Нехоженые тропы

Мéин - 001. Огненный мир и ледяные равнины

Мир красных драконов Рáнгхар никогда не отличался стабильностью: геологическая активность здесь не прекращалась ни на миг, словно молодая планета, не насытившаяся своей силой и яростью, все еще продолжала дышать, расправляя легкие и выпуская раскаленную кровь. Извергались вулканы, неожиданно появляясь в самых невероятных местах, словно древние гиганты, пробуждающиеся от долгого сна. Океаны обрушивались на прибрежные райо́ны катастрофическими цунами, горы сдвигались, а реки меняли русла чаще, чем сменялись поколения самих драконов.

Именно тут, в опасных для жизни условиях, драконы добывали необходимые им ценные и редкоземельные металлы практически открытым способом. Но в этот раз даже красных драконов, привыкших к извержениям, природа смогла удивить: в результате всего одного неудачного бурения произошёл взрыв целой цепи вулканов. Всё случилось так внезапно, что казалось, будто природа решила в полной мере показать свою силу.

Небо почернело от пепла, и вскоре он саваном накрыл все окружающее пространство. Драконы, жившие в этом регионе, почувствовали, как планета начала дрожать, словно живое существо, готовое к последнему рывку. Вулканы, которые еще недавно были спокойны, теперь ревели, будто древние чудовища, выбрасывая в небо столбы лавы и пепла. Земля под ногами начала трескаться, и целые участки поверхности погружались в кипящую магму.

Им ничего не оставалось — только запросить эвакуацию целого континента. Законсервированные автономные Убежища, долгие годы ждавшие своего часа, закрывались в надежде переждать и сами извержения, и их последствия. Хóртон и Манарóт, два других крупных мира драконов, спешно выставляли подразделения для проведения спасательной операции.

Когда прибыли дополнительные отряды, эвакуация шла полным ходом. На передовой уже работали целители Эльфийского лекарского союза с базы Хóртона — их легко было отличить по одежде: белым длинным платьям и плотным накидкам. Глава сводного отряда драконов, капитан Черной Дворцовой Стражи, узнал бы возглавляющую целителей леди Айóн Коши́ в любом виде. Одного быстрого взгляда хватило, чтобы сердце болезненно сжалось, а из легких вырвался резкий выдох.

Он знал, что увидит её здесь — слишком серьёзной была угроза, чтобы один из лучших боевых целителей не только Хóртона, но и всех миров драконов отсиживался у себя в кабинете. Но каждый раз, когда их пути пересекались на Хóртоне, это словно било его по ребрам. Годы шли, а боль не утихала. И каждая встреча была как резкий пинок, удар клинком в сердце, но не встречаться он не мог, и даже отчасти ждал встреч, надеялся на них, будто на подтверждение, что он ещё жив. Но лишь на мгновение он позволил себе эту слабость. В следующий миг капитан отбросил личные переживания и сосредоточился на деле.

Выставив вокруг рабочей группы заслон, драконы методично выкашивали тварей, прорвавшихся сквозь грань из-за катаклизма, позволяя целителям и отрядам спасателей заниматься эвакуацией аванпоста. В воздухе неумолимо пахло дымом и серой.

— Леди… — Мéин заметил, как к Айóн бежал техник Шпилей, технической службы ЭЛС, - в запачканной форме и отчаянно жестикулируя в сторону гор. — Неподалеку отсюда взорвался ещё один вулкан. Облако пепла накроет нас через полчаса примерно. Эвакуировать воздушным транспортом всех уже больше не выйдет — двигатели забьются, — тараторил он, тыкая в свой планшет. Его голос срывался, а в глазах читалась паника.

— Так соберите и эвакуируйте Шагом! — рявкнул капитан, поправляя походную форму Черной Стражи и подходя к ним, но стараясь не смотреть на Айóн. Его голос был твердым, но в нем чувствовалось напряжение и даже местами, хоть и контролируемый, но страх. Первобытный страх живого перед стихией. Но даже так — он больше боялся за других, чем за себя. Особенно за стоящую рядом эльфийку.

— У нас здесь не так много странников, — парень посмотрел сначала на капитана, потом на начальницу. — И слишком много народу.

— Забирайте максимум, потом возвращайтесь, — Айóн посмотрела на горизонт, где вдалеке появилась чёрная полоса — первые признаки приближающегося облака пепла. — Вот где не хватает Эли с её экспериментами, — выдохнула она, пытаясь придумать выход из сложившейся ситуации.

Она смотрела на происходящее с каким-то налетом спокойствия — привычка, выработанная годами работы в экстремальных условиях. За свои две тысячи лет она успела увидеть слишком многое, чтобы сейчас паниковать. Где-то в глубине души проснулся погребённый годами учебы и работы исследователь. Может быть, она бы и стала, как самая младшая сестричка Эля или отец, инженером, но тогда, когда она училась, была старшая - Элариса, а пытаться с ней конкурировать — значит заведомо проиграть. Да и её дар к магии Коши́ не оставил ей выбора.

— Мне за ней сходить? — немного зло уточнил драконид, рисуя в воздухе символ ледяной сферы и привычно вливая в него магию.

Айóн проигнорировала его попытку пошутить, сосредотачиваясь на решении текущих задач.

— Тоб, а… что там… ломается? — заметила она, нахмурившись. Ощущение чего-то неправильного не отпускало её. Городские стены стояли непоколебимо, но что-то было не так. Она знала, что стены могли выдержать даже самый мощный пирокластический поток, но сейчас она чувствовала, как что-то невидимое, но ощутимое, давило на неё.

— Земля… — послышалось испуганное в ответ. — Под нами…

Айóн не успела даже осознать его слова, не успела понять, что происходит, когда земля начала дрожать.

Мéин среагировал рефлекторно, выпуская заклинание с рук — лед ударил во все стороны, словно пытаясь заполнить собой огромную трещину, которая открывалась под их ногами.

Инженер Шпилей, надо отдать ему должное, устоял, а затем нахмурился, проверяя данные. Его руки, несмотря на не унимающуюся дрожь, четко вбивали команды.

— Кажется, под нами… плюм… — сказал он не то обречённо, не то восторженно. Он точно был уверен, что ничего подобного они не видели, когда сюда прибыли, а может, не заметили — ведь сам город стоял посреди плиты, а проверить на наличие рифтовых зон они попросту не успели. — Магматический плюм, и очень… — но договорить не успел, упав от резкого толчка.

Было уже поздно. Земля содрогнулась, будто древний великан ударил по ней молотом. Она вздулась, словно гигантский нарыв, и лопнула с оглушительным грохотом, раскидывая в стороны острые как бритва камни. Раскалённая порода под огромным давлением вырвалась наружу, заливая все вокруг. Смертоносная лава выплёскивалась на поверхность, поднимаясь все выше и выше, словно сама природа решила уничтожить все живое.

Мир вокруг за мгновение превратился в огненный ад: вокруг всё горело и рушилось — сейсмоустойчивые здания складывались как карточные домики, городские стены, рассчитанные на удар пирокластических потоков, проваливались в разломы, погребая под собой тех, кто пытался за ними укрыться, металлические конструкции плавились в лаве подобно мороженому в тепле. В воздухе тут же запахло серой, пеплом, жжённой шерстью, чешуей и плотью, а вокруг все заполнилось криками, стонами и постоянно нарастающим гулом. И в центре этого хаоса сбивались в кучку драконы, целители и те, кого еще не успели эвакуировать.

Айóн, словно инстинктивно почувствовав приближение катастрофы, рванула к Мéину. Её сердце колотилось в груди, а в голове билась одна мысль: «Ты должен выжить, любой ценой!» Она накинула на себя и Мéина щит, который заискрился голубым светом, защищая их от первых огненных потоков.

Взрыв был такой силы, что их просто откинуло куда-то вверх.

Лед на чешуе спас драконида от первой волны жара. Обернувшись и раскрыв крылья, он постарался сориентироваться и поймать в воздухе ещё хоть кого-то из отброшенных. Остатки отряда на земле спешно хватали ближайших, отдавая аванпост на буйство стихии.

Вдалеке прогремел взрыв, и, словно артиллерийские снаряды, следом за пирокластическим потоком в них полетели вулканические бомбы, словно бушующей раскаленной лавы под ногами было мало.

Вторая волна ударила по оставшимся. Взрыв был такой силы, что полностью раскидал пытавшихся увернуться драконов, как маленький мальчик раскидывает игрушечных солдатиков. Раскаленная лава прожигала даже их чешую, оставляя за собой лишь обугленные останки. Мéин почувствовал, как его закрутило в неуправляемом штопоре, кидая из стороны в сторону.

Пытаясь хоть как-то удержаться или хотя бы смягчить падение, он поджал лапы, стараясь защитить тех, кого успел схватить. В этот момент раздался треск — это взорвалась энергетическая подстанция, питавшая город и городские щиты, и все вокруг озарилось ослепительной вспышкой.

Мир померк.

***

Очнулся он уже не в трансформе, в себя пришёл оттого, что снег забивался ему в рот. Всё тело болело, но, судя по ощущениям, в этот раз он хотя бы был цел. Облизав губы и убедившись, что конечности в порядке, он осторожно сел, огляделся.

На поляне, покрытой тонким слоем пушистого снега, раскинулся незнакомый лесной пейзаж — такого места он никогда не видел ранее, хотя всего за семьдесят лет службы побывал в огромном количестве миров — в Стражу он попал ещё несовершеннолетним подростком, толком даже Академии не окончив. Да и туда он возвращался только на сдачу экзаменов – в Страже с ним хотя бы общались, а не смотрели как на пустое место. Тогда его хорошо, если игнорировали. Из-за чего до сих пор ему тяжело общаться - выполнять команды или отдавать приказы проще, чем говорить о личном. А к девушкам он и тогда, и сейчас даже не знает с какой стороны подойти. Сначала они смотрели на него как на грязь под ногами, а потом… потом, наверное, он уже не мог смотреть на них как-то по-другому. Да и эмпатия, пусть он её и игнорировал, все же давала о себе знать ощущениями об истинных чувствах подходивших на балах с улыбками дам. От чего он даже не знал, что делать с собственными чувствами к Айóн, свалившимися на него почти пятнадцать лет назад.

Вокруг поляны высились деревья, создавая впечатление неприступной зелёно-коричневой стены. Те, что были лиственными, вероятно, уже сбросили листву, приготовившись к зимнему сну. Их голые ветви выглядели словно изящные кружева на фоне белоснежного покрывала.

Чуть дальше поднимались вечнозеленые хвойные. Их густые кроны, украшенные мягкими лапами, сохраняли свою зелень даже сейчас. Ветви, укрытые снежными шапками, создавали впечатление, будто деревья осыпаны драгоценностями.

Над поляной простиралось чистое и ясное небо. Оно было насыщенно-синего цвета, который на фоне снежного леса казался почти нереальным. Едва показавшееся из-за горизонта солнце, скрытое за облаками, излучало мягкий свет, придавая всему окружающему особую атмосферу.

В воздухе витала свежесть, смешанная с ароматами хвои и чистого снега. Лёгкий ветерок играл с ветвями деревьев, создавая мелодичный шорох. Этот звук сливался с тишиной нетронутого леса, создавая ощущение, что вокруг больше никого нет. Даже у друидов с их тягой к единению с природой не было такого чувства дикой первозданности. Либо он действительно попал в необитаемый или малоразвитый аграрный мир.

Он постарался подняться. Под ногами хрустел свежий снег, мороз с легкостью пробирался под не слишком теплую форму, предназначенную для вулканической планеты, а не для ледяных просторов, поэтому торопиться не получалось. Он сел, подув на замерзшие руки, но больше всего мерзли уши. В который раз он пожалел, что родился эльфом. У драконов уши не мерзнут, а самое главное — не ломаются так болезненно и не вырастают такими длинными. Вспомнив уши зама, Мéин передернул плечами. Конечно, до таких ему ещё жить и жить, но даже сейчас эльфийские уши создавали немало неудобств. Он ещё раз подул на ладони и, подняв руки к голове, прижал уши к волосам, пытаясь хоть так согреть их.

Рядом кто-то пошевелился. Это лучше всяких окриков заставило его забыть о проблеме мерзнущих ушей и окончательно подняться. Первые движения были несколько нелепыми и заторможенными, каждый шаг давался с трудом, но он все же смог дойти до раненого.

Тонкая фигурка была до боли знакома. Это платье, короткие светлые волосы, чуть подрагивающие побелевшие ушки — всё это было невыносимо родным и близким. Ведь стоило ему закрыть глаза, как он все эти годы видел её. Он не понимал её тогдашнего поступка, но готов был простить всё — если бы она не прогоняла его и позволяла просто любить себя…

Крови вокруг он не заметил. И только сейчас он понял отличие от мира, где они находились до этого — здесь не было достаточно магии. Она чувствовалась в мизерных количествах, слишком малых даже для самого простого заклинания. Но драконья кровь отзывалась теплом, не позволяя ему окончательно замёрзнуть.

«Айóн», — прошептал он, чувствуя, как сердце сжимается от боли. Она дёрнулась, пытаясь подняться, и он поспешил помочь ей, снимая с себя тёплый плащ.

Подол её платья немного намок, и под него попал снег. Её пальцы дрожали, когда она пыталась справиться с непослушными застёжками, но он терпеливо ждал, пока она укутается в спасительное тепло.

— Не спеши. Аккуратно. Тут снег… — его голос даже для него самого звучал хрипло.

Она только коротко кивнула, стараясь не встречаться с ним взглядом. Её лицо было бледным, как и злосчастные ушки. Голова раскалывалась, словно от удара катком, и он видел, как она пытается справиться с болью.

— Магии… Нет, — тихо заметила она, пытаясь всё же разлепить глаза, но когда ей это удалось, быстро закрыла их обратно, ослепнув от яркости белого снега.

— Есть, — он закашлялся, чувствуя, как непривычный воздух пробирается в лёгкие и вызывает приступ. А ещё лёгкое головокружение — судя по запаху, количество кислорода здесь выше, чем на Хóртоне. — Очень мало, но есть. Не спеши. Я попробую придумать убежище… И костёр.

Она раскрыла ладонь, и он увидел, что её пальцы едва заметно дрожат.

— Только внутренний резерв. Переход… Далеко. Но я чувствую маяк. Шагнуть не смогу, прости, — извинилась она за такую непредусмотрительность.

— Не страшно, — он вздохнул, стараясь скрыть и тревогу, и внутреннюю дрожь от её близости. — Цела?

Мéин ещё раз огляделся, замечая чуть в отдалении ещё одно тело, но явно менее везучее, чем они.

— Только голова звенит… — пожаловалась Айóн. — В остальном вроде всё нормально, — целитель попыталась проанализировать собственное состояние, но, не найдя ничего существенного — ни переломов, ни ушибов, она только выдохнула: — Холодно, — и попыталась согреть уши руками — короткие волосы не давали должной защиты.

— Тогда попробуй встать, — он протянул ей руку. — Мы непонятно где, так что предлагаю сначала согреться и добыть пропитание.

— Да… Сейчас, — она кивнула, садясь на снег, но всё ещё не выпуская его пальцев из своих. Легкое касание было подобно поцелую. Поняв, что их руки слишком долго касаются друг друга, они оба одновременно отдёрнули их, будто обжегшись, но почти сразу же пожалели об этом.

Её движения были медленными и осторожными, всё ещё сказывались последствия падения и потери сознания. Из внутреннего кармана она достала лук и нож — хорошо знакомые привычки всегда носить с собой оружие оказались как нельзя кстати.

— Ну, проблему с провиантом я решу, — её голос был твёрдым, но в нём всё же слышалась лёгкая дрожь. Она встала, поправила плащ и сделала первый шаг вперёд, словно бросая вызов этому непонятному и незнакомому миру.

Айóн активировала свой лук с быстротой, отточенной годами тренировок. В её руках небольшое, изящное устройство мгновенно превратилось в мощное оружие. Лук развернулся с тихим щелчком, словно пробуждаясь ото сна, и предстал перед ней во всей своей красе — длинный, лёгкий, с тетивой из пиковолокна, натянутой до предела. Её пальцы легко коснулись гладких изгибов рукояти, ощущая знакомое тепло специального сплава.

— Чистая техника тут работает. Уже хорошо, — удовлетворённо выдохнула Айóн. Хоть что-то было нормально — ведь лук в умелых руках — это всегда хорошо: и защита, и еда. Но тревога не покинула её — только немного отступила, видимо, испугавшись грозного оружия.

Он лишь кивнул и снова подал руку.

— Тебе нужно согреться… — мягко, но настойчиво предупредил Мéин, его голос звучал тихо, но в нём слышалась неприкрытая тревога и забота. — А то ты заболеешь.

Айóн положила лук и одной рукой аккуратно приподняла подол своей юбки, чтобы не намочить его ещё больше, а второй держалась за его руку. Поднявшись, она наклонилась и подняла лук.

Мéин - 002. Первые часы

Её ноги, в удобных для городской жизни и операционной полуботинках, утопали в сугробах по щиколотку, и снег, касаясь тонких чулок, таял, оставляя за собой холодные ручейки, которые неприятно затекали в обувь.

— Так я долго не пройду, — пробормотала она. Её голос казался напряжённым, но в то же время достаточно спокойным. — Надо найти что-то потеплее.

На слова эльфийки драконид лишь хмыкнул, прикрыв глаза на мгновение и прочитав старую молитву Четверы́м. Направившись к лежащему в стороне телу — судя по форме, одного из членов его отряда, — он остановился на минуту, оценивая ситуацию. В воздухе витал запах крови, металла и смерти, смешанный с ароматом прелой листвы, характерной для поздней осени, и влажной земли. Мéин подошёл ближе. Перевернув тело, он осмотрел его. Девушка была с сильно обожжённым лицом, даже там, где его закрывала драконья чешуя. По одному ему известным приметам он узнал её практически сразу. Он даже мог точно сказать, что она любит, точнее любила, какие шутки отпускала и на чью фотографию смотрела, когда думала, что её никто не видит, даже если они никогда не интересовались тем, что любит он. Он всё знал про каждого из своих бойцов, отчего смерть каждого для него была болезненна. Но сейчас не время было предаваться горю — у него была цель: вернуться домой, к родителям, ну и довести до её базы главное сокровище Хóртона — их старшего и бессменного целителя последние пятьсот лет (а может, и больше), которая не просто так получила в народе звание «Мать драконов».

Убедившись, что стражница точно мертва, он ещё раз прочитал заупокойную молитву Четверы́м и Творцу.

— Ну, сапоги точно ей не потребуются, — в конце концов пробормотал он, будто разговаривая сам с собой, одновременно снимая обувь с трупа. Затем он забрал медальон и повесил его вместе со своим — дань традиции: медальоны возвращались в расположение Стражи на вечное хранение. Потом он пошарил по карманам. Да, в этом было что-то неправильное, но сейчас у них не было выбора, и пригодиться в дороге к маяку могло что угодно. Извинившись перед девушкой, он также снял её плащ. — Остальное только срезать. Уже промёрзло.

Айóн, стоявшая в стороне, слегка поёжилась от утреннего холода. Осматриваясь взгляд скользнул ввысь, на бескрайнее небо, на котором едва виднелся краешек восходящего солнца. Лучи света нежно касались верхушек деревьев, окрашивая их в золотистые оттенки.

— А здесь… Красиво, — произнесла она тихо, словно боясь нарушить эту тишину. Её голос дрожал, но в нём слышались нотки торжественности и восхищения, а ещё усталости.

Мéин кивнул, не отрываясь от своего занятия.

— Сначала нужно найти убежище и что-нибудь горячее, чтобы согреться, а потом уже можно будет любоваться пейзажами, — ответил он, сдерживая эмоции. Действия — привычные, правильные — это единственное, что сейчас его удерживало на плаву.

Айóн, чувствуя его состояние и желая его поддержать, подошла, положив руку на плечо. От одного её прикосновения его усталость, боль, переживания ушли, появилось желание дальше жить и что-то делать — ради неё!

Она предложила, основываясь на собственном опыте:

— Самое простое в лесу — что-то вроде шалаша на дереве… По крайней мере, от хищников защита. Ну или найти пещеру поблизости… Или поселение. Если здесь хоть кто-нибудь обитает.

Мéин поднял голову, чтобы взглянуть на неё. В его глазах, помимо восхищения ею, мелькнула тень сомнения.

— На дереве холоднее… И костёр не развести, — и поставил перед ней сапоги стражницы. — Примеряй, должны подойти.

Она скинула ботинки и, стоя на них, попыталась влезть в выданные сапоги.

— Великоваты, — вынесла она вердикт. — Но если будет ткань, сухая трава или шерсть — в самый раз, да и теплее моих ботинок.

Мéин кивнул, соглашаясь с её словами.

— Можно остатки плаща на обмотки пустить… Я пока её закопаю.

Айóн вздохнула, её плечи слегка опустились от усталости.

— У нас даже лопаты нет…

Солнце медленно поднималось всё выше над горизонтом, заливая поляну золотистым светом, отчего воздух казался ещё более прозрачным. Его лучи пробивались сквозь густые кроны деревьев, освещая покрытые инеем ветви и влажную землю. Воздух постепенно прогревался, но от леса всё ещё тянуло ночным холодом. Тишина царила вокруг, лишь изредка нарушаемая шорохом листвы под лёгким утренним ветерком да далёким пением птиц.

— У вас… — он отстегнул с пояса какой-то небольшой складной инструмент и принялся им копать мёрзлую землю.

Земля под тонким слоем снега была мягкой, рыхлой и чавкающей. Снег на солнце уже начал слегка подтаивать, а местами и вовсе оголять чёрную жирную землю. Копал он достаточно долго, хотя земля оказалась не настолько промёрзшей, как он ожидал.

— Похоже на осень… Дальше будет холодать сильнее, — пробормотал он, не поднимая головы. Его голос был хриплым и усталым. Он слегка запыхался.

Айóн, стоявшая рядом, зябко поёжилась. На ней было больше слоёв одежды, да и его плащ пришёлся как нельзя кстати. Но всё равно неприспособленная к такой погоде эльфийка дрожала от холода. Её уши побледнели, а на щеках проступал лёгкий румянец. Она пыталась согреться, слегка пританцовывая и потирая ладони друг о друга.

— Я видела такое… Но обычно мы всё же потеплее одеваемся, когда едем в подобные места, — сказала она, пытаясь унять дрожь в голосе. По внутренним ощущениям у неё начало немного воспаляться горло.

Он промолчал, продолжая копать. Закончив, он уложил тело в свежую яму и, выпрыгнув из неё, начал спешно закапывать. Несмотря на то, что его движения были быстрыми и точными, в них чувствовалась усталость.

Айóн достала нож, наломала веток и стала придирчиво отбирать подходящие. Она заостряла их с одного конца, затем собрала упавшие и зацепившиеся перья около деревьев и, используя травинки, приделала их к стреле. Взвесив своё творение в руке, она попыталась его приспособить к своему луку.

Он не мешал ей, молча наблюдая за её действиями. Закончив, он сложил лопатку в навесной карман и, оглядевшись, прислушался. Вокруг был только лес, молчаливый и загадочный.

Сделав несколько стрел, Айóн выдохнула. Занятие согревало лучше, чем просто стоять на месте. Она чувствовала, как тепло разливается по телу, и это придавало ей сил.

Закончив с телом, драконид тяжело выдохнул, словно сбрасывая с себя груз тягостных мыслей. Он поднял металлические предметы, разбросанные вокруг, и аккуратно поместил их на свой пояс, к своим инструментам и оружию.

— Из плюсов у нас есть топорик, — произнёс он, осматривая названный инструмент и стараясь придать голосу уверенность. — Из минусов… Всё остальное. Пойдём или обустраиваемся прямо тут?

Айóн задумчиво оглядела поляну, её взгляд скользнул по окружению, оценивая каждый куст и дерево, пути отхода. Солнце уже поднялось достаточно высоко, и его лучи мягко касались её лица, придавая коже тёплый, солнечный оттенок. Особенно забавно она щурилась, когда какой-нибудь озорной лучик нагло лез в глаза.

— В принципе, поляну легче оборонять, — наконец ответила она. — Но… Всё же не настолько капитально, нам ещё двигаться дальше надо. Не всю же жизнь тут проторчать.

Айóн ещё раз огляделась, примечая и расположение, и путь светила.

Её слова повисли в воздухе, как эхо, отражаясь от деревьев и вызывая у драконида странную, почти болезненную реакцию.

«С тобой я готов тут остаться навсегда…» — яркая искренняя мысль стрелою пролетела в голове драконида.

Айóн замерла, её взгляд на мгновение стал мягким, но затем она быстро отвела глаза, словно пытаясь скрыть свои чувства. Она не слышала слов, но эмпатия, даже без магии, работала, обдавая её сонмом его эмоций.

— К телу придут хищники, и нам нужна будет вода… — продолжил он, стараясь отвлечься от своих мыслей.

— Хищники в любом случае придут, — резонно заметила Айóн, стараясь не демонстрировать своего смятения. Контролировать эмоции у неё получалось лучше — сказывалась многовековая практика жизни среди эмпатов. — Нам надо окопаться… Ненадолго, по крайней мере, пока у нас не будет возможности нормально двигаться дальше. А я пойду разведаю местность… Ну и поесть чего-нибудь принесу.

— Хорошо, понял, — драконид кивнул, его взгляд снова стал сосредоточенным. Он окинул поляну взглядом, выбирая место для строительства укрытия. На некоторое время вокруг образовалась тишина, нарушаемая только трелью птиц да шелестом листвы.

— Краткий курс о постройке землянок у меня уже был, — внезапно сказал он, и в его голосе проскользнула лёгкая усмешка.

— Сёма что ли продемонстрировал в Совете, как обещал? — спросила Айóн, приподняв бровь.

— Не в Совете, а на Сайре. Но там внутри было даже уютно.

— А… Ты же там тоже был, — как-то заторможено начала Айóн, словно продираясь через не самые приятные воспоминания, погребённые под многолетним слоем и попыткой выжить. — Но, вроде бы, там уже основное всё было построено к тому моменту.

Затем она подошла к опушке леса и скрылась в тени деревьев. Её движения были лёгкими и плавными, словно она растворялась в окружающей природе. Очень похожим образом двигался и её брат — было видно, кто приложил руку к её обучению.

Выдохнув, Мéин осмотрелся, побродил по округе и наметил место под убежище. Достав лопатку, драконид срыл часть земли, намечая убежище, а потом, отойдя в сторону, он начал рубить тонкие деревца и складывать неподалёку. Глубоко вздохнув, Мéин пытался успокоить нервы. Хоть он знал, что Айóн прекрасно стреляет из лука, да и перемещается не хуже их следопытов, но всё равно переживал, когда её не было рядом, тем более в таком непредсказуемом и непонятном месте.

По внутренним ощущениям прошла пара лун, но в этом мире он вообще спутников ещё не наблюдал. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая кроны деревьев в мягкие золотистые и багряные оттенки, когда эльфийка вернулась. Она тащила несколько разных тушек мелких животных, связку некрупных птиц и вязанку хвороста. Её волосы немного растрепались, но всё равно она выглядела очень мило, по крайней мере для него.

— Айóн, ты вернулась! — улыбнулся он, откладывая топорик и вытирая едва выступивший на лбу пот. — Наконец-то. А то я уже начал беспокоиться. А ты знаешь, я, когда беспокоюсь, становлюсь очень нервным и сварливым, — попытался пошутить её вечный пациент.

Айóн улыбнулась шутке, но в глазах читалась ещё большая усталость. Она бросила свою ношу на землю и тяжело опустилась рядом.

— В нескольких километрах есть поселение, — сказала она, отдышавшись, — я его засняла на наладонник. Так, скотоводы и земледельцы. Ночью можно попробовать пробраться. Но в лесу в паре мест есть ловушки на крупных хищников.

— Голодными не останемся… — кивнул Мéин, вбивая в землю свежесобранные деревца по обозначенному контуру. — Прости, не хоромы. Сейчас обмажу и прогрею изнутри. Будет сухо и относительно тепло, хоть и тесновато…

— Не проблема… — отмахнулась она. Целительница готова была спать даже под сугробом — лишь бы отдохнуть. — Вряд ли выйдет проситься на ночлег в поселении. Я прислушалась — язык вообще непонятный, — констатировала Айóн факты, которые параллельно заносила в календарь на наладоннике. — Я даже таких корней никогда не слышала.

Она на некоторое время замолчала, а затем продолжила: — Ладно, я тогда быстренько освежую и пощипаю, — это надо было успеть сделать до того, как ее сморит сон — потом будет поздно, и тогда они останутся и без мяса, и без шкур, — надо будет что-нибудь приготовить. Я видела в посёлке несколько быков, уже приручённых — думаю, они явно ускорят наше перемещение. Одолжишь топорик? Нужно костёр сложить.

— Ты меня совсем позоришь… — улыбнулся драконид, доделывая простейшую мазанку. Его руки были по локоть в холодной глине, но он был по-своему счастлив — здесь и сейчас он был нужен. — Я там с камнями очаг сделал… Не приведи что, но должен давать достаточно тепла.

— Тепло и жар для мяса — разное, — напомнила Айóн. — Да и готовить в доме, тем более без дымоотвода — то ещё удовольствие.

— Ну, вообще, верхняя часть промазана, но вот стык между стенками и крышей я оставил специально, чтобы отводить дым.

Айóн улыбнулась его находчивости и предприимчивости, но высказывать это сил уже не осталось. Она продолжила ощипывать тушки.

— Котелка нет, придётся на углях, — сказала она, словно разговаривая сама с собой. — Но я недалеко видела небольшой источник и ручей, — она махнула в сторону, где деревья были пореже и оттуда доносился запах воды.

— На камнях тогда уж, — предложил он. — И теоретически котелок можно сделать из глины, — этого материала тут было в избытке.

Айóн задумалась, прикусив губу.

— Или утащить пару глиняных изделий… Я ночью вылезу на разведку уже поближе к ним, — наконец сказала она. А затем пошарила по карманам. — Так, у тебя на наладоннике есть станция связи на ближние расстояния?

— Конечно есть, — подтвердил он, доставая аппарат, а следом за ним небольшую коробочку. — Зажигалку держи. Всё проще, чем палочками елозить…

Айóн взяла зажигалку и усмехнулась.

— Да у меня тоже есть. Палочками… Скажешь тоже. Мы такой ерундой не занимались даже на выездах.

Мéин улыбнулся, но в его глазах мелькнула тень грусти.

— А я любил молодняку показательные устраивать, — сказал он, глядя куда-то вдаль.

— Так у вас через одного драконы — огонь не проблема. У Коши́ тоже.

— Это спесивость для них не проблема, а с остальным надо работать… — отмахнулся Мéин.

Айóн развела руками, словно пытаясь объяснить что-то, что было за пределами её понимания.

— Это отличительная черта драконьего рода, — сказала она. — Я как-то привыкла. — Она вздохнула, и её плечи слегка поникли. — Мама переживать будет… И… Надеюсь, к нашему возвращению А́ргестер не разнесёт половину столицы.

Капитан нахмурился, его лицо стало серьёзным.

— Он может, — сказал он тихо. — Когда он нервный — лучше вообще не подходить. А можно ему написать, что у меня отпуск? — попытался пошутить он.

Айóн, чья кожа в отблесках заходящего солнца казалась особенно бледной и напряжённой, тяжело вздохнула и опустила взгляд на свои руки, сжимающие нож.

— Если бы можно было написать, я бы это уже давно сделала, — с грустью произнесла она, хотя и была благодарна Мéину за то, что он отвлекал её от нехороших мыслей беседой и шутками. — Но нет, маяк связью не обеспечен — только обозначает, где переход. И то спасибо… — голос целительницы дрогнул, и она ненадолго замолчала, продолжая ощипывать птиц.

— Ну и спасибо, что нас выкинуло относительно недалеко… — продолжила она, стараясь не выдать своего волнения. — Остаётся надеяться, что между нами и ним океана нет. Или ещё чего-то подобного.

Мéин задумчиво почесал подбородок:

— Заморожу… Если, ну, если нужно, перейдём по льду… — сказал он, стараясь придать своему голосу уверенность с налётом почти юношеской бравады, ведь оба знали, что магии у него на это не хватит.

Она скептически посмотрела на него, приподняв бровь.

— Океан? По мне так проще корабль сделать, чем морозить, — устало ответила Айóн.

Мéин улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку:

— Зачем? Просто поддерживать ауру в нескольких шагах вокруг и просто идти как по мосту… — предложил он, надеясь, что его идея хоть немного поднимет ей настроение.

Она покачала головой, её взгляд стал ещё более мрачным. На настроение не хватало ни сил, ни желания. Хотелось только спать, а дел предстояло немало.

— Только ты забываешь, что магии тут нет, как на Хóртоне или Рéйвике, — хотя и Хóртон, и Рéйвик казались сейчас такими далёкими, словно сказка.

— Я помню, — сказал он. — Но можно ауру обеспечить руной, и тогда всё будет ещё меньше по затратам. Правда, я таким давно не занимался…

— Если встретим океан — тогда и будем думать. А сейчас есть более насущные проблемы, — отмахнулась Айóн.

Она быстрым движением ножа сделала надрезы на первой тушке и начала её свежевать, аккуратно отделяя мех, который им ещё пригодится. Её движения были уверенными и точными, несмотря на усталость и тревогу. Мéин наблюдал за ней, чувствуя, как его сердце наполняется гордостью и восхищением. Она была сильной, даже когда мир вокруг них рушился.

Мéин - 003. Первое укрытие и первые проблемы...

Закончив обмазывать местную хибарку, которую Меин соорудил рядом с поваленным деревом, он удовлетворённо выдохнул. Мéин вернулся к кострищу, где уже начинал разгораться огонь. Камни, которые он уложил вокруг костра, постепенно нагревались, отдавая тепло.

— Сейчас найду деревце и ельник. До завтра тут, а потом будем смотреть. Хорошо? — спросил он, обращаясь к Айóн, уши которой сейчас слегка подрагивали от холода.

— Завтра ночью я схожу на разведку. Может, что из посуды… одолжу, — ответила она, всё сильнее укутываясь в плащ. Её голос был спокоен, но в глазах читалась усталость.

— Да, кроме котелка, ничего и не надо… Отдохни, я сам, — кивнул Мéин, раздувая пламя.

— Котелок ты вряд ли найдёшь… У них крайне мало металла, ну, максимум на орудиях и оружии, — заметила Айóн, протягивая к огню озябшие руки.

— А в чём они тогда воду кипятят? — удивился Мéин.

— Ну, у тех цивилизаций, с которыми мы сталкивались, готовили в глиняной посуде, — ответила она, задумчиво глядя на пламя. Затем подняла руки, чтобы отогреть уши.

— Глину я и сам могу сделать, чтобы не пришлось местных грабить, — буркнул дракон.

— Да я тоже могу, но посмотреть, что у них есть, тоже стоит. И заснять для архива. Мало ли пригодится будущим экспедициям. Раз закинуло, нужно пользоваться.

— Заснять — да, обязательно. Погрейся пока… — он кивнул и вышел за материалом для лежанки.

Мéин снова ушёл в лес. Сейчас, после заката, тот был ещё более зловещим, но одновременно и торжественным, тишину которого нарушали только шелест листьев и треск сучьев под ногами. Воздух был насыщен запахом хвои и сырой земли. Деревья стояли как древние стражи, переплетаясь ветвями в плотный навес, мешая временами пройти.

Развесив тушки стекать, Айóн забрала шкурки и птичьи перья и пух, небольшой острый камень в качестве скребка, и залезла в землянку. Некоторое время спустя вернулся Мéин. Попросив леди немного подождать снаружи, он затащил разрубленное вдоль бревно, несколько веток чистого лапника и, закончив с импровизированной кроватью, накрыл всё плащом.

— Всё. Не матрас, но должно быть прилично. Сейчас камнями зафиксирую, и можешь отдохнуть. Я постерегу, — на этих словах он втащил внутрь небольшой пень и поставил его ближе к костру. — Как раз дверку придумаю на случай дождя…

Внутри обнаружились уже обработанные каким-то реактивом из походного химического набора сушащиеся шкурки, мешочек с пухом и ещё куча стрел с аккуратным оперением. Её собственные стрелы из галтара, способного пробивать даже чешую дракона, лежали там же. Чуть дальше были химический и швейный наборы.

— Надо будет найти гнездо пчёл. Они сейчас уже спят, так что и запас мёда, и воск, — заметила Айóн, проверяя шкурки. Сонливость и усталость уступили место какой-то вялости — и это было плохим знаком. После такого она могла долго не уснуть, при этом снижалась работоспособность. Но терять время даром не хотелось, поэтому она решила, что при необходимости выспится позже, когда хоть что-то будет сделано.

— Хорошо. Если ты пока не спишь, то могу сходить осмотреться, — он докинул в каменку хворост и устало сел на пенёк. — У меня тут немного еды… Ну, пара запасных батончиков. Не полноценный рацион, да и поплавились немного, но угостить могу…

— Сейчас стечёт, и приготовлю чего-нибудь… Посмотри лучше, может, клубни какие съедобные найдёшь. У тебя сканер на яды в наладоннике есть? А запасы… Лучше оставить, — ответила она, продолжая возиться с шкурками.

— Я оставлю. Посмотри тогда. А то, может, упаковка поплыла, и тогда их лучше сейчас. Потом уже не выйдет. Сканер был, посмотрю. Отдохни пока… — и драконид вышел, прикрыв выход связкой лапника.

Айóн присела. Несмотря на огонь, в небольшом очаге было всё ещё очень холодно — халупка не успела ещё прогреться, а сквозь щели пробирался холодный ветер и заставлял её дрожать. Она поджала озябшие ноги под себя, стараясь согреть их сначала юбкой, а затем накинула сверху плащ, чтобы удержать тепло. Её пальцы, слегка онемевшие от холода, перебирали скудные запасы. Время от времени она брала в руки шкурки, тщательно осматривала их, обрабатывала скребком и химикатами, а затем снова развешивала на сушку.

Мéина не было уже несколько часов. Айóн бросила взгляд на костёр, где дрова и хворост, оставленные им, постепенно превращались в тлеющие угли. Внутри убежища стало теплее, сырость отступила, но запас дров таял с каждым часом. Она вздохнула, встала и, завернувшись в плащ, вынесла шкуры наружу. Воздух, днём прогретый солнцем, теперь был пронизан самым настоящим ночным холодом. Айóн торопливо обработала шкуры мочевиной, выжатой из почек животных, словно боялась, что холод опередит её, да и руки замерзали от жидкости и немного пощипывало от пусть и слабой, но кислоты. Затем она занялась своими ботинками, набивая их пухом, снятым со шкурок. Каждый шаг был продуман, каждая деталь — важна. Она знала, что в этом мире выживание зависит от мелочей.

Взошла единственная луна, когда Айóн вернулась к разделке тушек. Её пальцы, несмотря на усталость, работали уверенно. Она чувствовала, как холод пробирается под одежду, но старалась не обращать на это внимания. Мысли о Мéине не давали ей покоя. Что, если с ним что-то случилось? Что, если он не вернётся? Она встряхнула головой, отгоняя мрачные предчувствия. Нет, он вернётся. Он всегда возвращался, всегда справлялся с любыми проблемами, которые на него сваливались. Из всех её знакомых, наверное, только самый старший брат обладал такой же удивительной способностью выбираться из любых ситуаций. Но там сказывался опыт, а у Мéина, казалось, всё построено на чистом везении. Ну и на её работе, когда она его штопала после очередного приключения.

И он вернулся.

В предрассветных сумерках Мéин появился на краю лагеря. На его спине был самодельный короб, а на плече — старое бревно. Он шёл медленно, но уверенно, его лицо было сосредоточено, лишь глаза поблёскивали искорками хаотного пламени. Он не стал рубить лес без необходимости, предпочитая использовать то, что уже было дано природой. Опустив бревно, он занес более мелкие деревяшки в лачугу.

Мéин проверил костёр и доложил в него хворост, выложил сушиться рядом пару поленьев и, раздув теплящееся пламя, вышел. На земле и около лачуги были разложены шкурки, а в воздухе витал характерный аромат химикатов и мочевины, смешивавшийся с ароматами местных вечнозеленых растений.

Перебрав принесенные припасы, он положил часть собранного около входа и снова забрался внутрь. Там он заметил, что Айóн оставила для него еду — куски мяса, аккуратно разложенные на больших листьях. Сама же она спала на мягком слое хвойных ветвей, полностью закутавшись в его плащ, лишь кончик носа выглядывал наружу. Мéин улыбнулся, смотря на это чудесное создание. Услышав его шаги, она обернулась во сне и почувствовала, как грудь наполнилась облегчением. Она хотела что-то сказать, но вместо этого лишь улыбнулась и продолжила спать, но уже явно спокойнее.

Он добросил в каменку уже прогревшихся дров, пошевелил палкой, чтобы пламя быстрее разгорелось, присел рядом, чувствуя, как тепло костра согревает его уставшее тело. Он смотрел на спящую Айóн, на огонь, глиняные стены, прислушался к завываниям ветра снаружи, и думал о том, что, несмотря на все трудности, они ещё живы, а это — самое важное. Он протянул руку к спящей и осторожно провёл пальцами по её волосам. Любить себя она запретить не могла.

— Поешь, — донёсся сонный голос из-под импровизированного плаща-одеяла. — И я пух надергала — можно утеплить ботинки.

— Спасибо… — прошептал он, и, не удержавшись, осторожно провёл рукой по её носику. Кончик был холодный.

Огонь в небольшом очаге едва теплился, отбрасывая дрожащие тени на стены из сырой глины, где иногда виднелись ветки. Из-под плаща донеслось тихое: «Апчи», — и она закуталась ещё плотнее, её пальцы судорожно сжали край ткани, словно пытаясь удержать тепло, которое ускользало с каждым вздохом.

Теперь уже Мéин сидел рядом напряжённым, а в глазах читалась тревога. Он осторожно прикоснулся к её лбу, ощутив, как кожа пылает под его пальцами. Лоб был горячим, слишком горячим — намного горячее обычной температуры эльфов, по крайней мере ему так показалось. Она сонно ткнулась ему в руку. Он обеспокоенно дёрнулся, проверяя температуру уже губами, и тихо выругался. Нет, он не питал иллюзий, но всё же надеялся, что обошлось без серьёзных проблем и она не заболела.

— Температура? — её голос был тихим, едва слышным, словно она говорила сквозь сон. — А я думаю, что так холодно… Ноги намочила… В аптечке есть спитанрализин.

Он кивнул, стараясь не показывать, как сильно его тревожит её состояние.

— Аптечка где? — спросил он, уже снимая с себя куртку и накрывая её плечи дополнительным слоем тепла.

— Рядом со швейным набором, — прошептала она, её глаза уже закрывались, словно сон тянул её в свои объятия.

В прогретой комнате, где принесенный хворост и дрова значительно разгорелись, уже значительно потеплело, и она стала казаться уютней.

Он огляделся, убедившись, что она в безопасности, и тихо сказал:

— Ты подожди, я сбегаю за водой. Никуда не уходи, ладно?

— Максимум в сон… — её голос был уже почти неслышным, и он улыбнулся, несмотря на тревогу.

Мéин выдохнул и вышел из комнатки, не забыв закрыть проём лапником, чтобы не выстудить комнатку. Перед рассветом было особенно холодно, звёзды сверкали на небе, как алмазы, рассыпанные по чёрному бархату. На краю неба занимался рассвет. Ветер шелестел листьями, а где-то вдалеке слышался вой волка.

Недолгие, но более внимательные поиски на месте приземления дали свои результаты. Нашлась отброшенная пробитая фляга и, хоть и сильно смятый, неудобный, но всё же котелок. Дракон забрал всё. Слегка расправив стенки котелка и отмыв его в реке, Мéин набрал воды и вернулся в убежище.

Вернувшись, он первым делом проверил Айóн. Её дыхание было ровным, но лицо всё ещё пылало жаром.

Мéин поставил котелок на огонь и начал готовить еду, время от времени поглядывая на неё. Фляга оказалась пробитой лишь сверху, и потому, после некоторых грубых манипуляций с помощью ножа из неё получился сносный стакан.

В мерцающем свете костра Айóн металась в бреду: то раскутываясь, сбрасывая одеяло нетерпеливым движением рук, то, наоборот, пытаясь зарыться глубже, словно ища защиты от невидимых врагов. Её заострённые ушки подрагивали и горели в лихорадке. Он, затаив дыхание, сидел рядом, наблюдая за состоянием любимой эльфийки, ни на мгновение не отрываясь. Он заботливо подсовывал ей то лекарство, то питьё с отваром найденных тут по анализатору целебных трав, когда она была в состоянии принять их.

К его огромному облегчению, лекарство подействовало достаточно быстро. Какими бы ни были неизвестные вирусы или бактерии в этом мире, поразившие её организм, они отступали с поразительной скоростью. Всего пара часов — и лихорадка начала спадать, дыхание Айóн стало ровным и спокойным.

Мéин, воспользовавшись тем, что она спокойно заснула, нашёл ранее разделанную дичь, а точнее кости и хрящи от неё. Снова сходив за водой, он добросил косточки и хрящи в котелок и поставил их вывариваться, надеясь, что хотя бы бульон с её новой диетой ей можно.

Аромат горячего бульона разбудил Айóн. Она приподнялась на локте, втянула носом воздух и слабо улыбнулась.

— Не спеши… — прошептал Мéин, зевая и поправляя угли в костре. — Давай аккуратнее. Дождя пока нет, но на улице лучше не задерживайся…

— Тебе поспать надо, — ответила она, её голос звучал немного хрипло после болезни. — Я уже чувствую себя достаточно хорошо, чтобы подежурить.

Он кивнул, хотя чувствовалось, что только чтобы успокоить её.

— Хорошо, хорошо… — быстро согласился дракон, подсаживаясь ближе. — Только поешь. Я тут котелок нашёл и наварил бульона. Но могут быть мелкие косточки, — предупредил он.

— Это не проблема, — она поднялась. Пусть и немного бледная, но теперь двигалась она всё же вполне уверенно. — Я думала глины накопать, сделать большой котёл над наружным костром, чтобы выварить шкурки и уже потом из них шить что-либо.

— Я должен был предупредить… — Мéин задумчиво почесал подбородок. — И корнеплоды я проверил. Их лучше отварить или запечь. Так что давай быстренько оправиться и назад в тепло.

Сколько она проспала, он не уточнял.

— Отварными… — кивнула она. — Их так легче в пюре перемешать. Не волнуйся, если ноги не промочу — всё будет относительно хорошо, — Айóн потянулась, её движения были грациозными, словно у дикой кошки.

Она взяла свой лук и колчан со стрелами, и бесшумной походкой вышла наружу. Ночь окутала лес тёмным покрывалом, звёзды мерцали над головой, словно далёкие огни затерянных городов. Дойдя до второго костра, она присела на корточки, её глаза внимательно изучали почву. Земля здесь была плодородной, жирной, чёрной — настоящий дар для тех, кто умеет его замечать. Найти глину в таких условиях будет непросто, но возможно, если знать, где искать.

Быстро оправившись и умывшись в ближайшем ручье, она проверила пару ловушек и пошла назад. Вернувшись обратно к костру, она почувствовала, как тепло разливается по телу, и впервые за последние дни улыбнулась по-настоящему.

Мéин, сидевший у огня, бросил на неё недовольный взгляд.

— Я же просил… — проворчал драконид, его голос звучал немного раздражённо. — Рано тебе ещё гулять. Иди пить бульон!

Айóн приподняла бровь с лёгкой усмешкой:

— Вот кто бы говорил. У тебя самого ноги-руки целы? А у дракона? Ничего не сломал во время взрыва?

— Цел я… — он протянул ей горячеватый котелок. — Ешь. Я даже посолил.

— Соли здесь мало, — заметила Айóн, принимая котелок. — Как я понимаю, это здесь единственный консервант, так что ценится очень дорого. Вообще, если придётся с местными так или иначе обмениваться — будут лучшие деньги.

— Обойдутся… Пусть сами вываривают, а мне ещё тебя кормить… — проворчал Мéин, который, будучи невыспавшимся, отличался особенно вредным характером.

— Не про это… — Айóн отхлебнула горячий бульон, немного подув на него. — Я заметила, у них есть плуги, но нет колеса, а в плугах используют… какой-то крупный рогатый скот. Передвигается он медленно, но крепкий и достаточно грузоподъёмный, и что-то вроде телеги с одним вредным драконом и одной эльфийкой потянет. Самку они вряд ли отдадут — для них это выживание, а вот самца за соль — вполне.

— Ну идти не так уж и далеко, если по расстоянию, — задумчиво протянул Мéин, глядя в огонь. — Правда, ещё непонятно, что встретится по пути…

— Больше полутора тысяч километров… — Айóн покачала головой. — И это по прямой. Вряд ли тут есть хоть какое-то подобие дорог. Да и местность не факт, что равнинная.

— Надеюсь, что к нашему возвращению Хóртон будет хотя бы стоять… — вздохнул драконид. — Потому что это нашим-то маршевым несколько месяцев…

— Если найдём лошадь… — Айóн мечтательно прикрыла глаза, — То, в принципе, за месяц управимся.

— Осталось только найти, приручить… — Мéин усмехнулся. — Ну и найти что-то тёплое, чтобы ты больше не болела.

— А для этого шкурки пригодятся как раз, — эльфийка кивнула в сторону заготовленных материалов.

— Надо тогда крупного завалить… — драконид в задумчивости не заметил, как нервно трепал собственное ухо — чисто эльфийский жест, которого он за собой не замечал. — На месяц и без обработки меха хватит…

— Я капканы расставила, — сообщила Айóн. — Видела ещё местные ямы с кольями роют.

— Ляг… — Мéин мягко, но достаточно настойчиво похлопал по лежанке рядом с собой. — Тебе сейчас важно не заболеть ещё сильнее. Выздоровеешь, тогда и будем. Я тоже видел. Что-то да достану.

— Если местные крупные похожи на тех, что обитают в тундровой зоне Рейвика, — продолжила она, игнорируя его слова и фактически приказ, облечённый в форму просьбы. Нет, медик в ней был согласен с Мéином и понимал, зачем сейчас нужно спать, а боевой маг хотел действовать, — то… Они спят зимой. Как правило, если это так, то можно найти берлогу.

— Я боюсь, что просто погреться о него не выйдет… — нервно рассмеялся эльф, представив себе эту картину.

В воздухе повисло молчание, прерываемое лишь треском костра и далёкими звуками ночного леса. Оба путника понимали, что их ждёт долгий и опасный путь, но сейчас, у тёплого огня, они могли позволить себе немного отдохнуть и обдумать дальнейшие планы.

Мéин - 004. Разлад

В воздухе повисло молчание, прерываемое лишь треском костра и далёкими звуками ночного леса.

— В общем, — нарушила она в конце концов тишину своим тихим, но в то же время не терпящим возражений голосом, — я предложила, что сонного его легче будет одолеть, да и зимой шкура плотнее и теплее, чем обычно. А ещё здесь можно посмотреть других крупных хищников — из псовых. Минус в том, что они часто стаями охотятся.

Мéин кивнул, его глаза блестели в отсветах пламени:

— Это хорошо. Не надо будет, значит, за ними бегать… — пожал он плечами.

— Их много… — Айóн задумчиво посмотрела в темноту леса. — Хотя, если я залезу на любое дерево — отстреляю за несколько минут.

— Тем более… — драконид усмехнулся. — А если и мясо съедобно, то ещё лучше. Нам надо подготовиться к забегу. Жаль, мир не магический, а то бы долетели с комфортом…

— В магическом мире мы бы просто шагнули назад, — заметила Айóн, помешивая бульон в котелке, чтобы ещё немного остудить.

— Я против! Такой отпуск и просто шагнуть? — засыпая, он был более не сдержан в мыслях и словах и позволил высказать то, о чём обычно только думал, и то лишь мельком, в чём-то стыдясь своих мыслей. Но своих чувств он не стыдился, хотя и мозгом понимал, что они ей не нужны. От этого становилось и больнее, и горше.

Присевшая у костра Айóн пила бульон, посматривая на спящего Мéина.

— Потому что остальные волноваться будут… — с грустью ответила она.

— Кроме тебя, меня волнует только моя семья… — отфыркивался он, окончательно проваливаясь в сон.

— Они и будут волноваться больше всех, — прошептала Айóн, глядя на немного расслабившееся лицо спящего Мéина. И, протянув руку, поправила его челку. Драконид рефлекторно принюхался, а почуяв, кто перед ним, довольно уткнулся в подставленную ладонь.

Спустя час она доварила остальной бульон, присела рядом с Мéином и снова начала чесать его по переносице.

В мерцающем свете костра драконид спал беспокойным сном, дыхание было тяжёлым и прерывистым, словно он провалился в глубокий омут беспамятства. Но даже во сне Мéин продолжал следить за окружением — вбитые учебкой, службой и ответственностью привычки не позволяли полностью расслабиться. Бессонница и постоянный стресс брали своё — он дёргался каждый раз, когда не замечал рядом Айóн, что-то бормотал и, казалось, с кем-то разговаривал во сне. В эти моменты его лицо становилось напряжённым, а брови хмурились, словно он пытался убедить кого-то в своей правоте. Но при этом старался наспать, чтобы потом не волновать свою леди.

Ночью лес словно ожил своей собственной, таинственной жизнью. Холод пробирался под одежду, заставляя тело дрожать, а от тёмных зарослей веяло неясной, первобытной опасностью. Над головой раскинулся бескрайний звёздный ковёр — мерцающие огни казались далёкими маяками затерянных миров, столь же недостижимых, как и мечты о возвращении домой. Казалось, стоит лишь протянуть руку — и можно коснуться этих далёких светил, но пальцы хватали лишь холодный, прозрачный воздух.

Айóн задумалась о том, как сильно изменилась её жизнь. Раньше она даже не задумывалась о расстояниях и границах миров — для неё любое пространство было лишь одним Шагом, одной мыслью. Теперь же эта способность казалась частью какой-то другой реальности, словно сладкий сон из далёкого прошлого.

В темноте лес казался бесконечным, а звёзды продолжали свой безмолвный танец в вышине, словно насмехаясь над её беспомощностью. Она чувствовала себя песчинкой во вселенной, затерянной между мирами, где каждый вздох давался с трудом, а каждый шаг требовал неимоверных усилий. Но даже в этой темноте, среди холода и отчаяния, где-то глубоко внутри тлела искра надежды — ведь если звёзды всё ещё светят, значит, есть шанс, что однажды она снова сможет сделать тот самый Шаг, который вернёт её домой.

Айóн, кутаясь в одеяло, старалась не выходить без необходимости. При свете костра она аккуратно оторвала часть своего нижнего платья и начала кропотливо шить наушнички. Заполнив получившиеся чехлы пухом, она соединила их гибким прутиком, создавая удобную конструкцию для крепления на голове — и себе, и Мéину. Она знала, что даже если он не жалуется, его уши, как и у всех эльфов, всё равно мёрзнут в холодную погоду.

Кромка неба начала понемногу светлеть, когда Мéин наконец проснулся. Его ресницы дрогнули, открывая глаза, и он некоторое время просто любовался спящей Айóн, позволяя себе эту маленькую слабость. В его глазах читалась нежность, а на губах играла лёгкая улыбка.

«Если бы не родители, я бы так тут и остался бы с ней…» — промелькнула его маленькая, но такая всеобъемлющая мечта в его голове, растворяясь вместе с остатками сна.

Она почувствовала, что он проснулся почти сразу, открыв глаза и мотнув головой, чтобы прогнать остатки сонливости.

— Примерь, — она протянула ему пару белых наушников, соединённых то ли проволокой, то ли гибкой веткой, обёрнутой тканью. — Если твои уши не выросли со времени последнего осмотра, то размер правильный.

Мéин глубоко вздохнул, надевая наушнички и поворачиваясь к ней лицом, чтобы продемонстрировать результат. Пушистые чехлы мягко обхватили его уши, создавая уютное тепло.

— И лидер сегодняшней моды — мех на ушах! Тепло и мягко! — рассмеялся он, его голос звучал немного хрипло после сна, а в его смехе слышались отголоски любви и радости от того, что о нём заботятся. И несмотря на то, что въедливый внутренний голосок твердил, что она заботилась о нём всегда, потому что медик, что-то не давало ему окончательно потерять веру, что это не совсем так. Рациональной драконьей частью сознания он давно пытался вытравить всё это, но, наверное, эльфийская часть имела на это своё собственное мнение и с драконом была категорически не согласна.

Айóн улыбнулась, глядя на его попытку пошутить и разрядить напряжённую обстановку. В её глазах читалась теплота и благодарность за его заботу. Да, они оба прекрасно помнили о предстоящих трудностях, но тем сильнее хотелось просто улыбнуться и погреться в тепле костра и компании друг друга.

— В ботинки тебе как-то можно его засунуть? Чтобы утеплить? — спросила она, внимательно рассматривая его обувь.

— Вряд ли… Это у тебя на размер-два больше… — он замолчал, на его лице промелькнула тень воспоминаний о сослуживице, которой принадлежали ботинки, а медальон, висящий на груди, внезапно коснулся, обжигая холодом. — А мне в размер делали.

— Замёрзнешь ведь… — Айóн обеспокоенно нахмурилась. И хотя она точно так же заботилась бы и о других пациентах, окажись они в схожей ситуации, но понимала, что сейчас она заботится конкретно о Мéине, и сдерживаться, чтобы не ответить ему, с каждым мигом в окружении его тепла и заботы становилось сложнее. — Я могу нашить шкурки поверх, когда они будут готовы.

— Сначала для себя… — возразил Мéин. — А у меня и кровь драконья, я не мёрзну.

— Себе я ещё в самом начале сделала… — Айóн покачала головой, поясняя: — В смысле, засунула пуха в ботинки, так что теперь не холодно. Но вот чулки так утеплить не выйдет.

— Значит, надо сделать штаны или юбку… — задумчиво протянул драконид, его глаза блестели в отсветах пламени.

— Ну, мои юбки, как правило, нормально сдерживают тепло, — Айóн кивнула, — но вот что-то вроде меховых ботинок до колена не повредит. Я поэтому мех и делаю.

Встав, он вышел привести себя в порядок, но спешно вернулся, ёжась от холода.

— Да уж… Холодает… — пробормотал он, его дыхание вырывалось паром в холодном воздухе.

— Днём будет теплее, — Айóн кивнула в сторону начинающего светлеть неба, — надо закончить со шкурами, прежде чем выдвигаться.

Она приготовила клубни для себя и мясо для него.

— Хорошо. Тогда сейчас попробую раздобыть ещё шкур… — Мéин уплетал, не глядя, всё, что она приготовила, его голод был заметен по тому, как быстро он расправлялся с едой. Да и он доверял ей безоговорочно. Среди всех людей, которых он знал, лишь немногие могли похвастаться таким доверием с его стороны. Айóн была в их числе — той единственной, из чьих рук он без колебаний принял бы даже флакон с ядом, помеченный предупреждающей маркировкой и надписью. Он выпил бы его без тени сомнения, потому что верил ей больше, чем себе самому. — Не выходи из тепла, пожалуйста… Не хочу, чтобы ты ещё раз заболела.

— Я в порядке. — Айóн улыбнулась, её голос звучал успокаивающе. — Лучше постараться сделать глиняную большую цистерну, в которой мы будем варить шкуру. И ещё я подумала, а почему бы нам крупную животинку какую не приспособить под тягловое животное? Всё быстрее передвигаться, да и теплее — крупную шкуру можно навесом приспособить.

Мéин, застёгивая куртку, не смог сдержать усмешки:

— А в крайнем случае запрячь дракона? — его глаза весело блестели. — Но вести тебя в телеге, укрытой мехами, идея мне нравится!

— По очереди, — решительно возразила Айóн. — Так быстрее доберёмся.

— Если телега будет запряжена, то в любом случае будем давать отдых животному… — задумчиво протянул драконид.

— Да, но управлять может кто угодно, — Айóн продолжала развивать свою идею, — это даст второму немного отдохнуть. Да и легче будет охотиться по пути.

Мéин покачал головой, глядя на неё с восхищением:

— Всё ты уже продумала… — пробормотал он. — Придётся это исполнять…

— Но сначала нужен чан для варки шкур… — Айóн поморщилась. — И снаружи — вонь будет… знатная.

— Значит, ближе к реке… — Мéин задумчиво посмотрел в сторону, где протекала небольшая речка. — И ветер унесёт, и глину далеко не тащить…

— Лучше тут, неподалёку, — Айóн указала рукой на место рядом со вторым костром, — чтобы выходить было не холодно.

— На запах могут прийти хищники… — предупредил драконид.

— Отличная приманка тогда будет, — она подмигнула.

— Приманка… — простонал Мéин, закатив глаза. — Хоть одно моё выездное мероприятие может обойтись без канализации? Почему даже в мире, где её ещё никто не изобрёл, она всё равно преследует меня?!

Айóн не смогла сдержаться, её мелодичный смех разнёсся по лагерю:

— Проветривание всё равно тут неплохое — сюда не надует… А хищники… Это ведь хорошо? Настреляем — будет больше меха, чтобы было теплее, — в её словах звучала не только практичность, но и оптимизм, который всегда был свойственен его любимой эльфийке раньше.

Мéин, глядя на неё с теплотой, подумал, что в чём-то даже рад тому, что они тут застряли — она действительно начала оживать.

— Как хорошо, что друиды этого не слышат… — фыркнул Мéин.

— Ой, — отмахнулась Айóн, — да наши друиды при необходимости ещё и сами приманят… как раз для этих целей. Но обычно они приманивают, чтобы зверушки сами их грели.

— Как жаль, что ты не друид… — улыбнулся он, задумавшись о чём-то своём. — Но телегу я тебе обещаю. Только скажи, в два колеса или четыре?

— Лучше в четыре — так устойчивей. И… По-моему, можно же будет сделать какой-то источник тепла?

— Хорошо. Сделаю…

Айóн встала и, закутавшись в меховые накидки и собственное платье, отправилась проверять шкурки. Морозный воздух щипал щёки, но благодаря самодельным наушникам уши оставались в тепле. Кровь с животных и птиц, тушки которых были разложены для обработки, определённо могла привлечь хищников, хотя, пока есть еда, они с меньшей вероятностью будут нападать на людей.

Мéин вышел следом, держа в руках топорик.

— Я за дровами и завтра займусь телегой. Идёт? Будет кибитка обыкновенная с костром внутри.

— Только нужно сделать так, чтобы от костра сама кибитка не загорелась, — предупредила она, даже не поворачиваясь.

Мéин глубоко вздохнул и покачал головой, его голос звучал немного обиженно:

— За кого ты меня принимаешь, Лаи?

Она только пожала плечами, это обращение, детское имя, заставило её вздрогнуть.

— Привычка… За годы общения с драконами.

— Мы не настолько глупы, леди… — выделил он последнее слово, словно дистанцируясь и прячась за формальным обращением, в его словах звучала приглушённая обида и даже боль.

— Самонадеянны, капитан… Очень самонадеянны… Исключений я могу за все годы пересчитать по пальцам одной руки, — ответила Айóн, её голос звучал ровно, но перед глазами мелькнули все те драконы, которые проходили через её ручки. А это — весь Хóртон и Манарóт, как минимум.

Он замолчал и всё так же безучастно пошёл за дровами. В его душе боролись противоречивые чувства — он понимал правоту Айóн, но ему всё равно было обидно. Обидно и больно за тех, кого он мог назвать друзьями. Айóн только тяжело выдохнула — она действительно слишком хорошо знала драконов, наверное, лучше большинства. Разных. И зачастую не с самой лучшей стороны. Даже Мéина с его вечным попаданием к медикам… В чём-то он точно так же самонадеян, и даже личное отношение никогда на её профессиональное мнение не влияло.

Внезапно где-то вдалеке раздался волчий вой, ему вторили ещё несколько голосов.

— Кажется, стая собирается на охоту… — тихо произнесла Айóн, прислушиваясь к нарастающему вою.

А он, погружённый в свои мысли, отошёл подальше и с досадой методично рубил старые или сломанные деревца, стараясь не сильно злиться и не подавать виду.

Айóн, пытаясь согреться, отошла к опушке, быстро взбираясь на деревья. Вой повторился, но уже ближе. Мéина так же нигде не было видно.

Внезапно воздух прорезал свист стрел, послышались жалобные поскуливания и яростное рычание. Её спасало только то, что она была на дереве — её самодельные стрелы не обладали достаточной убойной силой, но выстрелы были достаточно точны, чтобы поражать уязвимые места хищников. А надеяться на магию не приходилось — нет, если потребуется… Как последнее средство — она могла их сжечь, но сейчас им больше нужны шкуры, чем пожар в лесу. К счастью, её меткость позволяла поражать хищников в глаза, выводя их из строя.

Мéин появился не сразу. Быстро передвигаясь и перехватив поудобнее топорик, он вышел на поляну, осматриваясь и ища глазами напарницу.

На «их» поляне её не было, но в чаще леса слышался явственный треск ломающихся веток — кто-то крупный шёл по направлению к ним. Через несколько минут из зарослей, едва слышно матерясь себе под нос, с луком, закинутым за плечо, шла Айóн, с трудом тащившая за собой несколько крупных туш.

— Похожи на волков… Там надо ещё забрать — всех унести сразу не смогла, — произнесла она, тяжело дыша.

Она опустила их на землю и разогнулась.

Мéин, всё ещё не оправившись от её утренних слов, расстроенно посмотрел на Айóн. Внутри него бушевала буря эмоций — он чувствовал себя лишним, почти никчёмным ребёнком среди этих суровых реалий выживания. Кивнув, он направился в ту сторону, откуда она пришла.

Вернувшись с оставшимися тушками, он застал её за разделкой.

— Мясо немного жестковато, но, в принципе, съедобно, — заметила она, не поднимая глаз. — Я поищу утром травы или соль, если выйдет её немного добыть, и постараюсь его замариновать.

За Мéином увязались два маленьких волчонка — их Айóн пощадила, не сумев поднять на них руку, тем более они всё равно на неё не нападали. Скинув старших сородичей неуёмной эльфийке, он отошёл к щенкам, чувствуя потребность занять себя хоть чем-то и доказать свою нужность.

Айóн принесла ему и щенкам поесть, а себе опять взяла только пюре из варёных клубней. Мéин глубоко вздохнул — обида постепенно отступала, оставляя после себя горький привкус, который смешивался с привычной приглушённой болью.

Закончив трапезу, он встал и, подхватив игривую парочку волчат, вновь отправился за дровами. Предстояла долгая и холодная ночь.

Когда Айóн закончила обрабатывать шкуры, она заснула, свернувшись клубочком рядом с едва теплящимся огоньком в их халупке.

Мéин вернулся довольно быстро, добавил хвороста в очаг и снова ушёл. Впереди была тяжёлая работа — нужно было перетаскать брёвна для укрепления их временного убежища.

В темноте леса его шаги звучали глухо, а волчата весело носились вокруг, не подозревая о тяготах взрослой жизни и инстинктивно признавая в дракониде вожака. Мéин смотрел на них и думал о том, что, возможно, именно такая забота о других и делает его нужным здесь, в этом суровом мире.

Мéин - 005. О привычном и знакомом

На рассвете, когда первые лучи солнца пробивались сквозь густую листву, окрашивая лес в золотистые тона, Айóн проснулась. Воздух был свеж и наполнен ароматами влажной земли, трав и хвои. Она потянулась, чувствуя, как утренний холод пробирается под одежду. Щенки, спавшие рядом, тут же проснулись, завиляв хвостами и требуя внимания. Айóн улыбнулась, разложила перед ними еду, оставив часть для Мéина, и, взяв наладонник, отправилась в лес, чтобы провести некоторые исследования. Щенки, не желая отставать, весело побежали за ней, их лапы шуршали по опавшим листьям.

Утренний лес был на удивление тих. Высокие деревья, словно великаны, возвышались над ней, их ветви сплетались в плотный навес, сквозь который едва пробивался свет. Айóн шла осторожно, её глаза внимательно изучали каждую травинку, каждый кустик. Она искала целебные травы и минералы, которые могли бы пригодиться в их нелёгком путешествии. Время от времени она останавливалась, чтобы записать данные в наладонник или просканировать заинтересовавший объект, её пальцы быстро скользили по экрану, фиксируя каждую находку. Щенки, тем временем, носились вокруг неё, исследуя каждый доступный им уголок леса, их радостный лай раздавался в тишине.

Между тем, Мéин возвращался в лагерь несколько раз, принося по паре достаточно больших и объёмных стволов. Каждый раз, сгрузив древесину на поляне, он тяжело вздыхал, чувствуя, как усталость накрывает его с головой, но, понимая, насколько сейчас важно всё закончить, шёл обратно. Наконец, с последним стволом он зашёл в каморку, не раздеваясь, свернулся в клубок, спрятав лицо в складках одежды, и почти мгновенно заснул. Его дыхание стало ровным, а тело расслабилось, словно он растворился в тишине.

Ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона, Айóн вернулась в лагерь. В её руке была горсть белого порошка — соль, которую она выпарила из найденной земли. Она улыбалась, чувствуя удовлетворение от удачной находки. Зайдя в халупку, эльфийка увидела Мéина, который всё ещё спал, свернувшись в клубок. Костер, который он разжигал утром, уже прогорел, и лишь слабый дымок поднимался из пепла. Айóн аккуратно положила дрова, достала химическую зажигалку и немного сухой травы, чтобы разжечь новое пламя.

Улыбаясь, она присела рядом с Мéином и её пальцы нежно коснулись его переносицы. Драконид принюхался, его лицо, спрятанное в одежде, слегка дрогнуло, и он ткнулся носом в её ладонь. «И ты говоришь, что вырос… Как был мелким, так и остался», — прошептала она, проводя рукой вверх по его переносице до лба, проверяя температуру. Мéин сонно потёрся, подставляя ухо, его губы дрогнули в улыбке, которую он дарил только ей. Температуры не было, хотя ей и казалось, что его лоб был слегка горячеват. Она по привычке положила прохладную руку ему на лоб, прикрывая глаза — с детства это был самый верный способ успокоить его — из-за чего он был единственным пациентом, которому по её распоряжению никогда не оставляли дежурный свет. Он повторно заметно дёрнулся, выныривая из сна.

— Прости. Немного устал, сейчас доделаю… — ещё сонно пробормотал он, его голос был хриплым от усталости.

— Спи, — мягко, но настойчиво возразила Айóн. — Скоро стемнеет. Я нашла соль. Немного, но сделать запасы мяса в дорогу хватит. Ну ещё немного разных растений, в том числе лекарственных.

Щенки, уставшие от дневных приключений, сонно тыкались мордочками в бок Мéина, а затем вовсе свернулись рядом, их дыхание стало ровным и глубоким.

— Тебе тоже нужно отдохнуть… Я тут место нагрел. Ложись. Я дров нарублю и покараулю огонь, — сказал Мéин, поднимаясь на ноги. Он размялся, чувствуя, как кровь начинает циркулировать по его затёкшему телу. Его уши дёрнулись, выдавая лёгкое волнение. — И ты не права… Есть и нормальные драконы. Не все как красные…

— Есть, я и не спорила. Но за все полторы тысячи лет я их могу пересчитать по пальцам. И поверь, я много драконов в своей жизни встречала, — спокойно ответила Айóн, придерживая разбуженных волчат.

— Охотно верю… Но вокруг меня таких мало, — фыркнул он.

— Кто же виноват, что ты взял и отобрал самых адекватных и только с ними общаешься? — улыбнулась Айóн, её слова были наполнены доброй насмешкой.

— Ты! — не задумываясь, ляпнул он, и от волнения его уши снова дёрнулись, краснея.

Айóн развела руками, её смех прозвучал тихо, но искренне.

— Ну извини… — и тут же стала серьёзней. — Приходи как-нибудь в психиатрический корпус при академии — посмотришь, к чему приводят некоторые… системы воспитания. Повезло, что Эр удочерил Лори, а то бы не вышло из этого вертепа забрать, даже при помощи их же собственного главы.

— А с ней-то что? Ну кроме того, что она феерично вляпывается… — спросил Мéин, в его голосе проскользнула тревога — за младшую сестру лучшего друга, за которой и сам иногда присматривал, он искренне переживал.

— Диагнозы перечислить или на слово поверишь, — устало хмыкнула Айóн, — что там проблем выше крыши, даже несмотря на уже сменившиеся условия и явную положительную динамику. Мне лаборатория сестры переслала её телеметрию… Кажется, первым сообщением я выругалась в лучших традициях Леди Пресветлой… Там просто кошмар, чешуя выпадает, новая растёт с явным недостатком минералов, топорщится вдоль хребта…

Мéин, сидя напротив, напрягся. Его уши дёрнулись, а глаза расширились:

— Она что жрала, что у неё так чешуя полезла? — уточнил драконид. — В учебке же следить должны были и за питанием тоже!

— Не питание тут, а стресс. — ответила Айóн, её голос стал мягче, но в нём всё ещё чувствовалась горечь. — В учебке её, кстати, почти сломали. Если помнишь, то она всегда была с шилом. А у них с шилом только их текущего старшего разработчика не смогли сломать… И то потому что она сбежала. А Амели, старший расчетчик, прекрасно делает вид, что её всё устраивает, а сама втихаря скалит зубы назначенному жениху, да не отдаёт в интернат детей брата.

Мéин нахмурился:

— Да такому жениху, как я слышал, не грех и рога дополнительные поставить. На весь Хóртон похождениями известен, но детей не терпит…

— Ну, скорее, как и почти все драконы, не видит смысла в том, чтобы их терпеть, если можно отдать туда, где присмотрят… — Айóн вздохнула. — Да и… После того как она его динамит, надо же мальчику хоть где-то успокаиваться! Тем более и лорд ему достался беспокойный, а так парнишка в принципе неплохой.

— Ну, у него вне Дома есть вроде уже пара детишек… Одна даже пыталась с него взыскать что-то за это, — добавил Мéин, его голос звучал с лёгкой иронией.

— Пять… Вообще. А у той, что пыталась, кстати, не от него. Остальным, вроде, даже какие-то деньги отправляет, — уточнила Айóн, её пальцы нежно гладили одного из щенков, свернувшегося у её ног.

— Тогда Амели молодец! Пусть ищет себе нормального, а не член на ножках… — фыркнул Мéин, его уши снова дёрнулись, а губы растянулись в улыбке.

— Амели его в принципе не любит… — продолжила Айóн, её голос стал задумчивым. — Хотя, учитывая, что один странник в ней звездочку разглядел… У нас весь состав уже готовится к представлению — похищению старшего расчётчика, потому что, зная Совет, они не пойдут на уступки.

Мéин засмеялся, его уши слегка приподнялись, а глаза загорелись азартом.

— О! Где можно будет оплатить билеты? — спросил он и его улыбка стала совсем детской, словно он снова был тем самым щенком, который верил в чудеса.

— Это у Сёмы… Его жена там очень мило эту парочку сталкивает, — ответила Айóн полным лёгкой иронии голосом.

— Сводники… Что один, что вторая! — улыбался драконид.

— Там целая кампания развернута стратегическая… Кстати, ты вообще знаешь эту историю, как Сол с Амели познакомились? — уточнила Айóн, пытаясь не рассмеяться в голос.

— Разведка такое не доносила… А что там фееричного? Хотя, говорят, что застать Амели вне кабинета невозможно… — ответил Мéин, его уши от любопытства снова дёрнулись.

Айóн рассмеялась, её голос звучал легко и свободно, как будто на мгновение все заботы исчезли.

— Это не просто феерично… Ладно, садись, ешь давай, — она положила ему кусок жареного мяса, а щенкам сырого. — Дядя у меня немного чокнутый. Ну, как чокнутый он такой же, как Лори, но с возрастом научился всё это скрывать. К слову, дракон у него девочка… Очень своеобразная и задорная, и всегда, словно лампочку в задний проход вставили! Ну, он решил, что надо спасать Сиру от Граффтов, ошарашил этим Лори, та с испугу, да ещё и толком не проснувшись, подумала, что леди и лорду реально опасность угрожает… И под шумок, ну и в качестве транспорта взяли с собой Сола. Он их перенёс прямо во внутренний двор старого особняка…

— Там же защита? Под купол нельзя мимо охраны пройти! — воскликнул Мéин, его глаза расширились от удивления.

— Как оказалось, вполне… И если бы Мона (это как раз драконица Каира) не напугала Лори, и та с дуру не сломала карточку, их могли и не заметить… А тут… такое началось: летающая огромная светлая драконица, граффтовские молодчики в тяжёлой броне… И Лори с Солом в кустах. Ну и Сира с воплем, чтобы не трогали её дядю.

Мéин сначала прыснул, а потом и вовсе рассмеялся.

— Бедная охрана!!! Это и так третий состав за год!..

— Сами виноваты, что в охрану самых негодных отправляют. Ну и пока Сира Лори успокаивала, Сола развлекала разговорами Амели, — веселилась Айóн, представляя в лицах все эти события.

— Ну не таких уж и негодных! Мы вот у них Рема забрали!.. — пожал плечами Мéин. — Он опять приходил за сестру просить… Чтобы она у нас экзамены сдавала, а не у себя.

— Они ей просто не дадут экзамены сдать… А Рем изначально не в СБ шёл, как и его отец, — напомнила Айóн.

— Ну с чего им не давать, Лаи? Она же умная, инженерка в крови… Это Рем её завалил, а она-то с закрытыми глазами! Он говорил, что она даже что-то придумала новое, своё! И хочешь сказать, им такое не надо? Да они живут разработками! — возразил он, вспоминая неуёмную ящерку.

— Они ждут покорных разработчиков… Ты думаешь, она будет первым талантливым инженером, который с энтузиазмом придумывал своё? — Айóн покачала головой, наминая себе варёные корнеплоды. — Спроси у Лики — сколько таких она или похоронила, или в корпус для инвалидов отправила.

— Ну все гениальные немного сумасшедшие… Иначе как придумать новое? — Мéин пожал плечами — для него это было очевидно.

— Если они нестандартно думают, это не делает их сумасшедшими. А вот давление окружающих — вполне… — она стиснула пестик. — Они ведь через меня все проходят. Каждый. Я тебе могу каждое имя, личность, характер написать. И почему сломались — тоже. И дело не в «хрупкой психике и выбраковке», как любит говорить Совет. Это же всё равно, что Страннику ограничители повесить и ходить заставить только туда, куда надо. Только мои диагнозы все просто оседают мёртвым грузом. Там почти всех можно было спасти.

— Ну я не знаю, честно… В последний раз, когда я её видел, Лори казалась вполне себе нормальной… — Мéин задумчиво пожал плечами. Только сейчас в голову стали залезать мысли, что всё было не совсем так, как он хотел это видеть. А ведь самое интересное — девчонке он иногда привозил разное — статус Главы Дворцовой Стражи позволял беспрепятственно попадать тогда, когда даже родителей не всегда пускали. Он помнил милую улыбчивую драконицу, которая безумно любила свою семью и инженерию, а ещё мечтала поступить служить в Стражу. Но сейчас он задумался о том, что всё это могло быть просто красивым фасадом.

— Правильное слово — «казалась», — жёстко отреагировала Айóн. — Она уже была на грани, когда Рем её в Рейвик привёз… Когда их матери операцию делали. Я её тогда впервые после нескольких лет в академии увидела. Хотя смерть отца её очень подкосила — кроме этого было ещё много чего, но делать вид, что всё чудесно, она научилась превосходно… Не дадут ей сдать экзамены Граффты, поверь. Я знаю. Поэтому Рем и попросил и взаимозачёт, и дать ей возможность сдать экзамены у Драгонов. Кстати, на Шпилях она неплохо справляется.

— Отец решил, что это просто личное Рема… Он из-за деда всех Граффтов недолюбливает, — отмахнулся Мéин, припоминая старую историю о том, как дед Рема и Лори пытался женить на Аргестере свою дочь. И это несмотря на то, что они были родственниками!

— Ну и хорошо, что думает так. Зачем ему знать? Всё равно же Граффты скажут, что это их личное дело, снова попрекнут тем, что у них предателей не было… А это дело они в последнее время любят… Аргестер разозлится. Опять напьётся, а ему нельзя так много, — Айóн грустно покачала головой.

— Конечно, не было! У них свои пропуск годами получают! Столкнулся один раз по службе… — устало отмахнулся он, припоминая волокиту с документами у инженерного дома.

— Учитывая, что это готовилось годами… Знаешь, если бы не артефакт, у них бы вся СБ была как раз в предателях — а что, самое удобное место для подобного.

— Не, ну какие предатели… Скорее тут простота хуже воровства, — он грустно покачал головой. — Это же Граффты, Лаи, они как дети!

— Я про то, что если бы не артефакт, этим бы и воспользовались, — напомнила Айóн.

— Наверное… — Мéин замолчал. Воспоминания о прошедшей войне тяготили его. Хотя он не видел, как вешали на центральной площади заговорщиков, ни ушедшего в запой отца — тогда он был в другом месте. Он не пережил атаку на город и башню Стражи, когда за мгновение до неё отключили щиты, не пережил предательства близких — ему всё это рассказали постфактум, когда он вернулся домой. Драконид молчал несколько долгих минут, а Айóн давала ему время подумать. — Если вернусь, то надо с отцом будет поговорить.

— Не стоит. Он и так нервный, а тут постоянное напоминание, — Айóн жестом остановила его от поспешных действий.

— Да я про Лори… — уточнил Мéин.

— А, это да, — кивнула она. — Да и она всегда мечтала, как родители в Страже… Правда, сейчас этого лучше не делать.

— Ну, она с шилом даже больше, чем у Рема. В Страже не усидит… — он покачал головой.

— Да и… С её шилом и идеями лучше быть независимым приглашённым экспертом, чем подчинённой. А то ведь её разорвёт от несоответствия — непосредственное начальство отправляет «не страдать ерундой», а через голову прыгнуть, чтобы реализовать идею, не позволит правило «старших трогать нельзя», — напомнила Айóн о некоторых особенностях воспитания у драконов.

— Ты знаешь, как Стража «любит» независимых экспертов… — Мéина аж передёрнуло от подобного. Хотя сам он хорошо относился, да и приглашал, бывало, подобных, но и слышал, как у драконов зубы скрипят при общении с ними.

— Это всё лучше замкнутого подчинённого, — возразила целительница. — По крайней мере, для психики Лори.

— Ну, в этом тебе виднее, — развёл руками Мéин, признавая, что в данном вопросе у его собеседницы явно больше компетенции. — Я в это так глубоко не вникал.

— То есть? — она удивлённо похлопала глазами, её брови слегка приподнялись в недоумении. — Ты же глава… — и пыталась собрать мысли в кучу, от чего её голос звучал немного растерянно.

— Ну, азы-то я знаю… Но я же не медик, Лаи. Так, по верхам нахватался, дополнительный курс был больше, как командовать, чем как в мозгах ковыряться… Дальше уже до чего сам дошёл и где-то что-то из книг урвал, — признался он, нервно поправляя пуговицу на воротнике формы.

— А… Ты про это? — она усмехнулась и одновременно выдохнула с облегчением. — А я уж думала, что про командование Чёрной Стражей… Чуть в когнитивный диссонанс не впала.

— О, я бы от такого спецкурса не отказался, но зам отмахивается и говорит, что я интуитивно делаю правильнее, чем мозгами! — в голосе Мéина прозвучала лёгкая гордость, смешанная с удивлением. Он до сих пор считал себя не на своём месте. Не достойным, просто впихнутым отцом.

— Ну, с психическими болезнями эльфам всегда проще, — напомнила ему Айóн.

— Да из тебя дракон больше, чем из меня эльф… — возразил Мéин.

Она посмотрела на него с лёгкой улыбкой и слегка дёрнула за ухо.

— Да не, вполне себе эльф. Повадки, да, драконьи, да и не любишь ты эмпатию. С детства. На дополнительный курс обучения не пошёл. Но она есть, и ты ей пользуешься, даже если сам этого не осознаёшь. Как минимум той частью, что именуются щитами.

Он дёрнул плечами и отвел взгляд, а затем, выдохнув, стал быстро есть, чтобы не говорить.

Мéин - 006. Первые заморозки

Мéин нервно дёрнул плечами и отвёл взгляд, его уши слегка покраснели от смущения. Он тяжело вздохнул и начал быстро есть, чтобы не продолжать разговор.

— Ладно-ладно… Ты у нас большой грозный дракон, а никак не хрупкий эльф… — Айóн усмехнулась, но её взгляд был полон понимания. — Да ты даже стрелять нормально не научился, всё по копьям… Кстати о копьях, — она достала цилиндр из своего арсенала. — А она без магии активироваться будет?

На всякий случай Мéин осторожно переместил задремавшего у каменки щенка в сторону.

— От эмпатии этой одни проблемы… И больно… — пробормотал он, его голос звучал немного хрипло.

Айóн аккуратно приподняла оружие, стараясь не задеть ничего вокруг. Нажав кнопку, глефа раскрылась и замерла в её руке.

— О… Нормально. Есть еще и оружие ближнего боя… Как у вас говорят, эльфы дохнут реже, потому что стоят дальше? Это явно не про нас, — произнесла она, её голос звучал немного задумчиво.

— Не рискуй… Мне тебя надо в Хóртон доставить живой и здоровой… — Мéин посмотрел на неё с беспокойством, его глаза выдавали искреннюю заботу.

— Это мне как медику нужно доставить тебя туда без повреждений, — возразила Айóн.

— Я так не умею… Мне через лазарет привычнее, - попытался пошутить Мéин.

Айóн на него посмотрела строго.

— Не в мою смену.

— Ой, не нести же заразу из путешествий в дом! Знаешь, а я хочу, если выйдет, щенков с нами забрать… — улыбнулся он, поглаживая сонного пригревшегося волчонка. — Всегда хотел себе щенка…

— Да, но друидам показать надо, тем более интересно — чем местные отличаются от наших, — ответила Айóн, а в голосе прозвучали нотки исследователя.

— Правда можно? — в нём на мгновение промелькнуло что-то совсем счастливое и детское. — Придётся папе потерпеть щенка…

— И второго тоже… Не знаю, можно ли их разлучать, — сказала Айóн, её взгляд стал более мягким.

— А второй… Мне кажется, вторая. Интересно, они брат с сестрой или просто в одной стае выросли?

— Это можно сказать только после генетического сканирования. Я знаю, что в львиных прайдах так или иначе все друг другу родня, — ответила Айóн, рассматривая волчонка более внимательно.

— Давай, ложись. Я тебе их в ноги положу. Погреют… — заботливо предложил Мéин.

— Нормально. Тебе бы еще поспать.

Айóн взяла тарелку с пюре и начала есть.

— Рядом с тобой я чувствую себя сейчас абсолютно бесполезным… — пожаловался Мéин, доедая шмат мяса и почесывая сонный меховой мешок, урчавший у ног.

— Почему? — насторожилась Айóн.

— Потому что тут всё делаешь ты… — расстроился он, и даже ушки у него поникли, а плечи ссутулились.

— Не всё, а часть, — напомнила Айóн, поправляя накидки. — Ту часть, которую могу… Ну садиться и сложа ручки что-то требовать я в принципе не умею, прости.

— Хорошо, я понял… — фыркнула обиженная эльфячья часть. — Завтра сделаем тебе телегу! Правда, скрипеть будет…

— Это не проблема. Я попробую найти, чем смазать, что не будет при этом замерзать на морозе.

— Жиром. Много. И смолу немного можно добавить для густоты смазки… — предложил Мéин.

— Ну смолу можно с деревьев собрать. А жир - натопить с мяса. Я немного уже собрала, чтобы готовить было легче, и при необходимости сварить мыло, — задумчиво ответила Айóн, уже разрабатывая планы по тому, чтобы собрать в дорогу как можно больше припасов.

— Мыло да… Я привык всё же мыться… А просто в воде уже холодно, — его передёрнуло только от того, что он представил, что придётся касаться холодной воды. Несмотря на кровь драконов, он всё равно оставался эльфом.

— Я тоже предпочитаю следить за гигиеной… Ещё не известно, насколько мы тут застряли, — она выдохнула, проведя рукой по волосам.

— Надеюсь, что к возвращению Хóртон будет стоять… А потом можно взять отпуск и вернуться… — он мечтательно потянулся, но полностью расслабиться не давали тревожные мысли о родителях, которые будут за него переживать. «А может и не будут», — на грани сознания свербела неприятная мысль, от которой он попытался тут же избавиться.

— Тебе на Хóртоне мало мест для отдыха? — удивилась Айóн. — И вообще, у Ордена есть точки выхода и в немагические миры. В один из таких Эр поехал… Но там народ поразвитее будет, — задумалась она, пытаясь вспомнить слова старшего брата, но тогда она его слушала вполуха — знала бы, что так вляпается, ещё бы и записала для верности. — Он говорил, что есть миры, словно под копирку… Но с разным течением времени… Точнее, он что-то говорил про время… Я не совсем разобрала — физика никогда не была моей сильной стороной.

— На Хóртоне мне тесно, прости, — развёл руками Мéин. — И из каждой дырки охранка, стража и все остальные, которым ответь, подскажи и сделай…

— Могу поспособствовать отдыху на Саире. В тундру Рéйвика вряд ли выйдет — там заповедник, хотя в поход сходить на недельку — тоже можно, но там принудительно приходится отключать связь, чтобы не мешать животным.

Мéин резко отвернулся, вглядываясь в сумрак комнаты. Его взгляд затуманился, а лицо исказилось от неприятных воспоминаний о Саире. Он помнил то отчаяние, боль, что сопровождали его всё то время, пока они там были. Ему говорили, что боль со временем притупляется, но он, смотря сейчас на Айóн, понимал, что нет. И что сейчас, как и тогда, он готов был на всё — лишь бы она снова на него посмотрела, позвала, позволила просто любить и не прогоняла — о большем он даже не смел просить. Он отвернулся, стараясь на неё не смотреть.

— Не стоит, — произнёс он, с трудом возвращаясь к реальности.

— Там сейчас поспокойней… Ерунды всякой нет, — напомнила ему Айóн. — Хотя поговаривают, что из Сёминых землянок хотят сделать туристическую достопримечательность — мало землянок, которые созданы правящими лордами.

Некоторое время она тихо гладила волчонка.

— Еще недавно в Орден пришли из одного мира, — добавила она после недолгого молчания. — У них больше развита культура, чем технологии, и они сейчас занялись систематизацией данных Ордена по погибшим цивилизациям — обещают что-то вроде воссоздания культуры, быта и прочего.

— Землянка Правящего Лорда… А знаешь, у него получилось лучше и добротнее, чем у меня, — в голосе Мéина звучала легкая зависть.

— У него больше времени было, — напомнила Айóн, — да и уезжали они с нормальным запасом, а не свалились. Да и на Саире всегда тепло, по крайней мере в зоне базы. Ну и помощь Эра.

— Не важно! — Мéин рассмеялся, пытаясь развеять мрачное настроение. — Хотя, если вернемся, то я точно стребую его прочитать нашим спецкурс! Нужно подумать, где практику устраивать будем!

— Как вариант, — пожала плечами его собеседница. — Но у них по крайней мере было несколько одеял, палатка, оборудование. И знание местности. А устраивать — много необитаемых миров есть.

— Да уж. А потом этнографы наткнутся на них и будут строить гипотезы…

— У Союза и Ордена много таких площадок есть.

— И что, нам каждый раз клянчить? Не, надо будет лучше закидывать в приграничные зоны! Одни караул сдают, другие копают… И потом первичная база под аванпост готова! — Мéин снова рассмеялся, на этот раз искренне, чувствуя, как неприятные воспоминания отступают под натиском подобных планов на будущее. Хотя бы ненадолго.

— Ну почему клянчить? Порталы все равно туда есть, — возразила Айóн.

— Потому что они к Чёрной Страже отношения не имеют… — напомнил он.

— У нас тоже не все имеют отношения к серебряной, — не понимая, как это может быть проблемой.

— Ну вот… Я просто хотел объединить приятное с полезным… — он развел руками, усмехаясь — спорить с ней не хотелось.

Айóн повторила его жест, еще и пожав плечами.

— Ну, тогда без разницы.

— Боевой отряд Стражи по рытью землянок! — зычно продекламировал Мéин. — Звучит! Или лучше назвать их специальным подразделением «Закопаем Всех»? — он попытался сохранить пафосно-серьезное выражение лица, но все равно прыснул от смеха в самом конце, испортив все впечатление.

— Мне кажется, такое умение пригодится всем, а не только строительному отряду, — Айóн весело ему подмигнула.

— Ну, я вроде достаточно справился… Крыша не протекает, тепло не уходит… Вроде… — он осмотрелся, оценивая их хибарку.

— Мне нравится… — успокоила его Айóн.

Один из волчат, словно понимая важность момента, игриво запрыгнул к Айóн на колени. Его маленькие лапки мягко обхватили ее, а хвост начал радостно бить по земле. Мéин улыбнулся, отправляя в рот последний кусок ужина.

— Может, полежишь? — предложил он, наблюдая за этой милой сценой.

— Попозже, встала меньше десяти часов назад, — ответила Айóн, нежно потрепав волчонка между ушками. Тот в ответ тихонько тявкнул и начал подскуливать, виляя хвостом.

— А я меньше часа. Вкусно… — заметил Мéин, его желудок предательски заурчал.

— Эля вкуснее готовит, — выдохнула она, вспоминая то, что готовила младшая сестричка. — Я обычно просто полезно.

— Зато она готовит где-то там далеко и своему мужу, а ты здесь, сейчас и делишься со мной… — улыбнулся Мéин, наслаждаясь моментом.

— И как ты представляешь? Я тут сижу и тихо себе наготавливаю кучу еды и ем всё втихаря? — засмеялась Айóн, доставая из походного мешка еще один кусок маринованного в травах мяса. — Не… Ты точно еще голодный! — добавила она, аккуратно укладывая мясо на разогретый камень в костре. Аромат трав и жареного мяса наполнил воздух.

Второй волчонок, все еще сонный, принюхался к воздуху и, не открывая глаз, тихонько заскулил от голода. Айóн, с материнской нежностью, достала кусок сырого мяса и положила его рядом с малышом, продолжая ласково поглаживать первого щенка, уютно устроившегося у нее на коленях.

Щенок, почувствовав аромат мяса, мгновенно проснулся и, впившись в добычу крепкими зубками, откусил приличный кусок. Но вместо того, чтобы съесть его, он аккуратно положил добычу в сторону и, повернувшись к сестре, тихонько тявкнул, призывая ее присоединиться к трапезе.

— Не волнуйся, ей тоже достанется, — Айóн улыбнулась, повернувшись к мальчику и его ласково почесав между ушек. — Нам всем хватит.

Щенок ответил довольным тявканьем и, получив разрешение, жадно доел свой кусок мяса под добродушный смех Мéина.

— Заботливый… — заметил он, наблюдая за трогательной сценой.

— И понятливый, — добавила Айóн, доставая еще два куска мяса.

Она разделила угощение между щенками. Девочка-волчонок, радостно виляя хвостом, спрыгнула и побежала уминать мясо.

— На аппетит, я смотрю, растущие организмы не жалуются! — засмеялась Айóн, наблюдая за прожорливыми малышами.

— Это нормально… Все растущие требуют усиленного питания, — философски заметил Мéин, смотря на готовящийся для него кусок мяса.

— Тогда тебя тоже надо кормить! — поддразнила его Айóн.

— Я уже вырос! — рассмеялся он.

Она подняла бровь, глядя на него с легкой усмешкой.

— Пап, я спасал эльфийку и нашёл щенка… — начал было Мéин, но Айóн уже рассмеялась, перебив его.

— Мам, я спасала одного неуемного драконида и вот… Нашла щенка, — ответила она в тон ему.

— Мне кажется, это супер вариант не получить по шее! Хотя бы от родителей… — задумчиво протянул Мéин, и оба рассмеялись, представляя, какие истории они расскажут своим родителям о появлении волчат в их жизни.

— Ну, мои, скорее всего, чувствуют… Папа с разгона примчится и начнет выяснять — он-то точно заметит остаточный шаг, так что, думаю, что как минимум, что кого-то выкинуло в междумирье, догадается, — с надеждой ответила Айóн.

— Я выйду тогда… Дров наколю немного. Полежи… И пусть хвостики погреют, — предложил Мéин, вставая и поправляя пояс с оружием.

— Ночь. Холодно. Лучше утром. И нужна глина, — возразила Айóн, но Мéин уже решительно направился к выходу.

— Вот чтобы до утра оно горело, нужно поленья занести. А я не успел. От хвороста жара мало, — бросил он через плечо, исчезая в небольшом проёме.

— Сейчас уже заморозки, — напомнила ему эльфийка. — А одежда пока не готова. Нужно, пока тепло, все же чан для меха сделать, — она задумчиво смотрела ему вслед, плотнее закутываясь в плащ.

— Завтра. А пока посиди, я скоро вернусь, — донесся его голос снаружи.

— Я и говорю, пока тепло — в мороз глину копать так себе, — попыталась напомнить она.

Спустя полчаса Мéин вернулся, его одежда была мокрой от пота, а волосы взъерошены. Он принес охапку дров и аккуратно сложил их у входа в мазанку.

— Быстро сушиться, а то заболеешь! — по-матерински строго шикнула на него Айóн, открыла походную аптечку и достала таблетку. — Держи, как профилактика.

— Просто дрова колол… Разошёлся немного… Давно так круто не было! — он закрыл полог и с улыбкой сел на пенёк. — Там такие звёзды, Лаи… — его голос звучал мечтательно, словно он все еще видел перед собой бескрайнее ночное небо, усыпанное тысячами мерцающих точек.

— Да… — протянула она с улыбкой, смотря на его довольную физиономию. — Знала бы Черная Стража, что нужно капитану для хорошего настроения дрова колоть давать, — она налила ему немного травяного напитка. — Так, давай пей. И таблетку, и чай.

— Они бы и там заставили бы отчёты писать! — пожаловался Мéин. Он забрал напиток, запил таблетку, выпив залпом.

— О чем отчеты? А Мерлин на что? — «припомнила» ему Айóн, что отчеты обычно пишет его брат.

Она смотрела на то, как в печи занимаются огнем свежие дрова.

— Ну официально все отчёты пишу я… — Мéин устало пожал плечами.

— Ладно-ладно… Ты-то понятно… А у меня, пока Эр в загуле, еще и все посольство. С рутиной Румми справляется, а вдруг что случится? — она попыталась обнять себя руками, чтобы не впасть в панику. Ведь действительно на ней была огромная ответственность.

— И что случится? Разве только Сира за третьим пойдёт! — Мéин не смог сдержать гогота, вспоминая жену почти брата.

— Да кто знает. Не, Сиру предупредили, Сёму тоже, противозачаточные выписаны с запасом… А так, да мало ли у нас бывает экстренок? — она покачала головой. Хотя она понимала, что он пытается шутить, чтобы скинуть напряжение, но она все равно волновалась.

— Да ладно, я ж шутя! — отмахнулся Мéин. — Активный малый… И шевронов собрал аж пробы ставить некуда, и счастливый…

— По-моему, он сам в шоке от этого. И до конца не осознал. Ну, как осознает, что куча ответственности, куча народу, а реально не понимает. Вообще, я переживаю, что случись чего — его же откинет, и он будет считать, что все — и Дом, и Сира, и дети — всего лишь сон. Иногда кажется, что именно так он и думает. И боится проснуться, — поделилась наблюдениями Айóн.

— Ему повезло, что у него есть такой сон и нет возможности проснуться… — «Как проснулся я», — мелькнула болезненная мысль. Он вспомнил и свой почти сон, где он был в кой-то векие счастлив. Просто счастлив, а самое главное — любим. И как ушат ледяной воды — холодные слова и приказ не подходить. Он боялся поднять глаза, боялся взглянуть на нее лишний раз, боялся, что он своими чувствами ее оскорбляет, но не любить ее он попросту не мог. Он боялся сейчас даже слово сказать, потому что пока он не мог контролировать голос.

— Это не отменяет того, что при любом стрессе его может снова в это опрокинуть, — она поёжилась от ощущений — несмотря на отсутствие магии, эмпатия никуда не делась. И хотя она сама лучше него скрывала чувства (или он хуже использовал природную эмпатию), но ей тоже было больно. Но еще больнее было от осознания, что он не понимает причины ее поступков. Но она надеялась, что таким образом он все же выбросит ее из головы и построит нормальную, полноценную семью.

— Еще хочешь есть? — она попыталась уйти со скользкой темы.

В мазанке повисла тишина, нарушаемая только потрескиванием дров в печи и далеким воем ветра за стенами их временного убежища.

— Надеюсь, единственный стресс, что сейчас ему будет доступен, это как порадовать жену и детей.

— Я тоже на это надеюсь… Не люблю, когда мои усилия идут… В жерло вулкана, — ответила Айóн, подкладывая еще одно полено в очаг.

— Ну тогда я принципиально молчу про вулкан… — его качнуло, словно события последней миссии только стали нагонять, пробуждая погребенные ранее воспоминания.

— Учитывая, что нам идти на север… И, судя по направлению ветров, вглубь континента. Из плюсов — гор в окрестностях я не видела, хотя местность сильно изрезана, — Айóн задумчиво посмотрела на пламя, пытаясь хотя бы представить их путь. Но не могла.

Она подала Мéину еще мяса, памятуя о древней мудрости — паниковать и есть одновременно ни эльфы, ни драконы не могут. Он рассеянно кивнул, забрал шмат, едва не обжегшись, и начал методично жевать, а она начала делать еще один про запас. Затем приподнялась, перебираясь на небольшую кучу пуха, придавленную лапником, собранным рядом с лежанкой, и села, подобрав ноги.

— Интересно, а что местные делают, когда холодно и лучше не выходить из дома? Света мало — свечей у них ещё нет, письменности тоже, — Айóн спросила скорее, чтобы поддержать разговор на отстраненные темы.

Мéин задумчиво дернул ухом и покраснел. Фантазия у мальчика была молодая.

— Ну не настолько тут дикари живут! — она тоже покраснела, но постаралась скрыть это, отвернувшись.

— Значит, молятся и спят… — он пожал плечами, его глаза уже начинали слипаться от усталости.

— Или рассказывают истории, например. Часто именно из такого рождается эпос и легенды, — Айóн улыбнулась, вспоминая древние сказания ее народа.

— Здорово… — он неожиданно зевнул и, извиняясь, улыбнулся. — Будет тебе завтра чан, если ничего не напутаю…

— Спи, — она сама тоже свернулась на своей пуховой перинке, накинув одну из обработанных шкур в качестве одеяла. — А знаешь, у эльфов есть легенда, которая гласит, что драконы — это эльфийские драконы, эльф которых когда-то давно, очень давно умер. Они остались одни и уже сами стали отдельной расой.

— Ну раз так, то пора вернуться к эльфам… — Он свернулся вокруг нее, укрыв плащом. — Говорят, так теплее.

— Ну, у меня дракона точно не появится, — заметила она. — Полуэльфийка, да и мелкая еще, чтобы проверять.

— Ну я надеюсь, до проверки доживешь… Давай, спи… — Он подтянул её ближе к себе и, уткнувшись носом в её макушку, уснул сам.

Айóн вздохнула, убирая под щиты непрошеные мысли, и прикрыла глаза, наслаждаясь таким близким и родным для неё теплом, слушая, как в тишине бьется его сердце. А Мéин просто спал, понимая, что наконец-то спокоен и счастлив.

Лес вокруг них был тихим, лишь изредка нарушаемым криками ночных птиц. Костер трещал, отбрасывая тени на стены их временного убежища. Айóн вздохнула, чувствуя, как усталость накрывает её. Она знала, что их путь будет долгим и трудным, но пока они вместе, всё будет хорошо.

Мéин - 007. Осторожные шаги

Ночь была долгой и морозной. Казалось, что даже солнце замерзло и не хотело вылезать на небосклон — небо светало, но до появления самого солнца было еще очень долго. На небе догорали звезды. Огонь, что ещё недавно пылал в очаге, теперь едва теплился, оставляя лишь тлеющие угли.

Мéин проснулся от лёгкого щекотания — волосы Айóн, растрёпанные и мягкие, касались его лица. Она спала рядом, почти вплотную, стараясь зарыться в него, скорее всего от холода, но ему сейчас было все равно. Её дыхание было ровным, а лицо спокойным. Он улыбнулся, наблюдая за ней. Её ушко слегка дёргалось, когда ворсинки пуха касались его кончика, а ладонь, подложенная под щёку, делала грозное сокровище Хóртона похожей на ребёнка.

Осторожно выбравшись из-под шкур, Мéин укрыл целительницу поплотнее, чтобы холод не потревожил её сон. Щенки, свернувшиеся в клубок у очага, жались друг к другу, и это зрелище так же вызвало у драконида тёплую улыбку. Он подкинул дров в огонь, раздул угли и, когда пламя снова ожило, вернулся под шкуры. Несмотря на всё, что с ними произошло — взрыв вулкана, падение в этот странный мир, бесконечные скитания — здесь, в этой наспех сделанной хибарке, ему было удивительно спокойно и уютно.

Воздух был чистым, тишина — непривычной, но рядом с ним спала та, которую он любил. Любил несмотря ни на что — ни на ее слова, ни на прошедшие годы. Он мог молчать в разговоре с родителями, порыкивать на замечания Рема, но сам с собой хотя бы в этом он был честен. Правда, он не знал, что со всем этим делать и тем более что будет потом, но здесь и сейчас он просто жил. Может даже жил впервые в жизни (за исключением самого раннего детства) без постоянных оглядок, постоянного контроля, мыслей о том, чтобы угодить родителям и одновременно не мешаться им, без постоянной работы, разбирательства и проверок. Да, здесь было сложно и просто одновременно. Поэтому, закончив с необходимыми делами, Мéин снова лёг, закрыл глаза и позволил себе расслабиться, улыбнуться и прикоснуться губами к волосам спящей рядом эльфийки. Спалось здесь на удивление хорошо.

Утро, как и все неизбежное, все же наступило. Первые лучи утреннего солнца пробились сквозь щели мазанки и Мéин проснулся окончательно, перекусил остатками вчерашней добычи, принялся за работу. Ему предстояло сделать котёл для Айóн — работа была непростой и трудоемкой, требующей терпения и аккуратности, но необходимая. Пока он собирал инструменты и материалы, Айóн, проснувшись следом, отправилась на разведку.

Она охотилась, собирала целебные травы, нашла поздние ягоды, которые оказались отличным маринадом для мяса, да и для настойки сгодятся. И даже набрала грибов, которые, согласно сканеру, были безопасны. С полными руками и коробом добычи она вернулась на поляну, где их недодомишко стоял, словно маленький островок спокойствия в этом диком мире.

Скинув груз у входа, эльфийка забрала флягу с котелком и отправилась к ручью, набрать воды и умыться. Вода была ледяной, но Лаи лишь улыбнулась, чувствуя, как это бодрит её. Вернувшись, эльфийка принялась разделывать тушки, а волчата, верные спутники, крутились вокруг, получая в награду немного мяса и внутренностей.

Мéин, наблюдая за этой умиротворяющей и такой почти домашней картиной, улыбнулся и, взяв клинок, топорик и лопатку, отправился к реке. Ему нужно было накопать глины и обжечь котелки. Работа была непривычной, но он всё же справлялся, чувствуя, как каждое вложенное усилие приближает его к цели: к возвращению домой.

Когда он вернулся, Айóн внутри домика уже тушила на огне корнеплоды с грибами.

— Местные, кстати, некоторые овощи уже одомашнили. Они покрупнее диких вырастают, — поделилась она своими наблюдениями, помешивая еду.

— Не лезла бы ты к ним, Лаи, а то мало ли, чего… — улыбнулся драконид, ставя перед леди увесистый обожжённый котёл. — Такого хватит?

Котёл, который он сделал, представлял собой плетёную из тонких прутьев корзину, обмазанную глиной и прокалённую потом на огне. Айóн оценила его взглядом и кивнула, довольная.

— Спасибо. Вполне! — в её голосе звучала благодарность и тепло, хотя, часть его утверждала,. что это он сам себе придумал. — Да я и не лезла, просто увидела, как они перетаскивали продукты — сезон же уже, скорее, всего закончился, скоро ягод и овощей будет мало… Кстати, — она сделала паузу, показывая ему горсть красных ягод. — А из этого можно даже вино сделать. Кислые, правда, но к мясу вкусно получилось.

Мéин, устало опустившись на кровать из шкур, подкинул в каменку несколько сухих дровишек. Огонь затрещал, разбрасывая искры, и тепло начало с новыми силами наполнять землянку.

— Или соус, особенно если проварить… — пробормотал он, закрывая глаза. Усталость давала о себе знать, но в душе он чувствовал удовлетворение от хорошо сделанной работы. Хотя бы немного он был нужен и полезен. Почухав пушистиков и наскоро проваливаясь в сон, драконид довольно уснул.

Айóн, видя его состояние, мягко улыбнулась.

— Я много набрала. Судя по всему, это единственные оставшиеся после лета ягоды. Ладно, отдыхай, я шкурами займусь, — она оставила его с волчатами, которые уже устроились греться под боком у спящего драконида, и вышла наружу.

На улице было относительно тепло, и солнце, пробиваясь сквозь кроны деревьев, ощутимо пригревало, но она не скидывала шкуры с плеч, боясь простыть. От леса веяло холодом и, когда на нее не падали солнечные лучи, было довольно зябко.

Айóн развела костёр под чаном, который Мéин сделал для неё, и отправилась к ручью за водой. Она несколько раз ходила туда, таская воду, возвращалась к котлу, где уже кипела вода с добавленной корой дуба. Заложив туда предварительно обработанные мочевиной шкуры и оставив вариться первую партию, Айóн вернулась и, подбросила дров. Нужно было приступать готовить. Аромат тушёных корнеплодов, грибов и мяса начал наполнять воздух.

Пока драконид спал, улыбка не сходила с его лица. Волчата, пригревшиеся под его боком, тоже дремали, их пушистые бока поднимались и опускались в такт дыханию. Мéин спал долго, свернувшись под шкурами, выставив только нос, который забавно подрагивал, улавливая ароматы готовящейся еды. Рядом с ним, словно в унисон, принюхивались во сне и волчата, их маленькие лапки иногда перебирали воздух, будто они гнались за добычей в своих снах и их пушистые хвостики подергивались в такт сновидениям.

Айóн, наблюдая за этой трогательной картиной, не могла сдержать улыбки. Она нежно потрепала по голове и волчат, и своего любимого (о чем она никогда ему не скажет — это лишь причинит им всем ненужную боль) драконида, чьё вполне себе эльфийское ухо забавно подёргивалось.

Её взгляд упал на выгоревшую золу в очаге, и в голове мелькнула идея. Зола и оставшийся от обработки шкур жир могли стать отличной основой для мыла. Айóн задумалась, представляя, как они смогут использовать это в своих нуждах. Но пока она отложила эту мысль, сосредоточившись на текущих делах, однако золу всё равно аккуратно сгребла.

Пока ночная стужа ещё не опустилась на землю, Айóн решила проверить шкуры, которые она заготовила. Она вышла наружу, где холодный вечерний воздух щипал щёки. Лес вокруг был тихим, лишь изредка нарушаемым шелестом листьев и криками ночных птиц. Она проверила шкуры, аккуратно развешанные на треногах для сушки. Полностью высушить их не хватало ни времени, ни тепла, но они и не нужны были на долгие годы. Прополоскав заготовки в ручье, она вернула их на место, чтобы они стекали, а затем добавила золу в чан, чтобы начать варить щелок для мыла.

Мéин проснулся незадолго до наступления ночи, когда на небе начали вспыхивать первые, самые ярки и крупные звезды. Хотя, судя по отсутствию мерцания, они скорее всего были планетами этой солнечной системы. Правда, знания об этом у него были исключительно теоретические — на Хóртоне из-за света лун ни звезд, ни планет их солнечной системы видно не было. Он потянулся, чувствуя лёгкую скованность в мышцах, но его настроение было прекрасным. Выйдя на прохладный воздух, он, быстро отскочив в прохладу по зову природы, вернулся с хворостом и довольной улыбкой.

— Устала? Может помочь чем? — спросил он, оставляя хворост у очага.

Айóн, сидя на полу и соскребая подкожный жир с новой шкурки, подняла голову и улыбнулась.

— Да все нормально. Поставила щелок варить… Как раз жир уйдет… Но нужно будет еще соли. Ну или мыло будет жидким, — ответила она, не отрываясь от работы.

Мéин смотрел на неё, улыбаясь, слушал, хотя иногда его мысли улетали далеко, и он выпадал из реальности, забывая, о чём она говорила.

— Хорошо, как скажешь… — ляпнул он, честно прослушав ее речь. — А от меня что требуется?

Она пожала плечами.

— Да в принципе, только, наверное телега…

— Сейчас темно делать, но если ты её хочешь к рассвету…

— Не, надо все равно подготовить… И шкуры все дорабатывать.

Она сидела и соскребла подкожный жир с новой шкурки.

— Хорошо… — он счастливо потянулся и сел рядом. — Но может всё же чем-то помочь?

Так же любопытно в сторону эльфийки посмотрели и два пушистика. Айóн достала еще две шкуры.

— Тупой частью ножа соскребать жир, — пояснила она.

— О, это я могу! — улыбнулся Мéин и, усевшись поудобнее, принялся за дело.

— Так какое мыло делать? Твердое или можно жидким оставить? Для жидкого потребуются кувшины. Кстати, у местных видела даже с намеком на отделку, но гончарного круга у них я не заметила… Как и ткацкого станка, — продолжила она, словно докладывала об очередном исследовании.

— А для твердого форма… — напомнил он, старательно работая ножом.

— Не совсем, для твердого нужна соль. Ее не так много, как хотелось бы и часть я потратила уже на шкуры, — пояснила Айóн.

— Как всё сложно… Выпарить завтра соли?

— Да, потому что её ещё используем и в качестве платы, если придётся торговать с местными, и в качестве консерванта.

— Сначала повозку или соль? — попытался расставить приоритеты Мéин. — Если соль, то утром покажешь, где нашла? И да, простите, леди, но рессоры на карету поставить вряд ли получится… Вам немного придётся потрястись…

— Учитывая, что тут нет дорог — потрястись придется в любом случае, — пожала плечами Айóн и тыльной стороной ладони поправила челку.

— Я не, как говорят у людей, золотая рыбка! Метро Граффтовское не организую… — усмехнулся Мéин.

Айóн рассмеялась, и её мелодичный смех разлетелся по близлежащейй территории.

— Никогда не любила их метро! — отсмеявшись призналась она. — Оно мрачное на мой эльфийский вкус… Хотя, по идее, я должна была привыкнуть за столько времени на Хóртоне.

— Зато сел, пристегнулся, голову положил, глаза закрыл и спи… — поделился своим опытом Мéин. — Если особо ревностные охранники не разбудят.

— Ну не знаю, меня смущает вообще, что нужно лезть под землю, — ее передернуло от ощущений — как и многие представители ее вида, она не любила подземелий, подвалов и прочего — ее стихия была под открытым небом. — Мы предпочитаем надземный транспорт, а еще лучше — надземный.

Мéина минуту помрачнел.

— Зато, случись чего, вот тебе сразу и гроб. Можно даже не откапывать…

— Ну, зато сверху всё видно, — напомнила она. — Да и… Если что, летать можно, ну у кого крылья есть.

— И подбить проще… — с чисто стратегической точки зрения высказался Капитан Черной Стражи, припоминая последствия последней войны. И хотя лет с человеческой точки зрения прошло не мало, но ее эхо чувствовалось до сих пор. А его отец, по мнению Мéина (да и не только), так от них и не отошел, заливая все чаще тяжелые воспоминания алкоголем. И хотя мать, Мерлин, да и он, Мéин, следили — все равно находился какой-нибудь охранник, который считал своим долгом выполнять любое распоряжение Старшего Лорда.

— С эльфийскими не все так просто, — не согласилась Айóн.

— Всё равно… Подбить проще, падать дольше…

— Зато не замурует… Да и мне, например, всегда было проще в гнезде, чем в логове, — она пожала плечами.

— Эльфы… — добродушно фыркнул он, пытаясь выкинуть из головы тяжелые думы.

Она развела руками.

— Какие есть… Вот отрастут уши, поймешь, что на дереве удобней, — еще немного и она ему язык покажет как в детстве!

— В шапочке без разницы…

— Всё равно ваши шлемы не удобные… — отмахнулась Айóн. — Мне как-то приходилось… Броня тяжелая, даже облегченный вариант, в шлеме обзор никакой, да ещё и ничего не слышно! А ушам, даже моим коротким тесно! Как тогда Тейп ничего себе не переломал — просто чудо!

— Ой, начинаешь… Просто у эльфов лицо слишком плоское! — рассмеялся Мéин. — А нам нормально… Я ж привык!

Она его придирчиво осмотрела.

— Уж не о шлем ли было сломано ухо?

— Нет… Это всё было без шлема! — с гордостью заявил он. — О столкновение с жестокой реальностью и не гуманной действительностью! Хотя, я не всё помню…

— А по мне так в этих шлемах даже думать тесно!

— Так драконам и не положено!

— Ну, у нас всем положено… — напомнила она. — Только у вас выдают эти шлемаки даже тем, кому по должности предписано думать. И не всегда стандартно. Лай, кстати, часто на них жалуется.

— Мне не жаловался… — немного обижено ответил Мéин.

— А ты его хоть раз на чай с его любимыми конфетами приглашал? — спросила она, лукаво улыбаясь. — А жене модные журналы предлагал? Да и… Он под угрозой смертной казни ничего подобного никому не расскажет. А я же не совсем своя. Да и медик. Ладно, про конфеты это мне Эр, ещё когда я только приехала на Хóртон, рассказал. А про журналы уже потом узнала. От Эрии.

Мéин моргнул.

— Эрии?

— Одна из старших сестёр, до нападения вирсов возглавляла посольство и была главой самой базы. Еще до того как драконы вообще на Хóртоне появились. Вот кого называть «матерью драконов» — так это ее.

Мени не стал говорить, но не скрывал кого считает единственной и неповторимой матерью всея драконов! Тем более когда эта Эриа была? Кто из драконов ее помнит? А Айóн Коши помнят все! Он отмахнулся, возвращаясь снова к собственному заму:

— Да он меня и так недолюбливает… Думаешь, и после смены ему будет приятно ещё мою рожу терпеть, когда жена под бок просится?

— С чего ты взял, что недолюбливает? — удивилась Айóн, потому что от Лая она слышала совершенно другое.

В голову закрались неприятные мысли — это как надо, во-первых, похоронить собственную природную эмпатию, чтобы не почувствовать отношения к себе, а во-вторых, насколько себя не любить, чтобы считать, что остальные его только терпят? Она вздрогнула. Сама же виновата, но едва сдерживаемая боль внутри одернула ее от того, чтобы к нему прикоснуться.

— Ой, а с чего любить? — отмахнулся уже привыкшей к тому, что на самом деле он сам никому в принципе и не нужен. — Да и уходя часто как пошлёт… К Четверым за помощью… Список аж до горизонта! И валить. Слова не вставить, а ты «на чай»… Достал я его.

— А он про тебя очень хорошо отзывался… — не согласилась Айóн. — Правда, говорит, что мелкий ты еще и с шилом…

— Ну не знаю… — пожал плечами Мéин. — Я пытался вне службы подойти, но мне сказали, что вне службы могут меня послать, и чтобы не доставал…

— Странно, — подобное поведение было совершенно не свойственно Лаю, которого знала она. — Он обычно такой милый и отзывчивый. Я иногда для Мисси достаю платья из новых коллекций.

— Я не ты… — пожал плечами Мéин, еще больше уходя в себя и свои размышления. — Да и давно было, а после я к нему и не лез…

Айóн только покачала головой.

— А иногда надо лезть. В наглую.

— Не обучен… — Мéин вдруг резко подобрался и закрылся, отворачиваясь от эльфийки. — Да и зачем надоедать тем, кому неприятен?

«А по сути всем…»

Айóн резко убрала руку, словно обжегшись и продолжила дальше очищать шкуру.

Мéин - 008. На ночь глядя

Айóн резко убрала руку, словно обжегшись и продолжила дальше очищать шкуру.

— Не, я его так-то понимаю наверное, — Мéин задумчиво смотрел на огонь. — Меня ж тогда вручили по принципу «возьми да присмотри», а он привык, что в Стражу отбор не по блату, и был прав…

— Это когда было-то… — выдохнула Айóн, припоминая некоторые разговоры — тем более к ней как к медику он часто обращался за характеристиками и медицинскими и психологическими рекомендациями. И несмотря на то, что Мéин вырос во дворце на глазах того же самого Лая, однако по-настоящему внимательно он стал его изучать именно тогда, когда неугомонного мальчишку ему просто вручили. — Он тогда да, приходил, жаловался… Потом перестал жаловаться, сказав сначала, что из парня толк выйдет, потом, кажется, что-то вроде «по-моему, самому придется у него учиться»…

— Ну то, что сейчас на меня не сильно злится, я заметил… Но напрашиваться дальше не рискнул, — тяжело выдохнул Мéин. Нет, головой он понимал, что пост ему практически вручили — сто пятьдесят лет для Капитана Черной Стражи — это ни о чем — некоторые к этому времени даже в основной состав не попадают. Говорили, что Рем быстро карьеру сделал, а ему уже четыреста! — Всё же он старше, умнее и по службе я без него никуда! — продолжил он. — Вот и приходится тихо докупать ему в кабинет шоколадные конфеты…

— Лучше всего брать у Арилата, — посоветовала она. — Он их делает уже больше пятнадцати тысяч лет. Да и компоненты до сих пор с Агората возит. Остальные, говорит, не те. Ну, ещё Лай любит те, что делал Алан. Но где Алан…

— А я один раз слышал, что ему нравились Алановские, но… Не могу же я припереться к Правящему лорду Хейльрата, Монарота и всех Вольных земель с фразой «сделай мне конфет, а то у меня парень в казарме без них грустит»? — улыбнулся Мéин, представив подобное. — Хотя на лицо дядюшки в этом случае я бы посмотрел!

Айóн рассмеялась.

— «Дядь Алан… ну пожааалуйста», — передразнила она его. — Хотя, Эр сказал, что у него сейчас даже времени отдохнуть нет… Но может, так его хоть это заставит отдохнуть? Неплохой способ. Только главное — печеньки не забыть купить, — напомнила она о маленькой слабости старшего брата Лорда Аргестера.

— А, это да… — Мéин прикусил губу. — Те, двойные… Надо же, а я ещё помню…

— Когда Эр к нему ездил, то захватил. Так Алан как ребенок радовался!

— Знаешь, а я его понимаю! — драконид отвернулся. — К тебе приехали, привезли вкусняшек… Это же здорово, когда кто-то помнит что ты любишь…

— Да у него из развлечений — только споры с Сёмой… Постоянно в таверну таскался, когда Сёма брата подменял там. Его жена не знала, за что хвататься и кого защищать, — рассмеялась она, пытаясь сойти с неприятной темы.

— Ты только ей не рассказывай о той выходке, когда отец ещё молодого Сёму напоил… — Мéин рассмеялся, вспоминая случай.

— Это про курицу? — уточнила Айóн. — Так он сам рассказал ей чуть ли не при первой встрече.

— Нет… — покачал головой Мéин. — Это когда Аргестер завалился в таверну в плохом настроении, и Сёма ему костяной настойки наливал, наливал… Пока оба в переговорке не уснули.

— Да ладно, — пожала плечами целительница. — И? Что тут такого?

— Ну Сёма был слишком мал… Потом Риги пришла, увидела, и досталось, говорят, отцу! — отчистив одну шкуру, он отложил и принялся за следующую.

— Ох, малолетку споил… Нехорошо! — покачала головой Айóн.

— Ну он посчитал, что раз стоит за стойкой, то уже старшенький…

— И ни один не заметил в нем дракона! — посетовала целительница.

— Да если честно, то… Ну а как угадаешь? Ну высокий, ну может где кровушки и накапали… А чтоб на трансформ хватило, это же нужно больше, чем на внешность! — напомнил он.

— А, ты же не знаешь, даже за просто чешую наместники могли просто убить… — Айóн передернуло от воспоминаний. — Да и… Там из детства тоже комплексы. Он ведь из-за них до сих пор не может нормально обратиться.

— Я к нему не лез, — сухо ответил Мéин. — Он как-то раз мне выдал, что должен быть не хочет и чтобы матерью не попрекали… Так я дальше обязательного протокола с ним и не пересекался.

— Ну, я чаще… И по медицине, да и к сестре захожу всё же.

— Ну и с ним мать общается… Иногда на чай приглашает, и они там болтают о разном… — постарался уйти с темы одного дракона (и ведь чистокровного по документам!) Мéин. Тогда, на Саире, ему даже больно было смотреть на то как этого невоспитанного, бескультурного бывшего раба любят просто так, не за что-то. Он бы все отдал даже за каплю того, что на него выплескивала Сира. Нет, он не желал парню пережить то, что пережил он, и даже не ревновал (уж точно не к Сире), но ему было больно тогда. И больно сейчас от воспоминаний. Да и друзьями у них стать как-то не срослось.

— Вообще, он в основном только Эру более-менее доверяет, — продолжила Айóн. — На остальных поглядывает настороженно.

— Наверное, в этом я его понимаю, — выдохнул Мéин, смотря на нее. — Тоже предпочел бы иметь список доверенных лиц и остальных никогда не видеть…

Собеседница только глубоко вздохнула, проверила очищенную шкурку и отложила её, взяв новую. Рядом мариновалось мясо на дорогу.

— Но доверенным лицам тоже хочется общаться не только со мной… — продолжил он, пожав плечами. — Поэтому приходится пока так. А с Лаем я бы… Не, если не прогонит, то, если вернемся, то можно будет и попробовать поговорить вне службы…

— Вернёмся, — подбодрила его Айóн. — Куда мы денемся. Обязаны же. Ну, если долго задержимся, могут и спасательную экспедицию организовать.

— Ну, мало ли… — Мéин мечтательно улыбнулся. — Приходит такая спасательная экспедиция, а тут дом, частокол, всякие приспособы… Печка, лежанка нормальная в шкурах…

Волчата, словно чувствуя настроение хозяев, зашевелились и, подползая ближе, улеглись между ними, создавая маленький островок уюта в этом неизведанном мире.

— И меня за шкирку папа тащит домой. Чтобы мама не волновалась, — рассмеялась она, представив разъяренного и обеспокоенного отца. Хотя, это она могла утверждать раньше. А сейчас? Кому она на самом деле нужна? Наверное, только Мéину и нужна. Хотя, она меньше всего хочет его к себе привязывать — у него должна быть нормальная семья. А ведь даже отец не пришел, когда она под оружие хартши попала. Ни мать, ни Кара — никто. Только Мéин. И то от скуки.

— Я ему утащу! — рефлекторно рыкнул драконид.

Айóн развела руками.

— Папа же.

— Пусть в гости приходит, как положено… — он продолжил все тем же тоном.

— Ха! За ухо ещё оттаскает… — Айóн улыбнулась, вспоминая жизнь с родителями, а потом улыбка померкла. — Всё равно надо. Ну куда я дену все это хозяйство? А кто всех будет лечить и всё помнить?

— Ну как-то до тебя там справлялись и ничего! Живы же! — не согласился Мéин. Хотя он осознавал — без Айóн на Хóртоне было не так. В те годы, когда она отсутствовала, он часто слышал даже от обычных прохожих сожаления и надежду, что Матерь Драконов всё же вернётся. — Одноглазый, вон, тоже неплох… Не ты, но тебя не отдам… — совсем осмелев, он посмотрел на свою Лаи и улыбнулся. — А за ухо… Я же кусаться начну!

— Без меня там была старшая, — напомнила она. — А я там уже, считай, исполняю ее обязанности больше пятисот лет.

— Вот пускай отрабатывает за пятьсот лет. Будем считать у тебя отпуск!

— Погибла она во время нападения вирсов, а так была с самого Исхода, — она закусила губу, припоминая одну из самых забавных ситуаций времен своего ученичества. — К ней как-то приперся жених Лики требовать невесту. Это был единственный раз, когда дракон с нее что-то требовал. Но у этого и в более позднем возрасте ума не набралось, раз на Хранителя рыпнулся. Не зря артефакт от него отказался.

— Дед тот что ли? — удивился Мéин. Больше вроде случаев отказа артефакта у Граффтов он не помнил. Но кто он, чтобы ему докладываться о внутренних делах дома?

Айóн кивнула:

— Он самый, — затем выдохнула. — Только папа всё равно придёт и к Леди отвезёт. Он очень не любит, когда она переживает. Скажет, что отдыхать тогда только в его присутствии.

— О нет, — замахал руками Мéин, словно отмахиваясь от самого страшного монстра, — нас тогда точно местные запалят… И начнётся непотребство…

— Или оттащит на какой-нибудь курорт и спросит: «Чем тут не отдых».

— Народа много, все вылизано… — перечислил по его мнению недостатки Мéин, хотя, он понимал, что на тех курортах не будет самого важного — её, — а тут романтика…

Она посмотрела на свои руки.

— Ну, у меня все детство было такое, — дёрнула она плечом. — Эр с Ланой таскали на сборы. Причем в места дикие и даже нехоженые.

— Ну нас тоже по сборам таскали… правда толпой… — припомнил Мéин обучение в Академии.

— Ну, как… Толпа была, но все отдельно.

— А у нас толпой — значит толпой. Не на один горшок строем — уже хорошо… — фыркнул он.

— Про «на один горшок строем»… попали к нам как-то трое из Райтов… — Айóн еле сдерживалась, чтобы не рассмеяться слишком громко и не разбудить спящих волчат. — И они еще самые адекватные из красных.

— О… И как? Горшок пережил их высокотемпературную плазму?

— Горшки у нас и не такое переживают… — отмахнулась Айóн.

Мéин рассмеялся.

— Да уж, попал с парой на совместных сборах… Я от их пайка себе чуть желудок не сжёг!

— А как они на нашу еду ругались, мол, безвкусная, — передразнила драконов Айóн, пытаясь скорчить соответствующие физиономии — получилось похоже, даже очень. От чего Мéин даже прыснул от смеха. — Там даже старшему пришлось прийти. Он попробовал, по его морде можно было точно сказать, что он обо всём этом думает, но своим сказал: «Съедобное, ешьте». Больше они не возмущались.

— Меня всегда удивляло то, насколько у них выразительные морды…

— Да у чёрных тоже.

— Ну, не скажи… Хотя, у нас-то у всех уставное…

Айóн отмахнулась, потом опять вернулась к чистке шкуры.

— Как дети наивные — всё на лице написано, — пояснила она. — В этом плане только с эльфами сложнее.

Мéин лишь выдохнул. Спорить со старшим медиком Хóртона, которая без малого лечит драконов полторы тысячи лет, он считал делом не слишком правильным.

— Я беспокоюсь… на самом деле я не уверена, что они вычислили наше местоположение, — тихо, почти шёпотом поделилась она своими страхами. Слишком длительное отсутствие спасательной группы уже вызывало ощутимое беспокойство.

Он спрятал взгляд, погружаясь в чистку шкуры.

— Придём к маячку и посмотрим, идёт? — о том, что будет, если им не удастся выбраться, он старался вообще не думать, даже немного. Он старался сразу душить подобные мысли в зародыше. — В крайнем случае сделаю там нам дом… Охрана уже есть, съедобное встречается. Переживём…

— Там намного холоднее. Там же на север… Надеюсь, что вблизи маяка связь хоть начнёт работать… Или магии будет больше, чтобы сделать шаг.

— Доберёмся и решим, идёт? — он попытался подбодрить ее, но боялся показаться навязчивым. Боялся снова услышать отказ. Боялся, что его прогонят.

Она кивнула, принимая его довод.

— Просто Леди будет волноваться… А Лорд Первый этого очень не любит. Он нетерпеливый… — она улыбнулась. — Всё время носится везде. Как Эр, да и Элариса была такой же. Шило вперед них родилось, а остальные расхлёбывают.

— А то мои терпеливее… Особенно папа! — Мéин улыбнулся, вспомнив хоть и приёмного, но отца. Других родителей он всё равно не знал, так стоило ли беспокоиться по этому поводу?

— Надеюсь, что к нашему возвращению на месте столицы будет хотя бы один целый дом… Хотя, один точно будет! Даже два. Ну, помимо нашего медблока — дом родителей… а, ещё дом Кары и Лис с Ремом! Во, три дома. Их отстоят.

— Звучит очень… оптимистично! А можно дворец тоже оставить? А то матери и сестрам надо где-то жить… — попросил Мéин.

— Они могут пожить в здании посольства… — тут же предложила выход Айóн, пытаясь за шутками скрыть свои страхи. — Тем более, что у Ирды гражданство ЭЛС. Кстати, посольство тоже отстоят.

— Спасибо, леди, утешили… — рассмеялся он.

— Моё дело — смирение и добродетель. И утешение.

Она смиренно сложила руки у груди. Но цельности образа мешал зажатый в кулаке нож.

— Да, конечно… Мы понимаем… — кивал он, улыбаясь и подхихикивая. — Смирение, добродетель… Нож убери, а то чуть-чуть сбивает картину!

— Ох и как бедной хрупкой девушке и без ножа… — она выдохнула, положив нож на шкуру. Но на поясе поблёскивала деактивированная глефа — одно из самых смертоносных орудий, которое он видел. И он был очень рад, что на Саире, видя одну эльфийку в бою, он был союзником леди Карайóнаэль Коши, а не её противником.

Выбившуюся прядку, она поправила тыльной стороной ладони, чтобы не испачкать волосы.

— Тебя выдаёт не то глефа, не то этот взгляд… — он наслаждался видом, улыбаясь.

— Глефу не отдам! Мы с ней почти родственницы. И она удобная, не то, что ваши копья.

— Кстати, про копья! Мне очень не хочется напоминать… — глаза Мéина блеснули почти детским озорством.

— Что? — она все же посмотрела на него, стараясь не сильно откровенно пялиться. Но эти голубые глаза… Они давно стали для нее символом надежды. И тем, что если очень-очень хочешь — все может исполниться.

— Ну кто-то обещал поспособствовать… Складные… — напомнил он про данное когда-то давно на Рейвике обещание.

— Это к Шпилям. Кара у них заказ делает, — она вздрогнула словно на шаг уходя в себя, и постаралась сдержать разрывающие все нутро эмоции. Связанные с теми событиями эмоции вырывались наружу, норовясь погребсти её под собой.

— Но, давай как вернемся, напомни, — добавила она спустя пару мгновений и пару глубоки вздохов, которые она потратила, чтобы загнать все воспоминания обратно вглубь.

Он дернулся ближе, ощущая даже своей куцей эмпатией ее боль и пытаясь хоть как-то помочь.

— Устала? Может передохнешь? — предложил он.

— Нет… Все нормально, — это «нормально» для нее давно стало тем щитом, за которым она пряталась. Просто нормально, просто слово. Нейтральное, без эмоций. Но в какой-то момент оно стало единственным, что сдерживало и не давало окончательно разбиться.

«Вижу… Заметно как нормально…» — он всё равно отложил инструменты и подошёл ближе, беря ее пальцы своими и немного согревая.

Ее передернуло от контакта, но руку не забрала, хотя каждое касание причиняло почти физическую боль. Он, словно почувствовал как ее шарашит от каждого прикосновение, и с нежностью и отголосками боли в глазах отступил. С одной стороны — она была ему благодарна, а с другой — жаждала его прикосновений, участия, поддержки, но несмотря на прошедшие годы — это до сих пор отдавало огромным комком боли, и она сама уже не знала, что с этим делать.

«Прости… Я уже не знаю, что сделать, чтобы тебе было лучше… Из-за меня», — мысли ошарашено метались по голове, а чувства сбивали с толку.

В тусклом свете догорающего костра Айóн сидела на полу, пытаясь продолжить работу. Её руки дрожали, и она едва сдерживала слёзы. Она почти ничего не видела вокруг. Боль, которую она чувствовала, была невыносимой, и даже мысль о том, чтобы объяснить её, казалась невозможной. Мéин стоял рядом, потерянный и непонимающий. Он отчаянно пытался найти выход, но не мог. Его сердце сжималось от боли за любимую, но так же он не знал, как помочь.

Айóн поняла, что руки дрожат настолько, что не может даже держать нож. И, чтобы не пустить насмарку всю свою работу, она отложила инструменты, наклонила голову, пряча слезы, и тихо прошептала, опуская голову, чтобы скрыть свое лицо:

— Прости.

Мéин шагнул ближе, укутывая её в свой теплый плащ. Его руки осторожно обняли её, пытаясь передать хоть немного утешения.

— Мне не за что прощать тебя, Лаи… — ответил он едва слышно, его голос был полон нежности и заботы.

Она покачала головой, и тихий всхлип вырвался из её груди. Не зная, как поступить, он продолжил стоять рядом, приобнимать и согревать её своим теплом, смотря в даль и пытаясь хоть понять хоть что-то из того, что происходит в её душе, что терзает и мучает её. Его собственные обида и даже злость гасли в отголосках её боли, становясь чем-то другим — уже не настолько саднящим и острым.

Сжавшись от острой боли, Айóн позволила себе на мгновение чуть-чуть прижаться к нему, ища утешения и согреваясь — и сама не заметила, как буквально через пару мгновений тихо засопела.

Поняв, что она уснула, Мéин лишь выдохнул, осторожно поднял хрупкое тельце и понёс её укладывать спать в их скромное убежище. Во сне она свернулась калачиком и доверчиво прижалась к нему, ища не то тепла, не то защиты, не то просто его присутствия — а может и всего сразу.

Он отошёл лишь затем, чтобы поднести побольше дров, загнать хвосты и снова вернуться, чтобы его эльфийке спалось спокойно. Пока он отходил, она раскуталась и нервно подёргивала ухом, беспокойно, слепо елозя вокруг, словно потеряв что-то жизненно необходимое. Её движения были беспокойными, словно она все еще пыталась убежать от своих воспоминаний.

Вернувшись, он снова укрыл её и сел так, чтобы ей было удобно. Айóн снова дёрнулась к нему и успокоилась только тогда, когда слегка прижалась к его боку. Улыбнувшись, он позволил ей лечь удобнее, положив голову к нему на колени.

И в этот момент он мог лишь тихо любоваться и надеяться, что его всё-таки любят… Пусть странно, вот так, но он нужен и необходим… хотя бы просто в качестве подушки или как живое напоминание о том, что она не одна. Его собственные мысли унеслись куда-то далеко, пока его руки продолжали нежно гладить её короткие волосы. И он тоже заснул.

Утром ударил крепкий мороз, и волчата прижались к ним поближе, ища тепла. Их пушистые хвосты обвивались вокруг ног Мéина, а дыхание создавало маленькие облачка пара в холодном утреннем воздухе. Но даже в этом холоде, рядом с любимой, он чувствовал себя самым счастливым существом на свете.

Мéин - 009. Рождение легенды

Первые лучи осеннего солнца пробились сквозь щели в стенах их хибарки, озаряя умиротворяющую картину утренней суеты. Мéин, потянувшись всем телом, встал и подбросил несколько поленьев в догорающий очаг, немного разворошив угли. Его сердце наполнилось теплотой, когда он вернулся к своим четвероногим друзьям.

Молодая волчица, словно уловив аромат приближающегося завтрака, потянулась и поводила носом в поисках еды. Мéин погладил сонную мордашку, вспоминая, где лежало сырое мясо. Её брат вскоре последовал примеру сестры, пробуждаясь от сладкого сна.

— Троглодиты… — с улыбкой пожурил эльф, ища по кусочку каждому. — А ну не будите нашу леди…

Сырое мясо, а точнее обрезки и внутренности лежали для них отдельно — остальное мясо Айóн уже натёрла солью и дала ему пропитаться, оставив в небольших горшках, прежде чем вывесить сушиться.

На улице царила настоящая осенняя симфония красок и света. Морозное утро раскрасило небо в пронзительно-синий цвет, на фоне которого пожелтевшие листья, подхватываемые ветром, казались россыпью золотых искр и всполохов пламени. Воздух был настолько прозрачным, что, казалось, можно было разглядеть каждую паутинку, протянутую между ветвями деревьев.

Мéин, выдав каждому из волчат их порцию сырого мяса, не мог оторвать взгляд от этой завораживающей картины, но все же улыбнулся, оправился и вернулся к себе — любоваться красотой лучше было в тепле…

Солнце, словно огромный огненный шар, медленно поднималось над горизонтом, даря последние тёплые деньки уходящей осени.

Сытые волчата, переполненные энергией, устроили настоящие догонялки посреди опавшей листвы. Их весёлый лай эхом разносился по округе, когда один из них, в пылу игры, случайно пробежал через целую охапку рыжих листьев. И они взлетели подобно взрыву и медленно осыпались на землю. Счастливо отряхиваясь, волчонок призывно тявкнул в сторону мазанки, приглашая Мéина присоединиться к их веселью.

Но тот лишь покачал головой, прячась в глинобитном домишке — охранять покой своей эльфийки. Щенки продолжили возню, иногда довольно потявкивая. Когда он зашел, Айóн уже не спала, деловито разглаживая уже не самую чистую одежду. Было заметно, что она уже как минимум обтерлась влажной тканью и заново надела нижнее платье, утепленные чулки и ботинки. Верхнее платье сейчас лежало на шкурах и она пыталась еще немного его утеплить. Кивнув своей леди, Мéин с деловым видом выгреб из каменки золу и добавил новых дров.

— Золу не выкидывай… я её сейчас в щёлок добавлю — более концентрированный сделаю, — спокойно сказала она, продолжая подшивать к платью шкуры.

— Как скажешь… — ответил он, тихо радуясь, что она хотя бы не прогоняет его.

Их короткий, но значимый диалог о домашних делах сопровождался привычными звуками утренней рутины: потрескиванием дров в очаге, позвякиванием посуды и далёким лаем волчат.

Закончив с подшивкой платья, Айóн надела его, а затем поднялась, подошла ближе и положила ему руку на плечо.

— Ты ни в чем не виноват, — произнесла она, с трудом сглотнув ком в горле. И пошла заниматься своими делами — готовить щёлок, обрабатывать шкуры, создавая уют в их небольшом убежище и готовиться к дальнейшей дороге туда, в сторону маяка, где было начало Корвиновского перехода, необходимого, чтобы добраться домой.

Мéин вскочил так резко, будто его ударило молнией. Его сердце билось где-то в горле, когда он сделал первый шаг к Айóн.

— Лаи… — голос эльфа дрогнул, предал его в самый важный момент. Древние традиции, воспитание, страх, вбитые в подкорку, сковывали язык, но отчаяние придало смелости.

Она остановилась у входа, её плечи слегка подрагивали. В её глазах читалась целая буря эмоций, которую она тщетно пыталась скрыть.

— Можно я хотя бы буду ждать тебя? — слова вырвались сами собой, словно последние капли дождя перед грозой. Он ожидал ответа, точно приговора.

Айóн закрыла глаза, и на мгновение Мéину показалось, что она сейчас бросится к нему в объятия. Но вместо этого она медленно покачала головой, и каждое движение её руки будто разрывало его сердце.

— Не стоит… я этого не достойна, — тихо прошептала она, отворачиваясь, чтобы скрыть собственные слёзы.

— Достойна, — резко ответил Мéин, не соглашаясь с её словами. — Но не позволяешь. Хотя, если ты… Не хочешь связываться со мной, я понимаю…

Это было хотя бы понятно. Кто он? Без шевронов дома Драгон? Выскочка, завсегдатай лазарета, на которого не посмотрит даже самая последняя работница публичного дома — это все он уже не раз слышал. Это все он уже не раз переживал, пока не научился не обращать на это внимание. До того, когда несколько лет назад она, умиравшая от неизлечимой болезни, просто улыбнулась.

Её магия, обычно такая сильная и уверенная, сейчас казалась рваной и неустойчивой, как крылья бабочки после дождя. Щиты, которые она возводила вокруг собственных мыслей и чувств, были похожи на продырявленные листья после нашествия гусениц. Айóн всхлипнув, выбежала прочь, к ручью.

— Извини… — послышалось ей вслед.

Она выбежала из лагеря, её волосы развевались на ветру, словно знамя побеждённого. Добежав до ручья, она опустилась на влажную траву, и её рыдания эхом разнеслись по округе, отражаясь от деревьев, как от стен древнего храма.

Мéин метался по лагерю, как раненый зверь в клетке. Его взгляд метался между вещами Айóн, её нехитрым снаряжением, и он не мог понять, что скрывается за этой стеной отчуждения. Волчья стая наблюдала за ним с беспокойством, словно понимая глубину его страданий, а для дракона в этот момент весь мир для него сжался до одной точки — до места, где сидела Айóн у ручья, и её слёзы падали в воду, унося с собой их возможное счастье.

В конечном итоге деятельная натура драконида заняла его созданием повозки, и он ушёл в лес сначала за материалом, потом даже сделал основу для будущей кибитки, обмазав её пол глиной и выложив место под будущее кострище. Больше времени заняли сами колеса — ни нормальных гвоздей, ни металла на ободья для колес у него не было, а значит нужно было придумывать из того, что есть и скреплять хоть чем, но лишь бы держалось, вытачивать оси.

Работа эта поглотила его на долгие часы, отвлекая от грустных мыслей и предположений. Наконец смастерив подобие телеги и даже сделав несколько запасных осей, Мéин понял, что Айóн ещё так и не вернулась. Волчата, что дружно возились всё это время неподалёку, старались помогать, подносить ветки и палки, которыми драконид крепил полог.

Когда солнце уже хорошо перевалило за полдень, а телега уже стояла даже на импровизированных и, по его мнению, хлипких колесах, волчата стали настойчиво тянуть его к убежищу. Пушистики устали, наигрались и требовали от вожака еды. Ещё раз окинув взглядом своё творение, Мéин устало кивнул щенкам и направился к жилью.

Но Айóн назад не вернулась.

Его чуткие эльфийские уши уловили непривычную тишину — волчата обычно всегда шумной ватагой были рядом, сейчас притихли. Оглядевшись, он замер — вокруг их скромного жилища были явные следы поспешного ухода. Щенки, его маленькие друзья, жались к мазанке, их ушки были прижаты к голове, а в глазах читался неприкрытый страх. Исчезли все ценные вещи — шкуры, заготовки, даже некоторые инструменты. Следы вели к ручью, и волчата, поскуливая, тянули его в том же направлении.

Сердце екнуло в груди — Айóн пропала! Его руки дрожали, когда он осматривал место, пытаясь найти хоть какие-то подсказки. Собравшись с духом, он решил сначала позаботиться о щенках.

— Подождите тут, малыши… Я скоро вернусь. Тут тепло, не дует и нора сухая… — Мéин вернулся к их скромному домику и, приоткрыв в него дверь, отправил жестом туда щенков, оставив им мяса.

Но волчата, словно чувствуя его тревогу, не желали залезать и прятаться. Их глаза молили не оставлять их одних в этот страшный момент, когда кто-то чужой прошел по лагерю, забрав члена их стаи.

— Хорошо, хорошо, — сдался Мéин. — Но только чур не мешать в охоте, ладно?

Словно понимая его слова, щенки радостно, но бесшумно завиляли хвостами. Перепроверив своё оружие, он двинулся по следам…

Ветер доносил до него множество звуков: шелест листьев, далёкие крики птиц, но среди них не было того, что он искал — её голос. Или даже голоса тех, кто сюда пришёл, но вокруг стояла осенняя звонкая тишина. Лес начинал казаться враждебным, а под каждым кустом могла и казалась опасность. Но Мéин шёл вперёд, подгоняемый не только страхом за любимую, но и отчаянной надеждой найти её живой и невредимой.

Волчата, словно опытные следопыты, не отставали ни на шаг, их ноздри трепетали, улавливая каждый запах, каждый след, который мог привести их к Айóн. Иногда они забегали вперед, давая понять, где учуяли следы, а иногда замирали, предупреждая.

Нашедшие их стоянку не сильно и прятались, считая себя хозяевами этих мест. Мéин старался красться между деревьев, чтобы избегать слишком раннего обнаружения. Следы вели сначала к ручью, а затем к человеческому поселению. Его сердце билось чаще обычного — где-то там была Айóн.

Все в лесу, казалось, было как обычно, да и от Айóн ни подсказок, ни отметок, ничего… Может, она ушла куда охотиться? А местные просто обнаружили их стоянку и не застали её? Но волчата то и дело останавливались, словно пытались найти след в переплетении разных незнакомых запахов. В добавок пушистики стали подходить к дракониду всё ближе, инстинктивно побаиваясь крупных человеческих поселений.

Лес стал казаться всё более обжитым: стали встречаться тропки, на деревьях появились засечки, практически исчез хворост и валежник, были заметны следы вырубки и волока крупных брёвен, а местами через протоки и ямы были перекинуты импровизированные переправы.

Пробираясь ближе к поселению, он стал чаще останавливаться, наблюдать и прислушиваться, но никого из жителей так и не встретил. Так, практически беспрепятственно и никем не замеченный, он добрался до поселения к самому частоколу, но заходить не решился. Обойдя село по внешней стороне, он приметил с северной стороны небольшую возвышенность, откуда посёлок оказался как на ладони. Устроивши себе там наблюдательный пункт, Мéин внимательно осматривал происходящее, ища взглядом следы пребывания Айóн.

Народа в окрестностях не было — все явно столпились в поселении. На центральной площади оживлённо и зычно переговаривались люди, а среди них были разбросаны шкуры — те самые, что исчезли из их лагеря. Люди жестикулировали, что-то пытаясь объяснить друг другу. Айóн нигде не было видно, но в деревне явно царило несвойственное ей оживление схожее то ли с праздником, то л и с каким-то ритуалом. Драконид осторожно наблюдал, ожидая её появления или пытаясь заметить хоть что-то ещё… Женщины, наконец разобравшись и о чём-то договорившись начали делить шкуры и остальной найденный скарб.

Прошло несколько томительных часов, солнце уже начало царапаться нижней частью диска за верхушки сосен, прежде чем он увидел Лаи. Он её узнал по росту — она была выше всех в этом поселении, и по светлым волосам. Одета она была уже как местная — в длинную рубаху и грубо сшитые из шкур накидки. Выйдя из того, что Мéин окрестил жилищем, она продолжила жестами пытаться что-то объяснить остальным. По крайней мере, из того, что он видел, ей не угрожали и не причиняли вред. Это слегка успокаивало. Теперь он мог дождаться ночи и уже тогда решить, что делать дальше, а пока была возможность — он продолжил наблюдение.

Среди жителей Айóн стояла спокойно и уверенно, что-то объясняла им жестами, показывала какие-то предметы, а они, словно зачарованные, внимали каждому её слову, кланялись и пытались повторить её действия.

«Да уж… Не только для меня она богиня…» — подумал Мéин с нежной улыбкой, наблюдая за любимой. Его сердце наполнилось одновременно радостью и горечью — радость оттого, что ей не причиняют вреда, и горечь оттого, что она так далеко.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багряные тона. Пора было решать, что делать дальше. Когда сумерки начали окутывать деревню и возник какой-то спор. Судя по всему — Айóн, стоявшая в центре толпы, явно пыталась что-то объяснить возбуждённым селянам. Но те, вместо того чтобы отпустить её, падали ниц, цеплялись за её одежды, умоляя остаться.

Мéин, наблюдавший за этой сценой, чувствовал, как внутри закипает ярость. Судя по жестам — они пытались торговаться, умолять, молиться, но никак не желали отпускать Лаи. Они смели удерживать её против воли! Неблагодарные твари! «Нужно не кланяться, а делать, что и когда просят!» Его руки непроизвольно сжимались в кулаки при виде этого непонимания.

— Хотите играть в богов? Так научитесь их сначала уважать… — прорычал драконид, спрыгивая на землю и переводя заклепки на привычном комплекте в боевой режим. — Так, пушистые… Где телега надеюсь, помните. Ждите там. А я за леди…

Волчата, до этого момента прятавшиеся неподалёку от своего вожака, испуганно прижали уши и едва слышно заскулили, но потом замолчали, отступив на безопасное расстояние. Они смотрели на всё более закипавшего драконида, словно чувствуя его состояние, не понимая, что сейчас правильно и нужно предпринять. Им было страшно. Солнце, процарапавшись о кроны деревьев, выпустило длинные тени, скрывая землю и готовя её ко сну, но небо всё ещё оставалось пронзительно голубым.

Не смотря на все предупреждения, в следующее мгновение небо потемнело от распахнувшихся крыльев, словно сама ночь опустилась на деревню.

Огромный чёрный дракон взмыл в воздух, его крылья заслонили последние лучи заходящего солнца. Селяне, ошарашенные внезапно рухнувшей на них тьмой, в ужасе попадали ниц, бормоча молитвы и заклинания, взывая к неизведанному черному существу, затмившему небо и поглотившему солнце. Их крики и обрывки молитв эхом разносились по округе, смешиваясь с хлопаньем могучих крыльев. Испуганно и брехливо лаяли собаки, а прочая мелкая живность старалась спрятаться, жалась к постройкам или вовсе пыталась убежать.

Айóн, стоявшая в центре этой суматохи, замерла. Её сердце бешено колотилось не от страха перед драконом (за свою жизнь она привыкла, чтобы это они боялись своего старшего целителя, а не наоборот), а от тревоги за Мéина, ведь мир был не магический, а он сейчас дожигал свои последние силы.

— Мéин! — громко, перекрикивая всю гудящую толпу, воскликнула она, понимая, что он совершил самую большую глупость в своей жизни.

Деревня погрузилась во тьму, нарушаемую только блеском драконьих глаз и испуганными возгласами селян. Воздух звенел от напряжения. Величественный чёрный дракон, рассекающий крыльями закатное небо, плавно снижался над поселением.