Недотрога для короля академии

Пролог

Он — “король” академии и настоящий мерзавец! А я сирота, волею случая получившая стипендию и единственный шанс найти маму. Но одна несправедливая случайность, и теперь я – его цель! Он хочет моего падения, моих слез, одержим идеей меня наказать, но я ни за что не сдамся…. Война — значит война, господин дракон! (Прежнее название - "Недотрога для Мерзавца. Академия драконов")

Пролог

— Мира, беда! — влетает в уборную Лаура.

Адептка, которая могла бы стать моей подругой, но испугалась дружбы с той, кого назначил своей личной целью сам Арс Дэрх!

Дракон, возомнивший себя королём академии и объявивший на меня охоту.

Конечно, легко отравлять жизнь сироте, за которую некому заступиться, не так ли?

Легко топтать человека, потому что у тебя есть власть!

Справедливость? Милосердие? Где всё это? Я будто тону в холодной быстротечной реке. Вот и платье мокрое, но за это поклонницам Арса спасибо!

— Чего тебе? — Глотаю слёзы и продолжаю стягивать противные водоросли, намертво вцепившиеся в копну моих каштановых волос.

Милые адептки набрали ведро воды из пруда, немного магии и — вот.

Так зябко, что пробирает до костей. И до боли обидно.

Обидно, что страдаю я ровно из-за того, что поступила по справедливости. Но всем плевать на правду, все готовы слепо следовать слову короля! И что они в нём находят?

Да, высокой. Да, статный. Да, красивый. По-мужски красив: тёмные густые волосы, острые черты лица, высокие скулы, ровный прямой нос и пронзительные синие глаза. Не голубые. А синие как моря. И такие же опасные и таинственные.

Вот только эта внешность теряет всякий шарм на фоне его огненного характера. Но девчонки будто не замечают этого. Визжат, стоит ему где-то появиться.

А вот я теперь сжимаюсь в ком и всеми фибрами души ненавижу этого мерзавца!

— Там… там… — задыхается от волнения Лаура, и мне становится дико не по себе от её вида.

О боги! Да её же всю трясёт.

— Что «там»? — нервничаю я.

— Арс! Он… Лаоса! — выдаёт она, и у меня внутри всё холодеет.

Нет! Только не это! Не смог растоптать меня, так взялся за того, кто не побоялся протянуть мне руку помощи? Подлец! Чего ещё от него ждать?

— Что Арс хочет от Лаоса? — тороплю Лауру, а девушка отдышаться не может. — Где они?

— Они на заднем дворе!

Стрелой вылетаю из уборной и бегу по длинным белым коридором академии. Мокрое, холодное платье противно прилипает к коже, собирая злорадные взгляды и смешки. Обида бьёт хлыстом по сердцу.

А ведь я так мечтала поступить в эту академию, завести друзей, обрести нормальную жизнь. А главное, я смогла бы найти маму.

Никто ведь не бросает своих детей просто так. И мама меня бы не оставила. И плевать, что говорят в приюте, я её помню.

Помню её мягкую улыбку, её добрые синие глаза. Мягкость её волнистых каштановых волос, её голос… её запах… так похожий на аромат лаванды.

Помню, как я собирала эти цветы на закате в приюте и клала себе в холодную постель, чтобы согреться мыслями о маме и разогнать это жалящее душу одиночество.

Думала, здесь всё изменится, но нет. Спасибо, Арс!

Прорываюсь через последнюю кучку адептов и вылетаю на задний двор.

Странно, что здесь никого нет. Никакой толпы любителей понаблюдать за интересным шоу. Только несколько парней из свиты Арса.

А вот и сам король.

Выряжен, как всегда, с иголочки. Накрахмаленный белый воротник. Тёмно-синий камзол с золотой вышивкой, но без фамильного герба, которые некоторые нашивают над эмблемой академии, чтобы показать свой статус. Но не Арс, ему это не надо… весь мир и так у его ног.

— Твоя ведьмочка явилась, — напрягается Доган, и Арс моментально находит меня взглядом.

Опасно щурится, а затем, не стесняясь, разглядывает, как мокрая ткань облегает изгибы моего тела и очертания вздымающейся груди.

Гоблины! Ткань просвечивает…

Тут же прикрываюсь в защитном движении, а взгляд Арса становятся ещё более опасным. Он будто хищник перед прыжком.

Сердце падает в пятки. Но даже там не находит спокойствия. Оно хочет сбежать само, раз уж я не могу.

А я, действительно, не могу.

Замерев, смотрю, как Лаос, мой друг и единственный защитник, стянутый по ногам и плечам тугими путами, стоит на коленях у самого края низенького старого колодца-портала. Кидает на меня такой взгляд, от которого внутри хрустят осколки, и тут жее отворачивается.

Понимаю. Ни одному мужчине не захочется предстать в таком виде перед девушкой, которой он недавно сделал предложение.

— Отпусти его, Арс! — выпаливаю в ужасе, позабыв, что королю нельзя указывать.

Самовлюблённый, бессердечный дракон не скалится своей белоснежной улыбкой. Он зол так, что всё внутри меня паникует и кричит: “Беги!”

И где только носит сейчас профессоров? Хотя о чем это я? Даже они не посмеют остановить Арса Дэрха.

— Значит, ты ради него так сюда бежала? — рычит король, кидая убийственный взгляд в сторону Лаоса, и его темно-синие глаза вспыхивают так, что по коже толпами идут мурашки.

Таким злым я Арса еще не видела.

— Он ничего плохого не сделал! — не хочу молить этого гада, но другого выхода нет.

Арс ведь скинет Лаоса в дурацкий колодец-портал, выход из которого оказывается всегда непонятно где. Даже на другом конце континента или прямо в море, как это было с нами совсем недавно.

Боги! Не хочу вспоминать тот остров!

— Ничего плохого? — в мёртвой тишине звучит сталью голос Арса, и никто из присутствующих даже не думает шелохнуться.

Даже не дышит. Словно обратились в статуи.

И я сейчас каменею от этого взгляда.

Что мне ему сказать? Лаос заступился за меня при всех, а значит, пошел против Арса… А король такого не прощает. Так как мне спасти друга? Как?

— Он всего лишь поступал по совести. Ах да, ты ведь не знаешь, что это такое! — наверное, я совсем рехнулась, если говорю такое, но как же Арс меня достал!

— Ведьма, — рыком стекает с его ядовитых губ это дурацкое прозвище.

— У тебя зуб на меня, так и наказывай меня, а не его! — рычу я, а глаза Арса так вспыхивают, что мне кажется, что он сейчас испепелит меня на месте.

Он хватает меня за запястье и тянет к себе так, что я мокрой грудью впечатываюсь в его раскалённое мощное тело. Промёрзшую кожу бьёт дрожь, когда ладони Арса нагло ложатся на мою талию, не позволяя вырваться.

Арс наклоняется, сокращая между нашими лицами расстояние до нескольких сантиметров. И я застываю, глядя в эти беспощадные, хищные глаза и вдыхая яркий аромат с нотками цитрусов и древесины.

— Этот идиот тебе дорог? — гневно хрипит Арс и обдаёт меня таким пламенным взглядом, будто я его личная рабыня, которую поймали в момент побега.

— Нет… — заверяю я, ибо иначе Лаосу точно конец.

Ведь все, кто рядом, так или иначе страдают.

— Врёшь, — Синие глаза Арса вмиг становятся чёрными. — От меня, как от огня бежишь а ради него сюда в таком виде явилась. Даю тебе секунду, ведьма. Беги, чтобы я тебя не видел…

Не шутит. Кожей чувствую его гнев. И одни боги знают, как сильно я хочу убежать, но Лаос…

— Сначала отпусти его.

Бешеная ухмылка появляется на губах мерзавца, а в его синих глазах вспыхивают искры настоящего безумия.

— Вижу, ты очень сильно хочешь его спасти, — сколько же яда плещется в голосе. — Что ж… Тогда заплати. Собой! — выдает Арс то, от чего у меня волосы встают дыбом.

— Что? — голос переходит в хрип, в горле пересыхает от ужаса.

Мне ведь послышалось? Он шутит?

Не шутит.

Пламенный взгляд Арса опускается к моим губам, а затем еще ниже, останавливаясь на мокрой ткани, облегающей вздымающуюся грудь.

Глава 1. Начало конца

За несколько недель до этого

— Ты новенькая, да? — хлопает глазами симпатичная блондиночка, предварительно оценив меня взглядом с ног до головы.

— Да, — отзываюсь, поправляя свою новую тёмно-синюю униформу академии, увожу руки за спину и сжимаю кулачки.

Нужно поменьше нервничать. Подумаешь, первый день среди магов и драконов. С кем не бывает?

Это раньше я жила на отшибе цивилизации, в приюте, где водились только люди, а это Ашдарх, столица, где есть и люди, и драконы (самая почитаемая каста) и маги.

И сейчас я в стенах главной академии Ашдарха — в месте, где адепты делают первый шаг на пути к своим мечтам. Тут даже сама академия выглядит, как мечта — отдельное государство с кучей белокаменных башен с голубыми куполами, упирающимися шпилями в серое осеннее небо.

Разве не красота?

— Мира Отта, — безошибочно угадывает моё имя белокурая незнакомка.

Сложно быть неприметной, когда о недавних событиях растрещали во всех вестниках. К моему глубочайшему сожалению и немножечко к счастью. Ведь иначе вряд ли сирота вроде меня оказалась бы в стенах этой академии по королевской стипендии.

— Я Лаура, будем знакомы. Тебе уже показали академию? Если нет, то давай я? — оживляется девушка и тянет меня за руку. Вот только мало что показывает. Больше расспрашивает. — Слушай, а как тебе это удалось? — Вопрос на сто золотых, который мне задавали все кому не лень: от журналистов до королевских инквизиторов.

Ответ был всегда один.

— Сама не знаю, — шепчу я, а в воспоминаниях вновь прокручиваю тот странный день, перевернувший мою жизнь.

Площадь, забитая людьми. Праздник объединения. Мы пришли туда с группой выпускников приюта, чтобы посмотреть шоу магов, вот только всё закончилось иначе. Погоней и встречей… с ним.

Плотная толпа, гул, разговоры, смех. И тут он. Человек в тёмном плаще с капюшоном, прячущим в тени лицо. Одно случайное касание плеча, и в мой разум врывается вспышка.

Такая яркая, такая быстрая, что я вскрикиваю от ужаса.

Ведь то, что я вижу в этот момент, пугает до дрожи.

Я вижу огонь. Вижу суету. Пылающую повозку. Испуганные лица, среди которых отпечатывается одно особенно чётко. Юная девушка с белыми как снег волосами. Быть может, на пару лет младше меня. Её пытается похитить... он! Человек в плаще!

— Ай! — Хватаюсь за голову и падаю от резкой боли, ударившей в виски.

— Что с вами? — окружают меня незнакомцы, но их лица сливаются, зато я вижу ту самую девушку, ту самую повозку, которых не было тут пару минут назад, и понимаю, что у меня есть лишь несколько секунд, чтобы всё это предотвратить.

— Он! Пожар! Он её похитит! — выпаливаю я, цепляюсь в руку стража, который пытается поднять меня с брусчатки, и указываю на спину незнакомца в плаще.

Мои слова воспринимаются как бред. Я и сама себе не верю, ведь прежде со мной такого никогда не происходило! Но ещё секунда, и…

— Огненная сфера! — реагирует другой стражник, заметив, как человек в плаще начинает плести пальцами заклинание.

А дальше крики, паника, погоня. Человек в плаще ловок настолько, что даже дюжине стражников его не поймать. Он ускользает, но в самый последний миг я чётко вижу его глаза.

Синие, пылающие яростью и обещанием скорой расплаты глаза.

Его лицо скрыто магией, но он ошибается, если думает, что я не узнаю его. Я видела его лицо в своём видении.

И это самое видение предотвратило трагедию.

Именно поэтому я здесь. Именно поэтому моё имя пронеслось по всем вестникам и заинтересовало самого короля.

Разумеется, никто не назвал меня провидицей, чтобы не началась охота. Всё рассказали иначе. А то, что видение впервые посетило кого-то за последнее десятилетие, очень заинтересовало великих мира сего.

Я не чувствовала в себе магии до этого дня, хотя мама была ведьмой.

У господ на меня имеются какие-то планы, а у меня есть своя цель: я хочу найти маму. И этот дар, если мне удастся его вновь нащупать и обуздать, очень поможет мне.

— А ты видела лицо того, кто хотел всё это заварить? — спрашивает Лаура, и мне приходится сказать, что нет.

Так велели инквизиторы, хотя им я с точностью описала каждую черту того мужчины. Молодого и очень красивого мужчины, взгляд которого до сих пор мне снится по ночам.

Вот только его до сих пор не нашли. А вдруг он первым найдёт меня и решит поквитаться?

— Хорошо, что ты теперь с нами! — выдаёт Лаура. — Устав академии уже изучила?

— Конечно, — киваю я, краем глаза разглядывая адептов и белоснежные стены башен.

До сих пор не могу поверить, что я здесь. Это будто сон. Чудеснейший сон!

— Вот только, помимо устава, у нас есть ещё несколько важных правил, — чуть понизив тон, добавляет Лаура и как-то подозрительно прищуривает глаза.

— Какие правила? — настораживаюсь я.

— Ни в коем случае не зли Арса Дэрха.

Что? Я, конечно, и так не собиралась наживать себе врагов, но это как-то странно…

— А кто это?

— О, это большая загадка. Но даже профессора обходят его стороной. Так что будь осторожна, если не хочешь вылететь из академии со слезами.

Ничего себе откровения. Да кто же такой этот Арс Дэрх, что так тут всех застращал?

— Не пугайся. Он последний год в академии, скоро сможешь дышать полной грудью. А пока… Ммм. Яблоко хочешь? — спрашивает Лаура и достаёт из сумки сочный алый плод.

Утешить меня хочет после того, как напугала?

— Спасибо, — киваю скорее из вежливости, нежели потому, что голодна.

После таких рассказов настолько не по себе, что аппетита нет. Надо быть осторожнее.

Лаура хохочет, подкидывает яблоко, а я по своему обыкновению умудряюсь его не поймать. Бегу следом, пока красный плод катится по сочной зелёной траве, и застываю, когда он останавливается у чёрных блестящих сапог.

Как же глупо вышло. Почти что упала на колени перед незнакомцем. И этот незнакомец первым поднимает яблоко, практически воруя его у меня из пальцев.

Поднимаю взгляд вверх и…

Это он! Тот человек с площади. Те же хищные синие глаза. Те же острые черты лица. Только вот вместо плаща тёмно-синяя униформа с золотой вышивкой.

— О боги! Арс! — выдаёт кто-то со стороны, и только сейчас я понимаю, что на нас смотрит целая толпа.

На то, как я стою на коленях перед красавцем-незнакомцем, который прожигает меня гневным взглядом.

Погодите!

Тот тип с площади, которому я помешала, и есть местный король?!

И он меня узнал…

Не дыша, смотрю в прищур синих глаз, режущих льдом и тут же обжигающих пламенем.

Наклон головы. Надменность в каждом движении незнакомца. Будто он тут полноправный хозяин. Он хищник, царь зверей.

Я чувствую себя маленькой мышью.

Двор замирает, погружается в такую тишину, что даже пения птиц больше не слышно. Только ветер, глупец, шуршит густой листвой старой плакучей ивы.

В нашу сторону стягивается всё больше взглядов, а я, как дурочка, в оцепенении. Надо уже встать.

Поднимаюсь, а ноги предательски дрожат. Отчего? Оттого, что я знаю, что именно этот тип замышлял недоброе на площади? От опасений, что он узнал меня и захочет поквитаться?

Не знаю. Но от него идёт такая энергия, что попросту хочется сжаться в комочек.

— Чего уставилась? Уйди уже с дороги! — шипит на меня кто-то из-за спины Арса.

— Тсс, — шикает король, приложив к своим губам, имеющим уж очень красивые для мужчины очертания, длинный ровный палец. А затем с какой-то опасной, жестокой ухмылкой смотрит на меня.

От этого взгляда по телу паучками расползаются мурашки.

— К чему так говорить с дамой? — журит Арс, а парнишка, решивший выслужиться, тут же бледнеет и покрывается испариной.

Но королю совершенно нет дела до того, как себя чувствует приструнённый им паж. Король не отрывает своего пристального взгляда от меня.

— Тем более с такой знаменитой, — с какой-то издевкой звучит его низкий, заползающий прямо под кожу голос. — Это ведь ты, героиня с площади?

Узнал. Всё-таки узнал, и, что бы я сейчас ни ответила, он уже всё для себя решил.

Чувство, будто иду босиком по канату над пропастью. Ветер подует сильнее, и точно свалюсь.

Киваю, не отводя от него взгляда. Понятия не имею, чего ожидать.

— И как же тебе это удалось? — щурится парень, и моё сердце прячется в пятках и перестаёт биться.

Да что же это такое со мной? Я ведь нахожусь не в каком-нибудь подвале наедине со злодеем, я в академии, где толпа людей! Почему страх сковывает даже горло?

— Я задал вопрос, новенькая.

— Это вышло совершенно случайно, — заставляю себя говорить, но короля такой ответ не устраивает.

— Разве? — скалится он, а затем склоняется так близко, что я чувствую его горячее дыхание возле шеи каждой клеточкой кожи. Шепчет на ухо: — На дух не переношу тех, кто лезет в чужие дела. Даю тебе один шанс, девочка. Иди к ректору, и чтобы больше я тебя в академии не видел. У тебя час.

Что?!

Арс отстраняется, обдавая меня ещё одним жалящим взглядом, подкидывает яблоко, и алый плод, на секунду подвисая на фоне бледно-голубого неба, вновь падает в его крепкую красивую ладонь. С характерным хрустом Арс откусывает от него кусок острыми белоснежными зубами. А я вздрагиваю, будто он мою голову, а не фрукт откусил.

Король доволен, он прекрасно видит, что послание дошло до адресата, и, важно задрав голову, уводит свиту за собой. А надкушенный плод катится к носкам моих туфель.

Шаг. Ещё один. Третий.

Я только сейчас понимаю, что не дышала почти всё это время. Напряжение и шок спадают, и я начинаю не просто дрожать, а трястись. Глаза испуганно мечутся по бледным лицам адептов, которые точно так же, как и я, приходят в чувство и вспоминают, что у них вообще-то есть дела.

— Мира. Мира, — зовёт меня Лаура, но я не сразу слышу её голос. Смотрю как заворожённая на красное яблоко на зелёной траве, а затем, наконец-то, прихожу в себя. — Мира, что он тебе сказал?

Сказал уйти… За час…

Глава 2. Держись от него подальше

Как это вообще? Он серьёзно хочет, чтобы я, едва придя в академию, ушла из неё? Вот так просто? Потому что он велел?

Да это какой-то абсурд!

Понимаю, что он тут важная птица, причём не пернатая, а чешуйчатая, но всё ведь имеет границы!

В приюте тоже были те, кто задирал и кого задирали. Но ещё ни один задавака не додумался требовать, чтобы кто-то ушёл. Это не шутки, это моя жизнь!

Но я ведь не ослышалась.

Именно это и потребовал Арс, ещё и акцентировал внимание на том, что это мой единственный шанс.

А если не уйду, то что? Землю есть заставит? Мужчина девушку?

— Мира, — зовёт меня в который раз Лаура. — Ты меня пугаешь. Такая бледная. Что он тебе сказал, в конце концов?

— Чтобы из академии ушла, — тихо шепчу я, всё ещё надеясь, что это какая-то идиотская шутка.

— Что? — подскакивает она. — Почему?

Отличный вопрос.

Потому что помешала ему на площади.

О боги! А он ведь даже не подумал это скрывать. Чуть ли не в открытую заявил, что я его раздражаю именно по этой причине. Не боится, что я к инквизиторам пойду?

А я ведь, по идее, должна. Они же его по всему королевству ищут!

— Где тут ректорат? — спрашиваю я, а внутри мешаются противоречивые чувства.

Не люблю ябедничать. Вот против сердца для меня это. Чего только в приюте ни происходило, и ни разу никому не пожаловалась. Сама решала вопросы.

Но сейчас ведь не тот случай, чтобы молчать.

И дело не в том, что он мне угрожал, а в том, что опасен. Вдруг задумает ещё какой-нибудь пожар устроить?

— Ты заберёшь документы? — выпаливает Лаура, прикрывая распахнувшийся рот руками, а потом вдруг начинает одобрительно кивать. — Правильно. Так будет лучше.

— Что? — хмурюсь я. Может, мне послышалось?

— Очень жаль, что так вышло. Но ты поступаешь правильно, лучше с Арсом не спорить, — выдаёт она, а я в который раз пытаюсь не уронить свою челюсть.

— Ты серьёзно? То есть мне нужно просто взять ноги в руки и бежать отсюда?

— Ну да, — жмёт плечами и жалостно смотрит на меня. Ух, терпеть не могу этот взгляд, сразу чувствуешь себя абсолютно беспомощной и безнадёжной. Будто заживо хоронить собрались. — Иначе хуже будет.

— Такое что, уже бывало? — напрягаюсь я.

— Ну, был случай в том году. Новенький пришёл, причём не абы какой, а из знати. Они с Арсом не поладили, и всё закончилось плохо. Для новенького. А Арс, как видишь, тут.

Ого! Да Арс не просто король академии, он диктатор и тиран, выходит? Чей же он сын, что даже выходцев из знатных семей выдворяет так, будто это его имение, а не академия?

— Так что ты осторожнее. Если сделала что-то плохое — лучше извинись, вдруг простит и разрешит остаться.

Боги, она серьёзно? Мне молить о пощаде?

Нет, я не строю из себя героиню. Мне было страшно, жутко страшно, когда я его увидела. Есть в нём что-то такое, отчего всё внутри ведёт себя странно.

Но сейчас, слава богам, хоть по телу ещё бродят морозные мурашки, мой разум уже пришёл в себя.

— Так где ректорат? — спрашиваю девушку, и она тут же указывает на правую башню.

— Последний этаж, — успевает добавить прежде, чем я выпаливаю «спасибо» и решительным шагом направляюсь туда.

Уйду я, как же! Мне магию нужно обуздать, чтобы маму найти. А этот гад, который, к слову, народ на площади мог погубить, ещё ультиматумы ставить будет?

Вот сам пусть отсюда и идёт прямиком к инквизиторам! И объясняет, какого лешего задумывал тот ужас! Планы я ему испортила? Ещё раз испорчу!

— Войдите! — раздаётся женский голос за дверью, после того как я стучу в высокую двустворчатую дверь оттенка вишни.

— Добрый день, — здороваюсь, едва войдя в просторную приёмную.

Худощавая дама, увлечённая какими-то документами, неохотно переводит на меня взгляд. На самом кончике её острого крючковатого носа висят очки. Вот-вот соскользнут.

— Могу я увидеть господина ректора?

— По какому вопросу? — сухо и строго звучит её голос.

— Мне… эм… Мне нужно сообщить ему важную информацию.

— Информацию? Вы что, новенькая? В письменном виде оформите. Ректор занят, — хмыкает дама, поднимает из стопки желтоватый тонкий лист и тычет им в мою сторону.

— Нет. Простите, мне нужно лично ему сообщить…

— Лично? — изгибаются тонкие, нарисованные углем брови.

Боги! Да она как охранная собака, ни за что меня не пустит, пока не потреплет как следует. И как мне быть?

— Что тут у вас, Сандра? — выходит в приёмную из кабинета ректора мужчина среднего роста с внушительным животом и длинными белёсыми волосами.

Это и есть глава академии?

Да, точно. Он. Вон и портрет его на стене висит в позолоченной раме. Несколько неверная интерпретация художника, приукрашенная немного, но сходство имеется. Щёки розовые, небольшие залысины на висках.

— Господин ректор, тут у нас новенькая к вам рвётся… — начинает секретарь, но ректор перебивает её неожиданным хлопком в ладоши.

Его маленькие глаза-бусинки вспыхивают при виде меня, а губы расплываются в слащавой улыбке.

— Мира Отта! — выдаёт он. — Наша первая стипендиатка по личному приказу Его Величества.

Теперь понятно. Эта улыбка не для меня, а для тех, кто, по мнению ректора, может стоять за моей спиной. Вот только, если они и есть, я не знаю, кто это.

— Что вас сюда привело? Документы принесли? Насколько я знаю, вас оформили в частном порядке.

— Господин ректор, простите, что беспокою, но… инквизиторы, — чуть понижаю голос, чтобы лишние уши не слышали, — сказали в случае чего идти сразу к вам.

— Инквизиторы? — моментально бледнеет мужчина, оглядывается, а затем велит мне зайти в кабинет. — Никого не впускать! — рявкает даме в очках, захлопывает дверь и выжидающе смотрит на меня. — Что случилось, мисс Отта? Вас кто-то обидел?

— Нет, — мотаю головой, а сама думаю, как лучше объясниться.

Снова в душе это странное чувство, будто ябедничаю. Вспомни, он пожар на людной площади хотел устроить. И завтра это может повторить, если вовремя не остановить. За это я готова отвечать? Нет.

Тогда к гоблину страхи и сомнения.

— Я видела человека с площади, того, кого не смогли поймать, — выпаливаю в надежде, что станет легче, но совесть всё также терзает.

— И где вы его видели? — вопрос звучит скорее с раздражением, а не с любопытством, а вся доброжелательность ректора тут же сходит на нет.

Странно...

— Здесь. В академии, — говорю, внимательно наблюдая за резкой переменой настроения главы академии.

— Да вы что?! — ещё сильнее злится.

— Инквизиторы велели связаться с ними через вас, если я вспомню что-то ещё о том дне или увижу кого-то. Вот я и пришла, как было велено, — сообщаю ректору, а в голове зарождаются странные подозрения, будто он вовсе не хочет, чтобы преступник был пойман.

— Ну и кто же он, по-вашему, мисс Отта? — спрашивает, не скрывая раздражения.

Не верит мне? Считает, что выдумываю, или…?

Ну, поздно отступать. Я уже здесь. Вдыхаю поглубже и…

Молчи, совесть, ты только мешаешь!

— Если я не ошибаюсь, то его зовут Арс Дэрх, — шепчу я и вздрагиваю, когда из губ вытекает это имя.

Странно, шок ещё не полностью прошёл после нашей неприятной встречи? Потому меня опять колотит?

— Ошибаетесь, мисс Отта, очень ошибаетесь! — рявкает ректор. — И я вам настоятельно рекомендую не распускать слухи на пустом месте!

— Что?

— Не нужно наговаривать на моих подопечных, если вам там что-то показалось, адепт Отта. Оставьте эту охоту на призраков и займитесь учёбой. Ведь вы ради этого сюда пришли? — давит взглядом ректор, а я в голове не могу уложить, что с ним произошло.

Только что любезничал и улыбался, а стоило имени Арса прозвучать, так словно с цепи сорвался.

— Но… как же…

— Адепт Отта, вы свободны! — говорит он. — А ещё раз услышу подобные домыслы, накажу вас так, что времени только на сон и учёбу будет хватать. Вы не видели лица того преступника, никто не видел. Он был в магической маске, об этом во всех вестниках писали! Вам показалось, и только! Видения не надёжная вещь, тем более когда посещает в первый раз.

Выдаёт так, будто я ему на больную мозоль наступила.

Хлопаю глазами и искренне не понимаю, почему так. Мне, вообще-то, нелегко было сюда прийти и всё это рассказать. А ректор даже проверить не захотел, попросту велел закрыть рот, будто я врушка какая-то!

— Идите! — рявкает мужчина, и обида когтистыми лапами впивается в горло.

У него тут под носом ходит адепт, который чуть городскую площадь не спалил вместе с людьми! И ладно, если бы я ошиблась в видении, но стражник видел, как Арс плёл опасное заклинание пальцами. И погоня была, и бой!

На ровном месте такого бы не случилось! Не искала бы его тогда стажа! И меня бы часами не допрашивали!

А теперь я говорю, что велено законом, а меня выдумщицей обзывают и за порог выставляют? Где справедливость?

— Стойте, — вдруг раздаётся за спиной, едва я касаюсь прохладной позолоченной ручки двери. Голос ректора сейчас звучит на удивление мягче. — Не лезьте вы в это дело, мисс Отта. Думаете, инквизиторы не узнали того, кого вы описали портретисту?

— Что? — шепчу я. Они знали, кто был на площади, и не арестовали? — Тогда почему….?

— Просто делайте то, зачем вас сюда отправили. Нащупайте свой дар и обуздайте его, — советует ректор. — А от Арса Дэрха держитесь подальше ради себя самой. Вы меня поняли?

Минуту назад я хотела вопить от обиды из-за несправедливости, а теперь озадаченно киваю.

— Этого разговора не было, мисс Отта. Идите и постарайтесь наслаждаться подаренной вам возможностью здесь обучаться.

В лёгком шоке делаю поклон и выплываю сначала в приёмную с худощавой строгой дамой в очках, а затем и в коридор.

Кажется, мне нужно время, чтобы всё переварить. А вопросов у меня сейчас много. Очень много...

То есть инквизиторы знают, что на площади был Арс, но при этом его не трогают? Даже ректор говорил о нём так, будто этот Арс скала, которую не сдвинуть.

Кто же он такой?

А главное, как мне теперь быть, если против него идти никто не хочет?

— О, новенькая, ты ещё здесь? — раздаётся смешок за спиной.

Оборачиваюсь и вижу угловатого парнишку в синей форме академии. Приметная лохматая копна светлых волос и нос картошкой. Голос тоже кажется знакомым.

Он из свиты Арса?

— А час-то уже почти прошёл.

От его слов меня передёргивает. Час, действительно, почти миновал. А я не выполнила приказа того, с кем даже ректор возиться не хочет. И что теперь будет?

Этот паренёк хочет сказать что-то ещё, но резко прикусывает язык и выпрямляется как натянутая струна. Смотрит куда-то позади меня, и шумный холл стремительно погружается в тишину.

Я уже знаю, к чему это знамение. Слышу уверенные приближающиеся шаги и каждой клеточкой тела ощущаю пристальный взгляд.

Не хочу оборачиваться, но очень жутко стоять к хищнику спиной.

Вот он, Арс с его надменным взглядом и непоколебимой уверенностью в глазах. Ждёт, что сейчас я убегу прочь, сверкая пятками.

Глава 3. Западня

— Новенькая. Голова у тебя всё-таки работает. Хвалю, — заявляет Арс, переводя взгляд с меня на дверь кабинета ректора и обратно.

А мне хочется укрыться от этого пробирающего морозом взгляда.

— Доган, покажешь даме выход, чтобы не заблудилась ненароком? — обращается король к своему пажу, и тот чуть ли не подпрыгивает, чтобы выслужиться.

— Идём, — торопит меня белобрысый.

А я не иду. Стою, нервно обдумывая, как себя вести. Что делать? Что говорить?

Вот только ничего толкового на ум не приходит.

— Новенькая, — нервничает тот, кого назвали Доганом. — Пошли.

Он давит на меня, а я смотрю в пол. Сжимаю пальцы в кулаки. Знаю, что то, что я сейчас скажу, породит тут целую бурю.

И, не буду лукавить, я гоблински этой бури боюсь! Вот прямо до дрожи!

— Я не иду, — выдавливаю из себя, хочу поднять голову, но она не слушается.

— Что?! — бледнеет Доган.

— Я никуда не ухожу, — заставляю голос звучать смело и гляжу в глаза королю.

Синие радужки пугающе сверкают. Зрачки на секунду обращаются в вертикальные линии.

Боги! Арс — дракон!

От такого открытия колени подкашиваются.

— Новенькая, я ведь ослышался? — щурится король, вглядываясь в моё бледное, как стена, лицо.

Он будто даёт мне шанс упасть на колени и уползти восвояси, но увы. У меня есть цель, от которой я не могу отказаться в угоду чьей-то прихоти или из-за собственного страха. Я ведь живой человек, а не чья-то игрушка. Но Арс этого не понимает!

Зато понимает, что я не послушалась.

— Так, значит? — усмехается дракон, затем делает ко мне один-единственный шаг, а я уже бежать прочь с воплями готова.

Нет, Мира, ты даже на сантиметр сейчас не отступишь! Если дашь слабину в самом начале, то все будут вытирать о тебя ноги. Закон приюта — закон жизни.

Уж лучше с гордо расправленными плечами стоять босиком на углях, чем зажиматься в углу, когда в тебя швыряют камни. А в слабого всегда кидают.

Это тип ведь не дойдёт до такого? Или дойдёт?

— Видят боги, я давал тебе шанс. — Голос Арса опускается на пару тонов, и кожу обдаёт холодом. Ладошки потеют. Сердце хочет выпрыгнуть и сбежать.

Не смей пасовать, Мира!

Выдержи один раз! Или всегда будешь объектом издёвок!

— Ты им не воспользовалась. Что это? Глупость или смелость?

— Ставлю на глупою смелость, — вставляет свои полмонеты худощавый приспешник, но тут же теряется на фоне стены, когда Арс кидает в него короткий, но весьма понятный взгляд: не вмешивайся.

Краем глаза вижу, как приспешник тихонько ретируется подальше вдоль стеночки, и я неистово хочу повторить этот трюк. Только своих желаний мне показывать нельзя! Мне нельзя быть слабой!

Точнее, можно, когда у тебя есть семья или те, кто могут защитить. А я одна. И спасать меня некому. Нужно сражаться самой, даже если придётся обломать все ногти.

— Ну, новенькая, чего молчишь?

— Я ничего не сделала, чтобы покидать академию. И имею право тут учиться, как и каждый адепт.

— Да? Никто из них не выпендривался, чтобы в награду получить стипендию.

— Спасти людей — это выпендриваться?

— Спасительница, — усмехается Арс, а затем наклоняется так близко, что я забываю, как дышать.

Кажется, сейчас не выдержу и убегу или, хуже того, ударю его в панике. И тогда мне точно крышка!

— Попробуй теперь спасти себя, — шепчет мне на ушко леденящую душу угрозу.

Отстраняется на несколько сантиметров, и теперь его губы не возле моей опалённой дыханием шеи, а прямо напротив глаз.

Он хватает кончиками пальцев мой подбородок, и, видят боги, я сейчас что-нибудь натворю. Как минимум по пальцам тресну!

Стоп, Мира! Так будет только хуже.

Смотри ему в глаза. Смотри!

Пусть видит, что ты никуда не уйдёшь! Что ты его не боишься… как бы!

— Отпусти! — шиплю ему с ядом.

Арс усмехается, и от этой надменности всё внутри вспыхивает. Гад!

— Малышка, мне не приказывают. Приказываю здесь только я. И скоро ты поймёшь, чего стоит неповиновение. — Отзываются дрожью в сердце его слова.

— И что ты сделаешь? — Мой голос срывается на хрип, но я тут же беру себя в руки. — Дыру во мне взглядом прожжёшь?

— А мне не нужно ничего делать. Всё сделают за меня, — выдаёт дракон, небрежно отпускает мой подбородок, смотрит на свои кончики пальцев, которыми касался меня, и усмехается.

— Жаль. Была бы послушной, я, может, и пожалел бы тебя. Нашёл другой способ наказать. Тебе бы понравилось, — произносит он возмутительную фразу, а затем в полной уверенности в своём превосходстве уходит прочь по залитому солнцем коридору к лестнице, собирая на себе взгляды десятков адептов.

Только сейчас я понимаю, что практически не чувствую ног. Они будто вата, и я вот-вот свалюсь. Опираюсь на стенку ладонью, но этого мало, чтобы удержать равновесие. Припадаю к ней спиной.

Гоблины! Как же страшно это было!

Видят боги, в приюте и не такие мерзавцы попадались, но этот…! От него всё тело на дыбы встаёт. Сердце рвётся как бешеное. Гад! Самоуверенный гад!

«Попробуй себя спасти?» «Всё сделают за меня?»

О чём это он вообще?!

Делаю глубокий вдох и отлипаю от прохладной стены. Нужно собраться, вот-вот занятия начнутся, а я уже выжата морально, как тряпочка.

Куда идти?

Едва делаю несколько шагов, как замечаю нечто странное. Все смотрят на меня. Все! До единого. Те, кто видел наш разговор краем глаза, и те, кто только пришёл.

Вон та рыженькая девчонка только что поднялась по лестнице и спрашивает у подруги.

Что ей такого говорят, что она вздрагивает, закрывает рот ладошками и глядит на меня так, будто на моём лбу появилась метка проклятой?

О боги! Да они все меня заживо хоронят!

Нет-нет-нет!

Не дождётесь!

Хватаю сумку и спешу поскорее убежать из этого места. Вот только куда?

Чувство, будто невидимый дух разнёс слухи по всей академии за долю секунды. Выхожу во двор и выдыхаю, потому что здесь не глазеют. Ровно до той секунды, пока не приходят другие адепты и не начинаются новые взгляды и перешёптывания.

Боги, да что они все говорят?!

Спасением становится колокол, извещающий о том, что через десять минут начнутся занятия. Адепты неохотно расползаются кто куда. Эх, сейчас бы остаться одной, но мне тоже нужно спешить. Первой лекцией — «Основы магии». Никак нельзя опоздать!

Но академия такая огромная, что даже с магической картой я умудряюсь заблудиться, а адептов всё меньше. В огромном белом холле только две кучки девиц, которые, заприметив меня, тут же начинают шептаться.

Плевать, что они обо мне думают, мне главное не опоздать.

— Простите, — подбегаю к тем, кто кажется скорее растерянным, нежели недовольным или злым. — Где тут кабинет «Основ магии»?

Девчонки почему-то подпрыгивают и вместо того, чтобы подсказать, испуганно переглядываются, а затем и вовсе застывают, глядя мне куда-то за спину.

— Он в том крыле, — раздаётся красивый звонкий голос.

Оборачиваюсь и вижу настоящую красавицу с острыми чертами лица, немного вздёрнутым носиком и большими зелёными глазами. Она заправляет за ухо светлую вьющуюся прядь и улыбается мне.

Первая, кто не бежит от меня с тех пор, как я “поговорила” с Арсом.

— Ты ведь новенькая? Я Тина. Пойдём, покажу, — зовёт блондинка.

Её дружелюбие кажется подозрительным на фоне всего происходящего, но выбора у меня нет.

Благодарно киваю и спешу за ней. Замечаю, что девушка краем глаза следит за мной. Ох, не нравится мне всё это.

— Эта дверь, — указывает на последнюю в конце коридора.

Как-то тут тихо. Разве адепты не должны толпиться и шуметь перед занятием?

Что-то здесь явно не так.

— Мы точно туда пришли? — спрашиваю я, обернувшись к блондинке. А на её лице уже нет и намёка на добродушность. Жестокая, надменная ухмылка.

— Туда, — заявляет она, и за моей спиной тут же скрипит дверь. Обернуться не успеваю, как кто-то хватает за плечи и грубой силой тащит внутрь.

Глава 4. Выслужиться перед королем.

В комнате три девчонки, не считая ту, которая меня сюда заманила.

Эта троица будто озверевших и очень сильных девиц грубой силой прижимает меня спиной к стене.

— Вы чего?! Пустите! — пугаюсь я, но они и не думают слушать.

— Я задаю вопросы, ты отвечаешь! — задирает голову блондинка и смотрит на меня, как на муравья, которого очень хочет раздавить.

Ненормальная. Да что я ей сделала?!

— Что за дела у тебя с Арсом?

— Что?! — охаю я.

Это всё из-за него, что ли?!

— Пол-академии видели, как ты возле него трёшься.

— Да что за бред?! Вы с ума сошли! — шиплю я этим ненормальным.

— Глянь, ещё и отрицает, — хмыкает рыженькая, чей острый локоть очень больно впивается в моё плечо.

Зараза, даже пошевелиться не даёт.

Академия для знати! Да как же! А ещё приютских дикими называют! Сами тут как звери!

— Амина своими глазами видела, как ты дважды к нему подходила. Даже в ноги падала, — ревностно шипит Тина, кивая в сторону этой самой рыженькой.

Нет. Она точно ненормальная, если в это верит. Или эта её рыжая подружка та ещё искусная выдумщица!

— Я за яблоком бежала и только!

— А возле ректората? — рычит Тина. В глазах столько огня, что как бы она сейчас не задымилась. — Что вы обсуждали с Арсом?

— А вам что с этого?! — искренне негодую я.

— Все в этой академии знают, что к Арсу нельзя подходить никому, кроме Тины! — заявляет рыженькая.

Гляньте, какая преданность своей госпоже. Как собачка хвостиком виляет, чтобы выслужиться! Есть король, вот и королева нашлась со своей свитой!

— Да не подходила я! — пытаюсь до них достучаться. — Он сам подошёл!

— Не ври! С чего Арсу вообще на такую, как ты, смотреть?! — взрывается Тина.

Ого! Она очень опасна в гневе. Вот только и меня сейчас разрывает от злости изнутри.

Это ж надо додуматься, вчетвером напасть на человека, потому что им там что-то где-то показалось! Тут не только Арс сумасшедший, а всё его окружение чокнутое!

Боги, куда я попала?!

— У Арса своего спроси!

— Ещё и хамит! Знаешь, я думала провести с тобой беседу, как с новенькой, но ты, видимо, слов не понимаешь, — выдаёт зазнавшаяся принцесса.

— Беседы не помогают запомнить ошибку. Только наказание, — поддакивает ей Амина. Чтоб её комар за язык укусил!

Ой-ой! Они это серьёзно?!

— Что вы задумали?! Успокойтесь! — выпаливаю я, едва эти трое собираются меня куда-то ташить. — Не нужен мне ваш Арс!

— Ох, как заговорила! Не надо из себя невинность строить! Все видели, как ты на него смотрела! Думаешь, сможешь очаровать его невинными глазками? Арсу хорошие девочки до дуба!

Нет! Ну точно чокнутые!

— Да не собираюсь я его очаровывать! — уже голос срываю, чтобы до них дошло. — Я лучше в прорубь окунусь, чем о таком подумаю!

— В прорубь? Отлично! Мы тебе это организуем. Девочки! — кивает Тина своим приспешницам.

— Что?! Нет! Стойте! Да не нравится мне ваш Арс. Вы меня слышите?! Мы, вообще, с ним враги! — сообщаю я, и до девчонок, наконец-то, доходит.

Слава богам, кажется, у них ещё есть крохи здорового разума.

— Враги? — переспрашивает Тина, подозрительно прищуриваясь.

— Вроде того. Он меня выгнать хотел, и только, — киваю я, надеясь, что ревность остынет, но вместо этого в её красивых подкрашенных зелёных глазах загорается что-то другое.

— Выгнать? За что?

— Недоразумение.

— Арс не допускает недоразумений, девочка. А вот не послушалась ты его зря. Давайте, девочки, её накажем. Для него.

— Что?!

— В купальню её! — командует Тина, и приспешницы силком тащат меня из кабинета.

— Это незаконно! — воплю я. — Вас самих накажут!

— А ты попробуй докажи, что это мы, — скалятся они, и мне тут же на рот лепят печать.

Гоблины! Я ведь теперь даже закричать не могу. Только ворочаюсь и барахтаюсь, но это бессмысленно и почти беззвучно. Куда мне, девочке с улицы, против старшекурсниц, владеющих магией? Разве это честно?!

Через пару минут меня вталкивают в большое помещение с мраморными стенами и скамейками. Всё в пару, а следом за ним — огромная круглая купальня.

— Последи, чтобы никто не зашёл, — командует Тина рыженькой, и та бежит в конец коридора. — А я устрою тебе прорубь! Толкай!

Не успеваю даже дёрнуться, как меня скидывают в воду, и эта самая вода начинает холодеть так быстро, что к моменту, когда я пытаюсь всплыть, поверхность превращается в лёд.

Боги! Они ненормальные!

В панике бью по корке льда. В тело вонзается острыми играми холод, а девицы стоят с довольными лицами.

Я сейчас задохнусь! Я тут умру!

Глава 5. Это было по-хорошему?

— Хватит с неё, — хмыкает Тина, отрывает пальцы от купели, и лёд тут же тает, а я вырываюсь наружу и жадно глотаю воздух.

Убила бы этих гадин, но сил нет даже пошевелиться толком. В носу печёт, в груди невыносимая боль, но я дышу. Дышу!

— Это тебе урок, чтобы неповадно было. Не подходи и близко к Арсу, а лучше вали из Академии, — с самодовольной улыбкой заявляет дамочка, но я её почти не слышу за стуком собственных зубов.

Девицы уходят, я собираю остатки сил, чтобы выбраться из холодной воды на мраморный пол.

Боги. Как же трясет.

Да что же это такое? За что? Чем я это заслужила, в конце концов?

Хочется забиться в угол и плакать. Плакать, потому что не смогла дать отпор. Не смогла отстоять себя. А теперь мне придётся идти по академии в таком виде. Я ведь даже бытовой магией пользоваться не умею, чтобы высушить свою одежду.

Стираю с глаз слёзы, обещая себе, что непременно стану сильной. Буду учиться так, что стану лучшей и утру им всем нос. Обязательно!

И потому нужно спешить, иначе на занятие опоздаю. Выжимаю юбку и иду к двери. Заперто?! Они на дверь ещё и печать наложили! Изверги!

Бьюсь что есть мочи. Кричу. Благо голос при мне, но надо будет найти что-то противоборствующее печати немых. Да и вообще пора вспомнить всё, чем промышляли в приюте. Потому что это не конец. Это начало!

Щёлк, и дверь сама открывается. Кто-то помог? Или печать имела временное действие?

В коридоре никого. Только сквозняк бродит по мокрому платью и заставляет меня ёжиться так, что зубы стучат. Ну ничего. Я им ещё покажу!

Шагаю в полной тише, а туфли хлюпают. Они у меня единственные. Хоть бы не развалились. Гоблины. Уже разваливаются? Потерпите, миленькие, я вас починю.

Починю, обещаю. А вот как в таком виде в кабинет зайти?

Знать бы еще, где этот кабинет?

Колокол трезвонит так резко, что вздрагиваю. А коридор тут же заполняют адепты. Так быстро прошло занятие?

Сколько я там провела взаперти? О боги. Все пялятся, будто я какой-то жучок в террариуме. Кто-то посмеивается, кому-то меня жаль, но никто и не думает подойти и спросить, всё ли в порядке.

Хотя вон та белокурая девушка порывалась, но подруга вовремя схватила её за руку, потянула к себе и что-то шепнула на ухо. Не стоит даже голову ломать над тем, что именно она сказала. Они все говорят одно и то же.

— Она перешла дорогу Арсу, — доносится до слуха шёпот со всех сторон, и все сторонятся, будто я не мокрая, а прокаженная.

А вот и сам король. Созерцает эту жалкую картину, глядя сверху вниз, опираясь на перила лестницы. И смотрит так, что хочется врезать ему по самое не балуй.

Это всё из-за него. И Тина тут. Подходит к нему довольная, задрав кверху носик. Выслужилась.

Только вот королю, похоже, до королевы нет особо дела. Она лишь инструмент в его руках. Как и все, кто здесь находится. Слепые идиоты.

— О боги! — Застывает на последних ступенях лестницы Лаура, увидев меня.

Оглядывает с ног до головы и с ужасом прикрывает рот. Вот только подойти не спешит. Напротив, разворачивается и убегает, будто боится, что я к ней сама подойду.

Я уже поняла, что здесь никто, даже если захочет, не сможет протянуть мне руку помощи или сказать пару слов поддержки. Из-за него!

Бросаю взгляд на надменного короля, который всё это время пристально смотрит на меня. Он убирает локти с перил и выпрямляется, и все вокруг перестают дышать, ждут, что же Арс предпримет.

И я жду. И хуже того, знаю, что сейчас, именно в эту минуту, не смогу себя защитить.

— Что здесь происходит? — раздаётся строгий сухой голос.

Все оборачиваются к худощавой даме в очках.

Секретарь ректора не одна. С ней какой-то важный мужчина лет пятидесяти в чёрном камзоле. Выглядит он внушительно и даже пугающе.

— Что с вами? — охает секретарь, обнаружив меня.

Кидаю взгляд наверх, на Тину, и в мыслях уже вижу, как ей читают выговор. Вот только жаловаться я не умею, к сожалению. По крайней мере, это никогда ещё не помогало.

— Она решила поплавать вместо лекции, — доносится смешок из толпы, но девица, кто бы она ни была, тут же затихает под взглядом грозного незнакомца.

— Адепт Обусо, я вижу, вы в курсе событий. Идите за мной, — велит ей мужчина, и из толпы вылезает рыжая голова.

О, а куда же делся боевой запал? Чего дрожит?

— Вы, — кидает он ей, а затем смотрит на меня: — и вы. Обе за мной.

Не дожидаясь наших невнятных ответов, мужчина идёт вперёд, а мы — следом под шёпот толпы.

Рыженькая быстро догоняет, выставляет грудь колесом, пока господин в чёрном камзоле не видит.

— Только попробуй пожаловаться. Хуже будет, — предупреждает она, а я лишь горько усмехаюсь.

Вот бы прямо здесь её приплющить. Но ведь выгонят тогда?

Мы приходим в небольшой тёмный кабинет, где на стенах висят шпаги и награды. Чувство, будто незнакомец какой-то генерал. Но что такому военному делать в академии? Ещё и кабинетом обзавёлся. Кто же он такой?

— Господин Ронг, видимо, произошло недопонимание, — начинает выкручиваться рыжая, но мужчина одним движением руки велит ей молчать.

— Помни, что каждое твоё слово я проверю. А следы магии найду, и того, кто ею пользовался, тоже, — звучит его низкий голос. — Лучше сама расскажи. Тогда, возможно, получишь выговор, а не отчисление.

— Боги! За что?! — пугается Обусо. А у меня к ней тот же вопрос. За что они так со мной? — Мы всего лишь хотели пошутить.

— Мы? — переспрашивает Ронг и переводит взгляд на меня. — Адепт… Ваше имя?

— Мира Отта, — тут же чеканю я.

— Адепт Отта, вам было весело? — спрашивает он. Шутит, что ли? — Исчерпывающе. Тогда о какой шутке идёт речь? Это уже не в первый раз. Боюсь, наказывать вас я устал. Сообщите родителям. Пусть приедут за вами.

— Дядя! — вспыхивает она.

Ого! Дядя?!

Мужчине тоже не нравится это обращение, но рыжая словно не замечает.

— Честное слово. Это не я. Я просто стояла рядом.

Хороша подружка, что сказать.

— А кто? — задаёт резонный вопрос мужчина.

Вот теперь рыжая смолкает. Ну, что же ты? Говори!

Господин Ронг переводит взгляд на меня, ожидая, что я доложу.

— Папа! — влетает в кабинет та самая блондинка.

Что?! Я ослышалась? Как она его назвала?

— Папа! — повторяет она, спеша к мужчине. — Это была всего лишь шутка. Честное слово. Новенькая не так нас поняла.

Почему-то господин Ронг не спешит говорить ей, что жертве «шутки» было не смешно. Хотя он заметно разочарован.

— Тина, — рычит господин, но дальше слова не идут. Хрустят кулаки. — Вы обе, — обращается к нам с рыженькой, возвращайтесь на занятия. С вами я потом ещё раз поговорю.

Со мной поговорить, вообще-то, не успели от слова совсем, но оставаться я здесь не хочу. Выхожу из кабинета следом за рыжей, и она тут же принимается угрожать.

— Поняла, на чьей стороне власть? Ты ещё пожалеешь, что с нами связалась, — шипит девица и тут же испуганно пятится, когда замечает кого-то за моей спиной. — Арс?

Ну конечно! Кого ещё нелёгкая могла принести?

Не хочу оборачиваться. Я его даже видеть сейчас не хочу.

— Исчезни, — холодно приказывает Арс рыженькой, и та, поджав подрагивающие губы, виновато убегает в конец коридора.

А сам король важным шагом выходит вперёд, заслоняя собой коридор. Измеряет меня скучающим взглядом с головы до ног, но, когда на секунду задерживается на моей груди, я тут же вспыхиваю и прикрываюсь руками.

Усмехается, будто смотреть тут не на что. Но ведь смотрел, извращенец!

— Ну, новенькая. Понравился приём? — От одного звука его голоса по телу идут мурашки, а пальцы так и хотят сжаться в кулаки, но всё ещё прикрывают грудь. Остаётся только хмуриться и сверлить его злобным взглядом.

— Радушия тебе уже хватило, чтобы принять правильное решение? — с каменной уверенностью продолжает Арс.

— Однозначно. Решила, что таким, как ты, я уступать не буду, — шиплю я с гневом. Вот бы ещё голос от холода не дрожал. Или это не только от холода?

— Новенькая, ты, видимо, не понимаешь, — скалится дракон, вот только за самодовольной ухмылкой чётко читается гнев. Его злит, что я не подчиняюсь. — Если продолжишь упрямиться, всё будет только хуже. Этого хочешь?

— Я учиться хочу. И буду, — огрызаюсь я, и вот теперь улыбка Арса превращается в оскал.

Бездна! Мне стоило промолчать, а не дерзить. Целее была бы, но злость затмевает разум.

Из-за него меня чуть не утопили под коркой льда! Из-за него я стала посмешищем! Изгоем! Даже Лаура убежала, сверкая пятками.

— Новенькая. Я уважаю смелость. В мужчинах. А женщинам кротость к лицу.

— А я уважаю мужчин, которые не тягаются с женщинами, — парирую я, чем вызываю ещё больше злости в пасмурных глазах дракона.

Сейчас тут шторм начнётся.

— А кто просил эту женщину совать свой нос в дела мужчины?

— А кто просил мужчину затевать пожар и похищение?

— А это не твоё дело, сиротка, — Низкий голос переходит на пугающий грудной рык. — По-хорошему ты не понимаешь, да?

— А это было по-хорошему?

— В кого же ты такая упертая? — Прищуриваются опасные синие глаза. Дракон наклоняется, и все внутри сплетается в тугой узел. Я забываю, как дышать. — Даже жаль тебя разочаровывать, но побеждают не смелые, побеждают те, у кого есть власть.

— Я не хочу с тобой сражаться, я просто хочу учиться.

— Увы, у нас конфликт интересов. Я не могу позволить той, которая везде сует свой нос, находиться рядом. Хотя… ты можешь загладить вину иначе.

— Что?! — хмурюсь я, когда вижу пугающую тьму во взгляде, опускающемся к моей груди. — Ты на что намекаешь?

— А что, непонятно?

— Ах ты, гад! — шиплю я и не успеваю дать себе отчёт, как забываю про грудь, хочу со всей силы оттолкнуть этого похотливого ящера, но он ловко ловит меня, затем прижимает меня всем своим горячим телом к стене.

Глава 6. Бах!

— А ты у нас недотрога, да? — усмехается Арс, пока я отчаянно пытаюсь вырваться.

Он проходится по моему телу огненным взглядом, от которого всё внутри встаёт на дыбы.

— Руки прочь! — шиплю ему сердито, хотя в моём положении, наверное, лучше умолять, чем ссориться.

Арс щурится и сейчас ещё больше напоминает хищника, приметившего добычу. Добычу, которой никак не сбежать. Сердце начинает биться как бешеное, я уже сама не знаю, чего от себя ждать. Буду вырываться, укушу, если потребуется!

— Остынь, — усмехается дракон и лениво отстраняется от меня. Склоняет голову набок, а взгляд становится надменным и равнодушным. — Такие серые мыши меня не интересуют. Не мой уровень.

Что?

Нет! Не то чтобы мне хотелось быть в списке его «хотелок», но не слишком ли это? Уровень не тот?

— Вот и отлично! И ты не в моём вкусе! — шиплю я. — Лучше с зеркалом обнимайся, там партия что надо!

Арс усмехается, демонстрируя ровную линию белоснежных зубов.

Теперь он не хищник, собравшийся атаковать, а опасный кот, решивший позабавиться с мышкой. Смешно ему.

— Про вкус я ничего не говорил. Лишь про уровень, — сообщает король. — Но раз такое дело, то я с радостью с тобой поиграю. Любопытно, насколько тебя хватит, храбрая девочка.

Самодовольно хмыкает, а затем уходит прочь королевской походкой, а меня всю трясёт.

Вот бы кинуть в него башмаком вдогонку. Но обувь жалко.

Дыши, Мира, дыши. Этот гад не достоин потраченной на него энергии. Даже не злись больше. Лучше вспомни, что у тебя сегодня первый день занятий, и одно ты уже пропустила.

Поправляю платье, прилично подсохшее, к счастью, и невольно вспоминаю этот плотоядный взгляд на своей груди. Арр!

Всё. Хватит! Вытряхиваю из головы ненужные мысли и иду искать кабинет. По расписанию сейчас зельеварение. К счастью, я видела крыло, затянутое лёгким туманом. И пахло там странно. Думаю, мне туда и нужно.

Не ошиблась. Зелья варят здесь. И адепты уже выжидают начала занятий под ввсокой белой дверью, не забывая искоса поглядывать на меня.

А что я?

Расправляю плечи и жду. Не будет тут забитой девочки. А если меня и сломают, то об этом никто не узнает. Никто этого не увидит. Лицо держать я жизнью наученная.

— Ну, чего стоим? Проходим, поторапливаемся, — влетает вихрем в коридор невысокий мужчинка с белыми как снег волосами, контрастом играющими с чёрной блестящей мантией.

Щелчком пальцев он распахивает двери, впуская поток адептов в свой кабинет. Дюжина новеньких начинает бороться за места в первом ряду. Я бы тоже там села, но сейчас нет сил на битву за стол. До конца дня бы дожить.

Занимаю последнее место, и начинается занятие.

Причём профессор ведёт его так, будто мы не первогодки, а уже знающие что-то в этом деле. Опускает вступительную часть и велит всем разбирать котелки, те, что поменьше, и разбиться на группы по два человека. Я же, к счастью или к несчастью, остаюсь без пары.

— Сегодня мы будем варить заживляющее зелье! — восклицает профессор, и в его голосе чувствуется любовь к своему делу. Даже фанатизм.

— Как травники? — хихикает кто-то из первых рядов, но тут же стихает под свирепым взглядом бледного мужчины.

— Не путайте ботанику с зельеварением! Но в каком-то роде вы правы. Вы сварите самый обычный отвар из полезных трав, а в конце мы добавим один особенный ингредиент, который активизирует магические свойства.

— И без заклинаний?

— А вы уже открыли свою магию, чтобы ими пользоваться? — задаёт резонный вопрос профессор, и мальчишка испуганно мотает головой. — Вот поэтому. Хотя. Вам я дам заклинание, как самому умному. Вы будете пользоваться именно им. Если ещё кто-то хочет поумничать, вперёд. Нет? Тогда приступаем.

Адепты смолкают, а профессор приступает к инструкции. Говорит не только, где что взять, как включить маленькую горелку под чаном, но и рассказывает попутно о свойствах применяемых ингредиентов.

Спустя пару десятков минут зал заполняют разные запахи, а дымки у каждого над чаном разного оттенка.

— Золотистый. Должен быть золотистый, если вы всё делаете верно! — проверяет профессор, и я радуюсь тому, что у меня именно такой.

Да и в целом так увлекаюсь, что забываю про адептов, которые всё ещё находят время, чтобы коситься на меня и обсуждать вместо того, чтобы концентрироваться на зелье.

— А теперь последний ингредиент. Будьте осторожны и не вздумайте на радостях испортить всё, что сделали до этого. Это денег стоит! — восклицает коротышка-профессор и велит передать коробку с первых мест на последнее.

Один котелок вспыхивает голубой дымкой, второй. У шестого цвет облака более насыщенный. А у девочек возле меня — так вообще розовый. Что-то они там нахимичили.

— Держи, — Протягивает мне коробку шатенка с явным недовольством на лице, но не успеваю я коснуться, как девушка разжимает пальцы, и коробка падает на пол. — Ой, прости. Случайно.

Но ведь не случайно! Как раз по её лицу и злорадному смешку подружки это видно. Боги с ними.

Поднимаю коробку и беру раскрошившееся крыло летучей мыши. Странно, на корешок какой-то сушёный похож. Или нет?

— Быстрее! — торопит всех профессор, пока разглядывает чаны на первом ряду.

Жму плечами и опускаю кусочки последнего ингредиента в чан.

Бах!

Глава 7. Кто разрешил тебе улыбаться?

Из чана валит такой густой дым, что я вскакиваю в ужасе. Котелок прыгает, словно взбесившийся, мечет искры, и они попадают на платье и руки. Больно!

Адепты кричат и разбегаются, пока я пытаюсь как-то справиться с собственным зельем.

— Отставить панику! — командует профессор и заклинанием усмиряет взбесившийся котел.

Вот только поздно. Теперь моё платье не то чтобы полностью сухое, но ещё и в мелких дырах.

— Адепт Отта! Что это было?! — рявкает он так, что я подпрыгиваю.

Пытаюсь объяснить, что делала всё как положено, но мужчина не верит.

— Клянусь, я взяла то, что было в коробке! — талдычу ему.

— За идиота меня держите? Думаете, я по ошибке листок чёрного лотоса вместо крыла летучей мыши туда положил? — злится профессор, а я кидаю взгляд на соседок, которые довольно поглядывают на меня из-за плеч скучковавшихся в углу адептов.

— За такие шутки я назначу вам выговор! — выдаёт профессор.

— Мне?

— А кому ещё? — рявкает он.

— Но ведь… — пытаюсь оправдаться, но понимаю, что никто не будет слушать. Гадство!

— Вы всё тут ототрёте, а после занятий ещё и крыло вымойте. Щёткой! И чтобы блестело!

— Но…

— Мне докладную ректору на вас написать? — вспыхивает так, что сейчас у него из ушей пар повалит.

— Нет, — смиряюсь я.

В самом деле, полы, что ли, мыть не умею? Но с девчонок я спрошу. И ему всё ещё раз объясню. Вот пусть только сначала поумерит пыл. Сейчас ему мои слова, как горох о стену.

— Свободны! — рявкает остальным профессор, и адепты тихо, как мыши, сочатся к выходу. А соседушки мои хихикают.

Ничего, я вас запомнила. Надеюсь, у вас много платьев, а то я знаю отличный рецепт невидимой жвачки. Глаз за глаз, девочки!

— Адепт, приступайте! И в этот раз ничего тут не портите! Мой лаборант проверит, — гневно рявкает мужчина, а затем уходит прочь.

Смотрю на десяток загаженных котелков и тяжело вздыхаю. Придется их мыть голыми руками, потому что так называемый лаборант даже щётку мне не даёт. Только и глядит с насмешкой. Почему, спросите вы?

Потому что лаборантом оказывается та самая рыженькая из свиты Тины. Думаю, она бы и воды мне не дала, если бы могла. Видели бы вы ее взгляд, когда она пришла следить за новенькой, и обнаружил меня.

— Я всё, — объявляю рыжей, вытирая пальцы вафельным полотенцем.

— А полки?

— А их в списке не было, — отвечаю и только хочу уйти, как девица плюхает целое ведро воды на пол. Да так небрежно, что та расплёскивается.

— Зато крыло было.

— Щётку.

— Ручками.

— Ручками со щёткой. Или к профессору пойду, — преспокойно сообщаю я, и девица морщит от недовольства свой крючковатый нос.

— На, — кидает мне старую щётку, выдворяет из кабинета и накладывает на него печать. — Мой пол, а я пошла. Профессор сам придёт и проверит.

— Вот и славно, — кидаю ей вслед, а затем оглядываю ту территорию, которую нужно отмыть.

М-да… До ночи успею? Что ж, чем раньше начну, тем быстрее закончу.

С такими мыслями и приступаю, но сколько бы не терла плитку, напоминающую шахматную доску, конца и края не видно.

— Апчхи! — чихаю так резко, что щетка выскальзывает из пальцев.

Это ещё что такое? Решила заболеть? “Нет, Мира, только не сейчас. Продержись еще немного.” — уговариваю саму себя, и все тру и тру эту дурацкую черно-белую плитку.

Профессор так и не приходит, а у меня нет больше сил ждать. И выматывает меня не столько щётка, сколько шныряющие, как назло, по чистому полу девчонки, отпускающие смешки в мою сторону. Притом это не соседки по парте, а другая троица.

— Ходить больше негде? — не выдерживаю я, а пакостницы только хохочут, убегают, но опять возвращаются.

Магией, может, я и не владею, но мозги есть. А в туалете лежит мыло.

Жду, когда девицы вернутся, и незаметно намыливаю их любимый участок пола так, что грех не поскользнуться.

— Ай! Ты что, убить нас хочешь? — орут они после того, как эпично приземляются на пятые точки.

— Сказала же, осторожно, мокрый пол. Вон, по сухому ходите, — спокойненько отвечаю я, принимаясь тереть полы дальше.

Больше дамочки не приходят. Нежные они. А вот я уже рук не чувствую. И ног в принципе тоже.

Апчхи!

Ну вот опять. И голова кружиться начинает. Точно заболею. Домываю последний кусок, а профессора всё нет. Он, вообще, придёт?

Полы уже почти сухие, но вдруг кто-то испачкает до утра?

Ну что поделать? Не ночь же мне здесь куковать.

Бросаю ещё один взгляд на лестницу в ожидании профессора, но вижу этого гада.

Арса, конечно.

Идёт вальяжно, поглядывая скучным взглядом на адептов, будто они растения или часть интерьера, и тут в его синих глазах вспыхивает огонь, когда он видит меня. Внимательно смотрит на щётку, на мой ещё более потрёпанный вид и хищно щурится. А на выразительных устах появляется опасная, злая ухмылка.

Что, нравится шоу? Наказал? Доволен? Думаешь, я сломаюсь и слезу сейчас пущу?

Бросаю щётку в ведро, беру его и, расправив плечи, гордо ухожу. Не буду я тут плакать и выглядеть разбитой. И не надейся, гад! Хоть всех собак своих на меня спусти, не сдамся!

Поскольку кабинет зельеварения закрыт, отношу инвентарь в уборную и прячу в уголке. Вымываю с мылом руки и лицо. Зябко как-то. Или это из-за простуды?

Всё-таки «прорубь» Тины не прошел без последствий.

Нужно к лекарю. В академии ведь обязательно должен водиться такой.

Когда выхожу из уборной, в коридорах уже пусто и тихо, будто все вымерли. Напрягаюсь, ожидая очередную западню, но зря. Все адепты в саду.

Наблюдаю за ними в окно. Кто-то лежит на траве и читает книжку под светящимся шаром, другие хохочут в беседках или на скамейках. Такая красочная жизнь… Апчхи!

— Держи, — раздаётся за моей спиной мужской голос.

Незнакомый, хвала богам. Не Арс.

Оборачиваюсь и вижу симпатичного шатена, протягивающего мне какой-то корешок.

— Это мне? — хмурюсь я, так как парень выглядит вполне дружелюбным. Может, перепутал с кем-то?

— А кому же ещё? — улыбается незнакомец и обводит взглядом пустой коридор.

А я еще раз оглядываю незнакомца. Высокий шатен, поджарый. Глаза серо-зелёного цвета, густые тёмные брови. Нос ровный с островатым кончиком, и подбородок тоже острый, напоминает наконечник стрелы. Необычная внешность, но тем и интересная.

— Держи, — незнакомец вновь суёт мне корешок.

— Что это? — напрягаюсь я, ожидая очередного подвоха.

— От простуды помогает лучше той гадости, что даёт лекарь. Ты новенькая? — вежливо спрашивает адепт, а затем отламывает кусочек корешка и кладёт себе в рот. Морщится самую малость.

— Горьковат. Зато не отравлен, я проверил, — смеётся, потом становится серьёзным. — Тебя тут все зашугали, да?

— Ничего подобного, — отрицаю я, но, судя по его тёплой улыбке и грусти в глазах, он мне не верит. Не верит и жалеет.

Не люблю жалость, однако сейчас отчего-то не злюсь. Напротив, во всём этом мраке и холоде такая бескорыстная дружеская улыбка кажется мне самым теплым лучиком света.

— Я Лаос, — представляется адепт и вновь протягивает корешок.

Все еще варюсь в сомнениях, но всё же беру. Осторожно. Из вежливости.

— Мира, — отвечаю я и замечаю, что мой голос отчего-то начинает дрожать. Да и на глаза просятся слёзы.

Я совсем с ума сошла, что меня настолько трогает простое человеческое отношение? Нервы совсем расшатались.

— Ты шла в общежитие? — догадывается Лаос.

Киваю.

— Мне тоже туда. Пойдём?

— Спасибо за корешок, но лучше тебе держаться от меня подальше, — поджав губы, говорю ему.

Не зря ведь все меня, как прокажённую, сторонятся. Не хочу, чтобы единственный нормальный тут адепт пострадал из-за меня. Точнее, из-за дурости короля. Что б гоблины слопали этого Арса!

— Почему? — хмурится шатен.

— Разве ты не слышал? Я перешла дорогу самому Арсу Дэрху, — с горькой усмешкой сообщаю я.

— Ох, — вздыхает шатен. — Даже так? Это что же нужно было сделать, чтобы навлечь на себя его гнев?

— На самом деле немного.

— Ну, Арс достаточно жесток с парнями, но девочек ещё не трогал, — задумчиво тянет Лаос.

— Ну, он и не своими руками наказывает, — признаюсь я. — Но сути дела это не меняет. Лучше тебе не навлекать на себя его гнев.

— Если бы принимал решения из соображений, что кому-то что-то не понравится, то меня и в академии не было бы. Так что, если ты не против, обожаемая новенькая Арса, то пошли. По крайней мере, со мной ты в безопасности до своего крыла дойдёшь, — решает Лаос, а мне даже не верится, что в этой академии нашёлся тот, кто не прыгает перед королём-засранцем на задних лапках.

Однако я не уверена, что нам следует идти вместе. Нет, ни в чём дурном я его не подозреваю. Просто совсем его не знаю. Хотя здесь мальчики и девочки общаются на равных, без предрассудков.

Лаос ждёт, а я нервничаю. В конце концов, киваю. Из вежливости. Будет грубостью отказать тому, кто уже дважды предложил помощь.

В который раз молю про себя богов, чтобы это не было очередной ловушкой. И поведение Лаоса, и энергия, идущая от него, с каждой минутой, пока мы шагаем к общежитию, усыпляют мои тревоги.

Он говорит об академии, о преподавателях, называя зельевара вспыльчивым, но отходчивым. Говорит, что меня профессор непременно выслушает, когда успокоится. А это случится через день-два, не раньше.

А потом Лаос советует наложить на дверь комнаты печать, чтобы ночью никто ничего гадкого мне не подкинул.

— А разве на дверях не стоят уникальные печати-замки, настроенные на жильца? — озадачиваюсь я.

Мне же вроде так объясняли.

— Об этом и говорю. Активировать печать не забудь, — продолжает инструктаж по выживанию Лаос, а потом наш разговор как-то быстро переходит к столовой.

— Супы здесь дрянь, зато выпечка отменная, — рассказывает он, а я ловлю себя на мысли, что говорить с ним легко и просто, как со старым другом.

В какой-то момент даже начинаю хохотать и почти перестаю замечать косые взгляды адептов, которым явно не нравится то, что со мной кто-то общается. Однако кое-что меня радует.

Негодование в их взглядах. Оно подтверждает, что Лаос не часть подлой игры. Что он ломает её правила.

Боги, кто же ты такой, отважный добрый маг?

— А ты, в самом деле, очень популярна. Притом с первого дня, — подмечает Лаос в конце нашей прогулки, а я пожимаю плечами.

— Не о такой славе я мечтала.

— А о какой? — спрашивает он, но мы не настолько близки, чтобы делиться сокровенными мечтами.

— Как-нибудь потом расскажу, — обещаю ему.

— После дождичка в четверг? — хохочет шатен, и это озорное настроение и меня заставляет повеселиться.

Я даже не замечаю, куда иду, пока не натыкаюсь на что-то твёрдое и горячее.

Гоблины! Арс!

Как я могла врезаться именно в него?

Но его, похоже, злит не моя неуклюжесть и не отдавленная неосторожным движением нога. Его раздражает адепт, посмевший со мной якшаться, несмотря на приказ?

Нет.

Его синие глаза пылают гневом, оттого что на моём лице, лице его личной жертвы, сейчас радостная улыбка вместо слёз отчаяния.

— Разве я разрешал тебе улыбаться? — Пробирается под кожу его ледяной низкий голос, и тело покрывается мурашками.

Глава 8. Незваный гость

— Разве я разрешал тебе улыбаться? — Пробирается под кожу его ледяной низкий голос, и тело покрывается мурашками.

Мне есть что ответить этому самоуверенному негодяю, но слова застревают в горле.

— Давно не виделись, Арс, — подаёт голос Лаос, напоминая о своём присутствии, и Арсу приходится оторвать от меня гневный взгляд и глянуть на моего спутника.

Боги! Сейчас ведь не будет разбора полётов?

— Вернулся, наконец? — с какой-то грустной усмешкой спрашивает Арс.

— Твоими молитвами, — отвечает Лаос. — Не разрешаешь новенькой улыбаться?

— А ты делаешь вид, что не в курсе, что происходит в академии?

— Как сказать, — тянет Лаос, и я сжимаюсь, опасаясь, что король сейчас его тонким слоем по стеночке размажет, но ничего подобного и близко не происходит.

— Потолкуем с глазу на глаз? — ведёт бровью Арс, и Лаос неохотно кивает и переводит взгляд на меня.

— Дальше дойдёшь сама? — задаёт вопрос он, и я растерянно киваю.

До сих пор не верю, что тут не случилось самосуда. Или он только сейчас начнётся?

Нет. Не думаю. Король ведёт себя с Лаосом совсем не так, как с остальными.

В чём тут дело?

Напряжение между парнями чувствуется невооружённым взглядом. Вот только нет злого хищника и жертвы. Всё иначе.

Может быть, положение Лаоса в академии почти такое же, как у Арса, потому король с ним считается? Или дело в чём-то другом?

Лаос выглядит мягким и безобидным, но в то же время не спешит плясать под дудку короля. А Арс, в свою очередь, хоть и злится, но не даже не думает стирать Лаоса в порошок, хотя с другим бы не церемонился.

Почему? Что связывает этих двоих?

Врагами они не выглядят. Больше похожи на старых друзей, чья дружба вдруг оборвалась.

Ладно, не мое это дело.

Мне нужно уйти в свою комнату, но это не так-то просто сделать. Притормаживаю и выглядываю из-за колонны, чтобы убедиться, что ничего плохого сейчас не произойдёт, однако мужчины куда-то уходят.

Мне неспокойно. Утешаю себя лишь мыслью, что король не спешил рвать Лаоса на части. Может, и не станет в целом. С такими мыслями и следую в самую последнюю комнату на третьем этаже.

Она небольшая, но здесь помещается и шкаф, и письменный стол у окна и узкая кровать вдоль стены. Что ещё нужно для учёбы адепту? В приюте мы жили дюжиной в одной спальне, так что отдельная комната — роскошь. Даже душ свой собственный есть, а не общий.

Беру скромные пожитки, которые сюда отправил приют: пара платьев, три комплекта исподнего и два потёртых полотенца. А ещё сверху моих пожитков красуется свеженькая синяя форма академии и башмачки, идеально подходящие на замену тем туфлям, что решили порваться.

Но свои я не выкину. Я их зашью. Чуть позже, а пока что нужно изучить карту академии, чтобы не плутать тут больше, однако сначала в душ.

Тёплые капли согревают кожу и смывают тяжесть этого дня. Вдыхаю полной грудью и хочу верить в лучшее. Вот вернусь сейчас в комнату, достану из своей деревянной маленькой шкатулки веточку лаванды, положу на подушку и буду вспоминать маму. Тепло её кожи, запах её волос, нежность её голоса, её взгляд…

Мама, как же я по тебе скучаю.

Я обязательно узнаю, что с тобой случилось и почему нас разделили.

Мама, я тебя найду…

Заворачиваюсь в полотенце, которое доходит мне до середины бёдер, выжимаю волосы, и кидаю взгляд на уставшее отражение в зеркале. Велю себе перестать жалеть себя и расправить плечи.

«Подумаешь, стала изгоем. Подумаешь, все ненавидят и презирают ни за что. Подумаешь, что из-за каждого угла может выскочить опасность. И на несправедливость тоже плевать!» — говорю себе и тут же утираю слёзы.

Что за противное чувство в груди? Будто огромным бревном меня привалило, и оно всей своей тяжестью давит на грудь. Не выбраться и не вздохнуть.

Ничего. Я переживу. Я выстою. Мне есть за что бороться.

Ещё раз умываю лицо холодной водой, чтобы остановить слёзы. Поправляю полотенце, чтобы не свалилось с груди, толкаю дверь в комнату и босиком выхожу в комнату, совершенно не подозревая, что там незваный гость…

Арс?!

Стоит в своей белоснежной рубашке спиной к ванной, лицом к окну и разглядывает бледные стены, освещённые тусклым светом канделябра, с таким видом, будто в конуру попал.

Меня накрывает злость и паника.

Хочется швырнуть в незваного гостя чем-нибудь, и вытолкнуть прочь, вот только не идти же в атаку в одном полотенце!

Тут же пячусь в ванную, но по щелчку пальцев дверь за моей спиной захлопывается.

Арс неспешно разворачивается и переводит на меня скучающий взгляд.

То есть скучающим он был до того момента, пока он не застыл на мои голых ногах, прикрытых лишь от части жалким коротким полотенцем.

— Ммм, так вот, что скрывалось под платьем, — выдаёт этот нахал. — Думал разузнать, что тебя так держит в этой академии, а тут такое шоу.

— Выйди вон, или я закричу! — угрожаю ему, а сама тут же прикрываюсь тем, что находится ближе ко мне и подальше от Арса — ночной сорочкой. Но толку мало. Огня в глазах короля становится лишь больше.

— Закричи, и я скажу, что ты меня сюда сама позвала, — выдаёт он, затем с ухмылкой на губах расстёгивает верхнюю пуговицу своей рубашки, оголяя мощную накачанную грудь, и я вмиг краснею до кончиков ушей.

Вот же мерзавец!

— Что тебе здесь надо? Ты теперь по пятам за мной ходить будешь?

— О, это было бы честью для тебя, — усмехается парень, но тут же становится чуточку серьёзней и делает мне навстречу угрожающий шаг.

Я пячусь к самой стене и утыкаюсь в её холодную поверхность голыми плечами.

— Я не сторонник унижения женщин, но, вижу, ты сдаваться не намерена, — говорит он, и я хоть и испугана до дрожи в коленях, сдаваться не собираюсь.

— Запугивать пришёл?

— Напротив. Дать тебе последний шанс одуматься. Моё терпение уже на исходе.

— Тогда потренируй его. Я никуда не уйду! — выдаю ему совсем не ту фазу, что должна говорить девушка в одном лишь полотенце.

Арс злится, но ловко скрывает это за опасным хищным оскалом. Затем хватает мой подбородок своими пальцами и заставляет смотреть в его проклятые, до безобразия прекрасные глаза.

Боги! Как же я хочу сейчас вмазать по его наглой морде. Но знаю, что этот бой проиграю. Не сейчас, Мира. Потерпи. Ты дашь ему отпор, я тебе клянусь!

— Я пытался быть благородным, — шепчет мне Арс почти в губы, и от этого всё тело пылает страха.

Что он имеет в виду? Что задумал?

Спина прокрывается мурашками.

Арс — безумец и может сделать все, что угодно, а я даже на помощь не смогу позвать, если запечатает мне рот так же, как и приспешницы Тины.

Глава 9. Вспышка

— Запомни, глупая храбрая девочка, ты сама сделала этот выбор, — заключает Арс, затем убирает пальцы от моего лица и покидает мою комнату.

В звенящей тишине слышу стук его тяжёлых шагов и тут же захлопываю за ним дверь, будто это сможет его остановить, если захочет вернуться.

Какой же гад! Нахал! Бессовестный! Вот так войти к девушке в комнату. Говорить с ней, когда она в почти обнаженном виде. В нём нет ничего святого! Ничего!

Не знаю, сколько я стою, глядя в пустоту, но до сих пор трясёт так, будто голой вышла на мороз, даже зубы стучат. Долго не могу прийти в себя, подпирая спиной дверь. Потом проверяю печати снова и снова. Заперто!

Да она и раньше была заперта! Я ведь точно активировала печати на двери! Тогда как он вообще вошёл?

А главное, что мне делать, если вернётся? Он ведь этого не сделает? Не станет!

Боже, с такими нервами я и до рассвета не доживу, а нужно выспаться, чтобы выстоять завтрашний день. Причём начинается он с сурового урока по боевой магии.

Верно! Я должна учиться защищаться. Я должна найти самые сильные заклинания и тренироваться, чтобы никто не посмел мне навредить.

Иначе мне тут не выжить.

Быстро переодеваюсь, но чувство, будто хищный взгляд этого нахала до сих пор бродит по оголённым участкам моего тела. До костей пробирает!

Укутываюсь почти с головой в тонкое одеяло и принимаюсь листать фолианты. Защитные зелья, порошки. Азы магии. Артефакты. Мне нужно всё. Я должна знать всё!

Прихожу в себя, лишь когда на страницы падает бледный солнечный свет из окна. Боги, так и не сомкнула глаз, а уже пора на занятия.

К счастью, сонливости не ощущаю, напротив, внутри такой подъём сил, что я готова пять кругов по стадиону пробежать. Это всё от нервов. Но лучше так, чем клевать носом на боевой магии. Вот там я научусь защищаться.

Умываюсь ледяной водой, чтобы лицо хоть выглядело свежо. Собираю каштановые волосы в тугую косу, но завитки у висков такие упрямые, как и их хозяйка временами. Вот бы мне ещё и не сломаться, как они!

Надеваю униформу академии, хватаю сумку с книгами и выхожу в коридор.

Косые взгляды — да пожалуйста. Отныне я не позволю вам тревожить моё спокойствие. Мне будет на них плевать. На всех. Кроме, пожалуй, одного.

Я нигде не вижу адепта, который вчера вызвался мне помочь. И, стоит признать, его корешок, действительно, меня исцелил. Арс что-то сделал с тем адептом?

Успокойся, Мира. Может быть, тот добрый парень ещё спит или находится где-то в другом месте. Академия ведь огромная. Надеюсь, я его увижу. Исключительно издали, чтобы быть уверенной, что никто из-за меня не пострадал.

— Мира! — вылетает из-за угла здания Лаура, когда я подхожу к тренировочной площадке.

Немного теряюсь, потому что понятия не имею, что ей от меня может быть нужно. В прошлый раз она же убежала.

— Мы можем поговорить? — шепчет девушка, опускает стыдливо глаза и тут же вновь смотрит на меня.

Стыдливо и, вроде как, даже виновато.

— Не боишься, что нас увидят?

— Боюсь, — признается она, а я ловлю лёгкий шок от её честности. — Я не такая смелая, как ты. Мне очень жаль, что я тогда убежала. Но если бы я подошла…

— То они бы стали смеяться над тобой, — продолжаю я, когда она резко смолкает.

— Я не за себя боюсь, — шепчет Лаура. — В следующем году в академию поступают мои младшие брат и сестра. Они двойняшки. Я не имею права подставлять их под удар. Прости меня, пожалуйста.

Говорит Лаура, и от дрожи в её голосе сжимается моё сердце.

— Тебе не за что извиняться. Мы даже познакомиться толком не успели, — говорю я ей.

— И всё же… Я хочу, чтобы ты знала, что я очень хочу помочь, — шепчет девушка. — Если тебе что-то потребуется, ты только скажи. Я помогу, подскажу. Достану.

Это, конечно, заманчиво, учитывая, что ночью я нашла пару интересных зелий в учебнике зельеварения. Но дружить чисто из-за выгоды не для меня.

— Спасибо, Лаура. Ты мне уже помогла. Своими тёплыми словами, — произношу я, и девчонка радуется, как ребёнок подарку в день рождения.

— Ты не держишь на меня зла?

— Ни капельки. Но ты всё же будь осторожней. Не нужно, чтобы ты или твоя семья пострадали из-за связи со мной, — заверяю я её.

Мы говорим ещё несколько минут, а затем в поле зрения появляются адепты. Наспех прощаемся исключительно взглядами, но мне даже от этого тепло на душе. Лаос, Лаура. Пусть мы не близки, однако я уже не чувствую себя одной-одинёшенькой против целого мира.

Чувствую себя счастливой, но ровно до того момента, как на тренировочном поле появляется Тина с её рыжей приспешницей.

Они тут что забыли?

— Адепты! В две линии! Стройся! Равняйсь! — резкими выстрелами раздаётся грозный голос, но, вместо того чтобы подчиниться, мы все лишь вздрагиваем и переводим испуганные взгляды на сурового мужчину в тёмной униформе.

Тот самый господин, что устраивал допрос по поводу проруби в купели. Отец Тины. Он профессор?

Так и есть. Господин Ронг представляется очень кратко, но от одного его голоса и полосующего не хуже острого лезвия взгляда становится понятно, что на этом предмете халтурить никто не будет.

— Меня не волнует, обуздали ли вы свою магию. Если нет, то это отличный шанс с ней, наконец-то, познакомиться. Пусть с вами сюсюкаются в других классах, а я же научу вас выживать. Запомните, побеждает только сильнейший. Слабым тут не место. Не вздумайте себя жалеть. Трепещите от страха и помните, что каждая ошибка равна боли, — он говорит, а у меня чувство, будто это не профессор вводную лекцию читает, а генерал своих стражей на поле боя отправляет. Притом сражаться придется на смерть.

Никто не смеет и пикнуть.

— Первое, чему вы сегодня научитесь, — это ставить щит. В вас будет лететь дюжина разнокалиберных шаров с разной скоростью. И только ваша магия может вас спаси. Всё понятно?

Тишина.

— Не слышу. Всё понятно?!

— Да-а.

— Ещё раз и чётко! Всё понятно?!

— Да! — оглушает ярый крик адептов. Ну точно как военные перед свирепым боем.

— Тогда шаг вперёд те, кто начнёт первым, — командует он, потирая уставшие глаза. А я застываю. Мне нужно учиться. Я хочу, но… страшно.

— Вы? — Профессор поднимает на меня взгляд и хмурит брови.

— Я?!

Я ведь не выходила.

Оборачиваюсь и вижу, что адепты дружно сделали шаг назад, оставив меня одну впереди. Отличная работа, господа.

— Понятно, — тянет профессор, моментально распознав, что к чему. — Адепт Отта, верно? С такими товарищами и врагов не нужно. Можете вернуться в строй, если боитесь.

— Нет, профессор. Я готова! — сжимаю кулаки до хруста и чеканю точно стражник, что немало удивляет сурового командира. Он даже разочек оглядывает меня с ног до головы.

— Ну, что ж. Три шага вперёд, — приказывает, и я повинуюсь.

К счастью, метать в меня шары без подготовки мужчина не собирается. Чётко объясняет правила, а затем мне первой даёт артефакт.

— Заряда в нём мало, но именно он поможет вам призвать магию, которая в вас всё ещё спит. Не путайте слова в заклинании. Сосредоточьтесь, — командует мужчина, а я всё это время выступаю в роли куклы, на которой демонстрируют стойку.

Затем каждому дают по бледно-жёлтому камню и велят призывать щиты. У кого-то получается сразу, у кого-то — нет.

Слышу смешки со стороны Тины, когда у меня не выходит, но от взгляда сурового «генерала» все тут же стихают. А стоит ему отойти, опять начинается.

— Какая же бездарность! — Кидают косые взгляды в мою сторону.

— И зачем её только взяли? Позор!

И я бы хотела им возразить, но, к сожалению, сейчас они правы. Уже каждый справился, а мне эта гоблинская магия никак не подчиняется. Нужно меньше отвлекаться, нужно сконцентрироваться. С замиранием сердца смотрю на золотистую дымку, что, наконец, вытекает из пальцев, надеясь, что она примет нужную форму, но дымка тут же тает.

Опять смешки. Уже с разных сторон. А время подготовки заканчивается, и нас начинают вызывать на поле по одному. Справляются не все, даже рыженькая пропускает удары, а на третий раз и вовсе сдаётся и убегает. Тина отбивает всё с первого раза. Она ведь дочь своего отца.

Когда подходит моя очередь, идти вообще не хочется. Ещё эти взгляды… Велю себе не обращать внимания на них и учиться. Я обязана справиться. Должна!

Бах! И мне навстречу летят шары. Из пальцев появляется не щит, а дымка, и я с болезненными стонами падаю на землю.

— Полное фиаско! — выдаёт рыженькая, но тут же зажимает рот, понимая, что её услышали.

В глазах темно, не вижу, кто поднимает меня на ноги.

— Отведи в лазарет, — звучит взволнованный голос мужчины.

— Нет. У меня же ещё две попытки, — говорю, а в глазах хоть и светлеет, но двоится.

Кажется, профессор с лёгкостью считывает моё состояние, и я тут же прочищаю горло и озвучиваю, что хочу повторить, чем несколько шокурую его.

Профессор хмурится, будто пытаясь понять, не стукнулась ли я головой так сильно, чтобы быть не в себе, но согласие всё же даёт.

В этот раз я им покажу!

Бах! И шары выносят меня за пределы обозначенной площадки.

— На этом хватит, — отрезает профессор и больше не слушает меня. Велит сидеть на скамье и восстанавливаться, пока остальные начинают парные тренировки. Один адепт выпускает шары, другой защищается, и наоборот.

Со временем их щиты начинают гаснуть, а камни теряют свет. Заряды артефактов заканчиваются, и теперь адептам стоит искать магию внутри себя. У них худо-бедно получается, а я…

Я себя ненавижу! И сейчас, кажется, зареву. Кому я собралась что доказывать, если даже с учебной программой справиться не могу?

Насмешек становится больше, и я ухожу, чтобы умыться у уличного фонтанчика с питьевой водой. Сейчас приду в себя и снова в бой!

Вот только шары настигают меня куда раньше. Едва я успеваю отойти от фонтана, как в мою сторону летит не дюжина, а целых две дюжины шаров. И профессора, как назло, нигде нет. Никто не спасёт, убежать не успею, остаётся…

Сжимаю в кулаке артефакт, и тело пробивает сверхъяркая вспышка…

Глава 10. Кто твои родители?

Магия мощной волной вырывается из сердца, проносится по жилам, распыляется из кончиков пальцев и обращается в огромный яркий щит. Все шары отлетают прочь под визг адептов, которых привлекло это неожиданное шоу.

Я и сама в таком шоке, будто стала заложницей собственной силы, на секунду пугаюсь, когда осознаю, что не контролирую щит. Но тут в спину впиваются болезненные удары.

Шары! Кто-то решил подло направить их сзади.

От боли магия колеблется, щит тает, а я, будто лишившаяся всех сил, стремительно лечу лицом в землю.

Не долетаю, повисая на чьих-то мощных руках.

— Кто?! — раздаётся прямо над ухом такой рык, что даже моё измождённое тело умудряется инстинктивно сжаться.

В области лопаток ужасно больно, ноги ватные, но я заставляю себя держаться самостоятельно. Однако «отделиться» профессор не позволяет. Наверное, правильно. Я сейчас тут рухну без опоры.

— Я спросил, кто тот подлец, что запустил шары в спину адепту?!

Перед нами уже стоит куча адептов с белыми как простыни лицами и испуганными глазами.

— Никто отсюда и шага не ступит, пока я не вернусь и не выясню, кто это был, — командует Ронг. — Споры, разборки — неотъемлемая часть любого общества. Но удар в спину — позор! И если ещё раз кто-то хоть пальцем тронет этого адепта, я лично послежу за тем, чтобы вас не было в академии! Всем ясно? Не слышу! Всем ясно?!

— Да! — испуганно отвечают ученики, глядя то на грозного профессора, то на меня.

Не понимаю, что чувствую. С одной стороны, облегчение и радость, что меня защитили. С другой — злость, что не смогла со всем справиться сама.

Вот только сейчас в глазах адептов совершенно нет жалости, в них испуг и даже некоторое восхищение. Чем? Кем? Профессором?

Тогда почему они точно так же смотрят и на меня?

— Идти можешь? — спрашивает учитель, и я киваю.

Но ноги передвигаются плохо, и господин берёт меня на руки, точно медведь пушинку или отец своё дитя.

Жутко неловко, но боль и слабость накрывают такими волнами, что в глазах темнеет. Веки наливаются свинцом, и я открываю их, лишь когда в нос бьёт терпкий запах отвара из корней лотоса.

— Выпей. Это восстановит силы, — говорит мне женщина в белой мантии.

Оглядываю помещение, в котором оказалась: светлые стены, деревянные высокие стеллажи со склянками, стол с бумагами и ряды кроватей с белыми шорками. На одной такой я и лежу. А господина, принесшего меня сюда, не вижу.

— Спасибо, — шепчу лекарю и отпиваю отвар.

Корчусь от горечи, зато чувствую, как силы моментально напитывают тело.

— Пришла в себя? — появляется в дверях профессор Ронг.

Почему-то испытываю стыд от его взгляда. Чувство, будто провалила экзамен, который должна была сдать.

Коротко киваю.

— Оставьте нас, — велит господин лекарю, и женщина тотчас покидает помещение.

— Что-то болит? — интересуется господин Ронг.

— Нет, — сообщаю я, хотя спина в области лопаток ноет так, будто палкой отходили. Сколько же шаров в меня попало?

Профессор едва заметно усмехается, будто ловит мою ложь.

— Ты молодец, адепт Отта, — неожиданно выдаёт он. — Это правда, что ты выпустила серебряный щит?

— Что?

— Дюжина адептов утверждает, что ты отбила двойной заряд шаров, воспользовавшись сверхмощным щитом. Это так?

Моргаю, так как плохо помню, что именно там произошло.

— Я испугалась, сжала артефакт и сделала так, как вы учили.

— Как давно ты обуздала магию?

— Я всё ещё не нашла связь со своей искрой. Это вышло случайно. От страха, — сообщаю ему, а сама тем временем пытаюсь прислушаться к ощущениям внутри себя.

Магия... я опять её не слышу. Потому что ещё слаба?

— Говоришь, в первый раз?

— Вы не верите мне?

— Ну, почему же, — тянет он, а я не пойму, правда это или нет. — Тем интереснее. А теперь скажи, что ты не поделила с другими? Это ведь не первый раз, когда тебя пытаются наказать.

От воспоминаний о проруби и искрах в чане кожа покрывается ледяными мурашками.

— Я была той, кто остановил катастрофу на городской площади.

— Значит, у Арса на тебя зуб, — заключает профессор.

Он знает?! Знает, что это был Арс на площади?! И при этом короля не наказывают! Почему?

— Серебряный щит. Провидение, — перечисляет профессор, тут же смолкает, будто на камень напоролся. Щурится, внимательно всматриваясь в моё лицо. — Кто твои родители?

От этого простого вопроса внутри всё переворачивается. Если бы я только знала…

— Я сирота, — шепчу ему и тут же закусываю губу. Мама…

— Совсем ничего не знаешь?

Он не оставляет попыток разузнать, и это кажется подозрительным.

— Маму помню…

— Как её звали?

— Лора, — шепчу я, надеясь, что профессор что-то знает о ней. Не просто так ведь он спрашивает.

Но, судя по всему, господин Ронг ожидал другого ответа. На его строгом лице мелькает едва заметное разочарование.

Моё же разочарование куда глубже и болезненнее.

На секунду мне показалось, что я нащупала связь. Ниточку, которая приведёт меня к маме. Как же горько её терять...

— Понятно, — отвечает мужчина. — Возвращайся к учёбе. По поводу нападок больше не беспокойся. Никто не тронет тебя. Ректор в курсе ситуации.

— Спасибо, — искренне благодарю, но на душе всё равно неспокойно.

Может, никто не станет издеваться открыто, но есть и тайные способы сделать гадости.

Профессор направляется к выходу и вдруг останавливается.

— Адепт Отта, в конце недели будет отбор для талантливых магов в мой личный класс. Предлагаю и вам попробовать себя, — вдруг выдаёт он. — Это для вас отличный шанс научиться защищаться самой.

От такого предложения едва не теряю дар речи и охотно киваю. Талантливых? Он сказал, талантливых?

Пусть я и не ощущаю в себе той магии, что ещё недавно била во мне ключом, но это отличная возможность. Это подарок богов!

— Спасибо! — искренне восклицаю я, и мужчина едва заметно улыбается уголками губ.

Он уходит, и возвращается лекарь. Ещё одна пиала гадкого отвара, и мне можно идти.

Вот только страшно выходить в мир после того, как я нашла тихую гавань. Но разве можно прятаться вечно?

Делаю глубокий вход, выхожу в коридор, полный адептов, и… что я вижу?

В самом деле?!

Глава 11. Не изгой?

Все шепчутся о том самом щите, что я выпустила в момент отчаяния. А в их глазах не то страх, не то восхищение. Боги, я сплю? Мой кошмар закончился? Куда делось презрение?

Рано радоваться. Ветер переменчив. Нужно быть начеку.

Даже если адепты частично поменяли мнение на мой счёт, то Арс со своей королевой вряд ли впечатлились моим успехом и не отстанут. Напротив, ещё сильнее захотят моей крови.

Нужно готовиться, но сначала заберу вещи, которые остались после занятий боевой магией.

Направляюсь на тренировочную площадку, где после занятий галдят и потягиваются уставшие адепты из моей группы. Но стоит им меня увидеть, как затихают. Такое внимание крайне непривычно и очень нервирует.

— Слушай, а где ты этому научилась? — Подпрыгивает со скамьи незнакомец с длинным носом. В прямом и переносном смысле. Надо же, теперь они не боятся со мной говорить? Это из-за слов профессора? — Я про щит. В чём секрет?

— Нет никакого секрета, — отвечаю сухо, потому что не чувствую искренности. А людей, которые улыбаются, только когда им что-то надо, опасаюсь.

— Ну как же так? Серебряные щиты месяцами, а то и годами учатся выпускать. Может, у тебя какой-то особенный артефакт был?

— Не было, — произношу, хочу его обойти, а он опять загораживает собой путь.

— Да постой ты! Жалко сказать, что ли?

— Отойди от неё, — раздаётся голос за спиной, но оборачиваться не приходится. Тина сама выходит вперёд и равняется со мной. — Не лезь к ней.

Не знаю, кто из нас с незнакомцем удивлён больше: я или он. В любом случае адепт не смеет возражать и уходит, скрыв недовольство за очередной фальшивой улыбкой. А я хлопаю глазами, ибо никак не ожидала, что королева вступится за меня.

Что она затеяла?

— Поговорим? — вдруг выдаёт Тина. Я даже оборачиваюсь, так как не верится, что эта дамочка говорит со мной.

Но смотрит она прямо на меня.

— Я не должна была тебя задирать и мучить, не разобравшись. Я была не права, — говорит она достаточно громко, зная, какой шок вызывает у окружающих своим поступком. А вот её свита, что стоит в пяти шагах от нас, вполне готова к такому повороту. Только рыженькая морщит нос, но вмешиваться не смеет.

— Тебе шар в голову попал? — хмурюсь я, потому что это всё странно.

— Не веришь, что я без злого умысла? — считывает Тина по моему лицу.

— Не верю. Что тебе от меня нужно?

— Зарыть топор войны.

— И с чего вдруг такая необходимость?

— Не буду скрывать, я долго сопротивлялась, прежде чем пойти на этот шаг, — вздыхает королева. — Папа злится на меня. Думает, что и шары — моих рук дело.

— Разве не твоих?

— Я ответственна лишь за купальню. И только потому, что не знала тогда, в чём именно состоял ваш с Арсом конфликт.

— А теперь, выходит, знаешь?

— Папа сказал. Очень разозлился на меня. А я не переношу наших ссор. — говорит королева с таким видом, что сейчас в её честности сомневаться не приходится. — Если не улажу ситуацию, папа и дальше будет злиться.

— Но, если уладишь, то разозлится Арс, не так ли? — спрашиваю я, так как нутром чую, что она говорит далеко не всю правду.

— Верно. Мне дорого расположение Арса. Но семья превыше всего. Поэтому. Извини, — выдаёт девушка, но вовсе не так, как обычно просят прощения люди. Без пресмыкания и без стыда в глазах, сильно и достойно. Есть в ней что-то такое… Не зря я посчитала её местной королевой.

— И ты меня извини, — отвечаю ей. — Но пары слов мало, чтобы исправить то, что ты сделала.

— И что мне сделать? В прорубь нырнуть?

— А ты станешь?

Ухмыляется. Делает шаг ко мне, а затем немного склоняется, чтобы чужие уши нас не слушали.

— Просто мне подыграй. Притворись, что мы помирились, и я гарантирую, что никто из моих девчонок тебя больше не тронет, — сообщает очень интересную вещь.

Признаюсь, предложение заманчиво. Но где гарантии, что это не очередная ловушка?

— Я подумаю, — киваю ей и, не дожидаясь следующей реплики, ухожу к концу стадиона.

На последней лавочке должна лежать моя сумка. Но сейчас её нет. Куда она делась?

— Что-то потеряла? — настигает меня Тина. На губах такая ухмылка, будто она этого ждала. А ещё перемирие для вида предлагала.

— Здесь были мои вещи, — говорю не ей, а адептам, которые всё это время тихо наблюдают за нами. — Кто видел, куда они делись?

Отворачиваются, будто ни при чём. Но ведь знают!

М-да, поспешила я радоваться, что мои мучения закончились. Боятся тронуть лично, начали действовать исподтишка, как и ожидалось.

— Кто взял?!

Оглядываю взглядом толпу и понимаю, что никто из них не признается.

Для них это шутка? Там ведь учебники, фолианты, а ещё единственная вещь от мамы, которую я ношу с собой на удачу.

От мысли, что я потеряла брошь навсегда, меня кидает в холодный пот. Пальцы так и сжимаются в кулаки от гнева и бессилия. Не драться же с ними, чтобы выведать правду.

— Чего вы молчите?! — рявкает на адептов Тина. — Вас спросили, кто взял?!

Вот только я не верю в её добрые намерения.

— Хотите, чтобы я отцу о вас доложила?! Ладно! Если до конца дня эта сумка не появится у хозяйки, то будете иметь дело со мной. Ясно?!

Адепты испуганно шепчутся, а я начинаю подозревать, что это всё красивый розыгрыш с целью пустить мне пыль в глаза.

Тина настолько сильно хочет получить прощение отца? Или у неё есть другая, пока ещё непонятная мне цель?

Допустим, сблизиться со мной, а потом предать, лишь бы угодить Арсу? Боги, я совсем запуталась.

— Они все услышали. И если не идиоты, то до конца дня тебе всё вернут, — говорит мне Тина, затем кивает рыженькой, зазывая её на обед.

Королева уходит со свитой в столовую. Мне бы тоже не мешало подкрепиться, ведь завтрак я пропустила. Но я не могу так просто уйти. Стадион пустеет, всё ещё брожу между лавок и заглядываю под каждый куст, надеясь, что вор припрятал сумку где-то рядом. Увы, ничего нет.

— Мира, ты чего? — окликает меня Лаура, когда я чуть ли не в слезах сажусь на скамейку. — Ты что-то потеряла?

— Сумку с учебниками.

— Уверена, что оставила её здесь? — спрашивает она, и я киваю.

— Кто-то забрал её.

— Если так, то ты её уже не найдёшь, — выдаёт Лаура то, во что я сейчас совершенно не хочу верить.

— Я не могу сдаться.

— Не упрямься. Не загоняй себя. Это всего лишь учебники.

— Нет. Там кое-что ценное. Очень ценное для меня, — вздыхаю я, и Лаура испуганно хмурится. — Единственная вещь, что осталась от мамы.

— Мира, — тянет она чуть ли не со слезами на глазах. — Мне очень жаль, но её здесь нет. Ты же и сама это видишь.

— Вижу, — признаюсь я.

— Пойди поешь, пока обед не закончился. А потом, если хочешь, вместе где-нибудь поищем.

— Спасибо, не нужно. Если кто-нибудь увидит, что ты мне помогаешь, может случиться беда, — шепчу ей, помня, что я всё ещё в числе врагов короля.

— Давай я хотя бы еды тебе принесу?

— Не нужно. Ты права, тут я ничего не найду, так что сама пойду в столовую, — с горечью говорю подруге и отряхиваю немного испачканную форму.

Мы доходим с Лаурой до угла главного корпуса, а затем расходимся разными дорогами. Мой путь лежит в столовую, где наверняка сейчас куча адептов. Идти туда совсем не хочется, но с голоду помирать я не собираюсь.

Сжимаю кулачки, распрямляю спину и велю себе быть смелой.

Едва вхожу в столовую, как адепты пялятся ещё больше, обсуждая новые и новые слухи. И про щит говорят, и про профессора, и про выступление Тины.

— Вот она, вот! — шепчутся они, а я стараюсь не обращать внимания.

Ищу глазами Лаоса, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Увы, его нигде нет. Может быть, уже поел или попозже подойдёт?

Тихо вздыхаю и занимаю очередь у раздаточного стола.

— Чего желаешь, голубушка? — обращается ко мне повариха, как к дочке, и я прошу дать мне варёного картофеля с салатом.

— А как же мясо? Свежее, вкусное! И пирожок возьми. Чего ты скромничаешь? Это же бесплатно. Сладкое полезно для ума, — суетится добрая женщина, и мне становится тепло на душе от её заботы.

— Спасибо, — улыбаюсь ей, — Вы очень добры.

— Дочку ты мне мою напоминаешь, — смеётся она и добавляет сверху ещё один пирожок. Вот как я это съем?

Смеюсь и тут же чувствую, будто спину огнем опаляет.

Обернувшись, натыкаюсь на пылающий гневом и злостью взгляд Арса, важно восседающего за столом в окружении своих приспешников. Он не ест и не пьёт. Пристально наблюдает за мной, и от огня в его глазах становится не по себе.

Отворачиваюсь, хочу отделаться от этого неприятного чувства, но не могу. Его взгляд будто намертво вцепился в меня.

И я понимаю почему. Жертва, на которую он объявил охоту, вдруг перестала быть изгоем. Стала той, кто выпустил серебряный щит. Той, за кого заступился профессор. Той, перед кем извинилась королева.

Я даже подумать боюсь, как его всё это бесит. Я ведь должна быть раздавлена. Должна сжиматься в комок и рыдать, а я пришла сюда, расправив плечи, и собралась обедать как ни в чём не бывало. Ещё и стою, улыбаюсь.

Он в гневе, а мне становится страшно. Даже думаю о том, чтобы попросту отсюда уйти, пока не случился пожар, но я ведь обещала себе перестать бегать.

Забираю у женщины поднос, вежливо кивая в знак благодарности и улыбаясь, иду к столу, и чувствую, как воздух вокруг становится гуще, а зал стихает так быстро, что я снова слышу эти шаги.

Шаги короля, идущего по мою душу. Неистово хочу сбежать, изменить траекторию, но не могу себе этого позволить.

Мне осталось несколько шагов до свободного стола. Всего чуть-чуть, но… король преграждает мне путь.

Глава 12. Близко....

— А ты никому не даёшь заскучать, — выдаёт он с усмешкой на губах, но в глазах режущий лед. — Слышал, ты снова прославилась. Героиня, уберёгшая площадь от гадкого умысла злодея, теперь выпускает серебряные щиты на первом же занятии по боевой магии. А ты интересней, чем казалась.

— Отличный повод подумать, стоит ли продолжать меня доставать, — говорю ему, а в ответ получаю ещё одну самодовольную усмешку.

— Меня не таким нужно впечатлять, чтобы заслужить мою милость, — произносит парень, а в синих глазах вспыхивает опасное пламя.

Он делает шаг ко мне, а я — два шага назад. Снова и снова.

Боги, даже не хочу думать, как мы выглядим со стороны, однако отступать дальше мне некуда. Упираюсь пятой точкой в неподвижный стол и оказываюсь загнанной в ловушку.

Одна надежда на поднос, что разделяет нас, но Арс с лёгкостью выхватывает его из моих рук и небрежно ставит на белоснежную скатерть.

Вот теперь меня ничто не защитит.

— Назад! — шиплю я на Арса, когда он вновь неумолимо сокращает дистанцию.

— Ты головой ударилась на занятиях? С чего мне тебя слушать?

— С того, что профессор…

— Мне плевать на профессора. Плевать на всех, — выдаёт Арс, потом хватает меня за руку и тянет к себе, заставляя вписаться в него всем телом и ощутить его жар каждой клеточкой своей кожи.

Ненормальный! Что он творит?!

На нас же все смотрят!

— Чем больше ты сопротивляешься, тем сильнее я хочу тебя наказать, — шепчет мне на ухо, и по коже толпами бегут мурашки.

— Пусти!

— И не подумаю, — говорит он, прожигая меня взглядом, а затем велит: — Оглянись, дурочка. Ты видишь, чтобы хоть кто-то спешил тебе на помощь или бежал за профессорами?

Нет. Никто и шелохнуться не думает. Все до одного превратились в бедные статуи и смотрят, как этот гад бесстыдно прижимает меня к себе, лишая даже шанса на спасение. Мерзавец!

— Тебя от меня никто не спасёт, и, если я захочу, чтобы ты встала передо мной на колени, ты встанешь. Захочу сделать что-то иное, сделаю, и никто меня не остановит. — Арс обжигает кожу горячим дыханием, а меня трясёт от холода. Слёзы просятся на глаза.

— Какой же ты гад!

— Из твоих губ это звучит почти как комплимент. Ну что за взгляд? Ненавидишь меня?

Ненавижу! Ненавижу что есть силы, но этого тебе не скажу! Я ударю тебя больнее!

— Нет, Арс Дэрх. Мне искренне тебя жаль, — заявляю я, и тёмные брови дракона изгибаются в недоумении.

— Что? — переспрашивает он, а затем усмехается. — Ты ничего не перепутала, маленькая ведьмочка?

— Только сердце, очернённое болью, жаждет мучить других. Из нас двоих сирота я, но именно ты несчастен! — бью словами снова и в этот раз чётко попадаю в цель. — Хочешь, чтобы встала на колени? Тогда сломай мне ноги.

— Ведьма… — рычит он, а я что есть мочи дёргаю свою руку.

Вот бы ещё сил хватило, чтобы освободиться и, топнув каблуком, гордо отсюда уйти.

Увы, против Арса я как комар против льва. И этот хищник сейчас дико зол.

Настолько зол, что мне впору обратиться в пепел от одного лишь его взгляда.

— Ты, видимо, бессмертной себя возомнила. Что ж, продолжай. Тем интересней будет наполнить твоими слезами мой кубок, — выдаёт король, потом небрежно выпускает меня из своей стальной хватки, награждает таким взглядом, что я уже чувствую себя мёртвой.

На изящных губах Арса сверкает звериный оскал, а затем король уходит под ошеломлённые взгляды ничего непонимающей толпы.

Сжимаюсь, будто стою обнажённой среди кучи народа. Под платьем гуляют жар и холод. Меня трясёт.

Трясёт от злости, от негодования, от обиды. А эти взгляды, будто приклеенные ко мне… Я не выдержу!

О чём они сейчас шепчутся? Что обсуждают?

Судя по лицам девиц, что сидят за столиком у колонны, они всё понимают до ужаса превратно. Сейчас побегут к Тине и доложат, что её король уделил внимание какой-то вшивой новенькой с улицы.

Боги, даже думать не хочу, что сейчас опять начнётся. И есть не могу. Кусок в горло не лезет. Смотрю на поднос, небрежно брошенный Арсом на стол, и хочу отсюда сбежать.

Так и поступаю. В коридорах обстановка более спокойная. Сюда слухи ещё не успели доползти.

На первом же занятии получаю выговор за учебники, но, к счастью, меня не выгоняют. Профессор даже выделяет перо и листы бумаги, чтобы могла записывать тезисы по истории королевства. Стараюсь не думать о мерзавце, а мысли всё равно мечутся между ним и утерянным подарком мамы.

Как же мне найти мою брошь? Я не могу её вот так глупо потерять из-за чьих-то козней!

Занятия проходят в сплошном стрессе, а я только и жду возможности вернуться на стадион и ещё раз там всё обыскать. Вот бы ещё найти артефакт, которым можно припечатать Арса раз и навсегда. Такой хоть существует?

Ах, если бы…

На зельеварении профессор, всё ещё точащий на меня зуб, чудом не гонит к ректору за отсутствие принадлежностей. Девчонки, которые в прошлый раз устроили фейерверк в моём котле, противно хихикают, а я стараюсь быть начеку.

Лекция отвлекает от гадких мыслей, сосущих душу. Профессор задаёт вопросы, на которые лишь пара адептов, включая меня, отвечают верно. И это очень злит моих, как выяснилось, не особо умных соседушек и, как ни странно, раздражает самого профессора. Но лишь первые полчаса. А затем он уже увлечённо ведёт со мной беседу.

Когда занятия заканчиваются, я с горечью осознаю, что сейчас мне снова придётся шнырять мимо толпы адептов. Кто знает, насколько расползлись слухи за это время и что там ещё сочинили?

В одном я точно уверена: не хочу наткнуться на Тину. Хватит мне сегодня разборок.

— Сиротка, я слышала, ты сумку свою потеряла, — догоняет меня одна из дамочек, повинных в шоу с котелком. Хлопает своими пушистыми тёмными ресницами и довольно улыбается.

— И что?

— Девчонки говорят, что видели какой-то мусор у пруда. Не твой ли? — хихикает она, и от злости мне хочется ей ногу каблуком отдавить, но я замираю.

Мои вещи у пруда. Мамин подарок…

Меня будто молнией бьёт от мысли, что если я не поспешу, то упущу шанс вернуть своё бесценное сокровище. Стрелой вылетаю из здания, игнорируя насмешки в спину: «Беги, Мира, беги!»

Пруд находится во внешнем дворе, на некотором отдалении от излюбленных для прогулок мест, потому здесь всегда тихо. Но я не думаю о том, кто и как на меня сейчас будет смотреть. Я лишь хочу найти брошь.

Так сильно этого хочу, что чуть не сбиваю Арса с ног, пока бегу, чудом уворачиваясь в паре сантиметров от его плеча. Но всё же он замечает.

А мне плевать. Мне сейчас на всё плевать.

Вот и пруд, вдоль берега которого разбросаны вещи из моей сумки. Они лежат и в пожухлой траве, и на сырой земле, а книга и кисти вот-вот уйдут под водную гладь. Далеко их зашвырнули, гады!

Бездумно подхватываю юбку, задирая её выше колен.

Подвязать нет времени, просто придерживаю руками. Скидываю обувь, и колючая трава впивается в ступни, а затем противно чавкает мокрая земля. Вот и пруд с гадкой тиной. Боги, какая же здесь холодная вода!

Хочется отступить, но фолиант вот-вот утонет. Чудом успеваю подхватить его с поверхности воды и прижимаю к груди. Мокро!

Держать и книгу, и юбку одной рукой жутко неудобно, но вторая рука мне нужна, чтобы собрать кисти. Здесь не все. Утонули? На что я куплю новые?

Какой же гад так подло поступил?

У врагов нет смелости кидаться в лицо, только и умеют, что тихо гадить за спиной! Злость пылает огнём внутри, пока холодная вода пробирает до костей.

Спешу на берег, чтобы собрать всё остальное. Нахожу блокнот, листы и книги, сама сумка пуста. А где же мамина брошь?!

Я сейчас зареву от отчаяния. Где она?! Где?!

— А говорила, что не встанешь на колени, — раздаётся леденящий душу голос с усмешкой, и мой взгляд упирается в пару начищенных до блеска сапог.

Проклятый Арс!

Поднимаю голову и тут же жалею об этом. Ни секунды не хочу тратить сейчас на этого самодовольного мерзавца!

— Катись к гоблинам! — рычу ему и продолжаю колоть пальцы о траву в поисках броши. Замечаю золотистый блеск.

Боги! Это она?! Она!

Скорее хочу поднять, но длинные изящные пальцы уводят мою ценность прямо из-под носа.

— Вот, значит, что тебя так увлекло, что ты даже меня, не раздумывая к гоблинам послала, — выдаёт Арс, со скукой разглядывая мамину брошь.

А меня трясёт от злости, что он смеет к ней прикасаться.

Да, для него это лишь маленькая, и вовсе не золотая, а позолоченная безделушка в форме цветка с красным камнем в сердцевине. Но для меня эта брошь — самая ценная вещь на свете!

— Отдай! — Вскакиваю я и хочу отнять, но парень ловко уворачивается. Смотрит на меня так, будто я сошла с ума.

Может, и сошла, раз по доброй воле кидаюсь на короля. Но я не могу мыслить здраво, когда в пальцах этого бездушного гада мамина брошь.

— Смотря, что ты за неё предложишь! — играет со мной Арс.

— Что я за неё предложу? Она по праву моя!

— Откуда у сироты вещица такой тонкой ювелирной работы?

— Не твоё дело!

— Так ты хочешь, чтобы я её отдал, или нет? Тогда отвечай.

— Она мне от мамы досталась. Доволен? А теперь верни! — нервничаю я.

Страх, что он может с ней что-то сделать, пожирает изнутри всё сильнее с каждой секундой.

— Значит, она очень важна для тебя. Тогда и цена за её возвращение будет повышена, — усмехается Арс, а я даже думать не хочу о том, что вертится на уме у этого мерзавца!

— Отдай! — не выдерживаю я, кидаюсь на него, но, поскальзываясь на мокрой земле, падаю прямо на короля.

А он, ловко повернувшись ловит меня, будто в танце.

Весь мир замирает. Стихают все звуки, теряются очертания, и я вижу лишь ненавистные синие глаза в нескольких сантиметрах от меня.

Он близко. Слишком близко.

Мои губы плавятся от его горячего дыхания, а кровь в жилах застывает. Я невольно сглатываю страх, а Арс переводит свой пронзающий взгляд на мои онемевшие губы.

Глава 13. Не лезь ко мне в душу

Эта дурацкая пауза действует на нервы, а дракон и не думает шевелиться. Смотрит на меня, как хищник на загнанную добычу, и от этого внутри всё то леденеет, то вспыхивает.

— Такое милое личико и такой ужасный характер, — выдаёт мне это нахал, и я, наконец-то, прихожу в себя.

Хочу его треснуть, но оказываюсь лишь в большей ловушке его стальных горячих и недозволительных объятий.

— Какой же ты нахал!

— Такое уже слышал. Что-нибудь новенькое скажешь? Или мне посильнее тебя мотивировать? — Играет блеск в его хищно прищуренных, выразительных глазах.

Арс играет со мной, как кот с мышкой, и это дико злит!

— Ненормальный! Невыносимый! Отпусти меня! — рыпаюсь я, но без толку.

— Ещё чуть-чуть, и будет «ненавижу»? — довольно спрашивает парень. — А как же «мне жаль тебя»? Ты ещё что-то про чёрное сердце говорила, да?

— Я не отказываюсь от своих слов! И я искренне не понимаю, отчего ты так жесток, — качаю головой, глядя в синеву его глаз. Почему природа дала такую красоту подобному мерзавцу? — Неужели для тебя нет ничего святого? Ты ведь живой, и каким бы гадом ни хотел казаться, в любом должен быть свет!

В синих глазах мелькают тени, однако не успеваю я ухватить надежду за хвост, как от Арса исходит такой порыв злости, что я инстинктивно сжимаюсь в ком.

— Думаешь, красивыми словами изменишь этот мир? — усмехается он, а взгляд становится до ужаса пугающе жестоким. — Нет во мне никакого света, не надо лезть ко мне в душу. А если не веришь… — в миг Арс отстраняется, ставит меня на землю, но не успеваю я обрадоваться, как этот чешуйчатый замахивается, и в водную гладь пруда с плеском падает маленький предмет.

Боги! Это была мамина брошь? Нет!!!

— Ты!!! — взрываюсь я. Гнев ослепляет. Пылает всё, даже кончики волос. Так хочу его прикончить! Растерзать на маленькие клочья. — Какой же ты гад! Это был подарок от мамы!

— Так вот из-за чего, ты как идиотка, возишься в пруду. Из-за безделушки женщины, которая тебя бросила.

— Да что ты знаешь? Мама не бросала меня! Она меня любила!

— Наивная. Нет никакой любви! Люди любят только себя. Бросай верить в сказки, если хочешь выжить.

— Засунь себе этот совет знаешь куда?! — вспыхиваю я и тут же осекаюсь. Не могу совладать с пламенем, что выплескивается из меня от одного лишь взгляда на этого гада! — Сказки, говоришь? Всем своим сердцем желаю, чтобы ты полюбил так, чтобы жизнь стала не мила! Чтобы ты испытал с лихвой всю ту боль, которую причинил другим! Чтобы страдал и спать не мог! Чтобы сгорел от своего одиночества! — кричу в сердцах, и зрачки Арса обращаются в линии…

Что-то в его глазах будто ломается, расходится трещинами, и внутри всё застывает от страха. Но я всё ещё так зла, что готова его убить. Загрызть насмерть!

Со злости толкаю его в грудь, а она как камень. Эта гора по имени Арс даже не двигается. Плевать!

— Что ты сейчас сказала? — Хватает меня и тянет к себе, когда я хочу идти в пруд, чтобы найти мамину брошь.

Только вот как я её тут найду? Куда она упала?

— Ты меня прокляла?! — донимает Арс. Такой яростный, что впору бы испугаться, да все мысли о потерянной ценности.

— Можешь считать и так! — отвечаю я, яростно скидывая его руку, а затем лезу в ледяную воду.

Понятия не имею, как я буду искать, но не могу просто так лишиться надежды.

— Ты с ума сошла?! — рычит парень мне вслед. — Вылези оттуда. Заболеешь!

— Вот и радуйся! — рычу, не оборачиваясь. — Мёртвую меня быстрее отсюда сплавить!

— Выходи, говорю! — Идёт за мной прямо в воду.

Его начищенный сапог чавкает под водой в грязи, но дракон не останавливается, пока не хватает за локоть. Без спросу тащит на сушу, будто я его вещь.

— Да что тебе от меня надо?! — вырываюсь что есть силы и забредаю ещё глубже. А этот ящер пускает в меня огненные взгляды.

— Идиотка, — устало выдаёт он мне вслед, но я даже не оглядываюсь. — Ты там ничего не найдёшь!

— Пошёл к гоблинам! — ругаюсь я, не глядя на него.

Захожу всё дальше в воду, и тело сводит от холода.

Боги, этот гад прав. Я тут ничегошеньки не смогу найти.

Мама, мамочка, помоги. Я не могу потерять последнюю связь с тобой!

— Мира? — слышу чей-то удивлённый голос.

Оборачиваюсь.

Арса уже и след простыл. На берегу стоит Лаос собственной персоной и оглядывает жалкую меня с трясущимися от холода синими губами.

— Ты что там делаешь? — пугается он. Всё-таки никуда не делся. Живой, здоровый. А я-то волновалась, что ему достанется из-за меня. — Выходи, иначе одним корешком не отделаешься.

Горько усмехаюсь, вспоминая тот самый корешок, и тут же грущу от мысли, что опять могу, в самом деле, заболеть. Небо уже темнеет. Сколько я тут брожу?

Пора признать, я ничего не найду.

— Искала кое-что ценное, — вздыхаю я, выходя на берег.

Мокрая ткань платья противно липнет к ногам. К счастью, юбка достаточно пышная, чтобы скрыть силуэт даже в таком состоянии.

— Замёрзла? — спрашивает Лаос, а затем достаёт из сумки какой-то артефакт. — Держи. Он высушит одежду.

Невольно усмехаюсь: есть мучитель, есть и спаситель. Обычно последнего никогда не было в моей жизни. Только первый.

— Спасибо, — шепчу я, перенимая красный камень в серебряной оправе. Сжимаю его в кулаке, пытаясь нащупать импульсы магии, и тут же от мокрой ткани идёт горячий влажный пар. — Уже дважды я у тебя в долгу, — признаюсь я и ловлю себя на мысли, что ответить мне нечем.

— Трижды, — поправляет Лаос, вынимая из сумки ещё один корешок. — Съешь, а то заболеешь.

И вновь это дурацкое чувство, когда хочется и плакать, и улыбаться.

Киваю, потому что сил на спасибо нет. Знаю, что голос предательски дрогнет, а на глаза хлынут слёзы. Не хочу быть жалкой. Но Лаос понимает мою благодарность без слов.

— Твоё? — указывает взглядом на стопку учебников, и я опять киваю. — Я помогу отнести в общежитие.

— Не надо! — выпаливаю я раньше, чем успеваю сообразить. Всё ещё боюсь, что ему достанется от короля за дружбу со мной. Тем более сейчас, когда Арс в лютой ярости. Псих ненормальный! Чтоб ему ворочалось всю ночь!

— Как знаешь, — кивает Лаос, потом присаживается на сухой клочок берега и пускает взгляд на водную гладь.

Надо же, когда ты находишься в тепле на суше, а не в холодной воде, всё выглядит совсем иначе. Какой-то маленький пруд и вдруг кажется милым и романтичным.

— Сильно тебя достают?

— Смотря с чем сравнивать, — смеюсь я, затем встаю. У пруда, конечно, хорошо, но нужно и честь знать. Пора делать домашнее задание.

— Я слышал, профессор всех отчитал, да и твой щит поразил многих, — выдаёт Лаос, поднимаясь на ноги следом за мной, и кивает в сторону учебников, которые я прижимаю к груди. — Не думаю, что теперь пойдут в лобовую атаку. Разве что будут гадить вот так.

Хочется верить его словам, но кое-кто немногим ранее доказал мне, что ему закон не писан.

По телу проходит дрожь от одной мысли об Арсе, и я тут же стараюсь выкинуть гада из головы. Слишком много чести вспоминать о нём!

И всё же, как можно быть настолько злым, чтобы поступить вот так? Он ведь знал, что это подарок от мамы!

Нет, я этого идиота никогда не пойму! Гад! Недоумок! Проклятый всесильный дракон!

— О чём ты задумалась? — возвращает меня в реальность Лаос, и я тут же качаю головой: мол, пустяки. — Ты ведь не собираешься забиться в угол и пропустить всё веселье?

— О чём ты?

— О бале в честь начала учебного года. Будет грустно, если ты всё пропустишь из-за чьих-то козней.

Бал... Это можно считать приглашением или...?

— Приходи, там тебя никто не тронет, — заверяет он, а затем, улыбнувшись, уходит в темноту.

А я так и смотрю ему вслед, прижимая к груди учебники. Бал...

Боги! О чём я? Учебники мокрые! Их ведь тоже нужно просушить. Совсем голову потеряла.

Спешу в общежитие, собирая взгляды припозднившихся на прогулке адептов. Даже думать не хочу, какие гипотезы у них на уме. Спасибо, чешуйчатый гад!

Быстро иду в комнату по витиеватой белой лестнице. Вот и мой этаж. Спешно открываю дверь и застываю, когда вижу, что меня тут ждёт…

Глава 14. Она больше не придет

Арс Дэрх:

Она непотопляемая. Невыносимая. Упёртая.

Как вообще женщина может быть такой упрямой? У неё напрочь отсутствует инстинкт самосохранения? Не дура ведь: знает, против кого идёт, и всё равно не отступает.

Ей ставят подножки, она падает, но раз за разом встаёт.

Почему она не может просто сдаться? Она ведь знает, что всё равно не выстоит и рано или поздно сломается. Или до неё не доходит?

Это потому, что я мягок с ней?

Сколько раз я шёл ей навстречу, предлагая отступить, но она не видит, гоблины, своего шанса.

Ей дико повезло, что она женщина. Будь она мужчиной, со свистом вылетела бы в первый же день. И эта самая женщина умудрилась всё перевернуть с ног на голову.

Героиня, предотвратившая трагедию на площади? Идиотка, испортившая всё!

Еще и провидица, дар которой в любой момент может проснуться. И тогда мне придется видеть ее чаще. Почти всегда.

Нет уж!

Не стоило с ней сюсюкаться. Что из этого вышло? Она всё ещё здесь, ещё и царапается своими маленькими коготками. Теперь и шипит.

Боги, она даже меня прокляла! Докатился.

А что это за слезливые речи?

«Только сердце, очернённое болью, жаждет мучить других. Из нас двоих сирота я, но именно ты несчастен».

«Ты ведь живой, и, каким бы гадом ни хотел казаться, в любом должен быть свет!»

Думает, сможет тронуть меня за живое? Сможет разжалобить?

Нельзя коснуться души того, у кого её нет. Вообще-то, чисто технически нет половины души, но суть та же.

Вот же упёртая. И что мне с ней делать? Умеет заставить голову раскалываться пополам.

— Арс, — влетает в комнату Доган.

— Ну? — спрашиваю его, и этот недалёкий взахлёб рассказывает, что Мира только что вернулась в общежитие. Только что?

Кидаю взгляд в окно. Почти ночь…

— Вернулась откуда?

— С пруда. Всё это время она лазила в воде, — выдаёт он мне.

Всё это время? Она ненормальная?

— Ты ничего не перепутал?

— Всё точно. Она что-то упорно искала.

Зараза. Не умеет останавливаться. Глупая. Собралась утереть мне нос, но сама себя загонит в могилу ещё раньше.

Разве это не хорошо? Это же отлично!

— Понятно, — тяну я, откидываясь на спинку дивана, и закрываю глаза.

Голова всё сильнее раскалывается. Надо бы поспать.

— Арс, тут ещё кое-что, — мямлит Доган, и эта его неуверенность в голосе меня напрягает.

— Что? — вынужден открыть глаза.

— Она не одна вернулась.

— Мне по крупице из тебя вытягивать, или ты уже скажешь всё разом?

— Ты разозлишься.

— Доган! — вот сейчас я действительно злюсь. Мнётся тут как…

— И пруда её заставил выйти Лаос… Они вернулись вдвоём…

Опять он?

Я же сказал этому идиоту не вмешиваться, так какого чёрта он решил обойти мой приказ?

— Мне разобраться с ним? — суетится Доган.

— Даже не думай. Я сам, — отсекаю я, а затем вновь откидываюсь на спинку дивана и закрываю глаза, тем самым даю понять, что разговор окончен.

Доган переминается с ноги на ногу, потом быстро уходит. Дверь тихо закрывается за его спиной, и покои погружаются в полную тишину.

Лаос, какого гоблина, ты творишь?

Ничего, завтра я с него спрошу. Уверен, он найдёт убедительное объяснение в память о нашем детстве.

Надо поспать, пока головная боль не усилилась. Перебираюсь с дивана в кровать. Прохладные простыни и подушка — то, что нужно для моей опухшей головы. Мысли прочь. Мне нужны тишина и покой.

И всё же какого гоблина это ненормальная всё это время бултыхалась в воде? Это же очевидно, что она там ничего не найдёт. Показать характер хотела? Кому, если я ушёл?

Всё из-за той железяки? Брошь вроде? Я не разглядел.

Вцепилась в кусок металла так, будто ничего важнее в этой жизни нет. Ещё и мне нотации читала о любви. Наивная простота.

Боги, я ведь хотел спать, а не думать об адептке, которая рушит устои моей академии. И ведь правда рушит. Вцепилась зубами, будто за пределами ворот её ждет смерть.

У неё за спиной ни власти, ни защиты, а она не отступает. И откуда такая взялась?

Что с ней делать? Бить больнее? Женщину?

Свалилась на мою голову. Познакомились бы при других обстоятельствах, общение сложилось бы иначе. Скорее всего, в горизонтальном положении.

Такое симпатичное лицо, такое манящее хрупкое тело. А как она вздрагивает и краснеет, стоит немного выбить её из колеи — отдельный вид удовольствия. Как трепещет в руках. И кожа, зараза, такая нежная и шелковистая.

Такая внешность и такой отвратительно несносный характер для женщины.

Почему она никак не усвоит своё место?!

Всё, хватит! Мне надо уснуть!

Уснуть, я сказал!

Гоблины!

Встаю с постели, потому что мучиться больше нет сил. Даже ледяной душ не приводит в чувство. Придётся дойти до лекаря после завтрака.

— Арс! — подлетает Лаос, едва я выхожу из комнаты утром.

О, как раз о тебе-то я и думал последние пару часов вместо сна.

— Надо поговорить! — первым выдаёт он.

Понял, как набедокурил? Извиняться пришёл?

— О чём? — даю ему начать первым, наполняя стакан водой из питьевого фонтана.

— О Мире, — отвечает Лаос совсем не тем тоном, что должно. — Не думаешь, что это перебор?

— Что? — Стакан хрустит в моей руке.

Может, я сплю или он головой стукнулся, пока сюда шёл? У него, конечно, особое положение, но всё же не настолько, чтобы задавать мне подобные вопросы.

Что я делаю, почему, зачем — я не отчитываюсь. Ни перед кем. Он это знает. Какого гоблина открывает сейчас свой рот?

— Ты выкинул вещь, которой она дорожит больше всего, в воду. Не слишком ли это жестоко?

— Жестоко, и что? Она решила лезть в душу, пришлось ударить по рукам. Ты что-то имеешь против? Чего ты так впрягаешься?

— Ты раньше никогда не трогал девушек, а теперь, как с цепи сорвался…

— Лаос. Тормози. Я и так на многое закрываю глаза в память о былом. Не испытывай меня.

Смолкает. Но ненадолго.

— Нет. Ты позволяешь мне не поэтому. А потому что я единственный, кто говорит тебе правду, даже когда она режет глаза. Ты реально будешь счастлив, если сломаешь эту слабую девочку? — произносит он.

— Слабую? Она мне перевернула всё с ног на голову.

— Она ведь не нарочно. Она просто хочет жить.

— Тогда пусть просто уйдёт. Кто ей не даёт?

— А если ей некуда идти? Об этом не думал? У неё ни семьи, ни связей, ни тыла.

— Предлагаешь мне её пожалеть?

— Просто дай ей спокойно учиться.

— Лаос, ты сейчас очень близко подошёл к огню, — напоминаю я. — Хочешь поставить свою голову вместо её? Если нет, то заканчивай этот разговор и приди в себя.

— А если нет? — выдаёт так смело, что мне всё меньше нравится наш разговор. Эта ведьма его укусила и дуростью заразила?

— Она тебе нравится, что ли? — подшучиваю, так как он ведёт себя как влюблённый мальчишка. Ох, уж этот его комплекс спасателя…

— Что если так? — произносит этот упрямец, и на пару секунд я даже готов ему поверить.

Нет. Не может такого быть. Вот же Лаос пройдоха.

— Не твой уровень, — усмехаюсь с облегчением, отметая глупую мысль.

— Арс, она даже тебя заставила думать о ней сутками. Какой тут уровень? — отвечает этот «гений», лишая меня последних крох терпения. — Я просто хочу справедливости. Так сложно остановиться?

— Лаос. Не переходи границ. Помни, что у меня лишь половина души, а наше детство кончилось. — Смотрю в упор, и как бы Лаос ни хотел сопротивляться, сейчас не может.

Отводит взгляд, но я вижу затаённую в нём злость.

Даже так?

Очень интересно… Эта ведьма точно с ним что-то сделала.

— Я тебя понял, — кивает он. — Всё будет, как ты хочешь. Вот только действительно ли ты будешь счастлив, когда сломаешь её?

Зараза, кидает «умную» фразу и стремительно уходит.

— Стой, — окликаю его. Последнее слово всегда остаётся за мной — Не вмешивайся. Помни, я не прощаю тех, кто идёт мне наперекор. Даже друзей детства.

Молчит. Даже не кивает, просто уходит прочь. Делаю ещё один глоток воды, а чувство, будто гадкую микстуру пью.

Эта новенькая не только академию с ног на голову перевернула, но и этого глупца обработала. Только подумать, что он несёт.

Буду ли я счастлив, если сломаю слабую девушку? Где он там слабую увидел? Она как сорняк, топчи не топчи, выживает и становится лишь сильнее.

Одержим… Да если бы она слушалась, то не пришлось бы со всем этим возиться! Но нет, она же из пепла восстанет, чтобы пойти мне наперекор.

Слабая и беззащитная? О да! Только ненормальная будет так сопротивляться, не имея за спиной защиты.

Они все тут разом, что ли, бешенством заразились?

— Что с тобой? — пугается Тина, замечая мои красные от недосыпа глаза, когда вхожу в столовую.

— Бессонная ночь, — бросаю в ответ и падаю на свободный стул.

Голова трещит, а Тина всё щебечет, испытывая моё терпение. Её я не слушаю. Этот идиот Лаос не даёт покоя.

Не пожалею ли я? Да я счастлив буду.

Где эту горемычную носит? Столовая забита битком, а её кудрявой макушки не видно. На диету села?

— Кого ты ищешь? — суетится Тина, но с одного взгляда понимает, что на этот вопрос я отвечать не буду. — У меня для тебя отличные новости! — чуть не подпрыгивает от радости, а я устало веду бровью.

Что такого особенного она мне может сказать, чтобы удивить?

— Эта противная новенькая больше не появится в академии! — выдаёт с восторгом Тина.

— Что?!

Глава 15. Хочешь войны — будет война!

Мира Отта

В ужасе смотрю на комнату: полный погром. Вещи не просто выкинуты из шкафа, они порезаны на лоскуты. И всё, что у меня сейчас есть, — это та форма, в которой я ходила…

Как? За что?

Створка окна хлопает от порыва ветра. Сжимаясь от холода, спешу скорее закрыть. На стекле надпись алой помадой: «Исчезни!».

И я, в самом деле, в этот момент хочу исчезнуть. У меня нет больше сил…

Опускаю своё уставшее тело на матрас и тут же вскакиваю. Он мокрый! Они и его облили. Боги! Откуда в людских сердцах столько жестокости?

Холодно. Одиноко. Больно…

Хочется сдаться. Я так устала… я так…

Слёзы пробивают засовы души, и я плачу. Не навзрыд, а тихо, потому что сил даже на истерику нет. Просто сижу на полу, прижавшись спиной к стене. Даже на злость меня не хватает. Я жалкий кусок усталости.

Слышу за дверью чьи-то крадущиеся шаги. Уже давно за полночь. Кто не спит в этот час?

Остановился у моей двери?

Прислушиваюсь, напрягаюсь до кончиков пальцев, ожидая очередного сюрприза. Смотрю на ручку, которую точно запечатала, но дико боюсь, что она повернётся сейчас.

Нет. Ручка остаётся неподвижной, зато под дверью что-то проскальзывает. Некто тарабанит в дверь так громко, что я вздрагиваю, а затем бежит прочь.

— Что это? — Подскакиваю на ноги, глядя на подкинутый предмет. — Очередная пакость?

Нет, совсем не то. Не моргая и не дыша, гляжу на поблескивающую в тусклом лунном свете, заползающем сквозь окно, маленький предмет в форме цветка с красной сердцевиной.

Быть не может! Мамина брошь?

Тотчас бросаюсь к ней. Бездумно, и потому тут же раскаиваюсь в содеянном.

Я понимаю, что это не настоящая брошь, а грубая подделка, лишь когда касаюсь её. Хочу выкинуть, но поздно, меня обволакивает густой сизый дым. Я теряю равновесие и падаю, когда этот дым развеивается.

Рядом раздаются пугающие звуки: звон бокалов, противный гогот басов, но всё тут же стихает, едва я отрываю взгляд от деревянного замызганного пола.

Теперь понятно, почему так жутко пахнет. Этот зал заполнен массивными столами и лавками, где сидят одни небритые и немытые мужики. Из женщин тут лишь разносчицы в фартуках и две дамы у бара в непристойном виде.

Боги! Куда я попала?

— Ого! Это что за птичка к нам залетела? — Поднимается огромный мужик в растянутой грязной рубахе. А следом за ним встают и остальные.

Вырастают один за другим, точно горы. А взгляды хищные, как у оголодавших волков, а я видимо загнанный заяц, которому сейчас придёт конец.

Страх сковывает по рукам и ногам. Сглатываю ком в горле, а чувство, будто морского ежа проглотила. Во все глаза смотрю на незнакомцев, а в голове бешено бьётся лишь одна мысль: «Бежать! Сейчас же!»

Но куда и как?

— Вот так красавица. Ты глянь, ещё и в форме, как настоящей. И сколько ж ты, конфетка, стоишь? — гаркает один. Бородатый.

— У тебя грошей не хватит. Пятнадцать медяков даю, со мной пойдёшь, — наступает на меня другой, со шрамом на щеке, а я судорожно отползаю назад.

— Остынь, Ноко, не видишь, что ли? Девочка сюда случайно попала, — раздаётся третий голос. Но кому он принадлежит, не успеваю заметить.

— А я в случайности не верю. А коль из академок она, то с ещё большей радостью эту белоручку жизни научу, — заявляет тот, что со шрамом, и у меня сердце уходит в пятки.

Он делает шаг, а я срываюсь с места и что есть силы бегу меж столов.

— Лови её! Не отпускать! — раздаётся мне вслед. Понятия не имею, кто говорит, и оборачиваться не хочу.

Вылетаю в дверь, чуть не прибив какого-то типа, и оказываюсь на улице.

Так темно, что глаз можно выколоть. Куда мне идти? Где я вообще?

— Стой! — крик в спину резко обрывает мыслительный процесс, и я со всех ног бегу, куда глаза глядят.

Улочка заканчивается быстро. Ноги скользят уже не по дорожке, а по траве. По лицу и рукам бьют ветви деревьев, но я не сбавляю хода.

Несусь как угорелая, пока не убеждаюсь, что от меня отстали.

Голосов не слышно. Шагов тоже. Я спаслась!

Или… потерялась…

Боги, где я?

Вокруг лишь деревья и ни намека на цивилизацию. Я в лесу? Откуда я пришла? Куда идти? Тут же звери дикие водятся. Боги!

Зажимаю рот, чтобы не закричать от страха. Я понятия не имею, как мне вернуться. Но и оставаться на месте не могу. Нужно идти! Куда? В какую сторону?

Бреду.

Долго бреду, вздрагивая от каждого шороха, но картина вокруг не меняется. Ноги уже ноют от усталости, и хочется упасть. Я так выдохлась, что даже бояться нет сил.

Небо светлеет, деревья редеют… Там где-то деревня или это мираж?

Носок стоптанной туфли цепляется о ветку, и я падаю, ударяюсь локтем и бедром о выступающие корни. Больно. Нужно вставать, а сил нет… Глаза закрываются… Холодно.

Холодно и одиноко.

Чувство, будто тону. Погружаюсь всё глубже в пучину без шанса выплыть обратно. И тут вдруг тепло. Будто сами боги обнимают меня, прижимая к груди, и не дают отчаяться. Боль отступает, и на её место приходит спокойствие.

— Мира. Мира, ты меня слышишь? — доносится знакомый голос.

Арс?!

С трудом заставляю веки подчиниться. Будто сквозь туманное стекло, смотрю на женщину в белой мантии. Лекарь? Хвала богам, не тот мерзавец. Уже даже голос его чудится.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает лекарь, а я разглядываю комнату. Куча коек, белые шторки — лазарет. Опять. — Болит что-нибудь?

— Нет, — отвечаю я, с удивлением осознавая, что боли, в самом деле, нет.

Даже озноб не бьёт, а ведь вчера я сильно заболела после пруда, даже корешок не помог. А потом ещё мокрый матрас в комнате, таверна, мужики, лес…

Вздрагиваю и тут же хочу прикрыться руками. До сих пор трясёт от этих плотоядных взглядов.

— Тише, все закончилось. Ты в безопасности. В академии. Тебя принесли несколько часов назад и подлечили, — говорит дама.

Только хочу узнать, кто это был, как лекарь выдает следующую новость:

— Ректор велел зайти к нему, сразу как очнёшься.

— Ректор? — переспрашиваю я, и женщина кивает.

— Что ж, болезней я не наблюдаю. Так что можешь быть свободна, — говорит она, и я нерешительно поднимаюсь с постели.

Никаких болезней? Она так быстро меня исцелила? Или…

Она сказала, что меня “принесли и подлечили”. Во множественном числе. Значит, это были стражники академии?

Спрашивать не решаюсь, так как лекарю явно не до меня. Она закопалась в ворохе бумаг. А мне пора идти. К ректору. Только вот платье мятое и немного испачканное, что напоминает о вчерашнем страшном дне.

Какая же подлость — подделать портальный артефакт под мамину брошь. И ведь тот, кто это сделал, знал, как она выглядит. А ещё он знал, что я не удержусь и коснусь её.

Как же мерзко и гадко! Опуститься до такого — это… Арр!

А если бы мне не удалось сбежать из того трактира? Боги! Даже думать об этом не хочу!

Гоню мысли, а они не покидают. Въелись чернильным пятном. Тело моё, на удивление, абсолютно здорово, а вот душу всё ещё бьёт озноб. Не могу перестать думать. Не могу отделаться от этого противного чувства!

Настолько ухожу в себя, что почти не замечаю адептов, которые, разинув рты, разглядывают мою потрёпанную форму. Мда, перед ректором в таком виде тем более появляться не стоит.

Но с другой стороны, что мне скрывать? Это ведь случилось на территории его академии, ему должно быть стыдно за то, что здесь такое происходит, а не мне!

— Арс, Арс, — прокатывается имя в толпе, и голоса тут же стихают.

Останавливаюсь и кидаю взгляд вперёд.

В самом деле, ОН.

Идёт сюда своей уверенной походкой, разрезая грудью воздух. У него всё хорошо? Он доволен? Знает, что я пережила этой ночью? Или сам всё это устроил?

Наверное, непомерно доволен собой!

Чем дольше смотрю в его идеальное лицо, тем больше во мне разгорается злость. Ненавижу его! Ненавижу!

— Вижу, ты пришла в себя, раз можешь бросать в меня такие взгляды, — выдаёт Арс, а от его голоса по коже прокатываются мурашки. — Я беспокоился, что тебе плохо.

Беспокоился он! Ха! Ещё и издевается!

— Жаль тебя разочаровывать, со мной всё хорошо, — отвечаю ему, смотря прямо в глаза, и крепко сжимаю кулаки. Видят боги, сдерживать гнев всё сложнее. — А ты, я смотрю, ничем не гнушаешься, да?

— Что, прости? — хмурится он. За нами ректор, что ли, наблюдает? К чему эта игра в неведение?

— В этот раз портал в таверну, а дальше что придумаешь? — спрашиваю у него, а внутри так колотит, что не могу сдержаться.

— Оригинальный у тебя способ сказать спасибо, — усмехается Арс, а глаза опасно прищурены.

Он будто что-то ищет во мне и никак не находит.

— Спасибо?! — охаю я. Совсем чокнулся? За что мне его благодарить?

— Ну, раз скрипишь зубами, значит, сдаваться не собираешься, — подмечает парень, а меня передёргивает от мысли, что он опять начнёт сыпать угрозами.

— Именно так! Не важно, до чего ещё ты опустишься и на какой гадкий шаг пойдешь — ты проиграешь! Я никогда не уйду из этой академии. Если тебя что-то не устраивает — вали сам! А даже если прибьёшь меня, призраком буду бродить в этих стенах и являться тебе в кошмарных снах, понял?

— Что? — хмурится король. — Ведьмочка, у тебя мозг поплыл?! — злится, наступая на меня.

Надо бы отойти, да? А я не хочу!

Ещё выше задираю нос, чтобы смотреть ему в глаза. И плевать, что его горячее дыхание обжигает мне сейчас лицо. И на непростительную близость тоже плевать!

Я горю! Я в огне!

— Не зарывайся, или… — шипит Арс, глядя на меня сверху вниз.

— Или что?! — выпаливаю я.

Нет. Так больше продолжаться не может.

Отскакиваю и смотрю по сторонам. Низенькая лавочка — отлично! То, что нужно!

Взбираюсь на неё, едва не слетев, но все же удерживаю равновесие.

Теперь наши с кролем глаза на одном уровне.

— Слушай меня внимательно, Арс Дэрх! — говорю так громко, что голос эхом отлетает от стен. — Думаешь, раз имеешь власть, то можно всё!? Прячь когти, я больше не твоя жертва! И не жертва ни для кого из вас! Ты хочешь войны — ты её получишь! Мне терять нечего!

Глава 16. Вы нарушили Устав!

Сама не понимаю, как выплевываю эти слова ему в лицо. Внутри всё горит так, будто я сейчас, в самом деле, воспламенюсь до кончиков волос.

Я — сам огонь, а Арс — лед, и этот лед режет острее ножа. Те секунды, что король молчит, въедаясь в меня взглядом, кажутся вечностью.

Замечаю на лицах застывших адептов испуг. Они будто случайные прохожие, которые только что узнали, что будут вынуждены смотреть на казнь. И казнят сейчас меня.

Но Арс не говорит ни слова, а его взгляд становится всё более и более непонятным для меня.

Что это с ним? Хочет усмехнуться или…

— Что тут происходит? — ввинчивается в немую густую тишину женский голос.

Помощница ректора просачивается сквозь толпу и измеряет меня негодующим взглядом из-под тонких круглых очков.

Гоблины, я ведь взобралась на лавку, чтобы поравняться с Арсом глазами.

— Адепт Отта, что вы себе позволяете? Ректор битый час ждёт вас у себя, — отчитывает меня секретарь, а я испытываю облегчение от мысли, что смогу уйти вместе с ней — то есть живой.

Но вида, что мне страшно, не подаю. Стреляю в Арса ещё одним злобным взглядом, прекрасно зная, что однажды мне придётся перед ним ответить.

Мне придётся ответить за всё, что я сейчас делаю. И, скорее всего, я буду лить горючие слёзы и проклинать этот день, но сейчас я ни о чём не жалею.

Я чувствую себя свободной. Будто разом разорвала все цепи, будто расправила крылья. И пусть полёт мой будет недолгим, однако лучше умереть, взлетев, чем сгинуть, ползая на коленях по земле.

Когда эти эмоции отпустят, я наверняка буду думать иначе, но пока…

— Заходите, чего вы тянете? — торопит меня женщина, и я только сейчас соображаю, что мы уже пришли.

Пытаюсь вернуться на землю, прийти в себя, но это сложно, когда внутри бушует целая буря.

Надо собраться! Делаю глубокий вдох и стучу в высокую темную дверь.

— Войдите. Адепт Отта, — переводит на меня взгляд ректор, едва я переступаю порог, и откладывает бумаги на край длинного стола.

Какой-то ректор злой, или мне кажется?

— Вы хотели меня видеть? — тихо спрашиваю я, а сама смущаюсь, когда глава академии проходится сердитым взглядом по моему помятому платью и морщит нос, будто я жук навозный.

— Что у вас за вид? — ругается он, но ответить не даёт. — Впрочем, понятно. Не надо слов.

Щёлкает пальцами, и моё платье на глазах становится чистым и без единого залома ткани.

— В последние дни ведите себя достойно, адепт Отта.

— В последние дни? — переспрашиваю я.

Может, послышалось?

— Да, адепт Отта, за нарушение устава академии я вынужден отчислить вас в течение трёх дней.

— За что?!

— Вы использовали портальный артефакт в стенах общежития, что категорически запрещено!

— Всё не так! Я всего лишь коснулась брошки, которую подкинули мне под дверь. Я не знала, что это портальный артефакт! — выдаю так громко, что даже ректор пугается.

Боги, я всё ещё не отошла от разговора с Арсом. Гнев внутри вновь начинает пылать.

— Чем докажете? — бьёт в лоб вопросом ректор. — Всплеск магии был в вашей комнате. Переместились вы! Можете спорить сколько угодно, это не поможет. Разве найдётся хоть один адепт, готовый свидетельствовать в вашу пользу?

— Но ректор! Неужели вы думаете, я по доброй воле отправилась бы в тот кошмар? Это же нелепо! За что вы так со мной? Меня подставили! Дайте мне время, и я докажу, что невиновна!

— Хватит! — рявкает ректор и тут же вытирает вспотевший лоб белоснежным платком. — Остановитесь, адепт Отта. Неужели вы не понимаете, что дальше будет только хуже?

— Что?

— Вам самой за себя не страшно? Даже если спасётесь сейчас, что ваши враги сделают завтра?

— Так вы знаете, что это не я, и всё равно… — охаю я.

— Я искренне рекомендую вам уйти по собственному желанию. Даю вам два дня на размышления, иначе в вашем деле появится неприятная запись, — отрезает он и отводит взгляд, что означает одно: разговор окончен.

Выхожу в пустой коридор, а слова ректора до сих пор звенят в ушах. Он знает, что я ни в чём не виновата, но всё равно отчислит.

Человек, на чьих плечах лежит ответственность за безопасность адептов, даже не думает вступаться за меня. Проще выкинуть, чтобы избежать проблем.

Он сказал, у меня два дня, чтобы решить: уйду ли я отсюда добровольно или с пометкой о нарушении устава в документах. Разве это выбор?

И всё же у меня есть два дня. Это шанс доказать, что я не виновна. Шанс найти улики. Только вот какие? Я не знаю, кто приходил той ночью к двери, а мои догадки и слова лишь пустой звук. Никто и слушать не станет.

Меня ведёт в сторону от слабости. Чувство, будто я не ела тысячу лет, а идти в забитую адептами столовую я не хочу.

Но и с голоду умирать не планирую. Жду подольше, чтобы все отужинали, и всё равно натыкаюсь на горстку наглых девиц, которые выбивают поднос из моих рук.

— Ой, случайно! — хохочут они и тут же окружают меня со всех сторон... А Арс взирает со своего «балкона» в столовой.

Глава 17. Кто ты и куда дела Миру?

Арс Дэрх:

— Ты улыбаешься? — давится шоком Доган, а его серые глаза лезут на лоб.

Понятная реакция. Меня только что отчихвостила ведьма. Объявила войну. Я должен быть в ярости, а мне почему-то тепло.

Странное чувство. Сам себя не пойму. Но я рад, что она пылает гневом и готова кидаться в бой. Ведь в тот момент, когда я нашёл её в лесу, внутри поселилась противная мысль, что она сломается. Забьётся в угол или сбежит.

И как Тина только додумалась до этого плана?

— Клянусь, у нас всё под контролем! Как только она появится в трактире, её тут же сцапает стражник. Я с ним договорилась. Её обвинят не только в использовании портала, но и в непристойном поведении. И прощай, академия, — лепетала она с восторгом в глазах, даже не осознавая, какую дичь городит. Даже у меня свело скулы.

— И где твой стражник? Где Мира?

— Что?

— Я спрашиваю, где они?

— Я… я…

— Куда ты её отправила? — Вскочил со стула, и Тина тут же сжалась в ком.

На неё я ещё не рычал, но она и не выводила меня так сильно до этого дня.

Что творится в её недалёкой голове, чтобы додуматься до подобного?

— Почему ты злишься? Ты ведь хотел, чтобы она исчезла. Я сделала это для тебя…

— Кто тебя просил? Никто не смеет трогать моё без моего ведома! Даже ты! Особенно ты! Где она?!

Трактир, названный Тиной, оказывается пуст к моему приходу. На двери висит тяжёлый амбарный замок, который я срываю, чтобы проверить, что творится внутри.

Тут была знатная попойка.

От этой мысли сводит зубы. Ну, Тина, если с ней хоть что-то случилось…

— Ты! — Поднимаю мужика, уснувшего прямо у порога, за грудки. Ну и вонь. — Этой ночью здесь была девчонка! Где она?

— Девчонка? — тянет он, открывая наполовину лишь один глаз. — Ты хто такой? Изыди. Голова болит…

Бесит гад! Встряхиваю так, чтобы в его больной голове всё встало на место.

— Ты чего? — вопит мужик.

— Где девчонка?! — повторяю вопрос и чувствую, что следующий уже буду задавать в момент, когда заломаю ему руку.

Гоблины! Она попала сюда в третьем часу ночи, а сейчас утро. Одни боги знают, что с ней случилось!

— Какая девчонка? — недоумевает пьянчуга, но боль помогает ему вспомнить. — Академочка? Была тут. Убежала! — выдаёт куда быстрее, чем секунду назад, и глаза на весь мах распахнул.

— Куда?!

— Туда, в лес! Наши — за ней, пошутить хотели, припугнуть, а тут стража эта ваша в синих мундирах. Тоже за ней следом пошли.

За ней следом? Выбиваю из него точное направление и иду в лес. Ветки да стволы, одни боги знают, куда её могло занести. А если напоролась на зверя?

Тина, что же ты наделала?

Нет. Я это допустил. Мне и исправлять. Главное, чтобы не было поздно. А если…

От одной мысли тело пробивает молнией.

Никаких “если”! Я должен ее найти!

После случая в детстве связь с драконом почти утеряна. Я его не слышу, а призывать могу только на рассвете. Но рассвет давно миновал. Гоблины! Дракон мне нужен сейчас! Нужен, чтобы спасти Миру.

Очнись. Обернись хотя бы ненадолго! Услышь меня!

Сквозь боль, молниями пронзающую плоть, обращаюсь во вторую ипостась. Расправляю крылья и взмываю вверх, ломая кучу веток. Лечу низко, чтобы взглядом захватить каждый клок земли между кронами. Ее нигде нет. Нет! Бездна!

Может, стражники всё же нашли?

Дракон слабеет. Напоминает мне, что сейчас не время для полёта. Внутри всё колется, будто обрастает колючими шипами, нужно заканчивать, но крылья убрать я не даю.

Там что-то мелькает вдали. Едва замечаю синее платье, как дракон с воем отключается, а я в человеческом обличии падаю вниз.

К счастью, близко от неё.

Девичье тело лежит неподвижно на сырой траве, зарождая в остатке души самые страшные мысли.

Кидаюсь к ней — дышит. Попросту спит, и по телу прокатывается волна облегчения.

Я уж думал, что погубил её…

— Очнись, — зову, а она не слышит. Совсем ослабла. Пальцы холодные как лёд. Лицо бледное. Какая же хрупкая и слабая. Беззащитная...

Тёмные брови нахмурены. На лбу испарена. Пухлые губы обветрены и немного приоткрыты. Но даже в таком измученном виде остаётся привлекательной. Её хоть что-то может испортить?

Гоблины, о чём я? Девчонку спасать надо!

Беру её на руки, а она весит как пушинка, и кажется, что сломается сейчас пополам на моих руках. Так дело не пойдёт. Куда ей в портал в таком состоянии?

Бужу дракона, чтобы дал свою искру. Тот недовольный, ворчит, но силы даёт. Бледные щёки наполняются румянцем. Царапинка, что прямо на лбу, зарастает на глазах.

Мира излечена, но этого мало.

Прижимаю хрупкое тело крепче к груди, пока работает портальный артефакт. Попадаю прямо в крыло лекаря.

— Что произошло?! — кидаётся к нам женщина, а я не знаю, как всё это объяснить.

Да и не должен в принципе.

— Позаботьтесь о ней, — велю я, а сам ухожу, потому что вся эта ситуация кажется абсурдной.

Только подумать, сам принёс девчонку, которую желал изгнать. Ещё и дракона своего из-за неё до бессилия загнал.

Нет. Но тут другое. Одно дело — по коридорам её обжимать и злить, наблюдать, как она бесится и рычит. Смотреть в зелёные, точно первая листа весной, глаза, ловя эти волны возмущения.

Но то, что произошло сегодня, ни в какие ворота! Где Тина?

— Арс, — зовёт меня Доган, и я возвращаюсь из воспоминаний. — С тобой точно всё в порядке?

— С чего ты взял, что нет? — кидаю на него взгляд, чтобы больше не лез с тупыми вопросами.

Доган молча кивает и отводит взгляд.

А я вновь смотрю в книгу, но вместо строк вижу маленькое недовольное лицо.

Боги, а ведь я был уверен, что этот случай сломает нашу ведьмочку. Любую бы сломал. А она давай кричать, ещё и войну мне объявила.

Пусть так. Пусть бесится, но не ломается.

— Слушай, тут… ужин, — тихо мямлит Доган, держась рукой за урчащий живот.

Есть мне совсем не хочется, но в столовую я сходить не прочь. Там наверняка появится ведьмочка.

Заодно понаблюдаю за тем, как она продолжает перестраивать мою академию на свой лад. Войну ведь обещала.

Как и ожидалось, в обеденном зале целая толпа. Но ведьмы пока ещё нет. Она придёт попозже?

Придёт ведь?!

— О, новенькая, — выдаёт Доган, и я тут же оборачиваюсь.

Ага, пришла. Только чего такая белая как простыня? Днём ещё щёки горели.

Что вдруг не так?

— Глаза открой! — раздаётся визг, а следом грохот посуды о плиточный пол.

Поднос Миры на полу, а рядом стайка девчонок.

Одна из них и орала. И продолжает что-то талдычить, пока Мира стоит, глядя на разбросанную по полу еду.

Ну давай, бессмертная, покажи им тут, где гоблины зимуют.

Но Мира молчит, как будто язык проглотила. С чего вдруг? В самом деле, заболела? Я недолечил?

— Вы из ума выжили? — должна заявить ведьмочка и надеть девчонкам на голову ту самую еду.

— Ещё раз ко мне подойдёте, и заставлю есть с пола, понятно?! — вот так должна сказать, расправив плечи, но она…

Просто молчит?

Какого гоблина?

Это точно та самая Мира, что готова была мне руку по локоть откусить?

Что не так?

— А я слышала, что ноги твоей тут больше не будет. Чем ты занималась ночью, новенькая? — хохочут они, а Мира вздрагивает и… уходит?

Попросту уходит, будто так и надо.

С ума сошла?

Или придумала план? Сейчас наберёт ведро воды и отрезвит девиц? Это будет Мира. Но её нет. Её уже несколько минут нет.

— Ты куда? — Подскакивает Доган, когда я покидаю зал. Ещё спрашивает…

Иду по коридору в поисках этой ошибки природы, однако её нигде не видно. Зато все подозрительно притихают, когда прохожу мимо.

У мужского туалета целая кучка адептов. Разом приспичило?

Однако все до одного разбегаются при виде меня. Толкаю дверь и слышу плач. Навзрыд. Сюда ребёнок забрёл?

Нет. Мира. Плачет, забравшись с ногами на подоконник и опустив голову в колени. И это ломает привычное восприятие мира и… Миры. Она это… чего?

Бред! Это иллюзия! Не правда! Мира не может… Но стоит Мире заметить меня, застывшего тут, как вора на месте преступления, а мне поймать взгляд ее зеленых глаз, заполненных слезами, — в ребра входит таран.