Нефритовая фея

Пролог

Леденящий душу холод сковывал тело. Накатывал от ног до спины и быстро растекался по бокам. Дышать было тяжело, что-то мешало. Конечности не слушались, а перед глазом всё плыло, второй находился во тьме.

Жутко.

«Кто-нибудь… Помогите».

До слуха едва-едва доходил звук прибоя. Слабый шелест…

К горлу подступил комок и вырвался соленой водой. Прокашлявшись, ощущая неимоверную боль и ломоту в теле, воздух наконец-то стал поступать нормально.

Но… пахло солью и морем.

Разве она была на море? Где автомобили и дорога?

Мысли путались.

Пальцы дернулись.

Особа постаралась сконцентрировать всё внимание на бежевом смазанном пятне, что был близко к лицу. Морщась и жмурясь, ощущая острую боль в глазе, который видел лишь тьму. В «пятне» она признала руку. Тогда особа начала направлять все усилия пошевелить пальцами, что давалось с трудом. Следом она попыталась привстать, но лишь обессилено слабо шевелила руками и ногами.

«Где я?»

— Ого, ты живая? — прозвучал сверху голос.

Сердце сжалось в панике, взгляд устремился на человека. Но он расплывался мутным силуэтом.

— Хех, и пошевелиться не сможешь? Да ты фактически труп. Ладно, сойдет.

После этих слов последовал слабый удар по затылку. Тьма поглотила в мгновении.

***

Сознание медленно приходило, но глаза не открывались. Тело, казалось, примерзло к жесткой поверхности, на которой она лежала. Пальцы дергались, дышать было тяжело. Но до слуха дошел обрывок беседы, судя по голосу двух мужчин:

— Она может не выдержать операции.

— И что? Вывезем, как труп моей «милой сестренки». Нам в любом случае нужно вывести лакриму, если мы хотим получить приличные драгоценные.

— Ты уверен? Убивать ребенка…

— Ха? И мне это говоришь ты? — иронично прозвучал вопрос. — Не смеши, у скольких ты вынимал сердечки и почки на продажу?

Сердце замерло от подобной беседы. Страх схватил в свои когтистые руки.

— Тьфу, знал бы, что ты станешь мне об этом напоминать, то… — раздраженно бурчал второй.

— То что?

— …Ничего. — Вот и отлично. Просто вспори ей брюхо и засунь лакриму, плевать, что сдохнет. Нам главное сосуд.

Губы задрожали. Особа хотела умолять их не делать с ней ничего из всего того, о чем мужчины говорили.

— Надеюсь, тот путь действительно безопасен.

— Ну, как минимум, без досмотра властей. Хе-хе.

Глаз открылся, перед ним всё плыло, а губы беззвучно шевелились, пока над ней не склонились. И в смазанных пятнах она увидела два горящих пятнышка зелёного цвета, вероятно, глаза одного из мучителей.

— Хе-хе, пришла в себя? Жаль. Ведь ты познаешь всю боль.

Мужчина отошел.

Рядом громыхнул металл.

Дрожь прошла по всему телу.

— ….н… нет.

В поле зрения попал второй мужчина, он что-то взял, и… живот охватила острая боль. Из горла вырвался крик, по щекам скатились слезы и кровь. Боль усиливалась, крик не прекращался. Ни тогда, когда её живьем резали, ни тогда, когда раздвигали кожу и мясо, и даже не в тот момент, когда что-то грубо запихали.

Она неустанно кричала, просила отпустить, но слышала сквозь свой крик — смех. Надменный, слегка сумасшедший.

Кричала до хрипоты, и даже когда сорвала голос и бессильно шипела, продолжала дергаться, ощущая неимоверную боль от грубого зашивания.

Когда боль утихла, утихла и она, — обессилено рухнув назад. Глаз закрылся, но дыхание не прервалось, хоть оно было слабым и рваным.

— М-м, живая? До сих пор? Хах, если переживет путь, то стоит оставить себе. Прикинь, какой полезной будет.

— Лучше убей, сразу.

— Ха-ха, будь она постарше, то можно было потом развлечься.

— Ужас.

— Пха-ха-ха. Не могу тебя понять, жалкий докторишка!

— Хватит!

Голоса стихли. Сознание утонуло во тьме.

Но в этот раз всё было иначе. Это была не просто забвенная тьма. Здесь и сейчас ей мерещилась зеленая чешуя, горящий комок в груди и жар вокруг. Казалось, она сходит с ума. Ведь она видела себя со стороны. То, как в очертаниях тела, словно по венам течет кровь и что-то ещё схожее с алой жидкостью, а в животе и груди, подобно сердцам, бьются комочки разных цветов, при этом комок в груди тянул в свою сторону нижний. И всё это сопровождалось жаром. Жаром, что заставлял сжать кулаки.

В одно мгновение видение рассыпалось зелеными чешуйками.

Глаз открылся. Сейчас перед ним ничего не плыло. Она видела четко и ясно. Очертания потолка пещеры, ощущала холодный затхлый запах, что въедался в ноздри вместе с металлическими нотками крови. Слышала голоса тех двоих. Они обговаривали детали «поездки», то, что следует давать «младшей сестренке», чтобы она молчала и выглядела болезной.

Посмотрев на руки, сцепила челюсти.

Твари. Чертовы ублюдки.

Ярость запульсировала в груди, колыхая комки в груди. Дышать с каждым разом становилось сложнее. Со злости особа дернула руками, натягивая их до предела. Было больно… веревки порвались. Замедлившись на секундный шок, она резко села, игнорируя острую боль в животе и во всем теле, и, ухватившись за веревки на ногах, порвала их.

В ушах стоял шум собственного сердца.

Двоица перестала переговариваться, и… с их стороны, сопровождаемо журчанием, завоняло мочой.

Она сморщилась, и взгляд зацепился за небольшой железный поднос с хирургическими принадлежностями, там лежал скальпель. Рука тут же схватилась за вещицу.

Особа сползла со стола. Ноги едва-едва её держали. Но здесь и сейчас… она сбежит. Взгляд заметался, ища, где можно спрятаться, но… в небольшом помещении пещеры, где одна стена была из грубых досок, не было возможности полноценно скрыться. Да и за деревянной стеной сразу же находились те ублюдки.

Прижавшись к ним, она замерла.

Один закопошился, сказал взять одежду и нарядить «сестренку». Нехотя, второй зашуршал одеждой, отчего запахло старыми вещами, и затем они пошли в сторону «операционной». Но, ступив туда, первый замер.

— Девочка сбежала!

— Твою мать!

Особа тут же ударила первого скальпелем в живот, там, где должна быть печен, загоняя инструмент поглубже. Мужчина захрипел, отступился и ошарашено смотрел на нее, со рта стекала кровь. Второй тяжко вздохнул, бросая на напарника грустный взгляд, и повернулся к беглянке.

— Можешь двигаться? Неужто так жить хочешь? Ты вроде не ощущаешься, как волшебник… — он прищурился и напрягся. — Постой-ка… Какого хера?

Руки дрожали, кровь шумела в ушах, ударяя по вискам. Хотелось сдаться, упасть здесь и сейчас, но… она хотела жить. А раз так — ей придется дать бой этому ублюдку!

— Тц, ладно, я всё равно планировал докторишку грохнуть, но ты мне с этим помогла…

Он зловеще усмехнулся, и… его волосы на голове резко удлинились и устремились в её сторону, легко хватая особу. Она дергалась, рвала волосы, но их было так много, что в итоге её связали.

— Ублюдок! — шипела она. — Пусти! Тварь!

— Ха-ха-ха! Ты не представляешь, как мне несказанно повезло найти эту лакриму, а ты тут вдруг выживаешь, ещё и… — он резко обрывает себя, и волосы на шее стали душить.

«Нет! Я не хочу умирать!»

Паника и адреналин смешивались настолько ярко, что в груди заклубился жар, он колол, сдавливая ребра, подкатывая к самому горлу, и она интуитивно открыла рот. Сильный порыв ветра со смесью зелено-розового света и острых камней устремились на мучителя, впечатывая его в каменную стену, совсем рядом с трупом напарника.

Упав, особа, не веря своим глазам, смотрела на мужчин, на мучителе одежда как будто была прожжена, а на груди был сильный ожог, а также виднелись несколько зеленых осколков камней, воткнутые прямо в плоть. Горло саднило, но не от… этого… действия. Она интуитивно ощущала это. Вздрогнув от слабого биения сердца, которое шло от мучителя, тело охватил страх. Вскочив на ноги, спотыкаясь, она рванула прочь. Желая скорее вырваться из этого ужаса.

Глава 1. Бруния

Она бежала, сбивая ноги в кровь. Было темно. Страх двигал ею, придавая сил, а завидев впереди огни, открылось второе дыхание. Особа не прекращала бежать, пока не влетела в кого-то, приложившись виском об металл и чудом не упав, а повиснув у кого-то на руках.

В нос ударил запах пота, металла и алкоголя.

Сознание потухло.

Новое пробуждение не было столь ужасным. Отнюдь. Несмотря на жесткий матрас, постель была чистая. Это была скромная комната с несколькими застеленными постелями. С улицы доносился запах выпечки, сена и… много чего смешивалось, отчего в носу зачесалось.

Сморщившись от чужого окрика и обернувшись в сторону окна, то… не застала рядом женщину, что звала мужа. Та женщина стояла несколько домов дальше. И всё бы ничего, но… она хорошо слышала, как та бранила мужа, когда тот подошел. Каждое слово было различимо, как будто они стоят рядом с ней.

Паника прошла по всему телу, рука потянулась к правому глазу, но пальцы натолкнулись на повязку. Вздрогнув от хлопка двери и резко повернувшись в сторону шума… замерла. Её никто не открывал… Следом последовали шаги, и лишь потом противно вновь заскрипела дверь. На пороге появилась девушка. Она удивленно посмотрела на особу и радостно улыбнулась.

— Ну, наконец-то ты пришла в себя!

Её радостный голос был столь громким, что она сморщилась.

Девушка тут же подскочила к ней, став засыпать вопросами: где болит? Как самочувствие? Глаз не болит? Всё хорошо? Что-то хочется? Как тебя зовут?

От громкого голоса голова разболелась, но осторожные касания и… ласковый тон подкупал.

Пальцы дрожали, глаз резало. По щеке скатилась слеза. Девушка тут же обняла её, и особа разревелась. Ревела она долго, не умолкая, пока слезы не кончились, а накопившиеся эмоции за пережитый ужас поутихли.

Девушка осторожно гладила её по спине, перебирала короткие волосы…

«Стоп».

Особа замерла. А почему… в объятиях этой девушки ей кажется, что она маленькая?

Резко отпрянув от той, осторожно посмотрела на нее, а следом опустила взгляд на… руки. Она с ужасом уставилась на них. Они были маленькими. Детскими!

— Малышка?

— Я не ребенок!

Сморщившись от собственного крика, особа замерла. Но голосок-то детский!

— Ха? М-можно… зеркало? — чуть тише спросила она.

Девушка помешкала, но кивнула, скрылась за дверь, слишком сильно топая и скрипя половицами. Но быстро вернулась и вручила женскую пудреницу с зеркалом.

В отражении… было детское с острыми скулами личико. Правый глаз был закрыт повязкой. Но и одного хватило, чтобы заметить выразительный карий глаз и… алые волосы. Потрогав их и дернув, особа с ужасом смотрела на своё отражение. Не могла же она попасть в чужое тело?

— Малышка… с тобой всё в порядке? — обеспокоенно спросила девушка.

«Да ни хрена не в порядке!!!» — так и хотелось «малышке» закричать.

Ведь она чуть не умерла. Опять. Попала в другой мир, в чужое тело, ещё и детское. Пережила тот стресс… И…

Она попыталась вспомнить имя, но… был сплошной пробел. Особа его не помнила!

Попаданка сглотнула колючий ком. А что ей теперь делать?

— Малышка…

— Я… не помню, как меня зовут.

Ни своё имя, ни тушки.

— Ох, Боже мой! Бедная девочка!

Девушка стала сетовать и осторожно спрашивать, почему «ребенка» нашли в таком состоянии, при этом пришлось уточнить, как её нашли — в город принес патрулирующий стражник у ворот. С большой неохотой и страхом попаданка рассказывала, как её хотели продать, но она убежала. Не станет же она рассказывать про лакриму? Вдруг найдется покупатель тех упырей и выдернет её к себе, а там… печальный конец.

После беседы девушка представилась Моной, городским врачом и что лечить её она будет на совесть. Также посоветовала подать жалобу в Магический Совет.

— Какой-какой совет?

Нет, что в этом мире есть магия, попаданка поняла. Тот чертов ублюдок ясно «продемонстрировал», но… Но какой-то там совет магов? Серьезно?

— Ох, бедняжка, неужто ты не отсюда?

— А… отсюда, это где? — помедлив, «малышка» уточнила: — Страна.

В глазах Моны отразился ужас и сочувствие.

— Фиор.

— А?

— А городок Бруния, он недалеко от курорта Морен Пурпурная.

***

Попаданка с задумчивостью смотрела в отражение пудреницы, что ей на время оставила Мона. Ситуация аховая. Ведь… «Фиор» крайне знакомое название. А если вспомнить магию того упыря…

Ей не хотелось в это верить, но куда она денется? Ведь, уточнив про магические гильдии, Мона повеселела и рассказала про все самые известные, так что да — это был тот самый мир — Хвост феи. Проблема другая: смотря в отражение, она видела очень уж… знакомые черты одной из главных героинь этого произведения.

Эрза Скарлет.

И хоть попаданка не так хорошо помнила канон, но некоторые вещи въелись в память хорошо. А именно то, что Эрзу её чокнутый дружок вышвырнул из башни, закинув на какой-то пляж. Так какого хрена тушка этой девочки оказалась в лапах тех ублюдков?!

«Или меня закинуло не в канонный мир Хвоста феи? Если так, то вообще пиздец. Хотя что каконный мир, что не канонный мир… это полный треш».

Простонав, особа улеглась на спину, смотря в потолок, видя все мелкие трещины. Одним глазом.

И что ей теперь делать? Не могло же быть двух одинаковых девочек с такой же внешностью как Эрза Скарлет и теми же ранами?

А раз так… стоит ли идти в Хвост Феи? Ведь во многих фиках попаданцы идут туда, ожидая оплот того же, что показано на экране. Но так ли в этом мире?

Из груди вырвался тяжкий вздох.

В любом случае ей некуда податься. Конечно, можно напроситься в другие гильдии, и тем самым обойти все опасности… Вот только какая из имеющихся гильдий ей подойдет? Синий Пегас не подходит сразу — мастера их показали… специфичным, с таким человеком она работать не сможет. Пята русалки — сплошная женская гильдия, а это настоящий клубок змей. Потому что в женскую дружбу ещё со скрипом можно поверить, но вот в полностью дружный коллектив — нет.

Особа сморщилась от резкого свиста. Шел он из окна. И хоть она его закрыла, звуки были слышны.

Раздраженно цыкнув и зажав уши, попаданка попыталась припомнить остальные гильдии.

Чешуя змея девы… Там тоже мастер с прибабахом.

«Там вроде старушка, которая всех без разбору закручивала. А если я хочу стать массовкой, то… останусь без органов, ведь выблюю».

Так что и в эту гильдию опасно идти.

Кварто Цербер — мужская гильдия, по части грубой силы. И хоть у нынешней тушки силы прилично, быть только наемником тоже не то.

Фантом Лорд вообще следует исключить из списка. Там отношение друг к другу паршивое.

Остальные менее известные вполне скоро закроются. А про… Саблезубый Тигр пока тишина.

«Значит, идти по канону?»

С другой стороны, Эрза же в каноне не умерла. А Макаров терпел выходки молодёжи, даже Лаксуса, хоть и изгнал из гильдии, но метку-то не заставил стирать. Так что просто по возможности не попадать в ключевые драки и всё. Пусть её роль няньки и воспитательницы заберет кто-то другой. Уж в этой гильдии много презентабельных…

«Наверное».

К тому же в Хвосте феи ей протез сделают бесплатно.

«Ну, как минимум, не было упоминаний, что Эрза отрабатывала».

— Только бы эта гильдия оказалась, как в каноне…

Глава 2. Имя

…Это был самый обычный день. Осенний денёк с минимум слякоти. В этот день она решила потратить пару тысяч из первой зарплаты и заодно присмотреть подарок тёте на день рождения.

Тогда она ещё не знала, что этот день будет последим…

Не успев добраться до торгового центра, её сбил на бешеной скорости легковой автомобиль. Тело пролетело над асфальтом несколько метров и плашмя упало. Боль сковала, дышать едва удавалось, сознание мутнело. Но до слуха долетали крики и резкий звук торможения, а следом по ней проехался другой автомобиль. Вероятно, водитель не сразу её увидел, будучи чем-то отвлеченный от дороги.

Хруст костей ясно прогремел в ушах. Легкие заполнились кровью. Алая жидкость стекала из ран и рта. Глаза закрывались под крики очевидцев и шепот, наполненный ужасом: «Нет… Я не хотел».

Так её жизнь оборвалась.

***

Резко вскочив, она хватала ртом воздух. Лоб взмок, отчего челка прилипла, по вискам стекал пот. Платье взмокло. Перед глазами до сих пор виднелись очевидцы, их крики и дикий визг колес. Один автомобиль скрылся с места происшествия, а водитель второго, вероятно, к ней подбежал. Последние мгновения были жутко мутными и едва различимыми.

Сердце лихорадочно билось в груди. Тело дрожало. Кулаки сжимали до побледневших костяшек одеяло.

Всё тело до сих пор ощущало ту боль. А на языке чувствовался металлический привкус.

По щеке скатилась слеза.

Полное осознание пришло только сейчас. Она умерла там. В её мире осталась тётя… что же с ней будет? Родителей она не помнила, те пропали без вести, когда она была совсем крохой, и лишь родная тётка, младшая сестра по матеренной линии, заботилась о ней… Воспитывала, как своего ребенка. Холила и лелеяла, дарила всю заботу ей.

Слезы стали капать на одеяло.

Так ещё попала в чужое тело с воспоминаниями…

Да лучше бы она попала без них! Не было бы так невыносимо больно!

Сердце стало рваться от боли.

— Тётя… тётя… Уа!!!

Её накрыла истерика.

***

В голове стояла пустота. Прикрыв глаз кистью, особа шумно выдохнула, но сморщилась от визгов и смеха, что пронеслись совсем рядом с её окном. И это притом, что оно закрыто…

Апатия слабо сходила. В конце концов… Что она может изменить? Повернуть время вспять? Открыть портал? Но как? В каноне этого мира имелся такой портал в параллельный мир, но он был опасным. Ведь энергию из этого собирал Эдолас. Конечно, есть мир Звездных Духов, что тесно связан с этим, но… Вряд ли духи ей с этим помогут.

Да даже если она сможет создать портал, то сколько времени пройдет в её мире? Час, день, год или десятки лет? Сглотнув колючий ком, рука медленно легла на живот, пальчики слабо надавливали, ощущая через ткань платья аккуратную, еле ощутимую полоску, ведь совсем недавно швы сняли, но, когда она попала в больничку, Моне пришлось заново перезаштопать её, заверяя, что шрам не будет заметен.

Из груди вырвался тяжкий вздох.

В палате она одна. Соседи за три недели были недолгими, но… как же это раздражало. Их пыхтения, биения сердца, тяжелые дыхания, пот, газы…

Она поморщилась. Последнего руки тянулись придушить. Ведь помимо всяких выделений тела, он неустанно пытался с ней разговаривать. Но, как бы это противоречиво ни звучало, он отвлек её от мрачных мыслей и даже смог вывести на недолгий разговор, философствуя о жизни бытия. По началу её это напрягало, но сейчас, прокручивая его слова, становилось легче:

«…Ну, не просто так же поклоняются Акселаму, он Бог жизни и смерти, тот, кто следит за вечным круговоротом. Ведь это правильно».

«…Нет, конечно, умирать, наверное, страшно… что? Но это естественно. Мы же живые. Да и… смерть — это не только конец, но и начало. Так что не грусти, у тебя вся жизнь впереди!»

Тогда он это так произнес… как будто видел, что она уже пережила смерть.

«Или же я паранойю…»

Подняв руку, попаданка с задумчивостью смотрела на конечность. На коже имелось несколько маленьких шрамиков — напоминание, какая была тяжелая жизнь у тушки в Райской Твердыни.

«Интересно, если бы мама Эрзы не оставила её, а забрала, то… как бы сложилась её жизнь? А я бы попала в другое тело? Или другой мир?»

И вспомнив, сколько аниме и книг она прочитала в той жизни… по спине пробежали мурашки. А ведь она могла попасть и в тот мир, о котором слышала, но не знала. Вот тогда точно был бы полный пиздец.

Но вопрос один всё же остается. И это имя. За всё это время она так и не назвала имя тушки. Не была уверена, стоит ли и сможет ли сама отзываться на него…

«Но мне же всё равно нужно имя».

Прозвучал противный скрип дерева, и в палату заглянула Мона.

— Доброе утро, ты как, малышка?

Поподанка тяжко вздохнула.

— Нормально.

Мона виновато улыбнулась и начала свой осмотр. Осмотрела шов, конечности, глаз и убедившись, что пациентка почти полностью восстановилась, радостно произнесла:

— Поразительно, ты очень быстро восстанавливаешься. Ещё неделька, и ты здорова.

— Что?

— Ты не рада?

— Нет… рада, — особа посмотрела в сторону.

— Малышка? — обеспокоенно позвала её Мона.

— Вы меня выгоните потом?

Мона замерла, а потом в её глазах отразилось сожаление.

— Нет. Но… ох, раз ты будешь здорова, то я не смогу более тебя тут держать. Неужели ты так ничего не вспомнила?

— Не особо.

— Значит и… пойти тебе некуда?

Особа кивнула.

Девушка вздохнула.

— Бруния маленький город, у нас даже детского приюта нет… И я, как назло, уже взяла ученика.

Да, её ученика она видела, бестолковый малой. Но, может, пары лет интернатуры и из него выйдет толк? В любом случае…

— У меня нет средств, но, когда меня выпишите, можете дать денег до Магнолии?

— О? Так кто-то из твоих знакомых живет?

— Нет. Но там есть Хвост феи. Попытаю удачу.

Мона улыбнулась.

— Я потом вам отдам деньги.

Та хмыкнула.

— Хорошо.

***

Через неделю попаданку выписали. Более того, Мона вызвалась проводить бывшую пациентку до вокзала, сбросив присмотр за другими пациентами на ученика. Тот бледнел, прося Мону вернуться. Вероятно, боясь где-нибудь напортачить.

Шум на улице был противен. Ведь голосов и запахов было так много, что голова стала побаливать, а нос чесаться. Но особа старалась ни на что не реагировать, иначе и вовсе станет плохо.

«Что за идиотская способность?!»

Что же те упыри с ней сделали?

Уходя вперед, сжимая теплую ладонь Моны, особа тяжко вздохнула и обернулась. Больничка была небольшим светлым двухэтажным зданием. Крайне скромное для больницы…

Увидев интерес бывшей подопечной, Мона смущено улыбнулась и стала рассказывать, что в детстве мечтала стать врачом, чтобы помогать людям. Про нелегкий путь своей мечты и то, сколько ей пришлось сделать, чтобы переделать родительский дом под лечебницу и добиться от властей бумагу на одобрение медицинской деятельности.

— Но зачем такие трудности? Неужели в этом городе нет больше больниц? — вполне разумный вопрос. Ведь раз Бруния находится рядом с известным курортом, то больничка в городке рядом должна быть. И не одна.

Мона грустно улыбнулась.

— Из-за того, что Бруния находится рядом с известным курортом, местная больница платная. Конечно, нельзя сказать, что там услуги дорогие, но… для кого-то это непосильные суммы. Особенно для путников, на которых напали. Да и… тех, у кого ничего нет.

Попаданка замолчала, став переваривать рассказ врача, это хоть немного отвлекло от обострившегося слуха. До перрона они добрались молча. Сильный запах угля, машинного масла и жизнедеятельности организма заставили морщиться и чуть ли не зажимать себе нос.

Теплая ладонь прошлась по макушке.

Особа замерла.

Ощущения были… приятными. Она закусила нижнюю губу и зажмурилась от громкоговорителей, откуда раздалось предупреждение, что их поезд прибудет через десять мнут.

Ладонь с макушки пропала, зашуршала одежда, и Мона протянула ей билет.

— Малышка, возьми.

Та подняла глаз на врача. Мона стала поучать её:

— Не вздумай идти со злыми дяденьками. Хорошо?

— Ну… это естественно.

Девушка замерла и виновато улыбнулась, вероятно вспоминая рассказ бывшей пациентки.

Попаданка схватила её за руку. До уха уже долетал стук колес, но… лишь обернувшись в сторону, — там никого не было. Карий глаз вновь посмотрел на спасительницу. Та не только вылечила её, но и поделилась вещами, деньгами и… душевным теплом, что ей было необходимо в данной ситуации.

С губ сорвался вопрос:

— А потом те путники благодарили тебя?

Помедлив, Мона стала рассказывать:

— Да. Мне достаточно и простой благодарности. Ведь… наш мир столь удивительный и полностью не изучен. В нем есть как плохое, так и хорошее. И я хочу, чтобы хорошего было больше. Так как золотом не всегда можно добиться всего.

Особа удивленно смотрела на Мону, поражаясь искренностью и добротой её сердца. Ведь она со всеми пациентами и жителями городка… такая.

Прозвучал гудок. Стук колес усилился, и через несколько минут их обдал ветер от проехавшегося поезда.

В ушах стоял настоящий звон от стука колес и гула голосов пассажиров, что выходили на перрон.

Мона пошла вперед.

— Ну вот, теперь пора…

Поподанка вцепилась ей в руку. Девушка остановилась и посмотрела на бывшую пациентку.

— Малышка?

— Эрза Скарлет.

— А?

— Я… вспомнила своё имя.

В серых глазах девушки отразилась радость.

— Угу. Напиши мне, Эрза-чан, как устроишься!

Глава 3. Поход к врачу

Выглянув из окна, попаданка махала рукой и слабо улыбалась. Мона в ответ махала двумя руками и светилась столь ярко, что напоминала ребенка. И это грело сердце и душу, даря легкий покой.

Пусть она попала в этот мир. Пусть мир встретил её не столь радушно, но… в этом мире есть и хорошие люди. Главное отвечать таким лучикам света ответным светом.

— Мона, я обязательно тебе напишу!

— Напиши-напиши! И приезжай в гости! Буду ждать! Эрза-чан!!!

Было непривычно слышать… чужое имя и откликаться на него. Но своего она не помнила, а что-то выдумывать не хотелось.

Поезд тронулся.

Внутри что-то задрожало. Особа постаралась удержать улыбку, пока Мона не скрылась из виду.

Стук колес усиливался, а вместе с ним и дрожь в теле, будоража желудок.

Сморщившись и обняв себя, попаданка постаралась отвлечься. На мысли, болтовню вокруг, сопение двух детей, запах алкоголя… но от последнего её стало мутить, отчего одна ладонь зажала рот. И сквозь зажатые пальцы она произнесла:

— Сейчас вырвет.

Сидевший рядом мужчина весь встрепенулся, осмотрел зеленеющее лицо и позвал проводницу, та прибежала, и в тот же момент попаданку вырвало. На пол.

А потом ещё и ещё.

***

Упав рядом с выходом из поезда на перроне, попаданка была готова целовать землю. Её весь путь мутило. Она вообще боялась, что соседи выкинут её прямо в окно, но благо всё обошлось. Правда вытирала за собой она сама. Ещё чего, чтобы бедная проводница вытирала, если учесть, что и на нее вырвало…

— Девочка? — обратилась к ней та самая проводница. — Может, попросить кого, чтобы тебя к доктору отвели?

Встрепенувшись от нового стука колес и сдержав рвотные позывы, особа опасливо обернулась и заметила ещё один поезд, он отъезжал в обратную сторону от того поезда, на котором она приехала.

Медленно поднявшись и чуть не упав, благо праводница её поймала под локоть, попаданка тяжко вздохнула.

— Не надо. Я сейчас приду в себя и… пойду.

Девушка вздохнула и повела её к ближайшей скамейке, уточнила, точно ли ей не нужна помощь и, получив отрицательный ответ, ушла к своему поезду.

Попаданка жмурилась и морщилась от обилия звуков и запахов. Но раз тряски нет, значит ей уже будет легче. Только до гильдии добираться будет очень тяжело…

«Но лучше пешком, иначе помру».

***

Стоя напротив гильдии, попаданка ощущала гул голосов в величественном здании и смесь различных запахов. Некоторые вообще вызывали рвоту.

Взгляд гулял по огромному зданию, что создали сто лет назад, и все благодаря одной маленькой девочки, что хотела создать место, куда можно было вернуться, и не просто иметь работу, но и обрести дом и семью.

Сглотнув вязкую слюну, попаданка пошла вперед, напоминая себе не забыть назвать своё имя… В конце концов раз она не помнит имя из прошлой жизни, то будет использовать имя тушки. Толку его скрывать и выдумывать новое?

С трудом открыв двери, особа замерла и чуть не упала от перегара и пота, что ударили в лицо. На глазе навернулась слеза. Нос чесался дико, отчего она чихнула и зажала его. Народа было не так много, но несло от них знатно. Взгляд забегал в поиске мастера.

«Это должен быть низенький старичок в странноватой одежде и… с посохом со смайликом».

На удивление, но такого старичка она увидела, сидевшего на барной стойке. Ноги сами понесли к нему.

Ей очень повезло, что ещё никто не напивался… А то пробираться к мастеру было бы сложно.

Старик с упоением прибивал кружечку с пенным напитком. Особа поморщилась и для приличия спросила, он ли мастер Макаров.

Мастер поставил кружку и улыбнулся в усы. На усах таяла пенка пива.

— Да. — Он внимательно осматривал её приветливыми серыми глазами. При этом лишь на секунду задержав взгляд на повязке, спросил: — А ты, девочка, к нам хочешь вступить? Есть, кто может поручиться за тебя?

— Поручиться…? — Попаданка нахмурилась, верно. В их гильдию тоже просто так попасть проблемно. — Не знаю, как это можно назвать поручительством. Да и… я плохо помню, но… мне о Хвосте феи рассказывал дедушка Роб.

— О-о-о, давненько я о нем не слышал. Как Роб поживает?

Особа сглотнула.

— Он… мертв. Дедушка Роб спас меня.

На этом Мастер замер.

Попаданка сжала кулаки. Черпала воспоминания она исключительно из воспоминаний прошлой жизни. Ведь как в некоторых фиках и аниме ей не пришли чужие воспоминания. Они стали недостижимы. Поэтому приходилось компенсировать знаниями канона...

— Простите…

— Нет, что ты… Гм-м, — старик кивнул себе и спрыгнул с барной стойки, — пойдем ко мне в кабинет, расскажешь в спокойной обстановке.

***

Мня ткань юбки, попаданка молчала, ожидая, что же скажет Макаров. Пришлось выуживать то, что приключилось с канонной Эрзой. Вот только какова была гарантия, что и те происшествия с ней прям по канону могли быть? Увы, ей никто сейчас об этом не скажет, а искать того придурка нет желания. Но она постаралась быть честной со стариком.

Сказала, что плохо помнит жизнь с дедушкой Робом, поведала о заключении и тяжелой бесконечной работе. Но сам рассказ вышел смутным, ведь память отшибло. В каком-то смысле оно было недалеко от истины.

Мастер выглядел хмурым, потирал подбородок, о чем-то своем думал.

«Главное, чтобы приютили, а там как-нибудь разберусь».

— Что ж… жаль старого друга… Спасибо, что рассказала. С Робом мы знакомы давно. — Мастер подошел к шкафу с книгами, но на нескольких полках имелись фотографии в рамках.

Он взял одно фото и подошел обратно к диванам, протянул вещь попаданке, та дрожащими руками приняла. На фото были молодые парни и девушка. Все улыбались, даже та хмурая розоволосая красавица, слабо и еле видно, но… казалось, даже ей были приятны дурачества парней.

— Невысокий — это я, а тот здоровяк — Роб… эх. Теперь хотя бы я знаю, что с ним, — в голосе старика слышалась толика грусти.

И не мудрено. Из канона попаданка знала, что для Макарова значили члены гильдии. Фактически являясь семьей, из-за того, что его собственные родители очень рано покинули мир, и воспитанием маленького волшебника занималась вся гильдия.

Повисла недолгая тишина.

Особа ощущала приглушенную болтовню за дверью, как будто впритык к двери разговаривали люди.

«С такими способностями я чокнусь».

— Что ж! — радостно произнес старик, отчего попаданка вздрогнула и обернулась к Макрову. — Давай поставим метку и сходим к моей знакомой!

Взгляд упал на фото с молодой командой Макарова. Прямо на розоволосую красавицу.

«Она же меня метлой не убьет?»

***

Пальцы подрагивали, отчего попаданке пришлось сжать кулаки. Шум и запах города остался за спиной, поэтому ушам и носу пришлось улавливать новые элементы. Конечно, лес тоже имел звуки и запахи, но… не столь ядреные.

«И откуда эти способности? В каноне даже намека не было, что у Эрзы они есть…»

— Эрза-чан, устала? — тепло спросил старик. — Эрза-чан?

Вздрогнув, от скрипучести и громкости голоса, попаданка посмотрела на него и кивнула.

— Потерпи немного, Полюшка осмотрит тебя, может, с глазом сможет помочь.

— Спасибо…

Макаров улыбнулся в усы.

Дальше путь прошел в звуках природы и её запахах.

Мысли одна за другой заполняли голову: где-то на деревьях бегали местные белки; птица вила гнездо; в траве копошилась мышь; совсем далеко тянуло еле уловимыми металлическими нотками, отчего по спине пробегали мурашки. Каждый раз она судорожно сглатывала, сдерживая панику. Как с такими способностями можно жить?

Макаров несколько раз предложил понести её, на что попаданка отказывалась, и старику пришлось оставить это дело и лишь бросать в сторону подопечной обеспокоенный взгляд.

Когда почти заросшая тропинка привела к огромному дереву с несколькими окошками и массивной дверью, Макаров радостно произнес, выдергивая попаданку из вороха ненужных мыслей:

— Это дом Полюшки! Она врач гильдии, если что, к ней можно приходить… гм-м, только желательно нечасто. У нее… характер скверный.

Попаданка кивнула. Голова гудела, она потерла здоровый глаз. Моральных сил почти не осталось. Ей-то путь от вокзала до гильдии тяжело дался, все же Бруния по сравнению с Магнолией поселок городского типа… и это притом, что самый известный из-за курорта, но именно на территории курорта было куча гостинец и магазинов, а в Брунии имелась лишь станции…

Но и второй заход по городу опустошил её почти полностью.

А особа даже не подумала об этом. Да и когда ей было думать? В больничке она чуть ли с ума не сходила от обилия звуков и запахов, что заполняли её нутро. Мыслить и обдумывать многие вещи было тяжело.

Мона вообще когда застала её закутанную в одеяло с зажатыми ушами, испугалась, что у её пациентки была паническая атака.

Но если с этой силой что-то не сделать, то… жить будет сложно.

Макаров позвал за собой и постучал в дверь.

Попаданка постаралась прислушаться. За дверью звучало бульканье, тихое ворчание и скрип половиц. Дверь открыли, и в нос ударил сильный запах сушеных трав и цветов. Она чихнула.

— Опять болезного ребенка притащил, Макаров? — прозвучал раздраженный голос.

Особа подняла голову. На нее с нескрываем раздражением смотрела пожилая женщина. Она выглядела значительно моложе Макарова. Морщин и складок на лице было немного. Бордовые глаза были пронизывающие, казалось, острее шпильки в светло-розовых волосах. Спину женщина держала прямо, отчего старушкой назвать её было сложно. И пахло от нее… травами, в этом запахе едва улавливался северный ветер.

По спине пробежали мурашки.

— Привет, Полюшка. Но не стоит так говорить.

— Констатирую факт. Которым ты меня уже достал.

Макаров тяжко вздохнул, положил ладони на острые плечики ребенка и произнес:

— Это новенькая, Эрза Скарлет, посмотри её глаз.

Полюшка одарила друга долгим недовольным взглядом, отчего Макаров миролюбиво улыбнулся. Фыркнув, Полюшка посмотрела на ребенка.

— Снимай повязку.

Та озадачено уставилась на нее, не сразу поняв слова и кинув непонимающий взгляд на прихожую, из которой тянуло травами и что-то булькало, стянула повязку.

Врач склонилась, внимательно осматривая рану, при этом не касаясь. Её бордовые глаза, подобно иглам, вонзались в пустую глазницу. Пальцы дрожали, в горле застрял ком. Нос чесался, здоровый глаз слезился.

Полюшка выпрямилась.

— Ужасная рана. Будет сложно вернуть зрение.

Попаданка надела повязку и чихнула. Потерла нос.

— Не болтай, принимайся за дело.

Полюшка кинула на друга мимолетный взгляд, а после схватила его за ухо.

Особа с потерянным видом наблюдала за перепалкой давних друзей. Эту сцену она едва ли помнит. Мир Хвоста феи огромный, персонажей немало, так что и различных флешбеков соответственно. Конечно, главным героем уделялось куда больше внимания, тем не менее… вселенная вполне популярна.

«Еще бы. Мир меча и магии».

Вселенная, где магия имеет кучу видов и подвидов. Параллельные приключения. Смешные двойники. Темный маг. Драконы.

Глаз зацепился за алый плащ врача.

Полюшка же… двойник местной Грандины.

«Грандина?»

В голове закралась мрачная мысль.

Руки ухватились за плащ, когда между двоицей повисла пауза после известия о смерти Роба.

Женщина опустила взгляд и нахмурила светло-розовые брови.

А попаданка стала сбивчиво говорить:

— У… У меня острый слух… и обоняние!

— И? — изгибает бровь Полюшка.

— Мне жутко плохо от этого. Но оно появилось, когда… мне вспороли живот.

Глава 4. Артефакт

На лице Полюшки отразилось удивление, сглаживая несколько морщин. Макаров, напротив, нахмурился и притих.

— То есть вспороли?

— Я… не особо хорошо помню, но… я…

Тело дрожало. Сердце бешено билось. Перед глазом все стало расплываться. Ей страшно. Голову пронзила адская боль от обилия звуков. Она пошатнулась, падая во тьму.

***

Девчонка лежала на больничной кровати. С бытностью гильдейского врача пришлось поставить несколько кроватей на первом этаже и ещё несколько необходимой аппаратуры. Полюшка листала старую книгу, ища в своих записях необходимое. Макаров сидел рядом с девочкой и молчал, обдумывая сказанное.

Помимо заточения в непонятном месте и заботы Роба, неудачного побега… после него сразу же оказалась в руках бандитов, а дальше Эрза замялась и, вздрогнув, затихла. На этом Макаров решил не ворошить тяжелые воспоминания. А из-за пробелов в памяти, написать жалобу едва ли выйдет. Однако это дело он всё же предложил малышке. Хотя бы дать зацепку Совету, что где-то держат людей взаперти, заставляя что-то строить.

«Вероятно, то заключения слишком сильно сказалось по ней… Как и смерть Роба».

Старик сжал кулаки.

Насколько нужно быть потерянными и низменными людьми, чтобы держать в рабах детей? Макарова это всегда раздражало. Терпеть таких людей не мог и по молодости часто буйствовал на границе Боско, где и брал задания…

Ох, как ему прилетало от Пречта. Ведь он и взрослые в гильдии растили его…

Макаров глянул в сторону Полюшки, та уже что-то кидала в котелок, беззвучно шевеля губами. Он с задумчивостью наблюдал за подругой. Несколько морщин и блеклый цвет волос едва ли убавляли её красоту.

Он грустно хмыкнул в усы, вспоминая, как по молодости увивался за ней, а она всё отшивала его и отшивала. Пока он не женился, после этого смотреть в её сторону было опасно, ведь Полюшка одним взглядом давала понять, что сделает с ним, если он попытается подкатить к ней будучи женатым. Подруга даже жене давала советы, от которых потом было… тяжеловато выкручиваться из различных щекотливых ситуаций.

— Приди она сразу же, процент вживления был бы куда выше, — вырвал из мыслей стальной тон подруги. Макаров кивнул.

— Но сможешь же?

Женщина фыркает.

— Постараюсь.

Она посмотрела на девочку, та во сне дернулась, вцепилась в одеяло и перевернулась на бок, жмурясь.

Полюшку не отпускали слова этого ребенка. Острый слух и обоняние? Воспоминания и пометки в книге напоминали о былом. И ей это не нравилось.

Ведь подобными способностями владели драконы. В любых обличиях. Но эта кроха на дракона едва ли похожа. К тому же в этом мире драконы давно исчезли. А в её, в целях спасения, многие отринули драконью суть, утратив всю свою силу.

Сама Полюшка, напротив, собрала огромное количество эфира и покинула родной мир, желая свободы. Цена не так уж и плоха. Пусть её срок жизни сокращен до пары веков, но зато здесь никто не гонится выкачивать из тебя силу или вырвать сердце.

Сердце. В её мире и в этом драконье сердце кристаллизируется, превращаясь в лакриму. Огромный, практически бесконечный запас эфира. Однако в её мире драконья лакрима из-за подобного кощунства стала крайне дорога. Они и до этого стоили немало, а после массового исчезновения эфира… всё стало хуже.

И хоть в этом мире магия не уходила, но вот драконьи лакримы стояли баснословно дорого. На черном рынке же… куда дороже. Ведь подобную вещь сейчас случайно найти — огромная удача.

Однако встает вопрос: на кой те ублюдки вживили ей лакриму? Или… попытались в ней перевести лакриму? А мелочь возьми да сбеги от них?

Но после операции (а учесть, как девчонка назвала это) сразу же не должна была двигаться… если лакрима полностью не прижилась в ней. А это редкие случаи.

— Как думаешь, зачем они это сделали? — вопрос Макарова вырвал из мыслей.

Полюшка посмотрела на него и хладнокровно выдала:

— Для чего угодно. Транспортировка органов или незаконный перевоз лакримы.

— Полюшка! — возмутился плешивый. — Ох, и почему ты всегда такая жестокая?

Женщина фыркает. Она ведь бывший дракон. А им неженками нельзя быть. Особенно, когда на тебя вечно идут всякие идиоты.

— Но, думаю, второе. Вопрос: чья?

Сама Полюшка уже знала, однако… есть ещё более редкие лакримы и это — божественной сути и демонической. И у них тоже вполне хорошее обоняние и слух. Однако, на силу и себе подобных. Другие запахи они ощущают слабее, чем драконы.

— …Сможешь ей помочь с этим?

Полюшка закатила глаза и усмехнулась.

— Артефакт нужен, который подавляет подобные особенности, иначе мелкая может умереть от стресса.

— Эх, — Макаров вздохнул. — Поищу, а то жалко будет, если такая милашка умрет…

— Макаров, — строго произнесла Полюшка.

Тот дернулся и закрыл ладонью ухо, за которое его держала подруга, когда он только привел малышку, и широко улыбнулся. После чего осторожно спросил:

— Эрза-чан пока у тебя побудет?

Полюшка отвернулась и пошла ко входной двери. Взяла метлу и метнула в друга предостерегающий взгляд.

— Да. А теперь выметайся! — И открыла дверь.

Макаров тут же вылетел из дома гильдейского врача.

***

Пахло сушеными травами и цветами, и ещё чем-то химическим. Все эти запахи противно смешивались, заставляя нос чесаться и скручивая живот.

Где-то рядом приглушенно звучало чириканье птиц, тихий, еле уловимый скрежет белок. Попеременно резко звучал скрип половиц и тихое бормотание.

Открыв глаз, почувствовала резь.

Сев, попаданка, морщась от смеси запахов и звуков, моргала, соображая, что произошло, как она… оказалась в кровати.

— Я же ещё никуда не заселилась…

Громыхнуло, запахло резким травянистым запахом. Последовал отборный мат. Да такой, что особа впала в ступор. Обороты слов, которые и при жизни у заядлого гопника не слышала. Но поток слов стих, переходя на тихие ругательства. Резкий запах притупился.

Особа осмотрелась, по бокам стояло по кровати, а впереди была наполовину задвинута белая штора. Из того, что видно, попаданка удивленно таращилась на кухонную зону, где имелась куча разноцветных склянок разных размеров. Разные примочки и прочие вещи для алхимии из стандартного романа фэнтези стиля. Даже сушеные травы висели на стене, под полкой, на которой стояли склянки с разными корешками и настойками.

Тут из-за белой половины шторы показалась Полюшка, держа сверток, от которого тянуло тем резким запахом. Она несла его к выходу. Открыла дверь и, положив на улицу на крыльцо, захлопнула её.

Попаданка сморщилась.

Женщина бросила мимолетный взгляд в сторону больной, пошла вперед, но, пройдя несколько шагов, остановилась. Видимо, поняв, что пациентка пришла в себя. Посмотрела на нее, убеждаясь в этом, и, тяжко вздохнув, подошла. Однако не спешила что-то спрашивать и говорить. Она неотрывно смотрела бордовыми глазами на особу, отчего у той бегали мурашки.

Сердце колотилось быстро, паника вместе со звуками заполняло сознание. Пальцы смяли одеяло.

— В тебе хотели лакриму перевести, но ты пережила операцию и сбежала?

Сердце замерло. Попаданка даже на мгновение забыла, как дышать, ошарашено смотря на женщину. Её всю стало потряхивать.

— Тебя укачивает в транспорте? — как будто не видя состояние девчонки, спросила Полюшка.

Та шумно вобрала в себя воздух и зажмурилась. Но на глазе навернулась слеза.

— Чего ты так боишься? — раздраженно спросила Полюшка.

— Страшно, — выдавила из себя мелкая.

Врач закатила глаза.

— Даже если так, Макаров тебя не выдаст. Уж в чем-чем, а в таком Совету не проболтается. Наоборот, с большим удовольствием прихлопнет тех людей.

— Одного…

— М-м?

— Только… одного…

Повисла пауза. В ней едва можно было услышать бульканье варева. Однако…

«Драконий слух — острый».

Для девчонки даже это звучит очень громко.

— Макаров озаботится для тебя артефактом, который подавляет драконью особенность, но и тебе не следует об это рассказывать.

«…Раз один жив», — не стала озвучивать она.

Мелкая кивнула.

— Ладно, а теперь показывай живот.

***

Полюшка была жесткой и строгой. Но при этом понимающей, поэтому старалась громко не говорить и ходить более тише. Пока варила мелкой необходимый состав для протеза, лишь в перерывах отвлекаясь на девчонку. Та, к счастью, никуда не лезла и из своей кровати не вылазила. Даже не жаловалась на запах трав. Хотя он тоже для её обоняния был противен.

Однако под конец дня, заметив, как та зажимает уши, прячется в одеяле и под подушкой, сварила отвар, что отбивает обоняние. Таким обычно пользуются аллергики, и те, кто слишком сильно чувствителен к запахам. Однако подобное часто пить нельзя. Поэтому Полюшка развела варево водой, дабы растянуть на неделю. Ведь найти тот артефакт будет сложно.

К счастью, под конец недели пребывания мелкой плешивый принес артефакт. Сам весь выглядел уставшим, но, увидев радостную улыбку и скатившиеся слезы по девичьей щеке, улыбнулся в усы.

Глава 5. Странности

После того, как Макаров принес артефакт, стало легче дышать. Запахи перестали так ярко ощущаться, а звуки перестали быть такими громкими. Сознание улавливало их так же, но они более не приносили дискомфорт. Мастер Эрзе объяснял особенность артефакта, но та запомнила лишь то, что вещица снижает восприятие, стабилизируя его под человеческое.

— Такими вещами редко пользуются, но благо они все же в открытой продаже, хе-хе, — почёсывая затылок, закончил объяснять тогда старик. А потом посмотрел в сторону Полюшки, та отошла к столу с варевом. Старик наклонился к девочке и тихо спросил:

— Полюшка тебя не заморила? Метлой не била?

— Макаров.

Тот вздрагивает и боязливо оборачивается, нервно улыбаясь.

— Нет, ну а что?!

Женщина фыркает и качает головой.

— Л-ладно, я забираю Эрзу-чан…

— Нет. Пусть уже остается.

— Э? — Дреяр удивленно уставился на подругу. — Неужели протез уже готов?

— Почти. Для завершения мне понадобится её энергия и кровь. Поэтому пусть остается. Но принеси ей вещи!

— Так точно, тогда я пошел!

След мастера простыл. Но Эрза слышала его торопливые шаги и тихое насвистывание веселой мелодии. Однако теперь настолько острый слух не давил на сознание и восприятие. Всё ощущалось белым фоном, который ты всё так же слышишь, но при этом можешь существовать, как обычный человек. Она облегченно выдохнула. Появилось желание упасть обратно на постель, но попаданка посмотрела на Полюшку. Та задумчиво и в то же время хмуро смотрела на нее.

— Эм-м… что?

— Ты умеешь управлять эфиром?

Этот вопрос поставил в тупик.

В прошлой жизни она, понятное дело, не колдовала, а в этой… скорее нет, чем да. А тот странный импульс… она создала интуитивно. Но, по факту, она не знает, как это сотворила. И насколько ей было известно, именно Роб рассказывал сказки про магию, дружбу и саму гильдию в целом. Но настоящей Эрзе, а не ей.

— М-м… нет. Дедушка Роб рассказывал про магию и всё…

Полюшка вздохнула. В её глазах отразилось сожаление, но оно быстро потонуло в легком раздражении.

— Тогда, как придет плешивый, наседай на него с занятиями. Пусть учит, раз притащил тебя ко мне.

Эрза осталась ещё на два дня у Полюшки, пока та доделывала протез. Его конечный процесс приготовления выглядел необычно: медик гильдии влила в чашу с прозрачной жидкостью смешанные капли крови и слез (заставила попаданку не моргать, чтобы собрать хотя бы слезинку) и, размешав, сунула руки в эту жидкость, став лепить комочек, который с каждым движением становился ровнее, тверже и в нем прорисовывался зрачок.

А после, уложив пациентку, влила в пустую глазницу неизвестный Эрзе отвар, запах которого витал в доме всё то время, что она пребывала у женщины. И вставила глаз, сказав закрыть веко, после чего велела полежать так полчаса. Не выявив каких-то только ей известных симптомов отклонения, отправила в «свободное плаванье», сказав, что через три недели будет ждать у себя на повторном осмотре.

Самое что необычное — этот протез не только заменял глаз для вида, но и зрение полноценно вернул. Что так же удивляло.

***

Прежде чем выпрашивать занятия с магией, перед Эрзой встал щекотливый вопрос: а где ей, собственно, жить? Пусть Полюшка сварлива, но всё же временно у Скарлет была крыша над головой. Вполне можно было поселиться в женском общежитии гильдии, однако цена из воспоминаний смущала. А спросив, сколько это будет стоить у взрослых в гильдии, к сожалению, поняла, что память не подвела — сто тысяч в месяц стоит одна комната в общаге. А это дорого для ребенка. Так ещё особо никаких скидок там для детей не было. Свезло, что в самом здании гильдии за полцены кормили своих едой и тридцать процентов скидка на бухло…

Тогда же пришлось искать съемное жилье. Но и тут встал вопрос: а как, собственно, заключаются в этом мире подобные дела, с учетом возраста тушки? Однако с этим вновь подсказали взрослые гильдии, знатно удивив. А всё сводилось к тому, что метка волшебника уже сама по себе являлась документом личности. Так как мастера любых гильдий создают личное дело волшебника, внося туда все необходимое. И с определенной периодичностью по мере необходимого вносят дополнительную информацию.

— Оказывается, есть бумажная серьезность, — выдала тогда Скарлет, помня лютую ненависть тётки к подобной работе.

Волшебники рассмеялись.

— Ну, ты и выдала, — выпуская дым, при этом продолжая хихикать, выдает Вакаба. Ещё совсем молодой и крайне завидный мужчина.

— Если что, ещё спрашивай нас или остальных, — хмыкнул его напарник и друг — Макао.

Двоих ещё парней Эрза не узнала, пока оба не представились. Уже тогда, присмотревшись к первому, Скарлет отметила схожесть из канона из-за модной, но странной прически и сигары в зубах. А вот с Макао схожестей из канона было меньше — в жизни он был красивее. Но особа предположила, что всё дело в молодости. Ведь совсем молодых их редко показывали — только в воспоминаниях, но даже там они не выглядели столь… красиво.

— Ага… спасибо…

Тогда же, взяв у них газету и посмотрев интересующие объявления, Эрза выделила несколько недорогих сдаваемых квартир и отправилась на осмотр, при этом уловив, что кто-то за спиной громко что-то крикнул. Только к кому обращались, не стала уточнять. Ведь ей не до этого.

Осмотрев квартиры ближе к гильдии, Эрза была недовольна. А именно из-за шума и кучи запахов, которые ощущала. Ведь Полюшка ясно дала понять, что полагаться на необычный артефакт — сомнительное решение. Поэтому, даже просто сняв его на пару минут, Скралет тут же отказалась от квартир в черте города. Шумно и слишком ароматно (во всех смыслах. И хороших, и плохих).

А вот за чертой Эрза остановилась на самом дешевом и экономном домике на небольшом участке, огороженным высоким, но косоватым забором. Да и сам домик был староват, окна и крыша немного съехали в бок, двери до омерзения скрипели. Но при этом имелись две небольшие комнаты: объединенные гостиная с кухней и прихожей в одну большую комнату; и подпол, который Скарлет сомневалась, что будет использовать. И был скудный набор мебели, правда тоже старой. Но всяко лучше, чем ничего, тем более за шестьдесят пять тысяч драгоценных. Это с учетом того, что хозяйка домика, Лия, скинула десятку, узнав возраст Эрзы, чем удивила.

— Не буду же я с ребенка три шкуры драть? — объясняла она. — К тому же ты волшебник гильдии нашего города.

— Эм, это… приятно слышать, — озадачено произнесла Эрза. Совершенно не ожидая подобного отношения к постороннему человек. Ведь прошлые хозяева квартир и домов о подобном не говорили.

— Это мне приятно знать, что этот дом привлек волшебника Хвоста Феи. Ух, расскажу бабушке, так гордость её возьмет.

— Э? П-почему?

— Так бабушка моя помнит основателей гильдии, — улыбнулась Лия. Выглядела она молодо. Лет двадцать-тридцать точно было. — И с большим восторгом всегда рассказывает про них. И сейчас тепло относится к нынешнему поколению гильдии. И я тоже. Хе-хе.

— Ух, ты, это… действительно поразительно!

— Жаль только многие не понимают этого, — грустно хмыкает женщина. — Кстати, у моей семьи в некотором смысле небольшая сеть пекарен в городе и сейчас кондитерскую собираемся открыть, приходи. Называется: «Сладость феи», в честь вашей гильдии. Небольшую скидочку сделаем.

— Эм, — Скарлет поскребла пальцами щеку, — это уже слишком. Вы и так цену скинули на жилье.

Женщина охнула.

— Какая честная. Но всё равно приходи.

Ещё немного поговорив и обсудив условия договора, Лия дала добро, чтобы Эрза в течение двух недель внесла оплату. И Эрза заверяла, что обязательно заплатит! Ключи ей на руки сразу же выдали.

Скарлет тут же помчалась в гильдию, застала мастера в кабинете и поговорила насчет обучения магии. Макаров сказал, что объяснит общие основы магии, помня, что Скарлет отшибло память и та частично помнит произошедшее после… «злоключения». Но остальному ей придется учиться самой.

— Н-но…

— Эрзочка, Хвост феи — магическая гильдия, и пусть у нас волшебники могут свободно между собой обмениваться знаниями, но это всё же не школа. Какие-то знания ты должна изучать лично, либо же платить. И не мне! Я не занимаюсь частными обучениями, только направляю! Но у нас под гильдией имеется огромная библиотека. Также можешь с кем-то из будущих коллег договориться. Может, твоя магия с кем-то похожа.

— П-понятно…

Ну, в принципе, всё равно это всяко лучше, чем вообще не иметь возможность получить нужные знания. Даже сами основы будут ох как важны, ведь такие моменты она почти не помнит, кроме того, что эмоции могут быть катализаторами манны.

С мастером она договорилась насчет времени занятий и, получив ответ на то, какие сейчас в доступе задания, чтобы заработать драгоценные, поспешила на первый этаж прямо к доске с заданиями. На доске заказы висели от самых простых, до самых сложных — снизу-вверх. В самом низу висели простые, даже бытовые заказы, на манер ручной печки, уборщика, няньки и продавца на день, и т.п. Их сумма так же котировалась от пяти, до тридцати тысяч драгоценных. На более сложные Скарлет даже не смотрела, хотя суммы внушительны: они котировались от ста тысяч… но подобные заказы имели обычно физические решения: уничтожить, защитить, разобраться с каким-нибудь магическим артефактом, либо добыть редкие растения, материалы…

Тяжко вздохнув и решив, что уничтожать досаждающих хищных тварей ей сейчас не по зубам, Скарлет стянула с доски заказ на зазывалу в кафе на день.

В итоге к вечеру у нее на руках были первые двадцать тысяч драгоценных… А через несколько дней необходимая сумма для оплаты жилья и море впечатлений (причем как хороших, так и плохих).

***

Приглушенная тишина, запах старины и чернил кружили в воздухе и где-то на периферии сознания напоминали о себе, но не так ярко, как раньше. Благодаря чему не отвлекали от поглощения информации. А её было много, что удивляло особу. Ведь в местной библиотеке было много разных книг про магию, историю этой магии и сторонние книги. Но в целом по факту для начальных и даже последующих азов в огромном выборе магий более чем реально обучаться самостоятельно.

Однако, учась чему-то сложному или редкой магии, придется поискать учителя. А это дорого…

Но сейчас именно самообучением Эрза и занималась. Ведь мастер провел всего несколько занятий, емко разъяснив, что такое эфир и как им пользоваться. И хоть некоторые вещи были сложны для восприятия ума и из-за различий менталитетов, интуитивно Скарлет поняла суть магии. А когда смогла под руководством Макарова прощупать резерв тушки, — подвисла. Энергии было много! Так ещё, судя по каналам в теле, — прошлая владелица тела профессионально занималась магией.

Тогда на её удивление мастер гильдии мягко улыбнулся и похлопал по плечу, утешая, мол, память, может, и вернется. После чего аккуратно завел разговор про то, какой бы магии она хотела выучиться и отвел в библиотеку, рассказывая, что тут собрано огромное количество книг разных времен. При этом как зарегистрированные наработки и трактовки, так и незарегистрированные, отчего подобные детища могут прочитать только члены гильдии.

На периферии восприятия раздались тихие шаги и перешептывания.

Однако Эрза была излишне поглощена книгой, отчего не обратила внимание на шедших в библиотеке. Может, кто-то решил обновить знания или чему-то новому выучиться? Это на экране монитора мелькали определенные лица, а по факту народу в гильдии больше. Как-никак — это реальная жизнь…

И хоть с последним понятно, но вот то, что Эрза понимает язык и вполне может читать — озадачивает. Пусть испытывает легкое отторжение. Она видела английские буквы со смесью японских иероглифов, но могла это прочесть и понять смысл.

«Странный мир и просто… магия», — решила именно на последнее списать попаданка. Иначе как можно ещё объяснить её попадание в это тельце, со странными последствиями в виде той чертовой операцией?

Шаги остановились напротив нее, после чего последовал режущий вопль:

— Эй, может, хватит меня игнорировать!

Сморщившись от резкого шума, Эрза глянула на того, кто крикнул. Коим оказался черноволосый мальчик… в трусах семейниках, благо что темно-синих, а не белых в сердечко, иначе бы всё выглядело комично… Однако из одежды это был один единственный элемент, что уже напрягает, и лишь на задворках памяти придерживалась легкого спокойствия.

— Гм… ты мне?

— Э?! Т-ты издеваешься?!

— Нет. Просто зачиталась.

Тот просверлил её возмущенным взглядом черных глаз и фыркнул, скрестил руки на груди.

— А что насчет остальных дней?

— А? — моргнула особа.

— Не делай вид, будто не понимаешь!

— Но я правда не понимаю… — Скарлет замолчала, смотря на мальца задумчивым взглядом.

Ссориться с согильдийцами так себе занятие. Однако… она с коллегами по гильдии-то особо и не общалась, утопая в работе, которая ещё и не вся подходит для нее и самообучения. Но вполне могло быть, что она могла не заметить обращение к ней. Точнее, сделала вид, что не понимает, ведь из-за странных сил, название которых уже пришли на ум, хотелось быть более обычной, чем являлась на самом деле.

— Наверное… я замоталась.

— Э? — Малец озадачено уставился на нее, при этом поставив рука на бока, пропихнув под резинку трусов большие пальцы — В смысле?

— Ну… я хоть и имею потенциал в магии, но по факту им осознано ещё не пользовалась. Так же по мелочам проблемы личные были, постепенно решала их, прерываясь на самообучения.

— Так ты не игнорировала меня? — осторожно спросил он и, дернувшись, обернулся.

— Не-а.

И посмотрела в туже сторону. Из стеллажа выглядывала девчушка с хвостиком — ровесница мальца. Девочка улыбалась.

— Я же говорила, что удача на твоей стороне. Хе-хе, особенно, если учесть, как ты на новенькую смотрел!

— К-Кана, заткнись! — возмутился мальчик.

Та лишь рассмеялась.

На щеках мальца вспыхнул румянец. Он возмущенно крикнул, грозя Кане кулаком. Но та лишь подошла ближе, ладошкой отодвинула в сторону кулак и обратилась к новенькой:

— Привет, меня зовут Кана Альберона, а тебя?

— Эрза Скарлет. — Та глянула на мальца.

— Грей Фуллбастер.

— О… — удивилась Эрза и отвернулась от его действий. — Трусы оставь.

— Т-твою мать!

Глава 6. Черный нефрит

Смотря на вилку в руках, Эрза представляла, как та материализуется в пространственный карман. Создать его было проблемно, но в меру фантазии реально. Правда промудохалась она с этим неделю. В конце концов решила развивать силы тушки Эрзы в том же ключе, что и в каноне. Глупо что-то новое выдумывая без подстраховки. Может, когда в кошельке будут сотни тысяч драгоценных, то можно будет выходить за границы «канонной роли».

Вилку охватил эфир, и та тут же пропала с ладони, а в пространственном кармане ощутился новый предмет. Особа вздрогнула. Ощущения были… специфично-неприятными. Будто что-то островатое засунули под кожу. И это вполне нормальное явление. Ведь пространственный карман привязан к душе, являясь миниатюрным мирком, отчего на первых правах ощущаются данные махинации достаточно ярко.

Рядом дернулся Грей.

— Ты чё делаешь?

— Экспериментирую, — мысленно вытягивая из кармана вилку, и та обратно легла в ладонь. — Нужно же практиковаться и понять свои силы полностью.

— У тебя немного странный подход.

Алая бровь была поднята на неконтролируемые действия мальца рядом.

— Что? — нахмурился Ледяной маг.

— Рубашка.

Тот дергается и опускает глаза, матерится и обратно застегивает одежду. Фыркает, облокачивается о стол локтями и обращается к Кане:

— Кана, что там твои карты говорят про мой кошель?

— Сейчас… — сосредоточено произносит юный маг Карт.

Эрза выдохнула, продолжая отправлять в пространственный карман остальные столовые приборы и посуду, заверяя проходивших мимо официантов, что всё вернет в целости и сохранности. Те одаривали её удивленными взглядами и кивали. Что они могут сказать юному волшебнику самой безбашенной гильдии Фиора?

После того знакомства в библиотеке… Грей и Кана часто оказывались рядом с попаданкой. То сами придут к ней в библиотеку, усядутся рядом и гадают на картах или играют в обычные, иногда и на желания, и даже на деньги, изредка утягивая Скарлет к себе. Но при этом на удивление легко понимают слова, то бишь, если они ей сильно мешали, она им четко это говорила, и они замолкали или же иногда уходили.

А также Грей уже как пару дней предлагал смахнуться. Но Эрза съезжала с этой темы. Какой «махыч» с её-то незнанием? Нет, конечно, расцарапать лицо, покусать и выдрать клок волос она могла… Но мальчишка-то хочет именно драки на кулаках и магии. А этого Эрза прям сейчас не могла устроить, так как следует этому учиться. Ведь в своем мире она в секции, связанные с борьбой, не ходила, отчего элементарных даже азов в таких вещах не знала. Иногда даже некоторые виды боевых искусств путала.

— …Неудача.

— Бли-и-ин, — устало выдохнул Флубастер.

— Зато сегодня ты получишь новые впечатления… ох, ну, вроде эта карта обозначает «впечатления», а это точно «хорошо»…

Скарлет глянула на Кану. Та иногда путала карты, отчего вместо одного можно было получить что-то другое. Или же Альберона банально сама неправильно трактовала очевидные карты.

— Эрза, хочешь тебе погадаю?

Та задумчиво посмотрела на нее и кивнула.

— Так, тогда…

…ей было нагадан удачный день. Только в каком смысле ещё придется разобраться.

Но в итоге вечером она смогла найти учителя по фехтованию за недорого. Так что да, этот день удачный.

***

Эфир — сама суть жизни любого человека. Для волшебника — это буквально жизнь. Если эфир в теле испарится полностью, наступит смерть. Таковы правила этого мира, жутко, но естественно.

Отчего, собственно, нужно развивать свой резерв и уметь дозировать силу своих заклинаний.

Также у каждого типа магии есть свой предел и плата за него…

Эрза выдохнула. Если основы магии более или менее ясны, то вот со второй особенностью её тела эта та ещё история. Взгляд пал на маленький медальон с двумя треугольниками, которые образовывали звезду. Простая на вид побрякушка, но по факту — незаменимая для нее.

«Но я же не смогу вечность таскать его на себе. Ведь он вполне может упасть, если, например, кувыркнусь… да и банально в бою его могут срезать…»

Ведь её ждет бурные приключения… Кто отпустит Убийцу Драконов? Особенно тот, кто их и первородных учителей убил?

По спине пробежали мурашки.

Поэтому выбора нет. Ей придется остаться в Хвосте фей и учиться-учиться и учиться…

Тяжко вздохнув, она стянула с шеи артефакт и зажмурилась. Звуки, запахи посыпались на нее, как град, — резко и неожиданно, болезненно барабаня по черепушке. Однако она постаралась сконцентрироваться, дабы нащупать свой «драконий» источник…

Но всё ощущается, как единое целое. Снова.

Опять.

— Пха! — Она упала на спину.

Алые волосы рассыпались по траве. Кроны деревьев скрывали небо и лишь среди ветвей и листвы имелись небольшие причудливые прорехи, позволяя солнцу местами нагревать почву.

И вообще лакриму какого дракона ей вживили? Она даже этого не знает. Но не огненного и железного точно. Сожрать огонь или отковырять гвозди из столов и стульев желания так же нет…

Она закрыла глаза.

Надоело.

Мерное, легкое дыхание. Где-то далеко-далеко небольшой хищник затаился в траве, желая поймать добычу. В другой стороне… тренируется юный член гильдии. Судя по её недовольному вздоху, заклинания выходят криво.

Совсем рядом кто-то шел… Шаг знакомый, и привычная смесь трав и легких ноток холодного северного ветра от естественного запаха человека.

Серьезно?

Эрза привстала на локтях, смотря на пришедшую, коим была Полюшка. Женщина держала природноизогнутый посох и корзинку, битком набитую разными травами. Бордовые глаза неотрывно смотрели на нее.

— Здрасьте?

Та скептично подняла розовую бровь. И, выдохнув, развернулась.

Скарлет вскочила.

— П-подождите!

Полюшка замерла и обернулась, раздраженно бросив:

— Чего?

— Ам… помогите мне с магией Драконо… — но её перебила гильдейский врач:

— Нет.

— А? Н-но…

— Нет. Для каждого это индивидуально.

— Н-но… вы же можете хотя бы подсказать?

Женщина помолчала.

— Ты знаешь, какую… вживили? — решив не уточнять что и в кого, спросила Полюшка.

— Н-нет.

— «Здорово», — фыркает женщина и холодно произносит: — Сначала привыкни к острому слуху и обонянию. Прими это как часть себя, а не постороннюю вещь, что мешает. А потом и о магии поговорим.

После чего ушла, оставляя легкий осадок и вопросы.

Однако, именно такой ответ дал Эрзе толчок к освоению «обыденным» вещам драконов. Ведь прежде, чем освоить те же «кулаки» и «ревы», нужно уметь пользоваться новыми особенностями тела.

***

Запах пота резал нос. Эрза едва не морщилась.

Шаг назад. Перед самым страдальным носом просвистела палка.

Шум города зудел в ушах. Смешивался с шелестом листвы и травы.

Пришлось уйти в бок, прикрываясь тоже палкой, но по ней лишь слегка черпануло «оружие» противника.

Тело ломило. Голова кружилась.

Снова размашистый удар от учителя, Эрза едва увернулась, но вот от следующей подсечки упала назад, едва придержав голову вперед, дабы и ей не удариться. Развалившись на земле, она застонала, зажимая страдальный нос ладонями. Последний удар пришел именно на него!

— У-у-у, больно-о-о! — сдерживая слезы обиды, произнесла Скарлет, дыша через рот. Глаза неотрывно смотрели на лениво проплывающие облака. Слегка оранжевые…

Рядом плюхнулся учитель, отчего девчушка зажмурилась.

«Успокойся… Острый слух и нюх — нормально для тебя. Сконцентрируйся на чем-то ином…» — мысленно успокаивала себя попаданка, цепляясь за один из более нейтральных запахов, что кружил, как, собственно, и шум. И, к счастью, у нее это получается быстрее, чем в первые дни.

Увы, но полноценно учить Полюшка отказывалась и уже не раз, и не два выгоняла Эрзу из своего дома метлой, грозясь данным инструментом разбить его об голову «юного дарования». А та лишь после тех слов приходила получить более четкие направления и советы. И гильдейский врач, ворча и фыркая, делилась, а потом, теряя быстро терпение, выгоняла незваного гостя.

«…Постепенно снимай артефакт, привыкай к суете леса, а там и самого города».

«…Тренируясь с магией или чем ты там занимаешься, и снимай на это время артефакт. Учись сосредотачиваться на магии, не отвлекаясь на обычные вещи для дракона».

«…Да. Находи «вонючих» людей и терпи их вонь, а теперь вон от сюда!»

«…Какие тренировки?! Ты себя со стороны видела? По твоей моське видно — тебе не нравится запах в моем доме. Иди отсюда!»

«Нет. Плохо морду держишь. Пошла вон!»

Скарлет передернула плечами от воспоминаний и медленно села, поскребла затылок. Пришла мысль, что с таким подходом от рук Полюшки могли кто-то и коньки отбросить… Эрза тут же отмахнула данную мысль. Вряд ли такое происходило…

…Наверное.

— Сегодня ты ловчее держалась, — произнес Кано, учитель Эрзы по фехтованию. А также по совместительству младший брат Лии — хозяйки дома, который Скралет снимает. Его, собственно, Лия и посоветовала, когда девчушка невинно спросила, нет ли у нее знакомого мечника? А та возьми да предложи своего братца.

Кано бывший стражник с Хагеона. Уехал туда, дабы вырваться из-под опеки родителей, о чем через два года пожалел. Тогда в магазинчик на окраине города заявилась двоица бандитов и чуть не вынесли всё. Но Кано проходил мимо с напарником, и они вмешались. Те, используя магию, переломали ноги напарнику, а Кано сломали руку и чуть не раздавили череп, но благо вмешался волшебник Хвоста феи и всем люлей надавал, разнеся пол магазина…

Естественно, с такими ранениями его отстранили от работы, отчего он долго провалялся в больничке, восстанавливаясь, и чудом не потерял руку. Однако, как только выздоровел, ушел с подобной работы и вернулся домой, помогая в пекарне. Тогда ему действительно повезло, что кто-то из хвостатых заглянул в магазинчик, прикупить безделушку.

И именно по этой причине он и взялся за обучение ребенка из Хвоста фей, за символическую плату в пятнадцать тысяч в месяц. И то их занятия нечастые, всего четыре дня из всей недели, от часа до двух. Все же Кано занятой человек и в дань уважения к гильдии и к сестре принял наставничество.

— Угу… но всё равно плохо, — устало вздохнула Эрза и посмотрела на свои костяшки. Они были разбиты, но раны уже покрылись корочками.

— Хе-хе, твои ли годы. Ты только начала, оно поначалу всегда так.

— Это да… ух. — Скарлет медленно поднялась, стараясь не тянуть руки к карману штанов, дабы вытянуть спасительный артефакт.

Их занятия проходили у нее дома, участок вполне позволял себе оттачивать простые приемы. А если нужно было больше места, достаточно было выйти за пределы участка — и место очень много.

— Ам… вы чай будете?

Кано прикрыл один глаз, осмотрел ребенка и, помешкав, кивнул.

— Не откажусь.

— Тогда пойдемте.

Эрза неуверенно улыбнулась. Стараясь и дальше держаться за нейтральные запахи и звуки. Чем раньше она привыкнет и освоится, — тем лучше.

***

Глубоко вздохнув и выдохнув, Эрза стала концентрироваться, вспоминая, как впервые использовала драконью магию. И пусть тогда это сработало на уровне инстинктов, но, по словам Полюшки, — это нормально для драконов. «Даже только родившись, дракон в состоянии увернуться от прямой атаки», — выдала тогда гильдейский врач, чем знатно удивила. Но, когда Полюшка подобное сказала, Скарлет не стала копаться в чужом прошлом. Ни будь оно сложным, вряд ли подруга Макарова вообще оказалась бы в этом мире.

Эфир закружил в солнечном сплетение, слегка обжигая. На подкорке сознания тут же всплыло понимание, что она должна будет сделать. Грудь чуть надулась, отчего, казалось, сдавливало ребра. Следом к горлу подкатил комок жара, и Скарлет открыла рот, на выдохе отправляя безымянный рев. Сильный порыв ветра со смесью зелено-розового света и острыми камнями устремились в дерево. Дыша через рот, Эрза неотрывно смотрела на «мишень». Весь ствол — куда, собственно, и пришелся основной удар рева, был усеян трещинами и небольшой подпалиной. А с ближайших веток листва истлела, более дальние иссохли.

Уловив с боку еле уловимое прикосновение, дерева о землю, особа выдохнула и вновь сконцентрировалась. Но на этот раз направляя силу не в глотку, а в левую руку. Ощущения отличались. Циркулируя из солнечного сплетения, эфир собирался в ладони, отчего вокруг кружили полупрозрачные частички зеленоватого камня.

После чего кинулась вперед. Тело охватил розово-зеленые свет, но крайне бледный, потянув за собой метровый хвост энергии.

Кулак пришелся в дальнее дерево от первого, и вторая «мишень» разлетелась в щепки. Однако из-за силы удара, с криком Эрза полетела вперед дугой, врезаясь в небольшой валун. Тот тоже разлетелся, как и земля под ним, образуя небольшой и неглубокий кратер.

С трудом устояв на ногах, Скарлет попятилась назад и, споткнувшись о низкий «бортик» кратера, шлепнулась на зад. И ошарашено смотрела на свои труды. Из центра удара тянулась тоненькая ниточка дыма.

Пахло сырой землей, паленым деревом и травой, однако девчушка уверенно не кривит гримасу.

«Эти запахи не противны, поэтому несложно», — подумала она и обернулась, наблюдая за Полюшкой.

Пожилая женщина внимательно осматривала место удара первого дерева, при этом ощупывая и хмурясь.

Уговорить её на частные тренировки — было неимоверно трудно. Ведь помимо привыкания к «обыденным вещам» для драконов, Полюшка требовала умение контролировать «морду», тон голоса и выдержку в целом, фактически проявляя актерское мастерство. При этом не поясняя на кой. Однако, когда Эрза смогла продемонстрировать свою выдержку, полностью игнорируя крайне пахучую штуку в доме гильдейского врача. Полюшка согласилась помочь, после чего потащила в чащу леса и, уйдя очень далеко, велела довериться драконьей интуиции и воспроизвести парочку атак, которые поверхностно объяснила.

Полюшка осмотрела и кратер, сморщилась и выдала:

— Драконов с обычными стихийными силами и некоторых с энергетическими можно смело отметать.

— Эм-м… и?

— И сейчас мы идем ко мне.

После чего, не дожидаясь нежеланного ученика, гильдейский врач пошла обратно. Скарлет ошарашено посмотрела в спину женщины.

«Серьезно?»

Устало выдохнула и молчком последовала за ней. О чем-то говорить по дороге бесполезно — Полюшка с большой неохотой говорила про драконов и порой туманно. И то ли она пережила что-то ужасное у себя на родине, то ли просто характер у неё такой. Однако Эрза склонялась ко всему сразу.

Уже в доме Полюшка высыпала из холостого мешочка разные вещицы на стол и велела найти то, которое будет казаться аппетитным.

Особа озадачено смотрела на вещицы. Среди них были как мелкие фигурки фиолетового и зеленого дерева, кубики неизвестных минералов и пород, так и несколько украшений из разных металлов и с разными драгоценными камнями.

Сглотнув, Эрза посмотрела на временного учителя по «драконьим делам». Та взирала в ответ на ребенка хмуро, даже недовольно-раздраженно.

— Эм-м… Даже если я найду вдруг… что потом?

— Сначала найди. Если не найдешь, то будешь сама уже искать. Я и так время трачу!

Дернувшись и сдержав желание сморщиться на окрик, вновь посмотрела на безделушки.

— А… откуда эти вещи?

— Ищи, — грубо произнесла женщина.

— Е-есть!

Глубоко вздохнув и выдохнув, Эрза принялась за работу. Она внимательно осмотрела вещицы, ощупала каждый предмет, особенно те, которые выглядели очень странно. Однако, катая в руках зеленую фигурку когтистой лапки, взгляд каждый раз натыкался на украшения. Поняв, что среди них есть искомое, она придвинула их к себе.

Золотая цепочка с бирюзовым камнем ушла в сторону, серебряное кольцо с микроскопическим блеклым камнем тоже, как и несколько простых медных сережек. Но, когда в руках задержалось золотая, поломанная сережка с полностью черным камнем, Скарлет замерла. Металл не привлекал, а вот камень… приблизив его к носу, она втянула запах…

Рот тут же наполнился слюной. Она сглотнула. Запах обычный, ничем не примечательный, но как же хочется это съесть!

А ведь раньше за собой подобные наклонности она не замечала…

— Н-нашла… камень.

— Тогда вытаскивай и ешь. Всё равно старая побрякушка.

— Э-э-э?! Камень?!

— Да! Поедание своего элемента из стороннего источника восполняет силы! И держи свою морду!

— Так сейчас не из-за запаха!

— Умей себя контролировать. Учитывая, что в тебя запихали.

Скарлет замерла. Пусть Полюшка смотрела хмуро и раздраженно, но ощущалось лишь половина всех этих эмоций, направленных на нее.

— Полюшка… вас злят такие люди?

Эрза закрыла искусственный глаз. Следя за реакцией пожилой женщины. Та фыркнула.

— Терпеть не могу. Как и всех людей в целом. Слишком жалкие и глупые!

— Вот как…

Губ коснулась улыбка. Полюшка изогнула бровь.

— Если доломаю серьгу, ничего?

— Делай уже.

Скарлет доломала украшение и, вынув камень и помешкав, закинула в рот. Черканула между зубами, подобно леденцу, и, сжав кулаки, зажмурилась и резко сжала челюсти. Последовал сильный хруст.

Повисла недолгая пауза.

Приоткрыв один глаз, потом второй, девчушка поелозила языком во рту, отмечая, что хрустнули не зубы, после чего прожевала «угощение». И, проглотив его, ощутила, как восполнились жалкие крохи, потраченные на «безымянные драконьи» удары.

— Ч-что… это за камень? — смотря на Полюшку широко раскрытыми глазами, спросила Скарлет.

— Черный нефрит — редкий драгоценный камень.

— То есть… мне вживили Черного Нефритового Дракона? — с сомнением произнесла особа, глупо моргнув.

Полюшка фыркнула.

— Нет. Просто Нефритового, — и с сарказмом продолжила: — Поздравляю, в тебя запихали лакриму одного из самых специфичных драконов!

Глава 7. Сана

Её воспоминания о том дне ярки и горьки.

Тогда…

Тот вечер был привычно обычным. Брат помогал дедушке накрыть стол, пока она с сестренкой Саной читали книгу. Болтали о магии и мечтах.

— Я хочу стать, как тетя Ирен! Сильной волшебницей! — воодушевленно вещала малышка. — Братик говорил, что хочет стать, как дедушка, и вступить в Хвост Феи! А ещё… м-м-м. А ты, Сана? О чем мечтаешь?

Сестренка с грустью смотрела на картинку волшебника в книге и тихо произнесла:

— Чтобы мама больше никуда не уходила…

— Ой…

Она обняла сестренку Сану. Её мама уже как полгода ушла в неизвестное путешествие. Странные, редкие уходы волшебницы Ирен. И каждый раз она просила дедушку Роба присматривать за Саной. Ведь его внуки ладили с ней. Да и судя по разговорам взрослых, они знакомы давно…

— Я уверена, тетя Ирен скоро вернется! Она же так сильно тебя любит!

Сана лишь кивнула.

— Девочки, пойдемте за стол! — зовет их мальчик.

— Сейчас! — произносит его сестра и шепчет на ухо Сане: — А Симону ты нравишься. Он ещё мечтает жениться на тебе, хи-хи.

После они пошли на кухню, сели за стол и принялись за еду. Привычно шутя, ободряя сестренку Сану.

В тот вечер на их деревню напали чернокнижники, вырезав большинство людей. А выживших ловили и садили на цепи, утаскивая в неизвестное направление. Саму же малышку Сана спрятала в ящике, сняла со своей шеи медальон, одела его сестре Симона и, прошептав «только тс-с», ушла. После этого были слышны крики, взрывы и пахло противно. А потом…

Потом…

Всё стихло.

Она просидела в ящике долго. В полть до того, пока капли дождя не стали заливать укрытие.

Тогда же её глазам была представлена разруха: дома сожжены и разрушены; местами имелись кратеры и… изувеченные или обгорелые тела.

— Сестренка Сана…

По щекам побежали слезы. Малышка стала бегать по разрушенной деревне, в поисках сестренки Саны, братика Симона, дедушки Роба…

…Никого не нашла. И либо не узнала в убитых, либо… их всех увели.

Она закричала и заплакала навзрыд. Дождь бил в лицо, попадала в рот, глаза. И даже когда ветер сбил с ног, малышка более не вставала. Лишь сжала в маленьких ладошках медальон, шепча имена близких людей.

Так она уснула.

А проснулась закутанная в теплую ткань, у костра. И напротив сидел мужчина. Увидев её пробуждение, не вдаваясь в подробности, просто спросил:

— Что будешь делать?

Помешкав, малышка произнесла:

— Стану сильнее!

Мужчина хмыкнул. В итоге у неё появился учитель.

***

Проснувшись, девочка медленно села и, взяв висевший на шее медальон сестренки Саны, посмотрела на вещичку. Ей вспомнилось, как она хвасталась перед ней:

«Мне его мама зачаровала!»

«Круто! Я хочу так же уметь!»

На глаза навернулись слезы.

«Тетя Ирен… вы нашли Сану?»

Сейчас она понимала, что если Сану увели, то… Ирен могла спасти только её. Ведь Сана — её дочь. Но все же девочка очень надеялась, что волшебница спасет всех.

— Братик, дедушка… Сана.

Раздался стук в дверь, а следом голос учителя:

— Кагуя, время тренировки.

Сжав вещь подруги, девочка уверенно посмотрела на дверь.

— Да. Иду!

Сейчас она мала, но с каждым шагом, с каждым новым знанием, умением — она становится сильнее. Достигнув пика, Кагуя отправится на поиски своей семьи.

***

Земля содрогнулась. Вся местная живность давно убежала, не желая попадать под удар двух опасных существ, которые внешне отличались, а по силе были крайне близки. Громадный дракон с золотой чешуей возвышался над аловолосой женщиной.

— Это ты смеешь бросать мне вызов? Глупая смертная человечишка!

Женщина скептично изогнула бровь. Почему её снова обозвали «смертной человечишкой»? Местные драконы все такие глупые? Однако она действительно бросила этому «Богу-Дракону Молний» вызов. Ей нужно его сердце и кровь.

— Да.

Дракон смеется.

— Что ты можешь мне сделать, глупая человечишка? — насмехался дракон.

Женщина усмехается в ответ, снимая контроль со своих сил, более их не пряча. Тем самым показывая, кем на самом деле является.

Дракон замер, его глаза широко раскрылись. Он не веря уставился на маленькую человеческую фигурку.

— Драк?

— «Смертная человечишка»… ох, а местные драконы такие хамы и глупцы. Это забавно, — хладнокровно говорила женщина. А её глаза опасно блеснули алым огнем.

Дракон изрыгнул молниями в сестру по крови, коим ощущалась эта «смертная», взрывая землю, создавая огромные и глубокие трещины в земле. Однако… удар не пришел по противнице.

Создание обернулось, женщина летала в воздухе. Её алые волосы и черное платье с откровенными разрезами на бедрах трепетали. Она вскинула руку с посохом, на его кончике вырос огромный шар с переливающимися алыми тонами.

Дракон ясно ощущал, насколько масштабна эта атака… И тут к нему пришло озарение!

— Это ты! Та самая предательница драк! Ты та, кто истребляет нас!!!

Та издает хмык.

— Прощай.

Дракон хоть и направил в нее куда более сильную атаку, но ответный удар поглотил молнии и ударил в ящера. Тот взревел, попытался ударить громадной лапой, но когти натыкались на барьер вокруг тела противницы.

— Нет! Я не могу проиграть! Я же драк — Бог Молний!!!

С неба ударили тысячи молнии, прямиков в женщину. Но их вновь смогли отразить барьеры. А сама женщина усилила напор заклинания, зачаровав свое тело и усилив себя.

Последовал мощный взрыв.

В воздухе пахло паленой плотью и озоном.

Женщина медленно ступила на землю, за спиной упала туша. Она обернулась. Дракон мертв.

Смотря на обожженное драконье тело… всплыло старое воспоминание. Так же когда-то перед ней лежал старый друг и наставник. Тот, кого она любила даже больше, чем бывшего мужа.

В сердце кольнуло.

— Прости, Белсерион… — тихо произнесла она имя дракона, который обучил её своей магией. Будь она тогда сильнее, смогла бы его излечить или спасти! И утихомирить Ранга!

Женщина сцепила челюсти, вспоминая ужасные слова, что этот «ненаглядный муженек» ей говорил и что хотел сделать. С ней и их нерожденным ребенком!

Шумно выдохнув, она вскинула руку, сейчас ей нужно забрать сердце и кровь данного дракона. После чего останется ещё двое, и тогда она будет близка к исцелению.

«И тогда я вернусь к моей Сане…»

Глава 8. Пятнадцатое июля

Встав спина к спине, Эрза с напряжением смотрела на окруживших её с Греем мужчин. Их было человек десять… Слишком много для юных волшебников. Пусть потенциал этих волшебников крайне высок. Но не сейчас же!

Скарлет старалась не показывать свой страх. Она только-только приловчилась справляться с местной живностью, из которой некоторые тоже умеют колдовать. Как столкнулась с таким количеством разбойников. Это же не монстры, которых если убьешь, — ругать не будут (за исключением, если определенного монстра нужно было отловить или отпугнуть).

Данное окружение — люди. Пусть ублюдки большой дороги, но все же люди. К убийствам относятся двояко. И порой именно из-за него может пойти дурная слава…

Также не стоит забывать, что Эрза до этого людей никогда не убивала!

Хотя, когда впервые перерубила головы парочке монстров, в обморок не грохнулась и даже не вырвало. Хотя несварение словила.

«И чего эти кадры выскочили?»

Они же с Греем просто пошли собирать редкую траву за сто тысяч. На пополам для детей — это неплохие деньги. Да и само задание несложное. К тому же по пути они собрали некоторое количество редко встречающихся грибов и трав, а это тоже дополнительный приток заработка. Так что, набрав с напарником приличное количество травы, они двинулись обратно, и тут уже выскочили эти типы. Отчего вставал вопрос: что от них хотели? Либо ограбить и убить, либо ограбить и продать в рабство. Пусть в Фиоре запрещено рабство, но не в Боско…

— Хватайте их живьем! — гаркнул один, и эта компания кинулась на детей.

Не церемонясь, Грей запустил в них ледяные мечи да молотки. Одного он вырубил, а троим, когда они подошли ближе, приморозил ноги. Эрзе же оставалось вытащить из пространственного кармана оружие. Однако, завидев его, мужчины замедлились и рассмеялись, и даже те, кто был сконцентрирован на Флубастере, повеселели. А ведь было над чем. Как воспринимать серьезно оружие в виде вилки? И другие кухонные приборы? Пусть среди них затесались и ножи, но опять же — кухонные. От такого реально увернуться… да и выглядело комично.

Лицо Эрзы поравнялось с алыми волосами. Она была возмущена и… смущена, прекрасно понимая веселье бандитов. Однако…

— Один удар — четыре дырки!

Одним лишь желанием с три десятка вилок с наточенными зубьями и ножи полетели в отвлеченных разбойников.

Бой был странным.

***

Облокотившись локтем о стол и положив подбородок на раскрытую ладонь, Грей с легкой ленью наблюдал, как Кана раскладывала карты, гадая, при этом бросая на Скарлет задумчивые взгляды. Девчонка продолжала свои махинации с посудой и столовыми приборами. Она даже свободные стулья закидывала к себе в пространственный карман, но на это никто не обращал внимания, привыкнув к странностям Эрзы.

— Так-так. Ну, сегодня у тебя будет насыщенный день, — наконец стала рассказывать Кана, указывая на карты и поясняя, что же его сегодня ждет: — Новое знакомство, недолгое счастье и… опасность!

— И что за опасность?

— М-м… Ну, не смертельная. Но опасность. Ох… это связанно с мастером. Ты случаем ничего не творил?

Грей задумался.

— Эрза, хочешь, я и тебе погадаю?

— Ага. — Вернув стулья на место, Алая посмотрела на юную волшебницу Карт.

Альберона с улыбкой принялась перемешивать карты, а потом вновь их раскладывая.

Эрза с задумчивостью наблюдала за ней. Уже почти год прошел с её прихода в гильдию. К многим вещам она привыкла и приловчилась. Как в магии, к самому укладу жизни, так и к магии, которую постепенно развивает, и копит денежки, дабы приобрести нормальное оружие и доспехи.

А то как освоилась с магией и выбором её развития, встал резонный вопрос: а где обзавестись всем необходимым? Ответ нашелся быстро, а вот с их приобретением всё стало сложно. Хорошее обычное оружие дешевле десяти тысяч драгоценных за штуку не подходит. И это с учетом цены одного кинжала! А ведь имеются и оружия из магических руд и с чарами, а их цены обычно доходят до ста тысяч и выше… С доспехами аналогичная проблема. Отчего пришлось искать альтернативу.

С оружием идея пришла сама по себе. Длинные кухонные ножи по диаметру лезвий вполне сходили на самые паршивые кинжалы и по цене крайне дешевые. А увидев в одном магазинчике распродажу с посудой и столовыми приборами — Эрза спустила кучу драгоценных, получив постоянную скидку. Потом, подточив ножи и с большим трудом зубья вилок, появилась небольшая проблема: пусть телекинез она смогла освоить и с его помощью будет управлять вилками и ножами, но её стиль боя предназначен для держания в руках оружие. Поэтому пришлось все же прикупить простой короткий меч.

С доспехами было сложнее. Ведь их пришлось бы подгонять под её детское тельце. А это дороже чем то, что имелось на стендах. Но заказывать всё равно пришлось, только не стальной, а кожаный доспех со всеми минимальными элементами, и это вышло в двести тысяч!

Из-за таких «звездных» цен пришлось брать деньги в долг. Конечно, у Каны и Грея имелись сбережения, но брать деньги у детей Эрза не хотела, поэтому за помощью обратилась к Макао, и тот, услышав ситуацию и клятвенное обещание, что деньги через пару месяцев вернутся, с легким смешком дал. Отчего Скарлет была рада. Ведь пусть взрослые мало общались с мелюзгой гильдии, но не обижали и не шпыняли. А если надо, втык дадут каждому, кто обидит мелкого совгильдиица.

А когда Грей смог уговорить Эрзу на бой, катался со смеху от её «оружия». Ведь летающие с несколько десятков вилок над головой Скарлет выглядели комично. Но ровно до тех пор, пока это «оружие» не оставило ему кучу кровоточащих царапин. Да и банально отбиваться от мелочи было сложно. Ведь, когда Флубастер замораживал вилки, Эрза убирала их в пространственный карман и быстро вытаскивала обратно.

Тогда, под тихие смешки Каны, была признана ничья.

— Ого, а у тебя сегодня что-то невероятное! — выдернул из воспоминаний звонкий голос Альбероны.

Эрза посмотрела на нее.

— Вот, смотри, сегодня тебя ждет судьбоносная встреча с драконом без настоящего!

— Чего? — Изогнула бровь Алая. Это же… бред? — Драконов же как много веков нет.

— Хм. — Кана с задумчивостью посмотрела на карту, где был изображен огнедышащий дракон.

Красный дракон, объятый пламенем…

— Ха?! — Эрза выхватила карту и с удивлением смотрела на нее. Подозрение подкралось к ней быстро. — А какое сегодня число?

— М-м, пятнадцатое июля, — ответил Грей.

— «Пятнадцатое»?

— Ну, да, с утра так было. А что?

Скарлет потерла лицо рукой. Разве не седьмого должен прийти Нацу? Про эту дату она хорошо помнит…

«Хотя, может, эта дата означает именно сама пропажа его отца-дракона, а пришел он в гильдию чуть позже?» — подумала она. В конце концов изначально и Эрза Скарлет не должна была становиться Нефритовым Драконаубийцей.

— Ничего…

С улицы тонкой нитью повеяло запахом костра. Запах новый, посторонний.

Грей забрал у нее карту и повертел её.

— Кана, может, ты опять что-то напутала?

— Нет! Не могла!

— Но дракон?

— Ну, может, это человек с драконьим нравом?

— Значит, какой-то мутный тип с манией к золоту?

— Вообще-то драконы описаны как умные и могучие создания, — отобрав свою карту, произнесла Кана и, перемешав карты, стала снова их выкладывать.

— Но они же вымерли, — небрежно произнес Флубастер.

— Их истребил… Акналогия, — сдержав дрожь, выдала Скарлет.

За столом тут же повисла мрачная обстановка. Мимо проходивший официант, пискнув, пробежал мимо них. Эти люди привыкли, что даже десятилетка может вытворять жуткие вещи.

— Короче, что там у Эрзы? — Махнул рукой Грей.

— Ох… всё то же самое…

Запах костра усилился, так ещё к нему прибавились нотки мелиссы, отчего появились ассоциации с чаем на костру. Так ещё рядом с этим запахом ощущался запах мастера: забродивший виноград.

Эрза посмотрела в сторону центральных дверей. Там стоял Макаров, а рядом с ним мальчик с чешуйчатым шарфом и розовыми волосами. С гордостью мастер рассказывал про гильдию, а новенький с интересом и восхищением рассматривал всех и слегка водил носом, втягивая в него запах. Более того, по взгляду и идущим ароматам его заинтересовала Скарлет и её компания. А когда он хотел что-то сказать и сделать шаг в сторону, его за шкирку схватил старик и потащил к барной стойке.

Скарлет встала с насиженного места.

— Эрза, ты чего? — Напрягся Флубастер.

— Ничего… — уклончиво произнесла Алая и поспешила на выход.

Грей бросил мимолетный взгляд на новенького, которому что-то объяснял мастер, сказал Кане, что пойдет за Эрзой, но вечером её проводит до дома, и, получив «угу», последовал за подругой.

Нагнал её он за воротами гильдии. Эрза шла быстрым шагом в сторону своего дома. Сначала Грей хотел её спросить в чем дело, но что-то внутри отчетливо шептало ему, что не следует этого делать. Поэтому, подстроившись под её шаг, они преодолели полгорода и были уже на полпути к дому Скарлет.

— В гости звать не буду, — тихо произносит Алая.

— Ага. Просто провожу…

Уже у калитки Грей произнес:

— Эрза, если… будет что-то не так, скажешь?

— А? — Девчушка одарила его непонимающим взглядом.

— Ну, эт-то… — он потер с боку шею. — Если кто обижать будет, гм-м…

Эрза слабо улыбнулась.

— Спасибо. Ты тоже, если что.

Распрощавшись, Эрза прошла калику, но замерла посередине двора и обернулась.

Флубастер напрягся, так как её взгляд был направлен на узкую тропинку, по которой неслось розоволосое чудо.

— Чего?! — вскрикнул Грей и рефлекторно сложил руки в атакующем жесте.

А бежавший к ним новенький… оказавшись возле забора, перемахнул через него и снес Эрзу с ног.

Глава 9. Так легли карты...

Затылок отдавал слабой болью. В голове была пустота и один единственный вопрос: «что?». Тело распласталось на траве, а над девчушкой навис малец и заинтересовано смотрел на нее своими большими темно-серыми, почти черными глазами. Находясь так близко, Эрза отметила, что… зрачок мальца имел слегка вытянутую форму.

И пахло от него костром со смесью мелиссы, приятное сочетание. Ведь чай на костре всегда имел свой приятный, иной вкус и аромат…

Малец моргнул.

— Эй, ты что творишь?! — крикнул в возмущении с боку Грей.

А Нацу бесцеремонно наклонился к шее Эрзы и принюхался. Но уже через мгновение его схватили за шкирку и откинули в сторону. Скарлет только успела упереться на локтях, не отрывая взгляд от мальчишек. Будучи в воздухе, Нацу изловчился извернуться и зарядил ногой в нос Грею, оттесняя его на пару шагов назад. Сам Драгнил приземлился на четвереньки, но быстро вскочил на ноги и встал в боевую стойку. А вокруг его правого кулака очутился эфир, который так же имел запах костра и жара!

— Придурок… — прошипел Грей и ударил кулаком в раскрытую ладонь. От него тоже повеяло эфиром и холодом.

Оба решили подраться?

Эрза села.

— А ну прекратили, — строго произнесла она.

Грей дернулся, Нацу напрягся.

— Не нужно устраивать драку.

— Этот чокнутый накинулся на тебя! И хрен поймешь, что он вообще делал!

Драгнил озадачено наблюдал за Ледяным магом. Тот стянул с себя шорты, и встал в боевую стойку. Но одна рука подхватила резинку трусов и потянула вниз.

— Ты чё удумал?! — крикнул уже Нацу.

— Проучить тебя!

— Э?! Ты что сумасшедший?!

— Я?! Ты же сам на Эрзу запрыгнул!!!

— Я трусы не снимаю!!!

— Твою мать!

— И вообще она пахнет, как я!!! Как Убийца Драконов!!!

Пока мальчишки перекрикивались, Скарлет потерла лицо рукой.

— Что за херню ты несешь?!!! Что это вообще за магия?!

— Она такая же, как я!!! Сумасшедший извращенец!

— Чё вякнул…?! Ускоглазый!

Глаз дернулся. Эфир внутри заклубился.

— Хватит!!! — рявкнула Эрза, вскочив на ноги — Ещё одно слово или движение, я вас в решето превращу!!!

Флубастер замер, моргнул и, фыркнув, скрестил руки на груди. Прекрасно зная, что подруга не шутит и с пару десяток вилок из пространственного кармана вытащит.

Нацу нахмурился, но прекратил готовить «кулак дракона» и посмотрел на Эрзу, посылая ей наболевшие вопросы: — Где сейчас твой дракон? Он знает Игнила? Может, видел?

Девчушка дергается и отступает на шаг назад. Всплыло огромное желание послать Огненного Убийцу Драконов куда подальше. Однако… в его черных глазах, из-за игры света, отчего зрачок и радужка смешивались в одну субстанцию, смотрели с надеждой и… мольбой? Это, удивило её и остановило от действий. Но Эрза тут же напомнила себе — этот мальчик главный герой, что лазил по всей стране, если не за приделы Фиора в поисках приемного отца-дракона…

Но если ему повезло в каноне, и никто не обращал внимания на крикливого ребенка и парня, что он ищет какого-то дракона, то… в реальности, в этом мире, где жестокость имелась — у Нацу могут быть проблемы, а там уже и у самой Эрзы. Уж если он по одному запаху понял, что они похожи, то, что говорить про других, кто может её попытаться прихлопнуть?

— Что за чушь ты несешь? — удивленно спросил Грей.

— Заткнись, не тебя спрашиваю!

— Ах ты…!

— Хватит, — потерев висок, произнесла Эрза и обратилась к Нацу: — Нет у меня дракона.

— Н-но… ты пахнешь, как я… почти. Твой запах немного отличается, но, может, это дело в драконе?

— Нет. Не в драконе дело.

— Тогда в чем?

Эрза устало выдохнула и глянула в сторону своего дома. Было глупо надеяться, что профи в своей магии, тот, кто так хорошо контролирует свои силы, не учует в Скарлет подвох. В конце концов его действительно обучал настоящий дракон. Может, Нацу где-то и что-то не знал, но интуитивно умел пользоваться своей силой на высоте… В каноне это показывали.

Вроде бы.

Она перевела взгляд на Грея. Скарлет вообще надеялась, что ей не придется рассказывать о своем прошлом. По крайне мере не так скоро…

— Эрза? — обеспокоено позвал её Флубастер.

Девчушка выдохнула и покачала головой.

— Похоже, сегодня я тебя всё же приглашу в гости. — А после она посмотрела на розоволосого мальца. — И тебя тоже, Нацу Драгнил.

Он улыбнулся.

А Эрза позвала мальчиков за собой.

Гости у нее были редким явлением. И то ими были лишь Кана и Грей. Поэтому эти двое лучше всех знали, где живет Алая, и где её можно было застать вне дома. Стоит отметить, что Грей сразу же в прихожей стянул обувь, надел гостевые тапки и прошел на кухонную зону, уселся за стол. Нацу же помешкал в прихожей, озадачено наблюдая за Эрзой — та тоже переобулась, кинула к его ногам пару домашней обуви и ушла на кухонную зону.

Принюхавшись, малец все же надел странную обувку и уселся подальше от Грея. Драгнил с интересом рассматривал обстановку, попутно наблюдая за девочкой с похожим запахом, как у него. Только, не имеющая дракона. Отчего вопросов прибавилось.

На стол Эрза поставила тарелки с печеньем и конфетами. Так же каждому она поставила чашки и, разлив чай, уселась за стол, по иронии оказавшись между двоицей.

— Нацу, касаемо драконов, тебе лучше не кричать на каждом углу, что ты владеешь магией Драконаубийц.

— Почему? — по-детски спросил тот и пододвинул к себе всю тарелку с печеньем.

Грей на это действие фыркнул и взял конфету.

— Потому что за такими людьми темные волшебники и контрабандисты охотятся.

Флубастер замер и с настороженностью посмотрел на подругу.

— Контра… кто?

— Контрабандисты. Люди, что перевозят незаконные предметы и людей, перепродавая…

— Но зачем они охотятся?

— Сейчас выучиться магии драконов непосредственно у них самих невозможно. Они вымерли несколько веков назад. От этого магия драконов считается утерянной. Но те, кто всё же владеет этой силой — обладатели Драконьей Лакримы. Эта лакрима стоит кучу драгоценных.

— К-как это — драконы вымерли? Мой же папа… он ведь жив! Мы с ним путешествовали!

— Может, он был последним? — предположила Эрза.

Нацу нахмурился.

За стол повисла тишина.

Грей с напряжением смотрел на Алую, та с пустотой в глазах смотрела в чай, а Нацу… у этого чудика на лице виднелся мыслительный процесс. Как будто что-то вспомнив, Драгил выдал:

— Такой лакримы у меня точно нет!

— Нацу… тебе известно, что такое «Драконья Лакрима»?

— Ага, папа… говорил, что это сердце дракона.

— Вот как… — Эрза выдохнула. — В любом случае, чтобы овладеть драконьей магией, нужно, чтобы тебе вживили в тело лакриму. А контрабандисты… — Она запнулась, сжала кулаки и с каждым словом стала более эмоционально говорить: — Чтобы скрыть лакриму, её могут запихнуть в тело мертвого или полуживого человека, и приврать, что они везут хоронить родственника! А чтобы провести через границу, поедут окольными путями или…!

Алая замирает, понимая, что сказала немного лишнего. Ловит на себе удивленные взгляды. В одном из них замечает осознание и предположения, отчего фыркнула и взяла конфету.

— Ты понял? — резко спросила она и посмотрела на Нацу.

Тот кивнул и с толикой недовольства спросил:

— В тебя вживили Драконью Лакриму?

Алая замерла, руки на мгновение дрогнули. Она судорожно сглотнула и тихо произнесла:

— Да. Поэтому я никому-никому не рассказывала про… эту магию.

Грей сглотнул. Внутри вспыхнуло возмущение и злость. В прошлом Эрзу так ранили? Поэтому она старается быть осторожной во всем? Даже в беседах она старается говорить неопределенно…

«Ублюдки», — мысленно заключил Ледяной маг.

***

Стоял вполне привычный шум и гам. В воздухе витали запах горячей еды и выпивки. В гильдии в любое время суток — это нормальное явление. Порой, даже до глубокой ночи за столом могут сидеть ещё несколько волшебников. Все по разным причинам.

Но одна причина Каны Альберона была очевидна и ясна для многих — одиночество. В гильдию она попала совсем маленькой. Причем сама пришла, когда в приюте ей дали возможность улизнуть. Ведь магический дар не шутки, его нужно уметь контролировать. А тут ещё она знала имя отца и где он работает. Но по иронии… за пять лет так и не смогла ему что-либо сказать. Внутренний барьер душил. Отчего она была одной. Ровесников на тот момент не было. Лаксус не в счет. Когда она только пришла, он уже тогда, одинацатилетка, смотрел на всех хмуро и ни с кем особо не общался. А со взрослыми не так интересно. Порой их шуточки, которые могут понять только они, — раздражали.

Однако, когда два года назад в гильдию пришел Грей, стало веселее. Он чудаковат и странноват из-за своей неконтролируемой привычки. Флубастер часто разгуливает в трусах или даже без них. И это веселит. А когда перебесится, вполне неплохой собеседник и компаньон в играх и на заданиях.

Почти ещё через год к ним в гильдию пришла Эрза. Тоже странная девочка. Но благо без вредной привычки в виде наклонности к эксгибиционизму. При этом ответственная и серьезная во многих аспектах. Однако не зануда и не зазнайка, хотя изначально казалось, ей плевать на окружающих. Отчего бесился Грей. Ведь тот несколько раз пытался её позвать, но она каждый раз будто не слышала, а в итоге вышло, что она была сильно занята поиском жилья, тренировками и другими личными делами.

После того, как всё это прояснилось… Уже втроем они часто сидели вместе. Будь это за столом в центральном зале гильдии или в библиотеке. Изредка они прогуливались по городу, но обычно — это забеги по магазинам, где Грей стонал на «девчонок». Но стоически ходил с ними и таскал покупки… Каны. Так как Эрза продолжала экспериментировать со своей магией, проверяя возможности пространственного кармана.

Пару раз они были друг у друга в гостях. Устраивая небольшие посиделки и ночевки. Правда начинала Кана, так как друзья не были такими любителями «шума» — как-то выдала Эрза, а Грей согласился. Однако при этом оба поблагодарили за подобные «мероприятия».

А где-то месяцев пять назад Эрза стала бегать по городу, и даже там, где была проездом, покупала семена и даже где-то прикупила мешок картофеля! На вопрос: «зачем?» был крайне лаконичный ответ: «Надо, эксперимент». Позже подруга прояснила ситуацию — экономия. На это Грей скептично отнесся и сама Кана тоже, но всё равно предложила помочь с посадкой. И Эрза озадачила их, но тогда она их такими вкусностями накормила, что Альберона даже попросила рецептик пирожков с морковью!

Выдохнув, Кана выпила остатки теплого сока. И, отодвинув стакан, вновь кинула карты на стол. Но ей вновь выпали те же карты, что и днем. Судьба, дракон, без настоящего. Странный набор и странная трактовка.

Она перекинула карты, направляя другой вопрос: «Суженый ли тот мальчик Эрзе?». Ответ: Судьба.

— Ну и ну…

Подперев кулаком щеку, Кана смотрела на эту карту. Дева, держащая белый цветок.

Мимо кто-то прошел. Кана посмотрела кто это, оказалось, что Лаксус.

— О, Лаксус, не хочешь…! — обратились к нему его ровесники, но тот фыркнул и прошел мимо.

Одиночка. Причем очень сильная и немного вредная. Так ещё у него какие-то проблемы с Мастером, который является его дедом.

«Интересно… когда вернется отец?»

На душе стало тоскливо и одиноко. Грей убежал за Эрзой, оттого что её что-то насторожило. А Флубастер по своей натуре вполне может и остаться с ней, чтобы успокоить, ведь… у каждого из них есть свои темные и болезненные пятна. А Эрза, как и Грей, имели тяжело прошлое. Карты сказали, пусть и не рассказали какое. Поэтому она спокойно отнеслась к порыву друга. В конце концов… они же друзья, а друзья должны заботиться друг о друге.

— Йоу, Кана-чан. — Рядом сел Макао, на его щеках горел пьяный румянец. Глаза блестели.

«Уже пьян».

— М-м-м, что? — Улыбнулась ему она.

— Слуша-а-ай, Кана-чан, а у меня с Энно-чан может быть что-то или нет? Можешь посмотреть.

Альберона хмыкнула.

— Сейчас.

Карты легли…

— Да. Но тебе нужно будет быть внимательным и верным. Если хочешь серьезных отношений.

— О-о, спасибо! Хочешь? — Он протянул ей кружку с пивом.

Альберона нахмурилась. Пахло так себе, а вот те ликерчики, которые иногда пьет мастер, она бы попробовала… Тут в Макао прилетела чья-то кружка. Стала подыматься шумиха.

Кана тут же собрала карты и оглянулась, пролетели ещё несколько кружек, а следом пошли стулья. Девчушка тут же поспешила на выход, привычно уворачиваясь и от предметов, и от пьяных тел. Раз так расшумелись, значит, мастера в гильдии нет.

Выбравшись на улицу, Кана посмотрела на небо. Оно было черным с блестящими звездами и тонюсеньким полумесяцем.

«Грей ещё не пришел…»

Обняв себя, Кана подошла к скамейке и села на нее. Несколько скамеек стояли во дворе гильдии. Ещё немного девчушка посидит и пойдет домой — Холм Феи. Пусть там и дорого за одну комнату, но всяко лучше, чем совсем одна в посторонней квартире со сомнительными соседями. Из-за дороговизны комнат в общежитии гильдии, питалась Кана обычно в гильдии, там ведь скидки приличные…

…А ещё потому, что в гильдии много людей и есть возможность встретить отца. Хотя бы увидеть его… и хоть на время не быть одной.

Внутри стало холодно и пусто.

Глава 10. Новое утро с соседом по дому

Натянув пропажу в лице штанов, Грей обернулся и посмотрел на Эрзу. Подруга стояла рядом, выглядела она уставшей. Флубастер бросил быстрый взгляд на входную дверь, из проема которого выглядывал заинтересованный Нацу.

— Ты серьезно разрешишь ему остаться у себя? — спросил Грей у Эрзы.

Та выдохнула.

— Да. Ему будет… м-м-м, проблематично в городе находиться.

— С чего это вдруг? — недовольно произнес ледяной маг и грубо добавил: — Да и вообще я уверен, что он сможет найти себе жилье.

— Ты прав, конечно, он сможет… Но сам посуди, как тяжело, когда ты ничего не имеешь, пытаешься найти себе дом.

Тут мальчик чуть притих, вспоминая, что и ему было сложновато освоиться в чужой стране и городе. Он почесал шею.

— Ладно, я понял…

— Грей… никому… Пожалуйста, никому не говори о том, что мы разговаривали.

Флубастер со всей серьезностью посмотрел подруге в глаза. Ведь он получил разъяснения некоторых моментов, которые были важны как для Эрзы, так и для Нацу из-за схожести их силы. Также Эрза более подробно рассказала про своё прошлое, в котором потеряла пять близких людей и про то, как попала в руки сомнительных людей и… лишь чудом выжила, после чего пришла в Хвост феи.

— Если сама не захочешь, то и я никому ни слова.

Скарлет улыбнулась уголками губ.

— Спасибо… Мне всё ещё… сложно…

Ледяной волшебник улыбнулся.

— Ещё всё впереди.

Эрза пустила легкий смешок.

— Спасибо.

Флубастер кивнул. И кинув быстрый взгляд на временного жильца подруги, уже со всей строгостью произнес:

— Но если он что-то вытворит, скажи мне, я ему…!

— Хорошо…

Скарлет глянула на ночной город, пусть этот мир и псевдо-средневековье, в нем есть такие привычные вещи, как холодильник, плита с чайником, люстры, и светильники и т.п. Конечно, они на магических лакримах и дорогие, но вполне неплохо. Поэтому на улицах имелись фонари, отчего в городе мерцали разные цвета.

Однако… уже всё же темно. Пусть Грей волшебник, ещё и из магической гильдии, но всё же сейчас он ребенок. Мало ли что по пути может случиться?

— Может, останешься? — предложила она.

В конце концов Грей и Кана пару раз у нее ночевали. Эрза даже для гостей, пусть и редких, выделила свободную комнату.

Грей вновь посмотрел на Нацу, очевидно же, что этот… тип их слышит. Ведь исходя из пояснений Эрзы, у драконов очень чуткий слух и нюх, и зрение вроде лучше, чем у людей. А раз люди учились у драконов их магии, то и они наделялись такими особенностями. Отчего Флубастеру ещё меньше хотелось оставлять подругу со странным типом. Однако дед его уже принял в гильдию.

— Он же нормальный?

На его слова Драгнил нахмурился. А Эрза… скрепила руки в замок за спиной и посмотрела на небо, и грустно улыбнулась.

— Ему можно доверять.

— Ух, хорошо, если так…

— Значит, нет?

— Нет. Прости, я Кане обещал, что провожу.

— Угу, тогда иди. Уверена, она будет рада, что ты не забыл.

Грей улыбнулся и побежал в сторону гильдии.

Эрза долго смотрела ему в след, пока он совсем не скрылся из виду, а слух не улавливал шорох от движений. После чего вернулась в дом, закрыла дверь и, облокотившись спиной о дверь, Скарлет смотрела на розоволосое чудо. Тот в ответ хлопал глазами и изредка принюхивался.

— Нацу, я пускаю тебя к себе на время. Как привыкнешь к Магнолии и самой гильдии, найди себе жильё.

— Ага…

— Пошли, покажу, где будешь спать. И сразу же тебя предупреждаю: чтобы в грязной одежде не ложился в постель, а ещё…

***

Грей бежал быстро, этот розоволосый чудик изрядно его удивил и возмутил. На простой вопрос: «Зачем прыгнул на Эрзу?», выдал, что немного не рассчитал в прыжке. Эрза на такие слова фыркнула, но спокойно попросила лучше рассчитывать. И всё.

Однако сегодняшняя беседа прояснила некоторые моменты и озадачила одновременно. Обучил дракон? Магия Драконоубийц? Драконы ещё живы? Прошлое Эрзы…

Он сжал кулаки, влетая на главную улицу, несясь прямиком в гильдию.

Придет время и тем уродам он набьет морды, и отобьет всё. Из-за них Эрзе было тяжело. Из-за них наверняка умерло немало народу.

Проскакивая через ворота, боковое зрение уловило знакомое оранжевое пятно. Затормозив, Грей обернулся. На скамейке сидела Кана и обнимала себя.

— Кана!

Флубастер подлетел к ней и с отдышкой произнес:

— Извини, тот чудила полез к Эрзе!

Альберона подняла голову. Она неотрывно смотрела в темно-синие очи друга. Они такие затягивающие и темные, как облачная ночь. Когда ни звезд, ни луны не видно. Руки чуть дрожали.

— Ох, ты замерзла?

Грей осмотрел себя, но кроме штанов ничего не было. Опять рубашку по пути потерял. Не станет же он снимать штаны и давать их ей? Флубастер сконфузился.

Поняв его ход мыслей, Кана рассмеялась.

— Серьезно? Ха-ха, Грей? Ха-ха-ха!

— К-Кана? Т-ты чего?!

— Ничего!

— Кана!

Но девчушка звонко смеялась, утирала слезы и широко улыбалась.

Грей надулся, но, наблюдая за ней, губы сами собой растянулись в улыбке. И уже он вместе с ней смеялся.

***

…Перед ней всё было размыто, отчего приходилось угадывать очертания. Судя по всему, тело было маленьким и сейчас пребывало в сидячем положении. Слегка пухленькие руки сжимали мягкий кубик с пятнистыми рисунками по бокам. Где-то чуть выше в ровном, но немного размытом квадрате сменялись картинки, напоминая телевизор. И эти картинки очень сильно интересовали ребенка. Ровно пока за спиной не раздался женский голос:

— Доченька!

Голова резко повернулась, и в этот момент к ней наклонилась темноволосая женщина. Пусть все вокруг было размыто, но худо-бедно можно было разглядеть улыбку на лице женщины. Она протянула к ребенку руки. И малышка в ответ потянулась, глотая буквы:

— Ам…!

Её подняли на руки и с трепетом прижали к груди. А потом слегка отстранили и легонько щелкнули по носу.

— Мама. Ну-ка, скажи: «ма-ма».

— Ам-ам.

— Нет! «Ма-ма».

Раздался мужской смех. К ним подошел рыжеволосый мужчина и потрепал ребенка.

— Ап!

— Ап, ап, — хмыкает мужчина и кивает головой. — Твой апап.

— Нельзя же так говорить! — возмущается женщина.

— Пусть. Она же совсем кроха.

— Ох, иногда мне кажется, ты лучше меня понимаешь нашу дочь…

***

Глаза резко открылись. По щекам текли слезы, сердце бешено билось. Дыхание было рваным. А на душе залегли грусть и печаль.

Пальцы смяли ткань покрывала.

Что это было? На сон уж точно не похоже…

Неужто детские воспоминания, которые стерлись со временем? Если так, то… те люди её родители?

— Мама… папа… — прошептала она и медленно села. На плечи упали алые локоны. Слух доносил щебет птиц вдали, за закрытыми окнами. А также… сопение в соседней комнате. Нацу ещё спал?

Нацу…

Эрза потерла лицо ладонью. Угораздило же её влипнуть в эту ситуацию.

Она посмотрела на линии на ладонях.

Не могла же Скарлет оставить всё как есть? Мало того, что Нацу мог вопить об их схожести, так ещё… он же сейчас ребенок. Ещё и тот, которого воспитывал дракон. Драконы в своё время, конечно, имели представление о людях, но точно знать, как воспитывать и чему учить человеческое дитя вряд ли знали. В особенности дракон самец.

«У Игнла же вроде кровный сын где-то есть…» — смутно вспомнился фрагмент из новой части, которую особа плохо помнила. — «Но не факт, что и в этом мире он будет. Наверное…»

Эрза посмотрела в сторону зашторенного окна. У данной тушки тоже мать имеется. Только вот встречи с ней особа искать не собиралась. Убьет ещё ненароком…

Ладони сжались в кулак.

В своём мире в подростковом возрасте она закатила тетке скандал, а темой была болезненно-банальной: «родители бросили». Тетка долго убеждала её, вытащив все имеющиеся старые фото с маленькой ней и родителями. Их было мало. Но на всех семья выглядела радостной и счастливой. А тетка долго-долго рассказывала воспоминания и, помешкав, поделилась мыслями: «мол, твои родители как-то слишком таинственно пропали»…

Сердце задрожало, а вместе с ним и вся девчушка. Подавляя рвущиеся всхлипы, Эрза наспех заправила постель, приняла водные процедуры, поставила вариться кашу и пошла на улицу к грядкам, став дергать редиску. Потом можно будет отварить яйца всмятку.

Заскрипели пружины, следом тихо раздался щелчок, а затем последовал вопрос:

— Что делаешь?

Моргнув, Эрза выдернула следующую редиску, выпрямилась и обернулась. Из окна на нее смотрел зевающий Нацу. Его розовые волосы из-за сна были ещё более растрёпанные, напоминая колючки карикатурного ежа. — Редиску дергаю.

— Чего дергаешь?

— Редиску, овощ.

— Зачем?

— На завтрак.

Тот кивая зевнул.

Осмотрев богатый пучок редиски, Эрза вновь посмотрела на мальчика.

— Доброе утро, — вспомнив, произносит она, — заправляй постель и можешь умыться.

Драгни моргнул и нахмурился.

— Что делать?

— Заправлять пастель.

— А… это как?

— Чего? — Скарлет удивленно посмотрела на него. — Ты… серьезно?

Мальчик сильнее нахмурился, а в глазах блеснуло недовольство, но он всё же нехотя кивнул.

…Похоже Эрза была права как никогда насчет драконов и их знаний про людей. Да и… это же очевидно, что всем «человеческим вещам» ребенка он не сможет обучить…

— Сейчас зайду и покажу. Там сложного ничего нет.

Драгнил важно кивнул.

После уроков как правильно заправлять постели, двоица пошла на завтрак. Эрза заботливо разложила рисовую кашу на две тарелки, двойные порции, не забыв добавить масло и молоко, а также сахар и соль. Попутно промыла редиску и поставила вариться яйца и кипятиться воду в чайнике.

За столом лишь на пару секунд зависла тишина. И всё от того, что сама Скарлет не знала, как вести себя с Нацу. Для нее он был посторонним, которого она знала из сомнительных источников. И то взрослую версию. А это очень странно.

— А мясо не будет? — разбавил тишину Нацу, зачерпывая ложкой кашу. — Ну… Ты этим завтракаешь?

Ложка замерла у рта, моргнув, Эрза закинула кашу в рот и посмотрела на временного сожителя. Неужто Игнил его одним мясом кормил? Не то чтобы это было плохо, но хотя бы к некоторым травам, фруктам или овощам он приучал этого ребенка? И данные вопросы она озвучила, но более мягко.

— Н-ну… Игнил показывал пару трав, но это, если я заболею, а овощи… ну, они невкусные…

— Ты мясо любишь?

— Ага!

— Вот как… я обычно завтракаю так. Иногда нарезаю колбасу и сало. Но сейчас у меня почти все драгоценные уходят, поэтому довольствуюсь всем этим. — Она кивнула на стол.

Ведь если покупать крупу оптом, то это недорого. Да и одной ей хватает надолго. Даже с учетом её возросших потребностей в еде. Ведь, если в прошлой жизни ей хватало одной молочной каши, то в этой, как минимум, ей нужно съесть две большие порции. И это если она не ранена, и не было сильного магического истощения. По факту в этом мире за счёт еды многие волшебники восполняют магические силы. Конечно, есть ещё несколько способов восполнения сил, но этот самый распространенный и доступный.

Драгнил кивнул и всё же запихнул в себя ложку с кашей, и… в его глазах отразилось удивление. Он удивленно поглазел на большую тарелку каши и принялся быстро уплетать завтрак.

Закипела вода, где варились яйца. Эрза подождала пару минут и сняла их с плиты, ставя под холодную воду. Вскоре и чайник закипел. Налив чай по кружкам, она расставила их и села за стол.

Нацу отодвинул начисто вылизанную тарелку в сторону. Его щеки и немного лоб были в остатках каши.

Эрза взяла кухонное полотенце и утерла щеки мальчика.

— Эй! — Заелозил на стуле ребенок, дергая головой в разные стороны.

— Ты весь в каше. Сиди смирно.

Тот нахмурился, но замер, позволяя с себя вытереть остальное. Закончив, Эрза поставила на стол немного остывшие яйца и, нарезав остатки хлеба, принялась доедать завтрак. При этом бросая взгляды на Нацу, но мальчик знал, как есть вареные яйца, что уже облегчало задачу.

Когда все имеющиеся продукты на столе были съедены (и даже редиска), ребята попивали чай. Нацу каждый раз бросал в её сторону задумчивые взгляды.

— Что? — спросила Эрза, решив лучше ответить на вопросы, которые определенно рождались в розовой макушке. Тот потупил взгляд, обращая его в кружку.

— Эрза… тебе точно не попадался дракон? Может, он знает, где Игнил…

— Нет. Но, как ранее я тебе говорила, — не вздумай кричать на каждом повороте о том, что тебя вырастил дракон.

Нацу кивнул.

Повисла тишина. Она была тягучей и напряженной.

Нацу смотрел в стол, Эрза смотрела на него, подперев голову рукой. В этом мире точно есть один известный дракон… Вот только от него Нацу ничегошеньки не сможет добиться. И между тем… может попасть впросак.

«Я же не хотела становиться нянькой гильдии… Но одному ребенка уже стала».

Бросить этого ребенка было бы очень жестоко. Ведь самой Эрзе повезло выжить после той чертовой операции…

— Ладно. Пошли в гильдию.

А про Акнологию она расскажет чуть позже. Не стоит сейчас на его голову вываливать столько информации.

Глава 11. Древний язык

По пути в гильдию Эрза уточнила, в порядки ли Нацу. Не заболел или ещё что, тогда малец выдал, что дед, то бишь мастер гильдии перед приходом в гильдию заскочил с ним к Полюшке. При этом Нацу поморщился.

— Громкая старуха. Ещё и травами от неё несет.

Эрза кивнула.

— Привыкай, она наш гильдейский врач. К ней все хвостатые обращаются.

— Ага…

В гильдии же Нацу тепло встретила Кана.

— Я — Кана Альберона!

— Нацу Драгнил.

Грей одарил новенького хмурым, предупреждающим взглядом. И нехотя бросил: «Привет». Нацу фыркнул и приблизился ближе к Скарлет.

— Слушай сюда, будешь творить всякую дичь как вчера, я тебе втащу! — тут же возмутился Флубастер.

Девочки переглянулись.

Кана пихнула Ледяного мага в бок.

— Штаны-то оставь, — произнесла она и хихикнула на его привычное «твою мать».

— И это я странный? — с легкой усмешкой спросил Нацу.

— Слышь, узкоглазый, нарываешься?

— А что, если и да, извращенец. — Вышел вперед Драгнил.

Мальчики чуть ли не лбами упирались друг другу.

Скарлет скептично подняла бровь. Похоже, в этом плане канон идет своим чередом…

— Слушайте, а давайте все вместе сходим на задание? — хлопнув в ладони, предложила Кана.

— Тогда и сумма должна быть соответствующая, — тут же произнесла Эрза.

— С ним?! — возмутился Флубастер.

— Да ладно тебе, — махнула рукой Скарлет, — он же наш член гильдии. И заметь — у нас много чудиков.

Альберона издала смешок и пошла в сторону доски, где висели заказы. Остальные последовали за ней.

— А какую сумму хочешь, Эрза?

— Приемлемую.

— Уф, а ты сложный напарник.

— Да нет, — произнес уже Грей, стягивая с себя штаны.

— Опять. — Сморщился Нацу, тыкая пальцем на действия Ледяного мага. Тот фыркнул и тихо чертыхнулся, отворачиваясь в другую сторону.

Пока девочки перебирали приемлемые задания для всей их компании, Нацу смотрел на листки и кроме пары символов и цифр ни черта не понимал. А ведь отец учил его письму и счету. Но эти… письмена ему неизвестны! Хотя общается он с остальными свободно…

Когда Кана сорвала один из листков, показала остальным.

— Что думаете?

Кроме тройки и пяти нулей Нацу не понял, что на бумаге написано. Он хмурился, силясь понять, что там…

— Нацу? — позвала его Кана. — Что-то не так? Сумма маленькая? Так не переживай. На начальных заданиях обычно всегда так. Я и Эрза вообще первые в черте города выполняли.

— Нет… нормальная сумма… гм-м…

Мальчик зажался.

Грей усмехнулся.

— Не хочешь, можешь не идти!

— З-заткнись! Сумасшедший извращенец!

— Умолкни, чудила!

— Успокойтесь, — строго произнесла Скарлет.

Мальчики тут же стихли.

Эрза обратилась к Нацу, одаривая попутно предупреждающим взглядом Флубастера:

— Нацу, что-то не так?

Драгнил закусил нижнюю губу, сжимая до боли кулаки.

— Если ты чего-то не знаешь или не умеешь, это не позорно. Ведь практически всему можно обучиться.

— Ничего! Я возьму другое задание! — он резко схватил первое попавшее задание и показал остальным. — Вот это!

— «Выпас магических зверей»? — прочитала Кана.

— Выпас?!

— Нацу, ты прочитать не можешь? — спросила Эрза.

Тут малец весь ощетинился и вскрикнул практически на всю гильдию:

— Могу!!!

Те, кто находились в гильдии, тут же посмотрели в сторону самых младших членов.

Нацу замер, а его глаза широко раскрылись. Он шумно задышал и крикнул:

— Чего зырите?!

Последовало пару смешков, кто-то махнул рукой, но в итоге все вернулись к своим делам.

Эрза схватила мальчика за руку и повела на улицу. Кана и Грей, переглянувшись, последовали за ними. Уже на улице Скарлет нашла палку, дала её Нацу и сказала написать ту письменность, которой учил его отец.

Нацу с легкой тенью подозрения посмотрел на Алую.

— Давай.

Помешкав, он кивнул и стал чиркать на земле слова. Грей сначала усмехался, но с каждым новым символом его усмешка таяла и появлялись вопросы. Все те линии не казались несуразной выдумкой чудаковатого мальчика. Кана уже со сосредоточенным лицом изучала записи. Судя по их структуре… у Драгнила был плохой почерк, но даже в нем было очевидно — отец обучал его чему-то древнему.

Когда Драгнил закончил, то посмотрел на Эрзу, ожидая её слов и ощущая надежду. Ведь эта девочка не смеялась. А серьезно с ним разговаривала.

— Слушай, Эрза… — начала Кана.

— …Это очень похоже на те закорючки из книг, которые ты читала, — продолжил Грей.

— Ага… — Скарлет выдохнула и почесала затылок.

В той книге, про которую говорил Флубастер, была статья про древний язык страны Драконов и Людей. По крайней мере, тот ученый утверждал, что этот язык был создан для упрощенного общения людей и драконов. А также тот приводил несколько теорий насчет той страны. Но в целом там была сплошная вода. И лишь пару моментов были интересны. Как и название того королевства… Драгион.

И от этого названия бегут табун мурашек по спине.

Сглотнув, Эрза посмотрела на Нацу.

— Умеет же твой отец удивлять.

— А? — Он моргнул. — Ты… о чем?

— Ну… этот язык очень древний. Его мало кто знает.

Драгнил озадачено смотрел на девочку.

— Ну, это, наверное, естественно, ведь Игнил дра… — он запнулся и глянул на Кану.

Если Грей узнал про его отца и положение в целом, то вот та, Кана, посторонняя? Драгнил посмотрел на Эрзу. Прям одним взглядом спрашивая разрешения, отчего девчушка вздрогнула. И поскребла щеку пальцем.

— Возможно, поэтому. — Кивнула Скарлет.

— Эй, в чем дело? — спросила Кана и осмотрела детей. Все знали, о чем говорят, кроме нее, и этой ей не нравилось.

— Кана. Это личное. Дай нам время, хорошо? — произнесла Алая.

— А? Личное?

— Да… Мне, да и Нацу во многих вещах сложно.

— Ого, хе-хе, — она достала пару карт и приложила их к губам, — а мои карты сказали мне про это. Что вы имеете что-то общее.

— Ну, в каком-то смысле это так.

— Теперь нам его учить что ли? — спросил Грей.

Эрза задумчиво посмотрела на него. А ведь верный вопрос.

— Я сам разберусь!

Взгляд тут же съехал в сторону Нацу. Тот прожигал Грея взглядом.

«Главное, чтобы по-настоящему не хотели поубивать друг друга», — решила для себя Алая.

— Да. И ты, Грей, как мальчик должен объяснить ему про ваши «мальчиковые штучки».

— Э-э-э-э?

— Только не прививай ему привычку стягивать одежду, — со смеющейся улыбкой произнесла Кана.

— Кстати, трусы снимаешь.

— Т-твою мать! — вспыхивает мальчик и натягивает вещь на место.

Нацу недовольно засопел.

— Ну, а мы с Каной с остальным поможем тебе, Нацу.

Его одарила слабой улыбкой. Тот моргнул и угукнул. Так их компания стала часто собираться вместе. Учиться магии, бытовым вещам, веселиться и ходить по магазинам. На задания иногда они тоже ходили всей дружной толпой.

Но тем не менее Нацу ходил за Эрзой чаще, чем за Каной. С Греем у него выстроилась дружественная вражда. Вместе на задание они не ходили, если только если с ними была какая-то из девочек.

Глава 12. Воспоминания и куча вопросов

Трое мужчин убегали от ненормальных детей. Одна столовыми приборами швыряется так, что не до смеху, и попутно хорошо орудует коротким мечом. А второй швыряется и плюется огнем, и отвешивает очень болезненные пинки и бьёт кулаками.

Вжавшись спиной в стену дома, пытаясь стать незаметными, грабители старались дышать тихо. Эта двоица их вычислила слишком быстро. Для сопляков двенадцати лет, или сколько этим шкетам, в любом случае быстро.

Один, сцепив челюсти, вытащил вилку из плеча и посмотрел на вещицу. Не будь ситуация столь опасной, посмеялся сам. Это же нужно додуматься кидаться столовыми приборами. А ведь в бедро тоже что-то мелкое и острое впилось. Не гвоздь же?

Его дернул напарник и дрожащей рукой указал в бок. Там стояла эта двоица.

— Т-твою мать…

Грабители встали в стойки, намереваясь использовать остатки сил, дабы отбиться от наглых малолеток…

Но тут этот розоволосый кинулся вперед на них. И на полпути вскрикнув что-то про драконов, отправил в их сторону мощный поток огня. Сила удара была такой, что пробила стену за мужчинами.

***

Смотря в сторону, Нацу делал вид, что это не он переборщил и помимо поимки грабителей разнес стену магазина и всё содержимое в нем. Отчего фактически пришлось расплачиваться заработанными деньгами по поимке. В итоге на руках остались двадцать тысяч из трехсот.

Эрза выдохнула. Разговаривать пришлось ей. Нацу попытался объясниться, но на него наорали, ну и тот в ответ чуть не ударил в лицо хозяина магазина, а следом и нанимателя.

— Пошли на вокзал. Драгоценных хватит на билеты и по мелочам.

— П-поезд?! — Сразу же позеленел Драгнил. — Может лучше пешком? Всего-то пару дней…

Скарлет тоже стало не по себе. Чертова морская болезнь на транспорты невыносима. Однако на поезде они будут в Магнолии уже через пять часов. А пешком точно два-три дня.

Схватив за руку напарника, Эрза пошла в сторону вокзала. Нацу не сопротивлялся, покорно, с зеленоватой миной следовал за девчушкой. Зная, что спорить бесполезно. Да и про расстояния он более-менее уже понимал. Так что быстрее добраться было, конечно, на поезде… на этой чертовой железной штуке!

Но благо на кассе очереди было мало. Так что они быстро получили свои билеты и, дождавшись поезда, уселись на свои места. Хорошо, что они были рядом. Но перед самой отправкой Скарлет предупредила проводников о своей с напарником болезни, прося ведра или бумажные пакеты.

И эти пять часов были настоящим адом для дуэта. Хоть Эрза каждый раз старалась отвлекаться и терпеть, но надолго её не хватало…

А на перроне своей станции она с Нацу чуть ли не целовала землю. Но если Драгнил не стеснялся и стоял на коленях и благодарил, что мучения окончены, то Эрза просто сдерживала слезы радости. После подобных действий Кана с Греем сочувственно смотрели на них, и в такие моменты молчали.

— Да заткнитесь уже! — гаркнули на них со спины.

В нос тут же ударило необычное сочетание запахов: озона и свежего винограда. По спине пробежали мурашки. Желудок свернулся в узел, отчего захотелось выблевать желудочный сок.

Дуэт обернулся, мимо них прошел Лаксус. Свежий шрам на глазу в виде молнии порозовел. Но скоро он совсем погрубеет и будет неотъемлемой чертой Дрея. Вообще этот шрам он получил недавно на одном из своих заданий. Когда он вернулся с задания с бинтами на пол-лица, мастер орал так, что даже из кабинета было слышно. Но после этого Лаксус стал очень грубым и жестким. Раньше он просто многих игнорировал…

Вполне возможно, что после получения шрама и в каноне его характер ухудшился. Эрза поскребла висок пальцем. Нацу поднялся на ноги и потер нос.

Впервые, когда он учуял Лаксуса, то хотел к нему подойти и спросить про дракона. Но остановился, когда Эрза сказала, что его не обучил дракон. Тогда вместо вопроса он налетел на него с предложением смахнуться, результат был неприятным: Лаксус одним ударом молнии вырубил его.

— Идём? Наверняка мастер уже в курсе о нашем косяке. — Покачиваясь, Скарлет пошла вперед.

Драгнил последовал за ней, так же покачиваясь.

В гильдии мастер их поругал, погрозил пальчиком, попросил быть сдержаннее и всё. На его слова Лаксус фыркнул и, демонстративно взяв новое задание, умотал, полностью проигнорировав просьбу родного деда быть осторожнее.

— Почему он себя так ведет? — спросил Нацу Эрзу, когда они отошли от барной стойки, где обычно мастер отдыхал, и сели за дальний свободный стол. Кана и Грей ушли на задание, так что их ещё пару дней точно не будет в гильдии.

— Кто его знает? — пожала плечами Скарлет, и на пару с Нацу заказали несколько блюд двойных порций у подошедшего официанта.

Поев, они решили пойти домой, в конце концов на руках остались пару тысяч.

— Возьмем завтра задание? — предложил Нацу.

— Ага, а то за дом платить скоро.

— Заплатим! — с энтузиазмом выдал малец.

Эрза улыбнулась.

Вообще с его заселением к ней в дом прошло не так много времени. И если поначалу Скарлет понятия не имела, что делать с нежеланным сожителем, то через пару дней, понаблюдав за ребенком из прошлых времен и посмотрев, что он умеет и знает, решила плыть по течению. Лишь обозначив правила, границы личного пространства и того, что Алой категорично не нравилось. И поспрашивав его, они смогли найти золотую середину. Отчего стало даже удобно жить вместе. Мало того, что это экономия в деньгах, так ещё и помощь по дому. Все же Эрза не могла лишний раз просить Кану или Грея приходить к ней помогать с огородом. А Нацу, как сожитель, помогал. Даже просто полить грядки — очень упрощало задачи. Рвать сорняки она пока не просила. Побоялась, что Драгнил вырвет всё. Но и с окучиванием картошки он помог.

***

Всё было расплывчатым, отчего даже вылавливать очертания оказалось сложно. При этом окружение было… большим.

Ладонь сжимала большая женская рука. Напротив стоял мужчина, судя по едва уловимой худобе, длинной белой бороде и волосам, а также небольшой горбинке — скорее всего старик.

— Роб, сможешь присмотреть за моей дочкой? Меня пару месяцев не будет, — прозвучал рядом, доносившийся сверху женский голос.

— Гм-м… — Я заплачу. Твои внуки с ней сдружились… и ты хорошо к детям относишься… Прости, что навязываю. Но мне это необходимо.

Внутри всё задрожало.

Но державшая её ладонь в поддержку сжала сильнее и погладила большим пальцем кожу.

— Не стоит так замахиваться. Я, конечно, присмотрю, — прозвучал старческий голос.

— Тогда вот, возьмите. — Зашуршала одежда.

А рядом с ней на корточки опустилась аловолосая женщина. Её лицо было мутным, но карие глаза она видела четко, как и нежную, извиняющуюся улыбку.

— Прости меня, доченька. Но я скоро приду.

— Угу… обязательно возвращайся, мама, — произнес собственный рот.

***

Резко открыв глаза, Эрза шумно дышала. И что это вообще всё значит? Очередные воспоминания?

Она положила кисть руки на лоб, постепенно успокаивая быстро бьющееся сердце и восстанавливая дыхание. Параллельно слыша тихие шаги и возню на кухне.

После первого воспоминания более не было, поэтому Скарлет посчитала, что то видение жалкий клочок воспоминаний о родителях… Но как относиться к этому воспоминанию она не знала. Ведь очевидно, что это уж точно не её воспоминания. В том первом обрывке мать имела черные волосы, а в этом… алые.

Эрза задержала дыхание, резко села, тараща глаза. У её матери из прошлой жизни именно черные волосы и были — сохранились фото. А вот у матери этой тушки волосы как раз алые!

Однако мать настоящей Эрзы о ней никогда не заботилась. Она бросила дочь в мелкой деревушке! Это попаданка помнила относительно хорошо. Как и то, как по прошествии многих лет мать и дочь в каноне встретились, а потом сражались между собой насмерть.

По спине пробежали мурашки.

Особа обняла себя. Конечно, она понимала, что какие-то вещи будут значительно отличаться от канона. Но не настолько же! Чтобы в этом мире мать Эрзы о ней заботилась. Это уже привес в силе, который пригодится в будущем. Вот только из-за таких отклонений… может быть и так, что на стороне Зерефа выступит кто-то могущественнее… Первой Драконоубийцы.

— Жуть… — пробормотала она.

И даже если представить, что в этой реальности женщина не бросала Эрзу, а… просто путешествовала в поисках чего-то, то, что она сделает с инородной душой в теле своей дочери? С учетом данного кусочка воспоминаний, можно предположить, что мать любила дочь, и соответственно… убьет любого за неё.

Страх схватил в свои когтистые лапы, вгрызаясь в нутро.

Ведь страх оправдан. Мать Эрзы сильнейшая волшебница, обладающая телом дракона и мудростью данных созданий

Запахло яичницей и костром. Последовал стук в дверь, а следом и вопрос:

— Эрза?

Моргнув, Скарлет сглотнула и шумно вобрала воздух, и тут же закашлялась, от остроты в легких из-за не поступления воздуха в них. Оказывается, она не дышала дольше позволено для человека.

— Эрза, всё хорошо? — вторил Нацу.

— Д-да! — Голос прозвучал немного нервно, отчего особа постаралась придать более спокойный тон.

— С-сон… сон приснился!

— Ладно… — неуверенно прозвучал голос Драгнила и уже более громко произнес: — Я завтрак приготовил, пошли есть!

***

На кухне Нацу не спрашивал про сон и что вообще с Эрзой. Однако при этом старался подбодрить. Усадил за стол, поставил тарелку с улыбчивой мордочкой из яичницы. Налил чай и поставил нарезанные на скорую руку бутерброды с колбасой и сыром.

Сам с улыбкой болтал о путешествиях с Игнилом. И это успокоило Эрзу, даже завлекло. Она с интересом слушала про казусные ситуации Игнила и Нацу. То, как иногда дракон забывался и просил от человеческого ребенка сложные вещи. Или делился сырым мясом, и Нацу сам поджаривал, так как от парочки раз употребления в сыром виде у него было несварение.

— …А когда папа кормил своим огнем, я обжигался! Первый раз чуть не облысел, а он смеялся!!! — возмутился Огненный Драконаубийца.

Эрза улыбнулась, сдержав смешок.

Нацу посмотрел на нее и широко улыбнулся.

— А потом я научился есть его огонь и тогда мне было просто есть чужие. Но огонь Игнила всё равно сложно.

— И не мудрено. Он же дракон.

— И что? Он же мой папа. Я всё равно его найду! — пылко выдал мальчик и замер, одаривая подругу обеспокоенным взглядом. Ведь та замерла, а её сердце застучало сильнее. — Извини?

Но Скарлет качает головой.

— Всё в порядке. Просто… почему-то… с твоим появлением мои воспоминания… — Эрза запнулась на полуслове и тише, но с шоком произнесла: — …Возвращаются.

Подобное изречение удивляет и сильно. Ведь… почему именно из-за Нацу? Из-за того, что он один из главных героев? Или из-за того, что «Драконаубийца»? Или из-за того, что младший брат Зерафа? А может всё просто совпало? И всё дело во времени?

Алая потерла лицо ладонями. Куча вопросов. Кто бы дал ответ… И на ум приходит один человек:

— Мама…

Нацу облокотился всем корпусом о стол, наклоняясь к подруге. Он касается её руки и осторожно гладит большим пальцем. От этого действия девчушка замирает и осторожно отводит руки от лица, заглядывает в серые глаза мальца.

— Ты её вспомнила? — немного наклоняя голову на бок, спрашивает Драгнил и сжимает в поддержку руку.

Эрза мычит и тяжко вздыхает.

— Немного… Просто это странно. Твоя история, моя…

Её глаза опускаются на их руки. Пальцы крепко держали друг друга… Она сжала сильнее его ладонь, ощущая небольшие участки грубоватой кожи. Размыкает их руки и осторожно берет ладонь мальца, рассматривая её. Небольшие мозоли и шрамики. Все выглядит относительно свежим. Алая осторожно проводит пальцем по всей грубой кожи.

— Откуда? — тихо спрашивает она.

— М-м… тренировки. Игнил иногда забывал же… То на скалу заставлял лезть, то в ледяной реке плавать, эм… и…

— В вулкан даже прыгнуть сказал, — кивнула Эрза.

Скарлет отпускает его руку. Тут уже малец перехватил её руку и стал рассматривать, и даже принюхиваться. И Эрзе непротивно. Напротив, она с интересом наблюдала, как Драгнил изучал её так же, как и она его несколько минут назад. Самое приятно — это то, что Нацу осторожно перебирал её пальцы и водил по линиям ладони.

— Мягкие. Но тут это… — он проводит по полоске свежих мозолей, — от того э-э, короткого меча?

Скарлет кивает.

— Да. Со временем кожа станет грубее, все же мастерство — это труд и время.

— Ух, я хочу стать таким же сильным, как Игнил! — горячо произносит малец.

Эрза улыбается.

— И ты станешь.

Глава 13. Падающая звезда

Погода была хмурой. С серого неба падали белые крупицы. Вся Магнолия уже успела покрыться белым полотном, а народ одеться в более теплые вещи.

Подперев щеку кулаком, Эрза смотрела на город. За спиной веселилась гильдия: взрослые вовсю распивали горячительные напитки и готовились к вечернему торжеству — Рождеству. Кто-то будет отмечать в гильдии, а кто-то по домам.

Кана рассказывала мальчикам о гадании и магических картах в целом. Грей с интересом слушал. Нацу же жевал прожаренное мясо и с набитым ртом вставлял непонятные слова, на что Кана хихикала, а Грей фыркал.

Атмосфера была… домашней. Как бы парадоксально не звучало. Но, привыкнув к драконьим штукам и приняв их, Эрза смогла наслаждаться жизнью. И всё благодаря Полюшке и Нацу. Первая положила начало, дав направление, а Нацу помог и продолжает помогать совершенствовать магию «Драконаубийц».

— Эй, Эрза, а давай отметим Рождество у вас с Нацу!

Моргнув, Алая обернулась. Подруга широко улыбалась.

— Дома пару салатов…

— Ну, закажем в гильдии и к вам принесем!

Алая задумалась, поглядывая на Нацу. Тот кивнул. Эрзу вообще в этом плане подобная покладистость удивляет. Насколько объяснял Драгнил, драконы не любят чужаков на своей территории и даже молодняк могут выгнать. Однако при этом со всей ответственностью занимаются мелочью, которая ещё неопытна. А с учетом, что Нацу не просто обучал дракон, а жил с ним, то, естественно, мальчик перенял привычки и повадки чешуйчатых созданий. И даже частично мыслил, как эти создания.

И даже за собой некоторые странности Алая заметила…

— Тогда сидим тут, а потом идем к нам.

Посидев до вечера, поболтав о недавних заданиях и делясь слухами, на что Эрза фыркает. Ведь про нее гулял слух, что она изобрела новый вид магии. И у нее даже «кличка» появилась: Вилка. Вроде и смешно. Но с учетом как использует с сотни вилок Скарлет, то становится уже не до смеха.

Дома же ребята всей дружной компанией накрыли стол и подивились. На столе имелись шесть салатов, которые сделали Алая с Нацу, и ещё два они заказали в гильдии вместе с двумя порциями запеченной курочки.

— Немного? — хмыкает Кана.

— Ну… Мы с Нацу много едим. Для нас это немного.

— Ага. Я вон того фун… фан… в общем того чашку съел и наелся!

— Тебе тазик нужно накладывать, — язвит Грей.

— Нарываешься, ледышка-извращенец?!

— Чё вякнул, головешка?!

Эрза нахмурилась.

— Прекращайте. Оба, — строго произносит она.

Двоица тут же дергается и утихает.

Кана смеется и обращается к Алой:

— Эрза, тебе нужно в помощники мастера!

— Нет уж. Пусть Лаксус ему помогает. Заодно в приемники подготовится.

— Не думаю… — невзначай произносит Альберона.

Вечер проходит шумно и весело. Ребята продолжали обсуждать. Сыграли в разные игры и, встретив Новый Год, быстро разморились. Кана во всю засыпала на плече Грея, тот зевал и подрывался помочь Эрзе и Нацу убрать посуду. Но первая отмахивалась, а Нацу фыркал, но молча всё делал, при этом сам пару раз чуть не упал.

А когда посуда была убрана и вымыта, и Эрза хотела положить друзей спать, то застала их спящих в обнимку на диване.

— Их так оставим? — предлагает тихо Нацу и зевает.

Алая подхватывает зевок.

— Да, только укрыть надо.

Укрыв запасным пледом друзей, Алая пошла в свою комнату, следом шел Нацу. У самой двери девчушка обернулась. Прошлась сонными глазами по другу и, ничего не сказав, вошла в комнату, скинула покрывало на пол, решив, что сегодня можно, и прямо в одежде залезла в постель.

Нацу помялся у кровати подруги и юркнул к ней. Алая тут же прижалась к нему и посмотрела в окно. Оно было зашторено наполовину. Но в той половине были видны блеск звезд.

Глаза закрывались. Горячее тело рядом убаюкивало сильно.

В голове мелькнула слишком детская мысль:

«Хочу увидеть маму…»

Звезда в окне упала.

***

Воздух в лаборатории трещал, опасно ударяя красными молниями по меткам в ритуальном кругу и по женщине в центре. Ритуал длился длительное время, если бы не запасные камни манны и раздобытые Ирен сердца всех могущественных драконов, то данная затея провалилась бы.

Тело Ирен окутывала красно-розовая аура, имеющая форму драка. Эта аура ревела в такт крикам волшебницы. Её кожа каждый раз преображалась то в белую чешую, то опадала, очищая обычную человеческую кожу. А за спиной вырастали кожистые белые крылья с красным мехом, но через мгновения осыпались прахом. Лицо женщины каждый раз тоже менялось на оскал драк и обратно…

Любой нормальный, обычный человек или заурядный волшебник и колдун не выдержал подобное. Ведь это невыносимо больно. Так как это не просто исцеление, это перестройка организма. Совмещение человеческого тела и драка.

Тут молния ударила со всей силы, ослепляя ярко-розовым светом, разбивая практически все барьеры, которые волшебник наложил на помещение и себя. Последний треснул, но смог защитить создателя.

Он щурился. В помещении горели всего два магических светильника. Они давали тусклое освещение. Но в нем можно заметить на месте ритуального круга небольшой кратер. А в центре стояла… обнаженная аловолосая женщина. Её некогда пронизывающие карие глаза были закрыты.

— Мисс Ирен? — осторожно спросил волшебник, даже не думая к ней приближаться. Ведь данный ритуал незавершенный. Точнее его конечный момент не точно ясен. Так как данный ритуал пришлось собирать по крупицам из истории мира и запретных работ волшебников и колдунов, а потом искать испытуемого, который смог бы выдержать. И так удачно эта женщина нашла его. Так ещё сама же собрала необходимый материал.

Её ресницы дрогнули. Комната наполнилась её манной, отчего стало тяжело дышать. Ирен стала моргать, а после обведя помещение быстрым, изучающим взглядом, посмотрела на свои руки. Стала сжимать кулаки и разжимать. Следом она, оглядев себя, бросила взгляд на волшебника. Тот облегченно выдохнул. В карих глазах виднелась осмысленность. Это была всё та же пугающе сильная женщина с силой драк.

Ирен повела плечом, и вокруг её тела затрещала манна, пространство исказилось, и на плечи лег плащ. Она застегнула его и поднялась из воронки к волшебнику.

— Как вы себя чувствуете?

— Как человек.

Волшебник лишь кивнул. О себе она ничего не рассказывала, кроме того, что переборщила с «драконьей магией», которая и обратила её в данное существо. Которых в его мире зовут «драк», но это так мелочи. Ведь драк или дракон — одинаковы во многих реалях миров… А живет волшебник давно, изучая магию и проводя различные эксперименты. Причем не все законные.

— Ты умелый волшебник, — похвалила она.

— Для меня это честь услышать от вас, мисс Ирен. Как насчет вашей драк сущности?

Женщина задумчиво посмотрела в сторону, вытянула руку. Её охватила манна, и кожа покрылась белой чешуей, а ногти преобразились в когти. Ирен растопырила пальцы, осмотрела конечность и, присев, черканула по полу. Остались внушительные следы от когтей.

Выпрямившись, Ирен встряхнула рукой, и чешуя начала таять, когти укоротились до ровных ногтей. — Хорошо. Она полностью под моим контролем.

Ирен посмотрела на волшебника и молча вытянула ладонь вперед, тыльной стороной вверх. Под ладонью исказилось пространство, и на пол упало несколько мешочков. Оба звякнули.

— Эм-м, м-мисс Ирен… — начал волшебник.

— Золото в любом мире ценно. Разве не так? — ухмыляется она. — Прощай.

Она отвернулась и, создав портал, шагнула в него.

***

Выйдя из портала, под ногами хрустнуло, обжигая тысячами ледяными иглами.

Ирен посмотрела под ноги, переступая с одной на другую.

— Холодно…

До ритуала, даже наступив голыми ступнями на лед и снег, тело не имело столь сильной чувствительности. Но сейчас ощущалось все так же четко и ясно, как было в бытность человека.

Губ коснулась улыбка. Теперь она сможет жить нормальной жизнью с дочерью.

Наложив на себя защитные чары от мороза, она пошла в сторону деревни. Дабы не привлекать излишнее внимание деревенских, она уходила глубоко в лес, скрываясь от чужих глаз, и уже оттуда перемещалась. Причем облюбовав одну неприметную поляну, и сконструировав в ней небольшой якорь, дабы имелась возможность всегда находить свой мир. Однако, дойдя до деревни… Ей предстала полная разруха и запущение. Не было ни одного целого дома.

Внутри всё замерло.

Не было ни следов, ни запаха, что здесь кто-либо жил.

Руки сжались в кулаки.

— Что здесь произошло?

По её расчетам должно было пройти не больше полугода, максимум год! Но, смотря на покрытые снегом обгорелые деревянные балки и черные колышки от заборов, определенно прошло больше нескольких лет…

Сердце задрожало. Паника и страх за дочь накрыл с головой.

— Сана!

Взмахнув рукой, она призвала поисковые чары. Одни успокоили её — дочь жива. А вот вторые насторожили, она ощущалась слишком далеко, а третьи… указывали, что защитный медальон в совершенно другой стороне от Саны! И самое паршивое — определить, где конкретно дочь — сложно, как и создать портал в её сторону без специального медальона. Ведь она его именно на этот случай и создала!

Однако с Саны не могли снять медальон. Только она сама! А значит, это кто-то из деревенских. Тех, кого она знает.

— Роб… — прошипела женщина.

Если этот старик допустил беду с её дочерью, она найдет его и жестоко убьет!

Активировав чары, она шагнула в портал и оказалась в маленькой кухне. За столом сидел мужчина средних лет. Он с шоком смотрел на нее. А рядом с ним сидела маленькая чернявенькая девочка, но со знакомыми глазками. И в этих глазках отразилось… неверие, а следом и радость?

— Тетя Ирен? — Шмыгнула носом девочка.

— Где моя дочь, Кагуя? — стальным тоном спросила она.

Глава 14. Драконьи мысли

В одно мгновение Игнил пропал. Единственный член семьи Нацу Драгнила. Отец оставил на поляне, сказал, что пойдет на охоту и… не вернулся. Обождав день, Нацу пошел искать запах отца, дабы по нему найти Игнила. Но… запах отца он не мог уловить. Даже там, куда улетел дракон! Это напрягало. Мальчишка провел около пяти дней в лесу, ища хоть какие-то намеки на запах отца или любой другой след.

Но в итоге вышел на дорогу, и столкнулся со стариком. Это был Макаров Дреяр — мастер магической гильдии. Пах он кислыми ягодами, но не противно, да и сам старик ощущался приятно. К тому же он первый человек, увиденный столь близко. Поэтому Нацу не мешкая спросил его, не видел ли большого красного дракона? На это старик улыбнулся в усы. Но когда Драгнил стал быстро объяснять свою ситуацию, то заплакал. Тот момент он плохо помнил, но точно знал, что старик обнял его и нежно, по-отцовски потрепал по голове. Тихо говорил обычные, ободряющие слова и… предложил вступить в гильдию. Тогда, засыпая на чужих руках, он тихо угукнул.

А очнулся на перроне, пахло непривычно. Слишком много различных запахов. Причем противных. Да и жутко шумно было. Однако… было много-много людей. Нацу удивленно мотал головой, пока сообразил, что его на своей спине везет тот самый старик.

— Эм… дедуль…

— Тебе легче, Нацу?

— Ум-м… да?

Старик хмыкнул и чуть ворчливым тоном произнес:

— Может, тогда уже пойдешь сам? А то я уже немолод.

Драгнил тут же спрыгнул со спины старика и пошел с ним в один шаг, с интересом озираясь и принюхиваясь. Запахи, звуки, всё вокруг поражало. Когда он летал на отце, то города выглядели малюсенькими… Казалось, что даже он сам там не поместится.

— Впервые в городе, Нацу?

— М-м… да. Я их видел, когда на папе летал, но в самих городах никогда не был.

— Папа… — пробормотал задумчиво Макаров. — Значит, дракон?

— Да! — громко произнес Нацу.

— Что ж… — протянул старик и улыбнулся. — Прежде чем мы пойдем в гильдию, то следует зайти к Полюшке…

Полюшкой оказалась вредная и ворчливая пожилая тетка. Жила глубоко в лесу, в большом дереве. Пахала она… снежным, северным ветром. Однако в её запахе были какие-то неправильные, смешанные нотки. Не дракона, но что-то заставляло слушаться её…

А потом они отправились к гильдии. Приближаясь к большому зданию, внутри которого было очень шумно. От него несло разными запахами и звуками. А также… силой. Энергией. Эфиром.

Уж ощущать его отец обучил в первую очередь. А то поглощать пламя он бы банально не смог. Ведь поглощение огня происходит не от самого поглощения пламени, а от кусочков эфира, которые являлись источником горения.

Голова немного заболела.

Подойдя впритык к двери, в убойной смеси запахов повеяло тонкой нитью гор и чего-то горькова-то сладкого. И в этой нити четко прослеживалась одна основа. Пахло силой дракона.

— Добро пожаловать в «Хвост феи»! — открывая дверь, презентовал мастер.

Драгнил тут же заозирался по сторонам, пытаясь уловить, где источник этого запаха. Ведь в этом здании есть такой же ученик и ребенок дракона! Это дарило надежду, что дракон этого человека знает Игнила!

Старик вел за собой, рассказывая про гильдию, но Нацу старался так, же выловить ещё одного драконаубийцу! И он нашел его. Точнее её. Это была самка. Точнее маленькая человеческая девочка.

Он хотел шагнуть к ней, но мастер схватил за шарф и потащил быстрыми шагами в нужную ему сторону.

Нацу не сводил глаз с девочки. Та быстро вскочила с насиженного места и ушла! Малец запаниковал.

— Д-дедуль! — перебил он старика, тот внимательно посмотрел на ребенка. — А если здесь э-э, сидят люди, то это… м-м-м, ну, все волшебники? Гильдии?

— Да. Или же дети волшебников. Посторонние же сюда стараются не заходить без надобности. Хе-хе, в конце концов, детишки иногда увлекаются и… — Лицо старика чуть погрустнело, но глаза продолжали тепло блестеть. — Разносят зал!

Нацу кивнул. Значит, та девочка и мальчик либо члены гильдии, либо дети волшебников…

Получив метку и краткий курс объяснений, он понесся за девочкой. Её запах на улицах города истончился, отчего Драгнил боялся, что и вовсе её след потеряет. Но, выйдя за черту города, запах девочки стал более крепкий.

Он привел к небольшому дому.

Девочка обернулась и посмотрела на него. И Нацу понял, что должен действовать. Он рванул к ней. Мальчишка, что шел за ней, замер и что-то крикнул. Но Нацу уверено перемахнул через оградку. Вот только промахнулся с точностью, и вместо того, чтобы приземлиться рядом с девочкой, упал на нее. Но даже так он тут же принюхался. Запах гор и чего-то сладко горького. И силы дракона!!!

Вот только порадоваться ему не дал мальчишка с холодным запахом! Он схватил Нацу за шарф и дернул. Но Драгнил, не теряясь, тут же в воздухе извернулся и зарядил удар, попадая ногой в нос, отталкивая на пару шагов назад. Сам же приземлился на четвереньки, но быстро вскочил на ноги и встал в стойку. Чего этот лезет?!

Нацу тут же стал готовиться к атаке. Мальчишка напротив тоже. Вот только…

Голос девочки заставил замереть. Он был пропитан силой и недовольством. К тому же вокруг пахло ею. А это значило, что он на чужой территории драконаубийцы! Отчего должен быть осторожен и ничего не натворить. Ведь драконы не любят чужаков на своей территории, лишь для некоторых собратьев или ещё кого, также могут сделать исключение.

К тому же девочка ощущается не слабее его, и возможно, даже сильнее…

Тогда странный мальчишка с замашками чудилы-извращенцы стал на него возмущаться, попутно раздеваясь. Вот подобное вообще ввело в ступор. Не то чтобы его смущала чужая нагота. Но вот так вот во время разговора себя вести — это жутко странно. Отчего, собственно, вступил с ним в словестную перепалку. Но в итоге она тоже чуть не переросла в мордобой.

Вот только их вновь остановила девочка. Причем очень внушительно. Что такое «решето» — Нацу не понял, но то, что ледяной утих давало понять, что «решето» — ничего хорошего. Да и… территория-то чужая.

И когда атмосфера чуть подутихла, Нацу тут же задал важный для себя вопрос. Он смотрел на нее с надеждой и мольбой.

Драгнил так надолго не был без отца. Игнил всегда был с ним. И почти никогда больше чем на обговоренные сутки не пропадал. Находиться без него так долго было страшно.

Но последующие слова девочки по имени Эрзы Скарлет озадачили. Нет дракона? Тогда почему она пахнет практически как он? Пусть и чуть иначе, но все дело в драконе же? Тоже нет?

Тогда она пригласила Нацу и Грея Флубастера к себе. На свою территорию, со своими правилами…

Но в итоге вышел очень… неприятный разговор. Эрза предупредила об его магии. Ещё и вышло, что у Эрзы не было дракона. Ей вообще Сердце Дракона вживили! Игнил об этом лишь вскользь говорил. Но тогда он сказал, что это очень больно и можно умереть! Эрзу подвергли серьезной опасности! Так ещё её хотели использовать как контейнер для перевозки! И она лишь чудом и выжила. Это ошарашило и возмутило. Мало того, эти кон-тра-бан-ди-сты продают Сердца Драконов и могут похитить человека и вскрыть его, чтобы вытащить драконью лакриму, так ещё и перевозят подобными методами.

А потом Эрза предложила ему остаться, и Нацу не мешкая остался. Он должен защитить её! Мало ли эти уроды припрутся! С него вытаскивать нечего, а вот с Эрзы есть что!

Эрза тут же рассказала о правилах её дома и поспрашивала, что он умеет и любит. И выделила комнату.

Заснуть было сложно. В комнате витали запахи Эрзы, Грея и ещё одной девочки. Да и… на постели в кровати он до этого не спал. Обычно под боком отца или прижавшись к стволу дерева. Отчего заснул он под утро.

Утро же было странным. Непривычным. Как и поведение Эрзы. Она зачем-то ковырялась в траве. Выглянув в окно и спросив, она выдала о том, что дергает овощи к завтраку. А потом… научила заправлять постель. Увы, но такое он ранее не делал…

Вообще она многому его учила. Познакомила с Каной Альбероной. Приятная девочка. Болтливая и веселая. Часто смеется на то, когда Эрза осаживает Нацу с Греем. И гадает. А также она с пониманием отнеслась к его проблеме, касаемо… письменности. Если с речью проблем нет, то вот с письменностью Игнил напортачил. Он научил его своему языку, а не всеобщему! По крайне мере так выглядело.

Грей похихикивал, но подсказывал и помогал.

А Эрза… она ни над чем не смеялась. Точнее — не смеялась над его ситуацией. И вообще смотрела на Нацу со всей верой в его словах, не подвергая его историю сомнению. Даже дедуля с тенью сомнения поглядывал на него. Но принял его слова. «В жизни многое может произойти. А если это связанно с магией, то и подавно» — как-то выразился мастер, и его слова поддержала Эрза, добавив: «…С магией тем более. Не стоит забывать про ритуальную». На нее тогда дедуль так странно посмотрел.

В целом же… Нацу пришлось многому новому учиться и привыкать.

Жить с Эрзой под одной крышей было поначалу непривычно, даже сложно. Но, привыкнув к новым правилам и требованиям, Драгнилу даже стало нравиться готовить, протирать пыль, убирать мелкий мусор, поливать грядки с овощами или окучивать картошку. Эрза каждый раз улыбалась, говорила спасибо, гладила по голове, а последний раз даже поцеловала в щеку! Почему-то от этого в груди вспыхнуло пламя. Оно приятно опалило, оставив жар на щеках и радость в душе.

На заданиях, когда они снимали один номер, и там бывала одна кровать, Эрза прижималась к нему. А под открытым небом, Нацу практически всегда караулил сон подруги, сам фактически не спя, так, подремывая. И Скарлет всегда заступалась за него перед заказчиками, ведь обычно больше он косячил, разрушая что-то…

При этом она не злилась на его повадки. Лишь пару раз отругала, а потом объясняла, что не так и почему «вот так» нельзя. Или, наоборот, нужно «делать вот так»…

Нацу тоже в ответ учил Эрзу драконьей магии. Пусть он говорил простыми словами, выуживая из памяти формулировки отца… Скарлет понимала. А если нет, задавала наводящие вопросы, и всё равно понимала! В отличие от Грея! Этот ледышка похихикивал или смотрел на Драгнила как на идиота, когда Нацу что-то при нем с Каной обсуждал с Алой «драконьи штучки».

Но даже так… было весело в их окружение. Было… приятно.

Нацу ценил их. Ценил веселую Кану, хотя замечал за ней грусть, что пожирает её изнутри. Вот только спросив об этом, она сказала, что это сложно.

— Но почему?

— Это… связанно… с моим отцом.

— М-м, тоже ищешь его?

Кана тогда грустно улыбнулась и покачала головой.

— Нет… не могу ему в кое-чем признаться.

Нацу почесал затылок и посмотрел в сторону Эрзы. Девочка задумчиво смотрела на ледяное творение Грея на его ладонях.

— Это что-то плохое?

— М-м-м… нет.

Кана вся сжалась. Тогда они сидели на улице.

— Тогда возьми и признайся. Нет смысла тянуть. Лучше раньше, чем позже. И тебе будет легче!

Алберона удивлено посмотрела на него. Но, моргнув, широко улыбнулась.

— Постараюсь!

— И я тоже!

Он рассказал ей о себе.

— О, теперь понятно, что значило «душа дракона», — Альберона потрясла своей картой, с изображением данного существа, и обратилась к Эрзе: — Ваше общее. Так Эрза?

Алая тут же взглянула на них. Драгнил замер и со всей внимательностью посмотрел на Эрзу. Скарлет предупреждала его о многих опасностях. Но Кана казалась ему хорошим человеком… И к тому же Алая слышала их разговор, так что в любой момент могла вмешаться.

— Да. Только с небольшими поправками. — Кивнула Алая.

— Хе-хе, понятно-понятно, — с хитринкой произнесла Кана и выудила ещё несколько карт из колоды, а после посмотрела на Нацу и хихикнула.

Что это всё значило, Нацу не совсем понял. А вот Алая поняла и фыркнула, поворчала, что Кана научилась более сносно гадать и колдовать картами.

С Греем же было сложнее. Он странный чудик с ледяной магией. Ещё и раздевается почти всегда и не замечает этого, и его не пугает холод, и не смущают визги девчонок и возмущения взрослых.

При этом… он стоит горой за Эрзу и Кану. Он часто предупреждал Нацу, чтобы не смел их обижать и доводить до слез. И не забывал объяснять, что нельзя делать, что точно может довести до слез. А также не забывал напоминать ему, чтобы не прыгал на Эрзу, отчего, собственно, и начинались их перепалки. Однако…

Грей никогда по-настоящему не выказывал к Драгнилу неприязнь или ненависть. Всё это было дружеские отношения.

А Эрза стала для него крайне важным и близким человеком. Рядом с ней ему хорошо. Тепло и уютно. И не ощущается эта пустота из-за отсутствия отца, лишь тоска. Но Алая, понимая это, а иногда будто и чувствуя, часто отвлекала его беседой или молчаливыми объятиями. И он, как мог, отвлекал её от страшных снов, из-за которых её сердце иногда по пробуждению колотилось так быстро. Желая защитить…

…Чтобы никто не посмел причинить ей вред. Или коснуться.

Глава 15. Об ухаживание драконов

На самом деле Ирен могла сразу же направить портал к дочери. Но вот касательно точности можно только всплакнуть. Увы, но не имея заранее зачарованной вещицы для быстрого, мгновенного перемещения к нужному человеку, можно промахнуться и попасть в стену дома, в скалу или под землю на пару метров вниз. Из-за этого было кучи мороки с перемещением по мирам. Она не раз и не два оказывалась то в скале, то под землей, и лишь благодаря изобретательным чарам на все случаи жизни и живучести драконов — выживала.

Мгновенно она может перемещаться только в том случае, если была в том месте не позже года назад. Если её не было больше года в определенном месте, то перемещаться уже затруднительно, но возможно, а вот уже пять лет и больше — на страх и риск. Хоть Ирен Белсерион крайне могущественная волшебница, ещё и создательница магии «Убийц Драконов», но даже для нее есть ограничения. Как есть для любого другого живого существа. Или в самой магии. Ведь если ты нарушаешь все запреты, — на тебя сыплются последствия, и все они индивидуально смертельно опасны.

Даже её превращение в дракона — одно из последствий использования драконьей магии, будучи человеком. Тело смертных не подходит для этого, но в те далекие времена именно магия данных созданий была единственным выходом, дабы сражаться на равных с дружественными драконами против вражеских драконов.

На душе залегла тень печали. В те времена… она потеряла верного друга, королевство, народ и… себя.

Если бы Ранг тогда так глупо не поступил, возможно, они бы нашли выход из ситуации…

Внутри вспыхнула ярость на этого человека. Он чуть не убил их нерождённого ребенка! Это даже ещё хуже всех тех унижений и боли, что он же Ирен и принес! Да она бы их продолжала терпеть во благо дочери!

В воздухе затрещал эфир.

Мужчина вскочил из-за стола. Кагуя вжала голову в плечи, став тихо рыдать.

— Прошу вас, успокойтесь!

Взгляд карих глаз впился в него, отчего мужчина передернул плечами. Однако не отвел взор, стараясь выдержать этот пронизывающий взгляд. Кагуя поведала ему о своей истории, когда он нашел её всю грязную и зареванную в той разрушенной деревне, так что по поведению данной женщины и её силе в целом, мог понять, что эта та самая «тетя Ирен», мать её подруги. Но он и представить не мог, что эта женщина окажется настолько сильной!

Ирен посмотрела на Кагую. Напряжение в воздухе ослабло. Стало легче дышать. Белсерион выдохнула. Доводить её до слез она не собиралась.

— Прости, Кагуя. Но, когда я пришла в Розмарин, то не обнаружила вас. Расскажи, что случилось?

Ирен подошла к девочке и утерла её слезы.

Шмыгая носом и глотая слезы, заикаясь, девочка стала рассказывать всё то, что пережила. И с каждым словом в воздухе снова ощущался эфир и ярость женщины. Но Кагуя стоически старалась вытерпеть всё это, зная, что только так она сможет помочь сестренке Сане, брату Симону и дедушке Робу. Только так она сможет хоть как-то быть полезной!

***

Переступив с ноги на ноги, она встала ровно. Губы тянулись в радостную улыбку, а внутри трепыхалось восхищение. Напротив стояла женщина в длинном темно-фиолетовом платье, с разрезом от самого бедра и глубоким декольте. Рукава были отдельными, а алые волосы собраны в одну тугую косу.

— Вот так постой, дочка.

— Угу!

Глаза женщины загорелись красным.

Тело пронзила её магия. Она щекотала живот и нежно гладила что-то в груди, колыхая что-то… из глубины забвения.

Но подобные ощущения длились недолго. Всего мгновение, и глаза женщины вновь стали карими. А её губы изогнулись в нежной улыбке. Мать присела на корточки перед ней, беря её руки в свои.

— Ты будешь неимоверно сильной… Сана… — она водила большими пальцами по детским ладоням, — моя девочка… моя малышка…

— У-у, я не настолько маленькая! — немного заворчала дочь. — Лучше давай учить меня магии!

— Магия… Что ж, давай.

Женщина поднялась на ноги.

— Тогда попробуем создать пространственный карман.

— Ого, как у тебя?!

— Да.

— Ура!!!

***

В ушах звенел собственный радостный крик. Эрза дернулась, но что-то горячее удерживало её. Крайне знакомо.

Открыв глаза и оглянувшись, Скарлет озадаченно моргала, соображая, почему Нацу спал в её кровати с ней. Но выловил из головы вчерашний фрагмент, выдохнула: она тогда хотела ему что-то сказать перед своей комнатой, но была такой уставшей, что забила на это и оставила как есть.

Скарлет с задумчивостью уставилась в противоположную стену, слушая мерные дыхания друзей и стук их сердец. Недавний сон на этот раз не был размыт, и это напрягает. Странно ведь, что они стали всплывать в её голове. Может ли быть, что тело адаптировалось к её душе, отчего фрагменты прошлой владелицы стали передаваться ей? Но даже так… в этой реальности мать Эрзы, Ирен Белсерион, её растила в деревне, ещё и магии учила! Вот почему она относительно легко усваивала магию и училась её использовать — тело имело некое подобие мышечной памяти, только для магии.

Нацу что-то невнятное пробормотал во сне, потерся носом об плечо подруги и теснее прижался к ней.

— Угх, раздавишь, — прошептала она и осторожно коснулась рук мальчика.

Обнимал он её со спины, и если до этого было удобно, то сейчас, казалось, сожми её сильнее, и он сломает ей пару ребер.

Алая постаралась отцепить пальцы мальчика.

— Эрза? — Сонно прозвучал его голос.

— Ослабь хватку, — спокойно сказала она.

Нацу тут же сделал, что сказала Алая, и вновь потерся носом об её плечо, а после положил голову на него и сверху-вниз посмотрел с сонным прищуром на подругу.

Вообще, когда они впервые выполняли задание вместе без Грея и Каны вдали от города и делили один номер, он так же в нее вцепился и сжимал до такой степени, что, казалось, трещат кости. Так ещё это было в полудреме, отчего собственно он получил по голове и кучу возмущений. Но невинный вопрос: «почему?» поубавил пыл, и тогда Эрза объяснила, в чем дело. И после этого каждый раз, когда происходили подобные ситуации, Алая по возможности спокойно говорила, чтобы он «ослабил хватку», а «не отпустил», так как при последних словах тот только сильнее сжимал в объятиях.

— Что тебе снилось? — спросил Драгнил.

Алая улеглась на спину, тогда мальчишка отпустил её и, придвинувшись выше на подушке, согнул руку в локте и положил голову на ладонь.

— Мама.

Повисла секундная пауза.

Оба смотрели в глаза друг друга, изучающее, вглядывались. Оба имели схожие черты — зрачки имели слегка вытянутую форму. Драконья особенность.

— Она снова приснилась? На этот раз что-то хорошее? — Улыбнулся он.

— На этот раз? — Эрза выдохнула, было бы глупо, живя под одной крышей и имея острый слух не услышать, что происходит в комнате друг друга. Она посмотрела в потолок. — Да. В этот раз я… четко увидела её лицо.

И это пугало.

Ирен любила дочь! Что же она сделает с инородной душой в тушке своего ребенка?

Пальцы непроизвольно дернулись.

Нацу погладил её ладони.

— Тебя что-то пугает?

— Да… Это сложно объяснить.

— Ну. Объясни, как можешь. Или это сильно личное?

Уж несколько несложных правил гильдии он запомнил четко. И одно из них: «Не лезть в прошлое совгильдийца, если только тот сам не пожелает рассказать». Но при этом не было запрета для таких вопросов. Ведь если захочет или посчитает нужным, то человек сам либо расскажет, либо четко скажет «нет».

Эрза выдохнула.

— И сложно, и запутано. Я не помню очень многое. А мои более четкие воспоминания начинаются с… пробуждения на пляже…

Она замолкает и хмурится, плотно сжимая губы. Нацу неотрывно наблюдает за ней. Прекрасно это знает, ведь она уже рассказывала, пусть и поверхностно. Но именно данная ситуация и пугает её. Определенно. И что-то ещё. Что-то, что очень сильно разнится с привычным укладом.

— После этого у меня появляются странные особенности. Не было объяснений, что это. И лишь по прибытию в «Хвост феи» я смогла понять, в чем дело. Конечно, не без помощи мастера и Полюшки… Уф… Но похоже… то ли из-за тебя, то ли из-за времени моя память стала возвращаться. И это напрягает, и даже пугает. Ведь я не могу понять… — прервав себя на полуслове, Алая закрывает глаза.

На этот раз тишина значительно затянулась. Было слышно быстро бьющееся сердце Скарлет и мерные сопения друзей с гостиной. Нацу неотрывно смотрел в лицо подруги. Он приблизился ближе, вдыхая родной запах гор и горького шоколада. Название последних ноток он узнал, когда Алая водила его в кондитерскую. Там, уловив схожий запах, попросил шоколад и, попробовав, понял, чем пахла подруга.

— Ты пахнешь, как это. — Нацу показал на плитку шоколада в руках.

— Горький шоколад, значит… — Кивает подруга.

— Попробуй. Горько, но м-м-м, вкусно? — задумчиво выдает Драгнил и протягивает ей надкусанную сладость.

Алая бросает задумчивый взгляд на угощение. Хмурится, но кивает, хватает его за руку, которой мальчишка держал угощение. И откусывает рядом укусом друга. Совсем немного, пережевывает и оборачивается к женщине за стойкой.

— Какие вы милые, — произносит она. — Может, ещё чего хотите, Эрза-чан?

— Нацу, хочешь, чего?

Тогда… Нацу остановился на торте и пирожных разных вкусов. Тетушка Лия с восхищением и умилением смотрела на них. А ведь эта женщина разрешила ему жить с Алой, когда Эрза знакомила их. И хоть женщина говорила: «Поживи пока что…», но последнее решение стояло за Алой. Удивляло, что даже цену за аренду не подняла.

Улыбнувшись, сын Игнила потерся щекой о плечико подруги. Та повела им, но ничего не сказала — значит, можно. Поэтому он наклонился к шее подруги. Быть с ней так близко не всегда получается, но если выпадали случаи, Драгнил ценил их. Тепло и запах тела подруги дарил какой-то внутренний восторг и жар. Её голос успокаивал, а прикосновения будоражили, заставляя жар внутри трепетать. Необычные, странные ощущения, но… приятные.

Мальчишка сглотнул вязкую слюну, появилось огромное желание… укусить её. Слегка, оставив быстро сходящий след от зубов. И он, практически касаясь губами, открывает рот и замирает. Вот только сделай он это, и Эрза рассердится, и больше не будет столь открытой с ним. Сдержав вздох разочарования, он закрывает рот и всего на мгновение прикасается губами к бьющейся венке на шее, и отстраняется. Ловит удивление в карих глазах и красноту на щеках подруги.

Собственные щеки наливаются жаром, но Нацу уперто смотрит в очи подруги. Однако, моргнув, она отводит их в сторону, и это возмущает юнца. Он упирается одной рукой рядом с плечом подруги и второй на уровне шеи, и заглядывает ей в лицо. Но её лицо всё горит.

— Н-Нацу?

— Что? Почему ты отвернулась? — Он чуть наклонился ближе к её лицу, обдавая горячим дыханием.

Её зрачки расширились, став более круглыми. Моргнув несколько раз, она шумно выдохнула и уперлась ладонью ему в лицо, чуть отодвигая от себя.

— Слишком близко. Перебарщиваешь.

Улыбнувшись, Нацу отстраняется от подруги, уже полноценно садясь на постели и светя широкой улыбкой и красным лицом.

Эрза тоже села и выдохнула. Коснулась разгоряченных щек и задержала дыхание. Пахло костром с мелиссой — запах Нацу. Он слишком… соблазнительный. Одна рука перешла на шею, а глаза неотрывно смотрели в серые, почти черные глаза мальчишки. Что это только что вообще такое было?

«Не драконьи же метки и прочие выходки?» — надеялась девчушка. Не хватало ей всего этого… Как в тех же историях про драконов. Не особо она верила, что драконы такие преданные одному партнеру, как некоторые показывали.

— Зачем ты… так коснулся шеи?

— Захотелось.

Девчушка выгибает алую бровь.

— Не драконьи… инстинкты или ещё что?

Нацу пожимает плечами.

— Наверное… да.

Скарлет тяжко вздохнула. Нацу куда лучше нее знает драконов. Вот только не все может нормально объяснить. Если с магией драконов она могла с его слов понять, то с драконьими замашками сложнее. Некоторые вещи и сам Драгнил не совсем понимает, либо понимает по-своему.

— Нацу… А Игнил тебя всему учил?

— Конечно! И магии, и, — он стал перечислять, не забыв и про письменность, на что Алая хмыкнула. — А ещё про ухаж…

— Что-что?

— Ну… ухаживанием за самками! Гм-м. — Драгнил задумался, почесал щеку пальцем.

Девчушка заправила алую прядь за ухо.

Значит, он рассматривает её как самку? Но даже так… Нацу сейчас только двенадцать. Какие ухаживания в этом возрасте? И пусть есть «скороспелые», однако Эрза предполагала, что Драгнил из «поздних». Всё же в каноне он как раз на «позднего» и смахивал…

«Ну, этот мир имеет свои отличия, так что даже такое поведение Нацу уже не столь странное», — подытожила Алая.

— И как у драконов происходит ухаживание?

— По-разному. Папа говорил, что драконы нередко в пары собираются. Но бывало, что у одного дракона могло быть несколько самок или у самки — несколько самцов. Всё зависит от… э-э, до-го-во-ре-нно-сти? — На мгновение замолчал Нацу, соображая, что ещё говорил отец. — А ещё он говорил, что некоторые живут одиночками и лишь на сезонное спаривание сближаются.

Что ж… Эрза не хотела меток драконов и прочей лабутени. Но уж точно не ожидала услышать о таких вещах о драконах. К тому же… привычнее слышать, что у самца несколько самок, чем наоборот. Тем более… как эти гордые создания соглашаются на полигамию в таком ракурсе?

А ещё почему Игнил сопляку о подобном рассказывал? Чувствовал, что может не успеть? И чтобы в будущем его приемный сын впросак не попал?

— Понятно… — тихо произнесла Алая и, помешкав, спросила: — У Драконаубийц так же?

Нацу кивнул и задумчиво выдал:

— Папа говорил, что драконьи инстинкты очень сильны. А ещё он, кажется, говорил про гон…? Или это про монстров?

«Блеск, мне ещё сезонных гонов не хватало!» — мысленно возмутилась Алая, решая насчет этого проконсультироваться у Полюшки.

Глава 16. Запах родства

— Какие к черту «сезонные гоны драконов»?! — возмутилась Полюшка и огрела алую макушку рядом лежащим черпаком. Благо, что не со всей силы.

Скарлет схватилась за макушку. Пусть несильно, но всё равно больно и неприятно.

— Откуда такого бреда набралась?!

— Н-Нацу… рассказал про ухаживания драконов. И… про гон что-то… я подумала…

— Головой думай! — перебила её пожилая женщина, опасно грозя черпаком.

Эрза зажала себе рот ладонью.

Фыркнув, Полюшка положила черпак на стол и уткнулась в свою рукописную книгу, внимательно вчитываясь в старые строки. В некоторых из них упоминалась бытность в драконьей шкуре, когда Полюшка была совсем молода. Найдя нужное и освежив память, гильдейский врач потерла подбородок в задумчивости и, выдохнув, посмотрела в карие глаза девчонки.

— То, что тебе наговорил паршивец — правда. А вот гон — это исключительная херня.

— Э-э-э? — выдала из себя звук Эрза. — В смысле?

— «Гона» как такового нет, как ты описала. Если дракон не сдерживается с партнером или партнерами, то подобной ерунды нет. А вот если сдерживающийся дракон находит объект своего желания, ещё и теряет контроль то… данного партнера ждет длительный секс. И хорошо, если выбранный партнер представитель родного вида. — Пожилая женщина одарила девчушку многозначительным взглядом.

Как бы давая понять, что случится с человеком или другим человекоподобным видом в случае агрессивного секса с драконом: будут кучу переломов, синяков, укусов и вообще может быть высока вероятность перелома позвонков.

Скарлет сглотнула и до боли сжала кулаки.

Что ж, с этой стороны она разобралась, а вот с другой…

— Как драконы вообще договариваются, когда создают полигамные отношения?

— Это вообще отдельная история, — отмахивается Полюшка, — одних устраивают такие отношения, других поджали посредством силы, третьим все равно на «ещё одного партнера» и в том же духе куча других решений.

— Просто… непривычно знать, что и самки могут иметь несколько партнеров.

— Значит, тебя не смущает, что самки-одиночки на время спаривания могут каждый раз менять партнера?

— Э?! Это уже слишком!

— Будто в человеческом обществе такой фигни нет! — возмущается гильдейский врач и закрывает свою книгу.

— Ну как бы…

— Драконы не просто монстры, как некоторые идиоты считают. Драконы — это другой разумный вид. И, между прочим, самые сильные вполне могут превращаться в людей!

— Зачем?

— Иметь разное потомство.

— Ха? — Эрза одарила Полюшку удивленным взглядом. — Неужто драконы любители, э-э, экспериментов в таком плане?

— Пхе-хе-хе, — издала смешок Полюшка. — Единицы. Но не стоит забывать, что извращенцев везде хватает.

— Понятно…

Повисла секундная пауза.

Полюшка просверлила пришедшую недовольным алым взглядом и нахмурилась.

— Нет больше вопросов?

— Ещё несколько…

Её одарили раздраженным взглядом и фырканьем.

— Давай живее и топай отсюда!

***

Снег под ногами поскрипывал. Эрза шла по лесной тропинке, полностью наступая на свои следы. Она и так потратила много времени, чтобы добраться до вредной и склочной женщины в зимнее время. И хоть в этом году снега насыпало меньше, чем в прошлом, Полюшка жила далеко.

Но теперь хотя бы она куда больше и лучше знает о драконах и их природе. Все же Нацу наговорил ей много всего. И скорее всего Игнил учил всему, давая просто огромные пласты знаний, но в меру возраста — Нацу не все понимал, отчего, собственно, что-то да смешалось в его голове. Но Нацу точно не дурак и не отсталый. Уж это видно и ощущается, хотя под дурочка он иногда пытается косить.

Выйдя на небольшой холм, откуда открывался вид на город, Эрза остановилась, задумчиво смотря на покрытые крыши и улицы белыми перинами снега. Даже в зимнее время, когда цветы укрыты снегом, от города едва ощутимо, но тянуло цветочными запахами. И хоть первое время всё это сильно давило на психику — все же это напоминало, когда у тебя прямо под носом находятся жутко пахучие цветы. То сейчас… научившись не обращать внимания на это, жить стало легче и воспринимать мир — проще. Отчего, собственно, Скарлет смогла вновь радоваться жизни. Пусть и воспоминания о прошлой жизни иногда висели мертвым грузом на шее. Все же… Её беспокоило благополучие тети. Для нее — Эрза — была подобно родному ребенку.

Тоска коснулась сердца.

Выдохнув, Алая прикрыла глаза. Прошлое — то, что учит нас, дарит мнимое тепло или душит. От него невозможно убежать. Да и глупо это. Прошлое — это воспоминания. Это часть души. А душа — бессмертна….

«Что-то меня на философию потянуло», — меланхолично подумала Алая.

Со стороны города раздался колокольный звон. Звук был долгий. Следом последовал громкоговоритель: «Магнолия переходит в Гилдарствую смену! Всем жителям вернуться в свои дома!». А следом и шумиха. Но… не сильно паническая, больше беспокойная. И при этом народ быстро, но не истерично бежал в дома и магазины.

Алая озадаченно моргала, наблюдая и ощущая дрожь от резкой реконструкции города. Улицы где-то разъединились и поднялись, выстраивая всего один путь прямиком к гильдии.

Она неотрывно смотрела на все эти махинации. Пытаясь вспомнить, бывало ли подобное в каноне, и… да. Что-то этакое было. Но из-за давности просмотра и прочтения, а также единичного раза — помнила плохо.

Удивительно, что она вообще о подобном фрагменте помнит.

«Память, как помойка — в ней можно найти как полезные вещички, так и отборный мусор и гниль», — фыркнула особа.

Идти сейчас в гильдию — глупо. Ещё эта перестройка ненароком придавит, когда Гилдраст пройдет весь этот путь. Отчего Алой пришлось ещё с полчаса постоять на холмике, ожидая, когда город придет в привычный облик, и лишь после этого она поспешила в гильдию.

По пути девчушка отметила, что… жители лениво выползали на улицы, переговаривались между собой. Кто-то был рад приходу сильнейшего волшебника Хвоста феи, а кто-то со страхом шептал свои опасения насчет него. А были те, кого раздражала эта «Гилдарствая смена», но такие были единицы, и то, на них наезжали другие жители, приводя уйму доводов, почему подобную смену лучше терпеть. Причем среди таких «защитников» были и парочку старичков.

На подходе к гильдии Эрза чётко слышала ор большинства согильдийцев, стуканье кружек и стаканов, а также веселый, посторонний голос, который увлеченно беседовал с мастером. И голос был приятным.

Уже в самой гильдии, не успев подойти к столу, где обычно она собиралась с друзьями, на нее налетел возбужденный Нацу и сгреб в стальные объятья, сбивая с мысли.

— Эрза, видала это?! — Ослабив хватку, он заглянул ей в лицо со сияющей улыбкой.

— Эм-м, да, выглядело странновато.

— Ага, такой шум, но этот Гилдарст реально сильный! Ух, в следующий раз я выиграю!

— «Выиграю»? Ты что, на волшебника, которому целый город перестраивают, кинулся? — Скептично подняла она алую бровь.

— Ага, — кивнул Драгнил и отпустил подругу, — Игнил говорил, что нужно самому узнавать, насколько силен тот, кого называют «сильным».

— Мысль умная, но реализация… — Выдохнула Эрза.

— Э? Что? — Наклонил голову набок Нацу.

Алая качает головой.

— Надеюсь, Игнил тебе говорил, что нужно думать о своей безопасности?

Мальчик задумался. Алая глянула в сторону их стола. Кана и Грей смотрели в сторону вернувшегося волшебника с длительной миссии. И если Флубастер смотрел на волшебника с восторгом и интересом, то вот Альберона… с грустью кусала губу, не отрывая взгляд фиолетовых глаз от мужчины.

Эрза перевела взгляд на Гилдарста, выглядел он… молодо и симпатично, хотя из-за недельной щетины и изрядно потрепанного плаща ему накидывало пару лет сверху.

— Ну, говорил, — отрывает от осмотра нового-старого члена гильдии голос Нацу, — но я чувствовал, что от этого Гилдарста не несет желанием убивать.

Моргнув, девчушка глянула на Нацу. Тот улыбался, почесывая пальцем щеку. Смотрел он на этого мужчину с толикой… восхищения.

— Уверен, папа бы захотел с ним смахнуться!!! — горячо выпалил он, и его улыбка стала менее веселой.

Выдохнув, Скарлет приобняла его за плечо. Нацу тут же посмотрел на подругу.

— Игнил любит битвы?

— Ага!

— И ты видел, с кем он дрался?

— А… нет. Он никогда не брал меня на драки с другими. Вечно говорил, что я мал. Ух! — заворчал Драгнил, но с теплыми оттенками.

Алая улыбнулась и крепче сжала его плечо, всего раз дотронувшись щекой о предплечье, отчего мальчик замер и уставился на нее странным взглядом.

— Что? — непонимающе спросила его девчушка.

— Эм-м… ничего? Кстати, — Драгнил задумался, — а этот мужик-то пахнет, как Кана. Как будто он её близкий родственник!

— Всё возможно.

— Эрза, ты же это чувствуешь? Они пахнут очень похоже! Даже я с Игнилом так близко не пахну!

Скарлет мелком кивнула. Всё, что сейчас говорил Нацу — правда. Да и в каноне Кана и Гилдарст были дочерью и отцом. Однако это раскрылось значительно позже. Возможно, собственно, от этого Кана в каноне и хлестала алкоголя только так.

— А, вот оно что, — выдает Нацу и кивает, припоминая как-то беседу об отце Каны. — Так он её отмгхм-м?!

Он удивленно уставился на Эрзу, которая прикрыла его рот ладонью. Он моргнул и нахмурился, мельком кивая на руку на своем рте.

— Не кричи. Да и… дело это касается Каны и его.

Драгнил нехотя кивнул.

Убедившись, что Нацу не завопит подобное на всю гильдию, Эрза схватила его за ладонь и повела за их стол. Плюхнувшись напротив Каны и Грея, Алая заказала шоколадное пирожное с клубникой и чай и, подперев щеку, посмотрела на Гилдарста. Тот весело общался со всеми, хотя и сидел рядом с мастером. В этот раз его в гильдии не было почти четыре года.

Нацу всё это время смотрел то на Кану, то на Гилдарста и, не выдержав, спросил Альберону:

— Может, подойдешь и скажешь ему что-нибудь?

— А? — Кана моргнула и озадачено посмотрела на Огненного волшебника.

Грей тоже одарил его непонимающим взглядом.

— Ну, там, «привет»? — задумчиво выдал Нацу.

— Эм-м… — Поняв, Кана лишь мотнула головой. — Потом… как-нибудь.

— Кана, может, всё же попробуешь? — предлагает Алая.

Отчего девчушка удивленно смотрит на нее, но, нахмурившись, кинула задумчивый взгляд в сторону.

— Даже если ты не хочешь говорить всей правды, скажи половину или недоговаривай. Но решать, в первую очередь, тебе самой.

Алой принесли заказ, отчего та тут же увлеклась едой, бросая мимолетные взгляды на друзей. Кана определенно задумалась.

— Агр-р-р, ладно! Я поняла, — произнесла Кана и, выдохнув, поднялась на ноги. — Я пошла.

Она медленно поплелась прямиком к Гилдарсту. Грей проводил её озадаченным взглядом и посмотрел на дуэт драконоубийц.

— Я что-то ничего не понял.

— И не мудрено, у льда — нет мозгов.

— Придурок огнедышащий!

— Сам придурок отмороженный!

Легкий стук по тарелке заставил мальчишек посмотреть на девчушку, которая сидела с ними за столом. Та обвела их взглядом.

— Помолчите.

Они кивнули.

Алая посмотрела в сторону Каны. Несмотря на то что мальчишки стали шуметь… она всё равно услышала сдавленное приветственное «мяуканье» Каны. Иначе её заглатывание букв и слов она назвать не смогла. Но в итоге… Гилдарст ни черта не понял, что говорила Кана, но тепло ей улыбнулся.

Рядом недовольно фыркнул Нацу.

— Они же так близко!

— Это чужие отношения, — отрешенно произнесла Алая. Хотя была солидарна с Драгнилом.

— И что?! Им нужен всего один толчок! Э-э-э? — Нацу задумался, моргнул и тихо выдал: — «Иногда, чтобы сделать шаг вперед, нужен толчок в спину!». Не помню, кто это говорил, но… голос приятный. Да!

И, вскочив на ноги, он рванул к Гилдарсту и Кане и на всю гильдию вскрикнул:

— Дядька Гилдарст — это Кана — она твоя дочка!

Повисла тишина. Все удивленно стали смотреть то на названных, то на Нацу. Но последний быстро сбежал к столу с Алой и Греем.

— Т-ты о чем… — начал было Флубастер, но его наглым образом проигнорировали. Нацу схватил Алую за руку и утащил за собой.

Глава 17. Драконьи закидоны

Эрза облизала палец от шоколадного крема и на ходу застегнула полушубу, которую вытащила из пространственного кармана, не забыв дать Драгнилу запасной плащ с капюшоном и мехом. А следом натянула себе шапку и с задумчивостью посмотрела на Нацу. И на кой он её-то с собой утащил? То, что он сделал — было верным решением. Пусть и неправильным с точки зрения правил гильдии. Но, даже если Кана все же сможет откреститься, сказав, что Нацу навыдумывал, то вот данная мысль все равно засядет в голове Гилдарста, а там уже и проскользнет идея проверить родство. Даже, если ради прикола или собственного успокоения.

Они остановились на побережье, неподалеку от здания гильдии. Берег припорошил снег, а вода даже не покрылась льдом. Зима в Магнолии и Фиоре в частности умерено-теплая.

Нацу поправил застежку плаща и сам мех, вытаскивая кончик шарфа, и крепче сжал её ладонь.

Взгляд упал на их сцепленные ладони. Это не вызывало раздражения. Ни сами прикосновения, ни наглые вмешательства в личное пространство (но это Нацу делал не часто), ни странные драконьи «штучки», хотя они и вызывают вопросы, но не более.

«Я прошлая так близко ни с кем не общалась, кроме тёти», — отметила для себя Алая.

В прошлом она была зажатой и нелюдимой. Да, на работе приходилось общаться с людьми, но это было работой, необходимой частью жизни. Поэтому это было терпимо.

Но больше всего Эрзу вымораживали обнимашки с посторонними людьми. Подобное она принимала, и сама иногда жалась к тетке. Но тетя — родная кровь, а остальные — посторонние люди, которые могут ударить в спину. Увы, но нелюдимость появилась из-за недоверия к людям, ещё со средней школы, где она отследила двух подружек, которые сливали её личную информацию. Хорошо, что тогда это было не глобальная информация, но после них общение с людьми (в особенности контакт посредству прикосновений) отбило знатно. Отчего, собственно, у нее было пару знакомых, с которыми она иногда общалась, но обычно по соц.сетям. А живое общение заменяли тетя или чтение книг.

Не сказать, что изначально Эрза в прошлой жизни не любила общение. В детстве как раз-то она была жутко общительной. Даже с учетом пропажи родителей. Но именно в средней школе посредству подросткового перехода и той же пропажи, и выходок подружек — все круто извернулось наизнанку.

Но в этом мире, из-за влияния перемещения в другой мир, в детское тело, и на фоне паники и стресса привычные собственные стереотипы потускнели. Ведь, оказавшись один в неизвестном мире, хотелось тепла и быть уверенной, что есть хоть кто-то родной. Отчего она и пошла в Магнолию. Плюсом стали догадки посторонней силы для канонной тушки.

А потом, уже нормально познакомившись с Каной и Греем, стало непривычно. Эти дети, невзирая на возраст, не лезли, если она им четко говорила, что они мешают. Но при этом тянули к себе и откликались на любую помощь. Отчего это побуждало завернуть «изнанку» и тянуться к ним и общению с ними (и даже с другими). Общие посиделки, приятные запахи от обоих, давали возможность прийти в себя в этом мире и уже полноценно принять данность ситуации. Раз попала в другой мир, то следует продолжать жизнь. И ни в коем случае не кончать самоубийством! (И ведь пребывая в этом мире таковых мыслей у Скарлет не было).

Собственно, благодаря мимолетным незначительным прикосновениям, добрым улыбкам и искренней (и именно искренним, бескорыстным желанием сблизиться), поддержке, всё это не вызывало недоверие. Почему-то Алая верила в искренность этих двоих. Хотя понимала, что канон — каноном, но они живые люди и им свойствены желания, мысли и чувства. Но всё равно этим двоим и мастеру верила, прислушиваясь к чутью.

Но именно подобное стало первой странностью для её прошлой личности. Второй странностью стало удовольствие от сражений. Как бы Алая ни желала не участвовать в драках — без них никак. Поэтому когда после первой драки с реальным врагом, ощутила восторг и прилив сил, то списала на упоения силы. Но, к сожалению, даже привыкнув к своей «силе и могуществу», подобное не пропадало.

Третьей странностью было… золото и артефакты. Первое: золотые украшения, которые ей приходились по душе, а таких было немного. Но всё же в момент, когда она видела украшение и оно ей нравилось, всплывало «взять его», а если в этом украшении есть нефрит… то желание забрать становилось сильней. Но ещё ни разу она ничего чужого не взяла (а покупать пока не с руки). А вот от артефактов аж слюни текли. В прямом смысле, ещё и мыслишки проскальзывали мол: «Хорошая вещь, пригодится». Даже если это был слуховой аппарат для плохо слышащих! Четвертой странностью… личная территория, которая обозначалась домом, где она платила за жилье. На территории посторонние ощущались ярко и вспыхивало раздражение. Но если это был кто-то, кто ей нравился, раздражение гасло, оставляя тень недовольства. Однако подобное не распространялось на Кану, Грея и Нацу. Особенно на последнего. Эти трое… ощущались на своей территории… как родные. Как тетя, родная кровь.

Было ещё несколько странностей, но они незначительные и не так ярко ощутимы, нежели эти (хотя это вопрос времени). Но, поговорив с Полюшкой, то всё свелось к драконьим закидонам. А послушав и Нацу, пришлось полностью подобные изменения принять. Куда она денется? Опять вспарывать брюхо и вытаскивать чертову лакриму? Тогда она точно сдохнет.

Аж от одной мысли о подобном по спине пробежали мурашки.

— Знаешь, — на её голос, мальчишка дернулся, и посмотрел на неё, — Нацу, в следующий раз стоит такое делать наедине.

— Нае…дине?

— Ну, то есть позвать нужных людей в сторону и поговорить без свидетелей.

— А-а, понял. Ага, — он кивнул, и придвинулся ближе, — знаешь… я тут вспомнил чьи-то слова. Не могу понять, кто мне их говорил. Это точно не Игнил. Голос… женский.

Всплеснула толика недовольства.

— Может… это его знакомая? Судя по твоим рассказам, он жутко общительный.

— М-м-м, — Драгнил задумался, — ну, наверное… да. Но я её не помню.

Алая пожала плечами.

— Может, из-за какого-то пережитого стресса? Я вот до сих пор не всё помню.

Нацу нахмурился. Помолчал пару минут, выдохнул и горестно повесил голову.

— Не помню.

Эрза погладила его по голове.

— Уверена, придет время, и ты всё вспомнишь.

Нацу повернул голову и посмотрел ей в глаза. Карие, цвет молочного шоколада, — когда смеется, и темно-карие, — когда злится. И Драгнилу эти перемены нравились (даже если и злилась, главное недолго и не на него). Появилось огромное желание… обнять её. И он обнял, а потом тихо спросил разрешения.

Девчушка шумно выдохнула и обняла его в ответ.

— Уже же сделал.

— Ты сама говорила спрашивать разрешения, хе-хе, — тихо издал он смешок.

Алая хмыкнула.

— Наверное, тебе я разрешаю больше, чем кому-либо.

— Угу.

Нацу шумно выдохнул ей в открытый участок шеи, отчего девчушка вздрогнула и в отместку дунула в его ухо. Он дернулся и заглянул ей в глаза.

— Ты чего?

— А ты?

Повисла недолгая пауза.

— А пошли поедим?

— Что? — Озадачено моргнула Алая.

А Нацу выпустил её из объятий, вновь ухватился за руку и потянул за собой.

— Подожди, а как же ситуация с Каной и Гилдарстом?!

***

Девчушка стояла как вкопанная и со стеклянными глазами смотрела в одну точку, сжимая до побелевших пальцев ткань платья. Гилдарст смотрел на ребенка со смешанными чувствами, а мастер… переводил с одного на другого задумчивый взгляд.

Не то чтобы он не заметил, что двоица-то похожа, но не придавал этому особого значения, непринято о прошлом совгильдийца спрашивать и уж тем более копаться, хотя спрашивал Гилдарста, нет ли у того детей. А тот, шалопай, с улыбкой пожимал плечами и отвечал, что подружек у него было много, поэтому возможно… Но лично наверняка не знал, есть ли или нет.

Когда же Макаров принимал Кану, то спросил ее, зачем она пришла? Та помялась и сказала, что из-за отца. Но кто он из гильдии так и не дала ответ. И, наверное, не имей она письмо от директора приюта с просьбой и печатью позаботиться об этом ребенке, так как малышка имеет магический дар — не принял. Магический дар — нужно уметь правильно развивать или хотя бы держать обладателя данной силы под присмотром, иначе такие дарования могут оказаться в плохой компании…

Но после её принятия в гильдию, позже пришел Гилдарст с длительного задания, и… малышка рванула к нему, но так и замерла с горящими глазами возле него. А когда он потрепал её по голове и с теплотой произнес: «С вступлением», прошел мимо… Альберона помрачнела. Однако всегда с ожиданием смотрела на центральные двери и одновременно с радостью и грусть смотрела на вернувшегося Гилдарста. Отчего, собственно, Макаров уже подозревал, кто кому приходится из этих двоих.

И неожиданный вскрик Нацу практически подтвердил подобное. Только оставался вопрос: откуда этот мальчишка узнал? Или же он слишком наблюдательный?

— Эм-м-м… Кана-чан? — неуверенно произнес Гилдарст.

Альберона вздрогнула и с паникой посмотрела ему в глаза.

— Н-Нацу… пошутил. Глупо, ха-ха. — Она нервно улыбнулась. Дыхание участилось, глаза зарезало. Страх вгрызся в плоть.

Только мужчина что-то хотел сказать, как сквозь толпу протиснулся полуголый малец и заслонил собой девчушку.

— Извините, Нацу придурок! — Не дожидаясь реакции взрослых, схватил подругу и потащил к выходу. Многие растерянно расступались.

Гилдарст, как и все остальные, провожали их удивленными взглядами. Пока за ними не захлопнулись центральные двери.

— Эм-м, так Кана-чан твоя дочь? — осторожно спросил Макао, который сидел ближе всего к нему.

Клайв почесал щетину.

— Не знаю…

Он с задумчивостью посмотрел на мастера, тот выдохнул и махнул рукой остальным.

— Возвращайтесь к своим делам. Всё же это дело личное.

— И то верно. — Покивали некоторые.

— Ну, зато понятно, чего Кана к Гилдарсту всегда выбегала, — задумчиво выдает кто-то ещё.

Пока все переговариваясь рассосались по своим местам, Гилдарст неотрывно смотрел в одну точку.

— Тебе бы с Каной-чан поговорить и её компанией, — тихо произносит мастер, — они сдружились, может, она поделилась с ними о своем прошлом, — и с легкой иронией продолжил: — Раз не знаешь, точно ли есть у тебя дети.

— Ух, мастер, бьете по больному.

Клайв задумчиво почесал щеку и отпил неожиданно ставшее безвкусным пиво, поставил кружку на барную стойку и выдохнул. Глазки девочки ему очень уж знакомы. Остается узнать возраст и тогда…

— А сколько мелкой лет? — Он посмотрел на мастера.

Тот качает головой и с тяжелым вздохом отвечает:

— Одиннадцать, скоро уже двенадцать.

***

— Нацу, ты идиота куска!

Следом за криком последовал удар в лицо. Нацу лишь частично смог извернуться, отчего удар пришелся по щеке, а не в глаз. Отступив на два шага назад от отдачи, в теле забурлил эфир. Взгляд впился в полуголого Ледяного мага.

— Хера ты такие вещи орешь?! А если это не так?! Ты представляешь, что испытывает сейчас Кана?!

В Драгнила полетели ледяные молоты. Но тот ловко уворачивался от атак, краем глаза поглядывая в сторону Эрзы. Подруга не вмешивалась, лишь одними губами произнесла: «сам разбирайся». От этого… было обидно. Хотелось, чтобы она вступилась, как обычно. Однако сейчас, очевидно, она хотела, чтобы он сам научился в таких вещах разбираться. Ведь подруга всегда поддерживает его и старается во всем помочь и научить.

— Они пахнут похоже!

— И что?! — не унимался Ледяной маг, стягивая трусы и покрывая под ногами всё в лед.

— Общий запах есть только у близких родственников! — Растопив под ногами лед, Нацу разбил летящие мечи кулаком, объятым огнем.

Флубастер помешкал.

— В смысле?

— Они имеют общий запах. Как родитель и детеныш.

Грей нахмурился, оставляя трусы на месте. Почесал шею и посмотрел на Эрзу.

— Это так?

— Да.

— Тогда почему ты не остановила этого придурка?!

— Эй! — возмутился Драгнил, но его благополучно проигнорировали.

— Не успела. А потом уже решила не вмешиваться.

— И что теперь делать?!

— Ничего. Кана и Гилдарст сами разберутся. Но… — Эрза выдохнула и грустно улыбнулась. — Я полностью поддерживаю решение Нацу.

Грей нахмурился, скрестил руки на груди и посмотрел в сторону. Когда он с Каной сбежал, то притащил к себе, а там она заревела, и тогда ему пришлось успокаивать её. Ревела она долго, а потом просто уснула. И когда до него дошло, что Нацу довел её до слез… он пошел на его поиски. И достаточно быстро нашел, ведь тот жил с Эрзой и частенько прогуливался с ней. А раз этот розоволосовый придурок крутится возле Алой, то и искать его надо, там, где она частенько появляется или живет.

— Извини, — вдруг произносит Алая и подходит к нему, накидывая тонкий плащ на плечи, — мне всё же следовало как-то успокоить Нацу и объяснить заранее, что так делать не стоит на глазах у всех.

Грей кивнул и посмотрел на этого придурка.

— Чего? Перед тобой извиняться не стану, — буркнул тот.

Вспыхнуло жуткое возмущение. Тот тут же пошел к этому идиоту и со сталью в голосе произнес:

— Перед Каной извиняться будешь!

Глава 18. Картина, прошлое, и неожиданные гости

…Или нет.

Каны на квартире Грея не оказалось. Флубастер запаниковал и впервые так ярко показывал свой страх и панику за подругу.

— И куда она ушла?! В Холмы Фей? Или…?!

Алая почесала щеку и мотнула головой.

— Запах свежий — быстро найдем, — успокоила его Скарлет и посмотрела на Нацу.

Тот в этом плане был куда более опытен. Драгнил важно кивнул и повел друзей за собой.

Грей беспокойно оглядывался. Уже вечерело, пока он успокаивал подругу, а потом разбирался с огненным придурком — время пролетело быстро.

«Кана же глупостей не сделает?!» — возникла паническая мысль.

Кана знала этот город куда лучше их всех, поэтому могла затеряться так, что даже с нюхом двоих драконьих убийц найти её будет сложно. А с учетом того, что её многие тайны открыли этот дуэт… то она могла попытаться скрыть свой запах, тем самым затруднить свои поиски.

Путь был… рваным. То они шли по улочкам и переулкам, то по шумным центральным улицам. И каждый раз всё перемешивалось, отчего дуэт убийц драконов чихали и терли носы, но уверенно распознавали запах свежей вишни и шли вперед. Пока их ветвистый маршрут не привел к главному парку города.

— Я думал, нас приведет в какой-нибудь закаулок, — пробормотал Грей.

— Я тоже об этом подумала. — Кивнула Алая.

Будучи поглощенным главным заданием, Драгнил лишь мельком кивнул. Но резко затормозил, вскидывая руки в стороны, тем самым останавливая друзей.

— В чем дело? — возмутился Ледяной волшебник.

— Они впереди.

— Они?

Грей посмотрел вперед и замер, под центральным деревом парка стояла Кана и Гилдраст. Более того — мужчина стоял на одном колене перед девчушкой, а на плечиках Альбероно покоился плащ Клайва и тот смущенно что-то говорил ребенку.

— Ч-что там?

— Ну, как минимум, Гилдраст Кану успокаивает, — четка слыша слова, произнесла Эрза. А когда подруга кинулась в объятья мужчины, облегченно выдохнула. — И весьма успешно.

— Пошли домой, — как будто ничего не было выдал Драгнил.

Грей стукнул его по макушке. Нацу тут же развернулся и с тихим воплем: «Ах ты король трусов!» схватил полуголого друга за ухо и волосы. В отместку Флубастер схватил Огненного волшебника за шарф и волосы.

— Придурок!

— Отморозок!

— Мальчики, — спокойно позвала их Алая, но двоица была так увлечена, что не услышали её. Тяжко вздохнув и пробурчав на роль «нянки» для этих двоих, позвала громче. Те замерли и посмотрели на неё. — Вас не смущает, что Кана и Гилдраст услышат и увидят вас?

Грей, вспыхнув, с возмущением посмотрел на Нацу. Но, подумав, решил всё же вмазать ему, отчего, преодолевая боль из-за хватки огненного придурка, резко дернул его вниз и коленом ударил в живот, после чего вырывался из хватки, оставляя клок волос в руках Драгнила, и отступил назад. Ухо жутко болело.

Нацу прокряхтел, чуть сгорбившись, одарил «оппонента» раздраженно-возмущеным взглядом и кинулся вперед. Однако Эрза успела ухватиться за шарф, отчего Драгнил, крякнув, повис на руке подруги, держась за вещицу и оттягивая её от шеи, дабы можно было нормально дышать.

Флубастер победно усмехнулся.

— Идиотина розоволосая.

— Коро… кха… трусов! Кха! — шипел Нацу.

— Вы двое можете вести себя не так по-детски?! — возмутилась Алая и дернула Нацу на себя.

Тот, ойкнув, врезался ей в грудь, а следом его обняли за шею и живот. Драгнил замер, удивленно моргая. Всё возмущение и недовольство, вместе с желание поджарить зад полуголого совгильдийца — поутихло. А запах гор и горького шоколада заполнил легкие, и нежные руки, что крепко держали — полностью отбило желание дергаться.

«Эрза сильная» — мелькнула мысль, в голове Огненного Драконоубийцы.

Грей усмехнулся и произнес:

— Рожа у тебя очень уж довольная.

— Заткнись, — огрызнулся Нацу.

Рядом скрипнул снег.

Троица синхронно повернули голову. В паре шагов от их них стояли Гилдраст с Каной на руках. Оба удивленно смотрели на них.

— Вы… что тут делаете? — тихо спросила Альбероно.

— Тебя искали, — за всех ответила Алая.

Мальчики лишь кивнули.

Тут Гилдраст издал смешок и тепло потрепал Кану по макушке, отчего та надулась, а её щеки вспыхнули.

— Хе-хе, а у тебя хорошие друзья! Хех, спасибо тебе, Нацу. Уж такие глазки лишь у Карнелии были… — с легкой тоской произнес Клайв.

Алая бровь изогнулась.

— Так говорите, будто все мужчины альфа-самцы, имеющие кучу любовниц.

— Э-э-э? — Кана удивленно хлопала глазами.

Грей вытаращил глаза, а Нацу озадаченно крутил головой.

Гилдраст же разразился смехом, не имея представление, что говорить ровеснице дочери на такие слова.

***

Сумасбродная гильдия. Огромное количество оторванных личностей, которые частенько перебарщивают на заданиях, руша здания, а кто-то и полгорода в легкую может расхерачить. Но при этом имеют свои моральные принципы и непреходящие грани жизни, отказываясь вступить во тьму, став темными волшебниками.

Если бы не почести предыдущих мастеров и «кусачесть» нынешнего, третьего мастера, а также его ранг «Богоизбранного» и, естественно, связи — данную гильдию бы давно прикрыли. Слишком уж «Хвост феи» — шумная и в каких-то моментах неадекватная. Но самая оптимальная для таких неординарных личностей.

А ещё они все сплочены. Даже если с кем-то не имели крепкую дружбу, — за своих всегда горой. Мечта, а не гильдия.

Наверное, поэтому Ридус Джон и остался в этом месте.

Даже после выходки розоволосого мальца… гильдийцы особо не судачили над произошедшим. Как будто не было той странной ситуации, так, случайная незначительная ситуация. А вот на следующий день бучу поднял уже сам Гилдраст, крикнув на всю гильдию, кем является ему Кана Альберона. Там уже с нескольких сторон раздались синхронные крики: «Поздравляем! Бухаем!», и все стали праздновать этот день. «Бедняжка» Кана смущено пряталась за Гилдраста и помалкивала, а рядом с ними сидели её друзья.

Подобный эпизод был столь прекрасен, что душа художника тут же пожелала запечатлеть. И Ридус это, собственно, и сделал. Картина вышла прекрасной, навивая толику грусти из прошлого. Но откидывая эмоции и чувства прошлого, мужчина подарил своё творение семейству Клайв-Альберона. И оба оказались довольные подарком и при этом смущены. Как и друзья девчушки.

— А красиво получилось, — произнес Грей, — на… семейное фото похоже.

— И то верно… — с толикой грусти произнесла Эрза и посмотрела на отца и дочь, и улыбнулась им.

Кана смущенно угукнула, Гилдраст лишь шире улыбнулся.

— Тут ведь и вы.

— Ну, в гильдии же можно найти и семью, — задумчиво сказал Нацу. На него уставились все, он тут же нахмурился. — Что? Дедуль так говорил, когда привел меня в гильдию.

— Насколько я понял, — стал объяснять Ридус, — то, первая — Мавис Вермилион мечтала создать не просто магическую гильдию, а именно место, куда всегда можно вернуться. Что-то вроде дома.

— Хе-хе, так и было, — хмыкнул Клайв, — правда, я мало помню, что говорил мастер.

— Вы были тогда оба пьяными? — чуть нахмурившись, спросила Кана.

— Эм-м-м… ну, если чуть-чуть? Хе-хе.

Кана вздохнула. А когда отец потрепал её по голове, та надулась, но… её уголки губ дергались вверх.

Скарлет хмыкнула и… с грустью и теплотой смотрела за их взаимоотношением. За этими семейными действиями. Словами, прикосновениями. В её душе творился бардак. Но легкое прикосновение Нацу к плечу возвращало её в реальность, и она благодарно улыбалась ему. Эти двое выглядели… гармонично. Будто знали тревоги и страхи друг друга.

И эта аловолосая девочка вызывала какую-то тоску из прошлого. Сглатывая, волшебник Рисования тихо обращается к этим двумя, пока Гилдраст с Каной были отвлечены на Грея — тот что-то увлеченное им рассказывал.

— Я бы хотел нарисовать с вами общий портрет. Вы не против?

Его одаривают удивлением карих глаз, но в них мерцает зеленоватый отблеск. Однако, сморгнув, это наваждение спадает, а Алая беспокойно спрашивает о его самочувствии, ей поддакивает Нацу. Ридус Джон тепло улыбается.

— Всё хорошо. Просто… кое-что вспомнил. Так что?

— Нацу, хочешь?

— Э-э, «общий портрет» — это нас так же нарисуют? — Кивает Драгнил на портрет, который был аккуратно завернут в ткань и стоял рядом с семейством Клайв-Альберона. И, получив кивок, мальчишка широко улыбнулся. — С Эрзой я только за!

Ридус отводит их в сторону, предлагая удобно сесть. И вместо того, чтобы просто сесть друг с другом впритык… Нацу обнял с боку девчушку и заявил, что хочет такую картину. Скарлет лишь мельком кивнула.

За его творением многие заглядывали к ним и умилялись от двух детей. Сам же художник с каждым мазком, с каждым внимательным взглядом к Алой… непроизвольно в голове всплывали воспоминания из прошлой жизни.

Да. Он был тем самым человеком, который погиб в одном мире и переродился в другом. В литературе даже жанры такие имелись: «попаданчество» или «перерождение». И именно второе больше всего было с ним. Память пробудилась в подростковом возрасте, когда он более усиленно развил свой магический талант.

Тогда та информация повергла в шок. В той жизни он стал презентабельным дизайнером интерьера. Обычно многие считают, что у данного ответвления профессии денег куча. Но в его случае денег просто хватало на семейную, безбедную жизнь, так что его всё устраивало. Да. В той жизни, помимо профессии, что была по душе и приносила хороший доход, у него была красавица жена и годовалая дочь…

Казалось, чего ему грустить? Ведь у него было всё. Но конец жизни оказался слишком близок и резок. А ещё странный. Так как воспоминания обрываются в такси, перед которым резко появляется искаженное пятно. И хоть водитель попытался объехать данное странное явление, автомобиль всё равно, боком въехал в ту штуку. А потом была череда криков жены, свои, водителя и душераздирающая боль.

Той жизнью он был более чем доволен. Она была спокойной и уютной. Жена красавица и любила его с дочерью, и они вдвоем мечтали о большой семье, сам Ридус весело рассказывал своё виденье их «многодетной, но счастливой семьи», а женушка со счастливой улыбкой дополняла рассказ, иногда нежно смеясь.

Но, увы, их мечта не осуществилась.

«Надеюсь, Инга присмотрела за Рокси», — с грустью подумал Ридус. Надеясь, что сестра жены смогла вырастить их дочь достойным человеком. Ведь Инга очень сильно любила старшую сестру и с неохотой, но приняла его и за пару лет смогла полюбить, как мужа сестры, частенько советуясь, когда затевала ремонт дома или насчёт цветовой гаммы в одежде.

— …иус? Ридус? — Его руки коснулись.

Моргнув, парень посмотрел на Эрзу. И вновь её глаза меняют цвет. Это нормально? Ещё и… её прикосновение, такое теплое и далеко-знакомое. Аж до самого сердца и души. Непроизвольно он разжимает пальцы с кистью, та с тихим стуком падает на кармашек в мольберте, переворачивает ладонь и осторожно, но крепко хватает за ещё детскую ладонь с грубоватой кожей, с мозолями от использования оружия. Он проводит большим пальцем по линиям ладошки и отпускает руку девчушки.

— Ридус, ты… вы не устали? Может, вам следует отдохнуть?

Тот издает грустный смешок и качает головой.

— Прости. И можешь обращаться ко мне на «ты». Просто задумался.

— Если плохо, то и картину плохо нарисуешь, да? — спросил Нацу, почесывая затылок.

— Художники не любят, когда им говоришь «рисуешь». Некоторые от этого сильно возмущаются. — Старается отвлечься от странного грызущего дежевю Джон.

— А… э-э, но вы… ты рисуете, не?

— Да. Но это не совсем верно. Мы, — художники, пишем картины.

Драгнил вновь почесал затылок и кивнул.

— Странно, но ладно, понял. Художники не «рисуют», а «пишут». А зачем такие сложности?

Ридус стал объяснять, отчего и почему так сложилось, после чего Драгнил уже сожалел, что спросил об этом. Но стоически слушал заумные слова парня, потихоньку понимая.

Эрза с интересом слушала волшебника Рисования, его объяснения… были до безумия знакомы. Будто когда-то давно кто-то слово в слово подобное говорил!

Стрельнула даже абсурдная мысль, мол, Ридус Джон тоже попаданец. Но это она быстро отмахнула и напряглась, ощутив новые смеси запахов, что стояли за дверью. Найдя взглядом задумчивого мастера на барной стойке, тот смотрел в кружку, но через мгновение встрепенулся и с настороженностью посмотрел на центральную дверь. И как только двери стали отворяться, помещение стало заполнять… эфир. Чужой, мощный. Веселье со многих компаний утихло. Все с напряжением, что повисло воздухе, наблюдали за пришедшими. Ими была маленькая чернявенькая девочка, мужчина средних лет и по центру аловолосая женщина с аппетитными формами в откровенном платье и прожигающими карими глазами.

Сердце Алой упало куда-то в пятки. Такого поворота она точно не ожидала. К ним в гильдию пришла сама Айрин Белсерион!

«А как же канон?!» — стрельнула паническая мысль.

Глава 19. Тест родства

Поисковая магия привела их в Магнолию. Неплохой городок. Со своей магической гильдией. Так ещё и название на вывеске давало понять, что данное здание напротив принадлежало этой гильдии. Ну а также огромное количество эфира, что впиталось в землю вокруг, давало понять, что эта гильдия… существует давно.

Ирен задумалась. Кажется, Роб про нее и говорил. «Хвост феи» — самая странная и вырвиглазная гильдия всего Фиора и известная во всем Ишгарде. Ирония. Даже те, кто хвостатых в лицо никогда не видел, кое-какие слухи про них даже за Фиором знают.

И в это место пришла Сана.

Взгляд съехал на черную макушку. Мелкая с горящими глазами смотрела на двери тюльпанообразной формы.

— Почему сама сюда не примчалась, Кагуя?

Та, вздрогнув, посмотрела на женщину. И в её глазках отразился страх и нарастающая паника.

— Я… я испугалась! Мне было стыдно смотреть мастеру в глаза!

— Ха, значит, то, что этот мастер — друг твоего дедушки и мог тебе помочь, ты не подумала?

Та пристыжено опустила взгляд в землю.

— Подумала… Но… не сразу.

— Да, поэтому и училась у этого? — Ирен с нескрываемым недовольством и даже легким разочарованием посмотрела на Амоса Такари. Того самого человека, который приютил глупого и запуганного ребенка, обучая магией и фехтованию. Хоть полезному учил ребенку, а не какой-то мерзости…

— Прошу вас, Ирен-сан, без оскорблений.

— Я ничего такого не говорила.

— Ваши глаза всё сказали.

— Глаза, а не рот. Отстань.

Ирен шумно вобрала воздух в легкие, принюхиваясь. Запах Саны, её маленькой доченьки… ощущался из здания! Сана там! Только… может, ей кажется? Рядом с ней и самим её запахом какие-то… нехорошие изменения.

Толкнув дверь, они вошли. И их встретили крайне напряженно. Большое количество волшебников разных сил. Все смотрели с толикой настороженности и интереса. Среди всей этой толпы Белсерион увидела родное личико. Невзирая на то, что сейчас Сана выглядела значительно старше, чем когда она уходила, родную кровиночку женщина узнает из тысячи. Однако… в её взгляде стояла лютая паника.

— Гм-м-м… Не очень теплый прием, — пробормотал Амос.

Женщина направилась в сторону Саны. Кагуя, запнувшись, посеменила за ней, с беспокойством и налетом интереса озиралась по сторонам.

Сердце Саны билось слишком быстро, карие глазки бегали от женщины и на толпу. Её тело было крайне напряженно.

— Простите, добрые гости, — окликнул их со стороны барной стойки.

Выдохнув, Ирен остановилась и обернулась. Кагуя запнулась, врезалась в Белсерион и, чтобы не упасть, вцепилась в её подол платья, оборачиваясь на учителя. Амос стоял на пороге и с нескрываемой настороженностью осматривал лица волшебников.

— Кто вы такие и зачем пришли? — Подошел низкий старик с дружелюбной улыбкой. Но вот то, как в его теле клубился эфир, было ясно, что этот человек был насторожен.

— Я пришла за дочерью, — припечатала женщина.

Старик удивился. Окинул пришедшую внимательным, изучающим взглядом, хмыкнул в усы. При этом эфир продолжал клубиться в его теле. Даже если он поверил, стоит продолжать быть настороже — вполне верное решение.

— Кхем, а ваши спутники?

— За компанию пришли… — начала женщина, но была перебита.

— Сестренка Сана! — крикнула Кагуя и тыкнула пальцем в толпу.

Все обернулись…

…В сторону Эрзы и Нацу. Драгнил нахмурился, внимательно смотря на пришедших, и при этом мельком принюхиваясь, параллельно сжимая ладонь подруги. Первая и вовсе выглядела бледной, напряженной и напуганной, отчего цеплялась за друга крайне крепко.

В помещении повисла тишина. Согильдийцы озадачено смотрели то на детей, то на малышку, которая выкрикнула данные слова. Но некоторые стали присматриваться к женщине и… Эрзе. А вспоминая совсем недавнее событие, касающее этих двоих и новое-старое семейство, у некоторых в головах стало что-то «щелкать».

— Ох, — устало выдохнул старик, понимая, что ситуация Эрзы куда сложней, чем Каны. — Я — мастер «Хвоста феи» — Макаров Дреяр и давайте мы все с вами пойдем в мой кабинет?

Женщина нахмурилась, бросая на Эрзу взгляды. Кагуя в панике смотрела то на тетю Ирен, то на старика, то на «Сану».

— Давайте с вами сначала поговорим, а потом… я вызову к себе, кого надо, — с нажимом предложил Макаров.

Такое поведение напрягает, но… этот человек не кажется дураком. Да и… то, что рассказала ей Кагуя, дает понять тему разговора с мастером.

— Тц, ладно, — фыркнула Ирен и обернулась к стоящему в дверном проеме спутнику, — пошли.

Вплоть до кабинета мастера их провожали разные взгляды: удивленные, озадаченные, испуганные или радостные. Мнения в головах у народа метались разные. Но никто ничего вслух не произнес. Лишь на пару секунд задерживали взгляд на маленькой, аловолосой девчушке, и… после каждый возвращался к своему делу. Не принято лезть в личные дела, даже если они сами на мгновение выплывали на всеобщее обозрение.

— Эрза-чан? — позвал её взволнованным голосом Ридус.

— Эрза? — тихо позвал Нацу и приобнял.

Та вжала голову в плечи, прижимаясь к другу. Тело дрожало, дыхание было рваным. Грудь рвало от подкатывающей паники. Глаза резало. Страх стал душить, но поддержка друга не давала полностью поддаться страху и панике. Но тем не менее… ей страшно. Страшно от неизвестности. Ведь она не понимает, почему в гильдию пришла Айрин Белсерион, ведь такого не было в каноне. По факту сейчас её пугает неизвестность. Ведь имея хоть смутное знание будущего, это знание притупляло страх, и она могла относительно спокойно продолжать жить. Да и… Эрза полагала с матерью тушки встретится лишь в финале истории… А там и не нужно будет скрывать свое недовольство перед этой женщиной.

Конечно, полагаться на канон глупо. И она честно старалась не сильно полагаться. Однако… Мир был очень сильно похож на ту прочитанную и просмотренную историю… Отчего Эрза строила предположения и принимала то, что творилось вокруг. Да и почти всё шло так же, как и в той истории… Но, пожалуй, надежда на каноную гильдию «Хвост феи» сыграло большую роль в этом, из-за чего особа знатно расслабилась.

«Я поступила глупо…»

Тревожным звоночком было в самом начале — вживление лакримы в данную тушу. Это уже очень сильно шло вразрез канону. А значит, ещё тогда следовало… более морально подготовиться. Пусть и гильдия оказалась самой канонной!

Но кто же мог предположить, что родная мать Эрзы будет искать дочь?!

— Эрза, мы рядом, — шепчет ей на ухо Нацу.

Эрза мельком кивает и лишь боковым взглядом отмечает, что к ним подошел Гилдраст с обеспокоенной Каной и Греем. Кана тут же вытащила карты и принялась гадать. Грей бросал хмурые взгляды на второй этаж, не зная, что ждать. Ведь Флубастер видел насколько появление той аловолосой женщины напугало подругу.

И самое неприятное для Скарлет и Драгнила… из кабинета не было слышно ни звука! Комнату изнутри ограждал тонкий барьер рун. Дабы обладатели исключительного слуха или волшебники Звука не прознали чего лишнего.

— Эрза… — позвала её Кана, — всё будет хорошо. Эта женщина тебе не враг.

И, пожалуй, сейчас им всем придется понадеется на Альберону, и то, что именно сейчас она нигде не допустила ошибку в гадании.

***

Дождавшись, когда пришедшие расположатся на диване, мастер сел напротив них и, помолчав, выдохнул.

— Итак, для начала я бы хотел знать ваши имена, и кто вы такие.

Первым взял слово мужчина с редкой сединой:

— Амос Такари, волшебник Гравитации, сейчас на пенсии. Ранее состоял в гильдии «Смеющийся жук». Но как только эта гильдия была распущена, стал подрабатывать травником в городе Тимьян. Ну а три года назад нашел Кагую. Тогда на деревню Розмарин напал культ Зерефа. Из этой деревни, — мужчина показал на женщину, — мисс Ирен Белсерион и её дочь Роксана.

— Что? — выдавил из себя Макаров.

Эту деревню он знал хорошо — в ней жил его друг Роб. Как только до друга дошла весть о рождении внука, тот тут же примчался к сыну. Погостил и… остался. Передал извинения Макарову и то, что ушел на пенсию. Но при этом Роб иногда да присылал письма, да парочку раз приезжал в гости. Но письма перестали приходить за три года до прихода Эрзы…

Однако. Если Кагуя и Ирен жители этой деревни, то… почему они пришли по прошествии более пяти лет к нему? К тому же первое имя было… знакомо. Дреяр посмотрел на чернявенькую девчушку.

— Кагуя Миказучи? — осторожно спросил Макаров.

Девчушка, вздрогнув, вскочила с дивана и со слезами на глазах крикнула:

— Простите!!! Мне было страшно и стыдно!!! Я должна была прийти к вам, рас-сказать, что случилось, может, т-тогда вы бы… н-нашли дедушку, братика Симона и сестренку Сану! Уа-а-а-а!!!

Та чуть ли не воя стала тереть глаза. Слезы неустанно текли по щекам, капая на пол.

Мастер гильдии моргнул и, используя свою магию, вытянул руку, взял девочку и, притянув к себе, усадил рядом, обнимая и поглаживая по голове.

— Ну, тише, всё хорошо, Кагуя-чан. Ты была совсем маленькой…

Амос выдохнул.

Ирен молчала всё это время. Она терпеливо ждала, когда мастер успокоит ребенка. Сама она не была против Кагуи. Девочка была вполне хорошей, в меру активным ребенком, но при этом послушной. Да и с Саной они были близки. К тому же Симон являлся для Эрзы молочным братом, а это ещё один пунктик, из-за которого Ирен была благосклонна к этим детям и их семье в целом. При этом именно Кагуя и Симон — единственные дети, кто были дружны и искренне с Саной. Остальные деревенские дети обходили стороной дочку.

— П-простите… — Успокоившись, шмыгнула носом Кагуя.

— Ну что ты. — Тепло улыбается мастер.

— П-простите, — повторила девчушка и посмотрела на Ирен, — тетя Ирен…

— Проехали, — выдохнула женщина, — моё имя назвали, теперь я хочу забрать свою дочь.

— Кхем, — мастер качнул головой, — простите, но в гильдии у нас не числится человек с именем «Роксана Белсерион».

— Но я видела свою дочь в холле вашей гильдии! Аловолосая девочка. Рядом с ней стоял мальчик с розовыми волосами.

— Ох, верно, вы очень похожи… Вот только… Она назвалась — Эрза Скарлет.

Повисла пауза.

— Что? — сдавлено вырвалось из женщины, а следом кабинет заполнился давящим эфиром.

«Ох, вот это силище!» — поразился Макаров. Пожалуй, настолько сильных людей он не встречал. Может, если бы Пречт остался на посту второго мастера до сих пор, то был бы близок к силе данной женщины. Но в данное время даже более сильные волшебники из ранга «Богоизбранные», в которые входит и он сам, будут смотреться не так внушительно как… Ирен Белсерион. Но, пожалуй, для такой силы он впервые слышит это имя, что странно.

— Мисс Ирен, — рвано выдохнул Амор, — будьте…

— Заткнись! — резко произносит женщина.

Но тем не менее давление эфира ослабло.

Благодарно выдохнув, Дреяр продолжил:

— Она пришла к нам неполные два года назад с провалами в памяти. Девочка очень плохо помнила, что с ней было несколько лет назад. И в целом своё прошлую жизнь до… нападения на деревню.

На несколько минут повисла тишина. Эфир в кабинете то усиливался, отчего становилось тяжело дышать, то ослабевал.

— Значит… Сана не помнит… меня? Роба? Симона и Кагую? — через силу спрашивает Ирен, в её глазах стояла вина и боль.

Старик кивнул.

Женщина сцепила челюсть и до крови сжала кожу рук, которые всю беседу были скрещены.

— Т-тетя Ирен…! — беспокойно позвала её Кагуя. — В-ваши руки…

Ирен разжала руки и закрыла лицо ладонями. Совершенно не заботясь, что сейчас оставляет кровавые следы на лице и руках.

— Ох, мисс Ирен? — удивленно шепчет Амор Такари.

Пожалуй, её такой за эти пару дней он не видел. Обычно она была раздраженной, снисходительной (к Кагуе), возмущенной и даже высокомерной. Гордо держала голову, а тут… уставшей и потерянной?

— Сейчас я могу позвать её, но весь ваш разговор должен быть при мне. Пусть вы говорите правду, но так как девочка является членом гильдии, ещё и несовершеннолетним, то я, как мастер, — несу ответственность за деток, в особенности несовершеннолетних. А также нужно будет провести… тест на родство.

Ирен медленно убрала руки с лица. Невзирая на патовую ситуацию и положение вещей в целом, это не помешало одарить мастера возмущенным взглядом.

Старик на это лишь сказал, что для достоверности и успокоения его и самое важное самой — Эрзы! Подобные изречения значительно сбавили взмывающее пламя возмущения и злости. При этом мастер не забыл дать женщине носовой платок, дабы та утерла лицо и руки от крови.

***

Когда по пришествию часа Эрзу к себе позвал мастер, душа чуть ли не в прямом смысле не ушла в пятки. Она понятия не имела, что за это время проходило в кабинете Макарова. Всё же ни черта не было слышно!

— Эрза, пошли? — предлагает Нацу.

Та сглатывает и лишь кивает. Ноги же не слушались, как и тело. Тогда Драгнил потащил её за собой. И, пожалуй, лишь на подъеме по лестнице ступор сменился на огромное желание сбежать, что, собственно, Алая и сделала, но безрезультатно

— Нацу держал крепко. — Вы с Каной — похожи, — вдруг выдал он.

— Н-нет… с-ситуация совершенно другая! — сдавленно возмущается Эрза.

— Не-а, ситуации похожи, — остановившись на середине пути, Нацу обернулся, — что бы она с тобой в прошлом ни делала, только твоя мама может дать тебе ответы на все твои вопросы. У тебя же их вроде много скопилось?

Говорил Нацу крайне верно. Но, твою мать, как же страшно от предстоящего. Пусть Айрин сама пришла в гильдию, но это ещё не значит, что она оставит её в целости после того, как прознает об инородной душе в тушке дочери! В конце концов, она — Мать магии Драконоубийства! Та, кто, собственно, и создала её ещё более четыреста лет назад!

— Эрза, я не дам тебя в обиду! — горячо произносит Нацу и широко улыбается.

Эта улыбка и слова вселяли надежду.

Сглотнув, Эрза кивнула.

— П-пошли… — прошептала она.

Когда они заглянули в кабинет, их встретил чужой, колючий эфир, чуть ли не причиняя физический вред. Мастер попросил Нацу выйти, но… тот четко сказал, что не оставит Эрзу одну. Тогда Дреяр посмотрел на аловолосую женщину, и та мельком кивнула. Рядом сидевший с ней мужчина тут же выскочил из кабинета. Дети постояли у двери.

— Проходите, не беспокойтесь, Эрзочка.

Эрза мялась, тело дрожало, но горячая, сжимающая ладонь дарила поддержку и помогала хоть как-то держаться в сознание.

— Эрзочка, скажи, пожалуйста, сидящие люди напротив тебе знакомы? — мягко спросил мастер.

Та судорожно сглатывает и мотает головой. Знает их она по-другому, но не лично точно! Но, естественно, об этом она говорить не станет.

«Только бы Айрин ничего не поняла!» — билась в голове судорожная мысль.

— Ирен Белсерион и Кагуя Миказучи, — указав на каждую, произнес старик.

И выжидающе посмотрел на девчушку, но та лишь больше вжалась в Нацу. Поведение довольно странное. И либо Эрза знала этих людей и почему-то боялась, либо же эфир Ирен знатно напугал её и, возможно, подкинул воспоминания, либо мерзкое дежавю о пребывании в рабстве тех мразей.

— Эрзочка, Ирен-сан утверждает, что является твоей матерью, а Кагуя-чан одна из жителей деревни Розмарин и твоя лучшая подруга…

— Я… почти ничего не помню… — тихо, едва слышно произнесла Эрза и замолчала. Быстро моргая, глаза резало, что-то внутри… сжалось в колючий ком. И этот ком стал сжимать и горло.

…По щеке скатилась слеза.

Ирен вскочила на ноги, протягивая руку к девчушке, Эрза дернулась назад, Нацу рефлекторно закрыл её собой.

— Сана… — с бессилием произносит женщина и садится обратно. Сидевшая рядом с ней Кагуя осторожно отодвинулась.

— Кхем, — кашлянул мастер, — Эрзочка, в связи с твоей ситуацией и данным положением, в общем, нам нужно провести тест на родство. Хорошо? Это недолго и не страшно, — мягко и ободряюще произнес старик и, дождавшись кивка Эрзы и Нацу, поставил на стол прозрачный стакан, заполнил его наполовину бежевой жидкостью, попросил капнуть кровь.

Ирен не мешкая проткнула собственный палец ногтем и капнула кровь. Эрза же мешкала. Нет, то, что покажет родство, она не сомневалась. Тушка-то в оригинале родная дочь Айрин. Но… что если…?

«Т-твою мать, как же этот страх и вообще всё это задолбало!»

И прежде чем Эрза что-либо успела сделать, почувствовала лишь влажное тепло и мимолетную боль в указательном пальце. Моргнув и передернув плечами от потяжелевшего эфира в помещении, посмотрела на Нацу, который разжал рот и вытащил из него её палец.

— Н-Нацу…?

Тот широко улыбнулся, утер её палец от слюны, пододвинул её руку к стакану и слегка надавил на кожу, рядом с ранкой, пуская каплю крови в жидкость. Жидкость медленно окрашивалась в красный, но, став полностью красной, посветлела. Обождав пять минут, мастер улыбнулся.

— Вы правда мать и дочь.

— А кто бы сомневался, — раздраженно фыркает Ирен.

А Эрза нервно сглотнула. Родство подтвердили, но… что теперь? Нацу едва ощутимо толкнул её локтем в бок, привлекая к себе внимание. Лишь посмотрев ему в глаза, Эрза закусила нижнюю губу. Тот перевел взгляд на Ирен, а потом на саму Эрзу и снова на мать тушки, пока Алая не сдалась и, шумно выдохнув, задала очень важный вопрос:

— Где вы были всё это время? Ай… И-Ирен Белсерион.

Глава 20. На гране правды

В кабинете зависает пауза. Она душит. Но Эрза упорно молчит и смотрит на треклятый стакан. Слыша, как быстро бьются сердца: своё и незваных гостей; как сильно сжимает кулаки женщина, протыкая до крови длинными ногтями кожу, отчего в воздухе ощущается металлические нотки. И то, как она шумно вдыхает и начинает тихо говорить:

— Я искала способ… — Ирен на секунду умолкла и немного сдавлено продолжила: — Способ исцелиться. Понимаешь… — Женщина бросила беглый взгляд на старика, и вновь посмотрела на дочь. — У меня были проблемы с телом. Я искала способ исцелиться, чтобы жить с тобой. По этой причине я путешествовала… но это путешествие оказалось куда дольше. По моим расчетам должно было пройти не больше года.

Ирен более ничего не говорила. Покорно молчала, внимательно следя за дочерью. Поведение очень странное, но… то, что поведала Кагуя и дополнил уже мастер из-за личного общения с Саной, когда она пришла в гильдию, говорит о многом. Её доченька подверглась ужасному обращению, которое довело её до потери памяти и чему-то ещё. Старик наотрез отказался об этом говорить, пока не удостоверится их кровному родству. А сейчас об этом спрашивать было лишним, ведь её дорогая доченька и так напугана, вопрос только… почему? Неужели ей так сильно отбило память, что даже выбило всё чувства?

— Н-но… как вы так рассчитали, что вас не было… столько лет? — дрожащим голосом спросила Сана.

Сердце болезненно сжалось. Ирен медлила. Об этом рассказывать при посторонних не собиралась. Никому об её странствиях по мирам знать не стоит. Вот только, если она сейчас всех усыпит сонным заклинанием кроме Саны, та только ещё больше испугается. К тому же… на старика данная магия может подействовать плохо. Пусть он не ощущался на её уровне силы, но в нем достаточно эфира и опыта, чтобы просечь многие вещи. Поэтому Белсерион ответила лишь так:

— Так получилось. Прости меня, Сана…

На имя девчушка дернулась и впервые за всё это время посмотрела ей в глаза. Взглядом, наполненным страхом, паникой и… осмысленности? Без какого-либо намека на детские искорки. При этом её зрачок… расширился в более широкий овал? Овал, не круг?!

— Сана… что с тобой… — женщина прерывается на полуслове, лишь от одного рванного дерганья дочери и нахмуренной мордашке Драконоубийцы рядом с ней. Тот смотрел на мать подруги внимательным, изучающим взглядом, попутно ускоряя эфир в теле. Определенно мальчишка готов кинуться в бой при необходимости. — Я могу восстановить твои воспоминания.

Девчушка вновь дергается и на этот раз в её глазах плещется настоящий ужас. И она резко произносит:

— Нет!

— Ты… настолько… Сана…

Громко шмыгнув носом, она вскрикнула:

— Я не «Сана», я — «Эрза Скарлет»!

После чего посмотрела на мальца рядом, тот кивнул, и они поспешили покинуть кабинет.

— Сана, постой! Пожалуйста, не обрывай наш разговор! — вскочив, в панике произносит женщина. — Я могу помочь!

Но малышка даже не оборачивается, напротив, плача бросилась бежать.

Повисла пауза. Никто не смел и слова сказать. Сама Ирен обессилено осела на диван. В душе стояла настоящая паника и боль. Её маленькая девочка, маленькая Сана боится её и не хочет подпускать. Ещё и… с ней что-то сделали.

«Я сама виновата! Я должна была найти более подходящего охранника своей малышке!» — мысленно причитала она. — «Я не должна была надеяться на один артефакт и старого волшебника. Я должна была оградить Розмарин барьерами!».

«Должна была» — слишком много подобных слов. Но, живя с доченькой в деревне, Ирен забыла о том дерьме, которое пришлось ей пережить. С той мерзостью, с которой она столкнулась. Потеря любимого и возможность вернуться домой, принятие новых реалий, новой судьбы, новой роли. И того, насколько человеческая сущность может извратиться от власти и страха… и долгих веков скитаний, дабы исцелиться и дать маленькой жизни внутри выйти в свет…

— Тетя Ирен…? — тихо позвала её Кагуя. — Я уверена, сестренка… вспомнит нас.

Девочка осторожно коснулась руки женщины. Та посмотрела на нее. Ребенок сама была на грани слез и истерики, но упорно с мокрыми глазками смотрела на женщину.

— Н-не… унывайте… Сестренке Сане было… тяжело…

Ирен выдохнула и посмотрела на старика. Тот с задумчивостью крутил кончик усов. Эфир в его теле более не клубился столь ясно. Сейчас магия текла в нем мерно, давая понять, что более старик не собирается быть настороже. Что, между прочим, глупо, ведь если Ирен Белсерион сорвется, то от гильдии и самой Магнолии в частности ничего не останется.

— Что потом с ней случилось? — бесцветно спросила она у Макарова.

Тот вздрогнул.

— Гм-м-м… Это слишком личное…

— Ха, будто я этого не понимаю! — яростно возмущается женщина, отчего рядом Кагуя вздрагивает. — Я её мать и обязана знать, что случилось с моим ребенком!

— Нет-нет, я имею в виду, что… если я расскажу вам сейчас, то… девочка может и вовсе закрыться от вас. Поймите, мисс Ирен. Эрза очень долго привыкала к новой жизни. Училась магии с самых основ.

— Что? С основ? Но я обучала её магии. Она… многое знала и умела, — удивленно произносит женщина и тут же кивает самой себе, обречено говоря больше себе, чем кому-то из присутствующих в кабинете: — Она потеряла память.

Старик кивнул.

— Увы, гильдийский врач сказала, что память может как вернуться сразу, так и со временем, либо и вовсе нет. Всё зависит от того, захочет ли она… вообще что-то вспоминать.

И эти слова резали больнее скальпелей и пыточных орудий, которые разрывали её плоть в годы Айрин Белсерион. Тогда муженек требовал правду: что она не несла под сердцем их ребенка, что прикрывается данными словами. Но та Айрин Белсерион — королева Дагиона — говорила свою истинную правду: в её чреве была зарождена жизнь. Её начало и пришибленного муженька… Но по пришествию нескольких веков, уже будучи Ирен Белсерион, она отметила, что лучше бы ответила взаимностью на интерес Белсерионы, друга-дракона семьи и наставника.

— М-можно… — тихо, почти шепча, произнесла Кагуя, — можно нам… вступить к вам?!

Вздрогнув, Ирен посмотрела на мелкую. Та с пылающей решимостью глядела на старика. Хотя и дрожала, и была готова вот-вот расплакаться…

Этот ребенок… ведь тоже пережил тяжелое время. Пусть она не жила в плену, но была куда младше Саны, ещё и осталась одна, без единого родственника рядом. К тому же её просьба… С учетом, что Сана не подпустит к себе саму Ирен, возможно, эту мелочь решит послушать, а там… женщина объяснить более ясно, куда она уходила в свои странствия.

— Да, — соглашается Ирен, одаривая старика надменным взглядом, — Макаров Дреяр, примите нас в гильдию. — Это уже не просьба, а требование, приказ.

По спине мастера пробежали мурашки. Жутковато как-то…

***

Выскочив из кабинета мастера, Эрза сорвалась на бег, совершенно не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Протискиваясь сквозь народ, кто-то и расступался, но это её совершенно не заботило, как и то, как она выглядела со стороны, или кто позвал по имени. А на попытки схватить её — интуитивно уварачивалась и на последнюю попытку — хорошенько ударила неизвестного локтем, отчего что-то определенно клацнуло.

Шум города смешивался с собственным бешеным сердцебиением. Слезы текли, дышать было сложно и хотелось кричать на всю округу. Но от подобного её едва удерживали крохи здравого смысла: нельзя привлекать внимание. Хотя она ощущала, что за ней несется близкий человек на расстоянии пяти метровом.

Не добегая до калитки, Эрза перемахнула через забор, чуть не сшибла дверь и, едва найдя ключ в кармане, залетела в дом, а там уже в собственную комнату и заперлась в ней. Прижимаясь спиной к двери, она шумно дышала, взгляд метался по вещам в неизвестном поиске. Страх давно сдавил сердце, пуская кровь, тело тряслось, паника била набатом, а в голове вырисовывалась самая бредовая мысль: «Бежать из Магнолии, Фиора, на другой континент!»

Подчиняясь абсурдной мысли, тело рвануло вперед, к шкафу, но от резкого рывка дверцы были сорваны. Эрза замирает, быстро переводит взгляд с одной двери на другую, которые сейчас висели в её руках. Тяжесть особо не ощущалась. Она разжимает пальцы и вытаскивает несколько платьев, штанов и футболок. Но дерганье дверной ручки отвлекает, как и спокойный голос близкого человека за дверью:

— Эрза? Помнишь, что сказала Кана?

Алая шумно вбирает воздух в легкие и до треска сжимает ткань футболки. Опускает взгляд на вещицу, отмечая, что порвала её, и старается вспомнить то, о чем говорит Нацу.

— Она не враг тебе, — отвечает на свой же вопрос мальчишка, — может Кана и ошибалась, но это было нечасто. А сейчас я уверен, что её гадание не ошибочное.

Скарлет посмотрела на дверь. Сердце билось бешеной птицей, разрывая когтистыми лапами легкие, отчего дышать, было тяжело. Голова болела, страх давил на сознание, но спокойный тон друга, его ровное дыхание и просто то, что он стоит за дверью, а не остался в гильдии, грело душу и останавливало от многих действий.

— К тому же, раз она твоя мама, то я уверен — она поможет тебе. Она же… сама об этом сказала.

Эрза издала истерический смешок, а по щекам снова побежали слезы. Айрин-то? И какого хрена она Ирен-то назвалась?

— Не думаю, — сдавлено произносит она, — как только правда вскроется, она убьет меня.

— О чем ты, Эрза? — удивленно спрашивает Нацу и сильней нажимает на ручку двери.

Эрза видя то, с каким усилием малец пытается открыть дверь, не ломая её, удивляет. Он ведь легко может сломать ручку двери или даже расплавить замок и зайти, но… он продолжает придерживаться правил, которые она установила в доме. Продолжая подчиняться… драконьим инстинктам и правилам, одним из которых: «на чужой территории дракона вести себя по правилам дракона. В особенности, если этот дракон не враждебен к тебе и позволяет тебе находиться в этом месте».

— Мне показалось, что тетка Ирен очень сильно за тебя переживала и по-настоящему хотела тебе помочь.

Эрза швырнула в сторону порванную футболку.

Нацу, возможно, прав. Ведь он был сторонним наблюдателем. Вот только… она неродная дочь Айрин-Ирен! И как только эта женщина поймет… ей конец. По тем отрывкам воспоминаний можно понять, что Белсерион очень сильно любила дочь. А в том, что женщина поймет это скоро — Эрза не сомневалась! Она же живет около четырех веков, за столько-то лет можно выучиться огромному количеству разных видов магий и заклинаний.

— Ты прав. Свою дочь «Роксану Белсерион» она жутко любит…

Ручка двери вновь была нажата вниз. И Эрза отчетливо слышала скрип металла. Ещё несколько таких попыток, и Нацу сможет открыть дверь. В конце концов дом-то староват и в нем уже с десяток лет не делали ремонт, так что простыми махинациями реально взломать замок.

— Но меня она убьет. Потому что я… не «Роксана Белсерион», и даже не «Эрза Скарлет». Я… — она сдавлено прошептала: — даже настоящего имени не помню.

Сердце рвалось на части, казалось, его рвали когтистыми лапами, в душу вгрызались острые зубы дракона, а глотку сдавливали ледяные пальцы. Виски выворачивало.

Было паршиво от неизбежного. От того, что её ни за что убьют.

Она обнимает себя.

Снова последовал металлический скрип, а следом щелчок, и дверь отворилась. На нее смотрели удивленные серые глаза Драгнила. Они будто смотрели в саму душу. В ту самую истинную, открывающую кем она была на самом деле.

Эрза всхлипнула.

— Нацу, мне страшно… — шепчет она и оказывается в крепких, горячих объятьях.

Родной и любимый запах костра и мелиссы заполняли легкие, окутывали с головой. Особа цеплялась за футболку друга, более тесно прижимаясь к нему и жадно выдыхая запах Драгнила. Тело чуть расслабилось, и ноги подогнулись. Но мальчишка удержал и медленно, чуть волоча из-за почти равного роста, усадил на кровать и, сев сам, прижал сильнее к себе подругу, став нежно гладить по голове.

— Отчего тебе страшно?

— От того, что Ирен… узнает, кто я… — Эрза слишком резко обрывает себя и сильней начинает всхлипывать.

Нацу выдыхает, оставляет бледное прикосновение губ к виску и трется своим виском об её. На подобное действие особа замирает. И Нацу начинает тихо говорить:

— Я не знаю точно, о чем ты говоришь, но, чтобы оно ни было, я уверен, что… э-э, тетка сможет понять и решить проблему. Она похожа на Игнила, а папа умел решать проблемы, какими бы они ни были. Поэтому, давай, э-э-э… вместе попробуем решить проблемы? Ты же сама говорила, что раз мы друзья, то должны помогать друг другу. К тому же… «Иногда, чтобы сделать шаг вперед, нужен толчок в спину!», и если надо, я толкну тебя, чтобы вы поговорили!

Эрза хмурится, усталость мерно накрывает с головой, глаза начинают закрываться, а жар тела Нацу убаюкивал, как и его крепкие объятия. Но особа продолжала сопротивляться данному состоянию. К тому же ей не по душе последние его слова. Точнее чья-то цитата в подобном ключе. И либо тот, кто когда-то Нацу подобное сказал, имел в виду это образно, то друг мог и буквально сделать, как это было с Каной.

— Не думаю, что стоит по-настоящему в спину толкать…

— Э-э-э, хе-хе, ну да… — Нацу заправил алую прядь подруги за ухо. — Ты права, но иногда можно и по-настоящему. Так ведь можно решить большинство проблем!

— Не одними же драками… Ва-а-а. — Эрза зевнула.

Нацу подхватил зевок подруги и тихо хихикнул.

— Зато так веселей.

Голова подруги потяжелела. Она что-то невнятное пробормотала и плотнее прижалась, после чего тихо засопела. Драгнил с трепетом потерся носом о плечико подруги. С ней он так сидел достаточно, что даже тело затекло, но мальчишка не мог отпустить подругу. В его объятьях она безмятежно спала и доверительно жалась к нему, шепча «мама», «папа» и «Нацу». Однако пришлось опустить, осторожно положить на кровать и прикрыть одеялом, когда с улицы повеяли знакомые запахи: холодный с лавандой и свежая вишня.

Драгнил выходил из комнаты подруги очень тихо и часто оглядывался. И даже вплоть до прихожей он замирал через каждые несколько шагов, прислушиваясь.

На крыльце стояли Грей и Кана. Оба переминались с ноги на ногу и одаривали беспокойными взглядами.

— Как Эрза? — первая спросила Кана, Грей активно закивал и поспешил расстегнуть рубашку, но его по руке хлопнула Альберона.

— Уснула… — осторожно произнес Нацу. Пусть с этими двумя у Скарлет хорошие отношения, но что-то нехорошее произошло в прошлом подруги. Тем более, что… его напрягли слова Эрзы. Они очень странные. Будто она говорила, что ей не принадлежит это жизнь. Но разве такое бывает? Папа говорил, что каждый живет так как хочет. Даже какие-то закулистные игры — это выбор любого разумного существа.

— Что там было? — продолжила Кана.

— Сложно.

— Нацу?

Но тот качает головой.

— Я не всё понял. Да и… это очень личное!

— Уф. — Выдохнула девочка.

Нацу прав, это личное. Подобные вопросы равносильны нарушению одного из правил: «нельзя лезть в прошлое совгильдийца». Кана залезла в сумочку и стала в ней ковыряться.

— Хотя бы скажи, что эта… женщина её не обидела? — спросил Грей.

— Нет… — неуверенно произнес Нацу и дополнил: — При мне такого не было.

Кана выудила из сумки несколько карт и прижала их к груди. После чего спросила Огненного драконоубийцу:

— Нацу, скажи… запах Ирен отличался от Эрзы и тебя? Ну, ты, кажется, говорил, что все «Драконоубийцы» имеют один похожий запах.

Драгнил задумался. Что-то этакое было. Она имела схожий запах с Эрзой, но вместо схожего запаха дракона было что-то другое, отдаленно похожее… И, вообще, разве её мать тоже Драконоубийца? Эрза говорила, что таковой стала из-за вживления Драконьи Лакримы. Неужто и её мать такая? Или её мать обучал дракон? Но подруга говорила, что драконы вымерли, за исключением одного, который вел охоту на всех.

Голова пошла кругом.

— Да, отличался. Запах похож на дракона, но очень слабо, и если об этом не задумываться, то и не поймешь.

Альберона выдохнула и показала карты. На первой изображался белый дракон, на второй два силуэта человека, охваченных водой, а третья черная виверна. Что значил данный набор карт — Нацу мало понимал. Лишь едва ли понимал значение самих карт. Потому что магические значительно отличались от стандартных гадальных карт. И тем не менее данная смысловая нагрузка вроде: белый дракон (или светлый), изменение или раздвоение и черная виверна.

— Ты думаешь, этот уголек что-то понял? — спросил Грей.

— Заткнись! — огрызается Нацу. — Будто ты что-то понял!

Грей собирался ответить, но серьезный тон Каны не дал продолжить зарождающуюся перепалку:

— Я спросила карты, кто она такая, и лишь с третей попытки вышел этот ответ… Это означает, что она имеет двойственную природу, присущую дракону, человеку и виверне. То, что смешивает все эти сути.

Драгнил нахмурился, обдумывая слова Каны. Если сущность, или что там у Ирен смешано, понамешано, то… это как-то связано с её лечением тела? И либо она смогла себя вылечить, либо запечатать…

— А что в других двух выходило?

Девочка сморщилась.

— Первый раз карты загорелись, а на второй выпала корона и рассыпалась прахом. Я с таким впервые сталкиваюсь, но в магическом гадании так действуют защитные чары. Поэтому пришлось гадать по старинке. А это сложнее.

— Ты же Эрзе нагадала, что она ей не враг.

— Да. Удивительно, но на вопрос: «Кто та аловолосая женщина приходится Эрзе?» —карты сами выпали из колоды: мать, союзник, любовь.

— И всё же твоя магия странная. — Выдохнул Нацу и незаметно принюхался, едва улавливая ликерный запах вперемешку с прелой водой. Последнее был запах схожий с драконом, именно, что схож, из-за того, что запах виверн практически перекрывал. Но данный запашок тянуло от тропинки, по которой все гости Алой ходят. Но обладатель данного запаха не двигался, стоял на том месте. Возможно, что-то выжидая. А с учетом как из кабинета убежала Эрза, не мудрено, что её мать чего-то ожидает.

— Будто у вас или у всей гильдии простая! — фыркает Кана и тяжко вздыхает. — В любом случае, мне кажется, Эрзе следует поговорить с… матерью. Нацу… устроишь им беседу? Личную?

Драгнил кивнул. После его помощи Кана ходила счастливая и более не ходила задумчивой и даже одинокой.

Грей покривился.

— Только не испорть им всё.

— Ага, раздеваться перед ними не стану. — Важно кивает Драгнил и посмотрел на руки Ледяного волшебник.

— Хоро… эй! — возмущается Флубастер, когда до него дошло куда смотрит и что конкретно имел в виду Огненный волшебник.

— Я тебе точно что-нибудь приморожу!

— Себе мозги разморозь!

Глава 21. Айрин

После суматошного вступления в гильдию, Ирен тут же попросила Макарова помочь Кагуе подыскать жилье. Хотя её просьба была равносильна приказу. Сама же женщина пошла по следу дочери, перед этим сказав Кагуе, чтобы после того, как всё разрешится, она вернула Сане медальон. Та важно кивала, что поможет сестренке вспомнить.

На выходе из гильдии Ирен бросила мимолетный взгляд в сторону, откуда ещё пахло дочерью. В той стороне стояли двое мужчин. От одного веяло огромной силой, а от второго… чем-то безмятежным и приятным, каким-то сладким послевкусием… Когда их взгляды встретились, появились ощущения и они были… приятные? Вызывающее дежавю. Странно, но этим она озаботится позже, сейчас ей следует помочь дочери. Объяснить ей всё.

Запах дочери и того мальца привел к окраинам города. Вполне неплохое местечко и домики относительно ухоженные. Однако, когда до слуха едва уловимо долетел голос мальца, беседующего с остальными, Ирен решила не вмешиваться. Дети беспокоились за Сану, доверяя устроить разговор по душам на того самого мальца. Нацу.

Когда те двое пошли обратно, Ирен скрылась, дабы не привлекать внимание. Эти дети… в числе первых рванули за Саной. Об этом переговаривались все, но, завидев женщину, тут же утихли и быстро вернулись к своим делам. Когда дети виднелись на значительном расстоянии, Ирен пошла к дому дочери. И чем ближе она шла, тем отчетливее ощущала понамешанные запахи. Подобное смешивание говорило, что на одной территории жили два сильных… Драконоубийц.

«Как только помогу Сане, за яйца повешу тех, кто подверг мою дочь опасности!» — яростно решила женщина. Все же теперь Ирен чётко слышала запах двоих, а не одного Драконоубийцы.

В десяти метров от одинокого, скромного и немного косого домика её встретил этот Нацу. Смотрел он со всей серьезностью, и даже эфир струился по телу куда интенсивней, но не столь яростно, как при разговоре в кабинете мастера. Малец выжидающе смотрел на нее, ничего не говорил. Поэтому Ирен решила сама начать разговор. Похоже этот сопляк слишком близок с её дочерью. Но если он о ней действительно заботится и защищает, то… она будет его терпеть рядом.

— Как Сана? Почему она… боится меня?

— В порядке. Не знаю. Вы… что-то делали до того, как ушли из деревни?

— Никогда в жизни я не подымала руки на дочь! Уф… — Ирен прикрыла часть лица рукой. — Почему она… нет, это я спрошу сама. Однако я действительно хочу поговорить с ней. Есть то… что я могу рассказать только ей.

Малец молчит, обдумывает её слова и кивает. Эфир в его теле возвращается в стандартное течение, как бы подтверждая, что он не намерен устраивать бой.

— Тогда завоюйте её доверие. Эрза и мне не сразу разрешила быть рядом.

— Разрешила? Как давно вы живете вместе?

— Э-э, как только я вступил в гильдию, — слишком легко произносит он.

Ирен это не особо понравилось, но сейчас она не может конфликтовать с близкими людьми дочери.

***

С дальнего выступа открывался прекрасный вид на Магнолию. Сотни маленьких огоньков освещали улицы ночного зимнего города. От него шел привычный шум живых улиц. Транспорта на улицах почти не было, если не считать телеги и грузовые лодки. Что-то более близкое к автомобилям на улицах этого города не встречалось.

Ирен неотрывно наблюдала за мерным течением жизни. На душе стояло беспокойство и боль за дочь. Нацу ей почти ничего не рассказал, кроме того, что постарается подтолкнуть Сану к душевному разговору. Ей не особо хотелось доверять сопляку, что-то в этом мальце ей не нравилось. Небольшое недовольство к нему было из-за близкой связи с дочерью, но это материнское, а вот остальное… что-то из глубин памяти. Что-то далекое…

Рука прикрыла часть лица и медленно опустилась на низ живота, где имелся незатянувшийся шрам. Тот самый шрам, который ей остался от «ненаглядного» муженька. Рука сжалась в кулак, а ярость запульсировала столь яростно, что в нескольких метров вокруг снег растаял.

Шумно выдохнув, женщина наложила укрепленные чары тепла и, выудив из пространственного кармана запасной плащ, постелила его себе и села на него.

Она подняла ладони и посмотрела на них. Руки ничем не отличались от человеческих… Но тело давно не было человеческим. И пусть тот ритуал смог смешать две расы, к которым она одновременно относилась, из-за этого её доченька…

— Саночка… — тихо произнесла она, а по щекам потекли слезы.

Всегда держать себя стойко, всегда улыбаться или показывать свою силу, волю или смотреть надменно — очень сложно, когда за твоими плечами много душевных и физических ран. Много горя и фатальных ошибок.

Тот политический брак, бессмысленная верность мужчине, который смотрел будто сквозь тебя и… лицемерно по отношение к драконам. Тем, кто искренне хотел мир с людьми. А ведь Белсерион говорил ей об этом! Он говорил присматривать за муженьком! И даже когда она оплакивала кончину близкого сердцу друга, Ранг… ограничился несколькими днями молчаливой поддержки в виде холодных объятий, а потом всё вернулось на круги своя, хотя сама Айрин не смогла полностью оправиться после смерти друга.

А потом произошло самое ужасное: её тело не выдержало драконьей магии. На лице появились первые признаки превращения в дракона — кожа стала сыпаться, подобно стружке, явив белую чешую… это стало самой ужасной отправной точки боли и унижений. Самых ужасных трех лет мучений от человека, от которого Айрин надеялась получить не любовь, но хотя бы доверие и поддержку. И, пожалуй, она бы вытерпела боль и больше времени, лишь бы их ребенок увидел свет… Муж сам разрушал последнюю соломинку надежды. Сам подписал свой смертный приговор, решив убить их дитя. Её ребенка.

Она обратилась драконом, с особой жестокостью разорвав предателя, а следом разрушила некогда свой дом — замок — и покинула родные края. Пусть Айрин смогла защитить дитя и обрести свободу, но вместе с тем она обрекла себя на долгое одиночество и страдания.

Жила долгие десятки лет в горах, вдали от людей. Каждый миг ища способ превратиться обратно в человека. Её разрывали собственное бессилие и незнание. Ей была омерзительна морда ящерицы в отражении воды, отвратно тело тех проклятых тварей, с которыми её королевство сражалось.

Сознание плыло, ярость пульсировала ярче сердцебиения, мысли путались и смешивались. Обида на двуличие людей, за которых сошло с ума и погибло немало Драконоборцев. И мирных драконов.

Всё перепуталось до такой степени, что внутри что-то щелкнуло. До такой степени, что Айрин очнулась в белом пространстве. В нем ничего не было, кроме… нее самой. В человеческой форме. Тогда она наивно обрадовалась, посчитав, что смогла превратиться обратно в человека.

— Я снова человек? — неверя шептала она, рассматривая человеческие пальчики, а не когтистые лапы. Нежная кожа, маленькие ноготки. Ощупывая себя, Айрин пыталась понять: как же так получилось? Неужели одно из чар сработало? Или она смогла познать новую магию? Или же произошло чудо?

— Угх… где это я?

Айрин замерла. Это был женский голос за спиной. Но она жила так далеко, что даже случайные путники не могли забраться в горы! Она посмотрела перед собой на пространство и втянула воздух в легкие, пытаясь уловить запах вторженца, и… не обнаружила запаха.

Она в панике обернулась и застала черноволосую женщину в странной одежде, она была вся немного потрепанной. При этом вторженка сидела и удивленно озиралась по сторонам. Но, заметив Айрин, озадаченно уставилась на нее. А потом на её лице отразился ужас, и бывшая королева уже думала, что та закричит обидные слова, как с губ незнакомки сорвалось совершенно иное:

— С вами всё хорошо?

Пожалуй… такое Айрин не ожидала услышать, после последнего самого мерзкого контакта с людьми.

А незнакомка тем временем вскочила на ноги и, стянув со своих плеч кожаную рубаху, оставаясь в обтягивающем черном платье с паетками, кинулась к Айрин. Айрин в панике попятилась назад, совершенно потерявшись. В воспоминаниях до сих пор были свежи болезненные фрагменты как связанные с борьбой с драконами, так и последствиями изучения драконьей магии, и… предательством мужа. Отчего столь странный порыв незнакомки, без желания крикнуть какую-то гадость или сделать больно, сбивает с толка сильно. Ведь эта женщина смотрела на нее не с отвращением или ужасом, а лишь с сочувствием и легкой тревогой.

— Н-не подходи…?! — Айрин вскинула руки.

Незнакомка остановилась.

— Я… не совсем понимаю, где я, но… с вами… вы… в общем, вам нужна помощь, побольше меня! — горячо произносит незнакомка. — И м-м, меня зовут Ирина, можно Ирен. Я не знаю, где оказалась, но… вам определенно нужна помощь. Не бойтесь, я не причиню вам вреда.

Внутри всё замерло. Айрин неверяще смотрела на Ирен, не понимая, почему она до сих пор не обозвала её монстром. Лишь на мгновение взгляд упал на собственные руки. На них не было чешуек и когтей, точно так и со всем телом, когда Айрин ощупывала себя. А это значит, незнакомка просто не знает, кто перед ней.

Вспыхнула крохотная искорка надежды, что может так её более не назовут чудовищем?

Айрин кивнула, и Ирен подошла к ней, накинула свою кожаную рубаху ей на плечи. Ноги подогнулись, и Айрин бы упала, если бы не Ирен, та подхватила её под руку и медленно с ней осела на пол странного места, после стала расспрашивать о самочувствии. И попутно осторожно осматривая руки, чуть надавливая возле старых шрамов.

— Точно… ничего не болит? Если что, то я могу вызвать вам скорую.

— Нет… ничего, — тихо и осторожно произнесла Айрин. Руки Ирен были теплыми и нежными. Сразу видно, что эта женщина тяжелым трудом в поле или в бою не занималась. Но некоторые знания в оказании первой помощи имеет, а это на вес золота.

Ирен выдохнула и осмотрелась.

— Так где же мы? И где Игорь?

Она озиралась по сторонам, звала неизвестного «Игоря», но в ответ получала тишину. Как и прямой вопрос уже самой Айрин —получила «я не знаю». Обе сидели в тишине, не зная своего места пребывания, пока… это место не стало таять, и сама Айрин не очнулась у реки. Все также в личине дракона.

Смотря в отражение воды, Айрин с ужасом поняла, что сходит с ума куда быстрее, чем ожидала. И та женщина, Ирен, всего лишь… бред умалишенного. Она горько заплакала, закрывая морду лапами.

Тогда она проревела несколько суток, а потом бездумно смотрела на хмурое небо. Она всё вспоминала Ирен, её беспокойство к постороннему… человеку. В голове появился всего один единственный вопрос: «Как бы эта Ирен отреагировала, узнай, что я — дракон?». И на душе от вопроса стало неимоверно больно и горько. А после она закрыла глаза и…

…За спиной раздаётся ошарашенный голос:

— Твою мать!!! Как же ты меня напугала!

Айрин вздрагивает от двоякого… приветствия? И осматривается, попутно разворачиваясь. Она снова в странном белом ничто. И напротив сидела Ирен, вся взлохмаченная и босая, рядом с ней лежали туфли.

— Э-э… Ирен-сан? — тихо позвала её Айрин и глянула на свои руки — они были человеческие.

Неужели она… действительно сходит с ума? И это женщина… плод её воспаленного мозга? Который выворачивает потаенные желания?

— Эм… а куда ты делась?

— Что?

— Ну… я тут уже не пойми сколько. Это… жутко. Находиться в вечно светлом месте, лишенном любого звука…

Ирен обняла себя и сморщилась.

— Но с твоим приходом стало как-то легче. Даже запах леса принесла.

Слова Ирен озадачили. Она не понимала, что происходит, и тогда она впервые осмелилась вести диалог. Айрин никогда не была скромной, но всё, что с ней произошло, принесли огромные душевные раны, а их следы видны даже на теле.

На удивление… Ирен никогда не видела драконов и более того, она считала, что они лишь сказка, как и виды магии и чары. А о Драгионе впервые слышала, как и о самом Акнологии. Зато и сама Айрин услышала странноватые словечки, вроде «дизайнер интерьера», «легковой автомобиль», «таксист» и… странное название странны на «Р».

Вся эта информация знатно так озадачивала. Ведь… сходящие с ума не могут иметь столь богатую фантазию. Отчего обе женщины погрузились в думы.

Но в рассказе Ирен присутствовала какая-то черная воронка, которая затянула её с мужем, неким таксистом и автомобильным транспортом… О таком она никогда не слышала, а Белсерион хоть и был мудрым, но никогда не нагружал чрезмерным объемом знаний ум юной королевы. Так что, возможно, друг знал…

…знал, когда был жив. Но теперь он…

…Мертв.

По щеке скатилась слеза и упала, потонув в белом полу странного пространства. А потом ещё и ещё. Её горячо любимый друг! Её наставник. Член семьи!

С губ сорвался нервный шепот имени дракона:

— Белсерион… прости… Белсерион…

Ирен вздрагивает и приобнимает Айрин, нежно поглаживая по голове. Пожалуй, за столько лет одиночества и холодной мнимой поддержки от народа и… мужа Айрин доверилась неизвестной. Уже было плевать, что это плоть больной фантазии или же что-то инородное, скрепленное с ней нечто…

Слезы текли неустанно, боль рвала грудь. От одиночества, от обиды, от собственной глупости и страха. Всё смешивалось, рвя наружу само нутро. Нутро…

Одна рука легла на живот, там, где был замерший магией эмбрион. Дитя, которому Айрин хотела подарить человеческую жизнь!

Человеческую…?

А что если…?

Мысль срывается от чужого всхлипа. Айрин вздрагивает и обращает удивленный взгляд на Ирен. Та тихо шмыгала носом и утирала слезы, но всхлипы изредка срывались более громче.

— На душе тоже стало погано, — начала Ирен, — я не знаю, где я, где Игорь, и что теперь со мной будет? А Роксана? Наша дорогая дочурка… Инга позаботится о ней, если вдруг… Н-но… Но!

И та разревелась на всю округу.

Айрин озадаченно смотрела на нее, не зная, что делать и как быть. Ей нужно было… её успокоить? Но как?

В груди вспыхнула новая боль. Она была так похожа на то, что ощущала ранее, но… определенно это… новая душевная боль. И не чужая, как бы странно ни звучало.

— Д-думаю… — неуверенно начала Айрин и умолка, обдумывая, что и как лучше сказать. И когда Ирен вновь громко шмыгнула, прошептав: «Саночка», сердце ёкнуло, а слова сами полились слишком уверено: — Думаю, есть способ выяснить, где мы! И что это за место! Доверься мне, Ирен-сан!

Черноволосая замирает, громко шмыгает носом, утирает его рукой и заглядывает в глаза Айрин. И Айрин ощущает что-то неладное, что-то, что не отпускает. Взгляд, который был обращен на нее… слишком знаком. Будто… когда-то давно она его видела!

— Полагаюсь на тебя, Айрин… — И тепло улыбается.

Пространство стало таять, Айрин вцепилась в руки женщины, но та лишь улыбалась, совершенно не испугавшись происходившего, более того прошептала: «Ты точно поймешь, в чем дело». Так бывшая королева вновь оказалась на берегу реки во плоти дракона. Но на этот раз её не сжигало уныние и бессилие, в этот раз в ней горел огонь уверенности и надежды. Не той призрачной, а самой что ни есть реальной и осязаемой.

Глава 22. Ирен

Больше недели ушло на разбор того, что это за место, кто такая Ирен, и как Айрин оказывалась там. Пришлось поворошить воспоминания со времен детства, когда Белсерион делился с ней куда большим количеством информации. Ведь будучи совсем крохой, она липла к огромному другу семьи очень тесно, фактически лазая по его огромной туше.

Точнее Белсерион размышлял о всяком вслух, совершенно не беспокоясь за чужие уши. Тогда дракон был уверен, что четырехлетняя принцесса ничего не вспомнит, а стража и остальные не смели вслушиваться, да и, вероятно, Белсерион ещё и вокруг себя накладывал какие-то простенькие заклинания, дабы никто не мог подслушать. И иногда он отвечал на детские вопросы ребенка очень мудреными фразами. И кое-что Айрин только сейчас могла понять… и частично вспомнить те времена.

Но из тех мелких крох знаний складывались нерадужные мысли. Во-первых, то пространство, в котором оказывалась изредка Айрин, нечто похожее на подсознание. И там она оказалась из-за чрезмерного желания убежать от жестокой реальности. И, пожалуй, пребывая в плену собственного мужа, изредка она проваливалась в то место, но тогда она не придавала этому значения.

Второе же — это… Ирен. Она… это… что-то вроде инородной души, либо… осколок забытого воспоминания. Прошлого её «Я». В это поверить было сложно, и даже скудный, обрывочный фрагмент беседы на эту тему с Белсерион, когда сама Айрин была ребенком, не помогал. Но так или иначе она… ведь уже обезумела, раз общается с прошлой… собой?

Вот сейчас она сидела на берегу реки, опускала лапу в воду, водя когтем по дну, выводя замысловатые узоры. Рыбы от этого действия мгновенно умчались прочь. Все тревоги, всё то безумие отступило на задний план. Здесь и сейчас её стала беспокоить странная соседка… в сознании. Как с ней быть и что делать — Айрин не знала. По-хорошему поглотить или уничтожить, но… сделай одно из этих действий и… она ведь совсем останется одна!

— Безумие…

…Хотя как ещё может вести себя «чудовище»?

Данное слово больно резало сердце, распространяясь беспокойством по всему телу.

Усталость брала вверх. Драконы по своей натуре крайне выносливые и вполне могут длительное время находиться без сна. Но ключевое слово «длительное время», а не «совершенно». Так что Айрин всё же отдалась этому чувству и… очнулась в белом ничто. В своем подсознании.

Ирен встречала, приветливо улыбаясь, при этом перекатываясь с пятки на носок босых ног. Волосы были собраны в тугую черную косу.

— С возвращением!

Айрин молчала, вглядываясь в глаза женщины. Улыбка на её лице стала менее яркой.

— Ты… всё знаешь?

— Пока ты разбиралась, кто я и что это за место… я… узнавала вместе с тобой… и, знаешь, твоя мысль, мол я — инородная душа или осколок твоего прошлого, вполне может быть. С учетом, что перед автомобилем открылась какая-то херня, засосав нас…

Она обняла себя, а улыбка пропала, явив беспокойство и какое-то смирение.

— Поэтому вполне может быть, что… я… мертва?

Айрин вздрагивает и непроизвольно отступает назад. Сама она тоже об этом подумала, но… не смела произнести. Не хотела ранить хоть какого-то человека, что был с ней так близок.

— Но ты, Айрин, жива. У тебя есть шанс прожить эту жизнь счастливо.

— Ха?! — Из груди вырывается рваный выдох. — Что?! После всего что было?! После того, во что я превратилась?!!!

— Да, — быстро произносит Ирен и слишком легко. Будто… знала, что так оно и есть. — Ты сильная личность, Айрин. Я уверена, ты сможешь изменить своё тело и подарить ребенку достойное детство.

Сердце замерло. Достойное детство… Она? Та, кто ментально нестабильна?! А в том, что она нестабильно, Айрин осознавала после всего, что она пережила… оставаться совершенно нормальной невозможно!

— Я, как и ты, всегда до последнего бы защищала своего ребенка… И ты его защитила. Пожалуй, лишь с мужиком тебе не повезло. Но ребенок-то не виноват, что иногда козлы попадаются.

— Да, в отличие от твоего «ангельского муженька», — с губ сорвался настоящий яд. — Но, как сама судьба, чертова жизнь?

Ирен выдыхает и одаривает слабой улыбкой. Той светлой, которой вселяют надежду. А после… она пошла к Айрин.

— Эй, ты что удумала?!

— Разве не очевидно? Я хочу вернуться.

— Что?

— Вернуться в изначальную часть твоего прошлого. Нашего прошлого. Здесь нет чужих. Здесь только мы — «Я».

Айрин попятилась назад, тело напряглось до предела, удерживая руки в боевой готовности. Увы, но магия в этом месте не работала — Айрин уже пробовала. Но не физический контакт, так что, если потребуется, ударить она сможет.

И когда между ними оставалось несколько шагов, Арийн замахнулась, но Ирен прошла сквозь руку и обняла замершую Айрин.

— Не сопротивляйся… будет больно недолго… Ты же знаешь. Что тебе тогда сказал Белсерион? «Не бойся своего прошлого, милая Рин…».

Сердце замерло и резко ухнуло вниз. Дышать становилось сложно, с каждым вздохом глаза начинало резать.

— Н-невозможно… нет… Я…

— Знаешь, — шептала Ирен, — может, тебе следовала тогда ответить взаимностью? Но прошлое это не то, что следует бояться, его следует принять и идти вперед. Да, больно, да, сложно и тяжело, но… на то оно и прошлое, чтобы учить нас, дабы мы в будущем не совершали ошибки и учили молодежь… Жить правильно никто не умеет. Ведь сама жизнь…

— …Неизвестный, порой ветвистый путь, — закончила Айрин. По щекам бежали слезы. Эта личность цитировала то, что когда-то говорил Белсерион. Буквально за несколько месяцев до своей кончины.

Айрин обняла Ирен. Она права. Нельзя убегать от того, что произошло. Как бы она ни скорбела, не сожалела и испытывала ярость и ненависть… это то, что она пережила, то, с чем столкнулась, и то, что теперь ей следует полностью принять в себе и главное саму себя.

В голове стали всплывать странные фрагменты. Совершенно чужой мир, отличающийся своим темпом жизни, бытом, реалиями и знаниями. Всё имело значительные отличия и в то же время аналоги в этом. Но в той жизни у нее сложилась крайне удачная жизнь. Простая, но любящая семья, трудолюбивый отец, добрая мать и наглая, но мила младшая сестренка. А там и любящий муж, мечтающий о большой семье. И дочь. Сана. Роксана. Эта маленькая кроха с мелким пушком на макушке черных волос и мутно зелеными глазками. Их дочь…

…И последний момент жизни в том мире.

Айрин раскрыла широко рот, вбирая как можно больше воздуха, как при всплытии из воды. Ноги дрожали. Тело болело от фантомной боли и тяжести в груди от тоски. Пошатнувшись, она упала назад, но, так и не ощутив боли, устремила карие глаза в бесконечное белое небо.

Тело дрожало.

Дыхание было рваным.

В голове мелькали сотни мыслей. Как те, когда она была Айрин, и те, когда она была Ирен. Вставал резонный вопрос… кто она теперь? И что ей следует делать? Тогда она пробыла слишком долго в подсознании, пытаясь осознать, кто же она такая и решая, кем ей быть. Ведь… каждое живое существо само выбирает свою жизнь.

Своё прошлое откинуть она не могла, оно часть нее. Как Королевы Дагиона, так и юной мамочки… Айрин и Ирен. Рин… Ирен… Белсерион. Ирен Белсерион. Да, пожалуй, имя Ирен ей приятно, а вот «Белсерион» — напоминало о близком друге, о члене семьи и наставнике. О том, кто подарил шанс на победу и не намеренно обрек на мучения.

Руки легли на живот. Где в чреве малыш ожидал возможность появиться на свет. И в голове вспыхнул фрагмент с маленькой дочерью из прошлой жизни.

— Потерпи ещё немного… совсем чуть-чуть, — прошептала она, впервые искренне улыбнувшись и благодаря Судьбу за дитя.

Из подсознания она выбралась сама. По собственному желанию. И хоть личина дракона была всё так же неприятной, но уже не вызывала омерзения и ненависти. Лишь незначительное недовольство. Сейчас ей следует собрать мысли в кучу и наконец изменить свою плоть! Это не должно быть сложным! Ведь Белсерион мог как-то превращаться в человека! Хотя его человеческую личину она видела лишь раз. И то, когда он произнес слишком уж откровенные слова, даже по меркам драконов…

Пожалуй, объединение с осколком прошлой жизни помогло немного взбодриться и наполниться воодушевлением и верой, что она сможет. Как это было в те далекие деньки принцессы и королевы Дагиона, или проживая жизнь Ирины.

И когда в преображении появились слабые, но продвижения, к ней вышел человек. В реальном мире, а не в подсознании. Этот человек озадачил и напряг до предела. От него веяло слабым шлейфом эфира, но это могла быть обманка, а вот запах крови и гнили вызывал утробное рычание. Но Ирен старалась сдержаться. Кидаться на неизвестного обладателя магии опасно.

— Хо, так драконы ещё остались? Я удивлен.

Слова этого юнца были не столь сильно пропитаны удивлением. Это всё больше напоминало мелкое удивление, не более. Так ещё его черные, как бездна, глаза внимательно вглядывались в нее. Будто видели всю суть и…

— Нет, полагаю, ты человек.

И это удивило её.

— Откуда ты… Нет. Кто ты?

— Это имеет значение? — буднично произносит он и все так же продолжает задумчиво: — Твоя плоть подвержена сильному вмешательству эфира. Слишком много различных сплетений. Это, знаешь ли, опасно. Даже в таком теле.

Подобные слова напрягали, как и знания от, казалось бы, столь юного парня. Однако… даже в её возрасте не каждый юноша мог пахнуть так мерзко от Войны с Драконами.

— Ты знающий маг?

Тот хмыкнул и лишь кивнул.

— Ты… можешь помочь мне изменить моё тело?

— Да. Это не столь сложно. — Он вскинул руку.

Ирен тут же в возмущении раскрыла крылья и хлопнула передней лапой по земле, отчего волшебник лишь мельком пошатнулся.

— Что-то не так?

— Подскажи. Я всё сделаю сама.

Принимать полное его вмешательство в свою плоть — сомнительно и опасно. А что, если он навредит её ребенку?

— Хо? Ну ладно…

И этот человек дал огромный пласт знаний в магии, после чего бесследно исчез, так и не назвавшись. Но это Ирен и не волновало. Она погрузилась в длительные десятки лет экспериментов по превращению. Лишь на четвертый десяток она смогла полностью, без каких-то драконьих черт обратиться в себя. Ту прекрасную аловолосую женщину. Собственная, маленькая победа обрадовала. Отчего Ирен подобно ребенку носилась по поляне, плескалась в воде и срывала редкие цветы и плоды. Почти всё ощущалось как прежде.

Да, ключевое слово «почти». Если обоняние и зрение со слухом были как прежде для Драконоубийцы, то вот тактильные ощущения были сильно притуплены, а вкус еды и подавно отсутствовал.

Более детальное наблюдение за собственным творением, дополнительные неприятные «плоды». Спать в личине человека она не могла от слова совсем, так ещё и странный зуд на третьи сутки напал, отчего чесалось всё тело, посему Ирен предположила, что это на нервной почве из-за отсутствия сна. А вот вкусовые рецепторы отсутствовали напрочь. Личина человека никак не определяла вкус как съедобного, так и несъедобного. Всё было как пластилин. Хотя в теле дракона все эти проблемы не наблюдались: и вкус еды ощущался ясно, и спать она могла…

Но даже так Ирен с задумчивостью смотрела на свои человеческие пальцы. Она обдумывала, как можно с такими проблемами жить? И хоть отшельницей вполне, но не… среди людей. Если посередь толпы появится дракон, — шуму будет много, а там и… снова нападения.

Ладонь легла на живот. Но ребенок и так слишком долго ждал…

— Думаю, тебе уже пора познать эту жизнь… я… вытерплю для тебя. Малыш, — с теплотой произнесла она, обнимая живот и искренне любя дитя. Ей было плевать на биологического отца ребенка, ей был важен сам малыш, которого она старалась сохранить, чтобы подарить человеческую жизнь.

Так Ирен сняла с эмбриона сдерживающие чары, и малыш начал расти. Ощущения были… похожи как при первой беременности. И хоть та беременность была в прошлой жизни, в этой Ирен ощущала дежавю. Странное, но теплое и нежное. Оно обволакивало, ласкало плечи и невесомо обнимало живот. Отчего женщина уже сама обнимала и гладила временное пристанище малыша. Когда малыш подрос, то стал толкаться, несильно и нечасто, но каждый раз, когда он начинал более активно двигаться, Ирен с замиранием сердца прислушивалась к ощущениям, гладила животик и улыбалась.

Однако пусть беременность протекала более чем хорошо, вот только отсутствие сна морально выматывало. Как и проклятый зуд. Каждый раз хотелось расчесать всё тело, в особенности живот, но вместо этого она залазила в воду, обмазывалась мокрым песком, смешанным с глиной, и хоть немного, но зуд ослабевал. А от бессонницы, женщина пела разные мелодии или колыбельные из обеих жизней.

Но уже к концу восьмого месяца Ирен сходила с ума. Снова. Мысли разной степени крутились в голове. Начиная от отвращения к бывшему мужу (Рангу), и обидой на мужа из прошлой жизни (Игоря), и заканчивая желанием прикупить мягких игрушек.

А с едой выходили странные казусы. Точнее их было всего несколько, и в остальном женщина питалась либо жареным мясом с рыбой, либо сырыми спелыми плодами с деревьев. Хотя парочку раз, когда Ирен переклинивало, то она сырьем слопала мелких грызунов. В первый раз, когда она поняла, что съела и в чьей личине, накатила знатная паника за малыша, но… на ребенке это никак не отразилось. Как и в последующие несколько раз. Правда, в третий раз её остановил сам малыш, хорошенько толкнув в животике. Отчего, собственно, малыш, ещё не родившись, уже сам заботился о своем здоровье. И с одной стороны, Ирен была рада, а с другой… испытывала беспокойство, ведь малыш мог родиться драконом или с какими-то драконьими чертами.

И его данная самозащита очень напоминает драконью. Ведь, только-только вылупившись, маленький дракончик в состоянии защититься, хоть и на уровне инстинктов. И подобное она даже своими глазами видела, когда одна драконья пара продемонстрировала ей это: драконица со всего маху замахнулась хвостом на только что рожденных малышей. Одни отскочил в сторону, а второй вцепился маленькими зубками в плоть родителя, цепляясь ещё неокрепшими когтями. И хоть этот малыш ранить родительницу не смог, но вот оставить слез зубов и клыков более чем.

Тогда ещё живой Белсерион попросил драконью пару показать юной королеве, насколько «беззащитны» новорожденные дракончики. После этого в её глазах драконы стали ещё более невероятными существами, а близкий друг хмыкал и качал головой, но с теплотой смотрел на нее, продолжая учить и направлять. И, пожалуй, если бы не эта нескончаемая Война с Драконами, Ирен так бы и думала… Но истинная природа драконов раскрылась перед ней на поле боя, а с обучением магии друга были развязаны последние ниточки силы и слабости драконов.

Глава 23. Роксана

Малыш решил родиться за неделю до срока, это не так критично было для Ирен. Больше неожиданно, но не более. Отчего женщине пришлось слишком быстро подготавливать воду и тряпьё. Для этого она три месяца назад спускалась с гор и стащила (денег-то у нее не было) первую попавшуюся тару и тряпьё у ветхой лачуги, в которой кто-то жил.

Нагревать воду не было смысла, роды могли, как завершиться быстро, так и растянуться на сутки. А вот пока схватки были ещё терпимы, Ирен накинула защитные чары вокруг себя, поудобней расположилась у реки и начала тужиться.

***

Всего на миг, когда боль стала пиковой, перед глазами вспыхнули сумбурные видения:

…Маленькая крошка в цельном костюмчике с розовыми рюшечками увлеченно смотрела телевизор, держа мягкий кубик…

…Небольшая группка детей гоняли мяч, и больше всех выделялась девчушка с черными волосами, она улыбалась и смеялась, но с толикой грусти смотрела на чужих мам…

…Девочка-подросток говорила обидные слова женщине напротив, а женщина в ответ говорила горячо, доставая альбом с фотографиями…

…Ей улыбалась миленькая девушка с зелеными глазками и темными волосами…

…Та же девушка шла по пешеходному переходу, но на середине её сбивает автомобиль…

…Зеленые глаза той девушки увлажнились, теряя свой цвет, а губы беззвучно звали…

Очнулась Ирен от детского крика. Он шел где-то снизу, между ног. Она дернулась, ощущая впервые за столько времени в личине человека приятную усталость и боль. И, покачнувшись, села, чуть склоняясь. Её взору открылась малышка. Девочка. Вся в крови, с едва видным пушком на голове. Вся сморщенная и розовенькая. Но это нормально. На губах заиграла улыбка, а в сердце затрепетало счастье.

Тело подрагивало, но вполне подчинялось, выполняя всё четко: отрезать пуповину, завязывая крепко тонкой полоской тряпку, не забыв укрепить их чарами; следом придала воде в ведре теплые свойства, так как греть было некогда и, выкупав малышку, закутала в сероватую заштопанную несколько раз рубаху, после чего положила рядом с собой и, напевая колыбельную, стала очищать себя.

Это было не так сложно, как с малышкой. И лишь после этого взяла кроху на руки и прижала к себе, продолжая напевать, но уже просто мотив песни, покачивая. Крошка успокаивалась постепенно.

Ирен нежно коснулась губами виска малышки. Та заелозила и уснула. Напевая уже вполголоса, женщина неотрывно смотрела на малышку, мирно покачивая её.

Тонюсенькие волоски на макушке были насыщенно алые, как у нее, а цвет глаз Ирен не разобрала, когда ребенок кричал. Там что-то мутное было. Да и цвет у ребенка может где-то до трех лет поменяться…

— Малышка моя… — прошептала она.

Счастье трепетало в груди. Радость растекалась по всему телу, приятная усталость скользила по всей плоти. А зуд ощущался где-то на заднем плане, лишь неприятно дергая бока.

Ирен была искренне рада рождению дочери, но вместе с радостью вставал вопрос… имени. Какое дать малышке имя?

Белсерион задумалась, смотря на сморщенное личико малышки.

Почему-то на ум приходили те смешанные моменты… Прокручивая их в голове… первый фрагмент был похож на… на один из последних дней до её с мужем исчезновения. А вот женщина, мелькнувшая, напоминала Ингу, как и альбом, в который она с мужем с трепетом собирали все фотографии. Может, в век больших технологий фотографировать можно было всегда и хранить на флешке, Ирен с мужем предпочитали распечатывать фото. А так как их малышка была совсем крохой, то и не всегда удавалось запечатлеть интересные моменты. Но они все равно были.

Но тем не менее… встает вопрос: чьи это воспоминания? Неужто… всё это Роксаны? Её дочери из той жизни? Неужели она… не выжила?

Подобные предположения больно резали сердце, вскрывая вину.

— Ты — Сана? — тихо спросила Ирен дочь, но малышка приоткрыла мутные глазенки и вновь закрыла их. Почему-то… по телу прокатила волна мурашек. А подобное она почти не ощущала. И женщина расценила это как знак. Знак, что в этой жизни она подарит дочери нормальное детство: с матерью и счастливое.

Однако появлялись другие проблемы, такие как отсутствие молока и хоть какого-то жилища над головой. Для самой Ирен это не проблема, ей даже спать (в личине дракона) на траве или в воде не доставляет неудобства. Как и с питанием… Но на руках у нее вполне обычная человеческая малышка. А детки людей крайне хрупкие и слабые. Им нужен уход и забота. Им нужно подходящее место для взросления…

Тихое кряхтение и возня на руках напомнили о ребёнке, Ирен улыбается, целует дочь в висок, и, возобновляя покачивание, сама подымается на ноги. Ноги дрожали и даже разъезжались, но собственная упертость и притупление ощущений не давали упасть в обморок от боли. А ведь рожай она будучи человеком — так оно и было бы.

Пришлось спускаться вниз, искать помощь, ведь малышку нужно чем-то кормить. Прямо к той самой лачуге. Встретила её пожилая пара, оказывается, это охотник с женой. Завидев потрепанную, в дранном платье с младенцем на руках женщину, знатно их напугались, и, пожалуй твердый взгляд и быстрый шаг не дали поднять шуму.

— Мне нужна помощь…

Пара переглянулась, но пригласили женщину к себе. Однако Ирен отказалась.

— Мне… нечем кормить ребенка. Где здесь поблизости есть деревня?

Пара вновь переглянулась, и старик предложил проводить. Ирен осмотрела его с головы до ног и обратно, отмечая, что… идти с ним она будет долго. От чего качнула головой.

— Я сама, вы будете идти долго, так в какую сторону? — жестко произнесла она.

Старик тяжко вздохнул и махнул рукой, после чего указал сторону.

— В полдня пути маленькая деревенька Розмарин. Там… все друг друга знают, так что подскажут. А ближайший город в трех днях пути…

Ирен кивнула и пошагала в нужную сторону. Срываться на бег она не могла, иначе упадет, но уже через час вполне сможет и побежать…

— Девчуль, погоди, — скрепит старушка за спиной, — может, хоть вещей возьмешь?

— Мне некогда, малышка скоро проснется, — не оборачиваясь, говорила Ирен.

— Ох, тогда хоть это возьми, — пыхтя, говорила старушка.

Белсерион пришлось остановиться и обернуться. Старушка пыхтя и тяжело дыша, подбежала к ней и протянула мужскую бежевую рубаху, пахло от нее мылом, а пару прищепок давало понять, что её она сорвала только что с бельевой веревки.

— Бери-бери, хоть так укройся, а то небось замерзла…

А следом сама стала разуваться.

— Не надо! — возмущается Ирен, и Сана на руках завозилась, издав кряхтение. Женщина выдыхает и более мягко объясняет: — Со мной всё… нормально. Мне ничего не надо. А вот дочери — да. Я смогу и в таком виде дойти.

— Точно, дочка? — не разгибаясь, спрашивает старушка.

Ирен кивает, испытывая смешанные чувства.

— Да.

И ушла.

Сначала Ирен именно что шла. Ощущения после родов были двоякие. Её одолевала жуткая усталость и боль, а зуд постепенно набирал обороты, покусывая уже не только бока, но и охватывая уже всю кожу. И, пожалуй, когда последнее усилилось до такой степени, что, казалось, чешется уже внутри черепной коробки, Белсерион сорвалась на бешеный бег.

Ветки, кусты, сам ветер бил в лицо, режа кожу, но Ирен это не волновало. Она лишь крепче прижимала кроху к себе, не забыв накинуть на неё защитные чары. Всё проносилось смазанным пятном, пока на пути не возник кто-то. В этого «кто-то» Ирен врезалась, и хоть сама устояла на ногах, то некто — нет.

— Ох-ох, и кто же это так несет… ся?

На нее смотрел удивленный старик. Рядом с ним лежала походная сумка. От старика ощущался эфир, причем хорошо развитый. Сама Ирен шумно дышала от безостановочного бега. На руках завозилась малышка и разразилась плачем. Это отрезвило женщину и та переключила всё своё внимание на ребенка, став покачивать и напевать мотив колыбельной, совершенно не обращая внимания на собственное состояние. Но сколько бы женщина ни качала малышку, — та не утихала.

— Сана… — беспокойно прошептала Ирен.

— Кхем, девчуль… Я могу помочь?

И Белсерион вновь посмотрела на старца. Тот, чуть горбясь, держал походную сумку, смотрел на неё со смешанными чувствами.

— Меня Роб зовут, я тут к сыну приехал.

— «Тут»?

— Деревня Розмарин.

Женщина тут же горячо протараторила:

— Мне нужно покормить ребенка!

— Ох, тогда пошли за мной! — Старик резво подскочил к Ирен, от чего та ощетинилась. Но Роб дружелюбно улыбнулся и подставил руку. — Обопрись об меня, я помогу дойти. У меня тут невестка внучка до сих пор подкармливает молоком, так что поможет вам!

Белсерион бросала на старца настороженный взгляд. Её беспокоила такая прыть от… старика и то, что она так быстро нашла кормилицу дочери. Её вообще смущала такая открытость и дружелюбие.

— Показывай, куда идти! — резко произносит она и, принюхавшись, пошла в сторону, откуда шел смешанный шлейф запахов. А в той стороне уже были видны домики и вспаханные поля.

Старик за спиной удивленно выдохнул, но быстро нагнал её и повел за собой. Люди ахали и охали при виде Ирен, ведь выглядела она ужасно: вся в кровавых порезах, взлохмаченная, в до ужаса коротком грязном огрызке вместо одежды, которое едва прикрывало интимные места. Но, замечая её спутника, значительно успокаивались.

В доме так называемого сына старика Ирен с Роксаной дали все необходимое, ни о чем не спрашивая. Малышку накормили, Ирен искупали, дали чистые вещи, предлагали обработать раны, но после купания, к удивлению, ничего не нашли, пригласили за стол. А там уже выделили спальное место. Естественно, что Ирен спать в личине человека не могла, но… то, что ей с дочерью дали закоулок в доме и поделились необходимым — радовало.

Но вставал резонный вопрос: «что дальше?». Она понимала, что в доме этой семьи надолго не сможет остаться. Хотя те с радушием говорили, чтобы Ирен с малышкой оставались столько, сколько посчитают нужным. В голове от усталости и бессонницы из-за вынашивания малышки и зуда замелькали жуткие мысли: «Похитить кормилицу и с дочерью убежать». Но подобные мысли или похожие между собой Белсерион старалась отметать. Это было глупо и безумно. Так она пролежала с малышкой до рассвета, там уже с ней решил переговорить Роб. Разговор был очевидным. Старик пытался понять, откуда она такая, что стряслось и в том же духе. Ирен же долго смотрела на Роба, обдумывая, что сказать. Говорить правду она не собиралась, да и… кто знает, что с ней потом попытаются сделать. За свою безопасность Ирен не боялась, а вот за крошку более чем. Поэтому, когда молчание затянулось, женщина поведала только то, что посчитала нужным. Но легенда вышла почти правдивая: «Бежала от мужа из другой страны, тогда несла в чреве дитя. Спряталась в глуши и вынашивала малышку, а когда родила, поняла, что без кормилицы не справится».

Старик на эту историю покивал и предложил остаться в Розмарине у его сына, и добавил, что если этот муж вдруг объявится, то Роб и ещё парочку «волшебников в отставке» с ним «побеседуют». И первое время Ирен жила в доме Роба. Дом был небольшим, но места хватало всем. Хотя драконья сущность иногда царапала сознание, напоминая о себе. А драконы предпочитали жить на большой территории или хотя бы иметь ту, что полностью принадлежит им. Хотя самый яркий инстинкт срабатывал, когда невестка Роба брала Сану, чтобы покормить. Тело аж само каждый раз дергалось и вспыхивало яркое возмущение, и лишь крохи сознания останавливали от поспешных действий.

Жить с семьей Роба, невзирая на всю их непривычную доброту для Ирен, — сложно. Усложняло много факторов. Как шрамы прошлого, так и полное отсутствия сна, вкусовых рецепторов, невыносимого зуда и драконьи инстинкты. Поэтому как только представилась возможность обзавестись в деревеньке своим домом (этим занимался Роб, подключив старосту построить дом новым поселенцам), тут же съехала, но стабильно приходила к невестке Роба, изредка бросая взгляды на её восьмимесячного мальца.

Ирен пришлось учиться заново жить. В прошлом бытность Айрин она занималась совершенно другим занятиям. В её руках тогда было целое королевство, этими руками она правила страной, совершенствовала чары и магию драконов, и… убивала. В бытность Ирен, ей пришлось вспоминать те отголоски из прошлой жизни, которые могли помочь в быту. Работа со скотом, рукоделие, заготовки. И хоть последнее ей по факту не нужно было, так как есть сырое она могла и в личине человека, но помогать с заготовками всей деревне приходилось. За помощь те в ответ с большой отдачей помогали по мелочам. То отрезом ткани поделятся, то вещички детские дадут или сошьют и свяжут, то другими вещами разной необходимости помогут. Если нужно было что-то сколотить из досок, — мужики отзывались.

Такая отзывчивость и сплоченность озадачивала и первое время вызывало ступор. Но Ирен старалась преодолеть всё это, принимая только необходимые вещи для дочери. Для нее самой ей мало что нужно. Только всё для малышки.

Так пролетели три года. Мучительных и сложных из-за восприятия, которое ухудшалось сильно. Но, Ирен сдерживалась, насколько это было возможно. Но последней точкой стал невинный вопрос Ребекки — невестки Роба.

— Ирен, не хочешь отдохнуть?

Тогда она пришла помогать Ребекке с заготовками, ведь самой ей готовить было проблематично. Хоть некоторые блюда она научилась готовить и без восприятия вкусовых рецепторов. А просить дочь всё попробовать сомнительно, мала она ещё. Её нежный желудок мог чего-то да не выдержать.

— Да! — Резко дергается она, вскакивая, при этом загоняя нож, которым чистила морковь, в ладонь. Ребекка, визгнув, кинулась к ней с чистым полотенцем. И с дрожащим голос попросила потерпеть.

— Терпеть? Хватит!

Боль для Ирен в этом теле была… подобно укусу комара. Неприятно, не более. Поэтому она на глазах бледной кормилицы дочери вынула окровавленный нож и положила его на стол. И следом взяла тряпку из ослабевших рук, обмотала ладонь. Ребекка медленно осела на табурет.

— Мисс Ирен… уф-уф… Вы…

В этот момент в кухню влетело два ураганчика: черное и алое.

— Мама, а можно нам… — начал малец, но замер, озадачено смотря на взрослых. — Мама?

Он беспокойно подскочил к Ребекке. Сана подошла к своей матери.

— Мамочка?

От осторожного голоса дочери по телу пробежали мнимые мурашки. И Ирен обратилась к Ребекке:

— Вы можете с месяц приглядеть за Саной?

Тогда это была первая просьба в подобном ключе. Но если Ирен попросила присмотреть не из-за её путешествий, а банального желания отоспаться в теле дракона, то вот последующие просьбы были направленные уже на путешествия.

На второй раз она всё четко обсудила с Ребеккой, её мужем и Саной. Дочь была не рада подобным решениям матери, но приняла, пообещав слушаться тетю Ребекку её мужа и братца Симона.

— Мамочка, ты точно вернешься?

— Обязательно! — горячо произнесла Ирен и слишком быстро ушла. Даже вещей никаких особо не взяла.

Уйдя глубоко в лес, Ирен сорвалась на бег, а там и на полет прямиком к своему бывшему пристанищу, где она пробыла с пару веков. Местечко за пару лет её отсутствия не изменилось, так что лишь немного осмотревшись, Белсерион обратилась в дракона, и… уснула крепким сном. Проспала она больше двух недель. После чего задумалась, как ей дальше быть? Доводить себя до такого состояния по несколько лет, а потом отсыпаться… слишком. Она ведь может не сдержаться и кого-нибудь огреть. И ладно, если это кто-то посторонний. А если дочь? Сана ведь человеческая малышка!

Решение напрашивалось само: магия. Причем ритуальная. О ней она слышала от Белсериона и Черного Мага. Но оба лишь упоминали. И тут же Ирен вспомнила о нескольких тайниках друга. По его словам в них имелись золото и некоторые виды артефактов. И, почти не думая, Ирен наложила на себя все возможные скрывающие чары, полетела на поиски тех тайников.

Невзирая на преданность её семье, у Белсериона имелась своеобразная отличительная черта. Естественно драконья. Каждый дракон по-разному воспринимает «сокровище». Для одного это могут быть детеныши, для другого партнеры или партнер, были и более «каноничные драконы», такие собирают золото или другие минерала и драгоценные камни, или артефакты. И, естественно, охраняют это, изредка восполняя силы, поглощая необходимый материал.

Так будучи ещё совсем молодым Белсерион таскал золотые украшения, монеты и мелкие артефакты, и прятал это в полюбивших местах. Причем бандитизмом полноценно не занимался. Скорее охотился на бандитов, когда те нападали на путников и деревни. Так, в одном из псевдоспасений обычных крестьян, его конкретно так ранили парочка волшебников. Тогда мимо проезжала принцесса, предок Ирен, и со своими людьми ему помогли.

Первый схрон Ирен не нашла от слова совсем, а вот второй — да. Правда он был наполовину вынесен. Остатки женщина нашла в более потаенных местах. Но даже небольшой человеческой охапки золотых украшений и парочки артефактов более чем хватит на первое время, а там уже она вполне может и парочку раз обобрать бандитов. Куда девать найденное Ирен нашла быстро — пространственный карман. Который она случайно создала, когда пыталась «вернуть прежнюю себя». Но поняв, что пространственный карман может пригодиться, оставила как есть, а приобретя человеческое тело, изредка отвлекалась и на развитие этой магии.

В деревню Ирен вернулась ровно на тридцатый день своего отсутствия. Сана встречала её горячо со слезами на глазах. И шептала: «Я так рада, что ты меня не бросила». Откуда малышка такого нахваталась — не ясно. Сколько она позже с дочерью ни говорила, Сана сама не знала, и это беспокоило её. Ведь каждый раз она вспоминала те странные фрагменты — чужие воспоминания, когда рожала дочь.

Позже, когда Роб вновь приехал в деревню уже насовсем, Ирен поговорила с ним. Всё же старик состоял в какой-то магической гильдии. Тема была очевидна: ритуальная магия, причем со смешиванием нескольких форм жизни. На такое Роб завис и выдал, что это грань Черной магии — то бишь запрещенной. Но заверил, что поговорит с другом. Но этот разговор ничего толкового не дал. Так что Ирен пришлось принять не самое приятное решение: путешествия. Причем заглядывая в разные библиотеки, разных личностей…

Путешествия она чередовала. Первое путешествие было на два месяца, как и ещё два раза, пока ей не попался артефакт, хранящий информацию прошлого владельца. Тот человек жил где-то век назад и проводил запрещенные эксперименты с ритуальной магией. И не в той области, что ей нужно, но не менее интересной. А именно создавал порталы в другой мир. Данная область была запрещена из-за опасности использования данного подтипа магии.

Ирен пришлось повозиться с расчетами, всеми возможными предостережениями, насоздавав кучу якорей, чтобы не потерять путь домой. И, пожалуй, когда она впервые создала портал, то закинула в него лакриму связи, в которой сделала незначительные изменения. Настроенная на вторую лакриму, показала лес, вполне привычный, похожий на местный. Даже вулкан пробежал рядом, преследуя человеческую женщину. Так что помешкав, Ирен шагнула в тот мир, превратила вулкана в зажаренную дохлую обезьяну и побеседовала со спасенной. Благо речь почти ничем не отличалась, и вернулась.

Но каждый раз увеличивая срок нахождения в том мире, отмечала разное течение времени. Потом она смогла открывать порталы и в другие миры, а не только в параллельный...

Глава 24. Долгожданный разговор

Облокотившись локтем о барный стол, Ирен лениво наблюдала за балаганом, который за три дня практически не изменился. Какие-то группки за столом увлеченно разбирали прошлые выполненные задания, кто-то откровенно бухал или играл в карты на деньги. Другие же, менее общительные, сидели в стороне, жуя скудные заказы или просиживая штаны в библиотеке гильдии. Но даже так было шумно. Особенно из-за галдящих группок.

И не скажешь, что ещё три дня назад произошла странная ситуация в её главных ролях. Но как сказал мастер: «Не положено у нас в чужом прошлом копаться или лезть в чужие взаимоотношения». Не запрещалось спрашивать, но откровенно нагло лезть — нет. Строго запрещено, и можно налететь на выговор, а там и вылет из гильдии. Хотя сам Макаров только троих за сорок лет выкидывал из Хвоста фей, и то это были очень серьезные проступки.

Рядом с Ирен сидела задумчивая Кагуя, потягивающая молочный коктейль. Девчушка удачно заселилась в Холм Феи и даже уже парочку простеньких заданий по городу выполнила. Но с ровесниками, коими была неполная группка Саны, толком не сблизилась, хотя девчушка и полуголый малец пытались с ней поговорить. Но мелкую напугал экстравагантный малец, который мог ни с того, ни сего стянуть с себя все вещи.

Саму Ирен это лишь немного озадачивало, но уж точно не смущало. Видела она голых мальчиков и мужиков. Да и… за время своих путешествий всякие извращенцы попадались. Причем те, кто вызывали омерзения, лишались жизни мгновенно. А тут к этому юному извращенцу все в гильдии относились нейтрально, будто это… нормально раздеваться при всех (ладно ещё общественная баня, горячие источники). И всего пару раз ему напомнили, что он голый. И то та девчонка рядом, остальные же лишь бросали беззлобные шутки, не больше.

И эти двое близкий круг Саны. Странные, но не испорченные и за дочь её беспокоятся. Что там вчера к ней эта Кана подошла и спросила, как её дела с Саной? И как группа поддержки в паре метров от неё стоял голожопый малец и отец девчушки.

— Малышка, хочешь ещё чего? — обратилась барменша к Кагуе, та, помешкав, заказала легкую сладкую закуску.

Взгляд Белесерион пал на центральную дверь. Оттуда тянуло новыми запахами. Кто-то новенький?

И правда, к ним зашла тройка детей. Двое мальцов, ровесников Саны, и голубоволосая девчушка, крепко сжимая лямку походной сумки. Они всей тройкой подошли к Макарову, который сидел в двух метрах от Ирен и квасился.

— Эм, дедуль, вы мастер? — смущенно спросила голубоволосая кроха. Рядом с ней мялись мальцы.

— А то! — Отсалютовал ей кружкой старик.

Девчушка радостно засветилась, вытащила из сумки конверт и передала старику. Макаров вскрыл конверт, пробежался быстро взглядом и, хмыкнув в усы, кивнул.

— Ладненько, Леви-чан. А они? Тоже хотят вступить в гильдию?

— Да, дедуль, разрешите?! — в унисон произнесли дети.

Малышка замялась.

— Они говорили, что за них кто-то поручится…

— Да! Кров сказал, что нас примут! — горячо выпалил рыжий, немного подпрыгивая.

Дети стали рассказывать, как познакомились с тем волшебником. Вышло… странновато. Мальцы уверяли, что помогли волшебнику отбивать повозку от поехавших крышей вулканов. Старик на их рассказы кивал и принял всю тройку, мгновенно поставив всем герб гильдии.

Мелюзга благодарила старика, а отойдя в сторону, стали счастливо щебетать. При чем больше всех веселились мальцы, девочка ограничивалась широкой с румянцем улыбкой.

— Прям всю мелюзгу принимаете в гильдию? — спрашивает Ирен.

Рядом подавилась Кагуя, но женщина легонько постучала её по спине.

Макаров, наблюдая за заботой к девчушке, хмыкает.

— Только тех за кого поручаются волшебники. Причем те, кто сами состоят в гильдии не меньше года.

— Значит, за мелкую кто-то в письменном виде поручился?

— Да. Моя старая знакомая. Она двадцать лет назад состояла в гильдии… — с грустной улыбкой произнес старик.

— Кто тогда за Сану поручился? Роб?

Макаров бросил беглый взгляд на Кагую. Миказучи тут же навострила ушки, не скрывая интереса, смотрела на старика. Но раз этот вопрос был озвучен при ней, значит… Мисс Ирен разрешает такое послушать? Всё же факт принятия Ирен в их гильдию специфичен. Ведь за женщину никто не поручался, и хоть сам Макаров из-за статуса мастера мог брать и без поручительства… Эту женщину он больше принял из-за… её силы. Она была столь огромна, что стало жутко лишь от одной мысли если человек с такой силой разойдется. Тут Макарову с Гилдастом на пару будет сложно сдержать…

Тяжко вздохнув на свою долю, старик ответил:

— Да. Старый друг рассказывал о магии, о нашей гильдии и путешествиях. Хотя бы так, спасая детей от унынья.

Повисла недолгая пауза, и то её нарушила сама Кагуя:

— А как сестренка Сана спаслась?

Макаров вновь тяжко вздохнул, посмотрел в полупустую кружку. Похоже, ему опять придется чуть ли не плясать, пусть и в переносном смысле, чтобы своим эфиром Ирен не придушила остальных. То-то их спутник ещё позавчера утром покинул город.

***

Вода была теплой, пахло приятно, да и в ванной комнате было тепло. Ванная была маленькой, но ещё полноценно не выросшие Нацу и Эрза более чем в ней помещались. Малец сидел рядом в воде и нежно елозил намыленной мочалкой по её руке. Запахи костра с мелиссой и чайной розы смешивались, вполне неплохо сочетаясь, не вызывая раздражения.

И хоть горячее тело друга, его осторожные, но настырные действия дарили… приятные ощущения, знатно отвлекали…

Только как вообще до этого дошло?!

Вообще изначально Эрза привыкла сама себе набирать воду и к этому приучила Нацу. Но почему-то в этот вечер она, мать его, дала отмашку, когда малец предложил набрать ванну. Она-то думала он имел в виду, что будет сам купаться, а тут… её притащил. В домашней одежде закинул в воду, а сам разделся догола и запрыгнул к ней, и стал раздевать. По лицу он получил, несильно, но для проформы, а там уже стребовала объяснений. А тот выдал:

— Так сидишь уже три дня в комнате.

И хоть про то, что от нее могло как-то неприятно пахнуть он не ляпнул, но к его словам так и просилось продолжение с намеками на «запашок», которое Драгнил благоразумно не добавил, хотя вполне мог. Но даже так, подобная выходка не оправдывала, ведь пусть Эрза действительно сидела в комнате, но на вторые сутки всё равно заставила себя выйти и хотя бы ополоснуться.

— И?

— И вот. — Лучезарно улыбнулся он, взял мочалку и, намылив любимым мылом Скарлет, стал осторожно тереть её руку. А там чуть тише добавил, что вещи нужно снять.

Эрза помолчала, наблюдая за осторожными махинациями друга и оставила как есть. Будет она ещё перед этим мелким устраивать стриптиз. Даже если Нацу ничего из этого не имел в виду. А с учетом, что в комнате тепло, и сам Нацу вполне хорошо поддерживает нужную температуру воды — замерзнуть Алая не должна.

Вот они уже где-то полчаса сидели в ванной.

И это уже надоедает. Ведь Нацу умудрился потереть ей и спинку, плечи, бока и даже ноги, предварительно спросив разрешения задрать футболку и немного шорты.

Данное поведение Эрза списывала на драконьи закидоны и гормоны.

Обмыв ей руку, Нацу встал и потянулся за шампунем. Эрза отвела взгляд в сторону, не имея желания смотреть на его хозяйство. Смущаться в этом плане ей не с чего — привыкла к бесконтрольному раздеванию Грея. Почему-то стрельнула забавная мысль: «Если Грея за его стручок цапнет гусь — отучится ли Флубастер от дурной привычки?». А то в интернете ей попадался забавный короткий рассказик. Мужика в детстве так отучился без штанов мотаться…

Эрза даже улыбнулась и закрыла глаза, когда Нацу сел обратно в воду и стал мылить ей волосы. Чуть массируя, как Эрза поначалу делала ему, пока приучала к ежедневному уходу за собой, а не по мере загрязнения.

Потом, Драгнил предупредил, что будет смывать и, включив лейку, стал так же массируя смывать, осторожно водя пальцами по коже головы. И лишь когда сиё действие Нацу закончил, хмыкнул.

— Эрза, помоешь и меня?

Девчушка моргнула и обернулась, удивленно смотря на Нацу.

— Н-Нацу… что на тебя нашло?

— М-м, захотелось. К тому же тебе что, не нравится? Приятно же.

— Приятно… но… уф. — Алая выдохнула. Объяснять ему, что купаться в одной ванной им вместе — это слишком. Одно дело, когда она на первых порах ему помогала и то сама-то с ним в одной ванной не сидела, а рядом была и купала его, но не вместе с ним. А тут… Что-то слишком он стал ребячиться. — Серьезно?

— Я серьезно! Купай меня!

Аля бровь дернулась. Ему оставалось ещё руками по воде забить и более истерично повторить данные слова. От этого Эрза представила совсем маленького ребенка на месте Драгнила и хихикнула. Тот в ответ улыбнулся своей фирменной широкой улыбкой.

— Ты красивая, когда улыбаешься!

— Ты тоже, когда улыбаешься вот такой улыбкой как сейчас, — с теплом в груди говорит Эрза и хмыкает, когда Нацу протягивает ей свой шампунь, который, как оказалось, заранее спустил с полок вместе с её, — ладно, давай!

***

Ощущалась столь необходимая безмятежность и легкость в теле и голове. Сейчас не мелькало сотни и сотни тысяч мыслей мрачного содержания. Всё же все эти три дня она не то из дома не выходила, даже из комнаты не выходила, и лишь на вторые сутки выползла обмыться. В остальном же зарывалась в одеяле и смотрела в окно. Даже почти не ела, если не считать того, что приносил Нацу. При этом Драгнил над душой не стоял и не бубнил в чем-то убеждая. Он либо обнимал её, либо давал ей возможность побыть одной. Но, похоже, на третьи сутки не выдержал и решил действовать. Только слишком уж кардинально. Но… мило.

Отпив от горячего чая, Эрза впервые сама захотела поесть, поэтому Нацу накрыл на стол всем, что имелось в доме. Это и пряники с печеньем, и салаты, и суп со вторым. В целом выходило солидно, но для обычного человека. Для мага, ещё и их типа — хорошо. Так что Алая с Нацу на пару слопали всё быстро и сейчас чаёвничали, наслаждаясь обществом друг друга, пока всю идиллию не начал рушить Нацу:

— Эрза, тебе легче?

— Да. Намного…

— Эрза, тебе нужно с теткой Ирен поговорить.

Вот теперь все тревоги, которые кружили в её голове три дня подряд, из-за чего даже кошмары снились, вернулись. Не столь яростно, но тревога возобновилась, начиная с дерганья ниточек души.

— Нацу, когда Ирен узнает всю мою историю, то…

— А я думаю, тебе нужно поговорить, — будто не слыша страх и беспокойство в голосе подруги, уверенно произнес Драгнил. — Тебе самой не хочется избавиться от страха?

Алая вздохнула. Нацу во всём прав. Но, твою мать, как же страшно! Ирен ведь реально могущественная волшебница. В самом конце истории её победили только потому, что она сама этого захотела…

— Хочется. Просто… её приход… ну, я не ожидала, что она вообще придет.

Нацу наклонил голову набок, задумчиво осматривая подругу. Той действительно стало легче, после их купания. Игнил говорил, что если хочется кого-то отвлечь от чего-то мрачного, нужно кардинально поменять обстановку или чем-то отличающимся от обыденности отвлечь. Говорил он иногда слишком заумно, но… из этого предложения он понял, что если кому-то плохо, и ты хочешь помочь, нужно чем-то необычным отвлечь. А так как Эрза купала его всего пару месяцев, но сама ни разу с ним не купалась, он посчитал это самым лучшим способом отвлечь.

— Так что?

Эрза грустно улыбается.

— Ты прав. Но как же это всё сложно. — Девчушка запустила пальцы во влажные волосы и тихо забормотала: — Я до сих пор… не могу понять, как я оказалась тут…

Драгнил облокотился о стол руками, наклоняясь к подруге, радостно произнес:

— Не совсем понял, о чем ты, но я рад, что ты оказалась тут. Ведь мы встретились!

Эрза неотрывно смотрела в его серые глаза, с черным слегка вытянутым зрачком. Казалось, этот цвет самый обычный, но… насколько его глаза красивые! Алая обняла его и поцеловала в щеку.

— Спасибо тебе, Нацу. За всё.

Разговор с Ирен было решено провести на следующий день. В лесу, подальше от посторонних глаз.

***

«Решить-то решили, но как бы настроить себя на данное мероприятие…» — думала Эрза, ощущая дрожь в теле.

Напротив в трех метрах от нее стояла Ирен. Одна. Кагуи поблизости не было, как и Нацу. Эрзе потребовались титанические усилия, чтобы отговорить его идти с ней и успокоить себя, что на данную встречу ей придется идти одной. Но подставлять друга под удар, когда Ирен решит прихлопнуть инородную душу в туше дочери не хотела, ведь Драгнил сидеть на месте не будет, тут же кинется защищать.

И хоть такое преданное и трепетное отношение к близким грело сердце и душу, пожалуй, сейчас Нацу ничего не может поставить Ирен. Через лет шесть у него вполне появится шанс… Когда как раз активизируются все придурки канона.

Ирен ничего не говорила, и сама Эрза тоже. Уже как… минут десять. Оби выжидали. И если Эрзе банально было страшно, но хоть в этот раз страх не затуманивал рассудок, то Ирен ждала, что скажет дочь. Ситуация двоякая и непонятная. И видя, что дочь ещё не скоро начнет говорить, начала Ирен. Нежным, осторожным тоном:

— Сана, я не знаю, что с тобой происходило, но… я могу помочь. Только разреши… — больше просила, чем уговаривала Белсерион. И такое… осторожное, трепетное отношение со стороны столь могущественной волшебницы пугало, нежели настраивало к себе. Естественно, с учетом того, что может вытворить эта женщина в гневе.

Отчего Эзра шумно выдохнула и обняла себя. Дрожь в теле усилилась, ещё немного и от страха начнут щелкать зубы.

— Сана…

— Я не «Роксана», — резко перебивает Эрза женщину и замирает. Если в тот раз она не обратила внимания на это имя, то сейчас… Внутри идет какой-то отклик на него.

«Что твою мать творится?! Нервы?!» — забилась мысль. Но её отмахнула Алая. Стоило донести до Ирен, что она не её дочь. Конечно, на её месте другой попаданец мог попытаться обмануть Белсерион, но… она не была уверена, что смогла бы рядом с ней изображать её дочь. Особенно со знанием того, что с ней может эта женщина сделать, когда ложь вскроется, и не только с ней…

Поэтому она с нарастающей паникой постепенно стала набирать обороты, срываясь на крик:

— Я не ваша дочь. Точнее, это… это… тело! Оно вашей дочери, но не я! Не душа! Я не знаю, как так оказалась и почему я! Я не знаю, где настоящая Роксана! Но я не виновата! Я понимаю, что на моём месте каждый бы стал оправдываться или не дай Бог начали вам врать, но я не хочу и морально не смогу! Поэтому поймите и не сердитесь на остальных! Они не знают!

На поляне зависает пауза. Она была давящей, почти обжигающей. Тело уже не просто дрожало, оно тряслось, как тоненькое деревце при сильном ветре. Вдохи давались тяжело. Глаза были широко раскрыты.

Ирен. Её лицо не исказилось в гримасе злости или недовольства. Лишь взгляд стал… озадаченным. И это вводило в ступор и ещё больше накручивало колечко паники. Ещё пару оборотов, и Скарлет сорвется.

Тут Белсерион начинает двигаться.

Колечко отлетело и ударило в голову, заполняя страх по всему телу. Одна нога сдвигается назад. Эфир в теле заклубился в хаотичном порядке, от незнания, что делать дальше. Руки охватила дымка розоватого эфира. Начальный этап использования «Кулака Дракона». Но строгий голос приморозил на месте:

— Не смей. Я не наврежу тебе.

— Н-но…

— Я не наврежу тебе. Даже если… — женщина морщится, — то, что ты говоришь, правда. Просто дай тебя коснуться.

Эрза мотает головой и дерганными движениями пятится. Однако Ирен настигает её, ловит за руку, когда Скарлет запинается, и удерживает её на ногах. Девчушка сильно-сильно закрывает глаза, через раз дыша.

Тело пронзило что-то инородное, оно покусывало и даже порыкивало, но, коснувшись живота, давление ослабло, оно стало осторожно скользить, поглаживая живот, и нежно промелькнуло где-то в груди, и чуть ниже, скользило там, обнимая и исчезая, оставляя чувство дежевю и мнимое спокойствие.

А вслед странным ощущением следует чужой всхлип и крепкие объятья.

— Сана… Эрза, тише, успокойся. Всё хорошо. Ты — это ты. Ты вспомнила прошлую жизнь. Но ты всё также моя дочь. Доченька. — Шептал нежный до дрожи в теле и слез голос. Такой желанный в далеком детстве.

Голову стали нежно поглаживать, напевая мотив колыбельной, и она знала его! Знала где-то извне!

По щекам побежали слезы. Эрза непроизвольно стала жаться к женщине, вслушиваясь через свои всхлипы в голос. Голос, который она не помнила, но знала. Или наоборот? Эрза не знала, но… что-то внутри сжималось и рычало на страх и жалкие зачатки мыслей о побеге. Более того, стрельнула слишком детская мысль: «Мама вернулась!».

Глава 25. Первый шаг к прошлому

Мерный стук сердца, теплые, желанные объятья и полное ощущение защищенности. Душу обуяли… облегчение и усталость. Двоякие ощущения, но они окутывали с головой. Было… хорошо. А тихий мотив колыбельной вызывал чувство дежавю. Здесь и сейчас, как бы это ни звучало противоречиво, в руках Ирен Эрзе неимоверно хорошо.

— Легче, малышка? — шепчет женщина, целуя макушку дочери.

По телу прокатилась волна удивления. От данного действия. Так делала тётя…

— Да… но… эт-то… так странно, — запинаясь, сказала Эрза. Она до сих пор была шокирована словам Белсерион.

«Ты вспомнила прошлую жизнь».

— Я… значит я… Роксана?

Эрза немного отодвинулась в объятьях женщины и, чуть вздрогнув, заглянула той в глаза. Было немного страшновато вот так по-детски заглядывать ей в глаза. Но… желай Белсерион действительно её убить — уничтожила бы уже на месте.

— Да, — тепло произносит Ирен, даря дочери улыбку.

— Н-но я… ничего о нашей жизни не помню.

— Роба же как-то вспомнила, — хмыкает женщина.

— Н-ну… да… — Скарлет отвела взгляд в сторону.

— Хо? — выдохнула Белсерион и покачала головой, осторожно, подобно хрусталю, женщина погладила дочь по голове. — Я могу помочь вернуть память. Но решать тебе, хочешь ли ты?

— Что? — Эрза посмотрела на нее.

— То и значит. Пробудив всю твою память о жизни в этом мире, ты вспомнишь и… о своем заключении.

По телу пронеслись мурашки, сердце лихорадочно сжалось. Страх охватил мгновенно. Из глубин этой жизни! Кулачки сжались.

Ирен тут же прижала дочь к себе, беря её на руки и как с маленькой стала пошикивать и покачивать её. Подобное действие больше вызвало ступор, чем успокоение, но при этом и отвлекло.

Глупо моргая и смотря перед собой, Эрза соображала, что происходит и это… смущало. Немного. Но также и давало отклик в душе, причем приятный, но с толикой чего-то детского.

— Эм… Ирен… эт-то… можно меня опустить?

Белсерион замирает, хмыкает и осторожно ставит дочь на землю. И смотрит на нее с такой нежностью и любовь, что сердце в груди Алой трепещет. Детские чувства из прошлой жизни рвались наружу, радость, боль, облегчение…

Тут женщина присела на корточки перед дочерью, от чего теперь Эрза смотрела на Ирен сверху вниз. Та с виноватым видом стала говорить:

— Сана… я тоже вспомнила прошлую жизнь. Ту самую, где… с Игорем оставила тебя. Это было не наше желание или решение! Так получилось… Что-то неясное появилось перед нами. И вот я здесь — «Ирен Белсерион».

Внутри Эрзы всё смешалось, знания о родителях из прошлой жизни, знания местного канона и того, что она знала уже сама в этом мире. Но одно она поняла точно, канонная Айрин-Ирен с полностью поехавшей крышей не смогла бы в полной мере позаботиться о дочери. Она бы её быстрее угробила, а потом впала бы в истерику, когда поняла, что своими руками убила собственное дитя, и окончательно слетела с катушек. А вот с пробужденными воспоминаниями… как итог смогла позаботиться о ребенке. Вставал лишь вопрос, где конкретно она шлялась эти пять лет?

К тому же… «Игорь»? Так звали её отца из прошлой жизни…

— Твоё имя Ирина? Иногда «Ирина» могут, произносит и «Ирен»… — На работе у нее была Ирина, которую в шуточной мере называли Ирен. — Значит… ты моя мама из прошлой жизни?

Собственные, казавшиеся бредом слова ошарашили.

— Как?

— То странное нечто. Скорее всего — это что-то вроде черной дыры или портала в один конец, — убито произносит Ирен.

— А… что за странные путешествия, что… тебя… не было столько лет?

Ирен грустно хмыкнула.

— Я путешествовала по мирам в поисках исцеления своего тела. Видишь ли, я не совсем обычный человек…

И Ирен погрузилась в рассказ о своей жизни. Практически ничего не тая, лишь смягчая суть повествования, особенно там, где были душераздирающие вещи.

***

Эрза испытывала смятение, но… получив столько информации, страх перед Ирен ушел. А ведь по факту она же сама себя и накрутила, но не без оснований. Правда, основания строились на каноне. Но мир-то очень похож.

После долгого разговора, Эрза не решилась сразу же восстанавливать память. Она по факту только что узнала, что родители её никогда не бросали, ещё и в этой жизни мать нашла…

Всего этого слишком много вылилось на нее. Ей следовало переварить сказанное, привыкнуть к Ирен и Кагуе, а там уже… решать, восстанавливать ли память.

По-хорошему Алая понимает, что следует вернуть, но… с учетом знаний канона, что там творилось с канонной Эрзой — воспоминания будут не из приятных. Возможно, куда более жестче…

Придя к забору, Алая обернулась, Ирен смотрела на нее с теплотой и радостью, хотя в карих глазах едва, но улавливалось сожаление.

— Эт-то… Мне нужно привыкнуть ко всему этому… прости?

Ирен издает тихий смешок и трепет дочь по голове. Она уже была рада, что дочь не отшатывается от нее и не бежит.

— Я понимаю. Я ждала столетия, чтобы ты… появилась на свет, так что подождать пару месяцев или лет для меня несложно.

«…Но тяжело», — понимала Алая, но ничего на этот счет не сказала.

— Приходи в гильдию, Кагуя за тебя спрашивает.

— Я её и вовсе… не помню.

— Ничего. Познакомьтесь снова. Ты для нее важна.

Эрза удивленно посмотрела на женщину. Ещё когда она только пришла в гильдию… Ирен как-то снисходительно относилась к Кагуе. Не обращала внимания на прикосновения к себе, но при этом очень уж резко вела себя с тем мужчиной… Будто тот ей совершенно чужой человек.

— Это сложно… — улыбается Скарлет и поворачивает голову в сторону дома. Она четко слышала дыхание Нацу у самой входной двери. Он стоял в ожидании, вслушиваясь в её разговор с Ирен. Определенно… он был настороже, чтобы в случае чего защитить её.

Женщина так же поворачивает голову, вслушиваясь. Этот паршивец присматривает за дочерью… Пожалуй, его следует будет поблагодарить. Ведь он устроил им разговор, сумев вывести дочь из страха… Но то, что она так сильно пахнет им немного напрягает.

— Естественно. Но, я и не жду, что ты сию минуту будешь кричать, что хочешь всё вспомнить. Не думаю, что ты всё забыла просто так.

От женщины повеяло тяжелым эфиром.

Эрза сморщилась и отшатнулась от нее, а то дышать стало сложно. Ирен тут же постаралась успокоиться.

— В общем… приходи. Я в любое время готова тебе помочь. Как с памятью, так и с силами. И того сопляка можешь взять.

Скарлет удивленно кивает и, помешкав, прощается и спешно идет домой. Нацу предусмотрительно отскакивает в сторону от двери. Сама же Алая прижимается спиной к ней, вслушиваясь, что происходит на улице. Ирен стояла на месте, у её забора, но недолго. Где-то минут пять, после чего ушла. И когда слух перестал полностью улавливать её, Эрза скатилась вниз по двери.

— Эрза? — зовет её Нацу. Мальчик сел на корточки напротив нее и заглядывал ей в лицо.

— Вы с Каной были правы — Ирен мне не враг… — с улыбкой произносит Алая и обнимает мальчика. — Спасибо вам. Вы самые лучшие!

— Ну вот видишь! Вам просто нужно было поговорить! — обнимая подругу в ответ, радостно говорил малец. Эрза лишь угукнула и плотней прижалась к нему. Но в этот раз не от страха или в поиске защиты, а от счастья.

***

Гильдия встречала привычным теплом и уютом, смехом и болтовней, и шуточными потасовками, которые сходили на нет быстро. С толикой запахом табака и спиртного — но эти два фактора вторичны и незначительны. Ведь… Завидев её на пороге гильдии, многие крикнули такое родное: «С возвращением!», что улыбка сама коснулась её губ. Другие, менее шумные, ограничились кивком и улыбкой или махом ладошки. Но никто не посмел лезть к ней с расспросами. Даже Кана с Греем не лезли в личное, лишь поинтересовались самочувствием и поверхностно уточнили, всё ли хорошо с Ирен Белсерион. И получив положительные ответы, друзья организовали небольшой праздничный перекус.

— Эм… Кана, Грей?

— За наш счет! — в унисон произнесли двое и переглянулись. Кана хихикнула, а Грей улыбнулся.

— Ладно…

— О, здорово! — радостно произнес Нацу.

— Проглод, — фыркнул Флубастер.

— Отмороженный…

— Хватит. Оба, — строго произнесла Алая, и мальчики замерли, переглянулись, и… обменялись радостными улыбками, синхронной произнеся «Ага». Эрза озадачено посмотрела на этих двоих, но решила не зацикливаться.

Она обернулась, осматривая холл гильдии. Мастер и Гилдраст сидели у барной стойки и увлеченно переговаривались о… женщинах. Алая на это отмахнулась. Уж от них подобное слышать — норма. Оба хвоста. Но если Клайв ещё где-то менее актив в этом плане, то вот Макаров… более чем актив, ещё и… возможно, в нынешнем возрасте? Так как в гильдии прибавилось ещё несколько запахов. И почему-то от одного так и норовит бросать на мастера косые взгляды. Ведь их запах имеет родственную связь (А запах Лакуса она знала, так что это кто-то ещё, но значительно отличается, от чего можно сделать вывод что… второй «внучок» от другой женщины). Хотя по канону можно было понять, что за девками по молодости Макаров бегал…

Вакабе и Макао нигде не было видно, вероятно, выполняли задания. Вообще после рождения сына Макао стал чаще уходить на задания, дабы обеспечить жену и ребенка. Он и до свадьбы, которая у него с Энно была слишком быстрая (в плане подготовки), тоже пропадал на заданиях, а сама девушка занималась организацией свадьбы, при этом нося мешковатую тунику с юбкой, нежели привычный вверх купальника и юбку для танцев… Но это их дело, поэтому к ним сильно никто не лез, но многие с радостью и привычным фейским размахом праздновали их свадьбу. Правда по иронии и косяков Нацу при выполнении задания Эрза с Драгнилом попали на эту свадьбу только на второй день.

А остальные увлеченно были заняты собой.

Из канонных макушек была лишь голубоволосая с огромной книг и в окружении двух мальчишек. И именно от нее, от девочки, шел запах родства с мастером…

«Мда. А ведь есть ещё фан-теории об одном персе, с которым мастер имеет родство. Но меня это не касается, главное канон относительно идет своим чередом», — думала Алая. Не то чтобы она и дальше собиралась полагаться на канон. Но было как-то спокойней, что тех людей, которых она когда-то видела на экране монитора, будут в гильдии. Да и их силу показали, так что… зная хотя бы приблизительно их уровень силы, можно будет думать как быть дальше. А именно… «Смерть» Лисаны, реальная смерть Симона, Татуерованного придурка, нападения Акнолгии, фанатики Зерефа и… сам Зереф с Тартаром… А там и его империя.

И это лишь то, что её светлая головушка помнила.

«А что если…» — мысль обрывается от осторожного голоска и запаха обладателя:

— Сестренка Сана?

Эрза оборачивается к Кагуе. Девочка мялась, сжимая что-то на груди, глазки её бегал из угла в угол. Компания Алой притихла и заинтересованно стали наблюдать.

— Эм-м… Т-тётя Ирен сказала, что вы поговорили и… ч-что… н-ну… эт-то… ты не помнишь меня, но… Но мы же можешь вновь стать друзьями?!

Чуть шмыгая носиком, Миказучи упорно старалась не плакать, дабы показать себя стойкой и сильной!

— Эм-м… Ну, да? — Эрза протянула ей руку. — Давай с самого начала, хорошо?

— Угум! — Кагуя тут же вцепилась в руку подруги и потрясла ею слишком быстро.

— Эрза Скарлет.

— Кагуя Миказучи… Эм, сестренка Эрза…

Алая улыбнулась и похлопала рядом с собой по скамейке.

— Присаживайся и можешь звать меня как тебе удобно.

— Правда? — В глазах малышки отразилась радость.

Сама же Алая хмыкнула. Ей не было сложно. А для мелкой это важно.

— Угу.

Кагуя шмыгнула громче и порывисто обняла Эрзу.

— Я так рада… — прошептала она.

А Эрза замерла. Было немного… не так. Тень недовольства вспыхнула в сознание, но мерно тлело. Давая понять, что этот ребенок искренен с ней. Алая, помешкав, приобняла Кагую и погладила её по голове. Миказучи тут же отскочила и стала быстро тараторить, прося прощения. Алая лишь качает головой и кивает на стол.

Глава 26. Второй шаг к прошлому

Первые пару дней Кагуя извинялась за всё на свете. Не такой взгляд, не туда села, не так прикоснулась, не то сказала… Фактически тряслась перед Алой и просила за всё подряд прощения, ещё и кланяться пыталась. Подобное отношение напрягал сильно и довел до точки кипения быстро. И нет, никто из их компании не накричал на Миказучи, просто её напрямик спросили.

Та поглядывала в сторону Ирен, которая за все эти дни к их компании не лезла, сидела в сторонке и поглядывала на них, как это делал Клайв, лишь с тем условием, что попивал и общался со всеми собутыльниками.

— М-мне тётя Ирен сказала, чтобы я была очень осторожна с тобой и не доставляла тебе проблем. Ч-что… я могу даже касанием напугать тебя…

Алая выдохнула. Может, Ирен за всё это время к ним и не подходила, но… подобно воспитателю всегда поглядывала в их сторону. По факту, следя, чтобы вся их компания не подралась или ещё чего плохого. И ведь на первые (для Ирен) зачатки драк дергалась и напрягалась, будто лев в прыжке.

— И… и… в-вот, — Кагуя подняла медальон, что до этого всегда висел у нее на шее, и наклонила к Скарлет, — Тётя Ирен также велела его тебе отдать… Но я сама снять его не могу.

— Что?

— Он вообще твой! Тётя Ирен его сделала и подарила тебе. Ты сама его мне отдала, когда… — та замялась и, шмыгнув носом, сглотнула, продолжая: — …И дала мне его, чтобы защитить…

Эрза неотрывно смотрела на медальон. На вид он самый обычный, даже метал простенький — медь и парочка цветов с шестиугольником в центре. Крайне… обычная и недорогая вещь. Даже эфир не ощущается, а он должен быть, так как его подарила Ирен.

— Сестренка?

Если она возьмет его… воспоминания пробудятся? Или она уже нагнетает саму себя?

— А… что он делает?

— Защитный артефакт. — К ним подошла Ирен. Эрза передернула плечами и посмотрела на женщину. — Его задача скрыть тебя при необходимости от темной магии и деактивировать опасные заклинания и чары. А также… это якорь.

Кагуя непонимающе уставилась на Белсерион, а Эрза понимала всё, поэтому устало выдохнула. Похоже… даже воспоминания прошлой жизни не спасло от «протекания крыши». Подобное изменилось. Вместо одержимости человеческой жизни, вплелась ещё и любовь к дочери. Ядерная смесь.

— Понятно, тогда я… возьму.

Кагуя заулыбалась, хотя в её глазах была видна и грусть.

Снять-то сняла, но вот надеть…

«Будь, что будет», — устало выдохнула Алая и надела вещицу, и… ничего не изменилось. Совершенно. Она озадаченно посмотрела на артефакт. От него даже так не ощущался эфир. Та тут же посмотрела на Ирен. Женщина довольно улыбнулась.

— Он зачарован так, что никто и ничто не сможет понять, что это артефакт.

— Ого… ты мастер в этом?

— Вроде того.

— «Вроде того»? — искренне поражается Эрза. Даже если Ирен живет четыре века… это невероятно!

Белсерион хмыкает, гордо вскидывает голову. Эрза озадаченно наблюдает за сим действием. И переводит взгляд на Кагую, соскальзывая на короткую катану на поясе. Если подумать… она ведь без нее пришла. Миказучи ловит взгляд Алой и смущенно улыбается.

— Это подарок учителя перед уходом. Я ведь фехтованию училась и магии!

— А… ты сильно продвинулась в фехтовании?

— Н-ну… эм, не знаю. Но учитель хвалил меня!

— Тогда… давай проверим?

— Что?

***

Нет, три десятка кинжалов это… странно и тяжело. Они двигаются! Сестренка одним телекинезом управляет ими, ещё и сама атакует — это… сложно. Конечно, и сама Кагуя подавляла летающие объекты, но сестренка затаскивала их в свой пространственный карман и вытаскивала снова. Да и… Сана очень сильная. Ей было сложно держать удар, и если бы не магия Гравитации, Миказучи проиграла в первые пять минут. А так продержалась пятнадцать. И то выдохлась из-за затраты манны.

Живот слабо заурчал. Есть теперь хочется.

— Ты сильная, Кагуя, — сев рядом с ней, произнесла Сана.

— Нет.

— М? — Алая посмотрела на нее.

— Я… слабая. Мне нужно больше силы!

— Так всё впереди. — Улыбнулась Эрза.

От её улыбки стало тоскливо. По щекам Кагуи побежали слезы. Скарлет замерла, дело дрянь. Она приобняла девочку. Та захныкала, но ничего не говорила. Просто плакала на её плече, отчего на душе стало погано. Ведь она прекрасно понимала, почему эта девочка плачет. Она скучает по брату и деду. Но если последний погиб (скорее всего), то вот первый ещё жив, опять же — возможно… И сейчас страдает.

Обождав, когда Миказучи успокоится и начнет извиняться, Эрза покачала головой и позвала её обратно в гильдию. Заказала двойные порции и, попросив присмотреть за Кагуей играющих друзей с новенькими в настольную игру, Алая пошла к Ирен. Женщина попивала вино и перекидывалась слишком обыденными словами с барменом.

— Ирен…

Женщина тут же посмотрела на дочь.

Эрза сглотнула. Желания что-то из прошлого так и не прибавилось. Даже если в том прошлом Ирен была самой лучшей матерью. Вот только… никто не отменял подлянки в будущем с памятью. Ведь она могла пробудиться значительно позже, через пару лет, например, в каком-нибудь бое, или какой-то придурошный маг Памяти объявится на пути и… наковыряет всё.

Да и… бежать от прошлого слишком уж по тупому.

— Я готова вернуть память. Нужно… вытаскивать оттуда Симона…

…Если он жив — была очевидная недосказанность. Но обе сделали вид, что не заметили этого.

Ирен оставила бокал в сторону и позвала за собой. Эрза лишь на миг обернулась к друзьям. Нацу неотрывно смотрел им вслед. Алая прошептала ему присмотреть за Кагуей, и тот кивнул. Объяснять ему куда они — не имело смысла. Драгнил определенно слышал. А если и нет, то вполне мог понять её уход с Ирен — «семейное разбирательство», так что в это лесть не станет, так как уже видел, что старшая Белсерион не навредит дочери.

— Сейчас я перемещу нас, — предупредила женщина и коснулась плеча дочери.

Их охватил эфир, один вдох, и их окружает не шумный город, а заснеженные деревья, белизна снега и звуки леса. Настоящая глушь.

— Эм-м… — Алая оглядывалась и принюхивалась. Здесь пахло Ирен. Вся поляна ею пахла, а ещё очень странно ощущался эфир. Точнее в круговую ощущалось более сильное скопление эфира. — Где мы?

— Я заранее начала готовить место. Так как ты моя дочь и… то, что внутри тебя при сильном эмоциональном всплеске может выйти из-под контроля и… уничтожить всё вокруг. Как минимум четверть Магнолии будет сплошной пустошью.

— Ого… — только и выдала Алая, а потом нахмурилась.

Женщина одним взмахом растопила всю поляну. Стало даже тепло, невзирая на то, что они сейчас на улице.

— Так ты сильна и в ментальной магии?

— Нет. Я её не развивала. Она сложная, а с моей ситуацией развивать проблематично и опасно.

— А? А как ты… вернешь мою память? Тут ведь нужен менталист! — запаниковала Скарлет.

— Не всегда. К тому же к данному случаю достаточно и одного твоего желания.

— Что?

— Я использовала «Духовный взгляд» на тебе — заклинание из другого мира. Интересное заклинание. Оно дает увидеть истинную душу и само состояние душу. И я увидела блок. Сама твоя душа заблокировала воспоминания о жизни здесь, вытолкнув твоё взрослое сознание на поверхность. Сейчас я направлю всё твоё желание и силу в этот блок. Но… эмоции, пережитые тогда… могут быть крайне… сильные.

Алая сглотнула. Трындец. Но теперь понятно, почему они настолько далеко от Магнолии. Наверняка где-то в глубине королевства, где в сотни километров вокруг не было жилых поселений.

— Сана, если боишься, то можешь обождать. Тебе потребовалось два года, чтобы привыкнуть к жизни…

— И сколько нам придется ждать? — резко спрашивает Эрза. — Да, мне страшно, но… если подумать, мы сможем спасти других…

Она не была героем, и душа её не была героическая. Да и откровенно ей было всё равно на других, кто не являлся членом её гильдии… Может, и были какие-то порывы, но по факту геройствовать понапрасну — глупо и бессмысленно… И в гильдию она изначально пошла, чтобы первое время перекантоваться, пока не всплыли «чудные» последствия после гребанной операции! Тут уже уходить от крайне канноной гильдии тупо, — ведь она сможет её защитить.

— Сана. Артефакт на тебе — лучшее моё изобретение, оно убережет тебя от любых последствий.

— Тогда… стоит начинать.

Ирен подвела Эрзу к самому центру, объяснила суть своих действий, расстелила зачарованный плащ, уложила дочь и коснулась ладонью груди, посылая вибрирующие импульсы. Сила Ирен окутывала с головой.

— Главное придай своим желаниям форму ключа…

Глава 27. Воспоминания. Часть 1

Самые первые осознанные воспоминания были от двухлетнего возраста и то только самые яркие. Один из них — это, когда мама подарила ей самодельную куколку, которую сама сшила. Швы были аккуратные, платьице простеньким, но красивым. Волосики собраны в две косички, и даже личико у неё было милое. Эта игрушка стала самой любимой. Даже больше чем покупные мягкие мишки и зайчики.

Потом были несколько не столь ярких воспоминаний, и в них уже фигурировала молочная мама — Ребекка со своей семьей. Милый крепкий мальчик Симон. Даже будучи трехлетним, он был куда крупнее остальных ровесников.

После трех лет мама стала странно себя вести. И если раньше малышке казалось нормальным, что во время готовки мамочка что-то бормочет с мрачным видом и время от времени чешет бок, как и то, что некоторые блюда она всегда просит попробовать, но сама — никогда. То вот постепенно в голову закрадывались странные мыслишки. А когда мама сказала, что уйдет на месяц, страх приобрел эфирную форму — отсутствие мамы. Но тётя Ребекка с мужем и братишкой Симоном смогли на время заглушить потаенный страх.

Когда мамочка вернулась, страх тут же превратился в призрака и забился где-то глубоко-глубоко в подсознании…

Но всё это было затемнено неожиданным событием: тётя Ребекка ждет ребеночка! Младшего братишку или сестренку Симона! Это событие было радостным, хотя Роксана не совсем понимала, чем и как ребеночка будут вытаскивать из тёти Ребекки. Но по прошествии… когда живот стал очень большим и ходил ходуном, ребеночка вытащили. Это была девочка, и назвали её Кагуя!

Мамочка тогда с теплотой смотрела на кулёчек, отчего Роксана надеялась, что, возможно и у нее когда-нибудь появится младший брат или сестра. А может и… папа? Этот вопрос Роксана подняла лишь единожды, и тогда… мамочка выглядела столь пугающе, что более девчушка не спрашивала за него. Мало ли…

Больше она переключилась на способности мамочки и стала просить учить. Ирен сдалась очень быстро и стала учить основам. Как ощущать эфир, как наполнить себя им, чтобы стать сильной. Потом пробовала обучить телекинезом, чарами и пространственным карманом. И было весело, хоть и сложно.

К пяти лет мама вновь решила уйти. Это Роксане не понравилось. А тот призрак закопошился, но клятвенное обещание вернуться лишь немножко успокоило.

Потом у мамочки это вошло в привычку. Уходит по несколько раз в год, на пару месяцев и обратно. Но… постепенно эти уходы становились реже, но длительнее, и с каждым разом Роксане казалось, что мама более не вернется.

И страх воплотился, когда Роксане было восемь. Мамочки тогда дома уже не было три месяца. И именно тогда её страх стал греметь в сознании как никогда.

Смотря на звезды, Сана боялась, что мать не вернется. Бросит её как… как…

Кто? Когда?

Странные мысли были непонятны. Хотя тётя Ребекка и дедушка Роб говорили, что её страх более чем нормален. Даже молчаливый муж тётушки говорил, что это нормально, и вырезал ей из дерева парочку фигурок.

— Не грусти, — тогда сказал он, — вот смотри — это конь, а это…

Он неумело объяснял, а Симон с Кагуей дополняли его слова. И от их поддержки было тепло.

Роксана сжимала до боли медальон. Чтобы ни случилось, он защитит её. Так сказала мама. А ей она верила…

— Сестренка Сана? — Рядом села Кагуя.

Сейчас они сидели на крыльце дома Миказучи.

— Я боюсь, что мамочка… не придет.

— Она придет! Тётя Ирен тебя очень любит! — горячо произносит Кагуя и резко стихает, краснея, отводит взгляд в сторону.

Роксана смотрит на нее и смеется.

— Спасибо…

Кагуя утягивает домой. Там дедушка Роб с Симоном готовят, давая невестке передохнуть, и банально старику хотелось самому похозяйничать на кухне. Но старший внучек всё равно хотел помочь.

Тот вечер прошел более чем… обычно. Но тепло и уютно.

А посреди ночи Роксана проснулась. Что-то незримое разбудило её и тянуло к выходу… повинуясь неизвестному чувству, она выползла из постели Кагуи — они спали вместе. И замерла. Что-то жутко дышало ей в макушку. Опасность? Она обернулась, сжала медальон и поняла. Что-то ужасное надвигается на их деревню!

— Просыпайтесь!!! — прокричала она на весь дом.

Естественно её окрику довольны домочадцы не были. Многие повскакивали взлохмаченные и заспанные. В особенности от того, что Роксана не могла объяснить, что за опасность. И, пожалуй, лишь дедушка Роб велел следовать её словам. Вещи не собирали, лишь наспех оделись и поспешили на выход, как… Раздался взрыв. Громыхнуло так, что сотрясло землю. В окне было видно, как горит деревня. Пламя перекидывалось с дома на дом. Деревенские бежали, кричали и плакали. А вслед за ними следовали люди в странной одежде, кидая заклинания или размахивая оружием. Деревенские падали замертво. Те, кто обладал магией, а ими были волшебники в отставке (причем очень преклонного возраста) кинулись отбиваться, но тщетно.

Кого-то убивали, кого-то вырубали.

Паника была такой силы, что и родители Симона и Кагуи поддались страху, таща за собой детей.

— Стойте же! — крикнул им дедушка Роб.

Люди смешивались, толкались; пахло мерзко. Было страшно. И лишь крепко сжимающая ладонь придавала сил и очевидную мысль: защитить Кагую.

Когда тетя Ребекка и её муж пропали, а Симон велел сестрам спрятаться, сам отвлек внимание нападавших, которые кинулись на них. Роксана потащила за собой младшую. Утаскивала в сторону каменной стены домика, в панике озиралась и с большим трудом запрятала Кагую в пристройку для утепления.

— Сестренка, а как же ты?! — давясь слезами, спрашивала Миказучи.

— Я спрячусь в другом месте. Нам тут вдвоем не поместиться, и вот… — Роксана сняла со своей шеи медальон и одела младшей. — Только тсс.

Зажимая себе рот, Кагуя кивает, давясь слезами.

Роксана же оборачивается и бежит вперед. Нужно было найти Симона, Роба и… молочную мать с её мужем. На полпути её поймали, но Роксана не собиралась легко сдаваться. Ещё чего! Телекинезом она подняла близь лежащие камни, палки и деревяшки и кинула их в нападавших.

Естественно последовала ругань от незнакомцев, и их хватка ослабла, отчего Роксана тут же вырвалась из рук, подхватывая левитирующую палку с огнем, наложила чары уплотнения и стала лупить незнакомцев. Те в ответ замахнулись на нее посохом, но его девчушка разрубила своим оружием и продолжила наступать, меняя стили нападения: то нанося удары зачарованной, горящей палкой, то кидая в них телекинезом всё что могла вокруг поднять.

— Эта мелкая тварь!!! — ревел один.

Второй ухватился за дощечку, которая шарахнула его по голове, но та в его руках стала дергаться.

Попутно Роксана увеличивала зону действия своего телекинеза, нанося удары нападавшим и лишь чудом не попадая по деревенским.

Однако…

Было очень тяжело контролировать и телекинез, следя за полетом каждого предмета, и чары на палке. Пусть мамочка и обучала её магии. Пусть проводила частые практики развития своих сил, и даже в её отсутствие с магией помогал дедушка Роб… Но настолько сильно и много Роксана делала впервые. У неё уже побаливало тело, а в груди сдавливало всё. Она потратила уже достаточно эфира. И по-хорошему ей следует прекратить, однако… если она сейчас остановится, её и тех, кто не успел сбежать — схватят.

«Мамочка», — мысленно звала родительницу девчушка, ввзывая к её облику. Надеясь, что подобно чуду, она появится тут.

Некоторых негодяев девчушка вырубала, другие пытались бороться с её магией. И лишь когда предметы чуть замедлились, в неё чем-то запустили. Это определенно было чье-то заклинание. Но данного удара было достаточно, чтобы оно заставило потерять сознание.

Очнулась же она на коленях Роба.

— Д-дедушка Роб? — прошептала она.

Роб улыбнулся и погладил её по голове. Рядом облегченно выдохнул Симон. Сама Роксана с трудом приподнялась, ощущая странную тяжесть на кистях рук. И посмотрев на них, застала… обручи. Кандалы с лакримой. Взгляд впился в алый камень.

— Г-где мы? — Вырвался вопрос.

— Нас схватили какие-то служители «Темного Бога», — раздраженно произнес Симон.

Рядом кто-то ещё возился, были слышны и всхлипы.

Эфир в воздухе… витал колючий и злой.

Роксана осмотрелась и ужаснулась. Их окружали старые неровные каменные стены и железная решетка, через которую хорошо видно круговое огромное помещение с такими же решетками…

— Тебя держали на особом счету, весь путь, — тихо стал объяснять Роб, напрягаясь. — Мы с трудом смогли забрать тебя…

— Прости, Сана. — Склонил голову Симон.

Роксана посмотрела на молочного брата. Сердце сжалось. Все люди вокруг были ранены и потрёпаны. У кого-то были свежие раны, а некоторых деревенских, помимо Роба и Симона, даже она не видела. Но она очень надеялась, что Кагуя не попала в это ужасное место.

— А… Кагуя?

— Н-не знаю… я… её не видел… — то ли обреченно, то ли облегченно ответил Симон и утер слезы.

Девчушка протянула к нему руку.

— Я её спрятала. И дала мамин медальон. Она в безопасности.

Мальчик замирает, неверяще смотря на нее.

— Этот медальон мама очень сильно зачаровала, так что сестренка Кагуя в безопасности. — Постаралась улыбнуться Роксана.

По смуглым щекам Симона потекли слезы. Он коснулся её ладони обеими руками и прижал ко лбу, тихо шептав благодарность. Его тело содрогалось, но он тихо плакал. Пожалуй… Молочный братец всегда старался казаться «мужественно», то бишь не показывать слез. Конечно, когда они были значительно меньше, он плакал, но… ближе к своим шести годам тот перестал показывать подруге, сестре и даже остальной семье слезы. Но то, что они пережили… невозможно не заплакать. Ведь… она не увидела в их камере родителей Симона… Что наталкивало на нерадужные мысли.

Роксана сжала пальцы молочного брата.

— Я уверена, мама скоро придет… и им всем… будет хана.

Мама при ней хоть и старалась не выражаться, но всё же иногда не сдерживалась. Да и… деревенские мужчины не всегда обращали на детей внимание, так что бранные слова младшая Белсерион знала. Но сама их никогда не употребляла, до этого дня.

Тело Роба вздрогнуло, он наклонился к детям и тихо прошептал:

— Что верно, то верно…

Дедушка Роб, как обладатель магии, знал мать Роксаны значительно лучше, чем его сын. Так как тот не унаследовал магический дар. Да и изредка, но именно с Робом Ирен советовалась в плане магии. И с ним обычно договаривалась о присмотре за дочерью на время путешествий…

И хоть в душе Роксана надеялась, что мама скоро придет… спасет всех. Самый главный страх стал пробуждаться. Скользить на задворках сознания, шепча самое жуткое для маленькой Белсерион — «мама не придет». Но девчушка упорно откидывала эти мысли, стараясь напоминать себе, как мамочка её любит. Какая она крутая и как свернет всех плохих дядей в бараний рог. Данные выражения тянулись из чего-то далекого, но с ними было проще.

А до тех пор пришлось подчиняться этим ублюдкам. Выполнять их мерзкие указания и работать, и работать. Долго, до изнеможения. До боли во всем теле. До одного единственного желания — спать.

Глава 28. Воспоминания. Часть 2

Время тянулось. Вокруг люди страдали. Падали замертво.

Тело болело от магического истощения и физического. Страх вгрызался в нутро, паразитируя разум. И, пожалуй, если бы ни рассказы дедушки Роба… она бы свихнулась.

Каждый потерял счет в этом месте. Даже те, кто ещё пытался отсчитывать дни черточками — забрасывали на десятой. Кто-то сходил с ума быстро, кто-то медленно. Люди кучковались на группы. И к их маленькой компании прибилось несколько детей.

А Роксанна с каждой заброшенной палочкой теряла терпение. Теряла самообладание. Один раз, когда она не выдержала и кинулась на жирдяя, за то, что он пихнул Симона, а тот заступился за хнычущую девочку, ей влетело сильно. Пусть она и разбила ублюдку маску и его скулу, её избили до полусмерти. Дедушка, молочный братец и тот небольшой кружок детей, что вился рядом с ними, выхаживали Роксану. И если физические раны заживали, то вот ментальные кровоточили сильно. Если до этого она ещё изредка дарила улыбку близким людям и пыталась понять других детей, то сейчас… смотрела на всё без искры жизни в глазах.

— Роксана, всё будет хорошо! — К ней придвинулся малец с синими волосами и ветвистой татуировкой выше и ниже глаза. — Нам нужно продолжать верить и надеяться!

Она лишь мимолетно глянула на него и фыркнула, продолжая жевать черствый хлеб. Хоть без плесени, за это спасибо.

— Хе-хе, не получается закадрить? — усмехается Волли.

— Да ну тебя, — фыркает Джерар.

Симон грустно хмыкает и придвигается к подруге впритык.

— Мне кажется, в его словах есть смысл.

— Может и есть, — равнодушно произносит Роксана, режа десны об острые крошки хлеба.

— Но… мы здесь уже давно…

И Симон понимает, что так сильно давит на подругу. На девочку, которая была важна ему ничуть не меньше дедушки. Он коснулся её свободной руки. Ладонь была ледяной. Он сжал её.

— Я уверен, тётя Ирен вернется. Она найдет тебя и надерет им всем зад!

Девочка моргнула и повернула голову, склоняя её в бок, в её карих глазах отразилась слабая, маломальская искорка надежды. Её пальчики в ответ сжали его.

Дети в их небольшом кружке напряглись и прислушались, наблюдая за данной парой. Даже Роб с интересом поглядывал на внучков.

— Ты так думаешь? — тихо спросила Роксана.

Симон улыбнулся.

— Более чем.

— Н-но… её уже давно нет… мне кажется, будто…

— Она придет! — в унисон произносят Симон и Джерар и тут же переглянулись.

— Извините! — Джерар тут же виновато зачесал в затылок, став объясняться: — Я не совсем понял, но твоя мама же тебя любит? А раз так, то она сделает всё, чтобы найти тебя!

— Верно говорит. Я знаю, насколько тётя тебя любит. Она придет, — согласился Симон.

И она улыбнулся. Но тогда это была её последняя улыбка.

Вскоре после этого, немного мнясь, Сё придумал план по побегу. И всё они, даже дедушка, согласился с ним, стали трудиться над ним. Наличие мыслей о побеге помогало заглушать чертов шепот страха. Вот только… на попытке побега их поймали. Всех.

Дедушка Роб старался прикрыть внучков и остальных детей, при этом удерживая Роксану. Ведь нрав она переняла от матери и долгое время сдерживалась после того, как впервые накинулась на надсмотрщика. А надзиратели с мерзкими сотворенными тварями, напоминающие гигантских псов, ждали ответ.

— Кто посмел всех надоумить? — противным голосом с отдышкой говорил жирдяй. Тот самый, которого Роксана впервые ударила.

— Либо вы сдаете того, кто это всё придумал, и тогда только он будет наказан, либо… вы все.

Сё вздрагивает и начинает сильней трястись. Джерар бросал на обидчиков ненавистный взгляд, а Роксана в мыслях их разрывала на кусочки.

— Эх, — тяжко вздыхает Роб, ощущая, как накаляется обстановка. Причем, он затылком ощущал жажду крови. — Я это задумал. Старик, что тут взять…

— Дедушка! — возражают детские голоса.

— Хех, старик? — усмехается длинный, стоящий рядом с жирдяем. — Не думаю, ох как не думаю. Тогда… мы сами выберем. А то…

— Я, это сделал я! — выскочил к ним Джерар.

Однако длинный противно улыбнулся.

— Так ли это?

— Вон тот, — указывает жирдяй на… Симона.

— Что?! Нет же, это я! — надрывает глотку Джерар.

А Роксана как в замедленной съемке наблюдает то, как Симона вытаскивают из-за спины Роба, то как дедушка старается отговорить мучителей, но те бьют его в бок, чтобы не мешал. Внутри что-то перемыкает. Девочка вскакивает на ноги, кидаясь на жирдяя. И даже когда её бьют заклинанием, она хватает мелкий камень и вновь прыгает на тварь, нанося удары наручником в раскрытую пасть живности, после чего со всего маха бьет камнем в маску ублюдка. Материал треснул и начал опадать, а она тем временем повторяет удар. На третий раз её с воплем оттаскивают и утаскивают в ту самую комнату, откуда мало кто возвращался живым. Где её начинают пытать.

Этот жирдяй с бинтами на пол лиц, даже не скрывал, что намеренно это всё устроил. Что хотел помучить её, а она взяла и напала на него, снова. Однако… из-за её действий теперь она будет на таком счету, что на нее повешают более тяжелые в магическом плане кандалы. Что те будут забирать уже не эфир, а её жизнь.

— Так что теперь, мелкая тварь, наслаждайся болью! Отдай свою душу нашему Богу!

— Проклятые фанатики! — вопит она.

Её бьют. Избивают. Ей вырывают глаз, грозясь и вырвать язык. Кровь стекает по щеке, тело лихорадит дрожью. Горло саднило от криков. Сознание пребывало в беспорядке. Холодно было на месте пустой глазницы.

В голове бьется одна мысль. Только разными голосами, и она озвучивает её.

— Когда моя мама придет… она вас изничтожит, — рычит она.

Раздается смех, безумный, мерзкий, с похрюкиванием. Жирные пальцы в её крови, хватают за подбородок, заставляя поднять голову.

— Хех, так где же твоя мамочка, а? — издевается жирдяй и мерзко облизывается.

— Свинья!

— Мерзкая пакость! — Он со всей силы бьет её по лицу. После чего отпускает и начинает возмущенно переговариваться с длинным.

Повесив голову, Роксана слушала их слова. Их план. В котором… позже будут мучить остальных из её окружения.

— Мамочка… — шептала она, зовя её. Даже если это бессмысленно.

Сколько она там пробыла — не ясно, но спасение пришло с Джераром. Вот только… он лишь приблизил к себе пытки. Её вернули к остальным, в то время как Джерара привязали к тому столбу, от которого он её отвязал.

Дедушка с детьми закружили вокруг нее, нашли более чистую тряпку в этом проклятом месте и обмотали голову, дабы никакая зараза не попала в глазницу. Симон сидел темнее тучи. Роксана пребывала в полубреду, скребя пальцами пол, до крови. Миллианна и Сё хныкали где-то на фоне, а Волли старался их успокоить, пока Роб ковырялся с её кандалами. На нее всё же нацепили те самые тяжелые…

И первый щелчок отрезвил, а второй полностью выдернул из дымки забвения. Она осмысленным взглядом осмотрела всех, свои руки, потом на лицо дедушки и замерла. Он улыбался. Слабо, но с надеждой.

— Я уже стар, сил у меня не так много, но ты — дочка самой сильно волшебницы… Ты надежда для всех. Но не пытайся сейчас всех спасти. Лучше бери всех, кого сможешь, и беги. Беги в Хвост феи. Макаров поможет тебе.

По щеке побежали слезы. Эфир в теле клубится так легко, что Роксана может свободно дышать. А вместе с тем и… колдовать!

Взгляд впивается в телегу, которую завезли мелкие сошки с инструментами, и всё содержимое взмыло в воздух.

— Ч-чего?! — в панике вскрикнули надзиратели, и в них тут же полетели инструменты. Параллельно с этим Роксана хватает посох у одного из темных волшебников и начинает им размахивать, призывая всех к действию. Здесь и сейчас, она должна поднять бунт, пробраться за Джераром, схватить своих и валить как только можно дальше.

Симон говорит, что нужно уходить. И Роксана понимает, что он прав. Он чертовски прав.

— Но Джерар ведь пришел за мной! Как минимум…

— Лучше давай сбежим, найдем подмогу и тогда вызволим его! Если нас поймают сейчас, то… мы уже никого не спасем!

И он прав.

Вот только рядом с ними прогремел взрыв, разворачивая всю землю. Ударная волна откинула детей в разные стороны. Приподнявшись, Роксана вздрагивает от вскрика Миллианны и оборачивается, Симон упал к ним, но, потрепав его, Волли облечено выдыхает, как… Миллианна тычет пальцем Роксане за спину. Та обернулась и ужаснулась. В небе летели на них волшебные солдаты.

«Я должна что-то сделать!»

Она подымается, шатаясь из стороны в стороны, но встает на ноги.

Сверху ощущается пульсация эфира. Она покусывает, она предзнаменует атаку. В теле эфир в ответ клубится, скользя быстрее по венам. В голове мелькают возможные варианты отразить атаку, как… перед ней появляется Роб.

— Дедушка...

Мимо бегут люди от страха. Друзья за спиной дрожат, придерживая бессознательного Симона, не зная, что делать.

— Эх… я хотел видеть, как вы растете… Рокса, позаботься о Симоне и Кагу, хорошо?

— Д-дедушка, что ты… задумал? — Внутри всё натягивается как струна.

Роб взмахивает руками, производит странные движения, и… его тело наполняется эфиром, а через мгновение эта сила устремляется на летящих волшебных солдат. Сила жара кусала лицо, подпаливая кончики волос и носа. Дышать было просто невозможно. А пламя всё бушевало, пока, подобно дыханию, не стихло.

Тело Роба чуть пожелтело и покрылось трещинами. Он тяжело дышал, сгорбившись сильнее обычного.

— Роксана… уходите от сюда. Приведите подмогу, а я выиграю вам пару минут…

— Д-дедушка!

По щеке бегут слезы. Она знала, что значит его данное состояние. И… она не хотела его смерти!

— Я буду драться с тобой.

Старик улыбается.

— Нет. Роксана. Я обещал твоей матери, что с тобой всё будет хорошо.

— Она не пришла. И не придет. Поэтому… ты никому и ничего не обещал!

Она кричит друзьям уходить, а сама помогает дедушке. В его возрасте, ещё и будучи сильно ослабленным, колдовать — опасно. Однако… это его выбор, как и её. Вместе они разбираются с надзирателями, их мерзкими творениями.

И…

Роксана плачет, наблюдая за тем, как тело Роба обращается в прах. Он хрипит, просит верить в «мисс Ирен» и улыбается.

— Я рад, что смог защитить вас, детишки. Мои юные друзья, моя… семья.

Последнее слово растворяется с осыпавшимся пеплом.

Роксана плачет, подымает обломанный меч и идет вперед, даже не глядя, лишь думая об этом. Те, кто выскакивали на нее, превращались в нарезанное мясо. Злость, обида, надежда, боль… всё смешивалось, скользя по венам вместе с эфиром, смешиваясь и с ним, придавая сил. Однако… лучше бы она не приходила за Джераром. Лучше бы наплевала на их «дружбу», лучше бы… последовала советам матери: «Если перед тобой окажется выбор спасти себя и свою семью, и тех, кого ты знаешь мало, но вы знакомы, всегда выбирай семью. Но до тех пор, пока эта семья не предала тебя».

Джерар с наслаждением поубивал тех двоих. И нес такой бред, что… Роксана не выдержала. Она ударила его, а потом схватила за грудки драной майки и закричала прямо в лицо:

— Да что за бред?! Свобода?! Спасение в этом Богом забытом месте?! Как можно найти в месте, где тебе причинили боль — спасение?! Как можно вести себя как последний придурок! Я пришла спасать того светлого мальчика Джерара, который старался со мной подружиться! И поддерживал всех! Где тот мальчик?!

Тот усмехнулся и… откинул её магией. Проломив собой парочку стен, Роксана с трудом села и с яростью посмотрела в безумные глаза друга. Он не был ей близок, но она пошла за ним, наивно полагая, что… делает правильно. Он же за ней, малознакомой ему девочкой, пошел!

— А ты? Всё хныкала: «К маме хочу», «Мама меня забыла», «Мама меня оставила». И с такой миной ходила. Бесит. Думаешь, что найдешь её, сбежав? А может, она бросила тебя? Или уже давно мертва? Очнись, она не придет за тобой.

— Я сама её найду!

— Что ж… тогда… раз тебе так хочется ощутить эту иллюзию, эту лживую свободу и лицезреть лицемерную мать… я отпущу тебя. Хех. Одну.

— Я уйду отсюда со всеми!

— А это решать мне! Алая!

Один взмах его руки, и её тело охватила фиолетовая дымка. В этой дымке её схватили красные линии, выкручивая конечности. Боль была адской, но быстрой. Она достигла пика, и сознание потухло, а вместе с тем в голове всплыли фрагменты глубинного, стирая всего одно единственное: «Роксана Белсерион».

Глава 29. На берегу

Хватая ртом воздух, Эрза стала водить по себе руками, ощупывая и проверяя на наличия повреждений. Та боль, что она пережила в прошлом, ощущалась наяву. И вместе с тем из нее стали вырываться всхлипы и слезы. Пережитый ужас липкими прикосновениями душил её, выворачивая конечности.

Но нежный тон и ласковые прикосновения притупляли фантомные боли пережитого ужаса.

— Прости меня, мила…

Скарлет лишь разрыдалась.

В ту ночь домой её принесла Ирен. А последующую неделю Эрза горела.

За короткий срок на её голову вывалилось столько, что терпеть и сдерживаться было нереально, отчего она и свалилась с температурой. Тем более последним гвоздем были зверские воспоминания. То, какая была у нее жизнь в рабстве, те мысли, что кружились в голове, то предательство… Всё вырывалось наружу.

За ней присматривали Нацу и Ирен. Женщина помогала с поиском лекарств и с приготовлением отваров и различных примочек, а Драгнил с большей ответственностью всё давал подруге и караулил её рванный сон.

На шестой вечер Эрза спала без частых просыпаний. Температура тела спала, а бурлящий эфир пришел в норму. На седьмое утро Эрза проснулась сама и с большой охотой слопала двойную порцию молочной манной каши с вареньем. Ощутив теплое дежавю. И без сопротивления, но с явным недовольством Алая принимала лекарства. А после спросила Нацу, кто готовил кашу. Тот широко улыбнулся.

— Тетка Ирен! Мы за тобой всё это время присматривали.

Девчушка замерла.

— Ирен?

— Ага, — активно кивнул малец, — она и все эти лекарства тебе варила! Ты нас напугала!

Он сжал её ладонь. Алая пожевала нижнюю губу. От воспоминаний она все ещё пребывала в шоке. Но… мама её не бросала. Мама хотела жить с ней счастливо. Мама… никогда её не бросала. Губ коснулась улыбка, а по щекам побежали слезы.

— Ох, — беспокойно выдохнул Драгнил, — Эрза? Что-то болит?

Она качает головой и тянет на себя Нацу, тот послушно поддается и оказывается в крепких объятиях, блаженно вдыхая запах тела подруги.

— Нацу, спасибо тебе! Если бы не ты… я бы ещё долго убегала от… Ирен. Спасибо тебе!

Нацу хмыкает. И когда Эрза чуть отстраняется от него, произносит:

— А всего-то нужно было вас подтолкнуть!

— Угх, хоть бы вспомнил, кто такие советы давал тебе, — с толикой ворчливости, сказала Эрза.

— Не помню! Но это точно знакомая Игнила!

Алая издала смешок и схватила друга за щеки, отчего тот замер. А девчушка чуть сжала щеки и захихикала.

— На рыбу похож!

— Эфра! — обиженно произнес Нацу и повалил девчушку, нависая над ней. — Теперь моя очередь!

Они дурачились, катались по кровати, спутывая пододеяльник, скидывая подушки на пол и смеясь. Пожалуй, Эрза ощутила такую легкость и свободу, что не обращала внимания на небольшую слабость в теле и концентрацию запаха ликера и прелой воды в комнате. Здесь и сейчас она была самым обычным ребенком. И плевать, что она проживала вторую жизнь.

Когда силы закончились, в попытках схватить друг друга и поиграть в «рыбку» или пощекотать, оба просто улеглись кто как. Эрза поперек кровати, левая нога чуть свисала, а вторая была согнута в колене. Нацу же лежал на животе и обнимал ладонь подруги, прижимая к своей щеке.

На душе у обоих была легкость и умиротворение. Наверное, они впервые вели себя настолько по-детски. Обычно Эрза на зачатки подобных вещей отскакивала, если они были в их привычной компании с Каной и Греем. А если и Нацу что-то этакое начинал, Алая просто указывала ему на это, и всё заканчивалось даже не начавшись.

Где-то за гранью умиротворенности их островка ощущался посторонний на их территории. Он был не чужаком, но ощущался всё еще посторонним. Но… близким к тому, чтобы принять присутствие в их доме. Запах-то был… нормальным? Сама Эрза не могла сказать, но… за этот короткий срок могла с уверенностью сказать, что… ей нравится запах ликера с прелой водой. Хотя последние нотки озадачивают. Этот запах напоминал виверн, но не драконов. Но, возможно, дело в том, что Ирен в своих странствиях всё же нашла способ… «исцелиться»?

Слабый стук по дереву выдернул из пелены безмятежности. Дети тут же посмотрели на пришедшего, который до этого крутился на кухне.

В проеме стояла женщина в длинном фиолетовом платье с раздельными рукавами. Платье имело большой разрез на декольте, который подчеркивал объем груди. От берда имелся так же разрез. На ногах покоились гостевые серые тапочки, что причудливо смотрелись на Ирен. Всё же платье больше напоминало вечернее, подчеркивающее фигуру. И хоть на плече лежала немного растрепанная алая коса… она не делала её вид домашним. Даже в такой одежде Ирен выглядела более чем величественно и даже властно. Но теплый взгляд карих глаз грел сердце.

Эрза улыбнулась.

— …Как ты себя чувствуешь? — осторожно спрашивает женщина и бросает на Нацу лишь мимолетный взгляд с крупицей недовольства. Ведь тот продолжал лежать рядом с девчушкой, сжимая её ладонь.

— Свободно. Будто… с моих плеч ушел весь этот груз.

Особа села, разворачиваясь к матери. И смущенно поскребла щеку. Ей было сложно… называть её «мамой». После почти восемнадцати лет жизни в прошлом мире без матери. Для нее тетя была большей матерью, чем… Ирен. Просто, когда она думает об этом слове, на ум приходила тетя.

Но с воспоминаниями как Роксана Белсерион выходила путаница. Даже проживая жизнь именно под этим именем, она всегда тянулась к матери. Но при этом имела лютый страх, — что мать бросит её. Этот страх тянулся из первой жизни, где мать покинула её ещё кроху не по своей воле.

Вот отчего сейчас… было сложно.

— …Ирен… мне… сложно называть тебя «мама». Точнее… непривычно. И… эт-то… Я привыкла к имени «Эрза»… Но ты можешь звать меня как прежде! И… я…

Было тяжело объяснить своё состояние. Даже если мать понимала. Ирен улыбнулась.

— Я поняла тебя. Но спасибо, что доверилась мне. Для меня это важно. Возможно… Со временем ты вновь назовешь меня «мама»? — она грустно хмыкнула. — В любом случае, какие ни были бы воспоминания — это часть нас. Прошлое, от которого нереально убежать. Рано или поздно оно настигнет. Так что лучше пусть настигнет оно тогда, когда не нужна спешка.

Эрза с благодарностью посмотрела на мать.

— Спасибо.

— Что ж… Отдыхайте.

Женщина поспешила закрыть дверь. Эрза смотрела на дверной проем, сжимая кулаки, а… она увидела, что с ней было? Дверь почти закрылась. Сглотнув, Алая позвала Ирен.

Дверь приоткрылась.

— Да?

— А… ты видела, что… было? Со мной?

Взгляд Ирен чуть потемнел. Она открыла полностью дверь, делая один шаг в комнату. Эфир, кружащий вокруг нее, чуть давил. Но было более чем терпимо. Как и в детстве в этой жизни, если вопрос был неприятен для Ирен.

— Нет. Но достаточно и того, в каком ты была состоянии от воспоминаний, — резко произносит Белсерион и смягчает тон: — прости.

Алая качает головой.

— Завт-т… — Особа замерла и, шумно выдохнув, вскочила на ноги, но покачнулась, шлепнувшись обратно на кровать, и с со всей имеющейся уверенностью посмотрела на мать. Тело чуть потряхивало лишь от воспоминания, того, что было с ней в этой гребанной Твердыне, но… Там же Симон! Его нужно вытаскивать! Как и остальных. Поэтому она с решимостью начала: — нет. Сейчас. Ирен, я хочу рассказать всё, что знаю. Нужно вытаскивать оттуда Симона!

Плевать на свой страх, нужно спасать Симона. Если, конечно, он жив. Но об этом Алая не желала даже думать. Может, в каноне Симон погиб, но… то был просмотренный и прочитанный мир. А это — реальный. Где она сама является «Эрзой Скарлет», характер которой отличается от канной Алой. Да и Ирен в этой реальности цепляется за дочь, имея воспоминания прошлой жизни. Так что, собственно, возможно, в этом мире они не единственные «попаданцы», и… возможно, не все будут как Эрза и Ирен нейтральны, в особенности при знания канона…

Ирен одаривает дочь удивленным взглядом, поражаясь… стойкости и твердости Саны. Женщину взяла гордость. Дочь взяла только самые лучшие качества… её тушки. Её сути. Их прошлых жизней.

Она улыбается.

— Хорошо. Можешь во все подробности не углубляться. Но расскажи, где конкретно это место находится и кого особо жестоко и мучительно убить?

***

Разговор был не столь долгий, да и информации было не так много. Но то, что рассказала Сана, было уже победой. Дочь потихоньку стала привыкать к ней и доверять. А с тем, что она рассказала… что-нибудь придумает. В конце концов Ирен могущественная волшебница. Да, может всё подряд она не знает в жизни и магии, но сил ей не занимать, так что справится.

Правда пришлось обойти всю Брунию, курорт Морен Пурпурная и округи всех этих мест. В населенных местах Ирен вслушивалась в каждое слово, дабы найти что-то важное. Даже встряхнула небольшие две банды бандитов, что кантовались возле Брунии и курорта, но и те не знали, где находится странная Твердыня. Но по крайней мере с десяток кинжалов и парочку хороших мечей она прихватила. Сане оружие пригодится, раз она развивает магию Рыцаря… Стоит дочь ещё понатаскать чарами, а то она, видимо, ими не думала пользоваться, как потеряла память, да и откуда бы она помнила, раз потеряла память? Сейчас же было не до этого предлагать.

Уже прогуливаясь по пустынному дикому пляжу, Ирен подумывала облететь весь океан. Это пока единственная область, которую не обследовала Белсерион, надеясь, что сможет что-то вызнать на суше. Ведь раз этот «татуированный дебил», как окрестила мальца дочь, вышвырнул её из Твердыни, помимо резко пробудившийся магии, и захватил власть (опять же Сана предположила), ему же в любом случае потребовалось собирать слух и рабочую силу с континента.

Но, по всей видимости, на данный момент им ничего не нужно от внешнего мира…

Песок под ногами в очередной раз хрустнул, и женщина остановилась, перед самыми носами обуви попалась ракушка. Она напоминала рожок из-под мороженного, нежно оранжевого цвета в черную крапинку, по размеру была с указательный палец и лишь немного толще этого пальца. Подняв её, Ирен прислушалась, но жизни в ней не было слышно и по запаху тоже не ощущалось.

— Сане должно понравиться… — с теплотой произнесла она. Может её дочь и резко (для Ирен) подросла, но… ей может она понравиться. А если найти похожую, можно будет сделать серьги.

В своих странствиях сначала по этому миру, а потом по другим, она всегда привозила дочери гостинцы. В этот раз она тоже хотела подарить ей заколку из драконьей чешуи и белого дерева, и розовой платины — особый стиль другого мира. Это украшение хорошо поддалось чарам и смотрелось миленько, и полезненько…

Но из-за всей это ситуации с провалом памяти, похищением… она так и не отдала этот подарок. Внутри заклубился эфир, но от осознания, что теперь с дочерью всё будет хорошо, женщина успокаивается быстро.

К тому же рядом с дочкой вполне хорошие защитники. Хотя… тот же Нацу вызывает вопросы. Точнее его запах родства с тем Черным Волшебником. Запах слишком близок, чем для ребенка или внука. Запах братских уз. И это странно. Но… напрямую спросив (когда дочь заболела) про родственников, малец выдал, что его воспитывал дракон.

— Чего? — удивилась Ирен, четко помня, что за время её изоляции, численность драконов просела фактически до нуля.

И лишь в Розмарине, вслушиваясь в слухи людей, вызнала, что их всех убил Акналогия. Точнее, Акналогия считается пугалкой для всего живого. В больших городах она смогла куда лучше узнать об этом. Но о тех временах слагались уже легенды и одна это — о «Фестивале Короля Драконов»; о том, как король драконов устроил кровавый пир… Что не странно для Драконоубийцы, коим был Акналогия. Иначе объяснить каннибализм среди драконов сложно. Они подобное не приветствовали на уровне инстинктов и сразу же истребляли подобных сумасшедших в своих рядах.

— Ну… эм, вообще Эрза сказала никому об этом не говорить и не кричать на всех поворотах, — начал объяснять малец. — Но раз ты мама Эрзы, то всё хорошо.

И одаривает широкой улыбкой.

Ирен хмыкает, понимая, чем мог приглянуться этот сопляк дочери. Очень уж у него ослепительная и греющая улыбка.

— А вообще может и было. Я не помню. — Немного погрустнел малец. — Я помню Игнила…

«Игнил»… Иронично, что сам Король Огненных Драконов заботился о человеческом дитя. По описанию этого сопляка, похоже именно на него. И про Игнила женщина знала от Белсериона. Он рассказывал, что этот дракон категорично против поедания людей. Он один из первых королей возмутился на поедания разумных и наказал своим не трогать людей. Отчего у него появился бунт, и часть огненных драконов ушли от него, а остальные подчинились и хоть по разным причинам, но приняли решения своего короля.

— А какая у тебя фамилия, напомни?

— Драгнил. А что, вы знаете меня? — озадачено склонил голову Нацу и замер, прислушиваясь к Эрзе. Девочка начала ворочаться. Он тут же рванул к ней в комнату, оставляя Ирен одну на кухне.

И та стала вслушивалась, что творит Нацу. Но ничего вопиющего. Лишь осторожный шепот успокоения и крепкие объятия. Малец, невзирая на какие-то незнания, осторожно заботился о Сане и прислушивался к советам Ирен. Пусть ей не особо нравилось, что её дочь обжимает малец, ещё и тоже Драконоубийца, ведь тот на инстинктах больше делает, но… на удивление идет по грани человеческого восприятия и драконьего. Необычайный контроль и понимание. А ведь с виду и не скажешь, что малец умный. Больше… хитрый? Определенно.

К тому же его фамилия… немного старовата даже для времен её юности в этом мире…

«Скачек во времени?» — единственная мысль. Но лишь мимолетно спросив об этом, малец нахмурился, конкретно так задумался и выдал, что не помнит и не совсем понимает. Хотя сказал, что кто-то говорил о чем-то подобном. Кто-то, кто был знаком с Игнилом и был женского пола.

Ирен не была сильна в ментальной магии. И откровенно лазить в чужую черепушку, имея свои проблемы с головой, достаточно опасно. Можно и себя до конца допечь и «испытуемого». Это с Саной всё прошло относительно гладко, если не считать отдачи, из-за которой дочь заболела. А так Белсерион в жизни бы ни к кому в голову не залезла, да и дочери она в голову не залазила, лишь помогла ментальный блок снять. Собственно, убедиться, не юлит ли малец, сложно. Но то, что он привязался к Сане — видно. Причем не просто привязался. Всё куда крупнее, но благо, что пока сам малец не совсем понимает, но действует на инстинктах. Но с ним всё же стоит поговорить, Белсерион это понимала. Да и драконьи повадки она знала хорошо. Жила же в королевстве, где люди и драконы жили в мире, наблюдала за разным…

Жаль только муженек предал… Ракушка треснула.

Вспыхнувшая злость была задавлена мгновенно. Её дочь совершенно на него не похожа. А с пробудившимися воспоминания о прошлой жизни и подавно была похожа на… Игоря. Её любимого.

Женщина грустно улыбнулась и разжала руку, осколками ракушка посыпалась на песок. Всё же мужа из прошлой жизни Ирины она очень сильно любила. Игоря… С ним они построили хорошую семью.

Из груди вырвался тяжелый вздох.

Карие глаза устремились в ночное небо. Время за эти дни пролетело быстро. Сон подступал к сознанию, но пока не скреб под кожей. Сейчас Ирен так проверяла, насколько вырубится из-за отсутствия сна. Ведь благодаря тому ритуалу в человеческом теле ей теперь нужно было все, как в драконьем. Точнее, теперь не было разницы в человеческом теле она или драконьем. Восприятия одинаковые, ощущения тоже (только в теле человека чуть ярче). И при этом она не пахла, как Драконоубийца. Это был хороший плюс. Не хотела Ирен иметь дело с Акнологие. Всё же с сумасшедшими дела вести сложно. Да и таких ей в своё время хватило. Но… Если эта ящерица заявится в Хвост феи и тронет её дочь, то Ирен от Акнологии мокрого места не оставит. И плевать насколько между ним в силах и особенностях может быть разница.

Глава 30. Сломанное плечо

Вдали что-то неестественно булькало, елозя по песку. При этом потянуло букетом смешанных запахов: моря, сырой древесины, пота, крови и чего-то сладкого. Едва уловимого, но… определенно знакомого. Хотя последние нотки шли не от самого человека, а от вещи, которая была на нем.

Ирен тут же поспешила вперед, вслушиваясь в тихое бормотание мальца. А тот очень уж «лестно», с небольшими речевыми ошибками отзывался о ком-то и о ситуации, в которую попал. Обещая управу на «татуированного малолетнего дегенерата».

Обогнув здоровенные валуны, часть которых утопали в воде, не стесняясь шлепая в холодной воде, перед Ирен предстал смуглый малец со светлыми волосами. Тот пыхтя вытаскивал с тонущей лодки вещи и, матерясь, на придурошных детей (причем маты у него — идеально правильные обороты). На его плече висела тряпка со скудным орнаментом, и… от этой тряпицы пахло до зуда в носу ванилью. Запах Симона. У них с Кагуей вообще запах очень схож, только у девочки он тонкий, в то время как у её брата он насыщенный до слез. У старшей Белсерион частенько от Симона чесался нос.

Удивительно, но пока малец бранил известных ему личностей, не заметил прихода Ирен, вплоть пока не выпрыгнул из практически затонувшей лодки с небольшой мокрой котомкой и обломком весла. Он замер как вкопанный, удивленно таращась на Белсерион. При этом эфир в его теле ощущался слабо — на уровне не волшебников, хотя энергия текла хаотично. Будто, сила только-только пробудилась…

— Эй, ты знаешь Симона Миказучи?

Тот вздрогнул от её голоса и шлепнулся назад, в ледяную воду. Он таращил свои темно-зеленые, почти черные глаза. А кожа бледнела мгновенно. Его рот задрожал, сердце в панике затрепетало, отчего из мальца стали вырываться рваные вздохи и выдохи. Более того, он стал несвязно выдавать звуки.

Ирен цыкнула.

— Где находится Райская Твердыня?!

Тот дернулся, чуть не завалившись назад, и дрожащей рукой указал в сторону. А следом сбивчиво стал объяснять:

— В… два… дни… пути…. На… лодке…

Ирен посмотрела в сторону, куда указывала трясущаяся рука мальца. Два дня пути на лодке? Значит, где-то день-полдня на корабле? В полете же, значит, где-то несколько часов.

— Ты никуда не сворачивал?

— Н-не знау… я греб… и греб…

Женщина выдохнула, малец даже не спал и при этом не знал, куда грести? Возможно. Расспрашивать не особо хотелось. Но про Симона она обязана вызнать.

Ирен пошла к ребенку. Тот весь сжался, а от него повеяло страхом. Реакция чем-то напоминала… Сану. Только этот-то чего её испугался? Судя по тому, как хаотично в нем течет эфир, пользоваться им и ощущать он не умеет. А значит, полноценно ощутить силу Белсерион не мог. А сама женщина её не выпускала особо сейчас. Хотя, если он с Райской Твердыни, то… испугался её напору?

Подняв ребенка за плечо, женщина оттащила его на берег и, содрав с плеч тряпицу, тряхнула ею перед бледным лицом мальца.

— Откуда у тебя она? Кто дал?

Малец судорожно сглотнул, покачнулся, чуть не упав, но Ирен удержала его и испытующе посмотрела в темные глаза.

— …Симон, когда придурок ударел…

— Значит, ты знаешь Симона?

Тот кивнул и до крови прикусил губу, с правой стороны, у уголка, имелась будто пожеванная кожа — ещё достаточно свежий шрам, определенно ожог, который мелкий получил не позже полугода назад. И он тянулся вплоть до середины щеки.

— …Симон обо мне заботился… когда я… эт-то… короча заботился!

Ирен кивнула, не имея особого желания впадать в подробности, что там в этом проклятом месте происходило. Ей достаточно и того, как от восстановленных воспоминаний Роксана отреагировала, что даже заболела.

Сдержав злость, женщина осмотрела мальца, тот выглядел уставшим и худощавым. Одежда старая, с частыми стежками и парочками заплатками, грязная и со следами запекшейся кровью на горловине и целом рукаве. На запястьях имелись более свежие круговые ссадины. Кожа там местами была стерта, но не глубоко, так что шрамов и заражения не будет, ноги босые с синяками и ссадинами. Но… этот малец один из заключенных того места.

— Как тебя зовут?

— Сё…

Один из детей в окружении дочери такое имя носил.

— Знаешь Роксану Белсерион?

Тот удивленно моргнул, и его тело немного расслабилось. Сё медленно кивнул и тихо произнес, что он и ещё несколько детей прибились к группе аловолосой девочки.

— Симон, он жив? — с тенью грубости спросила Белсерион.

Малец замешкался, что очень не понравилось женщине. Та испытующе смотрела на него. А эфир вокруг закружил четче, чуть потрескивая, отчего маленькое тельце в руках задрожало.

— Жив… н-но… он сильна… ранен.

Эти слова стали спусковым курком.

Злость за молочного брата дочери вспыхнула. А эфир усилился, начав придушивать юнца, отчего тот захрипел и с ужасом уставился в потемневшие карие глаза.

— И ты его бросил? — прорычала женщина.

Хрипя, мальчик пытался оправдаться, цепляясь мозолистыми пальцами за руку женщины. Но та смотрела, будто прожигала изнутри. По смуглым щекам бежали слезы, а по подбородку слюни и сопли. Но маленькие пальчики упорно цеплялись за конечность взрослой, говоря уже не только оправдания, так ещё и фактически объясняя, за что Симона избили и кинули в темницу, повесив смертельно опасные кандалы.

И, пожалуй, последнее произвело выстрел.

Не церемонясь, Ирен сдавила до хруста плечо мальца, отчего тот захлебнулся собственными слюнями, став кашлять и поскуливать. Женщина переместила себя с мальцом прямиком в кабинет мастера, отчего последний подскочил на месте. Белсерион швырнула мальца на диван и сказала Макарову, что напала на след Твердыни, и исчезла.

В кабинете зависла пауза, и легкое покусывание эфира, но оно выветривалось практически мгновенно. А осознание того, что мисс Ирен притащила с собой ребенка пришло быстро. Старик тут же кинулся к нему, тот закусывая искусанную губу до крови, со слезами и соплями смотрела на Макарова, не шевелясь.

Макаров не сразу сообразил, что делать. Очень уж перемещение Ирен было неожиданным. Он хоть и давно живет и многое повидал, но… Белсерион очень уж его удивляет. Как своей силой, так и наглостью. И Дреяр очень надеялся, чтобы Эрзочка такой же чересчур наглой не выросла. Стойкость характера, упёртость и жесткость — хорошо, но умерено.

Выдохнув, старик спросил про самочувствие мальца. Тот проскулил про плечо и замолчал. Пришлось брать на руки и нести к Полюшке, перелом очень свежий. И Макарову не хотелось думать, кто конкретно сломал ему плечо.

В гильдии народ удивленно таращился на мастера, который на себе нес ребенка, которого до этого не видели, и даже то, как он заходил в гильдию. Кто-то особо умный кинул глупую шутку, мол, ещё один внучок, отчего тут же получил разряд молнии. Причем Макаров на незадачливого шутника даже не посмотрел, а вот его законный внучок — да.

Ух, как снова ворчала Полюшка, нужно было слышать и видеть. Но свою работу выполнила первоклассно. Мальца осмотрела, отметив все возможные повреждения, задала парочку вопросов и, получив необходимое, зафиксировала перелом бинтами, обработала раны и ссадины; залила в глотку необходимые зелья и отвары, отчего ребенок отрубился.

— Тц, умеешь же ты находить мелюзгу! — ворчала старая подруга, вымывая руки.

Макаров сидел рядом с кроватью, где спал ребенок. Старик задумчиво смотрел на мальца. Он определенно ровесник Каны, разница между ними должна быть небольшая.

Вытерев руки об тряпку, Полюшка повернулась и с раздражением посмотрела на мастера шумной гильдии.

— Так, где этого нашел? Или он сам пришел?

— Привели… — как-то заторможено произнес старик.

Полюшка нахмурилась, вглядываясь в старого друга. Слишком уж он задумчивый, как когда он привел Эрзу и ещё парочку. Тогда каждый из них проживал что-то ужасное.

— У этого тоже что-то нехорошее случилось? — чуть сдерживая недовольство, спросила она. Всё же дети не виноваты, когда с ними происходят насильственные события.

— И сам не совсем понял.

— Чего? — Изогнулась одна розовая бровь.

— Его… мисс Ирен привела.

В помещение повисла тишина. В ней было слышно сопение ребенка и бульканье нескольких отваров.

Про необычную новенькую плешивый в тот же день, как принял, прожужжал ей все уши. Да так, что об его голову была сломана метлу. Пусть Дреяр старший и пришел больше поделиться информацией про очень сильную и странную волшебницу, и, естественно, подобным предупредить, но… Макаров в любом возрасте любил почесать языком!

Однако гильдейский врач выгнала его больше от имени женщины. Точнее по описанию внешности очень уж напоминало двойника из её мира. Ту особу звали Айрин, а не Ирен, и внешне она была точной копией Эрзы, как бы намекая, что местная Айрин — Ирен Белсерион, мать Скарлет. Что странновато, ведь временные линии их миров схожи, поэтому, по идее, Айрин-Ирен жить сейчас не должна. Если только она не драконоубийца.

Хотя… вполне. Ведь в её мире знала она Айрин. И крутилась она возле Белсерионы (К тому же местная Ирен-Айрин, носит имя знакомого Полюшкой дракона как фамилию, отчего и местная могла иметь с ним связь). Выполняя любые его прихоти. При этом являясь его ученицей. Об этом ясно говорил запах её магии, и запах плоти — запах был не человеческий, драконий.

Сейчас уже Полюшка и не скажет, чем эти двое пахли, но сама мысль в голове осталась — что запах их был похож.

Да и по их взаимодействиям было очевидно, кем они приходились друг другу…

А Полюшке в своё время приходилось наблюдать за ними, так как Белсерион многое знал, но не особо жаловал сородичей. К людям он был чуть снисходительней. Но лишь на уровне: есть не стану, но и дружить тоже. Отчего в те времена всплывал очевидный вопрос: «Как эти двое сошлись?». Но Полюшке тогда была глубоко наплевать, как они сошлись. Уже тогда она интересовалась другими мирами и перемещениями. А когда люди стали рассматривать драконов, как источник большей силы, пришлось в срочном порядке готовить сырой ритуал. Наброски которого дал Белсерион. Ведь он все же дракон Энергий. Сами энергии пронизывают его, наделяя знаниями в магии.

Самое забавное буквально за полвека до полного сумасшествия человечков — он со своей пассией пропали со своих территорий. И кто знает, выжили ли они?

И хоть когда перед ней в этом мире предстала Эрза — дитя столь похожая на Айрин из её мира, был не показатель. Полюшка даже не придала этому значения. Ведь и она сама имела значительно измененную внешность, которая отличалась от её, когда она будучи ещё драконом, превращалась в этих человечков (не часто, все же плоть людей тогда была неудобна). Конечно, дело было в ритуалах и факта отказа от своей расовой принадлежности.

Но, когда старый друг примчался к ней и стал трещать об необычайно сногсшибательной (во всех смыслах) аловолосой красотки — подкралось подозрение. Со слов Макарова — эта женщина напоминала Айрин из Эдоласа, а простой вопрос: «Насколько она с Эрзой похожи?», друг выдал фактически одно лицо. Дало понять, что это местная Айрин… Вызывал толику… усталости? Все же Айрин из её мира импульсивна, кровожадна, но при этом боготворила Белсериона, сильно надоедая. Но в целом проблемная личность.

Конечно, это тоже не показатель. Да, двойники будут внешне похожи, возможно, будут иметь что-то общее в характере, но в целом всё равно будут иметь отличия во всем. В характере, в предпочтениях и мировоззрениях. В истории жизни. Даже силы могут иметь незначительные отличия (но основа будет одна — общее одно и то же). И запах тоже, хотя этого Полюшка уже не проверит. Чутьё уже не такое. Не драконье. Да и плевать на это. Оно ей больше проблем принесло, ведь её драконий род полностью искоренили из-за их силы…

Эдолос изжил себя. Повезет, если мир полностью не самоуничтожится.

Полюшка сморщилась. Об родине даже вспоминать не хотелось. Ей и тут вполне неплохо живется.

Взгляд впивается в маленькую сгорбившуюся фигуру старого друга. Сколько по молодости он за ней бегал… С Робом и Бобом. Макаров даже беззлобно шутил, мол, в то, во что «превратился» Боб, когда основал Синий Пегас, — её вина. Якоб, виновата, что отказала ему в свидании, теперь он одевается в черте что и красится ничуть не хуже среднестатистической женщины и очень уверено ходит на каблуках.

Пожилая женщина скривилась. То, во что себя превратил Боб, вызывает рвотные позывы. Это выглядело мерзко, и она честно в лицо при первой встрече ему сказала об этом. А тот лишь широко улыбнулся и пригласил в свою гильдию. Естественно, она отказала, ей и в Магнолии было уютно, да и… Макаров, как друг и человек, её полностью устраивал. И его вырвиглазная гильдия тоже.

Только не любила она, когда этот глава нарушений правил и норм грустит. Лучше уж пусть шутит и веселится.

Полюшка швырнула тряпку, которой вытирала руки в Макарова. Тот дернулся и повернул голову, в непонимании поднял брови.

— За что?

— Рожа у тебя кислая.

— Эх, Полюшка, ты как всегда… — он тяжко вздохнул, и грустно улыбнулся, — лучше бы пожалела.

— Зачем?

— Ты в меня тряпку кинула, ещё и шишку оставила на голове на той неделе…

Она скрестила руки на груди. Что ему удар метлы? В особенности, когда твоё тело в постоянной готовности.

— Ой, бедный несчастный, — съязвила она, усмехаясь. — Может, ещё сиську дать?

Макаров моргнул, поскреб затылок, задумчиво осмотрел подругу, кинул на ребенка беглый взгляд. И вновь посмотрел на подругу, ухмыляясь в усы, чуть щуря глаза.

— А дашь?

Розовая бровь была поднята, а сам мастер был одарен недовольным взглядом.

— Что? Сама же предложила, — невинно произнес он.

Полюшка скривилась.

— Ты не исправим, — проворчала она, и в её тоне было слышно раздражение. Более того, она пошла в сторону новой метлы. Если бы она действительно хотела чем-то тяжелым запустить в плешивого, то давно бы парочку черпаков и чашек были отправлены в полет в живую мишень.

Понимая намек, Макаров тут же попятился ко входной двери, при этом продолжая улыбаться. Подобная игра, хоть немного, но отвлекла.

— В общем, я завтра в обед зайду, мальца проведаю…

— Вали уже! — Кинулась в его сторону Полюшка с метлой наперевес.

Старик тут же выскочил из дома. Фыркнув, женщина смотрела ему в след. Может как человек он ей и нравится, но… его эта гребаная черта раздражала! С Макаровым было спокойно, пока он не открывал рот и не начинал всякую фигню говорить.

— Тебе уже под сотню, а всё дитя дитем…

…Как дракон.

Губ коснулась грустная, но теплая улыбка.

Глава 31. Падение

Было жутко холодно. Мертвецки. Запястья ныли от улучшенных магических наручников. А грудь рвало от истощения. Казалось, пройдет ещё немного времени, и тело обратится во тьму, а душа покинет этот бренный мир. Но он ещё ощущал жизнь в себе. Ведь он не мог умереть, так и не вырвавшись из этого проклятого места, и не встретившись с Кагуей и Роксаной.

В левой глазнице было холодно. Если при побеге он просто повредил глаз, отчего ослеп, но полноценно его не потерял, то сейчас Джерар вырвал ему глаз. Некогда товарищ, друг… совсем превратился в чудовище.

Пусть этот мальчик не был ему близок, как Кагуя, дедушка, родители или Роксана с тетей Ирен. Но в этом проклятом месте они… стали близки. Пусть и общее горе их объединило. Но в редкие моменты даже в этом месте были наполнены пониманием и светлыми улыбками.

Так как тот самый Джерар, который всех настраивал на позитив, подбадривал, делился собственной порцией черствого хлеба и воды, стал таким уродом? Как тот светлый мальчик с искренними мыслями и чувствами… превратился в морального ублюдка и убийцу?

Естественно, что так как к ним в Твердыне относились, сложно было сохранить здравый разум и восприятия мира. Но, чтобы настолько опуститься, чтобы навредить своим друзьям, с которыми сам же некогда делился едой, тревогой и теплотой, так относиться нельзя! Насколько бы ни был ты зол. Нельзя подымать руку на друзей! В особенности на тех, кто не может дать сдачи!

А Джерар поднимал руку. Причем сразу же, как был совершен масштабный бунт во главе Роксаны…

Тогда Джерар с поддержкой несколькими десятками выживших темных волшебников и их тварей вернули всех беглецов, после чего жестко обошлись со всеми. Да он даже потопил один корабль с беглецами там, которые отказались ему подчинятся! Отчего половина утонула, не в силах продержаться на плаву.

А потом Джерар объявил о «грандиозном» плане. И этот план, естественно, не понравился всем выжившим. Но показательная казнь особо буйных усмирила всех. А его слова о том, что «Теперь люди смогут не до изнеможения работать и питаться нормально», лишь заставила взвыть или обреченно застонать. Но никто не воспротивился. Там же, после того как он разогнал всех, кроме своей небольшой группки детей, им он выделил особое положение и повел на жилые помещения для темных волшебников. Там же в ходе пути очухавшийся Симон стал заваливать друга вопросами. Все были банальны: откуда сила? Как так можно? Что с тобой? Где Роксана? На последний вопрос Джерар скривился и выдал, что она предала их. Бросила всех, взамен на своё спасение. Естественно, все были шокированы и разом стали кричать, что их подруга не могла их бросить.

Тогда Джерар не церемонясь, лишь одним махом руки, используя всплеск эфира, повалил всех на пол. И одарив всех угрожающим взглядом, начал кричать, что эта неблагодарная идиотка бросила их. Кричал долго, а когда закончил, покачиваясь, но упорно поднялся на ноги Симон. Новый глава башни накинулся на него, и, если бы не разница в росте, причем в пользу Миказучи, тогда бы Джерар убил его, задушив.

— Чтобы раз и навсегда освободиться, мы должны закончить Твердыню! Но не так, как это делали эти тупые свиньи! — кричал он истерично и смотрел настолько бешеными глазами, казалось, что, мальчик нажрался чего-то запрещенного.

Но его крики и властные замашки, и нестабильное поведение в целом заставило подчиниться. И все четверо подчинились, став выполнять всё, что бы некогда добрый и отважный друг ни приказал. По началу он проверил каждого на наличие к таланту магии и, убедившись, что у всех есть предрасположенность, скинул обучение магии на одного из выживших темных волшебников. Учили их под очень жесткими тренировками. И некоторые заканчивались до магического истощения и физических ран… Каждый месяц Джерар лично проверял их таланты, причем всегда выходил победителем, совершенно не заботясь за целостность друзей. Отчего на каждом имелись шрамы. На ком-то заметные и большие, на ком-то мелкие и незаметные. А самые глубокие и незаживающее — это были душевные раны. И жгучая обида за Роксану. Когда Джерар начинал говорить про нее, то как с цепи срывался, начав поливать её дерьмом и обзывая предательницей, и что она должна стать главным подношением, когда будет закончена Райская Твердыня. Сё, Миллиана и Волли с неохотой слушали его крики, а Симон мысленно отметал всё это. Он не верил, что молочная сестра могла их бросить. Не верил. До самого конца.

После того, как их магический потенциал приобрел форму заклинаний и умения им пользоваться, Джерар стал приставлять друзей за присмотром работающих, которых сам называл «работниками», и сильно избивал остатки темных волшебников, если те говорили мерзости о работниках и, позволяли себе чрезмерную вольность. Но лишь на начальных этапах.

Постепенно Джерар становился более жестоким и злым. Уже не сдерживался, бил за мелкие замеченные им ошибки друзей, вплоть до крови и вывихов.

Более того, он даже стал позволять использовать особо слабых и бесполезных «работников» для улучшения Твердыни в виде продуктов экспериментов. На такое, как бы больно ни было, Симон с Волли возмутились, и им так прилетело — Джерар выбил ими в стене дыру. И не будь рядом трясущейся Миллианы, которая всё же успела их поймать своей связывающей магией, то разбились бы они…

И, казалось бы, после подобной демонстрации каждый из них должен понимать, что открывать рот против — не следует. И каждому пришлось проглатывать куда больше возмущений. Ровно, пока свалившийся Сё с огромной высоты, когда проверял работу «работников» (чьё количество изрядно уменьшилось, и Джирар обдумывал какой-то жуткий план), очнулся и не признал Симона, а после залепетал… на странном языке.

Тогда Миказучи испугался, что друг повредил что-то в голове и… тогда Джерар мог списать его в утиль, как он делал со всеми работниками, которые не могли двигаться!

Симон тут же схватил испуганного друга, утащил в его же комнату и стал осматривать. В этом Богом забытом месте не было врачей, а обращаться к сомнительному специалисту из темных волшебников себе дороже. Так что, как бы с ними ни обходился Джерар, они всегда залечивали раны друг друга. Лишь обращаясь за препаратами и бинтами к тем сомнительным волшебникам…

Осмотр показал, что затылок был разбит, а руки стерты до крови. Обработав раны немного дерганному другу, Симон попытался ему объяснить, кто он и сам Сё. На имена тот дергался и выпучивал глаза. А когда в комнату заглянула взволнованная Миллианна, Сё и подавно вытаращился на нее, бессвязно мыча.

— Ч-что с ним? — тихо спросила она у Симона.

Миказучи лишь тяжко вздохнул.

— Не знаю. Но, надеюсь, это не навсегда, иначе…

Миллианна всхлипнула и кинулась к Сё. Она обняла и зашептала ему на ухо, чтобы он пришел в себя. А тот сначала дергался в её руках, но быстро обмяк и отрубился.

После пробуждения друга Симон покормил его скудной кашей и вновь постарался с ним поговорить. И, тот выпучивая глаза, с трудом, но повторил за ним его имя.

— Симон.

Миказучи удивленно уставился на него и тут же радостно улыбнулся.

— Да. Это я — Симон!

Сё подумал, хмуря светлые брови, после чего указал на себя, протягивая что-то похожее на знакомое «я».

— Сё… это твое имя.

Тот кивнул и, тяжко вздохнув, с какой-то решимостью посмотрел на Симона и… приложил к голове руки, следом издал «мяу», а после указал на дверь! Сначала Миказучи знатно завис, не совсем поняв, что хочет от него друг. Тот начал прикладывать руки к голове, потом стал имитировать вылизывание лапок кошки, но когда и это не дошло до его собеседника, то со всей серьезной рожей обмакнул пальцы в чашку из-под каши, которой его кормили, и вымазал себе щеки, оставляя ровные бледно-серые полоски, затем вновь приложил ладони к голове и издал «мяу», после чего махнул рукой на дверь.

Глупо моргнув, осмотрев друга… это ему напомнило Миллиану. И когда Сё повторил вновь все действия, даже с повторным обмазыванием щек, разразился смехом. До чего всё это выглядит… комично!

Но Симон быстро успокоился под возмущенный взгляд и тарабарщину.

— Извини, просто… это выглядит немного забавно. — Он виновато улыбнулся.

Давно же он не смеялся и… не улыбался настолько радостной улыбкой. Но ему пришлось от всего этого полностью отмахнуться.

— Ту девочку зовут Мил-ли-ан-на. — Указал на дверь и повторил несколько раз, после чего с большой радостью отметил, как друг повторил имя девочки и даже не исковеркал его! Это уже была победа. Может, друг и забыл себя и их, но не стал дурачком. Это обнадеживало. Встал лишь один резонный вопрос: а что ему с этим делать? Точнее: как это преподнести Джерару? Ложь он не потерпит, но и… если всё это вскроется, он мог избавиться от Сё!

Миказучи тяжко вздохнул, показал на тарелку и повторил слово. Сё хмурился, но повторял. Следом пошли все предметы в комнате. Но Сё хватило лишь на половину и пару приставок. Но это было уже хоть что-то…

В дверь постучались и заглянула взволнованная Миллиана.

— Как Сё?

И быстро-быстро захлопала глазками.

— По всей видимости забыл всех и всё, но… учится. Так что он здоров. Вот только… как быть дальше я не знаю. Ведь Джерар…

И он умолк на полуслове. Симон понятия не имел, стоит ли говорить.

Миллиана, поняв всхлипнула, и вновь налетела на Сё.

— Сё, родненький, приходи скорее в себя! Скорее выздоравливай!!!

Тот сначала замер, удивленно таращась перед собой, но потом обнял девочку и погладил по голове, тихо произнеся её имя. Та резко отстранилась от него и удивленно посмотрела. А Сё улыбнулся, утер её слезы и произнес что-то неясное, но… что-то по интонации ободряющее.

— Угу, не буду плакать. — Кивнула она и отстранилась от него, после чего обратилась к Миказучи, — Джерар занят, но… вчера он вызвал к себе Волли.

Внутри Миказучи всё замерло. Он судорожно сглотнул, а Сё переводил удивленный взгляд с одного на другого.

— И что он хотел?

Миллиана замялась и тихо пробормотала:

— Спрашивал, что случилось?.. Ему доложили темные волшебники. — Скривилась она.

— Что сказал Волли?

— Что упал Сё, но он идет на поправку.

— Ничего Джерар не говорил по этому поводу?

Девочка покачала головой.

— Лишь отмахнулся и… сказал, что… «Пока я вас не вызову, меня более ничего о вас не волнует»… Это Волли передал!!! Я поэтому и пришла! Он сам занят! И нам тоже следует уже идти!

Симон тяжко вздохнул и кивнул. Что ж… у них мало времени, чтобы обучить всему Сё. Но хотя бы им сейчас нужно научить говорить и тогда объяснять остальные вещи станет проще.

— Тогда я сегодня Сё с собой возьму.

Даже если кто-то из них сильно ранен… Джерар практически никогда не давал им послаблений. Так что одел друга и добился, чтобы он не вырывался из его руки. Ведь Симон собирался его за руку таскать весь день. Так как, когда они не имеют особых заданий, то обязаны работать надсмотрщиками работников…

Сё крутил в удивлении голову, озирался по сторонам и с ужасом дергался на редких розовых химерных псов, которые проходили мимо. Друг задавал мало вопросов, больше слушая, и что-то неясное произносил себе под нос. А вечером, невзирая на усталость, Симон с остальными, на этот раз и Волли присоединился, стали учить разговору… Правда Сё с большим удивлением таращился на Волли и даже ощупал его руки с неестественными острыми углами. Из-за магии тело его постепенно стало изменяться.

Ровно две недели прошли с падения Сё. И ровно за эти дни друг учился речи. К счастью, учился он быстро. Но полноценные предложения с правильными оборотами пока построить не мог. Но по крайней мере это была маленькая победа друзей. Но именно через две недели их к себе вызвал Джерар, дабы получить отчеты, в которых его подданные-друзья должны рассказать про ослабевших работников (которых всегда отправляют в утиль) и насколько продвигается работа.

Все трое, невзирая на липкий страх и толику ненависти к другу, отчитались хорошо. Хоть и кривились на слово «бесполезных» и их число или на каком уровне тот или иной уровень башни. Но, когда отчет был закончен, Джерар впился безумным взглядом в Сё.

— А где твой отчет?

Тот сглотнул. Симон велел много ничего не говорить и лишь кивать. Надеясь, что из этой затеи хоть что-то выйдет. Но… похоже, нет. Сжал до боли кулаки.

— Джерар, Сё… — начала была Миллиана, но один единственный убийственный взгляд заткнул её. Отчего девочка пробормотала извинения.

— Да ладно тебе, дружище, дай ему прийти в себя, — миролюбиво произнес Волли.

Джерар взмахнул ладонью, и Волли взлетел над полом в пяти метрах.

— Прийти в себя? У нас нет времени тратить на ваши слабости. Либо вы работаете как есть, либо… исчезаете!

Тело Волли было подкинуто к самому потолку, после чего на большой скорости полетело вниз, впечатываюсь в пол и оставляя силуэтом своего тела с острыми углами внушительную вмятину.

— Так что, где отчет, Сё? — Джерар одарил белокурого мальца уничтожающим взглядом. — Или хочешь присоединиться?

Сё судорожно сглотнул и стал лепетать то, что ему диктовал Симон на случай, если всё же их надежда не оправдается. Невзирая на жутко неправильно построенные предложения… Джерар зловеще усмехнулся.

— Значит, здраво мыслишь? Лишь речь?

Сё кивнул. Что ему говорить? Да и… Симон велел с ним не пререкаться. И после представления с остроугольным мальцом он старался держать язык за зубами.

А Джерар поднялся со своего кресла, в котором встречал всех, и пошел к Сё. Игнорируя попытки Волли подняться, более того, он прошелся по нему, хорошенько надавливая на ладонь, вызывая болезненный стон. Он подошел к Сё и, коснувшись его щеки, сдавил до боли.

— Быстрее восстанавливайся, иначе… — Его ладонь стала опасно нагреваться. — Твоё наказание будет куда суровее, и тут никто тебя не спасет.

Сё не отрывал широко раскрытых глаз, ощущая, как под ладонью щека не просто нагрелась, она горела. Острая, жгучая боль пронзала, отчего даже чем-то палёным запахло.

— Джерар, он быстро учится!!! — начал Симон.

— Но ведь нам нужна не только мышление и речь. Если он в скором времени не восстановит свой магический потенциал, то вполне может вернуться… к рабочим.

Джерар говорил ледяным тоном, вызывая дрожь и страх в друзьях. Он провел наколенными пальцами по коже вниз, к уголкам губ, и, рассмеявшись от скривившийся рожи Сё, ударил его в живот, после чего пошел обратно к креслу. Проходя мимо поднявшегося на колени Волии, он вновь придавил своим ботинком уже повреждённую ладонь.

— Свободны, — бросил он и уселся на своё место.

Симон тут же схватил Сё за руку, подставляя вторую Волли, и всей их компанией покинули сумасшедшего друга. Уже в комнате Миказучи тот вставил кисть Волли, Миллианна обработала несильный ожог Сё. Пусть несильный, но шрам будет. Там Сё засыпал их вопросами. Но ответы ему не понравились. И тем не менее… помимо речи им пришлось учить друга магии. В его теле она ощущалась странно. Но все они надеялись, что это из-за стресса от падения…

Глава 32. Злоключение…

Через месяц, когда Джерар не стал разбираться с Сё, а сообщил, чтобы все они осмотрели работающих детей и с помощью артефакта подобрали самых крепких в плане манны. На резонный вопрос от Симона: «замечем?», наслаждаясь властью и силой, лидер сего места произнес, что ему предложили выгодную сделку… А потом выпнул и велел пока всех не осмотрят — не возвращаться. Составив краткий отчет по всем детям, они предоставили бумаги, и… вскоре темные волшебники выбрали нескольких детей и увели к Джерару.

Сё с ненавистью смотрел на проходивших мимо темных волшебников.

— Сё, будь проще… — Сел рядом с ним Волли.

— Куда проща? Этот… Джерар… это. Безумие. Почему ни… — Ему на плечо легла рука, тем самым не давая продолжить речь. Речь стала куда лучше, но характер Сё потерпел изменения. Он стал более… уверенным и серьезным нежели их прошлый друг.

— Не задавай таких вопросов. Мы ничего не можем поделать. Лучше… поддерживать его.

Сё сморщился, но кивнул и подчинился.

Обучение Сё магии давалось с трудом. Самое простое заклинание магии Карт получалось на второй раз. Но когда Джерар лично присутствовал на его тренировке, то избил и потребовал продолжать обучение. Но даже после подобного издевательства продвижения в магии у Сё были блеклые… Поэтому когда по прошествию целых двух месяцев, а не как обычно — одного, пришел Джерар вновь на тренировку. Разозлился. Ему не понравился низкий отклик магии Сё. Если раньше он был среднечком и для их «общей» цели этого было достаточно, то сейчас тот едва ли был полноценным, самым слабым волшебником!

Тогда Джерар совершенно не сдерживался и стал не просто физически избивать, но и прибегнул к магии Огня, обновив ожег Сё. Тот кричал, даже кусался, за что схлопотал по лицу сильный удар.

— Ублюдок, либо ты становишься сильнее, либо будешь помогать по-другому!!! — верещал Джерар.

И… Тогда Симон подлетел к друзьям, схватил лидера за руку, оттаскивая от Сё.

— А ты смеешь мне мешать?!

Не сдерживаясь, Джерар зарядил блестящим желтым шаром в Симона, отчего тот отлетел в стену. А когда Джерар повторил атаку, то пробил стену.

— Симон!!! — Кинулась к дыре Миллианна, но она завалилась вперед, а на её теле стали скользить татуировка змеи, вызывая у девочки боль. Та стала дергаться, обнимать себя и плакать, прося прекратить.

— Слушай… Джерар… может хватит? — осторожно предложил Волли, но… вместо ответа в него полетело то же заклинание, что и в Симона, и мальчик даже не сопротивлялся. Лишь эфиром укрепил тело, чтобы как можно меньше получить ущерб.

Малец тяжело дышал. Он с яростью осмотрел друзей, посмевших перечить его воле. Глупцы. Он подошел к Сё и стал его пинать, пока… его не охватила тьма.

— Джерар, хватить! — закричал Симон, его тело имело кровавые рванные раны. Да у него даже рука не слушается! Но темнее менее он не собирался более это терпеть. Даже если это будет означать смерть. Он не вещь. — Ты нас всех убьешь и тогда всем заправлять придется тебе лично!!!

Джерар закричал и плотный клубок тьмы, что охватил его, разлетелся от яркой вспышки. А следом, на нечеловеческой скорости, лидер сего места подлетел к Симону и стал избивать его, используя новое заклинание. Симон хоть и старался уворачиваться или укреплять тело… толку мало! Ударов всё равно много. А когда сил не осталось, Симон отлетел назад, падая на спину, и замер. Всё, он больше не может.

Перед единственным видящим глазом всё плыло, но он слышал, как Джерар подошел к нему и произнес что-то про труп. И занес снова то светящееся заклинание. Как неожиданно его что-то ударило по руке, вызвав фонтан крови, а следом раздался истерический крик Сё:

— Полоумный ублюдок!!!

Но тут Джерар что-то швырнул в Сё, и… наступила тишина.

Глаз закрывался. Последнее, что услышал Симон, это была жесткая команда, не предвещающая ничего хорошего:

— Симона и Сё в темницу. В разные камеры!

После этого Симон очнулся в камере, на самых низких уровнях, закованный улучшенными антимагическими кандалами. Ещё и руки прикованы к стене. Тело болело. Открытые раны, которые ничем не обработали, наверняка загниют.

— О, очнулся, дорогой друг? — прозвучал насмешливый голос Джерара.

Подняв взгляд, Симон сглотнул. Взгляд некогда друга, нынешне же монстра, был куда безумней и злей. И даже несколько царапин на его лице, и даже бинты охватывающую его кисть не убавляли трепета и ужаса, который он внушал.

— Молчишь? — Он подошел ближе, и присел на корточки. — Скажи мне, Симон, кто озаботился сохранением твоего глаза? Да, ты ослеп на один, но он цел. И вполне в будущем мы бы смогли вернуть зрение… Кто присматривал за вами?

Из груди Миказучи вырвался рваный выдох. Он сейчас… серьезно?!

— Присматривал? Ты дважды меня чуть не убил!

…И это лишь самые яркие и поистине опасные моменты в жизни.

— Ох, но те заклинания не были смертельными. С твоим уровнем — это не проблема.

— Может и само заклинание не проблема, но вот высота башни — да!

— О-о-о, вот оно что… ты боишься высоты? Хех, а знаешь, наши глаза нас всегда обманывают…

То, как начал лидер Твердыни очень не понравилось Симону. А когда тот начал с безумным видом предлагать восстановить его глаз… Миказучи содрогнулся, осознав, что хочет сделать некогда друг… Симон дернулся в попытке увернуться от рук Джерара, но на это он злобно хмыкнул и, ухватившись за подбородок заключенного, второй рукой вонзил пальцы в глазницу и под крики выдрал глаз.

Взгляд Джерара был безумен, как и его невнятное бормотание о «Великом Боге». А когда он стал хлопать его по щеке с ещё здоровым глазом, то Симон, насколько позволяло положение, лягнул бывшего друга. Тот разозлился и со всей силы ударил его в здоровый глаз, после чего ушел.

А Симон, пребывая в полуобморочном состоянии, услышал крик. Этот крик принадлежал Сё. Крик был недолгим, как и пребывание в сознании.

Но после всего этого Джерар ещё несколько раз приходил к нему, кормил, поил и уходил, совершенно ничего не говоря. А потом кормили его уже темные волшебники и то редко, как и давали воду. Раны на теле постепенно начинали гореть, источая мерзкий запах, эфир вытекал медленно, но на постоянной основе, отчего сил едва ли хватало оставаться в сознании. Поэтому Симон то проваливался в беспамятство, то просыпался. Ещё и взгляд едва уцелевшего глаза замыливался, отчего перед ним всё было мутным.

Голос Джерара всего пару раз звучал, но лишь эхом, и то Миказучи ничего не понимал, да и испытывал уже жуткие сомнения — не бред ли это?

В какой-то момент, когда сознание вытолкнуло в реальный мир, стал раздаваться тихий металлический скрежет. Причем от этого ощущалось дежавю, а тихое бурчание на знакомой тарабарщине будто придало прилив сил. Благодаря этому Миказучи направил все силы, чтобы разглядеть, что перед ним происходит. Напротив, где имелись решетки, кто-то маленький ковырялся в замке! И когда раздался спасительный щелчок, к узнику подлетели с нескрываемым ужасом в голосе:

— Ват ушлепок татурованый! Сейчис, Симон, сейчис…

Ко лбу прикоснулось что-то холодное и влажное, оно обтерло лицо, не касаясь левого глаза. После чего на запястье легла маленькая ладошка, от которой тянуло слабым теплом.

— Сейчис, Симон, я тебя вытощу…

— ...Кхе, нет, — прошептал Симон, не имея сил даже говорить в голос.

Пятно перед ним замерло.

— Чего? Ты же здесь ни протянешь! Тебя нужна отсюдо вытаскивать!

— Нет, — повторяет Симон, — только попытавшись сковырнуть их, сработает система…

— Но я же… выбролся… как-то… — неуверенно произнес Сё.

Симон не был готов о чем-то слишком сильно думать. Силы и так вытекали из него на постоянной основе. Тут как бы с ума не сойти.

— Уходи отсюда. Если ты смог сбежать… из камеры… то сможешь и убежать из Твердыни.

— Кха?! Как?!

— Лодка. Вплавь… В Фиор. Магнолия… Хвост… феи. Мастер… Макаров.

— Ч-чего? Как? Кто? — Прозвучал ошарашено голос.

Но Симон уже потерял сознание.

Когда Миказучи вновь открыл глаз, то… просто смотрел перед собой. Сколько он ещё протянет тут? Сколько вообще прошло времени с момента побега Сё? И был ли этот побег? И если был, то… смог ли он сбежать без значимых последствий?

«Рокса… ты же нашла тетю Ирен? Или ищешь ещё её?»

В конце концов Симон до последнего не верил в предательство молочной сестры. Эта девочка была частью его семьи. Она держалась его.

Она была… близка с ним… Они ценили друг друга…

Мысли путались. Сознание снова стало уплывать во тьму.

Ровно до того момента, как сверху не прозвучал странный грохот. Он сотряс потолок, чудом не пробив, тем самым не обвалившись на заключенного. Дыхание замерло от отголосков чужого, колючего эфира. Он был мощным. Он был… знакомым. Настолько знакомым, что Миказучи постарался удержаться в сознании. Неужто… Сё справился? Или Роксана?!

Вскоре стали раздаваться крики и взрывы. И они всё приближались, и приближались. Пока совсем рядом не громыхнуло и не запахло паленой плотью и гарью.

Симон постарался глубоко не вдыхать. Пусть эти запахи он знал хорошо, но от этого привыкнуть к ним всё равно нереально. Они каждый раз вызывали рвотные позывы.

Тут что-то перед ним, возле тех решеток, громыхнуло, и застучали каблуки. Причем этот звук был знаком!

Перед ним присело мутное ало-фиолетовое пятно, и подбородка коснулись мягкие пальцы с едва ощутимыми мозолями. А следом прозвучал наполненный злости женский голос. Голос, который принадлежал тёте Ирен:

— Симон, ты меня слышишь?

Глава 33. Алое Бедствие

На эмоциях Белсерион особо не накладывала на себя чары. Лишь самые простые и на рефлексах, не более. Но их хватило, чтобы не обращаясь в дракона долететь до того мерзопакостного места! И Оно было громадным, но, очевидно, недостроенным! Там ещё этажей так десять-пятнадцать. Может, и больше, однако женщину откровенно не интересовала эта копия Вавилонской башни! Её заботило состояние Симона.

Поэтому, сдерживая рвущуюся ярость и жгучее желание взорвать это место, Ирен подкинула пару защитных чар на себя. Пусть она чертовски зла, кидаться сломя голову нельзя. Без должной подготовки, естественно. После чего стала вслушиваться, что там внутри этого гребаного места. Запахи были разные, как и звуки, но там ощущалась жизнь. Причем много, как и смерти.

Сжимая до крови кулаки, Ирен пыталась уловить Симона, но его запах едва ощущался. А вот дыхание уловить его она вообще не могла. Это наталкивало на ужасные мысли. Но их она откидывала до последнего.

— Ублюдки. Как вытащу его отсюда, разберусь со всеми вами, — прорычала она себе под нос и, не беспокоясь за других, сиганула вниз, сотрясая землю и подымая клубы пыли.

И пока имелась дымовая завеса, тут же принялась кидать заклинание в тех, от кого больше всех смердело кровью и умертвением химерологических экспериментов. Последнее ещё и рычало на нее. Но одного удара было достаточно, чтобы превратить в фарш. А слабенькие заклинание легко отражались женщиной. Конечно, было парочку чего-то сложного и темного, но от таких она уворачивалась, а после неслась на колдующих, выбивая из них дух. Возможно, в ходе боя кто-то из этих людей и погиб… но, Ирен это не волновало. Ребенка, близкого её семьи, держат тут, и он едва дышит. Пожалуй, то, что она всё же уловила его дыхание, спасло это место от мгновенного разрушения. И даже то, что на нее кинулась девочка с какими-то магическими веревками её не волновало, так что мелочь была отправлена в полет.

Увернувшись от просвистевшей пули, Ирен ушла в сторону, и поднятую руку с посохом для атаки сковали кубы. От них веяло эфиром и жизнью. Тьмой не тянет, значит, разновидность светлой магии. Напротив стоял мальчишка с нестандартно угловатым туловищем. Правда, только верхняя часть туловища парила в воздухе. Весь он был… потрепан. Но с упорством, страхом и… надеждой смотрел на нее. Это озадачивало. Но недолго. В особенности, когда он дрожащей рукой направил на нее пистолет. Он тоже имел квадратные черты.

Женщина оскалилась.

Эти кубы, что сковывали, и малец напротив пахнут одинаково. Это что, часть его тела? Если так, то очень уж ненадежная магия.

Одно огненное заклинание, и руку с кубами охватило пламя. Оно пожирало, а Ирен неотрывно смотрела в глаза мальца. Первые секунд пять ничего не было, но потом несуразный ребенок побледнел, выстрелил и следом отозвал свои кубы. Но именно этого Белсерион и добивалась. Пулю она поймала зубами и в отместку послала мощную волну эфира, сбивая ребенка с ног и хороня его под деревянной конструкцией. Запахло его кровью, но сердце лишь сбавило свой ход, а не замерло, так что… малец, возможно, выжил.

А вот от ярко-желтой сферы пришлось уворачиваться. Следом из одного и того же места отправления последовали тонкие лучи, от которых уворачиватся нет смысла — как бы ни меняешь траекторию, это заклинание настигает цель. Так что Ирен просто, как и положено драконоубийце, поглотила чужеродную энергию и… провела языком по губам. Необычный вкус. Но вряд ли в её исполнении драконьей сути сможет использовать.

Однако отправленные заклинания на удивление были блокированы или отбиты, отчего по бокам от юного волшебника обсыпались часть стен сооружения.

Вглядываясь в оппонента, женщина выловила синие топырящиеся волосы, грязную и ободранную одежду и темные глаза с татуеровкой под одним из них.

— О, вот и «татурованый дибил»… — прошептала она, а ярость вспыхнула ярче. После чего кинулась напрямик. Мальца охватило свечение, и он ускорился, ломанувшись на неё! В то время как остальные взрослые волшебники сего места, получив первое отклонение своих заклинаний, тут же старались сбежать.

Его занесенную руку женщина поймала и не церемонясь дернула со всего маха вниз, отчего раздался характерный хруст. Тот подавился, раскрывая широко темные, наполненные безумием глаза, в которых вспыхнула и жгучая боль. Но вместо того, чтобы зареветь или вырваться, этот ребенок… Собрался атаковать её заклинанием целой рукой, ещё кинув какую-то мерзость, что расползлась по всему телу, вызывая зуд, напоминающий из прошлого.

Ох, зря он это гребаный зуд вооплатил. Она от него только-только избавилась!

— Ну уж нет, мальчик. Обнуление.

Готовящее заклинание потухло, то, что вызывало мерзкий зуд — исчезло. А ярость и злость добрались до точки кипения. Отчего Белсерион, удерживая ребенка за руку, резко потянула вниз и коленом зарядила в живот. Тот кашлянул кровью, но… вновь попытался активировать заклинание.

Что за безумное упрямство?

Женщина вновь использовала на нем Обнуление и закрепила на нем эти чары, дабы гаденыш какую пакость не использовал, после чего швырнула его в сторону. Малец врезался в каменную стену и… пробив её, был засыпан. Сильно запахло кровью, однако сердце продолжило биться в прежнем ритме. Тогда женщина зарядила заклинанием в него. Простеньким и, подорвав место захоронения «татурованого дебила», тот наконец вырубился.

Белсерион вскинула руку в сторону, и буквально в метре зависли оранжевые веревки с кошачьими лапками на концах. Со стороны отправителя раздалось «Ой… ня». И в следующую секунду, усилив чужое заклинание и изменив немного свойства, женщина зашвырнула его хозяйке. Ту обмотали веревки, став душить.

А сама Ирен кинула в сторону замершего дыхание молочного брата дочери. Уже ничто и никто ей не мешали. Те жалкие крохи волшебников и их мерзкие эксперименты превращались в зажаренные куски плоти и фарш. Если же появлялись преграды в виде стен, то чары помогали изменить их структуры, создавая новые проходы. Однако от вида мальчишки за решеткой женщина одной лишь голой силой выдрала решетчатую дверь и кинулась к мальцу.

Сердце обливалось кровью от вида измученного дитя. Всё его тело было покрыто ранами. Какие-то затянулись так плохо, что останутся шрамы, а те что не зажили… гнили, источая мерзкий сладковатый до рвоты запах разлагающей плоти. Правая рука была до безобразия опухшей и… неестественно кривой! Плоть была темнее, с фиолетовым отливом. Лицо залито спекшейся кровью, но сильнее всего выделялся подбитый глаз…

Ладони нежно коснулись его лица с острыми скулами.

— Симон, ты меня слышишь? — Голос звучал злобно. Но не на ребенка, а на саму себя и на ситуацию в целом.

Миказучи медленно, с трудом моргнул и прохрипел:

— Да…

Ирен сняла чары с наручников и, накинув свои, придав свойства хвороста, одним движением сломала их. Руки мальца упали плетью. Тот сам завалился на бок, но полностью упасть ему не дала Белсерион. Она подхватила его на руки. Хотя удерживать его как принцессу было неудобно. Мальчишка-то уже вымахал знатно! Даже в этом Богом забытом месте.

— Т-те…тя… Ире…н… кха-кха… — Схаркнул он кровь прямо на плечо женщины.

— Тш-ш-ш, не трать силы на слова, я сейчас нас перенесу отсюда.

Женщина попыталась телепортироваться, но… не вышло! Ещё и Симона на нее вырвало кровью и кусочками… внутренностей.

«Твою мать!» — выругалась она, ощущая, как мерзкая жижа стекала за шиворот. Но злило её даже не это. Сана в детстве поначалу отрыгивала ей и на грудь, и даже на лицо. Белсерион была зла из-за того, что в этом проклятом месте есть какие-то артефакты, способные глушить заклинания телепартационного типа.

Прорычав, женщина удержала желание, подавив всех вокруг эфиром. Ведь так она могла вывести из строя артефакт… Но, увы, Симон не выдержит этого. Даже, если она наложит на него защитные чары. Он сейчас очень слаб, да и банально в шаге от смерти. Поэтому Белсерион поспешила на выход, летя через тот же маршрут, что она шла, и, выскочив из здания, устремилась в сторону дикого пляжа, где нашла Сё. Летала женщина быстро, каждый раз проверяя возможность телепортироваться — не полностью активируя заклинание, а именно запуская на это немного эфира, и когда отторжение эфира прекратило происходить, Ирен тут же переместилась.

Симона вновь вырвало на женщину.

Оказались они в кабинете мастера. Но самого его тут не было. Однако у данной гильдии есть свой гильдейский врач, который вернул дочери зрение! Так что нужно найти его или самого Макарова…

Потянуло забродившим виноградом, и скрипнула дверь.

— Ох… святая фея…

В проеме стоял ошарашенный старик.

— Мастер, где ваш гильдейский врач?! — рявкнула женщина, непроизвольно выпустив эфир. Ребенок на её руках захрипел и отрубился. Это тут же заставило подавить свою силу.

Дреяр отмер и махнул рукой, мол «следуй за мной». День обещает быть… очень уж насыщенным.

***

Рядом со светлым мальцом на соседнюю койку положили и этого здоровяка, всего забинтованного, и капельницу с необходимым содержанием лекарств. Пришлось проворачивать просто огромную работу: перепроверить всё тело, чистить раны, удалять полностью пораженные участки кожи и мяса, вычищать глазницу и искать мощное заживляющее внутренние органы зелье! Ведь судя по кусочкам рвоты и цвету… у мальчишки и внутреннее гниение пошло! Ох, сколько же Полюшке пришлось побиться, чтобы провернуть последнее без магического вмешательства! Она же больше не обладает магическим даром, лишь познания из её мира и этого!

О, а его правая рука? Да её было проще ампутировать, чем спасать! Одно сплошное месиво из опухшего куска мяса и переломанных костей! Но и конечность спасли, проведя просто ювелирную работу…

Сейчас ребенок спал, кухонная зона сверкала чистотой, ведь после проведения хирургических вмешательств пришлось наводить порядок. К этому делу, кстати, пожилая женщина припахала Макарыча. А тот молчком всё выполнял. Зато «Аловолосое Бедствие», как сгрузило дитя, тут же на повышенных тонах и давя эфиром заваливала её требованиями и вопросами, нужна ли её помощь. Бегло осмотрев изувеченного и мерзко попахивающую особу, а так же спросив, что она может. Ну и помогла обезболить, усилить чарами действия отваров, зелий, примочек, ну и на этом всё. Собственно, выполнив всё, что могло помочь, женщина исчезла. Сгрузив на Полюшку и Макарова заботу о найденыше. Да и… допускать кого-то, настолько разозленного и сильного до хирургических вмешательств лютое самоубийство.

Полюшка устало опустилась на стул, напротив сидел Макаров и поглядывал на ребенка. Дерьма с тела найденыша гильдийский врач собрала дохрена. Поразительно, что малец дожил до этого дня.

Она потерла переносицу. По ощущениям прошло чуть ли не двенадцать часов, но с вмешательством Айрин, которая какого-то хрена зовет себя «Ирен», та и… наплевать. В общем, с её помощью прошло всего пять часов. И ещё где-то полчаса-час на зачистку помещения. Но где всё это время бродит данное создание?

— Эй, Макарыч, а куда Алое Бедствие-то ушла?

Дреяр замирает. Глупо моргает и хмурится, соображая, кто под подобное описание подойдет, и когда на ум приходит одна особа, он вытаращил глаза. Старик тут же схватился за волосы и протяжно простонал. Мисс Ирен ведь говорила про Твердыню. И таким же словом называла свой плен Эрзочка!

— У-у-у, сколько работы! Сколько работы!!!

Полюшка скептично подняла розовую бровь. А он что думал, ожидая от кого-то с силами дракона (или намеками)?

А Макаров соскочил со стула, попросил присмотреть за детьми и ломанулся прочь из дома гильдейского врача. Пожилая женщина покачала головой и жестко, но с теплом прошептала:

— Ей Богу, как дитя малое, Макаров…

***

Под удивленные взгляды «детворы», Макаров залетел в кабинет и, прикрыв дверь в кабинет, замер. У его рабочего стола стояла мисс Ирен, которую Полюшка гордо именовала «Алым Бедствием» и, пожалуй… он начинает соглашаться с этим титулом. Женщина чудовищно сильна! И если за Гилдастом закрепилось «Туз Фей», хоть тот тоже опасно силен, с его-то видом магии, то вот за этой женщиной…

«Смотря, что ещё она учудит. Но в ней определенно есть дух феи!» — с усталостью и тенью гордости отметил про себя старик.

— Мисс Ирен, давно ждете?

Выглядела она… почище. Платье было сырым, как и волосы, но того мерзкого запаха из-за рвоты мальчика лишь немного поубавилось…

— Недавно. Как… Симон? — осторожно спросила она. В её взгляде стояло нескрываемое беспокойство.

«Симон»? Неужто… это внук Роба?!

Макаров неверяще посмотрел на эту… мисс. Она наведалась в эту Твердыню? Она её разрушала?! Сглотнув, лишь представив, сколько ему может свалиться бумажной работы, если до Совета дойдет. И хоть осторожно, но Макаров искал это чертово место, плодов не принесло. А сама Эрза с большой неохотой рассказывала о том, где она впервые проснулась. Но, как по закону подлости, про то, что учудила Ирен, до Совета дойти могло лихо. Уж эти вредные старикашки (и всё равно, что сам уже не молод. В душе он всё тот же озорник!) очень уж частенько сыпали бумажками и претензиями к Хвосту феи.

— Жив. Полюшка позаботилась о нем. Так что сейчас нам остается лишь ждать.

Белсерион рассеянно кивнула. И её взгляд мгновенно стал твердым и уверенным.

— Мастер, эта Твердыня…

И она стала рассказывать об этом месте. И чем больше женщина говорила, тем четче ощущался эфир в воздухе и осознание, что бумажной волокиты не избежать. Дело-то было реальным дерьмом.

Глава 34. Вредный заказчик

Кагуя хлопала карими глазами, удивленно смотря на сестренку Сану. Прижимая к груди ладони. То, что только что сказала подруга, обрадовало, вызвав двоякие чувства. Миказучи была счастлива, что сестренка Сана всё вспомнила и рассказала тете Ирен. Ведь старшая Белсерион точно найдет Симона, но… сестренке Сане ведь пришлось вновь пройти через то, отчего её память была стерта! Сама тетя Ирен сказала Кагуе, что просто так люди не могут забыть прошлое. И обычно люди забывают из-за пережитого чего-то ужасного.

На уголках глаз собрались слезы. Девчушка шмыгнула.

Эрза дернулась, озадачено наблюдая за Кагуей.

— Эм, Кагуя… ты чего?

— Сестренка Сана, ты такая сильная-а-а-а!!! — на всю улицу заревела она.

Скарлет сдержала желание скривиться от громкости и устало выдохнула, радуясь, что сообразила вытащить её на улицу, подальше от лишних ушей и глаз. Понятно, что спорящий Нацу с Греем в любом случае всё услышит, но… это как-то уже не волновало. Алая перед разговором с Кагуей попросила его не вмешиваться…

— Не такая уж я и сильная…

— Не-ет, ты невероятно сильная-а-а!

Эрза мешкает. Ей ещё было сложновато проявлять чувства и эмоции к другим. Да, в воспоминаниях со всей семьей Миказучи она с матерью дружили, имея вполне теплые взаимоотношения, да и внутренние ощущения были вполне положительные. Но опыт взрослой личности иногда останавливал.

— Ты тоже сильная.

Но младшая Миказучи замотала головой.

Вновь выдохнув, Эрза обняла её и повторила:

— Ты сильная. Ты смогла преодолеть сложности, пробудить магию и обучиться ею. Ты смогла найти меня и принять свои ошибки. Кагуя, каждый человек силен и слаб в разных вещах…

Нежно поглаживая по голове, Эрза смогла успокоить Кагую, и более того, предложила той выполнить совместное задание. Миказучи ту же просияла.

— С тобой хоть на край света!!! — радостно выдает девчушка, смутив Эрзу, привыкшей к куда более узкому кругу людей в этом мире, с которыми у нее теплые отношения. Но даже они такие слова не говорили ей, хотя замечала, что они стояли за нее горой, как и она за них.

— С-спасибо…

Тут уже сама Миказучи перехватила её ладонь и потащила обратно в здание гильдии, прямиком к доске с заданиями. При этом легко увернувшись от парочки отрекошеченных кусочков льда.

К выбору задания Кагуя подошла со всей серьезностью, внимательно вчитываясь. Эрза с интересом поглядывала на нее и на слишком уж разошедшихся Нацу с Греем. Те хоть и на полную не использовали магию, но мутузили друг друга быстро. Конечно, по хорошему их бы разогнать, но… их драка не была по-настоящему травмирующей. А раз мальчики хотят выпустить пар, то пусть. Хотя на нее косилась Кана с Леви, видимо, ождиая, когда у Скарлет кончится терпение и та их утихомирит.

— Вот это!

Кагуя протянула выбранный лист, и, увидев в название ходрас, Эрза мысленно содрогнулась и тут же стала досконально изучать задание. Так как «ходрас» — это местный аналог диких свиней, но куда габаритнее, сильнее и более ненормальнее, чем из прошлой жизни. В этом мире ей пришлось как-то с ними столкнуться. Тогда она спаслась благодаря реакции и тому, что было малое количество прожерливых свиней… А в этом задании нужно истребить целую стаю этих тварей! За сто восемьдесят тысяч! Может, для одного волшебника цена оптимальная, но не для двоих и больше. Да и… иметь дело с этой живностью не хотелось. Лучше вон то задание за сто тысяч взять, там всего-то травку нужно собрать в горах…

— Кагуя, ты уверена?

— Да. Ходрасы не волшебные животные, так что вдвоем будет несложно… — Девочка умолкла, бросила быстрый взгляд на мальчишек, которые чуть подутихли, и поправилась: — А втроем и подавно будет легко!

— Толпой-то просто, — согласилась Алая. — Но на двоих за этих свиней дают мало, а на троих и больше и подавно!

— Но, может, у людей больше денег нет?

— Возможно.

— К тому же в задании написано: «уничтожить» ходрасов, значит, их туши мы можем забрать себе. Если правильно выпотрошить и обрезать некоторые участки, то можно продать на рынке или даже в кафе или ресторан сдать. А их нижние клыки можно принести Полюшке-сан.

Эрза моргнула пару раз. Так вот это уже интересно звучит, хоть и немного… мерзко. Однако откуда такие познания? Из-за деревенской жизни? Общество Ирен? Или учитель Кагуи обучил?

Да и про клыки этой скотинки она впервые слышит.

— Клыки?

— Ох… ну, учитель Амос иногда использовал порошок из клыков разных животных и хадрос тоже! В разные целебные мази добавлял. Он хоть и травником подрабатывал, но и разные мази делал. Я и подумала, что Полюшке-сан пригодятся их клыки. Если нет, то может сдать в лавку травника…

— Ого… — протянула Алая. А мелкая куда более приспособленная, чем ей казалось.

— Эм… что? — смущенно спросила девчушка, поскребя пальчиком щеку.

— Ты меня приятно удивила, Кагуя.

Та моргнула, и её щеки покраснели.

— Я-я?! Н-но чем? К-как?!

Алая пустила смешок и потрепала темную макушку, чуть смяв белый бантик. Эта девочка ей определенно нравится. Мелкая старается показать себя с лучших сторон. Старается заслужить доброе, теплое, семейное отношение из их прошлого. Это видно. Теперь уж и подавно…

— Сестренка Сана? — Быстро заморгала Кагуя, а на её глаза выступили слезы.

— Ты очень милая, Кагуя.

— Ч-что?!

Вновь пустив смешок, Эрза уже в голос рассмеялась. Удивительно, как человек может поменяться, когда ничто тебя не сдерживает, в особенности страх и незнание прошлого. Сейчас… она знала слишком много разных вещей. И по идее это должно пугать, но… Эрза испытывала легкость и полную свободу. Была ли эта заслуга матери, которая в этой жизни перегрызет глотку любому за нее; друзья, столь искренние и преданные, или же измененная природа и полное знание прошлого? Сложно сказать, возможно, всего понемногу…

Талию обвивают знакомые, горячие руки, принося жар и родной запах костра и мелисы. А сама розоволосая макушка с боку заглядывала в лист с заданием, который все также держала Эрза.

— Что там у вас?

Кагуя удивленно наблюдала за этим мальчишкой. Ещё когда она заново знакомилась с сестренкой Саной, заметила, что… у этих двоих было особое отношение к друг другу…

— Новое задание, пойдешь с нами?

— Ага!

— Кагуя, не против?

Та помотала головой.

***

Кагуя понимала, что задание в принципе несложное. Беседа с заказчиком так же уверила, что сложностей практически не будет. Если не считать число свиней в стае, так как заказчик не имел представления, сколько этих тварей, бросив смутное шестьдесят-семьдесят. Но раз он заказал у магической гильдии услугу по уничтожению ходрас, то, вероятно, их количество большое и оно мешает жителям поселка. Однако, втроем-то они справятся. Ведь за сестренку Сану и Нацу их близкие друзья говорили, что те достаточно сильные. И это ещё и несколько взрослых подтвердили! И… сестренка сказала, что она сильная…

После беседы Нацу с сестренкой Саной устремились в лес, и самое интересное, что они не блуждали! Они, будто видя или чувствуя, вели озадаченную Миказучи за собой, время от времени переговариваясь, сколько этой живности и кто ещё может быть в окрестностях. Это… немного озадачивало, но, наблюдая за столь слаженной работой, восхищало!

А когда Нацу предупредил, что ходрасы впереди и их около шестидесяти (это с учетом взрослых особей и мелких) стало страшно. Кагуя всё же надеялась на меньшее количество этой живности. Где-то в половину данной цифры…

Но, в целом, одного удара Нацу хватило вырубить сразу десятерых и сбить с толку ещё восьмерых, а искусно управляемые, летающие кинжалы и парочка коротких мечей вносили смуту между живностью. И, казалось бы, многие были ранены и убиты, и следовало уходить, но ходрасы не собирались так делать, более того детеныши кидались на двуногих нарушителей…

Кагуя ловко уворачивалась и резала свиней, а те, кого она всё же пропускала, придавливала магией гравитации к земле. И под конец их боя парочке особей она магией переломала позвонки…

Но задание было выполнено…

…Так они подумали, пока к ним ещё столько же тварей не примчалось.

— Он же сказал, что их где-то шестьдесят-семьдесят! — возмутилась Эрза и… кулаком врезала в морду зверью, когда вторая рука была занята воткнутым мечом в пасть другой свиньи. Морда ходраса опалилась, будто его обожгло, и парочку зеленоватых камней впились в глаза, а сила удара отправила в дальний полет, сбивая с ног остальных свиней.

Кагуя подивилась такой силе и, не сдерживаясь, охватила всю поляну подавлением гравитации, не задев напарников. Сражаться тут же стало проще. Ведь те, кто сразу не попали под заклинание Миказучи, лишь заходили на обозначенную границу её магии, тут же были вдавлены в землю.

Эрза смекнула, что так будет проще, отчего попросила Кагую продержаться насколько сможет, и, призвав всё своё оружие, в числе которого даже парочка вилок затесалась, обратила острия на глаза и глотки ходрасов. И, ускоряя их, вонзила в живых свиней. А с остатками уже, без использования гравитационного поля, они управились к вечеру.

Уставшие, но… вполне довольные смотрели на горы трупов. Вот только… их им что, все обрабатывать?!

Эрза сморщилась и плюхнулась на вывороченную мокрую землю, смешанную с сухой, смятой травой.

— Мы до захода солнца не успеем.

— Эм… сестренка Сана, а ты можешь их к себе в пространственный карман убрать?

Алая покачала головой.

— Максимум тушек десять вместится. И то я сомневаюсь.

Кагуя с сожалением вздохнула.

— А может все эти туши по дешевке старосте продать? — предложил Нацу.

Девчушки замерли, переглянулись и посмотрели на розоволосого мальца. Весь взлахмоченый, в грязи и крови, с легкой копотью выковыривал клыки у одной из тушек. Девочки озадачено наблюдали за ним.

— Эм-м… можно и так… но я не уверена, что он согласится. Многие, кто имел дело с ходрасами, не хотят возиться, — замялась Кагуя. — Там по-особенному их мясо вырезают и обрабатывают. Ведь они всеядные и съесть могут, что и кого угодно.

Скарлет усмехнулась.

— А если не купят, то сами будут убирать эти горы трупов.

— Сестренка?

— А что? Нам и так неверную информацию дали.

— Но… откуда они могли четко знать?

— Но более приближенное число, а не те «возможно, шестьдесят-семьдесят». Ты же видела, в каком состояние здания на окраине!

Миказучи выдохнула. И улыбнулась, сестренка Сана права. Да и будь с ними тетя Ирен, та бы вообще демонстративно перенесла все эти туши прямо в поселок на центральную улицу и, забрав оплату, ушла.

Так что в итоге с предложением Нацу все согласились. Драгнил с Кагуей остались охранять трупы от другой живности, а Эрза понеслась в поселок, договариваться. Староста был не очень доволен предложением, но, услышав, сколько вышло туш — задумался.

— Изначально, я и полагал, что их всех вы себе и заберете…

— Тоже так подумали, но, как видите, мы столько не осилим переработать и унести.

Мужчина устало выдохнул.

— Ладно, за каждую целую тушу… по тысячи. И то не больше сорока.

— Чего?! — возмутилась Алая.

Всего тысяча?! И только сорок туш?! Он что, издевается? Они жизнью рисковали, разбираясь с этой живностью! У которой зубы остры, как у акулы, а желудок переварит даже камни, как у крокодила!

Вот тут Скарлет стала торговаться, но повысить вышло лишь на двести драгоценных и прибавить ещё десять туш, которых заказчик был готов купить. И даже предупреждение, что остальные трупы будут лежать горами неподалеку от поселка, не впечатлили мужика. А вот ответное предупреждение, что будет жалоба на «безответственных волшебников», и не мастеру гильдии, а прямиком в Совет, заставило принять договоренность и требование избавиться от остальных трупов.

В итоге детям ещё и пришлось осматривать тушки, чтобы внутренние органы не были задеты. И из ста двадцати туш лишь шестьдесят пять имели глубокие порезы на глотке, колотые раны в тех же районах или у них вовсе отсутствовала голова. А там и перетаскивать их самим надо было. Благо что телегу дали, правда без лошадей… так что впрягаться пришлось дуэту драконоубийц, так как по одному телега почти не поддавалась.

— Причем тут целостность…? — пробурчала Алая.

Кагуя пожала плечами. Как минимум, конечности вполне можно было отрезать, не заботясь об остальном… Так как большая работа проделывается как раз с самим туловищем.

— Потому что если лопнул желудок или кишки, будет вонь, да и чистить всё будет сложней. — Поморщился чумазый Драгнил.

— Ты так много знаешь… — удивленно произносит Миказучи.

Нацу довольно улыбнулся.

— Папа научил!

Алая улыбнулась. Да, в плане охоты Нацу вполне знал много чего, отчего удивлял.

Остальные целые пятнадцать туш Алая смогла всучить по восемьсот драгоценных за штуку, не имея желания возиться с ними. И то заказчик не хотел принимать и за тысячу, но за сбросанную такую цену, согласился. А вот с остальными изуродованными тушками (а те то были разорваны, то подожженные, взорванные или изрезанные. Отчего не все конечности были целые), пришлось иметь дело непосредственно самим детям. Разжигая костры, чтобы было видно в темноте, а то стало темнеть. Их троица принялась отрезать конечности, не желая ковыряться во внутренностях. И, конечно, они собрали клыки. По возможности запихнули ноги ходрасов в пространственный карман Эрзы, а те, что не поместились, навалили в телегу. После чего Алая попросила Нацу сжечь остатки. Ведь если оставить как есть, ещё кто придет. И тогда заказчик точно накатает жалобу, этого им не нужно было.

Вонища была знатная, отчего Кагую с Эрзой вывернуло, и лишь Нацу кривился, следя за огнем, чтобы он не перешел на лес.

И лишь под утро они вернулись в поселок, в дом старосты, в выделенную комнату, и, выкупавшись, завалились спать. Все вместе.

***

Проспала их тройка до обеда, а собравшись, попытались сгрузить телегу ног старосте по низкой цене, благо что она была не завалена до верху. И тот покривился.

— Да куда уж нам столько? И так уже купили у вас туши.

— Вы всё равно половину продадите, — фыркнула Эрза.

— Ну что за невоспитанные дети?!

— Тогда… эм, вы можете подсказать, где бы… мы могли их продать? — неуверенно, спросила Кагуя.

На нее с недовольством посмотрел мужчина и фыркнул.

— Сами с этим разбирайтесь!

— Эй, мы же вас избавили от этих свиней! — возмущается Нацу. — А то ведете себя как они!

— Что сказал, мелкий?! — Мужчина покрылся красными пятнами от злости и стал верещать, угрожая: — Совсем обнаглели! Если волшебники, то думаете, вам всё дозволено!

Алая сжала кулаки, видя, как Нацу готов вмазать заказчику. Да даже Кагуя положила ладонь на рукоять катаны. И честно, саму Скарлет этот тип подбешивает. Хотя до этого, заказчики так не раздражали. Да и вообще откровенно не оскорбляли. Конечно, за разрушения и косяки в выполнении заданий ругались, но чтобы вот так… это впервые.

— Тогда телегу мы вам не вернем, — жестко говорит Эрза, прерывая поток возмущений старосты.

Тот замер и резко повернулся к ней.

— С какой это кстати?! Это собственность поселка!!!

— А на чем мы тащить должны ноги? — недовольно бурчит Нацу. — Вы их даже за двадцать драгоценных за килограмм не хотите покупать!

А это очень низкая цена за килограмм мяса! Это Драгнил знал хорошо, всё же Алой помогал по рынкам и магазинам ходить, закупаться домой продуктами.

— Хорошо, тысяча драгоценных и мы уходим, — припечатала Эрза. — Или же мы оставляем их.

Староста покривился, но согласился.

А дети очень быстро поспеши покинуть поселок, мысленно ставя себе пометку, что выполнять задание в этом место стоит осторожно. В особенности заказы от старосты.

Глава 35. Главное золото рядом

Стол был заставлен пустыми стопками тарелок. Живот полон, а толстые кошельки приятно грели душу. Головная боль: «куда бы деть приличное количество мяса» улетучилась в Онибасе. Прибыв в город (поселок был в шести часах пути от города) и походив по всем заведениям города, за скромную суму они смогли сдать всё мясо, что было у них в телеге и пространственном кармане! После чего с чистой совестью они засели в кафешке (в которую тоже сдали добрых двести килограмм мяса) и заказали уйму блюд. Всё же в поселке они толком не завтракали. Заказчик им знатно нервы потрепал, перебив аппетит. А за время пути есть захотелось сильно, Нацу даже предлагал поджарить парочку ног, и хоть Эрза уже тоже была готова поесть мясцо, но Кагуя тут же сказала, что прежде чем есть это мясо его нужно правильно обработать, иначе может заболеть живот. Так что пришлось, глотая слюни, тащить телегу.

Выпив залпом стакан сока, Эрза откинулась на спинку дивана и, прикрыв глаза, облегчено выдохнула. Они поели, теперь можно передохнуть и собираться в Магнолию…

Алой стало не по себе, как только она представила поезд. А ведь на нем быстрее всего добираться до своего города. Но как же эта непереносимость транспортов драконоубийц выматывает!

— Сестренка Сана? — обеспокоенно позвала её Кагуя. Девочка сидела напротив нее. — Всё хорошо?

Скарлет кивнула.

— Просто… — Она краем глаза глянула на Драгнила, которой сидел с ней рядом. Мальчик, обглодав куриную кость, грыз её, но, заметив на себе взгляд подруги, улыбнулся и как ни в чем не бывало, отложил косточку, вытер руки и притянул к себе стакан сока. Выдохнув, Алая продолжила: — Сейчас передохнем и нужно будет ехать…

Нацу тут же дернулся, чуть позеленел, зажал себе рот и сквозь ладонь устало пробормотал: «Снова поезд».

Миказучи озадачено уставилась на него. Но, припомнив, в каком состоянии этот дуэт был, когда они ехали на поезде, нахмурилась. Ведь испугалась, когда поезд тронулся, а эти двое осели на сиденье и позеленели, но благо сестренка попросила сбегать за ведрами к проводникам. Но тем не менее их обоих полоскало только так. А после приезда, помявшись, Кагуя всё же спросила, почему им так было плохо? Сестренка Сана сказала, что это из-за особенности их магии, и попросила не уточнять. И младшая в их компании кивнула. Раз сестренка попросила, значит так надо. К тому же, возможно, позже сестренка расскажет? Да и раз так, то это значит что-то очень личное? А раз так, то если она бы стала напористой, то нарушила границы личного пространства близкого человека и одно из правил гильдии.

Девочка одарила их сочувствующим взглядом. В их мире видов магии и их подвидов много. Есть как те, которые влияют на сознание, так и на само восприятие человека или его тело. Об этом ей рассказывал учитель.

К их столу подошла удивленная официантка и, уточнив убирать ли посуду, получила добро. Девушка в четыре захода убирала тарелки и стаканы. А когда стол был чист, Нацу попросил три вида пирожных и чая. На него официантка вытаращила глаза, но приняла заказ и умчалась.

Алая выдохнула. Прекрасно понимая такое удивление. Ведь стол, за которым они сидели, вполне легко уместит взрослых пять-шесть человек и, соответственно, застолье на такую ораву выйдет привычнее, чем на трех детей! Пусть и волшебников… Да и не каждый волшебник столько есть, сколько она с Нацу.

«Особенность драконьего организма…»

Ведь Драконья магия знатно влияет на тело человека. Вон, сама Эрза на себе испытала…

Её ладонь сжала горячая рука. Карие глаза тут же скосились на напарника. Нацу широко улыбался. И лишь её одной было достаточно, чтобы почувствовать себя хорошо.

Девчушка кивнула. Нацу, издав смешок, отпустил её руку, Алая лишь хмыкнула.

Кагуя озадачено наблюдала за этими двумя. Они такие… странные? Не в плохом смысле, а в хорошем. Да и… смотрятся гармонично. Миказучи смущенно улыбнулась. Да, Нацу и сестренка Сана смотрятся хорошо вместе.

Вот только… в их компании не хватает брата.

Улыбка тут же потускнела.

— Кагуя? — позвала её Скарлет.

Миказучи тут же встрепенулась.

— Всё хорошо?

Та лишь покачала головой. Не может же она постоянно грузить сестренку Сану своими тревогами? Ей и так тяжело пришлось…

Официантка принесла заказ и умчалась к другому столу. Первые минут десять за их столом стояла приятная тишина. Вся тройка была увлечена угощением. Но, когда сладостей стало меньше в половину, Нацу довольно произнес:

— А, давайте пешком пойдем до Магнолии? Всего-то день.

И Алая была готова согласиться. Вот только, она знатно устала пока тягала телегу! Ей очень хотелось поскорее оказаться в своем городе, гильдии, доме, в ванне! Так что она была даже готова потерпеть пару часов «непереносимость транспорта», чем ещё ждать день.

— Ам… м-может… — начала Кагуя, замявшись, — может погуляем сегодня по Онибасе?

Та мялась на месте, перебирала пальчики, смотря в чашку с чаем.

Дуэт Дракоубийц заинтересовано посмотрели на младшего товарища. Та осторожно подняла глаза и чуть увереннее продолжила, хотя под конец предложение прошептала:

— Мы сегодня хорошо заработали, так может сегодня погуляем, а завтра приедем домой? Один день ведь ничего не изменит…

Эрза улыбнулась. Идея ей очень даже понравилась.

— Что думаешь, Нацу?

— Я за! — тут же оживился малец.

— Решено, идем гулять!

Оплатив, троица отправилась на поиски гостиницы, всё же раз они будут гулять, то вполне допоздна, так что лучше заранее иметь номер, куда можно будет завалиться спать. А после заглядывали во все возможные магазины. Смеялись, веселились, спускали драгоценные, наслаждаясь жизнью. Впервые за столько времени Эрза отдыхала всей душей, не думая о чем-то конкретном и сложном. Позволяя себе побыть обычной девочкой в компании близких и важных людей.

В оружейных магазинах Кагуя и Эрза с интересом осматривали ассортимент, а Нацу примерял забавный шлем с розоватым принтом и латную красную перчатку, напоминающую драконью лапу. И фактически игрался ими, отчего хозяин магазина выгнал их. Во втором девочки сказали Нацу не играться, и тот, смеясь, кивал, но все равно изредка хватал то, что выглядело забавным. А девочки с интересом осматривали мечи и катаны. Необычные парны мечи и вовсе привлекли Алаую, да так, что она осторожно сняла один из них с подставки, предварительно спросив разрешение, и с интересом осматривала клинок с кристально белым лезвием, при этом лазурной рукоятью и тем же цветом принтом волны на лезвии. Меч не выглядел зачарованным и эфиром от него не веяло, но… этот клинок выглядел, как самый стандартный волшебный меч!

— Сестренка Сана, тебе нравится? — спрашивает воодушевленная Кагуя, и даже Нацу подскочил к ним, рассматривая клинок, при этом держа копье с алыми принтами по всему деревку, а наконечник и вовсе имел оранжевый отблеск.

— Да, красивый меч…

Он и лежал хорошо в ладони и при взмахах ощущался приятно. Так что вполне оба этих меча будет удобно использовать. Но, глянув на цену, Алая поколебалась — двести пятьдесят тысяч. Очень даже хорошая цена. Ещё даже не заоблачная… но из-за привычки экономить и копить было сложно раскошелиться сразу на такую сумму…

— Сестренка, покупай!

— Эм-м… Но… Я сейчас коплю, чтобы заказать себе зачарованные мечи…

Кагуя удивленно уставилась на нее. Нацу непонимающе поглядывал на девочек, ногтем ковыряя ветвистый рисунок на копье.

— Но тетя Ирен может сама тебе зачаровать. И даже лучше!

— Ох? — Алая замерла. Ладонь легла на грудь, где под тканью висел медальон, который для нее специально зачаровала мать.

Точно, Ирен же могущественная волшебница и мастер чар! Скарлет издала нервный смешок.

— Если честно, мне ещё непривычно… вот я и… забываюсь… — тихо произнесла Эрза.

Миказучи нахмурилась и, поставив руки в боки, твердо произнесла:

— Значит, я буду тебе напоминать. Тетя Ирен тебя любит и сделает всё для тебя!

Алая удивлено смотрит на младшую, поражаясь, насколько… у нее может быть твердый характер. А это с учетом, что она ещё иногда, да смущается и мнется. И если честно… вот она-то ей больше напоминает канноную Эрзу… Может, именно в ней воплотилась она?

«Ого, какие мыслишки», — недовольно отметила Алая и постаралась отмахнуться от них. Канонный человек перед ней или нет, уже и смысла нет. Ведь канон пошел по одному месту лишь от её воспоминаний прошлой жизни. И воспоминаний Ирен, и её решение жить с дочерью… А если предположить, что такие, как они, не единственные, то канона полноценно не будет. Только бы это боком не вышло…

— Хорошо.

— Эрза, смотри, а это копье тебе подойдет? — предложил Драгнил. — Там их ещё девять штук! И скидка есть!

Алая обдумывала насчет этих будущих покупок. Всё же, пусть за десять копей действительно приличная скида и цена на каждое невысокая, но… в итоге выходило, что ей не хватает сотню тысяч драгоценных на все покупки, а залазить в карман друзей не хотелось. И будто поняв мысли Эрзы, когда та решила взять только парные мечи, Нацу выдал:

— Тогда это будет мой подарок, я же предложил эти копья!

И не дав возмутиться, к нему подключилась Кагуя:

— Я тоже! Мы вдвоем…! — Она бросила быстрый взгляд на Нацу и, получив кивок в знак согласия, продолжила: — Подарим их тебе!

Пришлось Эрзе принимать. К тому же пришедшая на шум жена хозяина, понаблюдав за ними, потребовала с мужа дать им хорошую скиду, так покупки были неимоверно щедрые.

В магических магазинах (а их в Онибасе два) они задержались подольше. В каждом было что-то интересное, ассортимент разный, но в целом было на что посмотреть и присмотреть, и даже купить. Кагуя, например, прикупила себе украшение для катаны с мелкими простыми чарами на улучшение точности удара и окрас.

— А разве Ирен не сможет тебе такие же чары поставить? — спросила Эрза, указав на украшение, рассматривая покупки в руках Миказучи. Ведь Ирен очень благосклонно относится к мелкой, так что какие-то простые просьбы вполне могла бы выполнить.

Та зарделась.

— Может… наверное. Но эт-то… оно красивое.

Алая моргнула и улыбнулась. Что ж, «девчачье» в Миказучи заиграло, а это мило. Да и вещичка действительно красивая. Сплетенная из голубых нитей с нежно розовыми хрустальными бусинами.

Осмотрев остальной ассортимент, детвора нашла магические карты. Причем с разной ценой, прочностью и чарами. Так самые дешевые и одноразовые стоили десять тысяч драгоценных, но при этом в колоде было всего двадцать четыре. Причем чары там всякие разные могут быть и накладывать другие не выйдет. А вот карты многоразовые стояли тридцать тысяч и шестьдесят — в колоде могло быть двадцать четыре и сорок два. При этом чары были так же разные и их нельзя было поменять, и даже просмотреть — лишь после покупки. А вот более прочные и пустые карты стояли восемьдесят тысяч и в колоде их было ровно тридцать две. Были и с лакримой, но те стояли не дешевле ста пятидесяти, причем поштучно. Те карты были куда мощнее и многофункциональнее. Так же имелись и гадальные магические карты, они имели схожесть с магическими картами, но их специфика крайне искажена.

— Ну и цены… — выдохнула Эрза. У Каны как раз были многоразовые колоды и гадальные. И даже одна с лакримой. Альберона прилично заработала на них.

— Так, хочешь хорошие вещи — платите, — легко произносит женщина за прилавком.

Алая лишь кивнула. Увы, но вопрос комфорта и денег в любом мире одинаков.

— Эрза, смотри, а может Грею вот такое подарить?

Скарлет тут же глянула, про что говорит Нацу. Мальчик указывал на красные сапоги, а приписка «танцевальные» позабавила. Хмыкнув, девчушка покачала головой. Не будь цена в тридцать драгоценных — пожалуйста, а так лучше не шутить. И это она ему сказала.

— Хе-хе, просто представь, начнет раздеваться и будет танцевать.

О, это девчушка представила в красках. Выглядело бы достаточно… развратно? А если добавить шест и подавно. Смутно вспомнился один из моментов аниме, где как раз взрослый Грей танцевал и выглядело это очень даже… горячо. Подавившись слюной, та замотала головой. Да и Флубастер вырастет в красавца, ещё бы бесконтрольно до нагиша не раздевался и вообще было здорово.

— В любом случае, себе тогда присмотри.

Нацу склонил голову набок, смотря на нее.

— Что?

Он замотал головой и продолжил рассматривать вещички, пока не остановил свой взгляд на сплаве металлов, напоминающие золотую серьгу с красной лакримой. Металл был выплавлен в форме дракона, держащего драгоценный камень. Выглядело красиво, а лакрима… давала создать пламя и парочку небольших шаров. Но даже это может пригодиться Драгнилу.

— Хе-хе, есть захочется и вот: огонь! — произнес он, когда их троица покинула второй магический магазин.

— Умно. — Кивнула Алая.

— Эм-м… есть? — озадаченная, спросила Кагуя. — Огонь?

— Ну, да. — Будто это было очевидно, кивнул Нацу.

Миказучи непонимающе смотрела на него, и, переведя взгляд на сестренку Сану, ответ не получила.

Пока их тройка шла, причем Эрза между этих двух, Нацу поглядывал на вещь в руках, то примеряя к своему уху, то к груди. Было видно, что тот соображал, куда бы поудобней прицепить вещицу. Но выглядело это… забавно.

— Дракон решил собирать золото? — с весельем произнесла Скарлет, не надеясь на ответ. Все же среди многих людей есть стереотип о драконах, что они жадны до золота. Так что ничего странного, фактически Алая ничего и не сказала, однако…

— Хе-хе, но главное-то золото рядом! — весело ответил Нацу и не дал Эрзе и слова вставить, закинул ей на шею руку и притянул к себе ближе.

Кагуя рядом запнулась, издав невнятный писк, Скарлет покраснела, идя вперед по инерции, ощущая, как начали гореть щеки. И как на это реагировать?! Опять драконьи заскоки-ухаживания? Или ответная шутка?

Карие глаза тут же скосились на мальца. Нацу широко улыбался, хотя его щеки имели легкий румянец.

Алая решила промолчать. Всё же сама это затеяла, хотя не полагала, что он вообще что-то этакое скажет. Но… это в его характере. Хмыкнув, она в ответ закинула на его шею руку, а вторую на дернувшуюся Кагую. Хоть так надо спасать положение. Миказучи смущенно сжалась и что-то невнятное забормотала себе под нос.

Вечер обещает быть… интересным.

Глава 36. Сё и Симон

В гильдии народ как-то странно перешептывался. Нет, когда они вошли, их, как привычно для Хвоста Фей, по-домашнему приняли. Но чуткий слух улавливал странные бормотания про детей, которых таскал мастер и новенькая… причем второй ребенок выглядел мерзко. Еще и о какой-то беготне с бумажками народ говорил. Что за пару дней их отсутствия произошло?

Да и… до ухода с Кагуей и Нацу на задание Эрза мать так и не видела после своего рассказа. Она пропала на три дня…

Алая впилась взглядом в бармена, который отмечал выполненное задание.

Неужто… Ирен нашла Твердыню?!

Сердце ускорило ритм. Она беспокойно оглянулась, ища знакомые макушки, и они находились возле Гилдарста. Мужчина рассказывал принцип своей магии Кане и Грею.

Скарлет понеслась к ним, чувствуя, что вслед за ней побежали и напарники.

— Привет! Что произошло пока нас не было?! — быстро протараторила она, смотря на друзей.

Кана замялась. Грей выдохнул.

— Кажется… Мисс Ирен во что-то интересное вляпалась, — выдал Гилдарст.

— Что?!

А Клайв стал рассказывать, как лично видел, что вчера мастер на своем горбу вынес ребенка из гильдии, хотя до этого того мальца он и дети рядом не видели его. А через пару часов опять из кабинета мастера выскочил не только Макаров, но и сама Ирен с парнишкой на руках. Причем оба выглядели мерзко. А часиков через пять-шесть в гильдию вбежал бледный мастер, и… засел в кабинете. Даже сегодня лишь пару раз выходил.

— Неужели…? — с надеждой прошептала Кагуя, прижимая к груди ладони.

— Мастер у себя? — тут же спросила Алая, сжимая кулаки.

Гилдарст кивнул.

Эрза тут же понеслась в кабинет мастера, стоит спросить. Ей никто не запрещал.

Пару раз стукнув и дождавшись, когда разрешат войти, Эрза с Кагуей тут же залетели в кабинет, на ходу задавая вопросы:

— Ирен нашла Твердыню?!

— Тетя Ирен нашла братика Симона?!

Старик замер, вытаращил глаза, а через мгновение устало выдохнул и потер лицо ладонью.

Алая заметила, что весь стол мастера был завален бумагами. А ещё кабинет пропах матерью и чем-то мерзким.

— Присядьте…

Девочки переглянулись, но послушались и, сев на диван, дождались, когда мастер сел напротив них и, стал рассказывать то, что случилось.

Чем больше он говорил, тем сильнее дети были шокированы. Ирен за три дня нашла Твердыню, разнесла её и принесла двух детей. Причем первого нашла случайно, но, по его словам, смогла найти это проклятое место, а второй был тем самым Симоном Миказучи, которого срочно Белсерион доставила Полюшке. А позже мастер вместе с Ирен добрались до Эры (за счет магии женщины сократив путь) и сейчас началось следствие, ведь до Твердыни Совет Магов добрался, собрал выживших, в число которых вошли трое детей, которые оказывали более сильное сопротивление, и те самые, кто были в их компании. И если двоих тут же направили к лекарю без каких-либо наручников, — дети плакали и благодарили, то вот третий будто сумасшедший бормотал о «Темном Боге», о «Благом Деле» и самом Зерефе. Ещё и кидаться пытался. А это с учетом многочисленных переломов и нестабильным мощным эфиром в теле. Остальные же темные волшебники все поголовно были взяты под стражу, а те немногие выжившие рабы отправлены на лечение. И это за неполные три дня, как была обнаружена Твердыня…

Один шок.

— Также нам нужны будут ваши показания для следствия.

— Хорошо, мы, — она глянула на тихо плачущую Кагую, та, поймав на себе взгляд сестренки, кивнула, — дадим. А… где Ирен?

Старик устало выдохнул.

— Она у Полюшки… Помогает с Симоном…

Его перебивает Миказучи:

— Мы может сходить к братику?!

***

Симон выглядел ужасно. Весь похож на мумию, да и пахло от него, как от… трупа. Но слабое дыхание и биение сердца доказывало, что мальчик жив. Но сейчас был в коме. Полюшка предположила, что он может пробыть в таком состоянии от двух недель до нескольких месяцев. О большем количестве дней нахождения в этом состояние она не говорила. Очевиден был взгляд. Если Симон пролежит в коме больше двух месяцев… то шанс его пробуждения будет ниже некуда.

Паршивое состояние, с учетом его повреждений и того, в каком состоянии его нашла Ирен. Женщина смотрела на него с сожалением. Кагуя рядом тихо плакала, а Эрза не отрывала глаз, ощущая, как по щекам стекают одинокие слезы. Боль за молочного брата разрывала, как и за собственную трусость и глупость. Если бы она послушалась Симона сразу же и сбежала со всеми, у них был бы шанс… спасти и дедушку Роба… Не проживая всего этого дерьма.

Она шмыгнула и посмотрела на Сё. Тот сидел тихо и не отсвечивал, хотя его глаза потемнели, да и сам он выглядел… иначе из воспоминаний этой жизни. Даже когда боялся и трясся, выглядел иначе. Сейчас же… взгляд иной. Ещё и на Белсерион с опаской косится.

Этот мальчик отделался куда менее опасными ранениями. Да, на его теле имелись раны и шрамы, даже имелись подгнивающие, но их было мало, ну и перелом ключицы. Как с таким повреждение он вообще греб веслами?

Сё отвернулся, прикусывая нижнюю губу и показывая шрам от ожога. Уродливый шрам. Рукотворный.

Ладони сжались в кулак, ноготки впились в плоть. Злость на Джерара вспыхнула рыком, который прозвучал тихо, но привлек внимание матери и дернувшегося Сё.

Полюшка лишь обернулась, цыкнула и продолжила возиться на кухонной зоне со склянками.

— Прости, — обратилась Скарлет к Сё.

Тот озадачено посмотрел.

— Ты… о чом?

— Если бы я послушала Симона, то вам бы не пришлось всего этого проживать.

Белокурый мальчик склонил голову и тихо пробурчал:

— Вряд ли эта что-то изменила…

Эрза озадачено посмотрела на него. Речь была плоха, хотя, когда они все вместе пребывали в Твердыне, говорил Сё хорошо. Но, возможно, дело всё в пережитом ужасе? К тому же… его эти слова возмутили. Она горячо произнесла, ощутив, как эфир в теле заклубился:

— Изменило! Тогда мы бы смогли сбежать, дав достойный отпор этому придурку!

— Этат «придурок» потопил кораболь и пару шлюпак, тех, кта попытался сбежать! — прошипел Сё со всей уверенностью и злостью, упорно смотря в карие глаза.

Девчушка дергается.

— Он… что?

— То самое! Превротился в чудовище! — Сё резко умолк, лишь от знакомого удушающего ощущения колючего эфира Ирен. Но, видя, что женщина в открытую не собирается нападать продолжил: — Стал делоть ужасные вещи, в откравенную убивая или отправляя на опоты гребаным темным волшебникам! Избивал меня, Симона, Миллианну и Волли! Именно он давел его до такого состаяния! Именно он вырвол ему глаз!

— Но именно ты сбежал, оставив умирать друга, — леденящим душу тоном произнесла Ирен.

Кагуя замерла и в панике посмотрела на тетю Ирен. Женщина в ярости, эфир заполнил помещение, став кусать и душить.

— А что я маг сделать? Этот ублюдок повесел на него кандолы с сигналкой, одна попытко их вскрыть и труп! А ток вы нашли меня и разнесли это гребанное место! Ведь я не такой сильной волшебник, как вы! Во мне эфира хренова капля! Черт, да я слышол, как этот псих пытал его, слышол, как этот урод вырвал ему глаз! Слышол и ничего не маг сделать! Думаети, я не хотел вытащить его оттуда?! Да если бы не Симон, Джерар избавился бы от меня на втарой месяц после моей потери памяти!!!!!

Мальчик задыхался, по щекам текли слезы. Он со злостью смотрел на женщину, с большим трудом хватая ртом воздух, пока не стал кашлять от ядрено колючего эфира. Эта женщина опять пытается его убить! А ведь тут ещё другие дети!!!

Эрза зажала себе рот ладонью, чувствуя, как тоже стала задыхаться. Второй рукой она потянулась к руке женщине, как замерла, видя, кто встал за спиной, разозленной Белсерион, которая уже была готова кинуться на мальца. И то, как Полюшка стукнула Ирен метлой по голове.

Ирен. По голове. Метлой.

Скарлет вытаращила глаза.

Кусачесть эфира ослабла.

«Алое Бедствие» удивлено моргнула и обернулась, разозлено устремляя взгляд на Полюшку. В бордовых глазах не было и грамма страха, зато лютая злость.

— Угомони свой эфир, ты мне этих задохликов убьешь! — возмутилась пожилая женщина. — И так я с ними провозилась… И вообще обновляй чары на здоровяке и валите нахрен все!

Белсерион впала в ступор. Она озадачено моргнула, потом второй раз, и, когда осознала, что произошло, возмутилась:

— Да как вы смеете меня бить по голове?!

— Ух, бедовая!!! — прорычала лекарь и потрясла метлой. — Смею, это мой дом, а раз вы трое здоровые, то валите отсюда!!!

***

Закончив с чарами, Белсерион, фырча, предупредила Полюшку, что в следующий раз ей эту метлу в пыль обратит. Пожилая женщина бросила едкий комментарий, чтобы та не распылила ей дом с болезнями, и очень громко хлопнула дверью.

Ирен тихо прорычала. Давно она с таким паршивым характером людей не встречала. Аж ностальгия пробивает до огромного желания перегрызть лекарю глотку и разворошить здоровенное дерево-дом.

Но здравомыслие останавливало от столь радикальных действий. В конце концов Симон под присмотром этой ненормальной. И хоть она действительно странная, но как лекарь по-настоящему мастер в этом. К тому же такие толковые умельцы редкое явление в мире, что так же останавливало от расправы. Да и… эта женщина помогла Сане…

Взгляд пал на детей. Эрза как-то отстраненно смотрела перед собой, сжимая ладонь тихо плачущей Кагуи, которую по голове гладил Нацу. Вот ведь странное трио…

Нацу с ними хоть и пришел, но остался на улице, объясняя тем, что «шумная старуха там». Но понятно, что он все слышал и чувствовал и сейчас… пытался помочь девочкам. Вон, зашел им за спины и прижал к себе. И Роксана отреагировала, прильнув к нему.

Драгнил довольно улыбнулся и потерся подбородком об её макушку.

«Ух, мелкий», — недовольно возмутилась Белсерион. Ведь этот шкет активно ухаживает за дочерью! Причем идя по гране человеческого восприятия и драконьего.

Она устало потерла переносицу. И вновь посмотрела на них. Теперь Нацу смотрел на нее.

— Мы можем идти? — спрашивает он спокойно, совершенно не обращая внимание на положение, в котором был. Ведь веди он себя куда откровеннее с Роксаной, то получил бы по первое число.

— Сана? Кагуя?

Ирен подошла к ним.

— Вы как?

Те нехотя обернулись. Сана тихо шмыгнула и мелком утерла несколько слезинок, в то время как Кагуя шумно шмыгнула и утерла рукавом платья лицо, смазывая сопли. Женщина выдохнула, присела на корточки перед ними, достала с пространственного кармана чистую тряпицу, утерла лица обоих и помогла мелкой Миказучи высморкаться, утянула к себе в объятья, ловля недовольный, но понимающий взгляд серых глаз.

Девочки прижались к ней, а женщина стала нежно гладить их по голове, улавливая, как те полностью успокоились. Молодец этот мелкий шкет, своими действиями их немного, но успокоил.

— Простите меня, — тихо прошептала женщина. Всё же себя виноватой она ощущала. Ведь не уйди она тогда, то этим детям не пришлось проживать ужасные времена, которые когда-то проживала и сама Ирен, пусть и с небольшими изменениями.

Девочки медленно отстранились от мальчика и удивленно уставились на нее.

Но Ирен осторожно поднялась и предложила им вернуться в гильдию или купить чего им. Но девочки пожелали пойти домой.

Ирен сначала проводила детей до дома дочери и её друга, а потом, помявшись, позвала Кагую проводить, но осторожное, тихое приглашение от Саны остановило их.

Белсерион развернулась, удивленно смотря на дочь. Та мялась, закусывая губу.

— Мне ещё сложно, но… за эти пару дней я все же почувствовала, что… с Кагуей… мы были близки. И… вроде я… скучала по тебе.

Может, она не особо задумывалась, где была всё это время Ирен (к тому же задание попалось, что думать на другие темы, кроме своих задач было некогда или не было сил). Но… увидев её вновь, ощутив объятия и обращенные теплом и сожалением слова, они грели сердце и душу, вызывая те самые детские отголоски радости и счастья и отвлекая от мрачных дум.

— Ох, тогда мы останемся.

Миказучи застыла, но, услышав слова тети Ирен, тут же закивала головой.

Так Кагуя впервые ночевала в доме Эрзы и Нацу. А на следующий день им пришлось возиться с расследованием. Ситуация была скверной.

Глава 37. Последствия

Миллианна старалась лишний раз не двигаться. Всё тело болело. Жутко сильно ныла спина, затылок и кисти рук. На коленях лежал без сознания Волли. Весь в крови. Как в принципе и все. В особенности те, кто пытался дать отпор аловолосой женщине, и естественно, те, кто выжил. Раскидала она всех только так. А каменные клетки, не пропускающие и не впускающие магии - пугали до дрожи.

Из горстки выживших темных волшебников некоторые уже попытались сломать «темницу» заклинаниями, но ничего не вышло. А разбивать камни руками или ногами никто не захотел. Им всем было достаточно сильных повреждений, которых неизвестная нанесла и заключила их в эти клетки.

В каменных клетках сидели не только волшебники, но и «работники» в особенности те, кто выжил и попытался слинять пока был бой между темными волшебниками и женщиной. Та аловолосая женщина раскидала всех по этим клеткам, особо не заботясь за сохранность узников. И были ли они темными волшебниками или и вовсе не волшебниками.

Джерар испытывал жуткую боль в конечностях и животе. Некогда нескончаемый голос в голове и инородный чужой эфир пропали. Выпуская из своего пленительного плена. И вместе с тем обрушивая на голову ту невыносимую боль во всем теле. Принося в сознание то, что он делал на протяжении этих двух лет…

Наслаждение силы и власти. Жестокое обращение с друзьями, другими пленными. Убийства собственными руками как подконтрольных темных волшебников, так и работников. Попытки убийства друзей! И пытки друзей!

Обнимая себя относительно целой рукой, он впивался ногтями в кожу, начав царапать её. Став бессвязно бормотать: об странном «Темном Боге», «Благом Деле» и о много и многом другом, смешивая всё в своей голове. Отчего мальцу казалось, что он утопает не только от огромного потока собственных мыслей, но и крови, которой он окропил собственные руки. По собственной воле.

Сколько он так был неизвестно. Может минуту, а может час, но… когда та аловолосая женщина вернулась, она одарила его убийственным взглядом. Даже эфир вокруг затрещал, душа. А малец не мог оторвать глаза от нее. Вспоминая очень емкие слова подруги с таким же лицом…

«Она изничтожит всех…» — стрельнула мысль и утонула в пучине мыслей, смешанных с тем, что он творил. По щекам потекли слезы. Что он натворил? Ногти впились в мясо и резко потянули вниз, а потом вверх и вновь вниз…

Вплоть, пока в это забытое место не прибыли люди в белых одеждах. И когда Джерара коснулись, он вцепился в человека, царапая его и даже кусая, крича что-то невнятное. Он и сам уже не понимал, что с ним.

***

За шахматным столом сидела девчушка в фиолетовом платье с глубокими разрезами на груди, спине и бедрах. Волосы собраны в два низких хвоста. Та со скукой смотрела на фигуры, подперев одной рукой щеку, во второй между пальчиками крутила шахматную фигурку короля.

Заклинание Владения развеялось. Ещё и ментальная закладка была разбита в дребезги, и телепатическую связь разорвали. Она устало выдохнула. Её план провалился. А так хотелось выжить из этой игры все соки!

Взгляд пал на паренька и ребенка. Занкроу и Меледи ругались. Выглядело комично, ведь первый возмущался на просьбу второй. А просьба не сложная, но из-за её неопытности опасная. Дуга Чувства может и убить… Но для своих семь лет мелкая упорная. Она лишь немного слабее самой Уртир, когда та была в её возрасте.

— Не будешь вмешиваться? — спрашивает её Растироуз и драматично приложил ладонь к груди — Разве за этой мелюзгой не ты должна следить?

Уртир вздыхает.

— Они же не дерутся. Да и Занкроу не полный идиот, чтобы с малолетним ребенком на дирижабле устраивать драку.

Волшебник Воплощения хмыкнул и ушел от нее.

А девчушка поставила короля возле поля и взяла ладью.

— Что ж… придется искать новую фигуру…

Из нее вырвался тяжкий вздох.

Столько сил и времени было потрачено на этого Джерара. Ведь после переворота власти его руками в Твердыне, ей первое время пришлось находиться там непосредственно лично. Чтобы магия Владения оплетала сильно и крепко, а там уже и незаметно телепатическая связь, дабы отслеживать его мысли и если надо было, направлять его в нужное русло. И когда из него стал выходить подходящий пес... на псарню напали! Разрушали труды рабов и тупых фанатиков, а так же порушив лакремы подавления телепортационных типов магий (естественно чужого типа). А следом нагнали Рунных Рыцарей!

И это сделал Хвост Феи. Причем кто-то из них же ещё и новенький учудил всё это. Кто конкретно — не ясно. Полноценной информации у Уртир не вышло получить. Её шпиона в Совете заподозрили, отчего тот, имея установку в случае подобного «самоуничтожиться» сделал всё четко. Да и вызнать про новенького вполне реально даже без шпиона. Но… снова Хвост Феи. Мастер на эту гильдию посматривает, но прямо не воздействует, и ей об этом дал четкое указание.

«Они не из тех, кого можно уничтожить в лоб», — как-то сказал мастер. И этих слов придерживалась Уртир, решив сначала взрастить пса со стороны. Того, кто вообще никак бы не был связан с Сердцем Чернокнижья, но при этом его же руками… сделать многое.

А сейчас придется искать других одаренных ребят…

Ладья опустилась в центр доски и ушла в бок на пять клеток. Съев две вражеские пешки – их вынесли за пределы доски.

Уртир постучала пальчиками по столу. Вообще на примете у нее было несколько ровесников Джерара и постарше, с неплохими данными. Правда, одновременно нескольких обрабатывать магией Владения не получится, иначе сто процентной отдачи не видать. Подобное было с тем шпионом. Уртир тогда экспериментировала на нем и ещё одном парне. Увы, но кроме подчинения ничего. А ведь если правильно воздействовать Владением, то помимо подчинения жертвы волшебнику, к жертве могут начать приходить знания. И это было с Джераром. Глупый мальчишка в бреду благодарил её за получаемые знания и кричал в агонии…

Рука потянулась к вражескому королю.

— Урти-и-ир!!!

С визгом и слезами к ней подлетела Меледи, и повисла на руке, которая свободно лежала на столе.

— Что такое, Меледи?

Та, шмыгнув носу, тыкнула пальчиком в сторону. Проследив за направлением, старшая усмехнулась. Занкроу сидел к ним спиной и демонстративно чуть задрал голову, показывая, что мелюзге помогать не хочет. Похоже, её подопечная не смогла уговорить его.

— Он не хочет со мной тренироваться!

— Хех, не мудрено, Занкроу ведь идиот… — не громко произнесла Уртир, прекрасно зная, что даже так парень её услышит. И не прогадала.

— Сама идиотка, чудачка! — огрызнулся тот, обернувшись, — Сама возись со своей мелюзгой!

Уртир одарила парня усмешкой. Может он и вопит в возмущении, но за Меледи присматривает. Как и все на их базе. Даже Хэйдс… правда, обычно его «просматривание за ребенком» были очевидные тренировки в развитие Дуги Чувств. Как и с самой Уртир в её детстве. Ведь и она, будучи ребенком, попала в Сердце Чернокнижья. И то только когда у мастера есть свободное время. А когда нет, мелкая ходит хвостом за Уртир или в редких исключениях за Каином или Занкроу… А именно в их компании они же и нашли Меледи… В городе, который они же и разрушали.

Парень хмурится на взгляд девчушки. И, фыркнув, отвернулся.

— Уртир… позанимаешься со мной? — осторожно спросила Меледи, — А то… мастер занят, а… Занкроу… идиот?

— Эй! Уртир, хватит её всяким гадостям учить!!!

Но она разразилась смехом. Тогда парень подошел к ним.

— Уртир!

— Но и ты всяких глупостей ей говоришь! — сквозь смех, произнесла она.

— Ух, всего раз было! И ты тогда сама виновата! Я не нянька!!!!

Меледи переводила взгляд с одного на другого и надулась. В Сердце Чернокнижья она самая младшая и из-за этого с ней в прямом смысле нянчились. Первое время так вообще держали в поле зрения… дабы она что-нибудь не то коснулась или не вывалилась с дирижабля. И хоть по прошествии двух лет она стала более самостоятельной и осознанной, некоторые до сих пор смотрят на нее как на мелочь пяти лет! И лишь под боком Уртир или мастера можно было не париться. Оба смотрели на нее, как на более взрослую, в особенности мастер! Уртир же… порой своим взглядом напоминала мать. Чей образ был мутным, но её взгляд девочка помнила.

— Потренируйтесь со мной! — громко возмутилась младшая.

Старшие тут же перестали спорить и посмотрели на нее.

К ним подошел Каин с двумя рожками мороженного, причем шариков было по три на каждом, и немного уже подтаяло. Он стал засыпать их вопросами, чуть заикаясь. Занкроу на первом же вспыхнул черным огнем. От его жара мороженое тут же растаяло – растеклось по рукам здоровяка. Его взгляд стал грустным, даже мокрым.

— Не начинай! — рыкнул Занкроу видя, что тот может и разревется, и широкими шагами пошел прочь.

— В этот раз ты проиграла, — подытожила Уртир, обращаясь к подопечной.

Та угукнула, и посмотрела на грустного Каина.

— Эм… Каин… потренируйся со мной, а… я мороженое тебе принесу!

— О! — оживился здоровяк, и стал слишком быстро говорить, глотая некоторые буквы: — Я гласин, поли! (это не ошибка)

Младшая моргнула, соображая, что сказал здоровяк. Обдумав, мелкая про себя повторила слова Каина и, взглянув на его сияющее лицо, поняла: здоровяк согласился. Отчего — Меледи сама улыбнулась и посмотрела на Уртир.

— Пойдешь?

Та бросила беглый взгляд на шахматы и, взяв вражеского короля, распылила его своей магией.

— Да. Пошлите, думаю, сегодняшняя тренировка будет забавной…

***

Развалившись прямо на столе, Эрза прикрыла глаза. Как же все эти расследования, бумажные нюансы и прочие аспекты выматывали. Её с матерью и Кагуей, как главных свидетелей и пострадавшие стороны Магический Совет вызывал к себе часто. Мастер же присутствовал практически на каждом мероприятии, как ответственный за них. Пусть Ирен и была уже совершеннолетней и тем более старше Макарова на добрые века (хоть об этом знала только непосредственно Эрза). Но как мастер гильдии он был обязан находится в такие моменты рядом с ними. Вот только расследование даже с ними далеко не продвинулось.

Ещё в начале всего этого «пути» им нервы тоже попортили. Ведь Эрза из-за потери памяти назвалась другим именем, практически создав новую личность. И, казалось бы, что такого? Всё же бывает так, что беспризорные дети с магическим потенциалом получают документынепосредственно из-за вступления в гильдию. И на это частенько закрывали глаза. Как мастера гильдий, если естественно не было ни каких особо странных случаев прихода детей. Так и советники могли посмотреть сквозь пальцы. Но не в данном случае. В особенности, когда Ирен стала требовать допускать её до дачи показаний от Эрзы, как родителя. Те, естественно, посмотрев в базу данных, в графе родителей у «Эрзы Скарлет» нашли прочерк. И если бы не парочку заметок от мастера об потери памяти, Ирен и вовсе постарались бы выставить за дверь. Однако на слова и внешнее сходство её не спешили допускать. Хотя женщина в тот момент уже испускала колоссальную дозу эфира, отчего более слабые волшебники задыхались, а сильные злились и просили успокоиться.

И лишь с проведением теста на родство посредству зелья и задокументировав это, советники были уже более лояльны. А когда Белсерион рассказала свою историю про побег от мужа из другой страны без особого объяснения, из-за чего, так же добавив, что изменила имя, чтобы этот человек не нашел. Советники спокойно в графе обоих вписали, кто кому: родителей и ребенок. При этом уточняя, не желает ли данное семейство в бумагах что-то изменить.

Вот тут Эрза впала в ступор. Она ещё полноценно не привыкла, что рядом есть мать. Не тетя, которая числилась как опекун. И хоть тетя хорошо о ней заботилась, и фактически особа воспринимала её как маму. Но всё же глубоко внутри мечтала, чтобы рядом с ней была её родная мать, о которой тетка всегда говорила хорошо и убеждала, что мать и отец её не бросали. И хоть сейчас её мечта сбылась, привыкнуть взрослому сознанию всё ещё было тяжело. Ведь с момента вскрывшийся ситуации с поподанчеством/перерождением прошло не так много времени.

— Лучше изменить данные сейчас, — стал объяснять новый следователь, обращаясь именно к Эрзе, — Так проще. И вам потом, если вы надумаете, не придется подавать заявления и повторно подтверждать кровное родство. Поверьте, в тот момент вам придется куда больше бумаг собирать.

Он добавил ещё парочку советов, но в целом всё было полезным. Пожалуй, этот парень, который был внешне сверстником Лаксуса, немного непривычно смотрелся в своей должности. Но его острый взгляд, тактичность и толика строгости сглаживал налет «сопляка-практиканта» коим за спиной обзывали его коллеги. Естественно, это было услышано исключительно из-за острого слуха.

Но подумать стоило. Дело действительно сложное и запутанное. Да и… потом опять будет муторно…

В голове закружили мысли. Они путались, связывались в бесформенные комки ниток. С одной стороны, она ещё привыкала к тому, что мать рядом, а с другой… было сложно. Сложно от вскрывшейся правды.

На макушку легла, знакомя, ладонь. И на душе стало спокойно, а все комочки сомнений в голове тут же развязались.

— А можно же двойное имя?

Молодой следователь кивнул, совершенно не выказав удивления. Из-за такого… контроля мимики ему можно было похлопать стоя. Уж тот его секундный кульбит сердца Эрза с матерью уловили.

В целом же личное дело «Эрза Скарлет» потерпело изменения, которые на руки копии получил и мастер. Подивился, похмыкал в усы и мягко улыбнулся. Однако легкая радость и смущение потонули в очередных днях расследования.

Правда, толку от него было мало.

Ведь все те лакримы, которые сломала Ирен, когда разгромила половину Твердыни в поиске того, что блокировало перемещение – не дали результата. Толку от них, как улик мало, кроме того, что тот, кто их установил, имеет выход на черный рынок, где можно всё, что хочешь купить. А значит, драгоценных было достаточно у настоящего, но неизвестного хозяина этих лакрим. Сам осмотр того, что уцелело, дало не так много информации, но показали зверское обращение с людьми, которые оказались в лабораторных коридорах. Их было не так много, но то, что уцелело и пыталось сожрать молодых Рунных Рыцарей Совета, о многом говорило.

Так же ничего не дал опрос пострадавших и задержанных темных волшебников. И… друзей Эрзы. Те как более-менее пришли в себя, их тут же опросили, но их слова ничего не дали. Джерар же… это вообще отдельная история. Вел он себя странно. Если по словам его приближенных, до прихода Ирен, тот вел себя как чудовище и плевал на жизни других на протяжении нескольких лет. То в нынешнем состояние он… забился в угол и бормотал о «Темном Боге» самобичевании и убийствах, которые совершал своими руками, а так же разрушении сотен судеб. При этом первые несколько дней, когда медицинские работники подходили к нему, тот кидался на них с кулаками, даже пытался использовать магию, но, естественно, из-за его буйности ещё при вытаскивании из каменных решеток нацепили наручники, подавляющие волшебство. Отчего даже без магии дрался и кусался. Лишь когда один из медицинских работников бросил, что ему не навредят, а помогут, и дополнил, что он у Магического Совета. Ребенок перестал агрессивно себя вести. Но на все попытки медицинских работников Совета его разговорить не получилось.

Тогда к нему хотели отвести друзей: кто был в сознании и согласен в этом поучаствовать. С Волли ничего не вышло. Фернандес лишь поглядел на друга пару минут и забился в угол, прося прощения. Когда решили пригласить Эрзу, её мать, естественно, была возмущена даже самой мысли об этом. Но позволила дочери выбирать. И та долго думала, пока с большим нежеланием согласилась попробовать. Но… это ничего толкового не дало. Хоть Джерар посмотрел на нее с какой-то тенью осознания, и Эрза даже обрадовалась, что разговор выйдет. Но уже через мгновение в глазах напротив отразилась буря эмоций, а его сердце забилось с такой силой, что его самого бросило в дрожь, и он заревел. На её попытки с ним говорить, даже в таком случае, он натурально разревелся в голос, чуть ли не рвя на себе волосы. И единственное, что она смогла внятное от него услышать, это: «Темный Бог существует! Он говорил со мной!». Дальше последовал неразборчивое бормотание с её вторым именем и Симона.

Так же в стенах Магического Совета до слуха добрался странный случай среди работников Совета. Молодой парнишка наложил на себя руки, оставив записку, где объяснял суть этого. А объяснением была неразделенная любовь. Более чем… бывалый случай на фоне любви, хоть и мерзкий. Но некоторые говорили, что странно, ведь парень был достаточно самоуверенным. Да и содержание объяснения было скудным. Будто его попросили хоть что-то написать.

И это во время расследования подпольного строительства установки R-Системы…

Выглядело странновато. Однако могло быть и стечение обстоятельств.

Но сегодня был последний раз, когда их вызвали к себе Магический Совет в отдел расследований.

Зевая, Эрза Роксана Белсерион пребывала на гране дремы и бодрствования. Да, теперь её имя официально звучало так. И мать была счастлива, что дочь не просто изменила только «Эрза» а полностью вернула прошлое имя и фамилию.

— Сана, иди в кровать, — устало произносит Ирен и нежно проводит по алой макушки дочери.

Эрза повернула голову и краем глаза взглянула на мать. Та смотрела на дочь с теплотой и улыбкой, хоть и сама выглядела вымотанной. Всё же… Когда работники Магического Совета задавали вопросы про их прошлое, порой даже слишком нагло и с каким-то подозрением, Ирен язвила. Одному чрезмерно наглому посоветовала сменить работу, только очень грубо. Отчего, собственно, Лахар-то и стал вести дело более тактично, хоть не с меньшим пристрастием. Но он устраивал семейство Белсерион больше, чем предыдущий.

Однако дерзкие слова Ирен повлекли за собой штраф за оскорбление правоохранительных органов Магического Совета. Сумма не высокая, но отрезвляющая, напоминающая, что даже слова эти ребята могли извернуть против тебя. И это, между прочим, повторил и сам Лахар, когда впервые официально объявил, что теперь он будет вести их дело.

Конечно, штраф Белсерион-старшей не понравился, ведь ей и так магию против надоедливых кадров использовать нельзя, а тут и слова ещё. Когда мастеру всучили бумагу о штрафе за подопечную, тот отвел Ирен в сторону и бурно с ней беседовал. И если остальные не услышали, о чем их разговор, то Эрза — да. Макаров настоятельно просил быть сдержанной, и та с неохотой согласилась.

— Угу…

Эрза ломано поднялась из-за стола и пошла в комнату. Сейчас они находились у нее с Нацу дома. Кагуя уже давно сопела в две дырочки в гостиной, сильно умаявшись от последней недавней беседы, а Драгнил только-только закончил купаться.

У своей двери в комнату она столкнулась с ним. Волосы мальца были влажные, отчего так сильно не торчали. Лицо чуть румяное и довольно. На плече весело влажное полотенце.

— Эрза будешь купаться? Тебе воды набрать?

Та моргнула и покачала головой. Не будь она так уставшей, то обязательно помылась. А так… уже утром. Сил нет. Все же, хоть мастер и очень попросил Ирен быть сдержанной, но пару раз терпение у нее слетало, отчего уже сама Белсерион-младшая ловила её за руку и напоминала про мастера. Ух, и насколько у нее колючий эфир…

— Точно? Я могу тебя до воды донести, и спинку потереть, и в кровать уложить!

Эрза удивленно уставилась на друга. Его взгляд был ярким, а улыбка светлая. Будь они старше, девчушка возмутилась бы и поругала его, говоря о недвусмысленных словах и предложениях в целом. Но… не сейчас. Нацу ничего пошлого не имел виду. Все же они уже купались вместе… И тогда не было ни одного пошлого прикосновения. Хотя та его выходка смутила её.

На кухне по звуку упала кастрюля. Оттуда же повеяло давящим эфиром. Даже Кагуя закашлялась, отчего давление немного спало. Но последовала тихая брань от матери.

Но на этот раз Нацу предложил, а не просто схватил и кинул в воду, а следом сиганул и сам (как было тогда). А это уже неплохо. Мальчик стал чаще обдумывать слова.

Девчушка слабо улыбнулась.

— Спасибо, но не стоит. Завтра уже всё.

Нацу чуть погрустнел, но кивнул.

Закрыв дверь, Алая упала на кровать, укрылась краешком покрывала и прикрыла глаза. Засыпая краем уха слыша, как Ирен говорит Нацу, что хочет с ним завтра серьезно поговорить.

Глава 38. О взросление драконов и официальном объявление

Нацу сонно потер глаза. Пока Эрза с Кагуей спали, Ирен выловила его и потащила прочь из дома. Уведя достаточно далеко, что даже он не слышал дыхание подруг в доме.

Зевнув, он глянул на Ирен. Тетка выглядела серьезной и немного недовольной. Что она там от него хотела? Малец задумался, припоминая, что она вечером говорила о каком-то серьезном разговоре. Только что за тема-то будет? Он вроде в личные дела ни кому не лезь. В семью Эрза так и подавно, если не считать того, что говорила сама подруга.

Наконец Ирен решила начать разговор. Она поставила ладонь на бедро и серьезным тоном начала:

— Нацу, я правда благодарна тебе за заботу об Сане. Но это не значит, что на все твои выходки я буду закрывать глаза.

Выходки? И что же он успел сделать, пока подруга с родней разбиралась с расследованием того злополучного места? Все же из-за того, что весь месяц их дергали, Нацу ходил на задания один. Ну, в их выполнение, конечно, были разрушения, но его награды хватало покрыть ущерб ещё и оставалось немного, чтобы отдать процент гильдии…

А именно, когда он расходился и рушил что-то, то именно так и обзывала Эрза «выходками». Причем и за себя так же говорила.

Отчего малец непонимающе моргнул и наклонил голову набок. Конечно, не только разрушения называют выходками, но именно со словами подруги приходили ассоциации.

— Какие выходки? — честно поинтересовался он.

Ирен фыркнула.

— Твоё поведение в сторону Саны!

— А что не так? Эрза не против, чтобы я её касался, обнимал, прижимался… — начал он перечислять, но был прерван Белсерион:

— А ну цыц!

Тот дернулся. Она ещё и эфиром придавила.

Драгнил поскреб щеку пальцем. И насупился. Пусть тетка Ирен реально сильная, сильнее мастера и Гилдарста. Но ему всё равно не нравилось, что она придавливает силой. Хоть в поведении драконов это более чем нормально.

— Я видела и слыша, что ты делаешь.

— Так в чем дело?

Женщина выдохнула и потерла пальцами между бровями. Тихо спросила:

— Ты говорил, что тебя… воспитывал дракон. Он тебе объяснял о взросление драконов? И как влияет их магия на человека?

Пожалуй, эта тема заставила Нацу стать максимально серьезным.

— Ну… м-м, — тот задумался. Игнил отдавал больше внимание обуздания его огня, охоте, выживанию и немного обществу драконов. Что-то было и про… «взросление» это слово было. Причем… отец на эту тему дружески ругался. С хозяйкой того самого голоса, который советовал подтолкнуть!

«Да кто же это?!» — негодовал юный Драконоубийца.

Ирен терпеливо ожидала ответа подростка. Хотя уже предполагала, что Игнил вряд ли что-то толковое или ясное говорил. Может он и самый сильный огненный дракон, всё же сам Король Огненных Драконов. Но с людьми он тесно не общался, хотя в рядах первых воспротивился охоте и поедания людей.

— Ну, он много о чем говорил. Говорил, что… кажется, с возрастом моё тело будет меняться, а вместе с ним и моё… восприятие. Оно станет сильней, чувства обострятся, желания и предпочтения изменится. Могут появиться желания… м-м, странные, касаемо человеческих самок, а ещё…

Чем больше он говорил, тем яснее было видно, что всё же Игнил чему-то из общества людей пытался обучить. Но, по всей видимости, Нацу был совсем мелким, когда дракон об этом говорил, или же… всё дело с бредовой теорией о временном скачке?

— А что касаемо ухаживаний?

Малец оживился и рассказал всё то же самое, что и Эрзе, когда у них был разговор на эту тему. При этом на душе при воспоминаньях о подруге стало тепло, как и на щеках. Но на это Нацу не обратил внимания. Зато обратила Ирен. У неё дернулась бровь.

— У драконов так такового гона нет. Тут дело в физиологических потребностях… —Белсерион на мгновение прервалась, уточнила у Нацу, знает ли он, что такое «физиологические потребности». Тот повел плечом.

— Ну, кажется голод и жажда?

— Ещё и продолжение рода.

— А, точно, Эрза что-то про это говорила.

Женщина лишь тяжко вздохнула. Её дочь, конечно, молодец, что просветляет это дитя, но… его эта небрежность немного раздражала.

— Так вот, касаемо продолжения рода и твоего «вроде гон». Если дракон не сдержан в спаривании со своим партнером, то ничего подобного, похожего на «гон» не будет. Но если сдерживается или и вовсе одиночка и находит того, кто ему приглянулся и теряет контроль, то спаривание будет куда агрессивней, с большим количеством повреждений и большей вероятностью смерти невольного партнера.

Малец выпучил глаза, удивленно моргая.

— Понял?

Тот кивнул и погрузился в раздумья. Ирен оставалось подождать.

Дочь лучше понимала, что между ней с Нацу, даже когда они наедине, ощущая настрой мальца, уже инстинктивно пользуясь драконьей чуйкой. А в случае чего тут даже слух и обоняние не поможет, если семейство Белсерион окажутся на разных концах города или и вовсе в других городах. Однако всё же и у дочери пробудилась память прошлой жизни. А там-то опыта-то побольше, чем у тринадцатилетней соплюхи с обостренными чувствами, восприятием мира. Так что Сана поймет, что между ней с мальцом в какой-то момент может произойти что-то не то.

Пусть женщине это вообще не нравилось, но дочь мало что смущало в выходках мальца. Она даже позволяла ему куда больше, чем своим друзьям и Кагуе! А это о многом говорит. И хоть между детьми всё обоюдно, но не хотела она, чтобы они раньше времени стали родителями. И нет, сама Ирен не была против стать бабушкой, но дочь жизни ещё не познала. Причем нормально. Конечно, если всё же между ними произойдет спаривание с последствиями, то она научит дочь сдерживать рост плода…

Но это такой неприятный опыт.

Ладони сжались в кулак. Эфир опасно заклубился. Шумно выдохнув, уловив, как Нацу отшатнулся от нее, она постаралась успокоиться.

— Ну а причем всё это? — вдруг спросил Нацу.

— Что «это»? — не поняла Ирен.

— Ну, разговор этот. Или это просто урок про «взросление» драконов? Всё же ты… чем-то похожим со мной и Эрзой пахнешь… Основа одна, вот! — довольно произнес он.

Белсерион закатила глаза и покачала головой. И со всей присущей строгостью сказала:

— Это не просто урок. Это и намек, что если ты, шкет, в таком ключе, причем насильно тронешь Сану, я тебе не только голову оторву, но и всё остальное!

Тот вскинул в удивлении брови.

— Так я и не собирался с Эрзой спариваться!

— А то, что ты вчера ей предлагал «спинку потереть» будто ничего не значит?

— Нет. Эрза же устала. Вот я и предложил, мне не сложно…

— А ещё тебе хочется увидеть её голой.

— Так я видел, — невозмутимо произнес он.

Повисла секундная пауза, после чего Ирен наклонилась к Нацу и раздраженно стала говорить. Эфир в воздухе опасно затрещал:

— Не знаю, при каких обстоятельствах это было… Но учти, если у вас до спаривания дойдет, и ты именно что будешь очень сильно настаивать, то я…!

— Ты мне всё поотрываешь, — перебил её малец и одарил серьезным взглядом, — Я никогда Эрзу не заставлю!

Женщина невесело усмехнулась. Эфир в воздухе лишь чуть ослаб.

— Но, ты желаешь на ней оставить метки? Укусить к примеру?

Нацу нахмурился, исподлобья смотря на мать подруги. Прекрасно понимая, что сейчас лучше сказать правду. Да и… ну и хочет он её иногда укусить. Не сильно, но бывает. Но неужто это идет в комплект к драконьим ухаживаниям?

— Да. Бывает. Вот только если я так сделаю, Эрза меня к себе не подпустит больше.

— А ты этого не хочешь?

— Не хочу.

Белсерион выпрямилась, потерла лицо ладонью. Эфир в воздухе совсем стих.

Злится на этого сопляка глупо. Он хоть и действует на инстинктах, но всё же думает головой о последствиях. Однако… через пару годиков сдерживаться ему будет ох как сложно. Кстати, а сколько ему сейчас-то? Он вроде ровесник дочери. Свой вопрос она озвучила, и тот невинно выдал, что двенадцать. Но в этом году будет тринадцать ещё и в начале лета.

— Летний малец значит…

Разница совсем маленькая, всего год. У драконов с возрастом всё запутанней. Им может быть всё равно на разницу как в десять лет, так и сто. Но тут всё же у каждой пары индивидуально. У людей в этом ключе сложней, но тоже находятся индивидуумы, которым начихать на разницу.

— В общем, я тебя предупредила. То, что тебе хочется, это и есть ухаживания.

— Как и желания быть всегда рядом, прикасаться, обнимать и нюхать? — невинно интересуется он, — У нее очень вкусный запах, и кожа приятна на ощупь…

А Ирен удивленно уставилась на него. Вообще не ожидая, что он так легко выдаст свои желания на её дочь!

— А ты малец совсем обнаглел!

— Так я же спрашиваю. Ты всё равно знаешь больше!

И опять он ей «тыкает»…

— Эрза говорила: «Если ты чего-то не знаешь или не умеешь, это не позорно. Ведь практически всему можно обучится»! — Выдал он, и гордо вскинул голову.

Бровь дергается.

«Этот сопляк…» — мысленно прорычала она. И выдохнула.

— Тц, ладно. Да. То, что ты сказал — это начала интереса проти… самкой. А то, что тебе хочется — начала ухаживаний.

— Ещё я хочу защищать её от всех. Особенно от… других парней! И мне нравится с ней тренироваться. А ещё…!

***

Эрза обдумывала, как бы лучше сообщить гильдии об официальном… создании семьи. Ведь новость прекрасная, а значить «Бухаем!» будет обеспечено. Повеселится и выпить согильдийцы любили. Лишь бы не разнесли здание…

Рвано выдохнув, девчушка водила пальчиком по столу.

— Эрза, — позвал её Нацу, — Что-то не так?

Алая тут же посмотрела на него, улавливая от мальца запах ликера и прелой воды. Утром мать куда-то утащила его. Возможно, как раз таки провести серьезный разговор. Но раз после него друг вернулся целым, то всё хорошо…

Да и в целом теперь-Белсерион была уверена, что Ирен с Нацу ничего серьезного не сделает. Всё же женщина она понимающая, хоть и не без жестокости.

— Думаю, как бы сообщить гильдии, об… том, что я поменяла документы.

Об этом по возвращению Эрза с Кагуей поделились с Нацу. Драгнил сначала не понял, в чем тут дело. Более того, говоря, что у Игнила и вовсе фамилии нет, но им не помещало быть семьей. Тут уже пришлось объяснять, что в человеческом обществе из-за злобного и вредного зверя, именуемого «бюрократия» приходится на бумагах подтверждать родство и прочее. Малец покивал и поздравил.

— Так крикни.

Девчушка улыбнулась и покачала головой.

Не говорить тоже смысла нет. Лучше предупредить своих, чтобы никаких казусов не произошло. Да и её сходство с Ирен не увидел бы лишь слепой. К тому же женщина её и своей дочерью называет. Так что по всей гильдии уже было известно, что Ирен Белсерион — мать Эрзы Скарлет.

— Хочешь, я крикну?

Уловив ироничный смешок от одного столика, за которым сидел белокурый парнем со шрамом в виде молнии на лице, Эрза посмотрела на Драгнила. Тот улыбался дружелюбно и тепло. Без каких-либо насмешек. Тут уже и сама Алая хмыкнула.

— А давай.

— Правда? — моргнул малец.

Эрза издала тихий смешок.

— Угу. Скажи всем, что моё имя «Эрза Роксана Белсерион» и что Ирен Белсерион — моя мать.

И Нацу вскочил на стол, изрыгнул пламя, привлекая внимания. А следом на всю гильдию кричит слова подруги.

В гильдии на пару секунд зависает тишина. Народ удивленно таращиться на него, бросая опасливые или заинтересованные взгляды на Ирен и Эрзу. Первая замерла и с интересом и довольной улыбкой стала скользить ленивым взглядом по лицам другим. Будто выходка юного Огненного волшебника — ничто.

— Бухаем! — кричит мастер.

И народ подхватывает слова мастера. В тот вечер было весело и смешно. Но этот вечер постепенно выцветал на фоне не радужных прогнозах о состояние Симона…

Глава 39. Мальчик из другого мира и девочка с пустыми глазами

Воздух закручивается, отчего облака смешиваются и темнеют, как при грозе. Но куда пугающе и ужасней. А ведь снег только-только сошел, впуская больше весеннего тепла… но данное явление всё портит.

Пахнет концентрацией эфира. Его слишком много, а это опасно.

Первые крупные капли упали на лица наблюдающих — мальчика и девочки. У последней от обилия смешанного эфира чесался нос, отчего она кривила носиком. Но продолжала принюхиваться и вглядываться в потоки энергий. Её глаза горели алым. Здесь и сейчас, если они проморгают, то небольшой город превратиться в пустошь, а этого никто не хотел.

Мальчик рядом до боли сжимал деревянный посох. Каждый раз, находя аниму — портал в родной мир, на душе становилось паршиво. Ведь работа этого портала не просто разрывать границы параллельных миров, а вытягивать энергию из одного мир в другой. Причем крайне варварским способом. И это создали его люди…

— Нашла, — тихо произносит девочка.

Малец сглатывает и кивает.

Не отрывая глаз от слабого места анимы, напарница обняла мальчика со спины и, резко оттолкнувшись от земли, взмыла в небо. С трудом удерживая эфир по всему телу и придавая ему нужное направление, девочка неслась к слабому месту портала. Но из-за сильных порывов ветра, жуткой концентрации эфира, собственная сила начинала сбиваться, отчего детей стало сносить в сторону.

— В-Венди? — беспокойно шепчет малец, не смея отводить взгляд от анимы.

Это был уже не первый раз, когда они закрывали аниму подобным способом. Отчего, собственно, это уже не первый раз, когда их и сносило. Но каждый раз было страшно. И даже не от высоты, а за… подругу. Ведь она всегда в первую очередь ставит его безопасность, а потом уже свою. Отчего, когда они впервые закрыли аниму, камнем полетев вниз, Венди сделала всё, чтобы смягчить падением ему, а не себе.

Ответа не последовало. Вместо него от девочки последовал тихий звук всасывания, а вместе с тем их путь стал более ровным. Их всё так же сносило, но всасывающий звук становился более громким и ясным, хоть и не до конца. Но, тем не меняя, они оказались в центре мерзкого творения людей другого мира. Прямо перед только-только формирующей воронки.

— Самый центр. Ближе не могу подлететь… — говорила Венди.

— Понял.

Малец вскинул посох — универсальный выключатель анимы. Вещь, которую перед своим побегом он стащил, дабы не дать собственному народу уничтожить чужой мир. Ведь воровство энергии из одного мира в другой посредством превращения живых существ в лакримы бесчеловечно.

Навершие посоха имело кольцо размером чуть меньше детской головы, и сейчас в его центре собралась белая сфера. Стукнув указательным пальцем — невербальный жест активации ключа. Сфера сорвалась в центр воронки. Будто всосавшись в неё. Вихри облаков, которые сформировали воронку, стали терять данную форму. Концентрация эфира медленно рассеивалась. Прогремел гром. Пошел дождь.

— Больше не могу, — выдыхает Венди.

Их резко потянуло вниз. Малец закричал.

***

Дождь лил как из ведра уже несколько часов. Найти более-менее подходящее место для укрытия было сложно. А облагородить его и подавно. Рюкзак Джерара промок до нитки, так как чары Венди на нем слетели из-за мощного выброса анимы. Отчего, собственно, и все вещи в рюкзаке были мокрыми. Имей Венди тот же контроль при матери, это было бы ерундой. Но на данный момент она не в состоянии творить более устойчивые чары. Однако над этим она работала.

Но тем не меняя под проливным дождем дети смогли быстро сориентироваться: найти большое дерево с густым кроном и небольшим углублением в корнях. Его они раскопали и используя палки, которые притащила Венди, а так же оделяло, которое девочка чарами просушила и зачаровала от промокания, они соорудили шалаш и завалившись в нем, смогли организовать небольшой костер из скудного запаса хвороста из пространственного кармана девочки.

Отчего это хоть как-то спасло детей от холода и голода. Ведь, невзирая на погоду, Венди отправилась на охоту, едва сумев обожать час ливня и неопределенное время работы над самодельным укрытием. Джерар пытался отговорить подругу, но она не послушала. А заурчавший живот Джерара в такт голодной Венди поставил жирную точку. Так подруга отправилась на охоту. Но на удивление, вернулась быстро, с обработанной тушей молодого ягненка. И сейчас девочка, натерев мясо солью, крутила на самодельном вертеле.

С момента их встрече девочка каждый раз его поражала. То своим поведением, то отношению к жизни, то… силой, частым голодом и практически полным равнодушием. Пожалуй, оно самое странное и больше всего беспокоило мальчика. Отчего, когда она увязалась за ним следом, ему пришлось это принять. Так как Венди наотрез отказалась оставаться у того доброго дедушки, который приютил их около года назад. Тогда… Он нашел Венди с окровавленным лбом. Крови было много, а цвет кожи бледным и практически отсутствие дыхание испугало не на шутку. Будучи самим чужаком в этом мире, не имея представления о законах мира, он подхватил её и стал искать того, кто мог помочь. И нашел. Тот дедушка объяснил, что нужно, и под его руководством он смог выходить Венди…

— Джерар, на, — перед носом была тарелка с пышущими жаром кусочки мяса и вилка.

Моргнув, мальчик взял еду, поблагодарил и глянул на подругу. Та оторвала бедро ягненка от туши и вгрызлась в сочное мясо. Сок немного потек по уголкам рта и подбородку. Выглядело более чем аппетитно, и казалось, на лице девчушки должны отразиться положительные эмоции, хотя бы глаза должны выдать удовольствие или радость. Но… лицо оставалось равнодушным, а карие глаза подруги и вовсе были пусты. Будто у куклы: стеклянные, идеальной формы, красивы. Но, к сожалению, пустые на проявление эмоции. И это тоже не нормально. И когда он это ей чуть ли не в лоб выдала, Венди сказала, что для неё это нормально. А лучше бы она тогда обиделась…

Выдохнув, Джерар принялся уплетать кушанья. Мясо было нежным и сочным, но кроме соли из специй ничего не было. Изредка подруга собирала травы, сушила их и добавляла в походные блюда. Они часто путешествовали и почти не ночевали на постоялых дворах и гостиницах — не было столько местных денег. Их они вообще по случаю к случаю зарабатывали. И Джерар уже подумывал, что ему следует обзавестись стабильным доходом, вступив в какую-нибудь гильдию. Тут несколько вариантов, ведь он не может где-то обосноваться, анима хаотично появлялась по всему Фиору и на граничащих с королевством странах.

Трапеза прошла в тишине, под треск огня и тихое чавканье. Как это было обычно между ними. Разговаривали во время еды они редко. Да и смысл? Можно же и после. Но после, по обыкновению, Венди придвигалась к боку Джерара и засыпала. Вот и сейчас мальчик приобнял её, нежно гладя по голове, слабо улыбаясь, сам проваливаясь в дрему.

***

Для поиска анимы им помогал посох Джерара. Тот самый выключатель. Иронично, но он же был и ориентиров, где должна появится анима. Причем бездумно детям идти за светящимся посохом не нужно. Достаточно положить карту континента и поднести к ней посохом, а там и Джерару задать вопрос. Посох указывает тонким белесым лучом на точку будущего появления портала. Обычно посох предсказывает от трех до шести дней. И… иногда этих дней бывало, что не хватает добраться… Мерзкое зрелище, зная, что на месте пустоши находился человек или целый населенный пункт. Причем пустошь как была метровым пятачком, так и полноценной местностью…

Сейчас же, проверив появления аниме, посох молчал, а это значит, у них есть где-то месяц передыха. Так как после закрытия анимы она раньше чем через месяц не появляется. Хотя обычно проходит больше времени. Но месяц — это тот самый минимум, который дети определили. И сейчас они могут отдохнуть от суматошной беготни за опасным порталом, но при этом поднапрячься, чтобы заработать немного денег. Как раз по пути виднеется деревня.

— О, точно, — равнодушно произносит Венди. Джерар тут же глянул на нее. Девочка в лице вообще не изменилась, хотя данный контекст слов должен выдать кроху удивления. — Нужно соли купить. У меня закончилась.

— Ох… хорошо, что сказала сейчас.

— Только что вспомнила.

Мальчик невесело хмыкнул. Да, странная и даже нехорошая привычка у подруги вспоминать, лишь когда сунулась за вещицей.

— Может, что-то ещё нужно?

— Какие-то недорогие специи. М-м… бинты?

— Посмотрим, драгоценных должно на всё хватить.

— И рубашку.

— М-м? — тянет мальчик.

— Тебе.

— Зачем?

— Твоя маловата.

Джерар чешет затылок. Не то чтобы совсем маловата… но, да, уже туговата. Но ещё немного поносить вполне можно было бы. Особенно если отпороть рукава, аккуратно пришить их к стороне пуговиц, добавляя, а остатки вернуть на место, оставляя чуть укороченные рукава. Необычно, будучи столь… отстраненной и даже равнодушной ко многим вещам, Венди способна заметить то, что одежда ему мала. Отчего мальчик ценил её, как бы странно она себя не вела.

— А тебе ничего не нужно? Из вещей?

— Твоя рубашка.

— Гм-м… ладно… — выдохнул. Да, Венди не любила попусту тратить деньги. И что там даже за ним некоторые вещи донашивает, покупая ему же новые.

В деревеньки их встретили холодно, но всё же указали, где лавка, чтобы можно было прикупить необходимого. Однако… даже закупив всего десять килограмм соли, один моток бинтов и одну простую рубашку, вышло больше чем у них было.

— Ох… — устало выдохнул Джерар. Даже если они уберут моток бинтов и два килограмма соли… не хватить. А убирать больше нельзя. Венди кушает много и часто. Да и когда он хотел убрать рубашку, Венди схватила его за руку, — Но Венди…

— Убери соль.

— Но нам она больше нужна, чем рубашка. Рубашку можно будет купить позже… Давай сейчас лучше больше соли и специй купим? — тепло предложил мальчик.

Пустые карие глаза затягивали. Из-за того, что она почти не показывала эмоций, понять, о чем думает подруга сложно. Но Венди была практичной. Она выдохнула и кивнула. Убрала руку, при этом задержав её на простеньких украшений из меди.

Увеличив количество соли и уточнив, какие специи им нужны, Джерар выложил весь кошель. Сейчас уже потеплело, так что можно будет поспать и под звездным небом. А с чарами Венди, даже простыми, они не замерзнут. Это в зимнее время пришлось тратиться на угол в гостинице или другом любом постоялом дворе, где им давали закрытый закоулок.

Хозяин лавки одарил их цепким взглядом и задержал взгляд на посохах, которые торчали из-за спины Джерара.

— Слышь, мелкий! Вы, случаем, не волшебники?

— Эм-м… ну… да, — нервно улыбнулся Джерар. Все же местное волшебство крайне многофункционально и обширно, в отличие от его мира. Ну и в некотором смысле даже по местным реалям он вроде как похож на волшебника.

— Сможете изгнать с нашей деревни демона?

— Что? Д-демона?

— Да.

— А… где он? — Джерар краем глаза глянул на Венди. Девочка стояла возле открытой витрины и пустым взглядом рассматривала овощи, время от времени прикасаясь к ним.

— Так, на окраине деревни. Его там сопляки покрывают. Всё выгнать не дают! А нам проклятия на посевы не нужны! — очень эмоционально возмущался мужчина.

Джерар обдумывал данные слова и глянул вновь на Венди, но не получил ни какого отклика. Подруга будто этого всего не слышала. Выдохнув, мальчик решил договориться об оплате. На это мужчина нахмурился.

— Мы же не можем просто так работать.

Джерар сжал кулаки, со всей имеющейся упертостью посмотрел в глаза хозяина лавки. Если он уступит и за просто так поработает с Венди, то им придется голодать. Хотя бы минимальную сумму пусть уплатит сам или всей деревней… В конце концов, за просто так поработав, могут и спасибо не сказать. К сожалению было дело. Тогда Венди пнула нанимателя, да так, что сломала ему ногу, когда он проигнорировал их и даже слово доброго не сказал... Отчего из того города они только и уносили ноги.

— Тц, ладно, идите к старосте.

Они и пошли. Встретил их невысокий сухенький старичок. Когда Джерар пересказал его беседу с хозяином лавки, староста обрадовался и предложил вполне хорошую сумму. Но если они прогонят демона, а если нет, то не видать им драгоценных.

— Предоплата, — выдает равнодушно Венди, крутя в руках голубой карандаш, который она взяла со стола.

— Что? — удивляется староста.

А Джерар замялся.

— Нам нужна предоплата, — девочка одаривает старосту пустым взором, и тот, сглотнув, предложил половину от обговоренной суммы. Это устроило детей. Получив драгоценные, они тут же поспешили к пребыванию демона.

Место его пребывания был маленький перекошенный домик. Забор вокруг него был низким и старым. Несколько грядок запущены. Да и в целом дом выглядел… бедно и уныло.

Джерар сглотнул.

— Что-нибудь ощущаешь? — тихо спрашивает у подруги. Её чутью, про которое она единожды упомянула, он доверял.

— Ага. Немного темную энергию… — равнодушно ответила она и зевнула, прикрывая ладонью рот.

Мальчику оставалось лишь выдохнуть и принять слова подруги. Ведь даже если в этом доме действительно дети укрывают демона, он поможет Венди с ним разобраться!

Постучав в дверь, им тут же раздались приглушенные детские голоса:

— Уходите! Оставьте нас в покое!

— Сестренка нормальная!

Джерар посмотрел на подругу. Та потерла ладонью щеку. Совершенно… никакой реакции.

— Мы и пришли разобраться! — вторил Джерар.

— Не нужно разбираться! Мира не демон! Она горожанам помогла!!!! — надрывал более тонкий голосок.

Мальчик выдохнул. И как ему на это реагировать? Деревенские оболгали этих детей?

— Но темной энергией тянет, — тихо произнесла Венди. И сильно ударила по двери, отчего она сотряслась. Её за руку схватил Джерар.

— Ты что творишь?!

— Так проще выломать, — слишком легкомысленно выдает она.

— Нельзя! Ты их наверняка испугала.

Джерар строго смотрит в карие глаза подруги. И, не получив ни какой реакции, отпускает руку. После чего прижимается к двери и просит прощения:

— Извините, просто моя подруга слишком прямолинейна. Но мы правда пришли разобраться в чем дело. Обещаю, что никто из нас на вас не нападет.

Дети в доме не отвечали долго. И если бы голова подруги не была чуть наклонена, Джерар бы уже посчитал, что им отвечать и тем более открывать никто не станет. Но, похоже, Венди что-то… слышит. Всё же её магия — воздух, а с ним, насколько он понял, подруга в состоянии манипулировать на высоком уровне. Уж раз она может на краткие секунды взлетать и держатся в воздухе, будто паря…

Дверь со скрипом отворилась, и на пороге стояло двое белокурых детей, имея общие схожие черты. Мальчик и девочка, и, по всей видимости, его ровесники. Девочка со слезами смотрела на незваных гостей, а мальчик… в руках держал палку и с предупреждением глядел на них.

— Что вам от нас нужно!? — спрашивает мальчик.

— Мы пришли разобраться, что за демон…

— Сестренка Мира не демон!!!! — вскрикнула девочка.

— Хорошо… она не демон. Но… все деревенские говорят что тут… Ну…

Девочка заплакала. А мальчик прожигал их взглядом.

Венди с равнодушием смотрела на них и выдала:

— Дайте её посмотреть.

— Думаешь, мы допустим вас?!

— Хотите сгореть?

— Т-ты нас хочешь сжечь?! – запаниковал мальчик.

Джерар схватил подругу за плечо и шепнул ей быть аккуратной в словах. После чего объяснил напуганным, что имела в виду Венди. Ведь деревенские действительно могут их и поджечь. Дети смотрели недоверчиво и, возможно, так бы и не впустили. Но за их спинам из ближайшего бокового проема выглянула белокурая девчушка в плаще. Взгляд её был усталым и напуганным.

— Иди сюда, — кивает Венди, смотря ей в глаза.

Мальчик с девочкой тут же закричали и попытались выгнать незнакомцев. Но Венди ухватилась за дверь и, сколько бы двоица не пыхтела, закрыть не смогли. Отчего девчушка из-за проема подошла к ним.

— Сестренка сражалась с демоном! — закричала младшая из семьи белокурых, — Она сражалась с ним и демон вселился в сестренку! Но сестренка…!

— Лисанна… — ей на голову легла рука старшей. К её боку тут же прижалась младшая, — Мы уйдем… только прошу, не нападайте… — затравлено просила Мира.

Венди чуть склонила голову набок.

— Ты выглядишь как человек. Из-за чего тебя называют демоном?

Тройка детей напряглись. Мира медлила, но, тяжко вздохнув, явила на свет вторую руку. Которую во время их небольшой беседы прятала под плащом. Младшие замерли и дышали через раз.

Джерар ошарашено уставился на когтистую морщинистую руку коричневого цвета. Не пропорционально большую по сравнению со второй рукой девчушки. На тыльной стороне, вплоть до кисти имелись фиолетовые камни-наросты. Выглядело действительно… жутковато. Но он скосил взгляд на Венди. В её карих глазах отразил на мгновение отблеск чего-то… теплого? Это удивило мальчика.

Венди протянула руку и коснулась когтистой. Отчего Мира задрожала и прошептала:

— Она ужасна…

— Прекрасна… — вторила ей юная волшебница Ветра.

Всё замерли в удивления. Как на слова Венди, так и от её глаз, что резко поменяли цвет на горящий алый. Младшие беспокойно наблюдали, как Венди водила ладонью по чужой нечеловеческой руке. И когда её алые глаза потухли, явив первоначальный цвет, девочка приложила палец к губам и произнесла:

— Это магия. Твоя магия так проявилась. Для тебя это нормально. Как тебя зовут?

Мира медлила. Она с неверием смотрела в пустые карие глаза. В них почти ничего не ощущалось. Даже тот же интерес был блеклым, и переменчивым. И это пугало. Ведь лицо это девочки слишком не эмоционально, как и сами её слова. А она выглядела значительно младше Лисанны. Но при этом была, очевидно сильней. И это так же прибавляло страх за младших.

— Мираджейн… Штраусс.

На лице Венди отразилось удивление.

— Оу… — удивление постепенно растворилось в привычном равнодушие, — Идите в Хвост Феи... Вас там примут и всему обучат.

***

Они шли молча. После того странного разговора Венди просто развернулась и пошла в лес, при этом прихватив Джерара. Мальчик пытался сопротивляться, требуя объяснений. Но подруга молчала, пока под конец малец совсем не отчаялся и не задал последний вопрос:

— Что за «Хвост Феи»?

Венди прошла несколько шагов вперед и остановилась. Слишком резко, отчего друг врезался в нее. И едва не упал, но, ухватившись за её плечи, устоял.

— Шумная гильдия.

Она обернулась. Вглядываясь в темно-карие глаза друга. Которые всегда были наполнены эмоциями, нежели её, как и лицо… Но для неё это нормально. Увы, но она… неполноценна. А он — Джерар, полноценная личность и человек. Его душа целостная и сильна, хоть и не имеет осязающей формы, как у большинства волшебников. А её… не полноценна.

— Вот как…

Джерар задумался. Может им… попытать удачу в магической гильдии? Только ему нужно больше посохов. И опыта. Иначе могут и не принять.

— Венди… может, попробуешь создать артефакт?

— М-м?

— Ну… может нам попробовать вступить в магическую гильдию?

— Можно…

Но точно не сию минуту. Так как из оружия у Джерара всего два посоха и один исключительно для борьбы с анминой. Да и чары Венди сейчас слабы, хотя она понимает, что в будущем ей едва ли будет кто-то равен.

Она откидывается ему на грудь, отчего малец едва не упал.

— Венди?

Но девочка молчала. Она запрокинула голову назад, вглядываясь в его красивые живые глаза. Интересно… у нее когда-нибудь будут такие же наполненные эмоциями и жизнью глаза?

Глава 40. Подопытный кролик молний

Увернувшись от объятого пламенем кулака, Эрза скоком ушла в бок. После чего направила эфир в глотку, ощущая, как грудная клетка надувается, а к горлу подкатил комок жара. Следом она раскрывает рот, крича:

— Рев Нефритового Дракона!

В оппонента, коим был Нацу, устремился мощный порыв ветра со смесью зелено-розового света и острыми камнями. Малец только и успевает окружить себя пламенем, создавая огненный щит. Но даже с ним Драгнила оттолкнуло, а пламя, служившее ему щитом, частично расходилось, отчего атака чужого рева коснулось его полностью, откидывая назад, прямиком в дерево. На лету Нацу успевает извернуться, и вместо спины он ловко сталкивается раскрытой ладонью и одной ступней, чуть согнутой в коленях, после чего мягко отскакивает на землю и, отшатываясь, плюхается на зад.

Эрза шумно дышала. Алые волосы, собранные в хвост, давно растрепались, одежда была в подпалинах и местами рванная. Конечности приятно болели от частого использования эфира с драконьей магией. И вместе с тем внутри как-то странно ощущалось. В особенности в солнечном сплетении — месте, где находится ядро. Будто что-то… копошится. Необычное и даже неприятное ощущение.

Карие глаза неотрывно наблюдали за Драгнилом. Нацу попытался подняться, но в очередной раз упал. Он шумно засопел, хмурясь, но в итоге стал осматривать свою одежду. И лишь с большим трепетом проверял шарф. Но он был цел, в отличие от остального: одна штанина до середины бедра отсутствовала, а на второй зиял круг с кривыми краями. Красная рубашка и вовсе на груди полностью истлела, имея на краях подпалины. Да даже на подошве башмака имелась дыра!

Нацу оттянул край целого рукава и… тот оторвался!

Определенно, дракон с такой магией был. И он был как-то связан с Люси.

Алая выдохнула и пошла к другу сама, чуть пошатываясь. Осторожно опустившись рядом с мальчиком, она вновь осмотрела его грудь и остальные участки тела, куда приходились её атаки Драконьей магией. Но если с землей, деревьями, одеждой имелись подпалены. На коже ублюдка, который вживил ей лакриму – ожоги. То вот у Нацу ничего из этого не было, от чего девчушка радовалась. Не хотела она приносить вред друзьям, но… во время некоторых тренировок и спаррингах бывали ранения, благо, что не серьезные.

— Странноватая магия, — покачал оторванным рукавом рубашки Нацу.

— Ага, необычная… — соглашается Эрза и оборачивается.

К ним шла Ирен. Плавно и величественно. Чуть вздернула голову и держа спину прямо. От неё так и тянуло аурой лидера. И ведь им она и была в далеком прошлом. Тогда женщина гордо носила титул королевы Дагион. И даже после прожитых веков привычки, которые ей прививали с детства, (в этой жизни) остались.

Как только дело с Райской Твердыней застопорилось и их перестали дергать, Ирен взялась за тренировки контроля Драконьей магией детей. С её помощью тренировки протекали более продуктивно, чем когда дуэт занимался сам. Она не только обучала использования магии, но и для каждого индивидуально наблюдала за их развитием, предрасположенностью и давала дополнительный пласт знаний про самих драконов и всё, что было с ними связанно. Параллельно мирясь с выходками Драгнила. Ведь тот просто-напросто продолжал себя всё так же вести, будто пару месяцев назад его не предупреждали…

Она спрашивает самочувствие обоих. Нацу широко улыбается, и во всех подробностях, но в своей манере рассказывает. И в его словах всё было нормально. А вот дочь выглядела озадаченной. Её слова и жесты вовсе напрягли Ирен.

— Устала… и, чувствую легкую боль во всем теле, и… что-то странное тут — дочь положила руку на солнечное сплетение, там, где находится ядро, — Будто что-то копошится.

Белсерион одаривает дочь беспокойным взглядом.

— Сана, можно я… использую Духовный взгляд на тебе?

Эрза кивает.

Глаза Ирен тут же вспыхивают алым. Тело будто пронзает что-то инородное. Оно покусывает, медленно обвивает грудь изнутри. Эрза непроизвольно задержала дыхание. Ощущения были очень схоже, когда она признавалась матери, что якобы не является Роксаной Белсерион. Но в этот раз ощущения менее неприятны, чем тогда.

Ощущения пропадают, когда Ирен переводит взгляд на Нацу и спрашивает его разрешение, при этом чуть кривясь. Малец кивнул. Он хмурился, но терпел заклинание женщины. И когда её глаза приняли родные карии, она устало выдохнула и убито произнесла:

— Сана, твоё тело подверглось драконизации…

Эрза широко раскрыла глаза, сжав до боли кулаки. Нацу склонил голову набок.

— Драконо… что? — не понял он.

— Драконизация — превращения Драконоубийцы в дракона.

— Ого! Круто! Эрза сможет превращаться в дракона! — с восторгом произнес Драгнил и вздрогнул от кусачего эфира, которым повеяло от Ирен.

— Ничего в этом веселого нет! Я думала, что раз в ней лакрима, то и подверженности превращения не будет столь острым! — яростно говорила Ирен. А за это время можно было что-то придумать.

Белсерион-младшая сглотнула. Это действительно плохо… Нет. Не просто плохо. Это капздец полный. Из истории матери, как канона, так и с её слов эта гребанная «драконизация» билет в один конец. Ведь мало того, что в процессе превращения в дракона огромный процент вероятности сойти с ума ещё привлечет лишнее внимания одного психованного чешуйчатого придурка!

— Но разве Эрза не будет сильней?

— Будет. Но прежде чем она получит эту силу… может сойти сума!

Драгнил тут же напрягся. Ирен рассказывала, что если использовать Драконью магию, человек превратится в дракона. Но что будет дальше нет, углубляясь в особенность, непосредственно в природу самих драконов.

— Ох, зато ты тот, кто обучен непосредственно у самого дракона вообще нет и намека на драконизацию. И вообще твоё ядро выглядит иначе, чем у нормального человека или даже волшебника!

Женщина потерла точку между бровей. Ситуация с Нацу тоже странная. Но сейчас её беспокоит дочь. Почему та, кто напрямую не получила силу дракона, вдруг стала превращаться? И самое неприятное, Ирен не знала, как у Роксаны будет проходить драконизация. Ведь случая с вживлением Драконьей лакримы — сердца дракона не было прецедентов в её время. Как минимум, она не слышала о таком.

Нацу посмотрел на подругу и коснулся её кулака. Девчушка тут же глянула на него. Мальчик ободряюще улыбнулся и обратился к Ирен:

— А может, тогда зачаровать… э-э… Эрзу? Тетка Ирен, ты же что-то про зачарование говорила.

Ирен задумалась. Идея интересная и толковая. Да и… она же мастер чар, почему не попробовать? Только стоит проверить на ком-то другом. Однако найти Драконью лакриму сложно. Можно было, конечно, найти кого-нибудь и насильно обучить своей силой…

Нет. Это не то. Это долго. Да и ситуация иная.

Тогда можно было попробовать на предмете и придать ему… вопиюще противоположные свойства?

— Стоит попробовать, — кивает женщина и обращается к дочери, — Сана, ты доверишь мне это?

Эрза моргает и смотрит прямо в глаза матери. Было волнительно и страшно. Девчушка хорошо понимала, что с ней будет, если драконизация будет процветать буйным цветом. Однако… эта женщина, невзирая на долгое отсутствие, искренне заботилась о ней, любила и готова любому за неё перегрызть глотку.

— Да.

— Тогда на пару дней следует прекратить твои тренировки с драконьей магией.

— Пару дней?

— Мне же нужно сначала попробовать на ком-то другом…

— Ха? — вырвалось из Эрзы. Ей не послышалось?!

***

Сидя за барной стойкой, Ирен вполуха слушала радостный лепет подруги дочери Каны. Девочка с восторгом вещала об тренировках с отцом, на которых Гилдартс взял девочку на месяц. Невзирая на легкую тень недовольства из-за рассеянности отца, Альберона была счастлива. И своим позитивом смогла отвлечь мрачную Кагую. Всё же Полюшка дает не светлые прогнозы насчет Симона.

Женщина устало выдыхает, мерно постукивая пальчиками по столу стойки. Рядом стоял бокал недопитого вина. Они пришли всего пятнадцать минут назад. И сейчас Ирен обдумывала, какой лучше взять предмет для тестирования. Обычный или с чужими чарами? Или и вовсе древний артефакт какой найти?

В коктейль запахов тел, пота, выпивки и табака вклинился ещё один: свежий виноград с озоном. Тянуло от выхода. И обладатель этого запаха, пыхтя, продвигался через весь зал, пока рядом не встал обладатель этого запаха. Коим был светловолосый парнишка со шрамом через весь глаз в виде молнии. Иронично, что именно магией Молнии он и владел…

Он быстро отчитался за задание. Бросил раздраженный взгляд на наблюдающую за ним Ирен и, фыркнув, чуть поведя носом, направился в обратную сторону.

Белсерион с задумчивость смотрела ему в след. Запах его был странноват… не обычен для человека. Точнее вторая составляющая, которая и ощущалась-то поверхностно, будто кто-то легонько коснулся его, оставляя еле уловимый шлейф. Но пахло знакомо. Слишком уж знакомо. Запах драконоубийцы.

Женщина невесело хмыкнула. А малец-то с сюрпризом. Его запах и так вызывал ощущения чего-то знакомо. Но из-за того, что он не часто бывал в гильдии, и они по факту-то не пересекались и не общались, как и дочь с ним,то соответственно и надобности в общении с ним не было. Отчего, собственно, и копаться в странности запаха парнишке не было смысла. Но сейчас, прочувствовав его запах, становится ясно — у него схожая ситуация с дочерью. В его теле Драконья лакрима. А это значит шанс.

Одно жалко — мальчишка, внук Макарова. А тот приятный старик. Будет плохо, если малец отбросит коньки. Мастер будет горевать.

Женщина поднялась.

Но она хочет обезопасить свою дочь.

***

Задание было простым — схватить шайку обнаглевших воришек. Неприятным же из всего была поездка на поезде и заказчик. Нервы трепал за разбитое стекло, которое разбили воришки. Но предъявляли ему, будто это он разбил! Он тогда чуть не шибанул мужика молнией. Ох, но обошлось. Не хотел он получать на своё имя претензию. В гильдии хватало не сдерживающихся личностей. Да и банально выслушивать показушные лекции деда так же не было желания.

Поэтому, как только он вернулся в родной город, поспешил в гильдию, дабы быстро отчитаться и завалится спать. Вот только… у барной стойки на него странно поглядывала новенькая — Ирен Белсерион. За неполные две недели прославилась на всю гильдию и за её пределами, показав свою силу. И с подобным явлением он соглашался. Таких им в гильдию и нужны. Вот только то, что от нее попахивает, как от дуэта главных разрушителей — не нравилось. Напрягало.

Как и слежка этот тётки.

Сначала он решил не обращать внимания на запах ликера с прелой водой в километре от него. Но этот запах тянулся от самой гильдии хвостом!

Не пройдя и полпути до своего дома, Лаксус устремился на окраины города. По мере пути женщина сокращала дистанцию, и когда между ними оставалось пять метров, парень повернулся. Он с раздражением посмотрел на взрослую версию Алой.

— Чего надо? — грубо спрашивает Дреяр. Просто так эта женщина его бы не преследовала. Она ведь за Эрзой таскается и её компанией. И что там огненный сопляк в очередной раз, (пусть в этот раз и с разрешения) объявил об официальном родстве Эрзы и Ирен.

Ирен осматривает его с ног до головы и задержала взгляд на шрам дольше, чем положено, отчего парнишка весь ощетинился. Она поправила алую косу на плече и произнесла:

— Совсем Драконьей магией не пользуешься?

Парень застыл.

Что она только что сказала?

Эфир в теле стал скользить быстрее, смешиваясь с кровью.

— О чем ты?

А женщина отмахивается ладонью.

— Брось, ты всё понял.

Лаксус молчал, внимательно рассматривая женщину напротив. Слушок ходил про неё странный. И что там он сам подслушал то, что не должен был. Поэтому с этой женщиной считаться следует. Ведь она разнесла какую-то херню, из-за которой зашевелились Советники, при этом не предъявив Хвосту Фей. А это уже что-то серьезное.

Она выдохнула.

— Не знаешь, как развивать, или боишься?

Дреяр нервно выдохнул. Он боится? Что за вздор! Просто ему не к чему сейчас пользоваться этой магией! Лакрима и так его усиливает, ещё и дополнительные преимущества дает, вроде усильного обоняния, зрения и слуха.

— Так что тебе надо от меня? — сдержав рык, спросил он.

Женщина хмыкнула.

— Хотела предложить небольшую, но полезную сделку.

Светлая бровь была поднята в немом вопросе.

— Я зачаровываю тебя.

— И?

— И ты в будущем не превратишься в дракона.

— Что за херня? В дракона? Ты что, книг перечитала?

И снова «тыканье»… этих детей совсем ничему не обучают? Ладно, Нацу. Драконы не всегда придают значение возрасту или титулу других и на «вы» редко к кому обращались. Отчего и их подопечные перенимали частично манеру поведения и повадки жизни самих драконов. Но Лаксус вырос в обществе людей и рядом с мастером гильдии, которому иногда, хоть в том же Магическом Совете нужно «выкать». Отчего базовые знания этикета в общении должен знать. Хотя, может, всё дело в самой гильдии? В Хвосте Фей — никто не выкает, даже с мастером практически…

— Увы, но в книгах нет и половины того, что умели и знали драконы.

— С чего ты решила, что… я могу превратиться в дракона?

— Драконья лакрима в тебе — это бомба замедленного действия. Неизвестно, когда она рванет – превратившись в дракона. Поверь, людей, если это посередь города произойдет, не обрадует. Да и сам ты перепугаешься… Ох, — она приложила свободную ладонь к щеке и скосила глаза в сторону, делая взволнованное лицо, — Или же скорее сойдешь с ума… Жалко будет Макарова.

Бровь дернулась. Что за цирк?

По телу забегали молнии. Его этот разговор раздражал и напрягал одновременно. Откуда она может знать, что в его теле лакрима? Отец подослал? Хотя зачем?

Он шумно вобрал в легкие воздух.

— Брось, — она медленно вернула взгляд на него, — Не заставляй тебя ловить. Я же предлагаю помощь. К сожалению, но ты подвержен обращению в дракона. Чем чаще будешь использовать Драконью магию, тем приближаешь к себе обра…

— Ха? А тебе-то какое дело даже если это так?! — обрывает её парень, — Не поверю, что так сильно переживаешь за деда!

Женщина устало выдыхает. Всё же следовало его сразу усыпить. Сейчас это сделать будет сложней. Он уже наготове. Один шаг и будет бойня. Скрутить его не будет сложно, но ближайшие дома от них будут сравнены с землей. Парнишка-то сильный и имеет весь потенциал дорваться до силы Гилдартса, если через лет пять-десять не перегонит его.

Кстати, а мастер вообще в курсе об магии внука? Может, старик, как и сама семья Белсерион с Нацу, помалкивают об утерянной магии в целях безопасности… Но если так, мастер живет давно и странности если не в Белсерион-старшей, то в детях вполне мог заметить. К тому же дочь ведь говорила ему и Полюшке про вживление Драконьей лакримы. И, по словам Саны, старик был сильно удивлен…

И Ирен решила спросить:

— А мастер в курсе о Драконьей лакриме в тебе?

В конце концов у парнишки же были родители… Может они озаботились этим, до того как исчезли из его жизни?

Лаксус сцепил челюсть, выказывая всем своим видом раздражение. А его сердце скакануло, но быстро вернулось в прежний ритм.

— Нет? — искренне удивляется женщина.

Всего на мгновение её посетило сожаление в выборе. Но оно потонуло в искрах молний.

Вскинув посох, женщина обнулила магию противника в радиусе километра вокруг них. Отчего кулак уже без молний столкнулся с деревком посоха. Но на удивлении Белсерион на шаг оттолкнуло.

Парень отскочил и с удивлением посмотрел на свои руки, при этом поглядывая в сторону Ирен. Было видно, что он пытался призвать свою магию. Но бесполезно. Белсерион контролировала ситуацию.

— Скажи честно, зачем тебе это?! — рыкнул он.

Что ж, раз ещё не предпринял новую попытку кинуться, значит, работать головой умеет. Уже неплохо.

— Я же ска…

— Нет! — обрывает её он, ощутив, что из-за этого чужой эфир заклубился, — Не поверю, что какая-то тётка с охрененной силой подумает о ком-то другом, кроме своей дочери!

Он замер, моргнул, и его лицо исказилось в злости.

— Это как-то с ней связанно!? Ха, Эрза в дракона превращается?! — уже смеялся парень. Но в его тоне ощущалась истерика.

Почему-то… подобное поведение вызвало у женщины дежавю. Только откуда — не ясно.

— Да.

Лаксус замирает.

— Я хочу обезопасить свою дочь. И раз уж в тебе Драконья лакрима, то…

— …Почему бы сначала не проверить на мне… хе-хе, какая же ты лицемерная!

Ирен поставила ладонь на бедро и вскинула голову. Подобное высказывание её нисколько не задело.

— Когда у самого будут свои дети – поймешь.

— Ха! Ещё чего!

Он хотел что-то ещё сказать, но замер и сцепил челюсть. Отвел глаза в сторону, смотря перед собой. Определенно, он о чем-то думает. Возможно, обдумывает данную ситуацию в целом.

— При твоей «помощи» есть вероятность, что я умру? — как-то смирено спросил Лаксус.

Ирен это обеспокоило. Но она выдохнула.

— Тут скорее, как бы ни ускорить обращение… — уклончиво произнесла женщина.

Лаксус цыкнул, улавливая это, но уже не акцентирует внимания. Драться на кулаках с этой ненормальной — себе дороже. Он не дурак и понимает, что в таком бою он проиграет за пару секунд. Ведь она смогла блокировать дурацкой палкой его удар и подавить его магию в целом. Эфир в теле он ощущал, но выпустить его из себя не мог.

— Взамен, могу какие-нибудь чары полезные наложить тебе на предмет. Ну и магии Драконоубийц подтянуть. Тебе будет полезно знать.

***

Лаксус чувствовал себя… паршиво и оскорблено. Он считал себя сильным и готовился в этом году попасть в список на экзамен S-класса! А тут на тебе, такая подляна в лице этой чокнутой тётки!

Он сидел смирно, не дергался и не сопротивлялся чужим чарам и словам. Смысл-то уже? Она ясно сказала, что даже если он начал бы сопротивляться, его бы спеленали. Да и показали на примере, но не довели до конца.

Каждый раз, когда эта ненормальная что-то накладывала на него, в теле ощущалось раздражение и легкая покалывающая боль. А когда пошло и утомление, она резко прекратила. И сказала, что продолжит завтра.

Тогда он со злостью съязвил:

— Так какая разница на расходный материал?

Белсерион замерла. Её взгляд потемнел, а чужой эфир стал кусать, вгрызаясь в плоть.

— Тебе нужен отдых.

И ушла.

А на следующий вечер она выцепила его в гильдии, ловя за спиной ехидный комментарий Гилдартса, который обращался к Ридусу: «Смотри совсем на молоденького запала. Потеряешь же шанс». Лаксус едва удержался, чтобы не ударить молнией. Вот только Гилдартса бить молнией бесполезно. Отразит и леща ещё пропишет.

Вновь уйдя на окраины, женщина повторяла свои действия. В этот раз они не вызывали боль и раздражение. А сам парень ощущал полное смирение. Вспоминая одно из мерзких воспоминаний, которое детское сознание подтерло: вживление Драконьей лакримы. Тогда по глупости он доверился отцу… Но как он мог иначе? Они ведь семья. Операция была тяжелой, даже с учетом обезболивающего, название которого будучи тогда мелким, он не знал. Правда, оно действовало не долго… Отчего тогда было адски больно. Но даже так, пережив тяжелую и опасную операцию, на просьбу отца не рассказывать деду о вживленной лакриме, чтобы в будущем показать ему, насколько сильным вырос внук — он согласился. И до сих пор молчит, но уже больше из вредности, из-за решения Макарова об изгнании отца. Когда Лаксус узнал об этом, то разозлился, да так, что кричал настолько сильно, что вся гильдия наверняка слышала…

По щекам что-то мокрое скатилось. Щек коснулись ладони. С едва ощутимыми мозолями пальцы прошлись по мокрым дорожкам. А перед глазами появилось беспокойное лицо аловолосой женщины. Её губы беззвучно шептали «прости».

Лаксус грустно усмехнулся. Чего это она? Разве сама не говорила… Что-то про детей?

— Что-то? — спрашивает его она. Прекращая своё «колдовство».

Ох, похоже, он сказал это вслух?

— Ну что, когда у меня будут дети и… ну, в этом ключе.

Женщина хмыкает.

— Родитель защищает своего ребенка до последнего от любой опасности. Помогает преодолеть препятствия, поддерживает, любит. И иногда идет на не самые хорошие поступки ради своего дитя…

Лаксус издает рваный хмык. Это почти… похоже на деда, но ни как не на отца… Он был другим. Прикрывался словами о семье, используя сына для… вживления лакримы. Вряд ли без выгоды Иван нашел подпольного врача…

Налет осознания был, но не принятие.

Он отводит взгляд.

«Колдовство» Ирен возобновилось. Но оно почти не ощущалось, а от её прикосновений шло… странное тепло. Такое противоречивое от происходящего.

Лаксус даже перестал полностью злиться.

И тогда женщина тепло ему улыбнулась.

— Получилось. Теперь ты сможешь пользоваться Драконьей магией без последствий.

— Нельзя говорить на все сто, — усмехается парень, поведя плечом.

Но Ирен усмехается, чуть вздергивая голову.

— Поверь, мои чары крепки. Я долго мудрила. Никто и ничто не сможет сорвать эти узлы. Так что завтра у гильдии я возьму тебя к...

— Нет.

— М-м?

— Только не с ними.

— Не хочешь, чтобы кто-то знал?

Он кивнул.

Ирен выдохнула. Ей не сложно уделять внимание этому ребенку индивидуально. С учетом, что… она всё же переборщила и намудрила. Но кто же знал, что слишком глобально ничего не нужно делать? Просто предать телу сопротивление драконизации, а так же крепкий замок на активацию полного обращения в дракона непосредственно на саму лакриму. И это с практическими низкими рисками для жизни.

Но после того, что пережила дочь по её вине и в каком сейчас состоянии Симон… она хотела быть аккуратной с Саной. Их маленькая семья и так переживает за мальца. А ещё и этого ребенка напугала… слишком. Но когда на кону стоит безопасность и жизнь собственной дочери… она выберет своё дитя.

Глава 41. «Скорая смерть» и незнакомка

После ясного намека, что решила сделать Ирен, Эрза и подумать не могла, что в роли испытуемого будет никто иной, как Лаксус!

Но ведь было странно то, как после слов: «…попробовать на ком-то другом…». Мать на протяжении трех дней бесцеремонно подходила к Дреяру-младшему и утаскивала с собой. Как и на удивление, имея явное недовольство, парень послушно шел за женщиной. А потом, по-прошествие этих дней, Ирен сказала, что разобралась, как обезопасить родную кровиночку.

Худо-бедно Эрза выцепила из памяти блеклый факт, о котором особо-то даже и не вспомнила. Если бы не на протяжении трех дней не наблюдала, как Ирен шла к Лаксусу, говорила: «пошли» и он, фыркая, шел вслед за ней.

У Лаксуса Дреяра по какону имелась Драконья лакрима. Как и при каких обстоятельствах он её получил, Алая не знала. Банально, об этом факте упомнили в каконе, но пару раз и всё. А с учетом, что времени прошло с просмотра данной истории прилично, соответственно, из памяти это вылетело.

Да и откровенно верить во всё подряд, что было показано на экране ноутбука, сомнительно. Но… всё же некоторые моменты были те же самые.

Так что само спасение от драконизации проходило в три дня: первый день неприятно, а на второй и третий — без каких-либо болезненных ощущений. На третий и вовсе было даже хорошо и тепло. Так что тренировки с Драконьей магией возобновились.

Правда, от матери всё так же иногда пахло Лаксусом, а им — Ирен. При этом его запах Драконоубийцы стал более чётким, отчего можно было предположить, что мать помогает ему, а не запала, как бросил ехидно Гилдартс Ридусу, когда мать экспериментировала с Дреяром-младшим.

В целом же в дебри взаимоотношения Ирен и Лаксуса ни Эрза, ни Нацу не лезли. Хотя последний стал донимать парня исключительно чтобы смахнуться. Но, естественно, такого «махача» как устраивали Нацу с Греем, не было. Лаксусу вообще не церемонясь, бил молнией в достатке, что Драгнила с одного-двух ударов вырубало. После чего скидывал бессознательную дымящуюся тушку (если она долетела до него) Ирен с Эрзой. После нескольких подобных «пируэтов» Белсерион-младшая стала ругать Нацу, прося перестать частые попытки смахнуться с Лаксусом. Так как просить полностью прекратить бессмысленно, Нацу всё равно будет донимать Лаксуса. А так хоть не так часто. Ведь у Дреяра-то терпение может и кончиться, и жахнет тогда со всей дури. Дури у него будь здоров, как у большинства хвостатых.

Так что Нацу нехотя согласился и даже признался Эрзе, что немного недотягивает до силы Лаксуса. Эрза на подобные слова лишь тяжко вздохнула, сдержавшись от жесткого комментария. Ведь на данный момент Нацу не «не много» не дотягивает, а прилично. Так же не стоит забывать и разницу в возрасте между ними. Конечно, она не огромна, но сейчас играет роль между мальчиками.

При этом Эрза заметила ещё одну странность за Лаксусом. Тот издалека то изучающие наблюдал за Леви, то кидал недовольные взгляды. И если бы он умел стрелять молниями из глаз, то… вполне попал бы в голубоволосую мишень. Бедная девочка вздрагивала и чуть ли не пряталась в библиотеке или за двумя мальчиками, которые безустанно крутились возле нее. Он и до этого поглядывал на нее, бросая на девчушку хмурые взгляды. Но сейчас его интерес стал более частым и более недовольным (временами). И это ещё хорошо, что с дальнего расстояния наблюдает за Леви. Возможно, всё дело в недавней беседы с мастером? Лакус пошел к нему в кабинет. Но благо криков не было. По крайне мере, не тот ор, которым парень смог преодолеть защитные функции артефакта. Из-за которого, между прочим, обычные беседы из кабинета Макарова не услышишь даже с острым слухом.

Но в любом случае, в семейные страсти Дрееров Эрза не собиралась лесть. Пусть сами разбираются. И вообще, может, Макгарден и не имеет представления, что у нее имеется дедушка и двоюродный сводный брат. Но, естественно, если всё же «кое-кому» снесет крышу, то тут уже и вся гильдия кинется помогать ребенку…

Один Сё с непонятным смирением в глазах наблюдал за окружающими, шугаясь Ирен и недавно прибывших Штрауссов. Особенно их старшую. И если первые дня два та ходила в балахоне, скрывая руку, и вообще старалась не отсвечивать, то… как сняла балахон, начала чудить не по-детски! Цеплялась к каждому, причем как к взрослому, так и ровесникам. И даже попыталась задеть Эрзу.

Тогда она сидела в компании своих друзей и Леви с Сё. Первая пряталась от взгляда Лаксуса, а тот на редкость вместо недовольства изучал её взглядом. А вот второй, (Сё) беседовал с Каной, расспрашивая про магию Карт, и даже договаривался о тренировках.

Кагуя сидела хмурой и даже с толикой унылости привалившись к боку Алой. Всё же прогнозы Полюшки были ужасны, а проходящее время и не просыпающийся Симон подтверждали худшее…

По столу хлопнули, да так сильно, что строившийся из брусков башня упала. Нацу с Эрзой и Греем играли в настольную игру. Причем именно Грей предложил и для редких моментов Драгнил его поддержал без каких-либо привычных для них дружеских подначиваний, после которых частенько шла драка. И все, в том числе, кто беседовал, посмотрели на нарушителя спокойствия. Им была белокурая девчушка в готической открытой одежде и с нахальной ухмылкой. За её спиной мялись её младшие. И было видно, что… тем поведение старшей не нравилось.

— Хей, я слышала, что Эрза Белсерион очень сильная. Айда смахнемся!

Взгляд всех сошлись теперь на названной девчушке. Даже Кагуя чуть отстранилась, поглядывая на старшую сестренку.

Алая выдохнула.

— Не хочу.

— Что?! Струсила?! — насмехалась Мираджейн.

Нацу и Грей нахмурились.

— Уделает же тебя, — фыркает Флубастер.

— Ха, да ну? — издевалась старшая Шраусс.

Эрза же стала собирать бруски от игры, игнорируя, как все за столом напряглись. Даже Сё с паникой наблюдал за белокурой бестией.

— Да! Уделает так, что носом пропашешь землю! — горячо произносит Драгнил, — И не раз!

— Хех, похоже, это из лично опыта? Нацу Драгнил.

Тот издал тихий рык.

«А вот это она зря делает» — отмечает про себя Белсерион. Нацу сейчас, может, ей и проигрывает, но… если бы бой был не на жизнь, а на смерть, то был бы спорный вопрос, кто бы валялся у ног. Всё же у Драгнила имелся свой буст…

— Иди и донимай Лаксуса, — одаривает её равнодушным взглядом Эрза.

Тут же она услышала тихую брань от названого. Тот сидел у барной стойки и потягивал фруктовый напиток. Но, заметив намечающую сцену, тут же стал в наглую подслушивать.

Мираджейн фыркнула.

— А чего им-то прикрываешься? Самой слабо?

— Слабо, — отмахивается аловолосая девчушка и хватает с другого бока от себя Нацу за локоть, не давая ему кинуться на нахалку. Тот недовольно бурчит себе под нос, но намек понял. Однако, даже если понял сейчас, Эрза не хотела его отпускать. Пусть подерутся потом. А сейчас у них был такой редкий момент, когда они вполне неплохо сидели. Да у неё с мальчиками даже почти получилось привлечь Кагую! А то с каждой неделей всё темнее и апатичней ходит!

Мираджейн цыкает.

— Трусиха и слабачка! Значит, будем считать, что в первый же наш поединок я победила! Ха-ха-ха!

И этим бы всё закончилось, ведь Эрза не собиралась доказывать подростку, который подобным поведением скрывает душевные боли. Ведь многие детки в гильдии имеют душевные раны. Однако… от другого бока повеяло яростью и злостью с такой концентрацией, что в воздухе ощутился эфир, от которого дышать стало неприятно. Да и казалось, что тебя немного придавило.

Эрза шумно выдохнула, понимая, кто так разозлилась. Но… с чего-то Кагуя?!

А младшая Миказучи медленно встала и повернулась к Мираджейн. Штраусс в предвкушении смотрела на мелочь, которая, кажется, будет даже младше Лисанны.

— Что-то не так, мелочь? — чуть наклоняясь, веселилась беловолосая бестия. Но даже если она младше… силища не хилая!

— Не смей называть сестренку Сану трусихой и слабачкой! — леденящем душу тоном произнесла она. И жутко стало всем. Даже Эрза ощутила, как по спине пробежали мурашки.

— Как хочу, так и буду называть. Раз она не хочет доказывать свою силу.

Кагуя положила ладонь на катану.

— Тогда я докажу, на что способна сестренка!

Мираджейн довольно улыбнулась и даже облизалась, чуть отодвигая ногу для удара. Кагуя же не изменилась.

Эрза тяжко вздохнула. Влезать не было желания, да и… может небольшая драка отвлечет Кагую? Сё на заднем фоне затрясся, тараторя очень четко и хорошо ругательства.

Старшая Штраусс прыгнула, занося кулак, и тут же была прижата к полу. Более того, её тело продавило дерево, создавая вмятину. Мираджейн кряхтела и пыталась подняться. У нее даже получилось встать на колени. Мгновенно к ней подскочила Миказучи и приставила лезвие катаны к горлу.

— Проиграла.

— Ха… ха… нет. Я ещё… ха… не нанесла удар, — тяжело дыша, произнесла старшая Штраусс. Младшие в панике замерли, наблюдая, как их сестру прижали.

— И не нанесешь, - холодно сказала Кагуя.

Она убрала катану от горла оппонентки и рукоятью оружия ударила белокурую бестию по затылку, тем самым вырубая. Та тут же была вжата в пол. Но давление магии Гравитации пропало. А сама Миказучи повернулась ко всем и выдала невинным тоном:

— Я пообедала.

На нее удивленно уставились все. Причем как стол, за которым она сидела, так и взрослые рядом.

Эрза выдохнула.

— Молодец, — машет ей ладонью она, тем самым подзывая к себе. И юный маг Гравитации тут же поспешила к сестренке. Та погладила её по голове, и малышка грустно улыбнулась, прижавшись к ней.

От Ирен и Лаксуса раздались насмешки. С других столов — поздравления и беззлобный смех. Кагуя смущенно стала плотнее жаться к старшей.

Младшие Штраусс в панике подскочили к сестре. Но, не увидев значимых повреждений, кроме мелких царапин и занос, облегченно выдохнули. И в унисон поклонились.

— Простите! Просто сестренка Мира так рада, что вокруг люди не обзываются и… не причиняют вред! — сжимая край платьица, со слезами говорила Лисанна.

Эрза кивнула и указала на Мираджейн пальчиком, говоря:

— Только с таким подходом. Она частенько будет оказываться в подобном положении.

Младшие покивали и, подхватив старшую с двух сторон, поспешили отойти.

Когда Кагуя села обратно, её тут же стал нахваливать Нацу, и даже Грей сыпнул похвалы. Но когда взгляды заклятых друзей пересеклись… те устроили мелкий мордобой под тяжкий вздох Алой и смех Каны, и тихие смущающиеся смешки Леви и Кагуи.

На следующий день Мираджейн вновь полезла к ним, но уже намеренно к Кагуе, цепляя её. В итоге старшая Штраусс вновь была вырублена. Правда и Мираджейн смогла немного задеть Кагую.

И на третий день было повторно… Так у Кагуи появилась заклятая соперница. И казалось, это хоть немного отвлекло Миказучи. Но такие привычные для гильдии дни текли мерно, неизбежно приближая к не шуточным прогнозам Полюшки.

***

— Ч-что вы сказали? — едва выдавила из себя Кагуя.

Она с неверием смотрела на пожилую женщину. Это же не правда, что она сказала?! Девочка с надеждой посмотрелана гильдийского врача. Но хмурое лицо не менялось, как и холодные бордовые глаза.

На глазах навернулись слезы. Девочка кинулась к брату, сжимая его ладонь. Она едва теплая.

— Вы серьезно? — сдерживая рвущую злость, спросила Ирен.

Полюшка выдохнула.

— Я говорила, что несколько месяцев — это максимум, который он перешагнул лишь благодаря вашим чарам мисс Ирен. Однако чем дольше человек находится в коме, тем меньше шансов на пробуждения. Так же не стоит забывать и в каком состоянии он ко мне прибыл! Нет уже гарантии, что он прос…

Белсерион шагнула вперед, вставая впритык к медику, едва удерживая себя, чтобы не задушить обнаглевшую старушку! Невзирая от убийственной ауры и самого кусачего эфира, Плюшка не изменилась в лице, кроме одной поднятой брови.

— Если задушишь меня, — холодно начала Полюшка, бесстрашно смотря в потемневшие карие глаза — То вся гильдия лишится квалифицированного врача. А то, как феи любят влипать в неприятности, то Макарыч ещё не скоро найдет мне замену.

Ведь Полюшка несла знания не одного десятка лет, своего мира и этого. И повидала всякое. Отчего напугать её сложно.

Ирен шумно дышала, пальцы дрожали, но легкое покашливания от девочек и несильное дерганье за руку удержало от непоправимых последствий. Она резко сделала шаг назад и положила ладонь на плечо дочери. Кагуя у койки брата тихо плакала, сжимая ладонь Симона в своих маленьких пальчиках, прося проснутся.

Но он никак не реагировал.

И даже те зелья, травы и иные ингредиенты, которые Белсерион приносила, ничего не помогало. Полюшка перепробовала много разных отваров. Сама Ирен чарами попыталась восстановить мальчишку, но… на ранах, которые сами едва-едва затягивались с чарами затянулись быстро, оставляя более уродливые шрамы. Но… это не принесло толку для пробуждения.

«Нужно воздействовать на мозг» — как-то сказала Полюшка. Однако… Мозг — это слишком тонкий для махинаций орган. У Ирен не настолько тонкий контроль. Да, своими чарами она способна творить невероятные и даже могущественные вещи, но не столь щепетильным органом. Даже влияние на сердце не требует столько предосторожности.

И вновь могущественная волшебница своего времени не может помочь. Это так унизительно и омерзительно.

В гильдию они вернулись мрачными и апатичными. Народ, будто ощущая настрой семейства Белсерион-Миказучи не отсвечивали и старались мимо их стола не проходить. Даже Мираджейн, насколько любила задевать Кагую, разводя на драку. Сейчас сидела за столом со своими мелкими и кидала напряженный взгляд на мрачный столик компании.

Ирен к себе прижала Кагую, нежно гладя по голове, но взгляд её был далеко за гранью реальности. В своей памяти она искала хоть что-то, что могло помочь. Как из прошлой жизни, так и этой. Но… в прошлой жизни она не была медиком, да и вообще в медицине мало что понимала. В этой же имелись лишь базовые знания, полученные от придворных учителей и капитана стражи. Но это ещё в бытность наследницы Дагиона и непосредственного правления, как королевы. Но даже тогда, когда сама Ирен смогла понять суть чар, вставал существенный недостаток – не было таланта и даже предрасположенности к целительству. И это с огромным потенциалом и резервом манны.

На что нужна великая сила, если от нее в такие моменты мало толку?

Вспыхнул болезненный фрагмент, когда… погиб Белсерион. Друг, член семьи, наставник. Тот, кто после кончины родителей наставлял и защищал.

Женщина удерживала слезы. И даже её внешний вид легко это скрывал.

Эрза пустым взглядом смотрела перед собой, ощущая горячую ладонь на сжатом кулаке. Рядом с их семейством сидел Нацу, а на другой стороне ежились Кана и Грей. Мысленно обдумывая, уйти ли с этого столика или остаться. Всё же… тут как бы семейная драма, а в такие вещи как бы нельзя влезать. Как из-за правил гильдий, так и из-за… человеческого восприятия.

Но Кана гадала на Симона. Ведь ей с Греем лишь сказали, что прогнозы жуткие. А их настрой говорил красноречивее слов. Однако, сколько бы Альберона не перекидывала карты… недосказанность выпадала сама: скорая смерть.

Уже бездумно она перекидывала карты.

Привычные звуки в гильдии был непривычно тихие. Согильдийцы беседовали и передвигались тихо. Даже почти не дышали.

Алая корила себя, что не послушала Симона. Что поддалась секундному соблазну и бессмысленному благородству. Наплевала бы на Джерара…

Нет. Даже в прошлой жизни она постаралась бы помочь человеку, который поддерживал её на протяжении продолжительного времени. Особенно тому, кто смог завоевать крупицу доверия. С учетом, что в прошлой жизни она немного, но разочаровалась в людях и фактически никому, кроме тётки, не доверяла.

Повеяло легким сквозняком. Он тянулся из глубины гильдии и вместе с тем неся нежный запах мяты и северного ветра.

Эрза бездумно повернула голову в сторону нового запаха. Мимо прошла белокурая ровесница. Её длинные хвосты и низ темно-синего чешуйчатого сарафана колыхались от каждого шага. Сама незнакомка будто не шла, а парила в пространстве. Белсерион-младшая с непониманием смотрела ей в след. Миниатюрная, хрупкая на вид спина. Но второй запах намекал, что не такая она и хрупкая.

Вот только сейчас Эрзе было глубоко наплевать на ещё одного Драконоубийцу.

Глава 42. Запах чуда

Ощущая сонную пелену, Нацу обдумывал, что сегодняшний запах ему слишком знаком. Сначала он даже не мог понять, что это за странное чувство тепла внутри. Но лишь когда та странная девочка исчезла из гильдии, её запах показался ему знакомым. И если бы не мрачная атмосфера и апатия вокруг близких людей, Нацу бы рванул за незнакомой девочкой, чтобы спросить об отце. Вот только Эрза много раз ему говорила не распространятся об его силах и прошлом. В особенности кто его отец. Ирен так же поддержала дочь и боле того, говорила, что сейчас драконов фактически не существует.

«Акнология истребил всех! Не привлекай к себе излишнее внимание», — наказывала тётка Ирен. И Нацу нехотя согласился. Всё же не дурак. Хотя сдерживать себя, чтобы с гордостью похвалится, что его отец — дракон, иногда хотелось. Но собственная безопасность, безопастность Эрзы и остальных было на первом месте. К тому же тётка сказала, что можно искать Игнила более тихо, но продуктивно. И нехотя, но Белсерион предложила помощь. Точнее, она сказала, что намеренно искать не будет, но если что-то попадется про Игнила незамедлительно сообщит.

Но та девочка…

Запах свежести.

Запах мяты и холодного ветра.

Запах перечной мяты и северного ветра. Приятное сочетание, не вызывающее зуд в носу.

Запах одной… знакомой…

Сознание потухло в спасительном сне.

***

Вокруг было немного мутновато, но понять, что его окружает лес, можно. Очертания деревьев, кустов и травы об этом говорили четко. Сам Нацу задумчиво рассматривал свои порезанные пальцы. Они кровоточили. Металлический запах был неприятен.

Тут его рук касаются чуть меньше ладошки с бледной кожей.

Нацу подымает голову и сталкивается с пустыми карими глазами девочки. Она была его ровесницей. Возможно, младше на год-два?

Девочка притянула его порезанные пальцы к себе, заставляя сделать шаг к ней. После чего её ладоней охватил нежно зеленое свечение. Оно перешло и на его руки, вызывая приятное покалывание и полное затягивание ранок на пальцах. Всё прямо перед глазами затянулось мгновенно и быстро! Это вызвало восторг.

Когда свечение потухло, девочка выпустила его ладони и, сделав шаг назад, чуть склонила голову набок, отчего короткие синие волосы колыхнулись. От неё пахло мятой. Сладко, свежо и не ярко. Легкий дух. Приятно.

С губ срывается:

— Спасибо, Венди!

Девочка кивает.

— Не болит? — тихо спрашивает она. Без капли эмоций в голосе.

— Не-а, ты крутая!!!

Она лишь кивнула.

Раздался какой-то шум. Будто кто-то ругался. И, повернув голову, Нацу увидел трех мальчиков. Двое ругались, а один стоял в стороне и мялся. Их образы были до безумия смазаны, отчего рассмотреть их лица было невозможно, как и прочувствовать запахи. Они смешались в единый мерзкий коктейль.

***

Промычав, Нацу открыл глаза, бездумно смотря в потолок. Рядом сопели Эрза и Кагуя. Тётка ещё вечером, как проводила их до дома, ушла, обещая вернутся. При этом одарив Драгнила предупреждающим взглядом.

Зевая, он свободной рукой потер глаза. Вчера девочки утянули его с собой, укладывая между собой. И оби жались к нему. Было приятно. Хотя… Нацу хотелось бы спать только с Эрзой, чтобы иметь возможность прижиматься к ней и обнимать её…

Он повернул голову. Эрза крепко сжимала его ладонь, жмурясь. С другого бока Кагуя рвано задышала — просыпается. И верно, через несколько минут она резко села, шумно задышав. По её щекам стекали редкие слезы. Взгляд затуманен от недавнего сна. Драгнил, протяну руку и утер слезы. Та вздрогнула, но не отпрянула. Взгляд стал проясняться.

Нацу не стал спрашивать, что ей снилось. Очевидно, что-то нехорошее. В слезах, с быстро бьющемся сердцем, в холодном поту просыпаются от кошмара или близкому к нему.

Миказучи потерла глаза и тоскливым взглядом посмотрела на Эрзу, сжимая маленькие кулачки. Эфир в её теле клубился беспокойно.

— Так страшно… — прошептала Кагуя, — Сначала нападение… смерть… родителей, пропажа сестренки, братика и дедушки… а теперь… теперь…

Она шмыгнула носом, пряча лицо в ладонях.

Драгнил сглотнул. Ощущая и понимая страх Кагуи. Он и сам ощущал схожее, когда проснулся в лесу и не нашел в окружении отца. Тогда было страшно и одиноко. И если бы не старик… кто знает, сколько бы он блуждал и к кому бы вышел. Он и сейчас испытывает толику страха за отца, за то что не сможет его найти, или… что он мертв. Но Нацу старается об этом сильно не думать. От таких мыслей плохо на душе.

Глубоко вздохнув, вбирая в легкие приятную смесь горького шоколада и гор, который переплетается со сладким запахом ванили Кагуи. Но первая смесь запахов — дарить спокойствие и помня слова Эрзы, мальчик широко улыбается.

— Верь в лучшее!

Девчушка напротив вздрагивает. Её карие глаза широко раскрываются.

— Н-но… братик…

— Верь в лучшее! — повторил Нацу, будто не слышал отчаянья в голосе подруги и не зная всей ситуации. К тому же… ему кажется, то, что ему приснилось — не обычный сон! Наверняка это… как-то связанно? Может это часть той памяти, что он не помнит?

— Но готовься к худшему… — пробурчал сонный голос с другой стороны.

На хозяйку голоса посмотрели двоя. Эрза села, потерла глаза, скидывая алые волосы за спину, и одаривает двоицу уставшим взглядом. Её темные карие глаза, казалось, стали ещё темней. Эфир струился медленно, даже с какой-то заторможенностью.

Драгнил нахмурился и фыркнул.

— Даже так. Всегда нужно верить в лучшее! Может… э-э, сегодня Симон проснется!!!

…Это было бы чудесно. Прям сказка. Чудо. Которое хотелось бы получить. Вот только это реальный мир, а не история на страницах и экране монитора ноутбука, где по желанию автора герой может восстать из мертвых. В реальности настоящей жизни даже с магией ты не можешь сотворить чудо...

Эрза сжимает кулаки, упрямо смотря в серые глаза друга. Тот вторил её выражению лица, показывая не маленькое упрямство. Кагуя бросает на них беспокойные взгляды, пока Драгнил не пустил хмык и не одарил аловолосую подругу мягким взглядом. Он чуть склонился и подполз к ней поближе, провел макушкой по плечику подруги, после чего сел прямо, заглядывая в удивленные глаза напротив. Лишь одним взглядом говоря обо всём.

Эрза выдохнула, сдаваясь. Опять она мудрит и паникует, но… Полюшка же профессионал своего дела! И наверняка прожившая не одно столетия, отчего имеет богатый опыт! Но… и тогда, когда она тряслась из-за прихода матери, он дал ей дельный совет…

«Нацу лучше всего умеет пользоваться чуйкой», — отмечает для себя Белсерион.

— Ты прав. Стоит хотя бы попытаться.

Мальчик тут же довольно улыбнулся и кивнул.

Алая посмотрела на озадаченную Кагую и обратилась к ней:

— Давай… попробуем?

Дыхание перехватывает. Кагуя шмыгает носом и активно кивает.

Утром удалось немного поднять настроение и сгладить влияние апатии. Но лишь до того, как Кагуя за столом сказала, что сегодня пойдет к брату. Апатия и мрачность вернулись. Нацу чувствовал кожей, как обе девочки тонули в этом мерзком чувстве.

Эрза поддержала её и постаралась улыбнуться. Но улыбка вышла вымученной.

Нацу, подобно охраннику, следовал за девочками в метре от них. Им нужно подумать, даже если это мрачные мысли. Каждому нужно время. Правда, не всегда хватает сил вытерпеть апатию и страх близких… Как это у него уже было.

Чем ближе их компания шла, тем сильней подымалась паника, и вместе с ней и раздражающее смирение. Дурацкий канон всё равно пытается идти по давно заложенному сценарию. И раз Симон должен умереть, то… это просто приблизилось из-за посторонних факторов.

«Даже если в этом мире есть ещё попаданцы, канон будет идти?» — как-то отстранено думала Эрза. Ведь могут быть и отпетые ублюдки, вставшие на сторону «зла». А если ещё и зная канон… это будет полный кабздец!

По спине пробежали мурашки.

Где-то на фоне мрачных мыслей ощущались бьющиеся сердца друзей, Полюшки и… Симона.

Дверь отворила озадаченная Полюшка. Пожилая женщина даже в своей манере не выказала недовольство или очевидную фразу. Она просто отошла в сторону, впуская детей.

Кагуя застывает, и Эрза не сильно врезается в её плечо. Нацу заинтересованно выглядывает из-за другого плеча алой подруги. Втягивает носом смешанные запахи, и его розовые брови взлетают вверх.

— Кагу… — запинается Роксана, бросая на подругу озадаченный взгляд. Но, видя на её лице шок, проследила за взглядом младшей. И сама девчушка застывает в неверии. На кровати за отодвинутой шторкой сидел Симон. Бодрствующий Симон! Живой!

Сердце забилось быстро.

— Брат! — кричит Кагуя и с радостью несется к нему.

Парнишка на кровати вздрагивает от окрика. На свободной части лица от бинтов отражается удивление. Но оно сменяется радостью. Он охотно принимает объятия сестры и при этом издает хрип от слишком сильного объятия младшей.

Эрзу мягко подталкивает Нацу, направляя прямо к молочному брату. И она шагает. Но с каждым шагом ускоряется, пока не сорвалась на бег и не прыгнула на Симона, повалив того с сестрой с кровати. Старший Миказучи простонал. Кагуя в панике стала осматривать брата. Эрза, прося прощение, жалась к нему. Вдыхая слишком яркий запах ванили, который свербел в носу. При этом ощущая тонкий, еле уловимый шлейф перечной мяты и сверенного ветра. Беззвучно, благодаря неизвестного спасителя.

***

Когда Ирен вернулась, её огорошили, что Симон пришел в себя. Женщина впала в ступор и тут же понеслась к Полюшке, отчего старушка ворчала больше обычного и трясла руку с метлой, но не лезла в беседу. Понимала, что ситуация была по истине… волшебной. Но когда пациент выдохся от стольких посетителей и общения, гильдейский врач выгнала Алое Бедствия, полностью игнорируя злобное рычание и фырканье.

А после она отправилась в гильдию и села за стол к детям. Те выглядели задумчивыми, но при этом радостными. Привычная тройка Кагуя-Эрза-Нацу сидели на одной стороне, а на другой — Кана с отцом. При этом мужчина сидел на краешке и с интересом наблюдал за пасами дочери. Но, завидев Ирен отсалютовал ей обворожительной улыбкой, на которую женщина даже не обратила внимания, и уселась так же, как и Гилдартс с краю. Извечно голожопый малец не обнаружился. Вероятно, тренировался где-то.

Какое-то время они сидели тихо. Но на этот раз без той мрачности и апатии, отчего было приятно видеть и слышать привычный шум гильдии: беседы, шутки, веселье. Жизнь текла так приятно, что Ирен позволила себе облегчено выдохнуть. А чей-то долгий чужой взгляд заставил обернуться. Он не был неприятным. Всё же половина мужской части гильдии и не такими взглядами одаривали. Благо ума хватает совсем уж ничегошеньки не фантазировать в своих головах, а то иногда по глазам можно понять, о чем думает человек.

Наблюдающим был худой молодой мужчина, возможно даже парень на ступени становлении мужчины. С кудрявыми рыжеватыми волосами и черными глазами, держащий небольшой холст в руках. Он вздрогнул, когда их глаза встретились, и смущенно отвел их в сторону. Но теперь и сама Белсерион с интересом рассматривала его, отмечая, что… что-то в нем было… приятным? Знакомым? Придать его волосам прямоту, более тусклый цвет, более мягкие черты лица, сменить цвет глаз на зеленый и придать немного мясо в плоть, чтобы он не казался таким худым…

Женщина издала рваный выдох.

Он так не похож на Игоря. Но… что-то тут было не так. И… оно было не непротивным или не неприятным ощущением. Напротив, что-то… хорошее?

Неужто «скорая смерть» Симона и его волшебное спасение сбавило градус напряжения в последние месяцы их жизни? И сейчас можно дышать более свободно?

Волшебник, сглотнув, вновь посмотрел ей в глаза. Его руки чуть дрожали, а сердце… нежно трепетало. Он определенно не боялся её. Что-то было другое. Или же… интерес? Именно интерес мужчины к женщине? Влюбленность? Или… что-то из мистического плана?

Так много вопросов.

Белсерион выдохнула и одарила волшебника поднятыми краешками губ. Тот широко раскрыл глаза и, вздрогнув, чуть не крикнул, когда его позвал подошедший совгильдийец, прося написать его портрет. Женщина вернула своё внимание к столу, отмечая ехидную улыбку Гилдартса. Алая бровь была поднята, но не озвучен вопрос. Вместо этого Эрза подняла другую тему. А именно спасения Симона, точнее его спасительницы.

Дочь сказала, что запах вчерашней незнакомки был возле Симона. Ирен бросила беглый взгляд на озадачено Клайва и то, как тот шепотом спросил Кану, о чем конкретно они. Но Альберона отмахнулась от отца и стала гадать на ту незнакомку.

— Она ваша ровесница? — спросила Белсерион.

— Да, — кивнула Эрза, — И она… ну, такая же, как мы с Нацу.

Намек на магию был ясен. Один Клайв уже непонимающе, но с интересом наблюдал. Раз его ещё не погнали, а это могла сделать и его дочь, значит, их секретки, (по крайне мере, некоторые) ему можно услышать.

— И при этом никто из гильдии о ней не знает, — Эрза кивнула на Гилдартса.

Что ж, теперь ясно, почему он сидел с детьми, когда Ирен пришла. Его выдрали спросить за спасительницу. Вот только… спрашивать того, кто по несколько лет отсутствует на заданиях — не самое верное решение.

— Уф, — выдыхает Кана, — Мы встретимся с ней не скоро. Но она не враг.

Девчушка указывала на выпавшие карты. Ничего слишком странного не было. Кроме того, что эта незнакомка как-то связана с Нацу. Карты прямо об этом говорили.

Но раз они встретятся не скоро, то это не раньше полугода-год. Всё же, хоть Кана и научилась лучше гадать, но её «не скоро» и комбинация карт говорили, что именно полгода-год. Будь немного другая комбинация, то там уже было либо ближе, либо ещё дальше, или и вовсе они никогда не встретятся.

Но теперь можно было хоть немного выдохнуть и насладится жизнью. Обдумывая, что делать дальше.

Глава 43. Игры в семью

Подперев щеку рукой, Лаксус со скучающим взглядом скользил по залу гильдии, слыша разную болтовню. С тренировками Ирен стало проще во всем. Как в контроли силы, так и в более глубоком развитии. Дреяр понимал, что и сам бы ко многим вещам дошел, но… с чужой помощью знающего человека прогресс пошел раньше. Вставал лишь очевидный вопрос: откуда Ирен Белсерион всё это знает? Но, естественно задав вопрос, ответом было: «Личное». А раз личное… то без собственного желания Ирен вопрос так и останется без ответа. Всё же правила гильдии…

Взгляд натыкается на знакомую голубоволосую макушку. Обоняние тут же улавливает из гремучей смеси запахов слишком нежный: свежая клубника. Запах этой мелкой соплюхи… и до странности родственницы!

Когда он впервые ощутил этот сладкий запах, впал в ступор. Ведь пахло родством с ним и дедом! Такого он точно не ожидал, ведь с сами Лаксусом и Леви родство куда меньше чем у мелкой с дедом, как бы намекая, что тут отличился не отец а дед только по молодости… И парень едва удержался, чтобы не залететь к деду и вытрясти из него всю информацию об новообретенной родственницы. Но обошлось.

А остыв, парень просто стал наблюдать за ней. Но с каждым днем, когда он видел это невинное личико, становилось противно. В особенности то, как дед смотрел на мелкую. Как на родную… будто знал, что это так! И это раздражало.

А с тренировками Драконьей магией восприятие мира стало в разы сильней. Он и так-то ощущал мир лучше из-за обостренных чувств, а с тренировками они стали сильней. И в один из дней он не выдержал и пошел к деду. Правда, когда с порога выдал «Не объявилась ли у меня новая родственница?» и понял, что ляпнул, стал судорожно соображать, как объяснить свой вопрос. Ведь он не хотел рассказывать деду про лакриму в теле. По крайне мере, не сейчас!

Дед, естественно, удивленно на него уставился.

— Ты это с чего взял Лексусончик?

Парень морщится от детского прозвища. Хорошо хоть дед его на всю гильдию не говорит. Раздражает… и смущает.

— Ну, м-м… Та мелкая.

Старик улыбается в усы и отставляет бумаги в сторону.

— У нас много «мелких».

Дреяр-младший хмурится. Это тоже немного напрягает. Все же их гильдия не приют. Выдохнув, парень почесал шею сзади. Уйти от темы уже в любом случае не выйдет.

— С голубыми волосами.

— А, Леви-чан? Ох… — выдыхает старик, — С чего ты это решил?

Лексус опускает руку и пожимает плечами.

— Напомнила… э-э, тебя.

— Хо-хо, меня?

— В альбоме есть детская фотография… — пробурчал парень.

— Я очень рад, что ты до сих пор смотришь наш семейный альбом!

— Дед! — возмущается смущенный Лаксус. Да и… что он ещё придумает? А так это неплохое прикрытие. Ведь в их семейном альбоме мало фотографий. Детских деда всего парочка. Зато отца и его куда больше.

Макаров издал смешок. С любовью и теплом смотря на мнущегося парня. А после опускает взгляд на стол.

— Не знаю, с чего ты это взял… — тихо начал старик, — Её бабушку я хорошо знал. Нас познакомил Боб. Он спас её от хулиганов и привел в гильдию. Как оказалось, она хотела вступить к нам, но была слаба магически. Очень слаба, что едва ли дотягивалась до среднечка. Так что вместо выполнений миссий устроилась официанткой у нас. Изредка выполняя задания в черте города…

Сколько не говорил дед Лаксус не мог понять тогда, как вообще эти двоя… заделали родителя мелкой! Хотя есть самая что ни есть очевидная догадка: пьянство. В пьяном угаре можно же что угодно вытворить... Будучи ещё мелким шкетом, прекрасно видел, как становились взрослые свободны от выпитого. А с возрастом приходило и понимания некоторых вещей.

К тому же дед в любом возрасте любил выпить. А с учетом, что изредка, когда его развозило, то он вел себя более свободно.

— …Как-то она взяла и перекрасила волосы в розовой, ей так шло… — тут дед резко замер, моргнул, кашлянул и, улыбнувшись, посмотрел на внучка, — Ну, как-то так.

— Что-то с этим окрашиванием было связанно? — скептично поднял бровь парень.

Старик нервно хихикнул.

— Лексусончик, брось…

Лаксус выдохнул.

— Я же уже не ребенок. Совершеннолетие отпраздновали недавно.

— Для меня вся гильдия — семья! — горячо произнес старик.

Парень вновь выдохнул, понимая, что ответа не будет. Да и… какая уже разница? Заминка и волосы… Причем тут окрашивание вообще? В любом случае всё это намекает, что «что-то» было между ним и бабкой мелкой. Да и… похоже, дед даже и не задумывался в таком ключе…

Невесело хмыкнув, Лаксус решил оставить как есть. Стало даже интересно, как дальше поведет себя дед.

После этого он вновь стал наблюдать за мелочью. Та изредка пряталась то в библиотеке, то за снующимися за ней двумя, то додумалась прятаться в компании Эрзы. На них смотреть особо не хотелось, а вот послушать — да. Иногда они что-то интересное говорят. От некоторых вещей на смех или брань пробивало.

Временами, смотря на Леви, он ощущал раздражение, непонимание и… обычный интерес. Ощущения менялись по настроению, но естественно, мелкая не понимала, отчего и пряталась. Это заметила Эрза и Ирен, возможно кто-то еще, но… в это лесть никто не станет.

Ощущая дрему, парень прикрыл глаза. Иногда, когда в гильдии жизнь текла без сумбурных драк ровесников, мелочи и даже «старичков» а именно были обычные беседы, смех, звон посуды, он прятался в глубинах гильдии и вслушивался в такие родные звуки. Он, как и дед, вырос в стенах гильдии. Практически с самых первых днях жизни он находился тут, в Хвосте Феи, отчего это место он считает своим домом.

Повеяло костром и мелиссой. Розоволосое чудо явилось. Вполне подымет шум… Приоткрыв один глаз, парень лениво посмотрел на Нацу. И тут же пришлось открыть второй, так как у Нацу в руках было большое яйцо в половину него самого с синими всполохами. И это чудо стало утверждать, что это яйцо дракона. Естественно, кто-то посмеялся, кто-то задал логический вопрос: «почему именно яйцо дракона, а не виверны?». Тот выдал, что хочет вырастить дракончика. И попросил деда помочь.

Макаров, кстати, на тот момент сидел на барной стойке.

— О чем ты, балбес?! На всем белом свете нет магии, что даст начало новой жизни! Жизнь зарождается из любви. И магия тут бессильна.

И все с интересом и даже серьезными лицами слушали деда.

«О да», — мысленно язвит Лаксус, — «Из любви… Ага, только процесс-то увлекательный».

Однако ответ Нацу заставляет замереть. Ведь мальчишка его возраста либо поймет всё, либо ничего.

— А-а, это когда… самка и самец находят друг друга и начинают спакха!

Но договорить ему не дает Эрза! Девочка схватила его за шарф и хорошенько дергает. Мальчишка обернулся и непонимающе посмотрел на нее. А Лаксус уже навострил уши. Так этот шкет всё же в этом что-то понимает? А то, что он «самка» и «самец» обозначил, так и сама Ирен изредка вместо «мужчина» может сказать: «самец», так и с женщинами. Да и рассказывала она про драконьи отношения, дабы предупредить, чего ему ждать… Объяснения немного правда припозднились, но, всё равно данная информация дала некоторые объяснения его поведения пару лет назад.

Остальные взрослые присвистнули, некоторые обратили на них более цепкое внимание.

— Кхм, — кашлянул дед, — В общем, любящие зарождают жизнь. Да.

Дети, кроме Эрзы и Нацу, переглянулись.

— О, тогда Эрза, будешь со мной его… высиживать? Ох, но драконы вроде их не высиживают… или да? — и поворачивает голову в сторону Ирен.

Женщина сидела на углу барного стола рядом с Ридусом и о чем-то своем с ним разговаривала. Но, получив этот вопрос, ограничилась кивком и покачиванием головы.

— Высиживать, значит… — устало выдохнула Эрза, и в её руках материализовался плащ. Им она накрыла яйцо.

А дальше пошло слишком детское поведение, за которым было не особо-то интересно смотреть. То вопросы на манер: «как высиживать?» или «где лучше яйцу?».

Остальные дети тоже подключились и стали давать советы. Но больше всего комментарий белобрысой мелочи, кажется, Лисанны, заставил посмеяться. Ведь вылилось в интересную ситуацию.

Мелкая хлопнула в ладоши, превеликая внимания и выдала:

— У вас получается как настоящая семья!

— Эм, да? — протянула Эрза.

А Нацу заинтересованно посмотрел на девочку, приобнимая яйцо.

— Да. Вот Нацу — папа, Эрза — мама. Яйцо — ребенок. — Девочка умолкла, бросила задумчивый взгляд на Кагую с её братом, который только пару дней назад вступил к ним, после чего посмотрела на Ирен и вновь вернула взгляд на «новую семью», — А Кагуя и Симон — тётя и дядя. А, мисс Ирен — бабушка!

Лаксус подавился, дабы удержать рвущийся смех. Казалось бы, что тут такое? Но всё выглядело уморительно. Начиная от резко покрасневшей Эрзы с Кагуей, её братом, и заканчивая удивленный выдохом Ирен. Один лишь Нацу довольно улыбнулся и с гордостью выдал:

— А я и не против!

Эрза спрятала лицо в ткани плаща и пробурчала «перебор». А от Ирен повеяло эфиром.

Дреяр-младший разразился смехом. Следом за ним, кто сдерживался, стал тоже смеяться. И так вся гильдия в умилении мелюзги подхватила смех. Он не был издевательский, никто им в лицо не тыкал, хотя бросали вполне… детские «тили-тили тесто, жених и невеста» или «милая парочка», «они такие милые».

Двоица быстро ушла под просьбу Эрзы. А на следующий день «парочка» пришла с ребеночком. Коим оказался не дракон, как хотел Нацу, а… синий летающий кот. Ещё и имя дали — Хеппи.

Глава 44. О вредной привычке

Грохот был знатным. Крыша небольшого магазина карикатурно подпрыгнула и вместе со стенами обвалилась. В последний момент из здания вылетел небольшой снаряд тел. Три тушки небрежно были откинуты на поврежденную дорогу маленькой девочкой, отчего она стояла прямо по центру поверженных врагов.

Свет вечерних фонарей давал хорошее освещение, и даже покореженный атакой девочки фонарный столб не утратил силу, продолжая освещать место погрома.

Горожане из соседних домов по выглядывали из окон.

Она с полным равнодушием смотрела на развалины магазинчика, который нужно было охранять. Кажется, она перестаралась. Джерар будет ругать. И наниматель тоже. Лишь бы только слюной не брызгал. Мерзко.

— Венди?! — раздался вскрик напарника.

К ней подлетел подросток с громоздким рюкзаком и четырьмя посохами за спиной. Мальчик был весь взлохмачен и потрепан. И ведь не мудрено, им вдвоем пришлось задерживать воришек. Только когда взломщики вытолкнули Джерара заклинанием в окно, последовал удар от Венди! Причем не кулаком или ногой, а уже полноценное заклинание.

Малец бегло осмотрел с ног до головы подругу, как и та его. После чего он тяжко вздохнул.

— Мы не получим за это ни драгоценный.

Венди лишь кивает. Понимает, но… те придурки толкнули Джерара заклинанием! И он полетел в окно, разбив собой стекло. А если бы то стекло его порезало? Он же полноценно колдовать не мог! Не выходило у него по-нормальному. Да и к тому же одним ударом проще вырубить всех троих разом. А с учетом, что они воры, ещё и напали на Джерара, то и церемонится с ними не было смысла. Правда, пришлось бессознательные тушки вытаскивать. Одно хорошо, друг был за пределами… развалин?

«Это же не бои с Грандиной и Асклоком» — отмечает про себя Марвелл. Всё же разница между драконами и людьми колоссальная. Как и их способы воспитания молодняка.

Уже почти два года прошло, а Венди всё не может привыкнуть к (почти) нормальному обществу людей. И это ещё и с учетом магии в этом мире.

Зияющая пустота в душе и вовсе искажает восприятие. Сколько же мама намучилась, пока обучала её. И если бы не старший брат Асклок, мало что вышло бы из неё. И тогда… Грандина могла отказаться от неё. Ведь ей нужен был здоровый, полноценный ребенок, а не поврежденный «ребенок». Пусть и нестандартно.

Девочка двинулась к воришкам и бесцеремонно стала лазить по их карманам, вытаскивая всё, даже леденец в прозрачной упаковке. Всё отправлялось в небольшой пространственный карман. Который создать ей было крайне сложно. С её-то проблемой… Но на удивления вышло.

Джерар сдержал фырканье на сиё действие и демонстративно отвел глаза в сторону. Переубеждать бесполезно. Пробовал. Банальное возмущение на манер: «Воровать не хорошо!», девочка ответила крайне лаконично, с вполне… оптимальными доводами любого авантюриста: «Это наша награда. Они всё равно отправятся в тюрьму». К тому же… им нужны драгоценные! Не могут же они совершенно опустится до кривой дорожки? Не хватало ещё и полноценным разбоем заниматься! Хотя Венди предлагала и поначалу чуть пару раз не устроила, но малец вовремя успевал оттащить подругу. Тогда он и подумать не мог, что маленькая кроха шести лет в состоянии ограбить телегу странствующего торговца. А чуть позже и не только его…

Из домов повалил народ. Немного, но это напрягало. Особенно разъяренный крик нанимателя. Следом за ним следовал небольшой патруль рыцарей, который грохотали своими доспехами.

— Венди, нам пора!

Джерар хватает подругу за руку и тащить за собой, сорвавшись на бег. Пришлось привыкнуть к таким заходам, отчего на редкие наймы он таскал с собой рюкзак. Малец его и так носил, но если выдавалась возможность оставить в снятом номере, поначалу пользовался случаем. Но ключевое слово «по началу».

Венди легко подстроилась под темп напарника и даже стала перегонять его, меняясь ролями. Теперь она тащила его за собой.

Ох, как же хотелось взлететь, но из-за дурацкого перемещения во времени всё сбилось! Все навыки и знания, которые она отточила под присмотром матери и брата. Отчего она вновь стала слабой с бушующем прорывом в душе и источнике. Восстанавливать самостоятельно сложно. Даже по прошествии практически двух лет щели имелись. Но Венди чётко понимала, что ещё годик и лишние дырки будут крепко закупорены.

А пока приходится слоняться по миру, спасая его от всасывания параллельного. И пытаясь вспомнить и обдумать, что ей делать дальше. Ведь Кошкина Дома не было создано, да и… искида белого на руках нет. Определенно, всё идет не так, как должно.

Они недавно просились в магические гильдии, но в первой их даже на порог не пустили, во второй отказали. Третья показалась сомнительной. Отчего Венди намеренно проходное испытание завалила. А в четвертой был Гажил. Но то, как разило кровью от половины присутствующих там и царившей атмосфере между членами гильдии, вызвало отвращение. Всё же либо пусть будет холодное отношение, либо вообще никакое, нежели то, что уловил её слух. Так что посередь разговора Джерара с мастером гильдии Венди схватила друга за руку и бесцеремонно утащила на выход.

В итоге они пока что всё так же путешествуют по миру. Из-за чего выбор, куда податься становится не меньше…

«И снова хвост…»

Хоть эту гильдию и называют безбашенной и безалаберной. Она куда серьезней всех тех, куда они приходили. Вот только у кого просить поручи…

В голове тут же стрельнул образ розоволосого мальца.

Точно. Нацу можно попросить. Только теперь осталось встретиться с ним. Ага, и не забыть об этом.

Бежали они долго, уходя всё глубже и глубже в лес, пока остановкой не стала река. Её дети пересекли легким прыжком Венди и на другом берегу решили разбить лагерь. Тут их точно не должны хватиться.

Дети привычно устанавливают палатку из подручных средств и чар Венди. Попутно отпугнув хищную живность. Тут было достаточно в их сторону запустить парочку простых заклинаний. Живность почуяв силу в казалось на вид легкой добычи, умчались быстро. А следом Марвелл озаботилась едой — шарахнула заклинанием в воду. Оглушенная рыба по всплывала. Дети тут же собрали её, после чего Венди вытащила из пространственного кармана парочку овощей. И всё бы ничего, вот только… Джерар их не покупал! И хоть деньги они всегда делили поровну, но мальчик ту самую кривую картошку в виде рожицы с толстым носом видел в том самом магазинчике, который подруга разгромила!

— Венди, — строго произносит мальчик имя подруги.

Девочка подняла пустые глаза. Пару минут они смотрели друг другу в глаза. После чего Джерар устало выдыхает и кивает на овощ в руках подруги.

— Нельзя же так.

— Магазин же сломался…

— Ты его разрушила! — поправляет подругу он, хотя понимал, что девочка именно что намеренно сказала «сломался», а не «разрушила» или «разрушился».

У Венди вообще странная… и нехорошая привычка стаскивать в карман разные вещи. Как полезные, так и откровенный мусор. Джерар хоть и старался следить за этим, когда заметил у подруги вещи, которые вызывали чувства дежавю. Но постоянно следить за ней в таком ключе сложно. Она умела быть незаметной…

Лишь откровенную чистку карманов пойманных ими воришек смог принять, хоть в душе ему это было неприятно. А отучать было сложно и, по всей видимости, безрезультатно. Не его силами точно.

— Всего один удар…

— Но этот картофель… и остальные ты взяла до разрушения.

Марвелл лишь неопределенно пожала плечами и, будто тема разговора была… слишком обыденной, спросила совершенно о другом:

— Что чистить будешь?

Мальчик вздохнул.

— И зачем тебе всё это?

Ладно ещё еда. Этому находились самые что ни есть объяснения, хоть и не самые лучшие. Но вот прочая ерунда вроде карандаша, медных побрякушек и несколько гвоздей — это уже ненормально. Но, увы, он не сразу за ней это заметил. И не сразу понял, что то, что вытаскивала подруга из пространственного кармана для их пользования — не всегда честно собранные/заработанные вещи и продукты.

— Надо? — задумчиво тянет девочка и протягивает Джерару два ножа на выбор. Один нужен для разделки рыбы, а второй для чистки овощей.

Малец берет нож для рыбы. Что тут можно сказать… Будь они у него дома, девочка бы схлопотала удар плетей, клейма на щеку или отрезания пальцев. В Эдоласе строго наказывали воров, невзирая на возраст…

Но, смотря на эту девочку, Джерару было сложно злится на неё и уж тем более представить её в одном из известных наказаний родного королевства.

Отчего они в привычной для них тишине почистили всю рыбу и овощи. Часть рыбы они сварили ухи, другую просто натянули на обчищенные прутики и воткнули у костра в землю. А всю картошку закопали в угли.

И пока следили за едой, мальчик поглядывал на равнодушную мину подруги. Девочка время от времени мешала угли, но, подняв голову, столкнулась с живыми глазами друга. Смотря друг другу в очи, Марвелл чуть склонила голову.

— Злишься?

И, не дожидаясь ответа, протягивает ему леденец в прозрачной этикетке.

— Будешь?

Джерар издает смешок, отмечая, что угощение одно из тех, которые подруга вытащила у воришек. И сейчас он должен хоть для вида поругать её, но… наблюдая, как та чуть хмурит брови и смотрит снизу вверх, не может. Ведь она пытается показать сожаление – эмоцию. А она редко их показывает. Даже если это ложь…

Он грустно улыбается и берет конфету. Как же сильно он поменялся в этом мире, вдали от дома… Вторая рука потянулась к синей макушке и над ней замерла. Точно, он же руки хоть и вымыл, но рыбный запах полностью не вымылся. Отчего малец отдернул руку. Венди хоть в еде неприхотлива, но к рыбе была более холодна и запах рыбы не особо любила.

Девочка чуть склонила голову к нему.

— Гладь.

— У меня руки…

— Гладь. Ты хотел.

Сглотнув, Джерар погладил девочку по голове. От этого в душе расцветал теплый комок, нежно грея щеки. А когда подруга задрала голову, ладонь соскользнула на щеку. И они так и замерли, смотря в глаза друг друга. Ощущая незримую идиллию среди звуков леса, треска огня и тихого журчания воды.

Помешкав, мальчик погладил большим пальцем бледную кожу и медленно убрал руку. А Марвелл повернулась к костру и стала разгребать угли и вытаскивать картофель.

Джерар наблюдал за ней, ощущая себя вновь странно. С одной стороны было хорошо, а с другой казалось, что-то было… неправильным.

— Я старше, чем выгляжу, — вдруг выдает подруга и протягивает ему тарелку с двумя дымящимися, пополам разломанными картофелями. Шкурка была черна, как сажа, а сердцевины насыщено желтые.

Малец принимает тарелку и спрашивает подругу:

— О чем ты? — но понимая, что на этот вопрос может и не найтись ответа. Увы, но Венди могла и просто так что-то сказать. Будто хотела выдать длинное предложение, но по пути рассказывания первой части забывала про вторую и оставляла как есть. — То есть, как это? Что ты выглядишь… младше меня?

— Дурацкое перемещение во времени.

— Э?

— Так нужно было.

— Для… чего?

— М-м… разобраться с одной тварью.

— И… что это за тварь?

Венди на это закинула в рот горячий кусочек картошки, отчего открыла рот и шумно задышала, но совершенно не меняясь в лице. Джерар упорно смотрел на подругу, ожидая, что она всё же что-то скажет. Ведь то, что она только что сказала… крайне личное и даже опасная информация. Но, раз она так сделала… значит, доверяет ему? Как и он доверился ей, объяснив про другой мир и аниму, хоть и не сильно вдавался в подробности.

А девочка, будто не видя внимательный взгляд, поедала картошку и готовую жареную рыбу.

— Ешь, — обсосав хребет рыбы, произнесла Венди.

— Ты не ответишь?

— Опасная тварь. Но я не одна такая.

— Тот… тот мальчик из Фантом Лорда?

Марвелл замерла и подняла на него свои пустые очи, в которых отразилась слабая искра удивления.

— Как понял?

— Ты поглядывала на него… и… он на тебя, будто знал. Почти.

— Он не помнит. Последствия перемещения.

— Вот как…

— Точно, — девочка чуть наклонив голову набок. — Нужно будет Нацу найти. Он нам поможет с вступлением.

— Куда?

— В гильдию… Хвост Феи.

— Ох! — удивленно выдохнул малец, ведь про эту гильдию и так-то слухи ходят. Но до того, как Венди отправила семейство Штраусс туда. Он особо-то и не обращал внимания на хвостатых, которые частенько что-то разрушали и дебоширили, — Он там?

— Должен быть. Наверное? Не знаю.

— Ну, проверим!

Венди лишь кивнул.

Глава 45. Желанные слова

Народ с восхищением наблюдает за колонами платформ. Все такие разные, красочные и сказочные. В воздухе витали разные сладкие запахи и веселье людей. Горожане восхищались и наслаждались волшебниками города. Приезжие не могли оторвать глаз от трюков хвостатых. А сами волшебника, кто участвовал в показе Фестиваля Урожая, веселились всей душой. Показывая своё волшебство и мастерство.

В небе взрывались цветы салютов, переливаясь разными красками и узорами.

Играла приятная веселая мелодия. В воздухе витала так приятная атмосфера веселья. Сам эфир будто веселился… Пожалуй, влияние эфира в таком ключе Эрза впервые в полной мере ощутила.

Она с интересом наблюдала за процессией гильдии с крыши ближайшего дома. Каждый год хвостатые собственными силами собрали платформы, украшали их, шили костюмы и репетировали трюки. Кто-то непосредственно показывал чудеса, а кто-то лишь помогал в приготовлении. Все же не все умели хорошо работать на публике или не имели желания в первых рядах участвовать. Коими были Эрза и Ирен.

Причем мать усмехалась на беготню за месяц до Фестиваля. И тем редкие смельчакам, кто осмеливался обратиться к ней за помощью, она помогала им. Из-за своего величественного облика и нрава, а так же силы, которой чувствуешь за версту, её побаивались даже больше, чем Гилдартса. Касаемо Клайва, тот брал ещё парочку заданий и в компании дочери и Грея, (последнего уже сама Кана позвала с ними за компанию) выполняли их. Правда, из-за силы мужчины задания выполнялись быстро. Аналогичная ситуация была с Ирен. Женщина смогла уговорить дочь пойти с ней на пару заданий, и тогда с ними увязывались Нацу, Кагуя и Симон. И все четверо детей впадали в шок и восхищение, с какой легкостью Ирен разбиралась с трудностями и выполняла задание. Где требовалась голая сила, женщина использовала её, где беседы, анализ — в ход шли они. А если заказчик начинал возмущаться по поводу и без, то одного жесткого взгляда Белсерион-старшей и заказчики затыкались.

И после подобных демонстраций способностей и сил… Нацу с задором и весельем пару раз кидался на Ирен с привычным для него желанием смахнутся. Но, естественно, исход данного «боя» был более чем очевидным. Драгила вырубали одним ударом. Причем как блокировкой чарами магии, а там и щелбаном, от которого малец пролетал через весь зал и пробивал собой стену, либо блокировкой посоха, а там и ударом тем самым посохом по макушке, отчего его вбивало в пол.

До этого Драгнил лишь поглядывал на нее, спрашивал за драконьи особенности и самих драконов. Малец любил слушать об самих драконах. И совершенно игнорировал прямые предупреждения, будто их не понимал, продолжая улыбаться и соглашаться, что: «вот так…», он не сделает.

В прошлом году Нацу не участвовал в параде, не совсем поняв, почему с начала сентября народ стал носиться и приговаривать о Фестивале Урожая. Задавая за этот Фестиваль вопросы друзьям, Эрза предложила ему посмотреть, и если ему понравится, то в следующем году он может попробовать поучаствовать. Мастер никого не сдерживал в участии и порой даже уговаривал. Сам тоже же частенько принимал участие, кривляясь, как дитё малое. Отчего горожане, привычные к его чудачеству и шутовству, беззлобно смеялись и причитали.

И тогда Нацу очень понравилось. Более того, его взяла гордость и общее веселье, отчего тот неумело, но смог в небе повторить за совгильдийцами, написать огнем в небе название гильдии, причем без ошибок! Тогда мастер подозвал его к себе на платформу, нацепил ему свой цветастый колпак с бабочкой и увлек в кривлянии. И Нацу действительно повторял за мастером все движения, вызывая смех и умиление народу. И смущение и веселье на лице подруги.

В этом году тот в компании маленького Хеппи решил соорудить небольшую, но крепкую платформу в форме дракона и феи. За помощью он обратился к Ирен, ровесникам с которыми общался, и Ридусу. Услышав его идею волшебника Рисования впал в ступор, всё же Нацу передавал суть идеи хаотично. Тогда уже под смешок Каны и Леви, Эрзе пришлось «переводить» Ридусу. Тогда уже и сам он предложил парочку дополнений, и Драгнил чуть ли не горя, в прямом смысле согласился. Так всей своей компанией они творили чудо, где главным выступал Нацу с Хеппи. Нацу пускать должен огонь, выкручивая им разные винты, Хеппи в костюме маленького дракона должен будет парить рядом с Драгнилом.

Благо, что маленький искид, невзирая на возраст, понимал простые слова и просьбы и выполнял их. Хотя Эрза испытывала толику беспокойства за синего котенка, тому едва-едва исполнилосьполгода. Но за это время он научился понимать и говорить простые слова и вещи. И Нацу заверил, что присмотрит за ним. А когда мать сказала, что наложит на летающего «внучка» защитные чары, смутившись, Алая успокоилась.

А остальные дети, кто согласился показывать волшебство на его платформе, стали Кана и Леви. Кагуя с братом отказались, решив посмотреть, и пообещали, что в следующем году поучаствуют. Кана показывала простенькие заклинания со своими картами, а Леви со своей магией Веского Слова и вспышками молниями! Пожалуй, последнее озадачило Эрзу, и та, не мешкая, задала очевидный вопрос:

— Ты можешь использовать магию Молний?

— Угу. Слабенько, но могу, — смущенно улыбнулась Макгарден, — Мастер сказал, что уметь использовать несколько видов магии очень хорошо. А если их развивать, то в будущем может быть проще в выполнение заданий! А там и ранг Старшего волшебника…

Семейство Белсерион одновременно хмыкнули. Их собеседники странно на них посмотрели. И если Ридус запнулся на полуслове, одарил собеседницу озадаченным взглядом. После чего смущенно посмотрел в сторону и забурчал себе под нос продолжение своих слов. Всё же они все вместе занимались работой над платформой. То вот Леви не только озадачено посмотрела на Эрзу, но и спросила:

— Что?

— Нет, ничего. Ты права. Уметь пользоваться несколькими видами магии — это полезно.

— Хех, по тебе видно.

— Э?

— Ты же сама используешь несколько видов магии.

— Ну, есть такое. Но оно само так вышло…

Макгарден бросила беглый взгляд на Ирен. И с грустью произнесла:

— У тебя невероятная мама…

— Да…

Подобный настрой дал намек, что у Леви в семье не всё хорошо. Однако спрашивать за это уже лишнее, всё же личное. Да и Эрза не хотела копаться в том, что было тяжелым для совгильдийца и товарища. Конечно, если Леви обратится к ней за помощью, она постарается помочь. А до тех пор сама не станет лесть. Если, конечно, сама «личная тема» не вылезет наружу с неприятными подробностями. Там уже, естественно Белсерион-младшая вмешается.

Завидев знакомую платформу в блестках, сердце затрепетало. Небольшая платформа с двумя уровнями возвышенности. Напоминая небольшой кусок полноценной картины: красный дракон обнимал башню, а на морде чешуйчатого сидела маленькая хрупкая фигура феи: с прозрачными крыльями и хвостом. На вершине башни стоял Нацу с нарисованными на его теле красными чешуйками. Для этого он натянул черную короткую жилетку, белые шаровары и, конечно же, свой шарф. Вокруг него летал Хеппи в костюме синего дракона, раскидывая крупные блестки. На втором ярусе стояли Леви и Кана в нарядных платьях и показывали свои чудеса.

Нацу улыбался всем, запускал огонь в небо, подобно салюту. Отчего при взрыве в небосводе застывали огненные фигуры — эмблемы гильдии, морда дракона и цветы.

Девочки на полную катушку использовали свою магию. Кана посредствам магических карт смогла создать с несколько десяток маленьких фигур фей, которые порхали вокруг всей их платформы. А Леви из магии Слов и Молнии создавала цветы, которые искрились, причем в эти цветы садились феи Каны.

Выглядело прекрасно и чудесно. Волшебно.

В душе стояло тепло и радость. Было по-детски хорошо и свободно. Было тепло и уютно от наблюдения за друзьями и совгильдийцами. За осознанием, что рядом стоит мать и тоже не сдерживает радостной улыбки.

Там, внизу, с остальными, рядом с проходящей процессии стояли Кагуя с Симоном. Причем последний подсадил сестру себе на плечи, отчего девчушка вскрикнула и радостно рассмеялась. Было приятно видеть их столь веселыми и здоровыми.

Вновь взглянув на платформу Драгнила. Она столкнулась с родными серыми, почти черными глазами. Дыхание перехватило. Нацу смотрел ей в глаза и улыбался.

— «Смотри на меня!» — шептал он, и его тело охватил легкий шлейф пламени. Он принимал очертания силуэта дракона. Это действо завораживало. Нацу использовал тонкие манипуляции огнем и… магией Драконоубийц.

Народ верещал от восторга.

Внутри затрепетало ядро с лакримой. Оно приветливо отзывалось на действия Нацу.

Щек коснулся жар. А собственный эфир закружил вокруг.

Рядом последовало цыканье. И толика недовольства.

И когда Нацу поднял ладони, на них шлепнулся уставший Хеппи. Красное очертания дракона рассыпалось и подобно пуху разлетелось в разные стороны, смешиваясь с внешним эфиром, отчего потерял цвет.

Народ рассмеялся, а Нацу широко улыбнулся наблюдающим.

Его платформа ушла дальше. Являя другую, не менее интересную. На ней кривлялся мастер.

— Тц, паршивец, — беззлобно фыркает Ирен.

Эрза тут же посмотрела на мать. Ловя на себе взгляд дочери. Женщина смягчается и подымает алую бровь в немом вопросе.

— Что не так?

Белсерион-старшая усмехается.

— Как и полагается самцу… он заигрывал с тобой посредству эфира. И ты инстинктивно отвечала ему.

— Что!? Как?! Я… — Эрза затихает. Щеки начинают гореть с новой силой.

Было немного стыдно за это. Всё же… между ними же есть разница! Как минимум ментально-то Эрза старше! Но даже так она… отвечает на его… интерес? Драконьи ухаживания? Это нормально?

Сглотнув, девчушка устремила взгляд в сторону платформы Нацу. Она уже была далеко, но Алая видела его и слышала. И… наблюдая, как он в компании уставшего Хеппи и девочек развлекали народ, сердце мерно трепетало, а на душе стояло нежное спокойствие.

И ведь она сама же разрешает это. Сама с самого начала допускала его особое отношение к нему, списывая, что Нацу по другому не умеет проявлять благодарность и заботу. И хоть частично так и было, но даже когда Алая взялась за воспитания Драгнила… мало что изменилось. Да, она приучила его к сдержанности (частично), чистоте, такту (не полностью) и многому другому… Но его особое отношение к ней было всё тем же. А сейчас постепенно становится всё более… особенным.

Самое забавное, где-то глубоко внутри Эрза осознавала это (возможно с этим подсказывали драконьи инстинкты). Но продолжала плыть по течению, с интересом изучая драконьи повадки. Ей же с этим жить… Но, погружаясь всё глубже в драконью сущность, тем крепче становился интерес не только Нацу, но и самой Эрзы. Иначе она бы установила жесткую грань между ними, не давая быть настолько близко с ней. Да даже когда он в наглую поцеловал её в шею, хотя его намеренья были расплывчатыми… и двоякими в целом. Она это спустила с рук, мол: «Нацу ведь и сам не до конца осознает свою драконью природу». А в итоге только позволила и дальше с ней сближаться, принимая «драконьи ухаживания».

Наблюдая за дочерью, Ирен стала говорить:

— Магию не обмануть. Отчего она может пролить свет на многое, что творится в сердце и душе мага или другого существа, наделенного эфиром. К тому же его гормоны бурлят… и это с нашей-то общей силой.

— И… что с этим делать? Да, и… разве это нормально?

— М-м-м? — протягивает заинтересованная Ирен, поглядывая вниз на народ, — Что конкретно?

Народ продолжал веселиться и кричать от восторга. Все же сама по себе магия — невероятная, многогранная вещь. А в умелых руках это настоящие чудеса и ужас одновременно.

— Его интерес… Моё допущение этого? Ну и… разница в возрасте…

Женщина качает головой и подходит ближе к дочери и приобнимает её. Нежно гладит по голове и тихо говорит:

— Хоть мне это и не нравится, но во мне говорит родительские чувства. В целом же… Нацу не плохой кандидат на роль твоего сам-м… парня. И то, что ты «допустила» это то, по всей видимости, Нацу — твой типаж парней, отчего собственно посредствам инстинктов и незнания ты и подпустила его. А разница… наплюй на это. Неужели из-за неё тебе неуютно с ним?

— Н-нет…

— Может, старушкой с ним себя чувствуешь? — с толикой смешинки спрашивает мать.

— Нет… Больше… эм, его ровесницей. Это нормально?

— Значит, в душе ты ребенок… — теперь же в голосе женщины была слышна грусть, как и видна в самих карих глаза.

Эрза смотрела матери в глаза. С момента расставания с матерью для неё прошло приличное время, но для Ирен прошло не больше года. Отчего женщине очень сложно признать, что её дочь уже не та малютка, а подросток с тяжелым прошлым и пробудившимися воспоминаниями прошлой жизни. Но мать старается всё это принять и жить с этим. Не требуя от родной кровиночки отклика. Она послушно принимает то отношение, которое между ними выстроилось в данной ситуации. Хотя… Эрза знала, чего хотела услышать мать. И сама Эрза желала произнести, но… не знала, когда и как… Всё так запутанно.

Роксана привалилась к боку матери и, обняв её, тихо прошептала:

— Спасибо за всё… мама.

Это первый раз после пробужденных воспоминаний о прошлой жизни, когда она зовет Ирен матерью. От этого момента волнительно и трепетно. Но такое желанное для обоих.

Женщина замирает. Эфир вокруг закружил, но не кусал, не щипал и даже не трещал. Хотя обычно, когда мать выпускала его, было только так. Сейчас энергия нежно обволакивала, лаская открытые участки кожи. От этого ощущения было приятно и тепло, подобно в утробе матери.

А в следующее мгновение её обнимают в крепкие до хрипоты в легких, но теплых душевно объятьях. Сердце матери билось быстро. Она шумно дышала, и Эрза была уверена, что мать тихо плакала.

— Спасибо, Роксана, доченька… Спасибо, милая! — шептала она, чуть ослабляя хватку, целуя дочь в макушку.

И от этого на душе было так хорошо.

«Тётя… надеюсь, у тебя… всё хорошо» — мысленно надеялась Эрза. Хотя понимала, что от её смерти Инга не будет в порядке.

Глава 46. Выбор и духовные узы

В палате стояла тишина. Миллианна и Волли погрузились в раздумья. Ведь подумать было над чем: о вступлении в Хвост Феи или в ряды Магического Совета. Оба эти варианты перспективны и удачны для дальнейшего будущего сирот. И казалось, после рассказов дедушки Роба и пережитого, оба ребенка рванули бы в магическую гильдию, о которой рассказывал старик. Но на предложение Макарова Волли замешкался. А вместе с ним и Миллианна. А когда поступило предложение и от следователя, друг задумался. А сама девочка и вовсе стала потерянной. Для нее дедушка Роб и все те дети, что кружили вокруг него, стали важной частью её жизни. Для той, кто с рождения не знал о родителях, живя в приюте…

В приюте уже с малых лет над девочкой издевались и смеялись над её пугливостью. А сделать она ничего не могла. Не было сил и защитников.

Сжав обнятые колени, Миллианна посмотрела на Волли. Тот смотрел перед собой и будто сейчас был не тут. Вообще это так странно, что друг не дал четкий ответ. Он, как и она, хотела попасть в Хвост Феи, а тут… такое.

— Волли, — позвала его она. Но ответа не последовало. Тогда девочка позвала его более громко. Мальчик вздрогнул и тут же глянул на нее.

— Что?

— Волли… Ты решил?

— А ты?

— Да! Хвост Феи! — радостно кивнула Миллианна, стараясь отогнать страх и беспокойство. Они наконец-то на свободе и могут стать теми, кем захотят. Отчего она затараторила: — Мы создадим команду, вроде их создают в гильдии… Ну, в общем, будем вместе путешествовать! И с Симоном, Сё и Роксаной! Ня!

Волли грустно улыбнулся. Было приятно видеть подругу всё такой же. Хотя он понимал, что ей ещё сложно. Уже скоро, где-то через пару недель их выпишут. Раны затянулись, с головой вроде тоже норма. Хотя какая тут может быть норма? Сначала тирания чернокнижников, а потом… близкого человека. Неприятно. Но жизнь на этом ведь не заканчивается? Тем более, что брат всегда говорил верить в лучшее. Честно, на краткий миг Бучанан утратил веру. Это произошло, когда Джерар избил до смерти Симона и Сё. Но приход мисс Ирен, матери Роксаны, воодушевил и подарил надежду. И вот сейчас они тут, а не… там.

И раз они теперь свободны, и каждый имеет своё место: почти все друзья в месте, о котором мечтали, (и Миллианна скоро к ним присоединится). А Джерар… будет лечиться тут до полного выздоровления, а после его освободят. Пусть об этом лишь говорят, как о возможном исходе. При условии, если он полноценно придет в норму и понесет соответствующее наказание. И хоть это немного огорчает, всё же они длительное время делили одну еду и питье, а так же и физическое и душевное тепло. То это сложно перечеркнуть и забыть.

Теперь же можно двигаться вперед. А именно искать брата. Что с ним стало после того, как их разлучили, когда распределяли по кораблям, не ясно. Но Волли верил, что брат жив и тоже хочет его искать. Либо уже ищет.

Поэтому сейчас его слова прозвучать грубо, а возможно и… обидно:

— Магический Совет.

На мгновение зависает тишина. Миллианна ошарашено уставилась на него.

— Ч-что? Т-ты… не пойдешь со мной? Почему?!

— Лахар-сан рассказал мне об Магическом Совете … С помощью него может быть легче искать брата.

Девочка раскрывает рот, но замирает. Брат. О нем рассказывал Волли. О том, что именно Ричерд заменил родителей Волли после их смерти. Брат разделял с ним трудности жизни, учил, что нужно верить в лучшее и всегда-всегда нужно трудиться. И до последнего не отпускал руку младшего, пока жестокие взрослые не разлучили.

Миллианна закрывает рот и опускает голову. На глазах выступили слезы и потекли по щекам.

— М-Миллианна! — запаниковал Волли. Он вскочил с кровати и замахал руками, став быстро тараторить: — Мы всё так же останемся друзьями! Будем общаться, встречаться! Обещаю!

— У-угу, — шмыгнула девчушка и утерла слезы.

***

Джерар сидел на стуле. Его руки были закованы в антимагические наручники. Взгляд в сторону и пустой. За спиной Волли у двери стоял медработник наготове. В случае чего ловить Джерара, если он кинется или ещё что учудит.

Волли испытывал смешанные чувства. Впервые за столько месяцев он решил придти к Джерару. Не то, чтобы советники запрещали, напротив, даже предлагали под строгий контроль, чтобы «друг» не напал, поговорить. Всего единожды перед Роксаной он пошел. Хотя это далось тяжело. Всё же мисс Ирен крайне сильна и не заботилась о здоровье противников. И Бучанану крайне повезло не переломать себе позвоночник, хотя перелом руки, сотрясение мозга и парочку вывихов и растяжения с ожогами в придачу получил. Но тогда Джерар, лишь взглянув на него, забился в угол, прося прощения. Что-то внятное от него не последовало. У Белсерион было аналогично. А Миллианна и Сё наотрез отказались. Позже их и вовсе не привлекали. Первая тряслась от страха и злости, а второй… Не скрывал ненависть. И сам Волли, не имея сил, более не соглашался и не просил.

Но, сейчас, выздоровев и обдумав, Бучанан решил еще раз попытаться поговорить. За всё время, что они втроем пребывали в Магическом Совете, в медицинском крыле на особых условиях, (в особенности Джерар) у Фернарда продвижений практически не было. Кроме того, что его агрессия стихла, а разговорчивость и вовсе упала к нулю. Даже беседы с лечащим врачом мало чем помогали. Тот просто слушал взрослого и смотрел пустым взглядом. И хоть такое поведение ненормально, но то, что Джерар не отказывается от пищи — уже полдела. Только ел он раз в несколько дней…

— Джерар… Нам с Миллианной поступили предложения, и мы с ней уже решили, куда пойдем. Наши дороги разойдутся, но… мы останемся друзьями.

Волли грустно улыбнулся, помня, как расстроилась подруга. Вновь взглянув на Фернарда, улыбка стала тлеть. Его взор был всё так же пуст и направлен в сторону. Врач сказал, что Фернардс слышит всё, что ему говорят, но из-за пережитого и содеянного у Джерара случилось замыкание в себе. И самое мерзкое, врачи никак не могут вытащить его из этого состояния. Для этого нужен узкий специалист, а такие на вес золота. Но даже те, кто имелись в Совете, ничего не смогли найти. «Будто пустой лист» — говорили они. Что это значило не ясно. И лишь Лахар-сан дал краткое объяснения: специалисты совершенно ничего не нашли, что могло повлиять на сознание и само магическое ядро. Но из-за его поведения и истории в целом, как и найденное личное дело, мальца решили раньше времени в психически больные не определять. Но чем больше времени проходит, тем ближе этот статус. А с ним некогда друга навсегда заклеймят психически больным, ещё и волшебника, а с ними, естественно, будет жесткое отношение.

Волли, конечно, не все эти тонкости знает, но интуитивно понимает, что если оставить как есть, Джерар закончит плохо. И хоть после всего того, что он творил, это самый оптимальный вариант… Он же не всегда был плохим, но будто по щелчку переменился. Будто тогда эти фанатики «что-то выкрутили у него в голове» - предположила Роксана, но не дала никому четкого объяснения.

— Джерар. Знаешь… ты тогда так резко поменялся, что нам всем стало страшно.

Джерар моргнул, даже никак не отреагировал. Но Бучанан решил идти до конца. Стоит хотя бы попытаться…

«Будь тут Роксана, она бы смогла ему помочь?» — подумал малец — «Или Симон… Хотя нет. Их не надо. Не сейчас, иначе у Джерар может случиться… истерика?»

Все эти тонкости были сложны… Ведь боли он принес всем им, но, похоже, именно Роксана и Симон являлись теми, на кого реакция некогда друга неоднозначная.

— Но это очень странно. Ты в одно мгновение изменился. И так резко… Симон до последнего считал тебя другом.

Джерар на мгновение посмотрел на него и вновь устремил очи в сторону.

Бучанан сглотнул и глянул на медработника. Тот мелком кивнул. Волли посоветовали говорить обо всем, о чем он посчитает нужным, но если заметит отрицательный отклик, тут же менять тему или звать на помощь.

— Даже когда довел его… до, э-э, плачевного состояния. Эх, честно, когда меня с Миллианной доставили сюда, я вообще не мог поверить, что всё закончилось. Вот только когда пришла Роксана, стало жутко…

Волли стал говорить обо всём, изливая свою душу и мысли. Джерар почти не реагировал, только пару раз переводил пустой взгляд на говорившего и утыкал очи в сторону. На имена друзей, пару раз сжал кулаки, склоняя голову сильнее, отчего скрыл глаза. Но Бучанан продолжал говорить. Уже предполагая, почему Джерар так себя повел, строя как более меняя реальные теории, так и самые безумные. А под конец задал то, отчего в помещение зависло пугающее давление:

— Ты чувствуешь себя виноватым? Может, если так, стоит попробовать попросить прощения? Роксана, конечно, расстроена… но думаю, она выслушает. И Симон. Он пришел в себя и сейчас проходит ускоренное восстановление…

Джерар склоняется сильнее, чуть ли не утыкаясь лбом в стол. Медработник делает предостерегающий жест. Волли его заранее показали. И сейчас парнишке следовало уйти, но… он решил попытать удачу. Если же некогда друг нападет, то… Волли отступит. Пусть брат говорил не терять веру, но есть же ситуации, где одной веры может быть не достаточно…

— Слова ничего не исправят, — шепчет Джерар, нарушая тишину. И давление чуть ослабло.

— А?

— Одними словами не искупить грехи…

— Эм… раз так, то может, делом? Конечно, ты много чего натворил… и мы тоже, но…

— Я осквернен духом Зерефа.

Джерар поднял голову. Его пустые глаза пугали. Эфир вокруг наручников чуть ли не искрил. Волли сглотнул, сжимая кулаки. Жутко как! Но раз Фернард пошел на контакт, стоит продолжать. Да и, в конце концов, пусть исправляет всё, что натворил… Хотя это будет сложно.

— Эм-м, как?

— Он… он… — парнишка нахмурился, а наручники перестали искрить, и Джерар утих. Он улегся на стол и прикрыл глаза. Поведение… странное!

Волли посмотрел на медработника, пытаясь одним взглядом спросить, нормально ли подобное поведение. Но мужчина лишь нахмурился.

— Д-Джерар… на что было… э-э-э… похоже?

В помещение вновь зависает тишина. Она давит, она кусает. Она вскрывает те потаенные страхи, которые Волли старался скрыть. Да, он даже мысленно стал причитать и ругать себя. Полагая, что на подобную беседу нужно было взять Симона! Или Роксану…

— Туман, — вновь произносит тихо Джерар.

— А?

— Будто… я в тумане. Будто он во мне. Он… усиливал меня… знания… ко мне шли знания. Их шептал дух Зерефа. Но было так больно… и непонятно. Туман. Шепот… — Джерар вцепился в свои синии лохматые волосы и сжал их. — Шепот. Его много… много… много…

Бучанан уже напрягся, пологая, что некогда друг начнет нести бред. Но… тот резко умолк и так же резко выпрямился на стуле, после чего цепким взглядом впился в Волли.

— Д-Джерар?

— Я был наполнен силой… она… дурманила… она обманывала… Я… хочу всё это исправить.

Взгляд Джерара становится светлей. По щекам побежали слезы. А Фернард стал бормотать, что хочет искупить грех. Он рассказывал обо всем. О то, что испытывал удовольствие от силы, от страданий других, от причинения боли и смерти! Но вместе с тем он испытывал отвращение и ненависть. Всё это смешивалось, отчего у Волли заболела голова. Но он покорно слушал… друга. Которому нужна была помощь. Человеку, чья жизнь превратилась в один сплошной кошмар.

Когда же Джерар не мог говорить и заревел, утирая слезы, звеня тоненькой цепью наручников. Волли сглотнул и, преодолевая страх, что руки, закованные в наручниках, могут передавить ему глотку, вскочил со своего места и, проигнорировав предупреждение медработника, обнял Фернарда.

Джерар вцепился в его одежду, ревя.

— Джерар, я постараюсь… помочь тебе. Но и ты сам тоже действуй.

— Волли… прости! Прости….!

После этого пришлось ещё долго постоять в обнимку с нестабильным Джераром. Но когда тот успокоился, чуть заикаясь, он сказал, что постарается и одаривает давно позабытой улыбкой. Той самой, которой вселял надежду в их маленькую разношерстную семью во времена рабства.

И Волли улыбнулся в ответ, радуясь, что-то вышло!

А потом, буквально через час, его к себе позвал Лахар. И уже в кабинете тот провел с ним длинную беседу об состоянии Джерара. Ведь естественно, что следователю их дела предоставили отчет беседы бывших друзей.

— Сколько с ним не беседовали наши специалисты, Фернард-сан не реагировал. А твои слова возымели вес. Это прогресс!

— Ну, эм… духовные узы? — смущенно произнес Волли, — О них рассказывал дедушка Роб.

— Хвост Феи… — выдыхает Лахар. Что ж, она самая… неординарная гильдия. На её фоне дочерние и другие милые и праведные. Об этом как статистика говорит, так и коллеги. Он продолжил: — Чудачная гильдия… Неудивительно, что вы все решили уйти в неё.

— Эм… я… хочу работать в Совете! То есть в Магическом Совете! — горячо произносит малец.

Молодой следователь замирает, моргает, и, хмыкнув, поправил очки.

— Уверен? Разве вы не планировали вступить в магическую гильдию? К тому же Макаров, мастер Хвоста Феи, за вас говорил.

— Ага. Но… как бы… — угловатый малец замялся, — Я хочу найти брата. Магический Совет — это… орган связи… то есть власти! Ну а с властью проще найти?

Лахар прошел внимательным взглядом по ребенку и кивнул.

— Или… это плохо, что я из-за этого решил пойти к вам?

— Почему же? — Лахар подпер ладонью голову, — Многие, кто работает в Магическом Совете пошли по разным причинам: кто-то, как и ты, кого-то ищет, другой из-за уверенности, что тут «круто». Есть и те, кто считает, что именно за счет силы и власти Магического Совета можно уберечь немагов от волшебников, а самих волшебников — от тьмы магии и человеческих душ. К тому же в Магическом Совете много отделов, каждый занимается той или иной задачей. Где конкретно ты бы хотел состоять?

— А-а… м-м… — Волли замялся, совершено не зная, как устроен Совет и где ему быть, — Не знаю. Может, как и вы?

— Я временно на этом посту.

— Ну. Мне нужно там, где я бы мог добывать… информацию? Вроде так оно называется.

Лахар задумался, обдумывая, куда этого ребенка можно пристроить. Вполне можно провести его по собственному пути, с небольшими изменениями. Но в целом стоит начинать с рекрутов Рунных Рыцарей. При Совете имеется своя академия для обучения совсем молодых рекрутов. Во время обучения проводят разные тесты, дабы выявить, кто в какие отделы подходит и подходит ли. Но чтобы даже таким ребенком учится в академии, нужен родитель или опекун. Это с волшебниками из гильдий всё иначе. У них мастер за несовершеннолетних несет больше ответственности, чем за совершеннолетних.

«Стоит поговорить с главными членами Совета» — подумал Лахар.

— Тогда стоит начать с академии Рунных Рыцарей. Там обучают три года. Туда входит обучение магии, школьной программе, а так же проводят разные тесты, определяющие, в какой отдел ты подходишь. Однако нужен опекун или поручитель.

Половину того, что мальцу сказали, он не совсем понял. Отчего попросил объяснить. И Лахар стал объяснять. Лишним волшебник не будет. Ему применения в Магическом Совете найдут. Если никто из главных Членов не захотят брать над ним шефство, то сам Лахар это сделает. Он сам, совершеннолетний, занимает неплохую должность и через пару лет получит свой отряд. Конечно, работенка будет сложной и даже опасной, но именно этого и добивается Лахар. А к тому времени и самого Бучанана можно будет в ученики взять.

— Спасибо вам.

— Пока не за что.

***

После того разговора уже через неделю пришлось прощаться с Миллианной. Девочку выписали, и за ней пришел мастер, а с ним и Роксана с матерью и Симоном! Волли был поражен, что друг так быстро пришел в себя. Прекрасно помня, в каком состоянии и сколько пребывал Миказучи.

— Симон… я очень рад, что с тобой всё хорошо…

Бучанан мимолетно осмотрелся, но не застал Сё, что озадачило.

— А где… Сё?

— Не захотел идти, тётя Ирен напугала, — нервно улыбнулся парнишка.

Волли моргнул и посмотрел на аловолосую женщину. Выглядела она шикарно и величественно. Как на одном из кинокристалле, который он нашел на корабле среди награбленного фанатиками. Пока его не потопил Джерар…

Женщина скептично подняла бровь и фыркнула.

— Этот шкет ещё легко отделался.

От её тона по спине угловатого мальца прошли мурашки. Уж если она только одними словами вызывает трепет, то… её магия очень необычна и опасна. Уж это малец помнил, но как-то… страха или обиды на «тётю Ирен» не испытывал. Напротив, лишь благодарность.

— Ясно…

— А, ты решил во власть податься, — усмехнулась она.

— Н-ну… да? Всё это закончилось, и теперь мы можем… идти своими дорогами.

— И наши дороги будут пересекаться! — горячо произносит Симон.

— Да, ня! — согласно кивает Миллианна.

Макаров улыбается в усы и нервно вздрагивает от комментария Роксаны:

— С учетом разгильдяйства некоторых в Хвосте Феи, встречаться будем часто.

— Д-да ладно тебе, — смеется Симон.

— Она права, — отмахивает Ирен.

Волли бледнеет, вытаращивая глаза. Что же творит эта гильдия?

— Ох, детишки… —шумно выдыхает мастер и широко улыбается, — Удачи, Волли-кун! Знай, если тебе потребуется помощь, Хвост Феи поможет! Тебя у нас всегда будут ждать!

Бучанан замирает, удивленно смотря на старика. Сердце сжалось в горящий комок. Эти слова такие… домашние. Душевные. Он улыбается.

— Угу, спасибо вам. Позаботьтесь об Миллианне и остальных.

— Конечно, внучек, — старик встает на носочки, чуть удлинив руку, ладонью гладит по угловой голове.

На глазах мальца появились слезы. Слезы радости от знания, что у него есть такие хорошие люди, и место, куда он мог придти…

— Спасибо вам.

Роксана хмыкает.

— Ещё увидимся, — тепло улыбается она.

Глава 47. Семья воссоединилась

Было шумно. Большая часть народа носилась от доски к барной стойке, показывая бармену или самому мастеру задания и на выход. Хватали все возможные задания — даже самые мелкие и дешёвые! Отчего доска выглядела крайне бедненько.

Эрза устало выдохнула. Сейчас не выбрать задание — сметают их на раз, причем как сами листы с заданиями, так и людей, словно в метро в час пик. Так что сейчас она со своей компанией сидели за столом и занимались своими делами. Сама Эрза лениво поглощала угощения, наблюдая за играющими: Грей, Нацу, Кана и Кагую. Играла их компания в настольную магическую игру! Её прикупила Альберона на свои заработанные драгоценные.

Хеппи сидел рядом с Алой и подбадривал Драгнила, в то время как Кагую активно поддерживала Миллианна, дергаясь и прыгая. Пару раз даже порывалась сдвинуть «правильно» фишку. Но тогда уже возмущались все. Отчего девчушке пришлось чуть поумерить пыл. Симон, как и молочная сестра, оставался тихим и лишь наблюдал за игрой младших, одновременно поглядывая на шум взрослых. Отмечая, что тётя Ирен в редкие моменты отсутствовала — выполняла какое-то задание. Под общую шумиху она не поддалась, а просто снести её как остальных, народ побоялся.

— Ха, «Дыхание Феникса!», я победил! — довольно произносит Нацу, и на поле игры вспыхнула маленькая копия горящей птицы, которая сожгла рыцаря в синих доспехах.

— Эй! — возмутился Грей, —Ты жульничал!

— Ничего подобного! Мой рыцарь нашел яйцо феникса! — Драгнил показал карточку. На ней был изображен вылупившийся феникс.

— А почему только меня?!

— Так ближе всех!

— Нарываешься!?

Мальчишки тут же столкнулись лбами.

Кагуя глупо моргнула, наблюдая за их препирательством. Кана усмехнулась и кинула многогранный кубик. Выпавшая цифра обрадовала Альберона. Её рыцарь в оранжевых доспехах прошагал пару клеток, после чего перепрыгнул красного рыцаря, а на игровое поле упала новая карта.

— «Путы темных сил!» — огласила она.

Игровое поле охватила черная прозрачная дымка. И каждого уцелевшего рыцаря скрутили черные корни.

— Э?! Чего!? — отвлеклись мальчики друг от друга.

Кана усмехнулась.

— Все, кто оказывается в «Путах темных сил», пропускают ход.

Младшая Миказучи вздохнула и кивнула. Нацу возмутился, а Грей, как выбывший, фыркнул. Юная волшебница Карт, улыбнувшись, кинула кубик, и её рыцарь прошагал до финиша. Для Каны осталось всего две клетки до победы.

— Я не проиграю! — горячо произнес Нацу.

— Да! — поддакнул маленький Хеппи.

— Хе-хе, конечно-конечно. Только ходит-то Кагуя, — отмечает дочь Гилдартса и передает кубик юной волшебнице Гравитации.

Кинув, выпала пятерка, и желтый рыцарь прошагал ровно пять клеток. После чего девчушка взяла карточку и с удивлением прочитала:

— «Мгновенная телепортация на финиш».

Желтого рыцаря охватило слабое свечением. С ним рыцарь в один прыжок преодолел весь путь и мягко приземлился на конечную клетку.

Повисла секундная пауза. Кагуя удивленно смотрела на своего рыцаря, мальчики —озадачено, а Кана едва сдерживала рвущийся смех.

— Эй! — крикнул Нацу и хлопнул ладонями по столу, упираясь на них, — А там разве была такая карта?!

Соглашаясь с возмущением Драгнила. Хеппи с важным видом закивал.

— Ура! Ня! — радостно крикнула Миллианна, хватаясь за плечо смущенной Кагуи.

— Раз Кагуе выпала — значит, была, — хмыкает Кана.

— А вообще это честно? — спросил Грей. Его рыцарь медленно восстановился на той самой клетке, где был сожжен. Фуллбастер взял его в руки. Он был теплым.

— Конечно. Как видите, веселая игра. Я, когда её увидела — удивилась. Всё же она продавалась в Магическом магазине, а там такие вещи редко имеются! Но, почитав описание, решила, что стоит попробовать. И не прогадала!

— Действительно, — кивнул Симон.

Игра его удивила. Он такое в жизни не видел и не слышал. И всё его на данный момент окружение тоже.

— Хей, теперь Симон играет и Миллианна? Кто не будет?

— Грей точно, хи-хи.

— Головешка!

Мальчишки стали ругаться. Но это было больше дружеская словесная перепалка. Так что она стихнет быстро.

Эрза отпила чаю и придвинула к себе коробку от игры. Когда Кана с горящими глазами предложила сыграть в новую игру-ходилку, Алая естественно отказалась — не было желания играть в простенькую детскую игрушку. Хоть в этом мире были игры с магическими элементами, но… они казались ей скучными и поверхностными. После второго и третьего раза уже было не интересно играть. Но понаблюдав, Белсерион могла с уверенностью сказать, что данная игра шикарная!

Выудив инструкцию, которая была на три листа, начала изучать её. Правил оказалось много. Главным ограничением был возраст от девяти лет, так же играющих должно было быть не больше четырех человек. Также рекомендовалось, чтобы в игру играли волшебники, но не обязательно. При этом предлагалось три типа игры настолки. И на данный момент ребята сыграли в классический для всех ходилок: дойти до финиша. Но, естественно, с элементами магии.

Так же в инструкции чётко объясняется механизм всех этих эффектов. По всему игровому полю расставлены маленькие лакримы, которые были врезаны в деревянное поле, отчего поверхность была гладкой, а из-за замысловатого фона нежных тонов — почти незаметные. Но за исключение центра. Там лакрима была круглой и выпуклой. И вот в неё записаны основные чары и откуда происходит основная генерация «спецэффектов». Но проявляются они лишь, когда игроки произносят заклинания с карточек. Сами их названия — это заклинания для игры.

Но у данной игры есть и минус: её нужно время от времени заряжать эфиром. В инструкции написаны два варианта. Первый: покупка замены центральной лакримы. Второй: заряжать непосредственно самим волшебникам, причем не меньше тремя разными видами магии.

Тут уже ясно, почему рекомендовалось играть исключительно волшебникам. Но было приятно видеть, что не было жесткой дискриминации. Хотя это именно волшебников в мире меньше, чем не магов. Но за счет силы волшебников с ними считаются и побаиваются.

Эрза убрала инструкцию обратно в коробку, а саму коробку чуть отодвинула от себя.

— Ладно, раз Ледышка проиграл, то пусть он играет, а я потом.

— Н-Нацу! — возмущается Грей и складывает руки в привычный жест для атаки.

Нацу тут же усмехнулся, а его кулак охватило пламя.

Эрза выдохнула. Если бы Фуллбастер так остро не реагировал на слова Драгнила, было бы проще. Как в принципе и Нацу на слова Грея…

«Дети ещё» - подытожила она, хотя надеялась, что мальчишки до драки не дойдут.

— Хватит уже. Сломаете игру, и Кана на вас обидится, — строго произносит Алая.

— Агась! — соглашается с ней Хеппи.

Мальчики фыркнули, но утихли и уселись на свои места.

— Эм, Нацу если хочешь ещё поиграть, то я могу уступить, — предложил Симон. Всё же он самый старший среди их компании и привык уступать младшим.

— Не-а, я с Эрзой поближе посижу! — отмахивается Нацу и прижимался к боку Алой.

Девчушка слегка подняла плечо, наклонила голов, коснувшись розовой макушки, и допила остатки чая. Старший Миказучи замирает, моргает здоровым глазом и хмурится.

— Что? — невинно спрашивает Драгнил.

— …Ничего, — отводит взгляд парнишка от него.

— Я тоже пропущу… — нехотя произнес Грей, чеща затылок. И передал свою фишку Миллианне. Та радостно крикнула «ня» и с горящими глазами поставила на клетку старта.

— Хеппи хочешь попробовать? — вдруг предложила Кана, крутя пальчиками оранжевого рыцаря.

Котенок удивленно посмотрел на неё.

— Можно?

— Конечно.

— Спасибо!

— Хе-хе, пожалуйста.

Оранжевый рыцарь перекочевал в сини лапки необычного разумного зверька. Хеппи широко улыбнулся и поспешил к заветной клетки игры.

Эрза с Нацу благодарно посмотрели на Альберона. Та издала смешок и легонько пихнула раздевающего в бок Грея, не забыв ему это шепнуть. Тот лишь издал усталый вздох.

Новая четверка выбрала всё тот же классический тип игры, а Эрза, Нацу, Грей и Кана стали наблюдателями игры. Даже будучи «зрителями», было интересно. Драгнил изредка давал комментарии или беззлобно посмеивался и подбадривал синего котенка. Кана потягивала молочный коктейль и хмыкала на «карты судьбы». Их было около шестидесяти. И они выпадали хаотично, отчего за три раунда игры, выпали не все, а порой и повторялись. Так что они до сих пор не все видели, соответственно и игровые заклинания.

Эрза разлеглась на столе, уделяя больше внимание игре нежили, вбегающим и выбегающим совгильдийцам. Самое забавное, что команда Теневой Механизм решили попытать удачу попасть в список на участие в экзамене на Старшего волшебника. Причем энтузиазмом пылали Джет и Дрой, а Леви нехотя с ними согласилась. Так же попытать удачу решила и Мираджейн, отчего таскала мелких на задания. Сё же ещё с утра взял мелкое задание для выполнения в черте города. Он вообще за столько времени брал только простые и мелкие, не выходя за черту Магнолии. По его словам, в бою он бесполезен, а даже в сборе редких трав можно нарваться на хищную заразу или бандитов. Объединятся с другими волшебниками он не горел желанием. Даже на предложение Леви вступить в её команду Сё отказался.

— Я слабый волшебник. Слабее этих двоих, — кивнул он на двоицу. Те естественно возмутились.

— И не нужен ты нам! — выкрикивает Дрой.

Леви одарила его недовольным взглядом и с упорством обратилась к Сё:

— Ну можно же скомбинировать то, что у тебя хорошо получается и наши способности!

— Извини. Но нет. Не хочу, чтобы потом каждый раз нас всех ты вывозила.

Леви удивленно моргнула.

— Но спасибо.

Та лишь кивнула, а её «фанаты» в возмущении крикнули недовольства.

Было забавно за этим наблюдать. И забавней же услышать похвалу от Лаксуса! Естественно, тот это сказал себе под нос, и Эрза услышала чутким драконьим слухом. Но вот кого конкретно хвалил маг Молний — не ясно. Да и в это лесть она не собиралась.

— Эй, Эрза, а не хочешь поучаствовать? — предлагает Нацу.

Девчушка моргает, и переводит взгляд на Драгнила.

— В чем?

— Ну, — Нацу кивает в сторону доски с заказами, — Попасть в этот список на Старшего волшебника. Из тебя он выйдет шикарным!

— Эм… нет. Но спасибо. Думаю, и из тебя выйдет невероятный старший волшебник.

— Хе-хе, естественно! — довольно произносит мальчик и одаривает подругу широкой улыбкой.

— Старший волшебник? — интересуется Симон, когда ему пришлось пропустить ход.

— Ага, сейчас весь месяц многие будут вот так носится. Чтобы попасть в список на экзамен Старшего волшебника, — стала объяснять Эрза.

— А в чем разница? Не только же в статусе?

— Конечно. Там много заморочек… доиграешь и объясню. Не отвлекайся.

Алая улыбнулась, и Симон кивнул, улыбнувшись в ответ.

— Хорошо.

***

В гильдии было… шумно. Но немного иначе. Сейчас половина носилась от задания к заданию. Старик на барной стойке выглядел сонным, обнимая причудливый посох со смайликом на навершии. Рядом с ним сидел Ридус и на редкое явление без холста, альбома, красок и карандашей. Парень потягивал сок и легкую закуску, о чем-то своем думая. С другой стороны от мастера приземлилась Ирен, и привычно заказала себе бокал вина.

— Как задание? — приоткрыв один глаз, спросил её мастер.

— Нормально. Заказчик доволен.

— Хех, прям уж доволен? — усмехается старик.

— Ага. Плакал от счастья, когда я уходила, — иронизировала женщина и, получив бокал вина, пригубила его.

— Надеюсь, разрушения минимальны… — тихо пробормотал старик.

— Не было разрушений, — фыркнула женщина и повела носом. Взгляд уткнула на профиль рыжеволосого и кудрявого парня. Тот будто сейчас был не здесь.

— Правда?

— Конечно. Поговорила с заказчиком, поймала ему скотинку какую просил, и всё.

— Тогда чего же он плакал?

— От радости, — повторила Белсерион, вдыхая приятный запах цветочного меда. Этот запах напомнил акварель… и этим запахом тянуло от Ридуса. Навивая душевное тепло из прошлого.

— Ох… Мисс Ирен… — устало вздыхает Дреяр.

— Мы сыграли в игру. Вот и всё.

— Какая игра?

— Шахматы. Он проиграл мне. Кстати, за развлечение клиента была взята дополнительная плата в пол суммы охоты на живность. Я вместе с ними внесу процент.

Макаров замолчал, обдумывая слова Белсерион. Невзирая на невероятную силу и буйный характер. Женщина умела себя контролировать. Но это до поры до времени. Он и сам такой по молодости был… Контроль имелся, но надолго его не хватало. Ох, сколько же его ругал Пречт. Где же сейчас этот ворчливый мрачный старик? Он ведь стал ему втором отцом.

— Сколько раз хоть проиграл заказчик?

— Сорок восемь.

— …Сколько? Точно?

— Ага. Всю ночь играла с ним. Всё не хотел принимать поражение. Потом уже пришлось ничью подстраивать, а то не выбралась бы оттуда. Мирным путем.

Старик издал нервный смешок. Что ж… Он верил, что мисс Ирен могла что-то этакое вытворить.

— Вам стоит сейчас хорошенько поработать.

— М-м… На звание Старого волшебника?

— Да. У вас хорошие данные. Более того, с вашей силой стоило бы выполнять более сложные и высокооплачиваемые задания.

— Хм, приятно от вас это слышать, — усмехается Ирен, — Но неужели вы меня без этой беготни не внесете?

— Гм-м-м…

Какой каверзный вопрос-то! Макаров потер подбородок и устало вздохнул. С учетом, что вытворила с Райской Твердыней и как одним лишь всплеском эфира душила советников. Было бы глупо не допустить мисс Ирен до экзамена. Свою силу она уже показала. Пусть и не посредству выполнения заданий для зачисления на экзамен.

— И всё же хоть немного увеличьте количество выполненных заданий.

— Хех, ладно.

Повисла пауза.

Ирен облокотилась о барную стойку, не спеша потягивала вино и наблюдала за детворой. День близился к вечеру, отчего юные волшебники по возможности возвращались в Магнолию, в родную гильдию. И некоторые отдыхали в стенах гильдии. Вокруг стола Роксаны собралась кучка деток. Даже те, которые зовутся… Теневой Механизм? Кажется, так зовется команда голубоволосой крохи. Дети с восторгом наблюдали за игрой магической ходилки. Карие глаза неотрывно наблюдали за игрой, за тем, как движется эфир из игрушки. Интересный механизм. А главное — безвреден. Конечно, если соблюдать все правила.

Вино в бокале закончилось, и Ирен его повторила. После чего бросила беглый взгляд на Ридуса. Тот развернулся и сейчас… наблюдал за толпой детей. В его взгляде была тоска и боль. Определённо парень о чём-то тяжёлом думал. Но как же его запах был приятен! Навевая мотивы прошлого. Когда Игорь рисовал акварелью, мог перепачкаться, из-за чего от него пахло свежим мёдом — запахом свежих акварельных красок. Игорь не часто рисовал, рисование красками для него всегда было хобби. Для работы он зарисовывал карандашами или на планшете в специальных программах…

Щелчок, легкий шелест бумаги и тихое чирканье вызвало волну тепла по всему телу. Взгляд вновь впился в волшебника Рисования. Парень выудил из сумки, которая была у его ног, альбом и, поглядывая на толпу играющих, делал зарисовки. Чуть хмурясь, изредка прижимая кончик карандаша к губам, а потом направляя на толпу, вымеряя…

В груди сжалось сердце. Всё естество вопило и тянулось к прошлому, которое напоминал Ридус. Может… Игорь тоже переродился?

— Игорь…

Джон вздрогнул и повернул голову.

— Вы что-то сказали? — неуверенно спросил он.

Его черные глаза затягивали, а запах тянул к себе. И Ирен подсела ближе, едва уловив, как мастер тихо ушел, оставляя их.

Ещё с первых дней, когда ситуация с Саной и Симоном улеглась, Ирен стала замечать за собой интерес к нему. Странный, непонятный интерес из-за наваждения и притяжение. И ведь и сам парень что-то к ней испытывает. С учетом и комментариев Гилдарста…

— Ты, Игорь?

Его глаза широко раскрылись.

— В-вы… о чем?! — беспокойно, едва удержавшись от крика, спросил он.

Ирен сжала кулак, отчего ножка бокала сломалась. Волшебник Рисования от треска стекла дернулся и занервничал. А когда Белсерион откинула сломанный бокал с недопитым вином в сторону и, не обращая внимания на возмущения мимо проходившего, придвинула ближе к парню. Тот вжался спиной в барную стойку и весь покраснел.

— В-вы ч-чего?

Возможно… сейчас она ошибается. Но лучше сейчас унять это чувство, чем длительное время мучится в сомнениях. Отчего та прошептала:

— Иринушка-Ирун.

Глаза парня широко раскрылись. Его дыхание замерло. Он с неверием смотрел в карие очи. Но с каждой секундой в черных омутах отражалось понимание. А когда тот хотел что-то сказать, разошелся кашлем.

Ирен чуть отодвинулась,наблюдая за парнем. Тот подавился воздухом. Ничего серьезного.

Когда Джон откашлялся, он посмотрел на женщину рядом.

— Откуда… вам…?

— Так, мой дорогой… - Ирен резко умолка, прислушиваясь к жизни вокруг.

Ладно, если этого услышит дочь. Но если Нацу или Лаксус… их этого не касается. Но каково же было удивление не застать дочь всё за тем же столом. Как и Нацу. Они вновь ушли вместе? Это даже не смешно. Но лезть в личную жизнь дочери женщина не собиралась. Да, она иногда поучает Драгнила, но не насаживает своё мнение. Нельзя так. Даже если хочется иногда прописать Нацу по первое число за выходки и наглые драконьи ухаживания.

Лаксуса в гильдии так же не ощущалось, а кто-то с острым слухом в гильдии более нет. Даже магов звука, что иронично. Но это и к лучшему. Отчего Белсерион продолжила свои слова:

— Мой муж. На первом свидание подобное выдал. Я разозлилась и толкнула его в фонтан.

— Ира… - прошептал парень, — Как же… как?

Женщина невесело усмехнулась.

— Опыт. Большой жизненный опыт.

Она придвинулась к Ридусу и коснулась его щеки, нежно погладив большим пальцем.

— Магия проливает свет на чувства и истину. Она… будто кричала, что это ты… ты. Я так рада.

Ирен притянула парня к себе, нежно целуя его. Совершенно не обращая внимания на несколько голосов издавших шокирующее: «ЧТО?!».

Ридус обнял её в трепетные, но крепкие объятья. Так же не обратив внимание на голоса. А их было слышно и обычным слухом.

Похоже, в этот вечер будет попойка.

***

Презентация Ирен шокирует. Как и уверенность в себе.

Эрза испытывала смешанные чувства от слов матери. Её семья переродилась практически полным составом! Это уже какое-то сумашествие!

— А Инга тоже тут? — сглотнув, спросила Эрза. Мало ли. Может, мать и тётю учуяла.

Белсерион старшая покачала головой.

— И надеюсь, что этого не произойдет… Всё же эти перерождения болезненны.

Девчушка покивала. Полностью соглашаясь со словами матери. Как минимум, её перерождение и матери с отцом тому подтверждение. Возможно, другим «попадунам» повезло больше, вроде тех, кто лег в кроватку, а проснулся в новом месте или и вовсе новой тушке. Хотя все эти перемещения… Откуда они вообще берутся и с чего вдруг? На это Ирен дала неоднозначный ответ.

— Ритуалы, случайность, судьба. Перемещение может произойти от чего угодно.

Эрза выдохнула и посмотрела на мнущего пальцы Ридуса. Кто же мог подумать, что этот парень… её отец из прошлой жизни!?

— Вы уверены?

— Да, — кивнула Ирен.

— Угу, — согласился с ней Ридус и обратился к дочери, — Знаешь… когда ты пришла, я… будто видел что-то неясное. То твои глаза цвет меняют, то на меня накатывала тоска об семье… ох, как же всё это сложно.

— Неимоверно, — тяжко вздохнула Эрза и, отведя глаза в сторону, смущено спросила, — Можно тебя обнять?

— Э?

— А ещё расскажешь что-нибудь из нашей семейной жизни?

Ридус удивленно посмотрел на дочь. В прошлой жизни она была крохой, а в этой у него детей нет. Но… дочь из той жизни, здесь и сейчас стоит перед ним. Он испытывал смешанные чувства. Они не были противоречивы. Но было… непривычно. Но точно приятно знать, что его дочь… такая личность.

Он улыбнулся и обнял девчушку.

— Конечно. Всё можно. Можешь и папой звать.

Девчушка издала нервный смешок. Прекрасно понимая, как это со стороны-то будет выглядеть. Но если кому-то и будет странно выглядеть, не ей с ситуацией прошлой жизни и прочего.

— Обязательно. Только дай привыкнуть.

— Хех, хорошо…

Ридус протянул руку Ирен, и та тут же вложила ладонь в худую мужскую. Джон утянул женщину к себе, обнимая своих любимых женщин.

— Мои дорогие, — прошептал он, чувствуя, как на глазах навернулись слезы.

Глава 48. Экзамен на Старшего волшебника, часть 1.

— Они серьезно… вместе?! — с неверием произнес Вакабэ. Мужчина даже глаза пошире открыл, чтобы лучше разглядеть то, что сейчас с напарником видели. А именно, как шикарная аловолосая женщина жалась к худому и тихому Ридусу!

— Охренеть… — сказал Макао и залпом выпил пиво.

Эта женщина одним своим появлением в гильдии вызвала смешанные чувства. От неё будто веяло могуществом, властью и силой. А шикарная внешность и соблазнительные открытые участки кожи вызывали слюноотделение и мандраж. Но её холодное отношение к вниманию от мужчин только увеличило популярность. И кто же мог подумать, что эта сильная волшебница… западёт на Ридуса! Этого тихушника!

— А ведь Гилдартс про это что-то говорил, — задумался Кров.

— Да даже если и так...! — начал возмущаться Вакабэ, Макао закивал.

— Чего вы ноете? — спросил парень, на данный момент самый младший в их компании. Его звали Ван Чанзи. — В особенности вы: Вакабэ и Макао. Вы оба женатики!

— Эй, а это тут-то причем?! — тут же произнес волшебник Дыма.

— Вот именно! Может, нам нравилось созерцать на эту шикарную женщину! — горячо сказал Макао.

— Своих нужно созерцать… — пробормотал Кров.

А возмущение стало набирать обороты:

— У неё такие формы! Такие формы! — в воздухе Майн очертил пышные формы Ирен. — Приятно же посмотреть на прекрасное! А её холодное отношение к флирту подобно искусству!

— Так что не мешай наслаждаться! — поддержал друга Конбольт.

Ван нервно улыбнулся. Лучше бы женатики так горячо и громко в подобном ключе не говорили. Или говорили, но о своих женах. Кстати об них… Одна из них встала за возмущающимися.

Кров побледнел, завидев раздраженную Энну – жену Макао. Девушка резко положила ладонь на плечо мужа и зловеще произнесла:

— Наслаждаться, значит.

— Э-Эн-но…! — мужчина подскочил, — А ты чего здесь? Г-Где Ромео?

— Пришла за дорогим муженьком. А Ромео с Миллганой. Кстати, — та недобро улыбнулась и обратилась к замершему Вакабэ, — Твои слова я ей передам.

— Н-не надо! — тут же нервно улыбнулся Майн, — Подумаешь… это просто разговор! Для нас вы самые драгоценные женщины!

— Д-да Энно-чан! — поддержал друга Макао и обнял жену. Девушка фыркнула и, скрестив руки на груди, посмотрела в сторону, — Это просто мысли…

— Но их вы слишком уж яро и громко говорите!

— Но в сердце у меня только вы с Ромео!

Энно одарила мужа недоверчивым взглядом. Чуть выгибая бровь.

— Правда! Прости дурака! Такие ужасные мысли!

— Да-да, прости. Это я его надоумил! — произнес Вакабэ.

Девушка фыркнула.

— Ладно… но я всё ещё обижена, и всё равно расскажу Миллиган.

Майн тяжко вздохнул и кивнул.

— И вообще, Макао, ты, когда уже домой пойдешь?

— Эм-м, так сегодня должны объявить претендентов на Старшего волшебника!

— Ты пытаешь надежды?

— Конечно! Старший волшебник зарабатывает больше! Я тогда смогу позволить нам большее! — волшебник пламени потерся виском об макушку жены.

— На этих заданиях и опасней…— тяжко вздохнула девушка.

Семейство Конобольт уселись за стол. Макао сыпал комплиментами, женушка фыркала. На особо пошлые шлёпала мужа по губам и дергала за ухо. Майн отсел от них, чтобы в случае чего не попасть под раздачу. Энно, может и не столь сильная волшебница, но, как и его благоверная, которая волшебством фактически не владеет, в гневе крайне опасна! Ван и Кров с легким напряжением наблюдали за женатой парой. После свадьбы Энно родила буквально через три-четыре месяца и длительное время в гильдии не появлялась. Лишь когда Ромео исполнилось пять месяцев, принесла сына, и то под уговоры мужа. Но после этого более не приносила. Но оставляла на присмотр жене Вакабэ, дабы восстановится…

В холе достаточно быстро заполнили столы и свободные лавочки. Многие ожидали, когда на втором этаже выйдет мастер и огласит список претендентов на экзамен Старшего волшебника. Попасть в этот список не сложно, если у тебя большой потенциал и ранг A волшебника. Пусть ранги до A ставит сам мастер, наблюдая за подопечными, но именно S является крайне серьезным, который просто так уже не поставят. Ведь волшебники такого класса на особом счету самого Магического Совета. Так как их потенциал может быть разрушительным в особенности как у Гилдартса. Но при этом и заказы особой сложности и соответствующей оплаты можно получить.

Когда на перилах второго этажа показался мастер, а по правую руку Гилдартс, народ чуть поутих. А когда услышали его голос, стихли и все, внимательно смотря на старика.

— …Как издавна сложилось, сегодня я объявлю кандидатов на экзамен Старшего волшебника.

Большая часть народа оживилась, начав подсвистывать.

— Не перебивайте мастера! — строго произносит Гилдартс. И все мгновенно затихают.

Макаров продолжает:

— В этом году экзамен пройдет на Святой земле Хвоста Феи: остров Небесного Волка. Ваши способности, сердца и души. Я наблюдал за вами весь год. Участников будет четверо: Ирен Белсерион, Лакус Дреяр, Мест Грайдер и Ван Чанзи!

Кто-то радостно возликовал, кто-то загрустил, ощутив горечь разочарования. Но большая часть так или иначе смотрела на мастера в восхищении.

— Э, я?! — ошарашено произнес Ван, приподымая солнцезащитные очки.

— Ну и ну, везунчик! Я уже второй год не могу попасть в этот список. А ты и года не пробыл в гильдии… — уныло произнес Кров.

— Брось, везение тоже одно из качеств Старшего волшебника, — отмахивается Макао.

— Да, но ты и за пять лет так и не попал в этот список, — хмыкает Вакабэ.

Макао на комментарий друга фыркнул, а Энно облегченно выдохнула.

Мастер тем временем продолжил:

— Успешно экзамен пройдет лишь один. Будьте готовы, он состоится через неделю. А теперь повторю правила…

***

— Вот блин! Меня не включили! — возмутилась Мираджейн.

— Сестренка Мира, может в следующем году повезет, — нервно улыбнулась Лисана.

— Но и банда мелкой не продвинулась, хе-хе.

Младшие Штраусс тяжко вздохнули. Их сестра слишком уж… лезла из кожи вон. Но… видеть её такой было куда приятней, чем забитой и разбитой.

— Так Кагуя же куда младше нас! — подняв пальчик вверх, будто озарение, произносит Лисанна.

— И остальные ещё не готовы, — пробормотал Эльфман, припоминая, как нечто подобное говорила Белсерион-младшая.

— Пф. Снова Эрза со своей трусостью! Я вот всегда готова!

— Хе-хе, — нервно рассмеялась юная волшебница Души Животного и бросила беглый взгляд на компанию Эрзы. Там народу было больше и те весело переговаривались. В какой-то момент Нацу вскочил на стол и стал более эмоционально рассказывать, как он победит всех на экзамене Старшего волшебника в следующем году. Вокруг него кружил синий котенок и поддерживал «отца». Щеки чуть порозовели. Драгнил был… интересным и милым.

Она тяжко вздохнула.

Вот только Нацу смотрит лишь на Эрзу… Обидно, но и лесть в чужие отношения не хорошо. А то, что у них отношения — очевидно! Они же семью себе построили! У них даже полноценный ребенок есть!

— Лиссанна?

К ней склонилась сестра.

— Ик! Ч-что?

— Ты чего такая? Тоже расстроилась?

— М-м… да? — а взгляд вновь всего на мгновение перешел на стол большой компании. Покрыв стол льдом, Грей подобным способом спихнул Нацу, из-за чего между ними возник спор.

Мираджейн проследила за взглядом мелкой и вся ощетинилась.

— Опять они драку устраивают! И без меня!

— Э? Ч-что?!

А сестра пронеслась мимо неё, и кинулась к двоице, зовя Кагую.

Лиссанна прижала кулачок к груди, беспокойно наблюдая, как между уже четверкой завязался бой. Даже Миллианна попыталась вклиниться, но на второй секунде была выбита из строя. И лишь с помощью Симона не была завалена грудой льда. Одна Эрза с усталостью наблюдала за мордобоем друзей, потирая точку между бровей.

— Сестренка Мира перебарщивает, — беспокойно произнесла она.

— Угу. Но… мне нравится.

Лиссанна моргнула и удивленно посмотрела на брата.

— Тут она наконец-то может быть тем, кем хочет. — Малец смущено поскреб пальцем щеку, — Пусть это немного пугает.

— Хи-хи, да. Но здесь мы нашли своё место, — с теплотой произнесла девчушка.

***

Святая земля Хвоста Феи…

Выглядела непривычно. Остров на острове за счет дерева в центре острова. Ещё и эфиром фонило. И ощущался он как что-то приятное и родное.

Вот только качка скручивала желудок.

Ирен облокотилась о борт корабля и зажмурилась. Как же она забыла про эту дерьмовую особенность драконьего тела. Она-то никогда после обращения в дракона не пользовалась повозками или иными транспортными средствами. Ей было удобней пешком или полёт. А тут корабль…

И даже простенькие чары убирали лишь часть морской болезни. Ведь она развивала свои чары для сражений, особо не задумываясь использовать их для целительства. Да и в целом, хоть свойства живых организмов вполне реально изменить и даже паршивенько залечить раны, полноценным лечением назвать это нельзя. Для таких вещей нужны познания врачевания и медицины, а так же иметь предрасположенность непосредственно к самому целительству. Конечно, базовые познания в оказание первой помощи и лечении некоторых болезнь имелись, всё же в этой жизни родилась наследной принцессой, а той полагались лучшие из лучших наставников. И даже в бытность уже матери, в особенности путешествуя по мирам, получила некоторые познания.

Но ирония тут в том, что Белсерион-старшая, имея огромную силу и знания, не имела предрасположенность к лечению даже самую кроху. Хотя в её молодость в этой жизни это не было бедой. Ведь в те времена изредка, но встречались сильные целители. Но, к сожалению, не сейчас. Почему-то магическое целительство стало утерянной магией, и фактически найти именно волшебника-целителя невозможно. За всё время жизни в Розмарине и путешествуя поначалу по этому миру, лишь одного старика встретила, да и тот был на последнем издыхании.

— Ирен, всё хорошо? — её плеча мягко коснулась худая мужская ладонь, а в лицо заглянул возлюбленный.

— Укачивает немного, — улыбается она, — Из-за особенности моего… тела, я имею морскую болезнь на любой тип транспорта. Но я наложила простенькие чары. Увы, однако в целителстве я не сильна. Даже как-то смешно, — фыркнула женщина.

Её к себе прижал Ридус.

— Я помню, — парень издал тихий смешок, — Ты на мою царапину шину накладывала…

— Нашел, что вспомнить, — фыркнула Ирен, — Сейчас я знаю, что нужно делать с царапиной и когда накладывать шину… почти.

Джон тихо рассмеялся. Белсерион вновь фыркнула и, прикрыв глаза, прижалась к парню. Его запах свежего меда напоминал запах акварели. А от этого запаха в голове вырисовывались наполненные любовью моменты. То, как муж в прошлом рисовал. Сам или привлекая даже их крошку-дочь. Будучи совсем маленькой, Роксана не понимала, но с удовольствием пачкалась в красках, оставляя смешанные отпечатки на бумаге, холстах, стенах и поле… После первого подобного художества Ирен попросила рисовать с дочерью менее грандиозно. И Игорь на следующий раз рисовал с дочерью за столом, обещая научить Сану рисованию разными техниками… Увы, так и не получилось.

Ридус трепетно прижимал тело женщины, придаваясь, как и она, теплым воспоминаниям, стараясь не думать о неприятном и тяжелом. Но данная ситуация с перерождением не выходила из головы, как и вся история жены и дочери. В прошлом Игорю, в нынешнем Ридусу было больно осознавать, что его женщина подверглась такой боли. И самое — мерзкое его не было в трудные моменты. Одни лишь Боги знают, чего всё это стоило его жене…

— Теперь у нас всё будет хорошо, — шепчет он ей на ухо.

Ирен мягко улыбается и шепчет в ответ:

— Да. Теперь мы может жить так, как и мечтали…

— …Создадим большую семью. Подарим Сане младших братиков и сестренок. Внуков понянчим…

Белсерион приоткрыла глаз. Улавливая на заднем фоне захлебывающий кашель Лаксуса. Точно, мальчишка хоть страдает куда больше неё от «непереносимости транспорта» но вполне может стричь ушами. Ведь сейчас, вызнав всю имеющую информацию, можно вырваться вперед на получении звания Старшего волшебника. Однако на данный момент что-то важное для экзамена он ничего не услышит, отчего становилось веселей.

— Как бы внуков не пришлось раньше времени нянчить.

— Э?

— Нацу за ней активно ухаживает.

— Гм-м-м… Ну… ладно? — неуверенно и краснея произнес Ридус, — Роксана ведь уже и не… такая маленькая.

— Ох, ты так просто об этом говоришь?

— А мне что метать гром и молнии? Сложно как-то их, э-э, ругать и останавливать? Да и… сложно во всё это… ну, привыкнуть и принять.

— Да. Что верно, то верно… но… Ты точно хочешь от меня детей? Внуков Саны?

Ридус замирает, вглядываясь в карие очи женщины напротив. Что за странный вопрос? Пусть с момента раскрытия их прошлого прошло всего несколько недель, но он даже с пробудившимися воспоминаниями думал только о жене из прошлой жизни. Только об Ирине. Только её он воспринимал женщину, от которой хотел детей. И в этом вставал вопрос: как быть? Ведь не мог он всю жизнь тянутся за человеком не просто из прошлой жизни, а из другого мира. Отчего, собственно, и ударился в изучении своей силы и попыток попасть в самую старую магическую гильдию Фиора. Желая найти своё место и путь. И… своё место он нашел, но на душе было пусто, пока в гильдию не пришла Роксана, а следом и Ирен…

Он улыбнулся.

— Конечно. Я вас очень сильно люблю. Думаю, если бы мы не встретились, то я всю жизнь прожил один.

— Ох… это грустно.

Волшебник Рисования рассмеялся.

— Сейчас ты ещё больше напоминаешь мне… себя из прошлого.

Ирен отвела глаза в сторону. С мужем она всегда становилась нежной, мягкой и покладистой. Только с ним она чувствовала себя хорошо. Он был тем самым человеком, с которым хотелось прожить всю жизнь. И если бы не то странное пятно, они бы и до старости прожили так, нарожав ещё нескольких карапузов. А сейчас… у них есть возможность так и прожить, но уже с магией.

Парень коснулся её щеки и притянул к себе, нежно целуя.

Несколько участников экзамена с красными лицами отвернулись от милующей парочки. Пусть их слова фактически никто не слышал, но то, как вела себя парочка, казалось, будто сейчас они плывут не на экзамен, а на круиз, смущало знатно.

Сдерживая рвоту, Лаксус отвернулся и разлегся на столе, закрывая глаза. Чувствуя смешанные чувства. От дурацкого укачивания на любом транспорте, жары и от слов этой чудной парочки! Он-то слушал, надеясь узнать что-то ещё, помимо того, что знал.

Но… эти двоя вели себя так, как будто совсем скоро им не придется драться! Будто плывут отдыхать, а не завоевывать себе S-ранг! И вообще знакомы с десяток лет…

Он нахмурился, улавливая легкий шелест напротив. И вообще, какого он об этом даже думает?! Ему не до этого! Сейчас экзамен!

«К тому же Ирен полюбому может позволить себе так вести…» — нехотя признал про себя Лаксус. С учетом, на что способна эта тётка.

Чуть дальше от него на шезлонгах сидели Ван и Кров в одних штанах. Верх они сняли из-за жары. Кров обмахивался веером, а Ван утер лицо платком, стирая пот.

— Ну и ну… — смущено произносит Ван, — Они так хорошо смотрятся…

— На удивление гармонично! — согласился с ним Кров и тяжко вздохнул. Хотелось бы и ему иметь столь бомбезную подружку. Мало того, что внешне шикарна, так ещё и сильная волшебница! Но при этом столь… нежная? Со стороны так и не скажешь, что она та самая жесткая, строгая и ледяная королева. Больше напоминая вполне обычную влюбленную женщину.

Кров бегло осмотрел участников, и в его душе поселилось сомнение. А смогут ли они с Ваном-то хоть до середины дойти? Ирен свою силу особо и не скрывала. С Ридусом спорно — он тихий и даже в плане магии не ясно, на что он способен. Лаксус же уже показывал свои силы, отчего уже сейчас с ним многие были более осторожны. Парень он вроде не плохой, но бывает, реагирует на некоторые вещи резко, причем не то что кулаком, а сразу молнией. А вот его напарница Кана спорно. Девочка она веселая, магией Карт владеет. Но что-то путное о ней, кроме того, что она дочь Гилдраста, не известно. Но раз его дочь, то… возможно именно на этом экзамене покажет себя. Команда Места и Миры тоже мутная. Первого Кров фактически не знал. Парень в гильдию пришел вроде недавно, но и в ней появлялся не часто. Так что даже о его магии он ничего не знает. А Мира… полный ужас. Девочка взбалмашная и в некотором смысле бешеная! Ещё и силушка имеется.

В целом же… шансы имелись, но низкие. Очень низкие.

— Фу, почему все ими восхищаются? — возмутилась Мираджейн и посмотрела на Места, которого она заставила взять себя в напарники, — Ты тоже?

— М-м, не знаю. Но не стоит лесть в чужие отношения.

— Хе-хе, а ведь не всегда стоит этого придерживаться!

Парень неопределенно пожал плечами. Не хотел он поддерживать данное мышление, но и ругать Штраусс не собирался тоже. Из-за столь наглого характера… он случайно узнал, почему напарница себя так ведет. И узнал-то, когда она прижала его к стенке и приказывающим тоном заявила, чтобы он взял её в напарники. Магия тогда от столь наглой выходки вышла из-под контроля, и в его голове пролетели чужие болезненные моменты воспоминаний… И он согласился. Что теряет-то? С учетом, что в гильдии всего полгода. Успеет ещё в случае неудачи.

Хотя вообще, лесть в чужие головы без надобности — не самая лучшая затея. Но изредка оно само выходит. Как, например, с той же Мираджейн. Всё же сила волшебника зависит и от эмоций и чувств, так что… полноценно ещё управлять Контролем Памяти не обучился. Пока что ещё случаются редкие неконтролируемые всплески. Он поэтому-то и вступил в магическую гильдию, ещё и столь старую и известную в Фиоре. Знаний у гильдии достаточно, а мастер помог с направлением в дальнейшем развитии. Но… почему Макаров решил включить в этот список?! Да, Мест умел контролировать и пользоваться своей магией, и пару раз срабатывало столь искусно, что на одном из заданий он выполнил без драки… Но держать свою магию в узде он полноценно ещё не мог.

«С другой стороны, это отличный способ проверить свои силы» — подумал Грайдер. В конце концов, помимо магии Памяти, которая являлась основой его сил, он решил развивать и телепортацию. Правда, данная магия сложная и опасная, но имея один вид не боевой магии, можно и в неприятности попасть и не выбраться из них. А то и умереть. Мастер, кстати, отреагировал положительно, говоря, что данная комбинация очень удачна.

Может, то удачное задание и его решение так сыграло, что его включили в список на Старшего волшебника?

Не получив удовлетворяющего отклика, Мираджейн фыркнула. После чего перевела взгляд на Лаксуса и Кану. Иронично, что тот, кто говорил, что «с мелюзгой не вожусь» взял себе в команду не кого-то из своих ровесников или «старичков» а именно её ровесницу, в категорию мелюзги которых относил Дреяр-младший и Альбероно.

Она пошла в их сторону, лишь заметив, как Кана принялась тасовать карты.

— Мирадажейн, не устраивать драку, иначе нас сразу же дисквалифицируют, — бросил ей маг Контроля Памяти.

— Да знаю я!

Штраусс быстрым шагом подлетела к столу и, хлопнув по нему, отчего Лаксус шикнул, подавив ругань, и одарил раздраженным взглядом девицу. Мираджейн довольно улыбнулась.

— Ну-ка, ну-ка, что там карточки говорят? А гадалка?

Кана подняла бровь. И этот жест напомнил аловолосую трусиху! Мира нахмурилась.

— Так что же?

— Для тебя ничего интересного… Демоница, — перед Мирой легла карта с данной тварюшкой.

— Чё? — напряглась Штраусс. Как от тона и взгляда, так и от данной карты.

— Проблемы принесешь. Своей команде. Вот этим, — Альберона постучала пальчиком по карте.

Мира цыкнула. Сейчас она уже могла накинуться на эту картежницу с кулаками. Но, увы, нельзя иначе, как и сказал Мест – сразу же завернут.

А Кана вернула к себе карту и принялась вновь их раскладывать.

— Я не стану тебе что-то говорить. Сейчас мы соперники.

— Ха! Мы и так и так соперники!

Кана кивнула.

— Вали от сюда! — раздраженно произнес Дреяр-младший и сел.

Штраусс покривила лицом и, показав язык, пошла обратно к Месту.

— Вот ведь ненормальная… — раздраженно пробормотал Лаксус и обратился к Кане: — Действительно проблемы принесет?

— Да. Из-за нее одно из заданий будет завалено, — кивнула Альберона.

— Неужто твои карты обо всем говорят?

— Не всегда. Только то, что можно и не скрыто магически. Если магически, то тут гадать порой приходится по старинке…

— Ясно… - пробормотал парень.

Путь продолжился не долго. Раз виден остров, то уже скоро начнется экзамен. Когда корабль пришвартовался, мастер огласил правила экзамена. Первый этап на удачу и силу волшебников. На выбор четыре туннеля. И в каждом туннели поджидает свой сюрприз: в виде Гилдартса, перекрестка с другой группой, головоломкой и свободный путь.

— Всех участников, кто сможет пройти туннели, буду ждать я, чтобы объяснить следующий этап, - произнес мастер и поднял указательный палец вверх. На кончике вспыхнуло пламя — Ну а теперь… Марш!

Вместе с его криком с пальца сорвался в небо огненный шар и, подобно салюту, бабахнул.

Все сорвались с места.

Первый этап начат.

Старик с задумчивостью наблюдал за молодежью. Рванули все, даже Ирен. Но… именно она, схватив напарника, полетом залетела во второй туннель. А тот туннель ведет к столкновению групп.

— Лишь бы всё прошло спокойно… — тихо пробормотал Макаров и поспешил к месту ожидания.

Определенно, те, кто столкнутся с мисс Ирен… вылетят тут же.

Глава 49. Экзамен на Старшего волшебника, часть 2.

Вбежав в туннель, Кана обернулась. Вход тут же был перекрыт прозрачной желтой решеткой. И толи это была иллюзия, толи Письмена. Вот только проверять девчушка не решилась. Пусть что-то более опасное, способное отрезать руку, не стали бы точно использовать. Но вполне что-то, реагирующее на движение. Так что вполне сунь она руку, и их тут же дисквалифицируют.

— Пошли, — зовет Лакус.

Кана кивает и, сделав шаг, замечает, как на земле из сумки выпадает карта. Вот это точно было неспроста. Ведь сумка на начале этапа была закрыта, и карты вообще находятся в специальных кармашках (сумка именно под колоды карт была сшита). А так же каждая колода перевязана плотной фиксирующей резинкой, отчего выпасть сложно. Если только они не хотят предупредить.

Альберона подняла карту. Осмотрев её юной волшебнице Карт была недовольна. На карте был трехлистный клевер. А это означала неудача.

— Чего застыла? Пошли! За то, что последними придем, балов не придаст!

— Иду!

Кана подбежала к парню и показала ему карту.

— И?

— Нас впереди ждет неудача. Может, остановимся, и я…

— Нет. Ты во всё веришь, что эти карты показывают? — фыркает парень.

— Просто так эта карта бы не выпала. Они пытаются нас предупредить!

— Закрывать сумку надо.

— Так закрыто было.

Дреяр цыкнул.

— Что измениться, если ты погадаешь?

— Смогу понять, как обойти неудачу.

Парень невесело усмехнулся.

— Ну-ну, попробуй.

И Кана попробовала. Вот только… карты стали воспламеняться.

— Чё за херня? – недоумевал маг Молний.

Кана напряглась и едва успела потушить последнюю карту. После чего перетасовала и сложила их ровно в колоду, а там убрала в сумку, решив не перевязывать резинкой.

Так карты себя при ней вели лишь раз. И это когда в гильдию пришла мисс Ирен.

«Неужто она впереди?»

— Неудача скрыта магически.

— А гадать по старинке?

Моргнув, Кана одарила парня недовольным взглядом.

— Ты сам не хотел терять время.

— Пф, мне даже стало интересно, что же эта за «скрытая магическая неудача».

Юная волшебница Карт надулась.

— Очевидно же, кто.

И пошагала вперед, игнорируя фырканье напарника. Дальнейший путь проходил в полной тишине между ними. Какой смысл на данный момент вести беседу? Более того, Кана обдумывала, что можно использовать против мисс Ирен. Ведь если бы это был отец, то карта выпала, намекающая на него. Или на любого другого, кто мог представлять неудачу для их команды…

Но уже через пять минут их пути Дреяр стал фыркать и искрится. Молнии проходили по нему всему, выказывая его недовольство. А когда коридор туннеля стал увеличиваться в размерах, стало не по себе. Как и то, кто показался впереди. Альберона в панике обернулась назад и замерла. Проход был закрыт прозрачной желтой решеткой.

— Похоже, вы будите первыми нашими противниками, — произнесла Ирен Белсерион.

Кана сглотнула. Почему вообще Ирен и её напарник не ощущались? Неужто её магия скрыла? Альберона тут же выудила из сумки колоду карт. Пусть мама Эрзы сильна, но нельзя же опускать руки! Нужно хотя бы попытаться!

«В конце концов, я же с папой тренировалась!» - старалась успокоить себя Кана.

Лаксус же фыркнул, а по нему молнии забегали сильней. Более того, он бесшумно рванул вперед, ещё столь быстро, что глаза не заметили этого. Кана чутка зависла, когда всего мгновение назад напарник искрился, а следующее уже кинулся на Ирен. Отвисать пришлось, когда в неё полетели оружия, но уже от Ридуса.

Сглотнув, Кана использовала карту с щитом, создав защиту себе, а следом в оппонента швырнула парочку карт, несущих в себе целую сотню мечей. Оружия столкнулись и стали биться между собой. Альберона кинула ещё парочку карт, но уже с животными и стихийными элементами. В ответ были направлены парочку змеевидных драконов! Они были столь страшными и сильные, что в юную волшебницу прилетела мощный поток воды вперемешку с камнями.

Кана лишь в последний момент достала карту с лакримой и создала более крепкий щит. Но напор был такой силы, что её оттеснило прямо к стене и нехило так прижало, выжимая все силы. Всё же карты с лакримой требовали огромное количество эфира волшебника для поддержания нужного заклинания. Но это уберегло от смертельной атаки!

Тяжело дыша, Кана в ужасе наблюдала, как Лаксуса поймали за горло и подняли над землей, после чего резко ударили об землю. Отчего был слышен знатный грохот. Но после этого напарник не шевелился.

— В отключке, — громко произнесла Ирен и посмотрела на Кану.

Та моргнула и подняла руку, крикнув, что сдается.

Белсерион довольно улыбнулась. И кивнула.

— Вы неплохо сражались.

Сглотнув, Кана кивнула. И помешкав, подошла к Ирен и Ридусу. Джон выглядел… лишь немного запыхавшимся, с влажными волосами, одеждой и испариной на лбу. Но в целом он не выглядел как тот, кто жутко услал. Так слегка. А девчушка даже и не ожидала, что он может быть… столь силен. Конечно, до силы мисс Ирен и Гилдартса он не дотягивает и сильно. Но вот твердого «А» ранга более чем. Хотя из-за своего бесконфликтности и тихости о его потенциале мало кто мог и подумать.

Ирен же и вовсе выглядела всё так же величественно и гордо, отчего сложилось мнение, что женщина никогда не устает. Даже одежда нигде не имела подпален от молний, и волосы выглядели всё так же аккуратно собраны в косу на плече.

А вот Лаксус был потрепан. Как волосы, так и одежда. Да и последнее имело парочку рваных мест. На открытых участках коже виднелись наливающиеся синяки и кровоточащие царапины.

Кана задумалась. А кто его отсюда вытаскивать будет? Она? Альберона залезла в сумку, осматривая карты. И хоть парочку подходящих карт нашлось, но… сил уже не было.

— Что такое? Сильно задело? — спросила Ирен.

Ридус тут же взволнованно посмотрел на ровесницу дочери.

— Лаксуса же я вытаскиваю.

— Верно. Хм, — Ирен задумалась, и щелкнула пальцами. Тело Дреяра воспарило над землей. Женщина взяла его за шкирку, поднесла к застывшей в удивлении Кане, — Донесешь до берега, где корабль, и чары потеряют силы.

— А-ага… спасибо.

Помешкав, девчушка осторожно ухватилась за край рукава футболки парня. И медленно пошла с напарником в отключке в обратную сторону. Тело Лаксуса покорно плыло по воздуху за юной волшебницей.

Ридус испытывал смешанные чувства. С одной стороны, он был рад, что его силы всё же высоки. Но с другой — его последняя атака была смертельна. Он ведь мог… убить ребенка.

— Ридус?

— Я же… мог её убить? – тихо произнес он.

Ирен глянула в сторону туннеля, откуда пришла Кана с мальчишкой. И, выдохнув, обняла возлюбленного за плечо.

— Верно. Но на этот экзамен изначально выбирают тех, кто сможет преодолеть такие сложности.

— Но Кана же не прямая участница.

— Лаксус не идиот. Не стал бы брать того, кого нужно всё время защищать. По его гордости ведь ударит. К тому же, а окажись это реальным боем?

— И то верно… — согласился Джон. В конце концов, этот мир и прошлый похожи. Только в прошлой жизни не было магии, но жестокость одинакова в обоих.

Они двинулись к туннелю, где рядом висела табличка с надписью: «ПОБЕДИТЕЛИ СЮДА».

— К тому же на Святыне фей никто из гильдии умереть не может.

— Мастер сказал?

— Гм, ну можно и так сказать, — хмыкнула Ирен, — Только не мне.

— То есть?

Женщина улыбнулась и показала на своё ухо.

— Подслушивать не красиво.

— Но полезно.

— Ирен…

Джон улыбнулся. Ругаться по этому поводу глупо. Оба взрослые люди, прожившие не одну жизнь. К тому же, в случае возлюбленной, то это часть её особенной Драконьей магии. От которой избавится не возможно.

Туннель для победителей вывел их наружу к небольшой полянке. В центре имелся толстый пенёк, на котором с задумчивостью сидел Макаров. Завидев первых прибывших, улыбнулся в усы.

— С победой, молодежь.

— Ну, драться с детьми, победой сложно назвать, — честно сказал Ридус.

— Что верно, то верно. Но, как видите, вы первые.

— Давно ждете? — поинтересовалась Ирен.

— Нет. Только что сам пришел, хе-хе.

— Мы с Лаксусом столкнулись. Так что смотрите, — предупредила женщина старика.

Дреяр тяжко вздохнул.

— Сейчас не скажите, что дальше?

— Нет. Пока все команды не соберутся.

Ридус с Ирен присел на пенёк. Он был столь огромен, что на нём и несколько взрослых мужчин могли расположиться со всем комфортом. Так что места ещё было в достатке. Ирен прислушивалась к двум другим туннелям. Из одного доносилось возмущение. А с другого вопль, грохот и… тишина.

Из того же туннеля, откуда пришла Ирен с возлюбленным, вышла команда Места и Мираджейн. Причем последняя причитала и возмущалась, в то время как парень старался сгладить вскрики незадачливой напарницы.

— Почему нам никто не попался!?

— Может, это и к лучшему? — предложил Мест. Его слова девица тут же отмела:

— Нет! Я хотела подраться! С Лаксусом или Гилдартсом! Или с этой тёткой!

— Мираджейн!

— Чего!?

Ирен со скептицизмом наблюдала за недоперепалкой. Было видно, что у девицы в одном месте шило. Причем слишком уж острое.

— И вообще, чего мы ждем?! Кто прошел испытание, пришли!

— Этап, — поправил её Мест.

На это девица фыркнула.

Мест подошел к пеньку и сел рядом с мастером. Девчушка цыкнула и уселась там, где стояла. Скрестив руки на груди, посмотрела в сторону.

На поляне повисла тишина, отчего были слышны звуки природы. Шелест травы и кронов деревьев, тихие далекие трели птиц. Звуки отличались от леса Магнолии. В ожидании время тянулось мерно с ленцой, отчего некоторые участники уже чуть ли не дремали. Но когда через полузакрытые веки со стороны туннелей для победителей вышел Гилдарст, все зависли.

— Больше никто не придет. Команда Вана отправились к кораблю.

— Вот! — тут же произнесла Мираджейн, вскочив на ноги.

От её вскрика Джон повел плечом, утирая сонные глаза.

— Хорошо, тогда переходим к следующему этапу, — встал на пеньке мастер.

Старик достал с кармана два кусочка неровного стекла, но не с острыми краями. И вручил командирам команд.

Штраусс выхватила стеклышко из рук напарника и в непонимании стала крутить его. Даже на зуб попробовала.

— Это кусочки мозаики, которая разбросана по всему острову. Всего сорок восемь кусков. Вам нужно собрать их за три часа, чтобы получить следующее итоговое задание.

— Сколько?! Это вообще реально? И где их искать? – возмутилась беловолосая бестия.

Из кармана мастер выудил ещё два пополам сложенных листа бумаги и так же вручил командирам команд.

— Там загадки, и то только для половины мозаики. Остальное вам нужно искать, полагаясь на интуицию, удачу и веру в фей!

— Раз цвет мозаики одинаков, — начала Ирен, — соответственно, эти сорок восемь кусков на две команды?

— Да. Сражения между командами допустимы. Итак, этап начат!

Команды переглянулись и разошлись в разные стороны.

— Эм, мастер, а за это время они управятся? — спросил Гилдартас. Помня, что в своё время у него было похожее задание. Но тогда давалось шесть часов. Он сам-то, то задание едва выполнил.

— Возможно, — легкомысленно произнес Макаров.

***

Раскладывая карты, Кана с задумчивостью жевала конфету, которую предложил Гилдарст. На берегу, возле корабля разбили небольшой лагерь для отдыха тем, кто проиграл. Естественно, если кто-то ранен, то получить первую помощь. Но, к счастью, ничего серьезного ни у кого не было. Даже Лаксуса, хотя Ирен его сильно приложила. Или Ван с Кровом, а те вообще с Клайвом столкнулись! И на удивление, доползли до лагеря, где и отключились.

Карты складывались в ясную суть: Ирен выиграет. А Мираджейн ещё и пройдется по тонкой грани между жизнью и смертью от своей выходки. Более того, белая бестия пустит кровь Ридусу и от этого будет на гране…

Если бы среди этих карт ярко фигурировала карта смерти, то Альберона забила бы тревогу. Но раз её самой нет, а лишь «грань» значит, Штраусс никого не убьет. И её тоже, мисс Ирен не убьет.

«Однако судя по картам, достанется ей сильно» - мысленно отметила девчушка.

— Что там, Каночка? — интересуется отец.

— Мираджейн учудит.

— Ого! И что же?

— Разозлит мисс Ирен.

— О, это нужно уметь, — хмыкнул мужчина и обернулся на сдавленный стон от Дреера-младшего. Тот проснулся.

— Что за..?

— С пробуждением Лаксус, — дружелюбно произнес ему маг Разрушений.

Парень на локтях поднялся, осмотрелся и с раздражением завалился обратно на лежанку. Рядом с ним без сознания лежали Ван и Кров. И от них несло Гилдартсом. По всей видимости, с ним они столкнулись. А сам парень… с Ирен.

Почему вообще с ней?! Это так раздражало! Он планировал в этом году сдать этот экзамен!

— Вообще, — начала Кана более громко, — Было очевидно, что раз в экзамене участвует мисс Ирен, соответственно, победит она.

— Заткнись!

— Ну не злись Лаксус. Я вообще с третей попытки сдал! — Попытался его подбодрить Клайв, — Причем первый завалил тут же разрушив корабль…

— На второй раз забыл прийти, — напомнила ему Кана.

— Хе-хе. Ну да, — беззаботно улыбнулся мужчина и поскреб затылок.

Однако его попытку не оценил парень. Тот демонстративно фыркнул и отвернулся.

Клайв непонимающе посмотрел на дочь. Та пожала плечами и продолжила раскладывать карты. К счастью, карты не сгорали. Значит, то, что она спрашивала, было не скрыто. Наталкивая на мысль, что прошлое мисс Ирен было бурным и мутным одновременно. Ведь даже пару раз попытавшись гадать без вмешательства магии, карты в основном выдавали: «корону», «дракон», «далекое время», «войну», «боль», давая лишь мутное понятие, кем была в прошлом Ирен…

Вот только лезть в прошлое членов своей гильдии непринято, отчего юная волшебница Карт забросила эту затею. В конце концов, те, кто приходят в гильдию, в своем большинстве начинают новую страницу в своей жизни.

Глава 50. Экзамен на Старшего волшебника, часть 3.

Разгадки раздражали до безумия. Ведь приходилось везде залазить. Начиная от макушек деревьев и заканчивая гнезд клиперов. Крайне мерзкие птицы, ведь нападают стаей. И хоть своей магией Мираджейн нехило по ним жахнула, но эти пернатые даже с продемонстрированной силой не убавили желание её сожрать. Отчего уже Мест схватил её и рванул прочь, улепетывая крайне быстро! Так что с трудом они оторвались. Но это раздражало. Ведь залазить помимо в такие места ещё и копать приходилось. Как вообще эти кусочки мастер заныкал? Неужто магией Земли?

В любом случае, Штраусс уже изрядно задолбалась. А у них на руках всего шестнадцать кусков грёбаной мозаики! И лишь половина из них сложилась в два слова. Но толку это не дало! Ведь не ясно, какое из этих слов начало, а какое конец или середина, так как все буквы одинакового размера.

А когда Мест ещё и прицепился к словам мастера, мол, старик не просто так дал напутственные слова. Тогда девчушка разозлилась и, психанув, обратилась в Демоницу и улетела искать сама. Но вот летать долго она ещё не могла. Хоть и тренирует свою магию, но она довольно сложна в контроле. Отчего её и шныряет из крайности в крайность.

Приземлившись на массивную ветку, Мираджейн застала Ридуса. Тот сидел к ней спиной и собирал мозаику. И у него было куда больше, чем у них! Ещё и слова сложились удачно!

Девчушка с раздражением сжала кулак. Мастер ведь сказал, что сражения между командами приветствуются? Так что ей мешает сейчас напасть и отобрать всё? Тем более, когда этой неимоверно сильной тётки рядом нет!

И более не думая, она пикирует вниз, прямиком на парня. Тот вздрогнул и обернулся. Схватил кисть, пытаясь нарисовать на руке, но Мираджейн не дает закончить рисунок, повалив его на землю и прижимая руки Ридуса к земле. Джон, конечно, попытался сбить девицу с себя, в конце концов, он старше и выше, но… ничего не выходило. Мираджейн держала крепко. И осознавая, что под ней парень ничего сделать не может, погрело её самолюбие.

— Хе-хе, как легко-то. Даже поражаюсь, как Лаксус вам проиграл.

Парень фыркнул.

Штраусс завела его руки над головой и, перехватив одной ладонью, второй провела по его лицу, царапая, оставляя тонкие кровавые полоски. Они были неглубокие, но кровь собиралась и где-то даже стекала. Но… этот вид возбуждал. Мираджейн с нескрываемым восхищением смотрела на тонкие полоски кровь на лице парня. Мужчины. Почему-то от этого осознание, что здесь и сейчас она возвышается над мужчиной… стало жарко. Но так волнительно и желанно. Так хотелось… ещё. Ещё пусть ему крови. Увидеть, как его лицо исказится в агонии.

Она улыбнулась и облизалась.

— М-Мираджейн?

Та усмехнулась и когтями стала водить по горловине рубахи, бесцеремонно царапая кожу и рвя одежду.

— Мираджейн! Прекрати!

— Не-а. Так интересно увидеть тебя в крови.

— Что? — завис парень.

А девица продолжила, но уже ведя коготками вниз. Джон дернулся, вновь пытаясь сбить её с себя. Но, к сожалению, безрезультатно! А что-то большее сделать не мог. Его магия имела держательный тип. Ему необходимы магически кисти, которыми он мог рисовать на чем угодно, оживляя свои рисунки. По факту магия Рисования — это осязаемая иллюзия. Ею вполне реально даже нарисовать двойника волшебника и отправить сражаться. Но и тут была своя загвоздка в силах. Если волшебник, чью копию ты нарисовал, сильнее тебя, то и магический потенциал будет соответствовать потенциалу создателя, а не оригинала. А сейчас его руки заняты… кистью ничего не нарисовать, ведь она вылетела, когда девица напала.

— Ирен!

Его ударили по лицу. Несильно, но достаточно ощутимо.

— Хе-хе, не услышит.

— Мираджейн, успокойся.

— Я само спокойствие…

Она склонилась, желая слизать кровь, как мощный поток энергии сбил её с жертвы, отправляя в дерево. Проломив его своей тушкой, девица была завалена кроной дерева. Но эта было ерундой для неё. Мираджейн парочку движениями откинула в сторону ветки и поднялась на ноги. Эфир в воздухе резко переменился, став не просто кусать, а вгрызаться в плоть душа.

Возле Ридуса стояла Ирен. Взгляд её был темным, волосы и низ платья трепыхали от алой ауры. Джон что-то говорил возлюбленной. Штраусс почти не слышала, ведь тот, по всей видимости, шептал. Но то, как блеснули глаза тётки… вызывали ужас, отчего тело оцепенело и темная сущность беспокойно забилось внутри. Оно рвалось сразиться с сильным оппонентом, дабы испить кровь, и в то же время желало отступить. И впервые Мираджейн тоже пожелала отступить.

Вот только сейчас ей этого никто не даст. Девчушка ощущала это остро.

Один шаг аловолосой женщины предзнаменовал началу их сражения.

Мираджейн хоть и уклонилась, но это мало что дало. Ирен поменяла траекторию посоха и нехило им ударила по хребту, вбирая Демоницу в землю, отчего образовался кратер. А следом в то же место уперла этим посохом, надавливая, вызывая сдавленный хрип и стон.

— Совсем обнаглела, мелочь! — леденящим душу голосом произнесла Ирен.

А следом всё тело охватила адская боль. Она выкручивала конечности и выжигала внутренние органы.

— Думаешь, я не знаю, что ты с моим самцом делала?

На глазах навернулись слезы. Боль была невыносимая!

Скребя землю когтями, Мираджейн соображала, как вырваться из этого мерзкого состояния. Почему вообще господствовали над ней, а не она?!

Ярость ослабила обжигающую боль внутри, а тьма ударила из тела, создав нехилый взрыв.

Спину ничто не давило. Конечности дрожали, но Мираджейн с упрямством поднялась на ноги и, шатаясь, устояла на них. Она повернула голову. Ирен стояла вновь у Ридуса. Тот с выпученными глазами таращился на неё.

Значить, её самец? Интересно. Мираджейн хищно улыбнулась. Тьма пульсировала во всем теле, заполняла рассудок и остужая боль.

— Так мне это уже не нравится вообще! — громко произнесла Ирен.

— А меня это только завело! — Штраусс рванула на неё.

Белсерион сделала шаг вперед, закрывая собой парня, и вскинула посох. От него образовалась огромная белая сфера, охватывающая полностью Ирен и её напарникам, а там и половину поляны. И когда Мираджейн столкнулась кулаком, охваченным черной дымкой и фиолетовыми молниями, сфера резко извернулась, и теперь в ней оказалась девица. Та забила кулаками, но не использовала магию. Чувствовала подвох.

Ирен усмехнулась и стукнула посохом об землю. Штраусс в сфере тут же ударили сотни молний. Она закричала, изгибаясь.

— И-Ирен? Н-не слишком ли? — дрожащим голосом спросил Ридус.

— Нет. Она совсем обезумела в этом облике.

Мираджейн изгибалась, билась из стороны в сторону, пытаясь вырваться из ловушки. Но ничего не помогало. А когда она всё же попыталась воспользоваться заклинаниями, удар молний усилился, да с такой силы, что на мгновение ослепил.

В этот момент на поляну, запыхавшись, весь потрепанный, выбежал Мест и от вспышки запнулся и кубарем докатился до Ирен и её напарника. Задохнувшись от концентрации эфира, схватился за горло и стал кашлять.

— Что… кха-кха, здесь, кха-кха происходить? Кха-кха!

Концентрация эфира ослабла.

Маг Памяти с трудом сел и обернулся. Впереди была внушительная воронка, а вокруг неё спаленная трава и земля. Пахло паленной плотью и озоном.

— Ч-что… тут случилось?! — он впал в ступор, но осознав, что кричала напарница, Мест посмотрел на Ирен, — Мираджейн?!

Игнорируя ещё одного юнца, Белсерион протирала тряпицей лицо возлюбленного, который сидел в прострации. Грайдер вскочил на ноги и рванул к воронке. В её центре лежала Мира, от которой тонкой струйкой шел дым. Всё её тело было потрепанным, на нем имелись ожоги, волосы стояли дыбом и на краях имели подпалины. Парень сиганул вниз, беспокоясь, жива ли напарница и… коснувшись шеи, ощутил слабый пульс. Значит, всё же жива. Сглотнув, волшебник взял её на руки и, пыхтя, выбрался из воронки.

К тому моменту Ирен уже забинтовала лицо своего напарника и помогла ему подняться. После чего обернулась.

— Итак, отдавай остальные мозаики, иначе будешь в таком же виде.

Мест сглотнул. Сейчас было бы здорово повлиять на память женщины, вот только… то, как вгрызался эфир в плоть, останавливал от действий. Мисс Ирен куда сильней его, и одно неверное движение прилетит ему по первое число. А полноценно телепортироваться он не умел, ведь только-только начал познавать эту магию. Да и нет гарантии, что женщина в догонку не кинет заклинание, которое даже через расстояние найдет его.

— Д-да…

Пришлось с ношей на руках идти к пляжу.

— Ирен…

— Я себя контролировала. Желай её убить, боя так и не случилось бы. К тому же она над тобой издевалась, - фыркнула Ирен, закинула руку возлюбленного себе на шею, приобняла и повела вперед.

Какое-то время они шли вперед, пока Ридус не спросил:

— Разве нам не нужно собрать мозаику?

— Нужно. Но ответ уже по тем словам, что мы собрали, я нашла.

— Что? Как?

— Хе-хе, мастеру следовала за недельку все куски мозаики раскидывать, а не накануне. Его запах дал нехилую подсказку.

— Так вот как ты быстро определяла, где искать мозаики?

— А-то. Нюх у меня будь здоров. У Саны, кстати, тоже.

Джону оставалось лишь слабо усмехнуться. Радоваться за такое было бы странно. Ведь силу любимая получила из-за необходимости. Но с другой стороны, не получи она силу они бы так и не… нашли друг друга в этой жизни. И их дочь вполне не родилась бы тут.

Шли они не спеша. Ирен не спешила. Не было смысла, ведь мастер определенно ощутил бойню. А раз так, то ему всё равно придётся дать ей «S» ранг, иначе с её-то силищей может произойти нехороший конфуз. Макаров и так с настороженностью провожал женщину, когда она уходила на задания. С такой же настороженностью он провожал юного Гилдартса и даже сейчас с беспокойством провожал на задания наивысшей сложности. Если в юные годы Клайва, мастер боялся, что юнец убьют заказчика и уничтожит целый город, то сейчас… волновался за целостность и возвращение самого мага Разрушений. В конце концов, каким бы ты сильным не был, всегда может объявиться тот, кто сильней.

— Время выходит, — произносит Джон.

— Ага. Но мы всё равно успеваем.

— Уверена?

— Хе-хе, конечно. Бой-то недавно состоялся нехилый.

— Ирен… Я себя уже более меняя, чувствую. Так что можно и поспешить.

Белсерион выдохнула и кивнула. После чего оторвалась от земли и, всё так же придерживая возлюбленного, полетела в сторону, откуда тянуло сильным запахом мастера, давая понять, что путь верный.

Когда Джон собрал имеющие кусочки, Ирен задумалась. И, припомнив необычную форму острова, решила ещё раз его осмотреть. Отчего, собственно, и оставила одного напарника. Но, поняв разгадку, поспешила обратно. И вовремя, малолетняя девица окончательно потеряла над собой контроль. Конечно, женщину разозлило положение её мужчины и мелкой возбудившейся мелочи. Отчего она ей и прописала по первое число, но всё же контроль имелся, иначе от Мираджейн и мокрого места не осталось.

Путь привел их к одной из необычной скале, которая с далека напоминает волка, склонившего голову. На небольшом булыжнике сидел мастер и, завидев визитеров, спрыгнул с насиженного места.

— «Под лапами склонившего голову ищите разгадку». Если не присматриваться к форме острова, то и голову придется поломать, - тут же выдала Ирен.

— Что верно, то верно, — кивнул старик, разглядывая Джона, — Но чтобы получить звание «Старшего волшебника» нужна не только сила, но и многие другие факторы: удача, внимательность, наблюдательность, опыт, сдержанность, мудрость… одни из самых известных. И возраст тут не важен.

— Но ограничения по возрасту всё равно есть.

— Конечно. Не стоит детям раньше времени взрослеть… успеется, — с толикой грустью в глазах произнес мастер.

— Да. Если есть возможность, пусть дети остаются детьми, — чувствуя солидарность, грустно улыбнулась женщина.

— Итак, последний этап экзамена, ответьте на вопрос: «Что является связующим звеном Хвоста Феи?».

— Эм, и всё? — удивляется Белсерион.

— Не только же кулаками махать.

— Вот это и донесите до Мираджейн. Если не научится контролировать свою темную сущность, долго не проживет, — со сталью в голосе произнесла женщина.

По спине Дреяра пробежали мурашки. Тот кивнул, мысленно вздыхай, ещё бы она слушала. А то выборочно прислушивается к советам…

— Итак, ваш ответ?

— А время на подумать? — выгибает Ирен бровь.

— Хе-хе, ответ должен быть быстрым.

— Узы, — отвечает Джон.

Ирен глянула на возлюбленного и губ коснулась теплая улыбка. Что верно, то верно. Она перевела взгляд на старика.

— Узы. Некровная духовная связь гильдии. Незримая связь, делающая нас всех семьей. Кто-то в жизни не признается, но… Гильдия может быть не только местом для заработка драгоценных и получения знаний, но и местом, которое можно назвать домом. А всех членов — семьёй.

Дреяр на мгновение замер, шумно выдохнул и улыбнулся. У него даже глаза прослезились. Он утер их и улыбнулся так тепло, что на душе стало хорошо.

— Да. Первый мастер… хотела создать не просто гильдию, а место, куда после приключений можно было вернуться и отдохнуть в дружной компании. Место, где каждый будет стоять друг за другом горой.

— И вы хотите эту мысль нести и дальше?

— Да.

— Хорошее решение, — Ирен посмотрела в сторону горизонта.

Когда-то и она мечтала, чтобы люди и драконы жили в мире. На краткий период это получилось. Её предок смог это воплотить в своем королевстве, а потомки поддерживать эту хрупкую связь. И сама Ирен желала продолжить дело, отчего была в ужасе, когда пришла весть, что за чертой королевства между людьми и драконами разгорелся жуткий конфликт. И этот конфликт стал втягивать всех и вся. Утянув и её королевство, породив семена раздора на родных землях…

Но то, чего хотел её предок, то, чего желали поддерживать её родители и она сама — всё это окончательно рассыпалось предательством Ранга.

— Надеюсь, так и будет сотни лет.

Она посмотрела на старика.

— Теперь я волшебник «S» ранга?