НЕДРУГА

Глава 1

Можно ли всю жизнь болеть одним человеком? Мечтать, чтобы он исчез из твоей жизни и больше всего бояться этого? Ненавидеть свою зависимость от него и делать все, чтобы она стала еще сильнее? Завидовать его успехам и радоваться им? Злорадствовать, когда ему плохо и расшибаться в лепешку, чтобы ему помочь? Наслаждаться его восхищением тобой и злиться, что он тебе не завидует? Убежать от него в другую жизнь и перечеркнуть ее, чтобы поскорей вернуться?

Ленка. Без нее я была бы более сильной, более самодостаточной. Но зачем мне эта самодостаточность, когда есть ее пытливый и умный взгляд? Зачем, если, выслушав, она не начинает фальшиво-сочувственно охать, а сразу озадачивается вопросом: что здесь можно сделать, чем помочь? И проблемы вдруг перестают быть нерешаемыми, положения безвыходными, а ситуации тупиковыми.

- Понимаете, у нее всегда все лучше, чем у меня! Даже тогда, когда у меня все лучше, чем у нее.

- Поясните.

- Ну, например музыкальная школа.

После второго класса мы решили стать певицами, а в мае как раз шел набор в музыкальную школу – единственную в нашем городе, но весьма сильную. Уже несколько ее выпускников поступили в музучилище, а потом в консерваторию. Меня приняли сразу, а Ленку отсеяли. Выяснилось, что она обладает пассивным музыкальным слухом: прекрасно слышит, когда кто-то фальшивит, но и сама правильно воспроизвести мелодию не может. У меня же наличие слуха, чувства ритма и прочих обязательных навыков, необходимых для учебы в детской музыкальной школе, сомнения ни у кого не вызвали. Я ликовала: у меня есть музыкальные способности, а у нее нет!

Приняли меня по классу скрипки. Я бы предпочла фортепиано, но там все места были прочно заняты. На скрипку тоже был полный комплект. А вот на домбру и контрабас – ни одного человека. Почему люди не хотят учиться играть на контрабасе?..

И начались музыкальные будни: сольфеджио, хор, общее фортепиано и, конечно, специальность. Сольфеджио я возненавидела сразу и навсегда. Особенно диктанты – это когда преподаватель играет мелодию на фортепиано, а ты должен записать ее нотами. Скрипка продвигалась со скрипом, да простят мне этот каламбур. Единственный предмет, который мне нравился – это общее фортепиано. Но он был один раз в неделю и шел не 45 минут, как остальные уроки, а всего полчаса.

Честно говоря, учиться мне было нелегко. Раньше после школы мы с Ленкой домой не спешили: там нас ждал неизменный суп на обед, а также уроки и противные домашние обязанности типа мытья посуды и уборки своей комнаты. Куда приятней было, выйдя из школы, первым делом завернуть в расположенную рядом кулинарию, купить там кексы по 16 копеек, или коржики по 8, или что-то одно напополам, если не хватало денег. Иногда везло и на пирожные, но нечасто: их обычно привозили утром, и пока мы учились, наши сограждане успевали все смести. Потом, блаженно поедая выпечку, мы садились на лавочку возле песочницы во дворе ближайшего к кулинарии дома и долго разговаривали. Сначала обсуждали наши школьные дела, учителей, одноклассников, потом пересказывали друг другу прочитанные книги или просто о чем-нибудь мечтали.

А теперь три или четыре раза в неделю я после школы бежала домой, чтобы успеть до начала занятий в музыкалке переодеться, что-нибудь проглотить, засунуть в футляр скрипку и проехать несколько остановок в переполненном автобусе. Одно меня поддерживало: я была единственной в нашем классе, кто ходил в музыкальную школу, и это знали как одноклассники, так и учителя. Меня уважали и ставили в пример. На мою успеваемость учеба в музыкальной школе если и повлияла, то только в положительную сторону: я стала более собранной и научилась планировать свое время так, чтобы все успевать.

Да, Ленка в музыкальную школу не поступила. Но научиться играть на фортепиано ей очень хотелось, и летом после третьего класса она записалась в музыкальную студию при нашем доме культуры. Я снисходительно посмеивалась: студия! Никакого музыкального образования она не дает, так, учит немного бренчать на пианино. Но Ленке и не нужно было от музыки никакого образования, она просто хотела уметь играть на фортепиано и ходила в свою студию почти все лето. Я же тем временем наслаждалась каникулами, забросив скрипку куда подальше. Во второй половине лета мы с родителями как обычно поехали навестить бабушек и дедушек, которые жили в разных городах и вернулись в самом конце августа. Так что с Ленкой после каникул я увиделась только в школе.

И вот четвертый класс. Был урок музыки. Никто к нему серьезно не относился, но прогуливать его, как и остальные предметы, очень не рекомендовалось. Разумеется, в классе было пианино – мы ведь иногда пели и нужен был аккомпанемент. В этот раз учительница обвела нас взглядом, дежурно сказала, что мы повзрослели и вдруг спросила: «Ребята, а кто умеет играть на фортепиано?»

Я, конечно, могла бы сказать, что умею, но в музыкальной школе уроков общего фортепиано было мало, и я научилась только правильно держать руки, играть бесконечные гаммы с этюдами и совсем мало простеньких пьес. Поэтому я промолчала. Зато не молчала Ленка. Она подняла руку, и учительница попросила ее что-нибудь нам сыграть. «Сейчас сыграет какую-нибудь во поле березку или калинку», - подумала я. Ленка села за фортепиано, взмахнула руками и начала играть какую-то совсем непростую и потрясающе красивую мелодию. Позже я узнала, что это был один из полонезов Баха.

Весь класс слушал, никто не разговаривал, что было большой редкостью на уроке музыки. Но самое главное было потом, после полонеза. Ленка стала играть мелодии из репертуара групп «ABBA», «Boney М», а также некоторых итальянцев – Тото Кутуньо, Пупо, Риккардо Фольи. Класс пришел в восторг: мы ведь заслушивались тогда песнями этих исполнителей! Обменивались кассетами, давали и брали послушать пластинки, переписывали и запоминали иностранные тексты. Ленку не хотели отпускать и просили сыграть еще что-нибудь. И она играла.

- Изменились ли ваши с Леной отношения после этого выступления?

- Да. Я еще сильнее к ней привязалась.

После того урока Ленка предложила мне сбежать с оставшихся и научить меня так же подбирать мелодии. Но сначала она выслушала все восторженные отзывы о своем выступлении. Я тенью стояла рядом и не понимала, почему я со своей школой оказалась никому не интересной, а она с какой-то студией стала самой популярной девочкой в нашем классе. Все эти мои сольфеджио, гаммы, этюды и даже музыкальная литература остались незамеченными и никому не нужными, а ее непрофессиональная игра произвела фурор.

Но все эти горестные мысли меня покинули, стоило мне оказаться возле ее пианино «Ода». Ленка показала мне основные трезвучия, на которых строится большинство музыкальных произведений, и потом мы весь год самозабвенно подбирали и исполняли мелодии из любимых песен и кинофильмов. Самое интересное – я знала эти трезвучия, причем, в отличие от Ленки, знала, как они называются: тоника, субдоминанта и доминанта. Но я знала это в теории, нам не показывали, как с их помощью подбирать любые мелодии. А Ленке показала это ее преподавательница в студии. Ей тоже гаммы и этюды были не особенно интересны.

- А когда началась ваша дружба?

- Очень давно. В младшей группе детского сада.

… Ревели все дети без исключения: кто-то мощно и возмущенно, кто-то тихонько и безнадежно. И так было каждое утро, когда родители или другие родственники приводили детей в группу, а сами уходили. Некоторые может и не орали бы, но детская солидарность не оставляла им шанса. Я, разумеется, тоже провожала маму обиженным подвыванием.

Но вот однажды утром к нам в группу привели новую девочку. Никто на нее не обратил особого внимания, и рев продолжался. Бабушка, которая привела эту девочку, сначала растерялась от нашего дружного хора, но воспитательница сказала ей что-то успокоительное, и она ушла. Продолжая реветь, я вдруг почувствовала, что гармония нарушена. Взглянув на новую девочку, я поняла, почему: она не плакала! Просто стояла возле своей кабинки и с любопытством нас разглядывала.

Я тоже перестала плакать и девочка, почувствовав родственную душу, подошла ко мне. И с этого момента моя жизнь круто изменилась. Я больше не капризничала, когда меня вели в садик, и не ревела, когда мама, оставив меня у кабинки, уходила на работу. Потому что в садике была Ленка. Нам нравились одни и те игрушки, сказки, книжки, воспитатели и дети. Позже- одни и те же мальчики. Соперничество нам не грозило, потому что и речи быть не могло о том, чтобы дружить с ними. Это же пацаны! И общаться с ними - ниже нашего достоинства. Но некоторые из них нас весьма интересовали.

Ленкина фантазия не знала границ. Единственным человеком, который мог с ней в этом соперничать, была я. Наверное, поэтому две маленькие девочки подружились в младшей группе детского сада – две фантазерки, для которых садик стал не наказанием, как для большинства детей, а местом, где можно реализовать фантазии, обсудить свои детские проблемы, выработать стратегию борьбы со злыми воспитательницами, подразнить мальчишек, тихонько вылить молоко с пенками соседу по столу и многое, многое другое.

Каждый день, проведенный с Ленкой, был наполнен радостью, новыми открытиями и ожиданием чего-то волшебного и счастливого. Несколько дней мы с ней во время прогулки на площадке нашего садика тихонько рыли песок за ракетой, уверенные, что прокладываем путь в сказку. Кто из нас это придумал, я уже не помню. А вот про волшебные палочки точно придумала она. Если подобрать на улице какую-нибудь палку, начать ее кормить, одевать, купать, гулять с ней, укладывать спать и рассказывать ей сказки, то она непременно станет волшебной!

И мы обе сразу поверили в это, нашли две сухие коряги и стали за ними ухаживать. Каждая из нас уносила свою палочку домой, кормила ее, купала и укладывала спать, а потом мы встречались на улице и гуляли, укутав свои палки в детские одеяльца, чтобы они не замерзли и не заболели. Эта история длилась довольно долго, но потом мы решили, что злая колдунья заколдовала наши палочки, и они никогда уже не будут волшебными. Нас это не расстроило, потому что начиналось новое приключение, которое тоже захватывало и обещало воплощение в жизнь новой сказки.

Но иногда все это счастье омрачалось. Я видела, что к Ленке тянутся и другие дети. Им тоже хотелось с ней дружить. С ней, а не со мной. И воспитательницы ее любили больше, чем остальных детей. Вернее, ругали и наказывали меньше, чем остальных. На детских утренниках ей всегда доставались сольные партии: то она одна пела, хотя и фальшивила, то танцевала, то стихотворение рассказывала. Я же всегда пела в хоре и танцевала в тесном соседстве с другими детьми. Мне очень хотелось хоть в чем-то ее превзойти, но я так и не нашла области, где я была бы лучше, чем Ленка. Вернее, где я могла бы доказать, что лучше, чем она. Потому что я действительно была лучше, просто почему-то никто этого не замечал.

Мы жили рядом, поэтому попали в одну школу и в один класс. Учиться нам обеим не понравилось. Во-первых, читать и писать мы давно уже умели, и было скучно слушать, как учительница это объясняет. Во-вторых, почти на всех уроках слишком много говорили про Ленина, партию и коммунизм, а нам хотелось про сказочные приключения и прекрасных принцев.

Поэтому с первых же дней учебы мы начали практиковать побеги с уроков, и какое-то время это проходило незамеченным, так как детей в классе было много, и учительница еще не всех запомнила. Но вскоре она стала видеть, кто отсутствует на уроке и ставить в журнал «н». Мы легкомысленно отнеслись к тому, что учительница теперь знала наши имена и фамилии и на ее вопрос – почему нас не было на уроке – просто пожимали плечами: да сами не знаем. Однако после первого родительского собрания наши побеги пришлось прекратить: родители провели с нами работу. Зато после уроков мы были свободны! Это вам не садик, где после обеда надо идти спать. Вообще этот дневной сон был пыткой, придуманной кем-то очень не любившим детей.

В третьем классе к нам пришли несколько новых учеников, среди которых был Сережа. Именно таким в своих мечтах я представляла прекрасного принца, который однажды примчится за мной на коне и заберет в свою сказку. Мало того, что Сережа стал самым красивым мальчиком в нашем классе, он еще и оказался отличником! Девчонки шептались о нем на переменах, но при этом делали вид, что он ничем не отличается от остальных мальчишек. И только под большим секретом признавались друг другу, что он им нравится.

Я тоже делала вид, что равнодушна к Сереже, и мне стоило это немалых усилий. Я даже боялась выходить к доске: вдруг я нечаянно посмотрю на него так, что он сразу догадается о моих чувствах. А этого ни в коем случае нельзя было допустить! Если станет известно, что какой-то девочке нравится какой-то мальчик – ее засмеют и постоянно будут над ней издеваться. Я уже такое наблюдала, и очень боялась оказаться той самой девочкой. Но самое несправедливое было в том, что над мальчиком в данной ситуации почему-то не смеялись! Более того – его даже начинали больше уважать. Причем неважно, был ли он при этом объектом любви девочки или сам кого-то любил.

В общем, я любила и боялась, что об этом кто-то узнает. Что касается Сережи, то он ни на кого из девчонок не обращал особого внимания, и это меня устраивало, так как давало право мечтать, что он меня тоже любит, просто не решается в этом признаться.

Перед Новым годом Ленка заболела какой-то особенно противной ангиной и уже вторую неделю не ходила в школу. Я возвращалась домой одна. И вот однажды, когда я уже подходила к своему дому, меня догнал Сережа. Я смотрела на него и боялась, что у меня сердце выпрыгнет наружу.

- Слышь, а где твоя подруга? Че она в школу-то не ходит? – небрежно спросил он.

- Она болеет, - прохрипела я, потому что мой голос куда-то пропал.

- А, ну ладно.

И он ушел. А я поняла, что мои мечты мечтами и останутся. Но почему она? Ведь я и красивее, и учусь лучше! В тот день я не пошла ее проведать. Пусть он идет, раз ему так не хватает ее в школе.

- В чем еще, кроме музыки, внешности и успеваемости Вы считали и считаете себя лучше, чем она?

- В танцах. Но и здесь случилось та же история, что и с музыкой.

В нашей школе было несколько кружков и один из них – танцевальный. Одно время мы с Ленкой там занимались, но потом бросили это дело, так как подбирать мелодии на фортепиано оказалось куда интереснее, и на танцы времени уже не оставалось. Весной, когда мы заканчивали четвертый класс, наш город обклеили объявлениями о приеме в балетную студию. Мы сразу захотели стать балеринами и отправились во дворец культуры, где шел отбор.

Сколько там было девчонок! Разных возрастов, комплекций, характеров, но объединенных одним желанием – заниматься в этой студии, чтобы стать настоящими балеринами. Отбор производили балетмейстеры - Наталья Павловна и ее муж Валерий Львович. Они приехали из областного центра, где были солистами местного театра оперы и балета. В их честолюбивые планы входило создать в нашем городе свой театр балета.

И вот мы с Ленкой ждем своей очереди, чтобы пройти или не пройти отбор. В балетный класс запускали по несколько девочек, и проверяли у них растяжку, выворотность, подъем стопы и музыкальный слух. На некоторых балетмейстерам достаточно было лишь взглянуть, чтобы сразу их отсеять. Как правило, это были девочки с лишним весом. У меня была хорошая растяжка, высокий подъем и, разумеется, отличный слух. Мне сказали, что я принята. А у Ленки проверили только подъем, после чего Наталья Павловна, не утруждая себя деликатностью, вынесла вердикт: «Плохой подъем и толстая задница».

Ленка, конечно, расстроилась. Она сидела на ступеньках возле балетного класса и ревела. Я ее утешала, но в душе радовалась: я все-таки лучше и способнее! И в классе теперь будут знать, что меня приняли, а ее нет, благодаря чему моя популярность возрастет, и Сережа обязательно обратит на меня внимание.

Итак, я стала заниматься в балетной студии. Это было непросто, и многие девочки ушли, не выдержав нагрузки. Я осталась, потому что полюбила балет так же, как возненавидела сольфеджио – сразу и навсегда. Мы занимались пять раз в неделю по два-три часа, а в воскресенье – часов пять, а то и больше. Каждое занятие начиналось с упражнений у станка, потом следовали репетиции постановок или разучивание новых партий. Я продолжала ходить и в музыкальную школу, так что времени у меня ни на что кроме учебы не оставалось. Ленка вернулась в танцевальный кружок, и мы с ней общались только в школе, так как после нее я едва успевала сходить на все свои занятия и выучить уроки.

Очень скоро я поняла, что мне не хватает балетной техники, чтобы исполнять сольные партии. Я старалась не пропускать занятия и работала с полной самоотдачей. Но моим потолком были первые линии кордебалета и «Танец маленьких лебедей». Однако я не теряла надежды и продолжала заниматься.

Таким образом, с четвертого по седьмой класс я была больна балетом, и внебалетная жизнь меня интересовала мало. С Ленкой мы общались только в школе и в учебное время, потому что на каникулах продолжались занятия в студии, которая теперь называлась театром балета.

Весной, когда мы заканчивали седьмой класс, у нас в школе проходил конкурс художественной самодеятельности. Я к тому времени уже очень хорошо владела скрипкой и собиралась выступить с ней на конкурсе. Меня, правда, немного смущало, что не будет аккомпанемента, но я утешала себя тем, что Паганини вообще играл на одной струне без всякого сопровождения, так неужели я не сыграю на четырех? Понятно, что между великим скрипачом и мной такая же разница как между океаном и молекулой воды, но и на одной струне играть в миллион раз сложнее, чем на четырех. В общем, я была настроена на успех, овации и призовое место. Конечно, куда больше мне бы хотелось проявить свой талант в балетной ипостаси, например, исполнить партию Одиллии с 32 фуэте, но…

Ленка тоже участвовала в этом конкурсе со своим танцевальным кружком. Я даже не спрашивала, что они там будут танцевать, потому что, во-первых, никаких танцев кроме классических не признавала и, во-вторых, считала, что танцевать могут все, а вот играть на скрипке – только избранные. Для своего выступления я выбрала «Неаполитанскую песенку» Чайковского – она красивая, веселая и прекрасно звучит даже без аккомпанемента.

Наши номера шли в самом конце и, посмотрев, как выступают другие, я еще больше убедилась в том, что у меня нет конкурентов. Вот, наконец, и мой выход. Я почти не волновалась и сыграла все чисто и без запинок. Мне долго хлопали и даже кричали «Браво!». Потом еще кто-то выступал и вот объявили, что на сцене участники танцевальной студии «Пламя». Вышли три девочки и три мальчика. Ленки среди них не было. Зазвучала музыка, и они стали танцевать какой-то скучный танец под песню о родине. Но вот патриоты под жидкие хлопки зрителей удалились, и ведущий объявил, что сейчас будет еще одно выступление участников студии – танго.

На сцену вышла моя подруга в совершенно нездешнем платье с разрезом и алой розой в волосах, уложенных в какую-то сложную прическу. С ней был одетый в строгий костюм девятиклассник – тоже участник студии. Зрители были явно заинтригованы. Зазвучала музыка. Я никогда ее раньше не слышала. Сначала нежная и спокойная, потом - словно порыв страсти и после него уже взволнованная... И очень-очень красивая. Танец был технически довольно сложным, но при этом откровенным и завораживающим. Мы тогда еще не знали слов «чувственный» и «сексуальный», но понимали, что в этом танце есть что-то взрослое и запретное.

Лет через десять я снова услышала эту музыку и увидела исполненное под нее танго в фильме «Правдивая ложь». А еще чуть позже – в фильме «Запах женщины», где исполнение этого танго стало самой яркой и известной сценой фильма. Для меня до сих пор загадка: где в советское время преподаватель танцевального кружка достала запись Карлоса Гарделя – аргентинского композитора, написавшего эту музыку?

Конечно, победителями конкурса стали Ленка и ее партнер. Я даже не расстроилась, как, наверное, и остальные участники конкурса, потому что удовольствие от просмотра не оставляло никаких сомнений в объективности выбора победителей.

И вот опять я со своим балетом и бешеными нагрузками осталась в тени, а Ленка, походив в какой-то кружок, прославилась на всю школу! Наверное, если бы я все-таки исполнила 32 фуэте, это заслонило бы ее танго, но я столько крутить не умею, мне не хватает техники. А то, на что хватает – танец маленьких лебедей – одной не станцевать. Вот и получается, что результат моей огромной работы можно оценить только в театре во время концерта, а ее – куда меньшей! – в обычной школе. Более того – у классического танца аудитория ценителей куда меньше, чем у любительского танго.

- А существовала ли область, где Лена была действительно лучше, чем Вы?

- Да, конечно. Если в музыке и танцах я просто не смогла доказать, что я лучше, то в эрудиции я полностью признавала ее первенство, несмотря на то, что сама много читала и знала. И это меня только еще сильней к ней привязывало.

О разносторонних людях говорят, что они обладают энциклопедическими знаниями. К Ленке это относилось в прямом смысле: у нее дома была Большая Советская Энциклопедия. Поэтому когда нужно было в чем-то разобраться или что-то было интересно – она открывала нужный том и получала знания, которыми щедро делилась со мной, а также с одноклассниками и учителями. За что получала очередную порцию уважения и повышение рейтинга популярности.

Помню такой случай. В четвёртом или пятом классе мы обсуждали картину Федотова «Сватовство майора». Учительница дала нам задание описать эту картину исходя из наших мыслей о том, что на ней изображено. Большинство из нас решило, что майор давно любит эту девушку и, наконец, решился сделать ей предложение. А она любит другого, поэтому в отчаянии пытается убежать. И только Ленка сказала, что никакой любви здесь нет, и что другое название этой картины – «Поправка обстоятельств». Учительница, сонно слушавшая наши версии про любовь, оживилась и попросила Ленку прокомментировать картину, исходя из ее второго названия. И Ленка объяснила, что майор – дворянин, который разорился или даже проиграл свое состояние - решил поправить свое финансовое положение, женившись на дочери богатого купца и получив за нее большое приданое. А купцу тоже выгоден этот брак, потому что его потомки получат дворянский титул, и сам он станет более уважаемым. Мы слушали ее с огромным интересом, а учительница полностью подтвердила ее слова и поставила ей пятерку.

Ну, вот откуда она это знала?! Ведь не было тогда интернета! Оказалось, что ее мама была в командировке в Москве и посетила Третьяковскую галерею, где была эта картина. Экскурсовод про поправку обстоятельств и рассказал. А потом Ленкина мама случайно увидела эту репродукцию в ее учебнике и, смеясь, просветила свою романтичную дочь насчет прозаичности того, что на ней изображено.

- А еще с кем-нибудь, кроме Вас Лена дружила?

- Да были у нее какие-то приятельницы в доме, где она жила… Но нашей дружбе они особо не мешали. И только один раз мой статус ее лучшей подруги пошатнулся.

Ее звали Вероника. Она появилась в нашей жизни, когда мы перешли в девятый класс. Ее родители только что вернулись из Аргентины, где ее отец - инженер-энергетик – занимался наладкой и монтажом турбин и генераторов для гидроэлектростанций. Вероника хорошо знала испанский язык, но главное – потрясающе играла на гитаре и пела иностранные песни! Сначала никто этого, конечно, не знал. Да, еще она была красивой.

В девятом классе мы почувствовали себя совсем взрослыми. Девочки окончательно расстались с косичками, заменив их модными в то время стрижками с начесом, и начали пользоваться косметикой; мальчики перестали их дразнить и поглядывали с интересом и смущением. Некоторые не могли скрыть обожания. А кое-кто уже дарил цветы и гулял с предметом своего обожания по вечерам.

Я ушла из театра балета, и у меня сразу появилось много свободного времени, несмотря на то, что в музыкальной школе я по-прежнему училась - последний год. Мы с Ленкой снова стали много времени проводить вместе. После школы шли то ко мне домой, то к ней, смотря, где было больше шансов оставаться одним. Там мы первым делом пили индийский растворимый кофе, расположившись в комнате на диване, и вели «светские» беседы. Это был неизменный ритуал, и отменить его могло только отсутствие коричнево-золотистой жестяной баночки.Потом мы готовили что-нибудь интересное, например, шоколадную колбаску или пирожные «Картошка», съедали это, запивая тем же кофе, и расходились только тогда, когда родители возвращались с работы.

И вот однажды мы решили собраться всем классом у одной нашей одноклассницы. Ее родители куда-то уехали на сутки, и квартира весь вечер и всю ночь была в полном нашем распоряжении. Веронику тоже пригласили, и она пришла с гитарой. Мы недоверчиво на нее поглядывали, но, выпив вина, попросили что-нибудь «забацать». Это было время групп «Кино», «Наутилус», «Аквариум», «Алиса», «ДДТ». Под гитару мы пели в основном «Кино», что и ожидали услышать от Вероники.

Но Вероника петь «Кино» не стала. Она взяла аккорд и нежным голосом пропела: «Меть юн пьериодо буйо ли сенц аморе…», дальше мы узнали песню Риккардо Фольи «Malinconia». Сначала она пела почти без гитары, но после первого припева «Эд э малинкониа…» начала ритмично аккомпанировать – также как в исполнении знаменитого итальянца. До чего же это было красиво! Нам очень хотелось подпевать, но мы не знали итальянского. Поэтому просто слушали, и упивались ее голосом, гармонией иностранных слов и чистыми аккордами. Некоторые из нас тоже умели играть на гитаре, но больше никто не решился это продемонстрировать, осознавая, насколько его исполнение будет жалким по сравнению с Вероникиным. А она тем временем перешла от Риккардо Фольи к репертуару Аль Бано и Ромины Пауэр, и мы чуть ли не в экстазе слушали песню Sharazan и другие.

Надо ли говорить, что после этого вечера весь наш класс был влюблен в Веронику? А ведь она еще и недавно жила в Аргентине! В то время это было для нас примерно то же, что и на другой планете. Но она казалась равнодушной к собственной славе. Будучи глубоким интровертом, Вероника не стремилась ни с кем заводить дружбу. Ни с кем, кроме Ленки. Конечно, Ленка радостно откликнулась на ее призыв и стала часто с ней общаться на зависть остальным девчонкам, мечтавшим иметь такую подругу. Ленка была единственной, кто побывал в гостях у Вероники. Потом она нам рассказывала, как красиво у нее в квартире и сколько там импортных вещей.

Я страдала и ненавидела эту заграничную дуру. Меня давно уже не восхищали ни ее заграничность, ни гитара, ни этот прозрачный взгляд направленный куда-то внутрь себя. Кстати выяснилось, что итальянский язык она не знала, просто записывала на листочек транскрипцию во время звучания песни и потом ее запоминала. Училась она не очень хорошо, но дружба с Ленкой помогла ей повысить успеваемость.

Я пыталась дружить с другими нашими одноклассницами, но все они казались мне скучными и не способными на дерзкую мечту, неординарную мысль или безрассудный поступок. С Ленкой скучно никогда не было, даже если мы просто молчали, находясь рядом. С ней даже думать было интересно. Но теперь интересно Веронике, а я вынуждена общаться с пресными одноклассницами.

К счастью Вероника, несмотря на свою необычность, тоже оказалась пресной. Ленка постепенно стала от нее отдаляться, проводя больше времени со мной и вскоре полностью прекратила с ней общение вне школы. Вероника опять стала плохо учиться, а после девятого класса ее семья переехала в Москву, куда пригласили работать ее отца.

- Значит, ваша непрерывная дружба длится уже более тридцати лет?

- Не совсем непрерывная. После школы мы разъехались.

Глава 2

После десятого класса я улетела в Москву поступать в МИСИ – инженерно-строительный институт. Не помню, говорила ли я, что летом мама часто брала меня на работу в свой проектно-сметный институт, и я с большим интересом и уважением относилась к кульману, рейсшине и рейсфедеру. Мама научила меня немного разбираться в чертежах, и я даже помогала ей копировать тушью чертеж на кальку. Так что мой выбор ВУЗа ни для кого не стал сюрпризом. Школу я закончила с медалью, и мне, чтобы поступить, достаточно было сдать на «отлично» один экзамен - математику. Что я и сделала без особого труда, так как математика с первого класса была моим любимым предметом.

Ленка всегда хотела стать врачом-косметологом, но поступила почему-то в нархоз в нашем областном центре. И снова я оказалась выше нее: Москва! Я была уверена, что забуду Ленку, потому что Москва – это совершенно другой мир, где нет места старым зависимостям.

Но не тут-то было! Я жила в общежитии и с трудом совмещала бытовую неустроенность и непростую учебу. Любоваться Москвой было некогда, потому что после занятий надо было идти в библиотеку или спешить в общежитие, чтобы успеть подготовиться к следующему дню, наполненному лекциями, семинарами и практическими работами.

Первый раз я вырвалась домой на ноябрьские праздники. Ленка тоже приехала к родителям. Мы сразу созвонились и встретились. Целые сутки мы рассказывали друг другу о нашей новой жизни и учебе, прервавшись на сон лишь на 3-4 часа. Когда пришло время возвращаться в Москву, я ревела всю дорогу до аэропорта и еще там до самой посадки. Мне хотелось бросить свой МИСИ и уехать вместе с Ленкой в областной центр. Что я там буду делать, где учиться или работать - значения не имело. Главное – чтобы она была рядом как в детском саду, как в школе.

Но так было только на первом курсе. Потом учиться стало проще, но не потому, что программа стала легче, а просто мы научились совмещать учебу и увлекательную студенческую жизнь. Пропускали лекции, переписывая их потом у «ботаников», совместно делали проекты, помогая друг другу с расчетами,и виртуозно пользовались шпорами.

Я очень сдружилась со своей соседкой по комнате – Олесей. Вместе мы сделали небольшой ремонт в нашей комнатушке – поклеили обои и покрасили оконные рамы, превратив ее в очень уютный уголок, куда всегда приятно было возвращаться после института. У нас был небольшой холодильник и переносная плитка на две конфорки, поэтому общей кухней мы не пользовались и готовили немудреную студенческую еду, не вылезая из своей уютной норки. Олеся приехала в Москву из пограничного эстонского городка на реке Нарва, и ее родители нам очень помогали продуктами, в основном, конечно, рыбными консервами.

- Это ведь было начало девяностых?

- Да. Наша страна переходила от советской плановой экономики к дикому рынку.

Сначала магазины опустели. Нам в институте выдали «визитные карточки покупателя» и талоны на некоторые продукты. Но покупать на них было нечего, а если что-то и «выбрасывали» – приходилось стоять в многометровых очередях. Тут-то нарвские консервы и пригодились!

- Вы когда-нибудь пробовали смешивать кильку в томатном соусе с вермишелью?

- Странное сочетание.

- Пожалуй. Но нас это блюдо без преувеличения спасало от голода.

А потом правительство «отпустило» цены, и они взлетели на недосягаемые высоты. Продукты тут же появились на прилавках, но стоили столько, что мы ходили в магазин как в музей. И здесь уже помогли мои родители – деньгами. Не то что бы их не коснулись все эти катаклизмы, просто наш городок жил в основном за счет двух гигантских предприятий: гидроэлектростанции и лесопромышленного комплекса. Река не перестанет течь из-за инфляции, и лес будет по-прежнему расти. И то, что они дают – электроэнергия и древесина – всегда будут нужны. Папа работал на ГЭС, мама – на ЛПК, поэтому деньги, хоть и с перебоями и небольшие, но были.

В это время Москва была заполнена ларьками и вещевыми рынками, где цены на товары часто указывались в «у.е.». Открывались первые казино, ночные клубы, Макдональдсы, супермаркеты и многочисленные обменные пункты. Появилось понятие «новые русские» - так называли людей, стремительно разбогатевших после развала СССР. Мы впервые узнали, что такое либерализация цен, приватизация, финансовая пирамида и дефолт.

Но учеба продолжалась. Наш МИСИ переименовали в МГСУ – Московский строительный университет, и стипендию платить не перестали. Правда, теперь на нее было не прожить. Многие наши сокурсники ударились в бизнес и только единицы – в той или иной степени успешно.

Однако девяностые – это не только разгул преступности и экономический кризис, но и технологический прорыв, и большие возможности. Открывались частные школы, ВУЗы и многочисленные курсы различных направлений. Мы с Олесей записались вкомпьютерную школу, где вполне успешно осваивали MS-DOS, Norton Commander, Lexicon и Lotus. Научились даже писать легкие программки на бейсике и паскале. Все это нам очень помогло в институте на семинарах по автоматизированному проектированию и расчетам.

Но нам хотелось зарабатывать, как это делали многие наши сокурсники, и одно время мы даже думали открыть в нашем общежитии массажный салон. Для этого записались и прошли полный курс обучения трем видам массажа - классическому, точечному и сегментарному. Кое-чему нас действительно научили, но массажный салон мы так и не открыли, решив, что это опасно: мало ли кто к нам придет и что потребует под видом массажа!

Нельзя не упомянуть и о другой стороне нашей с Олесей жизни – менее правильной. Мы обе были обладательницами яркой внешности, в результате чего у нас не переводились многочисленные поклонники. Нам хватало мозгов, чтобы не угодить в нехорошие истории, но в Москве было столько соблазнов, что устоять перед некоторыми из них не было никакой возможности. Дорогие иномарки, рестораны, подарки, поездки на море и неизменный «Amaretto» – все это было, но, как правило, длилось недолго и заканчивалось более или менее благополучно. Сначала мы просто наслаждались этой жизнью, с переменным успехом совмещая ее с учебой в институте, но ближе к защите диплома призадумались: а что дальше?

И вот однажды, когда до защиты оставалось полгода, Олеся вернулась после поездки домой хмурая и решительная. Выяснилось, что родители провели с ней серьезную беседу в отношении ее будущего. Суть беседы сводилась к тому, что Олеся – дура, раз за такой длительный срок учебы в Москве до сих пор не нашла себе мужа с московской пропиской. Я с нежностью подумала о своих родителях: для них главное – чтобы я была счастлива, и они поддержат любое мое решение относительно места жительства и выбора мужа. Олесины родители, конечно, тоже желали ей счастья, но были уверены, что в родном городе она счастлива не будет. И где-то они были правы.

Олеся стала действовать в нужном направлении. Времени оставалось мало, поэтому ей пришлось довольствоваться тем, что у нее было на текущий момент, как бы это цинично не звучало. А был у нее в то время среди ухажеров один москвич - скучноватый тип, с которым она встречалась в перерывах между более интересными встречами. Но Алексей – так его звали – Олесю обожал и готов был поддерживать с ней отношения на любых ее условиях. Он был старше Олеси на несколько лет, работал в каком-то рекламном агентстве, имел, разумеется, московскую прописку, но своего жилья у него не было, и жил он вместе с родителями в двухкомнатной квартире. Когда Олеся стала звонить ему чуть ли не каждый день и выражать готовность встретиться, он, конечно, сначала обрадовался. Но потом, видимо, сопоставил время, оставшееся до окончания института, Олесину малую родину, и первоначальное отсутствие ее интереса к нему и стал сдержан. Однако устоять перед чарами Олеси было трудно; она умела быть желанной, если хотела, а она очень хотела, и Алексей, в конце концов, растаял. Кроме того, Олеся познакомилась с его родителями и сумела им понравиться, несмотря на то, что они тоже понимали ситуацию.

Одна я все это не понимала. Для меня всегда основой отношений была любовь или хотя бы влюбленность. Я бы физически не смогла быть близкой с мужчиной, к которому у меня нет этого чувства. И снова вернулась моя тоска по Ленке, потому что я остро чувствовала, что Олеся мне чужая, а Ленка своя до мозга костей, и думала бы она так же как и я. Мы с ней за все время учебы виделись очень редко, потому что наши приезды в родной город не совпадали. Но переписка была регулярной, и мы в письмах сильно ругались, если кто-то из нас задерживался с ответом.

Поэтому я знала про Ленкину жизнь. В середине учебы она вышла замуж за однокурсника по большой любви и вскоре родила дочку Алину. Молодая семья жила в отдельной двухкомнатной квартире. Ленкин муж сразу после свадьбы перевелся на вечернее отделение и пошел работать, а Ленка после академического отпуска возобновила учебу на дневном. Алинку отдали в ясли.

Незадолго до Олесиной свадьбы я познакомилась в библиотеке с парнем из параллельного потока. Я, конечно, видела его и раньше - это был «Сережа № 2», как я мысленно его называла. И если Сережа № 1 был самым красивым и умным мальчиком в нашем классе, то «Сережа № 2» - самым успешным студентом на своем факультете и имел при этом внешность киноактера. На меня он никогда внимания не обращал, и я часто видела его с самыми эффектными студентками нашего института. Я потом конечно поинтересовалась, почему он познакомился со мной в самом конце учебы, и он ответил, что только в библиотечной тиши на него снизошло озарение. Смешно, но альтернативной версии ни у него, ни у меня не было. А смешней всего оказалось то, что его действительно звали Сергеем! Я рассказала ему про его тезку, и нас еще долго веселила эта тема.

Сергей тоже приехал из провинции, но в общежитии не жил, а снимал квартиру. Таким образом, мы с Олесей покинули общежитие почти одновременно: она стала жить с мужем и свекрами, а я переехала к Сергею в его съемную квартиру. Мы очень любили друг друга, и совместная жизнь была нам только в радость. Два раза к Сергею приезжала мама, и мы с ней очень понравились друг другу. Родители Сергея имели свою консалтинговую фирму, и он собирался вернуться в свой город, чтобы им помогать. Оставаться в Москве Сергей не планировал. А для меня было главное - находиться с ним и неважно где. Так я думала тогда.

- А как сложилась жизнь у Олеси?

- Не знаю. Никто из нас не проявил желания поддерживать отношения. Я полностью растворилась в своей любви к Сергею, а Олеся невольно напоминала бы мне о моих прошлых приключениях, многие из которых я предпочла бы прочно забыть. Подозреваю, Олеся думала в отношении меня примерно то же самое.

-Вы с Сергеем поженились?

- Да, в его родном городе, где и остались жить.

Это был небольшой, ничем не примечательный городок в Тульской области, но у родителей Сергея был там свой дом и купленная специально для нас квартира. Проезжая по грязным дорогам города, я твердила про себя, что с милым рай и в шалаше, но со временем правдивость этой известной пословицы стала вызывать у меня большие сомнения.

Мне было плохо в этом городе. Работала я не по специальности, а в фирме свекров кем-то вроде секретаря-референта, печатая договоры, платежки и другие документы, а также отвечая по телефону, отправляя и получая факсы и регистрируя входящую и исходящую почту. Это было слишком просто и слишком скучно. Скучно было и вне работы: в этом городе совершенно некуда было пойти. Театров нет, гулять негде, поскольку кругом много частного сектора, а на дорогах некоторых улиц даже не было асфальта. Единственное место, где можно было пройтись с удовольствием – это набережная, но и она быстро надоела.

Так что наша семейная жизнь протекала если не в квартире, то в доме свекров. А там все как по трафарету: обед; если лето, то обязательно шашлыки, потом прогулка по аллеям их коттеджного поселка и разговоры про работу и про то, что у нас почему-то не получается стать родителями. Это было правдой: мы оба прошли полное обследование в репродуктивном центре, и, по словам врачей, могли с нашим здоровьем лететь в космос, но зачатия почему-то не происходило. И я знала почему: моему ребенку не хотелось рождаться в этом грязном, тоскливом городе!

Я снова затосковала по Ленке. Мне совершенно не с кем было не то что дружить, а хотя бы просто поболтать о том, о сем. И когда что-то случалось, например, ссора с мужем, я просто задыхалась от невозможности кому-нибудь об этом рассказать, обсудить, посоветоваться. Странно, но Олесю я почти не вспоминала, как будто и не было вовсе у меня подруги, с которой мы прожили почти пять лет под одной крышей и делили все радости и горести нашей московской жизни.

Да, я по-прежнему любила Сергея, и он тоже любил меня, но как-то спокойно что ли… Удивительно, но в этом сером городе было довольно много красивых женщин! И среди них немало одиноких. Думаю, Сергей не ревновал меня и не боялся потерять, так как знал, что один он не останется. В отличие от меня мой муж не сильно переживал из-за отсутствия детей. Несколько раз в неделю он ходил в спортзал, где у него были приятели «по железу». Иногда встречался со школьными друзьями. И на работе он был загружен куда больше чем я, так что занятий ему хватало. Я пробовала ходить в бассейн, на танцы и даже на стрельбу, но все это было таким же скучным и монотонным как моя работа. И как моя жизнь. Через два с половиной года я поняла, что если я эту жизнь радикально не изменю, то либо повешусь, либо свихнусь.

- И вы развелись с Сергеем.

- Да.

Я не видела другого выхода, он тоже. Можно многое предположить, что могло бы спасти наш брак. Прежде всего – это дети, но их не было. Возможно, если бы мы остались в Москве или даже уехали в мой город – наша жизнь была бы более насыщенной и интересной, хоть и более трудной. Но Сергея все устраивало, его родной город не угнетал, а его любви не хватило, чтобы все изменить только ради меня. И мне, в свою очередь, не хватило любви, чтобы смириться с этой жизнью ради него. Так что виноваты мы оба. А вот кто не был виноват, так это родители Сергея. Они всегда нас поддерживали, очень хорошо относились ко мне, и я их искренне любила. Пожалуй, расставаться с ними мне было даже больнее, чем с Сергеем.

- И куда Вы оттуда поехали? Вернулись в Москву или в родной город?

- Нет. В Москве меня никто не ждал, а в свой город я всегда вернуться успею.

Я поехала в наш областной центр. Туда, где училась Ленка, и где она осталась жить. Ее студенческий брак к тому времени тоже закончился, но, в отличие от меня, она успела родить в нем дочку Алину. К моменту моего приезда ей было уже пять лет.

Остановилась я пока у дальних родственников, намереваясь в ближайшем будущем снять квартиру. И на следующий день, конечно же, отправилась к Ленке. Оказавшись в ее маленькой уютной квартирке, я почувствовала, что вернулась домой после долгих странствий. Я была здесь впервые, но ощущение дома, родного места возникло сразу. Мы долго обнимались, разглядывали друг друга и ревели, пугая Алинку. Надо ли говорить, что я снова попала в паутину зависимости?

Работу я нашла в одной из строительных компаний почти по своей специальности. Она была стабильной, зарплату не задерживали, но развития бизнеса не наблюдалось: словно конечная цель была достигнута, и достаточно было просто поддерживать текущую деятельность. Поэтому возможности карьерного роста были весьма ограничены. Но я не карьеристка, и стабильности мне было вполне достаточно. Вскоре я сняла квартиру недалеко от Ленкиного дома, разумеется. Но большую часть времени проводила у нее. С Алинкой я подружилась, и мне было очень уютно в обществе их обеих.

По соседству с нашими домами располагалось кафе с брутальным названием «Мустанг». Внутри оно было оформлено в стиле дикого запада: везде кожа и дерево, на стенах фотографии и рисунки ковбоев и индейцев, плакаты «WANTED» и даже шкура какого-то животного. Официанты, разумеется, в клетчатых рубашках, кожаных жилетах, шейных платках и с широкополыми шляпами на головах. Но меню обычное, видимо, фантазия собственников на этом этапе иссякла.

Мы обожали это кафе не только за его антураж и меню, но и за прекрасно оборудованный детский уголок: пока мы с Ленкой общались, Алинка строила пирамиды, рисовала и каталась с маленькой, но довольно высокой пластмассовой горки. Однажды Ленка, развеселившись, спросила у официанта, чем отличается мустанг от лошади. «Ну, - стал объяснять официант, - лошадь – это лошадь..». «Ну да, - подхватила Ленка, - а мустанг – это мустанг! И как я сама не догадалась?». Мы смеялись, а бедный официант краснел и пытался объяснить, что мустанг – это дикая лошадь и указывал на стены. С тех пор это кафе мы стали называть «Лошадью».

У Ленки был сердечный друг Денис – начинающий адвокат, обожающий свою профессию и себя в ней. Мне он сначала показался самодовольным и даже циничным. Но Ленка над ним постоянно подшучивала, и его самодовольство постепенно растворялось, являя под собой вполне компанейского парня с нормальным чувством юмора. Мы любили слушать его адвокатские истории, тем более что рассказчиком он был отменным. Как и все адвокаты, наверное.

Это был чудесный период нашей жизни. Мы были еще относительно молоды, любили свою работу, любили общество друг друга, любили жизнь. Про наши неудачные браки мы с Ленкой вспоминали редко, тем более что бывшие мужья никак не давали о себе знать, что нас вполне устраивало. Ленка работала экономистом в компании, которой принадлежала сеть магазинов, и ей вполне хватало на жизнь. Бывший муж оставил ей квартиру, взяв обещание, что ни Ленка, ни их совместная дочь не будут его тревожить по финансовым вопросам. Они и не тревожили. Ни по финансовым, ни по каким другим.

Ленка с Денисом периодически знакомили меня со своими коллегами и приятелями мужчинами, но меня никто из них не заинтересовал. Мне вполне хватало общества их обоих, хотя я понимала, что так будет не всегда, и я не стану частью их семьи. Иногда, чаще всего по ночам, на меня накатывала щемящая тоска. Я понимала, что время уходит и чем дальше, тем сложнее будет создать собственную семью. Но потом наступало утро, я шла на свою стабильную работу, а вечер снова проводила со своими друзьями. Я не чувствовала себя третьей лишней, потому что Ленка с Денисом давно уже были вместе, романтическая стадия их отношений прошла, а вдвоем они и так бывали чаще чем со мной.

У родителей Дениса была дача, и вот уже второе лето мы проводили там большую часть свободного времени. И это было здорово! Большой участок, просторный двухэтажный дом, свежий воздух и речка в нескольких минутах ходьбы по лесной тропинке. Мы с Ленкой вначале рвались помогать маме Андрея на грядках, но она со смехом нас прогнала, и в наши обязанности стало входить наличие чистой посуды, чистых полов в доме и чистых кустов малины. Основной обязанностью Дениса был шашлык, а почетной – доставка нас с Ленкой на дачу и обратно. Алинка большую часть лета проводила с бабушкой и дедушкой – Ленкиными родителями, которые давно уже хотели переехать к дочери с внучкой да все никак не могли собраться.

- Так я и жила. Спокойно, счастливо, но с осознанием, что так будет не всегда.

- А потом?

А потом появился Андрей. Я увидела его в кафе во время бизнес-ланча. Мы с девчонками с работы обсуждали нового заказчика и делились идеями выполнения его заказа. Андрей – я тогда еще не знала его имени - тоже обедал со своим коллегой, и все время поглядывал на наш столик. Я была уверенна, что смотрит он именно на меня. Так и оказалось. Пообедав, мы пошли обратно на работу, и я немного отстала, чтобы ему было удобнее со мной познакомиться. В нашем первом диалоге я помню каждое слово.

- На работу? – спросил он. Я кивнула.

- А после нее?

- Вам лучше знать.

- Почему же?

- Вы ведь хотите меня куда-то пригласить? Так откуда мне знать куда?

- Вам в логике не откажешь, – засмеялся он, - но вот Вашего имени я точно не знаю.

Мы познакомились, Андрей проводил меня до работы, уточнил, когда заканчивается мой рабочий день, и сказал, что будет ждать меня здесь.

Он мне понравился. Сразу и сильно. Его серые глаза словно в омут затягивали. Я так разволновалась перед нашей встречей, что ни о какой работе и думать не могла. Несколько раз я бегала к зеркалу в туалет: то прическу меняла, то ресницы подкрашивала, то подбирала помаду, позаимствовав несколько тюбиков у коллег.

Наконец, рабочий день закончился. Я спускалась по лестнице, чувствуя, что ноги едва меня слушаются. Давно со мной такого не было! Пожалуй, со студенческих лет. Андрей уже ждал меня, стоя у входа и разговаривая по телефону.

Это был нереальный вечер. Меня окончательно затянуло в омут. Мы много разговаривали, и все во мне кричало: «Это ОН! ОН!». Андрей работал программистом в какой-то брокерской конторе, но много о своей работе не рассказывал. Он больше слушал меня, задавая вопросы, которые не оставляли сомнений в том, что ему действительно интересно то, что я рассказываю. И я старалась быть интересной, умной и загадочной, не допуская ни одного вульгарного слова или фразы. Когда мы подошли к моему дому, я была готова ко всему, но только не к тому, что он остановится у двери в подъезд и, спросив разрешения завтра позвонить, пожелает мне спокойной ночи и уйдет.

У меня пылало лицо от стыда за мои мысли о продолжении вечера. Сначала я чуть с ума не сошла от разочарования и страха, что не понравилась ему как женщина, но, подумав, решила, что это очень хороший знак. Он не стал напрашиваться, потому что серьезно ко мне отнесся, намереваясь продолжить знакомство. Если бы мы после первого же вечера оказались в постели, то он счел бы меня легкодоступной и потерял бы ко мне интерес. Или встречался бы со мной только ради секса.

Проигнорировав лифт, я взлетела по лестнице на свой этаж, зашла в квартиру, быстро приняла душ и, счастливая, мгновенно уснула.

Андрей позвонил утром во время совещания. Я извинилась, но не перед Андреем, а перед начальником и коллегами и вышла в коридор. Мы договорились сходить вечером на выставку коллекций Третьяковской галереи «Искусство XX века», которая сегодня шла в нашем городе последний день. Я обрадовалась: он видит во мне девушку интеллектуальную и образованную.

На выставке я едва видела картины и осознавала что на них изображено. Запомнилось только «Утро» Яблонской и то лишь потому, что репродукция этой картины была в учебнике русского языка, и мы по ней писали сочинение. Мне безумно хотелось оказаться в его объятьях, и я с трудом изображала заинтересованность.

Когда мы подошли к моему дому, я была уверена, что он сразу войдет со мной в подъезд, но он остановился, слегка приобнял меня и спросил: «Мы ведь увидимся завтра?». Я молча смотрела на него. Тогда он коснулся моих волос, слегка сжал их, и, наклонившись, поцеловал так, что свет померк. «Я позвоню» - сказал он. И ушел. Ушел!

Я развернулась и, опять забыв про лифт, как во сне поднялась на свой этаж. Может у него с этим проблемы? А как еще объяснить отсутствие мужского интереса? Если я ему нравлюсь, почему он не хочет близости? А если не нравлюсь, зачем тогда продолжать отношения? Наверное, он просто очень порядочный. Или я испорчена. Мои невеселые размышления прервал телефонный звонок. На дисплее высветилось «Ленка».

- Ты что спишь уже? – раздался ее веселый голос.

- Нет.

- Тогда слушай. Мы завтра с Дениской идем в «Лошадь». С нами будет его приятель – ты еще его не видела. Очень симпатичный парень, тебе точно понравится! Он недавно развелся…

- Да подожди ты! Не надо никакого приятеля, я приду не одна.

- О. И кто же это?

- Сама все увидишь.

- Ну, тогда подходите к восьми часам, завтра пятница – будет живая музыка, может, потанцуем.

- Ладно, до завтра.

На следующий день Андрей позвонил утром, когда я еще была дома. И конечно я сразу предложила ему познакомиться со своими друзьями. Мы договорились встретиться прямо возле «Лошади».

Рабочий день прошел как в тумане. Хорошо, что это была пятница, иначе завтра меня бы точно уволили за полное игнорирование своих обязанностей. После работы я поспешила домой, чтобы успеть вымыть голову, уложить волосы, наложить макияж и перемерить кучу одежды. Еще надо было купить кофе и хоть немного прибрать квартиру.

К «Лошади» я подошла, чувствуя себя королевой. Андрей был уже у входа, и я чуть не задохнулась от счастья, когда увидела в его глазах восхищение. Мы заняли свободный столик и сели напротив друг друга.

- Я сам себе завидую, - сказал Андрей, не отрывая от меня глаз.

Тут к нам подошли Ленка с Денисом, я всех познакомила, и Ленка, усевшись рядом со мной, открыла меню и стала внимательно его изучать. «Нельзя столько работать!», - засмеялась я, потому что мы это меню знали наизусть. Забрав его у Ленки, и открыв перед Андреем, я порекомендовала ему самые удачные блюда «лошадиной» кухни. Мы быстро сделали заказ и стали слушать Дениса, который рассказывал какой-то очередной необычный случай из своей адвокатской практики.

Было легко и весело, мы общались, словно сто лет знали друг друга. Заиграла живая музыка, засидевшийся народ стал выдвигаться из-за столов. Мы, повысив голос, продолжали общаться – нам это было интересней, чем танцевать. Но через несколько веселых композиций музыканты решили отдохнуть и включили запись. Заиграла медленная музыка, какая-то из баллад Scorpions, и на танцполе появилось несколько пар. Андрей встал, и мое сердце забилось так, что я еле могла дышать. Он обходил стол, и у меня кружилось голова от мысли, что сейчас я окажусь в его объятиях. Рядом скрипнул стул, и я как в тумане увидела поднимающуюся Ленку и протянутую к ней руку Андрея. Через несколько секунд они уже были на танцполе, но не танцевали, а просто стояли, обнявшись и молча глядя друг на друга.

В голове вдруг сразу стало как-то пусто и звонко. Я поднялась и пошла в дамскую комнату, потому что мне надо было что-то делать и куда-то идти. Там я постояла возле раковины, отвернувшись от зеркала. Немного придя в себя, я пошла обратно к столику. За ним никого не было, а на нем лежала папка со счетом и несколькими купюрами внутри. Подошел официант, забрал счет, а я зачем-то еще посидела за столом, потом встала и, развернувшись, медленно пошла к выходу. Денис тоже куда-то исчез; возле входа курили несколько человек, но его среди них не было.

Дома я налила себе стакан водки, выпила, не чувствуя ни горечи, ни алкоголя и пошла спать. Я думала, что не смогу этой ночью уснуть, но провалилась в сон как в обморок.

- Но если вы и после этого продолжаете дружить, значит, Андрей вернулся?

- Куда там! Они с Ленкой уже несколько лет женаты.

Конечно, я тогда надеялась, что Андрей одумается и вернется ко мне. Ведь у Ленки есть дочь! Но, как оказалось, его это не смутило. Две недели я ничего не слышала и не знала ни про Ленку, ни про Андрея, ни про Дениса. Все это время у меня в голове постоянно звучала песня Евгения Осина: «Не ходи со мною рядом, рядом, не смотри таким печальным взглядом, все равно твоя подружка лучше, хоть красивей ты ее».

Насчет Андрея я почти успокоилась: не так уж долго и близко мы были знакомы. Я не успела узнать его как следует и по-настоящему полюбить, да и физической близости у нас не было, не считая единственного поцелуя. А вот Ленка… Неужели кончилась наша многолетняя дружба? При этой мысли я холодела. Брала в руки телефон, чтобы позвонить ей, и тут же отодвигала его подальше. И вот, наконец, она позвонила сама:

- Сашка, прости, прости, прости! Но ты же знаешь, как это бывает: увидел и сдох! А тут еще и совпало.

- Ты так теперь и с ним?

- Да. Но мне плохо без тебя! Когда я говорю ему про нашу дружбу, он не воспринимает это всерьез, так как уверен, что женской дружбы не бывает.

- Зачем он тогда тебе, если он тебя не понимает? – сквозь слезы спросила я.

- А где других-то возьмешь? Они же все стереоти-и-пные! – теперь уже мы обе выли в трубку.

Потом она пришла ко мне домой с бутылкой вина, рассказала, как рассталась с Денисом, и как они с Андреем через неделю после того вечера подали заявление. И вскоре мы уже обсуждали предстоящую свадьбу.

- А как после этого складывалась Ваша личная жизнь?

- Спустя год после Ленкиной свадьбы я тоже вышла замуж во второй раз.

Глава 3

Однажды к нам в отдел зашел незнакомый, хорошо одетый мужчина, от которого так и веяло успехом и респектабельностью. Он о чем-то негромко поговорил с нашим начальником, подошел к макету проекта, над которым мы в настоящее время работали и что-то указал в конструктивном чертеже. Начальник задумался, потом кивнул, и мужчина вышел.

- Кто это? – спросила я у коллеги, которая давно здесь работала.

- Ну, ты даешь! Это владелец нашей компании. И не только нашей.

Понятно. Я тут же про него забыла, погрузившись в работу.

Через две недели меня вызвали в головной офис и попросили захватить гидравлические расчеты. Я удивилась, потому что обычно туда вызывали нашего начальника, у которого были все сделанные нами и расчеты и чертежи. Потом вспомнила, что начальник сегодня утром улетел в командировку и, собрав чертежи, поехала в центр.

- Максим Леонидович ждет Вас, - сказала секретарь, едва я вошла в офис. Хорошо, что я догадалась не спрашивать, кто такой Максим Леонидович. Когда владелец нашей компании заходил к нам в отдел, мне и в голову не пришло спросить у коллеги, как его зовут. И вот он передо мной – хозяин нескольких строительных компаний, в том числе и нашей – Сазонов Максим Леонидович.

- Так это Вы проектировали систему водоснабжения и отопления бизнес-центра? – спросил он меня и, услышав утвердительный ответ, стал задавать разные вопросы про давление, расход воды и пропускную способность труб в деловом центре, на который в настоящее время были брошены все силы нашего отдела.

Я чувствовала себя как студентка на экзамене. Правда, подготовленная студентка. Когда он, наконец, получил ответы на все свои вопросы за исключением тех, которые были пока преждевременны, рабочий день почти закончился. Я попрощалась и направилась было к выходу, но он вдруг спросил:

- Не откажетесь со мной пообедать? А заодно и поужинать?

Так началась наша история. Мы оба были специалистами в строительной сфере, поэтому нам всегда было о чем поговорить и даже поспорить. На работе мы виделись редко и встречались обычно после нее в кафе или ресторане. Я плохо представляла, как еще можно проводить время с бизнесменами. Гуляют ли они в городских парках? Посещают ли культурные мероприятия? Ходят ли в кино с пивом и чипсами?

Вскоре я узнала, что Макс – как он велел себя называть – разведен и живет в коттеджном поселке «Сосновый рай». Он рассказал, что строительную компанию создал его отец – человек необычайного ума и с ярко выраженной коммерческой жилкой. Все, за что он брался, начинало приносить доход. А потом как в классическом любовном романе: встретил простую девушку, которую полюбил до такой степени, что развелся с женой, оставил ей дом, отдал бизнес сыну и уехал со своей любовью в Москву. Там у него тоже сейчас какой-то бизнес, ну и новая семья, конечно. Макс с ним общается и встречается во время своих командировок в столицу. Видимо, простые девушки – это у них семейное.

Про свою бывшую жену он не рассказывал, а я и не спрашивала – зачем мне про нее знать?

- Ты не права, - заявила Ленка, когда я рассказала ей про свои отношения с Максом, - тебе очень даже нужно знать, кто она и почему он с ней развелся. Это даст тебе дополнительную информацию о нем и не факт, что эта информация тебе понравится. А вдруг он развелся с ней из того, из-за чего и с тобой потом может развестись?

- О чем ты говоришь? Чтобы со мной развестись, надо, как минимум, сначала на мне жениться. А он даже не намекал на это. Так что пусть все его темное прошлое останется при нем, а светлое настоящее – при мне.

- Ты бы лучше думала об еще более светлом будущем.

И вот настал день, когда Макс пригласил меня к себе в гости. Коттеджный поселок с претенциозным названием «Сосновый рай» находится в самом экологически чистом районе нашего города. Там нет никаких производств, сплошные лесные массивы - и да, действительно с преобладанием хвойных пород.

Мы выехали на загородную трассу, и я почувствовала сильное волнение – как будто в моей жизни должно произойти что-то очень важное.

Через несколько километров Макс свернул с дороги и, немного проехав, остановился перед шлагбаумом, который сразу начал подниматься. Мы въехали на территорию «Соснового рая». Я смотрела на дома, окруженные соснами, и думала, что название поселка не такое уж претенциозное. Это был другой мир, ранее мне неведомый. Здесь даже солнце светило по-другому. Когда я увидела дом Макса – мне сразу захотелось развернуться и убежать. Я чувствовала себя безнадежно несоответствующей этому дому. Так, наверное, чувствовала себя Золушка, попав на бал в королевский дворец после своего чулана. Но мое положение было хуже: у меня не было бального платья и хрустальных туфелек.

- Нравится? – как мне показалось, насмешливо спросил Макс.

- Бедновато, - промямлила я.

- Ну, извини, - развел он руками, - пойдем внутрь, может, там тебе понравится больше.

Это был дом в неоклассическом стиле с эркером многогранной формы. Мы как-то проектировали похожий. В нашем проекте на втором этаже в зоне эркера находилась гостиная с панорамными окнами. В доме Макса, как выяснилось позже, было то же самое. Но сначала мне предстояло познакомиться с домоправительницей. Как только мы вошли в дом – навстречу нам вышла женщина лет шестидесяти.

- Это Агата – ангел-хранитель нашего дома, - представил мне ее Макс, - а это Александра, - представил Макс меня, скромно умолчав о моем статусе. Агата вежливо улыбнулась, и я подумала, что приветливое выражение не очень свойственно ее лицу.

- Обедать будем примерно через час, - сказал ей Макс и увлек меня вглубь своего безграничного дома.

А потом было все как в сказке. Блистательная свадьба с приглашенными артистами, путешествие по Европе и возвращение в дом-дворец.

- Что-то быстро. А как же любовь?

- Макс – очень привлекательный внешне. Прибавьте к этому образование, эрудицию, харизму, деньги, наконец, и получите мужчину, в которого трудно не влюбиться.

Я была им покорена и да, влюблена. Хотя честно себе признавалась, что такого влечения, какое я испытывала к первому мужу, а потом к Андрею не было. Наверное, такого уже и не будет, успокаивала я себя, запас страсти, отпущенный на мою жизнь, израсходован. Но иногда в памяти коварно всплывала цитата из знаменитой пьесы Островского: «Я не нашла любви, так буду искать золото», и причина моего согласия на этот брак становилась менее привлекательной.

Даже на собственной свадьбе я по-прежнему чувствовала себя Золушкой. Правда теперь у меня были и туфельки, и бальное платье. С моей стороны на свадьбе присутствовали только мои родители и Ленка с Андреем. Остальные несколько десятков гостей были со стороны Макса. С его мамой я познакомилась незадолго до свадьбы. Это была Агата в квадрате – еще более неприветливая и высокомерная. На меня она смотрела как на очередную игрушку ее сына, и лишь недоуменно пожала плечами, когда узнала, что он решил на этой игрушке жениться. Но мне было все равно, что она думает, поскольку жила она отдельно, а я не собиралась докучать ей своим общением и тем более присутствием. Из остальных гостей я почти никого не знала. Конечно, меня с ними знакомили, но я мало кого запомнила. А вот что мне запомнилось хорошо, так это множество недоуменных взглядов: зачем Макс женится на этой никому не известной девице? Да, внешность привлекательная, но не сногсшибательная красота. Не богатая. Может беременная? Хотя, по мнению многих и это не повод для брака. Честно говоря, я тоже не понимала, зачем Макс на мне женится. Я действительно не обладала ни модельной внешностью, ни богатством и не была беременной.

Мне очень хотелось, чтобы Андрей хоть немного пожалел о том, что предпочел не меня, а мою подругу. Свадебное платье было великолепно и очень красиво подчёркивало фигуру. Сама бы я не стала тратить на него огромные деньги, но будущая свекровь настояла на том, что если уж заказывать его здесь, а не в Милане или Париже, то только у Юдашкина или Зайцева. Я сопротивлялась, мне все это было не надо, и, в конце концов, мы пришли к компромиссному решению: купили готовое платье от Versace в «Петровском Пассаже».

И вот я стояла перед Андреем в полупрозрачном шелковом шифоне, с красивой прической, из которой будто бы случайно выбиваются вьющиеся платиновые пряди и пыталась найти в его глазах если не сожаление о том, что я не его, то хотя бы восхищение. Но не находила. Я – натуральная блондинка с красивыми чертами лица и пропорциональной фигурой была ему не нужна, а Ленка с ее коротковатыми ногами и ничем не примечательным лицом – любима и желанна.

Если на свадьбе я была больше испуганной, чем счастливой, то во время свадебного путешествия я находилась в состоянии перманентной эйфории. Это был тур не совсем по Европе, а скорее по Средиземноморью – Италия, Испания, Франция. Я наконец-то увидела рядом с собой не бизнесмена, а влюбленного и страстного мужчину. И это на фоне шикарного лайнера, ослепительно синего моря и завораживающей экзотики незнакомых стран. Храм Святого семейства в Барселоне, замок Иф в Марселе, Аквариум в Генуе, Везувий в Неаполе и множество других достопримечательностей – все это производило неизгладимое впечатление и усиливало романтику наших отношений. Добавьте к этому бокал Кьянти и средиземноморскую кухню – и больше желать будет просто нечего. Тем более что все это быстро закончилось и не успело стать привычным.

Дома нас встретила Агата со своей неизменной резиновой улыбкой и пригласила к богато накрытому столу. Я подумала, что даже со своей нелюбовью к кулинарии предпочла бы готовить сама, чем пользоваться кулинарным искусством такой неприветливой особы. Даже не смотря на то, что это действительно было искусство: Агата готовила божественно!

Уборку в доме тоже делала она, иногда привлекая каких-то помощников для чистки бассейна, мытья окон и уборки прилегающей территории. Таким образом, мне в доме Макса оставалось только жить и общаться с ним. Кому-то, возможно, такая жизнь показалась бы скучной, но я бездельничала с превеликим удовольствием! В поселке было много красивых аллей, по которым совершенно не надоедало каждый день гулять и дышать сосновым воздухом. У Макса была огромная фильмотека, и я с удовольствием смотрела новые и пересматривала старые любимые фильмы. Кроме того в доме был бассейн в пристройке с независимым фундаментом, а еще тренажерный зал и библиотека. Последняя занимала целую комнату с настоящим дровяным камином. Но я ни разу не видела, чтобы Макс читал там книги. Сидел в кресле, говорил по телефону, пил кофе, но на книги не обращал ни малейшего внимания! Когда я спросила его, почему он не читает, Макс со смехом указал на свой лоб и на телефон - вот где все его книги.

Я бы совсем расслабилась от такой жизни, но мне не давала это сделать Агата. Она всегда незримо присутствовала рядом, даже когда я гуляла по аллеям поселка. Несколько раз я ловила ее откровенно неприязненный взгляд, но она тут же отводила глаза, и лицо ее принимало обычное невозмутимое выражение.

Однажды я обнаружила в навесном шкафчике в ванной круглый флакон духов Chanel Chance. Мне очень нравился этот аромат, и я поставила их на свою прикроватную тумбочку в спальне. На следующий день, возвратившись с прогулки, я не обнаружила там флакона и спросила Агату, не видела ли она его. «Это Ольгины духи, надо ей вернуть», - ответила домоправительница и повернулась к плите, дав понять, что больше обсуждать тут нечего. Я посмотрела на ее спину, и в голове у меня вдруг прозвучало: миссис Дэнверс! Ну конечно! Вот кого она мне напоминала с самого начала – зловещую экономку из романа Дафны дю Морье «Ребекка». Агата тоже любила бывшую жену Макса Ольгу, как и миссис Дэнверс бывшую жену Максима Ребекку. Тут до меня дошло, что и моего мужа зовут так же как главного героя этой книги – Максим. После этого открытия я про себя всегда называла Агату миссис Дэнверс, а дом Макса – Мэндерли.

Но время шло, и безделье мне стало надоедать. Сначала я с нетерпением ждала прихода Макса, потом перестало радовать и это. Мы были все-таки слишком разные и ждали от брака не одного и того же. Если кратко, то мне нужен был муж-друг, а Максу жена-статус. Конечно, не так однозначно, иначе вместо меня была бы более яркая фигура. Анализируя наши отношения, я пришла к выводу, что решение Макса жениться на мне было обусловлено совокупностью трех основных причин: я разбиралась в сфере его бизнеса, была по-женски привлекательной и не стремилась вступить с ним в выгодный брак. Ему было со мной не только интересно и приятно, но и комфортно, так как не приходилось отбивать матримониальные атаки.

Ленка тем временем продала квартиру, которая досталась ей от первого мужа. Андрей добавил денег, и они купили «трешку» в новом жилом комплексе, который в последнее время активно рекламировался в нашем городе. Там и правда было хорошо: новые дома, огороженная территория, оборудованная парковка и замечательные детские площадки.

И вот я впервые у нее в гостях. Квартира мне понравилась: довольно просторная и очень уютная. Мне следовало думать о том, как же мне повезло жить в большом коттедже с бассейном, садом, а главное – с прислугой, благодаря которой мне не нужно ни готовить, ни убираться. И я добросовестно думала об этом. Но когда я вошла в кухню и увидела там угловой диванчик, на котором валялась и читала, закинув ноги на его спинку Алина – мое сердце опять сжала завистливая тоска. Да, я бы тоже хотела так валяться и читать что-нибудь захватывающее, таская при этом конфеты из вазы на столе или орешки. Но если бы меня увидела в таком положении Агата, она бы онемела. Про свекровь я вообще молчу. Она бы, наверное, вызвала бригаду скорой психиатрической помощи.

Алинку безжалостно согнали, а меня посадили на ее место.

- Ни за что не угадаешь, чем я тебя сейчас угощу!

- Даже не буду и пытаться. Не томи!

Ленка с таинственным видом открыла морозилку и достала оттуда что-то продолговатое, завернутое в полиэтилен. Потом взяла разделочную доску, развернула полиэтилен и выложила на нее…

- Шоколадная колбаска! С ума сойти, я не видела и не ела ее со школы! Но кто тебя вдохновил вспомнить этот раритет и приготовить?

- Алинка. Две недели назад я ей рассказала о наших советских самодельных гастрономических радостях. Леденцы на ложках, хворост, пирожное-картошка и вот – колбаса. Дочь тут же насыпала в кружку сахар и поставила ее на плиту. Леденец ей очень понравился, и она решила освоить остальные блюда. Каждый день мы готовили что-нибудь из нашего детства. Но когда мы сделали шоколадную колбаску, и Алинка ее попробовала – остальное ее уже не интересовало. Теперь у нас эта колбаса всегда есть в холодильнике. Дочуня строго контролирует ее наличие.

Я откусила от круглого кусочка с вкраплениями печенья и сразу оказалась в детстве. Кто-то переносится в прошлое, когда смотрит фотографии или старые фильмы, а меня возвращают туда запахи и музыка. Недавно я услышала по радио сонату Ромберга, которую играла в начальных классах музыкальной школы, и меня так охватило ощущение того времени, что я нисколько бы не удивилась, увидев в зеркале девочку с двумя косичками, пионерским галстуком на шее и скрипкой в руке. А где-то год назад в автобусе на меня пахнуло духами «Красная Москва». Может, конечно, и не «Красная Москва», но очень похожий характерный теплый цветочно-конфетный аромат. И я сразу услышала мамин голос: «Сашка, вставай, в школу опять опоздаешь!» И увидела ее: в светло-бежевом костюме и окутанную легким ароматом «Красной Москвы». Мама торопилась на работу, но не могла уйти, не разбудив меня, потому что будильник особого доверия не вызывал: я научилась его прихлопывать почти не просыпаясь.

Но до чего же вкусная эта шоколадная колбаска! И при этом себестоимость копеечная. Интересно, что ответит мне Агата, если я попрошу ее это приготовить?

Вскоре пришел с работы Андрей. Он знал, что сегодня я у них в гостях и принес дежурные бутылку вина и торт. Я тоже приехала не с пустыми руками. Заказной торт, который привезла я, стоил раз в пять больше того, который принес Андрей и примерно во столько же раз вкуснее. Но все-таки самой вкусной была шоколадная колбаса.

Я смотрела на Ленку с Андреем, и моя завистливая тоска все сильнее сдавливала мне и горло, и сердце. Они были счастливы! Ленка иногда делились некоторыми семейными подробностями, и я знала, что их интимная жизнь яркая и непредсказуемая. Они могли, например, ночью поехать на пустынный пляж и искупаться там нагишом. Или заняться любовью в машине… Меня она об этой стороне моей жизни деликатно не спрашивала, словно чувствовала, что ничего интересного я ей рассказать не смогу. А что можно было сказать про мою близость с Максом? Если он был не очень уставшим, и у него были в отношении меня планы, то их реализация начиналась с неизбежного вопроса: как бы я сегодня хотела? Сначала меня радовало, что ему небезразличны мои предпочтения, но потом этот вопрос стал приводить в бешенство. Как бы я хотела? Да никак! Или так, чтобы этому вопросу просто некогда было возникнуть! Чтобы нам обоим было все равно как лишь бы поскорее слиться в экстазе, да простят мне это штамп из любовных романов.

У Ленки с Андреем кроме меня были еще друзья - в основном, коллеги с работы. Вместе они ходили в кино на нашумевшие фильмы, собирались друг у друга в гостях, ездили кататься на горных лыжах, а один раз даже слетали в Турцию большой компанией.

А вот у меня кроме Ленки и Андрея других друзей не было. Мы с Максом ходили иногда на разные мероприятия, где были его друзья и партнеры по бизнесу, да и у себя устраивали приемы разной степени официальности, но я так ни с кем и не сдружилась. Чаще всего мы встречались с тремя супружескими парами и после совместных приветствий разделялись на мужскую и женскую компании. Я слушала разговоры женщин, и меня охватывала такая знакомая тоска по Ленке! Они обсуждали свою прислугу, косметологов, парикмахеров и общих знакомых, в основном женскую половину конечно. При этом наибольшей популярностью пользовались истории о любовницах мужей этой половины. Меня поразило, что про них говорили совершенно обыденно как будто их наличие – это норма и неизбежность. Я всегда думала, что в фильмах и книгах про красивую жизнь несколько преувеличивают ограниченность жен богатых мужей, но когда сама немного примкнула к этой жизни – поняла, что не только не преувеличивают, а иногда даже и преуменьшают. Возможно, мне просто не повезло встретиться с более интеллектуальными женами приятелей моего мужа. Я слышала, что некоторые из них тоже имели свой бизнес: бутик, салон красоты, арт-галерею. А были и такие, кто занимался благотворительностью. Но в моем окружении присутствовали только эти дамы – бездельницы, собирающие сплетни.

Хотя я ведь тоже была бездельницей. Когда мы с Максом поженились, я сразу ушла с работы – это даже не обсуждалось, настолько было само собой разумеющимся. Макс ни разу не спросил меня, чем бы мне хотелось заниматься, один раз только порекомендовал клуб верховой езды, организованный его новым заказчиком. Я честно пробовала этим увлечься, но после первой же тренировки у меня долго болели мышцы, о существовании которых я раньше и не подозревала, а в следующий раз я чуть не упала с лошади из-за слабо закрепленного седла и потери баланса. У одной из трех упомянутых дам был возле дома теннисный корт. Меня приглашали и туда. Возможно, я с удовольствием занялась бы большим теннисом, но для этого мне нужно было освоить хотя бы базовые удары, а учить меня никто не хотел, все предпочитали просто играть.

- А как же дети? Или у Макса они уже были от первого брака?

- Нет, у Макса не было детей. Конечно, он хотел ребенка – кто еще унаследует его строительный бизнес? Но у меня, как и в первом браке, беременность почему то не наступала.

Я прошла более глубокое обследование, включающее проверку проходимости маточных труб, гормональный анализ и лапароскопию. Результат не был идеальным, но серьезных препятствий для беременности не выявилось. Нужно было обследоваться и Максу - сдать, например, тест на фрагментацию ДНК сперматозоидов, но он об этом и слышать не хотел. Либо не настолько пока желал иметь ребенка, либо относился к тому типу мужчин, которые патологически уверены, что у них «с этим» все в порядке, и они никакого отношения к бесплодию иметь не могут.

Ленку я долго к себе в гости не приглашала. Я не считала дом, в котором живу своим и стеснялась звать сюда друзей. Пришлось бы как-то готовиться к их приему, а я даже чайник без Агаты не могла поставить. Не то что она бы не позволила, но высокомерно бы удивилась, что я делаю это сама, а не поручаю ей. Конечно, можно было выбрать день, когда она куда-нибудь уедет по хозяйственным делам и быстренько позвать своих гостей, но мне претили все эти кошки-мышки. Поэтому я просто выждала время и поставила Агату перед фактом, что ко мне приедет подруга. Агата вполне доброжелательно поинтересовалась, что нам приготовить на обед или ужин, и на следующий день я встречала Ленку.

Я думала, что увижу на ее лице растерянность – такую же, какая была у меня, когда я впервые увидела дом Макса. Но она рассматривала фасад дома с веселым восторгом.

- Вот это да! Теперь я вижу, что ты не очень преувеличивала, когда сравнивала этот дворец с Мэндерли. Познакомишь с миссис Дэнверс?

- Да вон она и сама спешит с тобой познакомиться.

Когда я их друг другу представила, Агата вежливо кивнула и вдруг улыбнулась не своей обычной чопорно-резиновая улыбкой, а совсем другой – веселой и искренне-приветливой. Я решила, что мне это показалось, и забыла об этом.

Я показывала Ленке дом и с удовольствием видела, что он ей очень нравится. Еще бы! Когда мы все осмотрели, я предложила ей искупаться в бассейне. Она радостно согласилась. Мы расположились на лежаках, и через несколько минут Ленка стала спускаться к воде, а я отправилась за коктейлями в кабинет Макса, где находился бар. Смешав для себя свой любимый «Лонг-Айленд Айс Ти», подругу я решила побаловать «Маргаритой». Подходя к SPA-зоне, я вдруг услышала странный звук, похожий на квохтанье. Возле бассейна стояла Агата и… смеялась! Я ни разу за все эти месяцы не слышала, чтобы она смеялась! Коктейли чуть не выпали у меня из рук. И я уже нисколько не удивилась тому, что Агата смеялась над тем, что говорила ей Ленка.

- И что же она ей говорила?

- Сразу я не спросила, а потом Ленка сказала, что не помнит.

В очередной раз со стороны мое положение казалось лучше Ленкиного: я по-прежнему красивее, чем она, мой муж привлекательней и богаче, чем ее, мой дом лучше, денег у меня больше, работать мне не надо, готовить и убираться не надо и так далее, и так далее. Но почему при всем при этом она счастливее меня?..

Глава 4

Горькое спасение

- Интересно было бы выслушать Вашу подругу и узнать, считает ли она тоже, что у нее все лучше, чем у Вас.

- Мне иногда кажется, что Ленка совершенно лишена такой социальной эмоции как зависть. Когда я показывала ей фотографии, сделанные во время нашего средиземноморского свадебного путешествия, она смотрела на них с искренним интересом. И не было в ее реакциях ни малейшего сожаления, что на фото не она, а я. Так обычно реагируют люди, которые обладают высоким уровнем самодостаточности и гармонии с собой. У них развита эмпатия и радость за других. Поэтому сама постановка Вашего вопроса неверна. Ленка не сравнивает, у кого лучше, у кого хуже. У нее просто нет в этом потребности!

- Вы рассуждаете, как профессиональный психолог.

- Я им стала.

Сколько раз я задавала себе вопрос: почему бы мне не признать раз и навсегда, что да, у моей подруги все лучше, чем у меня, и сама она лучше, чем я? И успокоиться. Брать от нашей дружбы все самое лучшее и не пытаться Ленку хоть в чем-нибудь перещеголять.

Но как только я приходила к такому решению – в очередной раз возникала ситуация, когда я была просто уверена, что уж в этот-то раз я точно ее переиграю. Как, например, с похудением.

- С похудением?

- Да. Еще один яркий пример в копилку к музыке и балету.

Всю свою сознательную жизнь я борюсь с лишним весом. У меня от природы красивая и пропорциональная фигура, но не худощавая. Когда я стала заниматься в балетной студии – сразу поняла, что он детской пухлости надо избавляться. Пришлось ограничивать себя даже в тех немногих гастрономических радостях, которые были доступны в советское время в маленьких городах. И это было очень нелегко. Если бы не моя заветная мечта – стать солисткой балета – я бы ни за что на такое не подписалась.

В Москве эта проблема почти исчезла, особенно когда мы с Олесей сидели на одной кильке с вермишелью. Но после первого замужества возникла вновь. Я иногда с пугающей ясностью вижу, как превратилась бы в толстую, унылую тетку, для которой единственная радость – поесть, если бы не уехала из того города.

Когда я стала женой Макса, лишний вес сделался моим постоянным спутником, и борьба с ним перешла в хроническую форму. Иногда я его побеждала, но мой триумф длился недолго: чтобы удержать результат – нельзя расслабляться, а я не могу быть все время напряженной. Иными словами – я за время борьбы успеваю сильно соскучиться по тем продуктам, отсутствие которых и является главным орудием в этой борьбе. Я очень люблю и всегда хочу шоколад, мороженое и выпечку. Когда я читаю про здоровое питание и избавление от лишних килограмм путем исключения всего вкусного из жизни и включения регулярных занятий спортом – я зверею. Бодро бежать по стадиону с идиотской восторженностью на лице и веточкой сельдерея в зубах – не моя тема абсолютно.

Но апогей моего возмущения приходится на добрый совет заменить шоколад сухофруктами. Как можно заменить шоколад – это божественное совместное творение природы и человека - сморщенной курагой?! А спорт я ненавижу с детства, когда нас гоняли в школе и спортивных секциях до колик в груди.

Ленка мою позицию полностью разделяла. Периодически мы горестно делились друг с другом неутешительными новостями о появлении новых килограммов и сантиметров. И вот однажды в телефонном разговоре мы вспоминали наши вторые свадьбы и захотели проверить, насколько мы влезаем в свои свадебные платья. Оказалось, что ни на сколько. Ни она, ни я. Тогда мы решили поставить перед собой цель – похудеть до свадебного состояния, а заодно проверить свою силу воли. Неожиданно вопрос этот нас увлек, и мы договорились два месяца не видеться, худеть, а потом встретиться, поделиться опытом и вновь надеть наши свадебные наряды.

В доме Макса для похудения было все: бассейн, тренажерный зал и Агата, которая приготовит любые диетические блюда. В последнее время я неоднократно предпринимала попытки сбросить вес, но всегда оставляла эту затею, когда из кухни доносились умопомрачительные запахи. Утка с яблоками и картошечкой, пирожки, булочки с корицей – вот малый перечень источников этих запахов. А недавно, проведя замеры, я поняла, что дело совсем плохо: уточки и булочки начали комфортно размещаться на моем животе, бедрах и ягодицах.

И вот теперь, наконец, я подхожу к этому серьезно: дело ведь не только в самом похудении, но и в принципе. Разве я могу допустить, что у Ленки получится сбросить вес и влезть в свадебное платье, а у меня нет!

Хроническая форма борьбы с лишним весом перешла в фазу обострения. День мой складывался примерно так. Утром я умывалась и делала зарядку. Потом Агата готовила мне какую-нибудь кашу на воде и немного фруктов. После этого я гуляла или читала. Незадолго до обеда плавала в бассейне. Обед, как правило, представлял собой запеченную рыбу с тушеными овощами или какое-нибудь нежирное птичье мясо с опять-таки овощами. И снова прогулка, фильмы, книги. Это было самое тяжелое время дня, потому что после обеда больше всего хотелось чего-нибудь вкусного. Несколько раз я порывалась бросить эту затею, но перед глазами возникала Ленка в свадебном платье и я, тяжело вздохнув, продолжала свои мучения.

Часа в четыре я шла в тренажерный зал и долго изматывала себя бесконечными упражнениями. Ужин тоже был неубедительным и тоскливым, как скисшее молоко. После такого дня мне не хотелось ни любви, ни романтики. Да Макс и не настаивал, что меня вполне устраивало и нисколько не настораживало.

Наконец эти два месяца прошли, и я с удовольствием констатировала, что цель достигнута: в платье я влезла. Да, сидело оно на мне плотно, и если бы мне сейчас надо было выходить замуж – я ни за что бы его не надела. Но это уже ненужные детали. Я радовалась результатам своего временного аскетического образа жизни и с удовольствием представляла, как удивится Ленка. На следующий день, захватив платье, я уже ехала к ней.

Дверь в квартиру открылась, и предо мной предстала Ленка в… свадебном платье! Оно сидело на ней как влитое. Меня снованачала заполнять до боли знакомая восторженно-завистливо-безнадежная тоска. Как ей опять удалось меня обскакать? Ведь у нее нет ни Агаты, готовящей диетические блюда, ни бассейна, ни тренажерного зала, ни сосновой аллеи, где можно гулять после обеда… Ни в какие фитнес клубы она не ходила. Мало того – на столе у нее стоит наполовину пустая коробка «Рафаэлло», а в духовке готовится что-то умопомрачительное, судя по запаху. И отнюдь не диетическое. На мой безмолвный вопрос Ленка пожала плечами:

- Я знала, что никогда не смогу отказаться от шоколада и выпечки и стала искать варианты похудения, где не надо их исключать. Долго искала, но нашла!

- И что это?

- Раздельное питание! Просто не смешивай в один прием пищи белки и углеводы, ну и еще несколько принципов.

- И все?!

- В общем да. Грубо говоря, нельзя есть мясо с картошкой, а фрукты и десерты следует употреблять как отдельный прием пищи. Это теория Герберта Шелтона, сама можешь почитать.

- И как это происходит на практике?

- Ну, смотри. На завтрак я первым делом пью кофе, так как начать день без него не могу. Но! Только кофе, без всяких бутербродов и булочек. А через полчаса я ем либо кашу на воде, либо хлеб с сыром, либо какую-нибудь выпечку, желательно, из цельнозерновой муки. Кашу редко, потому что я ее и на молоке то не люблю, а на воде подавно. Согласно этой теории, хлеб с колбасой есть нельзя, а с сыром - пожалуйста! Кладу сыр между тонкими кусочками хлеба и в тостер. Поначалу очень хотелось чем-нибудь запивать, а сейчас уже и так хорошо. Фрукты – не менее чем через два часа после приема пищи, либо за полчаса до ее приема. Вместо ужина можно съесть, например, кусок торта, но тогда больше уже ничего! Сегодня вот у меня на завтрак «Рафаэлло». И каждый день свежие овощи и зелень.

- А в духовке что?

- А в духовке – вознаграждение за наши мучения!

- Погоди, то есть ты хочешь сказать, что так похудела только на раздельном питании? А физическая нагрузка?

- Это тоже. Но мне, как и тебе, ненавистно все, что связано с занятиями спортом. Однако я и здесь нашла выход.

- Только не говори мне, что ты занимаешься спортом во сне.

- Нет, там есть дела поинтереснее. Но ты в своем предположении близка к истине. Проснувшись, я кулем падаю с кровати на прикроватный коврик и стою в планке минуты полторы-две. Глаза у меня еще закрыты, но мышцы пресса работают. Потом, не вставая, я делаю несколько отжиманий и только после этого поднимаюсь. А дальше несколько взмахов руками и пара наклонов – это уже не внапряг. Вот и весь спорт. Но зато каждый день.

- А почему кулем на пол? Разве нельзя сначала сходить в ванную, например?

- Ни в коем случае! Если я встану с кровати, то потом уже ни за что не лягу на пол, чтобы сделать упражнения на пресс или отжимание. Если я встану, то сразу пойду на кухню ставить чайник.

- Вот это метод! Если все так просто – почему огромное количество людей истязают себя, чтобы похудеть?

- Но ты же тоже себя истязала.

- Я просто не знала.

- Вот и остальные не знают. Власть стереотипов! А я всегда стараюсь найти альтернативные варианты.

- И все-таки как же эта система раздельного питания работает?

- Все объяснять долго и нудно – сама потом почитаешь. Приведу только для примера пару принципов. Для переваривания белков нужна кислая среда, а для углеводов – щелочная. Когда все вместе попадает в желудок, происходит частичная нейтрализация и неполноценное усвоение с остатками непереваренной пищи. Фрукты нельзя сразу после еды, так как они быстро перевариваются и начинают бродить в ожидании переваривания других продуктов, что опять-таки мешает полноценному усвоению витаминов и других полезных веществ. Когда всего этого придерживаешься – калорийность существенно снижается, да еще и оздоравливаешься при этом.

- Даже не верится, что все так просто.

- Просто - когда привыкнешь, а поначалу очень даже напряжно. За столько лет привыкаешь, что после обеда всегда «компот». А тут – никаких чаев-кофеев-десертов. Да и картошечка с мясом – любимая еда, от которой в первую очередь пришлось отказаться.

Выяснилось, что похудели мы примерно одинаково. Но только ей не пришлось отказываться от любимых продуктов и истязать себя в тренажерном зале. А мне пришлось.

- А почему Вы решили, что ее способ похудеть лучше Вашего - стереотипного? Теория Шелтона научно не доказана. Он многое не учел. И похудела Ваша подруга не потому, что не смешивала белки с углеводами, а из-за вынужденного уменьшения калорийности. Она сама это признала.

- Но она при этом не исключала сладости и не так напрягалась физически.

- Вы забыли, что она еще и на работу ходила. Машины у нее нет, верно? И если это учесть, то ваша физическая нагрузка вполне сопоставима.

Да, это я не учла. У Ленки не было собственной машины. Была общая, семейная – Skoda Felicia, но водил ее только Андрей. А вот у меня была личная машина – BMW пятерка, и на ней я стала все чаще приезжать к Ленке с Андреем. В семье моих друзей случилось великое событие: положительный тест на беременность!

В моей семье тоже приближалось событие, хоть и не такое великое: вторая годовщина нашей с Максом семейной жизни. Мы планировали отметить ее, устроив праздник в нашем доме. Макс предложил мне выбрать любое место, куда бы я хотела совершить путешествие после праздника. Это был его подарок. А вот я даже близко не представляла, что могу ему подарить. С этой проблемой я отправилась, разумеется, к своим друзьям.

- Было бы здорово, если бы ты к этому времени забеременела, - вздыхала Ленка.

- Не успею. Даже если сегодня в очередной раз начну над этим работать.

- Может, разработать бизнес-план очередного строительства? – предложил Андрей.

- Чисто мужское видение подарка! – засмеялась я, но решила над этим подумать.

Когда до празднования оставалась неделя, Макс рано приехал с работы и сказал, что нам надо поговорить. Я подумала, что это связано с годовщиной и весело плюхнулась рядом с ним на диван.

- Сашенька, нам надо развестись, - сказал он.

Я решила, что ослышалась.

- Ты необыкновенно умная и красивая девочка, мне было очень хорошо с тобой.

- А теперь будет «но».

- Что? Да, ты права. Но.

Макс замолчал, а я закрыла глаза и стала твердить про себя: «Все хорошо, все хорошо, все хорошо». Но все было плохо. После того как Макс налил себе коньяк, выпил его, подошел к окну, постоял возле него и вернулся обратно к дивану, он, наконец, объяснил в чем дело.

Ленка была права – мне нужно было выяснить, почему Макс развелся со своей первой женой. Хотя он все равно бы, наверное, не сказал. А его история выглядела так.

Однажды, несколько лет назад, Макс утром проснулся и стал спускаться на первый этаж, чтобы приготовить себе завтрак. Агата уехала к какой-то своей родне, и он был дома один. Думал, что один. В прихожей на диване спала, свернувшись в клубочек, какая-то девушка. Лицо у нее было разбито, а одежда испачкана в земле, словно она ползком добиралась до его дома.

Макс стоял возле «спящей красавицы» и раздумывал – разбудить ее или накрыть пледом. Пока он решал эту сложную задачу, «красавица» проснулась сама.

- Извините, - прохрипела она, еле шевеля разбитыми губами.

Макс предложил ей несколько вариантов развития событий или их комбинаций: вызвать милицию, скорую, родных, пойти в ванну, позавтракать, рассказать, что с ней случилось. Девушка выбрала ванну и завтрак. Макс дал ей один из своих халатов, чистое полотенце и перекись для обработки порезов.

После ванны девушка выглядела намного лучше. Она зашла в столовую и осторожно опустилась на стул. Макс налил ей кофе и пододвинул тарелку с сыром и тостами.

- Вы мне сейчас не пересказываете книгу в жанре «банальный любовный роман»?

- Нет к сожалению. Я уже говорила Вам, что многие банальные вещи, описанные в книгах, действительно часто происходят в жизни. Иначе откуда бы их без конца брали?

- Тогда позвольте предположить: этой девушкой оказалась бывшая жена Вашего Макса – Ольга.

- Да, это была она.

Ольга рассказала Максу свою незамысловатую историю. Родилась и выросла она в семье ученых физиков-ядерщиков, закончила физфак МГУ и устроилась работать квант-аналитиком в банке. Там она и встретила свою большую любовь – владельца того самого банка, в котором она разрабатывала финансовые модели. Макс знал эту «любовь» - он жил через один дом, ездил на «шестисотом» и никогда не здоровался.

Первые несколько месяцев Ольгина семейная жизнь напоминала сказку, но вскоре муж начал ее ревновать ко всем мужчинам, которые были в их окружении, и однажды дело дошло до рукоприкладства. Ольга сразу же решила развестись, потому что ни в ее семье, ни в семьях ее родителей никогда ничего подобного не было. Ей было элементарно страшно. Но ее муж раскаивался глубоко, долго и, казалось, искренне. И она поверила. Более того – убедила себя, что действительно невольно могла дать мужу повод для ревности.

Примерно месяца через два после этого события к Ольгиному мужу приехал из другого города родной брат с семьей – женой и дочерью. Дочь собиралась поступать в один из московских ВУЗов, и на время экзаменов они остановились в семье Ольгиного мужа. Брат сразу стал оказывать Ольге постоянные знаки внимания, и это было очевидно всем. Ольга, по ее словам, ничем это внимание не провоцировала и не поощряла.

Когда племянница мужа благополучно сдала экзамены и поступила в институт, родственники задерживаться не стали и уехали в свой город на следующий день. А вечером того же дня, Ольгин муж заявил ей, что все знает. На вопрос, что именно он знает, муж ударил Ольгу по лицу, обозвал шлюхой и заявил, что она разрушает не только собственную семью, но и семью его брата. Ольга ответила, что этот брат ей даром не нужен, а мужа назвала ревнивым уродом, за что получила еще несколько ударов и выбежала из дома. Было темно, и только благодаря этому, погнавшийся за ней муж не увидел ее, лежащую на земле между соснами. Однако было не только темно, но и холодно: стоял конец осени, и ночь никак нельзя было проводить на улице.

А надо сказать, что в нашем поселке ни у кого не было заборов, и дома, действительно, часто не закрывались на замок. Зачем, если периметр всего поселка превращен в неприступную крепость? Чужие люди здесь не ходят, а «свои» - социально однородны и уж точно воровать к соседям не полезут. Агата всегда закрывала дом на ночь: для нее «социальная однородность» гарантией безопасности не являлась. А Макс даже и не вспомнил, что дверь можно закрыть на замок. Поэтому Ольга и проникла свободно в дом Макса, спасаясь от лютого холода.

Когда Макс спросил ее, что она собирается делать дальше, Ольга ответила, что главное для нее – развестись и больше никогда не видеть бывшего мужа. Тогда Макс предложил свою помощь: он идет к Ольгиному мужу и предлагает ему либо добровольно и без проволочек развестись, либо Ольга прямо сейчас едет в травмпункт снимать побои, а потом пишет заявление в милицию. Ольга с благодарностью согласилась.

Ее муж выбрал первый вариант. А Макс понял, что пропал. Вернее, он это понял сразу, как только ее увидел – грязную, с разбитым лицом на диване в прихожей.

Я слушала его историю и думала, какой наивной дурой была, когда говорила Ленке, что меня не волнует его прошлое, потому что вполне устраивает его настоящее.

- Но почему Макс с ней развелся?

- Потому что она оказалась очень порядочной.

По словам Макса, Ольга ответила ему взаимностью. Пока шла процедура развода она жила у него, периодически наведываясь в свой дом и забирая по мере необходимости свои вещи. Почему то Агата ее очень полюбила и постоянно опекала и заботилась о ней.

А через месяц выяснилось, что Ольга беременна от бывшего мужа.

- Но почему ты решил, что от него, а не от тебя? – спросила я у Макса.

- Саша, я очень виноват перед тобой. Дело в том, что у меня синдром Клайнфельтера – лишняя X-хромосома, и я не могу быть отцом естественным путем.

- Но почему ты мне об этом не сказал?! Ты ведь знал, что я выворачиваю себя наизнанку этими бесконечными обследованиями!

- Я не хотел тебя разочаровывать, и, признаюсь, стыдился признаться в своем диагнозе. Но я работал в этом направлении и рассматривал возможности искусственного оплодотворения.

- Но сейчас это не имеет смысла.

- Имеет. Но не с тобой.

- Ну, вот мы и подошли, наконец, к самому главному. Судя по тому, что ты мне решил рассказать про свою бывшую жену – именно с ней ты будешь проводить эксперименты по искусственному зачатию.

- Да, Саша. С ней.

И он досказал мне всю историю. Итак, выяснилось, что Ольга беременна от бывшего мужа. Она сразу сказала об этом Максу и собралась уходить. Но Макс просветил ее насчет своего бесплодия и убедил, что это даже хорошо, и что он готов усыновить ее ребенка. Но у будущего ребенка был жив-здоров и пока еще не сведущ о нем его собственный отец.

Период времени пока длилась процедура развода, был очень тяжелым. Бывший супруг постоянно впадал в крайности: то оскорблял Ольгу последними словами, то умолял простить. А когда узнал про ее беременность – кинулся искать адвоката, который убедил бы суд оставить будущего ребенка с ним. Юристы пытались ему объяснить, что до рождения ребенка предмета спора юридически не существует; защита прав и определение места жительства возможны только в отношении уже рожденного человека, но он был словно невменяем.

- Я не понимаю, как такой человек мог вести успешный бизнес! Он же совершенно неадекватный.

- Саша, ты даже не представляешь, сколько в бизнесе неадекватных людей. История знает немало мультимиллиардеров, чья гениальность граничила с тяжелыми психическими расстройствами. Да и не надо далеко ходить, вспомни, как ты смеялась над рекламным слоганом «Вы поместитесь в наши гробики без диет и аэробики!». А ведь это реклама бизнеса очень успешного человека. Разве это адекватно?

- Это был просто нестандартный пиар накануне предвыборной кампании.

- Тебе нужны другие примеры? Тогда вспомни деятеля в спортивном костюме, ограбившего миллионы людей не ради денег, а ради масштабного финансового эксперимента и переустройства мировой финансовой системы.

- Ладно, оставим это. Ольга развелась с мужем и вышла замуж за тебя. Ну а с тобой-то она почему развелась?

- Потому что снова вернулась к мужу. После развода он уехал жить в Лондон – его там привлек очень выгодный налоговый режим. А через год после рождения ребенка у бывшего супруга обнаружили рак поджелудочной железы. Жить ему оставалось недолго, и он выразил желание увидеть перед смертью своего ребенка. Поэтому Ольга с сыном улетели туда.

- И что, для этого обязательно надо было разводиться?

- А как ты себе иначе это представляешь? «Дорогой, я тут слетаю к своему бывшему, дождусь, пока он умрет, потом вернусь к тебе», так?

- И что дальше?

- Дальше я просто хотел ее забыть.

- …женившись на первой встречной, да?

- Не иронизируй. Я искренне верил, что буду счастлив с тобой. Твой ум, красота, чувство юмора, нежность и сексуальность действительно спасли меня тогда.

- Но вот она вернулась, и все эти мои качества можно смело отправлять куда-нибудь в направлении ближайшей помойки. Только какого черта ты затевался с этой годовщиной?!

- Прости меня, Саша. Ольга вернулась два месяца назад и не собиралась разрушать нашу семью. Я узнал о ее возвращении несколько дней назад. Случайно, через общих знакомых. А вчера мы встретились.

- Все! Хватит! О подробностях вашей встречи я точно знать не хочу.

Вот так закончилась моя вторая семейная жизнь. Макс купил мне квартиру в том же жилом комплексе, где жили Ленка с Андреем. Отказываться было бесполезно, да и бессмысленно.

Прощай, Макс. Прощай, миссис Дэнверс. Прощай, Мэндерли.

- Да… Остается только посочувствовать… И как же Вы дальше жили?

- Мое расставание с Максом совпало с уходом Ленки в декретный отпуск.

- Ее вторая беременность, вероятно, стала для Вас очередным испытанием.

- Но она же стала и моим спасением.

Когда я окончательно переселилась в свою квартиру, на меня навалилась даже не депрессия, а какое-то оцепенение. Я с трудом ориентировалась в пространстве и во времени, почти не различала вкус еды, не чувствовала ни холод, ни жару и, просыпаясь, хотела только одного: заснуть снова. С этим тоже были проблемы, так как бессонница стала моим постоянным ночным спутником. О поисках работы не могло быть и речи, тем более что денег мне хватало. Макс постоянно что-то переводил на мой счет, но я почти ничего не тратила, мне ничего не хотелось.

Ленка осела дома, и как-то так получилось, что я стала каждое утро к ней приходить. Я просыпалась (если мне удавалось уснуть) и сразу смотрела на часы. Если было еще рано, я просто лежала и ждала, когда Ленкин муж уйдет на работу, а дочь – в школу. Потом одевалась и шла к ней.

Ленка ждала меня, не завтракала. Мы садились за стол, она наливала кофе, добавляла в него сливки, и я с удовольствием и облегчением делала первый глоток. Только у Ленки я стала пить кофе со сливками, хотя раньше никаких добавок в свой любимый напиток не признавала. И мне очень понравилось. Я маленькими глоточками пила кофе из большой пузатой чашки и смотрела, как Ленка делает немудреные бутерброды или жарит яичницу с колбасой или вареной картошкой, оставшейся с ужина. Все это мне казалось невероятно вкусным. Но главное – мне так было уютно и спокойно на этой кухне, сидя на угловом диванчике! За завтраком мы говорили о всякой ерунде, и это тоже успокаивало.

Потом я помогала Ленке по хозяйству – с уборкой, приготовлением обеда, или шла в магазин за продуктами. К обеду обычно приходила Алинка, но с нами не сидела, а хватала тарелку и убегала в свою комнату. Андрей обедал на работе, и мы с Ленкой снова были одни. Иногда мы во время обеда смотрели какой-нибудь дневной сериал или передачу по телевизору, и это тоже было уютно и спокойно.

После обеда и телевизора я возвращалась домой. Ленка каждый раз уговаривала меня остаться, но я чувствовала границу, за которой сочувствие переходит в раздражение и не хотела ее переступать. Иногда мне везло: Алинка просила меня объяснить математику. И тогда я уже со спокойной совестью оставалась на ужин и даже на вечерние телевизионные программы. Несколько раз мы вчетвером играли в покер или монополию. В общем, я выжила.

А потом родился Никитка. И я, наконец, смогла отблагодарить Ленку за ее заботу обо мне. Я гуляла с Никитой, бегала в магазин и на молочную кухню - у Ленки не хватало молока – и пару раз даже оставалась у них ночевать, разложив кресло рядом с кроваткой. Никита рос относительно спокойным ребенком, даже основательным, но если ему что-нибудь было нужно – ревел возмущенным басом, пока это не получал. Я сильно к нему привязалась и с радостью помогала Ленке заботиться о нем.

Так прошел год. Я полностью оправилась после развода и начала искать работу. Возвращаться к проектированию мне не хотелось, и я решила освоить архитектурный дизайн. Это оказалось не так сложно, учитывая мой технический бэкграунд, навыки моделирования и системное мышление. Уже на втором месяце обучения в Центре профессиональной подготовки кадров мне предложили место в одной из самых рейтинговых дизайнерских студий нашего города.

Я с удовольствием ходила на работу и осваивала новую профессию. Основной сложностью для меня был перекос в пользу функции: я подсознательно отсекала красивые идеи, зная, что это сложно будет рассчитать, или что это будет слишком дорого.

Ленка была в отпуске по уходу за ребенком, Андрей по-прежнему работал программистом, только теперь уже был начальником IT-отдела.

- А как складывалась Ваша личная жизнь?

- Она не складывалась. Сильно обжегшись два раза, я не доверяла мужчинам и избегала общения с ними. Впрочем, они мне особо и не докучали.