Нефанфик по ГП

Эпизод 1. Ваш сын волшебник

Мужчина почти бежал, стараясь не наступить начищенными ботинками в глубокую лужу. Чуть сгорбившись, он старательно прятал лысину под черным зонтом, который выставил перед собой как щит. Дождь глухо стучал по натянутой синтетике.

Внезапный порыв ветра чуть было не вырвал зонт из его рук. Мужчина схватился за ручку, неосторожно открыв при этом себя дождю. Крупные холодные капли тут же запрыгали за шиворот и на лысину. Мужчина ойкнул и юркнул обратно под зонт, с трудом выровняв тот — ветер будто специально задул сильнее.

Пока он справлялся с напастью, на мгновение зацепился взглядом за человека, который стоял в паре шагов от него. Тот был без всякого зонта. Выхваченный из сумрака непогоды светом от фонарного столба. Мужчине даже показалось, что ливень будто бы обтекает человека, не попадая на него. Словно вокруг этого человека был невидимый кокон или что-то вроде того.

Нет, глупости, подумал мужчина, показалось. Обман зрения. Он нервно провел ладонью по все-таки намокшей лысине и поспешил на остановку, к которой уже подъезжал его автобус. Автобус был полный — все ехали после рабочего дня по домам — и мужчина, сложив зонт и втиснувшись в салон, где было душно от испаряющейся влаги, сразу же забыл о человеке у фонарного столба, переключившись на поиск банковской карты. Хмурый кондуктор равнодушно сопел рядом и ждал, пока мужчина найдет наконец свою карточку и оплатит проезд.

А человек так и стоял у фонарного столба и смотрел в одну точку, в сторону перекрестка. Казалось, что дождь действительно не попадает на него. И капли, вместо привычной для земного тяготения траектории, огибают человека. Словно вырисовывают его контур в воздухе.

Снующие туда-сюда люди должны были бы удивиться такому обстоятельству и даже позавидовать чудесной способности не мокнуть под проливным дождем. Но странным, загадочным образом никто не обращал внимания на этого человека.

Лишь один ребенок, девочка лет восьми, показала на человека пальцем и стала дергать за рукав плаща свою маму, привлекая ее внимание. Но женщина, как и все прочие кругом, вовсе не собиралась хоть на мгновение притормаживать, чтобы еще больше промокнуть. Потому она просто сильнее сжала ручку дочери и потянула ее за собой.

Человек же только слегка дернул бровью, проводил девочку внимательным взглядом, сделал едва уловимый жест рукой, пошевелил губами и продолжил стоять и наблюдать за перекрестком. Девочка, сразу после жеста человека, отвернулась и заторопилась за летящей к метро мамой, задумчиво насупив маленький носик.

Человек поглядел на часы на городской башне. Нахмурился. Время уже подходило. Неужели из-за дождя они решили сегодня пропустить сеанс? Он переступил с ноги на ногу и снова посмотрел в сторону перекрестка. Прищурил глаза, вглядываясь сквозь рябь дождя. В глазах его мелькнуло облегчение. Вот они. Вышли из арки подъезда. Отсюда не слышно, но звук домофона наверняка заиграл писклявую мелодию и черная калитка скрипнула, когда она открывала ее.

Она, как всегда в сером пальто, с едва заметной дырочкой на рукаве от падения на катке прошлой зимой и в черных ботильонах. На левом постоянно заедает молния, несмотря на то, что она уже дважды относила их к обувному мастеру. Мальчик рядом с ней — в серой куртке с капюшоном, из-под которого не видно лица. Голова едва доходит матери до локтя. Она приобнимает его, согнувшись, чтоб было удобнее. Он будто бы и не замечает ее жеста — привык. Она раскрывает красный зонт, который ей подарили коллеги на работе и прячет под ним сына, сама втискиваясь одним плечом. Вместе они спешат к пешеходному переходу.

Она предварительно посмотрела налево-направо, хотя машины тут почти никогда не ездили — парковать негде. Удостоверившись в отсутствии машин, перешли на другую сторону улочки и заторопились к перекрестку, где светофор всякий раз грозно встречал их красным глазом. Сегодня тоже.

Человека, который встрепенулся и отошел от столба чуть в сторону, ближе к дереву, на котором вздрагивали под каплями дождя листочки, звали Игорь Быстров. Он подождал, когда женщина с ребенком пройдут мимо него и двинулся за ними, не сводя внимательных болотных глаз с пары.

Женщина, старательно контролируя, чтобы сын не наступил в лужу, что сделать было сложно — весь тротуар был в воде — мелкими частыми шажками цокала каблучками по асфальту.

Игорь не отставал, широко шагая метрах в пяти позади.

Женщина дошла до следующего перекрестка. Остановилась, глядя на красные цифры светофора.

Мальчик с задумчивым взглядом, смотрел, как в серых лужах колеблется небо. Нахмурился, нагнулся, вглядываясь в отражение. Опустился на корточки, не отпуская руку матери. Следом за мальчиком прыгнул и зеленый шарик светофора.

— Семен, зеленый, идем, не то опоздаем, — слегка обеспокоенный голос женщины был по-матерински мягким.

Семен послушно поднялся и вновь заспешил за мамой. Оглянулся на лужу, в которой только что что-то рассматривал и скользнул взглядом по мужчине, который ступил на проезжую часть следом за ними.

Женщина вела сына за руку, а он не мог оторвать глаз от странного человека, одежда которого была совершенно сухая, несмотря на проливной дождь, который никак не заканчивался. Вокруг человека Семен отчетливо разглядел серебристый ореол, который не смог увидеть лысый мужчина, сейчас уже подъезжавший в автобусе к остановке у дома. Об ореол разбивались капли и стекали по этому кокону вниз.

— Семен, смотри под ноги, мы почти пришли, — снова сказала женщина. Они шли мимо бывшего доходного дома по улице Маяковского. Женщина, поправив воротник пальто, остановилась у ворот дома с номером восемнадцать. — Куда идти помнишь?

— Да, мам, — ответил мальчик, выглядывая странного человека, который куда-то запропастился, будто растаял под дождем.

— Хорошо. Лидия Семеновна уже ждет тебя. Через час я за тобой вернусь. Хорошо?

— Хорошо.

Женщина посмотрела в ту же сторону, куда так пристально смотрел ее сын, но улица была пуста. Она поцеловала мальчика в лоб, поправила капюшон и нажала на кнопку домофона на калитке. Раздался скрипучий звонок, после которого несколько быстрых коротких — замок открылся.

— До встречи.

— Угу.

Семен юркнул в подъездную арку и не спеша пошел во внутренний двор. Свернул налево и скрылся. Женщина услышала, как скрипнула и хлопнула железная дверь. Кивнула сама себе и повернулась. Поглядела по сторонам — улица была на удивление пустынной, несмотря на вечернее время, когда обычно все спешили с работы. Видимо, сейчас прятались по домам или не хотели выходить из теплых офисов. Мимо проехал автомобиль, тактично плеснув лужу на тротуар.

Женщина вздохнула, с тоской поглядев в серое небо, с которого падали капли, будто замедляя падение, когда на них смотришь снизу вверх. Она сделала шаг, нога в сапожке соскользнула с мокрого поребрика и женщина полетела вниз.

Но не упала. Чья-то рука подхватила ее за локоть и после резко прижала к себе.

— Не ушиблись? — чуть хриплый баритон.

Женщина повернула голову и почти уткнулась носом в подбородок с легкой щетиной.

— Ой, извините, — она смущенно отстранилась, подняла упавший зонт и встряхнула его, снова посмотрела на незнакомца. Откуда он взялся? Она растерянно оглянулась, пытаясь понять, как он тут появился. — Все в порядке. Спасибо.

Мужчина смотрел на нее спокойными коричнево-зелеными глазами с чуть опущенными по краям веками, напоминавшими взгляд собаки, которую пожилая соседка часто выгуливала во дворе. Волосы у мужчины были темно-каштановыми, вихрящимися, непослушными. Челка пружинисто спадала на красивый лоб. Нос был прямой, длинный, решительный. Лицо с резкими, даже грубыми чертами небрежно выбрито.

— Позвольте.

Мужчина взял у женщины зонт и встал почти вплотную, подняв зонт над обоими. От него пахло прелыми травами и полевыми цветами. Запах был тонкий, едва уловимый, но он вскружил голову женщине. Она покраснела, поджала губы и отвела взгляд. Хотела взяться за ручку зонта, но побоялась дотронуться до чужой руки.

— Мне надо идти. Спасибо, что… помогли.

Она снова посмотрела на незнакомца, стараясь быть как можно более равнодушной и спокойной, но щеки, она чувствовала, выдавали ее. Она разозлилась на себя.

— Выпьете со мной кофе?

Голос мужчины был приятным. Слишком приятным.

— Нет, я не могу, простите.

— Бросьте, прием у Семена закончится через, — он посмотрел на часы на цепочке, которые достал из внутреннего кармана темно-серого плаща, — пятьдесят пять минут. Домой вы все равно не пойдете, там с работы уже должно быть вернулась соседка. Кухня занята и находиться в ее обществе совсем не хочется.

Женщина раскрыла от удивления рот и вытаращилась на мужчину. А он продолжал ровный голосом как ни в чем не бывало.

— На улице дождь. Если вы будете гулять под ним целый час, запросто простудитесь. Нет, скоро не закончится, уверяю вас, — опередил он предположение, которое собиралась высказать женщина. — Так что лучший выход сейчас — пойти в кафе за углом. Там вполне не дурной кофе. Я часто там бываю. Особенно если взять к нему эклер с заварным кремом. Фисташковый. И я угощаю, разумеется.

— Откуда вы?..

— Не беспокойтесь. Я не маньяк, не убийца и не слежу за вами. Ладно, слежу, но никакой угрозы для вас и, тем более, для вашего сына я не представляю. Даже наоборот.

— Мы встречались?

— Много раз. Но вряд ли вы меня запомнили. Я бы не долго продержался на работе, если бы было иначе. — Он улыбнулся. — Ну так что, кофе?

Женщина нахмурилась. Он не вызывал в ней тревоги и казался очень любезным. Но, кажется, все маньяки выглядят так. На то они и маньяки.

— Татьяна, если бы я был маньяком, я бы не стал звать вас в кафе. Скорее уж в какой-нибудь закоулок.

Женщина, которую и правда звали Татьяной, отшатнулась от мужчины.

— Не пугайтесь. Да, я знаю ваше имя и имя вашего сына. Знаю, что вы живете в комнате, а через стенку — премерзкая Раиса Анатольевна. И я с вами согласен — столь неприятных личностей, подобных ей, еще поискать. Но, не надо ее строго судить — тяжелая судьба. Мда… Семен сейчас находится на сеансе у детского психолога. Нет, Лидия Семеновна ярый профессионал и мне ничего не говорила, не думайте о ней плохое. Но по профессиональной же привычке она ведет врачебный дневник. Он не предназначен для чужих глаз, но по долгу уже своей службы я должен был удостовериться. Также знаю, что вы не общаетесь уже несколько лет со своими родителями. И я понимаю причины, ни в коем случае не осуждаю, но не думаю, что это может чем-то помочь. Кхм… Извините, это уже не мое дело.

Татьяна испуганными глазами, с приоткрытыми губами смотрела на незнакомца, который так нагло и точно описывал ее жизнь. А он продолжал, глядя ей в глаза.

— Знаю, что вы недовольны вашей работой и отношением начальника. Знаю, что Анна из бухгалтерии распускает о вас несправедливые слухи. — Татьяна переместила вес на правую ногу. Капроновые колготки на левой промокли и доставляли неприятное ощущение. — Знаю, что в них нет и капли правды. Знаю, что ваши сапоги прохудились, но вам никак не отнести их в ремонт. А сейчас промокла левая пятка. И я очень прошу вас, хотя и понимаю странность ситуации, не стоять здесь зря, а пойти выпить кофе и согреться. Без всяких последующих обязательств.

Татьяна только сейчас обратила внимание на совершенно сухие волосы и плащ мужчины. Потом раскрыла было рот, чтобы задать вопрос, но мужчина перебил ее.

— Ох, да! Простите. Игорь. Игорь Быстров.

Он протянул руку. Татьяна медленно подняла свою и дотронулась до его — сухой и теплой.

— Идем?

— Я… Вы… Черт! — выругалась она и отдернула руку. Не может же она с ним пойти! Что за глупости? Женщина разозлилась на саму себя.

— Не бойтесь, я все расскажу. В кафе. В тепле.

Татьяна посмотрела в добрые глаза Игоря и, на секунду прикрыв свои, вздохнула и кивнула. Действительно, ну что он ей сделает в кафе, где уйма людей? Ну максимум сбежит и не заплатит. С этим уж как-нибудь она справится. К тому же, она не хотела в этом признаваться, ей хотелось побыть с этим человеком еще немного.

— Ну и отлично! — искренне обрадовался Игорь и тут же подставил локоть. — Прошу.

Татьяна слегка напряглась, но взялась за предложенную руку.

Они сели за столик рядом с витриной с пирожными, почти в центре помещения. Кафе было забито людьми и их громкими разговорами. За соседним столиком у окна сидели два парня и смеялись над чем-то в телефоне. По углам расставлены кадки с маленькими, декоративными деревьями.

Игорь предложил Татьяне сесть, а сам сходил и сделал заказ, который очень быстро принесла милая официантка с каштановыми, почти рыжими волосами.

— Так что же, вы объясните мне, откуда так много знаете об мне? — Татьяна отпила из красной чашки кофе и взглянула на Игоря, который резал ножом эклер, покрытый зеленой фисташковой глазурью. Свою порцию она пока не трогала. Он же спешно проглотил кусок, запил кофе и улыбнулся. Прожевал.

— С удовольствием, только, боюсь, поверить вам будет не просто. Во всяком случае так подсказывает мой опыт. Обычно люди верят с трудом тому, что я говорю. Чаще даже просто уходят, если не швыряют что потяжелее. Приходится уворачиваться.

— И что же вы же такого говорите?

— Правду. Истину, в которой у меня нет никаких сомнений.

— Это похвально, — Татьяна склонила голову чуть вбок, глядя на мужчину, который доел эклер и вытирал губы салфеткой. Сложил ее вдвое и положил на тарелку, прижал вилкой. Отодвинул пустую тарелку на край стола и откинулся на деревянный стул с резной спинкой.

— Что ж, начну с самого начала. И, пожалуй, напрямую.

Татьяна взяла приборы и отрезала от ванильного, с белой глазурью эклера небольшой кусочек. Положила его в рот и жуя, выжидательно посмотрела на собеседника. Лицо Игоря стало серьезным, хмурым, под стать погоде за окном. Татьяна отрезала еще кусочек — эклер оказался и вправду очень вкусным — наколола на вилку, поднесла ко рту да так и застыла, услышав следующие слова мужчины.

— Татьяна, ваш сын — волшебник.

Женщина хихикнула, чуть не выплюнув эклер. Уставилась на Игоря, ожидая, что тот сейчас улыбнется и скажет, что пошутил. Но тот выглядел абсолютно серьезным.

— Вы шутите?

— Нисколько. Я уверен, что Семен — волшебник.

Ну все! Она повстречала сумасшедшего. Маньяк, точно маньяк. Ничего удивительного, другие ей повстречаться и не могут. Все, надо уходить. Она быстро прожевала эклер и отложила вилку. На следующую фразу она выдавила кривоватую улыбку и хотела было уже встать.

— Я тоже волшебник.

Нет, он точно не нормальный. Надо выслушать его и не делать резких движений. Кивать и соглашаться. Она посмотрела на маленькие старые часики на запястье с царапанным циферблатом. Семен освободится через сорок минут. Главное, отделаться от этого ненормального. В конце концов, здесь полно людей, они ей помогут в случае чего. Она ненароком оглянулась и поймала взгляд молодой официантки у кассы. Девушка сделала шаг, думая, что ее зовут, но Татьяна покачала головой и отвернулась. Игорь продолжал.

— Я следил за вами обоими последние четыре года. По долгу службы. Я работаю в Министерстве. В особом Министерстве, которое контролирует мир, где живут волшебники. Да, вы правы, в точности, как в «Гарри Поттере», — озвучил Игорь мысли Татьяны и извиняющимся тоном добавил, — если сосредоточиться на человеке, можно слышать его мысли. После долгой практики, разумеется. Не удивляйтесь. Я не буду злоупотреблять.

Так вот. Должность моя — разведчик. Большую часть времени я провожу среди маглов или иных, как мы называем не способных к волшебству людей, и ищу потерянных волшебников. Чаще — детей, у которых проявляются особенные, кхм, таланты.

Игорь немного помолчал, глядя, как в кафе заходят две девушки, хихикающие над тем, насколько сильно они вымокли и задал вопрос.

— Скажите, Татьяна, почему Семен ходит к психологу?

Брови Татьяны поползли вверх, в глазах мелькнуло раздражение — она скрывала от малочисленных знакомых эти посещения, боясь осуждения и еще больше сочувственных разговоров, во время которых обязательно кто-нибудь спросит конкретные симптомы.

— Не хотите рассказывать. Я вас понимаю. О подобном и правда лучше не распространяться, вряд ли поймут. Но эти… явления, они нормальны. Для волшебников, для детей в частности. И психолог здесь ничем не поможет. Даже такой профессионал, как Лидия Семеновна.

Татьяна изо всех сил контролировала лицо, на котором могло отразиться недоверие или, что более вероятно, насмешка. А это могло разозлить сумасшедшего, который сидел перед ней и с серьезной миной рассказывал о волшебниках. Мужчина тем временем продолжал.

— Особенно, когда дети взрослеют и дар магии начинает активно развиваться. Вы ведь ни на каплю не продвинулись у Лидии Семеновны? И даже все стало в некотором смысле хуже?

У Татьяны на глаза навернулись невольные слезы. Этот мужчина был прав. Хоть и сумасшедший. Уже второй год они каждую неделю ходят к психологу, которого посоветовала Наташа. Но странности, которые происходили с ее сыном не уменьшились, а наоборот, их стало даже больше. И она с ужасом думала о близящемся сентябре и необходимости идти в школу. Как его примут ребята, если он учудит нечто подобное в их присутствии? А учителя? Татьяна часто представляла, как ее вызывает к себе директор школы и кричит, чтобы она немедленно забрала своего ненормального сына подальше от здоровых детишек. Это был ее страшный сон. А теперь Игорь говорит, что это нормально. Как это может быть нормально? Как?

Игорь протянул бумажную салфетку.

— Не плачьте. Я здесь, чтобы помочь.

Татьяна взяла салфетку и промокнула глаза. Спросила севшим от внутреннего напряжения голосом.

— Как вы можете помочь?

— Я ведь говорю. Ваш сын — волшебник. В нем явные признаки, ошибки быть не может. И сеансы у психолога никак не могут помочь. А помочь может школа, где учатся такие же как он нормальные… волшебники.

Татьяне вдруг пришла в голову догадка, от которой она с ужасом посмотрела на мужчину.

— Вы… вы собираетесь забрать его?

Игорь внимательно посмотрел на женщину и медленно кивнул. Татьяна как-то нервно усмехнулась.

— Хотите, чтобы я отдала своего сына какому-то… незнакомому человеку?

— Я понимаю, ситуация не простая. Но я не собираюсь вот так просто забрать Семена. Сперва я хочу показать вам мир, которому он принадлежит и где он сможет научиться совладать со своими способностями. Без вашего согласия, абсолютного и искреннего я не заберу его. Никто не заберет, — добавил он и отвел взгляд в сторону, сжав губы, подумав о том, что каждый раз доставляло ему сильную боль и сжимало грудную клетку. Сделал вдох-выдох и снова посмотрел на собеседницу.

В этот момент за спиной Татьяны что-то загрохотало. Она в испуге обернулась. Официантка стояла у бара и смотрела на белые осколки керамики у своих ног. Из-за бара к ней выбежал молодой человек с метелкой и совком и стал суетливо подметать.

Татьяна повернулась обратно к Игорю — он наблюдал за ними, не отрывая глаз. Его нижнее веко дернулось.

— Смотрите.

Игорь спрятал правую руку в карман пиджака, откуда доставал ранее часы и что-то прошептал, все так же уставившись на двух работников кафе. Махнул как-то странно, словно у него нервный тик, свободной левой и все посетители кафе, которые только что глазели на незадачливых ребят, повернулись к своим пирожным, кофе и продолжили болтать. Ребята за соседним столиком снова уставились в телефон. Осколки, которые лежали на полу, задребезжали, заскакали по полу и сложились в воздухе в свои прежние формы — блюдца с чашками. Бармен и официантка наблюдали за чудесным восстановлением, раскрыв рты. Татьяна снова услышала, как Игорь что-то шепчет и парень с девушкой вдруг часто заморгали, посмотрели друг на друга с недоумением и разошлись. Бармен поднял посуду с пола и отнес в подсобное помещение, официантка встала на свой наблюдательный пункт у бара. Заметила, как Татьяна вытаращилась на нее и поспешила к их столику.

— Вы что-то хотели?

— Нет, но, — Татьяна переводила взгляд с девушки на Игоря. — Но посуда… Она же.

— А, просто упала, бывает, — махнула рукой девушка. — Удивительно, что ничего не разбилось. Прям чудеса, — она улыбнулась. — Так вам ничего не надо?

— Нет-нет, благодарим, — улыбнулся в ответ Игорь и посмотрел на Татьяну, когда официантка ушла.

— Но… как? — прошептала Татьяна — она не могла поверить, в то, что увидела.

Игорь грустно усмехнулся. В который уже раз ему приходится демонстрировать подобные «чудеса». И сколько раз все было впустую. Он сглотнул подступившую к горлу горечь.

— Семен, насколько я понимаю, может нечто такое же? Только в обратном порядке?

Татьяна кивнула, как загипнотизированная, смотря на Игоря.

— А еще бывает, что на детской площадке, мальчик, который отобрал зеленый экскаватор, вдруг начинает истекать кровью, которая льется из всех, кхм, отверстий?

Татьяна кивнула. Из глаз потекли слезы.

Она кое-как смогла тогда разрешить страшную ситуацию с матерью мальчика, который действительно отобрал у Семена машинку. Семен тогда не заплакал, а просто уставился непроницаемыми голубыми глазами, словно заледенелое стекло, на ребенка и у того хлынула из носа, изо рта, из ушей кровь. Он и пальцем не тронул парнишку, но матери того мальчика было все равно. И Татьяна могла ее понять. Что бы она сама сделала, если бы с ее сыном случилось подобное? Смогла бы поверить, что это все само и не угрожать после расправой и не бросаться на чужую женщину с кулаками, выдирать той волосы и угрожать полицией?

Именно после того случая она отвела сына к Лидии Семеновне. Подспудно понимала, что не в психологии дело, но что ей еще оставалось? Что-то ведь надо было делать. Тем более сын словно замкнулся на себе и ни с кем не хотел дружить. Кроме Оленьки. Худенькой, маленькой девочки, дочки Наташи.

— Я здесь, чтобы помочь вам, Татьяна.

Игорь положил руку на стол, поверх руки Татьяны и слегка сжал ее. По телу женщины волной прошло тепло.

— Я… я не знаю, — проговорила она и убрала руку.

— Я не тороплю. Подумайте. Я вернусь через три дня. Мы сможем еще раз поговорить. Встретимся у той же калитки. В четверг у вас ведь снова сеанс? Обдумайте все как следует, — Игорь поднялся и достал из кармана брюк деньги и положил на стол. Больше, чем надо. — В этом мире Семен будет страдать. Поверьте, я знаю о чем говорю. Он всегда будет считаться не таким, не нормальным, с приветом, вы уж извините меня. Я знал многих, кто так и не захотел принять себя такими, какие они есть. И их судьба трагична.

Он грустно улыбнулся и направился к выходу. Остановился у двери и повернулся, держа в руке часы, которые достал из внутреннего кармана плаща. Постучал по ним пальцем, глядя на Татьяну. Она встрепенулась, будто сбрасывая морок и посмотрела на часы на стене кафе. Без пяти минут семь. Надо встречать Семена. К ней подошла официантка.

— Принести вам счет?

— Да, пожалуйста. — Татьяна посмотрела в окно. С улицы на нее глядел Игорь. Он поднес ладонь ко лбу, сделав прощальный жест и пропал. Растворился в воздухе. Татьяна ахнула.

— Все хорошо? — спросила официантка, сбегав до кассы и вернувшись с чеком в руке.

— Да. Да, — пробормотала Татьяна и посмотрела на купюру, лежавшую на столе.

Эпизод 2. Омут памяти

Семен сидел за столом и что-то молча рисовал. За окном, из открытой деревянной форточки доносился шорох — дворник выбрался из своей квартиры на первом этаже и недовольно скреб облезлой метлой асфальт во дворе. На кухне играло радио — Раиса сегодня взяла выходной и весь день торчала у плиты, время от времени подпевая прокуренным голосом дурацким песням по радио.

Татьяна с утра наткнулась на соседку, которая курила в окно. Та, только ее завидев, сразу же начала возмущаться, что в прихожей натоптано и Татьяна должна немедленно вымыть полы. Огрызнувшись, что сегодня не ее очередь, мать Семена спряталась в комнате и старалась уже не выходить. Благо, здесь был холодильник и чайник. В кастрюле — позавчерашний суп. Появляться на кухне было не обязательно.

Она снова посмотрела на белобрысый затылок сына.

— Семен, выпрями спину.

Сын молча распрямился и тут же опять ссутулился над рисунком.

Татьяна отложила в сторону книгу, которую пыталась читать уже второй час, но смысл слов так и не улавливала, думая о том, что произойдет и произойдет ли вечером.

Три дня прошло как она встретила того мужчину, Игоря Быстрова — то ли сумасшедшего, то ли… Нет, однозначно сумасшедшего. Он обещал, что вернется сегодня. Татьяна пыталась ругать себя, что ждет встречи с незнакомым, явно имеющим проблемы с головой человеком, но не получалось.

Она пыталась убедить себя отменить занятия сына у психолога, даже бралась за телефон, чтобы позвонить Лидии Петровне, но так и не решилась. Лишь постоянно разблокировала экран и проверяла сколько времени осталось до выхода. Вот опять нажала на кнопку — 16:42. Еще почти час. Татьяна дотронулась до шеи.

— Сынок, а не хочешь перед занятием сегодня немного пройтись? Смотри какая чудесная погода за окном. Пока лето не кончилось, надо ловить последние теплые деньки.

Семен повернулся и посмотрел умными серыми глазками на мать. Та почувствовала себя неловко. Она никогда не обманывала сына, не считала его ребенком, «которому рано еще знать». Вела себя с ним как со взрослым, не тая ничего. И теперь, не договаривая всей правды, чувствовала вину.

Казалось, что сын подозревает недоговоренность между ними.

Он нахмурил светлые бровки. И посмотрел в окно. Во дворе-колодце солнца было не много. Но и дождя, который лил всю неделю, тоже не было. Семен слез со стула и подошел к комоду, выдвинул ящик и достал штаны. Стал надевать.

Татьяна выдохнула и тоже засобиралась, робко улыбаясь сыну, который очень внимательно поглядывал на нее.

Когда они вышли на улицу, чудом разминувшись с Раисой, сын взял Татьяну за руку и спросил.

— Ты не хочешь оставаться там из-за нее, да?

У Татьяны будто камень с плеч свалился.

— Да, милый мой.

— Я могу продавать свои рисунки, — подумав, произнес мальчик. Его слова эхом отразились от стен подъездной арки.

Татьяна с недоумением посмотрела на сына и нажала кнопку домофона, который противно запищал. Перешагнула через нижнюю перекладину калитки. Семен перелез следом.

— Зачем тебе продавать свои рисунки?

— Чтобы мы могли накопить денег и снять отдельную квартиру.

Он говорил совершенно серьезно. Сердце Татьяны дернулось и к горлу подкатил ком.

— Мне тоже не нравится жить с Раисой Анатольевной. Она… злая. Она обижает тебя, орет и вечно воняет своими сигаретами. Мы могли бы переехать в дешевую квартиру. Наверное, куда-то подальше, чтоб не так дорого. Ты бы устроилась в другую библиотеку, чтоб не ездить по утрам. Например, в детскую. А к Лидии Петровне я могу больше не ходить. Все равно скоро в школу. Там тоже, кажется, есть психологи, да?

— Думаю, да, — сказала Татьяна — все, что смогла выговорить. Ее ребенку всего семь, откуда у него столько ума и понимания? Откуда он вообще разбирается в ценах на аренду жилья?

— Я читал объявления в газете. И читал договор на нашу комнату, который лежит в ящике, — будто услышав мысли матери, сказал Семен.

Татьяна вспомнила, что Игорь, тот сумасшедший, мог читать мысли. «Если сосредоточиться на человеке, можно слышать его мысли. После долгой практики, разумеется.» Господи, он наверняка слышал… знал, что она думала, что он сумасшедший! А что она должна была думать? Она тут же с подозрением посмотрела на сына. Тот смотрел на носки своих кроссовок.

«Тактично не подслушивает мои мысли?» — подумала Татьяна.

Семен посмотрел на нее.

— Сынок, даже если мы станем продавать твои рисунки, боюсь, нам все равно не хватит. Но спасибо тебе за предложение. Мой предприниматель.

— Не хочу быть предпринимателем, — чуть задумавшись, произнес Семен.

— А кем ты хочешь быть?

Он пожал плечами.

Они свернули на проспект с переулка, влившись в толпу людей. Татьяна крепко держала сына за руку, чтобы тот случайно не потерялся.

— Я хочу стать знаменитым. И купить нам самую красивую и большую квартиру!

— Когда ты вырастешь, обязательно купишь. — Она благодарно сжала маленькие пальчики сына. — Хочешь мороженое?

В его глазах вспыхнула радостная искорка.

— Трубочку?

— Трубочку.

Он нахмурился и погрустнел.

— Она слишком дорогая. Давай лучше стаканчик.

— Нет, давай трубочку. Две! Я тоже буду. Устроим праздник!

Татьяна засмеялась.

— Ну что?

— Хорошо, я согласен. Устроим праздник с трубочкой. Ура!

— Вот и магазин. Успеем как раз слопать до занятия, как считаешь?

— Успеем! — громко сказал Семен и побежал открывать дверь в магазин. Пропустил мать вперед.

Они сидели на скамейке в тихом скверике напротив дома, где проводила приемы Лидия Петровна. До начала занятия оставалось десять минут. Татьяна наклонилась к мусорному баку у скамейки и бросила обертку от мороженого. Семен медленно, растягивая удовольствие, доедал свое. Татьяна посчитала в уме, сколько осталось денег до зарплаты. Мороженое, последнее время сильно подорожавшее, не входило в запланированные траты. Тем более предстояло еще купить тетради и прочие необходимые вещи для первоклассника. Надо будет ехать за ними в дешевый гипермаркет в пяти станциях метро с одной пересадкой. Вздохнула и улыбнулась сыну, который наконец съел мороженое и аккуратно сложил обертку.

— Шалость удалась на славу!

Произнес он свою любимую фразочку из «Гарри Поттера». В животе Татьяны заскребли тоскливые, холодные мурашки. «Ваш сын — волшебник!» Снова в мыслях всплыли, уже который раз за прошедшие три дня, слова Игоря Быстрова. Татьяна ненароком обернулась, ища взглядом мужчину и покачала головой. Не может это быть правдой. Сказок не существует. Ей ли не знать. Иначе не было бы у нее в жизни столько несчастий. Впрочем, у нее была главная радость — ее сын. Ради него она могла терпеть все невзгоды мира. Она оправила юбку на бедрах.

— Ну что, идем?

Семен опустил взгляд на кулачки, которые сложил на коленях.

— Может, сегодня пропустим? Я так не хочу.

— Сынок, — Татьяна взяла его за руку, — иногда надо делать вещи, которые не очень хочется делать, но нужно. Всего час и после мы с тобой сможем еще немного погулять.

— Честно?

— Конечно, честно, сынок. Сходим на набережную.

— На набережную? — обрадовался мальчик. — Хорошо. Я попробую запустить лягушку. На этот раз у меня получится, чтобы она допрыгала до самой середины!

Он вскочил со скамьи. Татьяна тоже. Поправила ему воротник курточки, край которого задрался.

— Ну мам.

— Идем, лягушонок, — улыбнулась она и нежно потрепала его по голове.

Домофон запищал и Семен зашел в открытую калитку. Обернулся на мать.

— Зайдешь за мной?

— Как и всегда.

— Можешь пока поискать плоские камни, да?

— Да, поищу. Беги, не опаздывай.

Мальчик прошел вперед и свернул во двор. Татьяна проводила его взглядом, как всегда дождалась стука подъездной двери и после повернулась. Оглядела улицу. Игоря нигде не было.

Вот ведь дурочка, подумала она. Неужели всерьез надеялась, что этот шарлатан вернется? Она собралась вернуться на скамейку в скверике, почитать книжку, которую взяла из дома, как вдруг раздался легкий хлопок и справа от женщины появился он. В том же сером плаще, со взъерошенными волосами и щетиной.

— Добрый вечер.

Татьяна подпрыгнула от испуга.

— Извините. Не хотел напугать. Но пришлось трансгрессировать — времени было мало.

— Как это вы?..

— Трансгрессия. Не читали «Гарри Поттера»?

— Читала, но…

— Все еще не верите, что это может быть правдой?

Игорь не громко засмеялся.

— Сегодня изумительная погода, — он поглядел на голубое небо, — не в пример той, что была в день нашего знакомства. Хороший знак. Вы готовы?

— К чему? — Татьяна отвела взгляд от проницательного взгляда мужчины. Почувствовала, что краснеет.

— Я обещал показать вам мир, мой и… вашего сына. Забыли?

— Я… нет. Просто…

— Я просто покажу. Все еще думаете, что я маньяк?

Он игриво улыбнулся и подставил свой локоть. Татьяна замешкалась, но взялась за него.

— Не думаю.

— Отлично. Вы удивительно смелая и сильная женщина. Семену повезло.

Игорь сказал это и как-то сразу посмурнел и уже серьезно произнес.

— Мы сейчас трансгрессируем. Первый раз всегда тяжелый. Может немного мутить. Готовы?

Татьяна кивнула, закусив нижнюю губу от волнения. Что она делает? Подумала, что сейчас самое время сбежать, но лишь сильнее вцепилась в локоть мужчины.

— На счет три. Раз. Два. Три.

Татьяне показалось, что земля ушла у нее из-под ног и ее зашвырнули куда-то очень-очень далеко. Все смешалось: улица, дома, деревья, небо слились в один пестрый комок. Ее перевернуло в воздухе, она почувствовала, что летит куда-то вверх ногами. Желудок скакнул к горлу и женщина испугалась, что ее сейчас стошнит мороженым. Крепко зажмурилась.

Это ощущение продлилось не долго. Она вдруг почувствовала, что вращение всего вокруг и внутри нее прекратилось, а сама она лежит на чем-то твердом. На полу. Татьяна раскрыла глаза. Над ней склонился Игорь и протягивал ей руку.

— Вы в порядке?

Татьяна встала с помощью мужчины и поправила ремешок сумки, висящей на плече. Голова чуть кружилась. Она кивнула, дотронувшись ладонью до лба.

— Вот, съешьте.

Игорь дал ей кусочек шоколада.

— Все как в «Гарри Поттере», — хмыкнул он, будто чем-то был не доволен. — Берите, ешьте. Восстанавливает баланс. С непривычки могут быть неприятные побочные эффекты.

Татьяна взяла шоколад и положила в рот.

— Вкусно. Спасибо.

Она огляделась.

Они оказались в прихожей какой-то квартиры, очень светлой, с белыми обоями. Слева от нее была вешалка, на которой были вывешены не меньше десятка одинаковых плащей и пальто. Над ними полка с шляпами. Тоже серыми.

— Это штаб-квартира. Министерство держит несколько таких для нужд разведчиков. — Игорь прошел дальше по коридору и открыл дверь в левую комнату. Татьяна последовала за ним после приглашающего жеста. — Этой пользуюсь я, когда отправляюсь в командировки и еще трое моих коллег.

— Кто такие разведчики? — спросила Татьяна, оглядываясь. Мебели почти не было. Белый широкий шкаф с тремя дверцами напротив входа и широкое окно без занавесок по правую руку. Еще правее стоял стол с двумя стульями.

— Я говорил, мы ищем детей, волшебников, — пробормотал Игорь и подошел к шкафу и открыл правую дверцу. Там на полках стояли какие-то приспособления. Он достал один, похожий на серебряный таз. В нем мерцало что-то похожее на жидкость. Скорее даже на ртуть, которая не отражала свет, а тихо сияла собственным. Мужчина аккуратно, на вытянутых руках отнес «таз» и поставил тот на стол. — Это мут памяти. Думаю, общие представления о его назначении вы имеете?

— Обалдеть… — прошептала Татьяна и подошла ближе к столу. Жидкость в «тазу» медленно вращалась. От нее веяло прохладой. Женщина посмотрела на Игоря. — Я не могу поверить, что вы не смеетесь на до мной.

— Если бы вы мне поверили так сразу, это было бы чудом, — усмехнулся мужчина и достал из внутреннего кармана пальто палочку.

Татьяна, раскрыв рот, уставилась на нее.

— Это?..

— Да. Волшебная палочка. Осина. Двадцать шесть сантиметров. Внутри волосы младенца, умерщвленного на рассвете.

Татьяна с ужасом отшатнулась.

— Шучу, шучу. Извините меня, не удержался. Профессиональный юмор, — Игорь, будто сам испугавшись, протянул палочку на ладони, давая рассмотреть ее поближе.

Татьяна настороженно посмотрела сначала на Игоря, потом снова на палочку. Взять не решилась.

— Внутри перо какой-то волшебной птицы. Продавец уверял, что феникса, но я сомневаюсь. После «Гарри Поттера» каждый второй продавец уверяет, что все его палочки с фениксами. Их, фениксов, столько и не существовало никогда. Тем более достать их перья не самое легкое занятие. Думаю, там перо обычного ворона. Или филина. Не суть. У нас не много времени. Итак, омут памяти. Как он действует знаете?

— Кажется, туда помещают свои мысли? С помощью… нее, — она кивнула на волшебную палочку.

— В общем верно. В книгах Роулинг о них не слишком подробно рассказано. Но суть верна. В него вливают специальный раствор и после, по необходимости, помещают свои воспоминания. Некое хранилище. Вещь очень дорогая, мало кто может себе позволить. Этот омут предоставило нам Министерство. Для работы. В нем мы ничего не храним, пользуемся в подобных редких случаях. Последний раз, кажется, Григорий, месяцев пять назад.

— А почему?

— Мало кто соглашается прогуляться с маньяком, который уверяет, что он волшебник и хочет показать вам волшебный мир, — Игорь попытался улыбнуться, вышло не очень. — Вы, Татьяна, редкий экземпляр, если позволите так выразиться.

Игорь достал из кармана пальто часы на цепочке.

— Надо поспешить.

Он коснулся кончиком волшебной палочки виска, закрыл глаза, прошептал что-то, замер на несколько секунд и после медленно вытянул из своей головы тоненькую, едва заметную в дневном свете, мерцающую нить. Быстро скинул ее в жидкость в омуте. Она там мигнула и растворилась.

— Сейчас будет что-то вроде презентации. Специально готовился последние дни. Ну что, Татьяна, готовы?

— Не уверена.

— Большего и не надо. Просто поднесите лицо к жидкости, коснитесь ее носом.

Татьяна заколебалась.

— Я бы сделал это первым, чтоб доказать, что вреда не будет, но надо удостовериться, что вы все сделали верно. Сумку, думаю, лучше оставить здесь, чтоб не мешала. Положите на стул. Когда вернемся, она будет на месте, обещаю.

— Я верю.

Татьяна сняла сумку и поставила на стул. После глубоко вдохнула, опустила лицо над омутом и коснулась жидкости кончиком носа.

И почувствовала, что снова летит куда-то вниз. Как Алиса в нору, успела подумать Татьяна. Через секунду она обнаружила себя сидящей на холодной брусчатке посреди пешеходной улицы, вдоль которой стояли магазинчики с яркими вывесками, словно на ярмарке. Мимо нее, не обращая внимания на женщину на земле, прошла парочка смеющихся парней. Чуть дальше прохаживались, глазея на стеклянные витрины, еще несколько человек. Кто-то был в непривычных длинных то ли платьях, то ли сутанах, кто-то в обычной одежде.

Рядом материализовался Игорь. Помог слегка ошеломленной Татьяне подняться и спросил, как она себя чувствует. Женщина кивнула — нормально.

— Так, сейчас должен появиться… Ага! Вот. О ужас! — воскликнул мужчина. — Я что, правда так старо выгляжу? Морщин-то сколько!

Он посмотрел на Татьяну и рассмеялся.

Татьяна проследила за взглядом Игоря и увидела, как из дверей одного из магазинчиков выходит точная копия ее спутника. Только не в плаще, а в зеленом свитере с высоким горлом, синих джинсах и в белых кроссовках.

— Это весной. Я ходил покупать подарок своему, — он запнулся и сделал вид, что прокашливается, — одному знакомому.

Игорь, тот что в свитере, нес в руках бумажный пакет. Выглядел он беспечным и по-детски счастливым. Шел пружинистой походкой, чуть размахивая пакетом.

Игорь сделал жест рукой, приглашая Татьяну следовать за ним. Татьяна осматривалась и читала названия магазинов: «Котлы для зелий», «Подарки для маленьких эльфят» (тот, откуда вышла копия Игоря), «Одежда иных», «Визы в Россию и другие страны Иных».

— А почему нужна виза в Россию? Мы что, сейчас заграницей?

— Нет, мы совсем недалеко от вашего дома. На болотах. Для тех, кто не обладает волшебством, это место и выглядит, как обычное болото. Для маскировки. На него наложена целая куча разных защитных и скрытных заклятий. Наше Министерство, ради того, чтобы мир волшебников случайно не обнаружил себя, контролирует перемещения магов. Если хочешь отправиться в Москву, например, нужно получить визу, разрешение. Закон, который многими у нас осуждается. Даже «Домовой вестник», это местный крупный журнал, раз в месяц стабильно выпускает статью, разносящую министров в пух и прах. Но вообще-то, как мне кажется, закон этот не так плох. Уж я то знаю, сколько проблем может создать какой-нибудь дурень, если решит поколдовать на глазах у Иных, — Игорь хмыкнул. — Нам сюда.

Они свернули вслед за Игорем в свитере на другую улочку, раза в два уже.

— Сейчас мы увидим то, зачем вернулись в этот день. Вот. Видите группу детишек на площадке?

Татьяна кивнула. Между зданиями она увидела скверик с детской площадкой, где возились и шумели дети лет четырех. За ними, сидя на скамейке, внимательно наблюдала пожилая, полноватая женщина с наполовину седыми волосами, убранными в пучок на затылке. Она напоминала большую утку, не сводящую глаз со своего выводка. Татьяна с Игорем подошли к самой площадке. Игорь, который был в свитере, тоже остановился в паре шагов и смотрел, как играют дети. Вид у него был странный — мечтательно-грустный.

— Это группа детского сада. Пожилая женщина — воспитатель группы. Давайте здесь остановимся.

— Удивительно!

— Что именно?

— В «Гарри Поттере» не было детских садов.

Игорь презрительно фыркнул.

— В «Гарри Поттере» много чего не было и много чего надумано. Тише, Татьяна, смотрите внимательно.

Женщина стала наблюдать за детьми. Ничего интересного, необычного не происходило. Дети играли.

Но вот один из мальчиков, с темными волосами и в коричневых штанишках, вырвал из рук девочки с длинными кудрявыми локонами ниже поясницы яркую пластмассовую машинку, в которую та до этого старательно насыпала песок, прихлопывая совочком. Девочка вскочила и что-то крикнула высоким голоском. Мальчик ответил и демонстративно высыпал из машинки весь песок. Девочка покраснела, щеки ее будто раздулись от возмущения.

— Вот сейчас, — тихо проговорил Игорь.

Вдруг, мальчик стал подниматься в воздух. Медленно. Он заозирался и потом заверещал от испуга, замельтешил ногами, пытаясь нащупать опору. Отбросил машинку, которая упала и развалилась. Девочка не отрывала от него глаз — мальчик все поднимался и поднимался, воспарив метра на три над землей. Девочка сжала кулачки и потом топнула ногой. Парнишка камнем полетел к земле.

Татьяна вскрикнула и зажала ладонью рот.

В этот момент воспитатель, которая прежде просто наблюдала за происходящим, быстро вскочила со скамьи, выхватила откуда-то волшебную палочку, направила ту на парнишку и что-то произнесла. Мальчик замер в сантиметре от земли, словно упал на воздушный пузырь и после опустился на песок, ничуть не ушибшись. Тут же встал на ноги и хотел было броситься с кулаками на девочку, но тут подоспела воспитатель. Разняла детей. Стала что-то объяснять спокойным голосом. Создавалось впечатление, что подобные сцены она видела уже не одну сотню раз. Остальные детишки наблюдали за сценой взволнованно, но без истерики, которую можно было бы ожидать. Которая уже готова была накрыть Татьяну с головой.

Пожилая волшебница закончила наставительную речь и мальчик с девочкой подошли и обнялись. Все остальные дети тоже вернулись к своим занятиям. Воспитатель — на скамейку, на свой пост.

Игорь настороженно посмотрел на Татьяну. Та с еще не сошедшим испугом на лице — на него.

— Нечто подобное происходит с Семеном, я прав?

Она растерянно кивнула. Снова посмотрела на детскую площадку, где ничего не говорило о чуть не случившейся катастрофе. Все было мирно и почти тихо — дети без остановки гомонили.

— Что было бы, случись подобное у вас? С сыном?

Татьяна покачала головой. Она уже успела вообразить себе ужас и последствия. Что могло быть с ребенком, который рухнул на землю с трехметровой высоты? Что было бы с ней и с Семеном, после того, как на детскую площадку приехала бы полицейская машина и скорая помощь? Что она чувствовала бы, став вдруг матерью мальчика, который… Нет, она не хотела думать дальше. Боялась произнести это слово — убил.

Игорь продолжил мягким, вкрадчивым голосом.

— То, что вы сейчас увидели, Татьяна, абсолютно естественно для нашего мира. Обычные дети, не волшебники, не контролируют эмоции. Если им делают больно, они делают больно в ответ или желают, чтобы с обидчиком случилось что-то плохое. Это естественно. Сколько обидных слов слышат родители, пока их дети еще совсем маленькие? А у волшебников есть, помимо эмоций, еще и магическая энергия. В раннем возрасте с ней сложно совладать. Сила выплескивается, как кипящая вода из кастрюли и ошпаривает, если ее не обуздать. Происходит нечто подобное. Это совершенно обыденно. Воспитатель же или родители всегда готовы нейтрализовать случайное детское колдовство.

Татьяна слушала и понимала, к чему клонит Игорь. Семену здесь будет лучше. Безопаснее! Ему будет лучше… без нее. К горлу женщины подкатил горький ком. Губы задрожали. Она посмотрела блестящими мокрыми глазами на Игоря. И расплакалась.

— Ну-ну, не плачьте.

Он обнял ее, дрожащую. Прижал к себе. Татьяна почувствовала запах прелых душистых трав, который дурманил и успокаивал.

— Нам пора. Вернемся.

Эпизод 3. Стирайте!

Игорь крепко взял Татьяну за руку. Игровая площадка с детьми покрылись белесым туманом, по нему прошла рябь и все исчезло. По спине женщины будто прошла волна, ее дернуло вверх и через мгновение она увидела перед глазами чашу с белой жидкостью, которая медленно кружилась по спирали. Улица с магазинчиками пропала, вместо нее ее окружали стены с белыми обоями. В окно ярко светило солнце. Оказывается, квартира, куда привел (телепортировал) ее Игорь была на каком-то высоком этаже. Судя по крышам домов и пронзительному небу, которые виднелись через окно, этаж был где-то двадцатым. Если не выше.

Татьяна, утирая слезы, которые не переставали литься, смотрела, как Игорь с помощью волшебной палочки выудил серебристую мерцающую нить из чаши и прислонил ее к виску. Та тут же втянулась внутрь черепа. Зрелище было не из приятных. Татьяна отвернулась.

— Здесь… здесь есть ванная? Мне надо умыться.

— Разумеется. В прихожей дверь. Рядом с раковиной висит полотенце.

Татьяна вышла из комнаты. Нашла дверь в ванную и вошла. Закрылась.

Здесь тоже все было белым. Даже полотенце, висящее слева от раковины.

Женщина посмотрела на себя в зеркало. Слезы перестали. Глаза припухшие, покрасневшие. Хорошо, что она не пользуется косметикой, на которую попросту не хватает денег. Особенно сейчас, когда надо готовиться к первому сентября.

Семен!

Татьяна не смогла сдержать новый поток слез. Ее трясло. Руки дрожали.

Она оперлась ладонями о край холодной раковины. Склонилась над ней. Стиснула зубы, пытаясь успокоиться. Из груди вырвался короткий стон. Она поспешно включила воду, чтобы заглушить звук своего плача. Плача по сыну, с которым ей предстоит расстаться.

Нет. Она ведь может отказаться! Просто сказать «нет» и Семен будет с ней. Пойдет через полторы недели в школу и… И что? Татьяна вспомнила, как пять минут назад видела парящего над землей мальчика, который камнем рухнул вниз и не разбился только потому, что падение остановила воспитательница. При помощи волшебства.

Тут же представила, как над Семеном издеваются его одноклассники, тот злится и… И кто-нибудь снова истекает кровью.

Нет, она не может отказаться. Она не имеет права сказать это простое «нет». Ради блага сына.

Татьяна сжала губы и решительно подняла голову. Посмотрела на свое отражение.

Все последние семь лет она жила ради своего сына. Терпела Раису, экономила, отказывала себе во всем ради сына. И сейчас ей предстоит принять решение, которое она обязана принять.

Она глубоко вдохнула и выдохнула. Быстро умылась, выключила воду, вытерлась полотенцем и вышла и из ванной.

Игорь стоял в дверном проеме в комнату. Татьяна замерла. Почувствовала, как решительность тает. Стекает через кончики пальцев на пол.

— Татьяна, — произнес Игорь. В его болотных глазах, как показалось женщине, мелькнул испуг.

— Где он будет жить?

Игорь еле заметно выдохнул и прикрыл на несколько мгновений глаза. Потом открыл и улыбнулся.

— Это решать вашему сыну. Он ведь еще не сказал свое последнее слово. И мы еще ничего не сказали ему. — Произнеся «мы», Игорь будто засмущался. Отвел взгляд и достал свои часы. — Сейчас уже закончится занятие. Идем?

Татьяна глубоко вздохнула и посмотрела за спину мужчины на стол, где стоял омут памяти. Помедлила и после кивнула.

— Идем.

— Сынок, знакомься. Этого мужчину зовут Игорь.

— Игорь Быстров, — мужчина протянул подошедшему к нему мальчику руку и пожал детскую ладошку. — Приятно познакомиться.

Семен с подозрением посмотрел на мать, которая стояла в стороне и нервно перебирала пальцами ремешок от сумки на груди. Потом перевел взгляд на Игоря. Щеки мальчика попунцовели.

— А вы кто?

Игорь взглянул на Татьяну, чуть приподняв вопросительно брови. Та тяжело кивнула и потерла глаз.

— Семен. Моя профессия — разведчик. Я выискиваю детей, которые обладают, кхм, неким талантом.

— Каким? — с недоверчиво насупленными бровками спросил мальчик.

Игорь снова дождался одобрительного кивка от Татьяны и сказал:

— Магическим.

Семен захлопал белесыми ресничками и переспросил.

— Магическим?

— Именно. Я разыскиваю юных волшебников.

Семен задумался и потом задал тихий вопрос.

— Как в Гарри Поттере?

— Вроде того. Да.

Мальчик посмотрел на мать. Татьяна шмыгнула носом. Вспомнила, что собиралась пойти с сыном к реке запускать камешки с набережной. Вспомнила, что так и не насобирала их. Почувствовала стыд. Подумала, что сейчас, возможно, ей придется расстаться с сыном. Ее замутило.

— Может, отойдем от калитки? — произнес Игорь. — Сядем в парке?

— Мы с мамой хотели пойти запускать лягушек с набережной, — сказал Семен, подошел к матери и взял ее за руку. Татьяна ощутила тепло детской ладошки.

— Отличная идея! — сказал Игорь. — Не против, если я присоединюсь к вам?

— А вы умеете? — с недоверием спросил Семен.

— Ну конечно.

— А сколько раз у вас скачет?

— Ну… — Игорь сделал вид, что задумался, — Думаю, раз двадцать скачет.

— Двадцать?! — воскликнул Семен и с вытаращенными от удивления глазами посмотрел на мать. Татьяна улыбнулась, старая не показывать сыну своего расстройства. — Покажете? Мам, ты нашла плоские камни?

— Я, если честно…

— Я знаю одно тайное место по пути к реке, — не дал договорить Татьяне Игорь, — где можно насобирать отличные плоские камни.

— Где оно? — Семен уже весь сгорал от нетерпения и любопытства.

— Я покажу. Идем?

— Идем, идем!

Мальчик потащил маму в сторону реки. Игорь ободряюще улыбнулся Татьяне. Та, видя радость сына, лишь робко улыбнулась в ответ.

— Двадцать три! Двадцать четыре! Двадцать пять! Ого! Мама, ты видела? Видела?!

— Да, сынок, видела.

Семен с восторгом и обожанием посмотрел на Игоря, который только что запустил свой камень, который доскакал аж до середины реки. Татьяна видела, как он перед этим сунул руку в карман, где, как она знала, он держал волшебную палочку с сердцевиной из пера то ли ворона, то ли филина и что-то произнес одними губами. Видимо, заклинание.

— Теперь я!

Семен схватил «лягушку» из кучки камешков, которые Игорь «волшебным» образом раздобыл в одном из дворов по пути к реке. Те действительно были идеально гладкими и плоскими. Мальчик сел на корточки, высунул язык, прищурил левый глаз, отвел назад руку и запустил камень по нужной траектории. Тот заскакал по солнечным бликам на воде. Семен считал вслух.

— Восемь! Всего лишь восемь, — расстроился мальчик. — Научите меня кидать также, как вы!

— Что ж, пожалуй, раскрою тебе мой секрет, — сказал с заговорщицким видом Игорь и подмигнул Семену. Взял камень, подбросил на ладони. Потом сунул руку во внутренний карман плаща и достал свою волшебную палочку.

У Татьяны екнуло сердце. Ноги стали ватными. Женщина оперлась о гранитный массив, в который была укутана река.

Семен вытаращил глаза и, казалось, перестал дышать.

— Это волшебная палочка? — выдохнул он. — Настоящая?

— Да, Семен.

— Откуда она у вас?

— Ее получают все волшебники.

Семен облизнул губы.

— А я?

— Если я правильно разглядел в тебе твой магический дар, то да, ты тоже ее получишь. Если, конечно, захочешь сам.

— Я хочу! Очень хочу! Мам, — он оглянулся на Татьяну, — можно я тоже получу волшебную палочку?

— Если ты захочешь, сынок.

Голос Татьяны стал хриплым. Горло саднило от подкативших слез. Она украдкой протерла ладонью глаза. Семен не видел, что его мать готова была расплакаться, полностью увлекшись палочкой Игоря.

— А где? Вы отведете?

— Разумеется. Но прежде, может, запустим еще одну лягушку?

— Да!

— Держи камень. Приготовься бросать. Вот, ногу чуть в сторону, присядь, не полностью. Руку пониже, молодец. Готов?

Семен кивнул, сосредоточенно глядя на речную рябь.

— Кидай.

Семен кинул. Камень поскакал по воде.

— Раз! Два! Три! Четыре! — считал Семен. Татьяна чувствовала, как каждый скачок камня по воде отдаляет от нее ее сына.

Игорь элегантно махнул палочкой. Камень, который уже снижал скорость и готов был плюхнуться под воду, вдруг заскакал дальше, увеличивая скорость.

— Восемнадцать! Девятнадцать. Двадцать…

Шептал Семен с благоговением смотря, как прыгает камешек, который он запустил. После тридцатого счета камень слился с водой и перестал быть виден. Семен запрыгал от восторга и захлопал в ладоши.

Татьяна давно не видела его таким счастливым. Ей захотелось присесть.

— Семен, ты хочешь отправиться в школу волшебников? — серьезным тоном спросил Игорь, глядя в глаза радостному мальчугану.

— В школу… волшебников? В Хогвартс? — Семен, кажется, мог лопнуть от восторга. Бледные щечки мальчика горели.

— Не в Хогвартс. Она в Англии. В другую.

— Она далеко?

— Довольно далеко.

— А как мы туда поедем? На поезде?

— Нет. Мы переместимся. Трансгрессируем.

Семен подбежал к маме и схватил ее за безвольно опущенную руку.

— Мама, мама, ты слышала? Мы тарс… трас… трансгрессируем, — произнес по слогам Семен и снова повернулся к Игорю. — А когда?

— Если ты согласен, можем прямо сейчас. Только надо собрать твои вещи и вперед.

— Да, да, да! Мамочка! Нам больше не надо будет жить с Раисой Анатольевной! А, а где мы будем жить?

Игорь нахмурился. В реке плеснула рыба.

— К сожалению, твоя мама не сможет отправиться с нами. По нашим законам, не волшебникам запрещено жить среди магов.

— Ты не поедешь?

Семен испуганно посмотрел на Татьяну снизу вверх. Его нижняя губа мелко задрожала.

Татьяна тяжело вздохнула, беря себя в руки и села на корточки, погладила голову сына с шелковистыми наощупь волосами и поцеловала его в лоб.

— Нет, сынок. Видишь, мне нельзя.

— Но почему?! — мальчик в отчаянии посмотрел на мужчину. — Я без мамы никуда не поеду!

Татьяна обняла сына и прижала его к груди. Она чувствовала, как ее сын плачет, вздрагивая.

— Милый мой, тебе там будет лучше. Не придется больше ходить к психологу. А мы будем видеться с тобой на каникулах. Ведь так? — Татьяна вопросительно посмотрела на Игоря.

Тот покачал головой.

— Я буду вынужден ликвидировать ваши воспоминания друг о друге. Так будет легче. Так надо.

Игорь ненавидел себя за эти слова. Ненавидел, видя, какой ужас отразился в зеленых глазах Татьяны. Он уже не раз наблюдал подобные сцены. Шрамы на сердце не заживали. Он отвел взгляд.

Татьяна еще крепче прижала сына. После отстранила от себя и посмотрела на него. Семен всхлипывал и тер кулачком мокрые глаза.

— Ты ведь сам знаешь, как тебе тяжело тут. Знаешь, что с тобой случаются странные вещи. Там тебя научат с ними справляться. Ты должен отправиться с Игорем.

— Но я не хочу без тебя, — Семен дрожал. — Не хочу оставлять тебя с этой Раисой! — он топнул ногой и с ненавистью посмотрел на Игоря.

Того, словно взрывной волной отбросило на два метра назад. Мужчина упал, поспешно взмахнув палочкой и смягчив при помощи заклинания падение.

Семен вскрикнул и с испугом посмотрел на маму.

— Я не хотел. Я случайно.

Игорь поднялся на ноги и отряхнулся.

— Все в порядке. Сам виноват, зазевался. Видишь, Семен, в нашем волшебном мире ты сможешь научиться владеть своей силой. Здесь же… Здесь ты только навредишь и себе и матери.

— Ты должен отправиться с Игорем, — повторила Татьяна, поднимаясь. Она подвела сына за руку и посмотрела прямо ему в глаза, чуть выше ее, своими, еще влажными от слез. — Игорь, пообещайте, что будете заботиться о Семене.

— Обещаю.

Ему стоило большого усилия не дать себе зареветь.

— Стирайте! Делайте, что необходимо, — тихо проговорила Татьяна и отпустила руку сына решительно глядя в глаза Игоря.

Игорь медленно поднял волшебную палочку.

Эпизод 4. Нарушитель

— Ты в своем уме, Игорь?!

Он смотрел, как Марат снова вскочил из-за стола и принялся, громко топая по паркету, шагать по кабинету: от стола до двери, от двери к столу и обратно. Каждый раз, когда Марат возвращался к столу и оказывался рядом с Игорем, он взмахивал руками, которые тут же прятал обратно за спину и восклицал:

— Нет, ты в своем уме, Игорь?!

Игорь усмехнулся. Эту фразу его старый товарищ и коллега по Отделу контроля иных в Министерстве повторял уже раз в пятый. Нет, в шестой. Ничего другого выговорить его друг не мог. И не удивительно. Сам бы он как отреагировал, если бы узнал о подобной выходке?

Марат зашел на очередной вираж по кабинету, снова оказался у стола и открыл было рот, чтобы снова произнести «Ты в своем уме, Игорь?!», но Игорь его опередил:

— Абсолютно.

Марат закашлялся, проглотив не выкрикнутые слова и упал в кресло.

— Ну как? Как ты мне это объяснишь?! Ты хоть понимаешь какие у тебя будут последствия?! И у меня заодно?

— Ты то здесь при чем?

— При чем?!

Марат снова вскочил и зашагал быстрее прежнего, повторяя последовательность действий: стол, дверь, стол, взмах руками и выкрик:

— Я тут при чем?! Нет, при чем тут я! Ты в своем уме?

— Ты повторяешься.

Марат сел и схватился руками за голову, бешеными глазами глядя на Игоря, который казался невозмутимым. Но только казался. Профессиональная выдержка. В душе у мужчины стоял кавардак и сердце гулко билось в грудь.

Марат достал из выдвижного ящика стола стеклянный стакан, наполнил его водой из кувшина и начал жадно пить. Игорь смотрел, как кадык друга прыгает вверх-вниз, каждый раз замирая вверху при глотке и падает вниз. Марат вытер ладонью рот, вытаращенными глазами глядя в потолок, потом убрал стакан обратно в ящик и резко задвинул его.

— Хорошо. Хорошо, — произнес он, каждый раз глубоко вдыхая. — Нам надо успокоиться. Просто объясни мне, как такой профессионал как ты, с безупречной службой мог допустить такое? И не просто допустить, а сам, сам вытворить!

Марат оперся было на стол ладонями, чтоб оттолкнуться и снова оббежать кабинет, но передумал. Сложил руки в замок и посмотрел на Игоря.

— Что?

— Объяснишь?

Игорь отвел взгляд и нахмурился. Закрутил непослушный чуб на лбу, как делал всякий раз, когда волновался.

— Что тут объяснять, — буркнул он. — Ты не поймешь.

— Ну конечно! Я не пойму. Экий уникум тут передо мной расселся! Непонятый! А ну давай, говори, объясняй, с чувством. Да так, чтобы я проникся твоей душещипательной историей и нашел для себя оправдание.

— Какое оправдание?

— Что не стану давать отчет об этом, придурок!

— Не будешь давать отчет? — Игорь и вправду почувствовал себя дураком. — Но это же нарушение.

— Он это понял! Браво! — Марат три раза демонстративно хлопнул в ладоши. — А теперь давай, я слушаю. Начинай лить мне в уши. Прямо сюда, — он ткнул указательным пальцем в свою мочку уха с серебряным кольцом в виде свернувшейся змейки.

Игорь стыдился посмотреть на своего друга. Как он мог не подумать, что Марат непременно станет прикрывать его и сам подвергнет себя удару со стороны начальства? Впрочем, именно поэтому он и рассказал ему о том, что сделал. Именно потому, что втайне надеялся на его помощь.

Игорь рассматривал стопку бумаг на столе, две ручки и самопишущий карандаш; разглядывал черный блестящий прибор, похожий на круглые часы без циферблата на ножках-палочках — напоминатель, который выкрикивал обычно, что пора явиться на запланированную встречу или сдать тот или иной отчет. Заместитель руководителя Отдела контроля иных — статусная, ответственная должность, которую мало кто захочет потерять. Особенно из-за выходки подчиненного, который по роковой случайности еще и твой друг с детства.

Игорь вздохнул.

— Ну? — Марат откинулся на спинку кресла. — Говорить разучился?

— Нет.

Игорь глубоко вдохнул и его прорвало:

— Ну не могу я больше так! Ты себе не представляешь, что это — видеть ужас в их глазах, когда они понимают, что больше никогда не увидятся. Они же мне в кошмарах снятся! Я с каждым днем все больше боюсь, что сойду с ума. Вспоминаю всех тех ребят, которых забрал из семей и тех, что не забрал, думаю, что могло быть все иначе, если б мы не шкерились от иных по болотам. Да, есть проблемы, конечно, есть. Но если прятаться от них, не пробовать что-то поменять, все ж так и останется. И болота эти засранные поглотят нас самих.

Сколько потенциальных волшебников погибло в мире иных? Ты знаешь? Знаешь?! А я их всех, каждого знал, черт возьми! Детьми малыми, которых пришлось бросить на произвол судьбы из-за страха министров, что о бедненьких слабеньких волшебничках узнают иные.

А знаешь ли ты, как сильно ломается разум у тех, кто прошел процедуру стирания памяти? Это же шрам навсегда. Он не заживает! Они сходят с ума, когда вдруг в памяти всплывает что-то, что недостерли, мучает их, терзает. Ладно бы простое, мимолетное дежавю. Но бывает гораздо, гораздо хуже! Те из волшебников, у которых стерли память о собственных родителях, начинают задумываться, понимать, искать. И знаешь что? Находят ведь. Смотрят на родных мать и отца, которые не узнают их и после оказываются в больнице. Сам знаешь какой. Не выходят оттуда. Или вовсе убивают себя. Потому что нет сил выносить когда, вот, прошлое здесь, прямо перед тобой, но ничего уже не вернуть.

В кабинете воцарилась тишина. Слышно было, как за звукоизолированной дверью в коридоре кто-то прошел мимо. Снова тишина. И вдруг кто-то завопил так, что оба мужчины подпрыгнули.

— Сдать отчет! Сдать отчет! Сдать отчет!

Это напоминатель на столе разразился жутко громким напоминанием.

— Твою ж мать! — выплеснул из себя остатки гнева Игорь.

Марат волшебной палочкой дотронулся до напоминателя и тот замолчал.

— Я все это знаю, Игорь. Я сам работаю здесь уже двадцать лет. Я вижу всех этих бедняг, о которых ты говоришь. Но есть вещи, которые не меняются по взмаху волшебной палочки, — он нервно усмехнулся. — Нужно время. Мы пытаемся. Но консерваторы, которые держат у себя чуть ли не половину золотого запаса всего нашего бюджета, не хотят ничего менять. Время, Игорь, нужно время. И терпение. Вода камень точит.

— Я понимаю, — примирительно произнес Игорь.

— Так зачем же ты забрал мать этого парнишки с собой? Что ты будешь с ней делать, когда об этом узнают?

Игорь посмотрел на Марата, ждущего ответ.

— Не знаю. Там решим, — буркнул пристыженно разведчик.

— Ей все равно сотрут память. И ему тоже. А тебя… — Марат не договорил. Они оба знали, что за подобное действие отстранение от служебных обязанностей и ссылка куда-нибудь за тридевять земель станет самым счастливым исходом.

Марат снова достал стакан, налил в него воды и сделал маленький глоток. Потом еще один. Он знал, что на самом деле двигало его другом. Знал о горе, которое случилось несколько лет назад. Но не догадывался, что проблема не была решена, а Игорь только тщательно скрывал ее. Возможно, от самого себя тоже. Его отчеты и обследования давно уже проходили по красному уровню. Игорь все чаще возвращался из мира Иных подавленным. Долг говорил, что его необходимо было отстранить от работы, хотя бы на время, чтобы не провоцировать подобные ситуации. Но Марат знал, знал как друг, что это добьет Игоря. Интересно, подумал он, видится ли он с ними? Несмотря на запрет? Черт! Наверняка. Он знает, где они живут — процедура стирания памяти не эффективна. Наверняка он навещает их.

Все эти мысли пронеслись в голове Марата в одно мгновение, отразившись на лице лишь складкой между бровей. Он внимательно посмотрел на Игоря.

— Я не включу твое нарушение в отчет. Я буду делать вид, что ничего не знаю. По крайней мере, пока в меня не вольют Зелье Правды. А ты сам разбирайся с ними.

— Марат…

— Что?

— Спасибо.

— Не за что. И знаешь еще что?

— Мм?

— Парнишку этого пристрой в школу к Владиславу Крицюку. Даже если пацан, как его? — Марат пролистал отчет Игоря, нашел имя, — Семен. Даже если Семен проговорится в школе о матери, которая не является волшебницей, дальше школы это не уйдет. Владислав позаботится. Я дам тебе рекомендацию, если потребуется.

— Спасибо.

— Пожалуйста. А сейчас уйди ты с глаз моих долой.

Марат помассировал виски и после поднялся. Взял бумаги со стола. Игорь тоже встал и придвинул стул, на котором сидел к столу.

— Идем. Мне к Тимуру надо еще успеть.

Непривычно было возвращаться домой и видеть окна, в которых горит свет. Сколько лет назад было подобное? Восемь. Восемь лет и пять месяцев он возвращается в пустой дом, где его никто не ждет и где не горит приветственно теплый домашний свет.

Игорь поднялся по ступенькам на крыльцо и, подняв руку, чтоб открыть дверь, замер. Что же он натворил?! Он не сможет скрывать от других иную. Рано или поздно они узнают. И тогда… Его отстранят. И он больше не сможет выбираться в мир иных и видеться с ними. Нет, прочь гнать эти мысли. Сейчас все хорошо и он будет решать проблему, которая еще может не случиться, по мере ее поступления.

Игорь открыл дверь и вошел в прихожую.

Пахло едой. Как прежде, когда они с Марией еще жили вместе. Она любила готовить. Фаршированные перцы. Это блюдо она приготовила в тот день. Игорь тряхнул головой, отгоняя больные воспоминания.

К нему вышла Татьяна. На ней был надет красный фартук с белыми узорами. Фартук, который носила его бывшая жена.

— Я нашла его в шкафу, — виновато улыбнувшись, Татьяна пригладила руками чуть задравшуюся на бедрах ткань. — Не хотелось пачкать одежду.

— Тебе идет, — попробовал улыбнуться Игорь и у него получилось. Холод воспоминаний развеялся и на душе стало теплее.

Да, он не смог произнести заклинание, когда поднял руку на набережной. Он смотрел в ее зеленые глаза, решительные, с вызовом глядевшие прямо на него и не смог. Поддавшись порыву, он убрал палочку, обнял их обоих, крепко прижал к себе и сказал, что не сделает этого, не разлучит их.

Предложил жить у себя. Они наспех собрали вещи в комнате, которую снимали и с двумя чемоданами и одним детским рюкзаком трансгрессировали прямо сюда, на его участок, где он каждую неделю стриг газонокосилкой траву, не желая применять заклятие замедления роста. Это была его отдушина.

Он провел скорую экскурсию по дому, показал их новую спальню, ванные на первом и втором этажах, кухню, кладовую, где хранились продукты и отправился в Министерство к Марату.

Случилось это всего пару часов назад, но казалось, прошла вечность.

Игорь снял обувь и прошел в просторную гостиную-кухню. Семен сидел за высоким барным столом посредине и рисовал. Увидев вошедшего мужчину, он отложил в сторону голубой карандаш и сполз со стула, который был едва ли ниже мальчика. Подбежал к Игорю.

— Мы с мамой приготовили ужин! — по-детски хвастливо сообщил Семен. — Перцы! Мама сказала, что это ее фирменное блюдо. Я их, правда, не очень люблю, но тоже поем. А вы любите перцы?

— Люблю, — сглотнул слюну Игорь и от волнения, которое снова нахлынуло на него и от голода — оказывается, он сильно проголодался. В животе забурчало.

— Тогда идите мыть руки! — весело сказала Татьяна и пошла к плите, на которой стояла кастрюля, накрытая прозрачной крышкой с каплями испарины. — Игорь, вам сколько? Один, два? — спросила она, обернувшись.

— Два. И, Татьяна, давайте на «ты», мне так будет проще.

Татьяна поправила выбившуюся прядь из собранных в хвост волос и улыбнулась.

— Хорошо.

— А мне тоже можно на «ты»? — спросил Семен, выходя из ванной комнаты и отряхивая мокрые руки.

— Даже нужно, — рассмеялся Игорь и поймал себя на мысли, что ему хорошо. Очень хорошо. И что проблемы, которые ожидают его впереди, ничего не значат. И что все будет замечательно. Он оглянулся на будто светившихся изнутри Татьяну с Семеном, вместе выкладывавших блестящие, красные и желтые перцы на тарелки и сердце кольнуло.

Игорь зашел в ванную и прикрыл за собой дверь.

Семен уже отправился спать. Татьяна с Игорем сидели на диване и пили чай. После сытного и вкусного ужина диван казался очень мягким, обволакивающим, а кружка с чаем — тяжелой.

— Странно сидеть так просто и не смотреть телевизор. Обычно в семьях все после ужина рассаживаются и включают какую-нибудь передачу.

— Похоже, мы не обычная семья, — сказал Игорь и смутился. Какая еще семья?! Вот ведь ляпнул.

Татьяна взяла телефон в руку и тут же отложила его обратно на подлокотник.

— Весь вечер не могу сеть поймать, — пожаловалась она.

— У нас тут не ловит. Мы не пользуемся никакой техникой иных. Электричества тоже нет.

— У вас нет смартфонов? Интернета?

— Неа. Все что нужно узнать, пишут в газетах и журналах. Если что-то срочное понадобится найти, информацию какую, справку — можно в библиотеку отправиться.

— Это ж не удобно. Время терять.

Если бы Игорь не проводил много времени среди иных, он бы удивился таким словам. Но он всегда помнил, в отличие от прочих волшебников, что иные не умеют перемещаться в пространстве и вообще не умеют сотворить самое простейшее заклинание левитации.

— Мы ведь можем трансгрессировать в библиотеку в секунду. А там при помощи заклинания вызвать необходимую книгу. Это заместо вашего поиска в интернете. Глобальная сеть в воздухе. Все проще.

— Ничего себе, — Татьяна выглядела удивленной. — А в ваших газетах действительно изображения двигаются?

— Конечно. Сейчас.

Игорь сходил в прихожую, где в комоде хранил некоторые журналы и принес один.

— Вот, — протянул его Татьяне.

Та с благоговением, осторожно перелистывая страницы, будто боялась их сломать, стала рассматривать подвижные фотографии и картинки.

— Вот это дааа. Надо будет Семену показать. Он будет в восторге! Я впервые ему прочитала «Гарри Поттера», когда ему было пять. Он и фильмы смотрел. Обожает их. Последний, правда не видел, он ведь только вышел недавно.

Татьяна замолчала, уткнувшись в кружку с чаем. Позже произнесла:

— Надо же. Многие ребята мечтают, что однажды к ним прилетит сова и принесет письмо из Хогвартса. И вот с нами это случилось… Игорь?

— Да?

— Спасибо вам… прости, тебе.

— За что? Это моя работа.

— Нет, за то, что не… в общем… не стер нам память.

Игорь повернулся к Татьяне. Старался контролировать лицо, чтоб не выдать своих опасений о том, что будет дальше.

— Я не мог иначе.

— Игорь?

— Да?

— Пока я искала фартук в шкафу, я случайно наткнулась на женские платья. Впрочем, нет, прости меня — глупое любопытство. Извини.

Игорь кивнул. Потом встал.

— Уже довольно поздно. Пора ложиться. Завтра надо много всего сделать и встать пораньше.

— Да, да, конечно. Я помою посуду.

— Не утруждайся, иди. Ты приготовила прекрасный ужин. С меня мытье посуды. Тем более, это не так уж сложно.

Он взмахнул палочкой и произнес заклинание. В кухонной раковине включилась вода и щетка сама стала намывать тарелки, которые поворачивались к ней нужной стороной. Татьяна ахнула.

— Вместо посудомоечной машины, — улыбнулся Игорь. — Доброй ночи. Давай кружку.

— Доброй ночи. Спасибо.

Игорь долго ворочался в кровати и слушал, как во дворе, за окном шелестит опадающими листьями дуб. Заснул он ближе к утру. И проснулся от крика:

— Сова! Мама, сова! Настоящая сова!

Эпизод 5. Собеседование

— Сова! Мама, сова! Настоящая сова! Смотри!

Игорь поднял голову с подушки, огляделся спросонья одним глазом. Потом резко раскрыл одеяло и встал. Хотел было выйти из своей спальни на первом этаже, которая при планировке дома подразумевалась как гостевая, но вовремя обнаружил, что он в одних трусах, а в доме женщина и ребенок.

Он схватил из шкафа наиболее приличные футболку и спортивные штаны, носки, торопясь напялил все это на себя и выскочил в гостиную.

Татьяна обернулась на звук и в глазах ее сразу же вспыхнуло облегчение.

— Игорь! Тут сова, она уже минуту… я боюсь, стекло разобьется. Семен, слезь оттуда! О господи!

Игорь посмотрел туда, откуда раздавалась столько шума.

Семен забрался с коленками на подоконник и тыкал пальцем в окно, в которое отчаянно билась большая пестрая сова. Птица размахивала крыльями, которые не умещались в оконную раму — такой был широкий у них размах — и скребла когтями одной лапы по стеклу, требуя, чтоб ее немедленно пустили. В другой она держала свернутую в трубочку газету.

Игорь подбежал к окну, стащил Семена с подоконника и раскрыл правую створку. Сова тут же влетела внутрь, задев крылом голову мужчины. Она сделала круг над гостиной, спланировала к дивану и кинула на него газету, которая подпрыгнула и упала на пол. Сова крикнула — явно что-то ругательное, хорошо, что на птичьем — и вылетела обратно на улицу, сбросив из-под хвоста «снаряд», испачкав подоконник.

Татьяна выдохнула и извиняющимся взглядом посмотрела на мужчину.

Игорь тихо выругался и пошел в ванную за тряпкой.

Семен, с полными восторга глазами, схватил газету да так и остался стоять, разглядывая ее с открытым от изумления ртом.

— Мама, — наконец, еле слышно, на выдохе, произнес мальчик. — Они двигаются. Фотографии двигаются!

Он посмотрел на мать огромными блестящими глазами.

Игорь вернулся, вытер птичьи какашки и закрыл окно. Присел на подоконник, держа в одной руке зеленое пластиковое ведро с водой, в другой рыжую тряпку. Посмотрел на свое «вооружение» и засмеялся. Громко, во весь голос. Татьяна с Семеном непонимающе переглянулись.

— Руками убрал, — наконец отсмеявшись, произнес мужчина. Татьяна не понимала, что он имеет ввиду. — Я же волшебник. Мог бы заклинанием. Забыл.

Игорь улыбнулся. Татьяна тоже засмеялась. Спустя мгновение заразительный смех перекинулся и на Семена. Все трое беспричинно хохотали не меньше минуты.

Татьяна, утирая выступившие слезы, сказала:

— Завтракать будете? Я приготовлю омлет.

— Буду. Хоть что буду. Только избавлюсь от этого, — сказал Игорь, подняв повыше ведро с тряпкой.

— И я! — воскликнул Семен, запрыгнув с разбега на диван так, что подлетели вверх ноги. — Но только без помидор. И лука!

Поев, расселись за барным столом посреди гостиной. Семен хлюпал какао и читал, а вернее рассматривал журнал от прошлого месяца, который дал ему Игорь заместо нового, который теперь сам внимательно изучал.

Татьяна цедила кофе и краем глаза смотрела то на раковину, где посуда мыла сама себя, то на мельтешащие черно-белые картинки в двух газетах.

— Ничего нового, — Игорь отложил в сторону газету. — Споры, рассуждения ни о чем, пустые прогнозы. Половина — реклама магазинов со школьными товарами. И за что только я плачу? «Домовой вестник» совсем испортился, стал беззубым. Надо подумать над другой подпиской. Кстати!

Игорь хлопнул ладонью по столу и посмотрел на Семена.

— Я сегодня сам не свой. Все забываю! Нам ведь надо тебя к школе готовить, купить все необходимое.

Семен забыл про газету и проговорил:

— Волшебную палочку?

— И ее тоже. Форму, учебники. Но сначала надо бы, кхм… собеседование пройти. Формальность, но все же. Некоторые зациклены на условностях.

— Собеседование? — взволновано переспросила Татьяна и чуть тише добавила. — Что, можно еще не поступить?

— Нет, говорю же, формальность, — ответил Игорь, хотя нотка неуверенности в его голосе все же проскочила. — Если только… да нет, нет. На собеседовании определяют, насколько возможно, конечно, в этом возрасте, сильные и слабые стороны ребенка, определяют на факультеты и прочее.

— Мне наденут Распределяющую шляпу?!

— Нет, к счастью. Или к сожалению. Не знаю. Ох уж этот Поттер, — пробурчал Игорь. — Забили детям головы дрянью всякой. С тобой будет говорить директор школы и его заместитель по магическим способностям. Каждый волшебник склонен к тому или иному роду магии. Я вот, к примеру, защитник. Значит, у меня особый дар к воспитанию, лечению, я устойчив ко многим заклятиям. Также есть творцы, биологи, ученые, атакующие. И другие. У каждого свой особый дар, который влияет на будущий род занятий. Его определяют при поступлении в школу и потом еще проводят несколько собеседований за время учебы — некоторые дети поздно раскрываются или иногда, редко, но бывает, полностью изменяют свое, скажем, предназначение.

— А по какой причине могут не взять в школу? Такое может быть?

Игорь сразу помрачнел и Татьяна пожалела, что спросила, подспудно чувствуя, что затронула какую-то больную тему. Она посмотрела на Семена, который тоже, кажется, забеспокоился. Или взволнованная Татьяна только приписывала ему свои же эмоции?

— Таких причин две. Первая — у ребенка вообще нет магического дара. Даже несмотря на то, что оба его родителя волшебники, — кулаки Игоря сжались и он прикрыл глаза. Татьяна подумала, что он мысленно считает, успокаиваясь. — Вторая, — продолжил Игорь, — если у ребенка явные магические отклонения.

— Что это за отклонения? — взволнованно спросила Татьяна. Семен тоже внимательно слушал мужчину.

— Разные. Объяснить сложно. Но попробую. В общем. Магия — это энергия. Она концентрируется в воздухе. Вернее даже сказать в пространстве, ибо в космосе, где воздуха как такового нет, ее, магию, тоже обнаружили несколько лет назад. У волшебников в крови есть особые… ммм… тельца. Есть тромбоциты, лейкоциты, а есть — магициты. Они проводят магическую энергию через кровь в мозг и позволяют колдовать — создавать особые нейронные связи. Нда. Объясняю я, конечно так себе.

В общем, волшебники черпают и обрабатывают магию из пространства. Иногда в нейронных связях случаются сбои, образуются особые клетки, что-то вроде раковых. Они не смертельны, но что-то там в сознании волшебника искажают и он может начать черпать магию другой материи. Темной. Иногда это никакого вреда не приносит, просто предмет для исследований. А иногда случаются… катастрофы. Я говорил, что книги о «Гарри Поттере» полны выдумки?

Татьяна кивнула. Семен захлопал глазами.

— Но история о темном волшебнике, который хотел покорить мир — правда. Тот-кого-мы-не-называем действительно существовал. И он действительно тридцать лет назад чуть было не разрушил весь наш мир. Потому что у него было то самое отклонение, которое в то время не смогли разглядеть — волшебная наука была не на высоком уровне — и сам Темный маг не стал себя контролировать и полностью отдался Темной энергии. Она сильна, действительно сильна, с помощью нее можно творить немыслимые, потрясающие заклинания, но она разрушительна для нашего мира. Просто потому, что другая, не предназначена для него.

Семен слушал, затаив дыхание.

— И что если такое отклонение найдут? — спросила Татьяна, нервно глядя на сына.

— Не знаю. Подобного на моей памяти еще не случалось. Не думаю, что стоит думать об этом.

— И все-таки?

— Татьяна. Я правда не знаю. Был бы прецедент…

— Но Волдеморт…

— Мы не называем его имя!

— Прости. Этот темный волшебник. Он ведь учился?

— Да, но. Слушайте. Сейчас другое время. Если найдут… будут помогать. Способность владеть темной энергией не порок. В теории, ей можно управлять, если контролировать ее…

— В теории?

— Да. В теории. Ибо на практике такого не было уже давным-давно. И хватит об этом. Семен самый обычный волшебник, я уверен. Пройдем собеседование, все станет ясно.

При словах «самый обычный волшебник» Семен нахмурился и уставился в стол. Мужчина с женщиной не обратили на это внимание, потому что оба уже вставали из-за стола.

— Давай, Семен, одевайся. Трансгрессируем сначала в Министерство, потом оттуда нас отправят в школу.

Семен побежал на второй этаж.

— Мне с вами нельзя?

Игорь замялся и посмотрел на Татьяну. Он не сказал ей, что она находится в его доме и в мире волшебников незаконно. И говорить прямо сейчас не хотел. Сперва… Что именно сперва он еще не решил. Покачал головой.

— Там сложная процедура. Нужно, чтоб ребенок был один, без родителей, чтоб те не… расстраивали процесс.

— Хорошо, — расстроилась Татьяна. — Я, в таком случае, приготовлю пока обед. Чем-то ведь надо заниматься.

— Не утруждай себя. Отдохни, — сказал Игорь. — Я сам. Устроим праздничный ужин. Втроем. Отметим зачисление парня в школу, — он широко улыбнулся.

— Я готов!

Семен уже сбегал с лестницы, в одетой наизнанку кофте и носках разного цвета.

— Семен! — всплеснула руками Татьяна и пошла к сыну, чтобы переодеть его.

— Привет, Семен! Как добрался?

Марат подскочил с кресла и подошел к Семену, который замер в дверях и рассматривал кабинет. Игорь чуть подтолкнул мальчика внутрь и закрыл за собой дверь.

— Садись на диван, садись, смелее. Мы пока с Игорем обсудим организационные моменты. Удобно?

Семен кивнул, не отводя взгляда от картины на стене напротив дивана. На ней женщина лихо отплясывала канкан, размахивая красной юбкой и сверкая белыми ногами.

Игорь многозначительно поднял брови, не одобряя такое вызывающее поведение в присутствии ребенка. Марат пожал плечами и сел в кресло. Игорь напротив него.

— Я написал Крицюку вчера вечером, — вполголоса начал Марат. — Утром получил письмо. Вместе с порталом. Он вас ждет.

Игорь кивнул.

— Где его мать?

— У меня.

— Что если соседи узнают?

— Я наложил заклятие. Просил ее не выходить из дома. Никто не узнает, если специально не будут пробивать защиту.

— Будем надеяться.

Марат обеспокоенно посмотрел на Семена, который переключил внимание с танцовщицы, которая закончила выступление и скрылась за картинной рамой, на аквариум на тумбе под картиной. В нем туда-сюда плавали какие-то мелкие цветастые головастики, похожие на пираний, только еще с маленькими ножками. Одна из «рыбок» вцепилась в другую и сожрала и увеличилась в размерах. Семен ойкнул.

— Я намекнул Владиславу, что ситуация с пареньком несколько… нестандартная. Он не будет задавать лишние вопросы. Сам знаешь, ему важны лишь качества ученика, до всего прочего дела нет. Фанатик. Если разглядит в нем таланты, возьмет не глядя. Но Марина… Она с тебя спросит.

— Я с ней разберусь, — Игорь чуть покраснел и смахнул чуб со лба, который тут же упал обратно.

— Не сильно рассчитывай на это.

— Марат, я знаю, что делать.

— Знаешь, конечно. И тем не менее, иная, которая должна была все забыть, сейчас находится в твоем доме! — сквозь зубы прошипел Марат.

— Не начинай. Это другое, — также ответил ему Игорь, навалившись на край стола.

— Другое… Ладно, — Марат бросил взгляд на Семена, который стал поглядывать на мужчин. — Семен, ты готов?

— Да!

— Сегодня твой самый важный день в жизни! Тебя определят в школу. Если ты, конечно, сможешь доказать, что ты талантливый волшебник. Сможешь? — с наигранной обеспокоенностью спросил Марат.

— Смогу! А… а что надо будет делать?

— Не говорить лишнего. Отвечать прямо. Быть собой. Справишься?

— Мама тоже всегда говорит, чтобы я был собой.

Марат кинул рассерженный взгляд на Игоря.

— Твоя мама молодец. Что ж, — Марат выдвинул ящик стола и достал из него синюю вязаную перчатку. Протянул ту Игорю. — Портал готов. Вам пора. В полдень вас ждут. После сразу сюда.

— Нам еще надо будет на Ярмарочную улицу.

— Рад, что ты настроен позитивно. Его еще не взяли.

— Возьмут.

Игорь подошел к мальчику. Протянул ему руку с перчаткой.

— Берись.

Семен взялся за портал и вместе с Игорем исчез из кабинета Марата, который глядел на диван, где только что был мальчик, который вызывал в нем неопределенное беспокойство. Видимо, из-за матери, которую Игорь притащил за собой.

Марат чертыхнулся и схватил очередную бумагу со стола и стал быстро писать.

Игорь с Семеном оказались перед двойной дверью в длинном пустом коридоре, вдоль которого в обе стороны тянулся ряд закрытых дверей.

Семен испуганно посмотрел на Игоря, который сунул перчатку в карман брюк.

— Я с тобой не пойду. Там, — он кивнул на двери, — сидят директор школы Владислав Критюк и его заместитель Марина Поташевич. Они будут проводить у тебя собеседование, — Игорь замялся. — Не боишься?

— Немножко. А мне надо будет колдовать? Я ведь не умею.

— Нет, не умеешь. Никто в твоем возрасте не умеет.

Правая дверь неожиданно открылась внутрь и из-за нее выглянула блондинка в квадратных черных очках.

— Привет, Игорь, — блондинка улыбнулась мужчине, поправляя очки на переносице. — Рада тебя видеть.

— Взаимно, — буркнул Игорь, схватившись за непослушный чуб. Тут же одернул себя и опустил руку.

— Это наш абитуриент? — Переключилась блондинка на Семена. — Меня зовут Марина. А тебя?

— Семен, — Семен посмотрел на Игоря, ища поддержки. Тот кивнул, подбадривая парня.

— Очень приятно. Ты готов?

— Угу.

— Тогда идем. Игорь, подожди пока в кафетерии. Вообще-то здесь твои полномочия заканчиваются, но зная твой вклад и, кхм, заинтересованность, — она сделала упор на последнее слово, — мы сообщим тебе о результатах.

— Хорошо, благодарю.

— Сама вежливость! Идем, Семен.

Марина чуть отошла в сторону, пропуская Семена, бросила колкий быстрый взгляд на Игоря и закрыла дверь.

— Садись здесь.

Марина указала Семену на стул, который стоял посреди темного зала напротив длинного стола. Сама блондинка прошла за стол и села рядом с человеком, который склонил голову в капюшоне на грудь и будто бы спал. Руки его были сложены перед собой на столешнице.

Семен огляделся. Зал был большой и пустой. На темных каменных стенах висели несколько факелов, которые горели странным ровным огнем. Пламя не колыхалось, а просто светило, будто замерло. Семен заерзал на неудобном стуле, в помещении было прохладно. Окон не было, но откуда-то, видимо из невидимых щелей в стенах поддувало.

Семен посмотрел напротив. Марина с легкой улыбкой глядела на него. Мужчина не двигался.

«Он что, умер?» — подумал Семен и испуганно вжался в спинку стула.

Наконец мужчина пошевелился и поднял голову. Снял капюшон. Человек оказался лысым мужчиной с треугольной бородкой. Он не моргая глядел на мальчика. После сделал рукой жест Марине и та что-то пометила на листке, который лежал перед ней.

— Семен, меня зовут Владислав, — Семен вздрогнул. Голос мужчины эхом отражался от стен и доходил до слуха с небольшим запозданием. Парень сначала видел, как шевелятся губы Владислава и после до него долетали слова. — Я директор школы Колмевар. В нашей школе три факультета: Белый, Зеленый и Голубой. На них учатся использовать магию юные волшебники с разными талантами. На Белом — те, кто больше приспособлен к взаимодействию с людьми, командные игроки, защитники и атакующие. Там мы их называем. На Зеленом — ребята, чувствующие мир природы, способные говорить с природой, с высокой склонностью к телепатии и сочувствию. Будущие ботаники, исследователи окружающего нас мира. На Голубом учатся самые дотошные, те, кто на все хочет найти ясный ответ, кому есть дело до сути любой, самой незначительной мелочи. Из таких ребят вырастают классные ученые, изобретатели и творцы. В Колмевар не может поступить любой желающий. Это особенная школа, в которую я лично отбираю будущих учеников, за которых несу полную ответственность. В ответ я требую также полной отдачи.

Семен почувствовал, как его ладошки, которые он спрятал между сиденьем и своими бедрами, потеют. В затылке что-то покалывало.

— Семен, — продолжал Владислав спокойным тоном, — ты готов упорно учиться? Готов к самым высоким требованиям?

— Д-да, — произнес мальчик и облизал пересохшие губы. Выпрямился, достал ладони и сложил их на колени.

Владислав не сводил с него глаз. Чуть дернул правой бровью и Марина, которая сосредоточенно наблюдала за разговором, что-то опять записала.

— Хорошо. Как ты сам думаешь, какой факультет мог бы подойти тебе больше всего? К чему у тебя есть склонность? Подумай хорошенько, не спеши.

Семен задумался, нахмурив светлые брови. Почесал переносицу, провел рукой по затылку, который продолжало что-то щекотать.

— Я… я люблю рисовать. Еще я люблю пускать лягушки по воде. И я люблю животных, но мама не могла завести никого, потому что мы живем… жили в маленькой комнате и нам было бы тесно.

При этих словах Владислав бросил недоуменный взгляд на Марину, которая качнула головой.

— Хорошо. Твоя мама волшебница?

— Нет. Кажется, нет. Она просто моя мама.

Владислав снова многозначительно переглянулся с Мариной.

— У тебя есть друзья?

— Оленька. Я иногда хожу… ходил к ней в гости. Мы вместе игра…ли. И еще мы оба очень любим «Гарри Поттера», даже книжки читали!

— Хм. Гарри Поттер. Она все-таки добилась чего хотела. Урсула.

Марина улыбнулась в ответ на смешок Владислава и отложила в сторону ручку.

— Семен. Наше собеседование окончено.

Семен удивленно и одновременно испуганно посмотрел на взрослых. Схватился за собственные брюки, сжал ткань в кулачки. Он что-то не то сказал! Они не возьмут его! На глазах мальчика заблестели слезы. Он поспешно вытер их ладонью и встал, собираясь уйти.

— Я почти не сомневаюсь — Белый факультет подойдет тебе лучше прочих, — с нотой торжественности произнес директор.

— Я? Вы меня берете? — Семен не верил услышанному.

— Разумеется берем. Было бы крайне глупо с моей стороны игнорировать такие яркие таланты, что есть в тебе.

— Во мне?

Семен не понимал. Что в нем такого нашли? Он ведь ничего не сделал. Или этот лысый мужчина тоже любит пускать лягушек по воде?

— В тебе, в тебе, Семен. Марина выдаст список всего, что необходимо для начала учебы. Тебе есть с кем сходить на Ярмарочную улицу?

— Куда?

— Игорь ждет в кафетерии, — подсказала Марина.

— Отлично. Мне как раз надо с ним поговорить. Займись пока нашим новым учеником.

— Конечно, директор, — согласно склонила голову девушка, поднялась и подмигнула Семену. Подошла к нему. — Сейчас пойдем ко мне в кабинет. Я дам тебе список.

— Хорошо, — промямлил Семен, все еще не веря в свое счастье. Он поступил в школу волшебства! Пускай не в Хогвартс, но он будет изучать магию. И ему сказали, что у него яркие таланты! Ему нестерпимо захотелось рассказать обо всем маме.

Марина легонько подтолкнула одеревеневшего парня в спину. Вместо они отправились к выходу. Девушка шепнула Семену на ухо:

— Поздравляю с поступлением!

— Спасибо.

— На моей памяти, это самое быстрое собеседование. Ты действительно смог впечатлить нашего директора. Молодец!

Семен машинально расправил худенькие плечи и почувствовал себя даже чуточку выше. Он вышел в раскрытую Мариной дверь в коридор и вдохнул полную грудь самого волшебного воздуха на свете.

— Почему он помнит свою мать?

Игорь посмотрел на лысого мужчину в балахоне, который подсел к нему за столик в кафетерии. Взгляд мужчины, как обычно, будто пронзал насквозь. Зрачки, цвета металла, буравили Игоря. Тот не стал отвечать — Владислав наверняка уже все прочитал в его мыслях.

Владислав кивнул.

— Не смог. Да. Он действительно похож на него.

Игорь нахмурился.

— Ты продолжаешь видеться с ним?

Игорь не ответил и отпил из чашки кофе, не глядя на собеседника.

— Ты рискуешь, Игорь. Они могут закрыть глаза на твои посещения сына и бывшей жены. Но… — Владислав помедлил и выругался. — Так я и думал. Не смог разделить их? Как ты вообще проходишь обследования после возвращения?!

— Ты же знаешь, я отлично владею защитой.

— Если бы ты действительно научился отлично владеть защитой, своим даром, ты не давал бы мне читать свои мысли!

— Ты — не эти лентяи из Министерства.

— О да! Но я, если проявлю социальную обеспокоенность, вполне могу сообщить о том, что ты сделал. Это серьезное нарушение! Тебе надо быть осторожнее, думать о последствиях!

— Хватит уже. Мне Марата достаточно.

— Ты и его вплел?!

Владислав покачал головой. На минуту оба замолчали. Наконец, Владислав произнес:

— Я возьму парня.

Игорь резко посмотрел на Владислава, который выглядел непривычно радостным. Вечно хмурое лицо телепата выражало восторг.

— Я не смог прочитать его мысли! Представляешь?

— Не смог? — Игорь был изумлен. — Ты?!

— У него невероятный дар защиты. Ни отблеска мысли, ничего. Полная тьма.

Владислав нахмурился. Игорь обеспокоенно переспросил:

— Тьма? Может ли?..

— Не знаю. Надо смотреть. Возможно, это просто защитная реакция юного организма. Все-таки жил среди иных, подавление магии… Побочный эффект. Со временем это может измениться. Кто его отец?

— Не знаю. Когда я начал наблюдение за ними, его уже не было. Он бросил Татьяну, — Игорь смутился, назвав случайно имя, — бросил ее, когда та только родила. Ничего о нем не знаю.

— Сможешь что-то раздобыть?

Игорь посмотрел на Владислава. Тот был абсолютно серьезен.

— Попробую. Не обещаю.

— Не обещай. Сделай. Это важно. Надо понять. А пока, будем его учить работать с энергией. Буду следить за ним. Что-то в нем есть. Ты ведь тоже почувствовал?

— Да. Кажется, Марат тоже. Он сам ничего не сказал, но я знаю его. Мальчик его явно взволновал.

— И Марину. Нас уже четверо. А сразу четверо сильных магов не могут ошибаться. Ладно. Марина ведет его сюда. Купи ему все необходимое. Деньги?..

— У меня есть.

— Хорошо. Если что, обращайся. Игорь?

— Да?

— Пожалуйста. Будь осторожен. Пополитов в последнее время обеспокоен. А ты сам знаешь, что бывает, когда глава Министерства нервничает.

— Хорошо. Я буду осторожен.

— Хорошего дня.

Владислав поднялся. В кафетерий как раз вошли Марина с сияющим Семеном, который держал, как факел, перед собой бумагу.

— Пока, Владислав.

Директор школы стремглав вышел, не оглядываясь.

— Игорь, меня взяли! Взяли! — вскрикнул Семен, подбежав к мужчине.

Игорь встал со стула.

— Да, я уже знаю. Поздравляю! Я и не сомневался. Не сложно было?

— Совсем нет! Директор даже сказал, что у меня яркие таланты! Представляешь? Вот бы скорее рассказать…

— Расскажем, — Игорь бросил обеспокоенный взгляд на Марину, но та сделала вид, что не обратила на слова мальчика внимания.

— До встречи на уроках, Семен. Игорь, — блондинка многозначительно посмотрела на мужчину. — Список я предоставила.

— Благодарю.

— Если что-то понадобится, я…

— Все хорошо, спасибо. Я справлюсь.

Марина обиженно поджала губы и тут же натянуто улыбнулась.

— До встречи.

Развернулась и ушла, медленно, демонстративно качая бедрами. Игорь перевел взгляд со спины девушки на мальчика.

— Ну что? Сначала вернемся к Марату, надо зарегистрировать тебя. И после за покупками?

— Да! За моей новой волшебной палочкой!

— Поставь вот здесь свою подпись, Семен.

Марат подвинул по столу к мальчику, который сидел напротив в посетительском кресле, бумагу.

— Подпись? Но я не умею.

— Просто закорючку. Ага. Хорошо. Ну все, теперь ты официально член международного магического сообщества и ученик школы Колмевар. Принимай поздравления!

— Спасибо, — улыбка не сходила с лица паренька. Глаза сияли пуще солнца за окном кабинета.

Марат забрал бумагу и посмотрел на Игоря, который сыпал корм в аквариум с зубастыми головастиками.

— Не перекорми! В прошлый раз они мне аквариум разбили, пришлось новый покупать, с утолщенным стеклом.

Игорь закрыл крышечку для кормления и отряхнул руки.

— Все готово?

— Да. Семен, ты не мог бы подождать нас в коридоре? Мне надо кое-что спросить у твоего наставника.

Мужчины дождались, пока мальчик выйдет и закроет за собой дверь. Марат махнул палочкой и губами произнес заклинание оглушения, чтобы никто не смог подслушать.

— Что сказал Владислав?

— Что у парня невероятно сильный дар защиты. Он не смог прочитать его мысли.

— Крицюк? Не смог?

— Я сам удивился.

— Что еще?

— Ты ведь чувствуешь.

— Чувствую. Но я не понимаю, что это.

— Крицюк, когда пытался сканировать его мозг, натолкнулся на тьму. Так он сказал.

Марат задумался, сложив подбородок на ладони. Потом произнес:

— У парня защита из чего-то темного? Он контактирует с темной энергией?

— Не понятно. Крицюк предположил, что это просто защитная реакция, которая может пройти со временем.

— Хм. Возможно. Но ты, когда наблюдал за парнишкой и его матерью, — при слове «мать» Марат осуждающе посмотрел на Игоря, тот состроил недовольную мину, — ничего такого не замечал?

— Обычные проявления, которые случаются у детей. Особенно в мире иных. Правда, до крови редко доходит, но и такое бывает. У парня действительно жизнь не сахар была. Думаю, Крицюк прав — это просто защитная реакция. В Колмеваре, в нормальной обстановке, все выровняется.

— Будем надеяться. Будем надеяться. Ладно! — Марат хлопнул ладонями по столу. — Работы невпроворот. — Он кивнул на стопку бумаг, которой с утра еще не было. — Отправляйтесь на Ярмарочную. У парня сегодня, в конце концов, праздник. А наши подозрения — всего лишь подозрения. Старческое брюзжание.

— Согласен.

— До встречи, Игорь. Когда думаешь снова отправляться?

— Не знаю. Неделя у меня законных выходных. Там посмотрим.

— Договорились. Шли сову, если что.

Мужчины обнялись и Игорь вышел в коридор к Семену.

— Ну что, вперед, за волшебной палочкой?

— ДА!

Эпизод 6. Ярмарочная улица

— Да! И он мне сказал, что у меня очень яркие таланты и он должен взять меня в школу, иначе ему будет стыдно!

Семен с воодушевлением, размахивая руками, рассказывал матери, как прошло его собеседование в школе.

Татьяна с Игорем сидели за столом и обедали. Татьяна, пока была одна, успела приготовить суп из продуктов, которые нашла в кладовой Игоря. Очень удивилась огромному запасу овощей, мяса, соусов, варенья, бутылок с маслом и вином, которые там хранились. Высказала свое удивление Игорю, пока они вдвоем накрывали на стол, на что тот скромно пожал плечами: в мире волшебников это обычное дело. В каждом доме есть подобный склад, который под действием специальных заклятий хранит продукты долгое время. Лучше холодильников, которыми пользуются иные.

— А еще Марина сказала, что это самое быстрое собеседование, — это слово Семен все еще выговаривал по слогам, — на ее памяти. — Парень ощущал огромную гордость, что он оказался настолько особенным. Привыкнув за свою детскую жизнь не хватать звезд, сейчас он был на седьмом небе от счастья. — А когда мы отправимся покупать все нужное? Здесь написано, что мне нужна волшебная палочка, специальная форма и еще тетради и самопишущие ручки и самозатачивающиеся карандаши! Вот только я не нашел список учебников. Мне не нужны учебники? А как же учебник по заклинаниям и зельям? А «Жутко опасная книга» про чудовища? В «Гарри Поттере» они покупали учебники. Целую гору!

Игорь покачал головой — он уже порядком устал от нескончаемой болтовни Семена, но терпел. И, что уж там, был рад такому гвалту в своем доме, отвыкшем от детской беззаботной радости.

— Все учебники хранятся в школе. В библиотеке. Тебе их выдадут, — сказал Игорь, откусывая кусок белого хлеба, который Татьяна также нашла в кладовой. Удивительно мягкий, будто только сегодня утром испеченный. Игорь посмотрел на часы на стене гостиной-кухни. — Надо отправляться, чтобы успеть. Готов?

— Конечно! — Семен быстро доел суп, который прежде еле хлебал, не успевая и говорить и есть.

— А ты?

— Я? — Татьяна растерялась. — Я думала, мне… лучше не стоит.

— Ерунда. Будешь со мной. Главное, не веди себя как турист на римских развалинах. Не глазей особо по сторонам. Не все же тебе сидеть тут взаперти.

— Даже не знаю.

— Мам, идем с нами! Посмотришь, как я выберу себе волшебную палочку!

— У нас даже нет денег.

— Я, как наставник, получаю средства на обеспечение своих подопечных всем необходимым. Не беспокойся.

— Кстати. А какая у вас тут валюта?

— В мире волшебников валюта единая. Вот в этом «Гарри Поттер» ни в чем не приврал. Сикли, галеоны, кнаты. 1 сикль это 29 кнатов. 17 сиклей — 1 галеон.

Игорь достал из кармана горсть монет и достал по монете каждой величины.

— Ты мне объяснишь как ими пользоваться? — попросила Татьяна, разглядывая неизвестные монетки.

— Разумеется. Ну что? Готовы?

Татьяна с Семеном кивнули. Игорь взмахнул палочкой, которая всегда была при нем, и грязная посуда поплыла к раковине, где щетка сразу же принялась намыливать тарелки и чашки.

— Мне кажется, я никогда к этому не привыкну, — улыбнулась Татьяна, глядя на «танцующую» посуду.

— Привыкнешь. Берите меня за руки. Следующая остановка…

— Ярмарочная улица!

Все трое материализовались на пешеходной улице, вымощенной брусчаткой. По обе стороны улочки тянулись одноэтажные магазины с самыми разными вывесками — яркими новыми и выцветшими, грозящими вот-вот развалиться от любого дуновения ветра. Вдоль улицы ходили волшебники всех возрастов. Кто-то просто прогуливался и глазел по сторонам, посасывая из трубочки напитки неаппетитного серо-мышиного цвета, кто-то спешил в какое-то определенное место, озабоченно бурча что-то себе под нос.

— Мы с вами здесь уже были, — шепнул Игорь Татьяне на ухо. Та кивнула, действительно узнав место, куда они попали через Омут Памяти в воспоминаниях Игоря пять дней назад. В животе женщины что-то неприятно, тревожно зашебуршало. Татьяна посмотрела вперед, где, как она уже знала, за поворотом, находилась детская площадка.

— Туда мы не пойдем, — Игорь уловил мысли Татьяны, — ограничимся этой улицей, — произнес он так, чтобы слышно было только ей и после громко сказал. — Ну что, за волшебной палочкой?

— Даааа! — радостно пропел Семен и рванул к ближайшему магазину, на яркой вывеске которого было написано: «Волшебные палочки».

— Стой! Стой, Семен. Нам не туда.

— Но здесь же написано…

— Да, да. И там тоже, — Игорь показал на магазин напротив, где в витрине мелькало целое голографическое шоу, презентующее силу волшебных палочек. Вспышки, блеск, взрывы, яркие фейерверки и волшебники с белоснежными улыбками, эффектно выбрасывающими руки вперед. Они беззвучно произносили заклинания и на стеклянной витрине вспыхивал дракон, вырывающийся из конца палочки через стекло объемной фигурой.

— Вау! — произнес Семен, завороженно глядя на представление.

— Впечатляет, — пробормотала Татьяна.

— Именно. И там еще один такой же. И там, — Игорь поворачивался и показывал на магазины, которые, казалось, соревнуются, кто ярче прорекламирует свой товар. — Волшебные палочки нынче товар не просто необходимый, но еще и модный. Есть волшебники, кто покупает палочку не по ее содержимому, а ориентируясь на дизайн. Иногда внутри подобных безделушек напиханы просто куриные перья или даже сушеная трава. Чушь, одним словом. Мы же будем покупать там.

Семен с Татьяной повернулись на невзрачный магазинчик, который терялся среди феерии шоу. Семен сразу как-то погрустнел и оглянулся на магазин, куда он хотел пойти сначала. Оттуда как раз выходили три девушки в ярких, розовых и голубых мантиях и громко хвастались друг перед дружкой обновками.

— Пойдем. Не ведись на обертку, Семен. За самым ярким фантиком чаще всего скрывается посредственность. Ты же должен показывать свое мастерство на деле, заклинаниями, а не разноцветными искорками. Понял?

— Угу, — промычал Семен и поплелся за взрослыми.

Они подошли к двери магазина с деревянной дощечкой, висевшей на веревочке. На ней было написано: «Волшебные палочки Караваевых. Нутро важнее обертки. Открыты с рассвета и до последнего посетителя». Игорь уверенно открыл дверь. Звякнул колокольчик.

— Заходите, — мужчина пропустил Татьяну с сыном и зашел сам.

Внутри не было ни одного покупателя. Пахло затхлостью и сухим деревом и было темно. Людской гам прекратился, будто выключили звук, как только за Игорем закрылась дверь. Вдоль стен были сотни узких полочек, забитых узкими коробочками темно-синего цвета с белым узорчиком.

Семен, позабыв, что хотел пойти в другой магазин, с открытым ртом глазел на тысячи упаковок с волшебными палочками внутри, гадая, какая совсем скоро будет его.

— Добрый день!

Из двери, ведущей куда-то в подсобное помещение выглянула пожилая женщина с кудрявыми желтоватыми волосами в форме шара.

— Здравствуйте, Ангелина.

— Оооо, — протянула женщина и лицо, довольно пухлое, еще больше расползлось в улыбке. — Игорь! Давно я тебя не видела. Неужели удалось вырвать из рук этих невеж еще одного будущего волшебника?

Она подошла к мужчине и протянула морщинистую руку. Игорь галантно взял ее и поднес к губам.

— Да, вроде того.

— Это он? Рада тебя видеть в нашем магазине. Как тебя зовут?

Женщина чуть наклонилась к Семену и посмотрела ему прямо в глаза, сощурив свои.

— Семен, — смешавшись, ответил мальчик.

— А эта прекрасная дама? — Ангелина выпрямилась. — Игорь, неужели?..

— Нет, родственница. Дальняя. Из Австралии.

— Хм, а выглядит совсем по-нашенски. Ангелина, — кивнула она Татьяне и тут же отвернулась. Татьяна почувствовала, как у нее «загораются» щеки. Быть дальней родственницей Игоря ей почему-то не понравилось.

Ангелина же переключилась на Семена.

— Проходили уже собеседование в школу?

Семен кивнул, боясь смотреть женщине в глаза.

— И куда же?

— Колмевар, — ответил вместо мальчика Игорь.

— К Крицюку?! Единственный достойный директор единственной достойной школы в этом захолустье! Прими мои поздравления, юноша. Это огромная, огромнейшая честь учиться в Колмеваре. Вся наша семья выпустилась с трехцветным шарфом.

— Выпускникам Колмевара дарят шарфы в цветах трех факультетов, — пояснил Игорь.

— Именно! И на какой факультет тебя определил Владислав? Уже известно?

— Он сказал: Белый, — наконец ответил сам Семен.

— Прекрасно! Чудесно! Сама-то я училась на Голубом. Но это не имеет значения! Каждый выпускник Колмевара, на каком бы он факультете ни учился, достоин уважения. Ну что, молодой человек, будущая звезда, приступим к выбору палочки?

Живот Семена сковало от волнения. Наконец-то! Он активно закивал. Ангелина резво подбежала к столу рядом с дверью в подсобное помещение и раскрыла журнал, куда что записала.

— Записываю всех своих клиентов, — объяснила женщина. — Игорь тут тоже есть. Искать долго, где-то в середине, так бы показала. Твоя первая палочка, да дорогой?

Игорь кивнул.

— Что с ней стало?

— Потерял, — сказал Игорь, но Татьяна, которая посмотрела на него в этот момент, заметила, что мужчина будто стыдится.

— Потеряяяял. Ага, как же. Ладно, не о тебе речь. Семен, дорогой!

Парень вздрогнул и сцепил перед собой опущенные руки.

— Подойди! — Ангелина поманила его рукой. Мальчик подошел к ней, боязливо оборачиваясь на мать. — Посмотри на меня. Вот сюда, на свет. — Она пальцем показала на лампу с застывшим пламенем, какой Семен уже видел сегодня в школе. — Ага. Серые, холодные глаза.

Женщина взяла мальчика за подбородок. Очень мягко, нежно и повернула голову Семена влево-вправо.

— Будто бы… Хм, дела. Да, занятно. Нда. Что ж. Давай примерять!

Она скрылась за дверью и через пару мгновений вышла оттуда, держа в руках стопку узких коробочек синего цвета с серебристым узором — таких же, что заполняли полки по стенам.

— «Гарри Поттера» читал?

Семен бодро кивнул.

— Так вот чушь все это, что палочка выбирает волшебника!

Семен растерянно заморгал.

— Запомни, волшебник выбирает палочку и никак иначе! А кто заявляет обратное — лишь ищут оправдания своим ошибкам и дилетантству. Палочка — это инструмент, проводник той энергии, которую ты черпаешь из пространства. Думаю, австралийская родственница Игоря это подтвердит, — Ангелина ехидно посмотрела на Татьяну и усмехнулась, что-то пробурчав себе под нос. — С помощью палочки, ты как бы укрощаешь эту энергию, не даешь ей бить фонтаном из самого себя и вызывать разрушительные ураганы. Некоторые волшебники, по-настоящему талантливые волшебники, такие как Владислав Крицюк да и, что говорить, Игорь тоже, владеют энергией магии так виртуозно, что могут обходиться и без дополнительных проводников, работая одними руками. И головой, разумеется. Ты, раз уж Владислав взял тебя к себе в ученики, тоже, без сомнений, станешь таковым. Но пока необходимо помогать себе. Вот, держи.

Ангелина достала из одной из коробок палочку и протянула Семену.

— Нравится?

— Да.

— А если подумать? Взмахни.

Семен взмахнул. Почувствовал боль в плече. Ойкнул.

— Все еще нравится?

— Нет. Больно.

— А я о чем! Подходить к выбору палочки спустя рукава не имеет смысла. И ждать какого-то чуда от нее тоже не стоит. Надо выбирать. С чувством, с толком, с расстановкой. Опля!

Ангелина забрала первую палочку у Семена и тут же сунула ему в руку другую.

— Эта?

— Я… Думаю нет. У меня будто спина от нее чешется.

— Она из корня Муландии, ядовитое растение. Не каждому подойдет. Но надо было попробовать. Давай. Заодно запомни, что яд Муландии для тебя скорее всего смертелен. Будешь с ним экспериментировать — лучше не экспериментируй. Вот, давай эту.

Татьяна покосилась на Игоря, но тот взглядом показал, что все в порядке.

Семен махнул тем временем третьей палочкой. За дверью в подсобное помещение кто-то ойкнул.

— Тааак, тоже не пойдет. Марк, извини! У меня тут юноша, выбираем ему палочку!

Из-за двери донеслось что-то ругательное и явно недовольное.

— Это мой какой-то там родственник, подозреваю, что тоже из Австралии. Или еще откуда подальше, — она снова ехидно взглянула, на этот раз на Игоря.

Подбор палочек продолжался еще минут тридцать. Игорь с Татьяной, заскучав, стали ходить по помещению и разглядывать полки с коробками. Но это занятие быстро им наскучило — все коробки были абсолютно одинаковыми. Тогда Татьяна, пока Игорь привалился плечом к дверному косяку и бурчал, что могли бы уже наконец поставить стулья для посетителей, стала смотрела через пыльное стекло витрины на улицу — разглядывала прохожих. Те, если не считать подростков в мантиях, ничем не отличались от обычных людей. Разве что у некоторых в руках были волшебные палочки. И еще мимо пролетели пара сов с подвязанными к лапам мешочками.

— Ну наконец-то!

Татьяна вздрогнула от крика Ангелины.

— Ну, что сейчас чувствуешь?

— Мне тепло. И… хорошо. И мурашки. Ух!

Семен улыбался и поводил плечами, будто сгоняя с них кого-то.

— Нашли! Игорь, поздравляю, тебе удалось отыскать удивительный экземпляр! Выбрал себе двойную! — Ангелина, казалось, сейчас захлебнется от восторга. — Первый слой — осина, второй — дуб, двойная прочность. Внутри перо лебедя и вдобавок сушеный цвет папоротника — уникальное сочетание. Ее еще мой дед смастерил. Говорил, что ее никогда никто не купит, потому что слишком сложна. Делал ее уже под старость лет, просто для себя, интереса ради. Несколько лет по болотам местным ползал, ждал, когда папоротник цветущий найдет, который и не цветет-то вовсе. Так ведь нашел! Ну я, признаться, поражена!

Игорь с Татьяной подошли к Семену, который вот-вот готов был вспыхнуть от счастья.

Ангелина обратилась к Игорю.

— А сейчас ты, мой милый, тоже будешь поражен, во сколько тебе эта палочка обойдется. Почувствуешь весь груз наставничества. Нет, ну это блеск! Сто двадцать галеонов, мой дорогой.

— Сколько?!

— И пятнадцать сиклей. Ладно, сикли тебе скощу по старой памяти. Сто двадцать! Во славу и память моего дедушки, который все колени стер себе на болотах. Прошу, денежки на стол. Закроюсь сегодня пораньше. Слышь, Марк, закрываемся сегодня пораньше! Сейчас!

Из-за двери в подсобное помещение выглянул усатый мужчина с красным лицом и маленькими глазками, которые удивленно хлопали на посетителей.

— Беги к Ростовым, бери вина, то, которое я хотела купить сто лет назад, но денег не было. Сегодня гуляем!

Усатый мужчина скрылся на мгновение и после выбежал, напяливая на себя куртку. Звякнул колокольчик над входной дверью.

Игорь, ворча, достал из кошелька горсть монет. Высыпал на стол. Потом достал еще и еще.

— Сдачи не надо, — угрюмо произнес он.

— Конечно не надо. Тут всего сто восемнадцать! — быстро пересчитав золотые монетки, сказала Ангелина. — Гони еще два. Вот, умничка! Все, а теперь выматывайтесь из моего магазина! Удачи в первом учебном году, привет Крицюку и заодно Австралии. Приятно было увидеться и все такое.

Ангелина рассмеялась и жестами стала подгонять посетителей к выходу. Они вышли, снова звякнул колокольчик и дверь захлопнулась.

— Нда, — хмуро произнес Игорь и спрятал кошелек во внутренний карман пальто, где также хранились часы на цепочке, волшебная палочка и, вероятно, что-то еще.

— Может, не стоило такую дорогую? — извиняющимся тоном произнесла Татьяна.

— Нет, все в порядке. С палочкой действительно нельзя экономить. Тем более если такой случай. Особенному ребенку особенная палочка.

Татьяна как-то с волнением посмотрела сначала на сына, который держал на ладошках палочку и не спускал с нее диких восторженных глаз, потом на Игоря. Сердце тревожно сжалось. Но она отмахнулась от этого чувства.

— Да. Цветущий папоротник. Надо же. И ведь не врет. Она странная, конечно, но в честности ей не откажешь. Что ж, идем дальше? Что там у тебя по списку, Семен? Палочку убери в карман. Лучше во внутренний, чтоб не выпала.

Семен бережно спрятал покупку и достал из кармана брюк сложенный листок. Протянул Игорю.

— Так. Идем за письменными принадлежностями и бумагой. К Карлу.

— Ты тут всех знаешь? — спросила Татьяна.

— Нет, не всех. Но кого знаю, тому доверяю на все сто. А мошенников в последнее время развелось, палец в рот не клади. Даже карандаши умудряются подделать. Мучаешься с ними потом. Нам сюда.

Они зашли еще в три магазина: канцелярии, где купили письменные принадлежности и бумагу; ателье, где Семену подобрали два комплекта школьной формы, два спортивных костюма и три пары обуви; в магазин «Зельеварение на все случаи жизни», в котором приобрели котел и пробирки. Все покупки сложили в заколдованный мешок размером со средний шопер, но куда влезло все.

Также Игорь решил сделать Татьяне подарок — купил новые туфли, помня о прохудившемся старом сапоге. Татьяна поначалу отнекивалась, но все же приняла подарок. И по ее загоревшимся глазам, Игорь видел, что женщина очень довольна. А от этого и сам Игорь почувствовал себя счастливее.

Тем временем воздух уже стал окрашиваться в рыжий — солнце спадало к горизонту, подсвечивая желто-красную листву деревьев.

— Это что, метлы? — Семен подбежал к витрине, где на подставке была выставлена метла. — У меня нет в списке метлы! А мне можно метлу? Мы будем играть в школе в квиддич?

— Будете, конечно. Но метлу мы сейчас купить не можем, извини, — сказал Игорь. — Палочка вышла слишком дорогой. Но мы обязательно купим тебе метлу. На Новый год. Договорились?

Игорь присел на корточки перед Семеном и заглянул ему в глаза.

— А как же я буду учиться летать? Без метлы? — всхлипнул парень.

— В школе целый склад метел для учеников. Вполне годных. Во всяком случае, отработать базовые навыки полета ты сможешь. А в следующем году будешь гонять на своей собственной, новенькой. Не расстраивайся.

— А Хэдвиг? — Семен хлюпнул носом, кончик которого чуть покраснел.

— Хэдвиг?

— Ну сова! У Гарри Поттера была сова. Хагрид подарил ему.

— А. Сова. На этот счет в Колмеваре строгие правила: у учеников никаких сов. И вообще животных. В школе большой заповедник, где вы будете изучать самых разных животных, птиц и… да. Некоторые из обитателей очень резко реагируют на запахи незнакомых сов, крыс, и прочих питомцев. После пары случаев животных запретили.

— Сынок, зато у тебя отличная палочка. Уникальная, как я поняла. Ни у кого такой больше нет, да?

— Точно, — подтвердил Игорь слова Татьяны, которая вслед за Игорем села перед сыном и принялась успокаивать его. — Знаете что, — Игорь поднялся, — а давайте-ка съедим по волшебному мороженому! Как вы?

— Я буду! — Семен тут же забыл о расстройстве.

— И я, — улыбнулась Татьяна.

— Я обожаю со вкусом ели.

— Ели?

— Ага. Есть и другие. Можно даже испытать свою удачу и взять мороженое с сюрпризом. Вкус может быть самым неожиданным.

— Соплей? — Семен зашептал от восторга.

— И даже козявок, — рассмеялся Игорь. — Тут как повезет. Ну что, идем? Тут рядом отличное кафе.

— Ну как?

Татьяна с Семеном уплетали мороженое с сюрпризом. Судя по их довольным лицам, вкусы им достались вполне пригодные. Оба закивали на вопрос Игоря.

— Отлично. Я отойду. Вы не против?

Татьяна с Семеном снова покрутили головами, не в силах оторваться от десерта.

Игорь пошел в туалетную комнату.

Стоя у раковины, он мыл руки. Справа к соседней раковине кто-то подошел и включил воду.

— Игорь Быстров?

Игорь с удивлением повернулся к мужчине, который назвал его по имени. Лицо было смутно знакомым, но он не мог вспомнить этого человека.

— Мы знакомы?

— Не важно.

Игорь поднял в удивлении брови.

Голос мужчины был низким, манера говорить — грубой. Да и сам он не вызывал симпатии — короткий ежик, прямоугольный подбородок. Под левым глазом розоватый шрам. Мужчина стоял рядом с раковиной. Из крана бежала вода.

Игорь выключил воду на своей раковине и сложил руки на груди.

— Что-то хотели?

— Если бы не хотел, меня бы здесь не было.

Лицо незнакомца оставалось непроницаемым и будто равнодушным.

— Так что же?

Игорю становилось неуютно. В груди будто заскреблись когтями кошки — неприятное ощущение, появлявшееся каждый раз, когда назревала опасность.

— Меня просили передать тебе это.

Мужчина протянул сложенный лист бумаги. Игорь взял.

— Сейчас не разворачивай. Когда будешь один.

— Кто просил передать?

— Узнаешь.

На лице мужчины появилась мерзковатая ухмылочка. Он добавил.

— Подумай. Хорошо подумай, — произнес он и вышел из туалетной комнаты, оставив воду включенной.

Игорь сглотнул. Выключил воду. В подмышках было неприятно липко. Он вытер взмокший лоб и посмотрел на бумагу в руке. В туалет вошел мужчина низкого роста в круглых очках и жилетке в горошек. Отшатнулся от Игоря.

— О, простите! Задумался, не ожидал, что тут кто-то будет. Извините.

— Да, — кивнул Игорь, спрятав бумагу в карман штанов. — Да. Доброго вечера.

— Все в порядке? — спросила Татьяна, когда Игорь подошел к столику.

— Угу.

— Твое мороженое тает.

— Я. Что-то с животом. Наверное, воздержусь, — выдавил он из себя улыбку. — Может, Семен доест?

— Ему уже хватит. Простудится. На улице, кажется дождь начинается.

За окном действительно резко стало пасмурно. Поднялся ветер, трепавший грязно-желтые листья на деревьях. По небу быстро ползли сизые тучи.

— Тогда домой?

Татьяна кивнула. Семен вздохнул, не желая уходить с полной волшебства Ярмарочной улицы.

— Точно все в порядке?

— Все хорошо. Надо просто отдохнуть. Насыщенный день получился, — Игорь сунул руку в карман и нащупал бумагу. — Выйдем на улицу. Трансгрессируем оттуда, чтобы не привлекать к тебе внимание.

А сам думал о странном мужчине со шрамом и записке в кармане.

Эпизод 7. Древний символ

«Черт, черт, черт!»

«Черт, черт, черт, черт!»

Марат отбросил в сторону письмо, которое минуту назад принесла ему сова и схватился за волосы.

«Черт, черт, черт!»

Он вскочил с дивана и принялся шагать по столовой в своем доме. Не заметил и налетел на угол стола. Снова чертыхнулся, теперь уже от боли в ушибленном предплечье. Посмотрел на лестницу на второй этаж, прислушался. Нет, не разбудил. Спит еще. Жена так рано не встает.

Марат поднял с пола брошенное в порыве письмо и снова перечитал несколько строк. Ровные строчки, размашистые буквы с резкими углами — почерк Тимура, его начальника, главы Отдела контроля иных. В записке он просил его, как прибудет в Министерство, срочно! тут же! незамедлительно!! безотлагательно!! зайти к нему.

«Черт, черт, черт!»

Ничего хорошего ждать не приходилось. Нет, ничего. Совершенно. Неужели он узнал об Игоре? Черт! Он же говорил ему, говорил, что нельзя было тащить иную сюда. Нельзя! Нет ведь, упрямец! Жалко ему их стало! Вот теперь будет ему жаль. По-настоящему жаль. Ну и поделом! Он долго прикрывал его, заминал, скрывал эти его поездки к бывшей жене и сыну. Допрыгались!

И он сам тоже хорош! Ну о чем он думал? На что надеялся?

Марат снова чертыхнулся, схватил с вешалки в прихожей плащ и вышел на порог дома. Достал палочку, произнес заклинание и исчез,

оказавшись перед дверью в кабинет начальника.

Глубоко вдохнул и выдохнул. Еще раз. И еще. Положил руку на дверную ручку и нажал. Дверь открылась.

— Наконец-то! Заходи. Закрой дверь, — раздался хриплый бас.

Начальник Марата сидел в большом кожаном кресле за столом, заваленном папками с документами и книгами. Чуть раскосые глаза его были покрасневшими, две верхних пуговицы рубашки расстегнуты. Пиджак комком валялся на стуле для посетителей.

Тимур, не вставая, махнул палочкой в сторону двери, вслух произнес заклинание, потом еще — запечатал дверь и наложил заклятие оглушения.

— Так надежнее, — уставшим голосом прохрипел он. — Садись. А, это. Кинь куда-нибудь.

Марат повесил пиджак начальника на вешалку рядом с дверью и после сел на стул.

«Что тут случилось? Неужели проступок Игоря настолько тяжел, что Тимур провел ради этого всю ночь на работе?»

— Сразу к делу. Твой друг — Быстров, кажется? Который разведчик?

Марат кивнул и почувствовал, как сердце бухнулось об пол, подпрыгнуло и врезалось ему в кадык.

— Как он? Чем занят?

— Я… не знаю. Он… дома, думаю.

— Дома? Это хорошо. Тут такое дело… а черт! Кошмар тут одним словом!

Тимур разгреб нагромождение книг, бумаг и папок и вытащил из-под них графин с водой и стакан. Налил, отпил. Сморщился и посмотрел с отвращением на воду. Потом поднялся, достал из массивного застекленного шкафа бутылку виски. Выплеснул остатки воды в горшок с растением — растение тут же благодарно зашевелило листьями — и налил напиток в освободившуюся тару. Тут же махнул в себя всю порцию.

— Будешь?

Марат покачал головой.

— Как хочешь. Второго стакана, впрочем, все равно нет. Разбился. Давно.

Тимур снова сел в кресло.

— В общем. Нужен мне твой друг. Ты мне присылал на днях отчет, что он нашел очередного юнца?

Марат сглотнул и кивнул. Хотелось зажмуриться и просто исчезнуть куда подальше.

— Это уже четвертый за год. У него лучшие показатели среди всех разведчиков. Он хорошо знает мир иных, я полагаю?

— Да, — в горле мужчины пересохло. — Можно я, все-таки? — он кивнул на бутылку.

Тимур налил виски и протянул стакан Марату. Тот выпил его в два глотка. Вытер рукавом губы. Поставил обратно на стол и кивнул начальнику.

Тот спросил:

— Ты слышал о некой группе волшебников, которые кличут себя Архитекторами?

— Мммм. Что-то, может быть. Мельком. Думаю, нет.

Марат не понимал, как это все касается Игоря и иной, которую тот притащил в мир волшебников. Кажется, нависшая над ними буря проходила мимо. Впрочем, судя по виду начальника, шла другая, похлеще первой.

— Неудивительно, что не слышал. Так, мелкие сектанты, — разъяснил Тимур, — ничего особенного. Что-то там о восстановлении величия волшебников, союза с иными и прочая чепуха. После гибели того темного мага в Англии этих секточек по всему миру расплодилось уйма. Мелкие фанатики всегда были и будут. У нас тут тоже, вот.

Тимур скосил взгляд на бутылку, но сдержался.

— Мы следили за ними вполуха, вполглаза. Дальше листовок они не никогда не продвигались. Мы ловили их распространителей, штрафовали да отпускали. Вообще всерьез не ставили. И похоже, зря.

Тимур все-таки налил себе добавки и снова выпил. Налил и протянул Марату. Тот взял, но пить не стал.

— Два дня назад группа людей в черных мантиях, человек двадцать, судя по рассказам очевидцев, появились на каком-то спектакле в театре иных. Поначалу иные радовались, веселились — посчитали, что это часть представления. Люди в мантиях — это я тебе пересказываю слова очевидца, иного, которого мы допросили, прежде чем стереть память — разошлись по зрительскому залу и встали молча в рядах. Потом на сцену вышел еще один, тоже в мантии, но пурпурной, в полумаске, скрывающей пол лица. Иной удивлялся, что тот говорит без микрофона, но его в большом зале отлично слышно, при чем не просто эхом, а будто тот говорит рядом, чуть ли не в ухо.

Тимур замолчал, переводя дыхание. Руки его мелко дрожали. Он достал платок и вытер лоб. Промокнул губы.

— Он сказал, что явился сообщить, что людей обманывают. Что в мире существуют волшебники, элита которых правит и обычными людьми тоже. Говорил о всяких ужасах, смертях волшебников, которые живут среди иных и мучаются от собственного разрушения. Должно быть, имел ввиду обскуров. Говорил, что виноваты в этом аристократы-консерваторы, которые боятся себя обнаружить и бросают себе подобных медленно умирать без возможности и умения применять свою врожденную силу. В общем, все в таком духе. Ты понимаешь. После вывел на сцену какого-то человека.

Тимур замолчал, часто и тяжело дыша. Будто после пробежки. Пересказ давался ему не просто.

— Что было дальше, Тимур?

— Да. Да. Он сказал, что это один из членов мелкой аристократии. Назвал прислужником более могущественной части элиты. Заявил, что месть и справедливость настигнет всех. Заставил встать того на колени и…

Тимур трясущимися руками схватил бутылку, посмотрел на стакан в руке Марата и сделал долгий глоток прямо из бутылки. Потом, глядя мимо Марата, в стену, продолжил сдавленным голосом:

— Убил он его. Заклинанием. Запретным. Тот повалился мешком. Очевидец говорил, что в зале раздались мелкие хлопки. Он сначала испугался, что это какие-то взрывы, но потом понял, что часть присутствующих аплодируют. То ли они все еще думали, что смотрят представление, то ли выражают тем свое согласие. Думаю, первое, конечно. Но черт его знает.

Марат с ужасом смотрел на начальника, позабыв о своем страхе, с которым пришел изначально.

— После волшебники в мантиях стали раздавать людям листовки. Вот одна из них.

Тимур из вороха бумаг на столе вытащил плотный лист бумаги и протянул Марату.

На черном фоне была изображена полуразрушенная башня из серого камня с обломками у основания. Над ней крупным шрифтом: «Архитекторы». Под рисунком еще надпись, более мелкая: «Перестроим разваливающийся мир руками волшебников и иных! Восстановим древние союзы. Смерть прогнившим аристократам!» Марат перевернул листок. На обратной стороне был изображен символ, черный на белом фоне: змея, обвившаяся вокруг нижней части буквы «Х».

— Древний символ, — кивнул Тимур на рисунок. — Ученые считают, он был в ходу еще во времена первых цивилизаций. Не знаю. Во всяком случае, самое раннее его изображение было найдено на камне где-то на территории Дании. Долгое время считали его рунной надписью, символом эпохи викингов. Но дальнейшие исследования, анализы всякие, показали, что изображение куда старше, вероятно, каменный век или что-то вроде того. Я это все этой ночью прочитал, — невесело усмехнулся Тимур, кивнув на бумаги на столе. — Символ этот означает единство жрецов и простых людей. Змея символизирует магов, крест — тех, кто не владеет магической энергией, не волшебников, иных, типа человеческий силуэт. Давно, очень давно, наши миры не были разделены. Потом произошел раскол. Ну, это ты знаешь из истории.

— Угу.

Мужчины замолчали, смотря каждый на свои ладони. Марат чувствовал себя вдавленным в стул, придавленным чем-то сверху. Наконец, Тимур тихо произнес:

— Прошляпили мы что-то. Что-то серьезное и жуткое, Марат.

— Но… Это же просто секта. Можем найти их, обезвредить, изолировать. Такое уже было и…

— Мы не знаем, где они, — перебил Тимур Марата. — Не знаем, сколько их. Я отправил запросы по Министерствам других стран, может, у них там есть что-то подобное. Надеюсь, что нет, разумеется, иначе… Не знаю. Ответ жду на днях. Проблема в том, что они точно не в нашем мире. Они живут среди иных. Прячутся. Прятались…

Марат взглянул на начальника, начиная догадываться, зачем тот его вызвал. Поставил стакан с недопитым виски на стол.

— Пополитов велел действовать скрытно. Старинные семьи волшебников, Морозовы, Мушниковы, Александровы и прочие — настаивают, чтобы мы нашли сектантов, отправили агентов в мир иных, но никак не проявили себя. Они боятся огласки. Знаешь же, как они трясутся над своей изоляцией. Тот человек, которого убили, был каким-то там двоюродным племянником Константина Морозова. Седьмая вода на киселе, но Константин в ярости. Считает случившееся ударом по репутации, — Тимур усмехнулся. — Он был вчера у Пополитова. Велел разобраться и всех причастных наказать. Угрожал министру отставкой. Кричал, что распустит все Министерство к чертовой матери. Когда Пополитов вызвал меня и других руководителей отделов к себе, он выглядел испуганным. Представляешь себе Пополитова испуганным?

Марат покачал головой, глядя на начальника.

— Никакой огласки, — повторил Тимур. — Это все усложняет. Потому мне и нужен твой друг.

Марат кивнул, глядя перед собой.

— Судя по отчетам, он уже больше семи лет чуть ли не безвылазно проводит время среди иных. Так?

— Да.

— Он знает их лучше прочих. И профессиональная подготовка на уровне. У него лучшие шансы найти их, оставшись незамеченным.

— Не уверен, что он согласится.

Тимур громко вздохнул и поджал губы.

— У него нет выбора. Я не хотел прибегать к этому, но… Ты должен понять, ты не первый день в Министерстве, знаешь какие тут порядки. Знаешь, что нам всем грозит, если аристократия решит, что им угрожает опасность. Потому, я… Ты уж прости, но… Знаю, низко. Но он же навещает свою бывшую семью?

Марат с удивлением и испугом посмотрел на начальника, который сбивчиво продолжал говорить.

— А это категорически запрещено. Я закрывал глаза. На его вольности, на то, что ты его прикрываешь. Да, это мне тоже известно. И я все понимаю. Но если твой друг станет возражать, мне придется, придется прибегнуть к шантажу. Прости, — Тимур покачал головой. — Надо выполнять свою работу. Я жду вас обоих завтра в полдень. Здесь, у себя. Договорились?

Марат кивнул.

— Уговори его. Расскажи о том, что узнал от меня, если посчитаешь нужным. Найди аргументы. Не давай мне повода идти на шантаж. Я сам этого не хочу.

Марат снова кивнул, нервно сжимая пальцы рук.

— Можешь идти. Но только больше никому!

— Я понял, — произнес Марат и встал. Тимур взмахнул палочкой, снимая заклятие с двери. Марат вышел.

Оказавшись в коридоре, он почувствовал, как немеют ноги. Слабость мурашками прокатилась по всему телу. Он сглотнул.

***

Вернувшись домой с Ярмарочной улицы, Игорь сразу прошел к себе в спальню и прикрыл дверь. Сел на край кровати и достал листок, который передал ему мужчина со шрамом в туалете в кафе. Долго смотрел на него, не желая от чего-то знать, что там написано. Потом вздохнул и развернул.

На нем наспех был изображен странный символ: буква «Х» и овивающая ей «ноги» то ли веревка, то ли лента, то ли… Игорь присмотрелся — змея. Он увидел утолщение с одного конца и змеиный язык, высовывающийся из предполагаемой пасти. Рисунок был выполнен топорно, будто рисовался наспех.

Под рисунком был лишь адрес.

Игорь нахмурился, вспоминая где это. Мысленно прошелся по наизусть выученной карте волшебных болот, в которых было упрятано их поселение. Название улицы и обозначенная постройка было явно нездешним. Тогда, на всякий случай, Игорь припомнил карту города, где он работал. Тоже ничего.

Странно, подумал Игорь, где этот адрес? Ему явно предлагают отправиться туда. Иначе зачем было передавать послание с адресом? Интересно, что это за символ такой?

Мужчина внимательнее вгляделся в рисунок, но неровные линии больше ничего не могли ему сообщить.

Он пожал плечами и убрал листок в шкатулку на полке, в которой хранил старые письма и записки. Поставил шкатулку среди книг и вышел из комнаты. Он обещал Татьяне, что займется ужином. А этот адрес… Он поговорит о нем с Маратом, завтра. Или послезавтра.

Эпизод 8. Откровения

Татьяна поставила последнюю вымытую тарелку на сушилку и повернулась к Игорю, который сидел за барной стойкой в гостиной и смотрел, как она моет посуду. Перед ним стояли два чистых бокала и не открытая бутылка вина.

Татьяна настояла, что вымоет посуду без волшебства. Сказала, что так она «почувствует землю под ногами» в мире волшебных палочек, сов-почтальонов и мгновенных перемещений в пространстве.

Женщина вытерла руки полотенцем и подошла к стойке. Встала напротив Игоря.

— Ну что? Время напиться? — произнес он с некоторой грустью. — Сын в школе, можно не стесняться.

— Пожалуй, можно и напиться, — ответила Татьяна и потерла ладонью глаз. Улыбнулась. Сегодня утром она проводила Семена в его первый учебный год в школе волшебников. Проводила только до порога. Долго обнимала, не решаясь отпустить, пока Семен сам уже не начал бурчать, что он сейчас опоздает.

Игорь трансгрессировал с ним два часа назад и вскоре вернулся. Завтра уже начнутся занятия и она не увидит сына до новогодних каникул. Игорь сказал, что детей, если те сами пожелают, отпускают из школы по домам. Если им есть куда отправиться. В школе остаются только ученики, чьи родители, иные, были лишены воспоминаний о своих сыновьях и дочерях и те жили в школьной деревне, в интернате. Игорь сказал, что договорился с кем-то из администрации Колмевара (при этом как-то подозрительно покраснел), что Семена будут отпускать к нему на каникулы. Татьяна чувствовала огромную благодарность к мужчине.

Она села на стул. Игорь с помощью заклинания открыл бутылку и налил вино в оба бокала. Подвинул один к женщине.

— За тебя, — произнесла она тост. — За твою отзывчивость и… смелость.

— Да какая тут смелость.

— Самая настоящая. Я догадываюсь, что мое нахождение тут… незаконно. Так?

Игорь кивнул.

— Так что выпьем за это.

Игорь снова кивнул и сделал глоток. Через хрусталь смотрел, как пьет искаженно-преломленная в отражении Татьяна. Она поставила бокал.

— Какое вкусное! Тоже волшебное?

— Нет. Французское, — ответил разведчик, с видом знатока разглядывая напиток. — Уж в чем в чем, а в виноделии волшебники не могут сравниться с Иными. Как-то упустили этот момент.

— Что же вы, трансгрессируете и похищаете вино у бедных виноделов?

— Отчего ж, покупаем. Наши торговцы получают специальные торговые визы, проходят курсы, как правильно вести себя в мире иных, переодеваются, сдают волшебные палочки в Министерстве и едут, покупают. Иные и не догадываются, что продают вино волшебникам.

— Как прозаично.

— Весь волшебный мир очень прозаичен. Те же люди, просто умеющие колдовать. И не умеющие делать вино, — усмехнулся Игорь.

— А нельзя просто наколдовать его? Из воздуха?

Татьяна сделала рукой жест, будто взмахивает волшебной палочкой.

— К сожалению, нет. Нельзя из ничего создать материю. Природа миллионы лет тратит на это. Максимум, что мы можем, это при помощи левитационного заклятия притянуть бутылку вина к себе. Ну или еще что-нибудь. Сыр, например. — Мужчина взмахнул палочкой и из кладовой по воздуху приплыл кусок сыра с неровными краями. — Но для этого надо четко представлять конкретный предмет в конкретном месте.

— Так и делали бы так. Зачем же ездить, получать визы, курсы эти? Зачем усложнять? — Татьяна смотрела, как притянутый Игорем нож нарезает сыр на столе.

— Делали. Давно. Представь себе картину: по воздуху летят несколько десятков или сотен бутылок. Как вереница птиц. Из Франции, к примеру, через всю Европу сюда, на болота. Ваши таможенники захлебнутся от ярости, — Игорь рассмеялся. Татьяна тоже.

— Вот уж точно. Хотела бы я посмотреть на это. Как они подпрыгивают и пытаются поймать бутылки.

Оба снова захохотали.

Опустошили бокалы. Закусили сыром. Игорь налил еще.

Татьяна слегка нахмурилась, обдумывая какую-то мысль. Игорь тактично молчал и ждал вопроса, который, судя по легкому вздрагиванию губ женщины, вот-вот должен был прозвучать.

— Игорь?

Игорь склонил голову, ожидая.

— Что я здесь делаю? Что я буду здесь делать?

Теперь настал черед мужчины хмуриться и обдумывать слова, которые ему предстояло произнести. Наконец, он сказал:

— Жить. Воспитывать Семена.

— Но как я буду воспитывать его, если он большую часть времени будет в школе? Ладно, допустим, мы будем общаться на каникулах. Но я не о том даже. Я ведь чужая здесь. Мне вообще нельзя здесь находиться.

Игорь неопределенно качнул головой.

— Я видела, с какой насмешкой Ангелина смотрела на меня. Она ведь догадалась, что я никакая не волшебница из Австралии. Какая участь здесь меня ждет? Вы, прости, ты совершил действительно смелый поступок, взяв меня сюда, — она обвела рукой гостиную, — но сейчас я понимаю, насколько он был… поспешным. Не лучше ли…

— Не лучше, — прервал Игорь Татьяну и отставил бокал, который до этого чересчур крепко сжимал в руке. — Родители, волшебники они или нет, должны быть со своим ребенком.

Игорь почувствовал, что у него начинается внутренняя дрожь. Он несколько раз вздохнул, успокаиваясь.

— Наши законы, запрещающие Иным всякое нахождение среди волшебников — устарели. Они давно уже требуют пересмотра. Многие у нас говорят об этом. «Домовой вестник» часто публиковал интервью с активистами, выступающими за пересмотр законодательства. Да только наши аристократы до такой степени боятся что-либо изменить… трясутся, как мыши в своих шикарных особняках.

Игорь схватил бокал и сделал два больших глотка. Татьяна тоже отпила из своего.

— Я не собираюсь использовать тебя и Семена в качестве каких-то доказательств, — Татьяна потупила взгляд — именно об этом она сейчас подумала и Игорь, видимо, прочитал ее мысли. Об этой способности волшебника она уже успела забыть. — Это мой личный порыв. Это моя настойчивая просьба к тебе — быть со своим ребенком и не давать замшелым стариканам с золотыми карманами рушить твою семью и коверкать сознание. И свое, и Семена.

Игорь замолчал. Посмотрел на Татьяну глубокими, зелеными при ярком свете, глазами. Они мокро блестели.

— Он все равно вспомнит. Рано или поздно вспомнит. Он слишком тебя любит, привязан. И тогда он наверняка захотел бы узнать, кто его мать и что с ней. И представь, как к тебе на порог приходит юноша или мужчина и заявляет, что он твой сын. А у тебя, возможно, уже своя семья, другие дети. И что ты сделаешь в этом случае?

— Не знаю, — прошептала Татьяна.

— Каждый двенадцатый волшебник, которого, как и Семена, забрали из семьи иных, по статистике, убивает себя. Или озлобляется до такой степени, что становится опасным для общества. Многие отрекаются от своих же и сбегают. Остаются жить среди иных. Это большая проблема нашего мира, о которой никто не хочет говорить. Шепчутся, как мы сейчас, по комнатам да и только. Я не мню себя великим реформатором или революционером, который что-то изменит. Но и продолжать быть причастным я тоже больше не могу.

Игорь разлил вино в опустевшие бокалы.

— Что тебя ждет, когда узнают, что я живу… здесь?

— Не знаю. Как ты видишь, прошла почти неделя, а уже несколько волшебников знают или догадываются об этом: Ангелина, мой друг Марат в Министерстве, который помог устроить Семена в Колмевар. Директор школы и его заместитель. И никто из них не скажет. Они честные, разумные люди.

— А если узнает кто-то не честный?

— Я смогу тебя защитить.

Они снова замолчали, переваривая и запивая вином разговор, закусывая ароматным сыром. Игорь сходил за второй бутылкой вина. Татьяна, дождавшись, когда он откроет и нальет, сказала:

— Игорь. В доме я нашла несколько вещей, явно женских — фартук, платья в шкафу в моей спальне. Да и вся эта обстановка — мелочи всякие, посуда, корзиночки — явно дело не мужских рук.

Игорь сверкнул глазами. Опустил взгляд и вздохнул.

— Да.

— Ты был женат? Что произошло? Извини, что я спрашиваю, но…

— Все в порядке. Ты имеешь право. Да, я был женат. Нам пришлось расстаться.

— Что случилось? — Татьяна чувствовала, что теплое помещение наполняется каким-то ледяным воздухом, который будто начинает морозно звенеть. Выдохнула, ожидая, что изо рта пойдет пар. Не пошел.

— Наш сын… Его зовут Егор. Когда он родился, мы были счастливы. Но настал день собеседования в школе. У него не нашли магического дара. — Игорь сдержал всхлип. — Не волшебникам нельзя жить здесь. В Министерство решили отправить его к иным. Нашли опекунов.

Игорь замолчал, собираясь с духом. Татьяна собралась было сказат, что ему не стоит рассказывать, если он не хочет, но Игорь покачал головой.

— Маша не смогла бы. Она сказала, что будет с ним. Им обоим стерли память. — Игорь говорил и смотрел в стену. Желваки напряглись, лицо побледнело. — Я не мог отправиться вместе с ними. Посчитал, что мой долг перед волшебным миром выше долга перед семьей. Решил, что я не имею право… на личное счастье. Я преподавал в Колмеваре. Заклинания. Я отпустил их. Сам… Я сам сделал это, — голос Игоря задрожал. — Я видел ее глаза сразу после того, как произнес заклинание. Видел глаза их обоих. И в них не было ни намека на узнавание. Они просто смотрели на меня и не понимали, кто я. Она сказала: «Извините, мы знакомы?». Егор испуганно жался к ней и боялся посмотреть на незнакомого мужчину, что стоит перед ним.

Игорь не смог больше сдерживаться и зарыдал. Схватился за лицо и затрясся в судорогах плача. Татьяна с ужасом смотрела на него и не знала, что делать. Подошла к нему. Робко положила руку на трясущуюся спину.

— Извини, — прохрипел он.

Встал и убежал в ванную.

Провел там много времени. Татьяна, с ногами забравшись на диван, успела выпить половину бутылки. Слушала, как в ванной комнате идет вода. Думала о том ужасе, что довелось испытать Игорю. Начинала понимать, почему он не смог стереть тогда на набережной им воспоминания. Он смотрел на них и видел свою жену и сына.

Татьяне самой захотелось заплакать.

Игорь вышел. Глаза были чуть покрасневшими. Темно-русый чуб, спадавший на лоб, был мокрым.

— Извини меня.

Он взял со стойки бокал и сел рядом с Татьяной на диван, оставив между ней и собой тактичное расстояние. Женщина молча протянула ему бутылку и Игорь налил себе. Они смотрели прямо перед собой, медленно потягивая напиток. Наконец, Игорь произнес:

— Я даже рад, что рассказал. Надо было. На протяжении восьми лет молчал, замкнулся и ежедневно закапывался в себя.

— Так ведь нельзя, — сочувствующе произнесла Татьяна.

— Нельзя, конечно. Да только самому себе такое не объяснишь, не заставишь перестать… страдать. Только убегать от этого, с головой погружаясь в работу.

Снова оба замолчали. Татьяне тоже было над чем подумать. Когда родился Семен и от нее ушел его отец, она так же замкнулась, страдала, спасаясь лишь в заботе о сыне, который с детства уже вел себя не так, как остальные дети. Однажды, маленький Семен плакал и все никак не мог успокоиться. В конце концов от его крика даже разбилась ваза с засохшими цветами на окне. Хорошо, никто этого не видел.

Ее родители тоже не желали с ней разговаривать. Жили в своем городке и презирали дочь за то, что она сбежала от них с каким-то Дон Жуаном, который окрутил несмышленую глупую девчонку. Позвонить или тем более приехать к родителям, попросить у них помощи было нельзя. Может, они бы и приняли ее, простили. Но она сама уже не могла переступить через гордость и признаться, что допустила ошибку и отец с матерью были правы, предупреждая ее. Но она любила Георгия. И он, как ей казалось, тоже любил ее. Но бросил. Ничего не сказав, исчез сразу после того, как увидел новорожденного сына. Это было сильным ударом. Но она справилась. Жила словно в коконе, замкнутой лаборатории, где воспитывала сына. И вот, сегодня она открыла двери этой лаборатории и ее сын ушел. И ей, как будто, предстояло заново учиться жить для самой себя.

Татьяна допила вино.

— Еще?

Она кивнула и протянула руку с бокалом. Гостиная перед глазами слегка плыла.

— Спасибо.

— Я схожу еще за одной.

Игорь вернулся с третьей бутылкой. Открыл ее на барной стойке и вернулся на диван, по пути споткнувшись о стул и чуть не упав.

— Кажется, план, чтобы напиться сегодня, успешно осуществляется, — улыбнулся он слегка грустной улыбкой. Глаза поблескивали.

— Это точно, — у Татьяны слегка заплетался язык, но нарушение речевой функции скрашивалось приятной, греющей даже, эйфорией. — Как думаешь, Семену понравится в школе?

— Конечно, он выглядел таким счастливым.

— Да, действительно. Но… Он, понимаешь, всегда был со мной. Не ходил ни в садик, ни в подготовительные группы. Когда был совсем маленький, ходил со мной на работу. Я оставляла его в читальном зале, он там рисовал, читал. У него даже друзей нет, кроме одной девочки — дочки моей коллеги. Мы с ней, с Натальей, — Игорь кивнул, показывая, что знает, о ком говорит Татьяна, — вроде как подруги. Не знаю, как он сможет адаптироваться (Татьяна выговорила длинное слово не с первого раза) среди других ребят. Я переживаю.

— Не волнуйся. Колмевар — отличная школа. Директор, Владислав Крицюк, удивительный педагог, чувствующий, понимающий. И персонал ему подстать. Многие — телепаты, могут считывать мысли, настроение учеников. И каждый — профессионал, преданный своему делу.

— Ты тоже — телепат?

— Да. Я довольно легко считываю мысли. Другие волшебники, с иными способностями, тоже, я уже объяснял при нашей первой встрече, могут научиться телепатии. Но каждый раз им приходиться делать большие усилия, тратить на это энергию. Вообще способность к телепатии не часто встречается. Так что Колмевар в этом смысле уникальная школа. Ангелина не просто так считает ее лучшей. Все там устроено для того, чтобы раскрыть в каждом юном волшебнике именно его таланты.

— Так не везде?

— Нет, конечно. Есть, к примеру, школа Аламат. Она довольно далеко от нас. В Алтайских горах. Спрятана так, что не только иные, даже не все волшебники смогут ее отыскать. Там учатся исключительно дети аристократических фамилий. Снобы ужасные, к себе обычных людей, без вековых родословных не подпускают. Живут в своем изолированном мире. Так вот в той школе, насколько я наслышан, принято считать, что все дети одинаковые. Одинаково талантливы и безупречны. Элита — они, мол, природой, эволюцией избраны, чтобы быть лучшими во всем. Чушь, знаю, — отреагировал Игорь на возмущенное фырканье Татьяны, — но таков наш волшебный мир. Он полон предрассудков и несправедливости. Но подобными взглядами они себе же хуже делают. Вырождение, слабая кровь и, как следствие, слабая магическая энергия.

— Почему же никто не возмутится? Не изменит это? У вас же есть Министерство.

— Деньги, Татьяна, деньги. И связи, разумеется. Лидеры аристократических семей в реальности диктуют Министерству и его главе, Александру Пополитову, что делать и какие законы принимать. Или не принимать. Из-за них, из-за их мании не подпускать к себе других, существует этот закон, что волшебникам запрещено иметь любые контакты с иными. Раньше даже нас, разведчиков не было. Одна из либеральных партий, сейчас их всего одна и осталась, сумела-таки продавить этот проект по поиску волшебников. Давили на то, что иные могут заинтересоваться странными для них людьми и выйдут на весь волшебный мир. Только так и смогли убедить этих мамонтов. Те испугались и разрешили поиски. Но при этом разными подпольными путями и давлением на Пополитова разогнали другие партии, которые так или иначе стремились к преобразованиям. Так что, с одной стороны вроде и сделали хорошее дело, но с другой сами себе свинью подложили. Это была полумера, надо было двигаться дальше. Сейчас поздно. Вот, даже «Домовой вестник» припугнули. Не знаю, что они сказали Любимову, это главный редактор, мой однокурсник, кстати, но явно это были слова грязные. Аристократы воротят нос от простых людей, словно от нас несет как от помойки, но сами все прогнили изнутри. Тьфу!

— Удивительно, — покачала Татьяна головой. — Я думала, у вас тут прогресс, волшебство, все ярко и прекрасно. А оно вот как выходит.

— Ты еще много подобного узнаешь, — Игорь криво усмехнулся.

Снова замолчали, обдумывая сказанное.

Было тихо. За окном — черно, последняя летняя ночь этого года. Татьяна разглядывала потолок, на котором не нашла ни одной лампочки. Свет словно исходил отовсюду сразу и ниоткуда. Было просто светло. Татьяна удивилась, но решила задать вопрос, каким образом образуется свет позже. Вместо этого спросила:

— И все же. Возвращаясь к первому моему вопросу. Что мне здесь делать? Не могу же я безвылазно сидеть в доме и прятаться от всего волшебного мира и бояться, что кто-нибудь меня обнаружит?

Игорь посмотрел на Татьяну. Поймал ее в фокус — усталость и выпитое вино уже начали клонить его в сон.

— Да. Не станешь, — он задумался. Отпил из бокала, почесал лоб, который щекотал чуб. Попытался убрать его в сторону — безуспешно. И тут его озарило. — Ты ведь в библиотеке работала? С книгами?

— Ну да, — с неохотой ответила Татьяна, ожидая, что Игорь предложит ей снова работать в библиотеке, где невыносимо скучно и пыльно.

— Читать тоже любишь?

— Люблю.

Татьяна действительно с детства обожала книжки. И даже несколько библиотечных лет не отбили в ней тягу к литературе.

— Ты ведь можешь написать книгу!

— Я? — растерялась Татьяна и чуть было не расплескала вино, поудобнее устраиваясь на диване и спуская с него затекшие ноги.

— Конечно! Напишешь книгу о своей жизни в мире иных. Чего-нибудь додумаешь, придумаешь, сделаешь пересечения с волшебным миром. У нас такая литература очень востребована. Но есть всего пара писателей, которые пишут об иных. Но они ведь не знают ваш мир так, как ты! Будешь новой Роулинг. Только наоборот. Я помогу, подскажу.

— Ну конечно, — скромно ответила Татьяна. — Я и вдруг писатель.

— Ну у Роулинг же получилось! И у нее, между прочим, тоже был наставник, который, в общем-то и надоумил ее написать все это.

— Серьезно?

— Да. Урсула Гвеннинг. Одна из членов либеральной английской партии и сторонник сотрудничества магов с иными. Она считала, что иных надо прежде подготовить к такому открытию. Нашла женщину из вашего мира, которую звали Джоан, рассказала ей все, взяла честное слово, что та не станет в открытую рассказывать о существовании волшебного мира, но напишет книгу о падении Темного мага. Это как раз случилось спустя несколько лет после поражения Того-кого-мы-не-называем. Вот только мировое сообщество волшебников, семьи нашей аристократии, в частности, так и не пошли на раскрытие. Книги остались сказками. А ты, в свою очередь, напишешь подобное и, глядишь, сможешь на что-то повлиять.

— Даже не знаю.

— Подумай, Татьяна. Отличная идея ведь! Я об этом даже не думал. Вот ведь осенило! Может, это судьба. Кто знает?

— Можно, конечно, попробовать.

— Попытка, как у вас говорится, не пытка. Попробуй конечно.

Игорь позевал, поспешно прикрыв рот.

— Извини.

— Уже поздно, конечно. Что-то мы засиделись. Вино как раз кончилось, — Татьяна помахала пустой бутылкой.

— Согласен. Поздно. Идем спать. Выспимся как следует и завтра вернемся к разговору.

Но на следующий день они не вернулись к этому разговору. Потому что с самого утра все пошло не так, как можно было бы ожидать.

Эпизод 9. Срочное задание и книга о домовых

Игорь долго не мог уснуть. Все вспоминал разговор с Татьяной и прислушивался к своим ощущениям. Впервые за восемь последних лет камень, давивший его к земле, стал легче. Он чувствовал облегчение от того, что высказался. Терзавшая совесть отошла в сторону. Правда, не слишком далеко.

И ему было важно, что рассказал он обо всем именно Татьяне. Еще не понимая до конца почему, он хотел, чтобы она знала о нем как можно больше.

Игорь гадал, думает ли Татьяна о нем в спальне на втором этаже? Тоже не может уснуть или уже видит какой-то по счету сон? Вряд ли, размышлял Игорь, вряд ли она спит. Но и вряд ли она думает о нем. Скорее всего — о своем сыне, которого впервые отпустила от себя. Уж конечно не о глупом разведчике, которого она знает всего-то несколько дней.

Так, гоняя мысли в голове, Игорь и уснул.

Но выспаться ему не удалось.

Его разбудил громкий, настойчивый стук. Глухие удары доносились издалека. И сквозь сон ему казалось, что это огромная сова-мутант ломится к нему в окно.

Окончательно проснувшись, он понял, что стучат во входную дверь. Каждый удар отдавался болью в темени. Слишком много вина. Он давно не пил. И вот так сразу три бутылки не могли не сказаться.

Игорь выбрался из-под одеяла и поковылял к двери. Прошел через гостиную в прихожую.

Кто-то барабанил так, будто где-то пожар. Игорь даже бросил взгляд через еле разлепившиеся веки в окно, не полыхает ли там зарево. Нет. Серый туманный сумрак сентябрьского утра. Попутно он посмотрел на часы. Семь. Начало восьмого. Черт возьми! Он поспал всего четыре часа.

Подойдя к двери, дохнул на ладонь. Легкий запах перегара. А, плевать. У него отдых, отпуск после напряженной работы — четыре месяца «в полях». Имеет право расслабиться как сам того пожелает. И ни перед кем не отчитываться.

Игорь открыл дверь и тут же отшатнулся от ворвавшегося внутрь человека. Прижался к стене. Ладонями ощутил ее прохладу. Растерянно глядел на Марата, который смотрел на него какими-то дикими глазами.

Игорь мгновенно пришел в себя.

— Узнали? — догадался он и бросился закрывать дверь. Палочки с собой не было, чтобы наложить нужное заклятие.

— Чего? — ошарашенно посмотрел на товарища Марат. — А, нет. Нет, — проговорил гость, торопливо снимая обувь. — Идем, внутрь, есть срочный разговор.

Зайдя в гостиную, Марат налил в стакан воды из-под крана и одним махом выпил его. Утер рукавом министерской мантии рот и, кажется, чуть успокоившись, спросил:

— Ты чего такой потрепанный?

— А, — махнул рукой Игорь, схватившись за чуб и пряча глаза.

Марат увидел пустые бутылки на барной стойке и произнес:

— Ясно.

— Так что за разговор? — перевел тему Игорь, зевнув и поморщившись от саднящей боли в голове.

— Я только от Тимура. Он знает о твоих походах к бывшей жене и сыну.

— Черт. А про Татьяну?

— Пока нет. Но это не важно. Я не за этим. Вернее, за этим тоже, но… В общем.

Марат вздохнул и сел на стул за стойкой. Игорь оперся поясницей о раковину.

— У нас там в Министерстве полный кавардак. Ты что-нибудь знаешь об «архитекторах»?

— О ком?

— Что-то вроде секты.

— Нет, впервые слышу.

Марат передал Игорю весь разговор, который состоялся полчаса назад в кабинете его начальника. Игорь слушал, с каждой минутой мрачнея все больше. По завершении рассказа он уже кусал губы и накручивал на указательный палец непослушный чуб, позабыв о мигрени.

— В общем, ты ему нужен, — подытожил Марат. — Хочет отправить тебя к иным искать членов этой группы. Кажется, мы слишком недооценивали их.

— А если я откажусь?

— Напоминаю, что он знает о твоих нарушениях. О последнем еще нет, но это вопрос времени. Либо тебя ждет наказание, при чем тяжелее, чем могло бы быть, если отказываешься, либо Тимур и дальше закрывает глаза на это, а ты ищешь этих Архитекторов. И, вполне вероятно, сможешь легализовать Татьяну. Тимур что-нибудь придумает.

Последнее Марат добавил уже от себя. Но он был уверен, что Тимур согласится и действительно сможет что-то придумать.

Игорь задумался. Он хотел было уже отказаться, но возможность дать Татьяне нормальную, официальную жизнь среди волшебников была сильным аргументом. Он ее втянул в это и чувствовал себя должным женщине.

— У меня есть время подумать?

— Конечно. Полно. Целых, — Марат взглянул на настенные часы, — три часа. Тимур ждет нас обоих в полдень у себя.

Игорь хмыкнул и поморщился — в затылке стрельнула похмельная боль. Он потер голову. Полез в шкафчик за аспирином.

— Видать, сильно его прижало.

— Сильно. Я ведь объяснил — тут прямой интерес Константина Морозова. Они там все в ярости. Министерство, вернее наш отдел, кипит. Все на ушах.

— Нда. Если я соглашусь, меня не будет несколько дней, если не дольше.

— Я за ней пригляжу.

— Ей надо сказать. Правду.

— Согласен, надо. Но позже. Сейчас достаточно будет просто рассказать про срочную командировку. Без подробностей.

Марат многозначительно посмотрел на друга. Игорь задержал взгляд на госте, но все-таки кивнул. Отыскал упаковку аспирина и сунул две таблетки в рот.

— Ты ведь не будешь каждый день сюда наезжать. Тебя Настя затерзает, — невнятно проговорил он.

— Пришлю домового. У нас как раз Евлампий уже давно жаждет свое хозяйство заиметь. Авдотья с Лазарем плешь проели: когда да когда. Все будут рады. Заодно ей и по дому поможет и разговором развлечет. А я как смогу, буду навещать.

— Не знаю.

— Игорь. Все ты знаешь. Выбора нет. Вообще. Ты сам себя по рукам и ногам связал. А я тебе предлагаю отличный вариант. Всех зайцев разом. И Татьяне хорошо, и дом твой наконец домовым обзаведется и себя обезопасишь. Ну и обществу окажешь неоценимую услугу. Страна не забудет и все такое. Медаль дадут.

Игорь фыркнул.

— Себе оставьте. А на счет безопасности ты махнул. Они, кажется, не постеснялись волшебника в в толпе иных укокошить.

— Ну ты же не станешь на каждом углу кричать, что ищешь архитекторов. А мы тебе мантию-невидимку выдадим.

Игорь присвистнул. А потом хлопнул себя по лбу и посмотрел на Марата.

Тот подозрительно прищурился.

— Что?

— Вот ведь… Вылетело из головы! Несколько дней назад ко мне подошел один тип… Сейчас!

Игорь сходил в комнату. Вернулся с листком бумаги, сложенным вчетверо. Протянул ее другу.

— Вот. Он мне передал. В туалете «Круглого апельсина», кафе на Ярмарочной улице. Мерзкий тип. Сказал, чтоб я «хорошо подумал». Не понимаю только, о чем мне тут думать. Там адрес только. Мне еще шарад не хватало.

Марат развернул листок. Прочитал послание. Свел брови. Перевернул листок и грубо выругался.

— Тот же символ, что на листовке был, который мне Тимур показывал!

Марат не отрываясь смотрел на изображение креста и змеи, оплетавшей ноги буквы «Х».

— И кто это тебе передал?

— Говорю же, тип с мерзкой рожей. Не знаю. Как будто я его где-то видел когда-то. Но я мог просто зацепиться взглядом в толпе, банке, да где угодно. Или просто лицо типовое. О! — воскликнул Игорь и тут же поморщился от боли в голове, — у него шрам еще был. — Он потер виски, растирая въедливую боль, — под глазом. Левым.

— Шрам, — повторил задумчиво Марат и отложил листок в сторону. — Ладно. Разберемся. Ты ведь, — он вскинул подозрительный взгляд на друга, — не собираешься туда идти?

— Как-то не было желания, знаешь ли. Особенно теперь, после перспективы быть убитым в театре каком-нибудь.

— Хорошо, — будто не до конца веря Игорю, произнес Марат. — Я заберу его?

— Бери.

Марат убрал листок в карман мантии.

— А ты давай, приводи себя в порядок, в душ сходи, что тебе еще надо, и трансгрессируем. Тимур ждать не будет.

К Тимуру мужчины прибыли за полчаса до полудня. Глава Отдела контроля иных с радостью обнял Игоря, чему Марат был крайне изумлен — его начальник никогда не отличался эмоциональностью, тем более не кидался обнимать посторонних людей. Тем более подчиненных.

Тимур наспех пересказал еще раз все, что смог выяснить об архитекторах. Впрочем, известно ему было крайне мало: как себя называют, что используют древний символ единства иных и магов. Все это уже было Игорю известно.

— Тебе, Игорь, как первоклассному разведчику, необходимо найти хоть какие-то нити, которые ведут к их лидерам. Они у них наверняка есть, иначе не смогли бы организоваться, как все прочие секты, — Тимур, говоря, постоянно пил воду и стучал волшебной палочкой по тут же наполняющемуся графину. — От нас получишь все необходимое: деньги иных, специальную квартиру — ибо та, которой ты сейчас пользуешься вместе с другими разведчиками, не подойдет, нужна полная конспирация — и, что самое главное, освобождение от всех бюрократических процедур. Да, — кивнул он удивленному Игорю, — можешь, пока во всяком случае, не проходить проверки. Отчеты тоже строчить не надо, бумага все помнит, все хранит, нам этого, как ты понимаешь, не надо. С докладами сразу ко мне. В любое время дня и ночи. Чувствую, следующие несколько недель я отсюда, — он обвел рукой кабинет, — не вылезу. Хорошо, оборудовал на такой случай здесь все. За этой дверью, — он кивнул на неприметную дверь слева от стола, — ванная и кровать. Впрочем, не впервой. В конце восьмидесятых, когда вся эта котовасия с событиями в Англии была, проходили подобное. Я тогда в помощниках бегал у Каштанова. Благо, сейчас мы вооружены и готовы прихлопнуть этих уродов.

Тимур наглядно продемонстрировал, как он будет прихлопывать уродов, ударив могучей ладонью по столу, отчего стакан подпрыгнул и чуть не упал. Тимур подхватил его и тут же налил в него воды, которую сразу и выпил. Вытер платком лоб.

— Марат! — Марат, который стоял все это время ближе к выходу, сложив на груди руки, посмотрел на начальника. — Ты ответственный за содержание. Составьте вместе список нужного. Мне показывать не надо, сами разберетесь, не маленькие. К Андрею потом зайдите, он все выдаст. Если будет артачиться, скажите, что я ему усы выдерну, — Тимур весело ухмыльнулся. — Все, идите, — он махнул рукой. — Марат! Когда закончите, обратно ко мне, потолкуем. Игорь! Удачи. Будь осторожен, но настойчив. Не спеши, но и не медли. Главное, что от тебя требуется — разыскать сведения. В авантюры не лезь. Слушай, узнавай. Понял?

Игорь кивнул.

— Если надумаешь слиться… — Тимур недобро сверкнул глазами. Игорь мотнул головой, мол сливаться не собирается, о последствиях осведомлен. — Ну, добро, парни. Валяйте.

И Тимур зарылся в бумаги, раскиданные на столе.

Марат с Игорем вышли в коридор, где, громко топая по деревянному полу, носились взад-вперед сотрудники отдела.

— Ну что, к Андрею? — спросил как-то виновато Марат.

Игорь кивнул и решительно направился в сторону кабинета бухгалтерии, где привычно боролись за необходимый инвентарь все разведчики. Андрей Скопинцев был ревностным хранителем казенного имущества и за каждый карандаш, как он сам считал, нес ответственность перед самим… Кем был это «сам» даже Андрей не знал.

— Мантию-невидимку?? Вы что, с ума сошли?

Андрей, человек низенького роста и с роскошными длинными усами, смазанными воском, уставился на этих двоих.

— Весь мир по-тихонечку сходит с ума, Андрей. Мы часть его, — не спеша произнес Марат. — Давай, не морочь голову, будь добр. Мы тут уже скоро час как стоим.

— Юсупов, на мантию необходимо подписанное заместителем главы отдела и заверенное самим главой заявление!

— Я заместитель, — уже с трудом сдерживаясь, произнес Марат. — А к главе, если тебе так приспичила эта подпись, можешь сам сходить. Но я уже предупреждал, что вернешься оттуда ты без усов. Тимур словами не бросается, сам знаешь. Хочешь проверить?

— Нет, — буркнул погрустневший заведующий и с тоской посмотрел на горку вещей, сложенных на тумбе у стены. — Сейчас вернусь. Не трогайте тут ничего.

Андрей скрылся за дверью на склад, крутя кончик усов. Марат и Игорь переглянулись. Марат закатил глаза. Игорь вяло улыбнулся.

Скопинцев вернулся, бережно держа на руках, словно ребенка, посверкивающую, полупрозрачную ткань. Он посмотрел на нее. Игорю показалось, что в глазах мужчины блеснула слеза.

— За утерю — штраф, — буркнул Андрей и положил мантию к остальным вещам. — Что-то еще?

В голосе его послышалась угроза. Отчаянная, когда человеку уже нечего бояться, когда его лишили всего, что ему дорого.

— Нет.

— Быстров, распишись в описи.

Игорь подошел к столу и быстро черкнул в бланке.

— Ты тоже, — мрачно посмотрел на Марата заведующий.

Марат тоже расписался — размашисто. Андрей тоскливо посмотрел на бланк.

— Можете идти. За утерю…

— Штраф! — перебили в один голос его Игорь с Маратом. Сложили выданные им вещи в специальный заколдованный мешок и вышли со склада, где пахло пылью.

— Вот, держи, — Марат сунул в руку Игоря клочок бумажки. — Здесь адрес квартиры. Замок стандартный, без ключа, открывается заклинанием. Там должно быть все необходимое на несколько месяцев. Еда, белье и все прочее. Специально для подобных, нестандартных случаев покупали у иных. Там никто не жил никогда. Официально ее вообще не существует. Никто в Министерстве, кроме нас с Тимуром, о ней не в курсе. Защищена особой магией от обнаружения. В случае чего, спрячешься там, никто не найдет. Кроме меня, — Марат улыбнулся.

— Спасибо, — кивнул Игорь, прочитал и запомнил адрес. После пробормотал заклинание и записка сгорела в зеленоватом огне. — Райончик ничего себе.

— Центр. В любую точку города добраться. Начнешь поиски там. Что-то мне подсказывает, что архитекторы эти не станут по маленьким городкам ютиться. Если же нет — расширишь поиски.

— Понял.

— И Игорь, давай без геройств и прочего. Если будет реальная опасность — уходи. Это приказ начальства. И просьба друга, — добавил он.

— Татьяне объясни.

— Разумеется. Сейчас загляну к Тимуру и после сразу к тебе. Не беспокойся. Все будет хорошо.

— Она, наверное, уже проснулась.

— Я постараюсь побыстрее.

Мужчины посмотрели друг на друга и пожали руки.

— Ну, давай Марат.

— Как только узнаешь хоть что-то, сразу возвращайся.

— Понял я, понял.

Игорь подмигнул другу и трансгрессировал.

Марат посмотрел на внезапно опустевшее место, развернулся на каблуках и пошагал в кабинет начальника.

К Игорю домой он прибыл через сорок минут. Тимур дал ему указание навести во внезапно бурлящем отделе порядок и спокойствие. Вернуть работу в привычный режим, чтоб устранить начинавшуюся панику и разговоры. Собрать подчиненных и объявить, что все под контролем. Некоторых, не слишком проверенных сотрудников отправить в отпуск. А самим тем временем втихую делать все, чтобы разыскать архитекторов.

Легко сказать разыскать, когда ничего, совершенно ничего не известно. Вся надежда была только на Игоря, который должен был найти первую зацепку.

Марат открыл заклинанием дверь в дом друга. Заклинание содержало особый шифр, который он, разумеется, знал. Больше никто. Без этого шифра заклинание открытия замков не работало.

Пока снимал обувь, в прихожую выглянула женщина.

— Игорь? Ой!

— Татьяна?

Женщина растерянно кивнула, завязывая халат на талии покрепче.

— Меня зовут Марат, я друг и коллега Игоря. Он говорил обо мне?

— Да, да. Вчера, кажется… А где он сам?

— Не против если мы пройдем в гостиную? Я бы, признаюсь, не отказался от кофе. Второй день полный… Ну, в общем, кофе не помешает.

— Ой, конечно, простите. Я что-то… Пройдемте.

Марат последовал за Татьяной в гостиную. Выдвинул стул из-под барной стойки и повесил на низкую спинку мантию. Достал из внутреннего кармана волшебную палочку.

— Нет, нет, Татьяна, не утруждайтесь. Садитесь. Я сейчас сам все сделаю.

Татьяна, уже открыв кухонный шкафчик, чтобы достать кофе, повернулась. Марат взмахнул палочкой, произнес заклинание и из шкафа выплыла банка с молотым кофе. Произнес второе — открылась еще дверца и оттуда появилась турка. Произнеся еще пару заклинаний, Марат заставил включиться огонь на плите и вариться напиток. Татьяна, пятясь от оживших предметов, села напротив мужчины. Он тоже уселся и устало выдохнул.

— Игорь получил срочное задание по работе, — произнес Марат. — Отбыл рано утром. Он попросил меня навестить вас и сообщить об этом. Передавал самые глубокие извинения, что лично не может рассказать. Но порученное ему дело не требует отлагательств.

— Обнаружили какого-то особо одаренного ребенка? — не слишком искренне улыбнулась Татьяна.

Марат взмахнул палочкой и турка соскочила с плиты и начала разливать кофе по кружкам, которые тут же подскочили под нее. После по воздуху приплыли к Татьяне с Маратом. По гостиной разнесся терпкий аромат. Марат с наслаждением отпил и только после ответил:

— Не совсем. Его задание другого рода. Я, к сожалению, не могу всего рассказать — профессиональный кодекс, сами понимаете.

Татьяна, отпив из кружки, кивнула. Потом, пытаясь приглушить нарастающую тревогу, спросила:

— Ничего опасного?

— Нет, разумеется нет, — ответил Марат, сам думая о совершенно противоположном. — Просто внезапное, кхм, дело. Так, ничего сверхъестественного, но займет, кхм, некоторое время.

Наступило молчание, которое затянулось. Слышно было, как оба отпивают горячий кофе, хлюпая, чтобы не обжечься. Наконец, Татьяна произнесла.

— Я чувствую себя дитем.

Марат вопросительно посмотрел на женщину.

— Люди вокруг меня умеют больше — я имею в виду, колдовать, — кивнула она в сторону раковины, где турка плескалась под струей воды, — и при этом мне постоянно что-то не договаривают, скрывают. Разговаривают, как с ребенком.

— Ну что, вы… Впрочем, если подумать, в определенном смысле, Татьяна, вы сейчас действительно как ребенок. Вы оказались в совершенно незнакомом мире, где действуют не вполне привычные законы и порядки. Так что да, ваши ощущения понятны. И вам нужна помощь, чтобы освоиться. Поэтому я здесь.

— Что, будете моей нянечкой? Станете меня воспитывать?

— Нет, воспитывать — это совершенно не мое, — Марат улыбнулся. — Я бы сказал, что буду вашим проводником. На первое время, пока Игорь не вернется. Буду давать советы, иногда непрошеные, тут уж не обессудьте. И вот первый непрошеный совет: не выходите, покамест, из дома. На улицу. Нельзя, чтобы вас кто-нибудь видел, задавал вопросы. Во внутренний двор — можно. Там вполне уютный сад, хотя и несколько запущенный. Но это мы поправим.

— Теперь я еще и заключенный в тюрьме.

— Ну, здесь вы махнули. Я бы остановился на сравнении с ребенком. Мы всего лишь ограждаем вас от внешних угроз. Как заботливые родители.

— Внутренний двор открыт и соседи могут меня увидеть и задать вопросы, — Татьяна сложила руки на груди и недовольно постукивала ногой по ножке стула, на котором сидела.

— Игорь навел защитные и маскировочные заклинания на весь дом — вас никто не увидит. Для соседей дом пуст. Они к этому привыкли — Игорь постоянно отсутствует.

Оба помолчали, хлебая кофе. Потом Марат сказал:

— Я уеду на два дня. Потом вернусь. Вам будет чем заняться это время?

— Ну, я могу убраться.

— Не будете же вы убираться все два дня?

Татьяна пожала плечами, не глядя на мужчину.

— Я пришлю вам сына моих домовых. Правда, не сегодня. У них, сами понимаете, свои обряды проводов…

— Домового?! — Татьяна поперхнулась кофе и отставила чашку. Она, казалось, и забыла обижаться.

— Ах, да, вы же… Ну, домовые. Они живут в домах у волшебников, следят за порядком, уютом и все прочее.

— Как в сказках?

— Я не слишком силен в сказках иных, Татьяна, — улыбнулся Марат, — но предполагаю, что да, как в сказках. Точно! — Марат хлопнул по столу. — Можете пока почитать о них. У Игоря была где-то книга, я ему дарил. Но он, судя по всему, даже не открывал ее. Акцио, книга о домовых.

Где-то что-то хлопнуло, грохотнуло и дверь в комнату, где спал Игорь, распахнулась и из нее поплыла книга. Большая, похожая на энциклопедию. Она приплыла прямо в руки мужчине. Марат протянул ее Татьяне.

С обложки на женщину смотрело хмурое существо, рыжее, лохматое, с огромными глазами. Казалось, что у существа есть только голова — бородатая, волосатая, никогда не чесаная. Существо вертело башкой туда-сюда и попеременно закрывало то один, то другой глаз, словно изучая Татьяну. Называлась книга «Подробная инструкция по мирному сосуществованию с домовыми. Обычаи, традиции и верования малого народа». Автор — Кузьма Егоров.

— Знаменитый исследователь разумных существ нашего мира. Специалист по домовым. Он все о них знает. Вам следует ознакомиться, чтобы понять, как общаться с домовым. Я к вам пришлю молодого, ему всего тридцать четыре года, по их меркам — подросток. У них свои особенности. Главная — болтливы не в меру.

— Обалдеть! — пробормотала Татьяна и раскрыла книгу на первой странице. Первая глава называлась: «История многолетнего общения и разобщения.»

— Почитайте. Следуйте инструкциям, они там, в конце книги даны. Нужно будет дом подготовить. Ничего особенного, но, к примеру, если у вас есть лаванда, от нее лучше избавиться. У них на нее аллергия. Генная непереносимость. Фрукты всякие, тропические в основном, тоже. Там, — Марат указал на книгу, — про это тоже написано. Книга небольшая, к завтра, думаю, успеете прочитать.

— Да, наверное.

— Ну что ж. Приятно было познакомиться, Татьяна.

Марат встал, взял мантию со стула и накинул на плечи.

— Завтра вечером, думаю, Евлампий — так зовут домового, да, имена у них те еще — прибудет. А пока, не скучайте.

— Не буду, — кивнула Татьяна, проходя вслед за Маратом в прихожую.

— До свидания!

Марат сделал прощальный жест и вышел на улицу. Татьяна услышала короткий хлопок — значит, мужчина трансгрессировал. Она постояла еще мгновение и вернулась в гостиную. Допила остатки своего кофе и отнесла кружки в раковину. Помыла. Потом села за стойку и стала читать книгу о домовых.

Из книги Кузьмы Егорова (Татьяна подумала, что у автора очень подходящее для исследователя домовых имя, будто он сам домовой. Тут сказывалась, видимо, ассоциация с домовенком Кузей, сказкой Татьяны Александровой, которую она читала в детстве сама и Семену тоже.) узнала, что домовые — одни из разумных существ, которые населяют Землю. Вместе с кентаврами, русалками, лешими, великанами и прочими существами, о которых принято говорить «сказочные». Домовые, прочитала Татьяна, делятся на несколько семей, отличающихся друг друг внешним видом. В основном — растительностью на теле. Домовые северных широт обладают обильной растительностью. Новорожденные домовые все были покрыты шерсткой, которая с возрастом превращалась в похожий на человеческий волосяной покров. Только, в отличие от человека, волосы были очень длинны. Домовые северных широт почти не имели тела, что помогает им экономить энергию в холодное время года. Руки и ноги росли из массивной шеи, которая тело это и заменяла. Из-за кустистой, до самой земли, бороды этого видно не было и создавалось впечатление, что руки и ножки существ прямо из бороды и растут.

Татьяна долго рассматривала картинку, на которой был изображен «домовой обыкновенный». Он, словно модель на подиуме, поворачивался, давая читателю рассмотреть себя со всех сторон — огромная голова, длиннющие волосы до пят, усы с бородой и большие ладони со стопами, которые покрыты шерстью, как у хоббитов. На лице, которое только угадывалось — огромные глаза. У существа с картинки они были зеленого цвета.

Были описания и других семейств домовых. Татьяна нашла сведения о домовиках, которых описывала в книгах Роулинг. В отличие от здешних, северных, домовые в Англии и Центральной Европе были почти лысые, с редкими волосками по телу. Климат влиял на эволюцию.

Волшебники всегда мирно жили с домовыми. За исключением периода во времена Коралловых революций (Татьяна понятия не имела, что это и когда было; подумала, что надо будет попросить у Марата еще и книгу по истории магического мира), когда люди решили поработить или уничтожить отличных от них существ. Но ничем хорошим это не закончилось. Домовые, великаны, кентавры и прочие объединились и люди потерпели в этой войне поражение. После был заключен союз между магами и другими волшебными существами. Волшебники выплатили большие контрибуции. Домовые же вернулись в дома людей — единственные существа, кто не стал отрекаться от мира волшебников. Все прочие ушли на отдельные территории, где запретили появляться людям.

Татьяна читала дальше, не замечая времени.

Домовые в первую очередь привязываются к дому, а уже потом к людям. Если в доме менялся хозяин, домовой чаще всего оставался с новым владельцем. Если дом разрушался или сгорал, домовой искал новое жилье. Своих домов они не строят и в этом сильно зависят от человека. В далеком прошлом домовые также жили с эльфами. Но эта раса давно не объявлялась и считалась вымершей.

Домовые владеют магией. Но несколько иной, чем люди. Они черпают ее из земли. У них самих нет гена, что есть у людей и прочих разумных волшебных существ. Егоров предлагал теорию, что волосяной покров как-то способствует «выкачиванию» магии из земли, но тут же оговаривался, что существует много противоречий (например, абсолютное отсутствие волос у домовых Африки) и эту версию еще необходимо долго и скрупулезно исследовать.

Говорилось в книге также, что домовые живут семьями и обладают сложной социальной структурой. Повзрослевшие дети не остаются с родителями, а нуждаются в собственном жилье.

Также Татьяна нашла и главу с советами, как подготовить дом для домового обыкновенного. Действительно, они не переносили цветы лаванды. А также необходимо было избавиться от ананаса и папайи. Кузьма Егоров комментировал, что это свойство домовых также до конца не изучено, но факт оставался фактом. Если домовые находили эти фрукты, они зверели и могли начать пакостить человеку: подкладывать гнилые продукты в кровать и прятать или ломать вещи. От лаванды же просто начиналась аллергия и существа без остановки чихали.

Татьяна и не заметила, как за окном стало темнеть. Свет, который исходил прямо из потолка и о котором она так и не спросила Игоря, включился автоматически. В животе забурчало — она вспомнила, что ничего сегодня не ела.

Отложив книгу, женщина нашла остатки вчерашнего ужина и поела. После пошла искать запретные для домовых фрукты и вообще решила, что надо навести идеальный порядок перед приездом гостя. Или, вернее, будущего хозяина дома.

Эпизод 10. Первый день в Колмеваре

Школа Колмевар располагалась в большущей крепости. Ее высокие и толстые стены из красного камня были в четыре-пять человеческих роста. И если смотреть на них вверх, то приходилось задирать голову так, что она начинала кружиться. В стене — деревянные с железной обивкой двойные ворота, которые были сейчас открыты наружу и впускали внутрь крепости сотни людей: учеников от семи до семнадцати лет и их родителей и прочих сопровождающих.

Рядом с воротами из-под тяжелых, кустистых бровей хмуро наблюдали за людским потоком четыре странных существа с большими носами, на две головы выше самого высокого человека. Они стояли, сильно ссутулившись, по двое с каждой стороны. Длинные волосатые руки свисали вдоль тела почти до самых стоп. Большинство людей не обращали на них никакого внимания, но новые ученики, еще не привыкшие к виду этих чудищ, со страхом жались к своим родителям, которые успокаивали детей и шептали, что это лесные тролли, уже несколько веков охраняющие школу Колмевар. Их бояться не стоит.

Но страшно было все равно. Особенно когда кто-то из троллей шевелился и при этом начинал грозно рычать, сотрясая прохладный воздух последнего дня лета.

Внутри крепости, как только заходишь внутрь, раскидывалась огромная зеленая поляна со множеством крытых беседок-ротонд и скамеек, деревьев с постриженными кронами в виде шара, конуса или куба. Зеленый газон то тут, то там пересекали извилистые, словно змейки, тропки, посыпанные мелкой галькой.

От ворот по прямой вела широкая песочная дорога, по которой двигался основной поток людей в сторону высоченного замка с башнями. Он возвышался над более низкими постройками. Словно гора рядом с мелкими холмиками. Замок был в шесть этажей. Четыре башни по углам замка и того выше. Во всех окнах горел яркий желтый свет, несмотря на то, что солнце еще не зашло, маяча над верхушками хвойного леса по соседству.

По традиции, все ученики прибывали в школу за день до начала учебного года, тридцать первого августа, чтобы успеть занять свои комнаты и разложить вещи, наговориться с друзьями или познакомиться с новыми.

Семен стоял с остальными новенькими рядом со входом в замок и глазел на людей, которые все шли и шли в замок и не кончались. Казалось, что всех их даже такое огромное здание вместить не в состоянии и оно скоро непременно лопнет.

Мальчишка обеими руками вцепился в свой волшебный мешок, где были все его обновки с Ярмарочной улицы. Во внутреннем кармане непривычной, но удобной мантии, которую ему сказал надеть Игорь, лежала новенькая волшебная палочка. Семену казалось, что от нее исходит легкое тепло.

Игорь с помощью трансгрессии доставил Семена в школу-крепость. Проводил ко входу в замок, где познакомил с Федором Викторовичем, старостой Белого факультета. Молодой мужчина— белобрысый, со вздернутым носом и едва заметами конопушками — напоминал больше подростка. Игорь бегло объяснил Семену, что Федор — талантливый волшебник, пусть и молодой, главная опора нынешнего декана.

Когда состоялось знакомство и Федор нашел в списке на длинном пергаменте имя Семена и велел ждать рядом, пока все новенькие не соберутся, Игорь сказал, что ему, как наставнику, находиться на приветственном ужине не полагается. На него приглашены только ученики и их родители. Он попрощался с Семеном, пожелал ему удачи, велел упорно учиться магии, пригласил на новогодние каникулы и после ушел. Правда, его задержали двое старших учеников, парень и девушка, похожие друг на друга. Они бросились обнимать мужчину. Староста Федор шепнул Семену, что Игорь — их бывший наставник и ребята очень любят его. После короткого разговора, Игорь поспешил по дороге обратно к воротам и Семен потерял его в толпе.

Рядом с Семеном постепенно образовывалась группа из таких же детей, что и он. Кто-то испуганно оборачивался. Кто-то рассеянно глазел по сторонам. А кто-то уже успел обзавестись новыми знакомыми и бесперебойно тараторил. Все были одеты в одинаковые темно-синие мантии и черные полуботинки — школьную форму. Под мантиями ученики носили уже свою одежду.

Вообще кругом царил жуткий гвалт.

К группе старосты Федора подошла очередная женщина, которая вела за руку мальчика-брюнета в маленьких квадратных очочках. Он выглядел счастливым и смотрел кругом с восторженными глазами.

Семен не разделял его радости — он уже успел устать от шума. Он совершенно не привык долго находиться в подобном скоплении людей. Покой и тишина маминой библиотеки была куда привычней. И сейчас Семен думал, что хотел бы снова оказаться там и полистать какую-нибудь книжку. Лучше с картинками, чтоб не читать и не напрягаться.

— Так, так, Александр Федоров? Ага, есть! — сказал громко староста, развернув свиток почти до самого низа. — А вы — мать? Очень хорошо. Приветствую в Колмеваре! Можете смело сдавать своего сына и присоединиться в столовой к остальным родителям!

Мать мальчика Александра потрепала сына по голове, взъерошив тому волосы, чмокнула в щеку и прошла внутрь замка. Она, видимо, знала где находится столовая.

— Ну что! — Федор свернул список и убрал тот в карман своей мантии. В отличие от темно-синей формы учеников, она была приятного зеленого цвета. — Все в сборе, наконец-то! Сейчас нам нужно сдать вещи нашим домовым, — мужчина хлопнул в ладоши и откуда ни возьмись группу ребят окружили волосатые коротышки, которые суетливыми движениями принимали мешки учеников и тут же убегали к замку. Да так быстро, что казалось — они просто исчезают. Существо забрало мешок и у растерявшегося Семена — он и опомниться не успел, как оказался с пустыми руками. — Отлично! — снова произнес громко Федро. — Мы готовы отправиться на ваш первый праздничный ужин!

Семен обратил внимание, что нескончаемая толпа людей, беспрерывно проходящая в двери замка, вдруг закончилась. Осталась его группа и еще две — таких же первокурсников, которые стояли кучками рядом со входом и озирались. До этого Семен не обращал на них внимания.

— Прошу, организованно, за руки браться не обязательно, заходим в замок. Наш факультет идет первым, — бодро произнес Федор, махнул рукой в сторону другой группы и ему в ответ махнула блондинка с длинными распущенными волосами, видимо, староста другого факультета.

Семен посеменил вслед за другими учениками. Он почувствовал, что от волнения его вот-вот стошнит. Он глубоко вздохнул через нос, как его учила мама, когда его укачивало в автобусе.

Рядом с Семеном шел мальчик, который подошел последним — Александр Федоров.

— Не переживай, — шепнул мальчик, обратившись к Семену и протянул тому руку. — Меня зовут Саша. А тебя?

— Семен, — аккуратно, чтоб не спровоцировать рвотный позыв, произнес Семен и тоже протянул руку.

— Очень приятно. Ты откуда? Я из Светлого Луга. Знаешь где это?

— Нет, — неуверенно ответил Семен. — Я из… не из мира волшебников.

— Так ты из мира иных?! — воскликнул Саша, чем привлек внимание ребят, идущих спереди и которые стали оглядываться. Группа шла гуськом попарно.

Семен кивнул. Он задрал голову, глядя на огромные замковые ворота, через которые они проходили, лицом ощутил приятное тепло внутри помещения — стоя на улице он успел слегка продрогнуть.

Пройдя через темную арку в массивной стене, Семен и другие ребята оказались в огромной зале с высоченным потолком, который терялся где-то вверху.

Повсюду на стенах были знакомые ему «застывшие» факелы — они давали много света. Немного пахло пылью и далеким запахом ароматной еды, от которого живот Семена закрутило еще больше.

А посреди залы возвышалась величественная статуя из камня — человек верхом на единороге. Единорог замер на задних ногах, а всадник, держась одной рукой за сбрую, другой указывал куда-то в сторону, по-геройски прищурив глаза. Рог единорога был направлен в противоположную сторону. Над статуей грозно клубилась темная, словно настоящая, туча.

— Ух ты! Какая громадина! — сказал Саша, таращась на действительно впечатляющий размерами монумент. — Мне папа говорил, что на единороге может кататься только самый-самый сильный волшебник!

— А мне мама говорила, что единороги существуют только в сказках, — с притихшим от поразительного зрелища голосом сказал Семен.

— Глупости!— громко произнес Саша, но тут же смешался. Поправил чуть сползшие очки. — Ой, извини, я забыл.

— Ничего. А они существуют, по-настоящему? — с придыханием спросил Семен.

— Конечно! Но это очень редкие животные. Считается, что они обладают разумом, как домовые. А у тебя есть домовой?

Семен покачал головой.

— Точно. Опять извини. Ты только не обижайся! Я обязательно привыкну, что ты из мира иных и у вас все иначе. У вас ведь и в домовых не верят?

— Нет. А что, те, существа, которые у меня вещи забрали, действительно домовые?

— Ага. Видал, как их много? Я столько за раз никогда не видел! Они ведь всегда семьей живут. По двое. А тут их — ух! Интересно, сколько их всего? Как думаешь? Мне кажется, не меньше тысячи. Замок ведь огроменный!

Семен пожал плечами и после кивнул.

Ребята кругом, притихшие было, когда вошли в школу, начинали потихоньку галдеть. Семен с Сашей заозирались. Позади них зашли ученики других двух факультетов и теперь переминались в зале, оглядываясь. Двери в замок медленно закрылись.

— Почему мы стоим? — спросил Семен.

— Не знаю. Ждем чего-то. Я уже есть хочу. Ты голодный?

Семен покачал головой. Тошнота у него уже прошла, но думать о еде все еще не хотелось.

Внезапно кто-то из ребят, какая-то девочка, закричала.

— Он двигается! Двигается!

Семен с Сашей, как и все дети в толпе, посмотрели на статую. Мужчина, сидевший на единороге, действительно медленно, со скрежетом, поворачивал голову. Свет, исходящий от «замерших» факелов на стенах, стал меркнуть. Все вокруг замерли. Голова продолжала двигаться. И после замерла, повернувшись лицом ко входу. Семен с Сашей поспешно оглянулись. Дети вокруг тоже стали поворачиваться назад.

— А где старосты? — выкрикнул, кажется, тот же девчачий голос.

По толпе прошла волна испуга. Семен почувствовал, как по затылку и спине пробежали мурашки. Дети жались друг к другу. Свет померк. В огромной зале стало плохо видно. Кто-то начал всхлипывать. Семену стало не по себе. Снова к горлу подкатила тошнота. Он сглотнул и посмотрел на Сашу, который, кажется, побледнел.

— Это, наверное, так и задумано. Мы же в школе, ничего плохого с нами не может случиться. Верно? — произнес слегка подрагивающим голосом Саша. Семен кивнул и принялся часто дышать через рот, как учила его мама.

И тут что-то громыхнуло! С жутким треском. На мгновение все кругом осветилось яркой вспышкой и свет факелов совсем исчез. Факелы погасли.

— Это туча! Молния! Из нее ударила молния! — закричали вразнобой дети.

Семен резко обернулся. Саша схватил его за руку. Семен сжал теплую руку мальчика в ответ.

Снова раздался страшный, бьющий по ушам треск и из тучи полыхнула ослепительная молния. Ударила прямо в статую. Прямо в рог единорога. Несколько детей завизжали.

Единорог ожил. Взвился на дыбы и забил по воздуху передними копытами. Всадник тоже ожил. Удержался на животном, прижавшись к шее и потом, когда единорог опустился на все четыре ноги, выпрямился и указал рукой куда-то вверх. Снова ударил гром и полыхнуло. Семен успел увидеть, что под потолком что-то есть.

— Там что-то есть! — закричал кто-то.

Семен почувствовал, как его и Сашина ладони стали неприятно мокрыми. Но он только крепче сжал руку мальчика. Тот ответил тем же.

Что-то, похожее на густой, клубящийся сгусток, на сплетенные вихри дыма медленно спускалось на них прямо с высокого потолка. Под треск грома и слепящие вспышки молний, которые сверкали теперь почти без остановки. Всадник, задрав голову вверх и вытянув к потолку руку, замер. Единорог тоже. Толпу ребят будто сковало. Все смотрели как на них опускается нечто массивное, безмолвное и пугающее.

Семен на секунду отвел взгляд и посмотрел на Сашу. Саша тоже взглянул на своего нового товарища. Оба казались очень испуганными. Но разделенный на двоих страх становился легче. Не разжимая скрепленных рук, они снова посмотрели наверх, ободренные друг другом.

Сгусток дыма начал рассеиваться. Сквозь темные завихрения проступили очертания человека. Гром прекратился. Последний раз сверкнула молния и в зале снова стал разгораться свет. Когда все факелы зажглись в прежнюю силу и зал окутал теплое свечение, перед толпой ребят, на постаменте из плотного дыма, метрах в полутора от пола, парил лысый волшебник с треугольной бородкой.

Все дети выдохнули. Каждый знал, кто перед ними. Каждый, перед тем как его приняли в школу, проходил с ним собеседование.

Семен с Сашей переглянулись. На их лица наползли облегченные улыбки.

Статуя позади ребят снова ожила. Единорог опустился на передние копыта и склонил рог к полу. Всадник почтительно наклонил голову и прижал руку к груди. Ученики вертели головами взад-вперед, смотря то на спустившегося сверху волшебника, то на статую, чье движение сопровождалось громким скрежетом.

— Приветствую вас, юные волшебники, в школе Колмевар!

Голос Владислава Крицюка разнесся гулким эхом по залу. Сердце Семена забилось чаще в эту торжественную минуту. Он подумал, что страшно рад видеть директора, а не какой-то древний ужас или монстра. Почувствовал благодарность и даже восхищение. Саша, кажется, тоже испытывал схожие чувства. Как и прочие ребята, с восторгом глядевшие на Крицюка.

— С этого момента, — продолжал Владислав торжественном голосом. Взгляд его при этом оставался спокойным, почти безучастным, — вы становитесь полноправными членами Колмевара. Помните, как бы вам ни было порой страшно, какие бы тучи не сгущались над вашими головами, школа и учителя всегда помогут вам! Здесь вы в полной безопасности. Но за пределами стен Колмевара никто вам не поможет. Только от вас зависит ваша жизнь. От вас и ваших друзей.

Семену показалось, что директор на этих словах посмотрел на него и на Сашу. Или ему только показалось.

— Но с помощью знаний и умения использовать заклинания, вы сможете противостоять любому злу и трудностям. Учитесь упорно! Будьте любопытными! Будьте настойчивыми и трудитесь!

Директор хлопнул в ладоши и дым под его ногами в мгновение окутал мужчину и тот пропал. Единорог позади толпы снова взвился на дыбы, а всадник затрубил в рог, который, снял с ремня. Как только отзвучал рог, в стенах, которые до этого выглядели голыми, открылись потайные двери, не меньше двадцати и из них вышли волшебники и волшебницы в мантиях разных цветов. Улыбаясь, они подходили к ученикам.

К Семену и Саше подошла женщина в фиолетовой мантии.

— Ну привет, молодой талант, — она обратилась к Семену. — Что, испугался нашего представления?

— Марина! — узнал Семен девушку-блондинку, отпустил руку Саши и посмотрел на мальчика. Тот явно не узнавал ее. — Марина Поташевич, декан Белого факультета, — представилась она Саше и остальным ученикам, которые были ближе и образовали вокруг женщины круг. — Ну что? Готовы идти на праздник? Проголодались небось?

Дети оживленно закивали головами.

— Давайте, держитесь за мной.

Она, прямо держа голову, направилась мимо статуи к проходу напротив дверей в замок. Статуя застыла, приняв первоначальную позу. Проход за ней был прежде не виден. Дети поспешили за деканом. Остальные группки также семенили за другими преподавателями.

Семен с Сашей следом за Мариной прошли по тускло освещенному коридору с голыми стенами и оказались в круглой зале, по периметру которой были расставлены столбы, а между столбами — еще двери. Марина подвела детей к одним из них. Они были закрыты. Из-за них доносились приглушенные голоса и смех.

Марина повернулась и оглядела с торжественной улыбкой детей. Посмотрела выше голов, кивнула кому-то и достала палочку из внутреннего кармана фиолетовой мантии.

— Готовы? — громко произнесла она и прищурилась, будто собиралась рассказать какую-то тайну.

Дети в разнобой загомонили, нетерпеливо выкрикивая «да». Марина повернулась лицом к дверям и громко, почти нараспев, произнесла заклинание, открывающее двери. Те тут же распахнулись и Семен почувствовал, как его обдало волной из смеси запахов, ароматов, голосов и света.

Они оказались на пороге яркой залы, с таким же высоким потолком, что был на входе. Отовсюду лился яркий теплый свет, который окутывал сотни и сотни людей, плотно рассевшихся за шестью длинными столами, стоявшими вдоль зала параллельно друг другу.

«Как в Хогвартсе!» — подумал Семен. Сердце его забилось быстро-быстро. Ноги сами понесли вперед.

— Чуть-чуть притормозим, — Марина положила руку на плечо мальчика и мягко придержала его. — Подождем остальных. Ритуал еще не закончен.

Она снова подмигнула Семену, потрепала волосы Саше и посмотрела назад. Мальчишки с восторгом глядели на сидящих людей, которые притихли и теперь с улыбками рассматривали первогодок.

— Так, все собрались? Костя, Ольга? — она вытянула шею, выглядывая кого-то среди детей. — Ага, вижу, отлично! — она снова обратилась к ученикам. — Теперь не спешите, все на вас смотрят. Представьте себя звездами на сцене. Сейчас вы — главные в этом замке, короли и королевы вечера. Расправьте плечи, головы выше и вперед, за мной!

Марина ступила в центральный проход между столами. Ученики старших курсов и их родители замерли. На лицах младших ребят были снисходительные улыбки — они проходили это год или два назад, им тоже было страшно, но теперь они опытные, их уже не напугать; старшие ученики и взрослые смотрели с умилением. Некоторые особенно чувствительные мамочки смахивали слезинки с ресниц, выглядывая своих чад.

Столы были пусты, хотя вкусные, тревожащие желудок запахи отчетливо доносились до носов всех присутствующих.

Семен, принюхиваясь, шел прямо за Мариной. Рядом с ним — Саша. А позади еще несколько десятков детей. Он кожей ощущал чужое внимание, он купался в этой минуте своей славы. И только одна мысль заставляла немного грустить: жаль, что мама не видит его, жаль, что его мама не волшебница. Зато он — настоящий волшебник! И теперь он будет учиться магии! И станет самым великим волшебником. Как Дамблдор! От этой мысли у Семена загорелись щеки. Он с видом победителя смотрел прямо перед собой, шагая по широкому проходу между столами к столу в конце залы, стоявшему перпендикулярно остальным. Во главе его, прямо на Семена глядел лысый мужчина с треугольной бородкой — директор Колмевара, Владислав Крицюк.

Марина подвела свою группу к ступеням на подиум, на котором возвышался учительский стол и, шепнув Семену на ухо: «удачи», прошла и встала рядом с директором, который поднялся со своего кресла. Все учителя подводили учеников, разворачивали подопечных лицом к залу и отходили к своим местам за столом.

Наконец, все собрались.

Семен с Сашей стояли на верхней ступени, спиной к учителям. Перед ними выстроились ряды вертящихся детских затылков с темными и светлыми вихрами на темечке.

Семен услышал шаги позади себя. Это директор спустился с постамента и встал боком между новыми учениками и залом.

— Мы все приветствуем вас, юные волшебники в школе Колмевар! — громко произнес он и захлопал. Замершие и притихшие до этого зрители в одно мгновение взорвали зал оглушительными аплодисментами. Саша рядом взволнованно охнул. — Для меня и для всех учителей Колмевара огромной честью станет ваше будущее обучение! Все мы обещаем, что передадим известные нам знания и мастерство!

Снова раздались аплодисменты.

— Также я рассчитываю и на ваше прилежание и упорный труд. Впрочем, уверен, на шалости и нарушение различных правил школы вы тоже найдете предостаточно времени.

Раздались смешки и обрывочные хлопки. Семен заметил, что за столом во втором ряду слева особенно громко и радостно на слова директора отреагировала компания из ребят лет пятнадцати-шестнадцати. Среди них были и парень с девушкой, отличить которых друг от друга можно было лишь по длине светло-русых волос: короткие и длинные — они были абсолютными двойняшками. Это они подбежали во дворе к Игорю. Подростки прикладывали руки ко рту, образуя рупор и улюлюкали, шумели, вскидывали руки вверх и выглядели неприлично счастливыми. Семен заметил, что директор тоже смотрит на них и, кажется, уголки его губ дернулись вверх.

— И прошу помнить, что за пределы крепости выходить строго запрещается! — продолжал директор свою речь. — Только с учителями и с разрешения заместителя директора или самого директора! Любой, кто свалится, заочно признается пропавшим без вести. — В зале раздались жиденькие неуверенные хлопки. Никто не понял, всерьез говорит директор или шутит. Некоторые родители тревожно переглядывались. — Старосты! — со скамеек из-за столов поднялись молодые мужчины и девушки. Из-за того же стола, где сидели подростки-близнецы, поднялся и староста Федор. — Ученики в вашем распоряжении! Усаживайте их за столы и принимайте в свои ряды! И, — Крицюк замолчал, обвел всех непроницаемым взглядом и после вскинул руки вверх, — всем приятного аппетита!

— Ураааа! — закричали подростки со второго стола слева.

Из маленьких неприметных дверок в стенах тут же высыпали домовые с подносами полными разных блюд и напитков. Несколько десятков мельтешащих, юрких волосатых маленьких существ. Они раскатились по залу, наполнили столы блюдами и так же быстро скрылись за потайными дверями. Будто и не было.

К первокурсникам подошли три старосты. К группе Семена и Саши — Федор.

— Ну что, поздравляю! Теперь вы окончательно и официально ученики Колмевара. Давайте скорее за столы. Наши те два, слева. Занимайте свободные места. Эй, Миша и ко, давайте, освобождайте места для новобранцев.

Близнецы-подростки и их товарищи стали сдвигаться, весело пихая друг дружку.

Семен с Сашей уселись на освободившиеся места. К ним присоединились еще две девочки и мальчик с веснушками на круглом лице.

— Привет! Я Михаил, — бодро сказал близнец, хватая с подноса пробегавшего мимо замешкавшегося домового пирожок и откусывая от него. — Это моя сестра Анька, — девушка приветливо сверкнула ясными голубыми глазами, — это Олег, — брюнет с зелеными глазами и большим носом приложил ладонь ребром ко лбу, — а это Вася с Лехой и Алена.

— Василий и Алексей, вообще-то, — сначала с искусственно сердитым, а после расплывшимся в улыбке лицом сказал рыжий Василий. Алена сдержанно улыбнулась, бросила взгляд на Мишу и щеки ее слегка покраснели. Алексей протянул руку по очереди сначала Семену, потом дотянулся до Саши. К трем другим ребятам дотянуться не смог, потому просто приветственно махнул.

Семен с Сашей назвали себя. Заодно познакомились с однокурсниками. Девочек звали Кристина и Катя. Они были очень непохожими: Кристина низенькая, с каштановыми густыми волосами, будто бы нескладная, а Катя почти на голову выше остальных первокурсников, крепкая стройная блондинка с карими глазами. Они держались за руки даже за столом. Мальчика звали Антоном. Он представился и отчего-то сильно покраснел. Веснушки стали еще более заметными.

К Саше подошла его мать, которую Семен уже видел на входе в школу.

— Сынок, поздравляю! — она бросилась обнимать и целовать мальчика. Тот пытался выпутаться из ее объятий и смущенно поглядывал на девочек рядом. — Вы позволите? — она обратилась к Мише, который тут же вскочил и галантно поклонился.

— Уступаю место даме! Двигайтесь, шалопаи, — хлопнул он по спине Алексея, который набил полный рот еды и не желал отодвигаться даже на сантиметр от блюда с куриными рулетиками.

Миша все-таки втиснулся на скамью и тут же набросился на еду по примеру своих друзей. Алена с Аней брезгливо поморщились, глядя на парней и аккуратно положили себе на тарелки немного овощей.

Семен тоже принялся за еду. Тошнота прошла окончательно, и мальчик ощущал сильный голод. Мать Саши навалила тому на тарелку всего понемножку и теперь с умилением смотрела, как ее сыночек вяло тыкает вилкой в кусок мяса. Разговоры в зале притихли и были слышны чавканье и стук приборов о посуду. Иногда раздавались тосты в честь начала учебного года и тосты, приветствующие новых учеников.

Постепенно ужин подходил к концу. Ученики и их родители стали прощаться. Семен почувствовал, что у него слипаются глаза — от усталости и сытной вкусной еды.

Староста Федор встал с места и объявил, что всем пора расходиться по своим корпусам. Ученики вставали со своих мест. Старшие делились на группы и самостоятельно выходили из зала. Родители оставались на местах и пересаживались друг к дружке. Видимо, для них предполагалось какое-то продолжение.

Новичков собрали старосты и под их предводительством те отправились в корпуса.

Семен шел рядом с Сашей и Кристиной с Катей. Антон ковылял следом, натирая кулачком закрывающиеся глаза. Ноги притихших детей шаркали по каменному полу.

От столовой они свернули левее, через дверь поднялись по лестнице на второй этаж. Потом снова повернули налево и снова поднялись по лестнице — на этот раз винтовой.

Кругом никого не было. Шаги пары десятков детей отражались приглушенным эхом от каменных стен, по которым горели все те же факелы с застывшим пламенем.

Они прошли еще несколько коридоров, преодолели две лестницы и оказались перед арочной деревянной дверью без ручки и замочной скважины.

Федор, все это время молча ведший своих подопечных, повернулся.

— Мы у входа в корпус Белого факультета. Дверь эта заколдована. Ее нельзя открыть с помощью заклинаний, заговоров или иным магическим способом. Она открывается только перед учениками Белого факультета, если приложить к ней это.

Федор достал из кармана и продемонстрировал круглый жетон с белым центром. По кайме проходили две линии зеленого и голубого цвета.

— У учеников других факультетов такие же амулеты! Только расположение цветов меняется в соответствии с цветом факультета. Каждый амулет именной. Он заряжается энергией ученика. Один раз и навсегда. Перезарядить его невозможно. Поэтому, если потеряете, никто другой им воспользоваться не сможет. Но терять их ни в коем случае нельзя! — с серьезным лицом Федор посмотрел на ребят. — Этот жетон на период вашей учебы — ваша реликвия, самый ценный предмет. Наряду с волшебной палочкой. А теперь достаньте их. Палочки, я имею ввиду, — добавил Федор.

Ученики зашуршали мантиями, спешно доставая палочки из внутренних карманов. У Семена палочка зацепилась за край мантии и никак не хотела вылезать. Наконец, он ее вытащил.

— Теперь я раздам каждому амулеты!

Федор по очереди положил на протянутые ладошки детей жетоны.

Семен ощутил тепло и легкую вибрацию, проходящую сквозь тело до самого сердца.

— Возьмите палочки покрепче! Сейчас мы сотворим первое ваше заклинание! Сначала закройте глаза и представьте себя где-то в самом укромном месте, где вас никто никогда не сможет отыскать и где вы чувствуете себя в абсолютной безопасности.

Семен представил себя на берегу озера, куда они с мамой однажды ездили летом. Просто погулять. Он тогда спрятался от нее в высокой траве и она долго не могла его отыскать. Он сидел в траве, которая щекотала его лицо и смотрел на голубое, высокое превысокое небо, в котором колышутся кончики высокий зеленых стеблей. Выбрался лишь когда ощутил в голосе мамы страх. Ему тогда тоже стало страшно.

— Все представили? Молодцы. А теперь откройте глаза, коснитесь палочкой амулета, почувствуйте сердцем это касание, выпустите из себя вашу магическую энергию, вообразите, как она струится из палочки и громко и отчетливо произнесите: «Абскондеме!»

Семен дотронулся палочкой до жетона и представил, что из нее выходит голубоватое свечение. Он ощутил, как его амулет становится горячее, сердце забилось чаще. Он ощущал, как что-то теплое будто вытекает из его груди, проходит через руку, через пальцы, через палочку. Амулет завибрировал. Он посмотрел на Сашу, который стоял справа и, раскрыв широко глаза от удивления, смотрит на свой медальон, слегка подрагивающий на ладони.

Федор обошел каждого ученика и издал довольный звук.

— Отлично! Теперь проверим, получилось ли. По очереди подходите к двери и прикладывайте амулеты. Куда угодно. Кто первый?

Дети стали оглядываться друг на друга. Идти первой вызвалась Катя.

Семен смотрел, как девочка уверенно подошла к двери и приложила к ней медальон. Ничего не произошло. Но девочка решительно шагнула вперед, прямо через дверь и пропала.

Дети ахнули.

— Браво! — воскликнул Федор. — Следуюший?

К двери подбежала маленькая Кристина. Повторила действие подружки и тоже исчезла.

— Когда вы прикладываете медальон открытия и он срабатывает, — громко произнес староста, — дверь исчезает. Но видно это только тому, кто собирается войти. Такое вот волшебство, — Федор улыбнулся и предложил пройти внутрь следующему.

Пошел Семен.

Мальчик убрал палочку во внутренний карман мантии и сжал медальон в руке. Подошел к двери. Вздохнул, боясь, что ничего не случится и он не смог справиться с первым в своей жизни заклинанием. Сердце его отчаянно стучало. Он оглянулся на Федора, который кивнул, подбадривая парня, на Сашу, который криво улыбнулся, сам, видимо, переживая не меньше Семена и после посмотрел на дверь. Еще раз вздохнул и приложил жетон к двери, пальцами прижимая его к дереву. Ничего не произошло. Семен еще сильнее вдавил амулет, крепко зажмурился, представляя себя снова в высокой траве на берегу озера. И тут он почувствовал на лице легкое дуновение. Он открыл глаза и увидел, что двери больше нет, а прямо перед ним арочный низкий проход в конце которого виден свет. А медальон он прижимает к воздуху, там, где была деревянная поверхность.

Он справился!

Семен убрал медальон в карман к волшебной палочке и сделал шаг вперед, опасаясь, как бы чего не случилось. Все было в порядке. Он оглянулся. За спиной осталась сплошная каменная стена. Мальчик поспешил вперед на свет. Он прошел через узкий коридор с низким потолком и очутился в чудесном саду со множеством цветов, деревьев и большим фонтаном посередине, в котором мягко журчала вода. Фонтан из белого камня напоминал стебель цветка с раскинувшимися наверху лепестками. Вода струилась с них в бассейн внизу — тоже из белого камня — с ограждениями, чтобы не переливалась вода.

Над головой Семена, под потолком, а вернее вместо потолка, раскинулось ночное небо с рассыпавшимися по нему мерцающими звездами. Небо краями касалось стен, увитых плющом. Растение оплетало камень, огибая множество портретов каких-то людей. Кто-то из них замер, созерцая небосвод, кто-то оживленно беседовал с напарником по изображению. А некоторые, как дама в белом пышном платье, приветственно махала вошедшему мальчику. Семен неуверенно махнул рукой в ответ.

Вдоль стен стояли диваны с разноцветными обивками. На диванах сидели старшие ученики, занятые разговорами. Некоторых Семен узнал — они сидели за одним столом.

Тут к Семену подбежали Катя с Кристиной и затараторили.

— У тебя тоже получилось!

— Вот здорово, да?

— Я думаю, это небо не настоящее. Видишь, оно будто сливается со стенами!

— Ага! А вот фонтан настоящий. Тут так здорово!

Семен сначала растерялся от гомона девочек. А потом ему стало так радостно, так хорошо. Он только сейчас по-настоящему ощутил себя волшебником. В самом настоящем волшебном мире!

— Ого!

Семен обернулся и увидел ошарашенного Сашу, который задрал голову вверх и разглядывал небо со звездами, придерживая очки.

— И у тебя получилось!

— Молодец!

Кристина с Катей подбежали к Саше и стали обнимать его. Потом схватили парня за руки и притянули к Семену. И обняли уже их вместе.

Семен только и мог, что глупо улыбаться. Саша прятал стесненный взгляд за очками.

Из коридора тем временем появлялись следующие ученики. И на лице каждого читался восторг и радость от первого в жизни сотворенного волшебства.

Наконец, вся группа первокурсников собралась у фонтана. Последним зашел Федор.

— Все молодцы! — сказал он. — А теперь по спальням! Комнаты мальчиков справа, по лестнице рядом со скульптурой грифона, девочек — слева. Тоже по лестнице. Ориентируйтесь на статую фавна. Но не подходите к ней слишком близко. Он не очень хорошо воспитан и может ущипнуть.

Федор улыбнулся.

— Ванные на первом этаже. Ваши вещи уже в комнатах. На дверях каждой — табличка с вашими именами, не перепутаете. Отдыхайте, располагайтесь. Завтра первый учебный день в Колмеваре! Выспитесь хорошенько!

Группа детей разделилась на мальчиков и девочек. Кристина с Катей еще раз обняли на прощание Семена с Сашей и первыми побежали в указанном Федором направлении.

Семен с Сашей и присоединившимся к ним Антоном пошли искать свои спальни. За ними шли еще несколько мальчишек.

Оказалось, что делить комнату Семену предстоит как раз с Сашей, Антоном и четвертым мальчиком — Костей. Он был выше их всех, с тонкими светлыми волосами.

В просторной комнате с четырьмя окнами было четыре кровати. Рядом с каждой стояла тумбочка. Над каждой кроватью — балдахин.

Ребята, стоило им только взобраться на постель, сразу же почувствовали, как они хотят спать и как сильно устали сегодня.

Они кое-как разделись, путаясь ногами в штанах, пожелали друг дружке добрых снов, закрыли балдахины и провалились в сны.

За мгновение до того, как уснуть, Семен еще раз подумал, как ему жаль, что всего этого не видит его мама. И как жаль, что она не видела троллей, домовых и как он сам смог сотворить первое заклинание.

Снился же ему Игорь, который скакал под грозовым небом на единороге с поднятым вверх мечом, отражавшим сверкающие повсюду молнии.

Эпизод 11. Игорь. Что делать?

Игорь стоял на автобусной остановке и, накручивая на палец чуб, смотрел на проливной дождь, образовавший на асфальте целый поток, сбегавший по дороге к сливным решеткам. Над головой сверкнула очередная молния и тут же треснул гром, да так, что задребезжал стеклянный корпус остановки.

Рядом с мужчиной на скамеечке сгорбилась старушка в синем платочке и потрепанной котомкой. Она смотрела прямо перед собой тусклыми маленькими глазами, вцепившись в ручки сумки. Сухие губы ее подрагивали, будто что-то пережевывая.

Игорь отвел от старушки недовольный взгляд. Если бы не она и необходимость таиться, он бы достал волшебную палочку и сотворил простенькое водоотталкивающее заклинание. Но приходилось ждать, как обычный иной, когда закончится ливень.

Мужчина вздохнул и переступил с ноги на ногу.

К остановке подъехал автобус с запотевшими окнами и зажженными фарами. По лбу автобуса бежала электронная надпись с названием остановки. Раскрылись, шипя, двери. Из салона выбрались пассажиры. Выскакивая из автобуса, они сразу же распахивали зонты. Прячась под ними, перескакивая лужи, иные рассыпались в стороны, спеша скорее оказаться под крышей.

Игорь снова остался наедине со старушкой. Скосил на нее глаза. Та не двигалась, все так же пережевывая воздух и глядя через дорогу. Снова сверкнуло. Спустя несколько секунд громыхнуло. Но уже дальше и не так быстро. Значит, гроза уходила. Темно-сизая туча над городом стала светлеть по краям. Где-то вдалеке сквозь грозовую завесу пытался пробиться тонкий луч света.

Подъехал еще один автобус. Вышли пассажиры. Хлопнули раскрывшиеся зонты. Старушка смотрела сквозь автобус и жевала воздух.

Игорь поджал губы.

Он оказался здесь, на этой остановке, потому что она была ближайшим знакомым ему местом к нужному адресу. Новая квартира, предоставленная ему Министерством, располагалась в квартале, где Игорю бывать еще не приходилось. И он не мог трансгрессировать туда сразу — для перемещения необходимо точно, в деталях представлять место назначения, иначе можно расщепиться где-нибудь по пути. Он уже видел такое — зрелище не из увлекательных. В смерти вообще мало увлекательного.

Игорь поправил мешок со своими вещами на плече. Снова покосился на старушку, на ее руки с обвисшей сморщенной кожей в пятнах, через которую можно было видеть розовые прожилки и желтыми окаменелыми ногтями. Взглянул на небо, которое начало проясняться. Гроза проходила мимо. Ливень сменился дождичком. На серых лужах пузырилась пена.

Мимо пробежала, поджав хвост, дворняга. Глянула на Игоря грустным белым веком. Мокрая шерсть веревками болталась под пузом. Игорь хотел прошептать заклинание «осушения» но мигом одернул себя. В России была масса незарегистрированных анимагов. Этот мокрый пес вполне мог оказаться волшебником, да еще из секты «архитекторов». Выдать себя вот так, особенно в его нынешнем положении, когда надо тщательно скрываться, было бы крайне глупо.

Он проводил животное взглядом и снова вернулся к старушке.

Где-то справа блеснуло солнце. Луч стрелой пробился сквозь уходящую и редеющую тучу и теперь золотил блестящий от капель фасад исторического здания. Дождь почти прекратился, выжимая остатки на асфальт. На улицах сразу стало оживленнее — люди, прятавшиеся под крышами и в магазинах, высыпали из укрытий и возвращались к своим заботам.

Игорь вышел из-под крыши остановки и пошагал по нужному ему адресу.

Квартал, где находился предоставленный Министерством дом, находился в исторической части города. В не самой популярной у туристов части, куда не забредали даже любопытные гиды.

Желто-охряные дома были в три-четыре этажа. Они образовывали традиционный колодец, вход в который ограждался столь же традиционной кованой чугунной калиткой, ведущей под арку.

Игорь дождался, пока мимо по улочке пройдет шаркающий мужичок с котомкой и произнес заклинание открывания дверей. Вошел в колодец.

Внутри было зелено. На круглой клумбе прямо посреди двора высился, доходя верхними ветками до крыш домов, старый морщинистый дуб. Кругом него в раскрашенных автомобильных шинах пестрели цветы — за ними явно ухаживали.

Не высохшее еще после грозы небо над колодцем блестело синевой.

Игорь подошел к приоткрытой двери подъезда. Отворил ее, поднялся по стертым по краям и в середине бетонным ступеням на третий, последний, этаж. Здесь нашел всего две двери: справа — сделанная под светлое дерево — вела в квартиру. Напротив — железная, со следами ржавчины — на чердак. На ней висел здоровый замок, опечатанный бумажкой со штампом. Разведчик посмотрел на бумажку и улыбнулся — под самым обычным синими кругляшком печати спрятались маленькие буквы: ОКИ — Отдел контроля иных. Приятно было встретить в, как ни крути, чужом мире, знакомые знаки. К тому же буквы означали, что территория под контролем Министерства и иные сюда гарантированно не забредут. Это хорошо. Случайностей ему нужно избегать.

Потом Игорь аккуратно взглянул через промежуток между перилами вниз, проверяя, не следит ли кто за ним. Никого.

Подошел к двери и достал палочку. Произнес, на всякий случай шепотом, заклинание, шифр и дверной замок глухо щелкнул.

Игорь открыл, наверняка сделанную из нескольких листов стали, дверь и вошел в квартиру. Тут же закрылся и выдохнул — затея с архитекторами и его неожиданная роль во всем этом давили и заставляли нервничать. К тому же он всегда неуютно ощущал себя среди иных. Чувствовал незащищенность, обнаженность. В квартире, которую оборудовали волшебники, было спокойней.

Мужчина положил свой мешок на тумбу в прихожей и снял обувь. Поставил ботинки у стены один к другому. Ощутил ступнями приятное тепло полов с подогревом. Да уж, квартирка должна быть что надо.

— Так, посмотрим, что тут имеется, — довольно пробубнил Игорь и отправился исследовать новое пристанище.

Квартира представляла собой переделанную коммуналку. Вернее даже сказать, квартиру, которой вернули изначальный дореволюционный вид. Только на новый лад.

Здесь была просторная кухня с навороченным оборудованием. Выглядела она как в каком-нибудь научно-фантастическом фильме. Все здесь было светлым, встроенным и обтекаемым. Мужчина сразу же включил кофемашину и отыскал запас кофейных зерен, который внушал уважение. Как и других продуктов. При желании отсюда можно не выбираться несколько лет.

На окна, которые выходили на улицу, наложены непроницаемые чары. Игорь проверил, пока следил за прохожими — махал руками, прыгал и даже пару раз помычал как корова — никто на него не обращал внимания.

Игорь улыбнулся и отошел от окна.

После изучил все остальные помещения. Просторная ванная с джакузи, душевой кабиной и стиральной машиной, больше похожей на пульт управления космического корабля.

Вообще-то волшебники не пользуются техникой иных, но ради конспирации необходимо по максимуму исключить использование заклинаний. Если какой-нибудь волшебник захочет узнать, есть ли поблизости другой маг, при должном умении, тому не составит труда просканировать пространство и найти даже самые слабые следы произнесенных заклинаний. Магия оставляла в воздухе след. И маги-ищейки, как собаки, могли отыскать по «запаху» место, где творилось волшебство. А если предположить, что среди «архитекторов» есть сильные ищейки, то каждое заклинание Игоря грозило ему опасностью. Трансгрессировать тоже лучше не стоило. Но это магия из простых категорий. Ветер быстро развеет след перемещения.

Комнат было три. Небольшая спальня с темными шторами и кроватью, которая занимала почти все пространство. Гардеробная с десятками комплектов одежды иных, чтобы не примелькаться любопытному глазу в толпе. Здесь Игорь переоделся и оставил свою удобную мантию. Надел серый свитер с горлом и светлые джинсы.

У одежды иных существовал один серьезный недостаток — не было заколдованного вместительного кармана, куда можно спрятать волшебную палочку. Мда, придется запихивать ее за пазуху.

Третья комната, куда Игорь зашел и присвистнул от удивления — кабинет. Здесь на полках по стенам и широком столе были расставлены все последние изобретения ученых магического мира. Навороченные вредноскопы, различные письменные принадлежности, чтобы оставлять тайные послания, зеркала, в которых отражались только враги, сундуки, куда можно было упрятать несколько десятков человек. Правда, Игорь не представлял себе ситуацию, в которой ему придется запихивать в сундук людей.

Игорь подошел к рабочему столу, на краю которого стояло обтекаемое блюдо на подставке, где медленно кружилась ртутная жидкость — омут памяти. Последняя модель, над которой Факультет исследования магии трудился последние двадцать лет. Этот прибор нельзя было купить в простом магазине. Пока что их предоставляли только эксклюзивным покупателям, среди которых, несомненно, было и Министерство магии. В такой омут памяти, насколько было известно Игорю, можно помещать до миллиона воспоминаний. При чем не только своих, но и других людей. Не в пример тому, что был на предыдущей штабной квартире — два десятка воспоминаний и все на этом. С учетом, что пользоваться приходилось на четверых — очень неудобно.

Игорь коснулся прохладного металла омута. Ощутил, как от прибора исходит приятное покалывание.

Также Игорь нашел сейф, полный денег иных, упрятанный в стене так, что если бы он не знал, где искать, ни за что не нашел бы.

Закончив экскурсию, Игорь забрал из прихожей мешок с вещами и вернулся на кухню, где его уже поджидала чашка с кофе, стоявшая на поддоне с подогревом. С наслаждением отпил ароматный напиток. Сел за обеденный стол и задумался.

Так, хорошо. Какой план действий? С чего начать выполнение задания Тимура? Да так, чтобы и просьбу Владислава о поиске отца Семена попутно выполнить?

Так, схватившись за все сразу, ничего толкового не получится. Следует двигаться по порядку. Просьбу Крицюка пока придется отложить. «Архитекторы» эти поважнее. Хорошо. Где их искать?

Идей не было. К тому же в голову полезли тревожно-виноватые мысли о Татьяне. Как там она? Навестил ли ее Марат? Наверняка навестил, он ведь обещал. И все же. Чувство вины кололо где-то в районе живота. Игорь отогнал от себя эти мысли. Если он хочет быстрее вернуться домой (к Татьяне), ему надо как можно скорее решить поставленную задачу: найти неизвестно кого в совершенно неизвестном месте. Одно он знает наверняка — архитекторы точно не в мире магов. Они умело прячутся где-то среди миллионов иных.

Игорь вздохнул и сделал еще глоток. Кажется, кофе был какого-то эксклюзивного сорта, специально выведенного волшебниками, чтобы стимулировать именно магическую энергию — мужчина чувствовал, как внутри него мерцает волшебная сила. Чувство, близкое к эйфории.

Так, хорошо. Игорь отставил кружку и потряс головой. Схватился за свой чуб, стал накручивать тот на палец. Если ему надо найти волшебника, прячущегося в мире иных, ему нужен другой волшебник, кто также прячется в мире иных. Мужчина усмехнулся. Задача была бы не выполнимой, если бы не одно «но» — он как раз знал такого волшебника. И знал, где его можно найти. Вот только тот человек точно не примет Игоря с распростертыми объятиями. И даже если тому известно что-либо об «архитекторах», рассказывать не станет. Принципиально. Но ничего не поделать, этому изгою придется смириться с внезапным появлением своего бывшего однокурсника и бывшего лучшего друга. И придется помочь ненавистному Министерству магии.

Игорь одним махом допил кофе, вытащил из мешка мантию-невидимку, накинул ее на себя, проверил, что его не видно и отправился на улицу в толпу иных.

Эпизод 12. Семен. Второй день в Колмеваре

Семен проснулся под приглушенное зудение голосов.

Он открыл глаза. Было сумрачно. Звуки доносились будто из-за стены, закрытой двери. Семен резким движением отдернул ткань балдахина и заморгал от неожиданности — яркий свет почти ослепил его.

Моргая, пытаясь после глубокого сна прийти в себя, он увидел, что на кровати напротив через шторы высунулась темно-русая голова Сашки. Тут же исчезла и появилась вновь — Саша нырнул в постель за очками, которые теперь напяливал на нос, но у него не получалось — дужка зацепилась за ткань балдахина и не хотела выпутываться, а сонный мальчик не замечал этого. Наконец он справился с очками и целиком выбрался из-за балдахина, спустив худые ноги с торчащими коленями на пол.

Семен обвел все еще мутным со сна взглядом комнату. Костя и Антон уже проснулись и одевались. При этом о чем-то спорили, все больше распаляясь.

— О, проснулись! — воскликнул Костя, заметив Семена. Он застегнул ремень на штанах, звякнув пряжкой. — Антон говорит, что нам сегодня надо будет пройти какое-то испытание, очень опасное, видите ли. Что-то вроде посвящения в первый учебный день. А мне отец рассказывал, что попасть в Колмевар — уже испытание и то, что тебя приняли в школу, говорит о многом! Как думаете?

Семен посмотрел на Антона, который сидел на краю кровати уже одетый и мял руки на коленях, опустив голову. Потом посмотрел на Сашу, который не мог найти свой второй носок. Мальчик опустился на колени на пол и шарил рукой под кроватью. Наконец, вылез с оранжевым носком в руке. Натягивая его на стопу, он сказал:

— Мне мама вообще ничего не говорила. Говорила, что я все узнаю. Но не думаю, что тут есть какие-то испытания, тем более опасные. Иначе она бы меня сюда ни в жизнь не отпустила.

— Вот! — поднял палец вверх Костя и схватил мантию со стула. Надел, завязал веревки на груди и расправил рукава.

Антон еще больше ссутулился и пробормотал что-то в ответ.

— А ты что думаешь? — обратился к Семену Костя.

Семен пожал плечами и тоже принялся одеваться.

— Я вообще узнал, что я волшебник только недавно.

— Ты что, из иных? — воскликнул Костя, сощурив глаза.

Антон вздернулся и поднял голову, с любопытством глядя на Семена.

— Ага. И о Колмеваре я узнал недавно. Меня Игорь привел.

— Быстров? — с уважением и небрежной гордостью оттого, что он знает о ком говорят, произнес Костя.

— Да. Ты его знаешь?

— Мой отец рассказывал о нем. Говорит, что он настоящий герой и… как это… муть, мученик! Говорит, что он был первым учеником в школе и после директора Владислава, — Костя выпятил грудь, снова поправляя рукава мантии, — мог бы занять его пост. Но что-то там случилось и Игорь стал разведчиком.

— Я тоже слышал об Игоре, — неуверенно произнес Антон. — От родителей. И я тоже хочу стать разведчиком после школы. Буду искать потерянных волшебников и обскуров.

Костя насмешливо фыркнул.

— Обскуры не существуют. Это сказки. Чтоб пугать маленьких детей.

— Существуют! — неожиданно яростно сказал Антон, вздернув веснушчатый нос. И тут же снова спрятал голову в плечи, испугавшись собственной решительности.

— Нет, — усмехнулся Костя.

— А кто такие обскуры? — спросил Семен, вынырнув из кофты, которую натягивал через голову. Ворот был узким.

— Волшебники, которые не могли колдовать или не знали, что способны на это, — ответил Саша. — Магия в них превращается в темную и они становятся демонами. Очень страшными.

— И опасными, — всхлипнув, добавил Антон.

— И не существуют.

Семен посмотрел на Костю, который начинал ему не нравиться своей заносчивостью.

— Я думал, что домовых не существует. А вчера впервые увидел, — с вызовом, глядя на Костю, сказал он.

— Ну то домовые! Они в каждом доме живут. А мы про обскуров. Демонов не бывает!

Семен посмотрел на Антона, который покраснел и смотрел на сжатые кулаки на коленях. Тема загадочных обскуров явно была болезненной для мальчика.

Тут к ним постучали. Нависшую в спальне напряженность будто сдуло ветром.

Дверь в комнату приоткрылась и в проем заглянул какой-то парень со старших курсов.

— Первокурсники? В гостиной внизу вас всех собирают! Давайте поживее!

Сказал это и пропал.

Ребята заспешили.

Первым вышел Костя, гордо держа голову. Антон шел последним, все еще красный и хмурый.

Саша подождал его и положил руку на плечо.

— Не расстраивайся.

Антон кивнул и хлюпнул носом.

На первый этаж они спустились, похоже, последними из первокурсников. Все дети уже расселись на диванах вдоль стен. Между подлокотниками диванов в громоздких кадках стояли цветы, похожие на пальмы с раскидистыми лепестками. Некоторые из них ярко цвели. От растений шел тонкий, сладковатый аромат. Как от цветущей в начале лета яблони, которая росла по пути от дома Семена до библиотеки, где работала его мама. Белый сладкий цвет дерева всегда казался мальчику чем-то волшебным, сказочным, воплощением фантазии в реальности. И теперь, усаживаясь на свободное место на диване, он ощущал себя сказочным персонажем.

Увидев Семена и его спутников, Катя с Кристиной весело помахали мальчикам.

Напротив детей в выдвинутом от стены кресле сидел староста Федор. Лицо у него было каким-то серым, а глаза покрасневшими.

— Все собрались? — спросил он тяжелым голосом и поморщился, помассировав лоб. — Так. Быстро проинструктирую вас и расходимся. Во время первой недели у первокурсников занятий нет. Вся неделя — ознакомительная.

Раздались вздохи — кто-то выдыхал разочарованно, как, например, Катя, а кто-то с радостью.

— В этом году первое сентября выпало на вторник. До пятницы у вас будет масса времени, чтобы познакомиться с учителями и предстоящим курсом. Расписание встреч там.

Федор махнул в сторону выхода. На стене, слева от темнеющего проема в коридор висела большая доска из пробкового дерева, на которой пришпилены множество листочков разных размеров.

— Перед тем, как выходить, ознакомьтесь с расписанием и номерами кабинетов. Там же есть схема здания, чтоб не заблудиться. Кто страдает топографическим кретинизмом, — на диванах раздались смешки, — придется туго. Коридоры запутаны и с наскока фиг разберешься. Так что держитесь друг друга и не теряйтесь. Вообще на доске информации всегда вывешивается вся полезная информация, объявления и прочее. Не пропускайте. Незнание не освобождает от ответственности.

Федор снова поморщился и двумя руками помассировал виски. Вздохнул и посмотрел печально куда-то в сторону. Мимо прошли гомонящие ученики старших курсов. Первокурсники проводили тех восторженными глазами. Костя, как отметил Семен, демонстративно не смотрел на них, приняв важную позу.

— Так, что еще. Учителя расскажут о своих предметах и скажут, что вам надо брать с собой на их уроки. Пока можете не таскать с собой ничего. Позже отведу вас в библиотеку, там получим все необходимые учебники. Если есть желающие, можете в свободное время сами туда наведаться и взять что-нибудь почитать.

Семен нетерпеливо заерзал. Ему очень захотелось в библиотеку. Читать он обожал. Но мамины книжки были не очень интересными — взрослыми и скучными. Он был записан в детскую, но ходить туда удавалось редко — здание библиотеки находилось довольно далеко, а мама была часто занята, чтоб сходить с сыном. Семен стал фантазировать, какие же книги читают волшебники. Наверное все сплошь сказочные и с невероятными приключениями.

— Каждый день начинается с завтрака в столовой, — продолжал Федор. — Вы там вчера были. Завтрак, обед и ужин по расписанию. Перерывы все указаны в графике учебы. Кто опоздает — останется голодным.

В животе Семена заурчало. Теперь он почувствовал, что голоден. Он взглянул на Сашу, который сглотнул — тоже, видимо, хотел есть.

Мимо прошла очередная группа старшекурсников — уже знакомые Семену близнецы со своими друзьями. Только, в отличие от себя вчерашних, они не веселились, а выглядели как и Федор, сильно уставшими и с такими же потускневшими лицами. Миша, проходя мимо, вяло махнул старосте. Тот кисло кивнул и продолжил.

— В субботу и воскресенье у вас будет экскурсия по территории нашей крепости. Сходите в заповедник, студенческий поселок. Вам еще скажут об этом раз сто, но я тоже обязан предупредить: за территорию крепости выходить нельзя. Только студентам старших курсов и только с разрешения и в сопровождении преподавателей. Это строго. За нарушение — исключение. Это если повезет остаться живым, конечно.

Дети стали тревожно переглядываться. Семен посмотрел на Костю, который лишь хмыкнул, но надменное выражение лица спало.

— Так, все. Инструктаж закончен. Андрей!

Федор подозвал юношу с длинными черными волосами, который направлялся один к выходу.

— Ты в столовую?

Андрей кивнул.

— Захвати с собой первокурсников. Чтоб не потерялись. А я на сегодня все.

Федор со вздохом поднялся. Андрей как-то странно посмотрел на старосту и покачал головой.

— Как вы только умудряетесь проносить это? — осуждающе спросил он.

Федор лишь отмахнулся и побрел в сторону комнат мальчиков.

— Так, ребятня. Готовы? — спросил Андрей.

Дети загомонили и стали вставать с диванов.

— Все умылись с утра?

Половина, в основном мальчишки, растерянно стали переглядываться.

— Ясно. Живо умываться! Пять минут вам. И после на завтрак. Жду вас здесь.

Семен с прочими ребятами, забывшими почистить зубы, побежали в спальни за принадлежностями для умывания.

Пока мальчишки умывались, оставшиеся ребята — все девочки, кроме двух молчаливых парней — изучали расписание на стенде. Андрей подсказывал им.

— Вот, смотрите, вторник, первое сентября. У вас после завтрака встреча с преподавателем заклинаний. Далее еще одна встреча перед обедом — с Григорием Служкиным по ВОМу — это Взаимодействие с окружающим миром. Потом обед, свободное время и уже после — экскурсия на поле для квиддича.

На словах о квиддиче подошли мальчики, которые закончили умывания. У Антона левая бровь была испачкана зубной пастой.

— Ух ты! — воскликнул Саша. — Наконец-то! Мне мама запрещала на метлу садиться. Говорила, что в школе могу заниматься самоубийством сколько влезет, а при ней она не позволит калечить себя.

— Ну, сегодня полеты вряд ли будут, — пояснил Андрей. — Только расскажут, что и где лежит, куда в случае чего бежать.

Саша сразу заметно погрустнел. Семена же радовала сама мысль о том, что он сможет оказаться на самом настоящем поле для квиддича и, кто знает, может его тоже возьмут ловцом в команду? Как Гарри Поттера.

— А между факультетами тоже соревнования проводятся? — спросил Семен.

— Тоже?

— Ну, как в «Гарри Поттере».

— А, так ты у нас из мира иных, что ли?

Ребята, кто еще не успел узнать о том, где жил прежде Семен, сразу возбудились, зашептались, поглядывая на парня.

— Ну да, — Семен уже начинал себя неловко чувствовать из-за такого внимания.

— Ясно, — ответил Андрей. — У нас-то эти книжки не слишком популярны. Всякого там понаписано, правды и неправды, как я слышал. Но, в общем, да, соревнования проводятся. Преподаватель вам все расскажет. А сейчас давайте в столовую, пока завтрак не закончился. Нас ждать не будут. Кто не успел, тот остался голодным. Медальоны все взяли?

Первокурсники достали свои монетки и дружно поспешили за Андреем из корпуса Белого факультета. Каждый по очереди прикладывал к сплошной стене свой медальон и стена таяла, пропуская очередного ученика.

В столовой было куда меньше народу по сравнению со вчерашним вечером. Родители успели уехать, а часть студентов уже поели либо даже не собирались приходить.

Семен с новыми друзьями сели на прежнее место. Миши, Ани и других старшекурсников не было. За столом сидели в основном ребята, примерно, с четвертого или пятого курсов и оживленно разговаривали. На новеньких никто не обратил внимания.

Андрей попрощался со своим выводком и присоединился к одногодкам.

Вообще за столом все кучковались по курсам. И чем старше были студенты, тем дальше они сидели от преподавательского стола.

Семен, пока ел, украдкой, чтоб не подумали, что он пялится, смотрел на преподавателей, которые тихо беседовали и перекусывали за длинным столом. Некоторые, как две женщины и один мужчина явно спорили. Мужчина в голубой мантии что-то доказывал, а женщины с сомнением качали головами.

Семен всего насчитал двадцать семь кресел и почти все были заняты, кроме пяти. Центральное место директора пустовало. Место, где вчера сидела Марина, проводившая у Семена собеседование, тоже не было занято. Все остальные лица Семену были не знакомы и он просто гулял по ним взглядом.

Один из преподавателей привлек его особое внимание. Сначала мальчик и не заметил его — тот сидел с края стола, уткнувшись в тарелку и быстро поглощал еду четкими движениями. Волосы были светлыми, будто бесцветными и довольно длинными — ниже плеч.

Заинтересовался им Семен когда преподаватель поднял взгляд и уставился на парня. Видимо, почуял, что на него смотрят. И вот тут-то Семен и удивился. Да так, что руки покрылись мурашками. У мужчины были красные глаза! Яркие, алые, словно кровь. И он прожигал взглядом насквозь. Альбинос! Семен поспешил отвернуться.

Он не стал спрашивать у ребят кто это, да они наверняка и не знали, и положил себе еще яблочного пирога с черничным джемом. Джем растекся по пирогу и Семену показалось, что это кровь стекает по румяному боку пирога. Такого же цвета, что и глаза того преподавателя. Семену стало не по себе и он отодвинул тарелку. Покосился на преподавательский стол. Мужчина-альбинос куда-то делся.

Когда тарелки у всех опустели, а животы стали набитыми, когда за столами остались сидеть только растерянные первокурсники, не знавшие, куда им идти, из-за преподавательского стола поднялась строгая с виду женщина. Одна из двух, кто спорили с мужчиной в голубой мантии. Ее мантия была ярко-красной.

— Первокурсники! — ее сильный голос пронесся по всему залу. — У вас, насколько я понимаю, первый урок у профессора Нагого, заклинания первой категории? Так живо в аудиторию! Преподаватель уже ждет вас!

Зал тут же заскрипел отодвигаемыми стульями. Студенты повскакивали со своих мест и бросились к выходу, создав в дверях толкучку.

Кто-то взял Семена за руку, когда тот попытался присоединиться к остальным. Он обернулся. За предплечье его держала Катя.

— Не торопись. Я запомнила схему и как дойти до аудитории. Пойдем вместе, без этих, — она кивнула в сторону толкающихся в дверях ребят.

Вместе с Катей осталась ее подруга Кристина. А также Саша, Антон и Костя, который морщил в стороне нос, глядя на суету прочих, поправляя блондинистую челку.

Когда толпа рассеялась, Катя двинулась вперед, ведя за собой свой маленький отряд.

Дети шли вслед за удаляющимся щебетом учеников. Звук шагов кратким эхом отражался от каменных стен. Впереди уверенно шагали Катя с Кристиной, которая обогнала Семена и пристроилась под боком подруги. Следом шеренгой — Семен, Саша и Антон, хлюпающий носом. Позади всех, отставая на два шага, шел Костя, высматривая путь поверх голов однокурсников.

Семен удивлялся, как уверенно двигалась Катя по бесконечным коридорам и поворотам. На пятом он перестал следить за маршрутом.

Дети поднялись по очередной лестнице. Семен прикинул, что они на четвертом этаже, хотя не был в этом полностью уверен — некоторые лестницы были всего в три ступени, другие длиннее — в десять и оттого не было ясно, на какой уровень они ведут.

Семен поглядел на Сашу и понял по удивленному взгляду мальчика, что тот тоже представлял, как они будут идти в аудиторию в следующий раз без Кати и с ужасом думал, сколько дней они проблуждают по лабиринтам школы.

Наконец они подошли к закрытым дверям, возле которых уже собрались несколько ребят. Остальные, видимо, еще бродили где-то по школе, запутавшись в поворотах.

— Кажется, здесь.

Катя подошла к двери, протиснувшись мимо двух девочек с другого факультета.

— Да, аудитория заклинаний! — прочитала она надпись на приколоченной к двери дощечке. — Профессор — Нагой Кирилл Владимирович. Кандидат седьмой степени Университета Магии. Звучит круто, — улыбнулась она, повернувшись к спутникам.

— Вообще-то, кандидат это не круто, — сказала одна из девочек с другого факультета, которых подвинула Катя. Она скривила тонкие губы. — Вот мой папа — ученый Университета третьей степени. И он говорит, что кандидатов — пруд пруди и можно всю жизнь проходить в кандидатах.

Катя фыркнула и, взмахнув длинными волосами, отошла от выскочки.

— Подумаешь, — произнесла она и вернулась к друзьям. — Если он преподает в Колмеваре, значит он уже крутой. И ему все эти степени вообще не нужны. Правда?

Семен пожал плечами. Остальные ребята промолчали и только Кристина бойко поддакнула и стрельнула карими глазами на дочь ученого третьей степени. Та отвернулась, задрав нос.

К аудитории подошли еще ребята с ошарашенными глазами. Они тяжело дышали, как после долгого бега.

— Мы только что тролля видели! — Громко сказал мальчик с передними зубами, напоминающими заячьи. — Там, на лестнице! Он почти набросился на нас, мы еле ноги унесли!

— Да не набросился бы он нас, — произнес другой первокурсник с кудрявой головой, похожей на петрушку, пытаясь отдышаться.

— Ага, чего ж ты тогда понесся так? — усмехнулся «заяц».

— Просто. Опоздать боялся.

— Ага, конечно.

— Мы когда в школу заходили, тролли на входе стояли, видели? — вступила в разговор Катя. — Они здесь для охраны и не опасны.

— Ну не знаю.

— И вообще, тролли — такие же разумные существа. Поумнее некоторых, — Катя бросила взгляд на дочку ученого, та сделала вид, что не слушает. — Неужели вы думаете, что директор позволил бы опасным существам просто так бродить по школе?

— Мои родители говорили, что у директора не все дома. Что он гений, но от него можно ждать чего угодно, — сказал мальчик с кудрями.

— А моя мама, — вступил в разговор Саша, — обожает директора. Говорит, что он самый лучший в мире волшебник и его дар — учить детей. Она сама училась у него, когда он еще не был директором.

— Да, моя бабушка с мамой тоже так говорят, — робко произнес Антон и хлюпнул носом.

— Конечно! — заявила Катя, взмахнув волосами. — Все знают, что директор Колмевара такой же сильный волшебник, как Дамблдор. И он учился у него, когда был молодым.

— Дамблдор на самом деле существовал? — изумился Семен. Мальчики, сбежавшие от тролля посмотрели на него, как на диковинку.

— Семен из мира иных, — пояснил Саша.

— Да. И мне говорили, что в «Гарри Поттере» много напридуманного.

— Конечно, — произнесла Кристина. — Та иная, которая написала книжки, ничего о нас не знает. Мои родители каждый раз смеются, когда слышат о «Гарри Поттере». Говорят, что если бы их учили также, как в том Хогвартсе, они бы только и умели, что колдовать, а в магазине дважды два не могли бы сложить. Я вот, кстати, уже знаю немного таблицу умножения!

— У нас будет математика?! — расстроился Семен.

— Конечно! — воскликнула Катя. — Ты что, не смотрел график занятий? Мы же все утром… Ах, да, вы ведь ушли умываться. Да, арифметика, русский язык и другие нормальные уроки. Как же без них?

— Просто я думал… — Семен всерьез рассчитывал, что в школе волшебства учат только волшебству и никаких скучных предметов, вроде математики, не будет.

— Ты не первый такой, кто оказался у нас из мира иных с неправильными представлениями о мире волшебников, — к Семену подошел Костя. Он положил длинную худую руку тому на плечо и слегка улыбнулся. Семен отшатнулся от жеста. — Но отец считает, что они могут быть полезны….

Костя не успел договорить, потому что двери аудитории открылись и изнутри раздался глухой громкий возглас:

— Входите!

Пока ребята разговаривали, подошли другие первокурсники и теперь дети снова устроили толкучку на входе, как и в столовой. Катя вздохнула и закатила глаза.

— Подождем. Надеюсь, мест всем хватит.

В аудитории было сумрачно. Плотные занавеси на окнах закрыты, а вместо факелов, которые были укреплены на стенах по всему замку, здесь горели настоящие свечи, расставленные по столам и в настенных подсвечниках. На полу под ними скопился накапавший воск. После светлого коридора приходилось прищуриваться, привыкая к полумраку.

Дети молча рассаживались по местам за столы по трое. Всего было три ряда столов. Задние были уже заняты и Семену с друзьями пришлось довольствоваться партами напротив преподавательского стола.

Катя с Кристиной сразу же юркнули за левый стол в первом ряду. Семен с Сашей успели занять правый стол. К ним присоединился Антон, который сев, сразу чихнул. За парту по центру сел Костя и двое мальчиков, что убегали от тролля — с заячьими зубами и кудрями.

Семен услышал, как те познакомились с Костей. «Зайца» звали Олег, кудрявого — Арсений. Оба были с Голубого факультета.

Ученики, поначалу притихшие, начали переговариваться. Профессор, Нагой Кирилл Владимирович, не объявлялся. Но кто-то же крикнул из аудитории, чтоб заходили, думал Семен, разглядывая помещение.

Разглядеть в мерцающем свете свечей можно было не много. Впрочем, ничего любопытного и не было: стены, свечи, парты, пустой преподавательский стол. Семен чувствовал себя крайне неуютно, как в каком-нибудь подземелье, только холодно не было. Семену вспомнился кабинет профессора Снейпа из книжек. Он представил, как Гарри с Роном, точно так же, как он сейчас с Сашей, сидят за партой в первые дни своего обучения. Стал припоминать, что случилось на первом занятии у преподавателя зельеварения. И в этот момент дверь чуть правее профессорского стола, которую он сначала не заметил, раскрылась и оттуда медленно выплыла темная фигура с тусклыми, серебристыми при свечном свете, волосами.

Ученики затаились.

Фигура прошла к столу, положила тяжелый журнал на столешницу и поставила песочные часы, перевернув их — песок заструился вниз. Лицо, прежде неразличимое, осветилось и Семен узнал преподавателя-альбиноса. Тот обвел красными, а в темноте темно-кровяными глазами учеников. Семен посмотрел на Сашу, который сглотнул и попытался улыбнуться, но вышло плохо. Улыбка лишь дернула губы и сползла.

— Меня зовут Кирилл Владимирович Нагой, — тихо и неожиданно произнес преподаватель, — это вы могли прочитать на табличке двери.

Голос мужчины оказался тонким, высоким, почти женским. На задних партах раздались смешки, которые сразу же захлебнулись под спокойным равнодушием взгляда красных глаз альбиноса.

— Я преподаю искусство заклинаний первой степени сложности. Первая, не значит простая, — альбинос стоял, опустив руки и смотрел на учеников. Скорее даже внутрь учеников, как показалось Семену, когда учитель мимоходом посмотрел и на него — мальчик ощутил внутри себя цепкие мурашки, которые будто рассыпались и затаились. Семен передернулся. — На моих уроках вы будете учиться колдовать. Будете учиться впускать и выпускать в себя энергию магии, будете учиться дышать ей, думать и жить ею.

Кто-то позади Семена что-то зашептал. В голосе были слышны панические ноты. Семен посмотрел на Сашу, который застыл, не отрываясь глядя на преподавателя, чей размеренный голос, казалось, оказывал на него гипнотическое влияние.

— С помощью магии вы научитесь овладевать чужими эмоциями, проникать в подсознание человека, научитесь ощущать энергию природы. Разумеется, если приложите все усилия в изучении такого непростого предмета, как искусство магии. А для этого, в первую очередь, необходимы порядок и структурирование.

Учитель наконец сел на стул и сложил бледные руки в замок на столе.

— И начнем мы наше первое занятие именно с порядка. Каждый факультет занимает свой определенный ряд. Здесь, — преподаватель кивнул на левый от себя ряд парт, где за первым столом сидели Семен, Саша и Антон, тут же чихнувший, — ряд студентов с Белого факультета. Средний ряд — для студентов Зеленого. Оставшийся — Голубого. Пересаживаемся.

Загремели отодвигаемые стулья. Ученики спешно, бросая пугливые взгляды на профессора, стали пересаживаться. Семен с друзьями остались на своем месте. За ними уселись Катя с Кристиной. К ним подсел Костя. Арсений с Олегом рванули на задние парты в третьем ряду.

Дождавшись, когда все рассядутся по факультетам, Кирилл Владимирович кивнул и раскрыл журнал на столе.

— Все пять курсов заклинаний первой категории сложности вы будете сидеть так, как сейчас. Никакие перемещения невозможны. Не надейтесь, что я забуду, кто где сидит.

— У него лицо будто пластилиновое, — шепнул Семен Саше, — вообще не меняется. Ты заметил?

Саша кивнул.

— Разговоры в аудитории во время занятий также запрещены. Только если я задаю вопрос и вам требуется на него ответить. Это ясно?

Кирилл Владимирович посмотрел на Семена с Сашей. Мальчики поспешили кивнуть и отвести взгляд.

— За каждое нарушение порядка я снимаю балл с факультета. Как некоторые из вас, вероятно, уже знают, между факультетами на протяжении всего учебного года проходит соревнование. Факультет, набравший большее количество баллов, побеждает и получает вознаграждение на усмотрение директора. За проявленные успехи вы получаете баллы. Каждый преподаватель на свое усмотрение награждает выделившегося своими знаниями и умениями студента. Студент, принесший более других баллов своему факультету, также получает вознаграждение на усмотрение декана.

— А что это за вознаграждение? — спросил мальчик с Зеленого факультета.

— На усмотрение декана, — медленно повторил преподаватель, вцепившись глазами в ученика. — И минус один балл Зеленому факультету. Ваше имя?

— Пп… Паша…

— Полное имя и фамилия, будьте любезны.

— Павел… Любимов.

Профессор что-то записал в журнале.

— Очень хорошо. Теперь каждый представится и я запишу имена в журнал. Начинаем с Белого факультета, от стены. Ваше имя?

Семен с Сашей повернули головы к Антону, который затрясся и побледнел.

— Антон Шарапов, — еле выговорил он и шмыгнул носом.

Кирилл Владимирович записал и внимательно посмотрел на мальчика. Тот заерзал. Альбинос кивнул себе и сказал:

— Дальше.

— Александр Федоров.

Кирилл Владимирович также просверлил парня взглядом.

— Дальше.

— Семен Соколов.

Преподаватель пристально вгляделся в Семена. Мальчик почувствовал, как по затылку побежали мурашки, такие же, как во время собеседования с директором Владиславом, когда тот смотрел на него. Только тогда мурашки были приятными, а сейчас они напоминали противный холодный дождик.

Кирилл Владимирович нахмурился, продолжая глядеть на Семена. Потом дернул головой и уткнулся носом в журнал.

— Дальше, — голос мужчины дрогнул.

— Константин Лобов.

— Дальше.

— Кристина Кобина.

— Екатерина Фролова.

И так, пока все ученики не назвали себя. Каждого преподаватель сканировал глазами и записывал данные в журнал. Но никто после Семена не заставил того хмуриться. Или Семен только придумал это себе?

Перепись учеников заняла целый час, судя по песку, который успел полностью сбежать в нижнюю колбу. Нагой перевернул часы и раздал всем учебники.

Семен с благоговением раскрыл чуть потертый, шершавый переплет книги — его первая книга о волшебстве. Мальчик хотел полистать, рассмотреть иллюстрации, но преподаватель велел пока не раскрывать учебники.

Он рассказывал о курсе изучения магии. Колдовать начнут сразу, практическое применение магии — самое важное в его предмете. Теоретическую часть нужно будет изучать самостоятельно и в аудиторию приходить с готовыми знаниями и вопросами, если те появятся. В чем он не сомневается. На самих занятиях, повторил преподаватель, только практика и отработка навыка.

Также Нагой предупредил о непозволительности прогулов и всякой халатности. Каждому, кто будет относиться к изучению магии спустя рукава, будут начисляться, а вернее списываться, штрафные баллы.

— Порядок и прилежание — вот две вещи, которые позволят вам овладеть заклинаниями первого уровня, так сказать, бытовой магии. И уже после вы сможете перейти к настоящей, высшей магии. Всякого, кто не сдаст экзамен в конце пятого курса, не допустят к следующему этапу.

На этих словах в часах упала последняя песчинка. Преподаватель быстро вскочил со стула, схватил журнал и скрылся в подсобном помещении, откуда пришел ранее. Перед этим он успел бросить быстрый взгляд на Семена, который снова ощутил покалывание в затылке. Семен был уверен, что в красных глазах сверкнула если не ненависть, то раздражение. Но он быстро забыл об этом — Саша с Катей потащили его за обе руки прочь из стремительно пустеющей аудитории.

— Ну и тип, конечно, — выдохнула Катя, когда они все оказались в коридоре.

— Очень неприятный, — подтвердила Кристина.

— И страшный, — произнес бледный Антон.

— А ты что скажешь? Как тебе первый учебный день после мира иных? — спросил Семена Костя.

— Не знаю, — пожал плечами Семен. — Мне показалось, он как-то странно на меня смотрел.

— Да он на всех странно смотрел, — сказала Катя. — Видели его глаза? Ух! Страшнющие! У меня мурашки бежали.

— Да, у меня тоже, — сказала Кристина.

— И у меня, — сказал Антон и чихнул.

— Тебе, может, платок дать? — чуть скривив губы, спросил Костя.

— У меня есть, — Антон поспешно сунул руку в карман и тут же испуганно посмотрел на Костю. — Ой, кажется, потерял.

— Держи, — Костя протянул свежий, накрахмаленный платок парню. — Можешь не возвращать.

— Спасибо.

— Отец говорил мне о преподавателе-альбиносе. Директор Крицюк очень ценит его, — Костя поморщился, когда Антон громко высморкался в его платок.

— Посмотрим. Может он только сначала такой… странный, — бодро сказала Катя. — Нам пора идти. Следующий урок на втором этаже. Еще дойти надо.

— А сейчас мы на каком? — спросил Саша. Семен тоже с интересом посмотрел на девочку.

— Пятый с половиной. Если бы вы смотрели схему, то запомнили бы.

— Хорошо, что у нас есть ты, — сделал комплимент Саша. Катя откинула волосы за спину и еле сдержала улыбку.

— Идем.

На следующем занятии, куда они, благодаря Кате, которая феноменально запомнила схему расположения аудиторий, пришли раньше остальных учеников, им рассказывали о важности изучать и понимать окружающий мир. В начале занятия профессор также переписал всех студентов в журнал.

Профессор Служкин Григорий Андреевич был седым, с довольно внушительным пузом, мужчиной, похожим на добродушного, сытого медведя.

В его аудитории парты были расставлены вдоль стен и он ходил по свободному центру зала, рассказывая о своем предмете. Здесь было куда как светлее, чем в аудитории изучения заклинаний — благодаря окнам во всю стену, из которых был виден парк с постриженными деревьями.

Руки профессор сцеплял за спиной и так, чуть сгорбившись, раскатистым баритоном с любовью говорил о множестве разумных существ, обитающих в мире и о которых волшебники так часто забывают. А иные вовсе не знают.

— В нашем лесу, куда, напомню, нельзя заходить без специального разрешения преподавателей, живут некоторые из них, — заканчивал Григорий Андреевич свой рассказ. — Директор нашей школы человек огромной души и благородства. И волшебные существа, предпочитающие обычно селиться в глухих лесах и горах, как можно дальше от людских поселений, мирно живут рядом с нами. Но их доверие пришлось заслужить! — Служкин обвел детей пристальным взглядом. — За прошлые века маги сделали много плохого разумным существам. И им есть за что нас ненавидеть.

— А тролли? — спросил Олег.

— Тролли? А что с ними?

— Они не опасны?

— Нет конечно, молодой человек! Если вы имеете ввиду наших лесных троллей, разумеется. Умнейшие существа и при этом невероятно преданны. Они, как я предполагаю, вы уже обратили внимание, охраняют порядок в Колмеваре. У них в высшей степени сложная социальная структура и каждый член их, не слишком уже, к сожалению, обширного сообщества, чувствует себя ответственным за другого. Зная, что в замке ходят тролли, я, знаете ли, сплю спокойнее. Так что отвечаю на ваш вопрос: нет, они не опасны. И даже наоборот. У них вы всегда сможете найти помощь и спросить совета. В частности, если заплутали в наших коридорных лабиринтах. Помню, будучи еще учеником третьего курса, я как-то раз… впрочем, не важно.

Преподаватель посмотрел в окно, где ярко светило солнце.

— Не буду больше вас задерживать. На следующем занятии мы начнем наш курс. Расскажу о троллях, раз уж вы заинтересовались ими. Учебники вы можете найти в библиотеке. Если не ошибаюсь, завтра у вас будет экскурсия в наш читальный храм. Спасибо за внимание и до скорой встречи. Прочитайте вступление авторов — это будет ваше первое домашнее задание. И да, приятного аппетита. Не пропускайте обед, для обучения вам нужны силы. Всем до свидания!

Ученики, дослушав учителя, тут же загомонили и стали выходить из кабинета. Все порядком устали и проголодались и теперь спешили на первый этаж замка в столовую на обед.

А после должна была состояться экскурсия на поле для квиддича, которую Семен ждал с огромным нетерпением.

Эпизод 13. Татьяна и домовой

Татьяна стояла на пороге и смотрела на заросший сад, куда она только что вышла. Она прикрыла за собой неприметную дверь, укрывшуюся в доме под лестницей, ведущей на второй этаж. Огляделась.

Задний двор окружал высокий — метра два — сплошной забор из досок — ничего за таким не разглядеть. Словно котенок в огромной коробке.

Вдоль забора росли пышные раскидистые кусты, начинающие уже желтеть и облетать.

Слева к забору прислонилась стеклянная теплица, заросшая внутри буйным сорняком под самую крышу. Сквозь заросли виднелись яркие пятна — цветы. По всей видимости, то была оранжерея, за которой явно давно не ухаживали.

Справа белела деревянная беседка-ротонда со столом и скамьями. Белая краска сильно облупилась, с крыши свисали обрывки высохшего плюща.

Тропинки, выложенные декоративной плиткой, заросли травой. Под тремя яблонями в глубине сада землю усыпала падалица. Среди переспелых фруктов прыгали два воробья, замершие при виде женщины и настороженно поглядывавшие из-за пернатого плеча.

Пахло на заднем дворе прелыми яблоками, застойной травой и общей заброшенностью.

Татьяна сделала шаг со ступени и птицы тут же вспорхнули и скрылись за забором.

Ей так не сделать, с сожалением подумала Татьяна.

Она растерянно огляделась — в поисках чего-то, чем можно навести здесь порядок. Правее ротонды женщина увидела жавшийся к дому навес, где спрятались покрытые налетом ржи грабли, лопаты, мешки с удобрениями и землей, горшки и горшочки.

Там Татьяна выбрала метлу, которой прошлась по каменным тропинкам и привела те в более менее приличный вид. После граблями собрала нападавшую не за один сезон листву. Собрала в мешок, который также обнаружила под навесом, нападавшие яблоки и решила позже сварить из них варенье или компот. В книге Кузьмы Егорова она прочитала, что домовые особенно ценят домашнюю еду из местных продуктов. А яблочное или варенье из крыжовника вообще входят в разряд сакральных лакомств.

Оглядев результат своего труда, Татьяна осталась довольна. Пускай облупившаяся краска на беседке и покосившаяся оранжерея все еще портили вид, но за один день такое не исправишь. Тем более когда ты всю жизнь проработала с книгами в библиотеке. Вот вернется Игорь и вместе они все отремонтируют.

Татьяна сама испугалась этих мыслей. Разве может она быть уверенной, что останется в этом доме с Игорем? Что он не выгонит ее по возвращении? Вся ее дальнейшая жизнь была в тумане, непроглядной, непонятной. Кто она в этом мире? Что ей делать? Когда она увидит своего сына? Увидит ли вообще? Не лучше ли было дать стереть себе память и просто жить?..

— Так, не раскисай. Что случилось, то случилось. Живем дальше, — пробормотала она и отряхнула руки. С трудом подняла тяжелый мешок с падалицей и зашла в дом, не заметив, как за ее спиной с дерева слетело маленькое существо, напоминающее то ли птичку, то ли бабочку и юркнуло в приоткрытую дверь старой оранжереи.

В гостиной на плите стояла кастрюля с супом, который Татьяна сварила уже с утра. На стол, до того голый, она постелила скатерть — о любви домовых к скатертям она тоже вычитала в книге Кузьмы Егорова.

Татьяна сгрузила мешок рядом с раковиной на пол, прошла за стол и села. Тут же ощутила, как сильно затекла спина после уборки в саду. Она огляделась и довольно улыбнулась — дом был убран, все расставлено по местам и готово к появлению домового. Но когда тот прибудет?

Женщина посмотрела на часы — время подходило к пяти вечера. Кажется, Марат вчера не говорил, когда именно пришлет домового. Как он назвал его? Странное имя. Вылетело из головы.

Татьяна встала, держась за затекшую поясницу. Потянулась.

Вымыла руки, поставила на плиту кипятиться воду для чая. Отволокла мешок с собранными яблоками в кладовую, чтоб не мешался под ногами и не портил вид убранной гостиной. Принесла банку малинового варенья и мед. Заварила в чайнике черный чай. Села за стол, постукивая пальцами по столешнице и поглядывая в окно.

На улице ветер шевелил ветви деревьев. По серо-сизому небу медленно тащились облака.

Татьяна затосковала. Второй день без сына. Она иногда представляла себе, что однажды придется отпустить от себя ребенка, но никак не ожидала, что сделает это когда ему будет всего семь лет.

Интересно, чем сейчас занят Семен? У него сегодня второй день в школе волшебства. Научился ли он уже колдовать? Как вообще учат волшебников?

Она решила, что надо будет расспросить Марата о волшебном мире. Не зря ж обещал стать ее проводником, помочь освоиться. Может, есть какая-то книга-путеводитель по магической жизни? Что-то вроде «25 правил для иной, оказавшейся среди волшебников». Очень полезная книжка была бы.

Татьяна вздохнула и снова посмотрела в окно. Ветер усилился и по воздуху, закручиваясь в спирали, кружили поднятые с земли листья. Один из них ударился о стекло с громким стуком.

Татьяна отвлеклась от мыслей и с удивлением посмотрела на коричневый лист, прилипший к стеклу.

Снова раздался стук.

«Тук-тук-тук».

Это не листок. Звук раздавался из прихожей!

Татьяна быстро поднялась и поспешила к входной двери.

«Тук-тук. Тук-тук».

Кто-то робко стучал с той стороны. Женщина подошла к белой двери и прислушалась. Снаружи доносился едва различимый шорох. А что, если это другой волшебник? Если соседи решили о чем-то поговорить с Игорем? Марат да и сам Игорь велели ни в коем случае ни с кем не общаться. А если кому-то нужна помощь? Или это домовой не может попасть в дом? Марат не объяснял, как тот сможет зайти.

Татьяна снова прислушалась. Снаружи стало тихо. Только ветер шуршал листьями по порогу.

Жаль, что в дверь не встроен глазок. Надо бы рассказать волшебникам о таком простом изобретении маглов. Вернее, иных, поправила себя Татьяна, прислушиваясь к тишине за дверью. Послышалось? В конце концов, мало ли что тут может стучать, в этом волшебном мире.

Она вернулась в гостиную и вскрикнула от неожиданности.

В окно с той стороны на нее уставилось что-то большое, лохматое, коричневое и глазастое. Существо быстро заморгало, увидев женщину и, попытавшись ударить в стекло рукой, неуклюже свалилось вниз.

Татьяна услышала треск ломающихся веток куста и вскрик. Потом глухое недовольное бормотание.

Через минуту в дверь снова постучали. На этот раз гораздо настырнее.

«ТУК-ТУК-ТУК! ТУК-ТУК!»

Татьяна бросилась к двери, распахнула ее да так и замерла на пороге.

— Ой!

Перед ней стояло насупленное, растрепанное существо с огромной волосатой головой и большим носом, похожим на кабачок и большущими, на пол лица, синими-синими глазами. Прямо из-под бороды торчали крепкие маленькие ножки. В руке существо держало объемный холщовый мешок. Борода была перехвачена красным галстуком-бабочкой.

— Доброго дня! — сказало существо и галантно, насколько позволяла ему комплекция, поклонился, отставив в сторону руку с мешком. — Рад представиться, Евлампий. Я — новый домовой жилища Игоря Михайловича. Быстрова. Меня прислал Марат Родионович Юсупов. Он предупредил, что встречать будет не Игорь, а его подруга Татьяна. Вы — Татьяна? Простите, не знаю, как по батюшке.

— Татьяна. Олеговна. Прошкина, — ответила, запинаясь, Татьяна, во все глаза глядя на домового. Одно дело разглядывать картинки с изображениями сказочных существ и читать о них, готовиться к встрече с ним и совсем другое — видеть одного из них свои глазами. Слышать, как он говорит.

— Марат предупреждал, что вы прежде никогда не встречали моих собратьев. Удивительно, конечно. Вы, прошу прощения, не могли бы пропустить меня в дом? На улице я, признаться, не слишком комфортно себя чувствую.

— Ой! — Татьяна встрепенулась. — Конечно, конечно. — Она сделала шаг в сторону, пропуская мимо себя Евлампия. — Проходите. Чувствуйте себя… как дома. Я тут прибралась перед вашим приходом. Я, может, что-то сделала не так, вы уж не злитесь. Просто, понимаете, я не очень…

Домовой оглянулся на Татьяну.

— Не переживайте. Все хорошо. Сколько не прибирайся, домовому всегда покажется недостаточным. Так что я, теперь уж, сам. Если позволите.

— Конечно. Да. Я… Простите.

— Ну что же, посмотрим, что тут да чего.

Домовой удивительно резво засеменил из прихожей в гостиную, перекинув мешок через плечо. Он напоминал селезня, спешащего к реке — своей стихии.

Когда растерянная Татьяна зашла в гостиную, домовой уже вовсю наводил свои порядки, переставляя предметы на полках в шкафах и бормоча.

— Так, это мы сюда. Ага. Это сюда. А это что еще? Здесь этому не место, нет. Вот сюда, ага. Загляденье! А это мы туда, а вот это мы сюда. Тааак. Туточки чуть промахнем пылюку-забылюку.

Домовой подскочил к кухонным шкафам и выудил оттуда тряпки, щетки и ведро, в котором тут же появилась вода. Татьяна прочитала, что домовые владеют некоторыми простейшими заклинаниями, для которых не нужен усилитель в виде волшебной палочки, но все равно схватилась руками за угол стены.

Евлампий мелькал по всей гостиной. Татьяна не успевала следить за удивительным существом и через минуту наблюдений прошла и села на диван, поджав под себя ноги, чтобы не мешать домовому начищать полы.

Уборку Евлампий сопровождал напеванием себе под нос песни с непонятными словами, но бодрым мотивом. У домовых — и это тоже Татьяна вычитала в «Подробной инструкции по мирному сосуществованию с домовыми. Обычаи, традиции и верования малого народа» — существовал свой язык, который, по словам Кузьмы Егорова, вероятно, один из древнейших на земле. Вместе с языком троллей, гномов, великанов и прочих существ, населявших землю еще до эволюции приматов и появления первого «говорящего» человека и.

Евлампий навел блеск в гостиной и перешел на другие помещения. Сначала наведался в спальню Игоря, куда Татьяна по любопытству тоже заглянула, надеясь увидеть что-нибудь интересное, но наткнулась лишь на аскетичные кровать, шкаф и полку с книгами. Потом домовой отправился на второй этаж, по пути намыв и вычистив лестницу. Наверху домовой пропадал полчаса. Татьяна сидела на диване, попивала чай и слушала, как Евлампий напевает и мелко топает.

Наконец, уборка была закончена.

Женщина оглядела результат и лишь покачала головой. Сколько она не убиралась, такой чистоты ей добиться никогда не удавалось. Дом натурально блестел и при этом пах полевой свежестью. Как после грозы. И без всяких ароматизированных средств.

Евлампий довольно посмотрел на Татьяну, все еще держа в руках ведро с тряпкой и метлу.

— Евлампий, это потрясающе, — только и сказала Татьяна. Домовой был явно горд собой и, поставив на пол инвентарь, поклонился. Поправил чуть сбившуюся бабочку на бороде.

— Это дело обыденное. Мы, Татьяна, домовые то есть, страшно любим, чтоб чисто было и все на своих местах лежало. Это у нас, кхм, в крови, что называется. Ну что, может быть, к столу? Я в кладовой обнаружил замечательное сливовое варенье. К чаю, стало быть, самое что ни на есть чудное лакомство.

— А я нам малиновое приготовила, — как-то растерянно произнесла Татьяна.

— Малиновое тоже пригодится, — улыбнулся синими глазами Евлампий, — вприкуску со сливовым, — и посеменил убирать свой инструмент.

Татьяна отправилась в кладовую за сливовым вареньем.

Татьяна смотрела, как Евлампий уплетает ложками варенье и шумно прихлебывает чай. Как после каждой ложки рассыпает комплименты тому, кто приготовил такое чудное лакомство, причмокивает, облизывает ложку и снова погружает ту то в одну, то в другую пиалу, куда он щедро вылил по пол банки каждого варенья. Сама Татьяна съела всего ложку — слишком сладко. По детской привычке она боялась, что слипнется.

Она смотрела за домовым и поражалась внезапной перемене всей ее жизни. Еще пару недель назад она шла под серым дождем в прохудившемся сапоге и вела сына на очередной сеанс у психолога. А сегодня сына рядом нет — он учится заклинаниям в школе волшебства — а сама она пьет чай с вареньем за одним столом с самым настоящим домовым. Уму непостижимо!

Татьяна покачала головой.

— Что-то не так? — Евлампий заметил ее движение и отложил в сторону ложку.

— Нет-нет! Все хорошо, — Татьяна искренне улыбнулась. — Просто… Для меня все это в диковинку. Я ведь не волшебница. Я вообще никогда не думала, что волшебство возможно. Нет, думала, конечно, но не всерьез. Так, мечты, желание в раз избавиться от проблем, одним взмахом… волшебной палочки.

Голос женщины дрогнул. Глаза заблестели.

— Не обижайтесь, пожалуйста, Евлампий, но даже домовые были для меня всего лишь выдуманными существами из детской сказки. А теперь, вот. Вы сидите тут, настоящий, не выдуманный. Я, если честно, до сих пор не могу поверить, что не схожу с ума. Думаю, что вот-вот проснусь и надо будет снова идти на работу, одевать сына…

Она замолчала, боясь, что если продолжит говорить, то расплачется.

— У вас есть сын? Как его имя?

— Семен.

— А по батюшке?

Татьяна дернула плечом. Вспоминать про свою ошибку восьмилетней давности ей было тяжело.

— Георгий.

— Семен Георгиевич, стало быть. Звучит! Хорошее имя. Он в школе?

— Да. В Колмеваре. Кажется.

— О! Колмевар. Замечательная школа. Директор Владислав очень уважаем нашим народом. Да и волшебниками, как я понимаю, тоже. Как, впрочем и другими народами. Великий человек.

— Чем он велик? — грустно улыбнулась Татьяна, думая о сыне и о его отце, который пропал на следующий день после рождения мальчика. Отхлебнула чай из кружки.

— В первую очередь, своим мастерством, разумеется. Но и своим отношением к прочим разумным существам тоже. В отличие от многих волшебников, он чтит нас и наши традиции. Даже гордые кентавры, чьи законы запрещают всякое общение с людьми, насколько мне известно, конечно, поселились в лесах рядом со школой.

— А где находится эта школа? Отправила сына, а сама даже не знаю куда.

— Этого мне достоверно не известно. Школа находится где-то на севере. Тщательно защищенная от посторонних глаз. Батюшка с матушкой говорили, что школа спрятана на летающем острове, куда не попасть просто так даже волшебникам. Там целый мир, скрытый от непрошеных глаз: в лесах живут тролли и кентавры, в озерах — водные народы, в горах — горные тролли, грифоны и прочие создания. Ну и лесные эльфы, разумеется.

— Разумеется?

— Конечно. Лесные эльфы или как их еще называют фэйри — малые эльфы, обитают везде. Даже в этом саду, насколько я успел заметить, пока проветривал на втором этаже. Они, к слову, помогут вам навести и там порядок, если сможете найти с ними общий язык. Так-то они довольно шкодливы…

Татьяна вытаращилась на Евлампия.

— Живут здесь? Но я никого не видела! Я только сегодня убиралась там.

— Кто не знает, куда смотреть, никогда не увидит, — загадочно улыбнулся Евлампий. — Сейчас они уже спят, время позднее, но утром, с рассветом, советую вам выйти и познакомиться с ними.

— Обалдеть! Эльфы. Подумать только…

— Да. Но знакомиться надо с гостинцами. Прежде сделайте им подарок.

— Какой?

— Что-то красивое. Блестящее. Что-то, что им понравится. И при этом ценно вам.

Татьяна посмотрела на свою руку, на позолоченное кольцо на пальце — единственное ее украшение, подарок от бывшего ухажера, дурно пахнущего, с тяжелой одышкой Сергея Смольянинова, который приходил в библиотеку каждую пятницу перед закрытием и долго выбирал очередной детектив, косясь слезливыми глазами на Татьяну.

— Это должно подойти, — кивнул Евлампий, — если, конечно, вы готовы расстаться с ним.

— Готова, — решительно кивнула Татьяна и принялась стаскивать кольцо.

— Нет-нет, не спешите. Пускай колечко сохранит ваше тепло. Выйдите завтра утром в сад и снимите его. Положите на траву. И ждите.

— А дальше?

— А дальше эльфийки сами сделают шаг. Если проявят к вам благосклонность. Я уверен, что проявят, — поспешил добавить домовой и широко зевнул. — Вы хорошая, добрая. Я это сразу почувствовал. Эльфе же куда более чувствительны к тонким проявлениям. Уверен, вы найдете общий язык и подружитесь.

Евлампий снова зевнул.

— Пожалуй, что пора на боковую.

Домовой хлопнул в ладоши и чашки с пиалами юркнули в раковину намываться. Баночки с вареньем закрылись и поскакали по воздуху в кладовую, а тряпка замахала по столу.

— Доброй ночи, Татьяна. До завтра.

— До завтра, Евлампий. Я приготовила для вас комнату на втором этаже…

— Не беспокойтесь! Я не живу в комнатах для людей. У нас свои, скажем, спальные места.

Татьяна с удивлением и вопросом посмотрела на домового.

— Это секрет. И, пожалуйста, не ищите, — серьезно добавил он.

— Договорились, — Татьяна улыбнулась.

Домовой добродушно сощурился в ответ и… пропал. Не как Игорь, резко, когда она наблюдала за ним в первый день знакомства из кофейни, а медленно. Словно растворился. В точности, как Чеширский кот из «Алисы в стране чудес».

Татьяна сидела за столом еще пару минут, переваривая ужин с домовым. Потом встала из-за стола и отправилась в спальню изучать «Подробную инструкцию по мирному сосуществованию с домовыми. Обычаи, традиции и верования малого народа» — те места, что она в спешке могла пропустить. Она не хотела сделать что-то, что нарушило бы этику домового и тем испортить отношения с только что появившимся другом.

Эпизод 14. Игорь. Бывший друг

Когда идешь в мантии-невидимке, мир снаружи кажется не таким, как обычно. Люди, здания, предметы будто отдалены, звуки приглушены, запахи словно подвыветрились и еле доносятся издалека. Такие ощущения, скажем прямо, не слишком приятны — чувствуешь себя незащищенным, стерильным, подтертым. Но есть и огромное преимущество, затмевающее все эти неудобства — ты невидим. Абсолютно. Если навостриться шагать потише, дышать беззвучно, наловчиться не касаться людей в толпе и глядеть во все глаза по сторонам — никто и никогда не сможет обнаружить тебя и причинить вред. Правда, есть у мантии-невидимки побочный эффект, о котором предупреждают всякого разведчика — привычка. Соблазн остаться невидимым навсегда велик. Поначалу кажется, что это глупости. Что ты справишься. Да и кому захочется исчезнуть и остаться одному? Но нет. Со временем, действительно, заражаешься этим одиночеством. Оно обволакивает, притупляет чувства, глушит инстинкты и сознание. Начинает казаться, что ты всесилен и можешь все, что захочешь. Тем более если ты волшебник и у тебя в кармане волшебная палочка. Потому мантии-невидимки крайне редки и страшно дороги. Во многих странах запрещены. Но все тайные службы ими пользуются. В особенных случаях. И встреча с бывшим другом, который ненавидит тебя и вполне вероятно может попытаться убить — как раз такой случай. И мантия-невидимка может спасти тебя от выпущенного из-за угла заклинания этого друга, которого многие считают сумасшедшим и который объявлен в розыск в магическом мире. Все обскуры объявлены в розыск как крайне опасные для общества существа. Уже не люди — в них нет сознания. В инструкции разведчика есть короткое, ясное правило действий при встрече с обскуром — уничтожить. Незамедлительно. Международный гуманистический кодекс волшебников, принятый в 1919 году в этом случае не действует. Потому что обскуры не подвергаются заклятиям и их невозможно ни обездвижить, ни наложить заклинание пут. Встреча с настоящим обскуром — почти всегда смертельна. Только идиот может искать встречи с ним. Но Игорь идиотом не был. И он знал, во многом благодаря наставлениям Владислава Крицюка, что обскуры не лишаются разума. Это возможно лишь в том случае, если обскур стал таковым в детском бессознательном возрасте. Взрослый же обскур, тем более тот, кто отверг свою магию добровольно — остается обычным волшебником, в здравом уме. Просто по личным причинам озлобленный если не на весь мир, то на его часть. Например на бывшего друга, которого, не без причины, будем честны, считает предателем. И если не злить обскура, никогда и не узнаешь, что тот таковым является. Правда, рассчитывать на то, что Миша не станет злиться, когда увидит Игоря, не приходится. Остается лишь надеяться на здравомыслие отшельника и шанс все объяснить. Призрачный шанс. Но он всегда есть. Главное не размахивать волшебной палочкой. Игорь поправил палочку за пазухой, которая неприятно упиралась в бок и проскочил на зеленый мимо двух мужчин, заговорившихся на пешеходном переходе. Сквозь мантию до него донесся приглушенный бубнеж. Игорь шел, уверенно сворачивая на перекрестках. Он знал, куда идти. Несмотря на давнюю разлуку, через Марата, возглавлявшим кампанию наблюдения за «бывшими», как называли волшебников, добровольно сбежавших к иным, он следил за школьным другом и знал, чем и как тот живет. Жил тот скрытно, уверенным, что Министерству магии неизвестно его местонахождение, как и прочих подобных ему изгоев. Но, воспользовавшись связями Марата и своими командировками в мир иных, Игорю удалось четыре года назад разыскать Михаила. Марат не стал вдаваться в подробности и составлять на Мишу досье. Он вообще закрыл глаза на это и сделал вид, что ничего не знает. Для официального Министерства же тот все еще состоял в статусе «разыскиваемый». И хорошо. Всех найденных обскуров ликвидировали без разъяснения обстоятельств. Таков был отвратительный закон Магического мира, продвинутый давным-давно Константином Морозовым — негласным лидером аристократии. А заодно и скрытым правителем всего мира волшебников. Игорь снова свернул, оказавшись в переулке. В неприметном узком проходе между домами, свернуть в который люди в трезвом уме и не подумают свернуть. Идеальное место, чтобы жить, если ты скрываешься от ненужных глаз. Из подворотни выскочил кот, пометил угол здания и побежал по своим делам. В эту же подворотню зашел и Игорь. Пахло мочой. Тихое темное место, конечно же, манило ночных гуляк, которым на мочевой пузырь давит выпитое пиво. Игорь прошел по разбитому асфальту вглубь дворика, к деревянной, из прошлого века двери, ведшей в дом через черный ход. Прислушался. Никого. Оглядел окруженный обшарпанными зданиями двор-колодец. Из окна второго этажа вылетел окурок и упал рядом с невидимым мужчиной. Зашипел, угодив в лужу. Игорь, осторожно двигаясь под мантией, вытащил часы из кармана — время подходило к семи. Миша возвращается домой с работы в начале восьмого — работает где-то на иных неподалеку, Игорь не слишком разбирался в «неволшебных» профессиях и не запомнил должность. Сейчас самое время проникнуть в Мишину квартиру и устроить тому сюрприз. Встречаться на улице было небезопасно — что мог выкинуть обскур, было неясно. Но привлекать к себе внимание Игорь не собирался. Он вздохнул и зашел в подъезд, где мочой разило во сто крат сильнее, чем снаружи. Замок в двери вскрыл без заклинания — простой шпилькой, которой пришлось научиться пользоваться в начале своей карьеры разведчика. Заходя в квартиру, где пахло пылью и какой-то общей неустроенностью, Игорь чувствовал стыд — как никак вломился в чужое жилище. Но что поделать, ситуация обязывает. В конце концов, ничего дурного он не делать не собирался. Ему надо было просто задать несколько вопросов и, если повезет, получить ответы. Хотя бы попытаться. Да уж. Проще было уговорить гоблина рассказать анекдот или побеседовать по душам с оборотнем в полнолуние. Игорь прошел в кухню и сел за грязный стол, снял мантию, сложил и убрал в карман. И стал ждать.

— Пошел отсюда вон! Ты, драный великаний чулок! Хрен болотный! Да, арсенал ругательств у него остался таким же скудным и жутко скучным, усмехнулся про себя Игорь. — Как ты сюда попал?! Михаил выглядел одновременно страшным своими покрасневшими глазами и испуганным. Конечно, он ведь был уверен, что Министерству не известно, где он прячется. А Игорь ассоциировался у него исключительно с Министерством — сборищем лицемеров, лжецов и аморальных уродов. — Пошел вон! Немедленно! Ты… Все, кажется, ругательства подошли к концу. — …, — добавил-таки Михаил грязное словцо. Ан нет, подумал Игорь, что-то новенькое — и попытался улыбнуться. — Ты чего тут лыбишься? Ты… Ну все, сейчас точно ничего не выдавит. Так и было. Михаил поперхнулся несказанным словом и отшатнулся к стене, вытаращившись на незваного гостя. — Миша, успокойся, послушай меня… — Не стану я тебя слушать! Уходи из моего дома! Немытые тарелки в раковине задребезжали. Игорь ощутил, как напрягается воздух и поднимается энергетическая волна. Вот она, суть обскуров — неуправляемая магия, которая копится, копится внутри волшебника и в моменты эмоционального всплеска выворачивается наружу. Нужно было срочно успокоить мужчину. Без магии. Игорь сделал шаг назад и поднял ладони. — Миша, прошу тебя, успокойся. Ты знаешь, чем это может закончиться. Михаил часто задышал. На пару мгновений закрыл глаза. Да, он знал, что всплеск магии обязательно привлечет тех, от кого он успешно скрывался все эти восемь лет. Он сел за стол. Игорь выждал минуту и, видя что хозяин квартиры, кажется, приходит в себя, тоже сел. Но так, чтоб тот не смог до него дотянуться. Михаил прикрыл лицо ладонями и просидел так несколько минут. Потом опустил руки и взглянул уставшими глазами, в которых читалось явное презрение, на Игоря. — Что тебе надо? Как ты меня нашел? — Я не видел старого друга почти восемь лет. — Только не говори, что ты пришел повидаться, — с усталым презрением проговорил Михаил. — Послушай… — Да что мне тебя слушать?! — вскричал обскур и ударил ладонями по столу. — Ты предал нас! Восемь лет назад. Предал нас всех! Меня, себя и… Машу. После этих слов Михаил будто обмяк. Ссутулился и опустил взгляд. Губы Игоря сжались. Желваки напряглись. Нет, нельзя злиться. Нельзя давать волю гневу. В первую очередь на самого себя. — Я уже сто тысяч раз пожалел об этом, — произнес медленно Игорь, глядя в стол. — Мы все были молоды, совершали ошибки, верили не в те идеалы. Я жалею об этом, Миш, — он поднял взгляд. — Жалею, как никто другой. Это ведь мой сын. И я сам лишил себя своего же ребенка. Поверь, я прошел через ад. Но выкарабкался. И делаю, что могу. — И что же ты делаешь? Служишь этим лицемерным уродам? Работаешь на Министерство? Думаешь я не знаю? Сижу тут и ничего не слышу? Мы боролись… хотели бороться против всего этого. А ты… — Я не служу, как ты выразился, этим лицемерным уродам, — перебил Игорь. — И если ты так хорошо осведомлен о моей жизни, то должен знать, чем именно я занимаюсь. — И чем же? — усмехнулся Михаил. — Я разведчик. Михаил вопросительно поднял брови. — Я ищу детей с магическими способностями, вытаскиваю их из семей алкоголиков, наркоманов, тех, кто напрочь не признает ничего, что хоть на долю отличается от привычного им образа жизни! Я спасаю детей от… — Игорь замолк и медленно вздохнул. — От их же семей? — нервно хохотнул Михаил и схватился за ложку, которая одиноко лежала на столе. Стал крутить ее в руках. — Что, многих ты осчастливил этим? Сколько матерей остались без детей по твоей милости? Хотел меня расстрогать? Не получится, дорогой мой. Мне тебя даже вот на столько вот не жаль. Михаил показал соединенные пальцы, оставив между ними едва заметный промежуток. И продолжил. — Именно против этого мы и хотели встать! Против этих ужасов, что идет следом за спесью аристократов! Бедненькие волшебнички боятся, что о них узнают простые люди. Какой кошмар! Только чистая кровь, только настоящие волшебники! А прочие пускай погибают. А те, кто станут опасными для общества… Что ж, невелика потеря. Убьем их. Так? — Перестань, — процедил сквозь зубы Игорь. — Ты не представляешь, о чем говоришь. — Ха! Не представляю. Как же! Это ты не представляешь! Ни на йоту не представляешь, чем мы тут занимаемся! Мы строим новую жизнь, строим… Михал вдруг замолчал и испуганно посмотрел на Игоря. Вот оно, подумал Игорь. Проговорился. Вот так повезло. С первого раза. — Строите? — усмехнулся он. — И кто же ты? Как тебя назвать? Игорь пристально посмотрел на Михаила и проник к тому в мысли. — Не смей лезть ко мне в голову! Михаил вскочил. Воздух сильно завибрировал и тут же в раковине, где лежала грязная посуда, раздался взрыв — тарелки разлетелись на мелкие кусочки по кухне, оцарапав Игорю скулу. Кулаки Михаила сжались. Глаза стали закатываться. Его всего трясло. Игорь тоже подскочил и, крепко выругавшись, выхватил волшебную палочку. Направил ее на Михаила. Тот вжался в стену и таращил перед собой глаза с полопавшимися капиллярами. В коридоре, видном из кухни, со стены обрушилась вешалка с одеждой. Игорь в отчаянии произнес заклинание обездвиживания, но оно лишь отскочило от обскура и ударило в стену, прожгло обои, оставив на них черное пятно гари. Стекло в окне вылетело осколками на улицу. Снизу раздался чей-то вскрик. — Успокойся, Миша, прошу тебя! Черт! — отскочил Игорь от метнувшейся в разбитое окно табуретки, на которой он сидел мгновение назад. — Успокойся! Но Михаил уже не был собой. Гасимая несколько лет магическая энергия вырвалась наружу и теперь грозила разрушить все кругом. — Ты сейчас выдашь всех нас! Черт бы тебя побрал!! Игорь упал на пол, сбитый черным сгустком, вырвавшимся из пальцев Михаила — тот не соображал, что делает. Надо бежать! Но не оставлять же его здесь в таком состоянии. Игорь поднялся на четвереньки и прыгнул на обскура, тело которого стало будто каменным. Повалил на пол и со всей силы ударил по щеке. Затряс ладонью от боли — удар пришелся действительно словно по камню. Михаил выгнулся дугой и раскрыл рот. Захрипел. Игорь снова дал ему пощечину и с трудом повернул на живот. Обскур сопротивлялся изо всех сил. А сил у него, подкрепленных наконец освобожденной магией, было много. Игорь пытался прижать руки Михаила к полу, но тот отчаянно сопротивлялся. — Ты ж дьявол! Игорь с размаха ударил обскура кулаком по лицу и тот отключился. Тут же все прекратилось. С улицы раздавались какие-то выкрики. Тяжело дыша, Игорь посмотрел сначала на выступившую кровь на содранных костяшках, потом на Михаила. Тот был в отключке. Темно-русые волосы растрепаны. С улицы снова раздались крики. На этот раз четкие команды. — Туда! Вы — направо. Вы — налево. Быстро! Обыскать тут все. Он где-то тут. — Да твою ж мать! — прохрипел Игорь. Он кое-как поднял Михаила и потащил того в подъезд. Выволок тело на лестницу, протащил по ступеням на пролет выше, усадил к батарее и уселся рядом. Достал мантию-невидимку и накрыл их обоих. Внизу раздался топот ног. Надеяться, что их тут не найдут, было глупо. Отряд комиссаров из Министерства прочешет здесь каждый угол. Наверняка с ними и низзлы, натасканные на волшебные предметы — например, мантии-невидимки. Игорь снова чертыхнулся про себя и произнес заклинание трансгрессии, крепко вцепившись в Михаила, чтобы тот не выпал во время перемещения или его не расщепило.

Эпизод 15. Семен и первый полет на метле

Ученики первого курса высыпали на улицу, где после прошедшего дождя пахло настолько свежо, что кружилась голова, если глубоко вдохнуть. Во дворе крепости, где по скамейкам и в беседках сидели, читали или тихо переговаривались студенты старших курсов, тут же стало шумно от детских звонких голосов.

Катя с Кристиной, пока шли из столовой, познакомились с мальчиком с Голубого факультета и теперь спорили, как правильно сидеть на метле, чтобы совершать трюки. Мальчик уверял, что он с трех лет летает, что ему лучше знать и вообще девчонки не приспособлены к тому, чтобы летать на метлах.

— Вот еще! — воскликнула Катя, гневно взмахнув копной волос. — Между прочим, самая лучшая в мире охотница — женщина. Красная кошка из Колорадо Кэтс. Ты видел, как она играла на последнем чемпионате мира? Если бы ее партнеры были хоть чуть-чуть талантливее, Мексика точно бы стала чемпионом.

— Глупости! — присоединился к спору Саша. — Да хоть бы у них все летали, как она, все равно самая сильная команда — Франция. У них в запасных сидел сам Венсан Денев. Самая длинная скамейка среди всех команд! Сильнее команды не было за последние сорок лет!

— Да им просто повезло! — неуверенно ответил мальчик с Голубого факультета.

— А ты за кого болел? — спросил Саша.

— За Болгарию! — с жаром ответил мальчик. — Мой папа болеет за них с самого детства. Виктор Крам самый лучший ловец в мире!

— Краму уже на пенсию пора! — вступил в разговор Костя. — Мой папа говорит, что его держат только за старые заслуги. Ему уже лет сто!

— Ну и что! Все равно никто не поймал столько снитчей, сколько он! Все рекорды принадлежат ему.

— Фу! Болгария — мужланы. Ни одной девушки в составе. Потому они даже из группы не вышли, — громко сказала Катя.

Семен слушал этот яростный спор и чувствовал себя чужим, ничего не понимая в тонкостях спортивной игры мира волшебников. Рядом стоял Антон, который, видимо, тоже не интересовался спортом.

Когда на распалившихся от спора ребят стали оглядываться студенты из беседок, из замка выскочил мужчина маленького роста, едва выше первокурсников. Крепкий, с коротко стриженной головой и сверкающими синими глазами, он бодро, вприпрыжку подбежал к ученикам.

— Первокурсники, тихо! — громко произнес он, подойдя к ученикам. — Мешаете заниматься другим!

Дети тут же притихли. Мальчик с Голубого факультета отбежал к своим. Катя с Костей и Сашей подошли к Семену, продолжая тихо препираться.

— Меня зовут Никита Сергеевич, фамилия — Филатов. Я — преподаватель квиддича в нашей чудесной школе Колмевар. Сегодня у вас ознакомительный день! Правильно?

Ребята закивали.

— Как, удалось уже познакомиться с нашим замком?

Ребята хором ответили «да».

— Чуть было не заблудились в этих коридорах! — сказала девочка из группы студентов Голубого факультета, чей отец был ученым Университета третьей степени. Семен не обратил внимания, когда они стояли перед кабинетом профессора Нагого утром, а сейчас заметил, что у девочки были очень яркие голубые глаза. Один чуть-чуть косил, но это было даже красиво.

— И ничего не заблудились. Я вот запомнила схему и легко ориентируюсь! — заявила Катя, демонстративно не глядя на девочку.

— Молодец! Как тебя зовут? — спросил профессор.

— Катя, — выпятив острый подбородок, ответила Катя.

— Какой факультет?

— Белый!

— Думаю, такая память достойна первых призовых очков Белому факультету! — Преподаватель достал из кармана палочку и махнул ей в сторону замка. — В общей гостиной замка на первом этаже стоит счетчик баллов, можете смотреть за ним. А вообще теряться в наших лабиринтах не зазорно. Я до сих пор никак не могу запомнить как дойти до мужского туалета. Вечно к женскому выхожу.

Дети захихикали.

— Ладно! Что, готовы отправиться на поле для квиддича?

Ученики согласно закричали.

— Тогда за мной!

Гомонящая толпа первокурсников отправилась за преподавателем, который с помощью заклинания сделал свой голос громче. Он вел учеников и заодно рассказывал о зданиях, которые они проходили. Справа в хаотичном порядке были расставлены беседки, соединенные тропинками.

— А здесь у нас теплицы.

Никита Сергеевич показал налево, где на выглянувшем из-за облаков солнце серебрилось полностью стеклянное здание в три человеческих роста. Стекла были в каплях дождя, которые красиво искрились в солнечных лучах.

— Теплицы — вотчина Анны Сергеевны Цветковой, преподавателя ботаники и биологии. Вы с ней еще познакомитесь, чудесная женщина. Вы ее полюбите. На счет ботаники — не уверен, — Филатов обернулся и заговорщицки улыбнулся детям. Затем продолжил экскурсию. — За теплицами, дальше — наш заповедник. Там живут десятки разных животных и существ, птиц, змей и всяких там лягушек. Брррр. Вы любите животных? — спросил преподаватель не оборачиваясь. Дети в разнобой прокричали «да».

— Вот и славно. Вам надо будет поладить с ними. Уверен, вы справитесь.

Группа прошла теплицы и чуть вдалеке, за ними, стали видны разной высоты постройки, разделенные обширным пространством.

— Видите, сколько там вольеров и свободного пространства? Животным в Колмеваре живется вольготно. У каждого свой дом, свой пруд или что там кому нужно для создания естественных условий. Десятки, сотни разных тварей!

— А совы там есть? — спросил мальчик с Голубого факультета, который болел за Болгарию.

— Конечно есть! Самые разные. Что, уже собрался кому-то письмо отправлять? — Никита Сергеевич подмигнул мальчику.

— Нет, — смутился парень, — я так, просто.

— Хорошо. Давайте поторопимся пока дождь снова не собрался. Вот, уже виден наш стадион.

Профессор кивнул вперед, где из-за деревьев виднелись трибуны стадиона и торчащие над ними кольца на шестах.

— Здесь вы можете гулять после того, как закончите заниматься.

Никита Сергеевич обвел рукой парк, по которому они проходили. Здесь густо пахло зеленью, хвоей и чем-то цветочным. Деревья росли рядом друг с другом и затмевали дневной свет.

— Чувствуете сладковатый запах? Это цветет лесная ягода. У нее есть какое-то научное название, не помню. Вам, опять же, Анна Сергеевна об этом расскажет все в подробностях. Я же от цветочных дел далек, в свое школьное время все больше на поле пропадал. С детства, знаете ли, квиддичем жил. С тех пор ничего не изменилось. Хлебом не корми, про цветы не рассказывай — дай метлу в руки, выпусти бладжеры и все, ваш Никита Сергеевич самый счастливый человек на свете. Ну разве что после Анны Сергеевны, когда она цветущий папоротник разглядывает. Он, кстати, тоже в нашем парке растет. В июне цветет, раз в год, в день летнего солнцестояния. Пахнет — закачаешься. И для каждого по своему. Но голову сносит, я вам скажу, огого! А мы, собственно, пришли.

Дети, слушающие сплошной поток рассказа профессора, резко остановились. Семен врезался в Сашу, который шел впереди него. В спину самого Семена толкнула Катя. Те кто шел сзади, навалились на передних.

— Аккуратнее, ну! Давайте, построимся по группам. Белый факультет слева от меня. Тут, по центру, Голубой и правее ученики с Зеленого. Давайте, давайте, — хлопнул в ладоши профессор.

Студенты засуетились. Построение заняло несколько минут.

— Молодцы! За мной вы видите наш стадион. Вот тут хранятся метлы и прочий спортивный инвентарь.

Никита Сергеевич указал на небольшую пристройку у стены стадиона. Сам стадион был большим, овальным — стена слева и справа заворачивала и терялась из виду. Чтобы посмотреть на верхний край стены, надо было задирать голову.

— Внутри стадиона, под трибунами — душевые и комнаты, где можно переодеться в спортивную форму. Все купили себе двойной комплект, как было указано в списке?

Дети все дружно закивали. Только Антон ойкнул и вжал голову в плечи.

— Кто не купил, советую сегодня же отправить письмо домой родителям и попросить прислать. Тренироваться будем много, падать и вставать тоже. Форма быстро изнашивается. Даже заклинания починки не работают. Теперь краткий инструктаж перед тем, как мы с вами попробуем полетать. Кто-нибудь уже летал на метле?

Вверх взметнулось несколько рук. Катя с Сашей тянули выше всех. Мальчик с Голубого факультета, который болел за сборную Болгарии и лично за Виктора Крама, которому уже пора было уходить на пенсию, аж подпрыгивал.

— Отлично! Молодцы. Покажете сегодня свои умения. Итак, инструктаж. Первое, без разрешения преподавателя, то есть меня, никто метлы не берет. Особенно, пока не научились чувствовать метлу. Второе, с метлами обращаться как с самым ценным, что у вас есть — они уже не новые, желающих летать много. Если есть возможность — можно завести личные и хранить в гараже для метел. Третье, все кто захочет записаться на уроки по квиддичу, которые, к сожалению, относятся к факультативным, подходите к своим старостам и говорите им об этом. Они передадут мне списки. Всем все ясно?

И снова дети хором произнесли «да».

— Ну что же, в таком случае, идем на поле. Метлы уже ждут нас там. За мной!

Группа прошла через узкий, сумрачный проход под трибунами и оказалась на широком поле с зеленой-зеленой травой. Поле овалом окружали трибуны со скамьями. Прямо напротив, над верхнем краю стадиона на фоне плывущих по небу облаков темнело прямоугольное графитовое табло.

Семен раскрыв рот озирался по сторонам — стадион был не просто большим, он казался огромной, нависающей над ним махиной.

— Впечатляет, да? — радостно спросил Никита Сергеевич у ребят. — Времени у нас на сегодня остается не много. Не будем задерживаться, если хотим успеть полетать. Идем.

Он подвел учеников к метлам выложенным на поле в ряд.

— Я подготовил десять штук. По очереди будем летать. Подходите поближе, не стесняйтесь.

Но дети и не стеснялись, окружив метлы и с нетерпением глядя на них. Семен выглядывал из-за спин своих однокурсников. Он боролся с желанием совершить свой первый полет и страхом перед ним. А вдруг не получится? А вдруг он свалится или даже не сможет взлететь? Он вспоминал кадры из фильма, где Гарри Поттер вскочил на метлу и так лихо летал, что ему удалось стать самым молодым игроком сборной Гриффиндора за последние сто лет.

— Не устраивайте давку. Давайте, давайте, разойдитесь чуть-чуть. Встаньте полукругом. Хорошо! Ну что, кто первый? Первые десять студентов шаг вперед.

Вперед шагнули семеро: Катя, Саша, Костя, девочка с голубыми глазами, мальчик с Голубого факультета и еще двое ребят.

— Самые смелые! Молодцы! Но метел десять. Хорошо, одна моя. Нужны еще двое. Ну, кто?

Вперед шагнула еще одна девочка и удостоилась одобрительного хлопка по плечу от профессора.

Саша стал махать рукой Семену, чтобы тот тоже выходил. Но у Семена ноги будто стали каменными и не хотели двигаться.

— Ну, выходи, тебя друг приглашает, — Никита Сергеевич засмеялся и подошел к Семену. — Как тебя зовут?

— Семен, — сглотнул парень, глядя в зеленые глаза преподавателя.

— Никогда прежде не летал, да?

Семен покачал головой.

— Не беда. Я тоже когда-то не летал. Но научился. В этом нет ничего страшного. Все когда-то делают первый шаг. Это, как раз, самое сложное. Готов? Сделать первый шаг?

Семен посмотрел на Сашу и на Катю, которые ободряюще закивали ему. Он вздохнул и кивнул. И отправился к вызвавшимся студентам.

— Отлично! Отряд первых покорителей метел готов! — Никита Сергеевич хлопнул в ладоши. Выглядел он так, будто сейчас лопнет от восторга. — А теперь вставайте каждый напротив своей метлы и поставьте левую ногу вперед. Если кто левша, то правую. Ага. Остальные сделайте шаг назад на всякий случай. Всякое бывает.

Студенты выполнили указ.

Преподаватель подошел к Семену и оценочным взглядом окинул парня. Довольно кивнул и взъерошил тому волосы на голове.

— Теперь поднимите противоположную выставленной ноге руку. Если нога левая, поднимите правую руку, — добавил он, глядя на Сашу, который растерялся, не разобравшись какую руку поднять. — Отлично. Метла должна быть ровно под вашей рукой! — Никита Сергеевич обошел всех учеников и проверил правильность стойки. Чуть поправил положение девочки с голубыми глазами.

Семен часто дышал, с ужасом глядя на свою метлу под ногами. Нервно облизнул губы.

— Ну и черед заклинания. Оно очень простое. Как в фильмах про Гарри Поттера, если смотрели. Просто громко скажите: «Вверх».

— Еще надо внимательно смотреть на метлу и мысленно представлять, как она прыгает в руку! — громко добавила Катя.

— Все верно! Заслуженный балл Белому факультету! — Никита Сергеевич небрежно махнул палочкой в сторону замка и подошел к своей метле. Девочка с голубыми глазами яростно посмотрела на Катю и поджала губы.

— Давайте, дружно. Вверх!

Семен судорожно стал представлять, как ловит правой рукой метлу за рукоять. Потом выкрикнул нужное слово. Метла затряслась на траве, запрыгала, словно сопротивляясь чему-то и не желая покидать мягкую траву.

Семен посмотрел на других ребят — все уже стояли с метлами в руках и с любопытством глазели на него. У Саши в глазах отразилось сочувствие, от чего Семену стало дурно. Он еще раз представил, как ловит метлу и прокричал: «Вверх!».

Не перестававшую дрожать метлу отбросило в сторону.

Сзади раздались смешки.

Семен покраснел, с гневом и слезами глядя на не подчиняющуюся метлу.

Никита Сергеевич подбежал к парню.

— Так-так, не переживай. Давай я тебе помогу. — Он направил на метлу Семена палочку и та замерла. — Давай еще разок. Встань напротив, — он подвел парня к метле, — ногу вперед, так. Теперь рука. Умница. Сосредоточься и представь, как ловишь ее. Оп, и готово. Закрой глаза, если тебе так будет проще. Давай.

— Вверх! — крикнул Семен и на этот раз метла, скакнула ему в руку. Он почувствовал, как та вибрирует в руке, отдаваясь дрожью по телу. Словно котенок, которого Семен однажды подобрал в библиотечном дворе и принес в читальный зал к маме. Они тогда напоили его молоком. Котенок пил и все время мелко дрожал. Позже сбежал. Семен искал его весь день, но так и не нашел. Проплакал весь вечер, чувствуя себя несчастным. Теперь же он чувствовал страх, что у него не получится и его засмеют. В груди закипала злость. Он изо всех сил вцепился в рукоять, сжав при этом зубы.

— Отлично! Все готовы. Теперь садимся! Метлы между ног! Для того, чтобы взлететь, поднимаем рукоять немного вверх. Вот так.

Никита Сергеевич ловко перекинул ногу через метлу и поднялся на два метра в воздух, наблюдая за действиями учеников.

Восемь первокурсников успешно оседлали метлы и поднялись на уровень преподавателя. Только Семен стоял на земле и мешкал.

— Давай, Семен, это не страшно! — крикнул Саша, паря в воздухе.

— Аккуратно переставь ногу через нее и после, без резких движений, плавно, приподними рукоять, — сказал профессор.

Семен облизал губы. Метла вибрировала, будто сопротивляясь наезднику. Семен понимал, что это ненормально и у других метлы ведут себя совершенно спокойно и надо сказать об этом преподавателю. И тем не менее сделал, как было сказано — перекинул ногу, плавно, еле-еле направил конец рукояти выше.

Никто не успел и вскрикнуть.

Метла резко рванула ввысь мимо отпрянувших учеников и преподавателя. Понеслась к самым тучам.

— Стой! Стой! Плавно! Направь метлу вниз! — кричал откуда-то снизу Никита Сергеевич. Но Семен не слушал.

Он чувствовал, что метла будто ожила. Он ощущал ее гнев, ярость и желание избавиться от седока.

Метла сделала крутой поворот влево, потом вправо, пытаясь сбросить Семена. Но парень всеми своими силами цеплялся за деревянную рукоять. Он не собирался уступать взбесившейся деревяшке с прутьями.

Неуправляемая метла носилась по воздуху, делая крутые пируэты и при этом поднимаясь все выше. Семен почувствовал, что воздух вокруг становится холоднее. Поднялся ветер. Темнеющие облака над самой макушкой сгущались.

От каждого резкого толчка метлы у мальчика сбивало дыхание. Порыв ветра сорвал слезы, выступившие из глаз. Семен закричал. Не от страха, а от злости. Внутри него поднялось нечто, заворочалось. Что-то, что заставляло испытывать чувство ненависти к этой метле.

Семен зарычал сквозь стиснутые зубы и попытался направить метлу в нужную ему сторону. Но та еще больше задрожала и резко сиганула вниз, потом в сторону, потом вверх и снова вниз. Метла так вибрировала, что казалось — она сейчас развалится на кусочки.

Мальчик цеплялся за нее руками и ногами. Вжался в нее всем телом. Ветер стал такой сильный, что ему пришлось закрыть глаза и прижаться щекой к плечу. Он ничего не видел.

Тут метла перевернулась и парень оказался висящим в воздухе вверх тормашками. Она продолжала носиться, делая все более резкие повороты. После очередного резкого толчка Семен не удержался и сорвался.

Падая, он подумал о маме. О том, как она будет рыдать, когда узнает, что ее сын умер, не сумев совладать с самой обычной летающей метлой. От отчаяния и обиды он закричал.

И почувствовал, как упал на что-то теплое. И это что-то понесло его.

Эпизод 16. Татьяна, фэйри и книги

В шесть утра Татьяна была уже на ногах. Евлампия нигде не было видно, но дом блестел чистотой, скопившийся мусор, который Татьяна не знала куда деть, словно испарился, одежда, которую Татьяна откладывала для ручной стирки (стиральной машинки не было и женщина хотела посвятить один из дней на неделе масштабной стирке вручную) — выстирана и даже висела на сушилке в комнатке с разной хозяйственной утварью, незамеченную женщиной прежде.

Подивившись такому порядку, а главное тому, когда же домовой все это успел, Татьяна заварила себе кофе и приготовила легкий завтрак из яиц. Пока ела, постоянно крутила в задумчивости колечко на пальце.

Позавтракав и вымыв посуду, пролистав газету, которую принесла сова для Игоря и снова подивившись «живым» картинкам на страницах, Татьяна решила, что откладывать уже некуда и отправилась на внутренний дворик.

Солнце уже поднималось над верхушками видневшихся за забором деревьев. На непривычно светло-голубом для сентября небе вихрились легкие облачка. Где-то щебетали невидимые птицы.

Татьяна глубоко вдохнула свежий прохладный воздух, не испорченный, как в городе, горькими запахами выхлопных газов и огляделась. Со вчерашнего дня ничего здесь не изменилось. На дорожки, которые женщина вчера подметала, упали несколько листьев, сорванных ветром с деревьев.

— Ну что ж, — произнесла вслух Татьяна и спустилась с крыльца на тропинку. Остановилась.

«Выйдите завтра утром в сад и снимите его. Положите на траву и ждите.» — вспомнила она слова Евлампия и потянула кольцо с пальца. То легко снялось, будто само хотело обрести свободу. Почувствовала себя без него словно голой — успела привыкнуть.

Татьяна присела на корточки и положила украшение на траву. Встала и сделала шаг назад, оглядывая сад, ожидая, что что-нибудь тут же произойдет. Ничего. Только робкий ветер колебал яблоневые ветви.

Татьяна отошла к сараю, где вчера нашла инвентарь для сада и достала оттуда складной деревянный стульчик. Разложила его и села рядом с крыльцом. И стала наблюдать за садом, постоянно поглядывая на кольцо, блестевшее в траве.

«Может, Евлампий подшутил надо мной?» — подумала Татьяна, перекладывая ногу на ногу и устраиваясь поудобнее. Деревянные перекладины стула явно не предназначались для долгого сидения на них. Часов у Татьяны не было. А телефон, по которому она всегда сверяла время, разрядился еще вчера. Она не стала его заряжать — сети все равно не было и без подключения к интернету и сотовой связи тот оказался простой безделушкой с очень плохой камерой — на более продвинутый аппарат у нее не было денег. Зарплаты библиотекаря ей и на такой, скромный не хватило бы, если бы не разовая приличная премия в честь какого-то события три года назад.

Татьяна вздохнула, глядя на кучкующиеся облака, закрывшие собой солнце. Колечко в траве потускнело вместе с дневным светом и стало менее заметным. Подул усиливающийся ветер с мокрым запахом приближающегося дождя. Яблони тревожно зашуршали, роняя отжелтевшие листья на землю.

«Может, надо какое-то заклинание принести, чтоб призвать этих эльфов?» — усмехнулась про себя Татьяна и поежилась. — «Наверняка подшутил надо мной Евлампий. Какой-нибудь обряд инициации, о котором не было написано в книге о домовых. А я сижу тут, как дура и жду появления сказочных фей.»

Татьяна собралась уже вернуться в дом, но тут заметила в кустах смородины, росшей у дальнего забора, какое-то движение. Там промелькнуло, буквально на мгновение, что-то серебристое.

Татьяна подалась вперед, уперев ладони в сиденье стула и вглядываясь в кусты.

«Показалось, наверное» — без уверенности подумала она и снова расслабленно откинулась на спинку.

И тут же подскочила от испуга и еле сдержала вскрик, прикрыв рот ладошкой.

Из кустов выпорхнуло что-то маленькое, похожее на бабочку, но чуть больше насекомого. Оно зависло над растением и после, рывками, замирая в воздухе, как стрекоза, приблизилось к кольцу, лежащему на траве.

Татьяна замерла. Боясь спугнуть диковинное существо, затаила дыхание. Теперь она могла разглядеть его подробнее.

Оно было маленьким, крошечным подобием человека, с тоненькими ручками и ножками, с золотистыми длинными волосами ниже пояса, одетое во что-то, похожее на платье, но не из привычной ткани. Платье переливалось розовыми оттенками, словно сотканное из чего-то невесомого, не материального, воздушного. Как крылья той же стрекозы в солнечных лучах.

Но крыльев у существа не было, летало оно само по себе. Будто было настолько легким, что могло держаться в воздухе.

Лицо существа напоминало детскую куколку — тонкий миниатюрный носик, губки цветочком и глазки, с интересом поглядывающие то на женщину, то на колечко. Ручки слегка отставлены в стороны, словно для баланса, ножки полусогнуты в коленках.

Татьяна растерянно глядела на существо, которое, очевидно, было фэйри, о которой говорил Евлампий и не знала, что делать. Наконец, тихо произнесла:

— Здравствуйте.

Фэйри резко подлетела вверх и сделала кувырок в воздухе. Потом, бросив очередной любопытный взгляд на колечко, подлетела ближе к женщине. Остановилась буквально в метре, разглядывая Татьяну.

— Меня… меня зовут Татьяна. А… вас? — еле сформулировала вопрос обескураженная Татьяна.

Фэйри склонила головку на бок и улыбнулась. Потом что-то пискнула, взмахнула ручками и стрелой подлетело к колечку. Подхватила его обеими ручками. Кольцо было явно тяжелой ношей для такого хрупкого существа. После фэйри снова посмотрела на Татьяну, снова что-то пропищала и рывками, будто переводя дух, полетело обратно к кустам смородины, где и скрылась.

Татьяна осталась стоять рядом со стулом, глядя на кусты и не веря тому, что только что видела. Хотя, казалось бы, после чаепития с домовым, могла бы уже и привыкнуть к подобным чудесам.

Подождав еще несколько минут, Татьяна сложила стульчик, убрала тот под навес, чтоб не намок под начинающимся дождем и зашла в дом.

За столом в гостиной, болтая ножками на высоком стуле, сидел Евлампий и с игривым прищуром глядел на женщину.

— Как прошло ваше первое знакомство с лесным народцем?

Татьяна, все еще под впечатлением от встречи во дворе, медленно подошла к столу и села напротив домового.

— Признаться, странно, — пробормотала она, накручивая на палец прядь волос.

— Они приняли ваш дар?

— Кольцо? Да, кажется, приняли. Но только не они. Она была одна.

Татьяна чувствовала себя несколько не в своей тарелке. Да, сознанием она понимала, что все происходит на самом деле. Что перед ней — домовой, сама она — в доме волшебника, ну или во всяком случае мужчины, который умеет заставить посуду мыть саму себя. Что она две минуты назад видела фэйри, ну или насекомое в виде человечка. Но внутри все будто плыло и ощущение нереальности происходящего не исчезало.

Она посмотрела на Евлампия, в ярко-синие глаза, в которых играли веселые искорки.

— Конечно одна, — в бороде домового Татьяна разглядела улыбку. — Она отнесет ваш дар королеве, после чего та примет решение выходить к вам из своего царства или вы, уж простите, не достойны ее внимания.

— Надо же, — отстраненно проговорила женщина, накручивая на палец прядь волос.

— Но если она решит, что достойны, то вы станете свидетелем яркого и потрясающего зрелища. Насколько я могу судить, не многим людям довелось лицезреть подобное. Но, что-то мне подсказывает, Татьяна, вы станете одной из счастливчиков.

— И почему же вы так думаете?

— Потому, как и вчера, все еще вижу ваше доброе сердце.

На глаза Татьяна отчего-то навернулись слезы.

— Я сделаю вам чай, — Евлампий ловко спрыгнул со стула. — Вы не против?

— Нет, — сказала женщина дрогнувшим голосом.

На следующий день в дверь постучали.

Татьяна в этот момент, за неимением других домашних дел, которые все выполнял Евлампий, перебирала продукты в кладовой и размышляла, что приготовить на обед. Попутно беспокойно думала, хорошо ли питается ее сын в школе волшебников.

Услышав стук, она поспешила к входной двери. Наверняка, это Марат, подумала женщина. Он как раз обещал наведаться.

Она открыла дверь.

— Не слишком-то благоразумно открывать дверь, не удостоверившись, кто за ней, — проговорил, входя, Марат.

— Как же я узнаю? Тут даже глазка нет, — изумилась Татьяна, делая шаг назад и пропуская гостя в дом.

— Вам вообще не стоит открывать. Я могу попасть в дом, обходя защитные заклинания Игоря. Он дал добро, — сказал Марат и, удостоверившись, что на улице никто не заметил его появления, закрыл дверь. — А постучал я, чтобы проверить вашу бдительность. Вам стоит быть внимательнее, — серьезно посмотрел на Татьяну Марат.

— Хорошо, — ответила она.

— Не обижайтесь, — смягчился Марат. — Это для вашей же безопасности.

— От Игоря есть вести? — спросила Татьяна, проходя вслед за мужчиной в гостиную.

— Пока нет. Не думаю, что стоит ждать их в ближайшие дни.

— А от?..

Татьяна не договорила, не зная, может ли Марат ответить ей на этот вопрос.

— Уверен, у Семена все более чем хорошо, — улыбнулся мужчина, поняв, что хочет узнать иная. — Колмевар — самое безопасное место, в нашем регионе, во всяком случае. Владислав, директор, один из сильнейших магов современности. Я сам иногда думаю уволиться из Министерства и устроиться к нему под крыло. Но, сами понимаете, долг. Предложите мне кофе?

— Ой, конечно, простите!

Татьяна всплеснула руками и поспешила к плите, варить напиток. Марат расположился на диване, устало откинувшись на спинку и прикрыв глаза. Потом, будто что-то вспомнив, выпрямился и хлопнул себя по лбу.

— Вот дурак!

Он подскочил с дивана.

— Я сейчас!

И выбежал в прихожую, откуда донесся хлопок.

Татьяна обернулась на звук, но никого не увидела. А через несколько мгновений входная дверь раскрылась и снова вошел Марат. На этот раз с каким-то мешком.

— Оставил дома! Приготовил вам несколько книг, — он прошел к столу и начал доставать из небольшого по виду мешка одну книгу за другой. Татьяна видела уже, как умещались покупки в скромного размера шоппер на Ярмарочной улице, но видеть подобное все еще было очень, очень странно. Марат же перечислял темы книг. — Здесь книга по зоологии, по миру волшебных существ Кузьмы Егорова, одна его книга у вас уже есть, эти в дополнение теме. Также парочка романов, не знаю, насколько хорошие, — он повертел с сомнением пеструю книжку в руках, — жена сказала, что интересные. Еще история магического мира и мира иных в нескольких томах и кулинарные рецепты. Я подумал, вам это может пригодится.

Татьяна сняла кофе с плиты, разлила по кружкам и поставила их на стол. Взяла верхнюю книгу из внушительной стопки. «История взаимоотношений волшебников и иных. Том пятый: Период разногласий и костров.»

— Не знаю, прочитал ли кто это все когда-нибудь, кроме Андрея Полозова, это учитель истории в Колмеваре, фанат своего предмета и страшный зануда, но так, для общего ознакомления, вам может пригодится.

— Спасибо огромное, Марат, — Татьяна расплылась в улыбке. Щеки зарделись. — Вы даже не представляете, как вы меня обрадовали. Я уж и не знала, чем себя занять здесь.

— На здоровье, — кивнул довольно мужчина, взял кружку с кофе, сделал глоток и сел за стол. — Как, кстати, прошло ваше знакомство с Евлампием?

— Прекрасно! — Татьяна теперь выглядела куда бодрее прежнего. Она также отпила кофе, водя глазами по книгам, которые не терпелось открыть. — Если не считать того, что я не верила в домовых на прошлой неделе, то прекрасно! — Она рассмеялась.

— Рад видеть вас в отличном расположении духа.

— Ваш подарок тому причиной. Спасибо!

— Отрадно слышать. Хоть кого-то я осчастливил, — Марат хмыкнул. — Не докучает он вам? Евлампий, имею ввиду.

— Что вы! Я даже не знаю, здесь ли он. Только по утрам все блестит и сверкает чистотой и порядком.

— Удивительно. У нас от него проходу не было. Вот что значит пристроить к делу. Обязательно расскажу его родителям. Они-то все сомневаются, что вырастили доброго домового.

— Передайте им, что мне таких добрых домовых видеть еще никогда не приходилось.

Они переглянулись и рассмеялись.

— Отличный кофе вы варите. Я так не умею.

— Благодарю.

— Я, Татьяна, сказать по правде, ненадолго. Работы невпроворот.

— О, да, разумеется.

— Вот, — Марат порылся в кармане пиджака и достал оттуда прямоугольную бумажку желтоватого цвета. — Это для связи. Позывник. Если вам что-то потребуется, просто напишите на ней. Слово или короткую фразу. «Марат, нужна помощь», к примеру. У меня есть такая же, между ними установлена связь. Как только вы напишите на своей, на моей все продублируется. Как смогу, явлюсь. Если что-то срочное, серьезное, если какая-то опасность. Ну мало ли, — сказал он, увидев изумленные глаза Татьяны, — просто рисуйте восклицательный знак. Мигом все брошу и примчусь. Но, уверен, ничего подобного не понадобится. Если вы, разумеется, не станете открывать дверь кому попало.

— Не стану.

— Вот и здорово. А я пойду. Держите позывник при себе, читайте книги, не скучайте. Я на выходных, если они будут конечно, — Марат с сомнением покачал головой, — приеду навестить. Если не против, познакомлю вас с моей женой.

— Не против конечно! Я даже буду рада. Очень! Только вы сообщите заранее, чтоб я успела ужин приготовить. Не зря же вы кулинарную книгу мне привезли.

Татьяна с Маратом вышли в прихожую.

— Предупрежу. Напишу на позывнике: едем. Заодно проверим их в действии.

— Договорились.

— До свидания!

Мужчина открыл дверь и с хлопком трансгрессии исчез. Татьяна закрыла за ним дверь.

Вечером, уже лежа в постели, она раскрыла одну из книг. Выбрала ту, которую попалась первой — пятый том истории волшебников и иных.

Вступление к пятому тому.

История взаимоотношений магов и иных насчитывает несколько тысячелетий, — начиналась книга. — Но к четырнадцатому веку отношения между обычными людьми и волшебниками достигли своего жуткого апогея. Именно этот рубеж раз и навсегда разделил единый прежде мир на два, между которыми по сей день нет ни малейшего контакта.

Иные, маглы, неволшебники подверглись страшным гонениям, которые сейчас нам кажутся невозможными, дикими. Особенно если ты, наш дорогой читатель, прочитал предыдущие наши тома, в которых мы описывали светлое время обоюдно выгодных и светлых отношений между магами и людьми, не способными к колдовству.

Сейчас мы не станем описывать заново те периоды, охватывающие многие сотни, даже тысячи лет. А сразу начнем с того момента, где остановились.

Итак, наступил XV век…

Татьяна закрыла книгу. Ей не хотелось сейчас читать об ужасах прошлого. Но стало любопытно, как же именно жили люди с волшебниками прежде. Она покопалась в книгах, которые сложила в три аккуратные стопки рядом с кроватью и достала первый том «Истории», который назывался «Забытое прошлое. Боги-колдуны».

Том начинался с приветствия авторов.

Татьяна пробежала глазами сквозь текст и открыла книгу на первой главе.

Начало цивилизаций

Много лет назад, когда человек только делал первые шаги, постигая всю премудрость построения цивилизаций, он безоговорочно верил в магию. По тем редким летописям, что удалось сохранить магическому сообществу в огне средневековых пожаров, мы знаем, что иные всегда обращались к магам за помощью.

Когда именно появился первый человек, у которого оказались способности к волшебству? Сейчас мы этого уже не знаем. И вряд ли узнаем когда-нибудь. Но в самых ранних дошедших до нас письменных источниках мы уже видим безусловные упоминания о волшебстве. Народный фольклор же хранит сведения о волшебниках, творивших магию многие тысячи лет назад.

Нередко именно маги становились во главе народов. Маги соглашались надеть корону и править. Маги почитались иными как сверхсущества.

Нет никаких сомнений, что фараоны, первые после бога правители Египта, были волшебниками. Во всяком случае, на заре становления Египетского царства.

Небезосновательно предположить, что и сами египетские боги: Ра, Гор, Исида — были людьми, обладающими магическими способностями в долетописную эпоху. С огромным сожалением мы, авторы этого исторического труда, размышляем о тех далеких и недоступных нам временах. Как было бы здорово обнаружить документы первых египтян, шумеров или индейских цивилизаций двух американских континентов. Но с грустью приходится констатировать: даже маги слишком поздно догадались изобрести письменность.

Впрочем, мы отвлеклись.

Итак, история наша начинается с первых слов, выведенных неизвестным нам автором древними иероглифами.

Татьяна зевнула. За окном уже совсем стемнело. Как бы не интересно было почитать историю дальше, надо было ложиться. Тем более, что времени у нее, ввиду отсутствия Игоря, Семена и, наоборот, присутствия Евлампия, который выполнял всю работу по дому, было навалом. Успеет еще почитать.

Татьяна положила книгу на тумбочку и легла. Свет, который горел, как ей казалось, сам собой, тут же погас.

Надо будет спросить у Марата, когда он придет в гости с женой, как же работает этот свет? — подумала Татьяна. — А завтра наведаться в сад. Вынести еще гостинцев крошечным фэйри.

Уже засыпая, она думала о сыне. Как там Семен? Справляется ли с учебой? Все ли у него хорошо?