Негативный Иллюзионист том 2

Глава 1

Командир в юбке нашёлся. «Яков, это ты пойдёшь со мной». Финальная фраза, брошенная мне в лицо с такой уверенностью, будто она только что выиграла тендер на мою никчёмную жизнь. Она развернулась, и огненный вихрь её волос скрылся в тёмном проёме лестничной клетки. Я постоял ещё секунду, глядя на проржавевшие перила, и поплёлся следом.

А какой у меня был выбор?

После всего, что она вывалила на меня на этой крыше, идти в одиночку было равносильно самоубийству. Расколотая на куски планета, Эфир-пылесос для душ, её папаша, возомнивший себя божественным сборщиком пазлов и решивший склеить мир обратно... На фоне этого вселенского безумия моя личная драма — достать цистерну воды для заносчивого пацана, чтобы он вытащил из моей спины эту чёртову занозу — казалась такой мелкой и приземлённой, что даже становилось как-то стыдно.

Лестничный пролёт встречал нас приятной прохладой после палящего солнца на крыше. Ботинки Лизы цокали по бетону с каким-то особенным ритмом, будто отбивали мелодию. Я шёл следом, пытаясь сосредоточиться на плане действий, а не на том, как рыжие волосы выбивались из-под капюшона её плаща.

Знаете, есть женщины, рядом с которыми сложно думать о чём-то серьёзном. Лиза была из таких. Не то чтобы какая-то выдающаяся красавица с обложки журнала, нет. Просто было в ней что-то такое, от чего мысли разбегались как тараканы при включении света.

Хотя стоп, о чём я? Нужно сосредоточиться на главном. Водитель. База. Вода. Вот что важно.

— Знаешь, — не выдержал я тишины, — мне кажется, твой отец специально тебя подослал.

Лиза обернулась через плечо, не прекращая спускаться. Бровь поползла вверх.

— Подослал? С чего ты взял?

— Ну смотри сама. Я сбегаю из его темницы, а ты тут как тут. У камаза, которого я совсем нечаянно угнал. Совпадение? Не думаю.

Она остановилась на площадке между этажами. Развернулась полностью, скрестив руки на груди.

— Яков, я просто шла мимо! Увидела машину, решила спросить про воду. Вот и всё!

— Ага. Просто шла мимо. Через весь город. С пустыми канистрами. В ту сторону, куда я случайно направился. Логика железная, не придерёшься.

Лиза закатила глаза.

— Ты слишком много о себе думаешь.

— Может быть, — согласился я. — Но если отец действительно тебя послал следить за мной — передай ему: в клетку я больше не полезу. Даже за шоколадку. Даже если он пригласит на чай с печеньками.

Она попыталась сохранить серьёзное лицо, но губы предательски дёрнулись.

— Ты невыносим, — но говорила это с улыбкой.

— Спасибо. Стараюсь изо всех сил.

Мы продолжили спуск. Прошли ещё три этажа в относительной тишине. Только эхо наших шагов гуляло по пролёту, да где-то далеко свистел ветер в разбитых окнах.

Признаться честно, тишина меня напрягала. Не люблю, когда молчат. Всегда кажется, что человек либо обижен, либо что-то замышляет. А обиженные женщины — это вообще стихийное бедствие местного масштаба. Сначала молчат, потом бабах — и ты уже виноват во всех смертных грехах, включая глобальное потепление.

— Лиза, — решился я нарушить молчание, — а если серьёзно. Твой отец правда хочет мне помочь? Или всё-таки мечтает упрятать обратно?

Она замедлила шаг. Я поравнялся с ней, и мы пошли бок о бок.

— Хочешь честно? — спросила она тихо.

— Валяй.

— Не знаю.

Вот это поворот. Я ожидал чего угодно — оправданий, заверений, даже вранья. Но не такого откровенного признания.

— То есть как — не знаешь? Ты же его дочь!

— Именно поэтому и не знаю, — она остановилась, прислонилась к стене. — Отец... он изменился после того, как прочитал твою память. Стал каким-то одержимым. Всю ночь что-то писал, бормотал себе под нос. Я пыталась с ним поговорить, но он меня будто не слышал. Смотрел сквозь меня.

В её голосе звучала настоящая тревога, и притворяться она явно не умела.

— И что он говорил? Хоть что-то разобрала?

Лиза помялась, явно выбирая слова.

— Он повторял одну фразу: "Сорок лет. Он прожил сорок настоящих лет." А потом добавил: "Яков — ключ. Он видел то, что мы никогда не увидим."

У меня мурашки побежали по спине. Что-то в этих словах звучало нехорошо. Очень нехорошо.

— Ключ от чего?

— Не сказал. Только велел найти тебя. Сказал, что ты попытаешься сбежать, и мне нужно тебя остановить. Но не силой. — Она посмотрела на меня с лёгкой усмешкой. — Отец считает, что ты меня послушаешь.

— И поэтому ты меня не связала и не поволокла обратно в его весёлое подземелье?

— Поэтому.

— Ну что сказать... твой отец хороший психолог. Тебя действительно сложно не послушать, — я хмыкнул. — Хотя с канистрами для воды ты малость переборщила. Слишком очевидно.

Лиза фыркнула и толкнула меня в плечо.

— Я правда шла за водой, кретин!

— Ладно-ладно, верю. Но знаешь что? Сейчас меня больше волнует не твой папаша, а наш связанный водитель в кабине. Нужно срочно с ним побеседовать. Выведать пару секретов.

— Каких?

— Ну, например, как вообще попасть на вашу местную водокачку? Там наверняка охрана, пропуска, может, кодовое слово какое. Или танец с бубном. Хрен его знает. Вот и спросим у профессионала.

Лиза кивнула.

— Логично. Ещё что?

— Да всё что угодно! Сколько раз в день он ездит? Где загружает воду? Где паркуется? Может, у него любовница на базе, и он ей цветы возит? Детали, Лиза, детали! Вот что отличает хороший план от провала.

— Ты всегда так много говоришь?

— Нет. Иногда я ещё пою. Хочешь, спою?

— Нет, — быстро ответила она, но улыбнулась.

Мы спустились ещё на пару этажей. Тут я вспомнил ещё одну важную деталь.

— Кстати, помнишь того гоблина? Который к нам в кабину стучался?

— Помню. Ты так здорово его обманул с поносом.

Я фыркнул.

— Не с поносом, а с отравлением. Есть разница.

— Ага, огромная, — Лиза хихикнула. — Особенно когда ты сидел без штанов.

— Эй, это была вынужденная мера! Мне нужно было выглядеть правдоподобно.

— И ты выглядел. Очень правдоподобно, — она не удержалась и рассмеялась.

Признаюсь, было приятно видеть её такой — расслабленной, смеющейся. До этого она всё время казалась напряжённой, настороженной. А сейчас будто сбросила груз с плеч.

— Но вопрос не в этом, — продолжил я. — Вопрос в том, не побежит ли этот гоблин докладывать своим хозяевам? Типа, видел странного типа без штанов за рулём казённой машины?

Лиза задумалась, прикусив нижнюю губу.

— Не думаю. Ты же сказал, что отравился. Он поверил. Я видела — он даже посочувствовал тебе.

— Серьёзно? А я думал, он просто торопился свалить подальше от моей мифической диареи.

— Может, и так, — она усмехнулась. — Но главное, что не заподозрил ничего странного. Хотя... когда ты начал про желудок рассказывать, я думала, что сейчас расхохочусь. Еле сдержалась.

— Вот видишь, а говоришь — не умею импровизировать.

— Я такого не говорила!

— Но думала. Я видел по твоему лицу.

Лиза толкнула меня в плечо, но сильнее, чем раньше. Игриво.

— Читать мысли тоже научился?

— Нет, просто хорошо разбираюсь в людях.

— Хвастун.

— Реалист.

Мы наконец добрались до первого этажа. Холл встретил нас толстым слоем пыли на полу и затхлым запахом. Я огляделся — наши следы от подъёма были хорошо видны. Больше никаких. Значит, за нами никто не следил.

— Ну что, — я потёр руки, — пошли будить нашего красавца. Надеюсь, он проспался и готов к конструктивному диалогу.

— А если не готов?

— Тогда придётся провести краткий курс мотивационных бесед. У меня есть пара методик.

— Яков, ты не собираешься его бить?

— Что? Нет! Конечно нет! — я изобразил оскорблённое лицо. — Я мирный человек. Просто... немного убедительный в споре. Словами, Лиза. Исключительно словами.

— И кулаками, — добавила она.

— Только в крайнем случае. И только если он первый начнёт.

Лиза покачала головой, но я заметил, как уголки её губ дёрнулись вверх.

Мы вышли из подъезда. Яркий свет ударил в глаза. Прикрылся ладонью, щурясь.

Камаз стоял там, где я его оставил. Оранжевая кабина блестела на солнце, будто приглашая подойти поближе.

— Ну вот, — сказал я с облегчением, — сейчас разбудим соню, проведём задушевную беседу, и...

Лиза резко схватила меня за руку. Сжала крепко.

— Яков. Смотри.

Я проследил за её взглядом.

Дверь кабины была распахнута настежь.

У меня ёкнуло в груди. Нехорошее предчувствие волной накатило на плечи, будто кто-то положил на них мокрое полотенце.

— Только не говори мне...

Мы бросились к машине.

Я первым добежал, вскарабкался на подножку, заглянул внутрь.

Пусто.

Водитель исчез.

— Куда он делся?! — Лиза запрыгнула следом, оглядывая кабину. — Где он?!

Я спрыгнул на асфальт, присел на корточки. Стал осматривать землю вокруг машины.

И нашёл.

На пыльной дороге тянулись две параллельные полоски. Словно кто-то волочил мешок. Или прыгал. Прыгал на связанных ногах.

— Вот следы, — я ткнул пальцем в отпечатки. — Наш герой решил не дожидаться своих пленителей и свалил. Со связанными руками и ногами. Надо отдать ему должное — упорный товарищ.

Лиза спрыгнула рядом, присела. Изучила следы, потом посмотрела на меня с укором.

— Ты говорил, что крепко его связал!

— Ну, думал, что да. Видимо, недооценил его гибкость. Или верёвки попались хреновые. Или он йог в прошлой жизни. Вариантов масса.

— Яков, это не смешно! — Лиза встала, отряхнула колени. — Без него мы не попадём на базу. Ты хоть понимаешь?

— Понимаю-понимаю. Без паники. Найдём его. Далеко он не ускакал, особенно связанный. Максимум квартал прошмыгал.

— Или его кто-то подобрал.

Вот этот вариант мне в голову не приходил. Я нахмурился.

— Ты думаешь?

— А что? Видят связанного мужика, прыгающего по улице. Думают — беглец, преступник. Хватают, тащат куда-нибудь. За вознаграждение, может быть.

— Или просто решили помочь. Люди же бывают добрые.

Лиза посмотрела на меня так, будто я только что сказал, что Земля плоская.

— Яков, здесь каждый сам за себя. За лишнюю пайку воды готовы родную мать продать. Какая доброта?

Печально, конечно. Но логично. Постапокалипсис он такой — выживает тот, кто быстрее бегает и меньше доверяет.

— Ладно, — я поднялся, отряхнул ладони. — Пошли по следу. Куда он ускакал, туда и мы пойдём.

Мы двинулись вдоль следа. Тот петлял по улице, огибая кузова разбитых машин, сворачивал между домов. Водитель явно метался в панике, пытаясь уйти как можно дальше.

— Бедняга, наверное, обделался от страха, — заметил я.

— Ещё бы. Просыпаешься связанным в машине, вокруг незнакомцы. Я бы тоже испугалась.

В её случае я бы испугался дважды. Такая красавица, рыжеволосая. В машине, в окружении незнакомцев она бы очутилась только ради одного, и ей бы точно не понравилось…

След привёл нас к небольшой площади. Посреди неё торчал ржавый остов фонтана, давно высохшего. Вода здесь явно не текла лет сто, если не больше. А за фонтаном...

— Офигеть, — выдохнул я.

Лиза замерла рядом.

Перед нами высилось огромное здание. Стеклянный фасад почернел от времени и грязи, но кое-где сквозь трещины проглядывала позолота. Над входом — выцветшие буквы, которые я с трудом разобрал:

**"СИБИРСКИЙ МОЛЛ"**

Торговый центр. Огромный. Наверное, этажей пять, а то и шесть.

И след вёл прямо туда. Ко входу.

— Нет, — прошептала Лиза. — Только не туда.

Я посмотрел на неё. Лицо побледнело, руки сжались в кулаки.

— Что там? — спросил я.

Она сглотнула. С трудом.

— Не знаю точно. Но... там опасно. Очень опасно. Отец запрещал мне туда ходить.

— Поконкретнее можно?

Лиза показала на вход. Я присмотрелся.

Двери отсутствовали. Зияющий проём манил темнотой. А от одного края дверного косяка к другому тянулась тонкая белая нить.

Паутина.

— Вот дерьмо, — пробормотал я.

— Яков, нам не стоит туда лезть, — голос Лизы дрожал. — Правда. Лучше поищем другого водителя. Или я сама схожу на базу, разведаю...

— Что за вздор, даже не думай об этом! Как ты себе это представляешь? Здрасте, я за водой, у меня тут как раз пару пустых канистр.

— Но...

— Лиза, выбора нет. Водитель там. Нам нужен именно этот водитель. Значит, идём туда.

Я зашагал к торговому центру, стараясь выглядеть уверенно. Хотя внутри всё сжалось в тугой комок. Паутина — это значит пауки. А пауки здесь, судя по всему, необычные. Вид тигроволка вызывал у меня уйму вопросов и страх. А здесь – паук! Да и трухануть перед Лизой было как-то не по-пацански.

Лиза догнала меня, схватила за локоть.

— Яков, если там один из тех... тех тварей, которых выводят Рижские...

— Справимся, — перебил я, стараясь говорить бодро. — Ты же видела, как мы с гоблином договорились. Мирно, по-людски. Может, и с пауком договоримся.

— Пауки не разговаривают!

— А ты пробовала?

Она посмотрела на меня так, будто я совсем рехнулся.

— Яков, ты серьёзно?

— Нет, — признался я. — Но нужно же было хоть как-то разрядить обстановку.

Она вздохнула, но уголки губ дёрнулись вверх.

— Лучше помалкивай.

— А ты чего такая борзая?

— А я не знаю, как с тобой по-другому.

— Ты нервничаешь? — усмехнулся я. — Не стоит. Не переживай, я с тобой. Если что вдруг...

— Яков, я прошу тебя!

— Ладно, — кивнул я.

Мы подошли к входу. Паутина была ещё заметнее вблизи — толстая, липкая. Я осторожно коснулся её пальцем. Нить прилипла к коже, потянулась следом, когда я попытался отодрать руку.

— Свежая, — констатировал я. — Значит, хозяин где-то рядом.

Лиза достала амулет, сжала в руке. Камень тускло засветился зелёным, отбрасывая слабые блики на её лицо.

— Держись рядом со мной, — сказала она, и в её голосе я услышал новые нотки. Жёсткие. Решительные.

Вот это мне нравится. Испуганная девчонка за пару секунд превратилась в собранного бойца. Есть в ней стержень.

— Слушаюсь, командир.

Мы переступили порог торгового центра. И шагнули в темноту.

Внутри было темно. Не просто темно — **мертвецки** темно. Свет пробивался сквозь трещины в крыше тонкими лучами, высвечивая столбы пыли, которая поднималась от каждого нашего шага. Воздух стоял затхлый, тяжёлый, будто его никто не трогал лет двести. Что, в принципе, так и было.

Я остановился, дав глазам привыкнуть к полумраку. Постепенно контуры начали проявляться. Огромный холл. Высокие потолки — метров десять, не меньше. По бокам тянулись витрины, большинство разбитых. Внутри — манекены. Одни стояли, другие валялись на боку, третьи вообще без голов. Жутковатое зрелище, если честно.

— Торговый центр, — прошептала Лиза, оглядываясь. — Знаешь, что это?

— Знаю, — кивнул я. — У нас в Москве их было полно. Ходил иногда. Не сказал бы, что любил, но иногда приходилось.

Лиза посмотрела на меня с любопытством.

— Зачем?

— Ну, жена любила по магазинам гулять. Особенно по выходным. Я обычно плёлся следом, нёс сумки и страдал. Классическая семейная картина.

Она хмыкнула.

— И что ты в них покупал?

— Да что угодно. Одежду, еду, технику. Всё в одном месте. Удобно, если подумать. Зашёл в один центр — вышел с полными пакетами. Правда, обычно с пустым кошельком. Но это уже детали.

Я огляделся, пытаясь представить, как здесь было раньше. До Падения. Сотни людей ходили по этим коридорам, смеялись, спорили, покупали всякую ерунду, без которой вполне можно было обойтись. Играла музыка. Пахло кофе и выпечкой. Орали дети, требуя игрушки. Продавцы зазывали на распродажи.

А сейчас... сейчас здесь только пыль, тишина и паутина. Много паутины.

— Странное чувство, — сказал я вслух. — Двести лет назад здесь кипела жизнь. Люди суетились, покупали себе счастье в пакетах. Думали, что так будет всегда. А потом — бац, и всё закончилось.

Лиза подошла к ближайшей витрине. Провела пальцем по стеклу, оставив чистую полоску в толстом слое пыли.

— Отец рассказывал, что до Падения люди жили совсем по-другому. Богато. Могли позволить себе всё что угодно. Еда, вода, одежда — всего было в избытке.

— Не совсем в избытке, — поправил я. — Но да, было проще. Хотя знаешь, что самое смешное? Мы и тогда умудрялись быть несчастными. Вот есть у тебя всё — еда, дом, работа. Но нет, этого мало. Хочется больше. Новую машину. Лучшую квартиру. Больше денег. И постоянно ощущение, что чего-то не хватает.

Я подошёл к манекену, который стоял в витрине магазина одежды. На нём висели обрывки платья. Когда-то, наверное, оно было красным. Сейчас — грязно-коричневое, истлевшее.

— А сейчас у людей почти ничего нет. Но они живут. Радуются мелочам. Глоток воды ценят больше, чем мы раньше ценили бутылку дорогого вина. Парадокс какой-то.

Лиза подошла ближе. Встала рядом.

— Ты скучаешь? По той жизни?

Я задумался. Скучаю ли? Меня охватили смешанные чувства.

— По дочери — да. По жене — тоже, как ни странно. Хотя мы развелись, и последний год я её терпеть не мог. Но всё равно скучаю. По работе — нет. По деньгам — немного. По тому ощущению стабильности, когда знаешь: завтра будет так же, как вчера, — определённо да.

Я повернулся к Лизе.

— А здесь каждый день может стать последним. Это пугает. Но, как ни странно, заставляет чувствовать себя живым. По-настоящему живым. Понимаешь?

Она кивнула.

— Да. У нас тоже так. Каждый день — подарок. Каждый восход солнца — маленькое чудо.

Мы помолчали, глядя на мёртвые витрины. Потом Лиза вдруг сказала:

— Знаешь, я иногда представляю, как это было. Ходить по магазинам, выбирать платья, примерять туфли. Смотреть на себя в зеркало и думать: «Красиво или нет?» А не: «Выживу ли я сегодня?»

— Хотела бы вернуться? В то время?

Она задумалась, прикусив губу.

— Не знаю. С одной стороны — да, конечно. Но с другой... я бы не знала отца. Не встретила бы тебя. Не научилась бы ценить то, что имею. Может, это и к лучшему?

— Философ ты, Лиза.

— А что тут философского? Просто факты.

Я усмехнулся и двинулся дальше по холлу. Лиза пошла следом, держа амулет наготове. Свет от него отбрасывал длинные тени на стены, и они плясали вокруг нас как живые.

Мы прошли мимо кафе. Столики перевёрнуты, стулья разбросаны. На стойке стояли чашки — пустые, покрытые толстым слоем пыли. Кофемашина ржавая, разобранная наполовину. Кто-то пытался вытащить из неё ценные детали. Может, для артефактов. Может, просто так.

— Здесь продавали кофе, — сказал я. — Помню, как-то раз жена затащила меня в похожее кафе. Заказала себе капучино за триста рублей. Триста! За пенку на молоке! Я тогда охренел от цены. А она смеялась и говорила: «Ты же не понимаешь — это не просто кофе, это атмосфера.» Атмосфера. За триста рублей.

— А сколько это — триста рублей? — спросила Лиза.

— Эм... — я почесал затылок. — Сложно объяснить. Ну, представь, что ты можешь купить на эти деньги полкило хорошего мяса. Или пять буханок хлеба.

Лиза присвистнула.

— За одну чашку кофе?!

— Ага. Добро пожаловать в мир капитализма.

— Глупо.

— Согласен.

Мы двинулись дальше. Холл расширялся, переходя в атриум. В центре — фонтан. Сухой, конечно. На дне валялись монетки. Потемневшие, позеленевшие от времени. Раньше люди бросали их сюда, загадывая желания. Интересно, сбылось ли хоть одно? Вряд ли. Никакие монетки не спасли их от метеорита.

Над фонтаном на потолке висел огромный билборд. Реклама какого-то телефона. Модель улыбалась с экрана, держа в руках блестящий гаджет. «Будь на связи. Всегда.» — гласил слоган.

Теперь эта девушка, скорее всего, мертва. Как и все, кто видел эту рекламу. А билборд висит. Ржавеет, но висит.

— Яков, — Лиза дёрнула меня за рукав. — Смотри.

Я проследил за её взглядом. По потолку, между металлических балок, тянулись нити. Толстые. Белые. Паутина.

Много паутины.

— Ясно, — прошептал я. — Хозяин здесь. Где-то рядом.

— Может, спит?

— Будем надеяться.

Мы пошли дальше, стараясь ступать тихо. Мои ботинки всё равно громко стучали по плитке, и каждый звук отдавался эхом. Если паук где-то здесь — он точно нас услышал.

След от водителя продолжался. Две параллельные полоски на пыльном полу вели нас вглубь торгового центра. Мимо эскалаторов — мёртвых, застывших. Мимо магазинов электроники, где на полках всё ещё стояли телевизоры и ноутбуки. Бесполезный хлам теперь.

— Знаешь, что меня больше всего удивляет? — спросил я шёпотом.

— Что?

— Вещи почти не постарели. Смотри — мебель, одежда, техника. Всё целое. Пыльное, конечно, но не сгнившее. Будто время остановилось.

Лиза кивнула.

— Эфир. Он замедляет распад неживой материи. Отец говорил, что это часть системы. Вещи должны ждать. Для новых поколений.

— Для новых жертв, ты хотела сказать.

— Может быть.

Я остановился у витрины магазина игрушек. Внутри — медведи, куклы, машинки. Всё покрыто пылью, но выглядело так, будто его вчера выставили. Вспомнил, как водил дочь в подобный магазин. Она тогда выпрашивала какую-то дурацкую куклу за пять тысяч. Я отказал. Сказал, что дорого. Она расплакалась, обиделась. Неделю не разговаривала.

Сейчас бы отдал всё на свете, чтобы вернуться в тот день и купить ей эту куклу. И ещё десять сверху.

— Яков? — голос Лизы вернул меня в реальность.

— Что?

— Ты плачешь?

Я провёл рукой по лицу. Мокрая. Вот чёрт.

— Пыль в глаза попала, — соврал я.

Лиза посмотрела на меня долгим взглядом. Не поверила, конечно. Но промолчала. И это было правильно.

Мы двинулись дальше.

След привёл нас к центру атриума. Здесь было светлее — сквозь огромный стеклянный купол пробивалось солнце. И именно здесь паутины было больше всего.

Она свисала с потолка толстыми канатами. Оплетала колонны. Тянулась между эскалаторами. Целый лес из паутины.

— Твою мать, — прошептал я.

— Яков, может, правда вернёмся? — голос Лизы дрожал. — Здесь слишком опасно.

Я хотел согласиться. Честно. Но тут увидел.

В центре атриума, прямо над фонтаном, висел кокон. Огромный. Размером с человека. Белая паутина плотно обматывала что-то внутри.

И кокон слабо шевелился.

— Водитель, — выдохнул я. — Он там.

Лиза сжала мой рукав.

— Яков, нет...

— Лиза, нам нужен этот водитель. Без него мы никуда не попадём. Ты же сама говорила.

— Но...

Сверху посыпалась пыль.

Мы замерли.

Тишина.

Потом — скрежет. Тихий. Медленный.

Что-то огромное ползло по потолку.

Я медленно поднял голову.

И увидел.

Восемь глаз смотрели на нас из темноты третьего этажа.

Жёлтых.

Голодных.

— Беги, — прошептала Лиза.

— Куда?

Из тьмы вылезла голова. Волчья. С оскаленными клыками. Слюна капала на пол, шипя.

Потом — тело. Огромное. Восемь мохнатых лап. Раздутое брюхо. Хитиновый панцирь на спине.

Паук.

Размером с легковушку.

— Твою мать, — выдохнул я.

Тварь щёлкнула челюстями.

И прыгнула.

— БЕГИ! — заревела Лиза.

Мы рванули в разные стороны.

Глава 2

Мы рванули в разные стороны, и это, наверное, единственное, что спасло нам жизнь в тот момент.

Паук грохнулся на пол именно там, где секунду назад мы стояли, и плитка треснула под его весом с таким оглушительным хрустом, что я почувствовал вибрацию даже через подошвы ботинок. Осколки полетели во все стороны веером, один чуть не попал мне в лицо — я едва успел пригнуться, катясь по полу и сбивая с витрин пыльные манекены.

Вскочил на ноги уже в десяти метрах от твари и замер, пытаясь отдышаться. Паук стоял, раскинув лапы, и медленно вертел волчьей башкой то влево, то вправо, словно выбирая, кого сожрать первым — меня или Лизу. Восемь жёлтых глаз горели в полумраке как фонари, слюна продолжала капать с клыков, оставляя на полу дымящиеся лужицы, а хитиновый панцирь на спине блестел, отражая слабый свет, пробивающийся сквозь купол.

— Эй, уродина! — заорал я, размахивая руками как ненормальный. — Иди сюда!

Гениальный план, ничего не скажешь — привлечь внимание гигантского паука-мутанта на себя. Что вообще может пойти не так в этой ситуации?

Тварь повернула ко мне морду, щёлкнула челюстями, и я увидел, как её мышцы напряглись под мехом, готовясь к прыжку. В этот момент до меня дошло, что я только что подписал себе смертный приговор, но было уже поздно отыгрывать назад.

— Яков, ты совсем идиот?! — крикнула Лиза откуда-то справа, и в её голосе я различил смесь ужаса и восхищения моей глупостью.

— Возможно! — рявкнул я в ответ. — Но зато он не смотрит на тебя!

Паук рванул в мою сторону с такой скоростью, которую я совершенно не ожидал увидеть от туши размером с легковушку. Я развернулся и помчал к эскалатору — ноги сами несли меня вперёд, подгоняемые адреналином, который хлестал по венам как дешёвое пойло. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать, а за спиной грохотали лапы твари — тяжёлые, методичные, похожие на удары молота по наковальне.

Манекен разлетелся в щепки прямо передо мной, заставив меня шарахнуться вправо. Стеклянная витрина взорвалась осколками, когда паук протаранил её своей волчьей башкой, и я пригнулся, прикрывая голову руками, продолжая бежать на автопилоте. Запрыгнул на эскалатор, и ступеньки под ногами оказались скользкие от многолетней пыли — едва не упал, цепляясь за поручни и карабкаясь вверх как обезьяна. Обернулся через плечо и чуть не обделался от того, что увидел.

Паук поднимался следом, причём делал это с пугающей лёгкостью. Его лапы цеплялись за металлические ступени с визгом, высекая искры, а расстояние между нами сокращалось с каждой секундой.

— Быстрее, быстрее, быстрее! — заорал я сам себе, понимая, что это не поможет, но крик хотя бы заглушал панику.

Выскочил на второй этаж и остановился, оглядываясь в поисках укрытия или хотя бы какого-то преимущества. Слева тянулись магазины с разбитыми витринами, справа виднелось кафе с перевёрнутыми столами, а прямо передо мной зиял ещё один эскалатор, ведущий на третий этаж. Паук вылез на площадку и застыл, уставившись на меня всеми восемью глазами, и мы несколько секунд просто смотрели друг на друга в абсолютной тишине.

Время растянулось, и я успел подумать о том, как же нелепо будет умереть здесь — сожранным гигантским пауком в торговом центре, где двести лет назад люди покупали кофе за триста рублей и спорили о том, какой айфон лучше. НИКАКОЙ! И ТОЧКА!

Потом тварь медленно открыла пасть, и из её глотки вырвался звук — что-то среднее между рычанием волка и визгом ржавых тормозов. Гадкий звук, от которого по спине побежали мурашки.

— Тоже рад встрече, приятель, — выдавил я, стараясь говорить уверенно, хотя голос предательски дрожал.

Паук двинулся на меня, но на этот раз медленно и осторожно, словно оценивая противника. Видимо, умная скотина — не бросалась сразу в атаку, как обычные звери, а выжидала удобный момент для нападения. Я отступил на шаг, потом ещё на один, и спина внезапно уткнулась во что-то твёрдое. Обернулся — колонна. Тупик. Просто замечательно, других вариантов для отступления не было.

— Ладно, приятель, — сказал я пауку, стараясь сохранять спокойствие в голосе, хотя руки тряслись как у алкоголика после недельного запоя. — Давай договоримся по-хорошему. Ты не ешь меня, я не убиваю тебя. Идёт?

Паук ответил на моё предложение низким рычанием и молниеносным прыжком, от которого у меня едва хватило времени на реакцию. Я бросился в сторону, чувствуя, как лапы просвистели буквально в сантиметре от моего лица, одна из них зацепила халат, и ткань треснула с громким хрустом. Рванул вперёд, оставив кусок материи в когтях твари, и нырнул в ближайшее кафе, перемахивая через стойку и падая за холодильник.

Прижался к стене, пытаясь отдышаться и успокоить бешено колотящееся сердце. Дыхание сбилось настолько, что в груди горело как от выпитого залпом стакана водки, руки тряслись, а в висках стучала кровь. Снаружи раздался грохот — паук ворвался в кафе, сметая всё на своём пути. Столы полетели в стороны как картонные, стулья хрустели под лапами как спички, а сама тварь рычала и визжала, явно злясь на то, что я ускользнул.

Я зажмурился изо всех сил, стараясь дышать как можно тише и надеясь, что паук меня не заметит в этом хаосе. Топот внезапно остановился, и наступила такая тишина, что я услышал собственное сердцебиение. Осторожно приоткрыл один глаз и медленно, очень медленно выглянул из-за холодильника, боясь пошевелиться лишний раз.

Паук стоял в центре кафе, посреди обломков мебели, и медленно поворачивал голову из стороны в сторону, принюхиваясь и явно пытаясь учуять мой запах. Или вонь — я успел хорошенько пропотеть. Восемь глаз сканировали помещение, и я замер, даже дышать перестал, понимая, что малейшее движение выдаст моё местоположение.

— Яков! — вдруг раздался крик Лизы откуда-то снизу, с первого этажа.

Паук мгновенно дёрнулся на звук, развернулся к выходу из кафе и двинулся в сторону лестницы. К Лизе. Чёрт, чёрт, чёрт — она привлекла его внимание, спасая меня, но теперь сама оказалась в опасности.

— НЕТ! — заревел я, выскакивая из своего укрытия и схватив первое, что попалось под руку.

Швырнул стулом в спину паука изо всех сил, и удар пришёлся точно по затылку. Тварь взвизгнула от неожиданности и боли, развернулась ко мне, и в её глазах я прочитал настоящую ярость. Теперь это было личное — я не просто добыча, я раздражитель, которого нужно уничтожить немедленно.

Отлично, просто замечательно — теперь у меня есть личный враг в лице гигантского паука.

Я рванул к краю второго этажа, не имея ни малейшего представления о том, что буду делать дальше, но инстинкт самосохранения работал на автопилоте. Перемахнул через перила и завис на руках над первым этажом, а ноги болтались в воздухе. До пола было метров пять, может шесть — не смертельно, но и не приятно.

Паук высунулся над краем площадки, щёлкнул челюстями прямо над моей головой и потянулся лапой, пытаясь достать. Когти просвистели в паре сантиметров от моего лица, и я понял, что выбора больше нет.

Разжал пальцы и полетел вниз.

Приземлился прямо на спину, и воздух выбило из лёгких с таким звуком, будто кто-то ударил кувалдой по надувному матрасу. Весь мир на несколько секунд окрасился белыми вспышками, а боль прострелила позвоночник снизу доверху, заставляя меня корчиться на полу и хватать ртом воздух как рыба, выброшенная на берег.

— Яков! — Лиза материализовалась рядом откуда-то сбоку и помогла мне подняться, подхватив под руки. — Ты в порядке?!

— Отлично, — прохрипел я, пытаясь отдышаться и не показывать, как чертовски больно. — Никогда не было лучше. Может, ещё разок прыгну для верности?

Сверху раздался знакомый вой, и я поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как паук начал спускаться по стене. Вниз головой. Его лапы цеплялись за выступы, за рекламные щиты, за всё, что могло служить опорой, и скорость спуска была пугающей.

— К фонтану! — скомандовал я, хватая Лизу за руку и таща её за собой. — Быстро!

— Зачем?! — она бежала следом, не понимая моего плана, но доверяя мне.

— Просто беги и не спрашивай!

Мы помчались к центру атриума, туда, где над сухой чашей фонтана висел кокон с нашим незадачливым водителем. Белая паутина блестела в свете, пробивающемся сквозь стеклянный купол, а сам кокон слабо покачивался, словно что-то внутри пыталось вырваться наружу.

Я остановился прямо у края фонтана, развернулся лицом к пауку и приготовился. Тварь спрыгнула на пол с тяжёлым грохотом, который заставил задрожать плитку под ногами, и замерла, уставившись на нас всеми восемью глазами. Метров двадцать разделяло нас — человека и монстра, жертву и хищника, и в этот момент воздух будто наэлектризовался от напряжения.

— Яков, у тебя хоть какой-то план есть? — прошептала Лиза, и я услышал в её голосе нотки отчаяния.

— В процессе активной разработки, — ответил я, не отрывая взгляда от паука.

— Это значит «нет», так ведь?

— Ага, именно это и значит.

Паук медленно двинулся вперёд, но на этот раз без резких движений — осторожно, словно чего-то опасался или чувствовал подвох. Слишком умная тварь для простого животного, и это меня по-настоящему пугало. Я поднял голову вверх, на огромный билборд, который висел прямо над фонтаном — реклама того самого телефона с улыбающейся моделью. Металлическая рама держалась на толстых тросах, прикреплённых к балкам под потолком, и весила, наверное, тонну, если не больше.

Если обрушить эту штуку прямо на паука... может быть, у нас появится шанс.

— Лиза, — сказал я максимально спокойным тоном, на который только был способен в этой ситуации, — видишь билборд над нами?

— Вижу, — она проследила за моим взглядом и поняла мой план ещё до того, как я его озвучил.

— Сможешь его сбить?

Она прищурилась, оценивая расстояние до тросов и мысленно прикидывая траекторию удара.

— Смогу, но мне нужно, чтобы паук стоял точно под ним, иначе просто промажу или придавлю не полностью.

— Понял. Дай мне минуту, я заманю его в нужную точку.

Я достал из кармана джинсов зелёный камень — извлечённый из амулета Дмитрия. Сжал его в ладони, чувствуя, как тепло распространяется по пальцам, и аквариум в груди отозвался лёгким покалыванием.

Паук продолжал приближаться размеренными шагами — десять метров, девять, восемь. Я закрыл глаза на мгновение и сосредоточился, представляя образ в голове максимально чётко и ярко. Огромный волк, метра три в холке, с клыками размером с кухонные ножи, шерстью, вставшей дыбом от ярости, и глазами, горящими демоническим красным светом.

Когда я открыл глаза, перед пауком материализовалась иллюзия — настолько реалистичная, что даже я на секунду поверил в её реальность. Ого, я еще и так умею! Неплохо-неплохо!

Волк зарычал низко и угрожающе, звук эхом разнёсся по атриуму, и паук мгновенно отреагировал — остановился как вкопанный, взвизгнул и попятился назад.

— Работает! — выдохнула Лиза с облегчением в голосе.

— Пока работает, — поправил я, чувствуя, как эфир медленно уходит из аквариума. — Но долго эту иллюзию я не удержу.

Иллюзорный волк сделал шаг вперёд, оскалился ещё сильнее, показывая все свои впечатляющие клыки, и залаял так громко, что от звука задрожали стёкла в витринах. Паук отступил ещё на метр, потом ещё на один, и я видел в его восьми глазах настоящий страх — инстинкт брал верх над разумом.

— Давай, давай, — шептал я сквозь зубы, двигая волка вперёд и заставляя паука пятиться. — Ещё чуть-чуть, совсем немного.

Волк внезапно бросился на паука с яростным рычанием, разинув огромную пасть, и тварь, не выдержав психологического давления, дёрнулась в панике и прыгнула назад, стараясь увеличить дистанцию. Прямо под билборд. Ровно туда, куда мне и было нужно.

— ЛИЗА! СЕЙЧАС! — заорал я изо всех сил.

Она мгновенно среагировала, выхватив амулет из-под плаща и сжав его в ладони. Камень вспыхнул ярко-зелёным, почти ослепительным светом, и из него вырвался мощнейший вихревой поток.

Ураган сжатого воздуха пронзил пространство с таким свистом, что у меня заложило уши. Поток врезался в крепления билборда, сминая металл как фольгу.

Тросы начали лопаться один за другим с оглушительными хлопками, не выдерживая давления стихии.

Билборд накренился и начал падать, набирая скорость. Паук поднял голову как раз в тот момент, когда понял, что происходит. Но было уже слишком поздно — тонна металла, стекла, пластика и улыбающейся девицы обрушилась на него сверху с таким грохотом, что я почувствовал вибрацию даже на расстоянии. Пыль взметнулась столбом, осколки полетели во все стороны, а само здание, казалось, содрогнулось от удара.

Я инстинктивно прикрыл лицо руками и отвернулся, защищаясь от летящих обломков. Несколько долгих секунд стояла тишина, нарушаемая только звуком оседающей пыли и тихим звоном стекла. Медленно опустил руки и огляделся, не веря в то, что план действительно сработал.

Билборд лежал на полу посреди атриума, полностью накрыв паука своей массой. Видны были только кончики лап — они торчали из-под обломков по бокам и слабо дёргались, с каждым разом всё медленнее и медленнее, пока не замерли совсем.

— Получилось, — выдохнула Лиза, и в её голосе звучало смешанное недоверие и облегчение. — Не могу поверить. Получилось!

Я посмотрел на аквариум в своей груди и почувствовал, как сердце ухнуло вниз. Эфир опустился до третьей отметки — использование камня Дмитрия забрало сразу два деления, как и ожидалось. Осталось всего три. Три деления между мной и смертью от той самой «жадной занозы», которую так любезно всадил мне в спину отец Лизы.

— Яков? — её голос вернул меня в реальность. Лиза подошла ближе, её взгляд упал на мой аквариум. — У тебя осталось мало...

— Знаю, — оборвал я, не желая обсуждать очевидное. — Но сейчас не об этом.

Мы подошли к обломкам билборда, осторожно обходя острые края металла и осколки стекла. Паук больше не двигался, но я чувствовал — он ещё жив. Едва, но жив. Душа не ушла, я бы почувствовал, если бы она рассеялась.

— Нужно в Стиксленд, — сказала Лиза, присаживаясь рядом с торчащей лапой. — Быстро, пока дух не ушёл.

— Согласен.

Я опустился рядом с ней, протянул руку к мохнатой лапе паука. Лиза коснулась той же лапы с другой стороны. Наши пальцы почти соприкоснулись.

— Готов? — спросила она.

— Готов.

Я коснулся паука.

Мир взорвался вспышкой.

---

**СТИКСЛЕНД**

Ветер ударил в лицо с такой силой, что я едва устоял на ногах.

Открыл глаза — и увидел знакомый кошмар. Негативный мир. Инвертированные цвета. Небо за куполом — не голубое, а чёрно-фиолетовое, почти живое, пульсирующее какими-то внутренними течениями. Стены торгового центра светились холодным голубым светом изнутри, будто сотканные из призрачной материи. Пол под ногами — прозрачный, уходящий в бесконечную глубину, где виднелись слои и слои других реальностей, других миров, наложенных друг на друга.

И ветер. Постоянный, воющий, несущий в себе мелкую крошку и пыль, которая хлестала по лицу как песок в пустыне во время бури.

Я прикрыл глаза ладонью, щурясь от потока.

— Опять этот проклятый ветер, — пробормотал я.

Лиза стояла рядом, держась за капюшон плаща. Ветер трепал ткань, пытаясь сорвать с неё одежду, словно живой хищник.

— Он всегда здесь, — крикнула она сквозь вой. — Отец говорил, это души создают поток, когда движутся к столбу!

Я кивнул, оглядываясь в поисках паука. И увидел его почти сразу.

Дух метался между колонн — огромный, метра три в длину, сотканный из зелёного пульсирующего света, который то разгорался ярче, то тускнел. Восемь лап цеплялись за воздух в панике, волчья морда скалилась беззвучно, из пасти вырывались искажённые вопли.

Он был дезориентирован, испуган, не понимал, где находится и что с ним произошло.

— Вон он, — указал я, повышая голос, чтобы Лиза услышала через вой ветра.

Она прищурилась, всматриваясь сквозь вихри пыли.

— Нужно поймать. Быстро, пока не ушёл к столбу Эфира.

— Я знаю.

Я протянул руку перед собой, сосредотачиваясь на знакомом ощущении. В прошлый раз это сработало, значит, должно сработать и сейчас. Представил верёвку — длинную, крепкую, с идеально свитой петлёй на конце.

Воздух перед моей ладонью заколебался, исказился, словно реальность здесь была более податливой, более гибкой. Из ничего начал сплетаться светящийся шнур — голубая энергия сворачивалась в спираль, формируя лассо точно такое, как я представил.

— Яков... — выдохнула Лиза, глядя на верёвку с нескрываемым изумлением. — Ты... как ты это делаешь?!

Я взглянул на неё, удивлённый её реакцией.

— Как обычно. Разве ты не...

— Я не умею! — она смотрела на лассо широко распахнутыми глазами, в которых читалось не просто удивление, а что-то похожее на благоговейный страх. — Отец говорил, что материализовать мысли в Стиксленде могут только... только те, кто...

Она не договорила, но я увидел в её взгляде что-то новое. Что-то, что заставило меня почувствовать себя неуютно под этим пристальным вниманием.

— Кто что? — спросил я, начиная раскручивать лассо над головой, стараясь не показывать, что её слова задели какую-то струну внутри меня.

— Не важно, — отрезала она, резко отводя взгляд, но я видел, как она сжала кулаки. — Лови его. Быстро.

Я не стал настаивать на ответе. Вопросы подождут — сейчас нужно было сосредоточиться на пауке, который с каждой секундой всё больше приходил в себя и мог в любой момент рвануть к зелёному столбу.

Паук метнулся влево, и я автоматически скорректировал траекторию вращения лассо. Он дёрнулся вправо, пытаясь найти выход из этого кошмара. Я подождал, просчитывая его движения, предугадывая следующий рывок. Ещё секунда. Ещё...

Бросок.

Лассо пронзило воздух светящейся дугой, оставляя за собой искрящийся след, и затянулось вокруг передней лапы паука с тихим шипением. Дух взвизгнул — искажённый, жуткий звук, который заставил меня поморщиться — и рванулся в сторону, пытаясь вырваться из ловушки.

Верёвка натянулась, обжигая ладони даже сквозь материализованную защиту. Меня потащило вперёд, ноги заскользили по прозрачному полу.

— Лиза! Помоги!

Она метнулась ко мне без секунды промедления, схватилась за верёвку позади меня, упёрлась ногами. Вдвоём мы начали подтягивать паука, сантиметр за сантиметром, борясь с его отчаянным сопротивлением.

Дух царапал лапами воздух, оставляя в нём светящиеся борозды, визжал и рычал, пытаясь вырваться, но мы не отпускали, тянули упорно, методично.

— Ещё! — рявкнул я, чувствуя, как мышцы рук горят от напряжения. — Тяни!

Лиза напряглась всем телом, и мы рванули верёвку изо всех сил одновременно. Паук не выдержал координированного усилия, его протащило по прозрачному полу прямо к нам, лапы беспомощно скребли по поверхности.

Я отпустил лассо и упал на духа всем телом, прижимая его к земле своим весом. Восемь лап дёргались подо мной в панике, волчья морда щёлкала клыками в паре сантиметров от моего лица, брызгая светящейся слюной.

— Держи его! — крикнула Лиза, падая рядом и хватаясь за одну из бьющихся лап.

Я протянул руку к голове паука, глядя ему в глаза — в те восемь светящихся точек, полных страха и боли.

— Сейчас, приятель, — прошептал я, стараясь вложить в голос успокоение. — Не бойся. Мы не заберём всё. Обещаю.

Коснулся его головы.

Эфир хлынул в меня мощным потоком.

Горячий. Обжигающий. Опьяняющий своей чистой, неразбавленной силой.

Три деления... четыре... пять... шесть...

Я чувствовал, как сила наполняет меня, как аквариум в груди пульсирует, жадно впитывая энергию. Каждая клетка тела пела от прилива мощи, и где-то на краю сознания зарождалась мысль — взять ещё, взять больше, забрать всё до последней капли...

— Яков, хватит! — рука Лизы легла на мою, резко разрывая контакт.

Я моргнул, с трудом возвращаясь к реальности. Посмотрел на паука — дух всё ещё светился, но заметно слабее, примерно вполовину от прежней яркости.

— Прости, — выдохнул я, чувствуя остаточное головокружение. — Снова чуть не перебрал.

— Ничего. — Лиза опустилась на колени рядом с пауком, положила ладонь ему на бок, туда, где пульсировал центр его духовной энергии. — Теперь моя очередь.

Я наблюдал, как эфир медленно перетекает в неё тонкой струйкой зелёного света. Дух тускнел постепенно, но не гас полностью, и я видел, как Лиза тщательно контролирует процесс, не позволяя себе взять больше необходимого.

Двадцать секунд. Тридцать. Сорок.

Лиза разжала пальцы и откинулась назад, тяжело дыша, её лицо было бледным от усилия.

— Всё. Треть осталась.

Я поднялся на ноги, отступил в сторону. Лассо в моих руках начало мерцать и растворилось, рассыпавшись россыпью голубых искр, которые унёс ветер.

Дух паука медленно, с трудом встал на дрожащие лапы. Покачнулся, едва удерживая равновесие. Посмотрел на нас всеми восемью глазами, в которых больше не было ни злости, ни страха. Только глубокая, всепоглощающая усталость и что-то похожее на... понимание? Благодарность?

Он медленно развернулся, неуверенно переставляя лапы, и поплыл в сторону выхода из торгового центра, где его уже дожидался огромный столб зелёного света, который пронзал всё пространство Стиксленда снизу доверху, уходя в бесконечность.

— У него будет второй шанс, — прошептала Лиза сквозь вой ветра.

— Надеюсь, — ответил я так же тихо.

Ветер всё так же выл вокруг нас, швыряя в лицо пыль и крошку мёртвых миров. Вокруг плыли другие духи, каждый со своей историей, каждый со своей болью. Все искали покоя, все шли к перерождению или забвению.

— Пошли обратно? — спросила Лиза, поворачиваясь ко мне.

— Пошли.

Она протянула мне руку. Я сжал её ладонь — тёплую, живую, реальную в этом мире призраков.

Закрыл глаза, сосредоточился на образе возвращения, на памяти о реальном мире, о торговом центре с его пылью и тишиной.

Мир мигнул.

Стиксленд начал растворяться вокруг нас.

---

Мы открыли глаза одновременно, синхронно, словно проснулись от одного и того же сна.

Снова стояли над обломками билборда, в атриуме торгового центра. Дневной свет резал глаза после чернильной тьмы Стиксленда, заставляя щуриться и моргать. Воздух был тихим, спокойным, почти мёртвым — никакого ветра, никакой пыли, только застоявшаяся затхлость заброшенного здания.

Я убрал руку с лапы паука и выпрямился, потирая затёкшие колени и чувствуя, как всё тело ноет после недавней битвы и падения со второго этажа.

Посмотрел на аквариум в груди.

Шесть делений.

Вдвое больше, чем было перед входом в Стиксленд. Достаточно, чтобы прожить ещё несколько дней, если экономить и не использовать магию без крайней необходимости.

Лиза поднялась следом, машинально поправляя плащ на плече и пряча своё свечение от любопытных глаз, которых здесь, впрочем, не было. Я не стал спрашивать, сколько у неё теперь эфира — это было её личное дело, и она сама скажет, если захочет поделиться.

Мы постояли в тишине несколько долгих секунд, просто дыша, просто чувствуя твёрдую землю под ногами и реальность вокруг.

Потом Лиза вдруг нарушила молчание:

— Яков, то, что ты делал там... с лассо...

Я повернулся к ней, видя странное выражение на её лице — смесь любопытства, тревоги и чего-то ещё, чего я не мог определить.

— Что с ним?

Она помялась, явно подбирая слова осторожно.

— Отец говорил, что материализовать мысли в Стиксленде могут только... особенные люди. Те, кто связан с этим миром сильнее, чем обычные маги. Те, кто...

— Кто что? — спросил я, чувствуя, как внутри начинает зарождаться беспокойство.

— Не знаю точно, — призналась она, встречаясь со мной взглядом. — Отец не объяснял подробностей. Но это... это необычно, Яков. Очень необычно. Я никогда не видела, чтобы кто-то так легко создавал предметы в Стиксленде.

Я пожал плечами, стараясь выглядеть беззаботно, хотя её слова задели что-то глубоко внутри.

— Может, просто талант. Или везение.

— Может быть, — она не выглядела убеждённой, но решила не настаивать. — Но всё равно... будь осторожен там, Яков. В Стиксленде много чего непонятного. Много чего опасного. И если ты связан с ним сильнее, чем думаешь... это может быть и благословением, и проклятием.

— Отмечу в личном дневнике, — буркнул я, не зная, что ещё сказать на это.

Я хлопнул в ладоши, намеренно разрушая задумчивую, тягучую атмосферу разговора о непонятных мистических связях.

— Ладно, хватит философии и мистики на сегодня. У нас тут водитель в коконе висит над фонтаном, как бы не улетел следом за билбордом. Пошли спасать беднягу.

Лиза улыбнулась — не широко, но искренне — и кивнула.

— Пошли, командир.

Глава 3

Стоя под коконом и задрав голову вверх, я в очередной раз подумал, что жизнь — штука непредсказуемая. Ещё вчера я работал в офисе, ругался с начальством из-за квартальных отчётов, валялся в постели с Крис, а сегодня планирую спасение связанного паутиной водителя в заброшенном торговом центре. Отец был прав: жизнь – шутка не предсказуемая, сегодня ты на коне, завтра он на тебе.

Кокон висел метрах в пятнадцати над фонтаном, раскачиваясь на толстых нитях паутины, которые тянулись куда-то к балкам третьего этажа. Белая оболочка плотно облегала тело внутри, и только по слабым движениям я понимал, что там действительно кто-то живой, а не очередной манекен, которых здесь хватало. Забавно получится, если мы его спустим, а внутри и не водитель вовсе.

— Ну что, командир, — обратился я к Лизе, которая стояла рядом и тоже изучала нашу задачку, — есть идеи, как снять эту штуковину, не превратив нашего друга в лепёшку?

Лиза прищурилась, оценивая расстояние.

— Магией проще всего. Я бы просто подхватила его потоком воздуха и плавно опустила.

— Проще — не значит лучше, — возразил я, инстинктивно коснувшись аквариума в груди. Шесть делений. Шесть жалких делений между мной и смертью от этой занозы. Сколько у Лизы – мне не видать, но меня поражает, с какой лёгкостью она готова расстаться с эфиром! — Нужно придумать что-то без магии. У нас тут целый торговый центр, полный всякого добра.

Лиза фыркнула.

— Добра? Да здесь один хлам...

— Вот именно! — я щёлкнул пальцами, когда меня осенила идея. — В торговых центрах только и продают хлам – это факт. Но есть и полезный хлам, без которого жизнь была бы скучной и неудобной.

Она посмотрела на меня выжидающе.

— Мебельные магазины, — объявил я торжественно. — А в мебельных магазинах есть матрасы. Много матрасов.

Лиза моргнула, переваривая сказанное.

— Ты хочешь... подложить матрасы?

— Именно! Натаскаем их сюда, сделаем мягкую горку, а потом срежем паутину. Наш друг упадёт прямо в импровизированную подушку безопасности. Просто, надёжно, без лишних трат эфира.

Она посмотрела на меня так, будто я только что предложил построить космический корабль из картонных коробок.

— Это... на самом деле неплохая идея.

Несложно было догадаться, что ей моя идея прям зашла. Улыбка и сверкающие глаза были не самым явным признаком. Она потёрла правое плечо, где под лоскутным плащом скрывался её личный резервуар с эфиром. Эфир нам еще пригодится, здесь не нужно быть гением.

— Я полон неплохих идей, — ухмыльнулся я. — Со мной не пропадёшь! Ты только делай, что я говорю, и всё будет тип-топ.

— Ты прям как мой отец, — но она улыбалась, когда говорила это.

— Ага. Спасибо за комплимент.

***

Мебельный магазин нашёлся на втором этаже, в дальнем углу атриума. Витрина была разбита, как и большинство здесь, но внутри царил удивительный порядок — диваны, кресла, кровати стояли ровными рядами, покрытые толстым слоем пыли, словно ждали покупателей, которые так и не пришли.

— Жутковатое место, — заметила Лиза, переступая порог.

Я кивнул, оглядываясь. Пыль висела в воздухе, подсвеченная тусклыми лучами солнца, пробивающимися сквозь трещины в крыше. Манекены в углу, одетые в пижамы, застыли в неестественных позах, будто их прервали посреди ночного кошмара.

— Двести лет, — пробормотал я, проходя мимо выставочной кровати. — Двести лет эта мебель стоит здесь нетронутая. Эфир законсервировал всё, как музейные экспонаты. Интересно, если бы я лёг на эту кровать, она выдержала бы?

— Давай не будем проверять, — Лиза уже скользила между рядами, высматривая матрасы. — Нам нужны те, что потолще. Падать нашему водителю с приличной высоты.

Я направился в противоположный угол, где виднелась стопка матрасов, прислонённых к стене. Подошёл, попробовал сдвинуть верхний. Тяжёлый, зараза. Килограммов двадцать, не меньше.

— Лиза, вот здесь штук десять, — крикнул я. — Думаю, хватит?

— Смотря какой толщины.

Я попытался оценить на глаз.

— Сантиметров десять каждый. Если сложить десять... метр получится. Должно хватить, чтобы амортизировать падение.

Лиза подошла, критически осмотрела находку.

— Годится. Тащим.

Что за тон? Хочешь казаться крутой, девочка? Ну хорошо, можешь еще немножко поиграться в начальника, но я-то знаю – как только запахнет жареным, разгребать всё дерьмо придётся мне.

Я схватился за верхний матрас и потянул. Тот неохотно поддался, осыпав меня облаком пыли прямо в лицо. Закашлялся, выругался про себя и всё-таки стащил проклятую штуку на пол.

— Лёгкая работёнка, ничего не скажешь, — пробормотал я, волоча матрас к выходу.

Лиза взяла свой, и мы начали челночные рейсы между магазином и атриумом. Туда-сюда, туда-сюда. Таскать матрасы оказалось не самым приятным занятием — они были не просто тяжёлыми, но ещё и неудобными, постоянно цеплялись за углы, за перила, за всё, что попадалось на пути.

Мы дотащили матрасы до края балкона второго этажа и начали сбрасывать их вниз, прямо в чашу фонтана. Они падали с глухими ударами, поднимая облака пыли, и постепенно росла внушительная горка мягкого — ну, относительно мягкого — приземления.

Когда последний матрас лёг на место, я вытер пот со лба и оглядел результат.

— Неплохо. Теперь осталось срезать паутину.

Лиза подошла к перилам, глядя вверх на кокон, который всё так же покачивался на своих нитях.

— Нужно что-то острое. Паутина прочная, голыми руками не порвёшь.

— Поищем на третьем этаже, — предложил я. — Там должны быть какие-нибудь магазины со строительными товарами. В таких центрах обычно есть всё.

Мы поднялись выше. Третий этаж встретил нас ещё большим запустением, чем предыдущие. Здесь было темнее, потому что крыша почти не пропускала света, а пыль лежала таким толстым слоем, что наши шаги оставляли глубокие следы.

Паутина здесь была повсюду. Толстые нити тянулись от балок к стенам, от потолка к полу, образуя густую сеть, в которой легко можно было запутаться. Именно отсюда, с третьего этажа, начинались те самые нити, на которых висел кокон.

— Осторожнее, — предупредила Лиза, обходя особенно плотный участок паутины.

Я кивнул, стараясь не задевать нити. Последнее, что мне было нужно — это застрять здесь, как муха в липкой ловушке.

Мы прошли мимо нескольких магазинов — одежда, обувь, детские игрушки — пока наконец не наткнулись на то, что искали. Вывеска над входом гласила: «СтройДом — всё для ремонта».

— Вот это да, — присвистнул я. — Прямо как заказывали.

Зашли внутрь. Магазин оказался на удивление большим — стеллажи тянулись в глубину, заставленные инструментами, красками, крепежами. Пыль, конечно, была везде, но сами товары выглядели вполне сохранно.

— Ищи только режущее, — напомнил я Лизе, двигаясь вдоль стеллажей. – Если от инструмента тянется провод – не трогай.

Нет, я не держал её за дуру, просто не хотелось лишний раз объяснять, почему электролобзик или болгарка будут бесполезны.

Лиза одарила меня тяжёлым взглядом, нахмурилась.

— Думаешь, я настолько тупая?

— Я уже как-то тебе отвечал на подобный вопрос. Нет, я так не думаю. Отец в детстве тебе показывал, как пользоваться бензопилой?

— А что это?

— Неважно, просто ищи нож.

Лиза кивнула, правда на её лице появилась тень обиды. Надо держать в голове тот факт, что рядом со мной далеко не взрослая женщина, хоть и выглядит на двадцать. Сколько ей сейчас, лет 7? Что она могла узнать за 7 лет? Да ничего! Правда смотря ей в спину, я вспоминаю, как на наших глазах вспыхнул факелом один из её друзей. Она тогда повела себя хладнокровно и стойко, чем, возможно, спасла нам жизни. На её глазах пал целый остров, на котором она родилась и выросла. А теперь им приходится постоянно скрываться, прячась как кроты под землёй. Подобный образ жизни может за пару лет из слабака взрастить настоящего воина, чего я не мог сказать о себе – вырос в тепличных условиях, на горшке сидел лет до семи, когда Лиза в этом возрасте при помощи своего амулета раскидывает вражеским магов. Надо не забывать об этом. Лиза – уже не ребёнок. И вести себя с ней нужно не как с ребёнком, во всех смыслах.

Я обошёл стеллаж и замер. На полке передо мной лежали ножи. Целая россыпь разных размеров и форм. Строительные, канцелярские, специализированные для разных материалов.

— Лиза, иди сюда! — позвал я.

Она подошла, и я показал ей находку.

— Смотри. Вот этот, например, — я взял в руки нож с прямым лезвием и удобной прорезиненной рукояткой. На упаковке было написано: «Нож для резки линолеума и ковролина. Усиленное лезвие».

Лиза взяла нож, повертела в руках, попробовала провести пальцем вдоль лезвия — осторожно, не надавливая.

— Острый. Прочный. Должен справиться с паутиной.

— Ещё бы, — согласился я. — Если он режет толстый линолеум, то паутину порежет как масло. Берём?

— Берём.

Я вытащил нож из упаковки, пару раз взмахнул им в воздухе, проверяя баланс. Удобно лежал в руке, не слишком тяжёлый, но и не лёгкий. В самый раз.

— Отлично. Тогда вперёд, к балкам.

Мы вернулись к тому месту, где паутинные нити, державшие кокон, крепились к массивной металлической балке под потолком. Подойти к ним оказалось не так просто — вокруг было полно другой паутины, и каждый шаг приходилось тщательно просчитывать.

— Держись за меня, — велела Лиза. — Если вдруг застрянешь, я тебя вытащу.

— Как романтично, — хмыкнул я, но послушно взял её за руку.

Мы медленно продвигались вперёд, пока я не оказался достаточно близко к нитям. Их было три — каждая толщиной с палец, белая и упругая, словно стальной трос.

Поднёс нож к первой нити и начал резать.

Лезвие вошло в паутину легко, словно в мягкое тесто. Я потянул на себя, и нить поддалась, волокна разрывались с тихим шипением.

— О, это совсем другое дело, — выдохнул я с облегчением. — Режет как по маслу.

— Отлично! – иронично заявила Лиза. – Только давай быстрее, у паука может быть подружка.

Я заработал ножом активнее. Первая нить лопнула уже через несколько секунд. Кокон внизу качнулся, провисая на оставшихся двух нитях.

— Одна готова, — доложил я. — Ещё две.

Принялся за вторую. Острое как бритва лезвие скользило по паутине легко и плавно, словно инструмент был создан именно для этой задачи. Может, в каком-то смысле так и было — строители режут линолеум, я режу паутину гигантского паука. Разница невелика.

Пока я работал, мысли сами собой вернулись к пауку, которого мы победили. Вернее, не к самому пауку, а к тому, что он вообще значил. Гигантский паук с волчьей головой и хитиновым панцирем. Что за бред? Кто вообще придумал создать такое чудовище?

— Лиза, — позвал я, не прекращая резать.

— Да?

— Объясни мне, зачем Рижские создают этих тварей? Ну, пауков, тигроволков и прочую нечисть. В чём смысл?

Она помолчала, подбирая слова.

— Контроль. Они хотят контролировать территорию, не тратя на это собственных людей. Проще запустить монстра в заброшенный район, и никто туда не сунется. Люди боятся. А страх — это лучший инструмент власти.

Я усмехнулся, хотя на душе стало мрачно.

— Логично. Не нужно держать гарнизон в каждом углу, если ты можешь просто напустить туда пару монстров. Люди сами себя запрут в безопасных районах, будут платить за защиту, за воду, за всё. Гениально, с точки зрения тирании.

Вторая нить лопнула. Кокон провис ещё сильнее, теперь держась лишь на одной последней нити, которая натянулась до предела и тихо скрипела от напряжения.

— Но есть и другая причина, — добавила Лиза тише. — Артефакты. Рижские создают этих существ, используя слёзы дракона. Души животных и людей, запечатанные в камнях. Они экспериментируют, пытаются понять, как работает эфир. Как можно его использовать сильнее, эффективнее.

— Как оружие, — закончил я за неё.

— Да. Как оружие.

Я задумался над её словами, продолжая резать последнюю нить. Слёзы дракона, души, эксперименты... Выходит, каждый такой монстр — это чья-то бывшая жизнь, искажённая и превращённая в инструмент контроля. Жутковато. И печально.

— Получается, тот паук, которого мы убили... — начал я.

— Когда-то был живым существом, — закончила Лиза. — Может, волком. Может, пауком. Или несколькими существами, соединёнными вместе. Рижские не особо разборчивы в методах.

— Весёлое место, ничего не скажешь.

Последняя нить истончалась под лезвием ножа. Ещё немного, ещё чуть-чуть...

Щёлк!

Нить лопнула. Кокон сорвался с места и полетел вниз, вращаясь в воздухе. Я зажмурился от страха. Гора из матрасов выглядела довольно надёжно, но давайте быть честными – в здравом уме даже за деньги я бы не решился сигануть с высоты пятого этажа.

Глухой удар внизу возвестил о приземлении. Мы с Лизой кинулись к перилам и заглянули вниз.

Кокон лежал на горе матрасов, слегка вмятый, но целый. Он дёргался, внутри явно кто-то шевелился.

— Получилось! — выдохнула Лиза с облегчением.

— Конечно получилось, — ухмыльнулся я, сжимая нож в руке. — План был отличный.

Отличный план, я даже взмок от напряжения.

— Спускаемся, — велела Лиза. — Надо его освободить.

Мы быстро сбежали вниз, на первый этаж. Подбежали к кокону, и я присел рядом, разглядывая плотную паутину, которая опутывала тело водителя с ног до головы.

— Освобождаем только голову, — напомнил я Лизе. — Не хочу сюрпризов. Мало ли, что он выкинет, если мы развяжем его полностью.

— Согласна.

Я приставил нож к кокону в районе, где предположительно должна была быть голова, и начал осторожно резать. Паутина поддавалась легко, и вскоре я прорезал достаточно большое отверстие.

Под паутиной показались волосы. Тёмные, всклокоченные, мокрые от пота. Продолжил резать, освобождая лоб, глаза, нос.

Лицо было бледным, измождённым. Глаза закрыты. Но я видел, как грудь поднимается и опускается — значит, жив.

— Вадим? — позвал я, похлопывая его по щеке. — Эй, приятель, просыпайся!

Глаза дёрнулись под веками. Потом медленно приоткрылись, мутные и дезориентированные.

— Что... где я... — прохрипел он хриплым, сухим голосом.

— В безопасности, — соврал я. — Пока что. Но нам нужно поговорить. Срочно.

Водитель моргнул несколько раз, пытаясь сфокусировать взгляд. Его зрачки медленно сужались, приспосабливаясь к свету, а на лице постепенно проступало осознание происходящего.

— Кто... кто вы? — выдавил он.

— Те, кто тебя спас, — ответила Лиза, присаживаясь рядом. — Паук тебя поймал. Помнишь?

Память, видимо, вернулась к нему резко и болезненно. Глаза расширились от ужаса, он дёрнулся всем телом, пытаясь освободиться, но паутина держала крепко.

— Тихо-тихо, — я положил руку ему на плечо, удерживая на месте. — Паук мёртв. Ты в безопасности. Но тебе нужно успокоиться и ответить на пару вопросов. Идёт?

Водитель тяжело дышал, глядя то на меня, то на Лизу, явно пытаясь решить, можно ли нам доверять.

Наконец он медленно кивнул.

— Хорошо, — я улыбнулся, стараясь выглядеть дружелюбно. — Тогда давай начнём с простого. Как тебя зовут?

— Вадим, — прохрипел он. — Меня зовут Вадим.

— Отлично, Вадим, — я присел поудобнее, стараясь выглядеть дружелюбно. — Я Яков. Это Лиза. Мы спасли тебя от паука, и теперь нам нужна твоя помощь.

Водитель моргнул несколько раз, глядя на меня. Его взгляд всё ещё был мутным, но постепенно в него начинало возвращаться осознание. Он пытался сфокусироваться на моём лице, прищуривался, словно что-то пытался вспомнить.

А потом его глаза резко расширились.

— Ты... — голос сорвался на хрип. — Ты же... в машине! Ты связал меня!

Вот оно. Узнал.

— Технически, да, — согласился я, стараясь сохранять спокойствие. — Но послушай...

— ПОХИТИТЕЛЬ! — заорал Вадим изо всех сил, дёргаясь в коконе как безумный. — ПОМОГИТЕ! МЕНЯ ПОХИТИЛИ!

Я вздохнул, потирая переносицу. Конечно. Ну конечно он так отреагирует. А чего я ожидал? Что он скажет «спасибо, дружище, за то, что оглушил меня и утащил на машине в заброшенный район, где меня чуть не сожрал гигантский паук»?

— Вадим, заткнись, — велел я жёстко. — Кричать тут бесполезно. Помощи не будет. А вот привлечь внимание чего-нибудь голодного можешь запросто.

— Убийца! — он продолжал визжать, игнорируя мои слова. — Бандит! Ты украл машину! Ты...

Я накрыл ему рот ладонью, заставляя замолчать. Вадим пытался укусить, но я держал крепко.

— Слушай меня внимательно, приятель, — сказал я максимально спокойным тоном, глядя ему прямо в глаза. — Да, я угнал твою машину. Да, я тебя связал. Да, это была не самая приятная ситуация. Но знаешь что? Если бы не я, ты бы сейчас был мёртв. Паук бы высосал тебя досуха и оставил тут гнить. Так что можешь считать, что мы квиты.

Вадим продолжал смотреть на меня с яростью и страхом одновременно.

— Сейчас я уберу руку, — продолжил я. — И ты либо успокоишься и ответишь на пару вопросов, либо... ну, либо мы тебя тут оставим. В коконе. Одного. Может, паук был не один. Как думаешь?

Это была пустая угроза, конечно. Я не мог оставить человека умирать в торговом центре. Но Вадим этого не знал.

Я медленно убрал руку с его рта, готовый снова заткнуть, если он начнёт орать.

Но водитель молчал. Тяжело дышал, сверлил меня взглядом, но молчал.

— Умница, — похвалил я. — Значит так. Нам нужна информация. Как попасть на водокачку? Какие там процедуры, пароли, пропуски?

Вадим сжал губы в тонкую линию.

— Иди ты...

— Осторожнее с выражениями, — перебил я. — Здесь дама присутствует.

Лиза фыркнула.

— Яков, я не какая-то там барышня из высшего общества. Слышала и не такое.

— Тем не менее, — я посмотрел на неё строго. — Воспитание никто не отменял.

Она закатила глаза, но промолчала.

Я вернул внимание к Вадиму.

— Так вот. Ты расскажешь нам всё, что мы хотим знать. И тогда мы освободим тебя, дадим попить воды, и ты сможешь отправиться восвояси. Звучит справедливо?

— Ничего я тебе не скажу, — прошипел водитель. — Предатель. Вор. Ты угнал машину у самих Рижских. Знаешь, что они с тобой сделают, когда узнают?

— Представляю, — я пожал плечами. — Но это моя проблема, а не твоя. Сейчас твоя проблема — я. И чем быстрее ты заговоришь, тем быстрее я перестану быть твоей проблемой.

— Иди ты...

— Опять? — я театрально вздохнул. — Вадим, ты меня разочаровываешь. Думал, мы найдём общий язык.

— Не найдём, — он сплюнул в мою сторону, но промахнулся. — Можешь убивать. Всё равно ничего не скажу.

Я потёр подбородок, задумавшись. Упрямый. Очень упрямый. Такие типы не ломаются от угроз. Наоборот, чем больше давишь, тем сильнее сопротивляются. Да и наши угрозы выглядели по-детски. Кого ему бояться? Мужика в бабушкином халате и рыжую девку, разодетую как бомжиха с вокзала. Нет, на профессионалов мы явно не тянули. Правда я могу прикинуться кем угодно, и тогда уже разговор пойдёт совсем по-другому. Но кого он может по-настоящему испугаться, прям до дрожи? А что толку, даже если я знал бы имя – внешность местных персонажей мне не известна, иллюзию не накинуть.

Нужен другой подход.

— Смотри, что у меня есть, приятель, — я поднял нож, повертел в руках, показывая Вадиму лезвие. — Знаешь, что это? Нож для резки линолеума. Острый. Очень острый. Режет плотные материалы как масло. А паутину — вообще как бумагу. Интересно, как он справится с кожей?

Вадим побледнел.

— Ты... ты не посмеешь...

— А вот тут ты ошибаешься, приятель, — я присел ближе, приставляя лезвие к его щеке. Не касаясь, но очень близко. — Я посмею. У меня мало времени, мало терпения, и очень много мотивации. Так что последний раз спрашиваю вежливо: как попасть на водокачку?

Водитель дышал часто, пот струился по лбу. Но он всё ещё молчал.

Упрямый осёл.

Я отвёл нож, встал, отошёл на пару шагов. Посмотрел на Лизу.

— Не работает. Он либо дурак, либо фанатик. В любом случае, пытками его не сломать.

— И что предлагаешь? — спросила она, скрестив руки на груди.

— Как вариант, отвести его к твоему отцу. Он же – всевидящий! Вот только у меня нет никакого желания снова видеться с твоим папашей. И одну с водилой тебя не отправить… Намечается патовая ситуация. Нужен другой способ, — я задумчиво постучал пальцем по губам. — Способ заглянуть ему в голову…

И тут меня осенило.

Очки. Те самые крутые очки рей-баны, которые были у Саши. Они как раз позволяли заглядывать в воспоминания! Идея явно граничащая с безумием, но какие есть еще варианты? Правильно! Никаких!

Я хлопнул себя по лбу.

— Точно! Лиза, ты знаешь Сашу?

Лиза нахмурилась. Потребовалось пару секунд, чтобы до меня дошло – я спросил полную херню. Надо уточнить, иначе она так и продолжит пялиться на меня так, будто это я здесь тупой.

— Ну, Саша, она еще с Вальдемаром тусит в палатке на рынке.

Лиза задумалась. Брови медленно поползли к переносице, а затем вдруг резко приняли горизонтальное положение.

— Я поняла, о ком ты говоришь. И нет, я её не знаю, и знать не хочу!

— А я и не прошу вас дружить.

— Тогда чего ты хочешь?

— Забрать у Саши очки. А можно притащить к ней водилу, и тогда она нам всё расскажет: где, как, что и, главное, сколько!

— Яков, ты плохо её знаешь. Я бы не стала ей доверять, ведь никто не скажет тебе правду, а вот приукрасить она сможет, и точно так поступит. Она подставит тебя.

— Какой смысл?

— Повеселиться. Поверь мне, такой шанс она не упустит.

Лиза меня по-настоящему удивила. В её словах был смысл, и было бы глупо их пропустить мимо ушей и поступить по-своему. Нужно признать, Лиза права, Саша могла исказить полученную информацию и просто обмануть нас. Не думаю, что она сильно заинтересована в успехе моей миссии. И уж точно помогать не станет.

Тогда мне не остаётся ничего другого, как забрать их.

— Прекрасно, — я потёр руки. — Значит, всё, что нам нужно — достать эти очки.

Лиза посмотрела на меня скептически.

— Яков, ты серьёзно хочешь туда вернуться? В лагерь Вальдемара?

— А почему бы и нет?

— Потому что Вальдемар может тебя не отпустить! — она говорила так, будто объясняла что-то очевидное ребёнку. — Ты обещал достать воду. Если вернёшься без неё, он...

— Он ничего не сделает, — перебил я. — Вальдемар заинтересован во мне. Ему нужны мои способности. Так что он терпеливо подождёт. А пока мы одолжим у Саши её чудесные рей-бены, вернёмся сюда, влезем в голову нашего упрямого друга, узнаем всё, что нам нужно, и отправимся на водокачку. План простой и эффективный. А если что-то пойдёт не по плану, я всегда смогу прикинуться… да пусть даже самим Вальдемаром и прикинусь.

А что! Идея!

Лиза смотрела на меня с явным сомнением.

— Это глупо.

— Это гениально.

— Это трата времени.

— Это единственный способ.

— Яков, — она сделала шаг ближе, выпрямляясь и глядя мне прямо в глаза. — Мы можем просто заставить его говорить. Настоящими угрозами. Или магией. Я могу...

— Нет, — оборвал я. — Никакой магии. Эфир нужно беречь. И настоящие пытки — тоже не вариант. Мы же не садисты.

И откуда в ней вдруг проснулась такая кровожадность?

— Тогда что ты предлагаешь? — она явно начинала раздражаться. — Ехать через весь город обратно, просить очки у Саши, потом снова возвращаться сюда? Это займёт час! Может, больше!

— И что? — я пожал плечами. — Мы никуда не торопимся.

— Ты забыл про воду? — она ткнула пальцем в сторону выхода. — Люди ждут! Без воды могут начаться беспорядки! Ты сам говорил!

— Люди потерпят ещё пару часов, — отмахнулся я. — Не умрут же.

— Откуда ты знаешь?!

— Потому что я знаю! — я повысил голос, и Лиза замолчала, глядя на меня с удивлением. — Лиза, послушай. Я понимаю, что ты хочешь помочь как можно быстрее. Но спешка — враг хорошего плана. Если мы сейчас ломанёмся на водокачку без подготовки, нас просто не пустят. Или пустят, но что-то пойдёт не так, и мы облажаемся. А если облажаемся — не будет второй попытки. Так что да, мы потратим час на дорогу. Зато будем знать наверняка, как действовать. Понимаешь?

Она сжала губы, явно не соглашаясь, но промолчала.

— К тому же, — добавил я мягче, — эти очки могут пригодиться и в будущем. Представь, сколько информации можно извлечь из людских голов. Это же золотая жила.

Лиза вздохнула, опуская плечи.

— Ладно. Ты прав. Но если Вальдемар откажет, я первая скажу «я же говорила».

— Договорились, — я ухмыльнулся. — А теперь займёмся нашим другом.

Я повернулся к Вадиму, который всё это время молча слушал наш разговор. На его лице читалась смесь облегчения (что его не будут резать) и новой тревоги (что-то про очки и воспоминания).

— Ну что, Вадим, — сказал я весело. — Передумал рассказывать добровольно? Последний шанс.

Водитель сплюнул в сторону.

— Иди ты...

— Ага, понял, — я кивнул. — Значит, делаем по-сложному. Ничего, скоро мы всё узнаем. Из первых рук, так сказать. Вернее, из первой головы.

Я развернулся к Лизе.

— Пошли. Оставим его тут. В коконе ему будет комфортно.

— Эй! — заорал Вадим. — Вы не можете меня тут оставить!

— Ещё как можем, — я обернулся через плечо. — Не волнуйся, вернёмся. Часа через два. Может, три. Надеюсь, паук действительно был один.

— ВЫ НЕ МОЖЕТЕ!

— Ещё как можем. Смотри.

Я взял Лизу за руку и потянул к выходу. Она сопротивлялась, упёршись ногами.

— Яков, стой.

— Что? — я обернулся, не понимая.

— Мы не можем его тут оставить.

Я вздохнул.

— Лиза, он нам не нужен. Мы всё узнаем из его воспоминаний, когда вернёмся с очками. Зачем тащить его с собой?

Она высвободила руку и скрестила их на груди, глядя на меня с тем упрямым выражением лица, которое я уже начинал узнавать.

— Во-первых, потому что это негуманно. Во-вторых, потому что опасно.

— Опасно? — я хмыкнул. — Ему? Он в коконе, защищён со всех сторон паутиной…

— Именно поэтому и опасно! — перебила она. — Он связан, беззащитен. Если появится ещё одна тварь — а ты сам говорил, что здесь могут быть другие монстры — он даже не сможет убежать. Его просто съедят. А без него мы не узнаем ничего, даже с очками. Потому что мёртвые воспоминаний не имеют.

Я открыл рот, чтобы возразить, но слов не нашлось. Она была права. Чертовски права.

— К тому же, — продолжила Лиза, явно чувствуя, что победила в споре, — если мы его заберём, он будет в нашей власти. Может, по дороге передумает и заговорит. А если оставим здесь, то потеряем время на возвращение. Дважды.

Я потёр переносицу, чувствуя, как растёт головная боль.

— Ладно. Ты убедила меня. Забираем его.

— Вот и умница, — Лиза улыбнулась довольно.

— Не зарывайся, — буркнул я, но без злости.

Мы вернулись к Вадиму. Тот замолчал, когда увидел нас, глядя с подозрением.

— Передумали бросать? — спросил он хрипло.

— К сожалению для тебя, да, — ответил я. — Ты едешь с нами. В коконе. Как багаж.

— Что?!

— Ты не ослышался. Сейчас мы тебя вынесем отсюда, загрузим в кузов Камаза и отвезём в одно место. Там ты либо заговоришь, либо мы применим другие методы.

Вадим попытался что-то возразить, но я не дал ему шанса.

— Лиза, помоги. Берём его с двух сторон.

Мы подошли к кокону. Я взялся за верхнюю часть, где была голова, Лиза — за нижнюю, где ноги. Подняли одновременно.

— Твою мать, — выдохнул я. — Он тяжёлый!

— Это паутина, — пояснила Лиза, напрягаясь от усилия. — Она весит больше, чем кажется. Плюс сам человек.

— Сто килограммов, не меньше, — прикинул я. — Вадим, приятель, тебе бы на диету.

— Иди ты… — начал водитель, но я его перебил.

— Заткнись и не дёргайся. А то уроним, и тебе будет больно.

Мы поволокли кокон к выходу. Медленно, с трудом, останавливаясь каждые несколько метров, чтобы передохнуть. Вадим внутри стонал и ругался вполголоса, но мы игнорировали его. Выпускать его из паутины было глупо, он вполне мог смыться от нас, или еще хуже – броситься с кулаками. Как-то он уже продемонстрировал мне свой характер. Правда результат оказался плачевным для него. Да и что его заставит слушаться нас? Я бы не стал, и при первой же возможности попытался убежать. А лучше еще напихать хороших люлей обидчикам, и только потом дать дёру.

Наконец мы добрались до выхода. Солнечный свет ударил в глаза, и я прищурился, продолжая тащить свою ношу.

КамАЗ стоял на площади, его оранжевая кабина блестела под лучами заходящего солнца. За кабиной возвышалась огромная цистерна — массивный металлический резервуар цилиндрической формы, занимавший всю платформу грузовика. И кто бы мог подумать, что всего один рычаг может повлиять на судьбы тысячи людей. В том числе и мою. Всего один рычаг, который я необдуманно дёрнул, принудил меня лазить по этому городу в поисках решения довольно непростого вопроса. И чем дальше мы заходили, тем чаще мою голову стала посещать вредная мысль: а вдруг нельзя заполучить воду? Вдруг, у меня ничего не получится? Вдруг, пострадаю не только я, но и Лиза. И её семья…

Семья…

Прочь дурные мысли! Я заварил кашу – мне её и расхлёбывать!

— До машины ещё метров пятьдесят, — простонала Лиза, глядя на расстояние. — Мы не дотащим.

— Дотащим, — сжал я зубы. — Давай. На счёт три.

— Раз… два… три!

Мы рванули вперёд, волоча кокон по асфальту. Вадим заорал что-то возмущённое, но нам было не до него. Каждый шаг давался с усилием, мышцы ног дрожали, в боку начало колоть. Пот заливал глаза, дышать становилось всё труднее.

— Почти… — выдохнул я. — Ещё немного…

Наконец мы добрались до КамАЗа. Я выпустил кокон из рук и рухнул прямо на асфальт рядом с колесом, тяжело дыша. Лиза опустилась рядом, прижав ладонь к боку.

— Всё… — прохрипел я, глядя в небо. — Больше никогда… никого не таскаю… в коконах…

— Согласна, — Лиза кивнула, тяжело дыша. — Это было… ужасно.

Мы бездействовали минуту, приходя в себя. Сердце колотилось как бешеное, бабушкин халат насквозь промок от пота, руки тряслись от перенапряжения.

Наконец я заставил себя встать, опираясь на колесо.

— Ладно. Теперь самое весёлое — затащить его в кабину.

Лиза медленно поднялась, посмотрела на дверь кабины, потом на кокон, потом снова на дверь.

— Он не влезет.

— Влезет, — я подошёл к двери и открыл её, оценивая пространство. — Надо просто правильно повернуть.

Кабина была тесной — два сиденья, рычаг переключения передач на потолке, еще дюжина - между ними, приборная панель. Кокон был длинный — метра полтора, если не больше. Но теоретически должен был поместиться, если засунуть его по диагонали.

— Поднимаем, — велел я, беря кокон за голову. — Головой вперёд. Я залезу первым, буду тянуть изнутри. Ты толкай снаружи.

— Понятно.

Я забрался в кабину, устроился на водительском сиденье и взялся за верхнюю часть кокона. Хотел водилу схватить за уши, но передумал. Мужику еще страдать и страдать. Лиза осталась снаружи, держа нижнюю часть.

— На три, — сказал я. — Раз, два, три!

Я потянул изо всех сил. Лиза толкнула. Кокон медленно, со скрипом начал проползать в кабину. Паутина цеплялась за дверной проём, за край сиденья, за всё подряд.

— Ещё! — рявкнул я, упираясь ботинками в пол.

Вадим внутри кокона орал что-то невнятное, но я не обращал внимания. С финальным усилием мы втолкнули его внутрь. Кокон с трудом протиснулся между сиденьями.

— Дальше! За сиденья! — скомандовал я.

Мы протолкнули кокон глубже, запихивая его в узкое пространство за креслами, между спинками и задней стенкой кабины. Вадим туда влез с огромным трудом — пришлось буквально вминать паутину в щель, но в конце концов он оказался там, зажатый и неподвижный.

— Получилось, — выдохнула Лиза, вытирая пот со лба.

— Ага, — я откинулся на водительское сиденье, тяжело дыша. — Теперь он точно никуда не денется.

Вадим что-то приглушённо ворчал из своего тесного убежища, но слов разобрать было невозможно.

Я вылез из кабины, чтобы отдышаться, и случайно глянул на своё отражение в боковом зеркале КамАЗа.

И замер.

На меня смотрел какой-то бродяга в мятом, грязном бабушкином халате. Ткань, которая когда-то была голубой с цветочками, теперь покрылась пылью, паутиной и пятнами непонятного происхождения. Рукава болтались, полы расходились, открывая джинсы, порванные на коленях.

Я выглядел как сумасшедший.

— Вот дерьмо, — пробормотал я, разглядывая себя.

— Что? — Лиза высунулась из кабины.

— Халат. Этот чёртов халат, — я развёл руками. — Лиза, я не могу дальше в этом ходить. Серьёзно. Что обо мне подумают люди? Что скажут дети, когда увидят меня в таком виде? А вдруг я не понравлюсь Вальдемару?

Она посмотрела на меня, потом на халат, потом снова на меня. И расхохоталась.

— Яков, ты только сейчас это заметил?

— Ну, раньше было не до того! — я попытался оправдаться. — Мы бежали от паука, таскали водителя... Но сейчас мы едем к людям. К Вальдемару. К Саше. Я не могу предстать перед ними в бабушкином халате! У меня же есть гордость!

— Какая гордость? — Лиза всё ещё смеялась. — Ты пол дня бегал голым, а теперь – в бабушкином халате. Тебя все считают ненормальным, даже мой отец.

— Тем более! — я ткнул пальцем в сторону торгового центра. — Надо хоть как-то восстановить образ нормального человека. Подожди меня здесь. Я быстро.

— Куда ты?

— Обратно в торговый центр. Видел там манекены в магазине одежды. На одном была отличная рубашка. И куртка вроде ничего. Переоденусь и вернусь.

Лиза вздохнула, но кивнула.

— Ладно. Только быстрее. И осторожнее. Мало ли что там ещё водится.

— Буду как молния.

Я развернулся и побежал обратно к торговому центру. Через разбитые двери, мимо фонтана с матрасами, вверх по эскалатору на второй этаж.

Магазин одежды был там, где я его запомнил. Я ворвался внутрь, оглядываясь. Манекены стояли рядами — мужские, женские, детские. На них висела одежда, покрытая пылью, но на удивление целая.

Вон тот манекен у входа — на нём была тёмно-синяя рубашка с длинным рукавом. Простая, без лишних украшений, но выглядела прилично. Я подошёл, стянул рубашку с манекена. Пыль поднялась облаком, заставив меня чихнуть.

Быстро скинул халат, кинул его на пол и натянул рубашку. Сидела неплохо — чуть свободно в плечах, но в целом терпимо. Застегнул пуговицы, заправил в джинсы.

Теперь куртка. Оглядел соседние манекены. Вон та, тёмно-серая, похожая на джинсовку, но из более плотной ткани. Подойдёт.

Стянул куртку, отряхнул от пыли, натянул на себя. Рукава оказались как раз по длине, плечи сидели хорошо. Застегнул молнию до половины.

Посмотрел на своё отражение в витрине. Намного лучше. Теперь я выглядел не как сумасшедший бродяга, а как... ну, как нормальный парень. Потрёпанный жизнью, но нормальный.

— Вот так-то, — сказал я своему отражению. — Совсем другое дело.

На короткий миг я замер, прислушиваясь. Ничего подозрительного, лишь гробовая тишина, способная пробрать до костей. Ни мутантов, ни людей. Мне ничто не угрожало, и я спокойно двинул обратно.

Лиза стояла у КамАЗа, прислонившись к двери, и что-то рассматривала в небе. Обернулась на звук моих шагов.

И замерла, глядя на меня.

— Ну как? — я развёл руками, демонстрируя новый наряд. — Лучше?

Она медленно кивнула.

— Намного лучше. Теперь ты похож на человека.

— Вот именно! — я подошёл ближе, довольный. — Теперь можно ехать к людям без стыда.

— Хотя, — добавила она с усмешкой, — халат тебе тоже шёл. По-своему.

— Шёл, но не подходил, — я забрался в кабину, устраиваясь на водительском сиденье. — Есть разница.

Лиза залезла следом, прикрыв дверь.

— Ладно. Поехали?

— Поехали.

Я зажал педаль тормоза, потянулся к рычагу над головой и передвинул его в положение “Вперёд-1”. Голубой камень на приборной панели ожил, засветился ярче, и машина отозвалась тихой вибрацией. Отпустил тормоз, чуть надавил на газ.

КамАЗ плавно тронулся с места.

— Привыкаешь быстро, — заметила Лиза, глядя, как я уверенно веду машину.

— Ну, мне уже доводилось, — я пожал плечами, выруливая на дорогу. — Когда угонял этот КамАЗ в первый раз. Разобрался методом проб и ошибок. Хотя признаюсь, рычаг на потолке — это всё ещё странно. У нас так не делали.

— Зато удобно. Места больше.

— Может быть.

Мы выехали с площади и двинулись по пустынным улицам обратно к рынку Каменских. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в оранжево-красные тона. Тени от разрушенных зданий становились длиннее, растягиваясь по асфальту.

КамАЗ послушно шёл вперёд, почти бесшумный, только тихое гудение камня на панели да шелест шин по дороге. Я расслабился, положив локоть на подлокотник, и вёл машину одной рукой.

— Яков, — вдруг заговорила Лиза тихо.

— Да?

Она помолчала, явно подбирая слова. Потом повернулась ко мне, и я увидел в её глазах серьёзность.

— То, что ты сделал в Стиксленде... С лассо. Это же не первый раз, верно?

Я пожал плечами, не отрывая взгляда от дороги.

— Ну, в прошлый раз тоже создал верёвку. Когда мы ловили тигроволка в лесу. Так что да, не первый.

— И ты не думаешь, что это странно?

— Странно? — я хмыкнул. — Лиза, я уже сутки живу в мире, где гигантские пауки охотятся в торговых центрах, маги высасывают силу из душ, а грузовики работают на магических камнях. Что тут может быть странным?

— Яков, я серьёзно, — она положила руку мне на плечо, заставляя посмотреть на неё. — Материализовывать предметы в Стиксленде могут только очень особенные люди. Отец говорил, что для этого нужна невероятно сильная связь с тем миром. Связь, которой нет у обычных магов.

— Ну и что ты хочешь сказать? — я снова перевёл взгляд на дорогу, чувствуя лёгкое раздражение. — Что я какой-то избранный? Особенный? Лиза, я обычный человек. Просто попал не в то время не в то место.

— Нет, не обычный, — она покачала головой. — Обычные люди не умеют создавать иллюзии из воздуха. Обычные люди не забирают силу камней, а лишь пользуются ею. Обычные люди не... — она осеклась.

— Не что?

Лиза вздохнула.

— Яков, а ты помнишь что-нибудь? До того, как проснулся в этом теле?

Я нахмурился.

— Что именно?

— Ну... свою жизнь. Того Якова. Яков Крейзера — так тебя назвали Рижские, верно? Ты помнишь что-то из его жизни? Семью, друзей, прошлое?

Я задумался, пытаясь копнуть глубже в память. Но там была пустота. Как будто до момента пробуждения ничего не существовало. Только мои собственные воспоминания — Москва, работа, Крис, кровать. Но про Якова Крейзера... ничего. Абсолютно ничего.

— Нет, — ответил я медленно. — Ничего не помню. Только себя. Фёдора. Того, кем я был... до.

Лиза замолчала. Я увидел, как её лицо стало грустным.

— Это плохо?

— Не знаю, — она отвернулась к окну. — Отец не может объяснить произошедшее с тобой, но он не сомневается, что произошло нечто страшное. Нечто серьёзное и сильное! Нечто, что может изменить наш мир. Перевернуть всё с ног на голову. Или даже…

Лиза умолкла на самом интересном моменте!

— Или даже что?! – не выдержал я.

— Твоя душа невероятно сильная. Настолько сильная, что она просто... может поглотить наш мир. Без остатка. Отец говорил, что такое бывает только с древними душами. С теми, кто прожил много жизней. Или...

— Или?

Она замялась.

— Или с теми, кого выбрал сам Эфир. Для какой-то цели.

Я усмехнулся, хотя внутри стало неуютно. Её отец тот еще кекс, безумец с повязкой на глазах. Принимать слова этого проходимца за правду – себя не уважать. Мало ли что он сказал, я тоже так могу. Но Лизин взгляд вынуждал меня сомневаться в своих утверждениях. Лиза верит отцу – и это понятно. Но здесь можно нащупать что-то больше, чем просто веру. Может старик в чём-то и прав. Конечно, мне самому хочется в это верить, ведь если есть надежда всё это как-то исправить, то я просто обязан воспользоваться этим шансом. Правда меня не покидает надежда, что вот-вот меня ущипнёт Крис, и я наконец открою глаза и весь этот кошмар прекратится.

Я крепче сжал руль, стиснул зубы. Нет, ничего не поменялось! Это какой-то бред и безумие! Я обычный человек! И не более…

— Лиза, я не избранный. И не древняя душа. Я просто попал сюда случайно. Метеорит, взрыв, смерть — и вот я здесь. Никакой мистики.

— Но материализация в Стиксленде...

— Может, у меня просто живое воображение, — пожал я плечами. — Или я быстро учусь. Не знаю, Лиза. Честно не знаю.

Она вздохнула, опуская плечи.

— Ладно. Просто... будь осторожен, Яков. Если ты действительно настолько особенный, как я думаю, то многие захотят тебя использовать. Или уничтожить.

— Уже захотели, — я кивнул в сторону собственной спины, где сидела заноза. — Иннокентий, твой папаша, уже позаботился об этом.

Лиза поморщилась, отворачиваясь.

— Прости.

— Не за что извиняться. Ты не виновата в действиях своего отца.

Мы проехали ещё квартал в молчании. Я видел, что Лиза расстроена, но не знал, что сказать, чтобы её утешить. Да и что тут скажешь? Она задала вопрос, на который у меня не было ответа. Я действительно не помнил ничего из жизни Якова Крейзера. Только себя. Фёдора. И это было странно, если задуматься.

— Лиза, — позвал я тихо.

— Что?

— Даже если я и особенный, даже если со мной что-то не так... это не меняет того, кто я есть. Я всё тот же человек. Который бегает голым и по вечерам надевает бабушкин халат. Понимаешь?

Она посмотрела на меня, и на её губах появилась слабая улыбка.

— Понимаю.

— Вот и отлично.

Вскоре впереди показались знакомые очертания рынка — палатки, люди, костры, шум голосов и разбитый бордюр, у которого я вновь припарковал Камаз.

Запер дверь, проверил замок. Вадим остался внутри, зажатый за сиденьями в своём коконе. Пусть посидит, подумает о жизни.

— Дальше пешком, — сказал я, оглядываясь на рынок. — КамАЗ оставим здесь. Вряд ли кто-то рискнёт угнать машину с пустой цистерной посреди белого дня.

— А если угонят?

— Тогда у нас проблемы, — я пожал плечами. — Но я на это не ставлю. Слишком заметная машина. Да и охрана Каменских рядом. Не дураки же воровать из-под их носа.

Мы зашагали в сторону рынка. Вокруг сновали люди — торговцы, покупатели, дети. Пахло дымом костров, жареным мясом, потом и пылью. Обычный день на рынке.

— Саша должна быть в палатке Вальдемара, — сказал я Лизе, пробираясь сквозь толпу. — Но это не точно.

— Ты серьёзно думаешь поговорить с ними по душам? Яков, пока не поздно, передумай. Откажись от этой тупой идеи. Вальдемар непредсказуем, как и вся его семейка.

— Записал на карандаш.

Мы углубились в толпу, направляясь к центру рынка, где располагался огромный шатёр Вальдемара.

Глава 4

Мы шли по рынку, пробираясь сквозь толпу. Люди торговали, спорили, смеялись — обычная обеденная суета. Запах жареного мяса смешивался с дымом костров, где-то играла музыка — кто-то бренчал на самодельной гитаре.

— Яков, — Лиза вдруг схватила меня за рукав, останавливая. — Подожди.

Я обернулся, глядя на неё вопросительно.

— Что?

Она посмотрела на меня серьёзно, явно подбирая слова.

— Твой план. С Вальдемаром. Это глупая идея.

Я нахмурился.

— Мы уже говорили об этом. Всё, хватит!

— Всё сложно, — она покачала головой. — Яков, ты не знаешь Вальдемара так, как знаю его я. Он не просто непредсказуемый. Он параноик. Он никому не доверяет. Тем более тебе.

— Лиза, я уже договорился с ним о воде…

— Да, о воде! — перебила она. — О чём-то конкретном, что ему нужно. Но очки Саши — это другое. Это личное. Он тебе просто так не даст их.

— Тогда что ты предлагаешь?

Лиза задумалась, кусая губу. Потом её глаза блеснули.

— Ну я думаю, здесь всё очевидно.

Широко улыбнувшись, она уставилась мне на грудь. Что происходило в её прекрасной головушке я так и не мог понять, но явно деваха затеяла нечто грандиозное, что взрослый никогда бы не решился озвучить, а ребёнок… Могу ли я Лизу считать ребёнком? Конечно, нет. Она взрослая женщина, сочная и желанная, правда слово “ответственность” ещё не успело прижиться в её голове. И в этом нет ничего удивительного. В жизни мне попадались и куда старше женщины, у которых в голове были куда хуже мысли. Мне их было по-настоящему жалко, ведь жизнь им уготовила довольно скользкую дорожку, по которой они явно побегут босиком. Лиза - не исключение, но её поступь куда твёрже, да и к выбору ботинок она подошла с большей ответственностью. У меня просто не остаётся выбора, как довериться её идее и просто согласиться. В этом мире у меня есть козыря, но вот когда их предъявить – я еще не знаю.

— Прости, но я не пойму, к чему ты клонишь, - говорю я.

— Одолжить. Мы просто одолжим очки.

— В контексте происходящего, слово “одолжить” неуместно, Лиза. Может ты имела в виду “украсть”? И эта идея мне не по душе. Хотя признаться – я думал об этом.

— Нет, это называется “временно позаимствовать”, — она улыбнулась хитро. — Мы возьмём очки, используем их на Вадиме, вернём на место. Никто не узнает.

Я потёр переносицу, чувствуя, как начинается головная боль.

— И как именно ты собираешься это провернуть? Просто войти в палатку Вальдемара, взять очки с лица Саши и уйти? Гениально.

— Конечно нет, — она закатила глаза. — Нужен план. Хороший план.

— И у тебя он есть?

Лиза задумалась, глядя в сторону центральных палаток.

— Может быть. Слушай. Сначала я подойду к охране у палатки Вальдемара. Спрошу, на месте ли он. Если его нет — отлично. Значит, внутри только Саша.

— И?

— И тогда ты войдёшь внутрь. Под видом Вальдемара.

Я моргнул.

— Под видом… Лиза, ты серьёзно?

— Абсолютно, — она посмотрела на меня с азартом. — Яков, ты же умеешь создавать иллюзии. Я видела на что ты способен! Ты провёл паука, заманил его в нашу ловушку. С Сашей у тебя не будет никаких проблем. Притворишься Вальдемаром, попросишь очки, скажешь, что они тебе нужны на пару часов, и уйдёшь.

Я задумался. С одной стороны, план был безумным. С другой — вполне выполнимым. Если Вальдемара действительно нет, а Саша одна… то почему бы и нет? Но что если эти “волшебные” очки обладают несколькими свойствами? Прикольно получится, если я зайду в образе Вальдемара, начну кривляться перед ней, а она будет сидеть и угорать. А потом просто позовёт охрану – тут и сказочке конец.

— Лиза, а если она заподозрит что-то?

— Тогда импровизируй, — Лиза пожала плечами. — Ты же умеешь. Я видела.

Я вздохнул, глядя в сторону палаток.

— Ладно. Допустим. Но что, если Вальдемар внутри?

— Тогда мы придумаем другой план, — она похлопала меня по плечу. — Но сначала проверим. Пошли.

Мы двинулись дальше, пробираясь сквозь толпу к центру рынка. Постепенно палатки становились всё больше, всё богаче. Здесь торговали не объедками и тряпками, а настоящими товарами — мясом, овощами, артефактами. Охрана стояла чаще, солдаты Каменских в чёрных плащах с эмблемами клана на груди.

Наконец впереди показался знакомый шатёр. Огромный, сшитый из разных кусков ткани — красной, золотой, серой, зелёной. Лоскутное одеяло размером с небольшой дом. Вход завешен тяжёлым пологом тёмно-бордового цвета. У входа стоял один охранник в чёрном пальто, с копьём в руке.

Один. Только один.

Я инстинктивно коснулся аквариума на груди. Шесть делений. Одна иллюзия — одно деление. Камень Дмитрия сейчас не пригодится, смогу сэкономить эфир, что не могло не радовать.

— Вон там, — шепнула Лиза, кивая на шатёр. — Подожди здесь. Я пойду узнаю.

— Осторожнее. И не неси чушь…

— Не учи меня, — она ухмыльнулась и двинулась к шатру.

Я остался стоять в тени соседнего навеса, наблюдая. Лиза подошла к охраннику, что-то сказала.

По правде говоря, эта минута была самой напряжённой в моей жизни. Я весь взмок от пота и был готов сорваться с места в любую секунду. Мысленно представлял, как подбегаю к охраннику, кулаком бью его в лицо, ногой – в живот. А затем мы с Лизой врываемся в шатёр, так как весь план пошёл по бороде, и нужно срочно принимать решение. А какое здесь может быть еще решение? Только одно…

Охранник ответил Лизе коротко, кивнул. Лиза кивнула в ответ, развернулась и вернулась ко мне. Я выдохнул и спросил:

— Ну?

— Вальдемара нет, — её глаза блестели от азарта. — Ушёл по делам около часа назад. Вернётся не скоро. Саша внутри одна.

— Отлично.

— Значит, действуем по плану, — Лиза посмотрела на меня серьёзно. — Ты готов?

Я глубоко вздохнул, закрывая глаза и сосредотачиваясь. Вспомнил лицо Вальдемара — узкое, с острыми чертами, тёмные волосы до плеч, пронзительные серые глаза. Высокий и худой, движется с кошачьей грацией. Голос — чуть хриплый, с нотками превосходства, словно постоянно насмехается над собеседником. И, конечно же, его прикид – вафельный халат с рукавами от пиджака. Надеюсь, он не часто меняет свой прикид.

Я почувствовал, как эфир в аквариуме шевельнулся. Одно деление потускнело, превращаясь в пустоту. Ещё пять осталось.

Иллюзия готова. Теперь охранник увидит во мне Вальдемара. Любой, кто посмотрит на меня, увидит его.

— Как? — спросил я, и голос мой изменился. Стал чуть выше, чуть резче, с той самой насмешливой ноткой. Я даже удивился, насколько точно получилось. Видимо, воспоминания о разговоре с Вальдемаром отпечатались достаточно ярко.

Лиза ахнула, отступая на шаг.

— Офигеть. Ты... ты точная копия. И голос... как ты это делаешь?

— Магия, — я пожал плечами, стараясь двигаться так, как двигался Вальдемар — плавно, уверенно, будто владею всем миром. — Плюс хорошая память. Готова?

— Готова, — она кивнула. — Только осторожнее. Саша умная. Если заподозрит что-то...

— Импровизирую, — я ухмыльнулся. — Как всегда.

Я двинулся к шатру, стараясь держать осанку Вальдемара — прямую, почти высокомерную. Охранник увидел меня и выпрямился.

— Господин Вальдемар, — он кивнул с уважением. — Думал, вы ещё не скоро вернётесь.

— Дела решились быстрее, чем ожидал, — ответил я небрежно, голосом Вальдемара. — Саша внутри?

Зачем я это спросил! Дурак! Так, нужно держаться увереннее...

— Да, господин.

Фух, пронесло.

— Хорошо. И не нужно нас беспокоить.

Лицо охранника смялось. Одна из бровей немного приподнялась. Когда я подошёл к нему, его глаза смотрели куда-то вдаль с полным безразличием, но сейчас… Сейчас его взор был полностью обращён на меня. Так, надо быть наглее! Вальдемар не мог быть обычным мальчиком на побегушках, он явно обладал властью, пусть даже над этим дурно пахнущим рынком, но всё же властью. Охранник не осмелится перечить. Нет, дружок, ты не позволишь себе!

Я бросил на охранника взгляд, полный наигранного гнева, и резко произнёс:

— Ты меня услышал?

— Слушаюсь, - кивнул он.

Напряжение как рукой сняло. Я внутренне выдохнул, и уже собирался сдвинуть полог шатра, как охранник вновь заговорил:

— Вальдемар, вас какая-то девка спрашивала.

— Да, я знаю.

Охранник отступил в сторону, пропуская меня. Я отдёрнул тяжёлый полог и шагнул внутрь шатра.

Внутри шатра было тепло и тускло освещено. Несколько масляных ламп висели на деревянных стойках, отбрасывая мягкий желтоватый свет на ковры, разложенные по земле. Мебель была странной смесью роскоши и утилитарности — резной стол с инкрустацией, мягкий диван с потёртой обивкой, деревянные ящики, служившие стеллажами. На стенах висели карты, какие-то схемы, списки.

И посреди всего этого, развалившись на диване, сидела Саша.

Она не заметила меня сразу. Слишком увлечена была музыкой, которая играла из старого магнитофона, стоявшего на полу рядом с диваном. Кассетный магнитофон. Советский, судя по виду — прямоугольный, серый, с большими кнопками.

И из него звучала песня. Знакомая до боли песня.

*Ты со мною забудь обо всём, эта ночь нам покажется сном…*

Я замер, не веря своим ушам.

Сектор Газа. Чёртов Сектор Газа играет в постапокалиптическом мире из магнитофона двухсотлетней давности.

Саша покачивалась в такт музыке, глаза закрыты, улыбка на губах. Очки сдвинуты на кончик носа. Выглядела расслабленной, почти счастливой.

Я сделал шаг вперёд, и половица скрипнула под ногой.

Саша открыла глаза, повернув голову в мою сторону. Улыбка стала шире.

— А, вернулся, — её голос был лёгким, непринуждённым. — Быстро управился.

Я молчал секунду, всё ещё не в силах оторвать взгляд от магнитофона.

— Это... Сектор Газа? — вырвалось у меня прежде, чем я успел себя остановить.

Саша моргнула, удивлённо приподнимая бровь.

— Да. А что? — она наклонила голову, изучая меня. — Ты никогда не интересовался моей музыкой. С чего вдруг?

Чёрт. Ляпнул лишнего. Вальдемар явно не из тех, кто разбирается в старых кассетах.

— Если бы ты не разбрасывала свои кассеты где попало, может они и не попадались мне на глаза, — я пытался быть резким и грубым, надеюсь я выбрал верную тактику. — Умею читать, знаешь ли.

Саша фыркнула, но улыбка не сошла с её лица.

— Умеешь читать. Вот уж не думала, что это твоё достижение. — Она потянулась и выключила музыку, тишина резко заполнила шатёр. — Ладно. Что случилось? Обычно ты не заходишь просто так.

Итак, с чего начать? Просто сказать «привет, как дела»? Глупости, Вальдемар уже виделся с ней сегодня. Они живут вместе, чёрт возьми. Нужно что-то более... естественное.

Ладно. План Б. Скажу, как она круто выглядит. Подброшу пару комплиментов, расслаблю атмосферу, а потом между делом попрошу очки. Она спросит «зачем», я скажу, что нужно кого-то проверить — есть подозрения. Логично. Убедительно.

Я сделал шаг вперёд, стараясь держаться уверенно.

— Всё прошло быстрее, чем думал, — произнёс я голосом Вальдемара, небрежно оглядывая шатёр. Взгляд скользнул по Саше.

Она успела переодеться. И сейчас выглядело ещё круче! Чёрный… Как же я обожаю женщин в чёрном! Вместо красного пиджака она надела тёмно-синюю блузку с высоким воротником и чёрные брюки. Волосы распущены, падают на плечи. Очки на носу — те самые рей-баны, ради которых я сюда пришёл.

Выглядела... хорошо. Очень хорошо, если честно. Ничего выдающегося, но она была из тех женщин, устоять перед которыми я не мог. Такой у меня вкус, ничего поделать не могу с собой. Говорят, мальчики находят себе девушек, похожих на своих мам. Возможно, в этом есть какой-то смысл, но лучше не думать об этом. А то вдруг…

— Ты выглядишь отлично, — сказал я, приближаясь к дивану. — Сменила наряд? Тёмные цвета тебе всегда шли. Правда.

Саша замерла, медленно поворачивая голову в мою сторону. На её лице появилось странное выражение — смесь удивления и... настороженности?

— Спасибо... наверное? — она медленно села ровнее, поправляя очки. — Вальдемар, ты что-то хочешь?

— Просто заметил, — я пожал плечами, подходя ближе и небрежно опираясь рукой о спинку дивана. — Ты правда хорошо выглядишь сегодня. Отдохнула?

Саша смотрела на меня всё более странно. Прищурилась.

— Ты... ты сейчас серьёзно? Делаешь мне комплименты?

— А что такого? — я попытался изобразить удивление. — Разве нельзя?

— Можно, конечно, — она медленно кивнула, не отрывая от меня взгляда. — Но слышать столько комплиментов от старшего братика... это непривычно. Хотя, если честно, приятно. — Пауза. — Но пугает.

Мир снова замер.

Старшего. Братика.

Конечно. Конечно они брат и сестра. Я должен был узнать об этом заранее. Вот дурак! Чуть не прокололся! Представляю как это выглядело со стороны. Правда женские уши всегда готовы выслушивать комплименты, даже из уст брата. А вот наоборот может показаться странным.

— Я... — я попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. — Просто... устал. Много дел. Не то говорю.

Саша продолжала смотреть на меня настороженно, но, кажется, решила не углубляться.

— Ладно. Но ты точно странный сегодня. — Она откинулась на спинку дивана, скрестив ноги. — Так что тебе нужно? Ты же не просто так зашёл хвалить мой внешний вид.

Срочно менять тему. Переходить к делу.

— Очки, — я кивнул на рей-бены на её носу. — Они мне нужны.

Саша нахмурилась.

— Очки? Зачем?

— Нужно кое-кого проверить, — я постарался говорить максимально уверенно. — Есть подозрения насчёт одной девки. Может быть, она из подпольщиков. Хочу заглянуть в её воспоминания, убедиться.

Саша выпрямилась, явно заинтересованная моими словами.

— Подпольщица? Серьёзно? Откуда она?

— С окраин, — соврал я. — Недавно появилась на рынке. Ведёт себя подозрительно. Задаёт странные вопросы.

Саша кивнула медленно, обдумывая.

— Понятно. И ты хочешь проверить её воспоминания. Логично. — Она встала с дивана, поправляя блузку. — Тогда приведи её сюда. Проверим прямо здесь. Я помогу.

Чёрт. Не то.

— Нет, — я быстро замотал головой. — Это плохая идея.

Саша остановилась, глядя на меня вопросительно.

— Почему?

— Потому что... — я лихорадочно искал оправдание. — Потому что если мы приведём её сюда, в шатёр, она может испугаться. Заподозрить что-то. Попытается сбежать. Или начнёт сопротивляться, кричать, привлечёт внимание. Лучше я проверю её отдельно, в более... нейтральном месте. Где она будет чувствовать себя спокойнее.

Саша прищурилась.

— Вальдемар, ты ведёшь себя очень странно. Что происходит? Почему ты так нервничаешь?

— Не нервничаю! — я поднял руки примирительно. — Просто хочу действовать осторожно. Если она правда подпольщица, то спугнуть её — значит потерять след к остальным. Понимаешь?

Саша задумалась, кусая губу. Потом медленно кивнула.

— Ладно. Есть смысл. Действуй аккуратно. — Она потянулась к очкам. — И будь аккуратен, это тебе не игрушка. Ты прекрасно знаешь, что со мной сделает отец, если ты их потеряешь. Свою вину ты не признаешь, и глупо тебе их отдавать, но если есть возможность выйти на Иннокентия…

Саша протянула мне очки так и не окончив мысль. Видимо поимка Кеши с его людьми стоит на первом месте среди остальных не менее важных дел. Лиза рискует. Очень сильно рискует, просто шатаясь по рынку.

— Держи, - произнесла Саша. - И будь осторожен. Если она опасна...

Я взял очки.

— Не волнуйся. Я...

Полог шатра резко отдёрнулся. В проём ворвался человек, за ним охранник.

Высокий, стройный, тёмные волосы до плеч, серые глаза. Узкое лицо с острыми чертами.

Только этого сейчас не хватало! Подстава! За мной стоял настоящий Вальдемар.

Он остановился на пороге, глядя сначала на Сашу, потом на меня. Секунда тишины. Две. Три.

Потом его глаза сузились.

— Кто, — произнёс он медленно, почти шипя, — это?

Саша обернулась, увидела брата, и её лицо побледнело.

— Вальдемар? Но... как... — она посмотрела на меня, потом на него, потом снова на меня. — Но ты же...

А у меня была только одна мысль, которая пульсировала в голове, заглушая всё остальное:

Где Лиза?!