Неидеальная девчонка
Глава 1. Первое сентября.
- А ещё, - сказала директриса, - у нас с этого года важное нововведение...
Директриса была средних лет, с искусственно отбеленными волосами и взглядом, в котором читалось презрение к окружающим. Она стояла на сцене актового зала, набитого старшеклассниками. Одни - старички - откровенно скучали или показывали друг другу фото с дорогих курортов на экранах новых планшетов, другие - новенькие - восторженно и немного испуганно оглядывались по сторонам. Я была одной из этих, последних. Впрочем, страха, в отличие от многих своих будущих одноклассников, не испытывала: рядом со мной сидел Костя - знающий, надёжный, почти родной.
- Школьная форма, - закончила директриса.
По залу пронёсся разочарованный гул.
- Да-да! У наших лицеистов будет форма! Между прочим, эта форма была специально разработана для "Семёрки", она уникальна! Теперь учеников лучшей школы в городе будет видно издалека. И вообще, я считаю, давно надо было так сделать! В серьёзном учебном заведении должна быть форма. Это только во всяких помойках наподобие сто сорок второй дети шляются в чём попало. Вот у них и в головах ничего нет!
Не сказать, чтоб я любила свою бывшую школу. Откровенно говоря, я была просто счастлива, что в неё больше не придётся идти. И всё-таки слово "помойка" меня неприятно задело.
- У вас тут, что, так принято: поливать грязью другие школы? - шепнула я Соболевскому.
- Бывает иногда, - ответил тот. - Но ты не парься, не бери в голову. Просто сто сорок вторая рядом, вот её и используют... ну... в качестве примера... образца... ну это самое... обычной...
- Это как "Тайд" и "обычный порошок", который ничего не отстирывает?
- Ну да, типа того... Не обижайся!
Но мне было уже не до обиды. Из дальнейшей речи директорши я узнала, что форму придётся купить. Состояла она из юбки, жилета, жакета, а к ним, разумеется, требовалась и белая блузка, да не одна, а чтобы на смену... Записывая, где это хозяйство продаётся и до какого срока придётся приобрести, я пыталась прикинуть, в какую же сумму нам всё это обойдётся. Наша семья была не из тех, где ходят "на шоппинг", чтобы развеять скуку: мы с мамой и бабушкой считали каждую копейку. Так что обучение в лицее начиналось не самым приятным образом.
Послушав ещё немного о том, что нам выпало очень большое счастье учиться в этом лицее, что мы - "будущее страны", "надежда отчизны" и "лучшая молодёжь", что бегать по коридорам на переменах категорически запрещается, а за тем, чтобы мы не писали на партах, будут следить видеокамеры, я, наконец, смогла выйти из зала. Дальше шёл классный час. Направляемая Костей, я вошла в кабинет физики и наконец смогла лицезреть коллектив своих будущих одноклассников.
Пока не начался урок, Костя постарался кратко рассказать мне о новом 10 А. Он знал всех их, кроме пяти или шести новичков: перед десятым классом в "Семёрке" всегда был большой дополнительный набор. Всего нас было тридцать. Не в пример моему бывшему классу, в 10 А подавляющим большинством были парни - около двадцати человек (Соболевский перечислил их имена, которые я, разумеется, сразу же перепутала и забыла). И мальчики, и девочки очень явно делились на два подвида - различить их можно было с одного изгляда. Большая часть - кто одеты попроще и взгляд поумнее - учились в "Семёрке" ради самой учёбы и оказались в ней с помощью личных способностей. Прочие, меньшинство, выделялись "понтовым прикидом" и выражением лица, словно говорившим: "Да плевал я на вашу учёбу! Видали, что мне папа купил? Он ещё не то купить сумеет". Несколько девчонок очень походили на наших Лариску и Светку, только были значительно дороже "упакованы". Я даже удивилась поначалу: разве есть такие тут? Ведь "Семёрка" это школа, где реально учат, а не куда гоняют шпану из-под палки!
- Престижное учебное заведение, что поделаешь, - вздохнул Костя. - Престиж и коррупция, видимо, неразделимы. Есть у нас процент субъектов, не учащихся, а так. За родительские денежки засунутых в "Семёрку". Для понтов...
Личность одной из новых одноклассниц Костя обошёл молчанием. Я тоже тактично не стала о ней говорить. Тем временем сама эта одноклассница не переставала следить за нами пристальным и, как мне даже показалось, злым взглядом. Это была Яна Ларченко - девочка, ставшая лишь за месяц из лучшего друга для нас с Костей главнейшим врагом.
Мою новую классуху звали Любовь Андреевна. От большинства училок сто сорок второй она отличалась тем, что держалась очень спокойно, интеллигентно, говорила с нами вежливо, на "Вы" и ни разу не повысила голос. Впрочем, повышать его особой нужды и не было: сразу было видно, что мой новый 10 А значительно дисциплинированнее моего прежнего 9 Г. Впрочем, на нескольких личностей, которые залезли в "Контакт" со своих планшетов тотчас же после звонка, я бы на месте классной всё же прикрикнула. Впрочем, на доброте учительницы все приятные сюрпризы были закончены. После потока общих слов о том, что десятый класс для нас очень важен, что это последний год, когда мы ещё можем себе позволить побыть детьми, что старички должны обеспечить наилучший приём новичкам и что "страна на нас уповает", Любовь Андреевна продиктовала нам список учебников для покупки.
- Это что ещё за новости? - возмущённо, хотя и тихо спросила я. - Нам учебники всегда в библиотеке выдавали.
- Нам тоже выдают, - ответил Костя. - Но это всё не то. Там знания устаревшие. И они на низкий уровень рассчитаны. Так что обычные школьные учебники для лицея не подходят. Учителя сами выбирают, по каким книгам мы будем учиться.
Да уж... "Не было печали", как говорится... Я попыталась представить, как отреагирует мама на новость о неожиданных тратах. Потом перечитала учебники и попробовала прикинуть, в какие деньги нам всё это обойдётся. Химия, физика, алгебра, геометрия, экономика, ОБЖ, русский, литература, история...
- Хорошо хоть по биологии нету, - сказала я.
- Ты что, по биологии библиотечные учебники вообще ни на что не годятся! - ответил Костя. - Это же самая быстроразвивающаяся наука! А они лет пятьдесят назад написаны... для тупых. Так что книгу по биологии мы все купили ещё в седьмом классе. Тебе тоже придётся. Она в трёх томах...
- В трёх томах! - с ужасом повторила я.
- И продаётся только в центральном книжном.
***
После классного часа некоторые из моих одноклассников предприняли попытки познакомиться. Сначала ко мне подошла девочка по имени Лиза Куницына. У неё было идеально гладкое белое личико, ярко-голубые глаза (очевидно, цветные линзы), невероятно длинные и блестящие чёрные волосы (очень похожие на нарощенные), профессиональный маникюр и одежда, которая явно ни разу не надевалась. Лиза тоже была новенькой. Выяснив моё имя и фамилию, она первым делом спросила, является ли Костя моим бойфрендом.
- Просто друг, - сказала я.
- Симпатичный, - призналась Куницына. - А есть у него девушка?
- Сейчас нет.
- А кто его родители?
Этот вопрос меня несколько удивил. Хотя... что тут такого? Если девушке нравится парень, то почему бы ей не интересоваться его родителями?
- Мама вроде врач, - сказала я. - А папа на пенсии.
- А... - сказала Лиза. Судя по всему, её интерес к Соболевскому сразу же испарился. - Говорят, в этом классе есть сын депутата гордумы. А ещё сын менеджера крупной госкорпорации. Ты их не знаешь? Они сипатичные? Есть у них девушки?
Я не знала. И о том, что влюбляться или не влюбляться в парней можно исходя из положения их родителей, я не знала тоже. Ну, до сих пор.
Вскоре подошла другая девочка - у неё был густой загар, пирсинг возле губы, чёрные волосы тоже явно искусственного происхождения и странный спортивный костюм, разрисованный под хохлому.
- Правду говорят, что ты из сто сорок второй? - спросила она.
Звучало это как: "Ты, что, с того света?".
- Да, - кратко ответила я.
- Трудно тебе будет здесь учиться, - с важным видом отвечала собеседница. - Знаешь, что такое тригометрия?
Я хотела ответить, что вообще-то участвовала во всероссийской олимпиаде по математике, но сдержалась. Отчасти природные скромность и неуверенность удержали, отчасти разум: нарываться на конфликты в самый первый день учёбы в новом классе было глупо. Только одно слово всё-таки вылетело из моего рта:
- Тригонометрия.
- Не умничай! - скривилась собеседница. - Думаешь, я дура, чтоль, какая? У меня по геометрии четыре!
Чуть позже я спросила у Соболевского, кто эта девочка, которая считает четвёрку поводом для гордости и при этом не знает, как называется один из самых известных разделов математики. Оказалось, что её зовут Мелания. Оказывается, среди "крутых" время от времени появляется мода на русскость, выражающаяся, в частности в том, что детей называют крестьянскими именами.
- Только не называй её Маланьей, - предупредил Костя. - Обижается сильно. Зови её Мел. Или Мелани.
- А у неё правда четвёрка по геометрии? - спросила я о том, что интересовало меня намного сильнее, чем предпочтения девочки, которую про себя уже решено было называть "Малашкой". - Разве можно знать науку, не зная при этом её названия?
- Просто папка у неё какой-то начальник, - признался Костя. - Пригрозил, что "наедет" на школу с братками... директор решила не ссориться... вот и поставили.
Вот, стало быть, как оно в лицеях-то бывает! Ну и ну...
- У нас такого не было.
- У нас тоже нет... почти, - ответил Костя.
***
Стоило мне переступить порог дома, как бабушка устроила скандал:
- Что за девка выросла гулящая! Совсем стыд потеряла! Сегодня один, завтра другой, послезавтра третий! Сколько у тебя их? Говори!
- Ба, да ты о чём вообще?
- Ты бабку за дуру не держи! - не унималась старушка. - Я слежу! Всё вижу! И люди всё видят! Думаешь, женится кто на тебе после этого?!
Не без труда мне удалось выяснить, что бабушка видела, как Костя встретил меня у подъезда и проводил до школы. Объяснять что-либо было бесполезно. Я закрылась в своей комнате: эта тактика превращалась уже в привычку. Бабушка немного пошумела, успокоилась. Потом вернулась мама: день был субботний, она не работала и ходила к кому-то в гости. Бабушка рассказала маме про то, какая я мерзкая, а потом принялась расспрашивать о том, что та увидела в гостях: какой у хозяев диван, телевизор, компьютер, хорош ли ремонт, сколько стоит имущество. Вскоре разговор о чужих деньгах совершенно поглотил старшее поколение, и о моём якобы непристойном поведении было забыто.
Стенки в доме были тонкие, и всё, что говорили мама с бабушкой, я слышала, хотя и не хотела. Нормы, приличия, мебель, квартира, машина... "всё как у людей"... "а мы, что хуже?"... Внезапно меня охватило отчаяние. Я вдруг поняла, что люди, находящиеся в соседней комнате, - совершенно чужие. У меня с ними нет ничего общего, кроме кровного родства, общей жилплощади... ну, и материальной зависимости. Последнее угнетало особенно. Ведь люди, от которых я зависела, не понимали, просто не в состоянии были понять принципиально важных вещей! Того, что мы с Никитой не могли больше быть вместе. Того, что я люблю Диму и верна ему. Того, что с Костей мы друзья - при этом не "просто друзья", как это говорят в таких случаях, а самые лучшие. Того, что обсуждать после гостей чужие вещи, чужие деньги - это ужасно глупо, убого, скучно и... и... вообще... не могу даже слов подобрать.
Хотя, в общем-то, чему тут удивляться? Чем дольше я живу, тем больше замечаю, сколько тупости вокруг. И ещё всё больше сталкиваюсь с тем, какую роль играют деньги. Основную. Кроме денег, в человеческой жизни, по сути дела, вообще ничего нет. По крайней мере, в жизни большинства. Тех, кто живёт по "нормам" и "правилам", кто стремится быть "не хуже других". Люди за деньги устраивают детей в хорошие школы, за деньги покупают им оценки, за деньги суют в институты, потом на работу... И тогда эти дети тоже начинают зарабатывать деньги и делать то же самое со своми детьми. Люди вкалывают с утра до ночи, чтобы покупать вещи и красоваться перед другими. А те, другие, в свою очередь, стараются купить другие вещи, ещё лучше. Тогда первые, чтобы не ударить в грязь лицом, лезут из кожи вон, чтобы купить новых вещей, ещё более модных и дорогих, хотя, может, ненужных и неполезных. Замкнутый круг, одним словом.
А я в этом круге что делаю? Тоже бегу? А зачем? Купить такой же шкаф, как у соседей? Быть не хуже, чем Малашка и Куницына? Для этого я поступила в лицей? Для этого родилась? В этом смысл моей жизни?
И если в не этом, то в чём?
Ох, ну и дела... С таким нетерпением я ждала этого первого сентября, предвкушала... А в результате одно расстройство.
Глава 2. Моё прозрение
Через неделю мы с Димой собрались в кино. Встретиться договорились возле его дома. В самый последний момент, когда я уже добралась до места, Дима позвонил и сообщил, что встали трамваи, так что он опоздает. Я собиралась подождать во дворе, но парень велел мне не мёрзнуть, не заниматься глупостями, а отправляться в его квартиру.
Дома оказалась только Дина, Димина сестра. Я всё ещё никак не могла привыкнуть к её неформальному виду - красные волосы, пирсинг в подбородке и в губе, костюм из чёрной кожи с кружевами. Этот стиль отчасти пугал меня, но отчасти и привлекал. Вид у Дины был такой, словно она знает что-то такое, что мне недоступно.
- О, - сказала Дина, - замечательно! Ты кстати. Я тут туплю одна. Заходи, будем вместе тупить.
Я ожидала, что Дина предложит мне чаю, как это бывает обычно, когда появляются гости, но Дина сказала, что чай - это мещанство и гонять его с утра до вечера способны лишь тупые обыватели. Поэтому мы просто забрались на диван с ногами и стали смотреть какой-то японский мультик, сюжет которого я никак не могла понять.
- Ну, как там в новой школе? Не жалеешь, что ушла из своей бывшей? - спросила Дина.
Я вздохнула. На второй вопрос можно было не задумываясь ответить "нет", а вот с первым выходило сложнее. В лицее мне и нравилось, и нет. Каждый день я пыталась разобраться в своих чувствах по поводу этого учебного заведения и новых одноклассников, но никак не могла. А ещё мне ужасно хотелось поделиться с кем-нибудь своими переживаниями, пусть даже ещё не разложенными по полочками и не вполне чётко облечёнными в слова. В общем, несмотря на то, что нас с Диной нельзя было назвать подругами, я решила выговориться.
- Знаешь, я ни капли ни жалею насчёт ухода. Перейти в более сильную школу было необходимо, и я очень рада, что смогла поступить в лицей. Но вот сам он... Как сказать... С одной стороны, там учёба серьёзнее, лучше. А с другой... понимаешь... там люди такие... ну, как бы сказать...
- Очень много понтов, да?
- Ну, вроде того. Почти все чем-то чванятся: кто знаниями, кто оценками, кто деньгами своих родителей. От учителей только и слышно: мол, здесь вам не там, у нас школа такая-сякая элитная, не чета дворовым всяким, мы кандидаты наук, мы сами учебники пишем, у нас премии, награды, то и сё, а кто не справляется, пускай валят в сто сорок вторую - там им самое место.
- Прямо так и говорят?
- Ну, общий смысл такой. А ещё очень многие помешаны на оценках. Знаешь, в старой школе большинству было плевать на свои оценки - у половины класса тройки по всем предметам стояли. Это плохо, конечно. И вредно. Но здесь оказалось, что тоже не сахар. За пятёрку некоторые способны горло друг другу перегрызть! Вот я, к примеру, как считаю: не даётся мне иностранный - ну, ладно, пусть тройка стоит, справедливо. А тут ради табеля, ради статистики, ради того, чтоб отличником или хорошистом выйти, чего только ни делают! Кто зубрит ночами, - это ещё ладно - кто ходит клянчит, чтобы поставили, кто подлизывается, кто подарки суёт, кто списывает... Я раньше думала, что списывают только двоечники. А тут хорошисты списывают, врут, изворачиваются, чтобы пятёрку получить!
- Ну и правильно, - хмыкнула Дина. - Учатся жизни. Думаешь, алгебра с геометрией для чего-нибудь пригодятся? Да никогда! А вот умение врать - это тема! Из этого вся жизнь и состоит. А ты этого не знала?
- Знала... То есть... Раньше я об этом как-то не думала. А теперь вдруг пришло осознание. Значит, вся взрослая жизнь - это гонка за деньгами, привилегиями, званиями, вещами? А искренность, честность, стремление к знаниям, творческий дух...
- Никому не нужны! - завершила сестра моего бойфренда. - Поздравляю! Ты выросла. Ты поняла суть вещей. Теперь до успеха тебе рукой подать. Осталось только научиться приспосабливаться, правильно врать, чтоб смотреться не хуже других, и изображать из себя то, что хотят видеть окружающие. Свою честность и любовь к науке спрячь подальше - это давно не в моде. Да, и не забудь, что твоя цель - это квартира с евроремонтом, айфон последней модели и купленная в кредит машина.
- Но я не хочу так! - воскликнула я.
- Тогда тебе придётся быть изгоем. Чем дальше, тем чаще тебе будут говорить, что ты "странная", "ненормальная", "не как все". Ведь быть не как все - это самый страшный грех в представлении обывателей.
- Обыватели... а кто это?
- Девяносто процентов людей. Это те, чьи интересы не простираются дальше того, как покушать, поспать, посмотреть телевизор, купить себе вещь подороже... И ещё ни в коем случае не допустить, чтоб о них подумали, будто бы они чем-нибудь отличаются от других, недостаточно круты или не соответствуют общепринятым стандартам.
Шилова, Попова, Топотун... Куницына, Маланья... директорша, классуха... мама, бабушка... Боже мой, а ведь Дина была права!
- Но почему? - только и смогла вымолвить я.
- Потому что мы живём в обществе потребления, - Дина говорила уже не ехидно, не легкомысленно, а серьёзно, будто учитель. - Никого не интересует, кто ты есть. Всех интересует только, что ты имеешь. Ценность человека, его успешность измеряются количеством и стоимостью того, что он потребил: купил, съел, надел и так далее. А ещё люди могут потреблять друг друга: использовать ради своих интересов, а потом бросать. Мир - это огромный магазин. И покупать - это всё, что в нём можно.
Я мигом представила себя запертой в огромном торговом центре. В таком богатом, чистом, хорошо отремонтированном, вымытом. И закрытом... И без окон. В большинстве торговых центров ведь только искусственное освещение. И искусственные пальмы в коридорах. И еда в ресторанном дворике. И ткань, из которой почти вся одежда в продаже. На первый взгляд - роскошь и блеск, а как приглядишься - дешёвая мишура на один раз. Пластик, нержавейка, полиэстр, усилитель вкуса... И безысходность. Безвыходность, духота. Невозможность вырваться за рамки, за стены этой коробки, набитой нелепым хламом, ради которого многие жертвуют всем на свете!
Эта беседа буквально перевернула всю мою душу. Если до разговора с Диной я лишь начала приоткрывать глаза на правду жизни, то теперь они полностью распахнулись. Так вот он каков, этот мир! И неужели в нём нет места для меня? Для такой меня, какой я хочу быть, а не для такой, какой хотят сделать лицей, мама, бабушка, телереклама, журналы и все остальные...
- А если я не хочу быть обывателем? Не хочу жить по правилам общества потребления. Дин, я так давно чувствую, что должна отыскать что-то настоящее в этом мире. Что-то свежее, душевное, живое! Хочу вырваться за границы!
- Значит, ты неформалка, - ответила Дина. - Ты - одна из нас!
Глава 3. Я - одна из них.
На следующий день впервые в жизни я, сидя не алгебре, думала не о своём любимом предмете. Иксы и игреки, как и прежде, были моими лучшими друзьями, но сегодня они отступили на второй план. На вечер была запланирована встреча с друзьями новыми. Вернее, с теми, кто мог ими стать. Дина обещала ввести меня в свою неформальную тусовку.
"Так ли я выгляжу? Вдруг слишком просто, и на меня не обратят внимания? А вдруг наоборот слишком нарядно? Тогда неформалы примут меня за обывательницу, за одну из тех, кто поклоняется деньгам и гламуру. А что я скажу? Может быть, если изложить неформалам те мысли о жизни, которыми я поделилась с Диной, меня сразу примут за свою? Или наоборот засмеют: для них-то все эти вещи, наверно, давным-давно очевидны! И как себя вести? Стараться подстроиться? Делать всё так, как привыкла? Боже мой, ведь я ни разу не была в кругу людей, отличающихся по образу жизни! Может, лучше не ходить? Не рисковать? Не позориться?". Такие вот мысли крутились в моей голове, пока Игорь Аркадьевич - тот самый, с которым мы ездили в Пятигорск! - объяснял новый матерьял.
Больше всего меня беспокоило то, что к Дининым друзьям придётся идти в школьной форме. Вряд ли чёрный жакет и такая же юбка с белой рубашкой были хорошей одеждой для посещения неформальной тусовки. Но что делать? Ведь не потащу же я с собой второй комплект одежды. Да и нет у меня всё равно ничего подходящего.
На перемене я поймала себя на мысли, что мои новые одноклассники в одинаковых чёрных костюмах похожи на колонию жуков, копошащихся в каком-то дупле. И интересы у них были тоже жучиные. Одна кучка обсуждала, где достать учебники, без которых невозможно сделать задание по истории (да кому она нужна вообще? Обман сплошной...). Участники другой активно списывали домашку по иностранному (если ленишься или не можешь сам делать - хотя бы имей смелость в этом признаться!). Расфуфыренные девицы решали, чей маникюр "более актуален в этом сезоне" (важный вопрос, ничего не скажешь!). Янка, собрав вокруг себя нескольких любопытных, рассказывала сплетни обо мне (без комментариев).
Не хочу быть такой, как они! Не хочу тухнуть в этом зверинце! Дина была права во всём: обывательский мир с его мелкими устремлениями и глупыми правилами просто отвратителен. Из него нужно вырваться. И Дина - единственный ключик в иной мир, куда я должна попасть во что бы то ни стало.
***
Встретившая меня после школы Дина без предисловий сказала:
- М-да! Прикид что надо. Ты просто живое олицетворение Системы.
- Какой системы? - не поняла я.
- Да той самой, где мы живём! Система - это то, что заставляет тебя соблюдать дурацкие правила, не выделяться, повторять то, что говорит учитель, не иметь собственного мнения. Система делает из людей винтики одного огромного механизма. И все винтики должны быть одинаковыми, взаимозаменяемыми. Поэтому их и приучают носить форму. Так что поздравляю - ты нашла себя. Станешь менеджером в офисе. С девяти до шести. Как "нормальные люди"...
- Да постой ты! - я перепугалась, почувствовав, что Дина хочет оставить меня вне волшебного мира, куда я стремлюсь попасть. - Не хочу я менеджером быть! Я неформалка в душе! И Система мне не нравится! Просто я не знаю, как иначе одеваться. Я привыкла...
Дина оглядела меня с ног до головы. Вздохнула и сказала:
- Ох. Ну, ладно. Забежим тогда сперва ко мне.
***
Дома у Абакумовых Дина сняла с меня блузку с жакетом, а вместо них дала чёрную водолазку и такой же кожаный корсет, который я надела поверх неё. Цвет остался тем же, но теперь я походила не на жука, а на гордого ворона или пантеру. Деловая юбка в сочетании с Диниными вещами смотрелась совершенно по-новому, особенно после того, как на шею мне были надеты цепочки с какими-то непонятными, но, судя по всему, очень значимыми символами, в уши - серёжки с огромными черепами, а на руку - шипастый браслет. Из зеркала теперь смотрела другая Лена - странная, загадочная, не такая, как все. Она всё ещё была чуть-чуть чужой, но нравилась мне куда больше прежней.
Когда мы с Диной уже готовы были выйти из квартиры, я с огорчением заметила, что порвала колготки. Гадкая дырка, особенно заметная, учитывая то, что и колготки были чёрными, сразу же "поползла", разрастаясь в длину от любого движения. В общем, вещь была испорчена.
- Может, идти без колготок? - спросила я Дину. - Или по дороге купим новые?
- Не надо ничего покупать, - ответила та.
Нагнулась... И прежде, чем я успела что-то сообразить, проделала в порванной вещи ещё несколько дырок. На моих глазах колготки превратились в лохмотья, которые уже не годились даже под брюки.
- Так пойдёшь, - сказала Дина.
- Что? В таких дырявых? Как так можно?
- А ты думаешь, нельзя? И почему же? Считаешь, что колготки обязательно должны быть целыми? С чего ты это взяла?
Я задумалась. А ведь и правда - с чего я решила, что целые колготки - хорошо, а рваные - плохо? Ведь это всего лишь условность. Одно из бессмысленных правил, которые мне внушили! Этого хочет Система. Но я не обязана слушаться!
- Ты свободный человек, - сказала Дина.
- Хочу - хожу в целых, хочу - хожу в рваных, - продолжила я.
- Вот и правильно!
***
Местом встречи Дининых друзей была детская площадка. Я вспомнила, как будучи совсем маленькой и гуляя с бабушкой, порой видела дядь и тёть, которые тусовались в песочнице или что-то пили и ели на разрисованной Дюймовочками веранде. Каждый раз, видя их, бабушка начинала громко ругаться, а потом объясняла мне, что собираются таким образом только очень плохие люди. Признаться, я тогда не понимала и половины того, что слышала от старушки. Часто повторяемое ею слово "молодёжь" казалось мне обзывательством - чем-то вроде "сволочь" или "чернь".
Наверное, именно потому что я до сих пор не могла до конца избавиться от "бабушкиных очков", сквозь которые смотрела на неформалов, завязать отношения с ними оказалось не так легко. Дреды, волосы странных расцветок, сережки на самых странных и неудобных местах, агрессивный макияж, татуировки и совершенно чужие мне символы на подвесках - всё это пугало и смущало, хотя я изо всех сил и старалась объяснить самой себе, что предрассудки - это просто предрассудки. Песни, которые исполнял под гитару какой-то длинноволосый парень в кожаной куртке, казались мне совершенно немелодичными и унылыми. Многие курили и пили пиво; я, не употреблявшая ни того, ни другого, чувствовала себя белой вороной. Хорошо хоть, что Дина переодела меня! Заявись я сюда в чём была - меня точно бы выгнали в шею.
Что касается самой Дины, то она представила меня нескольким девчонкам, которые, разумеется, ничуть не заинтересовались моей личностью, и принялась вести себя так, словно вовсе меня не знают. Какое-то время я продолжала ходить за Диной, как потерявшаяся собачка, чтоб не остаться совсем одной. Стояла в кругу её подруг, молча слушая разговор о неизвестных мне личностях и событиях, в подробности которых никто не собирался посвещать меня. Крутилась вокруг исполнителя песен и даже слегка пританцовывала под них, чтоб не отличаться от окружающих. Делала вид, что меня совершенно устраивает летящий в лицо сигаретный дым. Наконец, я поняла, что Дина не собирается быть моим костылём и решила искать контактов самостоятельно. Стала бродить от одной группки к другой, пыталась демонстрировать, что ищу общения... Увы, всё, чего я смогла добиться - это ощущение того, будто я плохо замаскировавшийся шпион в стане врага, и меня вот-вот разоблачат.
Отчаявшись дождаться, что меня кто-то почтит вниманием, я решила начать разговор с тем, кто казался "лёгкой добычей". Это была девушка, сидевшая отдельно ото всех и явно скучавшая. На ней, как и на мне, было всё чёрное: блузка с пышным жабо, юбка почти до пят, военного вида ботинки, шляпа-цилиндр и даже волосы, обрамлявшие бледное, густо напудренное лицо. "Уж эта-то точно не прочь познакомится будет, - решила я. - Ей также одиноко, как и мне!". Ободренная таким расчётом, я подошла к незнакомке и заявила:
- Привет! Я смотрю, ты одна. Вот и я одна. Может быть, будем дружить?
Девушка обдала меня презрительным взглядом:
- Дружить? А зачем?
- Ну... - смутилась я. - Дружить приятно. Я люблю общаться.
- А я не считаю, что надо обязательно сбиваться в стаю, - ответила незнакомка. - Я предпочитаю быть одна. И просто наблюдать. Со стороны.
Это "со стороны" она произнесла так, что словно хотела сказать: "Вы тут все букашки, а я гений, хоть и не признанный. И ваше букашечье признание мне совершенно ненужно".
После этого у меня возникло желание развернуться и просто пойти домой. Сразу же и повод подвернулся: из ближайшего подъезда вышла бабулька и заявила, что, если мы сейчас же не уберёмся, она вызовет милицию.
- Слушай, - сказала я Дине. - Я пойду. Мне, похоже, домой пора.
- Что, милиции испугалась?
- Просто я тут чужая, похоже. Никто со мной не общается, чувствую себя глупо...
- Ну, а как ты хотела? Признания нужно добиться. Не раскисай. Ксю зовёт всех к себе. У неё дома ты наверняка с кем-нибудь подружишься.
- Ксю?
Дина показала мне девчонку, на круглом лице которой живого места не было от пирсинга. Половина головы Ксю была выбрита, волосы на второй - ярко-синие. Желтая футболка, чёрный рюкзак с какой-то рок-группой, зелёные джинсы, кеды в розовую клетку - в общем, Ксю не страдала зависимостью от мнения бабушек. Об этом она уведомила меня тут же после знакомства.
Я на всякий случай спросила Ксю, приглашает ли она лично меня. Та сильно удивилась и спросила, что конечно. Похоже, ей вообще было без разницы, кто идёт к ней в гости - знакомые, незнакомые, свои, чужие... Впрочем, к Ксю пошли не все. Часть неформалов решила перебазироваться в соседний двор. В маленькой квартирке, где давным-давно не делали ремонта, собрались, считая меня и хозяйку, девять человек. Поскольку компания стала меньше, чем на площадке, обратить на себя внимание и втереться в тусовку должно было стать уже легче.
Впрочем, и здесь дело у меня далеко не сразу пошло на лад. Хотя неформалы общались теперь все вместе, а не делились на кучки, они всё равно обсуждали какие-то темы, которые я не могла поддержать: говорили о певцах, которых я не слушала, о встречах, на которых не была, об общих знакомых, о том, как обыватели реагируют на их облик... Мне оставалось лишь слушать эти беседы, да по возможности выносить их них информацию. Так я запомнила имена (или прозвища) своих новых знакомых.
Девушек, если не считать меня, Дины и без умолку трещавшей Ксю, которая всё время говорила о шокировании бабушек, было ещё три: Аня (то есть Анархия), Ася (то есть Асфиксия) и Гата. Гатой звали ту самую девочку, безуспешную попытку подружиться с которой я совершила за час до этого. Значение её имени (или прозвища) так и осталось мне непонятным. Ася и Аня показались мне ужасно похожими: обе с длинными, растрёпанными шевелюрами, в рваных джинсах и старых затасканных кофтах. Единственное запоминающееся различие состояло в том, что лицо первой украшали многочисленные прыщи, а лицо второй - многочисленные следы от прыщей. Видно, Аня была старше и уже вышла из подросткового возраста.
Парней было четверо: Павел, Илья, Станислав и Кирпич. На жилистом, тощем Илье был шипастый ошейник, а мочки обоих его ушей украшали огромные дырки, в которые, вероятно, прошёл бы палец. Толстый, рослый Кирпич был в косухе поверх чёрной майки с какой-то рок-группой, в мешковатых штанах, кожаных браслетах на обе руки и повязкой на волосах - естественно, длинных. Внешний вид двоих оставшихся отличался не особым стилем, а разве что особой неряшливостью.
Ближе к ночи речь зашла о творчестве. Илью кто-то представил как поэта. Ему сразу предложили прочитать что-то, и парень не заставил себя упрашивать. Первый стих был такой:
Нет мне покою ни ночью, ни днём
Душу свою я отдал внаём
Смерть это жизнь, ну а жизнь это смерть
Время уносит судьбы круговерть
Видишь, восходит кровавый рассвет?
Нету тебя и меня больше нет.
Слышишь, всё громче дыхание тьмы?
Смерти в объятия бросимся мы.
Нет мне покою ни ночью, ни днём
Завтра я стану священным огнём
Завтра уходим в свободный полёт
Жизнь бесполезна, как птичий помёт.
Рифма "полёт" - "помёт" показалась мне особенно смелой и впечатляющей. Также мне запали в душу рифмы "кровь" - "любовь", "коньяк" - "маньяк" и "гной" - "свиной". Встречались у исполнителя и матерные слова. Творения Ильи были мрачными, дерзкими, полными разных глубоких образов. Честно говоря, большинство этих образов были мне непонятны. Получалось, что Илья умней меня! Получалось, он знает нечто такое, что недоступно мне! И глаза такие грустные, задумчивые... Вот что значит творческая личность!
Закончив читать, Илья отправился на балкон, чтобы покурить. Сделав вид, что собираюсь сделать то же самое, я последовала за ним.
- У тебя прикольные стихи, - сказала я, оставшись с парнем наедине.
Илья, перегнувшийся через балкон и взиравший с высоты десятого этажа на мелких людишек, поглощённых своими мелкими делишками, повернулся ко мне. На его лице появилась улыбка.
- Спасибо... А я тебя раньше не видел.
- Я новенькая. Меня Дина привела.
- А! То-то я смотрю, ты молчаливая. Стесняешься?
- Ну, есть немного. Всё-таки новые люди, чужие...
- Если чувствуешь себя неформалкой, значит, мы тебе не чужие. И вообще, стесняться это глупо. Это цивилы внушают девчонкам, что надо быть скромными.
- Цивилы?
- Да. Ну, то есть, обывалы. Обыватели. Те, кто в Системе. Ты хочешь бороться с Системой?
- Раньше я её вообще не замечала. Но недавно она меня так бесить стала...
- Она бесит всех, кто отличается. Кто хочет быть свободным.
С этими словами Илья неожиданно протянул мне пачку сигарет:
- Угощайся.
- Да я не курю.
- Хочешь жить до старости? - ухмыльнулся Илья.
В его взгляде читалось: "Что, боишься? Мама запрещает?".
Мне ужасно не хотелось, чтобы неформалы заподозрили, что я держусь за мамину юбку. Кроме того, если другие узнают, что я пошла с Ильёй покурить, но не покурила, могут решить, что я просто влюбилась в него! Правда, мама и бабушка не будут в восторге, если почувствуют от меня запах табака... Ну и ладно! Пусть поймут, что я им - не игрушка. У меня своя собственная жизнь, и я не собираюсь проживать её по их правилам!
Курить оказалось противно. Мне стоило немалых усилий не показать Илье отвращения, которое вызвало у меня это дело. Впрочем, не уверена, что полностью смогла скрыть свои ощущения: пока моя первая сигарета не кончилась, Илья не говорил ни слова и, насмешливо улыбаясь, наблюдал за процессом. Потом спросил:
- Тошнило? Не понравилось? Ничего, потом приятно будет. Лично для меня курение это удовольствие. А ведь в этой паршивой жизни так мало удовольствий. Как ты считаешь?
- Возможно. - Я вспомнила мрачные песни Ильи.
- Лично я считаю, что надо пользоваться моментом! Ни в чём себе не отказывать! Жить на всю катушку! Можно, конечно, соблюдать общепринятые нормы и дожить до старости, постоянно боясь их нарушить. Но какой в этом смысл?
Жить до старости как все? Провести следующие пятьдесят лет, гоняясь за прибылью, за престижем, за должностями? Стать такой же, как бабушка? Или как наша директорша? Нет, ни за что!
- Знаешь, раньше мне казалось, что подростки рисуются, когда говорят, что никто их не понимает, - разоткровенничалась я. - А теперь сама чувствую то же самое. У всех вокруг какие-то дурацкие представление о жизни, дурацкие интересы, дурацкие требования...
- Ты не обязана им соответствовать. Понимаешь? Не обязана. Ты свободный человек. Никто не имеет права навязывать тебе свои правила.
"Ты не обязана им соответствовать!". Как просто и как правильно! И почему до сих пор никто не говорил мне этих слов? Почему все предыдущие пятнадцать лет я слышу только прямо противоположные вещи: "ты должна", "тебе надо", "тебе полагается", "сделай то-то и то-то"?!..
- Знаешь, ты прав. Потрясающе прав! Но я так не привыкла к подобным словам! Кажется, мне понадобится ещё немало времени, чтобы освоиться среди неформалов. Я должна адаптироваться... к свободе.
- А это не проблема, - сказал Илья. - Сейчас мы тебя адаптируем. У меня есть идея.
Я ничего не успела ответить, а он уже бросился в комнату и закричал:
- Народ! У нас тут новенькая. Как насчёт того, чтобы помочь ей влиться в нашу культуру? Может сделаем ей более неформальный образ, как вы считаете?
- Отличная идея! - отозвалась Ксю. - Покрасим тебе волосы! У меня как раз осталась краска! С синей головой ты будешь мегасуперпупер! Обещаю!
Отступать было некуда. Идея покрасить новенькую в синий цвет так захватила всю компанию, что этот энтузиазм мало-помалу передался и мне. Пока Ксю наносила краску, а остальные вертелись вокруг, увлечённо давая советы, Аня заметила, что к моей новой шевелюре пошёл бы пирсинг. Она посоветовала пробить левую бровь и тут же вызвалась сделать это собственноручно. "Гулять, так гулять", - решила я.
Сидя с краской на волосах, и ожидая, когда над глазом перестанет болеть, я наконец-то исполнила сегодняшнюю мечту: ощутила, что своя в новом кругу. Часть неформалов, правда, высказывала сомнения в том, что мне стоит так уж усиленно помогать становиться одной из них: по их мнению, нестандартным человеком следовало родиться, а те, кто специально создавал себе обличие металлиста или панка, были всего лишь презренными позерами. Впрочем, я быстро доказала, что не отношусь к их числу. Сообщила, что презираю Систему и навязываемые ею правила, что меня ужасно раздражает глупость цивилов и их ограниченные интересы, что я чувствую себя чужой и дома, и в классе. Последнее утверждение особенно воодушевило моих новых друзей. Они тоже стали говорить, что ощущают себя не такими, как все, и наперебой начали признаваться мне в своих странностях:
- Дождь люблю, а солнце ненавижу.
- У меня всегда депрессия.
- А я язык могу в нос засунуть!
- Я бумагу ем.
- С вещами разговариваю.
- По ночам пишу стихи и плачу.
- Ненавижу политику!
- Вилкой не пользуюсь. Ем только ложкой.
- Могу рассмеяться, когда все грустят.
- Слушаю часами одну песню.
- Кровь люблю.
- А я такая странная, что лучше вам не знать!
- А я страннее всех!
- А я плюшевый кактус!
Нет, до этого я пока не дошла. Я всё ещё чувствовала себя человеком. А вернее...
- Знаете, ребята? С вами здорово! Кажется, с вами я впервые чувствую себя человеком. Настоящим, полноценным и живым!
***
У Ксю мы засиделись аж до двенадцати. Телефон я специально отключила, чтобы предки не доставали. И вот теперь, в половине первого ночи, стояла у дверей своей квартиры и готовилась к скандалу, какого, наверное, свет не видывал. Интересно, как лучше: ключом открывать или позвонить? Интересно, что сильнее разозлит маму и бабушку: цвет моей шевелюры или серёжка над левым глазом? Заметят, что курила, или нет? А как насчёт одежды? Синяя голова отвлечёт внимание от рваных колготок и чужой кофты? Или... Стоп!
Чужая кофта!
Я ведь забыла забрать свой жакет! Он остался у Дины! И в чём я пойду завтра в школу?
Хотя, какая разница... Люди с синими волосами не заморачиваются по поводу таких глупостей.
Глава 4. Против всех.
Всегда знала, что я - человек исключительного везения. Взять вот один пример. Наш лицейский завуч любила стоять возле главной лестницы рано утром и проверять внешний вид учащихся. Делала это она не всегда. Если точнее, то дважды на моей памяти. Сначала - в первый день ношения формы, когда я оказалась одной из тех немногих, кто не успел ей обзавестись. А потом - в тот самый день, когда я заявилась с синей шевелюрой, новой серёжкой и в Дининой водолазке.
Скандал, конечно, вышел ещё тот. Впрочем, после крика мамы с бабушкой вчера ночью, во время которого я узнала, что "опустилась", "якшаюсь со всякой швалью", "сошла с ума" и либо уже стала наркоманкой, либо вот-вот ею сделаюсь, меня уже мало что могло напугать. Разве что исключение из лицея. Впрочем, до этого вряд ли могло дойти из-за одной только моей внешности. Прочитав мне нотацию на двадцать минут (и оставив без внимания десяток человек, одетых не по форме, которые благополучно проскользнули мимо), завуч заставила вынуть серёжку из брови, с сомнением выслушала мой честный рассказ о жакете, оставленном у подруги, и потребовала завтра же прийти в "нормальном" виде. Иначе, по её словам, в лицей меня не пустят.
К тому времени, как я добралась до класса, там уже все были осведомлены о моём новом образе. В течение всего дня ничто, кроме волос Кузнецовой, их не интересовало. И чего я только не наслушалась! Нет, от Ларченко и всяких Малаш ничего хорошего, разумеется, и не ожидалось. Но даже те ребята, что казались мне нормальными, оказались подхвачены общим потоком и, науськанные глупыми девчонками, упражнялись в остроумии по поводу меня. При этом, если в простой дворовой школе гопники просто обругали бы меня матом или избили, наши высоколобые лицеисты с заоблачной самооценкой принялись демонстрировать свои таланты доморощенных психологов:
- Это у Ленки от комплексов!
- Точно! Борется с застенчивостью.
- Самоутверждается!
- Мечтает отличаться от других.
- Хочет, чтоб внимание обратили.
- И на что только люди ни пойдут, лишь бы выделиться, лишь бы казаться не такими, как окружающие!
Идиоты! "Казаться"! Это для того, чтоб быть похожей на вас, мне пришлось бы прикидываться! До чего же жалки обыватели, которые пытаются объяснить непохожесть на них других людей!
Те, кто был немного послабее интеллектом и не претендовал на лавры психологов, скалились под язвительные остроты Ларченко:
- Это у Кузнецовой мозги из башки на волосы протекли!.. Это она просто утром сослепу парик не тот надела!.. Это Ленка стены дома красила, а кисти не нашла. Вот и пришлось головой воспользоваться.
- Точно! - Малашка хихикнула. - Кузнецова воспользовалась головой! Наконец-то!
Вслед за ней над этой гадостью (на которую уж кто-то, а она-то точно права не имела), захихикали ещё несколько девчонок. Им-то чем я не угодила? Ведь мы с ними не ссорились. Да, в общем, и не общались, по сути дела. Я им не враг. Им должно всё равно быть...
Так что ж это получается? Цивилы готовы чморить человека просто за то, что он отличается от других. Неужели они так ненавидят любого, кто не как все?! Ну и ну... Получается, они ещё хуже, чем мне казалось!
Получается, что я даже не понимала, насколько права была, когда выбрала для себя неформальный путь!
***
Пожалуй, единственным человеком нашего класса, который, увидев мой новый образ, повёл себя адекватно, был Соболевский.
- Ты чего это? - спросил он, отведя меня в сторонку. - Что случилось?
- Всё в порядке. Просто я нашла себя.
- А ты теряла?
- В серой массе потеряться очень просто. Когда теряешься в ней, сам не замечаешь. Но я всё-таки сумела разобраться, что к чему, не потерялась...
- Ленка, ты о чём вообще?! Говоришь, будто в секту какую вступила! Объясни, что к чему, по-людски!
Я коротко рассказала лучшему другу, что больше не собираюсь быть частью Системы, что не намерена превращать свою жизнь в гонку за деньгами и престижным барахлом, что мне чужды интересы обывателей... Короче, что теперь я неформалка.
- Ясно, - сказал Соболевский. - Ну, дело, конечно, твоё. Я считаю, что у человека должно быть право красить волосы в любой цвет, какой ему нравится. Хоть налысо побрей, я не против! Только вот подумай: действительно ли та "масса", о которой ты говоришь, такая уж серая?
- А разве нет? Да у большинства цивилов такие унылые разговоры, что просто уснёшь от скуки, если подслушаешь! Либо деньги свои и чужие считают, либо какой телефон у кого, либо шмотки... Взять хоть наших Малашку с Куницыной...
- А ты их не бери. Возьми меня. Вот я "цивил" по-вашему. И что? Я серый, значит? Глупый, ограниченный?
- Кость, ты просто исключение!
- Исключение? Знаешь, когда учёные открывают новые факты и опровергают старые представления, они тоже сначала делают вид, будто бы просто наткнулись на исключение! Но со временем таких исключений становится всё больше. И рано или поздно им приходится признать, что старое правило попросту не работает...
- Вот и я поняла, что все старые правила - это фигня! - подхватила я.
- Лен, не передёргивай! Я говорю о том, что я вовсе не исключение! У тебя искажённая картина мира!
- Это у тебя она такая! И вообще... Не понимаю, как такой умный человек, как ты, тоже до сих пор не стал неформалом? Тебе нравится мировоззрение обывателей?
- Да нет у меня никакого "мировоззрения обывателей", понимаешь?! И башку перекрашивать я не намерен!
- Боишься отличаться? Хочешь быть, как масса! Значит, ты всё же на их стороне!
- Да я ни на чьей! - Соболевский почти что кричал. Как и я. - Лена, я тебя не узнаю!
- Мама тоже так сказала. Ну и что?
- Да то, что это глупо! Ты стала делить людей на неформалов и "всех остальных", а это неправильно! Люди так не делятся! И ещё: ты сама не заметила, сколько в тебе появилось самодовольства?
- Самодовольства? - я сбавила тон.
- Да! Ты решила, что лучше других, только потому что покрасила волосы в синий цвет!
- А что мне, хуже всех себя считать, да?
Только что весь класс продемонстрировал, что я для них чужая. Что же мне теперь, смиренно подчиниться, подражать им, чтобы приняли? Или признать, что я худшая? Нет уж! Этот этап уже пройден! Не бывать такому больше никогда!
- Эх, Ленка-Ленка... - тут Костя вздохнул. - Бесполезно с тобой разговаривать. Может, потом успокоишься чуть, осознаешь... Знаешь, меньше всего на свете я хотел бы ссориться с тобой.
- Я тоже. Но ты ссоришься.
- Отнюдь. Заметь-ка вот что: я сказал, что ты имеешь право быть неформалкой и краситься в любой цвет. А ты сказала, что все непохожие на тебя люди неполноценны.
- Есть исключения!
- Но суть остаётся такой же. Подумай над этим...
Раздался звонок на урок. Всё, думать некогда, надо бежать на историю.
***
К концу дня стало ясно, что Костя - единственный человек в нашем классе, который по-прежнему видел во мне личность, а не причёску редкого цвета. "Что ж, - решила я, - зато теперь понятно, кто чего стоит".
Со школьного крыльца мы спустились тоже вместе с Костей.
- Так что? - спросил он. - Так и будешь теперь синевлаской?
- Да вот думаю... Не знаю... Если перекрашу, все решат, что я сдалась. Но завуч угрожает, что отчислят...
- Из-за волос не отчислят! Закон запрещает. А вот нервы потреплют изрядно...
- Им не привыкать! - сказала я. - Раз отчислить не могут - оставлю, как есть. Форму буду носить, так и быть. А во всём остальном - они мне не указ... Кстати, пирсинг надо вставить!
Я вытащила из сумки серёжку, снятую по настоянию завуча, и попыталась вернуть её в бровь, но не смогла. Прикосновение к месту прокола вызвало боль.
- Ладно, - решила я. - Просто пока непривычно. Схожу сейчас к Динке, она мне обратно засунет.
***
Сразу из лицея я отправилась к Абакумовым за жакетом. Дверь открыл Дима.
- Привет! - сказала я. - А Дина дома?
- Нет.
- А скоро будет?
Дима возмутился:
- Очень мило! А ты чья девушка - Динина? Я тебе вообще неинтересен? Просто справочная, да?
- Дим, ну ты что? Я же просто спросила...
- Вот именно - просто спросила! Пришла к своему парню домой и вместо того, чтоб поцеловать, обнять - спрашиваешь, дома ли сестра!
- Ну мы же не месяц не виделись! Мы в кино ходили только позавчера!
- Но с тех пор ты сильно изменилась. И это Динина заслуга, насколько я понимаю. С ней и ее дружками-неформалами интереснее, чем со мной?
- Дим, ну что ты! - я обняла парня, чтоб успокоить. - Вздумал тоже - к Динке ревновать!
- Я просто говорю о том, что чувствую, - сказал Дима. Впрочем, по голосу было понятно, что он потихоньку приходит в норму.
- Ты чувствуешь неправильно! - в подтверждение своих слов я добавила поцелуй. - С Диной мне, конечно, интересно, и друзья её прикольные, но ты важнее всех! И влюблена я в тебя одного!
Дима окончательно оттаял. Я забрала свой жакет, а потом мы решили перекусить. Чайник не успел вскипеть, как в дверь позвонили - явилась Дина.
- А, Ленка! - начала она с порога. - Нашла свою робу? А что тебе в школе сказали?
- Много всякого разного...
- Охота неформалкой быть отпала?
- Не отпала!
- Хорошо! Я тут два билета на концерт одной клёвой группы случайно надыбала. Пойдёшь?
- А как там будет? Мне понравится?
- Если вчера понравилось, то на концерте тем более будет круто! Наши почти все там соберутся! Музыка будет хорошая, альтернативная...
- В смысле?
- Ну, такая, не для обывателей. Иная. Не в Системе. Не попса.
- Я пойду!
- Собирайся...
- Так, стоп! - прервал нас Дима. - Я, так вижу, снова лишний? И все уверения насчёт моей ценности для тебя были лишь словами?
- Дим, опять ты начинаешь! - глупая ревность парня потихоньку начинала раздражать меня. - Что за придирки нелепые?! Я ж не на свидание иду, а на концерт! С твой сестрой!
- А если я хотел бы провести этот вечер с тобой вдвоём?
- Дима, эта группа приезжает очень редко! - встряла Дина. - В этом году они больше не выступят!
- Вот! - сказала я. - Всего разок. А завтра, если хочешь...
- Лена, я хочу сегодня! И, кроме того, ты даже не знаешь, что это за группа такая! Даже названия её не спросила! Про стиль впервые слышишь!
- Ну и что? Если я не схожу на этот концерт, то так и не узнаю, что такое альтернативная музыка. До сих пор я знала только попсу, вот и хочу познакомиться с чем-нибудь стоющим, несистемным...
- Да врать-то не надо! Ты просто хочешь ещё раз увидеть Динкиных друзей-неформалов, втереться в их компанию!
- А если и так, что такого?
- Да то, Лена, что люди, которых ты знаешь всего лишь день, для тебя важнее! Ты не можешь пожертвовать этим концертом? Вот ради меня, а?
- Я и так всю жизнь жертвовала своими интересами, в споре уступала каждый раз... Ради мамы, ради бабушки, ради учёбы, ради того, чтобы в классе не задирали... Всё, надоело! Хочу быть свободной!
- Правильно. Мы не рабыни, - добавила Дина.
- И кстати, - продолжила я. - Если хочешь провести время со мной, пошли на концерт все вместе! Билет тебе достанем. Правда, Дин?
- Ну уж нет, - сказал парень. - Я эту так называемую альтернативную музыку каждый вечер из Динкиной комнаты слушаю. Даже ушные затычки не помогают. И уговоры войти в их компанию тоже. "Неформальность", "субкультура", "альтернатива"... Тьфу, уже тошнит от этих слов. В зубах навязли!
- А меня от Системы тошнит! - заявила сестра.
- Ну и борись со своей "системой" сколько влезет! Правда, не знаю, что у вас за борьба там такая - одни гулянки... Впрочем, тебе и твоим клоуноподобным дружкам это, конечно, виднее!
Я не верила своим ушам. Что ж это получается?! Мой парень обзывает неформальную молодёжь клоунами... Значит, он против неё... Значит, против меня! Он такой же, как напыщенные умники из класса!
- Дима, ты что, против неформалов?
- Да уж не за!
- Ах, вот так вот?! Выходит, что ты обыватель?!
- Можешь называть меня, как хочешь.
- Значит, нам не по пути!
- Да я уж понял... Давай, дуй на свой концерт. Не опоздай. Только болячку прикрой на брови: женихи разбегутся.
Дима вздохнул и отправился в свою комнату. Я решила не бегать за ним - обойдётся! Пускай не считает, что он самый важный на свете. Дурацкий цивил!
Впрочем, обследование места вчерашнего пирсинга показало, что в одном Дима был прав: моя левая бровь выглядит так себе. Раздулась и болит!
- Похоже, загноилось, - вздохнула я. - Наверно, Аня инструменты не продезинфецировала. Придётся к врачу обращаться.
- Да забей! - сказала Дина. - Настоящие неформалы не парятся из-за таких мелочей.
Глава 5. Знакомый незнакомец.
Прошла неделя. Наступило бабье лето. Я жила на всю катушку: наслаждалась последними тёплыми днями, новой компанией и ощущением своей исключительности. Я - неформалка! Я - не такая, как все! Я отличаюсь от серой массы! Я причастна к некоей тайне, недоступной окружающим! Все эти мысли придавали моей жизни некую особенною наполненность, остроту, которых я не знала прежде. Кажется, только сейчас я почувствовала, что значит быть юной по-настоящему.
Учёба отошла на второй план. Что касается математики и связанных с ней дисциплин, я была уверена, что, если и упущу что-то, всегда успею нагнать. Всякую же чушь вроде истории, МХК и литературы я учить не собиралась всё равно: поставят три - и ладно. Отношения внутри класса и со школьной администрацией были по-прежнему напряжёнными. Впрочем, особых проблем у меня от них не было. В классе хватало общения с Костей. Что же касается завуча, то она, видимо, посчитала своей заслугой, то, что я больше не приходила без форменного жакета и с пирсингом, так что немного подуспокоилась. Ещё некоторое время у нас продолжались тёрки из-за синих волос: она угрожала, твердила, что причёски не предусмотренного природой цвета аморальны и не достойны облика лицеиста, я же по совету Кости требовала продемонстрировать статью закона, в которой бы было сказано, что учащихся можно дискриминировать по окрасу. В конце концов, Динка сказала, что синий мне не к лицу, и было бы здорово сделать из меня рыжую: это цвет бунтарский, значит, тоже неформальный. На следующий день я пошла в школу с красно-оранжевой шевелюрой. Выглядела она столь же вырвиглазно, как и синяя, но формально считалась более "натуральной". Дополнительно цивильный вид мне придавали очки: на самом деле мне прописали их ещё летом, но я предпочитала не надевать это страхолюдство, пока не возникла необходимость скрыть болячку, получившуюся из пирсинга. В общем, завуч то ли пришла к выводу, что её воспитательные меры подействовали, то ли просто утомилась со мной бодаться, и успокоилась.
Единственным по-настоящему неприятным моментом оставались отношения с Димой. Верней, их прекращение. Дима не разделял мой новый стиль жизни и отказывался даже попытаться разобраться, что такое неформальная культура. Я всё больше убеждалась в том, что связалась с закоренелым цивилом. Означало ли это, что мы расстаёмся? Сожалела ли я о разрыве? Разлюбила ли я Диму? Могли ли мы снова быть вместе? Все эти вопросы ещё только предстояло обдумать. Пока что я, подхваченная бурным потоком новой, альтернативной жизни, просто не находила ни сил, ни времени, чтобы расставить все точки с над i. Вместо того, чтобы ломать голову над всеми этими проблемами я, едва закончатся занятия, неслась на облюбованную неформалами детскую площадку и проводила время в упоительном общении... хотя и не всегда могла пересказать потом, о чём же именно мы общались. Атмосфера свободы и творчества, царившая в моей новой компании, была важнее, чем какие-то там темы разговоров. Эта атмосфера пьянила больше, чем пиво в банках, которое уважали многие неформалы и которое, естественно, попробовала и я.
***
В первый день октября зарядили дожди. Температура опустилась почти до нуля. Я слегка загрустила: рассчитывать на тёплую погоду в этом году больше не приходилось, да и лимит приключений на осень, похоже, был выбран. Но именно в этот день в моей жизни появилась очередная загадка.
Утром я, как обычно, была на учёбе, после обеда тусовалась с нефомалами, а вечером как-то случайно, наверно, от скуки залезла в "Контакт". Я не особо люблю там сидеть, и писать мне там бесполезно, так что никто не пишет. Тем не менее, в этот раз меня ждало письмо, отправленное полчаса назад:
"Лена, привет! Ты красавица. Знаешь об этом?"
Вот такое вот короткое и вместе с тем весьма многозначительное послание. Автором его был Один Парень. Да-да, именно эти два слова значились в его профиле вместо имени и фамилии. Страница незнакомца пустовала, друзей у него не имелось, фото отсутствовало. Было ясно, что аккаунт специально заведён для переписки со мной.
Я не знала, как реагировать. Сначала чуть-чуть испугалась: а вдруг сумасшедший? Потом чуть-чуть обрадовалась: глупости, нормальный человек, и я ему нравлюсь, ну не приятно ли? Потом снова испугалась: если нравлюсь, что же получается - я Диме изменяю?
В конце концов, я решила не строить домыслов, не фантазировать на пустом месте и просто написала незнакомцу:
"Знаю. А ты кто?"
"Один парень )))))" - ответил он через минуту.
"А как тебя зовут"? - спросила я.
"Разве это имеет такое большое значение?"
"Но я же должна знать, с кем говорю"
"Тогда угадай".
В голове мгновенно пронеслись несколько десятков предположений. Из двора? Из класса? Из тусовки? Одни варианты показались мне глупыми, другие смешными, третьи смутили... Может, потому что были слишком желанными? "А может, это ... ? Нет-нет, быть того не может! Чушь собачья! Разыгрывает кто-то, вот и всё".
"Не собираюсь!"
"Очень жаль" - ответил незнакомец.
Немного подождал и добавил:
"Я сегодня тобой любовался"
В восторг меня это заявление не привело. Наоборот холодок пробежал по спине. Ощущение, будто бы следят за мной!
"И, кстати, пацифики на ногтях это очень круто"
Я попыталась перебрать в памяти всех, кому попадалась на глаза за сегодня. Это было непросто. В лицее с утра меня видели не только одноклассники, так что это может оказаться любой парень из "Семёрки". Идя домой, я встретила несколько человек из своей бывшей Сто сорок второй школы, располагавшейся совсем рядом. Петю и Артёма помню точно, но кто знает, не наблюдал ли за мной кто-нибудь ещё из старого класса? Потом двор... Никита, хоть и учится теперь в художественном училище, живёт-то по-прежнему недалеко от меня. Пару раз за сентябрь он мне на глаза попадался, хотя претворялся, что мы незнакомы. Ну, а вечером в компании неформалов было ещё несколько молодых людей: как тех, о ком я здесь уже рассказывала, так и других, не настолько знакомых пока что.
"Кто же это? Чего он от меня хочет? Во что выльется эта история? Да и история ли это вообще? И почему меня так взволновала вся эта глупая переписка чёрт-знает-с-кем?"
Все эти мысли крутились в моей голове, отталкивая и перебивая друг друга. Я хваталась то за одну из них, то за другую, но ни одну не была в состоянии додумать. Ужасно разволновалась - но сама не понимала, из-за чего. Хотя внешне о волнении ничто не говорило. Это я поняла из слов бабушки, которая, ворвавшись в комнату как обычно без стука, начала с порога:
- Снова дурью маешься?! Сидишь как муха сонная. Пошла бы, по хозяйству помогла хоть, а то совершенно от рук отбилась!
Я глубоко вдохнула, выдохнула и потёрла руками голову, пытаясь сама себя успокоить и не доводить до скандала. Но напрасно. Бабушкины дальнозоркие глаза мгновенно зафиксировали символ мира во всём мире, выведенный Диной на каждом из моих пальчиков.
- А это что?! Знак дьявола?! Пентаграмма?! Ты, что, сатанистка?! Приехали... Ирка, ты слышишь? А я ведь предупреждала... Я говорила, что до добра это неформальство не доведёт!
- Ба, да уймись ты...
- Что "уймись", что "уймись"? Ты, что, думаешь, раз я старая, значит, совсем ничего не соображаю! Уж дьявольский-то знак-то я видала! Его по "колдовскому каналу" передавали только вчера! Там, где экстрасенсы карму чистили! Бесов гнали! Тебе бы их тоже прогнать надо!
Ох... С каждым днём я убеждалась, что правильно выбрала неформальный путь. Со зрителями колдовских каналов мне, конечно, не по пути.
Но как же больно разочаровываться в родных!
Глава 6. Луг и автобус.
Три дня спустя я сидела за партой и тосковала. Шёл урок литературы - один из тех моментов, на которые мы обязаны тратить свою жизнь, но бессмысленность которых при этом всем очевидна. Устав пялиться на мерзкую октябрьскую погоду за окном, я окинула взглядом класс и пришла к выводу, что действо, именуемое уроком литературы и проводящееся во имя "плана", "программы", "закона" и мифического "общего развития" не интересно абсолютно никому из присутствующих.
Прежде всего, разумеется, мне. Я вообще всегда была уверена, что литература, так же как и история с МХК, не наука, а ерунда, так что изучать её - трата времени. Ну, захотелось тебе почитать, почитал, своё мнение составил... И всё! Для чего это в школу тащить, детей мучить? Для чего тратить лето на чтение толстых томов, авторы которых описывали события двухсотлетней давности? Правда, был один писатель из программы, творчество которого меня тронуло, - Лермонтов. Но только потому что я была в связанных с ним местах, в Пятигорске, и эта поездка очень повлияла на мою жизнь. Так что это исключение не в счёт.
Моих дражайших одноклассников тема урока тоже оставляла равнодушными. Лиза и Малашка изучали фотографии кавалеров в своих мобильных. Костя с приятелем обсуждали чёрные дыры, кротовые норы и остальные секреты космоса. Многие дремали. Были и такие, кто послушно писал в тетрадь всё, что было велено, но безо всяких эмоций, без интереса. Такие люди настораживали меня всё больше и больше. Если в моей старой сто сорок второй школе на уроках все шумели и галдели, протестуя против скучного материала, то здесь царило то, что принято именовать дисциплиной: одинаково одетые люди с одинаково равнодушными лицами молча внимали занудным учителям, не демонстрируя ни малейшего возмущения. О чём они думали? Судя по обрывкам разговоров, об оценках, о дипломах, о карьере. Одним словом, всё сводилось к тому, что современные капиталисты называют "успехом". Раньше прежние одноклассники раздражали меня своей невоспитанностью. Теперь раздражали нынешние - своим противоположным качеством. Ученики сто сорок второй были искренними, они выражали свои эмоции напрямую, они были бунтарями! А лицеисты были готовы прогибаться под любых педагогов, терпеть любое занудство, подчиняться любым правилам... И всё ради будущих денег!
Не была литература интересна и учительнице. На лице Татьяны Анатольевны - так звали литераторшу - читались бесконечная усталость и отвращение ко всему: ко школе, к детям, к жизни... Она изо всех сил пыталась внушить нам мысль о том, что стихи Ахматовой и Гумилёва - это шедевры, которыми надо пожизненно восхищаться. Но как мы могли поверить о то, во что не верила даже сама учительница?!
Я вздохнула. Боже мой! На что уходит жизнь? На враньё, на притворство, на фальшь! Они повсюду! Фальшиво примерное поведение охотников за пятёрками. Фальшивы восторги училки. И сами стихи Гумилёва - такие гладенькие, прилизанные, словно разукрашенные поддельными камушками - они тоже так фальшивы! Ну кому нужны сегодня эти написанные сто лет назад искусственные восторги про пленительных жирафов и древних греков?!
То ли дело современные поэты! То ли дело неформальная тусовка!
Только вчера я была на квартирнике у Асфиксии я слушала совсем другие стихи в обществе совсем других личностей. Если бы Татьяна Анатольевна прониклась той атмосферой! Если б только дать почувствовать моим тухлым одноклассникам дух нашего неформального сообщества! Донести до них, какие мы живые, настоящие и искренние! Если бы только эти картонные карьеристы могли понять, насколько мои новые друзья от них отличаются! С каким интересом они внимают настоящей поэзии, как открыты, заинтересованы друг в друге, неравнодушны... Неформальная тусовка и лицей - это как свежий и спёртый воздух! Как луг после дождя и душный автобус! Но, увы, в этом душном автобусе все словно старые бабки, которые требуют не открывать форточек, боясь простудиться...
Чтоб улучшить себе настроение, я принялась вспоминать, как здорово мы провели время у Аси. Было много музыки, ребята исполняли на гитарах разные песни - свои и любимых групп. Кто-то прочёл свой рассказ. Но больше всего меня - человека рационального и далёкого от поэзии - впечатлили стихи. Стихи Ильи. Да, того самого парня, который угостил меня первой в жизни сигаретой.
Первое из прочитанных вчера Ильёй стихотворений так пришлось мне по душе, что первую его половину я запомнила наизусть:
Повсюду фальшь, повсюду ложь -
Ни слова правды ни найдёшь.
Повсюду гниль, повсюду гной -
Не спрашивай, с чего я злой.
Повсюду грязь, повсюду дрянь -
Но говорят: "не хулигань!"...
Дальше было обличение всей нашей тухлой реальности в том же духе. Илья писал именно о том, что я чувствовала! Поэтому его следующее стихотворение я записала на диктофон, а, прослушав вечером пару раз, уже выучила наизусть:
обыватель любит гламур
он не знает, что гламур это для кур
ещё ему нравится шелест купюр
колыхание искусственных шевелюр
на диванной обивке велюр
блёстки, стразы, гипюр
окружение всяких дур
обывателю не нужен поэт
для него стихи это просто бред
для него приятнее звон монет
или всякие новости из газет
или когда зовут на обед
а художественного вкуса у него просто нет
обыватель ест еду
обыватель пьёт бурду
смотрит по телеку всякую ерунду
ездит в тупую Анталью и в Хургаду
дует всё время в одну и ту же дуду
обыватель, таким как ты я никогда не буду!
Правильно, Илья! И я не буду! Всё-таки эти поэты прошлого в подмётки не годятся нашему Илье! Ну них стишочки чистенькие, ровненькие, прилизанные... А у Ильи - странные, неправильные, лохматые... Зато искренние! Бунтарские, ломающие рамки! И современные, на злобу дня! Эти господа, которые жили сто лет назад, попадали бы в обморок, услышав его творения. Да и Татьяна Анатольевна вместе с ними. От последнего стихотворения, прочитанного вчера Ильёй, она бы точно впала в истерику:
Рыпыщ муфыщ
Кырыбыбыщ
Мафу шашап
Вашап
Екрпнфыкцукап
Жажа.
Настоящий взрыв мозга, не так ли? Ну и правильно! Долой стереотипы! Кто сказал, что стихи обязательно должны состоять из понятных слов? Главное, чтобы они шли от души! Главное, чтобы они выражали своего автора!
- Ну, - сказала Анатольевна, - надеюсь, что задание вы помните: два стихотворения любых поэтов Серебряного века наизусть. Времени на это вам даю...
Её прервал звонок.
Я, как и многие, решила не дослушивать про время, а скорее принялась собирать вещи.
К счастью, литература была последним уроком. Вырвавшись из душного класса, я быстро, как могла, спустилась в фойе, оделась и вышла на школьный двор. Там нашла уединённое местечко, достала мобильный и ещё раз прослушила Ильиных "Обывателей" и "Рыпыщ муфыщ". Это было восхитительно! Я как будто пила из чистого источника, как будто наслаждалась волшебным светом, который светил только мне одной...
Мимо прошли Лиза и Малашка.
- Папа сказал, что устроит меня учиться в Сорбонну, - сказала одна.
- Лучше в Кембридж, - сказала вторая. - Там больше богатых парней.
Господи! Две эти курицы понятия не имели о том, что такое учиться! Им так нравится жить в мире лжи и подделок! Они не представляют, что такое настоящая жизнь, творчество, самовыражение!
Они и представить себе не могут, какой приятный голос у Ильи...
***
Идя из лицея домой, я опять вернулась в памяти к событиям предыдущего дня. Тогда, после квартирника, внезапно оказалось, что мы с Ильёй живём на одной улице. Я сказала, что побаиваюсь ходить в темноте и была бы рада отправиться домой вместе. Илья не возражал. Мне даже показалось, что он рад этой идее!
Мы вдвоём покинули квартиру Асфиксии и отправились на трамвайную остановку. Скажу честно, я ужасно волновалась. Почему - сама не знаю. Было ощущение, будто в моей жизни происходит нечто очень важное. Будто я сдаю экзамен. Будто получила некий шанс, который ни за что нельзя упустить, но которым при этом не так-то просто воспользоваться.
Добравшись до остановки, Илья закурил. Я последовала его примеру: мне почему-то ужасно захотелось быть похожей на этого загадочного человека, который не побоялся сделать огромные дырки в обоих ушах, покрыть руки татуировками, выбрить левый висок и высветлить зачёсанные направо волосы, оставив чёрные брови... На человека, который так непохож на всех парней, с которыми я общалась обычно. На человека, который писал стихи, наконец! Да, пожалуй, это больше всего и заставляло меня волноваться в его компании. Илья был настоящим талантом, творческим человеком, личностью из другого мира. Ему были открыты некие тайны, он имел доступ к секретному знанию, у него были мысли, идеи и чувства, недоступные простому смертному! Как бы мне хотелось в них проникнуть... Как бы хотелось узнать, что написано у Ильи на футболке и чей портрет на меня с нее смотрит; что он хочет сказать своей внешностью; в чём суть его стихов... Но я боялась. Были и смущение, и чувство, что всё равно не пойму, не проникну в его идеи - я ведь человек, простой, земной, не творческий.
В общем, время шло, а я как дура стояла рядом с Ильёй, курила и не знала, с его начать разговор. В голове вертелись мысли: "Вот, допустим, я скажу, что восхищаюсь его стихами. Он скажет спасибо. А дальше? Возникнет, конечно, дурацкая ситуация". Я судорожно перебирала темы, на которые можно заговорить. О Системе? Избито. О музыке неформальной? Я в ней недостаточно хорошо разбираюсь. О лицее и придурках-одноклассниках? Илье неинтересно будет слушать. О семье? Тем более скучища. О поэзии? Но это верный шанс выставить себя не разбирающейся в творческой жизни дурочкой!
- Илья, а ты давно стал неформалом? - сделала я, в конце концов, самую жалкую из возможных попыток.
- Ими не становятся, - ответил собеседник. - "Становятся" позёры. Настоящим неформалом надо родиться.
"Ну вот, великолепно! - мысленно поздравила я себя. - Одна фраза - и села в лужу! Теперь Илья считает меня позёркой и никогда в жизни не удостоит своим общением!"
Я судорожно начала искать способ как-то исправить ситуацию, но ничего умного в голову не приходило. И в тот момент, когда, как мне показалось, хуже быть уже не могло... Стало всё-таки ещё хуже!
Из темноты вышел знакомый силуэт, и знакомый голос произнёс:
- Ой, Лена Кузнецова! Вот так встреча! Ну, приветики!
Когда я говорю "знакомый" я отнюдь не имею в виду "приятный". В данном случае это слово имеет прямо противоположный оттенок. Личность, которая нарисовалась на остановке, оказалась одной из тех, кого я предпочла бы больше не видеть. Это была Клара Мороз - моя бывшая одноклассница, которая мнила себя расчётливым манипулятором, но на деле была не более, чем глупой сплетницей и подлизой.
- Как дела, Ленчик? - слащаво спросила Мороз. - Я смотрю, ты сильно изменилась!
- Вовсе нет, - сказала я.
- И вовсе да! Не прибедняйся! Модно выглядишь! Почему в прошлый раз ты отказывалась признаться, что стала хипстером?
Ох... Опять двадцать пять! Несколько месяцев назад у нас с Кларой уже был похожий разговор. В тот раз она приняла мои старые шмотки в сочетании с очками и непричёсанной головой за особенный стиль модной молодёжи. Это вышло случайно. Тогда. Но теперь-то! Теперь-то я всё-таки неформалка!
- Да с чего ты взяла-то?
- Вижу по прикиду. И по твоему, и твоего парня!
- Так-так, стоп! - Подал голос Илья. - Я вас, девушка, не знаю, но, если вас это интересует, могу уверить, что хипстером не являюсь!
Я покраснела. Какое счастье, что вокруг было темно! Ведь если бы Илья заметил, как мне стыдно, мне стало бы ещё стыднее. А смутиться ведь было из-за чего! Мало того, что Клара, которую Илья наверняка принял за мою подругу, сходу начала нести ахинею - она ещё и обозвала его "моим парнем"! Впрочем, Илья не спешил это отрицать.
- А причёска как у хипстера. И тощий. И штаны такие хипстерские. Кеды тоже вот, - перечисляла тем временем моя бесцеремонная знакомая. - Бородка!
- Я просто не брился неделю, - ответил Илья.
- И хипстеры не бреются! - торжествующие ответствовала Мороз. - И потом, мне известно, что хипстеры всегда отрицают, что они хипстеры. Но от меня-то вы можете не скрываться, ведь я своя.
На Кларе были розовые леггинсы, стоптанные полусапожки, замызганные шерстяные гамаши и старая куртка размера больше на три больше нужного. На куртку был наверчен шарф огромных размеров. Растрёпанную голову Мороз венчала шляпа с полями. В ушах висели лялечные серёжки в видя котяток. Очки а-ля ботаник прилагались.
- Ты сама себя считаешь хипстером и хочешь в остальных такими же видеть, - сказала я. - Но прости уж, я тебя разочарую. Мы с Ильёй неформалы.
- В смысле - неформалы? - спросила Клара.
- В прямом! Мы живём не как все, думаем не как все, одеваемся не как все...
- Хипстеры тоже не как все. Они самые особенные из особенных!
- Нет! - разозлился Илья. - Они просто дурацкие модники! А мы в душе другие, чувствуем иначе! Мы творческие личности.
- А хипстеры не творческие что ли? Они-то как раз самые творческие и есть! Статьи пишут, в блогах сидят, фотки делают всякие модные!
- Модные! Вот именно! Попсовые! - Илья увлёкся спором. - Хипстеры в Системе! А неформалы - это те, кто против Системы, те, кто альтернативное искусство делает. Мы нонконформисты!
- И мы нонкоформисты! Многие хипстеры против правительства!
- Это другое! Вы тратите время на глупые политические игры, поддерживаете ту или другую партию! А мы, неформалы, другие! Мы ни за кого не голосуем! Мы независимые!
- Это мы независимые! Вот найди в Интернете слово "хипстер"! Знаешь, что оно значит? "Поклонник инди-музыки". "Инди" - значит "индепендант", "независимый"! Мы слушаем особенную музыку, особенно одеваемся...
- Это мы слушаем особенную музыку и особенно одеваемся! - вырвалось у меня. - Мы, Клара, мы! Посмотри!
- Ну и, значит, вы хипстеры.
Тут подъехал трамвай. Кларе, которая жила со мной в одном дворе, разумеется, тоже был нужен именно этот номер, так что глупая дискуссия о хипстерах и неформалах продолжилась и в вагоне. Вместо уютного общения с Ильёй один на один я получила нелепый, позорящий меня спор с раздражающим человеком. Вообще не понимаю, чего ради Клара решила нас убедить, что мы с ней из одной субкультуры?! Что она вообще могла найти общего между хипстерами и неформалами? Поиздеваться, что ли, решила?
Бесплодная дискуссия продолжалась минут пятнадцать. Наконец, объявили мою остановку.
- Ленчик, ну, что, ты выходишь? - спросила Мороз.
- Я проеду до следующей, - ответила я, надеясь вырвать у судьбы хотя бы ещё три минуты.
- Ясно, - заключила надоедливая хипстерша. - К парню едешь. Ну ладно, удачи! Приятного вечера, сладкая парочка!
Произнеся эту двусмысленную фразу, Клара встала, провернулась к нам спиной, явив рюкзак с британским флагом, и прошествовала к выходу.
- Забавные подруги у тебя, - сказал Илья, едва за Кларой закрылись двери.
- Нет, она мне не подруга! Ты, пожалуйста, не думай так! - Я заволновалась. - Просто одноклассница и то бывшая! Она с придурью немножко.
- Я заметил.
- Ты, пожалуйста, прости, что она это... Ну сказала, будто ты - мой парень. Глупо вышло.
- Да ладно, я не против!
Он не против? Я взглянула на Илью. На его загадочном лице сияла улыбка - такая привлекательная, такая волшебная, что на неё, как на солнце, было невозможно смотреть, не щурясь.
Я смутилась и отвела глаза. Почти сразу объявили остановку.
Парень вышел.
Я тоже.
Сказали друг другу "пока" и пошли по домам.
***
Вот такая вот нелепая история случилась со мной вчера. Тогда, как и сегодня, поднимаясь по ступенькам крыльца родного подъезда, я думала об одном. Что имел в виду Илья, сказав "я не против?". Он не против, чтобы Клара несла глупости? Или... страшно даже мысленно сказать эти слова... он не против стать моим бойфрендом?
***
Тогда, меньше суток назад, я обратилась с этим вопросом к тому, беседы с кем нежданно-негаданно превратились в неотъемлемую часть моей жизни - к загадочному собеседнику из "Контакта", именовавшему себя "Один Парень".
Написав мне однажды, со временем он стал писать каждый день. Сначала немного пугал, потом стал раздражать. А потом я привыкла. "Парень" был учтивым, понимающим. От него не исходило никакой угрозы. Он давал понять, что я ему симпатична, но ни на что не претендовал и не приставал. Не был надоедлив, хотя тратил на меня немало времени. Словом, это был приятный собеседник, предложивший мне игру в загадки, в которую я постепенно втянулась и от которой начала получать удовольствие.
Добравшись до своей комнаты и включив компьютер, я мгновенно получила сообщение от "Парня":
"Добрый вечер! Как дела?"
Интересное дело: сообщение было отправлено восемь минут назад. Время близилось к полуночи. Обычно мой загадочный собеседник писал чуть раньше. Мне всегда казалось, что он, как и я, придя домой вечером, сразу же лезет в компьютер. Было очень похоже на то, как если бы "Парень" добрался до дома почти одновременно со мной. Как если б он вернулся только-только... обогнав меня за счёт того, что вышел на своей остановке, а не на следующей...
Нелепые мысли! Выбросить их из головы никак не получалось. Так что я решила ими поделиться.
"Думаю обо всяких глупостях" - написала я незнакомцу.
"Обожаю это делать! Давай вместе :)))"
"Давай :)"
"Предлагай свою глупость"
"ОК. Как считаешь, про что парень думает, если он говорит - Я не против?"
"Думаю, что именно про это :))) А что, кто-то сказал, что он не против быть с тобой?"
"Да"
"Это кто-то очень интересный? Неформальный? Не как все?"
"Ну, типа того"
"И, наверное, именно с ним ты провела сегодняший вечер?"
"Не совсем так"
"С ним, но не только? Ещё кто-то был? А тебе, наверное, очень хотелось, чтобы этот кто-то исчез? ;-)"
Откуда он всё знает? Где он взял эти подробности? Догадался? Совпадение? Но разве совпадения могут быть такими точными? И что означает подмигивающий смайлик? Незнакомец мне на что-то намекает? Может быть, на то, что не незнакомец?
"Откуда ты всё это знаешь?" - набрала я, нажала "ввод" и, замерев, принялась ждать ответа.
Пусть он ответит "Я был там". Или "Ну мне ли не знать". Или "Меня тоже бесят хипстеры"!..
На экране появилось: "Я догадливый".
Не признаётся? Хочет продолжить играть? Или... страшно подумать!
В общем, вчера я весь вечер ходила вокруг да около.
Но сегодня пришло время признаться самой себе: очень похоже на то, что "Один парень" - это Илья. И мне ужасно хочется, чтоб так оно и было!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге