Недосвет

Глава 1

- …именем Государя подсудимый приговаривается к четырём годам заключения, с отбыванием назначенного справедливым судом наказания в северо-восточных особых районах. В случае исправления по отбытии срока, осужденный может вернуться в прежнее место жительства, и честно там трудиться. Появление подсудимого в столицах запрещено пожизненно.

Чиновник с постным лицом дочитал обвинительный акт, захлопнул книгу, повернул голову к судье, тот молча встал и направился к двери. Охранник, сочтя это за команду приступить к исполнению обязанностей, взял осужденного за локоть и повёл его к выходу. Вдвоём они вышли из зала суда, повернули направо, долго спускались по каменной лестнице и наконец вошли в коридор, когда-то давно, вероятно ещё до войны, построенный с целью вселять в души арестантов ощущение трепета перед мощью государственной машины и осознание полной бессмысленности сопротивления, но со временем пришедшего в столь ветхое состояние, что мог внушить лишь чувство брезгливости. Стены, зияющие ранами красного кирпича из-под осыпавшейся штукатурки, подёрнутые дымкой плесени и тёмными потеками под потолком, производили впечатление упадка и пробуждали желание побыстрее покинуть это место. Арестант бессознательно ускорил шаг, но охранник удержал его.

- Здесь, дружок, попытки к бегству пресекаются жестко и незамедлительно, даже если это попытки к бегству от реальности, - сказал он.

- Философствуете на досуге? – ответил ему арестант.

- Разговорчики! – охранник суровым тоном пресёк попытку завязать не предусмотренную уставом беседу.

Они подошли к двери в самом конце коридора. Охранник открыл её одной рукой, второй продолжая удерживать арестанта за локоть. Довольно грубо втолкнул его внутрь, пользуясь заметной разницей в весе, впрочем, обусловленной скорее не выходящим за рамки приличий атлетизмом охранника, тот был человеком среднего телосложения, а худобой, чтобы не сказать – щуплостью арестанта.

Комната, в которую они вошли, заметно и в лучшую сторону отличалась от коридора. Стены были ровно оштукатурены и побелены, а потрескивавший в стоящей в углу печке огонь успешно боролся с сыростью и порождаемой ей плесенью. За добротным столом спиной к дышащей теплом печке расположился крепкого сложения мужчина, а прямо у огня, протянув к нему руки, на высоком табурете сидел согбенный старик, впрочем, дряхлым не выглядевший. Он обернулся к вошедшим, скользнул взглядом по охраннику и уставился арестанту прямо в глаза. Сидящий за столом сделал то же самое. Они словно ждали чего-то от арестанта. Он, судя по всему, знал, чего от него ждут, но говорить или делать что-либо не торопился. Повисла пауза, сначала драматическая, но быстро превратившаяся в неловкую. Старик первым отвёл взгляд от арестанта, снова протянул руки к огню. Сидящий за столом озадаченно почесал лоб, пожал плечами и сказал:

- Ну что ж…Каждому своё.

- Ты поаккуратней с выражениями, Стрыгыч, у меня этих слов неприятные воспоминания просыпаются, - прокряхтел из угла старик. Мужчина лишь отмахнулся:

- Не дави на патриотизм. По твоей части что-нибудь есть?

- Совсем ничего. Мне до это странного молодого человека интереса нет.

- Хорошо, так и запишем: полностью лишён магического дара. Ну что ж, парень, - мужчина пожевал губами, - Ты точно ничего не хочешь нам сказать?

Парень немного помедлил с ответом, видимо на что-то решаясь. Наконец, решился:

- Я хочу отбыть срок, освободиться, и стать законопослушным гражданином.

У охранника, который привел его в эту комнату от удивления вытянулось лицо, но от высказывания своих мыслей вслух он воздержался. Сидящий у окна старик хмыкнул.

- О как, - сказал сидящий за столом мужчина, - ну что ж…Это, конечно, хорошо, но ты, парень, хоть понимаешь, что тебя там ждёт?

Арестант кивнул.

- Ну лады. Ладно, с этим всё, давай с бумажками решать. Имя?

- Креслав Верович.

- За что осужден?

- Незаконное изготовление и торговля зельями.

- Надо номер статьи Милорадова Кодекса называть, молодой человек, - прокряхтел из угла старик, - Вы нам тут представлений не устраивайте. Хоть вы Грых Таг нам не сказали, но мы прекрасно знаем, кто вы такой. И это ещё посмотреть надо, что вами двигало, когда вы выбирали дорогу, по которой вам ближайшие несколько лет идти.

- Дарёныч, я в твою работу не лезу, вот и ты в мою не лезь. Может быть, парень действительно собрался встать на путь исправления.

В комнате на пару секунд воцарилась тишина, после чего мужчина за столом громко расхохотался. Ему вторил похожий на кашель умирающего от болезни лёгких смех старика и почтительный хохоток охранника. Не смеялся лишь арестант. Ему было совсем не до смеха.

Спустя некоторое время охранник вывел Креслава из комнаты, они вернулись по коридору к одной из камер, где ему предстояло провести несколько часов в ожидании перевозки в городскую тюрьму. Вопреки ожиданиям, никаких нар в камере не оказалось. Видимо, предполагалось, что надолго здесь никто задерживаться не будет, а если очень хочется посидеть или поспать, то это можно сделать и на полу. Креслав выбрал место почище, сел на пол, прислонившись спиной к стене и закрыл глаза. Ещё через минуту он лег на бок, свернулся калачиком, и у него почти получилось заснуть, когда в соседней камере лязгнула дверь. Он приоткрыл один глаз. В стене напротив появилось пятно света. Креслав присмотрелся. Это свет из соседней камеры проник через небольшое отверстие, ранее незаметное в темноте. Можно было бы подумать, что это крысиная нора, но крысы традиционно не сильны в прыжках в высоту, а дыра примерно на уровне пояса не слишком высокого человека. Свет погас, что-то его загородило.

- Эй, братуха! – тихий голос послышался из дыры в стене, - Ближе подойди, кричать нельзя, говорить тоже нельзя, разве только шёпотом. Подойди.

Кресла поднялся на ноги, сделал пару шагов, но вплотную к отверстию подходить побоялся, встал так, что бы его нельзя достать через дыру чем-нибудь острым.

- Говори, – бросил он неизвестному собеседнику, расположившемуся за стеной.

- Грых Таг, старина! – прошептал голос.

- Не могу ответить тем же, - сказал Креслав и отодвинулся подальше. Колдовать, конечно, в подземелье окружного суда никакой преступник не может, но это в теории, а ведь свет откуда-то в соседней камере взялся. Так что лучше сделать шаг назад.

- Не переживай, это не чародейство, а обыкновенная свечка, - проявил проницательность голос за стеной, - Я не убивать тебя пришёл. Ты почему в этой камере, она ведь для овец? А ты по-волчьи жил всю дорогу.

- Я завязал. Отсижу и уйду по своим делам.

- Ты чего, старик, погон испугался? Прекращай, возвращайся назад к своим. Всё нормально, никто тебе слова не скажет. Первый раз попал за забор, испугался. С кем не бывает! Давай, пинай по двери, погонам скажи Грых Таг, они в курсе. Переведут тебя в нашу камеру. За тебя серьёзные персоны слово сказали, за то что оступился, спросу не будет.

- Я твёрдо решил.

На пару мгновений повисло молчание, после чего голос сказал совсем другим тоном:

- Ну как знаешь.

Креслав услышал звук, который бывает, когда свечку гасят пальцами. Пятно света исчезло. Почти сразу после этого в соседней камере кто-то сильно пнул по двери. Её открыли, обладатель голоса ушёл, перекидываясь шуточками с охранником. Креслав вернулся на прежнее место у стены, свернулся калачиком и заснул.

Его разбудили утром. Или ночью. Или вечером. Черт его знает. В камере не было окон, в тюремном дилижансе тоже, а путь до него Креслав проделал с мешком из плотной ткани на голове. Он сразу почувствовал разницу между теми охранниками, что вели его от зала суда, и теми, что конвоировали в тюрьму. Прежние охранники видели его в суде, знали, что он за человек, и не сильно его опасались, с некоторыми даже получалось почти по-приятельски побеседовать. Для тех, что вели его сейчас, он был всего лишь ещё одним осужденным на отбытие срока в лагере строгого режима, а к таким относились подозрительно, постоянно ожидая подвоха. Любого подвоха, от обидной шутки до удара заточенной ложкой в спину. Потому – мешок на голову, кандалы на ноги и нацеленный в голову Креслава взведенный арбалет. Мешок не сняли даже когда втолкнули его в дилижанс. Повозка покачнулась, из чего Креслав сделал вывод, что его путь начался. Хотя скорее – продолжился, ведь за точку отсчёта следует принять тот момент, когда он услышал крик: «Государево слово и дело!». Или даже тот день, когда он согласился оказать услугу Грышаху, молодому орку из тех, что контролировали кабак и постоялый двор в нескольких верстах от деревни, где жил Креслав. Он несколько раз в году наведывался туда. Кабак стоял у места, где реку пересекал относительно большой тракт. Там была речная пристань, на которой товары, привозимые с горных поселений, перегружали с барж на повозки для отправки в западные районы. В отличие от размеренной жизни в деревне, здесь было весело, опасно и интересно. Старики из деревни всегда предостерегали Креслава от посещения злачного места, но разве он их слушал? В компании деревенской молодёжи он при первой возможности ездил в кабак. И очень жалел, что возможность представляется столь редко.

Он потряс головой, пытаясь сбросить мешок. После нескольких безуспешных попыток у него получилось, пришлось наклонить голову почти до пола и отчаянно ей повертеть. Легкое головокружение быстро прошло, глаза привыкли к темноте, и он разглядел своих попутчиков. Молодой троллёнок и человек, тоже едва вышедший из детского возраста. Оба смотрели на Креслава хорошо знакомым ему взглядом, якобы небрежным, но цепким, внимательным и колючим. Взглядом профессиональных бандитов, живущих по охотничьим законам.

- Чьих будешь? – сквозь зубы проговорил человек.

Креслав быстро прикинул, с кем имеет дело. Мельком глянул на кулаки сидящих напротив. Пальцы почти чистые, чернила от недавно нанесенных наколок ещё не расплылись. Молодняк. В тюрьму едут в первый раз, добровольно, для повышения бандитского статуса. Они из Грых Таг. Мелкая сошка, исполненная юношеского самомнения и старающаяся скрупулезно соблюдать охотничьи обычаи. Знает он таких. Стараются быть орками больше, чем сами орки.

- Не из ваших, - ответил он спокойным тоном, - если полезете в драку – позову охрану.

Человек криво улыбнулся, проговорил, продолжая смотреть на Креслава, но обращаясь к троллёнку:

- Крууг, это ведь проблема. Честных охотников в одну телегу с продажной шкурой посадили. Что делать будем?

Троллёнок ответил, не меняя выражения лица:

- Ничего не будем делать. Продажный и продажный. Его дело. Нам-то что?

Человек оскалился:

- Ну ладно. Повезло тебе, шкура. Живи пока.

Дальнейший путь они проделали молча. Креслав смотрел на отделённый от основного пространства закуток и гадал, кто же в нём. Несмотря на мешок на голове, он точно знал, что в повозку посадили четверых. Мешок не давал видеть, но слышать не мешал совершенно. В закутке кто-то был. Кто-то настолько особенный, что его не посадили в общую кабину.

Повозка остановилась.

- Ну хоть в последний раз на солнышко поглядим а, Крууг?

Человек изо всех сил пытался выглядеть матёрым. Получалось не очень, но он этого не замечал. Креславу хотелось улыбнуться, настолько неуклюже выглядели потуги парня, но он удержался. Этот хоть и молодой, ничего из себя не представляющий, но именно из-за своей внутренней слабости опасен. Может пырнуть заточкой просто чтобы доказать самому себе, что способен на это.

- Нихрена ты там не увидишь, - ответил ему тролль, - А вот в тюрьме насмотришься. Прогулки для нас каждый день. Ещё надоест.

Снаружи послышались голоса переговаривающихся охранников. Скрип ворот. Телега снова тронулась, проехала с десяток саженей, остановилась. Снова заскрипели ворота.

- Ну всё, приехали. Шкура, ты первый выходишь.

Креслав подумал, что тролль гораздо старше, чем выглядит. С ними всегда так. Они полжизни дети, полжизни старики. Никто ещё не видел тролля среднего возраста.

Он встал, проковылял к выходу.

- Подожди, - остановил его тролль. Он подобрал мешок и накинул его на голову Креславу.

- Я знаю, кто ты. Ты сам выбрал быть шкурой, так что теперь не веди себя как Грых Таг. Надели мешок на голову – не снимай. Что конвой скажет – то и делаешь. Раз продался, значит продался.

Креслав улыбнулся, благо под мешком не видно. Тролль прав. Раз продался царю – значит продался. Тут половины нет.

Дверь отворилась.

- По одному выходим!

Креслав аккуратно, стараясь не споткнуться, спустился по выдвинутым ступенькам. Его подхватили под руки, сдёрнули мешок с головы. Он осмотрелся. Довольно большое, похожее на сарай для скота помещение. Сюда и две повозки может поместиться. По стенам развешаны масляные светильники. Висят высоко – не допрыгнешь. Света достаточно, нет ни одного затенённого уголка. Позади повозки крепкие, обитые железными полосами ворота, спереди – такая же надёжная дверь. В стене – окошко, к которому Креслава и подвели. За окном, забранном решёткой, сидел человек, чем-то неуловимо похожий на того, что зачитывал Креславу приговор.

Конвоир подтолкнул Креслава к окошку. Человек мельком взглянул на него, негромко сказал:

- Осужденный Креслав Верович. Незаконное зельеварение. Подтверждаете?

Креслав кивнул.

- Отлично, - человек открыл папку, взял в руки листок, перевернул его, глянул на обратную сторону, - Хм. Да вы, сударь мой, человек с биографией. И почему же вы избрали тот путь, который избрали? Почему не Грых Таг?

- Я хочу отбыть срок и вернуться домой.

- Ну да, ну да. Что могу сказать - это похвально. Если вы, разумеется, говорите правду. Ну да ладно, смеха ради предположим, что вы действительно раскаиваетесь в содеянном. В двенадцатую его пока отведите.

- Так там Крулоог… - попытался возразить ему конвоир.

- Я знаю, - оборвал его человек. – Скажите ему, я попросил. Пусть даст добровольное согласие. Камер свободных нет почти, куда я его посажу? Всё, уводите. И давайте сюда следующего.

Человек уткнулся в бумаги, мгновенно потеряв всякий интерес к Креславу. Конвоир пожал плечами, взял Креслава за локоть и повёл к двери. Постучал, в двери открылось небольшое окошко, откуда по Креславу и конвоиру скользнул внимательный взгляд. Щёлкнул запор, дверь открылась. Конвоир ввёл Креслава внутрь. Там их ждали двое охранников.

- В какую? – спросил один из них у конвоира.

- В двенадцатую, к Крулоогу.

Охранник молча снял со стены ключ и передал его конвоиру.

Они прошли длинными коридорами, пока наконец не подошли к двери, на которой было чёрной краской выведено число «12».

- Лицом к стене.

Креслав не сразу понял, что обращаются к нему, но тычок дубинкой под рёбра вернул его к реальности. Он оперся ладонями на стену. Конвоир отпер дверь.

- Крулоог! Спишь?

В полумраке камеры заворочалось грузное тело, в нос Креславу ударил тяжёлый запах давно немытого тела.

- Что стряслось, начальник? – Креславу приходилось слышать подобный акцент. Так говорят те, кому клыки мешают. Матёрые орки. Они редко встречаются, поскольку этот воинственный народ всегда почитал за позор дожить до преклонного возраста. К отрастившим клыки оркам остальные относились с презрением. Чаще всего. Всегда удивлявший Креслава парадокс заключался в том, что наиболее уважаемые орочьи свободные охотники непременно имели клыки. В отличие от остальных орков, эти умели планировать немного дальше, чем до сегодняшнего вечера.

- Вот, посмотри, соседа к тебе привёл.

- Какой сосед? У меня особые условия. Имею право сидеть один. Бумаги от царской тайной полиции имею. Показать?

- Да кто ж спорит, имеешь. Все знают. Но тут такое дело…Мест нет. У парня особый случай, ему в общую нельзя. Север просил тебе передать личную просьбу. Согласись на соседа.

В дверном проеме показалась большая фигура. Настолько большая, что была вынуждена наклониться, дабы не удариться лбом о притолоку. На Креслава глянули типично орочьи жёлтые буркалы.

- Ладно. Заходи паря. Гостем будешь, - с этими словами орк подался назад, освобождая проход Креславу.

Глава 2

Подталкиваемый в спину конвоиром свежеиспечённый арестант вошёл в камеру. За его спиной захлопнулась дверь, и в этот момент как-то сразу, одним увесистым ударом к нему пришло чёткое осознание произошедшего. До сих пор до разума Креслава не доходила реальность случившегося. Пока ожидал суда, он был постоянно занят приведением дел в порядок, по несколько раз на дню успокаивал непрерывно ревущую и закатывающую истерики Маришку. Некогда было думать о чём-то, что не происходило прямо сейчас, но щелчок закрывшейся за спиной двери всё изменил.

- В коленках ослаб? Ничего, по первому разу всегда так. Садись, в ногах правды нет, - здоровенный орк сел на нары, указал Креславу на место напротив себя. Тот сел.

Орк скалился.

- Ну давай. Рассказывай.

- Что рассказывать-то?

- А всё. Как докатился ты до жизни такой, например. Мне всё интересно, кроме того, до чего мне дела нет. В камере особо заняться нечем, пару месяцев точно здесь просидишь, пока этап не соберётся. Тебе где отбывать определили?

- Северо-восток.

Орк почесал в затылке.

- Ты убил кого-то важного или дочку градоначальника обесчестил?

- Нет. Зелья.

- Хм. Зелья, говоришь. За зелья, друган, на северо-восток не отправляют. Не такой уж это большой грех по нынешним временам. На островах, я слышал, за это вообще наказывать перестали. Ладно, этого я знать о тебе не хочу. Мне лишние проблемы ни к чему. В общем это, паря…Грязно тут, мне даже перед тобой, как гостем, стыдно. Надо бы полы протереть, как считаешь?

Креслав понял, что сейчас происходит именно то, о чём его предупреждали на воле. Соглашаться ни за что нельзя. Он посмотрел орку в глаза, внутренне готовый к тому что его сейчас будут бить. Надо вытерпеть. Орк немигающим тяжёлым взглядом сверлил Креслава несколько длинный неуютных мгновений, после чего молча встал и пошёл в угол камеры, где стояло ведро, накрытое тряпкой.

- Вижу, ты человек неопытный, и о каторжанских обычаях только по рассказам знаешь. Так вот, - он наклонился, взял в руки тряпку, окунул её в ведро, после чего опустился на колени и принялся драить пол.

- Пока ты в камере, уборка это общее дело. Отказываться не смей. даже Грых Таг не отказываются, а ты продажная шкура. Не обижайся, что так тебя называю. Сам такой же.

Камера была маленькая, поэтому за время короткой речи орк успел вымыть полы. Завершив дело, он бросил тряпку на ведро, ополоснул руки в тазу, заменявшем умывальник, сел за маленький столик.

- Садись, будем чай пить.

- А кипяток откуда возьмём? – поинтересовался Креслав.

Орк снова оскалился. Обхватил ладонью железную кружку, послышалось шипение.

- Ты колдун? – с удивлением спросил Креслав.

- Колдуны у вас, людей, и у островных эльфов. А я – Знающий. За это и попал сюда.

- Не в первый раз попал? – зачем-то решил уточнить Креслав, хотя факт неоднократного посещения Крулоогом тюрем был очевиден более чем полуденное солнце. Креслав попал в тюрьму не за красивые глаза, а за вполне определённую деятельность. А уж когда занимаешься таковой и достигаешь в своём деле определенных высот, тебе так или иначе приходится контактировать с охотниками. И Креслав узнал бы эти татуировки в любом месте и при любом освещении, даже в полумраке камеры городской тюрьмы.

- В двенадцатый, - ровным тоном ответил ему Крулоог, - Я Знающий. Таких как я как только выпускают, почти сразу назад отправляют. Думаю, ты знаешь почему. Если не дурак, конечно. А если дурак, то объяснять бесполезно. О, чай вскипел. Ну как чай – вода. Заварки у меня нету, третьего дня последнюю сварил.

Креслав полез в карман, вытащил сверток с чаем, положил на стол. Рядом лёг такой же сверток с табаком и третий – с конфетами. Крулоог посмотрел на свалившееся на него нежданное так долго богатство, раскрыл объятия – задев обеими ладонями стены – и возопил:

- Мой давно потерянный и нежданно обретенный брат! Где ж тебя так долго носило!?

Свертки тут же были вскрыты, чай заварен на магическом огне, Крулоог извлек из тайника трубку, набил её табаком, прикурил от призванного огня и блаженно вытянулся на нарах.

- Красота! По всему видать, ты не дурак. Всё необходимое с собой прихватил, да к тому же от Грых Таг отказался. А почему, кстати? Можешь не отвечать – дело твоё. Я в чужие дела не лезу без приглашения.

- Я хотел задать тебе тот же вопрос, Крулоог. Как получилось, что Знающий сидит в камере для продажных шкур? Если ты продался царю, то они нашли бы тебе дело. Вас ведь мало осталось. Конечно, можешь не отвечать. – Креслав смотрел на Крулоога, зная, что тот видит. Худого человека невысокого роста. Такого бояться нечего. От Грых Таг отрёкся, как только в камеру попал. Ясно дело – трус. Креслав прекрасно знал, какое впечатление производит, и давно научился этим пользоваться. Всегда полезно, что тебя недооценивают. Но Крулоог оказался проницательнее большинства. Он затянулся, выпустил колечко дыма, сделал два глотка из кружки, передал её Креславу. Тот тоже отхлебнул два раза, давая понять, что тюремные обычаи знает.

- Видишь ли, дружок, ты молод. Войну-то помнишь, школу, небось, недавно закончил?

Креслав прикинул, стоит ли выдавать свой настоящий возраст. Решил – пока не стоит. Поэтому кивнул головой. Крулоог усмехнулся.

- Про то время много неправды говорят. Все врут про Войну – и люди, и эльфы, и гномы, и орки с троллями, пытаются представить события тех лет в выгодном для себя свете. А правда в том, что мы проиграли.

- Кто – вы? Проиграла Тёмная империя. Орки дрались на стороне Света.

- Не все. И ты прекрасно это знаешь.

- Те, что дрались на стороне Тьмы, сгинули.

- Не сгинули а ушли, на восток и на север. Куда тебе, кстати, скоро предстоит ехать. Возможно, ты на собственном опыте убедишься, что Темная империя далеко не мертва, а верные ей орки не совсем сгинули. Но это не тема для разговора с малознакомым зельеваром. Ты ведь хотел знать, почему я, Знающий, не поддерживаю Грых Таг? Так вот: я поддерживаю, но старый, исконный Грых Таг. Касту вольных орочьих охотников. Тех, что держали твою страну в подчинении несколько веков. Тех, что чуть не сломали хребет армиям света. Да и сломали бы, если вы не ввязались в драку. До высадки на острова нам оставалось всего ничего.

- Ну вообще-то это вы пришли к нам с войной…- попытался возразить Креслав, но Крулоог лишь отмахнулся.

- Всё было немножко сложнее, чем вам в школах на уроках истории рассказывают. Не было великой войны Света и Тьмы. Всё было сложно.

- Ну как же не было? Тёмная империя была? Была. Армии Света были? Были.

- А твоя страна это Свет или Тьма? – спросил Крулоог. Креслав замешкался, не зная, как ответить на этот вопрос и не поссориться с соседом. В конце концов это Знающий. И, судя по всему, поклонник старых традиций орков. От такого можно чего угодно ожидать. Убить не убьёт, конечно. Охранники на шум прибегут, а о том, чтобы шум был, Креслав позаботится. Но потом-то что? Бросят его в общую камеру, где непонятно что ожидает. Нет, надо сначала осмотреться. Понять, как здесь все работает, а для этого старый орк, уже добрую дюжину раз бывавший за решеткой, наилучший из возможных источников информации.

- Не знаешь, что сказать? Но ведь как вас называют жители побережья и островитяне, ты знаешь?

- Недосвет, - нехотя сказал Креслав. Да, так их называли жители стран, не настолько потрёпанных войной. Хотя в лицо так никто из иностранцев не говорил.

- Именно – недо. Не совсем Свет. Ладно, проехали. Давай чай пить. А про Грых Таг я тебе одно скажу, это совсем не тот Грых Таг, который я знал в молодости. Это продажные шкуры – вот кто они такие. Не имей с ними дел, если можешь. И всегда помни: ты для них лишь человек. Как вы под них не маскируйтесь, орками никогда не станете. Кстати, очень хороший табак. Где взял?

- Да на ярмарке. У нас тут ярмарка есть, возле речных пристаней. Там всякое купить можно. Этот издалека привезли, для отправки в горы.

- Да, гномы в этом деле толк знают. Ладно, давай уже спать. Утро вечера мудренее, - с этими словами Крулоог погасил огонёк, который разгонял тьму. За расположенным под самым потолком окошком, забранным частой решёткой, света давно не было.

Креслав лёг на кровати и закрыл глаза. С наступлением темноты тюрьма заметно оживилась, послышались перекрикивающиеся между камерами арестанты, кое-где слышался лязг открывающихся дверей. Он знал, что самым авторитетным охотникам охранники позволяют по ночам перемещаться между камерами. Им вообще много чего можно из того, что остальным арестантам не положено. Креслав мог бы быть одним из них, это сильно упростило бы жизнь за решеткой, но если уж ты стал одним из них, ты никогда не уйдёшь. А Креславу хотелось уйти. Он достаточно неплохо заработал на торговле зельями, а после того ,как получилось наладить поставки в гномьи города, доход возрос многократно. Гномы платили золотом, и цены на товары с поверхности в их горах традиционно держались на очень высоком уровне. Гномы ценили не только табак. Жизнь в горных городах тяжела, и работяги в шахтах любили отвлечься после тяжкой работы. В-общем, у Креслава были деньги, достаточно денег, чтобы уехать и обосноваться на новом месте, и была Маришка, которая любила его. План был разработан и готов к реализации, когда он услышал: «Государево слово и дело!». Тогда реализацию плана пришлось отложить на несколько лет. Маришка обещала ждать. Возможно, и даже скорее всего, не дождётся. Несколько лет - это слишком долгий срок для молодой и красивой девушки, пускай сейчас она искренне верит в то, что любит его и будет ждать. Вряд ли выдержит. Но деньги в гномьем банке это не молодая девушка. Они точно дождутся. И вот тогда Креслав уедет на побережье. Главное, суметь отбросить прошлое. И это одна из причин, почему ему не по пути с орочьими бандами.

На следующее утро их разбудили охранники. Вывели арестантов в коридор, и пока Креслав растерянно озирался спросонья, Крулоог, для которого подобные процедуры давно стали рутиной, болтал с охранниками, которые обыскивали камеру, впрочем – без особого усердия. Управились за несколько минут, после чего Креславу сделали знак заходить. Он вошёл, дверь за его спиной захлопнулась, оставив Крулоога в коридоре. Раздались звуки шагов, смех Крулоога, после чего всё затихло. Креслав сел на кровать в полном недоумении. Спустя ещё несколько минут послышался скрип тележки, к двери открылось окошко, куда просунулась рука с миской, над которой курился пар. Креслав встал, подошёл к окошку и присел на корточки, пытаясь рассмотреть кто там, за дверью.

- Ты есть будешь или нет? – спросили снаружи. Креслав взял тарелку, рука тут же убралась и через мгновение снова показалась, на этот раз с куском хлеба.

- Слушай, а куда моего сокамерника повели? – спросил Креслав, забирая хлеб.

- Ты новичок?

- Да, первый день здесь.

- Крулоога повели на беседу. Опять начальство приехало. Он у них вроде консультанта по охотничьим традициям.

После этих слов окошко захлопнулось, Креслав подошёл к столу, уселся и принялся есть. Еда не слишком вкусная, но в целом терпимая. В детстве Креславу приходилось есть гораздо менее приятные вещи. В разоренной великой войной стране случалось всякое, так что брезгливость Креславу была не свойственна. Хотя именно из-за босоногого детства ему была присуща любовь к красивой одежде и изысканным блюдам. Он любил обедать на втором этаже придорожного кабака, где столовались проезжие богачи и люди, стремящиеся таковыми казаться. Когда впервые привел туда Маришку, та разве что не пищала от восторга. Она была намного моложе и не видела своими глазами послевоенной разрухи, к тому же она была дочерью кузнеца, весьма неплохо зарабатывавшего на обслуживании идущих в горы караванов, а ещё - на контрабанде особых сортов стали с гор. По сравнению с Креславом семья Маришки была зажиточной, даже богатой. Она ему не была ровней, но хорошим девочкам нравятся плохие мальчики. Креслав к моменту их знакомства успел стать известным на всю округу плохишом.

В коридоре снова послышались звуки шагов, замок двери загремел, и Креслав встал, ожидая увидеть на пороге Крулоога. Ошибся. В камеру вошёл худой косматый парень с очень острыми чертами лица и непропорционально большим носом. Тролль.

Он сделал пару шагов в сторону Креслава, почесал давно не мытую лохматую голову, улыбнулся и протянул Креславу руку:

- Кийне Косто.

Креслав пожал протянутую ладонь, представился, после чего осторожно спросил:

- За что сюда попал, Кийне?

- А ты? – как это всегда бывает у троллей, улыбался он искренне и дружелюбно, но только губами. Глаза оставались колючими.

- Зелья, - коротко ответил Креслав.

- Разбой, - в тон ему сказал Кийне.

- Ну что ж, - пожал плечами Креслав, - Чай будешь, Кийне?

- С удовольствием.

- Только вот подогреть не на чем.

Кийне осмотрел стол, взял кружку с остатками вчерашнего чая, понюхал.

- А заварил-то как?

- Сосед был умелец. Колдун.

- Колдун, говоришь. Ну я не колдун, ты тоже, я полагаю. Так что будем выкручиваться.

Тролль подошел к двери, постучал по ней кулаком.

- Начальник! Начальник!!! НАЧАЛЬНИК!!!

Креславу приходилось слышать громкие крики. На постоянной ярмарке у речной пристани случалось всякое. Но ни разу до этого ему не приходилось слышать крик, в котором совершено не было эмоций. Ни ярости, ни страха, ни пьяного угара. Тролль кричал громко просто для того, что бы его услышали, и делал это, надо признать, эффективно. Результат не заставил себя долго ждать, буквально через несколько минут окошко открылось, охранник спросил:

- Чего надо?

- Начальник, дай кипятка, чаю заварить хотим, отметить знакомство.

- Хрен тебе, - в голосе охранника эмоций было ещё меньше, чем в криках Кийне. Он не злился, что его вынудили тащиться по коридору, просто сообщал, что просьба не будет выполнена.

- Начальник, ну дай, - тролль, по-видимому, не считал ответ охранника окончательным, и решил продолжить переговоры, - Мы ведь всё одно найдём способ. Костёр разведём. Надымим тут. Зачем тебе это?

- Да хоть пожар устройте, мне всё равно.

Окошко захлопнулось.

- Ну смотри, начальник, - прошептал Кийне, и вновь принялся молотить по двери и громко кричать:

- Арестанты! Нас совсем в этом доме за живых не считают! Поднимай перестук! Слышите меня, арестанты!? ПЕРЕСТУК!!!

Креслав с интересом наблюдал за потугами Кийне. Что самое удивительное, тролль нашёл поддержку. Сначала по дверям принялись колотить в соседних камерах. Постепенно, и довольно быстро, шум поднялся по всей тюрьме. Обитатели разных камер колотили в унисон, шум стоял неимоверный, здание начало дрожать. С потолка упал небольшой кусок штукатурки, едва не угодив Креславу по голове, он собрался было спрятаться под кровать от греха подальше, но вовремя вспомнил, что так в тюрьме делать нельзя, об этом его предупреждали.

Кийне, сначала колотивший по двери стоя возле неё, теперь начал перед каждым ударом отходить на пару шагов и колошматить с разбега. Его примеру последовали во всех камерах, удары стали реже, но намного мощнее, теперь здание тюрьмы ходило ходуном, а Креслав зажал уши ладонями, всерьёз опасаясь оглохнуть. Когда Кийне брал очередной разбег, дверь в камеру распахнулась, в маленькое помещение втиснулся здоровенный мужик с керамическим горшком в руке. Он аккуратно поставил курящийся паром горшок на стол, после чего так же спокойно схватил Кийне за шею и одним небрежным движением вышвырнул его в коридор, где тролля принялись методично пинать ногами стоявшие там охранники. Звуки ударов по дверям камер начали постепенно стихать, их заменили звуки ударов ногами по арестантским телам и сдавленные крики. Вскоре воцарилась тишина. Охрана ещё немного попинала Кийне, после чего швырнула его в камеру и дверь вновь захлопнулась. Тролль с трудом поднялся на ноги, пошатнулся, ухватившись за стенку.

- Ты чай-то завари, зря я что ли такой шухер наводил. – сказал он Креславу. Тот спохватился, выудил из кармана сверток, высыпал содержимое в горшок и прикрыл его полотенцем.

Кийне подошёл к двери.

- Спасибо, братва! – крикнул он. Ему ответило несколько голосов, почти все – поддерживающие, хотя парочка выражала неудовольствие поступком тролля.

- Ну что, можно и чайку? – улыбнулся он Креславу разбитым в кровь ртом, - говорят, чай раны залечивает. Вот и проверим.

Глава 3

Он отхлебнул из кружки, в которую Креслав успел сцедить напиток, болезненно поморщился.

- Вот только так и возможно охрану прогибать. Всем вместе.

- Ты из Грых Таг? – спросил у него Креслав. Тролль мотнул головой.

- Они одиночки, что бы там не говорили. В лучшем случае небольшими группами действуют.

- Похоже, ты не в первый раз в заключении? – спросил Креслав.

- Не в первый. И, думаю, не в последний. Я всю дорогу разбойничал. Пока молодой был и глупый, заносил долю охотникам. По их пути шёл, их словами говорил. Когда в тюрьму в первый раз попал, года не прошло, как продался вашему царю. Так в тюрьме жить может и потяжелее… Хотя с какой стороны поглядеть, и смотря куда попадёшь. А ты за что здесь?

- Зелья всякие варил.

- Продавал?

- И это тоже.

- Ну да, понятно. Слушай, делать тут особо нечего, это не лагерь, где иногда поспать некогда. Может, в карты сыграем? У меня есть.

- А на что играть будем? – с опаской поинтересовался Креслав. Про тюремные игры в карты ему тоже рассказывали, и предупреждали, что это очень опасное занятие.

- Да не боись. Без интереса играть будем. Просто что бы время скоротать.

Кийне извлёк из-за пазухи колоду самодельных карт. По сравнению с ними даже те колоды, которыми резались погонщики скота и лодочники, были произведениями высокого искусства. На картах Кийне не было рисунков, которыми обозначались ранги карт в ранее виденных Креслвом колодах. Но, хоть и не сразу, он запомнил тюремные обозначения. Пару часов они с азартом резались в простенькие игры, и Креслав всё время ожидал, что тролль вот-вот предложит поставить на кон что-нибудь. Какую-нибудь незначительную мелочь, чисто символически. Шулера всегда втягивают в игру постепенно, но потом оглянуться не успеешь, как останешься без штанов и вдобавок в неподъёмных долгах. Креслав не раз видел, как проигрывались целые повозки с грузом, а однажды ему довелось наблюдать как купец проиграл целую баржу с гномьим железом.

Но тролль и не пытался предлагать сделать ставку. Он балагурил, шутил, рассказывал интересные истории из жизни. Креславу даже начало казаться, что Кийне не такой уж плохой парень. Ему это казалось до тех пор, пока тролль не спросил:

- А ты в своём медвежьем углу не слыхал такое имя…

- Не слыхал, - оборвал его Креслав. Тролль улыбнулся, вышло почти обаятельно. Во всяком случае, он попытался.

- Значит, слыхал. Знаешь, а ведь мимо него нельзя торговать. Ты под ним ходил? Наверняка под ним. Значит, проще тебе в лагере будет.

Креслав откинулся назад. Облокотился спиной на стенку. Оказалось, это очень удобно. Да и потеплело в камере. В голове приятно шумело от крепкого чая.

- Знаешь что, Кийне, я ведь разбираюсь в зельях. Они сложны, и редко когда действуют только одним образом. От некоторых декоктов становишься умнее – но ненадолго, и при этом будешь очень нерешительным. От других из души уходит печаль, но потом голова так болит, что хоть на стенку лезь, и ничего от боли не поможет. А бывают совсем особенные – и я с ними познакомился настолько близко, что еле вырвался потом из сладкого болота. Вот от них точно печаль проходит. Всё становится приятным и хорошим. Прям счастье по душе разливается. Но есть один побочный эффект. Слишком доверчивым и болтливым становишься. Можно разболтать что угодно и кому угодно. Это если не будешь знать об этом зелье, и не поймёшь вовремя, что тебя им опоили. Я, например, понял. Так что весь твой спектакль с получением побоев от охранников был зря. Я ничего тебе не расскажу.

Кийне широко улыбнулся, пожал плечами. Поднял глаза к потолку и сказал:

- Выводите меня. Не получилось.

Послышались шаги, дверь открылась. Тролль направился к выходу, в дверях остановился и негромко сказал, не поворачивая головы:

- Пойми, Креслав. Если продался царю, значит – продался. Придётся сделать выбор. Или ты с нами, или ты с ними. И чем дольше будешь тянуть, тем болезненнее будет момент принятия решения.

Сказав это, он вышел.

Оставшееся до вечера время Креслав просидел на кровати. Это ведь только первый день. Впереди ещё тысяча, надо держаться. С этими мыслями он лёг спать. Впервые за долгое время – в одиночестве.

Его разбудили ранним утром, ещё до завтрака. Вывели из камеры. Долго вели по коридорам и лестницам, наконец, охранник остановился перед камерой № 33, судя по намалёванным на ней цифрам. Дверь открылась.

- Заходи, - сказал охранник.

Креслав вошёл. Огляделся. После маленькой камеры на двоих, в которой он провёл первый день заключения, эта казалась огромной. Напротив входа стоял солидных размеров деревянный стол, за которым спокойно могли разместиться существ десять. В противоположной от входа стене имелось окно, причём не забранная частой решёткой амбразура под самым потолком, а почти нормальное окно, в которое можно было разглядеть тюремный двор. Вдоль стен расположились нары, с сидящими и лежащими на них существами. Возле окна два здоровенных мужика, по внешности которых трудно было определить, люди это или орки, занимались чем-то вроде гномьей гимнастики, используя деревянные колоды в качестве гирь. С колод капала вода, по всей видимости в то время, когда в них не было непосредственной необходимости. их держали в воде.

- Здорово, мужики, - сказал Креслав и направился к единственным пустовавшим нарам.

Ему преградил путь вскочивший с угловых нар гном столь необычно высокого для своего вида роста, что вполне мог сойти за человека. если бы не типично гномьи широченные плечи, делавшие их обладателя похожим скорее на предмет мебели, чем на разумное существо.

- Ты куда прешься!? – грозным хриплым голосом вопросил он Креслава, имея при этом необычайно воинственный вид.

- А что такого? – недоуменно спросил Креслав, – Я вижу только одно свободное место. Или я ошибаюсь?

Гном толкнул его в грудь с такой силой, что Креслав отлетел назад к двери.

- Вот там и стой. Ты чего о себе возомнил? Думаешь, можно вот так запросто зайти в хату и завалиться на первые понравившиеся нары? Ты кто такой вообще?

- Я Креслав.

- Мне не интересно, как тебя зовут. Я спросил: ты кто такой?

Креслав пожал плечами.

- Я не чту охотничьих обычаев Грых Таг. Если ты об этом.

- Здесь его никто не чтит, - послышался голос из другого угла. Обладатель голоса встал, и покряхтывая пошёл к двери. Занимающиеся спортом то ли люди, то ли орки, прекратили занятия и одинаково ничего не выражающими взглядами смотрели на Креслава.

- Траян, ты полегче с выражениями. Я и оскорбиться могу.

Траян, худощавый жилистый старик с хитрым взглядом маленьких раскосых глаз, встал по правую сторону от гнома. инимательно посмотрел Креславу в глаза.

- А ты, Гуннар, чего взъелся на пацана? Он прав. Свободное место у нас одно. Вот туда пускай и шлёпает.

- Что-то подозрительно добрый ты, косоглазый. Может лучше пацан сейчас постучится в дверцу, позовёт охрану и попросится в другую камеру? Как считаешь, а, паренёк?

Креслав не знал, что сказать, но звать охрану ему не хотелось. Ему хватило краткого осмотра, чтобы понять, что камера зажиточная по тюремным меркам, сытая и чистая. Он не испытывал уверенности, что в другой условия будут лучше.

- Если надумаешь остаться в нашей хате, придётся заняться делом. Вон, полы протри, что ли.

Гуннар указал на мокрые пятна, оставшиеся от колоды, используемой местным контингентом для занятий спортом.

- Да, чистоту надо соблюдать. Это дело не позорное. А чья сегодня очередь убираться? – спокойным тоном поинтересовался Креслав.

- Твоя. Но мы тут не беспредельщики, против воли никого не заставляем. Не желаешь - дело твоё. Лезь тогда на ветку, и сиди там. Раз не моешь пол – тогда не пачкай.

Креслав хмыкнул. Веткой в тюрьме называют верхнюю полку двухярусных нар. Что ж, ветка так ветка, всё равно это ненадолго. А гордость можно и отложить в сторонку, если ненадолго, решил про себя Креслав, и полез наверх, где и сел, скрестив ноги.

- И за что же тебя к нам погостить направили? – не отставал от него гном.

- За зельеварение, - ответил Креслав. Он заранее знал, что сейчас ему скажут. Даже репетировал с одним знакомым этот разговор ещё до суда.

- Это нечестный способ зарабатывать на жизнь. За такое долю платить надо.

- Кому я должен платить?

- Как говорит обычай Грых Таг: тому. кто сочтёт нужным попросить.

- Я платил за защиту.

- Ты не за защиту платишь, а отдаёшь долю. По собственной воле.

- Я отдавал. Не могу сказать кому.

- Мне без разницы, кому ты там платил. Сейчас ты не там, а здесь. Значит, платить будешь мне.

- Нет, не буду.

Повисшее молчание прервалось стуком, послышавшимся со стороны окна.

- О, птичка прилетела, – сидевший за столом молодой мужчина, ухитрявшийся выглядеть щёголем даже в камере, подошёл к окну. На подоконники со стороны улицы сидела птичка. Она стукнула ключиков по прутьям решётки ещё раз. Мужчина протянул руку, аккуратными ловкими движениями отвязал от ножки птицы кусочек бумаги, другой рукой насыпал на подоконник крошек. которые птичка принялась клевать.

- И что тут птичка нам принесла? – он осмотрел бумажку, повернулся к гному и сказал:

- Гуннар, это тебе.

- Давай сюда, - буркнул Гуннар, протягивая руку, но продолжая при этом сверлить Креслава взглядом.

Гном сел за стол, развернул записку и принялся читать. Давалось это ему, судя о нахмуренному лбу и шевелящимся губам, с немалым трудом. Не дочитав и до половины, он сказал, обращаясь к Креславу:

- Присаживайся к столу, знакомься с контингентом. Мужики, чаю налейте ему кто-нибудь.

Креслав спрыгнул с верхнего яруса, сел за стол, рядом с мужчиной, который взял записку у птички. Он поставил перед Креславом кружку.

- Значит, ты Креслав. Я Валамир. С Гуннаром ты уже успел познакомиться. Это Граах и Ждан, - закончившие свои упражнения арестанты одновременно протянули Креславу руки. Оба улыбались, так что Креслав без лишних объяснений понял, кто из них орк, а кто человек. Зубы у Грааха были истинно орочьи. Он в отличие от многих других представителей своего вида, не подпиливал клыки в попытке сойти за человека. Молодёжь, не заставшая великую войну, не страдала видовыми предрассудками, но старшее поколение, помнившая атаки орочьей пехоты Тёмной империи, завидев орочьи клыки, испытывало острое желание эти самые клыки выбить.

- Вон там на ветке придремал Траян. Он с южного побережья. Потому и косоглазый.

- Сам ты косоглазый, - послышался голос Траяна, - и никогда я на побережье не был. Я местный.

- Ну а вот этот ущербный, который прибирается, это Труба. Зовут его так.

Молодой парень, елозящий тряпкой по полу, приветливо кивнул Креславу.

Тем временем Гуннар дочитал записку, потёр лоб, и сказал:

- Значит так, Креслав. Извиняться я не считаю нужным. Я делал то что считал правильным.

- Не надо извиняться, - ответил Креслав, - было недоразумение, хорошо что мы со всем разобрались и добились ясности.

Гуннар кивнул.

- Лады, проехали. Разумеется, платить никому не надо. Но есть у меня к тебе один вопрос.

- Спрашивай.

Гуннар подошел к столу, сел напротив Креслава, и спросил. пристально глядя ему в глаза:

- Ты кто такой?

- Ты спрашивал уже. И записку читал. Думаю, там всё написано.

- Написано. Интересно написано. А главное – кем. В первый раз вижу, чтобы за продажную шкуру, к тому же – зельевара, вписывался смотрящий. Знаком ты с ним, что ли? Или родственник?

- Не знаком. Не родственник. Наверное, с ним знаком тот, кому я платил. Но имён называть не буду. Ты сам всё понимаешь.

- Согласен. И почему ты в продавшиеся пошёл, раз у тебя такие знакомцы?

- Могу задать тебе тот же вопрос. Я встречал гномов много раз, но гнома, который ведёт себя как Грых Таг, встречать не приходилось. Тем более это удивительно, что ты тоже здесь, в этой камере. У всех свои истории, Гуннар.

- Хм. Ну лады. Пей чай. С ветки можешь слазить.

- Я не гордый, и наверху посплю. Там теплее, а я постоянно мерзну.

Гуннар молча кивнул.

В коридоре загремела тележка с едой. Вскоре в двери открылось окошко, и послышался голос:

- Вам как обычно?

- Да, хлеба только.

Креслав попытался было подойти к окошку с миской, набрать чего-нибудь поесть, но его остановил Валамир.

- Зачем тебе эта мерзость? Труба, ты супца наварил?

- Ага.

- Ну так покорми гостя. Пускай похлебает, да спать будем ложиться.

- Как спать? Утро же, - не понял его Креслав.

- Мы днём спим. Ночь короче дня, не слыхал? – ответил ему Валамир.

Труба налил в миску супа, оказавшегося вполне сносным. Креслав поел в одиночестве. К тому моменту, когда он закончил есть, все уже улеглись спать. Он забрался на верхнюю койку, закутался в одеяло и закрыл глаза. Спать не хотелось совершенно. Но что поделаешь, надо мириться с местными традициями, подстраиваться под них. Иначе не выжить. Хотя убьют вряд ли, но слишком тяжелые испытания меняют личность почти необратимо. Он же поставил перед собой задачу не просто выжить, но остаться прежним к тому моменту, когда его отпустят на свободу.

Маришка. Скорее всего не дождётся, но она не последняя девушка в мире. Найдётся другая. И он сможет наконец-то зажить нормальной жизнью.

Это с самого начала было его целью. Детство Креслава прошло в нищете. Разорённая войной страна, вернувшиеся с войны мужчины, многие из которых разучились жить мирно. Креслав был заморышем. Сказывалось постоянное недоедание, порой переходившее в настоящий голод. Его сверстники почти все были такими же. Основным образцом для подражания они считали бандитов. Эти жили красиво, в отличие от основной массы населения. Недолго жили, но голодных подростков такие мелочи не заботили. Жизнь на улице с раннего детства отучила их планировать и заглядывать в будущее дальше сегодняшнего вечера. Креслав отличался от них. Он умел смотреть дальше, что и позволило ему занять своё, довольно высокое место в уличной иерархии. Он никогда не был одним из вожаков, но всегда находился неподалёку от них. И именно поэтому порвал с бандами, когда понял что их время проходит. Те, кто этого не понял – а таковых было большинство – были либо убиты царской стражей, либо надолго переехали в те места, в которые теперь направлялся Креслав.

Спустя несколько лет, в течении которых он перебивался случайными заработками, он встретился с пожилым зельеваром. Тот промышлял продажей лекарств у речной пристани. Магического дара у него не было, и этот факт он тщательно скрывал от клиентов, но его средства от прыщей, простуды и прочих недугов действительно помогали. Креслав стал его помощником, а когда узнал главный секрет старого зельевара, то припёр его к стенке и потребовал научить варить зелье иного, не лекарственного, а скорее развлекательного характера. Старик согласился. Вскоре деньги потекли рекой в карманы Креслава. Но он всегда знал, чем это закончится, и готовился. Про себя он сравнивал предстоящую отсидку с длинной зимой, которую надо просто пережить, не превратившись в озлобленное на весь свет, разучившееся доверять животное. А для этого ему необходим дом. Место, где он сможет перевести дух. В лагере это должно стать проблемой, ведь там постоянно кто-то есть рядом. Даже в отхожем месте нельзя побыть одному. Первый вариант, который пришёл Креславу в голову, это намеренное нарушение режима. За такое сажали в одиночку. Но порасспросив бывалых охотников, он понял, что карцер — это совсем не то место, в котором получится отдохнуть, к тому же за систематическое нарушение режима срок неминуемо увеличат, а это в его планы не входило. Он долго думал, как решить эту проблему, и со временем пришёл к выводу, что единственное место, в котором можно получить хотя бы иллюзию безопасности – это кровать. Надо просто накрыться одеялом с головой – и порядок. Хоть место мало, но он там будет один. Это единственный способ сохранить себя и не пустить тюрьму в душу, а сделать это необходимо. Креслав встречал тех, кто вернулся с северных лагерей, и становится похожим на них у него не было ни малейшего желания. Хоть они и вернулись из тюрьмы, они принесли её с собой.

Глава 4

Потому сейчас Креслав лежал укрывшись одеялом с головой и повторял про себя:

- Это мой дом. Маленький, но мой. Никто, кроме меня, не может сюда попасть. Не потому, что стены этого дома прочны, а дверь заперта на окованный железом засов. Никто не попадёт сюда, потому что никто не знает о существовании моего маленького дома.

Повторяя это, он почувствовал уют, и вскоре заснул.

Проснулся он с гудящей от боли головой. Когда слез с кровати и подсел за стол, Валамир протянул ему кружку чая и сказал:

- Никогда не спи с одеялом на голове. Воздуха здесь и так мало, если вдобавок накрыться одеялом, на утро голова будет болеть словно с похмелья.

- Я всегда так спал, – буркнул Креслав. Он действительно в последнее время спал именно так. Тренировался. Приучал себя.

- Это из-за одеял, в них всё дело. Тюремные одеяла тонкие, но от холода хорошо защищают. Всё потому, что они плотные. Воздух не пропускают.

- Заботятся о нас начальники. Добрые они, - вставил слово Гуннар.

- Нет, не в том дело. Одеяла военные. Одеял много после войны осталось.

- А можно как-нибудь нормальное одеяло раздобыть?

- Можно. Много чего можно, только деньги нужны. У тебя есть деньги? – сказал Гуннар.

Креслав покачал головой. На самом деле деньги, конечно, есть. но признаваться в этом нельзя. Надо сначала осмотреться. Понять, кто есть кто.

- Да, - протянул Валамир, – Я, Креслав, три года уже здесь. Больше половины срока позади.

- Три года? Мне сказали, что здесь максимум месяц можно провести. Потом в лагерь на север отправляют, - удивился Креслав.

- Нельзя мне в лагерь, парень. Никак нельзя, – грустно улыбнулся Валамир.

- И много ты за постой начальнику тюрьмы платишь?

- Для такого просто денег недостаточно. Разве что очень больших денег, которых у меня отродясь не водилось. Зато у меня есть кое-какие таланты. Довольно редко встречающиеся таланты.

- Ты колдун? – спросил Креслав, приняв наивный вид.

- Есть немного, – сухо ответил Валамир.

- Птички его слушаются, - сказал Гуннар, - вся переписка в тюрьме считай на нем держится.

- А с той стороны забора сюда птички залетают? – безразличным тоном спросил Креслав. Именно так задавали важные вопросы во время переговоров бандитских группировок. Ему приходилось их подслушивать, спрятавшись на чердаке придорожного трактира, ещё в детстве. У него хватало ума не пользоваться добываемыми сведениями, его интересовало то, как они говорят.

Гуннар мгновенно приобрёл преувеличенно равнодушный вид, а Валамир и вовсе встал из-за стола, отошёл на пару шагов и закурил.

- Бывает. Как без этого, - выдержав подобающую по длительности паузу, ответил Гуннар.

Креслав сделал глоток чая. Пожевал губами.

- Я не весь багаж с собой взять смог, когда сюда собирался.

- Если не весь взял, Валамир черкнёт пару строк пацанам на воле. Они сходят к твоим людям, заберут что скажешь. Правильно я говорю, Валамир?

- Правильно, –подтвердил птицезнат, - только надо сначала узнать, что там в этом багаже будет. Птичка ведь много не унесёт. Может её и вовсе нет необходимости отправлять. Пускай твои охранникам передачку отнесут. Они возьмут себе немного, конечно, но сюда передадут.

- Там это…Не всё охранникам стоит видеть.

Гуннар улыбнулся. Нет, положительно, он был самым необычным гномов из всех виденных Креславом. Гномы обычно были либо угрюмы, либо смеялись в голос, но они никогда не улыбались. Во всяком случае, Креслав никогда такого раньше не видел.

- Не всё им видеть надо, значит. Ну то что им видеть можно, передавай через них. Еду там, вещи тёплые. Мыла нормального. Адресок своих людей шепнёшь Валамиру, он уведомит кого надо. А насчёт того, что охранникам видеть не надо…Ты смотри сам, Креслав: человек ты новый и в первый же день пытаешься по нашим с превеликим трудом налаженным и тщательно скрываемым каналам переправить запрещённые вещи. А вдруг ты засланный?

- Ты же знаешь, кто за меня поручился.

- Если меня жизнь чему и научила, так это тому, что обмануть можно кого угодно, и тайная царская служба на таких делах не то что собаку съела – цельного кита сожрала. Знаешь, что такое кит?

- Слыхал, - сдержано ответил Креслав, - Ты если чего мне сказать хочешь, Гуннар, так говори прямо.

- Прямо так прямо. Не могу я совсем отбросить в сторону мысль, что ты засланец. На бумажке писано красиво, но вдруг она поддельная? Или у этого человека, который её написал, большой и серьёзный план, в котором для общего блага предусматривается потеря пары пешек? Может такое быть, как ты думаешь, Валамир?

- Запросто. И Грых Таг не запрещает такое. Напротив, на приманку с древнейших времён дичь ловили. Это, можно сказать, самая старинная охотничья традиция.

- Ты пойми, Креслав, - Гуннар наклонился к нему, - мы тут все жизнью битые, и наученные горьким опытом. Хорошо знаем, что когда серьёзные господа свои важные дела делают, простому арестанту можно и помереть. Да, во имя важных дел и общего блага, но трупу ведь совершенно неважно, ради чего он стал трупом. Ему вообще, думаю, ничего уже не важно. И становиться вот таким ничем не интересующимся трупом ни мне, ни Валамиру, вообще никому не хочется. И тебе в том числе, так ведь?

- Так, - ответил Креслав.

- Ну и вижу я в нашей ситуации один выход. Траян, ты ведь всё равно подслушиваешь. Так что давай сюда. Дело по твоей части есть.

Траян во время спуска с верхнего яруса покряхтывал так громко, что у Креслава закралось подозрение, что он присутствует при исполнении спектакля, причём это далеко не премьера, хотя актеры с ролями справляются на отлично, придраться не к чему. Траян подошёл к столу, опустился на скамью, налил себе чаю. Все терпеливо ждали, когда южанин исполнит ритуал подготовки к серьёзной беседе, все участники которой старательно притворяются, что в том или ином исходе переговоров совершенно не заинтересованы. Наконец, он счёл, что пауза выдержана достаточная и сказал, обращаясь к Гуннару:

- Так чего ты мнехотел сказать-то, борода?

- Вот что с ним поделаешь? Как есть дикарь южный, никаких понятий не ведающий, и ведать не желающий, - деланно покачал головой гном, – Что с него взять. Что б ты понимал, Креслав, Траян хоть уже давно живёт в нашей стране, да и отец его, наверное, тут родился, но традиции рыбаков с южного берега помнит. И ты, как зельевар, про вышеупомянутые традиции наверняка рашьше слышал.

Креслав постарался сглотнуть так, чтобы это вышло не слишком заметно. Не получилось, его страх был заметен всем. Южные рыболовы славились тонким знанием изготовления разнообразнейших ядов, равно как и умением бороться с отравлениями. Этому способствовали их традиционные занятия. Рыбы в южном море водилось много, самых разнообразных форм, многие из которых были ядовиты. Равно как и прочие обитатели моря. Рыбаки издревле сталкивались с ядовитыми шипами, щупальцами и клыками. Так что яд стал частью их культуры.

- По лицу вижу, ты знаком с нашим наследием, - улыбнулся Траян.

- Да, и обрёл душевное состояние, необходимое для того, что бы выслушать наше предложение со всё возможной серьёзностью, - высказался Валамир.

- Да, согласен, - подытожил Гуннар, — значит, слушай наше предложение, парень. Траян даст тебе яд. Очень медленный яд. Дня три у тебя будет. Ну, плохо тебе, конечно, будет, но ничего страшного, выживешь. А нам трёх дней хватит, чтобы протащить сюда то, что охранникам видеть нельзя. И как только оно попадёт сюда, Траян тебя вылечит. Поверь, нам твоя смерть совсем не нужна. А вот если кого-то из наших гонцов царёвы люди настигнут, то не обессудь. Раз нам не жить, то и ты за нами последуешь. Пойми правильно, мы сильно рискуем, связываясь с тобой. Так что тебе придётся разделить риск с нами.

- Почему-то мне кажется, что я рискую побольше вашего.

- Ну а что поделать. Единственный возможный вариант. Если можешь предложить другой – предлагай, – сказал Гуннар. А Валамир продолжил:

- Только вот, боюсь, мы тебе не поверим и будем настаивать на своём. Я тебе больше скажу: отказаться у тебя уже не выйдет. Так что давай пей траянову отраву, а после выкладывай как на духу, что там у тебя такого есть интересного за забором, что ты сюда затянуть хочешь.

Траян выставил на стол маленькую стеклянную скляницу, наполненную тёмной жидкостью. У Креслава сильно забилось сердце. Он почувствовал, что впадает в то самое состояние, которое всегда приходит в тот момент, когда ситуация становится по-настоящему опасной. В такие моменты стороннему наблюдателю показалось бы, что Креслав ударился в панику. Об этом говорили все внешние признаки: трясущиеся руки, расширенные зрачки, дыхание, участившееся до такой степени, что оно мешало говорить внятно. Парадокс заключался в том, что разум Креслава в эти минуты становился хрустально чётким и ясным. Так было и сейчас. Он прекрасно понимал, что ему придётся пить отраву. Так же ясно он понимал, что сейчас не стоит прислушиваться к отчаянным воплям инстинкта самосохранения о том, что его хотят убить. Скорее всего, в этой склянке и не яд вовсе. Точнее – яд, но не смертельный. Его попросту берут на испуг, стремятся не только запугать возможного стукача, но и произвести впечатление на новичка, с тем что бы сразу поставить его под контроль. Так, сейчас главное хоть как-то обуздать дыхание и усмирить бунтующий пищевод. Не хватало ещё заблевать здесь всё ядом.

- Хорошо, - наконец выговорил он, трясущейся рукой взял скляницу и опрокинул содержимое в рот. Проглотил, и хотел было бросить склянку на пол, что бы разбить. Ему подумалось, что момент для небольшого театрального жеста весьма подходящий. Ошибся. Траян с неожиданной для Креслава ловкостью успел подхватить склянку и бережно убрать её за пазуху, после чего замахнулся, намереваясь отвесить Креславу пощёчину, но тут уже пришла очередь Валамира продемонстрировать умение быстро двигаться.

Он ухватил Траяна за запястье.

- Не дури, косоглазый. Парень только с воли, он не понял ещё, что такое тюремный голод.

Траян шумно выдохнул через нос. Словно разозлённый бык, и буркнул:

- Лады. Погорячился.

Валамир отпустил руку Траяна, все снова сели за стол и уставились на Креслава. Тот понял, что пришла пора выложить на стол часть карт.

- Вы между камерами и с волей птичками общаетесь, но это ведь прошлый век. Сейчас всё общение через эльфийские амулеты. Для тех, кто может себе это позволить, разумеется.

- Слыхал я про такое, – погладил бороду Гуннар, - недешёвые вещицы. Вроде гномьего рудного эха, но работает не только под землёй. Дорогая вещь, редкая. И у тебя такое есть?

- Есть такая штука.

- Одна?

- Не одна. Несколько.

- Несколько это сколько?

- Пять. Три только голос могут передавать, две – ещё и изображение.

- О как. Нужная вещь. Да, Валамир?

- Нужная. Но придётся поделиться с Гипсом. Он всё равно узнает, лучше самим.

- Конечно, придётся. Давай так: я сейчас черкану ему малька, а ты вызывай пока птичку.

Гном сел на свои нары, порылся в стоящей рядом тумбочке, на удивление искусно исполненной, извлёк оттуда бумагу, перо и чернила, принялся писать. Это занятие давалось ему так же трудно, как и чтение.

- Гуннар! – позвал его Валамир.

- Чего?

- Подожди писать. Мне мысль одна к голову пришла, - Валамир подошёл, сел рядом с гномом и что-то прошептал ему на ухо. Тот выслушал. Кивнул, и вернулся к сочинению послания.

- Кхм, – деликатно кашлянул Креслав. – Мужики, а вы мне дадите бумагу и что-нибудь, чем писать?

- Чёрт, совсем забыл, - отозвался Гуннар, - Траян, дай ему что просит. А ты, Валамир, вызывай две птички. Одну на волю.

Валамир прикрыл ненадолго глаза, немного побледнел, и сказал:

- Через несколько минут будут. Сойка за забор полетит, ворона к Гипсу.

Гном хмыкнул:

- Горбатого могила исправит. И отчего тебе так нравится Грыхов злить?

- А кого тут ещё злить? Охранников хрен из себя выведешь, им на всё плевать, бьют словно проститутка трахается – без интереса. А Грыхи заводятся с полоборота.

Креслав сел писать письмо Маришке.

«Здравствуй, любовь моя. Знаю, ты переживаешь и прошу тебя успокоиться. Я здесь неплохо устроился, знакомые помогли. Соседи попались хорошие, дружелюбные. Здесь не так уж страшно, поверь. Только с едой и одеждой не очень. Собери чего-нибудь. Главное – одеяло. И передай Мирославу, что б и он собрал мне посылку. От меня к нему придут. Прости, много писать не могу. Как получится, выйду на связь. Люблю.»

Он аккуратно свернул записку в трубочку и передал Валамиру.

- Человек, которому надо передать, Маришка Голубкина. Живёт в посёлке у пристани, где груза с баржи на телеги перегружают. Отсюда вёрст сорок к востоку.

- Я знаю где это. Эк ты замахнулся. Её папашу даже в городе все знают. А эльфийские артефакты у кого забирать?

- Мирослав. Его можно найти в кабаке у пристани. Его там все знают.

- Мирослав значит. Гуннар, слышал?

- Слыхал про него что-то. Не помню что, а раз не помню – значит плохого за ним не водится. Так, сейчас, - он дописал в малявку пару слов, свернул и передал Валамиру. Через некоторое время на подоконнике приземлился ворон. Он просунул лапку сквозь решётку, и Валамир привязал к ней записку. Ворон тут же улетел и на его место села сойка, с которой Валамир проделал те же манипуляции.

Птицы улетели, и сразу после этого Креслав почувствовал, что яд Траяна начал действовать. Он залез на нары, закутался в одеяло, ему показалось что температура в камере упала на несколько градусов. Ещё через несколько минут ему стало невыносимо жарко, он откинул моментально ставшее влажным одеяло. Повернулся на другой бок и столкнулся с сочувствующим взглядом Траяна.

- Придётся потерпеть. Лекаря вызывать не будем, нельзя. Так что крепись. Умение терпеть в тюрьме – первое дело.

Креслав вымученно улыбнулся. За столом Гуннар с Валамиром увлечённо резались в карты, Труба сидел на краешке скамьи и с интересом наблюдал за происходящим.

- Чего, Труба, присоединиться хочешь? – спросил его Гуннар. Тот кивнул.

- Ну лады, давай подсаживайся. На уборку играть будем?

- Да, - неожиданно приятным на слух густым басом ответил Труба.

- А вы, парни, не желаете испытать удачу? – обратился гном к Грааху и Ждану. Те выразили согласие и тоже сели за стол.

Гуннар обвел собравшуюся компанию взглядом полководца, осматривающего своё воинство.

- Траян, ты тоже давай спускайся, – промолвил он.

- Да не. Желания что-то нет. Мне Труба ещё три дня должен.

- Ну как знаешь. А ты, новик, чего притих? Сыграешь с нами?

- Пожалуй, воздержусь. Хреново мне что-то. Сам не знаю, отчего.

- Как скажешь, неволить не буду. Завтра тебе ещё хуже будет. Послезавтра вообще поплохеет. Будешь пластом лежать, а тут видишь какая штука, аккурат на послезавтра тебе очередь камеру прибирать. В первый день тебя, понятно дело, никто не станет неволить, мы народ честный, традиции чтим, что бы про нас там Грыхи не говорили. Шкуры шкурам рознь, в этой камере охотничьи традиции уважают. Так что, извиняй, но послезавтра тебе полы мыть. Отговорок принимать не станем. Ну или можешь попытать удачи в картишки. Вдруг повезёт, отыграешь у кого денёк, он за тебя работу и сделает.

Креслав понял, что его развели. Но жалеть себя некогда, и Гуннар прав, если так дело пойдёт дальше, к тому времени как придёт его очередь убираться в камере, он будет уже не в силах этого сделать. А это будет означать, что за ним появится должок. Глупо начинать отбывать срок с попадания в долги. Гном может сам за него убраться – и всё. Получится что он Креслава выручил в трудную минуту. Размер долга за такую услугу назначает выручивший, отказаться не получится. Гном ясно дал понять, что в этой камере соблюдают тюремные законы. Можно, конечно, прям сейчас подойти к двери, постучать по ней, и попроситься в камеру, где никаких традиций не соблюдают, там царствует право сильного. А у Креслава в ближайшие три дня сил не будет. Так что в беззаконной камере его будут ждать унижения, возможно с необратимыми последствиями для репутации. А после трёх дней придёт смерть. Ведь Траян может и не суметь передать ему обещанное противоядие. И всё будет вроде как честно и с соблюдением традиций, но он, Креслав, будет мёртв, а Гуннар с Валамиром получат эльфийские артефакты. Так что надо вставать и садиться за игру, в которой против него будет играть вся камера. Он для них чужак. Только что с воли, так что не бедный чужак. И зачем он так поторопился? Хотя сам знает зачем. Иного способа связаться с Маришкой не было, а если бы он не сумел передать ей весточку в первые же дни после того как попал сюда, она могла бы и сделать то, в чём клялась ему.

Глава 5

Он собрал волю в кулак, слез с нар. В голове зашумело, он покачнулся и был вынужден схватиться за столб, поддерживающий верхний ярус.

- Чего это ты, мутного поймал? – услышал он ехидный голос Ждана.

- Тихо ты. Пацан на волевых идёт, – оборвал его Гуннар, пристально глядя на Креслава, - Сейчас и осмотрим, паря, сколько в тебе духу имеется.

Креслав с трудом сохраняя равновесие подошёл к столу и опустился на скамью.

- Во что играем?

- В буру, - ответил Гуннар, тасуя колоду.

- Я не умею, - ответил Креслав, стараясь не дать голосу жалобно задрожать.

- Ну что поделать, всё когда-то бывает в первый раз, придётся учиться, - криво ухмыляясь ответил Гуннар. Креслав почувствовал, что под ним качнулась земля. Вот и всё. В первые же дни, вот сволочи. Наверняка охранники специально его в эту камеру привели. Должно быть, сыскари с воли подсуетились. Их угрозы во время дознания не сработали, порошок, который ему подсыпал молодой троллёнок в карантине, тоже не помог. Значит, они вот таким образом решили Креслава всё же расколоться. Мать, что делать…

- Гуннар, так не пойдёт. Не по закону это, - сказал Граах.

- Что? – повернулся к нему гном, явно примериваясь, в какое именно место сейчас влепит огромным кулачищем.

- Не по закону это, говорю. Мы ж не лесовики-беспредельщики. У каждого из нас своя ситуация. Да, все мы тут шкуры продажные, но ведь уговор был – Грых Таг чтить, пускай он от нас отвернулся, - не унимался Граах. Он не собирался пасовать перед здоровенным гномом, тем более что со стороны было заметно – если будет драка, ещё неизвестно кто кого. Краем глаза Креслав заметил, что Труба потихоньку заходит за спину орку. Послышался звук легкого удара босых ступней о пол – это со своей шконки спрыгнул Траян.

Повисло молчание.

- Гуннар, успокойся. Парень не умеет в буру, а ты из-за этого драку готов устроить? – безразличным тоном осведомился Валамир, – давай сыграем в то, во что он умеет. Удаче ведь без разницы.

Гуннар поиграл желваками, потом хлопнул пот столу ладонью:

- Да ладно вам, я просто хотел новика на вшивость проверить. Давай, пряник, говори, во что сыграем?

- В верю-не верю. – ответил Креслав.

- Ха. Игра для баб и деток, - фыркнул Ждан.

- Удаче без разницы, - ответил Креслав.

- Быстро учишься, новик, - Гуннар уже не выглядел разозлённым. То ли действительно успокоился, то ли хорошо умел собой владеть и был умнее, чем можно было предположить, судя по внешности.

Он принялся сдавать карты.

- На меня тоже раздавай, раз уж все играть сели, - Траян всё-таки решил присоединиться. Гуннар хмыкнул. Траян сел между ним и Креславом.

Креслав знал эту игру, и любил в неё играть. Здесь требовалось делать то, что он умел делать хорошо – обманывать. Говорить ложь так, что в неё верят, и говорить правду так, что ей не доверяют. В этом он был хорош. Но что-то подсказывало ему, что его сокамерники владеют искусством лжи как минимум не хуже его.

Гном раздал всем по пять карт, одну положил на центр рубашкой вверх.

- Ну что ж. Правила простые, все их знают, но для удобства повторю их. Когда останутся двое, тогда проигравший окажется должным победителю. Если кто желает попытать счастья и угадать последнюю карту, то милости прошу высказываться. Коли угадает – все ему должны. Не угадает – он должен всем. Ну что, желающие имеются? Нет? Это хорошо. С азартными дураками играть хоть и выгодно, но не очень интересно. Первый ход за раздающим, то есть – за мной.

Он бросил на стол две карты.

- Две семёрки.

- И ещё одна сверху, – добавил карту Траян, после чего повернулся к Креславу и посмотрел ему в глаза. Креслав выдержал взгляд. Гуннар наверняка врёт. Просто потому, что вначале игры все стремятся скинуть побольше карт. Может набраться полколоды, и все будут уверять что это десятки или короли – неважно, главное, что первый скажет. Пройдёт первый круг, много карт уйдёт из игры, и тогда игра пойдёт всерьёз.

Но Траян неглуп, может сверху кинуть настоящую семерку, тем более, она вполне может у него быть. Всё для того, чтобы Креслав не поверил и перевернул карту. В случае если это семёрка, Креслав должен будет забрать все три.

- Верю, – тихо сказал Креслав, переворачивая карту. Семёрка чаш. Он не глядя бросил карты в центр стола.

- Мог бы посмотреть, что там. Твоё право, - сказал Валамир.

- Право это не обязанность. Так ведь? – ответил ему Креслав. – Я так не хочу. Потому и не буду.

Гуннар одобрительно посмотрел на него. Граах оскалился. И даже в ничего не выражающих глазах Траяна Креславу померещилась едва заметная дружелюбная искра.

Играли почти весь день. Креслав быстро смекнул, что подлинная суть процесса в следующем: арестанты поочерёдно оставались в конце каждого кона один на один с Трубой, и обыгрывали его. Формально дело выглядело обычной игрой, но на деле Труба попадал в постоянные долги и из-за этого неизменно выполнял все хозяйственные обязанности по камере. В разговоре выяснилось, что дело в прошлом Трубы. Он совершил непозволительное с точки зрения охотничьих обычаев преступление: ограбил пожилую женщину, предварительно ударив её несколько раз по голове трубой. Орудие преступления и дало ему впоследствии имя. Потому и оказался он в камере, населённой сплошь продажными шкурами. Если бы здесь был кто-то, чтущий Грых Таг, он был бы обязан если не убить, то хотя бы покалечить молодого разбойника, а подобные происшествия ни начальству, ни местным смотрящим были не нужны.

Остальные от расспросов всячески уклонялись, хотя сами пытались в разговоре выяснить подробности биографии Креслава. Он вновь испытал то самое чувство, которое преследовало его всё время между тем когда его схватила стража и тем, когда его посадили. Ему казалось, что за ним следят. Нет, следили наверняка, но Креслав начал подозревать всех и каждого. Ему мерещились соглядатаи-колдуны, круглосуточно следящие за ним, смотря в свои чаши или расспрашивая духов. Да кто ж знает, что они в конце концов могут. Государство стремится поставить всех колдунов под свой контроль, вне зависимости от вида и расы, да и преступники всегда интересуются такими. Колдуны предпочитают скрываться, и всегда стараются напустить туману касаемо пределов своих возможностей. Креслав раньше думал, что он слишком мелкая сошка для того, чтобы за ним следил колдун, оказалось у охранников было на этот счёт иное мнение. Ему показали, как это делается. Да, на самом деле он был слишком незначителен, для того чтобы начальники дали приказ колдунам наладить слежку, но их целью был вовсе не Креслав. Им нужен был тот, кто написал записку Гуннару, после прочтения которой гном резко изменил своё отношение к молодому зельевару, и усадил его за свой стол. Креславу прозрачно намекнули, что стоит ему рассказать интересующие государевых людей сведения, как его мелкие проступки будут забыты. Даже пытками грозили. Но на этот случай у Креслава имелось средство. Варить яды умел не только Траян, а в сочетании с парой-тройкой заклятий, наложенных на него заблаговременно, Креслав не колеблясь принял бы яд, в случае если его прижмут. Тот человек был опытен и предусмотрителен. Все, кто знал о его существовании, мечтали работать с ним. Что было несусветной глупостью, как понял Креслав после того, как согласился работать на него. Однако, было уже поздно.

И вот теперь ему казалось, что вся камера в полном составе сейчас разыгрывает перед ним спектакль с целью выудить у него сведения. Он не мог понять, чего в их вопросах больше: обычного любопытства или стремления выудить из него информацию. Им даже не обязательно быть всем сейчас на задании. Вряд ли внутритюремные ищейки довели до всех арестантов камеры, что из себя представляет Креслав, и что именно от него требуется узнать. Достаточно было намекнуть кому-то одному, что их новый сосед человек интересный, и этого хватит. Остальные поймут сразу, что стукач интересуется, и они с радостью поддержат игру. Отчасти из надежды получить небольшое вознаграждение в форме горсти табака или чайных листьев, а то и послабления режима. В конце концов, из разговора Гуннара с Валамиром можно было сделать вывод, что у них есть возможность поставлять контрабанду из-за забора не только через Грых Таг. Значит, контакты с ищейками у них имелись. Удивительно было б не иметь контактов, будучи продажной шкурой и проведя в городской тюрьме несколько лет – что является вопиющим нарушением правил.

Пока он думал об этом, игра шла своим чередом, и вот уже подходила его очередь оставаться в паре с Трубой. Сейчас они остались втроём с Траяном, остальные уже сбросили карты и вели типично арестантский разговор. Вроде бы ни о чём, но ни одного слова без смысла, а то и двух-трёх смыслов, запакованных друг в друга и обернутым иронией. Креслав тщетно пытался разобраться в хитросплетениях словесных кружев, при этом следя за игрой. А ещё – борясь с подступающей тошнотой. Отрава продолжала действовать. У Траяна оставалась последняя карта, которую он должен был непременно скинуть следующим ходом, как их прервали.

Дверь открылась со ставшим привычным скрипом, и появившийся охранник спросил:

- Креслав Верович кто?

- Я! – отозвался раздосадованный зельевар.

- На выход.

- Начальник, дай доиграть, – обратился к охраннику Траян. Он выглядел раздосадованным не меньше Креслава.

- Молчать, - отозвался охранник. – сыскной отдел его вызывает.

- Да с чего бы? Он второй день здесь. Всегда не раньше третьего вызывают, - прогудел Гуннар, - дайте хоть новику осмотреться немного.

- Гуннар, я вас сейчас всех в карцер на неделю определю за азартные игры. Причём всех в одну конуру. Я сказал – сыскари его вызывают. Давай, на выход.

Креслав бросил карты и пошёл в коридор. Встал там лицом к стене без лишних напоминаний. Дождался, когда охранник закроет дверь в камеру и пошёл вперёд. Миновав несколько коридоров и лестничных пролётов, они оказались в тюремной канцелярии, где его уже поджидал в своём кабинете сыскарь. С недавних пор государственным служащим стали выдавать форму. Одеждой царь их обеспечивал и раньше, но всегда той, которую было проще купить на ближайшем рынке. Вследствие чего по одежде определить, что перед вами государев человек не представлялось возможным, а уж чем именно занимается этот служака, можно было узнать только расспросив его. Всё это порождало бардак и простор для действий самозванцев, которым иногда удавалось выдавать себя за чиновников высокого ранга, причём в отдалённых поселениях некоторые самозванцы управляли столь долго и столь успешно, что наилучшим выходом после разоблачения оказывалось утвердить их в должности, занятой самозванно.

Теперь же царь заказывал форму единого образца для каждой из пород своих верных псов. Сыскари уголовные одевались в синие плащи, тёмно-серые костюмы и высокие кожаные сапоги с мягкой подошвой. Внутритюремные и лагерные ищейки выглядели так же, отличаясь лишь обувью: тяжёлыми ботинками с подбитой сталью подошвой. По задумке тех, кто это придумал, уголовным надлежало ходить бесшумно, дабы всегда иметь возможность подкрасться к злоумышленнику, оставшись незамеченными, а лагерные сыскари должны были печатать шаг, громыхая сталью и внушая страх в сердца арестантов. Практичность такого подхода Креслав не был склонен переоценивать. По его опыту уголовные сыскари никогда и ни к кому не подкрадывались. Они сидели себе в своих конторах, лишь изредка выбираясь прогуляться, и во время прогулок всегда знали куда смотреть можно, а куда вовсе не стоит. Преступников они ловили и самостоятельно, но по большей части к ним их приводили сами жители. Или же другие преступники, стремясь таким образом избавиться от конкуренции, доносили на своих коллег.

- Осужденный Креслав, зельевар. Пять лет в северных лагерях, - скучным голосом произнёс сыскарь. По его тону не представлялось возможным понять, спрашивает он или просто бормочет себе под нос, но Креслав на всякий случай ответил:

- Да, всё верно.

- Хорошо, - всё тем же ничего не выражающим тоном пробубнил сыскарь, из чего Креслав сделал вывод, что поступил правильно.

Сыскарь помусолил лежащие перед ним на столе бумаги и сказал:

- Пять лет, значит. Многовато за твои прегрешения.

- Да, ровно на пять лет больше, чем надо бы, - Креслав решил попытаться пошутить. Изучить реакцию сыскаря. Сыскарь повернул покрытое канапушками лицо к Креславу и широко улыбнулся. Из-за рыжих волос и относительно молодого возраста – на вид сыскарь был сверстником Креслава – он моментально превратился из скучного царёва человека в довольного жизнью парня с располагающей внешностью.

- Да, на пятерку больше, чем надо. Ха! Но ты, я думаю, заслужил наказание?

- Я признал вину в тот день, когда меня задержали, - осторожно произнёс Креслав.

- Ну, вину признают по самым разным соображениям. Мой опыт подсказывает, что частенько берут на себя вину, в которой не виноваты. Опять же, по самым разным причинам, – сказав это сыскарь выразительно посмотрел в угол, где стояла дубинка, из-за цвета казавшаяся выделанной из красного дерева. Однако, Креслав сразу понял, что цвет дубинка приобрела по причине постоянного контакта с определённым красителем, который всегда имеет при себе любой из жителей континента и островов.

Сыскарь расхохотался.

- Видел бы ты сейчас свою рожу! Ладно, угомонись, не собираюсь я тебе угрожать, и уж тем более - бить. Садись. Точнее, присаживайся, - рыжий сыскарь указал ему на стул.

Креслав сел на краешек.

- Значит так. Мне не так уж важно, что ты там судье наговорил или что ещё натворил. Попав в тюрьму, забудь о всём, что знал раньше и то, кем ты был раньше. Я считаю, что оступившегося в первый раз следует исправлять, а не карать. Следует дать возможность человеку, гному или даже орку исправиться. Вот если он вышел на свободу и вернулся к своей преступной работе, тогда уж надо его жестоко карать. Я считаю, повторно попадающих на нарушении закона сажать в тюрьмы и лагеря не следует. Лучше веревку на шею и пускай себе висит, пока не помрёт. Они ведь в тюрьме не то что пользы не приносят – они вредят. Учат новичков всякому плохому. Портят им жизнь, если они правил игры не принимают. И тюрьма превращается не в учреждение, где оступившемуся помогут осознать и исправиться. Она превращается, да что там – давно превратилась, в нечто совершенно другое.

Рыжий сыскарь улыбнулся, но на этот раз невесело, вытащил трубку, набил табаком, закурил.

- Как ты думаешь, что это такое? – спросил он у Креслава, обведя рукой вокруг.

- Стены?

- Ага, стены. Но я не про них. То здание, куда ты попал – что это такое?

- Это тюрьма, - Креслав недоуменно пожал плечами.

- Вовсе нет. Это университет. Хотя нет, это приёмное отделение. Подготовительный курс. В университеты отсюда развозят позже. Ты хочешь учиться в этих университетах? Специальностей разных масса, на любой вкус. Вступительный экзамен ты успешно сдал.

- Я хочу отбыть срок и вернуться. Стать нормальным человеком, верным государевым слугой, — сказал Креслав, глядя сыскарю в глаза.

Тот покивал.

- Знаю, ты сейчас говорил искренне. И дело тут не в пресловутом сыскарском чутье, поскольку оно если и существует в природе, то лично у меня его нет. Или от природы я таким уродился, или мало отслужил ещё, чуйка и не выработалось. В любом случае, в твоей искренности я уверен совсем по другой причине. Причину зовут Маришка, не так ли? Красивое имя. Не через неё на тебя надавили? Дело-то твоё шито белыми нитками, я же вижу. Так делают или если преступник матёрый и поймать его не получается, или когда подставляют. Тебя подставили?

- Нет, меня не подставили, - тихо сказал Креслав, чуть помедлив с ответом.

Глава 6

- Хорошо. Второй честный ответ подряд. А знаешь что, друг ты мой любезный, ты мне подходишь.

- Простите, но стучать не стану. Можете начинать бить. Если соглашусь – Грых Таг меня рано или поздно вычислят, и тогда Маришка меня не дождётся. И дом её отца сгорит, а её саму… - Креслав шумно выдохнул. Ему не то что говорить вслух не хотелось, о том, что с ней сделают, про такое думать было больно.

- Это да, тут ты прав. Знаешь, а я ведь всё равно могу тебя заставить. Поверь, не ты первый и не ты последний. Мне, смею тебя заверить, такие способы во время учёбы показывали, до сих пор снится. Иногда. Я не думаю, что когда-нибудь возникнет необходимость применить самые крайние меры. Не потому, что я такой щепетильный, а потому что не понадобится. Но, - сыскарь откинулся на спинку стула и вперил в Креслава взгляд жёлтых как у волка глаз, - не стану я тебя заставлять. Стукачей у меня и так хоть пруд пруди. Мне от тебя совсем другое требуется.

- Что же вам от меня надо? – Креславу стало действительно интересно.

- Мне нужна твоя помощь. Есть у меня цель: превратить тюрьмы и лагеря из университетов, в которых преподают орочий путь Грых Таг, в заведения, в которых исправляют оступившихся. Дают им второй шанс.

- И как я могу помочь?

- Говори. Убеждай других, что выбраный тобой путь – самый верный. Примером показывай, что даже если тебя бросили в отхожую яму, вовсе не обязательно начинать любить запах говна. Понимаешь, о чём я?

Креслав замолчал, обдумывая сказанное. Рыжий не стал дожидаться ответа.

- Я специально вызвал тебя раньше обычного. По традиции с новиками сначала беседует смотрящий, потом – кто-то из нашего брата. У Гипса возникнут вопросы по поводу нашей с тобой беседы. И у тебя он спросит об этом обязательно, скажешь ему…

Креслав перебил:

- Скажу, что вы уламывали меня сдать Демона.

Сыскарь поражённо уставился на Креслава:

- Демона? А ты к нему каким боком?

- Сами понимаете, я не отвечу на такой вопрос. Скажу лишь, что меня посадили за дело.

- Ну ты даёшь! Удивил. Ладно, можешь идти. Смотри, когда будешь беседовать с Гипсом, подбирай слова со всей возможной тщательностью. Он матёрый зверь. Охрана! – гаркнул он, - Увести заключённого!

Дверь открылась, Креслав встал, в глазах у него потемнело и он потерял сознание.

- Кхм, - крякнул охранник. Неодобрительно посмотрев на сыскаря, - ну зачем вы так, Добромил Добромирович?

- А тебе что, жалко его? – рыжий преобразился: вместо дружелюбного молодого идеалиста, любящего поболтать о высоком и посмеяться, какого минуту назад видел Креслав, перед охранником предстал суровый слуга государя. Занимающийся грязной, но нужной работой.

- Да почему сразу жалко-то? Тащить его теперь к лекарю.

- Ничего, не переломишься. И передай Дарёну Людмиловичу, что я просил данного осужденного подлатать побыстрее. Мне он пока нужен.

Охранник кивнул, взвалил Креслава на плечи и потащил его в тюремный лазарет. Он пересекал тюремный двор, когда кормивший своих птичек Валамир заметил его.

- Смотрите-ка. Похоже, перестарался ты со своей отравой, Траян.

- Что там? – заинтересовался Гуннар. Он сидел на нарах и рассматривал свой башмак, явно требующий немедленного оперативного вмешательства, в противном случае грозивший окончательно превратиться в хлам.

- Цзимислав Чаславыч нашего новика к лекарю потащил.

- Траян! Ты его случайно не убил? – гном с нехорошим прищуром посмотрел на южанина.

- Кто ж его знает, может и убил. Я в первый раз из мёртвой красной голохвостки зелье делал. Говорил же вам, нужна свежая. А уж если мёртвая, то хотя бы с головой.

- Птичка проголодалась в дороге. С этим ничего не поделаешь. Я могу им приказывать, но не контролирую их полностью, - ответил Валамир

- А жаль. Это ж сколько всего разузнать можно было…- мечтательно протянул гном, - а теперь ищейки на нас обозлятся. Провалили мы задание, похоже. Теперь только некромант справится.

- Где ж его взять. Ещё до конца войны все в Тёмную империю подались, - сказал Ждан.

- Ну, у государя, я думаю, хоть один, да есть. К тому же, после войны прошло достаточно времени, могли и новые трупари народиться, - обратился к товарищу Граах. Тот отмахнулся:

- Всё одно. У нас-то некроманта нету. Что делать будем, Гуннар?

- Что-что. Будем страдать, не в первый раз. Сдадим ищейкам сведения про эльфийские штучки. Ну, что у Грыхов такие появятся. Может и скостят нам немного от грехов наших.

- Может и обойдётся всё, – Валамир жестом отпустил птичку, - Может это с ним не от отравы приключилось, а сыскари приложили по голове. Потащили – то его не в мертвецкую, а к лекарю. И не в карцер.

- Будем надеяться, что ты прав. – подытожил Гуннар, - но ты, Траян, имей в виду, если новик из-за твоего зелья загнётся, спрошу с тебя как с понимающего.

Траян демонстративно повернулся на другой бок, не удостоив гнома ответом.

- Ладно, я тоже спать, - сказал Валамир, и улегся на нары.

В это время птичка, которую он кормил, взлетела повыше, облетела вокруг здания тюрьмы, после спустилась, снизила скорость, пролетела мимо нескольких окон, заглядывая в них. Нашла то самое, которое её заинтересовало и уселась на подоконнике. По ту сторону решётки на кровати лежал Креслав. Вокруг него суетился лекарь – широкоплечий, лысый как колено гладко выбритый мужик высокого роста. Он приложил ухо к груди бессознательного арестанта, послушал, шевеля губами. Выпрямился, подошёл к полочке. Взял с неё небольшой стеклянный пузырёк и комочек ваты. Капнул на него из пузырька пару капель остро пахнущей жидкости, после чего поднёс вату к носу Креслава. Тот задёргался, скорчил гримасу и открыл глаза. Лекарь отодвинул вату от носа Креслава, тот сразу сделал попытку снова нырнуть в спасительное небытие, но лекарь увесистой оплеухой вернул Креслава к суровой реальности.

- Давай просыпайся. Чего это с тобой? – он ощупал голову Креслава, - вроде по голове тебя не били. Ну-ка посмотри на мня.

Креслав взглянул на лекаря красными словно от недосыпа глазами.

- За что здесь?

- Зелья варил.

- Ага. Только там, или здесь тоже? Что принимал?

- Ничего, - мотнул головой Креслав и сразу поморщился. К тошноте, преследовавшей его с тех пор как он выпил Траянову отраву, прибавилась сильная головная боль.

- Ну как знаешь. Меня Добромил попросил привести тебя в чувство – я и привёл. Вставай, проверим, как ты себя чувствуешь, притворщик.

Креслав попытался встать, но смог только оторвать голову от подушки – на большее у него не хватило сил.

Лекарь принял это за попытку обмана, взял Креслава за плечи поднял и поставил на ноги. Креслав рухнул на пол сразу же, как лекарь отпустил его плечи, после чего его бурно вырвало.

- Да что ж ты…- лекарь брезгливо посмотрел на Креслава, содрогающегося от спазмов. Подождал, пока тот перестанет орошать всё вокруг себя, поднял, утер относительно чистой тряпкой лицо, положил обратно на кровать, влил ему в рот какое-то снадобье, и Креслав снова провалился в сон.

- Уйка! – зычным басом крикнул он. На зов, громко топоча сапогами прибежал сутулый человечек небольшого роста с взглядом одновременно хитрым, испуганным и заискивающим.

- Уберись тут, - бросил ему лекарь. После чего сел за свой стол, уставленный всевозможными атрибутами своего ремесла. Некоторые из которых больше походили на орудия пыток.

Уйка с говорящей о большом опыте сноровкой прибрал комнату, спросил не надо ли чего ещё. Получил милостивой дозволение удалиться, но не спешил уходить. Лекарь тягостно вздохнул, снял с полки склянку. Подумал секунду, взял вторую и протянул их Уйке:

- Вот. Одна за работу, вторая – за сведения.

- Чего изволите? – будь Уйка собакой, он непременно завилял бы хвостиком.

- Видишь вот этого, на кровати? – указал лекарь на Креслава.

- Вижу. Новик, только недавно прибыл. Из продажных, сам к ним пошёл, в тридцать третьем нумере обитает. За зелья сел.

- Про зелья я и без тебя знаю. То есть – знаю, что он их за забором варил. А здесь он чем так упоролся, что мне весь кабинет заблевал? В тридцать третьей вроде этим не балуются.

Уйка зачесал голову.

- Да, знаете ли…есть у них в камере один южанин. Сам-то он здесь родился, но южанин остаётся южанином.

- Южане делают не зелья. Они варят яды.

- Именно так, именно так. Так я побегу? – Уйка умильно посмотрел на лекаря.

- Иди уже. И не выпивай оба сразу, загремишь опять в карцер, кто мне помогать будет?

- А вы за меня словечко замолвите, ничего со мной и не случится.

- Чего? – взревел лекарь, и Уйка шмыгнул из комнаты.

Лекарь повернулся к спящему Креславу.

- Кто ж ты такой, парень? Ладно, спи пока.

Он вышел в соседнюю комнату, где у него имелась кровать, лёг на неё и прикрыл глаза.

Сидящая на подоконник птичка свалилась с подоконника в траву, дёрнула пару раз головой и затихла.

В этот момент в тридцать третьей камере Валамир открыл глаза. На него накатил сильнейший желудочный спазм. Он стиснул зубы и переждал первый приступ боли. Он по опыту знал, что первый спазм далеко не самый сильный, дальше боль будет нарастать с каждым приступом, пока наконец не достигнет нестерпимого уровня, но после этого придёт облегчение. Когда это случилось с ним в первый раз, ещё в детстве, он выл и катался по земле, а все вызванные родителями лекари щупали ему живот, поили травами, после чего разводили руками и уходили, не забыв получить с каждым разом возрастающий гонорар. Когда, наконец, мать заплатила самому дорогому лекарю в городе, а Валамиру не стало легче, она потребовала от отца вызвать колдуна. Успев насмотреться на воющего от боли сына, отец оделся и быстрым шагом направился к главе местной стаи Грых Таг. Он бы побежал бегом, но во-первых, занимаемое им положение не позволяло бегать как мальчишке, а во-вторых, он давно отрастил сообразное званию успешного купца брюшко и разучился бегать. Вторая причина была важнее, ведь он по-настоящему любил сына и ради него мог и пренебречь статусом.

Глава стаи выслушал купца, согласился с тем, что семья — это святое, и приказал своим привести колдуна. Колдун был хорош, он лечил вернувшихся с промысла раненных охотников. Вытаскивал буквально с того света. Заговаривал раны, которые обычные лекари признавали смертельными. И именно потому что колдун был хорош, он с первого взгляда распознал в Валамире подобного себе. Попросил родителей выйти из комнаты, сославшись на не предназначенные для посторонних глаз тайны, присущие его ремеслу. Оставшись с парнем один на один, он влил ему в рот снадобье, положил руку на лоб, пробормотал несколько слов, и боль отступила. Не совсем, и ненадолго, но приступы спазмов уже не заставляли Валамира терять рассудок. Колдун объяснил ему, что его способности невелики, а он попытался прыгнуть выше головы, подчинив себе голубя, которого направил в женскую баню.

- Ты можешь приказать птице сделать что-то, и она всё в точности выполнит. Но ты не можешь без разрушительных последствий влезть птице в голову. Тебе очень повезло, что ты залез в голубя, а не, скажем, в мышь. Это могло бы тебя убить. Запомни парень, твои способности скромны, лучше пользуйся ими пореже. И держи их в тайне, люди непременно вынудят тебя ими пользоваться. Им всегда будет мало. Это может тебя убить. Точнее – это непременно тебя убьёт, но ты постарайся прожить подольше.

Валамир тихо застонал от боли, встал с кровати и, согнувшись едва не до пола, пошёл в сторону нар, которые занимал Траян, ощупывая перед собой дорогу. Он даже голову не мог поднять, что бы посмотреть вперёд. Добравшись, он осторожно дотронулся до плеча спящего. Тот, как и всегда, проснулся мгновенно, посмотрел на Валамира и сразу всё понял.

- Сейчас, братуха, сейчас. Опять скрутило, да? Потерпи, - он рылся в своей тумбочке, - где ж оно…А вот. Сейчас…

Он смешал в чашке какие-то порошки, плеснул мутной жидкости и протянул питьё Валамиру. Тот был вынужден лечь на кровать, чтобы Траян смог влить ему в рот лекарство.

- Слушай, в этот раз тебя сильно скрутило, очень сильно, - Траян сел рядом с Валамиром, который начал потихоньку разгибаться. Снадобье действовало.

Траян продолжал:

- Тебе к нормальному лекарю надо, а не к нашему коновалу, что б разобраться, что это за хворь. Ты пойми, моё снадобье не лечит, оно обманывает твоё тело. Если точнее – обманывает твою голову. Хворь никуда не девается, и она тебя может убить.

- Знаю. Но что поде…

Валамир не смог договорить, его снова скрутил спазм.

- Тихо, братуха, тихо, - успокаивал его Траян, – потерпи ещё немного. Моё пойло часто пить нельзя…часок обождать надо. Аккурат к тому как тебе совсем невтерпёж станет, я ещё приготовлю.

- Вы чего там? – прогудел проснувшийся Гуннар.

- Да Валамира опять скрутило.

- А, бывает. Потише только, не мешайте спать. – ответил гном и снова засопел.

Если бы кто-нибудь мог видеть глаза Валамира, он увидел бы в них не только боль. Он увидел бы в них ненависть.

Креслав проснулся, но не спешил открывать глаза. Так можно представить себе, что всё это было неприятным сном. Сейчас он поднимет веки, и обнаружит себя не в тюремной камере, окружённый существами, которым нельзя доверять, а в украшенной коврами комнате на втором этаже в хорошем районе, на левом берегу Остравки, небольшой речушки, впадающей в Кшнык, рядом с пристанью. Пристань была на правом берегу, а сама Остравка служила границей между торговой частью города с её шумными рынками, дешёвыми кабаками, кузнями, продажными девками и районом респектабельных господ. На левом берегу с некоторых пор начали строить себе дома люди серьёзные, тоже извлекавшие выгоды из торговли и ремёсел – причём не всегда законными способами. Но дело делом, а у многих людей, сумевших заработать больше, чем просто на жизнь, рано или поздно появляется желание завести семью и дом. А таковой трудно выстроить в окружении денно и нощно галдящей полупьяной толпы.

Креслав со временем смог перебраться на левый берег. Правда, поселиться пришлось у самого моста, куда шум правого берега доносился явственно. Что поделать – Остравка речушка небольшая, перейти можно запросто, не больше, чем до пояса достанет. Но по негласному правилу, человек, не имеющий в собственности дома на левом берегу, не должен был там появляться без особого дела, а пересекать речку можно было только по мосту. Желающих нарушить правила пока не находилось, и не только потому что негодяи и подлецы боялись государевых людей, державших дома на левом берегу. На левом берегу так же проживала верхушка Грых Таг.

Креслав открыл глаза. Разумеется, никаких ковров он не обнаружил. Но это место не было и тюремной камерой. Лежал он не на грубо сколоченных нарах, а на кровати. Хоть плохо сделанной и видавшей лучшие дни, но тем не менее – кровати. Рядом находилось ещё несколько кроватей, но все они пустовали. В углу имелся стол, уставленный разнообразными склянками, кувшинчиками и ещё каким-то инструментом. Креслав присмотрелся, но не смог разобрать, что за инструменты, сумел лишь разглядеть металлический блеск.

Последнее что он помнил – это разговор с сыскарём. Очень странный разговор, слишком похожий на хитро задуманную западню. И если уж честно – Креслав угодил в западню. Произнёс вслух то имя. Которое ему настоятельно советовали забыть. Похоже, сыскарь начал вести игру.

В дверь постучали. Звук непривычный. Дверь сделана не из железа, а из дерева.

- Кто там?

Голос заставил Креслава вспомнить, что он у лекаря.

Стук повторился. Из-за стенки послышался жалобный скрип кровати, с которой поднялся грузный лекарь. Он показался, держа в руке горящую свечку. Креслав закрыл глаза. Мимо него прошлёпали босые ноги, щёкнул замок.

- Ага. Это ты. И чем обязан? – услышал он голос лекаря.

- Здравствуй, Ёрж, - ответил ему приятный баритон.

- И тебе не хворать, Гипс. Так чего пришел-то?

- Поговорить хочу. Впустишь?

- Так говори.

- Так не получится. Я не с тобой поговорить хочу, а с тем, кто у тебя.

- С больным, что ли? Если он тебе должен, или ты наказать его пришёл, то не впущу. Я лекарь, это больница, а ты знаешь закон.

- Мне просто нужно с ним поговорить.

Повисло молчание.

- Ну заходи. Я пока пойду воздухом подышу.

- Спасибо за понимание, Ёрж.

- Меня больше так не зовут. Хотя тебе плевать.

Креслав решил, что пока открывать глаза не стоит. В его положении стоит пользоваться любым потенциальным преимуществом, пусть даже таким маленьким.

Вошедший подошёл к лежащему на кровати Креславу, постоял немного. Отошёл на пару шагов, а когда вернулся Креслав услышал стук ножек стула и скрип. Неизвестный сел на стул напротив лица Креслава. Шумно вздохнул, протянул руку и хлопнул Креслава по плечу.

- Просыпайся давай. Поговорить надо.

Креслав открыл глаза, посмотрел на сидящего. Тот, судя по всему, решил, что его внешность Креславу рассматривать совершенно незачем, для чего он поставил горящую свечу на столе, прямо у себя за спиной.

- А ты кто? – спросил Креслав.

- Я Гипс. Ещё что-то надо объяснять? – спокойно, но с почти неуловимой угрозой в голосе представился собеседник Креслава.

- Нет, больше ничего объяснять не надо.

Гипс кивнул.

- Недавно со мной связались очень серьёзные люди, и заверили меня, что несмотря на характер твоей деятельности, ты хороший парень, к которому следует отнестись с пониманием.

Креслав с трудом сел на кровати. Он был немного растерян. Разумеется, он предполагал, что смотрящий захочет поговорить, но он ожидал увидеть обычного представителя Грых Таг. Зубастого орка, агрессивного и высокомерного. Верхушка Грых Таг почти сплошь состояла из орков и троллей, а люди и гномы, которые добивались высокого положения в преступной иерархии, по злобности, подчёркнутому хамству и прочим типично орочьим чертам, могли дать фору любому орку. И вот, он в тюрьме. Напротив него сидит смотрящий и он мало того, что не орк, он ещё говорит словно преподаватель унивеситета или наследник благородного семейства.

Гипс наклонил голову. Рассматривая Креслава, встал, подошёл к столу, взял свечку и осветил свой лицо. Креслав почувствовал, что пол под ним ощутимо покачнулся. и на этот раз не из-за отравы. Гипс оказался эльфом.

- Теперь понимаешь, почему я пользуюсь прозвищем, а не именем? Я предпочитаю избегать слухов. Они, конечно, всё равно появляются. Шила в мешке не утаишь, но я не могу отказать себе в маленьком удовольствии увидеть ошарашенное выражение лица. Примерно такое, как у тебя сейчас.

Произнося эту небольшую речь, эльф вернулся на своё место напротив Креслава. Тот с видимым усилием поборол удивление и сумел совладать с лицом. Однако, что сказать в такой ситуации, он пока не придумал, и Гипс это понял.

- Ладно, дам тебе немного времени справиться с шоком. Ты, знаешь ли, тоже меня удивил. Имея такую протекцию, продаться царю сразу при попадании в тюрьму…Мне интересны причины. Настоящие причины. Но откровенность должна быть взаимной, не так ли? Так что я расскажу немного о себе. Имени моего тебе знать незачем, я соблюдаю обычаи своего народа несмотря на то, что я не самый лучший его представитель. Я воевал в составе островного контингента. На островах не очень хотели посылать на идущую в далекой земле войну своих лучших сынов и дочерей, потому послали худших. Так я и попал сюда, а после войны решил не возвращаться. Собственно, почти никто из моего отряда не вернулся. Кто погиб, а кто, подобно мне, успел натворить на войне такого, что возвращаться поначалу было попросту стыдно. А потом к чувству стыда прибавилось опасение за свою жизнь, ведь за сотрудничество с орками на островах запросто можно получить вызов на дуэль. Я, конечно, не самый плохой фехтовальщик, но меня не прекратили бы вызывать, и рано или поздно убили бы. Вот я и остался. В Грых Таг попал, как мне кажется, ровно по той же причине, что и ты. Ты ведь неплохо образован, судя по почерку и манере строить фразы. Да и девушка у тебя из хорошей семьи. Уж извини, но я прочитал её послание. Вот оно, – с этими словами Гипс протянул Креславу аккуратно сложенное письмо. Креслав развернул письмо, протянул руку за стоящей на полу свечой поднёс её к глазам. Быстро пробежался по строчкам, написанным рукой Маришки. Поднял глаза на эльфа:

- К письму прилагалась посылка, - хриплым голосом негромко проговорил Креслав.

Эльф кивнул:

- Да. Прилагалась. Очень ценная вещь. Ты понимаешь, что тебе следует сделать?

- Поделиться.

- Молодец. Твоя доля в надёжных руках. Не у Гуннара, не переживай. Мы с ним старые знакомцы. Очень интересная у этого гнома биография, очень. Но про него я тебе рассказывать ничего не буду, можешь сам расспросить. Он становится словоохотливее, когда браги напьётся. Тут главное угадать с мерой: он сначала становится разговорчивым, а после, когда выпьет ещё, может легко впасть в ярость. А гномья ярость — это страшная штука. Ладно, я достаточно уже сказал. Пришло время перейти к шантажу, угрозам и прочим приятным штукам. Вот и мой главный козырь, – с этими словами Гипс достал из небольшого мешочка, прикрепленного к поясу, склянку с темной жидкостью, - а теперь проверим, не ошибся ли я, сочтя тебя достойным собеседником. Что в этой склянке, как ты думаешь?

- Противоядие, - мгновенно ответил Креслав, - И ты потребуешь от меня чего-нибудь, угрожая не дать мне его.

- Верно, таковы были мои намерения, когда я вошёл в эту комнату. Но в следовании пути Грых Таг есть одна вещь, которая мне очень нравится. Воля. Способность и желание менять планы на ходу, потому что изменились обстоятельства, или просто потому, что так захотелось. Так что на, пей своё противоядие.

Он протянул склянку Креславу, тот открыл её, поднёс к губам, но мелькнувшее в глазах эльфа странное выражение заставило его остановиться. Он вылил содержимое склянки на пол. Эльф улыбнулся, достал из мешочка ещё одну склянку и протянул её Креславу. На этот раз он выпил без колебаний, и сразу почувствовал себя лучше.

- Полегчало? – спросил Гипс, Креслав благодарно кивнул, – Тогда рассказывай, почему ты продался царю и что теперь собираешься делать.

- Один важный охотник, имя которого нет необходимости называть, попросил меня сделать это.

- Зачем?

- Ты же воевал, Гипс. Должен понимать важность разведки.

С минуту эльф сверлил Креслава взглядом, наконец плавно встал, вытащил из поясного мешочка третий пузырёк и бросил его Креславу:

- В первом был яд, во втором подкрашенная вода, в этом – противоядие. Признаюсь честно, я на собирался его тебе давать.

- А почему мне стало лучше от прошлого? Может быть, ты меня снова обманываешь, и это яд?

- Легче стало от того, что ты сам себя в этом убедил. Может я тебя обманываю, а может нет. Думай сам. И не рассчитывай, что я позволю тебе вернуться в камеру, где ты сможешь попросить совета у Траяна. Пока не выпьешь, отсюда не выйдешь. Давай, решайся. Или я тебе его силой в глотку засуну – вместе со склянкой.

Креслав закрыл на мгновение глаза, представил себе лицо Маришки и выпил содержимое склянки, после чего снова провалился в сон.

Когда он открыл глаза, Гипса уже не было, вместо него был лекарь. Он настолько не соответствовал стереотипному представлению о докторе, настолько был от этого далёк, что разница оказалась шокирующей даже для вполне себе циничного Креслава, не говоря уже о существах более добросердечных. Этим утром доктор своими поступками с мясом вырывал из души Креслава последние, чудом удержавшиеся там остатки веры в Добро. Лекарь пребывал в состоянии сильного похмелья, в той самой его разновидности, при которой хочется буквально стереть в порошок всё сущее, лишь бы к этому не требовалось много усилий, а лучше – вовсе без оных. Вне всякого сомнения, наш мир всё ещё существует лишь потому, что никто из достаточно сильных магов до сих пор ни разу не испытывал тех чувств, которые сейчас терзали лекаря, подумал Креслав, наблюдая то, с каким ожесточением лекарь проталкивал в себя чистейший первач, наглядно демонстрируя, на какие несовместимые с реальностью подвиги способен дух, преодолевая сопротивление бренной плоти. И неважно, что подвиг духа не связан с изнурением тела постами и хождением по раскаленным углям. Укрощение желудка есть одно из величайших преодолений, наравне с укрощением иных, менее приличных органов. Креслав читал о подобной философии, в своё время пытавшейся подчинить себе мир, но не сумевшей этого сделать, и с тех пор ютящейся у себя на родине – южном побережье.

Лекарь, с немалым усилием подавив последние попытки желудка отторгнуть выпитое, решил, по-видимому, что ругаться достойным уважения матёрого перегонщика скота, крушить мебель и наносить ущерб стенам пока хватит. Он успокоился, вытащил из кармана два деревянных кругляша, бросил их к ногам Креслава, зажавшегося в угол, после чего проревел:

- Забирай своё барахло и выметайся отсюда, - лицо лекаря снова начало багроветь, и Креслав приготовился к ещё одному празднеству безудержного гнева, но лекарь сумел с собой совладать и присовокупил к сказанному сухим тоном:

- Если, точнее - когда твои орочьи господа пошлют тебя на слишком опасное задание, с которого ты не вернёшься целым, даже не думай, что в этой больнице тебя ждет спасение. Здесь тебя в лучшем случае ждёт мучительная смерть, а в худшем ты испытаешь на своей жалкой шкуре, каково жить калекой.

- Значит, мне следует избегать слишком опасных заданий, - холодным тоном ответил ему Креслав. Он собрался было издевательски поблагодарить лекаря за ценный совет, а возможно и отвесить здоровяку изысканный поклон, но сдержался. Креслав благодаря богатой на приключения жизни научился многим правилам, и одно из них гласило: не нарывайся, когда это не слишком нужно. Сейчас был именно тот момент, когда не нужно совсем.

- Избегнешь ты, - ощерился лекарь, - тебя порежут либо их враги, против которых они тебя пошлют, либо они сами, когда ты откажешься.

- Я не из Грых Таг…- хотел было продолжить полемику Креслав, но лекарь указал ему одной рукой на дверь, а второй – на валяющиеся у ног Креслава кругляши. Взгляд его был красноречив, так что Креслав немедленно пришёл к выводу что он окончательно выздоровел, и ему следует немедленно покинуть больницу, что и сделал, не забыв поднять с пола кругляши.

Из тех отрывков относительно связной речи, прерываемой воплями ярости и звоном разлетающихся на осколки склянок, которые удалось разобрать, Креслав уяснил, что именно эти кругляши и являлись причиной утренней вспышки лекаря. Наверное, Грых Таг вынудили лекаря отнести запрещённые в тюрьме предметы Креславу. Ранее к лекарю с такими просьбами не обращались, он пользовался привилегиями своего статуса, традиционно почитаемого Грых Таг. Доктор был из тех, кто искренне верил, что закон Грых Таг в принципе неплох, но его исполнители с течением времени утратили дух Пути Охотника. И сегодня его вера была подорвана.

Креслав прошёл по коридору, соединявшему основное здание тюрьмы с больницей, и добрался до двери, полностью соответствующей местным традициям, а именно массивной, что должно было внушать трепет, но Креславу отчего-то не внушало. За дверью Креслав немедленно столкнулся с крушением привычного образа жизни. Он по привычке просто пошёл туда куда ему требуется, то есть – в свою камеру, он вовсе не собирался бежать или нарушать режим, но два дюжих охранника быстро развеяли его иллюзии. С их точки зрения, наглый арестант самовольно покинул больницу и отправился погулять – с самыми гнусными целями, разумеется. Иных целей у подлых зеков быть не может, а если честные зеки и встречаются в природе, то это вещь столь же редкая, как приезд царя в эту самую тюрьму с проверкой. То есть, теоретически это возможно, к тому же нынешний царь славился склонностью к непредсказуемым поступкам с такими же непредсказуемыми последствиями, однако тюремные охранники были людьми в высшей степени практичными, и как таковые, сноровисто уложили Креслава лицом в пол. Пока арестант отплевывался от пыли, проклиная себя за глупость, один из охранников сходил к доктору на предмет разузнать, что это за наглец такой выискался. Вернулся он скоро и сказал напарнику, вольготно расположившемуся на стуле, возложив ноги на спину лежащего Креслава. Надо думать, исключительно в целях эффективного контроля.

- Звонарь, лекарь опять перепил.

- Он и когда заходил к себе был навеселе, добавил аквавита похоже. На этот раз не рассчитал с дозой. Спит. Даже до кровати не добрался.

- Сдаёт старик. Хоть он и суров, - ответил второй охранник, поднимая Креслава на ноги.

- Ты чьих будешь, смельчак? – охранник отвёл руку, намереваясь влепить Креславу пощёчину. Напарник перехватил его за запястье:

- Осторожнее. Сменщик говорил, к нему ночью Гипс заходил.

Замахнувшийся охранник медленно, словно нехотя опустил руку.

- Ладно, парень. С какой ты хаты?

- Тридцать третья.

Охранники переглянулись.

- Там же продажные сидят?

- Я и есть продажная шкура. С первого дня встал на путь исправления и сотрудничества с руководством.

- Ага…- протянул охранник, только что вернувшийся от лекаря, - Ну да ладно. Шагай давай.

С этими словами он подтолкнул Креслава в спину ладонью, и они пошли по коридорам и лестницам тюрьмы. Из окошек некоторых камер, которые по правилам должны открываться только для подачи пищи, но сейчас почему-то открытых, торчали головы заключённых, в основном – орков, хотя встречались и люди, старательно подражающие орочьей моде на замысловатые причёски. Из камер, окошки в которые были закрыты, раздавались крики. Они сопровождали идущих по коридорам заключенных и охранников. Переговаривались заключенные между собой на языке, состоящим из знакомых Креславу слов, но при это смысл ему уловить не удавалось. Креслав понимал тот ломаный язык, полный орочьих заимствований, на котором между собой говорили знакомые ему по незаконным делам Грых Таг, но этот был похож на знакомый ранее Креславу не больше, чем язык жителей западного и южного побережий. То ли удивление ясно читалось на его лице, то ли охранники за долгие годы службы наловчились читать даже по непроницаемым лицам прирождённых Грых Таг – не важно по какой причине, но один из сопровождавших Креслава охранников расхохотался, немало удивив своего пожилого коллегу:

- Что, парень, удивлён? Ничего, скоро сам начнёшь на их языке балакать. Потом не отучишься.

Креслав мотнул головой:

- Я не стану таким как они.

- Знаешь, парень, я тут не так уж давно работаю, но уже слышал такое. Очень много разов слышал. Да, Звонарь?

Звонарь пробурчал, что да, мол, видывали мы таких.

- Всегда одинаково это происходит. Приходит такой вот, как ты, думает, что к нему грязь не прилипает. Однако, грязь прилипает ко всем. Да и выжить так легче, уж поверь. И ты станешь зеком. Или…

- Туда пойдём, - прервал Звонарь речь своего молодого напарника. Тот открыл было рот – возразить, или просто удивиться, неважно, но Звонарь остановил его взглядом.

Креслав в сопровождении охранников свернул в коридор. Этот коридор явно не вел куда надо, и от этого Креславу сразу вспомнились рассказы бывалых про особые камеры, в которых обитают особенные люди, специализирующиеся на выбивании признаний и имеющие чрезвычайно широкие взгляды на отношения между полами. Вплоть до неразличения оных.

Они остановились у двери, молодой по знаку Звонаря отпер дверь. Из камеры пахнуло давно не мытым телом и абсолютным отчаянием.

- Федун! – гаркнул Звонарь. Послышались шлепки босых ног и из самого темного угла и так не слишком хорошо освещённой камеры показался самый жалкий эльф, которого Креславу приходилось видеть. В его родной провинции обитатели островов появлялись не так уж часто, и сведения о внешности эльфов зельевар в основном черпал из иллюстраций в книгах, но тот, кто предстал сейчас перед ним, не соответствовал общепринятым представлениям об эльфах настолько, насколько это вообще было возможно. Он был вопиюще неряшлив и выглядел до крайности запуганным.

- Федун, ботинки мне протри, - повелительным тоном приказал Звонарь, выставив вперёд левую ногу.

Эльф рухнул на четвереньки:

- Господин, смилуйся, если я ещё раз кому-либо из охранников помогу, мне хуже будет! -жалобно проблеял он.

- Хуже? Хуже не бывает. Все что могло случиться плохого, с тобой уже случилось. Ладно, живи пока, - охранник убрал ногу и повёл Креслава дальше. Жалкий эльф скрылся в своём углу, молодой охранник запер дверь и бросился догонять Звонаря и Креслава.

- Вот видишь, парень, - сказал Звонарь, - выбор у тебя простой: либо ты зек, либо ты Федун. А он, между прочим, коренной островитянин, из благородного семейства. Приехал в наши болота развлечься, да и попал сюда. Тоже думал, что уж к кому, а к члену благородного эльфийского дома точно грязь не липнет. И вот, к чему он пришёл. Прячем его тут, нам лишние смерти не нужны, и так уже все возможные допуски по трупам превысили. Бунт был у нас, может слышал?

Креслав подтвердил. Как мог он не слышать. Бунт едва не увенчался успехом, но именно «едва». Восстание утопили в крови – некоторые уверяли, что буквально.

- Слышал, значит. Но это дело прошлое, я не про это тебе хочу сказать, парень. Ты не высовывайся, будь как все, прими тюремные законы и смирись. Тебе же лучше будет. И я это тебе советую вовсе не потому, что я хороший и добрый. Я не хороший и не добрый. Просто если ты будешь вести себя не по правилам, нам придётся искать тебе отдельную камеру. И в конце концов, тебя всё равно увезут в лагерь, а там, сам знаешь. Закон тайга.

Глава 7

- Скорее даже тундра, - хохотнул над собственной глупой шуткой второй охранник, и они продолжили путь.

Остаток пути до тридцать третьей камеры они проделали, сохраняя молчание. Креслав переваривал случившееся и услышанное им за последние несколько дней, субъективно растянувшихся на добрых пару месяцев. Наконец они достигли цели. Это была не самая приятна цель и не самая приятная компания, но в сложившихся обстоятельствах Креслав пытался увидеть хорошее хоть в чём-то, пускай для этого и приходилось до предела напрягать зрение и подключать фантазию. В камере, по крайней мере, его ждёт кровать, на которую можно лечь, закрыться с головой одеялом, оставив маленький зазорчик, что бы воздух поступал, и хотя бы ненадолго оказаться в безопасности, пускай и иллюзорной.

Он вошёл в камеру, дверь за ним закрылась, он повернулся к ней лицом и впервые с абсолютной, кристальной ясностью осознал: его не выпустят отсюда ближайшие несколько лет. Лет. Сотни, если не тысячи дней. Его пошатнуло, и на этот раз не от траяновой отравы. Его подхватили подмышки и усадили за стол. Гуннар налил ему чаю, по-тюремному крепкого, протянул конфетку и прогудел своим басом, обычно внушавшем опасение, но теперь сочувствующим:

— Это со всеми случается, кто в первый раз сюда попадает. Когда не испытал неволи на собственной шкуре, ни в жизнь тебе этого не понять. А когда понимаешь, вот это и происходит. Я, например, расплакался. Вот прям как девка какая.

Креслав должен был в этот момент усмехнуться, ведь нарочито брутальная внешность гнома не вязалась со слезами, по крайней мере, с его собственными. Однако, Креслав не почувствовал желания улыбнуться. Даже собрав всю волю в кулак, не смог.

- А я истерику закатил, словно барышня благородных кровей, - сказал Граах. Это он подхватил собравшегося было хлопнуться в обморок Креслава.

- Я чуть отраву не принял когда в первый раз прочухал, куда попал, - продолжил поток откровенности Траян, - Есть у меня один рецепт. Совсем безболезненно и состав простой.

- Тихо ты, - шикнул на него Валамир, - не к месту это.

- А чего не принял-то отраву? – простодушность Трубы граничила с дебильностью.

Траян пробурчал сквозь зубы:

- Испугался я. Оказывается, это очень страшно - вот так умирать. Не в пьяной драке, не от болта из самострела городского стражника, не в сражении, а вот так, по собственной воле. Я теперь точно знаю, что все, кто бросался с Комариного утёса на скалы, уже на полпути к земле очень хотели научиться летать.

Гуннар хохотнул, хлопнул ладонью по широченной ляжке и бросил Трубе:

- Давай доставай запас из тупика, случай подходящий.

Труба закивал, полез в дальний угол камеры, пошерудил там и явил взорам невольно собравшейся компании бутыль из стекла настолько мутного, что разобрать что в ней содержится, решительно не представлялось возможным. Вытащенная пробка выпустила на свободу запах, который красноречивей всяких слов поведал, что же именно за «запас» хранил Гуннар.

Гном принял услужливо протянутую Трубой бутыль, разлил в подставленные стаканы. Граах и на этот раз показал себя самым чутким из собравшихся, поставив перед по-прежнему пребывающим в прострации Креславом наполненный до краёв стакан. Ждан чувствительным тычком в плечо вернул Креслава к реальности, тот принял стакан, выслушал краткий гномий тост, как это принято у горцев – чудовищно неприличный, выпил. Пойло оказалось вполне приемлемым, примерно как то, которое подавали в кабаках у речной пристани. В голове неприятно зашумело. Креслав почувствовал лёгкую тошноту, как и всегда. Ему никогда не нравилось алкогольное опьянение, но, к великому его сожалению, в тех кругах, в которых ему приходилось общаться по причине избранной профессии, пьянство почиталось делом достойным, а без совместного распития вина переговоры не имели шансов на положительный результат. Впрочем, как давно подметил Креслав, переговоры, перерастающие в грандиозные попойки, очень часто заканчивались не менее грандиозным мордобоем, со всеми вытекающими последствиями. Так что он не видел смысла в пьянстве с теми, кто тебе вовсе не друг и даже не считает нужным таковым притворяться. Но обычаи сторонники Грых Таг чтили, по крайней мере пока не имели достаточно силы и влияния, чтобы перестать их соблюдать. «Можно всё, на что ты способен», гласил один из неписанных законов кочующих охотников орков, продолжателями чьих традиций провозглашали себя Грых Таг.

- Что, полегчало? – дружелюбно спросил Креслава заметно захмелевший Валамир. Креслав сам не заметил, как весь контингент камеры, не исключая его самого, выпил по третьему разу. И как всегда, он почувствовал острое желание покинуть компанию, добравшуюся до этого состояния. Однако эту компанию покинуть было весьма проблематично. Мешали тяжёлые двери, толстые стены тюрьмы и охрана. Так что ему ничего не оставалось, кроме как призвать себя к порядку, улыбнуться и ответить:

- Да, друг, полегчало.

- Не переживай, - встрял в разговор Ждан. Хотя встрял, это громко сказано, говорили все со всеми, каждый о своём и все невпопад, - нормальные пацаны везде прорываются. И здесь жить можно. Привыкнешь, а там, глядишь, и понравится.

- Да не слушай ты его, Креслав, - сказал Траян, - этот невеликого ума человек вообще считай добровольно в тюрьму пошёл. Представляешь себе, каким дурачком надо быть?

- А что такого? – возмутился Ждан, выпучив глаза, - Меня старшие всегда учили: не сидел – не мужик. Мужик должен уметь выживать в самых тяжких условиях. Пройти школу жизни…

- Да иди ты, - отмахнулся от него Траян, - Я эту ересь многократно слышал, пока молодой был и глупый, но даже тогда в неё не верил. Грыхам нужен тупой молодняк, чтобы делать грязную и опасную работу. Сами-то они что-то не стремятся жить в грязи и бедности. Даже в лагере вкусно едят, мягко спят, на тяжкой работе замечены ни разу не были. И не пучь глаза, да и кулаки разожми. Со мной тебе не сладить. В драке ты меня победишь, тут и спорить не очем. Но спать после этого тебе придётся разучиться. И есть.

- И пить, - добавил Гуннар. Все остальные сочли это одновременно веселой шуткой и поводом выпить ещё по одной. Креслав решил, что нарождающийся конфликт исчерпан, но Траян имел на этот счёт иное мнение:

- Вот ты, Ждан, если такой сторонник Грых Таг, отчего сидишь сейчас за одним столом с продажными шкурами?

Воцарилось молчание. По негласному уговору, о причинах, побудивших любого из обитателей тридцать третьей камеры продаться царю, расспрашивать не стоило.

- Не хочешь говорить? Так я сам за тебя скажу. Ты забил до смерти молодого орчонка. Урождённого, из чистокровных Грых Таг, не из названых. Причём драка была обоснована по всем правилам. За дело ты его вызвал, честно дрался, и честно победил. А совет клана признал тебя негодным, и как такового, тебя любой из Грых Таг на перо должен ставить. Потом отыграли немного назад, но в честную хату тебе уже никак нельзя. Спровоцируют и зарежут. А знаешь почему? А?

Ждан насупился и молча смотрел на Траяна исподлобья. Траян выглядел на удивление трезвым. Впрочем, как и все остальные, кроме Трубы, блаженно улыбающегося, и взирающего на мир с искренней радостью полного дебила.

- Опять не хочешь говорить, - констатировал Траян, - Ну так я опять за тебя скажу. Дело в том, что ты не прирождённый Грых Таг, и для прирождённых ты всегда будешь существом низшего порядка. Ты можешь быть полезным для них, но никогда не станешь своим. Они как царские люди, как столбовые дворяне, совершенно такие же. На всех, кто не они, смотрели, смотрят и всегда будут смотреть как на инструменты. Собственно, раньше они и были знатью, до тех пор, пока предок нынешнего царя со своими людьми их не скинул. Вот с тех пор они малолетним дуракам из трущоб и рассказывают про свободу, про то, что царю продаваться нельзя и так далее, да что я тебе рассказываю, ты и сам всё это знаешь. Поскольку ты хоть и дурак, Ждан, но дурак далеко не глупый.

- Я знаю тех, кто вовсе не из прирождённых Грых Таг, а добился уважения. Например, Гипс.

- Ну конечно. Это как лотерейные билеты продавать. Что бы дураки продолжали нести тебе свои деньги, надо время от времени давать кому-то из них выигрывать. Одному из тысячи. Или из десяти тысяч. Этого хватит для того, чтобы дураки продолжали верить в свою удачу.

- Один из тысячи, говоришь? – криво улыбнулся Ждан, - А ведь это неплохой шанс. Выбраться из той грязи, в которой я родился, другим путём вообще без шансов. А то, что против меня за приз ещё тысяча будет, это ничего. Посмотрим, чьи зубы крепче.

Траян покачал головой, но не нашёлся, что возразить на такой аргумент. Гуннар воспользовался моментом, разлил всем ещё по одной, рассказал очередной горский анекдот, заставивший расхохотаться даже Креслава, и уже через несколько минут все забыли об едва не случившемся инциденте.

Креслав незаметно, как он очень надеялся, рассматривал своих соседей по камере, с которыми ему предстоит провести время до этапа на северо-восток. Его опыт говорил, что расхожее мнение, гласящее что пьяные люди становятся теми, кем они на самом деле являются, не совсем верно, подобно большинству расхожих мнений. Пьяные выглядят тем, кем им хочется быть, а не тем, кем они на самом деле являются. Но знание того, каким разумному существу хочется выглядеть, это тоже знание. Потому он внимательно наблюдал за всеми. Разумеется, он надолго здесь не задержится, Креслав рассматривал время, которое ему предстоит провести в ожидании этапа на север, как тренировку перед грядущими серьёзными испытаниями. Продемонстрированный ему Звонарём эльф, доведённый невыносимыми условиями до полной потери свойственного его виду достоинства, навел его на мысль. Предложенный ему выбор между тем, чтобы принять тюремные законы или потерять душу был ложным выбором. Всегда можно найти иной выход. В данной ситуации надо научиться притворяться. Благо, этому искусству Креславу не придётся учиться с самых азов.

Он смеялся вместе со всеми, рассказывал интересные случаи из своей жизни, как это принято в тюрьме, избегая имён, названий населённых пунктов и прочих излишних подробностей, которые могли заинтересовать стукача, если таковой оказался бы среди обитателей камеры. Выслушал множество подобных историй от новых знакомых, а когда обстановка окончательно стала непринуждённой, улучил удобный момент, отозвал Гуннара в сторонку, и показал ему эльфийские диковинки, полученные ранее от Гипса. Гном требовательно протянул широченную ладонь, Креслав на секунду задумался, не стоит ли оставить один артефакт себе, ведь это было бы вполне справедливо, но решил, что сейчас вполне подходящее время для того, чтобы сделать широкий жест. Он положил в протянутую ладонь оба деревянных кругляша. Один гном спрятал в одежде, подошёл к столу, ударил по нему кулаком, так что посуда звякнула, и веселящаяся компания немедленно притихла.

- Вот, - продемонстрировал он арестантам кругляш, - не стану оскорблять честную компанию сравнением с купцами, но вот со знатью я вас сравню! Такая штука есть только у нас и в центровой хате. Каково, а? Что скажете, уплачен ли вступительный взнос, достоин ли Креслав быть принятым среди нас как равный?

- Достоин! – провозгласил Труба, за что немедленно получил увесистый подзатыльник от Грааха и был отправлен на борьбу с паутиной в дальнем углу камеры, после чего все единодушно признали Креслава правильным пацаном, своим в доску и вообще. Все в один голос заявили, что сразу поняли, что Креслав свой, но традиции есть традиции, да и без проверочки никак было не обойтись. По этому поводу выпили ещё по одной, после чего Гуннар отправил всех спать.

Самой удивительное было то, что засыпая Креслав улыбался. Возможно, виной всему алкоголь, но он впервые за несколько дней почувствовал себя уютно.

Пробуждение было столь же неприятным, сколь и неожиданным. Двери открылась рывком, камеру заполнили охранники, арестантов вытолкали в коридор, где поставили лицом к стене. В камере творилось что-то необычное, в открытую дверь начали вылетать кружки, склянки, какие-то тряпки и прочее. Гуннар попытался было что-то сказать неодобрительное, но его успокоили ударом по почкам, гном скривился от боли.

- Не переживай, это из-за шума, что мы вчера устроили. Сейчас отберут по мелочи всякого, и успокоятся, - шепнул Креславу стоящий рядом Валамир, за что тут же получил дубинкой по спине.

- Ты чё творишь, Сидор? – зашипел он на охранника.

- Молчать!!! – грозно заорал охранник, после чего еле слышно добавил:

- На этот раз вы переборщили. Всё серьёзно. Лучше молчи.

После завершения обыска в камере, ищейки принялись за арестантов. Досмотр велся явно не для галочки, ищейки были предельно внимательны. Их старания увенчались успехом – оба эльфийских артефакта были найдены. Ищейки с читавшемся на лицах торжеством понесли трофеи куда-то, оставив остальную запрещённую мелочь охранникам. Те дождались ухода ищеек, после чего Сидор обратился к Гуннару:

- Что-то нам изъять надо, сам понимаешь. Можешь выбрать сам, что отдашь.

Гуннар посмотрел на кучу разнообразного хлама, валяющегося на полу коридора, взъерошил пятернёй бороду, поднял с пола треснувшую кружку и протянул её охранникам.

- Ладно, дуйте в камеру. Сегодня с меня прогулка.

И уже закрывая камеру охранник тихо сказал:

- Вы это…Извиняйте, мужики. Не от нас зависит. У ищеек наводка была, - после чего запер дверь.

Подавленные узники разбрелись по кроватям.

- Гуннар! – позвал гнома Валамир.

- Да?

- Это ведь он, больше некому.

- Да.

Креслав почувствовал страх. Разговор явно про него. Кажется, сейчас ему придётся плохо. Выход есть только один, пускай и не самый лучший, грозящий последствиями, но так он хоть жив останется. Он напрягся, готовясь прорываться к двери. Надо успеть хоть пару раз пнуть по двери, погромче, что бы услышала охрана, после чего свернуться калачиком, прижать ноги к животу, закрыть голову руками и постараться не сдохнуть, пока не подоспеет помощь.

- Ну Гипс и сука, - протянул Граах, - сдал-таки нас. Я говорил тебе, Гуннар, к этому рано или поздно придёт.

- Пришло. Что поделаешь, всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Ладно, чего уж теперь. Как пришло, так и ушло, такая наша жизнь арестантская.

Контингент хором прогудел что-то одобрительное, мол, жизнь арестанта полна неожиданных потерь, и жалеть ни о чём не надо, всё одно без толку. Перекурив и поругавшись вполголоса на поганых ищеек, которые жизни не дают, арестанты потихоньку успокоились и, безо всяких событий проводив день, отправились спать.

Проснулись арестанты поздно – или рано, Креслав уже перестал отличать утренние сумерки от вечерних, без аппетита позавтракали, обильно запивая пищу водой. Настроение у всех было подавленное, из-за вчерашних событий и последствий возлияния. Гуннар сидел мрачный как туча и морщил лоб. Валамир сидел рядом, много курил и украдкой поглядывал на Гуннара. Настолько украдкой, что этого никто не замечал, за исключением Креслава. Он никогда не верил в то, что главных в любой компании может быть больше одного. А в этой камере на первый взгляд царило двоевластие. Гуннар постоянно отдавал распоряжения остальным обитателям тридцать третьего нумера. Всем кроме Валамира. Он его даже не просил ни о чём, обращаясь как с равным. Со стороны малоискушенному наблюдателю могло показаться что Валамир – типичный грыховский номер два, тот, кому бугор говорит, ЧТО делать, о уж номер два придумывает КАК это сделать. Креслав неискушенным наблюдателем давно уже не был. Валамир не хотел быть главным – но и подчиняться Гуннару не желал.

Глава 8

От перехода в острую фазу конфликта гнома удерживал лишь дар Валамира, благодаря которому они могли поддерживать независимый канал связи. В камере сложилось равновесие, и пока Валамир не лез на рожон, Гуннара текущее положение дел устраивало. Однако, появился Креслав, а с ним – эльфийские артефакты, которые обесценивали оказываемые Валамиром услуги. Отсюда с неумолимой ясностью вырисовывался вывод: Валамир имел мотив и возможность слить кому надо информацию о появлении в стенах городской тюрьмы деревянных кругляшей, с помощью которых возможно связываться с волей и другими камерами гораздо быстрее, чем через птиц – и без обязательного участия Валамира. А если такая мысль пришла в голову Креславу, то такому прожжённому арестанту, выглядел Гуннар, она должна была прийти уже вчера. И вот поэтому он и сидит такой мрачный, думая тяжкую, как утёсы его родины, думу.

Креслав был уже близок к разработке окончательного плана, исполнение которого должно было способствовать устранению Валамира и перемещению Креслава на его место, как Гуннар порывисто встал, и принялся колошматить по двери камеры. На грохот прибежали охранники, попытались успокоить разбушевавшегося гнома, но тот не сдавался, требуя проводить его к ищейкам, в противном случае угрожая чем-то страшным, но неопределённым. В конце концов, его увели, возможно – к ищейкам, а может быть и в холодный подвал, остыть немного. После ухода гнома в камере воцарилась тишина. Валамир сидел и улыбался – весьма неприятным образом, следует отметить. Наконец, он докурил трубку, тщательно вытряс её, подошёл к кровати Креслава и собирался было что-то сказать, сопровождаемый подозрительными взглядами Ждана и Грааха, но ему помешал высказаться вчерашний охранник. Он открыл окошко, просунул в камеру голову и сказал дружелюбным тоном:

- Мужики, свежим воздухом подышать хотите?

Ответа он не получил – арестанты продолжали дуться. Отозвался лишь Валамир:

- А чего нет-то, можно и подышать. Креслав, ты как?

- Да я как все, - нерешительно протянул зельевар, но Валамир не унимался:

- Пошли, я настаиваю. Не стоит тебе отвыкать от свежего воздуха. Ты же не хочешь пропитаться тюремным запахом на всю жизнь?

Креслав вздрогнул. Что-то в словах Валамира показалось ему созвучным его собственным мыслям. Он поднял глаза на Валамира. Глаза его улыбались, хотя на лице сохранялась привычная высокомерно-постная мина. Креслав встал.

- Действительно, можно и проветриться.

- И я пойду! – подскочил Труба. Креславу на мгновение показалось, что во взгляде Валамира мелькнула досада, но тот повернулся к Трубе, улыбнулся и одобрительно хлопнул дурачка по плечу.

- Давай с нами, дружище.

Втроём в сопровождении охраны они прошли наверх по лестницам, вышли на плоскую крышу, разделённую на множество закрытых двориков. Креслав представлял себе тюремную прогулку не так. Он думал, что увидит большой двор, на котором кучкуются арестанты, идёт своеобразная тюремная светская жизнь. Всё оказалось иначе. Каждому из них предоставили в личное пользование маленький квадрат окружённого каменными стенами пространства. Три шага в одну сторону, три в другую. И небо, расчерченное стальными прутьями. Наверное, случались попытки улететь, подумал Креслав, разглядывая низкие, стремительно пролетающие облака. Он поёжился. Утро это или вечер – но прохладный ветер не делал жизнь уютнее. Креслав принялся шагать из стороны в сторону, чтобы согреться. Уже через несколько минут он начал с точкой вспоминать камеру. Там хотя бы тепло. Наверное, тюремная грязь всё же липнет к нему, ведь он реально предпочитает спертое душное тепло тюремной камеры свежему ветру свободы. Пускай этот ветер и пронизывает до костей.

- Здравствуйте, Креслав Верович.

Непонятно откуда взявшийся голос заставил его вздрогнуть и обернуться. В углу прогулочного дворика стоял Добромир, тот самый улыбчивый сыскарь, который убеждал его не так давно в том, что тюрьмы можно изменить к лучшему разговорами.

- Здравствуйте, уважаемый, - ответил Креслав, пытаясь незаметно разглядеть следы потайной двери, через которую ищейка проник в прогулочный дворик. Вот так сходу никаких следов двери видно не было.

- Пытаетесь разглядеть дверь на этой стене? Можете разглядывать сколь угодно долго. Можете даже пощупать, - Добромил демонстративно отошёл в сторону, позволяя Креславу изучить угол поподробнее. Креслав решил, что расчёт на то, что он не станет этого делать из вежливости, и потому принялся досматривать угол с пристрастием, тщательнейшим образом осматривая каждую пядь грязной каменной стены дворика. У него был определённый опыт в таких делах. В его доме на берегу Остравы имелся один потайной ход, о существовании которого знал только он, Маришка и его ближайший партнер Мирослав. И был ещё один, о котором не знали даже эти двое. Потайные ходы были выполнены истинными мастерами своего дела, а таковые водились лишь в горах. Гномы испокон веку жили скученно, поскольку земли, пригодной для земледелия, в их горах было мало, потому дома строили лишь там, где ничего не росло, по большей части под землёй. Гномьи города, по сути, были огромными жилыми лабиринтами, и искусство устройства незаметных выходов развивалось там веками. Так что если потайной выход и имелся в прогулочном дворике городской тюрьмы, то его делали гномы. Креслав не смог найти ни малейших следов потайного хода и пришёл к выводу, что его делали мастера, у которых учились те, кто делал ходы в его доме. Причём, ученики не превзошли учителей, да и вообще были ленивыми бездарями. Вход был замаскирован просто идеально. Ни малейших следов.

- Креслав Верович, вы закончили? Прогулка в нашем заведении, к моему величайшему сожалению, не бывает долгой. А нам надо обстоятельно поговорить.

Креслав не терял надежды, продолжая простукивать стену.

- Да перестаньте занудствовать, Креслав! – в голосе ищейки послышалось раздражение. Креслав принял это за знак того, что он движется в правильном направлении, и с удвоенным старанием продолжил изучать стену.

- К чёрту, вы не успокоитесь, как я погляжу. Стол сюда! – последнюю фразу добродушный сыскарь не сказал, а выплюнул. И стол не замедлил появиться. Добротный, мастерской работы деревянный стол. Без излишних украшений, но радующий глаз правильностью пропорций. На столе курились паром две чашечки чая. Сыскарь взял обе, правой рукой протянул одну Креславу. Тот принял чашку, усилием воли заставив руки перестать дрожать. Магия всегда его пугала, как и всё непонятное.

- Выпендрёжник, - фыркнул сыскарь, отпив глоток, - Опять ведь из лазарета не вылезет, а всё ради чего? Исключительно что бы порисоваться.

- Что? – не понял его Креслав.

- Колдун мой. Им ведь всем от чародейства плохо бывает. Пока творят малую волшбу, соразмерно своим способностям, могут недомогание скрывать, если не совсем лишены силы воли. А вот стоит им чуть выйти за рамки отмеренных природой способностей – скрючивает их со страшной силой, и чем дальше они за рамки отпущенных им сил выходят, тем сильнее болеют. Только не встречался мне волшебник, который творит исключительно дозволенную ему волшбу. Они, собственно, и умирают всегда по одной причине. Заходят слишком далеко. Вот и мой стервец туда же. Месяц на больничной койке, только отойдёт, как опять за своё. Честолюбец. Одно лишь его оправдывает в глазах нашего братства – он исключительно о нашем деле печётся, через это и принимает муки.

- Что за братство? – заинтересовался Креслав.

- Вы думали, я идеалист-одиночка?

- Ну…- замялся Креслав. Собственно, он так и думал. Идеалистов в этой стране и в это время не так уж много, и к объединению они не способны. Стоит им собраться в количестве больше одного, как они тут же принимаются спорить о том, кто из них прав. Что с точки зрения Креслава, было неоспоримым благом, поскольку стоит идеалистам объединиться для причинения миру добра, как тут же реки крови, с начала мира текущие по полям сражений, превращаются из тонюсеньких ручейков в полноводные потоки, способные залить весь мир. В свободное от работы и Маришки время Креслав любил читать труды историков.

- Я представляю…нет, организацией это не назовёшь, скорее мы клуб единомышленников.

- Ставящих своей целью перевоспитать арестантов? – спросил Креслав насмешливо.

- Именно, - сыскарь ответил с такой уморительной серьёзностью, что Креслав едва не рассмеялся. И хотя он сумел совладать с лицом, сыскарь распознал насмешку, что в свою очередь, заметил Креслав. Хотя, вполне может быть, что сыскарь намеренно позволил раздражению прорваться наружу.

Он облокотился о стену рядом со столом, сделал глоток горячего из своей чашки, и начал говорить тихо, но внушительно.

- У меня был знакомый…Хотя чего кривить душой, этот знакомый сейчас стоит перед вами. Он получил весьма неплохой образование и воспитание, которые сделали его культурным, но чрезвычайно далеким от реальности человеком. Он считал, что мир можно изменить к лучшему. Тут я должен заметить, что говорю об этом человеке в третьем лице вовсе не из стеснения, а потому что того романтически смотрящего на мир юноши давно нет. Хочу вкратце рассказать, по какой причине он покинул этот мир, уступив место тому, кто стоит перед вами сейчас.

Этот молодой человек решил избрать весьма непочтенную профессию. Тогда, давным-давно, ему казалось, что следует начать расчистку авгиевых конюшен с самого грязного угла. Это решение было принято по причине юношеского максимализма, коего, насколько мне известно, не избежал никто, за исключением святых и маньяков. Практика показала, что основания для принятия решения были ошибочными, в отличие от самого решения. Моя профессия позволяет очень быстро расти по карьерной лестнице. Мало кто из потомков благородных фамилий выбирает путь тюремного дознавателя, а должностей в нашем ведомстве столько же, сколько и в иных государевых службах. Должностей много, и многие остаются свободными, поскольку по негласному правилу, на высших ступенях карьерной лестницы должны стоять люди определённого происхождения. Разумеется, Царство не закрывает доступ к самым высшим должностям даже для лиц самого низкого происхождения, но им много труднее попасть на верх. Таким как я проще. И я делаю карьеру намного быстрее моих однокашников. Многие считают, что я делаю карьеру из эгоистических побуждений, но они ошибаются. Власть и доходы, прилагающиеся к высоким постам на государевой службе для меня не цель, а средство. Как и вы. Мои цели по-прежнему чисты, но я стал гораздо менее разборчив в средствах.

- Благими намерениями выстлана дорога в ад, - щегольнул начитанностью Креслав. Это выражение он почерпнул из книг, написанных теми, кого на южном побережье называли мудрецами.

- Да, несомненно. Именно туда я и попаду в конечном итоге. Но раз такова цена за достижение нужного результата – я согласен платить даже за небольшое продвижение к цели, не говоря о её достижении. Как я говорил, прошлый я пытался делать добро исключительно порядочными методами. Не получилось. И я начал учиться искусству борьбы у своих противников. Думаю, со временем вы осознаете мою правоту, а если не осознаете – так и чёрт с вами. Это не первое разочарование в моей жизни и, я уверен, не последнее. Итак, к делу. Вы прекратите заигрывать с Грых Таг. Вы открыто будете говорить с другими арестантами о своих взглядах. Об искуплении грехов и возврате домой с чистой совестью.

- Тогда я сам не смогу вернуться домой, - спокойно сказал Креслав.

- Скорее всего, да. Но выбор у вас небогат. Точнее, его вовсе нет.

- А как же свобода воли?

- Если перед человеком стоит выбор пойти на поводу у зла или добра, то лишение его свободы выбора оправдано. В случае, если вы силком направляете его на тропу добродетели, разумеется. Это не обсуждается, - сыскарь лязгнул голосом, на корню пресекая попытку Креслава возразить. Он продолжил:

- Вы будете делать то, что я сказал.

- И как же вы меня заставите?

- Шантажом, мой будущий друг, чем же ещё.

- Чем будете шантажировать?

- Вашей главной слабостью. Женщиной.

- Что, похитите Маришку и будете ей угрожать?

- Зачем так грубо? Если есть возможность не переступать закон, я и не переступаю. Но позвольте не продолжать этот разговор, сохранив интригу. Искренне советую вам ступить на путь добродетели окончательно и бесповоротно. Поверьте, идти по этому пути легко и приятно.

- И каков же должен быть первый шаг? На пути добродетели, я имею в виду. Мне следует докладывать вам обо всем, что говорят сокамерники? Или сразу убить какого-нибудь злодея?

- Ну что вы. Убийство это слишком, а стукачей, как я кажется вам уже говорил ранее, у меня более чем достаточно. Просто идите по пути исправления и сотрудничества с государевыми людьми, не на словах, а на деле. Соблюдайте режим. Поддерживайте связи с хорошими людьми. Сходите на свидание с Маришкой, в конце концов. Помните, что вас ждут и любят. Это придаст вам сил.

- Время свидания ещё не подошло. Если они вообще возможны.

- У меня достаточно полномочий и влияния, что бы убедить нужных людей сделать для вас небольшое исключение из правил. Хорошие люди должны помогать друг другу. Вы ведь хороший человек, Креслав Верович?

Сыскарь смотрел на Креслава холодными глазами, при этом улыбаясь дружелюбнейшим образом. Креслав выдержал его взгляд.

- Будем считать, что договорились. Вас вскоре объявят врагом Грых Таг. Об этом я позабочусь. Избавлю вас от мук выбора стороны. Но можете не бояться орочьих прихвостней, они вас не тронут. Об этом я тоже позабочусь.

- Хорошие люди должны помогать друг другу, - Креслав даже не пытался выдержать ровный тон. Однако сыскарю было совершенно все равно, у него, похоже, был абсолютный иммунитет к словесному яду.

- Именно так, - ответил он, - и скоро вы произнесёте эти слова не с сарказмом, а с искренней убеждённости в их истинности.

- Или стану очередным разочарованием. Не первым и не последним в вашей жизни.

- И это вы тоже повторите совершено иным тоном. Кстати, о помощи. Сведения о контрабанде эльфийских артефактов моим коллегам слил Гуннар. Прямо сейчас он убеждает кое-кого организовать встречу с главарями местного Грых Таг. Хочет предложить свою помощь в деле возвращения вышеупомянутых предметов прежним владельца, то есть себе и Гипсу. Перед Грых Таг он представит это как свою заслугу. Хочет в очередной раз подтвердить им свою полезность. Вы можете сломать его планы.

- Зачем мне это делать?

- Гуннар вам жизни не даст, когда узнает, что вы перешли на сторону власти не для вида, а по-настоящему.

- Если узнает.

- Нет, не «если», а «когда».

-Вы об этом позаботитесь, избавив меня от мук выбора, - сказал Креслав.

- Да, позабочусь. Помогу вам сделать правильный выбор. Исходите из реального положения вещей. Либо вы Гуннара, либо он вас. Берите власть в камере в свои руки. Вам следует тренироваться.

- И как же мне это сделать?

- Валамир недолюбливает Гуннара.

- Это я уже понял. Но как он мне поможет?

- Я раскрою вам небольшой секрет. Валамир умеет не только посылать птичек с посланиями. Он может видеть их глазами. Пускай проследит за Гуннаром, когда тот будет говорить с моими коллегами о возврате эльфьих игрушек. Это произойдёт завтра, гнома вызовут якобы на очередной допрос по его делу.

- Ну увидит Валамир всё это, и что с того? Его слово против слова Гуннара. Скорее всего, Грых Таг назначат бой. Гном Валамира с легкостью уложит.

- Я, кажется, говорил о том, что все колдуны постоянно пытаются сделать то, что выше их возможностей? Убедите Валамира попробовать показать увиденное птицей тому, чьё слово значит для Грых Таг больше, чем слово Гунннара. Граах вполне подойдёт. Он всё же орк. Из непримиримых.

- Это может убить Валамира.

- Я замолвлю за него словечко перед нашим доктором и прослежу, чтобы он был трезв, когда будет вытаскивать Валамира с того света. Можешь так ему и передать. И имейте в виду, завтра вашу камеру снова обыщут.

Креслав хотел ещё что-то спросить, но сыскарь исчез. Просто растворился в воздухе вместе со столом и двумя чашками чая. Почти сразу же после этого дверь открылась, и угрюмый охранник объявил Креславу, что прогулка закончена.

Охранник вывел его в коридор, где уже стоял, уткнувшись носом в стену, Труба. Креслав без лишних напоминаний встал рядом. Валамир задерживался, впрочем, не по своей воле – охранник никак не мог сладить с замком двери, ведущей в прогулочный дворик. Из-за неуступчивой двери доносилась ругань Валамира, судя по всему, основательно продрогшего и уже жалеющего о том, что решил подышать воздухом. Оказавшимся излишне свежим.

Креслав от нечего делать разглядывал стену, покрытую многочисленными надписями, выцарапанными заточенными ложками или самодельными ножами.

- Кто бы из легионеров Тёмной империи мог подумать, что вместо писаных вязью заклятий на стенах их цитадели будут намалёваны эти пошлые словечки, - услышал Креслав голос охранника.

- Сожалею о вашем невежестве, коллега, - отозвался его напарник. Креслав скосил глаза и едва уловимо повернул голову. Он думал, что после сыскаря, появившегося в прогулочном дворике колдовским образом, его уже ничто не может удивить, но тюремные охранники, изъясняющиеся словно слушатели университетских курсов, пробудили любопытство.

- Смотрите-ка, коллега, наклон головы этого обитателя той стороны закона говорит о крайнем удивлении, если я правильно применяю основы физиогномики.

- Что ж, вы не совсем лишены усидчивости, которой посредственности компенсируют отсутствие способностей.

- Да полно вам. Не стоит быть столь предвзятым. Возможно, мы не единственные в этой обители порока и скорби, способные читать и умеющие выбрать подходящую литературу. Я позволю себе напомнить вам…

- Не стоит. Наш малограмотный руководитель, похоже, близок к победе над дверью. Донесёт ведь, стервец.

- Непременно. Какая, однако, муха укусила государя, когда он издал этот приказ об обязательной практике для изучающих право.

- Согласен.

Третий охранник вывел Валамира, и троицу арестантов сопроводили в камеру в полном молчании. Когда за Креславом закрылась дверь в камеру, он сел за стол и спросил Валамира:

- Слушай, а что наши охранники разговаривали так странно?

- Заумно? – уточнил Валамир.

- Ага. Словно профессора.

- Не профессора, студенты. Государь по совету своего канцлера издал указ: все слушатели высших правовых курсов обязаны отработать год в исправительных учреждениях. Канцлер вообще-то мужик умный, но иногда на него находит. Хочет из нашего Царства сделать культурное государство. Думаю, ничего у него не выйдет. Из недосвета свет не сделаешь.

Граах хохотнул в ответ. Они со Жданом по-прежнему тягали вымоченную деревянную колоду. Креслав предложил Валамиру выпит,ь горячего чаю что бы согреться, и стоило птицезнату кивнуть, как Труба опрометью кинулся заваривать напиток. Траян присоединился к ним. Они выпили по чашечке, ведя типично арестантскую беседу ни о чём, полную замаскированных взаимных подковырок. Креславу даже начала нравиться эта постоянная игра, которую вели его сокамерники. Это занятие тренировало умение владеть собой, держать лицо при любых обстоятельствах и вырабатывало устойчивость к провокациям. Эти умения обязательны для успешного выживания в лагере, и Креслав увлечённо пикировался с арестантами, что их откровенно забавляло. Наконец Ждан и Граах закончили упражняться с колодой, по очереди ополоснулись холодной водой из лохани, насухо вытерлись потёртыми, но чистыми полотенцами и подсели к столу. Труба разлил всем по чашечке.

Несмотря на увлечение беседой, Креслав не переставал думать над словами Добромира. Надо переговорить с Валамиром и Граахом откровенно, без присутствия Трубы, Ждана и, конечно, Гуннара. Креслав даже собрался уже отвести Валамира в сторонку и завести разговор, но тут в камеру привели Гуннара. Тот был мрачнее тучи, чай пить отказался, сразу направившись к своей кровати, лёг, отвернулся к стенке и затих.

Креславу пришла в голову мысль, показавшаяся ему удачной.

- Ждан, - обратился он к арестанту, с хлюпаньем и смаком пьющего чай.

- Чего тебе? – Ждан ответил не свойственным ему дружелюбным тоном.

- Как ты думаешь, что важнее: упражнения или от природы данная сила?

Ждан промолчал.

- Ты слова попроще подбирай, - тихо сказал Креславу Траян.

- Я говорю, Ждан, что мне непонятно, зачем ты так много занимаешься. Неужели ты думаешь, что твоя ежедневная возня с вымоченной колодой делает тебя сильнее?

- Делает, - буркнул Ждан.

- А я думаю, что если кто родился с силой, ему и заниматься не надо. А у кого от рождения силы нет – тот хоть в лепешку разобьётся, но слабее первого будет.

- Я думаю иначе, - Ждан явно не был настроен на разговор. Остальные принялись его подначивать, всем стало интересно. Как-никак, Креслав в первый раз ввязывался в словесный поединок один на один.

- А давай проверим? – предложил он Ждану.

- Как?

- Возьмём, к примеру, Трубу. Я хоть недавно среди вас, но не раз слышал, что Труба, мол, ума небольшого. Ну так что ж, не всем дано быть умными. У каждого свои достоинства, и у Трубы они есть. Он сильный. Думаю, сильнее тебя, Ждан, хоть ты каждый день занимаешься, а он нет.

- И как это проверить? Драться мне с ним, что ли?

- Не вздумайте! – подал голос Гуннар. Валамир тоже высказался, что не стоит опускаться до рукоприкладства.

- Уважаемые, у меня и в мыслях не было предлагать арестантам биться на кулаках! – Креслав поднял обе руки ладонями вперёд, - Я хотел предложить простой спор: кто больше раз присядет.

Арестанты некоторое время молчали, морща лбы и напряжённо думая, нет ли в предложении Креслава подвоха или какого-либо нарушения неписанных тюремных законов. Первым высказался Граах:

- Раз ты такое предлагаешь, Креслав, предложи и награду победителю.

- И то верно, - поддержал орка Траян.

Глава 9

- Согласен, - кивнул Валамир. Гуннар из угла буркнул что-то, что при известной доле фантазии можно было принять за одобрение. Даже Труба закивал.

- Хорошо, соглашусь с общим мнением уважаемых арестантов, - подвел итог Креслав, - и предлагаю тому, кто присядет больше раз чем соперник, вот это.

Он выложил на стол мешочек табаку. Валамир распустил тесёмки, перехватывавшие горловину мешочка, понюхал и одобрительно хмыкнул:

- Хороший табак. Что ж ты раньше молчал, что у тебя такая благодать имеется?

- Ждал подходящего случая. И вот дождался.

- Что ж, Ждан, Труба, согласны с условиями спора? – спросил Траян. Ждан молча вышел в центр камеры и встал, заложив руки за спину и расставив ноги на ширине плеч. Труба почесал в затылке и встал напротив, копируя позу Ждана.

Гуннар повернулся на кровати, сел, почесал бороду и прогудел:

- А проигравшему я отвешу хорошего корня, так совсем честно будет. Ну что, командуй, орясина.

- Начали! – скомандовал Граах и противники принялись синхронно приседать. Креслав сначала считал про себя, но, когда счёт перевалил за сотню, прекратил. Поначалу и Ждан и Труба приседали легко, оба были уверены в своей победе. Ждан много тренировался, но Креслав заметил, что он уделял основное внимание рукам и груди. Целью тренировок Ждана было умение валить противника с ног одним ударом. Труба же имел узловатые мышцы, говорящие о многолетнем изнуряющем труде, от темна и до темна, с раннего детства и до тех пор, пока ярмарочная весёлая и беспорядочная жизнь не совратила его, заставив встать на скользкую дорожку уличного разбойника. Ноги же его были ногами пастуха, привыкшего проходить со стадом овец или коз многие версты по скудным пастбищам предгорий. Креслав был почти уверен в победе Трубы, но в отличие от остальных не горел желанием побиться об заклад относительно исхода поединка. Нет, ставку он сделал, дабы не выделяться из общей массы, но его целью не была нажива. Это был лишь первый шаг плана.

Счёт приседаний перевалил за вторую сотню, соперники начали выдыхаться. Каждый следующий подъём давался им со всё большим трудом, но сдаваться никто не собирался. Пот лился градом, колени тряслись, Ждан и Труба держались уже на одной силе воли, что немало удивило Креслава. Он ясно видел, что ноги Трубы сильнее, но не ожидал от человека, согласного исполнять всю грязную работу по камере, такой силы воли.

Наконец, Ждан не смог встать после очередного приседания, он сделал последнее, отчаянное усилие, ноги его подкосились, и он осел на пол. Труба выпрямился, с трудом переставляя ноги подошёл к Креславу и требовательно протянул к нему руку ладонью вверх. Креслав вложил в протянутую ладонь мешочек с табаком. Труба запустил туда руку, вытащил пригоршню приятно пахнущих листьев, спрятал её в карман, а сам мешочек с остатками табака положил на стол.

- Угощаю всех, - сказал он, после чего пошатываясь прошёл к своей кровати, лег и закрыл глаза. Грудь его судорожно вздымалась.

Гуннар встал, протопал к столу, набил трубку креславовским табаком и закурил.

- Хороший табак. Граах, ты бы помог своему другу, - он указал подбородком на всё ещё сидящего на полу Ждана.

- Он должен встать сам. Это ведь был честный поединок, вмешиваться нельзя.

Гуннар кивнул, выпустив облако дыма.

- А то как же, конечно это поединок. Но дело-то не закончено. Я обещал проигравшему доброго пинка, и я это сделаю. Или он встанет и получит неприятный, но терпимый пинок под зад, или останется сидеть, и тогда я пну куда получится. Возможно даже – по голове, - с этими словами гном выразительно посмотрел на свои тяжёлые башмаки.

- Гуннар, по голове пинать нельзя, - спокойно ответил Граах.

- Да ты что? И кто ж мне помешает, ты что ли? – До Креслава только сейчас дошло, что Гуннар сильно раздражён. Так сильно, что едва сдерживает себя от типично гномьей вспышки неудержимой ярости. Он расстроен результатами переговоров с Грых Таг относительно эльфьих амулетов, и ищет, на ком бы сорваться. Если бы Граах был человеком, он бы нахмурился, или поджал губы, или ещё как-нибудь выразил неудовольствие, но он был орком, и потому просто помог Ждану встать. Сам встал рядом, скрестив руки на груди и вперив взгляд в Гуннара. Гном медленно поднялся, обошёл Ждана, на скулах которого играли желваки, прищурился, театрально широко отвёл ногу назад, выбросил её вперёд, но в последний момент резко снизил скорость и едва коснулся носком башмака ждановского зада, после чего громко расхохотался.

- Что, как я вас разыграл? Ждан, дружище, неужели ты всерьёз думал, что я тебе задницу надрать решил!?

Ждан вымученно улыбнулся, Траян и Валамир рассмеялись почти натурально. Граах же и бровью не повёл. Обстановка разрядилась, из напряжённой став просто неловкой.

Оставшееся до сна время все арестанты вели себя подчёркнуто обыкновенно.

Их разбудил уже знакомый топот, в камеру ворвались ищейки, сопровождаемые охранниками.

- Все на выход!!! – ревел знакомый охранник, стуча дубинкой по кроватям, виртуозно избегая попадания по арестантам. Все повскакивали с кроватей и потянулись к выходу, недовольно бурча спросонья. Ждан и Труба встать не смогли. Сказалось вчерашнее перенапряжение. Их стащили с кроватей, пытались поставить на ноги, но безуспешно. Они не могли ни стоять, ни сидеть. Труба жалобно скулил, потирая ноги, Ждан ругался на чём свет стоит.

- Это что такое – бунт!? – верещал один из сыскарей в лицо арестантам, - отказ от исполнения справедливых и законных требований руководства заведения!? В карцер обоих!!! Остальным замечания!

- Но, господин тайный офицер, - попытался вступить за арестантов один из охранников, - они же просто не в силах стоять.

- Значит они пьяны! А то чего похуже! Ты!!! – его обвиняющий перст указал на Креслава, - ты же зельевар? И в тюрьме продолжаешь заниматься своим грязным делом!

Креслав вытянулся, сделал глупый вид и сказал:

- Я честный арестант, господин тайный офицер.

- Честных арестантов не бывает!

- Виноват. Я хотел лишь сказать, что твёрдо стою на пути исправления и полностью пересмотрел взгляды на жизнь.

Сыскарь выкатил глаза и набрал воздуха, собираясь разразиться угрозами, которые незамедлительно приведут в исполнение, но его прервал стоящий в дверях пожилой офицер.

- Арестант говорит правду, господин младший тайный офицер. Я вам ручаюсь.

Сыскарь тут же изменился, и ответил, всем своим видом, за исключением взгляда, выражая смирение и уважение к нежданно нагрянувшему начальству.

- Согласен с вами, господин старший тайный офицер. Претензий к арестанту Веровичу не имею. Однако эти двое нарушают внутренний распорядок, за что их следует немедленно поместить в карцер. Таковы инструкции.

- Инструкции, вне всякого сомнения, следует соблюдать неукоснительно и скрупулезно, - ответил старший сыскарь, - и, если мне не изменяет память, пункт 6 дробь 2 статьи 75 главы третьей уложения о исполнении наказаний гласит, что в случае появления подозрений в заболевании арестантов оных следует помещать не в карцер, а в лазарет.

- Если это массовые случаи, грозящие эпидемией.

- Если я не ошибаюсь, заболевших двое, что составляет более одной четверти личного состава. Налицо превышение допустимой доли больных.

Младший сыскарь был вынужден согласиться, и Ждана с Трубой унесли из камеры, подхватив за плечи. Оставшиеся охранники и сыскари произвели обыск камеры под надзором старшего сыскаря, а потому без излишнего рвения и азарта. Всё было кончено в течении нескольких минут, после чего охрана удалилась. Гуннара увел с собой старший, проделав это с высоким профессионализмом, то есть так, что всем показалось произошедшее само собой разумеющимся.

Креслав сделал глубокий вдох и задержал дыхание, пытаясь успокоить бьющееся сердце. Проклятое тело, как и всегда в критической ситуации, требующей холодной головы и решительных действий, отказывалось подчиняться разуму. Он огляделся. План сработал – Гуннар, Ждан и Труба выведены из игры. В камере остались Граах, Траян, Валамир и сам Креслав. Пришла пора поговорить серьёзно.

- Мужики, разговор есть, - сказал Креслав. Все повернули головы к нему, привычно надев на лица равнодушное выражение. Кеслав счёл это за готовность выслушать его предложение.

- Гуннар работает с ищейками.

Валамир снисходительно улыбнулся и покачал головой. Граах сделал вид, что ничего не слышал, а Траян сказал:

- А дважды два – четыре. Наш государь – корыстная аморальная сволочь. Эльфы живут на островах. Какие ещё истины ты нам поведаешь, о мудрейший?

- Это камера продажных шкур, парень, - Граах всё же соизволил высказаться. Видимо столь вопиющая наивность настолько его умилила, что он ненадолго утратил равновесие духа.

- Я знаю. Но ведь одно дело работать с ищейками, а другое – когда тебя ловят за руку.

- Под Гуннара копаешь? – спросил Валамир, - в принципе, я не против, мне порядки гнома не по нраву. Кстати, ты правильно оценил политическую ситуацию в тридцать третьей хате. Я вижу здесь лишь представителей оппозиции и равнодушных. Так что я за то, чтобы дать тебе шанс высказаться. Ты как на это смотришь, Траян?

- Да, стоит позволить мальчишке сделать глупость. Всё равно ведь не успокоится, пока шишек не набьёт. Сами такие были, без этого никак.

Граах пожал плечами, что для урождённого орка было практически равносильно аплодисментам.

- Гуннар слил ищейкам сведения об эльфьих игрушках, и тех что у нас, и тех, что у Гипса. Ищейки обыскали не только нашу хату, но и центровую. Гуннар хочет обставить дело так, что он договорится с администрацией, и артефакты вернут.

- Ну и что с того? Обмануть охрану не грех, обмануть Грыхов и вовсе доблесть. Уж извини за откровенность, Граах.

- В этой тюрьме нет истинных Грых Таг, - ровным тоном произнес орк.

- Вот видишь, парень. Этот случай одному тебе кажется чем-то особенным, а для нас, тёртых каторжан, он проходит по категории «обычная хрень», - Валамир принялся набивать трубку.

- Для тебя это не «обычная хрень». Для тебя это опасность., - сказал Креслав.

- И почему же?

- Сам посмотри. Если у Гуннара всё получится, и он сумеет вернуть эльфьи штучки, Грых Таг примется искать того, кто слил ищейкам про контрабанду. Гуннар будет вне подозрений.

- Не стоит недооценивать Гипса. Он кто угодно, но не дурак. Умеет видеть ситуацию на много шагов вперёд, со всеми возможными вариантами развития событий, - сказал Граах. Траян и Валамир уставились на него.

- Что? – спросил орк, - да, я орк. Но я не тупой. Орки вообще не глупее людей и эльфов. Что за предрассудки?

- Ну извини, друган. Просто неожиданно получилось, - сказал Валамир с настолько серьёзным видом, что любому человеку было очевидно – он подкалывает Грааха. Однако, Граах не был человеком и ничего не понял. Или не подал вида.

- Да, Гипс не дурак, - Креслав продолжил гнуть свою линию, - и именно поэтому он не тронет Гуннара, даже если поймёт, что обыск центровой камеры произошёл из-за гнома. Он будет искать козла отпущения. И им станешь ты, Валамир.

- С чего бы? – сказал Валамир равнодушным тоном и выпустил клуб дыма в потолок.

- Ты управляешь птицами. В этой тюрьме есть кто-либо ещё, кто имеет похожие способности?

- Нет, - уверенно ответил птицезнат.

- А кто-нибудь с другими способностями, позволяющими передавать вести между хатами и на волю?

- Вроде нет. Ты к чему вообще клонишь?

- Сам понимаешь, к чему новик ведёт – вставил Траян, - раньше тебя терпели, потому что с тобой легче организовывать связь, чем без тебя. Потому Грыхи позволяли тебе оставаться здесь, а не ехать на северо-восток. И перед начальником за тебя мазу тянули, хоть по законам и царским, и охотничьим ты должен попасть в лагерь, где с тебя охотники спросят за твои поступки на воле. А с эльфьими штучками ты стал не нужен. Можно от тебя избавиться, да ещё обвинить тебя в стукачестве. Да и Гуннару ты поперёк горла.

- Это почему же? Мы с ним душа в душу! – искренне возмутился Валамир.

- Валамир, открою тебе тайну: ты высокомерная сволочь. Ты всех бесишь. А то, что тебе кажется невинными шутками, для нашего гнома как макание головой в таз с говном. Он давно тебя скушать пытается, и вот он – шанс. Гипсу давно с лагерей пишут малявы с требованиями тебя им на съедение отправить, да и охране ты не нравишься. Так что новик прав. Тебе кранты.

- И я знаю, как спасти твою шкуру, - сказал Креслав с торжествующим видом. Он уже предвкушал успех своего плана.

- Охолони, малец, - остудил его пыл Траян, - У Валамира есть резон под Гуннара копать, а я для себя таковых не вижу. Да и Граах, думается мне, тоже. И это если не брать в расчёт, что ты не сказал, каким образом ты собираешься это проделать.

Креслав с трудом сдержал улыбку. Те, кто чтит охотничьи законы, почитали торговлю презренным занятием. Разумеется, это не мешало им продавать награбленное, брать долю с торговцев и так далее, но они всегда были уверенны, что им нечему учится у торговцев. Они предпочитали силу хитрости. Креслав же давно понял, что учиться можно у кого угодно, главное, чтобы это был профессионал своего дела. И вот сейчас он понял, что с ним торгуются. Неуклюже, излишне прямолинейно – куда этим тюремным жителям до рыночных пройдох – но торгуются. А значит, они уже согласны. Нужно лишь исполнить все необходимые пункты ритуала.

- Я не собираюсь вас уговаривать – вы ведь все вольные охотники Грых Таг, хоть и сидите в камере для продажных шкур. Охотников не уговаривают. Они всегда сами принимают решение. Не хотите – не слушайте, но я желаю говорить.

Граах оскалился:

- Раз желаешь – говори. Каждый имеет право делать что хочет. Это и есть Грых Таг.

Валамиру и Траяну пришлось молчаливо согласиться с прямолинейной до наивности позицией орка. Креслав не ошибся в расчётах. Граах был предан охотничьему пути до несовместимой с реальностью степени. Креслав был почти уверен, что это и послужило причиной того, что Граах делил камеру с продажными шкурами. Даже самые ортодоксальные последователи Грых Таг были вынуждены приспосабливаться. Иначе под всё возрастающим давлением царя и его людей не выжить. Твердолобые – или твёрдые в своих убеждениях, если угодно – существа вроде Грааха должны были уйти в прошлое, что бы охотники выжили.

Креслав обвел взглядом всех троих и наачл говорить:

- Ты, Валамир, умеешь не только заставлять птиц носить послания. Ты можешь видеть их глазами.

- Нет, - ответил Валамир абсолютно спокойным тоном, - Это неправда.

- Я точно знаю, что это так. И тебе плохо после того, как ты это делаешь.

- Тихо, пацанчик, - вмешался Траян, - Ну умеет, что с того? Ты новик, и тебе кажется, что мы тут все не понимаем очевидных вещей. Мы ещё когда по первому сроку сидели, таких как ты навидались. Хочешь, я тебе весь твой план расскажу? Ты хочешь, чтобы Валамир посмотрел птичьим взглядом на то, как Гуннар договаривается с ищейками. И что он дальше сделает? Расскажет Гипсу и его стае. Я тебе наперёд скажу, что потом будет. Точнее, чего не будет. Гуннару от этого не горячо не станет, ни холодно. Ты, пацанчик, имел дело с Грых Таг на воле, но не сталкивался с ними здесь, в тюрьме. Они тут совсем другие. Их правда не интересует. Их интересует хорошая еда, мягкая кровать и прочие приятные вещи, помогающие сносно пережить срок. Попадание в тюрьму - это часть пути охотника. Не скалься, Граах, ты сам это знаешь. Ваш путь давно изменился.

- Не для всех, - пророкотал орк.

- Ну конечно не для всех. Некоторые упёртые орки с костяной башкой хотят, что бы всё было как раньше – никаких компромиссов. Но вас мало, и больше вас не становится. Даже наоборот. Вымираете вы, короче. Ты, пацанчик, молод, и не понимаешь, что в стране творится. Царь наводит порядок. Может он и не сам к этой мысли пришёл, а кто умный посоветовал, но они загоняют охотников в угол. Их ловят и направляют на северо-восток. Вольные охотники не рождены жить в клетках, но им приходится этому учиться. И они учатся.

- Проще говоря, - сказал Валамир, - плевать Гипсу на то что Гуннар его подставляет перед охраной. Ему нужно, чтобы тюрьма ему подчинялась. Вся. Включая продажных. И Гуннар ему тоже нужен.

Глава 10

Креслав улыбнулся как можно неприятнее.

- Да, охотников загоняют в угол. Не в первый раз. И не в первый раз они выживут. Не просто выживут, а сохранят себя. Мне нужно убрать Гуннара вовсе не потому, что он угрожает мне – хотя это так и есть. Мне нужно занять его место.

- Честолюбие взыграло? Решил, раз уж попал в тюрьму, то станешь здесь главным? Плохой план, - ответил ему Траян.

- Это не честолюбие. Это задание. Мне нужно стать самой продажной шкурой из всех продажных шкур.

Траян и Валамир переглянулись. На лицах их появились издевательские ухмылки.

- Задание, говоришь? – Валамир готов был разразиться издевательским хохотом.

- Да, задание. Как на войне, потому что это и есть война. Мне нужно проникнуть в стан врага, стать своим, и в нужный момент сделать то, что должно.

- Например? – Граах соизволил высказаться.

- Что угодно. Это не мне решать.

- А кому?

- У любой армии есть главнокомандующий. У армии Грых Таг он тоже есть. Но я получаю приказы не от него.

- Ну давай, не томи уже. Нам прям интересно, как далеко ты зайдёшь в своих фантазиях.

Креслав выдержал паузу. Сейчас всё решится. Если они ему поверят – дело сделано. Они пойдут за ним куда угодно с решимостью тех, кто уже давно утратил надежду.

- Мне дал задание Демон.

После этих слов с лицом не сумел совладать даже Граах. У него натурально отвисла челюсть.

Валамир почесал в затылке.

- И что же это за задание?

- Я должен внедриться в ряды продажных. Стать своим для царских людей.

- Ну да, ну да, - протянул Траян, - Слишком уж это…слишком. Если ты действительно тот, за кого пытаешься себя выдать, с чего это ты решил довериться нам? Мы ведь все тут…

- Продались, подписали кое-какие бумаги и стучите кто куда. Знаю, - перебил его Креслав. Он почувствовал, что его несёт, но в такой ситуации остаётся лишь перебирать ногами всё быстрее и быстрее, что бы не упасть мордой в грязь, - не буду врать что знаю подноготную каждого из вас, но мне это и незачем. Не моя задача. Вас проверили и сочли подходящими.

- Проверили и сочли подходящими, значит, - Валамир буквально излучал скепсис, - а ты тоже подходящий? Я вот считаю, что нет. Скажу больше, я в этом уверен. Не верю я тебе.

- Верить не обязательно. Достаточно выслушать, что я предлагаю и решить, стоит ли ко мне присоединиться.

- А если я решу, что меня и так всё устраивает?

- Это решать не мне. Демон всегда решает вопросы. Чаще всего – окончательно.

- Ты напугать нас хочешь, пацанчик? – нехорошо прищурился Траян.

- Нет. Пугать не хочу, потому что знаю – это бесполезно. Хочу предложить выгоду.

- И какую же, стесняюсь спросить?

- Давайте я изложу свой план, а там подумаем.

- Что думаете, други? – вопросил Валамир Траяна и Грааха, - послушаем новика?

- А отчего же не послушать? Развеем тюремную скуку, - ответил Траян. Граах даже бровью не повёл, сохраняя невозмутимое выражение лица. Креслав счёл это за одобрение, или, по крайней мере, за отсутствие возражений – что уже немало.

- Значит, так, - сказал он решительным тоном, - Я предлагаю тебе, Валамир, не самому посмотреть на разговор Гуннара с ищейками, а дать Грааху сделать это.

Валамир смерил Креслава ничего не выражающим взглядом. Траян криво улыбнулся.

- Я знаю, чем тебе это грозит. И обещаю, что тебе будет оказана помощь. Лучшая помощь, которую может оказать тюремная больница.

Траян хохотнул:

- А пацанчик знает, на что давить. А, Валамир? Так ведь? Скребёт ведь тебя колдунский голод, ох скребёт. Ты последний раз чуть не загнулся безо всякой пользы.

- Новик прав, - пророкотал Граах, - Ты должен показать мне, как Гуннар сговаривается с ищейками, птицезнат. Я смогу сказать слово охотника. Воспользуюсь правом крови.

- А я всё равно против, - сказал Траян, - ну покажет тебе Валамир что надо, ну сумеет его лекарь откачать – что, кстати, не точно. И что? Вы думаете, Гипса это поразит в самое сердце, и он что-то сделает?

- Гипс эльф, - хором сказали Граах с Креславом. Граах взглянул на зельевара и тот понял, что лучше заткнуться. Орк продолжил:

- Он эльф. Ты, Траян, говорил не так давно Ждану, что как бы он ни старался, чистокровные охотники Грых Таг не будут считать его равным. Это правда. Для охотников Гипс – чужак. Они его лишь терпят. Если дать им козырь против эльфа, его скинут.

- А нам-то с того какая выгода? – не унимался Траян.

- А тебе не скучно, Траян? – спросил Валамир. Как ни старался он сохранить ничего не выражающее выражение лица, глаза его выдавали. В них горел огонь охотничьего азарта.

- Мы ведь все здесь оказались, потому что когда-то встали на охотничью тропу. Не из-за голода встали, а потому что хотели больше, чем нам было положено по разумению царя. А теперь мы кто? Хорошо едим, плохо спим. Потому что не устаём. Картами и игрой с ищейками по мелочи охотничий азарт не унять.

- Хорошо есть – это не так уж и плохо – проворчал Траян, - но ты прав, на покой нам рановато. Если я всё правильно понимаю, к тому моменту как нам срок освобождаться выйдет, царь всю страну в стойло загонит. Не будет той свободы, что мы помним. Так что ладно, давайте попробуем, авось не врёт пацанчик. А там может нам старшие охотники и простят вины наши. Можно будет перестать бояться, что зарежут в тёмном уголке.

- Грых Таг не прощают, - сказал Граах, - но совместная охота делает братьями, а кровь добычи смывает все грехи.

- Если охота успешна, - уточнил Траян.

— Значит, надо преуспеть, - Валамир улыбнулся, после чего посмотрел на Креслава и прибавил:

- Хотя лично я считаю, что всё это лишь эпизод борьбы за власть. Царь планомерно сокращает охотничьи угодья, и охотники начали ссориться из-за добычи.

Креслав пожал плечами.

- Даже если так, война неизбежна. Придётся выбирать сторону или стать добычей.

- Выбора нет, - сказал Граах, - только вот план твой, Креслав, мы немного изменим. Мы Гуннара сдадим не Гипсу, а старикам. Я напишу малявку.

Спустя пару дней дверь тридцать третьей камеры открылась, и через порог переступил невероятно худой и морщинистый тролль. Седые волосы, заплетённые в косу, свидетельствовали о более чем почтенном возрасте, а многочисленные шрамы – о наличии в его прошлом множества событий, о которых интересно рассказывать, уютно устроившись у тлеющего камина с кружечкой винца, но в которых не очень приятно участвовать лично. Он внимательно оглядел сидельцев, подошёл к столу, сел, не сказав не слова. Гуннар, вскоре после знаменательного разговора Креслава с Валамиром и Траяном вернувшийся в камеру с эльфийским артефактом, и с тех пор с ним не расстававшийся, вскочил с кровати и выжидательно уставился на тролля. Остальные тоже повскакивали со своих лежанок.

В дверном проёме появился охранник.

- Все на выход. Начальник за ваши заслуги разрешает вам внеочередную баню. Кроме тебя, Граах. На тебя начальство гневается. Не знаю, почему. Ну, на выход. Быстро!

Все поспешили выйти, Креслав попытался было достать из тумбочки полотенце и мыло, но его подхватил за локти Ждан и попросту вынес из камеры. Охранник запер дверь. Арестанты гуськом пошли по коридору в направлении бани, но, когда дошли, их развернули и повели в обратном направлении, к камере. Охранник открыл дверь и встал рядом. Старый тролль встал из-за стола, медленно прошёл мимо выстроившихся у стены арестантов, на секунду задержавшись возле Гуннара. Охранник тут же увел гнома. Седой тролль спокойно пошёл дальше по коридору, сопровождаемый охранниками. Со стороны это меньше всего было похоже на конвоиров, ведущих осужденного преступника. Скорее это напоминало почётный эскорт.

Арестантов запустили назад в камеру. Все столпились вокруг сидящего с отрешённым видом Грааха и тут же принялись засыпать его расспросами.

- Ну давай уже, рассказывай!

- Не томи! – Труба аж подпрыгивал от нетерпения.

- Гипса скинули, - наконец заговорил орк.

Поток вопросов сразу иссяк. Креслав украдкой рассмотрел соседей по камере. Пытаясь прочитать по лицам их реакцию на эту неожиданную новость. Неожиданную для всех, кроме него. И Траяна, возможно.

- А кто теперь старший охотник? – спросил Ждан.

- Пока никто. Почти все Грых Таг в карцерах. Знающего выпустили ненадолго, довести до меня слово охотников.

- Тааак, - протянул Траян, - получается, гипсову стаю засадили в каменные мешки, а стариков не выпустили? Креслав, ты точно на Грых Таг работаешь, а не на ищеек?

- Что!? – Креславу даже не пришлось разыгрывать возмущение. Правда зол он был не на Траяна, практически в открытую обвинившего его в продажности, а на себя. Этого он действительно не предусмотрел.

- Смотри сам, - обратился Траян к Креславу, - твой план привёл к тому, что практически все охотники в карцерах. Старики оттуда стараниями Гипса и раньше не вылазили, а после того, как Граах слил им сведения, что Гуннар крыса, да и Гипс с ним заодно, их всех законопатили в карцера, что б они друг дружку не перерезали. План по трупам наша тюрьма на год вперёд выполнила.

- Даже если и так, то что с того? – спросил Ждан, - какая разница, кто нам помог Гипса свалить? Мы теперь сила.

Граах посмотрел на Ждана, тот сразу стушевался, пробурчав что-то про не понимающих шуток дураков. Граах обвёл всех взглядом и заговорил:

- Старики будут у власти. Пока они в карцере, от их имени буду говорить я.

- Так мы больше не продажные шкуры? – с усмешкой спросил Траян.

- Я – нет. Я снова вольный охотник. А вы по-прежнему шкуры, но будете помогать мне.

- О как, - Траян улыбался во весь рот, - Старики решили поучиться жить у Гипса?

- На охоте можно пользоваться любыми уловками, главное – результат, - сказал Граах внушительным тоном.

Траян развёл руками, остальные согласились с Граахом.

- Мы будем продолжать заниматься связью и контрабандой. Пока Валамир не оклемается, будем использовать эльфийские артефакты. У стариков теперь один есть. У нас тоже. Всё по-прежнему, но теперь мы работаем на Грых Таг.

- А что по этому поводу думает охрана? – невинным тоном поинтересовался Траян.

- Работой с ищейками займётся Креслав. Старики ничего не знают о планах того, чьё имя он назвал, но его план сработал. Знающий спрашивал о тебе, зельевар, и не все ответы я смог ему дать. Потому ты сейчас пойдёшь к ним и сам всё расскажешь.

- Меня проводит охрана? – спросил Креслав.

- Конечно, после того как ты нападёшь на одного из них.

- Что? – у Креслава вытянулось лицо. Попадать в карцер ему совсем не хотелось, это грозило неприятными записями в личном деле. Да и проходить обязательную для нарушителей процедуру избиения охранниками Креславу ох как не хотелось. В большинстве случаев это действо проходило почти формально, и охранники лишь намечали удары, а избиваемый арестант должен был артистически корчиться от воображаемой боли, но в случае нападения на одного из своих, охранники относились к телесному вразумлению мерзавца чрезвычайно серьёзно.

- Да-да, дружок, тебе предстоит получить щедрую порцию отборных тумаков, - Траян продолжал улыбаться. Креслав понял, что несмотря на высказываемые южанином сомнения. Происходящее доставляло ему удовольствие. Охотничье прошлое давало о себе знать.

- Ну, чему быть, того не миновать, - флегматичным, как ему казалось, тоном сказал Креслав, и пошёл стучать в дверь. Он не успел ударить даже десяток раз, как подоспела охрана. Креслав, боясь растерять остатки мужества, не стал оттягивать неизбежное, и сразу же ударил одного из охранников в лицо. Буквально через мгновение он мог взирать на мир только одним глазом, а ещё спустя немного времени погрузился в мир первобытного ужаса избиваемого животного.

Охранники били Креслава недолго, но умело, нанося удары не очень сильные, однако попадающие в нужные места, причиняя слепящую боль. Наверное, их специально тренируют так бить, в драке такие удары не очень полезны, успел подумать Креслав, прежде чем удар по голове погрузил его в спасительную тьму. Он не мог слышать, как когда его несли вниз, на этаж, где расположены карцеры, один охранник сказал:

- Стареешь, Згинь. Можно было его ещё минут пятнадцать обрабатывать, пока не вырубился бы. Навсегда бы усвоил, что нашего брата трогать нельзя. На пядь левее целиться надо было, тогда не отключился бы мерзавец.

- Нос не дорос меня уму-разуму учить. Что надо сделать было, то я и сделал.

Старший шикнул на них, и дальнейший путь охранники проделали молча. Когда подошли к карцеру, старший тактично постучался в прикрытую, но незапертую дверь. Дождался, когда изнутри послышался голос, разрешающий войти, после чего занёс Креслава внутрь и аккуратно положил его на предусмотрительно расстеленную циновку, сплетённую из высушенной травы, после чего удалился, прикрыв за собой дверь.

Седовласый тролль-Знающий поднялся с циновки – нар в карцере не было вовсе, подошёл к Креславу и сделал замысловатый жест рукой. Зельевар тут же открыл глаза. Он быстро осмотрелся, попытался подняться на ноги, но тут же скривился от боли и был вынужден опуститься на циновку. Ему хватило силы воли сесть, ане упасть на спину.

- Ты Знающий? – спросил он у тролля.

- Ведаешь, кого называют попутчиком охотника? – Знающий проигнорировал вопрос Креслава.

- Того. Кому по пути с Грых Таг, но кто не пойдёт до конца.

- Да. Теперь ты попутчик охотников, остановившихся здесь. Знаешь, что тебе следует делать?

- Помогать охотникам.

- Хорошо, что понимаешь. Я поговорю с тобой сейчас, и не хочу этого делать ещё раз. С тобой будет говорить молодой орк из твоей камеры. Мы вернули его. И раз уж наш разговор не должен повториться, он может быть подробным. Кроме того, я различаю слепую верность и верность разумную. От тебя мне требуется верность разумная. От твоих сокамерников – слепая.

Креслав чуть не улыбнулся. Старому охотнику хотелось поболтать. Грых Таг ценят лаконичность, говорят мало и только по делу, но общительность свойственна большинству разумных существ, и подавлять её трудно. Что ж, он подыграет седому троллю.

- Разве Гипс не был одним из вас?

- Был и остаётся. Как и все его охотники. Мы не враги.

- Тогда как вас понимать? Моими руками вы сместили Гипса, заняв его место.

- У нас с Гипсом одна цель, но способы её достижения разнятся. Для дела можно испачкаться в грязи. Но после не надо забывать очиститься. Я отправил его смыть с себя грязь.

- Так это было отстранение охотника, который слишком увлёкся сотрудничеством с охраной, а не борьба за власть?

Тролль протянул руку, слегка дотронулся до плеча Креслава, и тот взвыл от боли. Тролль разбирался в этом деле получше охранников.

- Охотники не сотрудничают со слугами царя – никогда, - прошипел он Креславу в лицо, - ты понял меня, продажная шкура?

- Понял, - с трудом выдавил из себя Креслав и боль тут же отступила.

Тролль выпрямился.

- Мы не пачкаем себя грязью городов, - сказал он.

- Но ведь любую грязь можно отмыть, - парировал Креслав.

- Верно. И мы стараемся её отмыть от всех – но не все хотят. Мы предлагаем всем свободу от царя, но мало кто хочет её брать.

- Орки и тролли почти все хотят, - вставил Креслав, надеясь, что это понравится Знающему. Судя по незапертой в карцер двери, отныне городской тюрьмой правит он. Ну, а Креслав будет управлять от его имени камерой – для начала.

- Грых Таг не в крови у орков. Ты знаешь, откуда взялись первые орки Грых Таг?

- Они пришли с севера, захватили власть и много лет правили этой землёй.

- Не только этой. Ещё островами в западном море. Вообще-то большинство орков мигрировали именно туда, та земля намного приятней этой болотистой страны. Однако, это долгая история, и сейчас не время её рассказывать. Я расскажу тебе о временах более древних, когда орки ещё сидели на своей бедной красивой земле и не задумывались о том что бы начать завоевание мира.

И даже раньше того.

Глава 11

Началось все в древности, когда они пришли на нашу землю. Говоря «нашу» я имею в виду только троллей. Это сейчас мы с орками, считай, один народ, а тогда всё было иначе. Мы, тролли, жили на севере с незапамятных времён. Наша жизнь всегда была тяжела, и потому мы не боялись смерти. Мы умели говорить с миром. Не так как это делают гномы и вы, люди – при помощи хитроумных приспособлений, а напрямую. Мы умели останавливать снегопады и морозы. Могли зажигать огонь руками и разговаривать с животными. Да, нам это давалось нелегко, и да, это мы придумали то, что люди называют колдовством. Оно убивает, если пользоваться им бесконтрольно, и это научило нас довольствоваться малым. Мы жили как дикари – в скудости, но мы не были дикарями. Наша жизнь казалась раз и навсегда устоявшейся, никому из народов мира не приходило в голову забредать на нашу суровую родину… Но однажды к нам пришли орки. Никто не знает, что или кто гнал их на север, важно лишь, что они пришли. Они решили завоевать нас. Превратить в своих рабов, и им это удалось сделать без какого-либо напряжения. Мы никогда не были хорошими воинами, не стали ими сейчас и никогда не будем. Но мы умеем планировать, можем очень долго ждать. Мы словно ледник, продвигающийся на полшага в год, но сметающий со временем всё на своём пути, или как капля воды, бьющая столетиями о камень, и разбивающая его в конце концов. Мы растворились в народе орков, и изменили их. Мы рассказывали наши сказания их детям, и дети орков вырастали троллями.

- Влияние всегда взаимно, - сказал Креслав.

- Ты прав, продажная шкура. Мы изменили орков, а орки изменили нас. От нашего союза родился путь Грых Таг. Путь вольных охотников.

- И в чем же его суть? Все говорят о нём, но я ни разу не слышал четкого определения.

- Это путь свободы. Отказ от следования чьей-либо воле, кроме своей собственной. Путь сопротивления царским властям, которые принуждают следовать своим правилам. Ну а для тебя путь охотника пока будет заключаться в выполнении того, то скажет тебе Граах.

- Но ведь охотники не подчиняются ничьим приказам?

- Да, охотники не подчиняются приказам, они делают только то, что сами считают нужным. И ты можешь повести себя как охотник, то есть – отказаться делать что скажут. А Граах, как охотник, в ответ сделает то, что посчитает нужным. Если хочешь сейчас уйти отсюда – иди.

Креслав смотрел в глаза седому троллю и понимал, что ему приказывают уйти. Потом ему будут приказывать сделать ещё что-то. Типичная охотничья тактика. Дать выбор между выполнением их распоряжений и болью, которую они могут причинить. Тому, кто отметить несправедливость такого подхода, охотники скажут, что свободу получает лишь тот, кто готов нести ответственность. И не все готовы её, свободу, принять. Есть охотники, и есть добыча, говорят они, и каждый сам решает для себя, кем ему быть. Врут, как всегда. Креслав на собственном опыте знал, как хорошо охотники умеют загонять добычу, заверяя её, что она сама выбрала свою судьбу.

Знающий поднял руку, в его ладони заклубилось что-то похожее цветом на дым, а формой – на пламя. Креслав знал, что эта штука называется Круульский укол. Он всегда смертелен для жертвы, и почти всегда – для того, кто наносит удар. Тролль почти наверняка блефовал, но это «почти» заставило Креслава встать и покорно выйти. Время для бунта не пришло. Но когда он будет готов – они все заплатят. И Демон будет последним в его списке.

Выйдя в коридор, где уже поджидали охранники, чтобы сопроводить арестанта в камеру, Креслав тряхнул головой, стараясь выгнать из головы мысли о мести. У его самолюбия могут быть свои цели, но у разума они другие. Разум должен возобладать. Он слегка улыбнулся и вызвал из глубин памяти давний разговор с Мирославом – своим почти настоящим другом, и уж точно доверенным партнером по опасному бизнесу.

Они сидели на своём обычном месте кабаке на берегу речушки, отделявшей разгульно-опасную часть городка от респектабельного заречья. Этот район городка застроен усадьбами людей, по большей части рождённых в канаве, но сумевших выгрызть зубами право на домик с садиком, и теперь изо всех сил пытавшимися убедить себя и окружающих в том, что босоногое детство и разбойничья юность остались в прошлом. В торговой части городка, пропахшей многодневным перегаром и разбитыми в кровь лицами, считалось престижным жить как можно ближе к речке, служащей негласно признаваемой границей между районами. Среди лезущей из кожи в попытке предать детям в наследство не грязь, а золото, публики, населяющей благополучный район, напротив, считалось, что чем дальше твой дом от речки – тем ближе ты к тому, чтобы твоя респектабельность перестала подвергаться сомнению. Словом, с одной стороны к речке примыкали дома наиболее достойных из недостойных, а с противоположной – наименее респектабельных из респектабельных. Эта особенность местной географии обуславливала свойства увеселительных заведений по обе стороны реки. К примеру, если кабак стоял на недостойном берегу речушки, то его владелец всячески старался чтобы его заведение не имело в своих стенах продажных женщин, любителей танцевать на столе в пьяном виде и прочих невинных радостей жизни. Его посетителями были люди, стремящиеся попасть на ту сторону речки, но пока не имевшие таковой возможности. Заведения же с болотистого берега, населенного респектабельными господами, напротив, предлагали посетителям множество услуг, которые входили в репертуар грязнейших портовых кабаков, но при этом в отличие от них, обеспечивали безопасность. Здесь собирались любители украдкой вспомнить бурную молодость.

Креслав со своим приятелем Мирославом были завсегдатаями одного из подобных мест. Местная клиентура была платежеспособна, предсказуема, и тем выгодно отличалась от обитателей пристани. С недавних пор друзья-зельевары занялись диверсификацией бизнеса, со временем намереваясь вовсе отказаться от продаж в порту. Всё шло как задумано, но за периодом, полным удачи в делах, пришла чёрная полоса. Череда бурно сменяющих друг друга событий привела Креслава к тому пределу, за которым началась дорога, с которой нельзя свернуть. Дорога в тюрьму. Он и сам знал, в какой момент совершил роковую ошибку. В тот момент, когда ответил согласием на одно предложение.

Хотя от подобных предложений не отказываются – как это всегда бывает, когда судьба сводит тебя с охотниками. Они умеют давать выбор без выбора.

- Нет, ничего у тебя не выйдет, - коротко ответил Мирослав на длинную тираду Креслава, как тому казалось – прекрасно аргументированную. Мирослав допил пиво из кружки, извлек из нагргудного кармана вышитый цветастым узором платочек и тщательно вытер усы. Он выглядел примерно так, как выглядел бы разбойник с большой дороги, ограбивший столичного модника и вырядившийся в снятую с жертвы одежду. Собственно, разбойником он и был в недавнем прошлом. Точнее – членом «Человеческой власти», группировки без строгой иерархии, начинавшей в довоенные времена как народное сопротивление орочьей правящей верхушке, но со временем превратившейся в банальных бандитов. «Человеческая власть» враждовала с Грых Таг, охотники считали их беспредельщиками, не признававшими никаких законов – что было недалеко от истины. По странному капризу судьбы, разбойники доминировали вдоль трактов и в сельской местности, а охотники – в городах, хотя исконной средой обитания орков были именно леса, в городах же подавляющее большинство населения всегда составляли люди. Когда Мирослав пришёл в поселок ему было уже было без разницы, накормят его или убьют. На его удачу, ему повстречался Креслав. Он не стал интересоваться, по каким причинам лесной разбойник пришёл в поселок у пристани, давно и прочно контролируемый охотниками Грых Таг. Креслав увидел в Мирославе потенциал. Ему требовался лично преданный человек. Он сумел уладить вопрос с местными охотниками, которые согласились закрыть глаза на прошлое Мирослава. Так и появился у Креслава почти друг.

- Ты не сможешь прожить несколько лет не высовываясь. Против собственной натуры не попрёшь, - продолжил мысль Мирослав.

- В этом ты убедился на собственном опыте? – спросил у него Креслав.

Мирослав сразу помрачнел. Он очень не любил распространяться о своём прошлом, не терпел даже намеков на него, и, задай ему подобный вопрос кто-то кто не Креслав, дело для вопрошающего кончилось бы самым плачевным образом.

- Это была шутка, Мирослав. Если ты уж вырядился словно светский лев, то будь добр соответствовать. В высшем свете словесные уколы заменяют удары в челюсть, на которые ты, признаю, великий мастер. Давай сделаем вид, что я извинился за неуместную шутку, а ты её великодушно простил, и вернёмся к твоим критическим замечаниям относительно моего плана на следующие несколько лет. В чём же, по-твоему, я ошибся?

- В целепо…целеполе...Короче, во всём ты не прав. Цель поставил недостижимую.

- Это почему же?

Мирослав нахмурился, собирая мысли в кучу

- Не умеешь ты жить тихо. А раз не смог этого сделать здесь, с чего бы у тебя вышло там, за забором? Ты ж начнёшь собирать команду. Будешь мозолить глаза местным шишкам, пока они тебя не заметят. Поставишь себе недостижимую цель, и будешь к ней идти. Мне, помнится, в детстве мамка сказку рассказывала про царицу, которая была такой красивой, что все мужики с ума по ней сходили, даже если её своими глазами не видели – всё равно влюблялись.

- Это как так? Она колдовать умела?

- Может и умела, кто ж его знает, но тут без разницы, почему она так хорошо умела мужикам головы кружить, главное, что умела. И она соглашалась дать любому, хоть царю, хоть купцу, хоть нищему. Но наутро счастливчика казнили.

- И многие соглашались? – заинтересовался Креслав, провожая взглядом качающую бедрами хорошенькую официантку.

- Нет, не многие. Страх брал верх над яйцами почти у всех. Но некоторые всё же соглашались. Вот ты бы согласился, я думаю. Нравятся тебе недостижимые цели.

- Считаешь, что я с собой не справлюсь?

- С собой справиться невозможно.

- Разговор пошёл по кругу. Ладно, оставим спор. Я пойду узнаю, что у Кубяка за новая официантка такая. Надо познакомиться. А ты посиди ещё немного и сходи к Ёжику, узнай, как там наши дела.

Креслав поднялся и пошёл к барной стойке, где рассчитывал перехватить официантку. Маришка вернётся дня через два, так что почему бы и не попробовать удачи на стороне. В конце концов, ему предстоит провести много времени в местах, где воспоминания о женщинах обязательно пригодятся.

- Креслав! – окликнул его Мирослав.

- Что ещё?

- Ты подумай, ведь ты всё равно будешь карабкаться наверх, что здесь, что в лагере. Может, лучше не врать себе, а заранее подготовиться?

Креслав улыбнулся. Да уж, он держал Мирослава при себе не столько за умение ударом в челюсть валить быка, сколько за выработанное долгой жизнью вне законов как царских, так и охотничьих, умение чуять опасность. Если он говорит, что план Креслава опасен, значит так оно и есть. Значит, надо придумать новый план. На тот случай, если первый не сработает.

Прошло несколько недель с достопамятного разговора с тролльим Знающим, на протяжении которых Креслав был постоянно занят, едва успевая поспать. На Грааха, а значит – на Креслава, свалился целый ворох обязанностей по поддержанию местной почтовой службы, связей с большим миром и, что его удивило – торговли. Путь Грых Таг официально не признавал торговлю, но шла она внутри стен так же бойко, как на рынке у пристани. Пришлось Креславу вспоминать молодость.

Дел было много, от Грааха помощи ждать не приходилось, он мгновенно превратился в самого что ни на есть ортодоксального охотника, то есть ел, спал, занимался гимнастикой – и всё. Формально именно он отдавал Креславу приказы, но всё происходило как и на свободе, охотник не лез в рутинные дела, копя силы на случай необходимости вмешаться. Креслав с нетерпением дожидался выхода Валамира из лазарета, надеясь на его помощь – хотя бы советом. Мир внутри тюремных стен жил по своим законам, столь же строгим, как и царские, если не более. Трудность состояла в том, что если царевы законы были записаны на бумаге, и для любого умеющего читать были доступны, то тюремные правила не то что не имели письменной формы, они словно бы не существовали. Бывалые арестанты считали, что их правила естественным образом следуют из самой жизни, и объяснения не требуют. Когда Креслав пытался расспросить поподробнее, чего можно, а чего нельзя делать в тюрьме, в ответ ему приходилось выслушивать шутки, угрозы – всё что угодно, но не сами законы.

Траян некоторое время наблюдал за стараниями Креслава, потом выбрал время, когда их никто не слышал, и тихо, но внушительно сказал:

- Креслав, что ты как маленький? Главный закон Грых Таг прост: кто сильнее, тот и прав. Все россказни про свободу и прочее – ложь для слабаков. Путь охотника — это путь обмана.

- Я это и так знаю.

- Все знают, но вслух об этом говорить не надо. Твоя проблема в том, что ты подсознательно веришь в то, что в словах Грых Таг есть крупица истины. В этом вся суть. А нет там никакой истины. Это чистейшая ложь. Смотри на это как орк: говори про свободу, а на деле порабощай всё, до чего можешь дотянуться.

И Креслав начал играть в эту игру. Он подкупал охранников, запугивал арестантов, помогал достать с воли еду, одежду и одеяла, не забывая при этом брать свою долю – и немалую, поскольку Граах ожидал свою. Очень скоро он получил негласное право перемещаться по тюрьме – в сопровождении охранника, разумеется. К его удивлению, те арестанты, на которых он давил и которых шантажировал, начали его уважать, и чем сильнее было давление, тем больше было уважения. С ним начали по-приятельски здороваться, интересоваться как дела и приносить подарки, прося походатайствовать перед Граахом по тому или иному вопросу. Первые несколько раз он действительно шёл к орку и пытался узнать, каково его мнение относительно просьбы, но вскоре понял, что Грааху абсолютно всё равно, каким образом Креслав решает вопросы. Его гораздо больше интересовала собственная причёска и рисунки не теле. Креслав доставал краски, иглы, кисти, воск, цветные шнуры, куски звериных шкур и прочее - включая сухую траву для плетения циновок. Их камера всё больше походила на орочье логово, и Креслав со страхом ожидал, когда Граах потребует брёвен и черепов для создания тотемного столба. Но ещё больше он боялся, когда же ищейки выскажут ему своё мнение относительно сложившейся ситуации, ведь пока что он действовал ровно обратным их рекомендациям образом.

С самого начала Креслав постарался установить хорошие – или хотя бы деловые – отношения с охранниками. Действовал он примитивно, давая взятки. Очень быстро охранники сообразили, что сопровождение Креслава в его перемещениях по тюремным коридорам дело выгодное, и между ними завязалась борьба за это право. Борьба завершилась победой невысокого пожилого охранника, которого звали Кумар. Они с Креславом нашли общий язык, чему немало способствовали подарки, переданые Мирославом семье Кумара. Методом проб и ошибок они установили устраивающее обоих время выхода на прогулку. К моменту прихода Кумара Креслав обычно сидел за столом, на котором стояли две чашки чая. Граах в это время демонстративно отсиживался в туалете – благо первым, что сделал Креслав после получения полномочий от Грых Таг – это соорудил перегородку, отделяющую отхожее место от остального пространства камеры. Ждан обычно стоял спиной к двери, якобы разглядывая открывающийся из окна вид. Он вообще всячески старался подражать Грааху, очевидно считая себя его правой рукой.Кумар входил в дверь, Креслав предлагал ему чаю, тот неизменно вежливо отказывался, и они отправлялись в путь, наносить светские визиты, взыскивать долги и заключать сделки.

Лишь однажды до сегодняшнего дня дверь в камеру открылась в неурочное время.

Глава 12

Незнакомый Креславу охранник встал в дверях:

- Креслав Верович кто? – вопросил он.

Зельевар встал с кровати, прикрыл глаза рукой от как всегда слишком ярко горевшей лампы, и ответил:

- Ну я Креслав. Начальник, не свети в лицо, очень тебя прошу.

Охранник немного опустил масляный фонарь, достал из кармана записку, протянул ему.

Коеслав развернул бумажку и прочитал:

«Здорово, Креслав! Слышал, ты в крутышки выбился. Так помоги тому, кто тебя принял как гостя в своей камере. Зашли через этого охранника табаку. И прости за конфеты – не удержался. Верну должок при случае. Крулоог.»

Креслав улыбнулся. Прошло не так много времени, а он уже вспоминал Крулоога почти как друга детства. Значит, конфеты, положенные в сумку Маришкой, не потерялись, это старый орк украл их. Креслав достал из тумбочки мешочек с табаком, отсыпал немного на чистую тряпицу, после то же самое проделал с чаем. Отдал охраннику и сказал:

- На словах передай, что с этим чаем конфеты очень хорошо идут.

Охранник кивнул и вышел. Креслав лёг на кровать и постарался уснуть. Он плохо спал в последнее время, слишком много появилось новых забот, требующих постоянного внимания. Всё-таки не стоило тогда прислушиваться к Мирославу, надо было придерживаться первоначального плана. Жить тихо и незаметно, что бы через несколько лет никто из бывалых арестантов не смог бы вспомнить, кто же такой Креслав Верович. Но уже поздно, его знает практически вся тюрьма. Даже странно, что рыжеволосый сыскарь всё еще не вызвал его для беседы. Хотя вполне может статься, что он попросту честолюбивый балабол, и его план глобальной реорганизации тюрем лишь пустышка. С этой успокаивающей мыслью Креслав и заснул, чтобы на следующий день снова с головой погрузиться в дела.

Так прошло много дней, похожих друг на друга словно проститутки у речной пристани. Рутина съедала всё внимание Креслава, и он почти забыл о том, что находится в тюрьме. В принципе он занимался тем же чем и на свободе, разве что вместо зелий были одеяла, одежда, еда, табак и чай. С ним заговаривали о более знакомым ему бизнесе, что сулило доход побольше чем даже на свободе, но он предпочитал не понимать намёков, а прямых предложений ему пока не поступало. Рутина начала надоедать и в уголке сознания Креслава даже затеплилась мысль, что неплохо бы произойти чему-то из ряда вон выходящему. Он ведь всегда любил неприятности, хоть и не признавался в этом даже самому себе.

И неприятности пришли.

Он понял это сразу, как только услышал звук открывающейся в неурочное время двери, ведущей в камеру. Вошедший охранник был Креславу незнаком – что было более чем странно, зельевар считал, что знает в лицо их всех.

В душе Креслава шевельнулось нехорошее предчувствие.

- А Кумар что, заболел, что ли? – спросил он у вошедшего.

- Не знаю. Давай, собирайся.

- А куда меня?

- Увидишь.

Креслав встал, переглянулся с Траяном. Тот едва заметно кивнул, давая понять, что срочно свяжется с Грых Таг, как только Креслава выведут. Граах и Ждан словно и не слышали ничего, они выглядели спящими, хотя наверняка проснулись.

Креслав вышел, охранник следовал за ним. Обычно, когда Креслав в компании Кумара шел тюремными коридорами, их сопровождали крики из каждой камеры. Арестанты давно отладили систему оповещения обо всех передвижениях внутри тюрьмы. Сейчас же в коридорах царила непривычная тишина. Креслав напрягся. Что-то произошло. Что-то чрезвычайно серьезное. Выходящее из ряда вон.

В молчании он шел по коридорам. Охранник завел его в незнакомую часть тюрьмы, остановил у неприметной двери. Креслав привычно встал лицом к стене. Двери открылась.

- Входи, - сказал охранник, и смотри, без фокусов.

Креслав вошёл в камеру и обомлел. Посреди камеры стоял стол, за которым сидела Маришка.

На негнущихся ногах он подошел к столу и опустился на табуретку.

- Мариша, ты как здесь оказалась?

- Пришла на свидание. Это не запрещено.

- Так это только для законных супругов или кровных родственников, а мы не успели…

- Ты забыл в какой стране живёшь? Я заплатила кому следует. Так что вот.

Она выложила на стол бумагу. Креслав пробежал глазами.

- Если подпишешь, мы считай женаты. Хотя я тебя не заставляю.

Креслав смотрел на неё во все глаза и не мог понять, куда делась застенчивая и пугливая девушка, рядом с которой он был готов прожить всю жизнь, и с которой каждый день в тюрьме он связывался через эльфийский артефакт. Ну, почти каждый. Иногда Креслав забывал это сделать, слишком много было работы. Внешне она почти не изменилась, разве под глазами наметились темные круги. Хотя, это может быть и косметика. Кто ж знает, что модно было в столицах в прошлом сезоне. До их краёв последние веяния моды доходили с опозданием примерно на год.

- Конечно подпишу, сейчас, - он взял перо, уже было собрался поставить подпись, но его остановила Маришка:

- Креслав, прочитай сначала, что подписываешь.

- Я тебе полностью доверяю, - отмахнулся он, но Маришка мягко перехватила его руку.

- Прочитай, - в её нежном голоске прорезалась незнакомая настойчивость.

Креслав принялся читать. С каждой прочитанной строчкой ему было всё труднее совладать с лицом. Это был вовсе не брачный контракт. Хотя документ и провозглашал его и Маришку супругами, но не только. Там оговаривалось, что Креслав передает Маришке контроль над своими легальными бизнесами, которые в его отсутствие контролировались Мирославом. Он дочитал до конца и поднял на Маришку вопросительный взгляд.

- А что Мирослав? Ты что же, считаешь, что он не способен справиться? Или подозреваешь его в нечестности?

- Ни то, ни другое. Но я справлюсь лучше.

- Если ты хочешь заняться управлением моими делами, то я согласен.

- Да, хочу. Всеми делами. Фактически, я ими и управляю. Мирослав выполняет мои распоряжения.

- Ты…занимаешься зельями?

- Да. Поставки в гномьи города идут успешно.

- Я не думал, что ты…Хотел, чтобы ты не имела дел с этой частью моей жизни.

- А я хочу этим заниматься. Креслав, я собиралась поговорить с тобой, но ты вечно был занят, а когда не занят – не хотел говорить со мной серьёзно. И сейчас ты занят. Ты меня никогда не слушал. Я намекала тебе много раз.

Креслав задумался на пару мгновений, тряхнул головой и подписал документы.

Он встал, подошёл к двери, остановился там и сказал, не поворачивая головы:

- С этого дня будешь предоставлять мне отчёты. Каждый день.

- Хорошо.

Голос Маришки был спокоен, это задело Креслава.

- Почему ты не предупредила, что придёшь сюда? – он постарался, что бы его голос прозвучал сухо и по-деловому.

- Хотела сделать сюрприз. Ты не рад?

- Что ты, конечно, рад. Просто это немного неожиданно.

- Я хочу помочь тебе, Креслав, - Маришка немного наклонилась вперёд. Креслав остро почувствовал, что уже очень давно не видел женщин. Маришка это заметила, улыбнулась.

- Меня пустили к тебе ненадолго, в городской тюрьме не предусмотрены свидания. Ну, в смысле, настоящие свидания. Только в лагере можно будет встретиться.

- Я попробую что-нибудь придумать до отъезда, - немного охрипшим голосом сказал Креслав. Улыбка Маришки стала шире. Креслав подумал, что за ними, несомненно, наблюдают, но его это отчего-то не сильно встревожило.

- Так, всё, выходим, - едва рожденные планы Креслава были разбиты некстати явившимся охранником. Тот быстро оценил обстановку, молча схватил Креслава за плечо и вытащил его из камеры.

- Всё, всё, я в порядке, - Креслав вывернулся из хватки охранника.

- Звиняй, Креслав, но делать нечего. Рыжий запрещает свиданки с женщинами. Говорит, это плохо влияет на арестантов.

- Рыжий? – непонимающе спросил Креслав.

- Начальник ищеек. Из молодых, да ранний. Со столицы, правда, не знаю, из которой именно. Когда прошлого главсыскаря на заслуженный отдых спровадили, все думали, что старого Силыча назначат, ан нет. Думаю, это папаша Рыжего направил его сюда. Набедокурил в столицах, видать. Хотя он неглуп, и хватка как у бульдога. Силыч поначалу собачился с ним, но недолго. Теперь они в одну дуду дудят. Тебе повезло, что Рыжий аккурат, когда твоя мадама явилась с визитом, отправился в город по делам. А это большая редкость, между нами говоря. Не выйди он за забор, я б ни за какие деньги не согласился провести её сюда. Хотя сумма немалая, видать мадам твоя не из бедных, и к тебе небезразлична.

Они почти дошли до тридцать третьей, когда Креслав увидел человека, стоящего у стенки с опущенным взглядом. Зельевар остановился

- Ты меня ждёшь?

- Да. Можно поговорить?

Креслав оглянулся на охранника, тот с безучастным видом изучал стенку, покрытую замысловатым узором трещин.

- Говори.

- По правилам я должен предупредить… - начал было проситель, но Креслав прервал его:

- Я понимаю, кто ты. Мы в тюрьме, и тут ничего не поделаешь, но я не из Грых Таг и никогда не был.

Парень поднял глаза на Креслава.

- Здесь нас не видно ни из одной камеры. Разговор со мной не обесчестит тебя. Нам нужна помощь. Взамен мы обещаем поддержку.

- Вы получите помощь, платы не надо. Говори.

Человек наклонил голову.

- Новый центровой из твоей камеры. У нас проблемы с ним.

- С Граахом?

- Нет, этот истинный Грых Таг, нашего брата не замечает. Проблемы не с ним.

- Ждан…- протянул Креслав.

- Да, так его зовут.

- И что за проблемы?

- Он бьёт моих людей. Безо всякого повода. Мы привыкли к унижениям – таков наш путь, но после его побоев мои люди не могут работать. Их наказывают. Двоих вчера забрали. Их могут увезти в лагерь. Нашим там тяжело.

- Там всем тяжело.

- Этим двоим будет особенно тяжко. Они пришли ко мне не добровольно. Они великие грешники, но это мои люди. Я прошу за них.

- За что они попали к тебе?

- Они слишком любили детей, - спокойно сказал человек.

Креслав едва не поперхнулся от жуткого смысла, крывшегося за этой внешне безобидной фразой. В касту отверженных, к которой относился проситель, попадали по самым разным причинам, как и в продажные шкуры. У Креслава всегда были широкие взгляды, и он никогда не был праведником, но помогать тем, о ком шёл разговор…

- Я понимаю, о чем ты думаешь, - продолжил проситель, - но скажу тебе: никто не застрахован от того, что однажды ему придётся зайти за штору. Никто. А там всех встречаю я, или мои братья. Мы готовы простить всех. Кроме того, мы многое можем. Повторюсь: мы обещаем нашу поддержку за помощь.

Креслав подумал, что в его положении выбирать не приходиться. Кивнул просителю. Тот опустил глаза, и Креслав продолжил свой путь.

- Ты только никому не проболтайся, что говори с ним, - тихо произнес охранник, - Хоть ты и высоко взлетел, упасть можешь быстро. С невидимыми лучше дел не иметь, а если имеешь, делай так что бы никто не видел.

- На то они и невидимые, - отозвался Креслав. Охранник со значением кивнул. Креслав придвинулся к нему поближе и тихо сказал несколько слов. Тот снова кивнул, и они пошли дальше.

Спустя несколько минут он вернулся в камеру. Там всё было как обычно: Граах со Жданом перекидывали друг другу тяжелые колоды, Траян лежал на кровати, пялясь в потолок, Труба занимался чем-то непонятным. Хоть он и был записным дурачком, но ему хватало ума постоянно выглядеть занятым.

- Ждан! – окликнул Креслав сокамерника, - ты не мог бы сходить проведать Валамира в лазарет? Может, ему надо чего, узнаешь. Да и просто привет передашь. Что-то птицы от него давно нет, хотя пора бы уже.

Ждан и бровью не повёл. Он вообще как-то очень быстро превратился в охотника, словно всю жизнь к этому готовился.

- Ждан, ты не слышал меня?

- Чего!? – с угрозой прорычал тот, не поворачиваясь к Креславу. Он следил за колодой, которую готовился кинуть Граах, но тот не торопился. Выпрямился, прижав колоду к груди и уставился на Ждана. Тот неверно истолковал его молчание, повернулся, сделал шаг по направлению к Креславу, занося руку для удара. Колода пролетела прямо между ними, гулко врезавшись в стену и обдав готовящихся к драке арестантов ворохом мокрых щепок. Ждан замер. Креслав напряг всю имеющуюся у него силу воли, удерживая коленки от предательского дрожания.

На несколько секунд всё в камере замерло, даже Труба прекратил вошкотиться, почуяв опасность. Пролетела муха, громко жужжа.

- Слушай, Труба, это вообще как понимать? Что за насекомые в камере? – пророкотал Граах. Труба тут же кинулся охотиться за мухой, препотешно при этом подпрыгивая и размахивая руками. Креслав почувствовал, что напряжение в камере спадает. Ждан, по-видимому, тоже это понял. Сказал:

- Пойду я прогуляюсь, может действительно, до Валамира зайду, погляжу, что с нашим колдунчиком.

Он пнул по двери камеры, та почти сразу же открылась, и он ушёл. Креслав медленно повернулся к Грааху и спросил у него:

- А отчего у всех охотников такая неприятная манера никогда ничего не объяснять, а дожидаться, когда их поймут?

Граах издал серию щелкаюющих и свистящих звуков.

- Чего это с тобой? – удивился Креслав.

- Это орочий охотничий язык. Очень древний.

- На нём между собой прирожденные охотники разговаривают, да? Вы так своих от чужих отличаете? – догадался Креслав.

- Нет.

- А что тогда? Передаёте древние сокровенные знания охотников?

Граах улыбнулся, чего не делал довольно давно.

- Снова промах. Будь ты охотником, твой авторитет упал бы. На этом языке особо не поговоришь. Я же сказал, он очень древний. Из тех времён, когда мы обходились минимумом слов.

- Никакой он не орочий, этот язык, - подал голос Траян,- он троллий. На нем тролли говорили ещё до того, как вы пришли на север. Ничего в нем сложного нет.

- Я всегда рад узнать что-то новое, но совсем не понимаю, как наличие у орков древнего тролльего языка объясняет вашу манеру ничего не объяснять?

Граах сложил руки на груди и молча уставился на Креслава. Тот собрался уже было пожать плечами, признавая первую часть разговора проваленной и приступить к следующей – с весьма маленькими шансами на успех, но на выручку пришел Траян:

- Они же охотники, Креслав. Лесные охотники, что ещё важнее. А на охоте болтать нельзя. Важно умение понимать других членов стаи без слов. Вот они и вырабатывают это умение. Ничего не объясняют и не требуют объяснений. А я вот не охотник, так что мне объяснения нужны. Ты когда в предыдущий раз сплавил с камеры одного из нас под благовидным предлогом, этот самый один из нас пропал. Возможно – навсегда. Так что изволь поведать, какой заговор против Ждана ты задумал?

- Никакого заговора. Разговор.

- Позволю себе предположить, что разговор будет именно о Ждане?

- О нём.

Траян хотел ещё поупражняться в остроумии, но его перебил Граах:

- Говори.

Креслав незаметно сглотнул. Нервы сдают, сказывается напряжение последних недель.

- Он избивает невидимок.

- И что с того? – недоуменно спросил Траян. Граах же вообще отвернулся к окну. Труба успел очистить пол от мокрых щепок и принялся протирать стол.

— Это может привести к проблемам, - принялся говорить Креслав со всей возможной убедительностью, - ладно бы он их просто бил, он их доводит до потери работоспособности. А ведь на них вся грязная работа, которую кому-то надо делать. Если так будет продолжаться и дальше, у начальника тюрьмы будут проблемы. Представляете, что будет, если он пойдёт с этими вопросами к Грых Таг?

- Они в лучшем случае не станут слушать. О невидимках не говорят с Грых Таг.

— Вот именно. Это грозит сломом всего, что мы смогли отстроить. И того, что ещё сможем.

- Охотники не сожалеют. Не получится здесь, попробуют в другом месте.

- Охотники да. А я ведь не охотник.

Граах слега повернул голову к Траяну. Тот сказал:

- Разберись с этим.

- Хорошо. Разберусь. Но остается один маленький вопросик. Ждан – он важен для Грых Таг?

- То есть это всё-таки заговор?

Креслав в ответ пожал плечами. Ему никто не ответил, но он понял, чего от него хотят и что ему готовы простить. Наверное, понял.

Он не был до конца уверен.

Глава 13

Когда Ждан вернулся с прогулки, он рассказал, что побывал в гостях у Валамира – совершенно случайно, разумеется, просто проходя мимо и поддавшись внезапному порыву. Птицезнат шёл на поправку, и уже смог бы прислать птицу с известием, но всему виной были шахматы, а точнее – умение Валамира в них играть на вполне достойном уровне. Лекарь, которого Гипс называл Ёржем, оказался любителем благородной игры, причём любителем несчастным, вследствие отсутствия достойных соперников. Как проигрыши, так и выигрыши лекарь считал необходимым отмечать. Следствием оных отмечаний и было замедленное выздоровление Валамира.

- Это Валамир зря, - веско проговорил Траян, отхлебывая из кружки.

- Что зря? – не понял Ждан.

- Зря пьёт. Пойло ещё никого до добра не доводило.

- Да ладно тебе, праведник выискался. Все пьют. У нас на районе центровой пил. Как лошадь, если не больше. Однако ж, он был центровым.

Траян с прищуром посмотрел на Ждана сквозь клубящийся над кружкой пар. Он сильно сутулился, отчего взгляд его выглядел угрожающим.

- Спасибо, что укрепил меня в моём мнении.

- Чего? – снова не понял Ждан.

- Того. Дурак ты, как есть дурак. Но это хорошо, что таких как ты много. Нормальным пацанам дураки всегда пригодятся.

Ждан собрался было вспылить, но к нему на выручку пришёл Креслав:

- Не согласен я с тобой, Траян. Пить можно, если с умом. К тому же, если не пить и гулять, какой смысл тогда быть вольным охотником? Лучше уж в батраки податься, или на цареву службу.

Траян посмотрел на Креслава, крякнул, и ничего не ответил.

Чай допили молча. Граах вскоре ушел, его позвал на разговор дежурный сыскарь. Траян вернулся на кровать. Креслав решил, что настал подходящий момент для того, чтобы приступить к выполнению нового плана. Он сел возле Ждана, наклонился к нему и тихим голосом начал:

- А знаешь, пить в тюрьме и правда не лучший вариант, но иногда надо. Я и за забором чаще бывал в кабаке, чем дома. Здесь ведь тоже есть кое-что похожее.

Ждан вопросительно и с недоверием посмотрел на него.

- Я про катран говорю.

- А у нас есть катран?

- Вот тут ты правильно уловил самую суть. У нас. Катран я не так давно организовал, в семьдесят второй хате. Там дважды в неделю собираются. Публика почтенная, развлекаются потихоньку. Сегодня как раз такой день. Может, сходим? Сейчас как раз время.

- А почему нет? Давай. Граах в курсе?

- Старики из карцера в курсе, это главное. Когда за тобой стоит центровой, что скажет Граах? Ничего.

В этот момент дверь открылась, на пороге появился Кумар.

- Креслав, время. Ты готов?

- Конечно, готов. Но сегодня я не один, с другом.

- С другом, так с другом. Пошли.

В сопровождении Кумара Креслав и Ждан прошли на два этажа вверх, и оказались перед дверью, ведущей в семьдесят вторую камеру. Оттуда слышался гул голосов. Кумар открыл дверь, впустил арестантов, а сам расположился снаружи, присев на стул.

В камере царила обстановка, типичная для катрана, представлявшего собой смесь казино, кабака и иногда – борделя, если клиент имел широкие взгляды или же начальство закрывало глаза на тайные визиты профессионалок.

Почти посредине камеры, ближе ко входу стоял большой стол, накрытый зеленым сукном. Последнее было предметом особой гордости Шкуры, арестанта, промышлявшего контрабандой, и ставшего одним из помощников Креслава после смены власти. Сам он в катране не присутствовал, не позволял низкий статус. Вокруг стола расположились Грых Таг, поглощённые игрой в карты. Ближе к окну стоял ещё один стол, служащий стойкой бара.

- Ну как тебе? – спросил Креслав у Ждана.

- Надо выпить, - лаконично ответил тот, и устремился к импровизированному бару. Креслав подал знак Ниикату – троллю, ведавшему опьяняющими напитками. Ниикат немедленно налил полстакана прозрачной жидкости Ждану, тот залпом выпил, закусил кусочком копченной рыбы и расплылся в блаженной улыбке. Креслав подошёл к нему, тоже пригубил немного и тихо произнёс:

- Друг, извини, но к игре я тебя не допущу. Не стоит. Тут народ с зубами, в долги тебя загонят, заметить не успеешь. А Граах с меня потом голову снимет.

- Так за тобой же карцер, чего ты боишься? – заплетающимся языком спросил Ждан.

- Он меня попросту убьёт. С него спросят потом, конечно, а мне от этого что – легче станет?

- Ты смерти боишься, что ли?

- Я ничего не боюсь, давно разучился. Но есть вещи, к которым я отношусь очень серьёзно. Таковых две: смерть и деньги.

- Ты забыл третью вещь, друг, - Ждан хватил ещё полстакана.

- Какую же?

- Бабы.

- Их тут нет, так что бояться нечего.

- Совсем нет? А ты ведь с одной встречался сегодня, разве нет?

Креслав озадаченно мигнул.

- Ладно, забей.О делах говорить потом будем. Давай показывай, что тут у тебя ещё есть, кроме самогона, - Ждан выглядел довольным, а Креслав почувствовал себя идиотом, недооценившим противника.

- Много пить опасно, особенно с непривычки. Есть у меня кое-что другое.

- Ха, точно! Ты ж зельевар! Так, давай, выкладывай, чего у тебя есть из опасного для здоровья.

- Есть кое-что действительно опасное. Но тут дело такое…Ты должен при свидетелях сказать, что сам этого хочешь. А ещё лучше – отбери у меня силой. Что б с меня потом не спросили.

- Где лежит? – деловито осведомился Ждан.

- В правом кармане штанов. Только синяков мне не наставь.

Дан криво улыбнулся шепнул:

- Тут как пойдёт, - и перешёл на крик:

- Как ты меня назвал? Продажной шкурой!?

- Я спросил, не продашь ли ты мне своё одеяло! – поддержал игру Креслав.

- Продать!? Ах ты, - с этими словами Ждан врезал ему по переносице. Теряя сознание, Креслав подумал, что задуманное им для Ждана слишком мягко, надо быть жёстче.

Он приходил в себя медленно, с трудом. Напрашивалось сравнение с мрачным болотом, которое засасывает пытающегося выбраться человека, но из этой трясины выбираться не хотелось. Сознание возвращалось не одномоментно, а постепенно, кусочками вползая в тело Креслава, и каждый следующий кусочек приносил с собой всё усиливающуюся боль. Зельевару хотелось провалиться назад в темноту, перестать сопротивляться силе, засасывающей его в трясину небытия, опуститься на дно, свернуться там калачиком и перестать существовать. Да, наверху, над поверхностью трясины, был воздух, которым можно дышать, была жизнь, но там было столько боли…резкий неприятный запах вернул его в сознание.

- Я же предупреждал тебя, орочий прихвостень, что в моём лазарете тебя не ждёт ласковый приём, - услышал он знакомый голос. Это лекарь, которого Гипс именовал отчего-то Ержем, или Ёржем, хотя на самом деле его звали…Память отказалась сотрудничать.

Креслав пожалел, что не умеет отключаться усилием воли. В голове трещало так, что муки похмелья казались желанными. Вот всё бы отдал, чтобы сейчас оказаться в состоянии жутчайшего бодуна, с адской головной болью и неутихающей тошнотой. По сравнению с тем, что творилось с ним сейчас, похмелье казалось довольно приятным времяпрепровождением. Боль усилилась ещё сильнее – хотя казалось, что это уже невозможно, и Креслав с радостью осознал, что сейчас вырубится. В нос снова ударил резкий запах, мешая ему нырнуть в спасительную тьму.

- На-ка, выпей, - его губ коснулась чаша. Во рту было сухо, так что Креслав рефлекторно глотнул жидкости. Почти сразу сердце начало биться быстрее, глаза Креслава открылись сами собой. Ему даже захотелось встать, но сил не было.

- Вот так, правильно. Теперь ты точно не пропустишь веселье.

Широкое лицо лекаря склонилось над Креславом. Зельевар издал исполненный муки еле слышный стон.

- Представляю, как тебе сейчас больно. По-настоящему представляю, на собственной шкуре испытал. Все думают, что я тогда умом тронулся. И знаешь, что? Так и есть.

Здоровенный лекарь выпрямился и посмотрел на щурящегося от боли Креслава.

- Да что я тебе сделал?

- Я разве не говорил, что я сумасшедший? Как по мне, объяснение не хуже любого другого.

Креслав не смог ответить из-за накатившего приступа боли. Да что ж такое, ему ломали нос не один раз, такой боли не было. Чертов Ждан, наверняка применил к нему какой-то подлый троллий приемчик.

Лекарь с интересом посмотрел на корчащегося Креслава, покачал головой, взял со стола пузырёк. Он сноровисто ухватил зельевара за нижнюю челюсть, надавил на неё с двух сторон особенным образом, заставив Креслава открыть рот. Влил в него содержимое пузырька. Жидкости было так мало, что её даже не получилось выплюнуть, она растеклась по внутренней поверхности щёк. Ему сразу полегчало, однако вставать он не спешил. Боль не ушла, она осталась внутри тонкостенной хрупкой стеклянной колбы, в которую сейчас превратился его череп. Стоит тряхнуть головой, как боль нахлынет с новой силой.

- Не притворяйся, тебе полегчало. Ненадолго, правда. Скоро накатит с новой силой. Наслаждайся.

- Что я тебе сделал? – решился спросить Креслав.

- Из-за тебя я нарушил данное самому себе слово. Вы, охотники, обожаете доказывать всем остальным, что они слабаки. Оправдываете своё высокомерие.

- То есть, - Креслав облизал сухие губы, - ты наказываешь меня за то, что Гипс заставил тебя пронести в лазарет эльфийские артефакты?

Лекарь не удостоил его ответом, и Креслав продолжил. Если не обманул, скоро он снова утратит способность соображать.

- Если тебе насолил Гипс, то у нас общий враг. Я тот, кто отправил его в карцер.

- Знаю. Но это ничего не меняет. Ты победил дракона и занял его место. Для меня ты и Гипс – одно и то же.

- Я законопатил его в карцер не потому что хотел занять его место. Я хочу победить Грых Таг. Весь.

- Ну да. Вот так взять, и победить. У царя не получилось, а ты, значит, сможешь.

- Один не смогу. Но я не один. Если сравнить тех, кого я представляю, с телом, то я далеко не мозг. В лучшем случае – мизинец. С левой ноги.

Лекарь подошел к столу, порылся в нём, достал бумажку и принялся внимательно её разглядывать.

- Где ж я напортачил? Не должно было быть проявлений бреда и мании величия. Слушай, а у тебя раньше такое бывало? Ну там, незаконным сыном царя себя не считал? Не разглядывал в зеркале свои уши, высматривая характерные заострения?

- Нет.

- Значит, что-то я не упустил…- лекарь задумчиво теребил бумажку, осматривая Креслава.

- Я не больший псих, чем ты.

- Так я же сумасшедший. Как, похоже, и ты. Или притворяешься?

- Не притворяюсь. Я действительно работаю на организацию, которая ставит своей целью очищение тюрем от влияния Грых Таг. Мы работаем неофициально. Мой куратор в этой тюрьме Добромир.

- Рыжий? И что у него за план?

- Очень подробный план, я обладаю лишь малой толикой информации. Моя задача столкнуть лбами стариков из карцера с…

- Гипсом из карцера? – хохотнул лекарь, - хороший план. Ну спрятал ты их обоих, оседлал поток контрабанды, организовал катран, в котором благополучно устроил пьяную драку. Что дальше будешь делать? А то, боюсь, я не улавливаю суть твоей стратегии.

- Драка была запланирована.

- О как. Судя по состоянию твоего носа, по части планов такого характера ты мастер. Ну, может и не мастер, но опыт имеешь. И как же в который раз поломанный нос тебе поможет? Мне действительно интересно. Только поторопись с объяснениями, песок-то сыпется.

- Что? Какой песок? – недоуменно спросил Креслав. Лекарь указал ему на стоящие на полочке песочные часы. В верхней части осталось около половины.

- Видишь? При твоём весе действие противоядия окончится раньше, чем кончится песок. Хотя, учитывая твою, скажем так, специальность, возможно и меньше. С любителями зелий трудно рассчитать точно.

Креслав вздрогнул. Испытывать боль снова ему очень не хотелось. Однако, судя по всему, этого не избежать, так что надо успеть завербовать лекаря до того, как вернётся боль. Он собрался с мыслями, собрался начать говорить, но его перебил лекарь:

- Хотя насчёт противоядия я напутал. Эта штука, которой я тебя попотчевал, когда тебя притащили сюда, вовсе не яд. Там, понимаешь, такая штука интересная…

- Позволь договорить? – Креслав постарался придать голосу тот металлический оттенок, который помогал ему останавливать назревавшие между быками ссоры. На лекаря подействовало.

- Хорошо. Вот мой план: посадить Ждана на зелья, это неминуемо приведёт его к краху. Всех приводит.

- В доведении до ручки людей, пичкая их зельями, ты тоже мастер. В конце концов, это твоя профессия. Только не пойму, кто такой этот Ждан и зачем его доводить?

- Ждан это приближённый нового центрового, Грааха. Оба мои сокамерники. Я хочу посеять раздор среди охотников. Развратить их. Размыть их правила. Я хочу их уничтожить. Не убить их всех, а уничтожить саму идею их Пути, - Креслава несло, он сочинял на ходу, надеясь, что прозвучит убедительно.

Лекарь снова глянул на песочные часы. Там оставалось едва ли четверть.

- Ладно, - сказал он, вытаскивая из кармана засохший корешок, - на вот, пожуй. Горьковато, конечно, и на ноги мгновенно не поставит, но станет полегче. Жуй, говорю. Мне хочется дослушать твой рассказ до конца. Жажду, так сказать, подробностей.

Креслав взял корень, сунул в рот и принялся жевать. От горечи его перекосило, рот наполнился слюной. Он с трудом сглотнул под внимательным взглядом лекаря. У него мгновенно скрутило живот, позвоночник начал выгибаться дугой.

- Ты что, серьёзно хотел купить меня этой вот историей? Тьфу на тебя. Я не планировал с тобой кончать, мне за покойников наград не выдают, даже наоборот - наказывают, но в твоём случае я потерплю. Сейчас ты сам себе сломаешь позвоночник. Только сопротивляйся, а то я не успею насладиться зрелищем.

Креслав ощутил, что между его пятками и затылком возникло притяжение. Пока он мог усилием воли удерживать их от фатально близкого знакомства, но понимал, что это ненадолго. Всё-таки следовало придерживаться первоначального плана. Чёртов Мирослав.

Он выгнулся дугой и готовился вот-вот услышать хруст собственного позвоночника, когда в ведущем в лазарет коридоре послышался топот тяжёлых, подбитых железом сапог.

- Я ж запер вроде, - удивился лекарь.

Дверь распахнулась, на пороге возник рыжий сыскарь.

- Елизар, ты что творишь!!! Немедленно прекрати! Это мой человек!

Лекарь не стал поражаться, хлопать глазами и вообще выражать подходящих моменту эмоций. Он по-звериному ловким, резко контрастирующим с тяжеловесностью его фигуры движением схватил со стола неприятно поблескивающую иглу и вонзил её Креславу в спину. Напряжение тут же ушло. Креслав упал на кровать и собрался было облегчённо вздохнуть, как лекарь бесцеремонно сунул ему в рот два пальца, после чего Креслава бурно вырвало.

Отплевавшись в тазик, заботливо пододвинутый к кровати сыскарём, Креслав сказал:

- Знакомьтесь, господин начальник, вот наш новый сторонник, - он указал трясущимся пальцем на суетящегося у стола с инструментами лекаря.

- У судьбы определённо есть чувство юмора, - ответил ему Добромир, устраиваясь поудобнее в кресле, - двое моих сотрудников свели знакомство при столь необыкновенных обстоятельствах.

Он присмотрелся к манипуляциям лекаря, едва заметно улыбнулся и продолжил:

- Беру свои слова назад. Обстоятельства вашего знакомства из категории «необыкновенные» переходят в «интимные».

- Что? – Креслав посмотрел на лекаря. Тот повернулся и с решительным видом двинулся к зельевару. В руках он нёс приспособление, с которым Креславу приходилось иметь дело. Однажды, в детстве. И он тогда дал себе зарок, что больше никому не позволит вытворять с собой при помощи этого приспособления противоестественные вещи.

- Добромир Добромилович, будьте добры, подержите больного. Процедура предстоит неприятная, но, боюсь, необходимая.

- Да, надо подержать нашего нового друга.

С этими словами он очень профессионально прижал Креслава к кровати.

Дальнейшие несколько минут и то, что последовало за ними, Креслав вспоминать не любил.

Глава 14

На следующее утро Креслав лежал на кровати, предаваясь размышлениям о противоестественности современной цивилизации. Он всегда был сторонником прогресса, верил во всепобеждающую силу созидания, но, как оказалось, негативными сторонами прогресса гораздо сложнее пренебрегать, когда они касаются лично тебя.

Его грустные размышления прервал Валамир. Он, несмотря на раннее утро, пребывал в приподнятом настроении, и распространяющийся вокруг него запах красноречивее любых слов говорил о причинах благодушия птицезната.

- Друг, как я рад тебя видеть! Уж не знаю, кто тебя так разукрасил, но я ему благодарен за то что он способствовал твоему визиту!

- Это сделал Ждан, - меланхолично ответил Креслав.

- Ну что ж, наконец-то и от этого ублюдка появилась хоть какая-то польза. Надеюсь, ты ему успел морду подправить?

- Да какой там, он меня первым же ударом уложил.

- Дела…- протянул Валамир, - Слушай, а что там у вас вообще происходит? Вышеупомянутый ублюдок почтил меня недавно с дружеским визитом. Надутый, как токующий тетерев, и такой же тупой. Волосы взбиты в пену, косички с лентами, сущий орочий охотник. Даже пытался у Ёржа узнать, сможет ли тот ему клыки вставить. Ну и на вопросы, само собой, не отвечает.

- Он ведь теперь самый главный помощник самого главного охотника тюрьмы. Ну, почти самого главного.

- Значит, сбылась мечта идиота…А ты чего с ним сцепился? Он конкурента в тебе увидел, что ли? Если так, то он умнее, чем кажется.

- Да нет, ты его переоцениваешь. Ничего он не увидел. Сидит возле Грааха, словно дикий охотник в шатре из звериных шкур и считает, что всё под контролем.

- А ты тем временем…- многозначительно сказал Валамир.

- Да. Я тем временем, - не менее многозначительно ответил Креслав. Минутку оба глубокомысленно молчали.

- Так за что он тебе нос расквасил, расскажешь? - Валамир решил сменить тему.

Креслав поморщился. Разговор двух приятелей стремительно превращался в типично тюремный словесный поединок. Что ж, Валамир наверняка думает, что для начала Креслав соврёт. Потом Валамир парой ловко поставленных вопросов разоблачит его ложь, Креслав в ответ выдаст полуправду и так далее. Но не выйдет. Креслав с самого начала выдаст правду. Ну, почти.

- Вот ты говорил, что Ждан увидел во мне конкурента…Это не совсем так. Я не ему конкурент. Если уж вступать в игру, то нет смысла интриговать против слабой фигуры. Что бы выиграть партию, надо дойти до последней черты.

- Ага…Интересная мысль. Настолько интересная, что я бы на твоём месте не рискнул проговаривать её вслух. Да я, чёрт возьми, даже додумать до конца эту мысль не решился бы! Так что давай прекратим этот разговор.

- А о чём тогда говорить?

- Зачем говорить вообще? – вопросом на вопрос ответил Валамир, - ты вроде про игру говорил. Может, в шашки партию распишем?

- Почему нет.

Валамир принёс доску, и они принялись расставлять фишки.

- Ждан среди прочего упоминал, что ты постоянно практикуешься в игре, - сказал Креслав, выставляя передовую линию, - И противник у тебя не из слабых.

- Это он про лекаря? Да я ему поддаюсь, чтобы не злился. Не постоянно, конечно, но частенько.

- Значит, ты хороший игрок?

- Не самый плохой, во всяком случае.

- Уступишь тогда первый ход?

- Валяй.

Они принялись азартно передвигать фишки, одновременно обмениваясь подколками, как это было принято в тюрьме. Креслав с треском проиграл первую партию, после собрался и начал играть внимательнее. Валамир был сильным противником, но, толи из-за выпитого вина, то ли из-за особенностей характера, не мог просчитывать далее, чем на два хода вперёд, и Креслав три раза подряд разгромил его с постоянно нарастающим преимуществом. Валамир начал заметно злиться, и Креслав раздумывал над тем, стоит ли сделать с птицезнатом то, что тот по собственному признанию совершал с лекарем, то есть – проиграть ему намеренно. Дверь скрипнула, приоткрылась, в комнату просунулась голова Уйки:

- Эй, хватит. Ёрж утренний обход почти закончил.

Уйка скрылся, Креслав оторвался от доски и вопросительно посмотрел на Валамира.

- Что? – спросил тот.

- Лекарь не будет ругаться?

- Переживаешь, как бы он не применил к тебе процедуру повторно, не лечения ради, но воспитанья для? – расхохотался Валамир.

- Да пошёл ты! – непритворно вспыхнул Креслав.

- Ладно, ладно, признаю – перегнул палку, - примирительным тоном сказал Валамир, - Ёрж ничего тебе не сделает.

- Ещё как сделаю – если захочу, конечно.

Креслав вздрогнул. Как оказалось, лекарь, несмотря на грузную фигуру, умеет передвигаться бесшумно.

- Не трусь, больной. Солдат ребёнка не обидит. Тааак…- протянул Ёрж, критическим взглядом осматривая диспозицию фишек на доске.

- Валамир, поздравляю, - сказал он.

- С чем это? – удивился птицезнат.

- Ты скоропостижно выздоровел.

- Скоропостижно не выздоравливают, скоропостижно умирают, - Валамир решил блеснуть знанием стилистики.

- Дело твоё, - ответил Ёрж спокойно, - Хочешь умереть, а не выздороветь – мешать не стану. Могу помочь в обоих случаях. Вали давай, я тебя выписываю. Только фишки не трогай, я доиграю.

Язвительный обычно Валамир на этот раз не стал возражать, безмолвно уступив место лекарю. Тот уселся напротив Креслава, почесал подбородок, пошевелил губами, что-то подсчитывая.

- Мой ход, если я не ошибаюсь?

- Не ошибаешься.

- Ну тогда…- Он двинул фишку вперёд. Креслав ответил. Через пару ходов он понял, что лекарь играет митаннийскую партию. Не то что бы высший класс, но стратегия малоизвестная среди любителей, к тому же прибегать к ней считается среди гроссмейстеров неразумным, ведь против неё существует противостратегия, разработанная почти век назад. Но так как она работает только против митаннийской партии и никакой другой, она так же малоизвестна за пределами узкого круга специалистов. Креслав узнал о ней практически случайно.

В те времена. когда его предприятие ещё не стало крупнейшим в городке, а представляло собой лишь небольшую алхимическую лабораторию (хоть и прекрасно оборудованную, спасибо учителю Креслава), начинающий зельевар вынашивал планы по завоеванию достойного себя места под солнцем. А достойным Креслав считал лишь первое место. Однако, его честолюбие ограничивалось реальной обстановкой в городке, и он ему хватало благоразумия, чтобы не бросаться в авантюры. С другой стороны, его соратниками были молодые люди, отчаянные и любящие риск. Если бы Креслав вёл себя так, как ему диктовал рассудок, он не пользовался бы уважением. Юные бандиты ценили риск, обожали авантюры и безрассудные поступки. Так что Креславу волей-неволей приходилось разыгрывать из себя сорвиголову. Но именно разыгрывать, а не быть таковым на самом деле. Одним из непременных атрибутов лихого охотника было умение и готовность играть в азартные игры с самыми безумными ставками. И он играл. Ставил, как правило, достаточно большие суммы, с которыми заранее прощался, проводя их по своей тайной бухгалтерии как расходы на поддержание среди соратников и конкурентов нужного мнения о собственной персоне. Но постоянные расходы на поддержку репутации его раздражали, так что он неустанно искал выход. И нашёл.

Это случилось весной, когда река очистилась ото льда, а с перевалов вот-вот должен был сойти снег, открыв путь к подгорным обиталищам гномов. Спящий зимой городок, как это происходило каждый год, наполнился чужаками, стремящимися оказаться первыми в новом торговом сезоне. В речной порт каждый день прибывали баржи, и с одной из них сошёл человек с обветренным лицом и развязанными манерами. Он представлялся разными именами, которые наверняка выдумывал на ходу, и часто к концу вечера не мог припомнить, как назвался утром. И он был профессиональным игроком. Все это понимали – да он особо и не скрывал характер своей деятельности. Ему хватало ума не наглеть, он всегда знал, когда следует прекратить игру, и ни один партнер по игре не ушел от него проигравшись в пух и прах. К тому же, он был остроумным собеседником и знал огромное количество анекдотов. Словом, довольно быстро он стал популярной в городке личностью. Естественно, в скором времени у местных охотников Грых Таг возникло желание получить свою долю с доходов незнакомца. Взаимности они не получили, после произошёл ряд событий, закономерным итогом которых стала острая необходимость кое-кому спешно покинуть город. Проблема была в том, что из города всего два способа выбраться: вниз по реке, в густонаселенные области, и по дороге, ведущей к горным городам. Оба пути контролировались конкурирующими бандами, солидарными в желании пощипать наглеца, отказывающегося платить кому бы то ни было. Ситуация накалялась, шулер оказался в безвыходной, казалось бы, ситуации, и Креслав пришёл ему на помощь. Он вывез шулера из города в крестьянской телеге, после чего спрятал его на ферме родителей, где он благополучно дождался, когда охотники о нём забудут. Перед отъездом в благодарность за спасение он подарил Креславу книгу, в которой, помимо прочего, было описание миттанийской партии и способа ей противодействовать. Что очень пригодилось зельевару, отныне он мог выигрывать в шашки у кого угодно из жителей городка.

Сейчас он играл защиту против Ёржа. Уже через несколько ходов лекарь оторвал взгляд от доски и сказал:

- Вижу, у тебя имеется кое-какое образование. Эту партию я проиграл. Не вижу смысла оттягивать неизбежное. Давай по новой.

Они расставили фишки и начали играть. Креславу пришлось попотеть, но и вторую партию он выиграл. После лекарь взял реванш. Они, не договариваясь, начали расставлять фишки для следующей партии, но их прервал Уйка:

- Господин лекарь, бумажку надо подписать, а то охрана Валамира выпускать из лазарета не хочет.

- Сам подпиши, - бросил через плечо лекарь, - Ты мои закорючки умеешь подделывать. И отстань, у меня новый противник. Так что до утра не беспокой.

И они снова принялись за игру, продолжая до тех пор, пока Креслав не взмолился о пощаде – ему очень хотелось спать. Ёрж ушел довольным, сказав напоследок:

- Ты только не думай, что мы с тобой друзьями стали. Это не так. Но раз Добромир за тебя поручился, будем работать вместе.

- Когда приступаем?

- Завтра.

- А с чего начнём?

- Вот ты и придумай, с чего. Ты ж у нас умник. Добромир, во всяком случае, так считает. Хотя ему не впервой ошибаться.

После этого лекарь вышел, оставив Креслава в одиночестве.

Зельевар подошёл к двери, приложил у ней ухо и прислушался. Шаги лекаря удалялись по коридору, после Креслав услышал звук закрывающейся двери. Похоже, Ёрж отправился спать.

Креслав аккуратно сложил фишки в коробку, убрал шашки на полку и лёг на кровать. Он сразу провалился в сон, но планам отдохнуть не было суждено сбыться. Его разбудил неугомонный Уйка. Он тихонько тряс кровать.

- Прошипайся! – прошепелявил уборщик.

- Чего тебе? – недовольно протянул Креслав. Ему отчаянно хотелось спать, сказывалась накопленная усталость.

- У меня для тебя послание.

- Давай, - протянул руку зельевар.

- Ты что! – отшатнулся Уйка, избегая прикосновения, - до меня нельзя дотрагиваться!

- Ты из невидимок? – Креслав сел на кровати. Его мутило.

- Ну конечно. Ты забыл, как я за тобой блевотину убирал?

- Не забыл. В моём кабаке человек один полы мыл. Посуду он мыл теми же руками – и ничего. Не припомню, чтобы охотники брезговали угощением.

- Одно дело там, а здесь – совсем другое. Сравнивать не надо. Так ты будешь слушать послание?

- Валяй.

- Наш центровой просит передать, что твоё обещание теперь ещё труднее исполнить, чем раньше. Ждан прибрал к рукам твой катран, твою торговлю, твоих прикормленных охранников – всё.

- А Граах, значит, не против. Хотя ему без разницы, кто деньги приносит.

- Граах и отдал Ждану приказ отправить тебя в лекарню. Он считает тебя опасным.

- Ничего страшного. Я здесь отдохну пару недель, Ждан тем временем всё развалит, и когда я выйду, старики из карцера сами ко мне на поклон придут.

- Не придут.

- Думаешь, им не нужны мои игрушки? Брось, я их знаю.

- Им нужно то, что ты можешь достать. Но ты создал надёжные каналы поставок запрещёнки.

- Ждан высокомерный дурак, он всё развалит. Надо просто подождать.

- Да, Ждан не самый умный, но у него сегодня появился толковый компаньон. Валамир.

- Вот сука, - Креслав готов был сам себе отвесить подзатыльник - за недальновидность. Надо ж было так опростоволоситься.

- Наши напоминают тебе, что ты обещал помочь решить вопрос со Жданом.

- Да помню я, помню. Так, дай мне минутку.

Креслав задумался. В голову ничего не шло. Он решил прибегнуть к проверенному способу. Надо отвлечься, и решение придёт само собой.

- Слушай, Уйка. А ты что, тролль?

- Полукровка.

- Полукровок не существует, - возразил Креслав.

- Значит, Эвенгар Лурский был прав, и существование лишь иллюзия.

Креслав уставился на неказистого полутролля.

- Удивлён? – спокойно спросил тот, - Есть много удивительных вещей. Например – плод любви дикого тролля и неграмотной крестьянки с северных склонов Угловых гор. Или, скажем, человек, работавший с одной очень уважаемой в преступных кругах персоной, но отчего-то вставший на путь продажного.

- Мда, - Креслав немного растерялся.

- Не забывай, я невидимка. Нас много, и на нас почти никто не обращает внимания. Мы держимся друг за друга. Не только по эту сторону забора, но и по другую.

Зельевар вспомнил глуповатого парня, который выполнял грязную работу в кабаке, где он любил проводить время, молчаливого золотаря, обладавшего даром выполнять свою работу незаметно и не оставляя следов…Да, он действительно был окружен разумными существами, которые существовали где-то на заднем плане его жизни. Он воспринимал их как живые инструменты. Как оказалось – зря.

- Я выполню то, что обещал, - твердо сказал он.

- Хорошо. Если потребуется сообщить кому-либо что-либо, или узнать что-то – дай знать.

С этими словами Уйка ушёл. Креслав лёг спать. Когда он пребывал в состоянии между сном и явью, к нему пришло решение проблемы.

Утром пришёл Ёрж. Он уже завершил утренний обход, что позволило Креславу выспаться.

- Итак, у меня есть план.

- Что-то я не испытываю по этому поводу энтузиазма. Терзают меня сомнения. Так что излагай, посмотрим, не подводит ли меня чутьё.

- Мы начнём производство зелий в твоей лаборатории. Она же у тебя есть?

Ёрж побагровел, с видимым усилием взял себя в руки.

Он подошёл к шкафчику, открыл его, пошарился там, пробормотал:

- Совсем памяти уже нет, - и вышел с этими словами, оставив Креслава недоймённо хлопать глазами. Вернулся он через пару минут, источая запах, не оставлявший сомнений в том, каким именно способом он успокаивал расшалившиеся нервы.

- В общем, так, - проговорил он, - Ты уже вынудил меня нарушить один зарок, больше я тебе такой возможности не дам. Но не советую подвергать мою волю чрезмерным испытаниям. Проще говоря, не доводи до греха, вали отсюда, пока цел.

- Может быть, всё-таки дашь мне шанс?

Лекарь с тоской посмотрел на дверь, очевидно разрываясь между желанием вышвырнуть Креслава и сходить за ещё одной дозой успокоительного. Креслав молчал. Ожидание затянулось, и он решил, что стоит рискнуть.

- Зелья ломают людей, - начал он, - Поверь мне, я знаю. Некоторые ломают быстрее – некоторые медленнее. Я занимался теми, что ломают медленно. Это выгоднее, когда ведёшь бизнес в небольшом городке вроде моего. Клиентская база невелика. А вот в столицах в-основном варят кое-что посерьёзнее, благо выбывающие из игры сменяются переселенцами из деревень. Я умею варить сильные зелья. И мы будем продавать их местным охотникам. Начнём с поставок в катран.

- А это мысль, - раздался голос из кармана лекаря. Он вытащил эльфийский кругляш и положил его на стол.

- Здравствуйте, Креслав Верович. Я решил воспользоваться конфискованными игрушками, чтобы поддерживать контакт с вами. Очень удобная вещь, а с нашим скудным бюджетом, без вашего содействия я ни за что не смог бы их заполучить.

Глава 15

- Я начинаю сомневаться, что вы действительно являетесь представителем серьёзной организации, - сказал Креслав.

- Вы при словах «серьёзная организация», наверное, представляете себе ряды одинаковых столов в мрачном огромном здании, за которыми скрупулезно трудятся люди в одинаковых мундирах? Это не так. Организация подобного типа будет слишком заметна. Она подходит для решения кое-каких задач, но далеко не для всех. Вам ли не знать?

Креслав мельком глянул на эльфийский артефакт. На простеньком деревянном кругляше был узор: три листа. Контур, словно выжженый раскалённой иголкой, один листик с края слегка светится зелёным, два оставшихся остаются бесцветными. Насколько помнил Креслав – а он обладал прекрасной памятью, лишь слегка потускневшей от злоупотреблений, неизбежных спутников его ремесла – один листик обретал цвет в том случае, когда артефакт поддерживал устный канал связи. Второй начинал светиться, когда открывался канал, позволяющий видеть собеседника. Для чего был предназначен третий лист, оставалось неизвестным. Эльфы, торговавшие контрабандными изделиями с Островов, либо отмалчивались по этому поводу, либо начинали нести чисто эльфийский бред про необходимость симметрии рисунка и вредоносности бинарных теорий. Что означали эти слова, Креслав так и смог до сих пор выяснить, но вот что он знал точно, так это то, что эльфы – самые расчётливые и прагматичные сволочи этого мира. Они лишь притворяются возвышенными созданиями, ставящими красоту превыше всего. Что интересно, абсолютное большинство жителей континента пребывали в абсолютной уверенности, что эльфы на самом деле такие вот идеалисты, а любые опровергающие эту убежденность поступки оправдывали исключительными обстоятельствами. Креслав же пытался наладить торговлю с Островами, и на собственном опыте убедился, насколько это не соответствует действительности.

- Креслав, с тобой всё в порядке? – спросил лекарь.

Зельевар кивнул.

- К сожалению, я не вижу происходящего, но, полагаю, у нашего нового друга отсутствующий вид? – голос из артефакта.

- Слабо сказано, - подтвердил Ёрж, - он словно сейчас в обморок хлопнется. Когда имеешь дело с бываыми потребителями зелий, очень трудно точно предсказать эффект.

- Ёрж, ты опять со своими экспериментами, - голос рыжего сыскаря прозвучал укоризненно.

- Да я… - лекарь попытался было оправдаться, но Добромир не дал ему такого шанса:

- Хватит, Ёрж. Ты ведь помнишь наш уговор?

- Помню, - пробурчал грузный лекарь.

- Отлично, значит, напоминать не придётся. Теперь о тебе, Креслав. В нашем деле для достижения успеха придётся соблюдать несколько правил. Правило первое: надо доверять друг другу. Правило второе: неукоснительно соблюдать тайну. Никто, повторяю – вообще никто – не должен знать о нашей деятельности. Догадываться о том, что ты теперь с нами, Креслав, некоторые всё равно будут. Этого не скроешь окончательно и бесповоротно, но вот о конкретике касаемо моих, то есть, я хотел сказать – наших, планов никто знать не должен. Поэтому, прежде чем мы приступим к обсуждению нашего общего дела, я хотел бы знать кое-что.

- Что именно? – поинтересовался Креслав.

- Ты ведь работал с эльфами, я слышал об этом из заслуживающих доверия источников. Скажи, эльфийские артефакты можно как-нибудь прослушать? Мне не хотелось бы приходить в лекарню слишком часто, лучше поддерживать связь через артефакты.

Креслав быстро ответил:

- Нет, их нельзя прослушать. По крайней мере, по нашу сторону Угловых гор этого не может никто.

- Правило первое, Креслав. Мы должны доверять друг другу. Ты мне, видимо, не доверяешь. И очень зря. Твоя подруга оказалась гораздо более сознательной.

- Что?

- Да, Креслав, я тоже здесь, - из эльфийского артефакта раздался столь дорогой Креславу голос.

- Маришка?

- Креслав, я не…

- Ладно, пока хватит, - голос Маришки оборвался, рыжий сыскарь подпустил в голос металла.

- Креслав Верович, вашей возлюбленной ничего не угрожает. Я уверен, она с радостью поможет с поставками необходимых для реализации вашего плана ингредиентов. Она после вашего эммм…отбытия, весьма ретиво взялась за дело. Признаюсь честно, я с помощью своих единомышленников отслеживал её деятельность. На данный момент у нас более чем достаточно доказательств для того, чтобы отправить Маришу Велемировну в места не столь отдалённые. Смею вас заверить, женские лагеря пострашнее мужских будут. Да и срок я ей обеспечу большой. Так что дожидаться не она вас, а вы её будете. Женщины стареют быстрее мужчин, друг мой. И портит их тюрьма чрезвычайно.

- Вы будете меня шантажировать?

- Именно, дорогой вы мой, именно. Вы ведь помните первое правило?

- Мы должны доверять друг другу, - угрюмо ответил Креслав.

- Вот я и обеспечиваю доверие.

- Какое-то одностороннее доверие получается, - заметил Креслав. Он мельком глянул на Ёржа. Тот сидел с каменным лицом.

- Почему же. Вы у меня на крючке – это да. Но и я у вас. Я ведь сейчас вступаю в преступный сговор с осужденными за зельеварение и государственную измену людьми. Собираюсь организовать производство зелий на территории городской тюрьмы.

- И торговлю, - буркнул Креслав.

- Сразу видно профессионала. А теперь обговорим детали…

Спустя некоторое время Креслав и Ёрж сидели у стола. Эльфийский артефакт был унесён Уйкой, и спрятан подальше. Креслав чувствовал себя так, словно только что выполнил грязную, унизительную и ненужную работу.

Ёрж сунул руку за пазуху, извлёк оттуда плоскую фляжку, отхлебнул и протянул Креславу. Тот тоже выпил, скривился и с трудом подавил желание сплюнуть на пол.

- Он со всеми так, - сказал лекарь, - за яйца держит крепко. Не вывернешься. Однако, надо признать, Добромир действительно занимается тем, о чём постоянно говорит. Пытается сделать мир лучше.

Креслав почувствовал, что несмотря на то, что он совсем недавно встал, ему снова хочется спать. Даже не так, ему хочется проснуться. Дома, в своей кровати. Вкусно позавтракать и неспеша приступить к делам. А ещё лучше – вовсе ничего не делать. Смотреть в окно на цветущий палисадник, слушать доносящийся с того берега многочисленные голоса, сливающиеся в монотонный гул. Потом собраться с силами и выйти пройтись по нарочито благопристойным улочкам, церемонно раскланиваясь с такими же чопорными бездельниками. Отобедать в ресторане, который он давно планировал открыть. В нем собирались бы такие же как он, своим горбом заработавшие право на беспечную размеренность существования. Это, в конце концов, и было его целью. Покой и достаток. Всё что он делал служило именно этой цели. Именно такими воображаемыми картинами он побуждал себя к действию. В конце концов, когда план будет выполнен, он сможет в полной мере насладиться покоем.

Только вот впервые в этом воображаемом идеальном мирке не было Маришки.

- Зельевар. Ты чего это спать удумал? Не выйдет. Если ты ещё не понял, ты теперь работаешь на Добромира. А это, уж поверь мне, значит, что больше ты себе не принадлежишь. Ладно. Пойдём, покажу тебе кое-что.

Они прошли по коридору. Лекарь заметно подобрел, и отчего-то решил провести Креславу экскурсию.

- Вот здесь, - указал он на простенькую деревяную дверь, запертую на символический крючок, - находятся апартаменты, предназначенные для продажных шкур, только не таких, как ты, притворщик ты эдакий, а для настоящих. Тут народец беззлобный, тихий. Обитель подлинного раскаяния, так сказать. Добромир поначалу, когда только прибыл сюда, на них думал опереться, но ничего хорошего из этого не получилось. Слыхал про прошлогодний бунт, небось?

- Угу, - буркнул Креслав, про себя недоумевая, для чего лекарь это делает. Это хоть и лекарня, но лекарня тюремная. У каждой двери стоит, прижавшись к ней ухом, а то и вглядываясь через проколупанную заточкой щёлочку, соглядатай. Голос у Ёржа звонкий, пространство маленькое, так что то, что он говорит Креславу, слышит весь лазарет, а значит, об этом в ближайшее время узнает вся тюрьма. Креслав сам имел отношение к системе оповещения, и знал, что из лекарни стабильно приходили сведения. Правда, сводились они к тому, что такой-то поступил на лечение, а такой-то вышел. Это было, насколько ему известно, самое спокойное место в тюрьме. Что было понятно, традиционно Грых Таг лекарей ставили на один уровень с шаманами.

- А вот мы и пришли.

Лекарь остановился у тяжёлой, окованной железными полосами двери, запертой на редкой работы замок. Он приложил к выемке печатку, надавил, внутри двери что-то тихо щёлкнуло. Ёрж потянул ручку на себя, и они вошли.

Креслав обомлел. Нет, не от оснащённости лаборатории, в конце концов, ступки, реторты, перегонные кубы и горелки это не такая уж редкость, поставки с гномьих городов идут исправно. Удивило его художественное, так сказать, оформление. Очень своеобразный стиль.

- Так это…- он никак не решался сказать это вслух. Лекарь же не стеснялся.

- Да, ты всё правильно понял. Я бывший солдат Тёмной империи, - широко улыбнулся лекарь со странным именем Ёрж и закрыл дверь лаборатории на замок.

Креслав многое повидал. Он давно перестал бояться охотников Грых Таг – даже диких. Его ближайшим помощником был выходец из «Человеческого превосходства», ему приходилось иметь дело с эльфами, а те, с кем он начал работать незадолго до попадания в тюрьму, были существами невероятно опасными, но увидеть воочию солдата поверженной в последней войне Империи…Да, Ёрж смог его по-настоящему удивить и напугать. И, судя по выпяченной груди и довольной ухмылке, был весьма доволен произведённым эффектом.

- Напугал я тебя? Вижу, что напугал. Не бойся, я не собираюсь разделывать тебя на этом столе, - с этими словами он похлопал огромной ладонью по каменному столу, испещрённому угловатыми буквами, - И приносить твоё тщедушное тельце в жертву злым богам я тоже не стану. Ты возможно мне не поверишь, но Тёмная Империя вовсе не была абсолютным злом. Вся её вина лишь в том, что мы проиграли в войне. Сложись ситуация на поле боя немного по-другому, и эльфов считали бы кровопийцами, а негласной столицей мира был бы Гуурдан-Шагол, а не Прибрежный Эри.Хотя насчет статуса последнего я бы поспорил. Думается мне, сенаторы Совета лишь болтуны, а настоящие решения принимаются в садах Старого Эри. Ладно, вижу у тебя есть вопросы, а мне хочется поболтать. Так что, можешь спрашивать, но при этом не забудь, что нам надо работать. Так что приступай в зельеварению. Ты вроде обещал приготовить нечто забористое. Ингредиенты в том шкафчике.

Креслав подошёл к шкафу. Он видел множество деревянных шкафов и несколько стальных – но ни разу ему не доводилось иметь дело со шкафом, сделанном из костей. Он не без труда преодолел брезгливость и открыл дверь. Что ж, будь Ёрж хоть трижды воином Тёмной Империи и поклонником злых богов, но алхимиком он был средненьким, если судить по ассортименту сырья.

- Не думаю, что нам следует начинать с самых тяжёлых зелий, - сказал Креслав, перебирая пузырьки и скляницы, стоящие на полочках, — это может вызвать противодействие карцерных охотников. Могут и запрет поставить на дурман. Для затравки выпустим на рынок нечто не столь опасное.

Он выставил на стол три кувшинчика крепкого вина и пучок сухих цветов.

- Угольные брикеты есть? – спросил он лекаря. Тот молча указал на ящик в углу. Креслав про себя улыбнулся. Старый солдат остаётся старым солдатом, вне зависимости от того, на чьей стороне он дрался в битве у Трёх Перевалов. Все они любят болтать о подвигах и грязи, которую повидали во время оно, особенно когда выпьют. А Ёрж уже третий раз за утро прикладывался к фляжке.

Зельевар вылил содержимое кувшинов в перегонный куб, развёл огонь и только после этого спросил у лекаря:

- И как же воин Злых Богов стал тюремным лекарем в провинциальном городишке?

- Вовремя понял, что Империя проиграет.

- Я думал, что воины Империи поняли это за два года до поражения, после поражения у Перевалов. Но не прекратили сражаться, а после окончательного разгрома ушли на восток. Вроде как Империя всё ещё существует.

Ёрж приложил фляжку к губам, запрокинул голову. Когда бульканье прекратилось, он шумно выдохнул.

- Не переношу гнуса, а в восточных болотах его слишком много. Говорят, иногда из-за туч кровососущих тварей солнца не видно. Так что я выбрал момент, выбросил меч, закопал форму и притворился беженцем. После войны творился такой бардак, что затеряться можно было без особого труда. Акцента у меня нет, так что я сошёл за местного. К тому же, я морок.

Креслав, до этого внимательно следивший за пламенем, перевёл взгляд на лекаря.

- Морок? Вот уж не думал, что встречу живого морока. Теперь понятно, почему ты вот так запросто болтаешь в коридоре. Спасибо, что сказал. Теперь я хоть могу быть уверен, что начиная с этого момента всё что я буду помнить – правда.

Ёрж хохотнул.

- Они слышали то, что я им внушил. Это для меня легче лёгкого, почти не приходится напрягаться. Теперь понимаешь, как я смог затеряться?

- В школе говорили, что всех мороков выловили с помощью Знающих, перешедших на нашу сторону после войны.

- Это полуправда. Большинство моих собратьев сдали свои же. Сам понимаешь, для нас важно, чтобы никто не догадывался о том, что мы это мы, иначе толку от мороков не будет никакого. Но командиры Тёмного Воинства не были ни дураками, ни фанатиками, что бы там не говорили ваши. Им не хотелось подпадать под наши чары, так что все высшие чины Империи знали всех мороков в лицо и по имени. Благо, нас никогда не было много.

- Само собой, магов вообще не так много.

- Не много магов, чьи способности имеют хоть какой-то практический смысл, - уточнил Ёрж, – а в принципе, каждое разумное существо – маг. В силу своей природы.

- Я знаком с идеологией Тёмной Империи.

- Да? И откуда же такие познания?

- Читать люблю.

Креслав аккуратно потрогал кончиком пальца перегонный куб и плеснул на тлеющие угли воды. Для его цели эссенция должна быть чистой.

- Ну кто же так проверяет крепость выхода?

Лекарь попытался отодвинуть Креслава, намереваясь продегустировать успевшую накапать эссенцию. Креслав перехватил его кисть и резко вывернул. Лекарь сморщился от боли, но поделать ничего не мог.

- Тролльи штучки! – прошипел он. Креслав отпустил руку лекаря.

- Не стоит тебе пить, морок. Ты себя плохо контролируешь, а вокруг много хрупких предметов. Кстати, аоткуда ты набрал столько имперской дребедени? Это ж всё запрещено.

- Именно потому у меня нормальная лаборатория. Это всё изъято из частных коллекций в рамках борьбы с темнопоклонничеством. Один нюхач помог.

- Да сколько же вас по стране бродит?

- Много, дружок. Думаешь, все бойцы Империи сплошь фанатики и стройными рядами после поражения подались жопу морозить и комаров кормить? Нет. Да половина твоей страны нашими усилиями построена, даже это здание. Это бывшая крепость. Ургауртар называлась. У меня дед здесь служил.

- Значит, побережники не врут, когда говорят, что наша страна заражена злом.

- Не врут, если считать заражением бурное развитие последних десяти лет. Без нас ваш царь ничего бы не смог, так бы вы и жили по Грых Таг. А ведь немного совсем оставалось, что бы вернулось древнее иго. Снова бы молодые охотники ваших баб в свои колесницы запрягать начали потехи ради.

Креслав не нашёл что возразить. Вместо этого он сосредоточился на деле. Полчаса или около того ушло на то, чтобы перегнать вино до нужной крепости и получить эссенцию, после чего осталось лишь произвести некоторые манипуляции с сухими цветами и получить готовое зелье.

- Вот, - Креслав с чувством выполненного долга продемонстрировал лекарю пузырёк мутной жидкости.

- И что дальше с этим делать? – спросил лекарь.

- Поступим так, как испокон веку поступают торговцы зельями. Подарим первую дозу бесплатно. Кто-нибудь из Грых Таг собирается выписываться из лазарета?

Ёрж наморщил лоб.

- Карьято ещё несколько дней сна ногу наступать не может, Векараан от туалета отойти дальше двух метров не может…Остаётся Прых. Хотя они все вместе сидят, так что без разницы, кому ты зелье отдашь.

- Ну вот и передай через него подарок от меня. Скажешь – Маришка принесла мне немного, я решил поделиться из уважения, немного ему, остальное – другим охотникам, кому сочтёт нужным. Только сам не пробуй. Назад пути не будет.

Глава 16

Лекарь повертел в руках скляницу, открыл пробку и подозрительно её обнюхал.

- Ладно, передам. Поглядим, что из этого получится. Только не думай, что я тебя здесь одного оставлю. Иди в камеру.

- А по коридору ходить можно?

- Ну, карцерные тебя добычей не объявляли, так что ты вроде как всё ещё в авторитете. Можешь гулять, только сильно не расслабляйся. Я тебе это говорю не потому что во мне говорит уязвлённая гордость – хотя она не то что говорит, она орёт благим матом, но сейчас дело не в этом. У меня здесь свои порядки. Охотники особо не борзеют, и ты не борзей. А вообще, знаешь что? Иди-ка ты сам к Прыху. Третья хата. А я тут останусь, утилизирую остатки эссенции.

Креслав вышел и двинулся по коридору. Атмосфера в лазарете был не в пример чище и…благородней, что ли, чем в остальных помещениях тюрьмы.

После того случая, когда Креслав подслушал разговор не в меру сведущих в истории здания охранников, он счёл, что общее мрачное впечатление и гнетущая атмосфера тюрьмы обусловлены её прошлым. Однако теперь, узнав о том, кем на самом деле является лекарь Ёрж, точнее – кем он являлся, Креслав понял, что следы былого мрачного величия Империи сохранились именно здесь, в расположенном в подвале лазарете, а вся остальная тюрьма стала простым обветшалым зданием. В каком-то смысле, так выглядела вся страна, построенная на руинах поверженной Тёмной Империи, стесняющаяся своего прошлого. Коренные земли поклонников злых богов лежали к востоку, хотя и здесь, в долине, очень долго властвовало зло. Местное население после прихода восточных орд частично было порабощено, частично, чего уж греха таить, перешло на сторону врага, но много было тех, кто дрался стороне, которая в конце концов победилаи. Причём и орки, и тролли, и люди, и гномы были и с той, и с другой стороны, что вносило сумятицу в умы союзников с запада, считавших орков урождёнными сторонниками зла, а страну, долгое время бывшую под их властью – не ровней древним домам эльфов и считающих себя их наследниками людей побережья. Что ж, их можно понять. Всё-таки ветеран легиона Тёмной Империи в роли тюремного лекаря – это немного перебор. Хотя стоп, Ёрж не настолько стар, чтобы успеть поучаствовать в войне, разве в совсем уж юном возрасте. Странно это всё, но есть дела насущные, размышлениям о странностях судьбы лекаря можно будет предаться, когда появится свободное время. К тому же, не исключено, что Ёрж попросту врёт, набивая себе цену. Это ведь тюрьма, здесь все врут, и Креслав не исключение.

Креслав подошёл к двери, ведущей в третью камеру, шагнул через порог и остановился там, где того требовал обычай.

- Здорово, узники, – поприветствовал он обитателей хаты. Их было трое: тролль с больной ногой, обмотанной чистыми тряпками, длинноволосый орк, сидящий на кровати поджав ноги и ещё один, судя по звукам, доносящимся из-за занавески, отделяющей парашу от основного помещения – Векараан, про которого Ёрж говорил, что у него проблемы с желудком.

- А ты чьих будешь, малец? - поинтересовался у Креслава орк.

- Я хожу под Знающим из карцера. Звать Креслав.

- Слыхал про тебя. Ты вроде как дорогу с воли держишь?

- Дорогу контролирует Граах, а я делаю что он скажет.

Тролль повернулся к Креславу, задел при этом больную ногу и скривился от боли.

- Какая грамотная продажная шкура, ну надо же. И зачем же ты к нам пожаловал?

- Да вот, лекарство принёс. От боли и скуки помогает, - с этими словами Креслав подошёл к столу и выставил скляницу с зельем.

- Что там? – спросил орк.

- Цветок один. На болотах растёт, в темноте светится.

- Эйкар, что ли?

- Он самый.

Из-за занавески показался невероятно худой, со впавшими щеками и лысой словно у жреца Койо головой орк.

- Эйкар пригодился бы, - проговорил он. Взял скляницу, вытащил пробку и понюхал.

- Вроде пахнет правильно. Ну-ка, давай ты первый, - с этими словами он протянул напиток Креславу. Зельевар глотнул и почувствовал, как привычно заныли скулы. Если попробуешь зелье один раз, уже никогда не избавишься от тяги. Так говорят все попробовавшие его тем, кто не совершил пока такой ошибки. Так говорил ему старый алхимик, научивший его ремеслу зельеварения, и подаривший впоследствии ученику лабораторию - пускай и не совсем добровольно. Как и все самоуверенные юнцы, Креслав ему не поверил. Как и все самоуверенные юнцы, он считал себя особенным. Как и все до него, он ошибся. Когда Ёрж предложил ему отнести свежесваренное зелье охотникам, Креслав знал, что этот путь приведёт его к горлышку скляницы.

Он отхлебнул глоток, привычно запрокинув голову. Вниз по горлу потёк жидкий огонь, а в голове начала подниматься разноцветная метель. Лысый орк забрал у Креслава скляницу, пригубил, довольно улыбнулся и сказал:

- Да, не самый плохой эйкар, - с этими словами он передал сосуд троллю с перемотанной ногой. Тот тоже причастился зелья, а остатки, согласно традиции, допил старший. И согласно той же традиции, допил не до конца, предусмотрительно припрятав немножко на потом.

Креслав посмотрел на троих охотников. Их лица изменились, они прямо-таки лучились дружелюбием и вызывали безоговорочное доверие. Таким хорошим парням можно было дать в долг и не волноваться о возврате занятых денег, да что там деньги – любого из этих матерых мужиков Креслав без малейших раздумий пригласил бы на свадьбу в качестве друга жениха!

Векараан сел на скамью и расплылся в улыбке. Жестом он пригласил Креслава сесть с ним рядом.

- Вот чего не отнимешь у карцерных – так это умения разбираться в людях. Молодец, зельевар, сам пришёл, от чистого сердца предложил поделиться. А от других такого понимания не дождёшься, и ведь всё равно поделятся, но после того, как их к стенке припрёшь. Это уже не подарок, это добыча получается.

- Да, без добычи нет охотника, но иногда так набегаешься за ней, добычей-то, - Карьято погладил перебинтованную ногу, - но, спасибо тому, кто придумал эйкар, и тому, кто нам его сегодня принёс. Мои раны перестали болеть.

Прых тоже улыбался, но одними губами, взгляд его оставался колючим. Креслав понял, что длинноволосый орк знает о действии эйкара поболее своих сокамерников, и подозревает Креслава в неуместном хитроумии. По всему видать, ему приходилось сталкиваться с оборотной стороной зелья, как и Креславу. И, как и Креслав, он знал, что под действием чар эйкара от любого можно получить больше, чем он готов отдать, будучи в здравом уме. Последний раз Креслав сталкивался с попыткой обмануть себя при помощи зелья в первые дни в тюрьме. Но Прых ошибается, если считает, что намерения Креслава столь очевидны.

- Не опасайся, Прых. Я действительно от чистого сердца зельем поделился, без задней мысли. Если ждёшь подвоха – я могу уйти.

- Не торопись, пацанчик, тюремный день долог, - сверкнул золотыми зубами орк, - К тому же сейчас Уйка в коридоре полы мыть будет. Не надо ему мешать, он и так судьбой обиженный. Лучше послушай одну историю…

И старый орк пустился в запутанное повествование о своей прошлой жизни, исполненной, по его словам, эпической дерзости разбоя и легендарных кутежей в окружении сонмов сражённых первобытным орочьим обаянием утонченных эльфийских аристократок. Среди орков вообще бытовало стойкое убеждение, что эльфийки прямо-таки голову теряют при встрече с разрисованным и волосатым орочьим охотником. Если посчитать всех эльфиек из слышанным Креславом рассказов, уложенных в койку орками, становилось решительно непонятно, сколько внимания соплеменниц остаётся собственно эльфам. Впрочем, как с подкупающей прямотой заверил его один охотник – эльфы не особо интересуются эльфийками, что общеизвестно, а предпочитают общество друг друга. Так что, продолжил он мысль, продолжение эльфийского рода – заслуга исключительно орков.

- А почему тогда у современных эльфов нет клыков? – заинтересовался Креслав.

– Так они их подпиливают, - уверенным тоном ответил Прых, и добавил:

- А кожу отбеливают!

Из коридора послышался плеск воды и звуки, которые издает размазываемая равномерно по полу грязь и тихий надтреснутый голос, напевающий заунывную троллью песенку. Он постепенно приближался, и наконец швабра застучала по полу возле двери третьей камеры.

- Эй, Уйка! – крикнул Векараан.

- Что, господин, опять туалет почистить надо? – раздался голос из-за двери.

- Не, не надо пока. Дверь открой.

Уйка открыл дверь, не касаясь ручки, осторожно протиснул голову в небольшую щель, вопросительно поглядел на орка. Тот повернулся к Прыху.

- Прых, дай Уйке немного. Пусть забудется хоть на денёк.

- Да он каждый вечер забывается, его Ёрж пойлом снабжает.

- Да ладно, что тебе, жалко, что ли? У нас теперь свой зельевар есть – наварит сколько скажем. Наваришь ведь? – обратился орк к Креславу.

- Многого обещать не буду, но по возможности сделаю, - подтвердил зельевар.

- Ладно, - Прых вытащил склянку с остатками зелья, швырнул её Уйке. Тот ловко поймал и рассыпался в благодарностях и скрылся.

Креслав посидел ещё немного с новыми знакомыми и, улучив момент, когда вызванное эйкаром оживление ещё не успело смениться раздражением, отправился восвояси. План начал вырисовываться.

Вечером он подкараулил Уйку у двери в его каморку и сказал:

- Передай своим, что мне нужна связь с тридцать третьей хатой.

- Вряд ли у тебя там остались друзья, – заметил Уйка.

- Здесь нигде нет друзей. Мне нужно передать Траяну, что необходимо будет поджечь лабораторию Ёржа через четыре дня. Пусть сам придумает как это сделать.

- Не стану спрашивать – зачем, потому что Траян непременно спросит. Лучше скажу, что не знаю, так не придётся выслушивать, какой ты, Креслав, идиот. Но он непременно спросит – как.

- Пускай придумает что-нибудь. Он южанин, у них свои связи. Пускай подключит своих. И скажи ему, что мой план похоронит Ждана.

Уйка ухмыльнулся.

- Ждана все ненавидят. А каким образом его это похоронит?

- Неважно. И ещё, нужно передать Ждану кое-что.

- Что именно? Говори, я передам.

- Это не на словах, надо сверток передать.

- Он охотник, а я – невидимка. Из моих рук он ничего не возьмёт, кроме ножа в последнем бою. Закон Грых Таг.

- Должен быть способ.

- Он есть. Раз в неделю с кухни приносят запас продуктов для лекарни. Они могут вынести что-нибудь, но только с позволения ищеек, через досмотр. Даже не пытайся их подкупить, деньги возьмут, а после сдадут со всеми потрохами.

- Ладно, придумаю что-нибудь. Ёрж где? Поговорить с ним надо.

Уйка странно посмотрел на него.

- А ты знаешь, что означает слово «Ёрж»?

- Нет. Это на тролльем?

- Это на высоком имперском. Одно из его значений - «герой». Не называй его так. Я серьёзно.

- Хорошо. Не понимаю, что тут оскорбительного, но если надо, то я могу извиниться. Я не охотник, так что в этом для меня нет проблем. Я ж не хотел его оскорбить.

- Вот извиняться точно не надо.

Креслав пожал плечами.

- Ладно, проехали. А как мне его называть?

Маленький полутролль горестно вздохнул:

- Да, в ту войну битвы выигрывали орочьи батальоны, а победили в итоге школьные учителя. Как же быстро вы всё забыли…Он же бывший легионер. У него нет имени.

Уйка скрылся в своём логове, и Креслав направился к себе, где его уже ждал ветеран воинства Тёмной Империи, а ныне старый врач-алкоголик, у которого, как оказалось, нет имени.

Он нашел лекаря сидящим за рабочим столом и погружённым в бумаги.

- Доска и фишки вон там лежат, - бросил Ёрж Креславу не оборачиваясь.

Пока Креслав расставлял фишки, лекарь продолжал возиться с документами. Наконец он закончил, сел напротив зельевара, сделал ход. Он молча сыграли пару партий, и наконец Креслав набрался достаточно храбрости, чтобы задать вопрос Ёржу:

- А как же ты успел повоевать? По возрасту вроде не подходишь.

- Я молодо выгляжу. Под конец войны в Тёмной Империи даже детей в строй ставили. Вот и меня…

Он уставился в пространство. Креслав встречался с похожим взглядом – такой был у старого Крепыча, единственного живого ветерана последней войны в его деревне. Тот так же иногда замирал с взглядом, устремленным в никуда. Он как-то спьяну признался Креславу, что за эти несколько мгновений успевает пережить заново многие часы, если не недели, ужасов войны.

По-весеннему яркий тёплый солнечный свет заливал поля и холмы большой долины к северу от непроходимых Угловых гор. Впрочем, Угловыми эти горы называли только союзники/захватчики с запада. Для местных это всегда были просто Горы.

Солдат легиона «Хараакар», ранее именовавшегося Блистательным, но закончившим своё существование на удивление прозаично, всегда удивлялся непредусмотрительности большинства своих коллег-дезертиров. Они зачем-то сбивались в стаи и держались либо у больших дорог, либо в окрестностях городов. Хотя отступающие на восток легионы слуг злых богов ещё огрызались, иногда небезуспешно, взять хотя бы гарнизон замка Гуур, но купцы уже начали осторожно разведывать прежние, довоенные торговые пути. Вот на них стаи дезертиров и охотились. Охота редко заканчивалась успехом, поскольку за долгие годы войны купцы научились оборонять свои караваны, не пренебрегая как контратаками, так и упреждающими ударами.

Легионер, вернее – бывший легионер, не собирался пасть в скоротечной кровопролитной схватке, призом за победу в которой была в лучшем случае груженная мукой телега. Он не шёл по дорогам, а пробирался через поля, избегая излишнего внимания. Кормился охотой и тем, что находил, благо юность его прошла в скудости, подобающей потомственному мороку, и зажаренная на костре лягушка не вызывала в нём отвращения. Но совсем избежать дорог не представлялось возможным. Во-первых, дорожная сеть долины хоть и не отличалась особой густотой, но она была, и преодолеть несколько сотен вёрст, отделявших его от отступающих легионов темной империи, не пересекая дорог, было невозможно. А во-вторых, вчера он наклонился над лужей, собираясь утолить жажду, и заметил у себя седой волос. Тот, кто встал на путь крови, должен идти по нему. Смерть и её предвестница – старость, с особым вниманием следят за теми, кто решил поиграть с ними в прятки, они терпеливо выжидают, когда беглец сойдёт с пути. До начала войны, когда он жил в доме отца и когда у него ещё было имя, очень долгая жизнь воспринималась как что-то дарованное по праву рождения. Кланы постоянно ходили в набеги, а если не удавалось привести пленных землепашцев, они устраивали битвы между собой. Крови было достаточно что бы злые боги продлевали его жизнь.

Унаследованный от отца дар – умение наводить морок, был полезен для клана, потому жертвы ему поставлялись в требуемых количествах. Воевать нужды не было, к тому же клан запрещал рисковать даром, применять дар на практике тоже не было нужды – отец не собирался на покой, и жизнь Акидара Ирадо (таково тогда было его имя) протекала свободно. Отец в молодости много трудился, с годами разучился отдыхать, и он счёл разумным, что за него отдохнёт сын. Если бы легионер мог вернуться в прошлое, он бы настоятельно рекомендовал отцу посадить юного себя на цепь, не взирая ни на какие возражения. Тогда бы он не поддался романтическому порыву и не записался бы в легион. Хватило лишь увидеть мельком бледное лицо и сияющие злым огнём глаза пророка – и Акидара Ирадо преисполнился решимости лишиться имени, надеть багряный мундир и отправиться на запад, к последнему морю и дальше – на эльфийские острова. И вот он здесь. Сидит в кустах на склоне холма, у подножия которого пролегает дорога.

Дорога несла на себе следы многомесячных схваток с отступающими обозами имперских войск, она была испещрена рытвинами и огромными лужами, но и обидчики понесли ощутимые потери, о чём свидетельствовали обломки телег и валяющийся местами выброшенный груз. В обломках и мусоре рылись двое людей, судя по внешности - местных. Легионер с досадой посмотрел на свой некогда блестящий мундир. Даже в столь потрепанном состоянии принадлежность носителя этой одежды к армии захватчиков была очевидной. Он бы давно снял мундир и облачился в традиционную набедренную повязку, но по ночам всё ещё было холодно, а другой одежды у него не было.

Глава 17

Как только легат объявил, что Блистательный «Хараакар» получил приказ пророка захватить Грумовско, легионер тут же вспомнил, что его зовут Акидара, что его дом очень далеко отсюда и что там нет войны. Он не был предателем, но не был и самоубийцей, а попытка взять Грумовско потрепанными остатками легиона была почти гарантированным самоубийством. Если же штурм удастся, то выполнение второй части приказа пророка обрекает легион на осаду в городе, окруженном сотнями лиг враждебной земли. Легионер сомневался, что легат зачитал подлинный приказ пророка, тот хоть и был абсолютным фанатиком, но дураком точно не был. Скорее всего легат намеревался захватить единственный чудом уцелевший город, намереваясь впоследствии править окрестными землями. Вот он и придумал приказ пророка, согласно которому остатки Блистательного должны были закрепиться в Грумовско и накапливать там запасы продовольствия в течение лета и осени, а зимой к ним с востока вернется зализавшая раны армия Темной Империи. В эту сказку мог поверить разве что полный идиот. Таковых в легионе было немного – идиоты на войне гибнут первыми, но, к удивлению Акидары, речь легата вызвала одобрительный ропот.

- Это же самоубийство, - шепнул он командиру разведки легиона Ниисте, вместе с которым под шумок общего собрания легионеров обшаривал лекарскую палатку в поисках эссенции. Неподалеку от лагеря легиона тролль на днях обнаружил укрытую в овраге избушку, в которой проживали три девицы – чумазые, но вполне привлекательные. Приятели собирались почтить дам с дружеским визитом, а с пустыми руками идти было не комильфо.

- Вовсе нет, - возразил тролль, шаря рукой в бочке с водой, - западники уходят за перевалы, а местные сидят каждый в своей норе. Единой армии в долине нет, она ушла на запад в погоню за пророком. Увязнут в болотах, солдаты устанут и разбегутся по домам. В долине ещё много лет будет царить хаос, и наш легат, похоже, вознамерился отстроить собственное небольшое баронство. Или даже княжество.

- А тебя не смущает, что Грумовско стоит целехоньким посреди истерзанной войной страны? Ты когда последний раз видел целый город? Да хоть деревушку не ограбленную минимум трижды?

Ниисте расплылся в довольной улыбке, вытащил из бочки запечатанный кувшин, выдернул пробку, понюхал и разочарованно скривился.

- Так в том-то и дело. Такую удачу нельзя упускать. Нетронутый город! Займи такой – и ты, считай, уже князь. Интересно, а где они жратву берут? Наверное, выжали окрестных крестьян досуха, и сидят на запасах. Я со своими парнями носом землю рою в поисках крестьянских тайников, а толку – чуть. О, нашёл!

Тролль сунул найденный кувшин с эссенцией, и на этом разговор о будущем прекратился, перейдя к более животрепещущим и насущным темам.

Спустя пару дней легион пошёл на приступ Грумовско. Всё шло по плану, штурмовики с лестницами карабкались на стену, к воротам прорывался отряд с тараном, требушеты с адским скрипом метали через городские стены камни, а поодаль кучкой стояли жрецы злых богов и призывали своих хозяев. Такова была обычная тактика легионов Темной Империи. Злые боги любили кровавые жертвы, и, как выяснилось, до алтарей им дела не было. Важна лишь недобровольная смерть. Задачей рядовых легионеров было кровопролитие, а когда смертей накапливалось достаточно – злые боги приходили и исполняли смиренные просьбы своих верных слуг. Беда была лишь в том, что с каждым разом они становились прожорливей. И им было глубоко плевать, кто подарит им кровь жертв.

Жрец, закутанный в мантию, когда-то слепяще чёрную, но со временем ставшую грязно-серой, затрепетал ноздрями.

- Они близко, - прошептал он, и вестовой побежал к ставке легата с радостной вестью: злые боги близко, надо ещё немного усилить натиск, чтобы ускорить их приход! Легат с удовлетворенной улыбкой выслушал донесение и жестом отдал приказ трубачу. Над полем боя раздался прерывистый сигнал горна, перекрывающий шум битвы, и воины Империи начали сражаться ещё яростней. Победа была близка, осталось лишь протянуть руку навстречу богам…

Акидара наблюдал с вершины холма, как над странным городом Грумовско поднялась знакомая тень, скрывшая солнце. Как он и предполагал, враги Темной Империи начали учится. Будет жрецам урок. Не только они теперь умеют призывать зло.

Вспомнивший своё имя солдат повернулся к погибающему легиону спиной и пошёл на восток.

Он находил подходящее место, удаленное от дорог и поселений и останавливался там на некоторое время. Днём и ночью отдыхал, а в утренних и вечерних сумерках охотился. Ставил ловушки и капканы, собирал грибы и ягоды, заготавливал еду впрок, а когда накапливалось достаточно, продолжал поход. У него не было никакого конкретного плана, кроме как идти в сторону восхода. Впервые со вступления в легион он был предоставлен сам себе.

Так продолжалось достаточно долго, и он уже со страхом думал о том моменте, когда ему так или иначе придётся честно ответить самому себе на вопрос: что дезертир будет делать, когда наконец доберется до земель, пребывающих под властью пророка и злых богов? К счастью, чем ближе к востоку, тем меньше было дичи – сказывалось то, что через эти земли прошла отступающая армия. Продвижение легионера сильно замедлилось, отодвигая неизбежную встречу с дознавателями пророка, пока наконец он окончательно не застрял. Сначала приносимой охотой и собирательством добычи не хватало на то, чтобы сделать запас для дальнейшего пути на восток, но после дичи становилось меньше с каждым днём, пока она не исчезла совсем. На третий день безуспешных поисков добычи он и встретил двоих доходяг в странной одежде, роющихся среди обломков на разбитом тракте.

- Эй, да ты что, уважаемый? Если спать хочешь, так и скажи.

Взгляд лекаря с трудом сфокусировался на Креславе. Тот услужливо протянул чашку чая.

- Извечная морочья напасть, - сочувствующим тоном сказал он. Лекарь не удостоил зельевара ответом, но тот не унимался:

- Я читал, что мороки часто уходят в грёзы слишком глубоко, и больше не возвращаются. Так и валяются с глупой улыбкой, пока не помрут с голоду.

- А ты уверен, что сам сейчас не лежишь на нарах, и видишь вокруг лишь то, что я тебе внушил?

Креслав тряхнул головой:

- Уверен. Ты же признался мне, что ты морок.

- Ты это от меня точно не во сне услышал?

Креслав почесал в затылке, стимулируя мозг к поиску правильного ответа, но тот не желал находиться. Эйкар никого ещё не сделал умнее, скорее уж наоборот. Так что Креслав просто сделал ход. Как всегда, после употребления эйкара, его снедали неуверенность в себе и стыд от того, что не смог удержаться. Они сыграли партию, зельевар победил с небольшим преимуществом, немного воодушевился, и ему пришла в голову мысль, которую он и собрался было озвучить, но прежде решил немного подготовить собеседника:

- А что для нас важнее: заработать на торговле зельями денег для нашего уважаемого начальника, или закопать охотников побыстрее?

- Мне без разницы. Я, понимаешь ли, не сказать, что бы слишком уж идейный борец за всё хорошее против всего плохого.

- Ну да, прошлое обязывает…-протянул Креслав, лихорадочно соображая, как бы направить разговор в нужное русло.

- Ни к чему меня служба в легионе не обязывает. Я был глупым мальчишкой, намного моложе тебя, работал при санитарной палатке.

- Лекарям помогал? Мне всегда была интересна имперская медицина. Очень своеобразный подход.

- Боюсь, не смогу рассказать тебе ничего особенно интересного. Когда целыми днями напролёт выносишь судна и стираешь бинты, как правило, никаких знаний не получаешь. Разве что у меня с тех пор выработалось особое чутьё на то, с какой стороны подует ветер. Из уток смердело страшно, вот я и приноровился держать их с наветренной стороны. Но в тюрьме это умение без надобности.

- Кхм, - Креслав мысленно выдохнул и решил, что пришло время рискнуть, даже если он опять нарвётся на вспышку типично имперского беспричинного гнева. А он-то гадал, чем так обидел старого лекаря в тот раз.

Но прежде стоило позаботиться о подходящем для крупного разговора душевном состоянии лекаря.

- Может, по стаканчику? – предложил он.

- Да, можно. Возьми в шкафу.

Креслав встал, подошёл к шкафу и взял оттуда кувшин и пару кружек. Вернулся за стол, разлил эссенцию по стаканам, они молча выпили и вернулись к игре.

- Слушай, - наконец решился зельевар, - если тебе всё равно, я бы предложил ускорить процесс приучения охотников к зельям. Есть один состав. С первого раза пробирает так что возврата нет. Кто попробует – уже на всё готов ради зелья.

- Это ты сейчас эйкар описал?

- Эйкар не такой сильный, за него даже царская стража почти не гоняет. А если с этим составом поймают – на кол посадят без разговоров.

- И что же тебя для изготовления такой ужасной штуки требуется? – у лекаря заинтересованно заблестели глаза.

- Полулунная изумрудная полуцветка. Редкая вещь, но я знаю, где взять. Мне нужно лишь с Маришкой связаться. Доставку сюда я организую.

Ёрж подумал несколько мгновений и сказал:

- Не надо ни с кем связываться. Пошли-ка, покажу тебе кое-что.

Лекарь встал и направился к выходу, прихватив с собой светильник, Креслав пошёл следом. Они проследовали до двери в каморку Уйки, лекарь без лишних слов открыл двери и вошел внутрь. Креслав невольно остановился, даже за столь короткое время в тюрьме он приучился не пересекать незримую границу, отделявшую мир невидимок. Призвав всё своё благоразумие и надеясь на морочий дар Ёржа, благодаря которому никто не должен заметить то, как Креслав заходит в гости к обиженному жизнью поломою, молодой зельевар вошёл в каморку. Комнатка была крохотной, и, как оказалось, вовсе не комнатой, а небольшим отрезком коридора, ограждённом с двух сторон дверьми. Первая выходила в больничный коридор, а напротив неё была другая, к которой и направился Ёрж. Лежащий на кушетке у стенки Уйка словно никого не заметил.

За дверью коридор продолжился довольно долго и заметно уклонялся вниз. Через несколько минут Креслав понял, что если прямо сейчас он поднимется вертикально вверх, то окажется вне территории тюрьмы. В его голове невольно забурлили мысли о побеге. Он давно научился держать себя в узде и при составлении планов исходить из реального положения, но в глубине души понимал – если возникнет возможность бежать, к тому же сейчас, пока его не увезли на северо-восток, откуда бежать попросту некуда, он пойдёт на риск. Да, придётся скрываться всю оставшуюся жизнь, ведь царские люди неукоснительно следуют принципу неотвратимости наказания, но бывают моменты, когда здравый смысл и холодный расчёт пасуют перед желаниями. Коридор начал подниматься вверх, и сердце Креслава забилось быстрее.

Наконец, их путешествие по подземелью завершилось. В конце коридора оказалась тяжёлая деревянная дверь без видимых замков, засовов, ручек или иных приспособлений, помогающих её открыть. Лекарь приложил ладонь к доскам и тихонько прошептал заклинание на незнакомом Креславу языке, полном шипящих и цокающих звуков. Огонёк в светильнике мигнул несколько раз, температура ощутимо упала, и дверь отворилась.

- Ну заходи, зельевар, гостем будешь, - сказал Ёрж и шагнул в открывшийся проход.

Креслав воспользовался приглашением, зашёл в помещение и буквально обомлел. Фонарь в руках лекаря снова разгорелся, осветив небольшую комнату. Стены её были покрыты барельефами, изображающими клыкастых чудовищ, на спинах которых горделиво восседали люди в доспехах.

- Немного хвастливо выглядит, не находишь? – спросил у Креслава лекарь.

- Гордыня погубила Тёмную Империю, - произнёс Креслав то, что ему много раз говорили учителя.

- Не могу не согласиться, - ответил Ёрж, - как есть – погубила. Если бы художник ставил себе целью не засунуть язык поглубже в задницу пророка, а изобразить истину, то ему следовало бы нарисовать наоборот. Я имею в виду – злых богов, оседлавших легионеров. А ещё лучше – злых богов, жрущих из корыта, а людей – подбрасывающими им корм. Так было бы честнее. Но о политике и истории мы поговорим как-нибудь потом. Я тебя чего сюда привёл, посмотри-ка, тут нет нужного тебе ингредиента?

Лекарь подошёл к другой стене, у которой стоял шкаф, полки его были уставлены разнообразными склянками, кувшинами и небольшими деревянными ящичками. Креслав принялся осматривать закрома лекаря. А посмотреть тут было на что.

- Откуда у тебя всё это?

- Нашёл. Я же говорю – тюрьма построена на фундаменте замка Уртауртар. Вход в этот коридор был замурован, Уйка случайно его обнаружил. Он ведь всё ломает, к чему ни прикоснётся, одни беды от него. Но вот, поди ж ты, хоть раз от этого вредителя польза вышла. Говорит, хотел полочку у себя в каморке приспособить, пока гвоздь вколачивал, пару кирпичей и выломал. Я несколько дней не решался войти сюда. Воспоминания, знаешь ли.

- Ты ведь воевал на стороне Империи?

- И что? Хочешь верь, хочешь – не верь, а в легионах далеко не все были фанатичными слугами злых богов. Поначалу-то все пророку верили, а кто не верил, предпочитал молчать в тряпочку. Пока империя наступала, а на восток нескончаемым потоком шла добыча, всех всё устраивало. А что жрецы ужасные вещи творили…Это ведь война, а не весёлая драка стенка на стенку. Это потом, когда происходили по-настоящему страшные дела, началось брожение умов. Ну а тех, кто вслух высказывал сомнения в правильности пути пророка, жрецы забирать начали – на корм богам. Так что в начале войны все верили пророку, а в конце – боялись его.

- Пророка злых богов? – поинтересовался Креслав, не прекращая удивляться изобилию редких компонентов на полках шкафа.

- Ага. И ваших вояк. Они ведь с нашими пленными особо не церемонились.

- Их можно понять.

- Понять можно всех. Вот только нас никто понимать не желал. Ладно, хватит лирики. Нашёл чего хотел?

- Да, вот там лежит.

- Так чего тянешь время? Мне, между прочим, не так-то просто арестантов в мороке держать на таком расстоянии. А многим из них требуется круглосуточный дурман от боли.

- Интересно тут у тебя очень. К примеру, вот эта штука, - Креслав приоткрыл один ящик и потянул носом, - настоящий порошок из хребта луудана. Этих животин, считай, не осталось уже. А вот это – чжых северный. Произрастает исключительно на островах в северном море, исключительно летом.

- А лето там случается не каждый год, я в курсе, - нетерпеливо ответил Ёрж. Он направился к выходу, явно ожидая, когда же Креслав последует за ним.

- А вот это, - зельевар потянулся к крышке ещё одного ящика, - судя по надписи на крышке - Куул-тра, редкий пещерный гриб, который используется в…

- Да хватит уже! – лекарь рявкнул так, что с потолка пыль посыпалась, - бери что нужно и пошли!

Креслав почувствовал, что Ёрж близок к вспышке безудержного гнева, поэтому быстро сунул в карман нужный кувшинчик и пошёл к выходу. До каморки Уйки они добирались, храня молчание. Когда вышли в больничный коридор, Ёрж направился к себе, очевидно с целью успокоения нервов с помощью эссенции, производство которой, похоже, было поставлено у него на поток. Креслав же двинулся в лабораторию, где приступил к изготовлению зелья, состав которого он вычитал в одной книге. Это зелье не относилось к древним забытым временам, и не досталось современникам от мудрых предков. По опыту Креслава, предки вообще особым умом не отличались. Единственным полезным качеством старинных зелий была их надёжность и простота изготовления. Ну а то, которое он создавал сейчас, было разработано век назад на южном побережье, во всяком случае, так утверждал автор книги. Креслав, хоть и был закоренелым преступником, к тому же промышлявшим изготовлением и торговлей неполезными для душевного здоровья зельями, но искренно надеялся, что этого изобретателя казнили. Слишком уж страшный эффект давало зелье. Оно вызывало абсолютное привыкание с первого раза и превращало любое разумное существо в своего раба. Попробовавший его был готов на всё, лишь бы получить ещё одну дозу. Книга попала к нему случайно, и он её сжёг после прочтения. Однако приказать себе забыть прочитанное Креслав не мог.

И вот, пригодилось.

Глава 18

Креслав размолол в ступке немного изумрудной полуцветки, предварительно тщательнейшим образом замотав лицо куском плотной ткани, дабы случайно не вдохнуть даже частички пыли проклятого растения. В необработанном виде оно не вызывало привыкания – всего лишь медленную смерть. Книга, в которой он вычитал инструкции к изготовлению снадобья, была написана существом, обладавшим редким даром меморики, написанное или сказанное обладающим им не могло быть забыто. Мемориков частенько держали при себе владельцы банков, князья и высшие чины царя, а вот Креслав на такое никогда бы не решился. Слишком велик риск намертво запомнить то, что потом хотелось бы забыть. К тому же ему претила магия, связанная с вмешательством в сознание, вроде меморики или морока. Он был не одинок в своём неприятии подобных вещей, в прежние, менее просвещённые времена, уличённых во вмешательстве в сознание и память как правило сжигали. Причём просвещённые жители западного и южного побережий разводили костры много чаще, чем считающиеся варварами жители долины, а настоящие варвары на востоке и севере не жгли магов вовсе – никаких и никогда. На дальнем севере, насколько было известно Креславу, носители этих умений вообще пользовались всеобщим уважением.

Он высыпал размолотые в порошок листья в медный котелок, поставил его на медленный огонь, прикрыв крышкой, и сел на стул. Оставалось только ждать. Самое главное при приготовлении этого зелья – не упустить момент закипания. Стоило немного отвлечься, как пена мгновенно поднимала крышку и убегала через край котелка, после чего, если верить написанному в книге, декокт становился негодным к употреблению. Ещё там было примечание с пометкой «не подтверждено практикой», в котором утверждалось, что эту самую пену в своих ритуалах использовали мифические «идущие Путём Крови», то ли члены одного из многочисленных восточных тёмных культов, то ли немногочисленное племя, обитающее в бескрайних лесах и болотах равнин, начинающихся там, где заканчиваются Угловые горы. Но Креслав, как человек разумный, неплохо образованный и, по собственному мнению, в высшей степени практичный, отправил эти сведения в дальний уголок памяти с пометкой «какая-то хрень», а само зелье сварил и опробовал на главаре одной из банд, орудовавших у речного порта. Пристань в его поселке была одной из остановок речного торгового пути по Кшныку и Лнар Алабир, ведущему из северных районов Долины в подгорные города. Преодолевать горы по поверхности было делом хлопотным, и гномы обеспечивали транзит через подземелья. Они традиционно не любили чужаков, но и с ними можно было договориться. Пассажиров этим путем не возили - только груз. Однако, они не заглядывали внутрь ящиков, даже если в них были проделаны отверстия для вентиляции, и изнутри слышалось сопение.

Именно этим путем в родной городок Креслава попал смуглый жилистый парень, который решил, что для него, опытного бродяги, этот небольшой городок – лёгкая добыча. Он сколотил банду из самых отпетых и опустившихся обитателей района около пристани и принялся нарушать негласные правила, установленные в ходе сложнейшей работы Креслава по выстраиванию устраивающей всех системы. Когда Креслав пришёл к грязную забегаловку, избранную чужаком в качестве своей резиденции, он не стал драться или стрелять из арбалета - он предложил мир, союз и предательство всех своих сторонников и партнёров. Всех. От «Человеческой власти» до Грых Таг. Смуглый человек сначала ему не поверил, но Креслав изложил свой план по убийству всех сколько-нибудь значимых в бандитких кругах фигур, причём – сейчас же, этой ночью. Смуглый согласился на щедрое предложение, и, в знак свежезаключенного союза, предложил выпить. Разумеется, как истинный южанин, он подсыпал Креславу в напиток отраву, а Креслав, как предусмотрительный человек и знающий зельевар, заранее принял очень хорошее и невероятно дорогое противоядие. Они выпили, Креслав взглянул в лукаво поблескивающие глаза смуглого чужестранца и предложил заполировать вино порошком. Ему стоило немалых трудов ухитриться всучить смуглому щепотку порошка из изумрудной полуцветки, а самому кинуть под язык пустышку, но всё получилось. На следующий день чужак разыскал его на большом рынке и прилюдно начал просить ещё хотя бы щепотку чудодейственного зелья. У Креслава, вот совпадение, как раз было с собой немного. Но, как назло, в тот момент, когда он передавал будущему союзнику свёрток, рука его дрогнула, и драгоценное зелье просыпалось на землю. Смуглый оказался чрезвычайно волевым человеком, он продержался целых два мгновения, прежде чем упасть в пыль и приняться вылизывать истоптанную тысячами ног землю городского рынка. После такого вопиющего нарушения традиций Грых Таг ему не оставалось ничего другого, кроме как покинуть город, а главари городских банд прониклись к Креславу ещё большим, чем раньше, уважением.

Креслав снял зелье с огня, остудил и отфильтровал через чистую тряпочку, после чего влил в раствор немного растительного масла и снова поставил на огонь. Теперь это должно выпариться до половины первоначального объёма. Не снимая платка с лица, зельевар подошёл к створке воздушного колодца и открыл её, чтобы проветрить лабораторию. Прямо за створкой сидела небольшая серая птичка и смотрела на него. К лапке птицы ниткой была примотана записка.

- Ну привет, Валамир, если ты меня слышишь, - сказал Креслав, снимая записку с лапки. Птичка курлыкнула и принялась карабкаться вверх по стенкам воздушного колодца.

- Не поленились же пещерного ползуна раздобыть.

Ползун поднялся на полметра вверх и засел там, из чего Креслав сделал вывод, что Валамир и прочие обитатели тридцать третьей хаты ждут ответа на письмо. Он развернул бумажку, испещрённую мелкими буковками, и начал читать:

«Здравствуй, Креслав! Признаюсь, немного перестарался, что поделать. Не ожидал, что ты так плохо держишь удар. Не обессудь, но ты сам попросил тебе вдарить. Пока ты отдыхаешь, за твоими делами присматриваю я, Валамир мне помогает. Катран и дорога работают исправно, старики в карцере довольны. Гипса из дальней одиночки перевели поближе, но на связь он пока не выходит, хотя мы пытаемся. Уговариваю Валамира заслать к Гипсу крысу, но он отказывается, говорит, в лекарню возвращаться не хочется. Признаюсь честно, без тебя скучно. Может, повеселишь чем? Жду ответа с этой птичкой.»

Ну вот, на ловца и зверь бежит. Ждан, хоть и разукрасился под охотника, но так и остался мелким бандитом с окраины. Понравилось ему угощение Креслава, значит. Что ж, будет ему посылка с веселым зельем – долго веселиться потом будем.Креслав вернулся к стоящему на медленном огне котелку, посмотрел внутрь. Жидкость упарилась почти наполовину, он аккуратно помешал состав, чтобы гуща не прикипела ко дну. Снял с полки песочные часы, перевернул их и сел ждать.

Жизнь – странная штука, как бы банально это не звучало. Когда его дела на свободе начали налаживаться и исчезла необходимость постоянно заниматься рутиной, он какое-то время наслаждался покоем. Ему чрезвычайно понравилось жить размеренно, регулярно питаться и хорошо спать – но длилось это недолго. С ним произошло тоже самое, что происходило в юности, на ферме родителей. Предсказуемость и размеренная жизнь медленно, но неумолимо начали бесить. Он становился раздражительным, неуравновешенным и злым. Любая мелочь могла вывести его из себя. Тогда, на ферме родителей он не нашёл ничего лучше, чем связаться с зельями.

Всё произошло случайно – на первый взгляд. С расстояния в добрый десяток лет Креславу было очевидно, что никакой случайности в этом не было. Отец возил его на ярмарку в посёлок у пристани несколько раз в год, продавать урожай и закупаться тем, что не могло быть выращено на земле или поймано в лесу. Эти поездки для Креслава были одновременно радостью и мучением. Радостью, потому что прерывали череду однообразных будней, а мучением, потому что он постоянно ловил на себе презрительные взгляды жителей поселка. «Сельский лапоть с навозом в волосах» - выразительней слов говорили выражения их лиц. Обычно крестьяне отвечали городским презрением на презрение, что было отчасти справедливо, ведь жители поселка, зачастую мнившие себя обитателями едва ли не столицы мира, на самом деле были обычными оборванцами, и их привычки вызывали у крестьян омерзение. Особенно юного Креслава поразил городской фонтан, служивший одновременно источником питьевой воды и приспособлением для стирки. А что уж говорить о своеобразной поселковой канализации…Да жизнь на ферме была здоровее, сытнее, чище – и скучнее. Но, хоть Креслава и привлекала поселковая суета и разнообразие, особенно в районе пристани, но он не мог представить себя жителем этого утопающего в грязи и нечистотах поселения. До тех пор, пока не набрался смелости и не сбежал от отца во время очередной поездки.

Он зашёл в первый же кабак и заказал пива. Пива оказалось отвратительным – не чета деревенскому, которое варил дядька Казимир, что жил бобылём на отшибе. Кружка с отбитым краем едва не порезала ему губы, а царящий в полутемном, наполненным дымом и запахами помещении шум множества одновременно говорящих людей, гномов и орков, оглушил его. Не выпив и половины, он пришёл к выводу, что полученных впечатлений ему хватит надолго, если не навсегда. И вот тогда к нему за стол подсел сухонький старичок, казалось, сплошь состоящий из морщин и щербатой улыбки.

- Здравствуйте, молодой человек. Ну как вам бурление жизни в этой клоаке, то есть, я хотел сказать, форпосте цивилизации посреди глухих предгорий?

- Напоминает бурление в животе, когда яблок на ночь наешься, - ответил ему Креслав.

- Что ж, теперь я вижу, что не ошибся в вас. Вы мне подходите.

- Чего? - не понял его Креслав.

- Подходите вы мне, говорю. Вы сходите с ума от скуки на своей ферме. Тешите себя мечтами о прекрасном, исполненном приключений и достатка будущем, но при этом полностью отдаёте себе отчёт, что мечты сии несбыточны, а в действительности ждёт вас свадьба с сисястой – уж простите за низкий штиль – дочкой кузнеца либо мельника, куча детишек и размеренное бытие. Вы читать умеете?

- Умею, - ответил Креслав, набычившись, - я хоть и деревенский, а грамоте обучен.

- И по какой книжке учились, позвольте спросить? Житие и деяния Цисхимислава Первого и Великого, позволю себе предположить?

- Не только, буркнул Креслав. Старик ему определённо не нравился.

- А какие же ещё книги ниспослал в ваш уголок царь в своей невероятной милости? Насколько мне известно, царский указ велит обучать грамоте сельских юношей именно по этой книге. Считается, что деяния его великого отца – изрядно приукрашенные, должен заметить – являют собой образец для подражания. Что есть просчёт высших чинов, думается мне. Быдло, то есть, я хотел сказать – крестьян, конечно же, следует воспитывать на примерах смиренных, а не героических.

Креслав поймал себя на том, что уже несколько мгновений преглупо хлопает глазами. Спохватился и ответил:

- У мамы есть и другие книжки.

- Надо же, умеющая читать крестьянка! – поразился старик, - наверняка за этим обстоятельством кроется интереснейшая история. Ну да я, в силу возраста, не любопытен.

- Вы чего хотели вообще?

- Хочу взять тебя в ученики, юноша. Не люблю громких слов – но это судьба, в том нет сомнений. Видишь ли, сегодня с утра я раскидывал кости, и они предсказали мне две вещи: скорую смерть и появление достойного преемника. Про смерть я и без костей знаю, с возрастом особо не поспоришь. А вот ученика мне кости напророчили. Думаю, это ты.

- И чему же вы учите?

- Зельеварению, мой юный друг, зельеварению.

- Вы серьёзно? По-вашему, я сейчас встану и поеду куда-то непонятно куда с первым встречным?

- Зачем же ехать? – удивился старик, - я не бродяга какой-нибудь. Я серьёзный человек, у меня и лицензия имеется.

Вот тогда Креслав и свернул на тропинку, которая привела его туда, где он пребывал сейчас. В подвал городской тюрьмы, к котелку с готовящимся зельем, за приготовление которого полагалась посажение на кол. Излишне живое воображение Креслава заставило его поёрзать на стуле, как-то сразу неудобно стало сидеть. Ползун в воздушном колодце тоже чего-то забеспокоился, оттуда посыпалась пыль и через пару мгновений на Креслава посмотрели заплывшие белым глаза птицы.

- Валамир, скажи Ждану, чтобы не напрягал тебя сильно. Сейчас зелье дойдёт, я с этой же птицей отправлю немного. В конце концов, напомни ему, что его имя происходит от глагола «ждать».

Глаза птицы вернулись в нормальное состояние, и она юркнула назад, в столь милый её роду полумрак. Креслав снова заглянул под крышку котелка и снял его с огня. Ложкой поскрёб немного по дну котелка, после чего вытер её о кусок чистой ткани, аккуратно завернул. Немного подумал и снял с полки плитку прессованного болиголова, отломил кусочек и замотал в ту же тряпку. Несмотря на название, болиголов прекрасно успокаивал боль, а это Валамиру пригодится после того, как он отпустит птицу. Пусть он и не друг Креславу, но почему бы не сделать добро человеку, в особенности, когда это ничего не стоит? Дело оставалось за малым – к посылке требовалось присовокупить должным образом составленную записку. Креслав принялся сочинять:

«День добрый, арестанты. Всё написанное здесь предназначено лично Ждану»

Написав это, он перевернул лист и с обратной стороны продолжил:

«Здорово, Ждан!». После перечеркнул написанное, взял другую бумажку и начал заново:

«Доброй охоты и чуткого сна, Ждан. Посылаю тебе намного вкусного, у меня есть больше, но птица столько не унесёт. С дорогой проблемы, меня со всех сторон обложили, да и Ёржу я не доверяю. Остатки отдам невидимкам, хранить негде, а если меня ищейки возьмут с зельем – сам понимаешь. Удачи. Записку сожги.».

Креслав ещё раз перечитал написанное, решил, что получилось неплохо. Ничего лишнего, а Ждана после того, как зелье отпустит и в нём проснётся голод, эта записка натолкнёт на мысли, которые приведут его прямиком в капкан, поставленный Креславом. Осталось немного, и ловушка захлопнется. Он привязал к лапке птицы посылку, и она покарабкалась вверх по колодцу, обдав Креслава облачком пыли. Он подождал ещё немного, пока помещение проветрится, собрал со стенок котелка остатки зелья и вышел в коридор. Дошёл до каморки Уйки, постучал по двери ногой.

- Кто там? – спросил полутролль.

- Открой, угостить тебя хочу.

Дверь приоткрылась, на Креслава уставился настороженный Уйка.

- Вот, передай это своим, кто поближе к тридцать третьей хате, - протянул он Уйке сверток с зельем. Тот взял узелок, осторожно обнюхал его и скривился.

- Таким у нас никто не балуется, кроме самых конченых, а им я ничего не понесу.

- Надо отнести, Уйка. Надо, - с нажимом произнёс Креслав глядя ему в глаза. Уйка мигнул несколько раз и захлопнул дверь. Креслав развернулся и пошёл к себе. Теперь оставалось только надеяться, что план сработает – и разрабатывать запасной, на случай непредвиденных обстоятельств.

Когда он проснулся, первым делом прислушался. Жизнь в тюрьме размеренная, и при любых изменениях прежде всего меняется фоновый шум. Он сел на кровати, прикрыл глаза и прислушался. Вот шлепает ногами, елозя тряпкой по по каменным полам, Уйка. Вот загремела тележка баландёра. В дальнем конце коридора хлопнула дверь – Ёрж начал обход. Все звуки обычные. Креслав почувствовал закипающую злость, как всякий раз, когда его планы начинали сбоить. Он глубоко вздохнул, приказал себе успокоиться. Он не на воле, а в заключении, здесь любая вспышка неконтролируемого гнева может кончиться очень плачевно.

И тут он услышал, как открылась дверь, отделяющая лекарню от коридора, ведущего в основное здание. Он встал, оделся и сел на стул, сложив руки на коленях, словно абсолютно законопослушный арестант. По коридору кто-то шел, приближаясь к его камере. Он не печатал шаг, как охранник, не цокал подбитыми железом сапогами, как ищейка, и не волочил ноги, как обслуга из арестантов. Ступал мягко, как охотник, но не бесшумно. Наконец, дверь открылась и на пороге показался троллий Знающий.

- Креслав, – сказал он ровным тоном.

- Да?

- Дорога снова на тебе. Возвращайся.

Знающий развернулся и так же спокойно пошёл назад, к выходу из лекарни.

Креслав криво улыбнулся. Кажется, сегодня утром одной невидимкой в тюрьме стало больше.

Глава 19

Спустя некоторое время за Креславом пришёл Кумар. Он открыл дверь и даже попробовал изобразить доброжелательную улыбку. Получилось не очень, но попытку Креслав оценил. Он кивнул пожилому охраннику, и они пошли назад в тридцать третью камеру. По дороге им удалось перекинуться парой фраз, так что бы никто не услышал. Кумар поблагодарил зельевара за то, что тот продолжал материально поддерживать семью охранника, несмотря на изменившиеся обстоятельства.

В камере Креслава уже ждали Труба, Валамир, Траян и Граах. Все старательно изображали любезность, кроме, разумеется, Грааха. Хотя именно в его искренности сомнений у Креслава не возникало. Остальные же с точно той же таким же рвением плевали бы в него и осыпали бранью, если бы у Ждана получилось закопать Креслава окончательно.

Креслав уже понял, что эти существа являются тем, кем он хочет казаться самому себе – беспринципными эгоистичными сволочами. Их ничего, кроме собственной шкуры, не интересует. В этом и есть суть пути охотников, о которой они никому и ни при каких обстоятельствах не говорят. Однако, Креслав готов был поклясться, что троллий Знающий из карцера понял, что до зельевара наконец-то дошло, как всё работает. Что ж, на то он и Знающий.

Креслав прошёл к столу, сел по правую руку от Грааха, принял у Валамира кружку с чаем и окинул всех внимательным, и как он надеялся – внушающем уважение взглядом.

- Приветствую всех. Валамир, как наши дела?

- Да нормально дела. Ты хорошо всё наладил, как по колее катится. Только катрана больше нет, и зелья под запретом – любые. Надо бы с Ёржем переговорить. Наверняка от него исход был.

- Поговорить-то можно, - с сомнением в голосе сказал Траян, - только вот толку от этого не будет. Во-первых, он лекарь – а как лекарю без зелий? А во-вторых – он, опять-таки, лекарь. Его трогать нельзя. И не заставишь никак.

Креслав почувствовал, что взгляд Грааха стал каким-то слишком внимательным. Он явно ждёт от зельевара решения этой проблемы. Что охотники решили закрыть катран и перекрыть торговлю зельями – вполне объяснимо. Ждан попал в невидимки из-за зелий, шила в мешке не утаишь. Попадание в низшую касту охотника это грандиозный скандал. Перекрыть поставку зелий с воли можно, но как быть с лекарней в этом случае? Операции без обезболивающих зелий – то ещё удовольствие, а от болезней и травм не застрахован никто.

- Думаю, можно поговорить с лекарем. Всегда можно найти решение. Граах, мне надо кое-что тебе сказать.

Все как по команде встали и разошлись по углам. Креслав наклонился к Грааху и тихо сказал:

- Мы можем перекрыть поставку зелий, но этого мало. Надо бы продемонстрировать охотникам, что тяжёлые зелья – это путь к невидимкам.

- Ждан это уже продемонстрировал.

- И что с ним теперь будет? Наверняка будет жить там королём. Невидимки его просто побоятся трогать, опасаясь мести со стороны друзей.

Граах повернулся и выразительно посмотрел на Креслава.

- Бывших друзей, - поспешил поправиться зельевар, - но невидимки всё равно побоятся мести. А надо, что бы Ждан страдал. Остальным будет наука. Иначе взбредёт кому-нибудь в голову, что невидимкой быть не так уж плохо. Зелья – такая вещь…

Граах едва заметно кивнул. Креслав жестом дал понять остальным, что можно возвращаться к столу.

На следующее утро ему было плохо. Запрет зелий, как оказалось, на брагу не распространялся, и сокамерники решили устроить ему достойную встречу. Креслав встал, поморщился от головной боли, прошёл к столу и налил себе воды из кувшина, предусмотрительно подготовленного Трубой. Валамир тоже не спал. Похоже, он решил, что сложившаяся ситуация позволит ему сохранить за собой место помощника смотрящего за дорогой. Что ж, пусть так, решил Креслав. Может быть, из этого и выйдет толк. В противном случае он с удовольствием расправится с ещё одним мерзавцем. Кажется, ему это уже начало нравиться. Наверное, он вошел во вкус. Возможно даже, Креслав встанет на сторону рыжего сыскаря в объявленном им крестовом походе против Грых Таг, но пока есть более насущные дела. Надо заниматься ими. Быть нужным и полезным, как для охраны, так и для охотников. Тогда появится немалый шанс, что его не вывезут этапом в один из северных лагерей, а оставят здесь, в городе.

В дверь камеры постучали, что немало удивило Креслава. Охранники никогда-преникогда раньше не опускались до такой вежливости. Дверь открылась и на пороге появился Кумар в сопровождении нескольких крепких охранников, стоящих позади него с непроницаемыми лицами.

- Креслав Верович, извиняй, служба. Сопротивляться будешь?

- Чего? – не понял его Креслав.

- Приказано в карцер тебя определить.

- Кем приказано?

- Аристарх приказал. Он остался на хозяйстве на то время, пока Добромир не вернётся.

Креслав посмотрел на Грааха, тот как и обычно сидел с непроницаемым выражением лица. Валамир и Траян всем своим видом демонстрировали незаинтересованность в ситуации. Ему осталось лишь пожать плечами и сдаться на милость охранников.

- Креслав! – окликнул его Граах. Креслав медленно повернулся. Уж если Граах решил открыть рот при охранниках, значит, он хочет сказать нечто действительно важное.

- Ты должен сделать, что обещал.

- Конечно, - ответил зельевар, и направился в карцер. Положительно, скоро в этой тюрьме не останется мест, в которых он не побывал.

***

Добромил Добромирович происходил из древнего рода. У него даже замок имелся, и некоторое количество земли. Впрочем, всё это не приносило дохода, достаточного для поддержания достойного уровня жизни, и потому он, как и его отец, служил царю. Дед тоже служил царю – вторую половину жизни. Первую же половину он, как и бесчисленные поколения его предков, разбойничал. Замок по сути своей был логовом бандитской шайки. Когда в долине начал устаканиваться какой-никакой порядок, дед вовремя понял, к чему всё идёт, и выбрал правильную сторону. После прихода нынешнего царского дома к власти, он сумел предоставить документы, подтверждающие, что он – наследник древнего знатного рода, вынужденного вести скромную жизнь в горах, скрываясь от преследований орков.

Сам Добромил искренне верил, что для того, что бы в долине окончательно установился мир, следует изжить остатки орочьей власти – то есть победить Грых Таг. Чем и был занят до того времени, когда обнаружил, что Долине угрожает опасность посерьёзнее. Об этом он и собирался поговорить со своим куратором по линии ближнего круга царя – Турго.

Барон Турго не претендовал на древность происхождения, его отец служил отцу нынешнего царя, и этого было достаточно. Ну и в придачу недюжинного ума, прячущегося за тремя подбородками. Турго посмотрел на вошедшего в его кабинет Добромила тусклым, лишенным выражения взглядом.

- Здравствуй, дорогой друг, - сказал он таким голосом, каким приветствует явившегося на ковёр подчиненного готовящийся к разносу начальник. На самом деле он с интересом ожидал доклада перспективного, пускай и несколько романтично настроенного подчиненного – и тот был достаточно умен, что бы понять настрой начальника. И достаточно умен, что бы не подать виду, что прочитал намерения начальника.

- Что ж, излагай, что тебе удалось разузнать, - продолжил Турго.

Добромил поклонился и начал доклад:

- На вверенном мне объекте действительно окопалась ячейка поклонников злых богов. Они пользуются поддержкой самых высокопоставленных охотников Грых Таг – так называемых Знающих. Они действуют чрезвычайно осторожно и скрытно. Могу предположить с высокой степенью достоверности, что по крайней мере некоторые из них обитали в этом строении ещё во времена Тёмной Империи.

Турго скривил губы в саркастической усмешке:

- Ты хочешь меня убедить, что местные легенды про страшное прошлое городской тюрьмы – святая правда?

- Это похоже на грамотно спланированную операцию прикрытия. Тёмные намеренно распространяют о себе слухи, превращая сам факт своего существования в сказку. В которую серьёзные люди ни за что не поверят. С о временем я представлю вам доказательства своей теории. Пока же хочу поговорить о следующем: по моему мнению, нашим противником планируется распространение своего влияния среди образованной состоятельной молодёжи. Они планируют сделать образ Тёмной Империи романтическим и привлекательным. Молодёжь всегда склонна к фронде, так что их деятельность может увенчаться успехом. Сначала это будет игрой. А после…Кто знает, насколько далеко в будущее простираются их планы и насколько они масштабны.

- Ты их не переоцениваешь, друг мой? - Турго налил в серебряные бокалы вина и протянул один своему протеже. Тот принял бокал, пригубил немного, ради приличия одобрительно кивнув. На его вкус, вино было слишком сладким.

- Трудно переоценить тех, о ком практически ничего не знаешь. Остатки тёмных легионов откатились на восток давным-давно. Последний их оплот – Гроумовско, продержался совсем недолго. Мы ничего не знаем о том, что сейчас происходит на востоке. Туда попросту никто не ходит.

- И немудрено, знаешь ли, совсем немудрено. Там болота и дикари. Думаю, Тёмная Империя тихо издохла в этих болотах.

- Позволю себе напомнить, эти самые болота – родина костяка войска Тёмной империи. И мне решительно непонятно, почему отступившее войско не преследовали.

- Мой юный и наивный друг! Долина была разорена войной. Речь шла даже не о выживании, а о создании государства. Ты слишком молод, и не помнишь, что тут творилось ещё три десятка лет назад. У нас на это всё попросту не было ресурсов. К тому же, у Долины был и остаётся гораздо более опасный враг, и он не на востоке, а в противоположной стороне. Мы на пороге войны. Но, к счастью, наш государь являет собой образец дальновидного правителя. Потому он и санкционировал вашу деятельность. Распутывайте этот узел, мне нужны не догадки и опасения, а выводы. основанные на доказательствах. Ты наконец-то сумел внедрить своего человека?

- Да.

- И ты уверен, что он не агент Грых Таг или Тёмной Империи?

- Уверен. В этот самый момент он близок к этой секте, как никто до него.

- Хорошо. Иди, у тебя ведь много работы. К тому же, необходимо ускориться. Слишком долго скрывать постоянные смерти в вашем заведении не получится.

- Возможно, следует вновь сымитировать бунт?

- Это была исключительная мера, повторяться не стоит. Хотя, с другой стороны, иного выхода я не вижу. Если не придумаешь что-нибудь новенькое, то придётся повторно прибегнуть к данному методу. Но не забывай о последствиях повторного бунта. Несмотря на заинтересованность в нашей работе с самого верха – начальство будет вынуждено реагировать в полном соответствии с законом.

Добромил снова поклонился и покинул комнату.

Барон Турго дождался, когда его протеже выйдет, встал с тяжёлым вздохом, подошёл к нише в стене, в которой стоял небольшой деревянный сундучок. Открыл крышку и сказал:

- Ваше Величие, судя по всему, я наконец-то напал на след.

Он захлопнул крышку, вернулся за стол и грузно опустился в кресло.

***

Креслав сидел на полу карцера и смотрел на стену. Нар здесь предусмотрено не было, из удобств в камере был соломенный матрас в одном углу и железное ведро в противоположном. Окон так же не было и Креслав принялся гадать, сколько же времени он здесь провел. Субъективно ему казалось что вечность, но разум подсказывал, что гораздо меньше. Даже если здесь кормят раз в день, всё равно прошло меньше суток, поскольку ни разу еду ещё не приносили. Ладно. Надо просто ждать.

Наконец, за дверью послышался звук шагов, а вслед за ним – звук поворачивающегося в замке ключа. Дверь открылась, и в камеру вошёл Кумар. В руках у него был небольшой мешок, который охранник протянул Креславу.

- Здесь хлеб, сыра немного. Ещё по мелочи. Вина нет, только вода.

- Чего это ты такой добрый?

- Надолго ты тут, я думаю, не задержишься. Мутное дело. С чего Аристарх решил тебя сюда припарковать – не знаю, но Добромил скоро вернется, и ты снова на коне. Так что я не добрый, я расчётливый. Кстати, эта камера самая хорошая, отделена от основной части карцерного корпуса комнатой охраны. Остальные ниже по коридору, там воды в некоторых местах на полу по щиколотку. Там Грых Таг сидят. И дружок твой тоже, но он ещё дальше. Хотя он вырос в подземельях, ему не привыкать.

- Ну спасибо! Что я могу сказать? Уважил ты меня, Кумар.

Наверное, из-за расшатанных нервов Креслав взял неверный тон, потому что охранник явно обиделся.

- Высоко ты взлетел, Креслав Верович. Больно падать будет.

- Извини, Кумар. Просто я только из больницы, и сразу сюда.

- Так отдыхай. Еду я тебе нормальную обеспечу. Сам часто приходить не смогу, но есть тут знакомец один, словечко замолвлю, он тебе во всём поможет. Не бесплатно, конечно. Считай, ты в отпуск пошёл.

- Не время отдыхать, дел много.

- Передать чего кому надо?

Креслав кивнул.

- Главного невидимку знаешь?

-Знаю. Какое у тебя к нему дело?

- Скажи, охотники просили передать, что Ждан должен пострадать. Вступаться за него никто не станет.

- Хорошо, передам. Ладно, пойду я, надолго задерживаться нельзя. Когда завтра баланду принесут, если чего надо, попроси позвать Вихрича. Это мой знакомый. Я его предупрежу о тебе. Только баланду не ешь, живот потом очень болеть будет. И это…аккуратнее будь. Охрана не всегда на ночь остаётся. Лучше спи днём.

- Спасибо за совет. Мне что-то совсем спать не хочется.

Кумар ушел, и Креслав принялся за еду. Аппетита не было совсем, но он знал, что стоит перестать регулярно питаться – и грудная хворь не заставит себя ждать. Это была одна из двух бед, которых он намерен был избежать любой ценой во время своего пребывания в тюрьме. Второй бедой было попадание в ряды невидимок. Однако о плохом лучше не думать, особенно во время еды.

Медленно и тщательно пережевывая сыр с хлебом и запивая водой, он прислушивался к происходящему вокруг. В тюрьме только на взгляд несведущего новичка жизнь бедна на события, ведь все сидят по камерам, а уж жизнь сидящего в одиночке и вовсе состоит практического из одной скуки. Но это только для новичка, Креслав же, несмотря на совсем незначительное время, проведённое за решёткой, новичком уже не был. Опыт не просто приходит со временем, он есть прямое следствие событий, происходящих с человеком, а событий с юным зельеваром произошло много. Хоть он и ставил себе целью отбыть срок незаметно. Так что бы после освобождения никто из собратьев по несчастью его и не вспоминал, но, похоже, у судьбы были на него свои планы.

Сытость и отвлечённые мысли сделали своё дело – Креслав начал засыпать. В самом деле он давно не чувствовал себя настолько безопасно, ведь что могло угрожать ему в одиночке? Уже сквозь сон он услышал, как охранники вышли из караульного помещения и, весело переговариваясь в предвкушении вечерней выпивки, вышли из карцерного корпуса. Через несколько мгновений после того. Как они заперли дверь на засов, карцерный корпус начал оживать. Арестанты принялись перекликиваться, а спустя ещё некоторое время по коридору кто-то прошёл. Сон с Креслава тут же слетел. Если карцеры открываются изнутри, есть ненулевая вероятность, что к нему вот-вот нагрянут незваные гости, и начнут задавать крайне неприятные вопросы, ведь некоторых из обитателей карцеров посадил сюда он сам. Креслав встал и принялся лихорадочно соображать, как бы заблокировать дверь. Из подручных средств было только помойное ведро и набитый соломой матрас. Оставалось разве что распотрошить матрас и забить все щели вокруг двери пучками соломы, что он и сделал. На самом деле это не могло надолго остановить незваных гостей, но сидеть сложа руки Креслав не мог.

Он не успел закончить свой бессмысленный труд, как в в дверь постучались.

- Разрешите поприветствовать вас, уважаемый господин. Я сейчас войду. Надеюсь, ты не кинешься на меня с заточкой. Я пришёл с миром.

Этот голос Креслав слышал один раз, но запомнил его навсегда.

Гипс.

Глава 20

- У тебя есть ключ?

- Эта дверь запирается на засов, как и почти все карцеры. Мой сегодня не заперли. У нас есть время до утра. Хочу поговорить. Так я войду?

- Входи. Только толкни дверь посильнее.

Эльф произвел какие-то манипуляции, после чего несколько раз последовал совету Креслава.

Дверь распахнулась, обдав Креслава облаком соломенной пыли. Он невероятным усилием воли подавил желание чихнуть. Ему хотелось умереть с достоинством – а в том, что эльф-отступник явился взыскать долг чести, сомнений у Креслава не было. Поэтому он стоял напротив двери, спиной к стене, лицом ко входу, гордо подняв голову, и втайне надеясь, что силы воли хватил на то чтобы удержать в узде зудящий нос и порывающиеся задрожать коленки.

Гипс вошёл, держа в руке масляную лампадку. Он смерил Креслава спокойным взглядом, на долю мгновения приподнял уголки губ, сел на пол, скрестив ноги, и церемонным жестом предложил Креславу сделать то же самое. Зельевар сделал пару шагов в сторону, к месту, где у него был оборудован продовольственный склад – то есть лежал принесенный накануне Кумаром мешок с продуктами. Он поднял его с пола, подошёл к Гипсу, сел напротив него и положил мешок посередине.

- Угощайся.

Эльф подался вперёд. Потянул носом.

- С удовольствием. Благодаря твоим усилиям, я лишён всякой помощи извне. Приходится питаться тем, что любезно поставляет к моему столу руководство тюрьмы.

С этими словами эльф протянул руку к мешку, извлёк из него кусок сыра. Сыр был надкушен с одной стороны Креславом. Гипс, сохраняя невозмутимый вид, жестом фокусника извлёк из складок одежды нож, отрезал от куска тончайший пластик, наглядно продемонстрировав Креславу бритвенную остроту лезвия, и направил пластину сыра в рот. Тщательно прожевал, прикрыв глаза.

- Знаешь, Креслав, когда я впервые покинул сады Эри и прибыл на побережье, я поразился тому, как же отвратительна пища, которой там питаются. Она была слишком жирна, и либо безвкусна, либо напротив, заправлена южными специями до такой степени, что её невозможно было есть. К тому же, местные повара понятия не имеют о том, что специи необходимо добавлять в правильном сочетании, и сыпали в приготавливаемые блюда то, что имелось у них в наличии. Ужасная еда, просто ужасная. Но после я перебрался ещё восточнее, в Долину, и понял, что на побережье кормили вполне сносно. Уж прости, если пораню твой патриотизм – и если он у тебя есть, конечно – но ваша еда просто отвратительна. Однако на этом моё нисхождение в кулинарную преисподнюю не окончилось. Во время войны мне приходилось есть всякое…Такое, по сравнению с чем и ваша еда покажется изысканным яством.

Он отрезал ещё кусочек сыра, тщательно прожевал его, не закрыв на этот раз глаз, а напротив – пристально глядя на Креслава в упор и поигрывая ножом.

- Шарлатаны с южного побережья уверяют, что если спуститься в преисподнюю на достаточную глубину, то в конце концов попадёшь в рай. Наверное, я сейчас именно там, поскольку это самый вкусный сыр, который я ел в жизни. Держи.

С этими словами эльф протянул кусок сыра и нож Креславу. Зельевар принял нож, трясущимися руками принялся резать сыр, но порезал лишь палец, причем довольно глубоко, брызнула кровь. Он зашипел от боли, протянул нож владельцу. Эльф отчего-то на мгновение замешкался, принял нож и посмотрел на него.

- Интересно получилось, - усмехнулся он, - весьма интересно. Ну что ж. С судьбой не спорят. Хватит лирики. Время поговорить о деле. Охрана карцерного корпуса, как ты, наверное, уже заметил, иногда уходит на ночь. За небольшую мзду она оставляет карцер открытым, причём всегда только один. Сидящий в карцере заключённый может открыть ещё одну дверь. Как правило, это делается за тем чтобы убить сидящего за ней. После дверь запирается на засов, и убийца обязан вернуться в свой карцер.

- Ты за этим и пришёл? Убить меня?

- Была такая мысль. Если хочешь знать, за право сегодня ночью выйти из карцера были торги. Гуннар – состоятельный гном, и мне стоило немалых трудов перебить его ставку. Однако, обстоятельства изменились.

Он замолчал, взял из мешка хлеб, вытащил кувшин, на лице его появилась надежда, сменившаяся разочарованием, после того как он вытащил пробку и понюхал. Пожав плечами, эльф принялся за трапезу.

Креслав понял, что угрозы жизни для него больше нет, по крайней мере прямо сейчас, и в нём проснулось любопытство.

- Гипс, скажи… - эльф прервал его, повелительно подняв ладонь. Он дожевал кусок, запил глотком воды и только после этого произнёс:

- Зови меня Лиолан. Но только когда никто больше не слышит, - и он вновь принялся за еду. Несмотря на типично эльфью заносчивость и нарочитый аристократизм, было заметно, что Гипс весьма голоден.

- Хорошо, Лиолан. Скажи, а мне одному кажется, что вся эта тягомотина с открывающейся на ночь дверью и прочее слишком похоже на какой-то ритуал?

Эльф кивнул, жестом предложив Креславу развить мысль дальше.

- Если уж мне это пришло в голову, значит и другие догадались. Но возникает вопрос: а с чем связана необходимость вернуться в свою камеру до начала смены? Очевидно, затем, что бы вернувшиеся утром охранники успели запереть дверь. Получается, этими делами занимается только одна смена. Осталось узнать – какая, и тогда я смогу их прижать. Если конечно, ты этого хочешь. А вообще, если ты не убить меня пришёл, зачем тогда ты здесь?

Эльф к этому времени закончил с едой.

- Отвечаю по порядку.Да, ты не самый умный, о том что в карцерном корпусе регулярно проводится странный – или страшный, тут дело вкуса – ритуал, знают или догадываются многие. На самом же деле это не совсем ритуал, но об этом позже. Теперь о том, с чем связан обязательный возврат в камеру. Нет, не с тем что охранники должны закрыть дверь. Хотя в том, что всё происходит в одну и ту же смену ты прав, но камеру закрывают не охранники. Её запирают до того как охрана возвращается.

- Кто?

- Не знаю. Был один любопытный, остался в коридоре до утра, посмотреть на неизвестное захотелось. Камера всё равно закрылась до прихода охраны, и он был в ней.

- Мёртвый? Сумасшедший?

- Не мёртвый. Но с ума он, кажется, действительно сошёл. Очень ему не повезло. А ведь он островитянин, мой соплеменник. Дёрнул же его чёрт пересечь Три Перевала. Приключений богатенькому мальчику захотелось.

- А его не Федуном зовут?

Гипс посмотрел на Креслава долгим взглядом.

- Это кличка, которую ему дали после той страшной ночи. Откуда знаешь его?

- Один раз видел. Мне его охранник показал, и добавил, что либо я стану настоящим зеком, либо стану как Федун.

- Звонарь по-прежнему строит из себя учителя, - с улыбкой произнёс эльф, - Однако это не столь важно. Эту ночь судьба для тебя выиграла, следующий раз этого может не случиться, и тогда дверь в твой карцер откроет Гуннар. С ним тебе не повезёт так, как повезло со мной. Он точно тебя убьёт. Так что думай, что делать. Четыре недели у тебя есть.

Эльф поднялся на ноги, поклонился и вышел, задвинув за собой засов. Креслав лёг на пол и задумался. Похоже, в этом карцерном корпусе происходит что-то очень странное, однако, ему не суждено знать, что это за тайны кроются в подземельях городской тюрьмы. Скоро рыжий сыскарь вернётся, и Креслав выберется отсюда. Это произойдёт точно быстрее, чем за месяц. С этими мыслями он погрузился в глубокий сон без сновидений.

Утром он проснулся от того, что кто-то схватил его за ноги и потащил. Он открыл глаза и увидел, что это охранник.

- Эй, зачем так грубо, я сам пойду! – хриплым спросонья голосом сказал Креслав. Охранник тут же выпустил Креслава и выскочил в коридор, как ошпаренный. В дверной проём не без труда протиснулась знакомая Креславу грузная фигура лекаря.

- Ты живой что ли? – с удивлением вопросил зельевара Ёрж.

- Ну да.

Лекарь почесал в затылке. Вид у него был обескураженный.

- Чего встали!? Идите в камеру Гипса, тащите тело…сами знаете куда, - рявкнул он на охранников, после чего обратился к Креславу неожиданно уважительным, что бы не сказать – восхищённым тоном:

- Вот уж не ожидал от тебя. Силён, нечего сказать. Надо с тобой поаккуратнее.

- Да чего происходит-то!? – Креслав совершенно ничего не понимал. У него даже промелькнула мысль, что это всего лишь сон.

- Да не переживай ты так. Начальство в курсе дел, ты, главное, сам помалкивай. Ничего тебе за убийство Гипса не будет. От себя добавлю: поделом ему, сволочь он. Так что с меня причитается.

- Да не убивал я никого!

- Конечно. Ты ему это скажи, - Ёрж подался назад, пропуская охранников, несущих тело эльфа.

- Ну-ка, погодите, – лекарь остановил скорбную процессию, и бегло осмотрел тело, после чего дал знак двигаться дальше.

- Не знал, что ты такой знаток, но символизм оценил. Ещё раз повторюсь: я тебя недооценил. Признаю.

С этими словами Ёрж протянул Креславу руку. Тот автоматически пожал её, после чего поднял ладонь к лицу и ущипнул себя за щёку. Получилось довольно болезненно, из чего Креслав сделал вывод, что он не спит, и всё происходящее не страшный сон, а явь. Правда, не менее страшная, чем грёзы.

- Пошли, - приглашающе махнул ему рукой лекарь, - пока охрана не вернулась.

- Куда? – непонимающе сказал Креслав.

- Как это – куда? – удивился Ёрж. – Ты завалил серьёзного охотника, так что надо представиться Знающему.

Креслав словно вновь услышал сказанное вчера Лиоланом-Гипсом слова: «С судьбой не спорят». Он преисполнился мрачной решимости и пошёл на встречу Року, почему-то решившего, что покой для молодого зельевара – недопустимая роскошь.

Вдвоём с лекарем они проследовали вниз по коридору. По стенам текла вода, пахло застарелой влажностью и прелой многолетней грязью. Вот тут-то самый рассадник грудной болезни, подумал Креслав.

- Идёт! – услышал он голос из-за двери, мимо которой они прошли.

- Понято! – ответил второй голос из карцера дальше по коридору.

- Господин лекарь, здоровья и удачи! – вдогонку Ёржу крикнул первый голос. Тот в ответ буркнул что-то неразборчивое.

Наконец, они пришли. Лекарь сделал пару шагов дальше, Креслав собрался было пойти следом, но Ёрж остановил его, уперевшись широкой ладонью во впалую грудь зельевара, после чего ухватил за плечо и развернул лицом к двери. Креслав решил, что следует вежливо постучаться, и поднял было руку, но лекарь шлепнул по ней ладонью.

С той стороны двери послышались шаги.

- Креслав, я буду говорить с тобой, - зельевар услышал знакомый голос тролльего Знающего.

- Я буду слушать, - ответил он.

- Почему ты жив?

- Потому что не умер.

- Ёрж, почему он жив?

- Потому что мёртв Гипс, - ответил лекарь.

- Они сыты?

- Да.

- Как умер Гипс?

- Клионно-Тиеру-Тан, - ответил лекарь на языке Островов.

Знающий помолчал немного.

- Дверь в его карцер была заперта на засов?

- Да, как и всегда.

- Продажная шкура, это ты запер дверь в его камеру?

Креслав понял, что сейчас не стоит говорить правду. Он слышал, что Знающего трудно обмануть, но жизнь научила его врать так искусно, что иногда удавалось обмануть самого себя.

- Да, я это сделал.

- Зачем?

- Он пришёл убить меня, но мне удалось его оглушить. Потом я отнёс его в карцер, там распорол ему живот, как у эльфьих самоубийц принято, чтобы охранников обмануть.

Знающий снова замолчал.

- Креслав, у тебя есть выбор: ты сейчас станешь либо охотником, либо трупом. Что выбираешь?

- Охоту.

Знающий не ответил, Креслав услышал удаляющиеся шаги. Ёрж подтолкнул его, и они направились обратно.

- Удачи, охотник! – поприветствовал Креслава голос из карцера. Ему вторили другие:

- Будь силён!

- Лови добычу, и что б тебя не поймали!

- Встал на Путь – иди достойно!

Он понял, что его судьба только что круто переменилась. Ему удалось увильнуть от неё тогда, когда Демон пытался направить его на Путь Грых Таг, но сейчас увернуться не получилось.

И всё таки, почему Гипс покончил с собой древним способом эльфийских аристократов, почему каждые четыре недели в карцерном корпусе происходит ритуальное убийство, и что вообще в этой тюрьме происходит?

Раз уж ввязался, надо разобраться.

- Ёрж, а ты не мог бы передать от меня кое-что кое-кому?

- Ну раз ты теперь такая важная птица, почему бы нет. Что и кому?

- Передаю Добромилу, что я хочу…нет, что нам надо поговорить.

- После разговора с центровым Грых Таг хочешь поговорить с главной ищейкой тюрьмы? Ничто не меняется в этом мире. Ладно, устрою. На днях он приедет, передам. Думаю, вызовет он тебя на разговор. Он мужик любопытный.

- И ещё…

- Не борзей.

Ёрж втолкнул его в карцер и захлопнул дверь. Креслав тоскливо посмотрел на опустошённый Гипсом мешок и принялся соображать, не может ли ему его новое положение помочь раздобыть какой-либо еды. Знакомый Кумара, разумеется, принесёт ему еды, но ведь теперь придётся делиться со всем карцерным корпусом. Он же теперь не продажная шкура, а честный охотник.

Честный охотник. Придёт же в голову такая бессмыслица.

Через некоторое время он услышал грохот тележки баландёра, весело перекидывающегося шуточками с сопровождающим его охранником. Креслав прижался ухом к двери, пытаясь по голосу определить кто именно сегодня привёз баланду в карцерный корпус. Хотя в принципе, разницы нет никакой. Любой баландёр это своеобразный тюремный почтальон и курьер в одном лице. Креслав, как смотрящий за дорогой в тюрьме с позволения охотников Грых Таг, был для баландёров основным работодателем. Конечно, они таскали из камеры в камеру некоторые вещи и по личной инициативе, но Креслав, в отличие от всех своих предшественников, смотрел на эту самодеятельность сквозь пальцы. Всё потому что, опять-таки в отличие от всех своих предшественников, он имел опыт управления относительно легальным бизнесом. Креслав прекрасно знал, что людей, гномов, да и орков с троллями можно заставить работать силой, но они будут работать гораздо эффективнее, если им платить. Он позволял баландёрам заниматься своим мелким гешефтом, главное, чтобы это не мешало им исполнять его поручения. Ну и, разумеется, об этом не надо говорить вслух, но уж умению читать между строк в тюрьме учатся быстро.

Одним словом, баландёры относились к Креславу с огромным почтением, и его возврат к делам после короткого перерыва, устроенного Жданом, восприняли с энтузиазмом. Потому зельевар и рассчитывал на помощь баландёра. Ему всего-то и надо было раздобыть нормальной еды. Правда, побольше чем обычно.

В двери карцера Креслава открылось окошко, и он увидел лицо баландёра, прооравшего своё обычное:

- Здорово, арестант! Кушать будешь?

Креслав уже давно понял, насколько в тюрьме важно уметь себя подать. Это важно и на воле, просто подход немного иной. На воле ценится надежность, инициативность, солидность и респектабельность. Среди Грых Таг же главное – иметь угрожающий вид и как можно меньше разговаривать с теми, кто ниже тебя в тюремной иерархии. Раньше Креслав мог игнорировать эти неписаные правила, ведь с точки зрения Пути охотника он был продавшейся царю шкурой, но теперь, после того как Знающий назвал его охотником, приходится соответствовать, а то охотники с него шкуру спустят – буквально. Поэтому Креслав за несколько мгновений до того как откроется дверь отошёл к противоположной стене и сел на пол таким образом, чтобы свет из светового колодца падал на него. После чего наклонил голову вперёд, чтобы лицо осталось в тени.

- Хлеба немного возьму, - безразличным тоном ответил он баландёру. Тот убрал голову от окошка, загремел кастрюлями у себя на тележке. Креслав поднялся на ноги и тихо, но беззвучно, подошёл и сел на пол прямо возле окошка.

- Ох ты ж блин, Креслав, ты чего пугаешь!? – от неожиданности баландёр едва хлеб на пол не уронил.

- Спокойнее, шкура.

- Чего? – у баландёра вытянулось от удивления лицо.

Креслав мысленно вознёс благодарность всем возможным богам, что баландёром сегодня Чепчик. Он умный, должен сделать правильные выводы из того спектакля, что сейчас разыгрывает Креслав.

Зельевар немного подался вперёд и процедил сквозь зубы, подражая охотникам:

- Я сказал, не суетись, шкура, я теперь охотник, - и подмигнул баландёру. У того в глазах забрезжило понимание. Он опустил голову и смиренно протянул Креславу хлеб.

- Тебе чего-нибудь нужно, охотник?

Креслав лениво зевнул, расслабленным движением принял у баландёра хлеб и сказал:

- Да пока нет, вроде. На обратном пути зайдёшь, может чего взбредёт в голову.

Глава 21

Не так давно вновь обретший своё имя бывший легионер Тёмной Империи Акидара Ирадо ещё некоторое время понаблюдал за двумя людьми на дороге. Первое впечатление оказалось обманчивым – они вовсе не были доходягами и не копошились бестолково в отбросах. Немного дальше по дороге стояла их телега, она была сломана, и в обломках они искали нужную для ремонта деталь. Найдя что искали, путники принялись за ремонт. Они оказались чрезвычайно сноровистыми и находчивыми работниками. Ещё до заката успели починить телегу, после чего коротко посовещались и один из них двинулся в заросли на противоположной от Акидары стороне дороги, судя по всему для того чтобы изловить лошадёнку, которую путники отпустили попастись, пока сами были заняты ремонтом. Пару минут Акидара терзался мучительным выбором: броситься на оставшегося в одиночестве путника, повалить его на землю особым ударом, которому его научил Ниисте, после чего закинуть тело на плечо и пуститься бежать. С одной стороны, оставшийся в одиночестве человек серьёзным противником не выглядел, больно щуплый, тогда как сам Акидара силушкой обделён не был. Отец неоднократно пенял матери Акидары, указывая на тот прискорбный факт, что оба родителя были роста невеликого, подобно большинству обитателей болот, так что в кого Акидара уродился таким гигантом, было решительно непонятно. С другой же стороны, война неоднократно и иной раз излишне болезненно демонстрировала Акидаре, что хорошие бойцы далеко не всегда имеют косую сажень в плечах и пудовые кулачищи. К тому же путники, забравшиеся так далеко на восток и при этом сумевшие остаться в живых в охваченной хаосом стране, по определению были людьми опасными – либо невероятно везучими. В любом случае, рисковать Акидаре не хотелось. А вот есть хотелось, и даже очень. К тому же, ему смертельно надоело одиночество и неведение. Первые пару недель он наслаждался возможностью быть одному и делать всё, что заблагорассудится. После это состояние стало обычным, и, наконец, оно начало тяготить дезертира. Хотелось поговорить хоть с кем-то. С недавних пор он начал разговаривать с пойманной добычей, и чувствовал, что вскоре убитые животные начнут ему отвечать. Но ведь ещё форма легиона Хараакар, на которую коренные жители долины реагировали однозначно агрессивно…

От сомнений его избавила удавка, накинутая на шею, лезвие стилета, упершееся в затылок, и вкрадчивый голос, прошептавший на ухо:

- Что ж ты, мил человек, подсматриваешь? Вышел бы к нам, поздоровался. Мы не злыдни какие.

- Ёхон, словил ты его, чтоль? – громко крикнул с дороги второй спутник. Первый, как запоздало догадался Акидара, обошёл его по широкой дуге и поймал дезертира, мнившего себя матерым воякой, словно глупую птицу в силок.

- Да, имперец это! – ответил своему напарнику.

- Ну значит, твоя взяла. Веди его сюда.

Невидимый Акидаре противник передвинул лезвие стилета немного ниже и кольнул его в шею. давая понять, что нада идти. Они вышли на дорогу. Там второй путник уже поджидал с верёвкой, которой связал Акидару по рукам и ногам, продемонстрировав недюжинное мастерство. После он свистнул по-особенному. Из зарослей на зов прибежала лошадь и он такими же точно ловкими движениями впряг её в повозку.

Дезертир лежал на траве. Смотрел на темнеющее небо, в котором вскоре начнут загораться звёзды, и чувствовал что у него болит спина. Однажды вставший на путь крови должен идти по нему, иначе старость и смерть от неё придут очень быстро, намного быстрее, чем они приходят к остальным. Надо было давным давно подкрасться к какой-нибудь деревне, выкрасть забредшего в лес крестьянина, да и провести ритуал. Надо было бы, но ему мешало что-то непонятное. Дома ритуал проводил отец или кто-то иной из взрослых, на войне в нём и надобности не было, смерти вокруг было много и кровь лилась рекой, краденная молодость вливалась в него сама по себе. А вот привязать вопящего от страха крестьянина к дереву и хладнокровно прирезать, прижавшись к нему как можно плотнее, стараясь не упустить ни капли жизненной силы…Акидара так и не смог заставить себя это сделать. То есть он вроде был готов, но каждый раз, натыкаясь на подходящую для его целей деревню или одинокого пастуха он говорил себе: в следующий раз. Ну вот, следующий раз настал. Он собрался с силами, подвернулся подходящий момент…и вот он лежит на траве, связанным по рукам и ногам. Похоже, злые боги прокляли отступника. Хотя вряд ли, им бы только нажраться. Это звери, отличающиеся от бегающих по лесам хищников лишь могуществом.

- Тетёха, ты мне деньги-то проспоренные гони.

- Держи, Ёхон.

- На ночлег пора определяться.

- И то верно. Надо вернуться назад немного, я там видел укромную лощинку. Встанем так, что б с дороги видать нас не было, там и заночуем. А поутру снова в путь.

- Верно. Давай этого в телегу. Не на горбу же его тащить, здоровый больно.

Путники принялись поднимать Акидару в телегу, кряхтя и ругаясь. Здоровяк оказался им не по силам.

- Ноги развяжите. Я сам залезу.

Ёхон с Тетёхой переглянулись, помолчали немного, после чего первый достал свой стилет и отошёл на пару шагов.

- Ты, паря, смотри, внимательно смотри, – сказал он, обращаясь к Акидаре.

Убедившись, что здоровяк смотрит куда велено, он без замаха метнул стилет в стоящее в десятке шагов дерево, толщиной с руку худого ребёнка. Лезвие вошло в деревце точно по центру и расщепило его.

- Понимаешь, о чём я? – спросил он Акидару, глядя ему прямо в глаза.

- Понимаю. Дурить не стану.

- Это хорошо. Давай, Тетёха.

Тетёха развязал Акидаре ноги. Тот встал, тяжело перевалился через борт телеги, раненым ужом вполз туда и затих. Ему даже, честно говоря, стало интересно, кто эти двое.

Тетёха взял коня под уздцы, Ёхон занял место в арьергарде, не выпуская из рук стилет и не отводя от Акидары настороженного взгляда. Телега развернулась, и лошадь тихим шагом пошла на восток. таща за собой телегу. К тому моменту, когда солнце уже коснулось вершин гор, путники достигли небольшой лощины, отходящей от большого распадка по которому шла дорога, и свернули туда. Тетёха выпряг лошадь, хлопком по крупу отправил её пастись и зачем-то пошёл в лес. Ёхон тем временем развёл костерок. Соорудил треногу, набрал в журчащем неподалёку ручейке воды в котелок и поставил его на огонь. Рядом с котелком он воткнул три прутика с нанизанными на них кусочками мяса. Акидара, наблюдавший за этими манипуляциями через щель в борту телеги, сглотнул слюну. Есть хотелось до темноты в глазах.

- Эй там, в телеге! - крикнул Ёхон, - давай сюда. Сам-то через борт перелезешь?

Акидара решил, что тратить остатки сил на ответ не стоит, и приступил к штурму борта. Штурм завершился победой, пускай и не с первой попытки, и, по всегдашней логике судьбы, за победой последовало падение. Падение с телеги на землю. От удара о землю спину пронзила острая боль. Акидара собрал остатки силы воли в кулак и поднялся на ноги. Пошатываясь, подошёл к костру и сел.

- Кормить сами будете, или руки развяжете?

- А с чего ты решил, что я тебя есть позвал? – деланно удивлённо спросил его Ёхон.

- Не, можно и покормить. – подал голос вернувшийся из леса Тетёха, - с земли, как пса. Он голодный. Согласится.

- Посмотрел-послушал? – спросил у него Ёхон.

- Да. Нет никого.

- Ну тогда поговорим, - Ёхон выпрямил спину, тряхнул головой и посмотрел на Акидару каким-то совсем другим взглядом. Дезертир перевёл взгляд на Тетёху – тот тоже неуловимо изменился. Акидаре захотелось встать и отдать ему честь.

- Легионер Блистательного Хараакара, в полном составе полегшего в битве при Гроумовско, - ровным голосом сказал тот, кто представился Тетёхой.

- Так точно. Акидара Ирадо.

- Почему не снял форму, дезертир? Непредусмотрительно. Тетёха тебя за полдня пути учуял.

- По ночам холодно, а другой одежды у меня нет.

- А зачем на восток шёл? Ты ведь дезертир. Бежал бы на север, юг, запад. Куда угодно. Можно к банде прибиться. Можно к гномам податься, проходы в горах охранять. Да хоть на юг, за горы.

- Я шёл домой. Туда же, куда ушёл пророк.

- Что произошло при Гроумовско? – резко спросил Ёнох.

Акидара замолчал. Сказать правду – не поверят. Лгать не хочется. Наконец, он решился:

- Под Гроумовско против нас пошли злые боги.

Теперь замолчали двое таинственных путников. Надолго замолчали.

- Как это выглядело? – наконец спросил тот, что назывался Ёнохом.

- Простите, но вы не представились. Я не знаю вашего звания и названия легиона.

- А зачем это тебе?

- Я воевал несколько лет. Знаю все легионы, и чем кто в них занимается. Смогу понять, видели ли вы оба воочию приход злых богов на поле боя. Тому, кто этого не видел, объяснять бесполезно.

- Темнит, - сказал Ёхон.

- А ты бы не темнил на его месте?

- Ну тогда остаётся один выход.

- Вообще-то два.

- Какой второй?

- Ножом по горлу, да и всё.

- Не, так не пойдёт. Я с трупом рядом спать не стану.

Акидара слушал перепалку со всё возрастающим изумлением. Двое воителей Тёмной Империи, и не последнего ранга. На глазах превращались в простоватых то ли крестьян, собравшихся на ярмарку. То ли мелких торговцев.

- Ладно, хватит. Мы опять входим в роль, – рубанул ладонью воздух Ёхон, - а нам надо решить, что делать с этим мальчиком. У которого подозрительно много седых волос и больная спина. Не делай большие глаза, легионер. Я видел, как ты двигаешься. Словно дед старый. Ты идёшь путём крови?

- Да.

- Выходит, ты из коренных болотных жителей. Значит так: мы тебе не верим. Может, и хотели бы поверить, но наша работа не оставляет место доверию. Так что выбор у тебя простой: или ты надеваешь на шею удавку, или я её туда одену. Понимаешь, о чём речь?

Акидара понимал. Отец рассказывал ему обо всех типах и разновидностях магии про которые знал сам. Об удавке. что не позволяет нарушить клятву, он тоже рассказывал. В принципе, в её устройстве не было ничего особенно сложного: она подчинялась воле своего хозяина, по желанию которого душила того, на чьей шее она находилась. Проблема была в одном: надеть её себе на шею можно было только добровольно. Иначе ничего не работало.

- Давайте удавку. Я верен пророку, если вы верны ему, мне бояться нечего.

Тетёха протянул Акидаре небольшое ожерелье, простенькое на вид. Дезертир просунул голову в ожерелье и посмотрел на двоих спутников.

- Ну что теперь? – спросил он.

- А теперь вот что, – сказал Тетёха и щёлкнул пальцами. Удавка сжалась на шее Акидары. Он хрипел, пытался подцепить её пальцами – ничего не получалось. Наконец, он потерял сознание.

Когда пришёл в себя, уже светало, а его новые спутники собирались в путь.

- Это что такое было? – хриплым голосом спросил он.

Оба повернулись к нему:

- Проверка. Как же без проверки? Времени чтобы по слогам и интонациям разбирать твои слова, да и на глубокий анализ ситуации у нас не было. Так что – самый простой способ. – сказал Тетёха

- Ну вы и козлы.

- Работа такая. Чаю попей, легче станет. Тогда и поговорим.

Акидара с трудом поднялся, чуть не ойкнув от боли в правом волене. Организм начал сыпаться. Последний – и единственный - раз такое с ним случилось, когда он, подобно всем подросткам, поднял восстание против родителей. Ему никогда не нравилась суть пути крови, и сколько бы отец не объяснял ему выгоды и пользу этого выбора, Акидара противился. Он убежал из дома и скитался по болотам несколько недель, до тех пор, пока не начал слабеть. Слабеть не от старости – он всего лишь повзрослел, не успев постареть, а от голода. Его нашли «друзья» отца и привели домой. Только спустя много лет он понял, что это была своеобразная инициация, и «друзья» следили за ним всё это время, оберегая от смерти – но не от страданий.

- Что, давно кровушки не пробовал?

- Я не пью кровь. Поглощаю жизненную силу.

- Ладно, ладно. Что ж, парень, не знаю, сколько на самом деле тебе лет, но говорить буду как со взрослым. Мы посланы на запад пророком. Война проиграна бесповоротно – и ты это понимаешь, наверное, лучше нас. Империя проиграла, и она уйдёт в тень. До поры, до времени.

- До какого времени?

- Это известно только пророку. Наша задача состоит в том, чтобы подготовить все необходимое для её возвращения. И ты пойдёшь с нами.

- Пойду.

Больше они не говорили на эту тему. Ёхон и Тетёха так никогда и не сказали ему своих настоящих имён, а ему велели называться Ёржем. Об обстоятельствах, при которых они давли ему это прозвище, он вспоминать не любил.

Главное, что они указали ему лёгкий способ получать необходимое.

***

Окошко в двери камеры открылось, и Креслав увидел хитрую морде Чепчика.

- Чего желаешь, охотник? – баландёр ухитрился смешать в тоне своего голоса ехидство и подобрастность.

- Передай Грааху из тридцать третьей, кто я теперь. И скажи валамиру, что в карцерном корпусе плохо с продуктами. А ещё найди способ передать Уйке из лекарни, что я всё знаю. Ему выбирать.

- Всё понял, сделаю.

- Про послание Уйке не болтай. Я теперь охотник, сам понимаешь.

Чепчик кивнул и окошко закрылось.

Всё. Теперь только ждать. Если в том непонятном ритуале, что творится в карцерном корпусе замешан Ёрж – а он несомненно замешан – то Уйка что-то знает. Скорее всего даже не «что-то», а всё. В послании к Уйке, переданном через Чепчика, не было никакого смысла, поскольку Креслав ничего не знал. Но Уйка сам придумает, что Креславу известно. В ситуации когда ничего не знаешь, главное ввязаться, а дальше уже ориентироваться на ходу.

Креслав принялся вырабатывать план действий и прикидывать возможные варианты развития событий.

- Вы не теряете времени, как я посмотрю, Креслав Верович.

Креслав чуть не подпрыгнул на месте.

- Ну что вы, в самом деле, вы ведь знаете, что я способен оказаться практически где угодно. В определённом радуисе от моего мага, разумеется.

Креслав повернулся к улыбающемуся мальчишеской улыбкой Добромилу Добромировичу, внутренне обещая себе, что узнает что за колдун такой, который может перемещать сыскаря в запертые комнаты, и либо убедит его работать на себя. либо убьёт к чертям собачьим.

- Здравствуйте, господин начальник.

- Фу, ну то за выражения, Креслав. Я как-то даже не ожидал услышать от вас такого.

- Я теперь охотник. Меня Знающий назвал.

- Вот как… - протянул рыжий сыскарь, и Креслав почувствовал глубочайшее удовлетворение от осознания того, что в чём-то его опередил.

- Ну что ж, это не так уж плохо. Развалить систему изнутри даже легче, чем снаружи, но для столь масштабных целей, которые моя организация ставит перед собой, вам придётся взойти на самый верх в системе Грых Таг. Это займёт много времени. Точнее – может занять много времени. Ничего страшного, недостатка в ресурсах у вас нет будет. Главное, не забывайте, что вы работаете на меня, а не на Грых Таг.

- Хорошо-хорошо. Буду расти по карьерной лестнице…Но у меня тут произошло кое-что.

Креслав пересказал рыжему сыскарю вкратце события последних часов.

- Так. Вы действительно делаете успехи. Похоже, вам следует покинуть сие скорбное заведение.

- То есть? – не понял его Креслав, - Мне на этап собираться?

- Несомненно, не побывав в лагере, вы карьеры в Грых Таг не сделаете. Но это позже. Я имел в виду карцер. Хватит вам тут прохлаждаться.

- Это я с большим удовольствием. Не думал что скажу такое, но я соскучился по тридцать третьей камере.

- Камере? Я говорил не о возвращении в камеру. Вы, дорогой мой, отправитесь в лазарет.

- Что мне, опять с охраной драться? – обреченно сказал Креслав.

- Нет, с охраной драться не надо. Завтра вы пойдёте в баню. Так сойдутся звёзды, что в то же время пойдёт и ваш доброжелатель – Гуннар.

- В карцере в баню водят по одному.

- Ну, знаете ли. Охранники тоже люди, иногда ошибаются.

- Не все они люди. Картили вон вообще тролль. Что за предрассудки, в самом деле?

Рыжий сыскарь расхохотался.

- Рад, что вы не теряете присутствия духа, Креслав Верович.

- Скоро потеряю. Не ел со вчерашнего дня. – мрачно ответил ему Креслав.

- У вашего положения есть определённые привилегии.

- Да знаю я, но это ж сколько мне продуктов затащить сюда надо. Теперь ведь со всей стаей делиться.

- Я говорил не о привилегиях охотника Грых Таг. Я говорил о привилегиях агента его величия.

С этими словами Добромил хлопнул в ладоши и перед Креславом появился шикарно накрытый стол.

- Кушайте на здоровье. Креслав Верович. Завтра вам предстоит тяжёлый день.

И Добромил растворился в воздухе.

Глава 22

После роскошного даже по меркам вольной жизни банкета Креслав откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Когда всё вокруг летит кувырком и грозит вот-вот окончательно выйти из под контроля, следует просто отстраниться. Если бы он был сейчас на воле, пошёл бы в кабак какой-нибудь. Только не в тот, в котором сидел почти безвылазно, решая дела на пару с Мирославом, а в другой. В такой, куда местные сливки общества ходят, причём не чтобы оторваться, напиться вина, а после плясать на столе и швыряться деньгами в распутных девок, а в совсем приличный кабак. Семейный. Такой, где жены серьёзных людей соревнуются между собой, чьё платье красивей и серьги дороже.

Креславу внезапно пришло в голову осознание того, что он начинает привыкать к тюремному быту. Вот и сейчас о жизни на воле он думает как о чём-то отвлеченном, не имеющем к реальности ни малейшего отношения. Примерно так же бы он думал о том, как бы вёл себя на приеме в царском дворце, куда ему уж точно попасть в этой жизни не светит. Да, если он хочет через несколько лет вернуться к нормальной жизни, то ему надо не забывать о том, что тюрьма это не весь мир, а лишь малая его часть. Надо бы встретиться с Маришкой. Кстати, а куда запропастился эльфийский артефакт, по которому можно бы с ней поговорить? От досады Креслав хлопнул себя ладонью по лбу, из-за чего стол с остатками роскошной трапезы и стул, на котором он сидел, исчезли, вследствие чего зад Креслава вошёл в контакт с полом. Он ойкнул от боли, потом, не вставая на ноги, отполз к спальному месту и принялся размышлять, как жить дальше.

На следующий день, ещё до того как пришёл баландёр Чепчик, к Креславу пришёл незнакомый охранник и вывел его из карцера. Они проследовали к выходу из карцерного корпуса, поднялись на один этаж и вышли ко входу в баню. Охранник распахнул дверь и сказал:

- Заходи.

- Господин начальник, так у меня ни мыла, ни полотенца, ни чистого исподнего нет, как же я мыться буду?

- Там всё есть. Заходи давай, мне идти надо.

Креслав вошёл в предбанник, дверь за ним захлопнулась и он услышал глухой голос охранника с той стороны:

- Через час вернусь.

Он огляделся. На деревянной лавке у стены лежал свёрток из серой ткани. Креслав развернул его. Внутри обнаружился кусок резко пахнущего мыла и портки. В качестве полотенца, судя по всему, ему предлагалось использовать саму ткань, в которую всё было завернуто. Креслав брезгливо понюхал успевшую пропахнуть мылом ткань, пожал плечами и повесил её на один из крючков, вбитых в стену над скамьёй. Если приходится выбирать между тем, вонять дешёвым мылом или давно не мытым телом – лучше уж мылом. Раздевшись, Креслав аккуратно сложил всё на лавку, взял мыло и прошёл в баню. Он взял таз и уже собрался было набрать в него воды из бочки, как его пронзила мысль о том, что вообще-то он не мыться сюда пришёл. Он пришёл сюда, чтобы его отметелил здоровенный гном. Хотя…Отметелит и отметелит. Креслав не стеклянный. Ёрж выходит потом, он ведь проникся к зельевару неподдельным уважением после инцидента с Гипсом, да и как охотнику Грых Таг ему теперь полагается самый лучший уход в лекарне. Возможно даже, одноместная палата, да и свиданку с Маришкой надо будет у Добромира вытребовать. И чтобы получить всю эту благодать, нало всего лишь потерпеть несколько минут. Ничего страшного, максимум ногу ему сломает. Или руку.

Креслав сел на лавочку, вздохнул и принялся ждать.

Через несколько минут дверь открылась и тот же охранник впустил в баню Гуннара. Гном заметно сдал, его румяное раньше лицо осунулось, резко выступили острые скулы. Под глазами у Гуннара набрякли тёмные мешки, он сильно похудел, но по-прежнему оставался силачом. Уж по сравнению с Креславом – точно.

Гуннар медленно подошёл и сел на скамью рядом с Креславом.

- Знаешь, зельевар, я всегда думал, что это я странный. Ну, гном, который пошёл в Грых Таг. Ушел из подгорного города, осел в человеческом поселении, вступил в охотничью стаю. Не сказать, чтобы рядовой случай. Вот ты гномов-охотников видел раньше?

- Нет. Не видел. И не слышал даже про таких.

- Ты ведь торговал своими зельями с подгорными городами, так ведь?

- Да.

- Знаешь, как у нас там всё устроено?

- Примерно представляю.

- Ни черта ты не представляешь, Креслав. Нет, про то, что мы живём в горах, под землёй, это ты знаешь, но как у нас устроена жизнь, ты не понимаешь.

- И как же она устроена? – Креслав решительно не понимал, что происходит.

- Как в тюрьме. Под горами по-другому не выйдет. Места мало, народу много, бежать некуда. Разве только на ледники. Знаешь, что у нас есть свои преступники, вроде ваших Грых Таг? Называются мазеранд. Означает «изгнанники». Из подгорного города просто так ведь не уйдёшь, по крайней мере, в Долину или на побережье. Неблагонадёжных не выпускают из городов. Так что если тебе жизнь в городе не по нраву, можно сбежать только наверх, где лёд и камни. Там и живут изгнанники. Ходят в набеги на наши теплицы, которые повыше в горах. На стада нападают. Иногда пробираются в города. В общем, романтика, голод и ранняя смерть. Я так не захотел, а в городе жить не мог. Достало всё, хоть в горнило прыгай. У нас так часто делают. Кузнечные мастера потом ругаются, что партию стали запороли. В общем, бежал я. Не наверх, а сюда, в Долину. Пошёл за свободой, а попал в тюрьму.

Гном замолчал, погрузившись в воспоминания.

- Ладно, - хлопнул он себя ладонью по ляжке, - к делу. Уж не знаю, кому ты насолил, Креслав, но мне велено набить тебе морду. Зла на тебя я не держу, много в карцере передумал, но мне пообещали прощение от Знающего и выход из карцера. Так что…

- Я сюда пришёл за тем, что бы получить по харе, - ответил ему Креслав, – мне в больничку попасть надо.

- Вишь как получается. Мордобой по договорённости. Ну, раз так, может есть какие пожелания?

- В нос не бей и зубы не ломай.

- Лады.

Гуннар встал, Креслав тоже поднялся на ноги. Они смотрели друг другу в глаза. Креслав очень странно себя чувствовал.

Гном поднял правую руку. Сжал ладонь в кулак. Прищурился.

- Не, ты голову поверни немного, - сказал он Креславу.

- Так?

- Не, так только хуже будет, - Гуннар протянул левую руку, поправил голову Креслава по своему разумению.

- Готов? – спросил он.

- Да давай уже, я чувствую себя как шлюха, которую клиент просит ногу подвинуть поудобнее.

Гуннар хохотнул, и у Креслава в голове что-то взорвалось.

- Нормально? Не переборщил?

Склонилось над ним озабоченное лицо гнома. Креслав осторожно поднялся на ноги. Его покачнуло, Гуннар подхватил зельевара под локоть и усадил на лавку, после чего принялся колотить в дверь и орать:

- Эй там, господа начальники! Арестанту плохо!

На его зычный голос тут же прибежал охранник. Он быстро оценил обстановку:

- Ты, – он указал на Гуннара, - лицом к стене!

Гуннар повернулся спиной.

- Он бил тебя? – обратился охранник к Креславу.

- Никак нет, господин начальник, – ответил зельевар, - Я упал.

- Ну да, конечно, - охранник злым взглядом посмотрел на Гуннара, - чёртовы охотники. Ладно, разберёмся.

Он позвал на подмогу ещё двоих, они скрутили гнома и повели его к выходу.

- Бывай, Гуннар! – крикнул ему вслед Креслав.

- Встретимся когда встретимся, - ответил сдавленным голосом гном.

Охранник удивлённо пожал плечами, и повел Креслава в лекарню.

- Я не понимаю, - сказал он Креславу, - Как только они вышли в коридор, - почему вы их так боитесь? Это же просто бандиты!

- Вы про охотников Грых Таг?

- А про кого же ещё? Вот тебя сейчас явно избил этот бугай, а ты говоришь, что упал. Если ты их боишься, давай я тебя отведу в безопасный корпус. Только дай на него показания.

- Ага, а потом ко мне в гости придут охотники.

- Не придут. В безопасном корпусе работают только люди Добромила Добромировича.

- Ух ты! И все они как один идейные и неподкупные?

- Не ёрничай, осужденный. Добромил Добромирович занят важным делом. Он честный человек, и окружают его тоже честные люди.

- Я подумаю.

Дальнейший путь они проделали в молчании, а когда дошли до входа в лекарню, охранник сдал Креслава с рук на руки дежурному. Тот отпер дверь и впустил Креслава, поприветствовал:

- Удачи, охотник! Обожди пока тут, пока тебе место приготовят.

Тот, что привёл Креслава из бани ожёг ненавидящим взглядом и Креслава и дежурного. Когда он уходил, даже спиной излучал ненависть.

Дежурный хохотнул.

- Вот рыжий, откуда он их только берёт, интересно.

- Ага, – поддержал его Креслав, - Никогда не доверял честным людям. И нелюдям тоже.

Дежурный расхохотался. Но тут же посерьёзнел:

- Вот только этого мне тут устраивать не надо.

- Чего не надо, господин начальник? – не понял Креслав.

- У нас страна большая, мы по расам никого не делим. Человек ты, орк. Тролль или гном – без разницы, главное как ты служишь царю!

Произнося эти слова охранник сделал настолько суровое лицо и так потешно насупил брови, что Креслав с трудом удержался от смеха. Однако, ответил он самым серьёзным тоном, на который был способен:

- Полностью поддерживаю. Да что там, даже среди эльфов встречаются достойные ребята!

- Не перегибай Креслав. Ты парень умный, открою тебе секрет, ведь ты всё равно сам узнаешь, так что лучше уж от меня. Новый циркуляр пришёл, с самого верха. Все жители долины равны, и нет разницы, кто с клыками, а кто без. Всё серьёзно, ищейкам велено вынюхивать, кто за «Человеческую власть». Карать будут нещадно.

- Дело хорошее, кто б спорил, – с невинным видом ответил Креслав, - только вот не очень я себе представляю скажем орка в совете при царе.

Дежурный наклонился к Креславу и тихонько проговорил:

- Да все всё понимают, но ты будь аккуратнее. Что-то там, наверху, затевается.

- С эльфами воевать будем?

- Мне откуда знать? Но Федуна из одиночки вывели в общую камеру к невидимкам. Начальник ихнего главного к себе вызвал и имел с ним очень серьёзный разговор. Так что Федуна никто больше не трогает. Поговаривают, что на этап ему скоро.

- Да, дела.. – протянул Креслав.

В коридоре показалась фигура Уйки.

- Ну, бывай, пора мне, - попрощался с дежурным Креслав. Тот буркнул что-то дружелюбное в ответ, и Креслав отправился в свою палату. Надо признать, палата была роскошная. Смутило зельевара только наличие второй кровати.

- Кто мой сосед? – поинтересовался он у уйки, стоящего в дверях.

- Нет соседа. Один будешь жить. Ты ж теперь охотник.

- Так вышло Уйка. Сам не ожидал такого поворота.

- Ну, как вышло – так вышло. Наш тебе просил передать благодарность.

- А со Жданом как?

- Хреново Ждану, - коротко ответил Уйка.

- Хреново – это хорошо.

- Да ты философ. Креслав.

- Станешь тут философом. Кстати, Уйка, а ты кем был на воле?

- Лекарем.

- А за что сюда попал?

- Не тех лечил. Если спросишь, как попал к невидимкам, ответ будет такой же.

- Прости, я не собирался лезть к тебе в душу.

- Ничего страшного.

Уйка ушел, и Креслав начал устраиваться на новом месте. Кровать была отличной – по тюремным меркам, разумеется, в углу имелось отхожее место, отгороженное тонкой стенкой, посредине палаты стоял стол. А ещё здесь было окно, выходящее не в тюремный двор, а в стену, окружающую тюрьму. Креслав встал у окна, протянул руку сквозь решётку. Почувствовал теплый ветер. Прижался лицом к решётке, втянул носом запах земли, и услышал звуки. Судя по ним, прямо за стеной, от которой его отделяло несколько шагов и решётка, располагалась оживлённая городская улица. Креслав слушал скрип колёс телег. Звук цокающих по мостовой копыт, голоса уличных торговцев. Каких-то несколько шагов…Его посетила мысль о побеге, и он не стал прогонять её, хотя знал, что не решится на этот безумный шаг. Не решится вовсе не потому что не хватит смелости, а потому что это именно безумие. Но и прогонять эти мысли не хотелось, как мысли о женщинах. Даже если побег удастся, что не так уж невероятно, чем потом всю жизнь заниматься? Уйти в леса, к отморозкам из «Человеческой власти» ? У Мирослава наверняка сохранились связи с кем-то из них. Только вот Креслав, хоть и вырос на ферме, не любил деревенскую жизнь, а уж жизнь в лесу его не прельщала совершенно. Да и прижмут скоро «Человеческую власть». Если уж царь решил что-то сделать, он это сделает. Медленно, со скрипом, со всегдашней долинской неразберихой, но сделает. В упорстве ему не откажешь. Так что смысла бежать нет. Хотя если на юг податься, на родину Траяна, оттуда не выдадут. Но как туда добраться? Так, представим себе что…

Мысли Креслава прервал Ёрж, явившийся лично поприветствовать почётного гостя.

- Здорово, Креслав. Как устроился, нормально?

- Жаловаться не на что, кроме разбитого лица и неутолённого любопытства.

Ёрж прошёл и уселся за стол.

- Вот как значит. Врать не стану – не удивлён. Ну спрашивай давай.

- Добромил знает что ты – бывший легионер Тёмной Империи?

- Наверное, знает. А что?

- То, что произошло в карцерном корпусе…то, что происходит там постоянно. Твоя лаборатория. Словом, он, похоже, подозревает тебя в том, что ты втайне поклоняешься тёмным богам.

- А ты сам что думаешь по этому поводу?

- Думаю, что война закончилась слишком давно, чтобы мог на ней воевать.

- Я пошёл воевать совсем мальчишкой,и сейчас выгляжу моложе своих лет, говорил же уже. Хотя, знаешь что, к чёрту. Пусть Добромир потом орать на меня будет, надоело в себе держать. Я стою на пути крови. Знаешь, что это значит?

- Нет, но звучит зловеще, ас учётом того, что я видел в твоей лаборатории, думаю, что у меня проблемы.

Ёрж махнул рукой.

- Не переживай. Я не стану тебя резать.

- Потому что тебе на ближайший месяц хватит крови Гипса?

- Догадливый ты, далеко пойдёшь. Но кровь меня не интересует. Я должен впитывать жизненную силу умирающих, чтобы жить. Не будет смертей – я начну стареть. Очень и очень быстро стареть.

- Получается, здесь, в этой тюрьме, творится злое колдовство и главный сыскарь в курсе?

- Именно так.

- То есть, то что ты мне говорил про Добромила, честно творящего добро это враньё?

- Нет, не враньё. Для него всё это лишь инструменты. Он действительно занимается тем, что говорит. Собирается победить остатки орочьего влияния в стране, и ему без разницы, какими средствами добиваться поставленной цели. Надо шантажировать – будет шантажировать. Надо красть – будет красть.

- Надо торговать зельями – будет торговать зельями, – подхватил Креслав.

- Именно поэтому запретившему зелья Грааху скоро придёт полный и окончательный конец. Думаю, следующую новую луну он встретит в карцере, и до рассвета он не доживёт.

- Это ты приходишь каждый месяц в карцерный корпус и запираешь двери за вернувшимся в свою камеру убийцей?

- Да, это был я. Я же говорил тебе, что это здание, до того как стало городской тюрьмой было замком Ургауртар? Так вот, в Тёмной Империи было принято строить замки таким образом, чтобы под землёй было больше, чем над ней. Ты даже не представляешь, сколько здесь подземелий.

- Да, не представляю. А можно посмотреть?

- Боюсь, у тебя нет для этого времени.

- В смысле – у меня нет времени?Всё-таки потащишь меня на алтарь, резать во славу злых богов?

- Нет, ситуация изменилась. Добромир долго прятал меня от власть предержащих. Сам понимаешь, умение жить очень долго – весьма ценная вещь. Но время пришло. Именно поэтому он направил тебя сюда, ко мне. Мы уезжаем. Креслав.

- Этап? – спросил Креслав мрачным тоном.

- Этап.

- Можно мне с Маришкой увидеться?

- А во тут тебя, друг, поджидает самая неприятная новость.

- Какая?

Ёрж вздохнул, вытащил из-за пазухи фляжку и протянул её Креславу. Тот отмахнулся.

- Ёрж, не томи. Что за неприятная новость?

- Нет больше твоей Маришки.

- Что!? Маришки нет!? – Креслав готов был самым позорным образом упасть в обморок.

- Чёрт, я не так выразился. Нет ТВОЕЙ Маришки. Есть Маришка Добромила.

Глава 23

Крытая тюремная телега натужно скрипела колёсами, и под этот унылый аккомпанемент Креслав смотрел сквозь щель на проплывавшие мимо пейзажи. Ёрж прямо перед этапом жутко напился, его грузли в телегу несколько охранников. Старый лекарь и в дальнейшем ухитрялся пребывать в мертвецки пьяном виде. Хотя откуда он брал эссенцию, Креславу было решительно непонятно. Наверное, охранники таскают.

Они покинули тюрьму ещё затемно, к рассвету успев выехать за пределы города. В кандалы их не заковали, ограничившись тем, что заперли телегу. Охранник сидел на козлах вместе с кучером, и, судя по разудалым песням и хохоту, трезвым оставался только Креслав. Федун тоже, наверное, но он не подавал голос с тех самых пор, как его запихнули в отгороженный от внутреннего пространства телеги стенкой закуток.

Креслав от скуки проковырял небольшую щелочку между досок, которыми была обшита телега, и наблюдал за окружающим пейзажем. География никогда не была его сильной стороной, но он примерно представлял себе, каким путем можно добраться их той части Долины, в которой они сейчас находились, до расположенных у самых гор лагерей. Угловые горы расходились двумя хребтами от западного побережья, постепенно понижаясь к востоку. Южный хребет был занчительно выше северного, но, тем не менее, гораздо более заселён. Хоть и не так плотно, как район возле Трёх Перевалов, в котором было сосредоточено более половины населения Долины. По Трём Перевалам шёл оживлённый торговый путь в расположенные на западном побережье королевства. С востока по нему везли лес, металл, вымениваемый у гномов, мех, зерно и многое другое. В обратном же направлении шли изделия развитых городов побережья и эльфийских островов. Климат на западе и у южного хребта значительно мягче, но, по странному стечению обстоятельств, там намного меньше руды в горах, а серебра не водилось вовсе, все известные месторождения были давным-давно исчерпаны, и для обеспечения торговлю царю нужно было где-то брать серебро. Оно имелось в Долине, на восточной окраине северного хребта. Эти места всегда были практически не заселены, лишь изредка туда забредали тролльи и орочьи охотники, перевалившие северный хребет.

И вот именно туда, в глушь и мороз, шли этапы со всей Долины. Для разработки месторождений царю требовались дешевые, а ещё лучше – дармомые рабочие руки. Сначала арестантов свозили телегами к реке, текущей на север, а когда набиралось достаточное количество, их сгоняли на баржу и отправляли на север. Бывалый арестант как-то поведал Креславу, что через несколько дней пути охранники переставал слишком уж пристально следить за арестантами. Бежать там было уже некуда, хотя отдельные смельчаки (или глупцы?). разумеется, находились.

Креслав почуял запах сырости и ила. Скоро они прибудут на пересылку, где и будут ожидать отправления баржи. Креслав поёжился. Судя по рассказам бывалых, жилось на пересылке несладко. Вообще-то это был старый склад, в котором раньше хранилась сушенная рыба, так что от запаха было никуда не деться. Кормили ей же. В целом охранники следили только за тем, что бы арестанты не сбежали, во внутреннюю жизнь пересылки вмешивались только в том случае, если ситуация накалялась до предела, за которым появлялась нешуточная вероятность смертоубийства. Начальство вело учёт количества отправленных на север арестантов, и требовало, чтобы в лагерь прибыло столько же людей, сколько было отправлено. Поговаривали даже, что охранникам несколько раз приходилось ловить местных крестьян, чтобы свести баланс перед отправкой этапа, вследствие чего ближайшие деревни обезлюдили. Крестьяне попросту переселились вверх по реке, подальше от опасностей.

Телега к этому времени уже ехала по самому берегу, Креслав сквозь щелочку рассмотрел в отдалении большой мрачный сарай, вне всякого сомнения являющейся той самой пересылкой, однако телега не свернула на ведущую к сараю дорогу, а продолжила движение вдоль берега реки. Проехав ещё немного, телега остановилась у самой кромки воды.

- Эй, на борту! – услышал он голос охранника.

- Чего орёте? – отозвался недовольный голос со стороны реки.

- Принимай пассажиров.

- А, сейчас.

Охранник спрыгнул с козел на землю, обошёл телегу и открыл заднюю дверь.

- Ну что, субчики, приехали. Давайте на лодку, только без фокусов.

Креслав покосился на сопящего и источающего ужасный запах Ёжа.

- Он идти не сможет, - сказал он, обращаясь к охраннику.

- Разберёмся. Ты-то можешь?

- Могу.

- Ну так иди.

Креслав вышел на улицу, огляделся. Телега стояла у небольшой деревянной пристани, отделённой от большой, выстроенной у пересылки, доброй сотней шагов. У пристани был пришвартован плот, который охранник отчего-то окрестил лодкой. На плоту имелся навес, под которым расположился хорошо одетый крепкий мужчина средних лет в сопровождении здоровенного слуги. От мужчины прямо-таки несло воспитанием в царском лицее и службой в армии. Он окинул Креслава цепким взглядом.

- Из охотников? – спросил он у зельевара. Тот кивнул.

- Прохор, дружище, позаботься о нашем госте, - через плечо обратился он к слуге. После чего сказал к Креславу:

- По-моему, вас должно быть трое, а я вижу только двоих.

- Третий спит.

- Так разбудите.

- Не получится. Он пьян очень сильно.

- Сам ты пьян, - услышал Креслав хриплый голос Ёржа. Лекарь умудрился очень точно рассчитать дозу, подумал Креслав. В самый раз, чтобы продрыхнуть всю дорогу и проснуться точно к прибытию.

- Ну вот, все трое на месте. Прошу на борт. Прохор вас устроит. Предупреждаю, он быстро бегает, отлично плавает и чрезвычайно метко стреляет из арбалета. Так что пытаться убежать не советую.

Прохор к этому времени соорудил ещё один навес на противоположном конце плота, провёл туда арестантов по одному и крепко привязал к вбитым в брёвна крюкам, таким образом. что все трое расположились на расстоянии, не позволяющим дотянуться друг до друга.

- Я не знаком с вами, господа, потому вынужден осторожничать. Впоследствии, очень может быть, мы станем друзьями.

- Сколько лет живу, впервые вижу такого вежливого начальника, - прохрипел Ёрж, – может, вы нам и нальёте, господин начальник?

- А вот это лишнее, - сухо ответил мужчина, - Кстати, раз уж нам суждено совершить совместное путешествие, думаю, мне следует представиться. Я Всеволод Ярич. Будущий начальник воспитательно-трудовой колонии под романтическим названием «Тёмный Лес». Вы трое, насколько мне известно, направляетесь туда же, правда, в ином, нежели моё, качестве. Путешествие будет недолгим, в три дня, думаю, управимся. Прохор, отчаливаем.

Здоровяк отвязал причальный канат, взял в руки шест и оттолкнул плот от берега. Орудуя шестом с мастерством, говорящем о долгой практике, он направил плот из небольшого тихого залива, в котором располагался причал, в основное русло реки. Течение было сильное, и через некоторое время плот набрал солидную скорость. Ёрж улегся на брёвна и закрыл глаза. Креслав украдкой рассматривал Федуна. Он видел его всего один раз и тогда эльф производил тягостное впечатление. Он выглядел как несчастный, надломленный и забитый сумасшедший, сейчас же он таковым не выглядел. Несмотря на худобу, он не выглядел нелепо, его движение были точны, взгляд ясен, и даже спина выпрямилась. Если бы Креслав не знал о прошлом Федуна, он ни за что не поверил бы, что это он и есть. Скорее уж, эльфа можно было принять за главу одного из благородных домов Старого Эри. Строго говоря, он таковым и являлся – в прошлом. Чем объяснить такую разительную перемену в облике невидимки, Креслав не знал.

Ситуация складывалась странная. Он решительно не понимал, почему его так срочно отправили на этап, и почему вместе с ним едет тюремный лекарь и эльф-невидимка. Почему они не едут на север как все, на забитой арестантами барже, а путешествуют с комфортом, в компании будущего начальника лагеря. Похоже, у Добромира действительно есть какой-то масштабный план, который он последовательно приводит в исполнение. Ну или это всё просто совпадения.

Всеволод тем временем установил под навесом железную треногу, развёл в ней небольшой костерок и принялся готовить. До Креслава дошёл вкусный запах, напомнивший ему о том, что он давно не ел. Всеволод заметил это. Он подошёл к креславу, пристально посмотрел на него и сказал:

- Я читал ваше дело. Вы не из непримиримых, и сотрудничаете с царёвыми людьми. К насилию не склонны. Скажите честно, вы не собираетесь бежать или нападать на меня, если я вас развяжу?

- Нет. Бежать некуда, нападать бессмысленно.

- Вы разумный человек, Креслав Верович. Разумных людей я ценю почти так же высоко как честных.

Он развязал Креслава и предложил ему отобедать.

- Неплохо бы, - согласился Креслав.

Они прошли к навесу Всеволода, где он вручил Креславу деревянный ложку и тарелку. Небольшой котелок, шкворчащий на треноге, издавал столь соблазнительный аромат, что рот Креслава заполнился слюной. Он снял с котелка крышку и принялся накладывать себе в тарелку куски мяса, перемешанные с морковью, луком и репой. Утолив голод, он почувствовал, что пора бы подумать и о товарищах:

- Господин начальник!

- Пока мы не в лагере, можно просто по имени.

- Хорошо. Всеволод, а моих собратьев по несчастью кормить не полагается?

- Прохор занят. Так что уж извольте потрудиться самостоятельно.

Креслав протянул было руку с котелку и замер. Охотники не работают. Если он сейчас наложит поесть и отнесёт Ёржу, не говоря уж о Федуне, он продастся царю. В принципе, и неплохо бы, но охотники ему этого ни за что не простят. До Знающего дойдёт весть, что названый им охотник повторно продался царю. Знающий будет опозорен. Будет мстить, а у охотников месть одна – смерть. В лагере они его точно достанут.

Всеволод наблюдал за застывшим Креславом насмешливым взглядом.

- Да, Добромир вас явно переоценил. Что ж, вашим друзьям придётся немного поголодать. Денька три, может больше. Пока не доберёмся. Вы на это пойдёте?

- Креслав, не слушай его! – подал голос Ёрж, - и неделю потерпим, если надо будет. Не продавайся. Охотники тебя живьём сожрут!

- Весьма вероятно, что натуральным образом сожрут. Буквально. В северных лагерях всякое бывает, - прибавил Всеволод.

Поколебавшись пару мгновений Креслав решил не рисковать. Что поделаешь, лекарю и Федуну придётся потерпеть. Самому Креславу тоже .что поделаешь. Он знал, на что шёл, когда начал варить зелья.

Креслав собрался было вернуться на своё место, но его остановил Всеволод:

- Заключенный, я вас не отпускал. ВЫы совсем расслабились, а так нельзя. Дисциплина есть дисциплина.

- Да, господин начальник. Конечно, господин начальник.

- Уже лучше. А теперь я приказываю вам накормить следующих по этапу осужденных.

Креслав краем глаза заметил, что Прохор перехватил свой шест поудобнее. Шест длинный. Достанет.

- Господин начальник, - неожиданно для всех подал голос Федун, - согласно уложению о наказаниях, осужденные не могут привлекаться к принудительному труду кроме как на рудниках Его Величия.

- Действительно. Я уж и забыть успел, хоть эту поправку царь принял не далее как месяц назад. Любопытно. Вы-то про это откуда знаете?

- Жизнь всему научит, - ровным голосом проговорил эльф. Он немигающим взглядом смотрел на Всеволода. Тот выдержал взгляд, усмехнулся, взял котелок и отнёс его к привязанным арестантам, выдал им ложки и тарелки. Первым набрал еды Ёрж, после чего он набрал еды Федуну, стараясь не прикасаться к нему.

- А отчего это Креславу можно развязанным ходить, а мне нет? – вопросил он Всеволода. Креслав обратил внимание, что обычно опрятный и по-своему интеллигентный лекарь сейчас ведёт себя откровенно по-хамски. Говорит с набитым ртом. Громко чавкает, и смотрит на Всеволода наглым взглядом. Такое поведение для него было нехарактерно.

- Вы же лекарь, насколько я помню?

- Да.

- Значит. В лагере устроитесь, а сейчас уж не взыщите. С одним человеком Прохор справится, да чего уж там, если этот человек настолько хлипкого телосложения, как наш друг Креслав, то справлюсь и я. А вот с двумя будет сложнее. Охотникам Грых Таг верить нельзя.

- Верить вообще никому нельзя, - буркнул Ёрж.

- Весьма характерное высказывание, которое многое о вас говорит.

- И что же оно говорит?

- Что вам доверять точно нельзя. А теперь окажите любезность, помолчите. Мне нужно потолковать с господином зельеваром. Подойдите поближе. Креслав.

Всеволод наклонился к подошедшему Креславу и сказал так тихо, как только это было возможно:

- Вы наверное уже догадались, что я знаком с Добромиром Добромиловичем, и разделяю его убеждения. Можете считать. Что вас повысили. Вы больше не арестант, а служащий его Величия под прикрытием. Для вас есть задание.

Креслав готов был застонать от досады. Похоже, спокойной жизни в лагере не будет. Скорее всего, её и после освобождения не будет.

Всеволод, кажется, неправильно истолковал его молчание.

- Не тратите слов попусту. Это прекрасно. Добромир довёл до меня, что наш пьющий лекарь – тайный агент Тёмной Империи. В подробности он не вдавался, но ясно дал понять, что вас с ним на пару следует отвезти как можно восточнее, чем я и займусь. Официально я направляюсь на строительство нового рудника, он будет гораздо восточнее, чем все остальные. По странному стечению обстоятельств, чем дальше мы забираемся на восток, тем больше находим серебра, а оно ой как нужно Его Величию.

- Ещё бы, - ухмыльнулся Креслав, – серебро всем нужно.

- Да. Серебро кровь экономики, а дворянство склонно спускать его на предметы роскоши, ввозимые с запада и юга. Но про глобальную торговлю есть кому подумать. У нас сейчас иные задачи. Есть мнение, что эльфы ищут выхода на Тёмную Империю, или на её остатки. Хотят спровоцировать новое вторжение. Вскрытое Добромиром гнездо поклонников злых богов, окопавшихся в городской тюрьме, явно к чему-то готовилось.

- И что, вы хотите сказать, что Ёрж попытается связаться со своими бывшими друганами на востоке?

- Возможно. А ещё возможно, что третий член вашей компании постарается это сделать.

- Федун? Он неизвестно сколько лет просидел в одиночке. Он давным давно сошёл с ума.

- Его настоящее имя Лиллебелла. Он из очень знатного рода.

- Да, Гипс мне что-то подобное говорил. И что с того? По-вашему он сидел годами в одиночке, переносил унижения, для того чтобы подкрасться к …да нет. Это ж бред.

- Вы мыслите как человек, а Лиллебелла эльф. Они очень долго живут, и по внешнему виду невозможно сказать, сколько ему лет. Они способны отстраняться от внешних обстоятельств, очень терпеливы. Поверьте, мы таких шпионов ловили…так что он запросто мог униженно драить полы или чего похуже. Сносить оскорбления и издевательства, но при этом про себя сочинять очередную поэму или комментарии к философскому трактату.

- Ну, возможно, - Креслав кинул быстрый взгляд на сидящего с непроницаемым лицом эльфа, - но в невидимки-то зачем попадать? Жил бы авторитетом, как Гипс.

- Вы меряете их нашими, человеческими мерками. Хуже того, вы мыслите категориями Грых Таг. Им, эльфам, все наши человеческие заморочки неважны. Они нас не считают ровней, уж поверьте.

- Кхм. Поверю. Вот в это – точно поверю. – ответил Креслав.

Действительно, у него был опыт работы с эльфами. В прошлой жизни.

Эльфы жили на островах в западном море, но и на континент наведывались. Их довольно много постоянно проживало в городах побережья, особенно – в Прибрежном Эри. Собственно, это изначально эльфийский город, основанный ими как торговый пост на континенте, и со временем выросший в негласную столицу мира. Этот высокий статус город получил не только из-за военной мощи. Но и благодаря тесным торговым связям, а главное – финансам.

Глава 24

Дальнейшее путешествие вниз по реке проходило без происшествий. Прохор днём неустанно орудовал шестом и зорко приглядывал за арестантами, Всеволод готовил и кормил арестантов, а в перерывах – зорко приглядывал за ними. Арестанты спали, ели и наслаждались видами. Находясь под зорким приглядом, разумеется.

На ночь останавливались у берега, Прохор поочерёдно отвязывал арестантов и позволял немного размять ноги. На первом же привале он подтвердил слова Всеволода относительно своей меткости, причём не доставая арбалет, которого арестанты так и не увидели до сих пор. Прохор просто сбил камнем белку. Креслав поёжился, когда молчаливый здоровяк принёс и продемонстрировал свою добычу. Голова белки была расплющена.

После вечерней прогулки Федун, Ёрж и Прохор возвращались на плот, а Всеволод с Креславом оставались на берегу, у костра. Ёрж по утрам бурчал из-за этого, обвиняя Креслава в предательстве. Ведь спать на воде, с его слов, было решительно невозможно – слишком холодно, поэтому он отсыпался днём. Креслав сначала удивлялся, отчего обычно энергичный лекарь спал сутками напролёт, но после прикинул в уме, сколько дней прошло с событий в карцерном корпусе, и понял, что старый лекарь, он же бывший легионер Тёмной Империи, он же идущий Путём Крови, попросту экономит силы. В тюрьме у него была отработанная схема, по которой он утолял свой голод, а вот в лагере, на новом месте…тяжело ему придётся. Хотя, несмотря на тёмное прошлое, да и не сильно симпатичный Креславу способ выживания, Ёрж был неплохим человеком. Неплохим – и потенциально полезным. Что, в свою очередь, наталкивало Креслава на мысль, что вполне может статься, его помощь лекарю не понадобится. Ведь совершенно непонятно. ни что связывает его с Добромиром, ни мотивы, толкнувшие рыжего сыскаря на этапирование Креслава, Федуна и Ёржа. Всеволод говорит одно, Добромир говорил другое, Ёрж – третье, а Федун вообще не говорит. И это хорошо, поскольку все остальные очевидно врут. Хотя кто такой Креслав, чтобы осуждать лжецов.

В первый же вечер Всеволод пригласил Креслава отужинать. Прохор помимо белки, с которой тут же снял шкурку и растянул её на импровизированном станке, поймал пару зайцев, один из которых пошёл на пропитание обитателям плота, а из второго в настоящий момент ваял кулинарный шедевр Всеволод.

- Знаете, Креслав, - обратился он к зельевару, помешивая булькающую в котелке похлёбку, - Мы ведь с вами в определённом смысле коллеги.

- Пока нет. С меня слуга царя ещё не получился, и неизвестно, получится ли.

- Я не про это, - он поднёс черпак к лицу, понюхал и и одобрительно улыбнулся, – я ведь тоже в некотором роде алхимик.

- Там, откуда я родом, принято говорить «зельевар».

- А там, где я учился, принято говорить «алхимик».

- Это западное слово.

- Вообще-то, южное. Хотя в долину оно действительно пришло с западного побережья. Вы не любите запад?

- Не очень-то. Эльфьи прихвостни.

- Интересно… Я, в принципе, согласен с тем, что эльфы нам, скажем так – не друзья. Но отчего бы не поучиться у них полезному?

- Дело ваше, господин начальник. Так что вы там говорили о алхимиках и зельеварах?

- Что мы с вами коллеги. Смотрите.

Сказав это, Всеволод вытащил из-за пазухи плоский кожаный мешок.

- Знаете, что это?

- Мешок для ингредиентов.

- То есть слово «алхимик» вам не нравится, а слово «ингредиенты» вполне себе приемлемо? Ладно, не отвечайте. Я не собираюсь с вами пикироваться, не для того я вас позвал.

Всеволод открым мешочек, разделённый изнутри множеством перегородок. Поковырявшись внутри, он принялся извлекать из отделений мешка разнообразные пахучие порошки и добавлять в варево.

- Посмотрите, – протянул он мешок Креславу.

Тот принял мешок, кинул взгляд на эмблемку, вышитую на корешке.

- Плевича работа. Хороший мастер.

- Да вы знаток! – воскликнул Всеволод, - Но я не про это. Посмотрите внутри. Вам знакомы эти ингридиенты?

Креслав открым мешок, понюхал осторожно.

- Да, знакомы. За многие из них можно получить срок, или пару-тройку плетей на городской площади, если повезёт.

- Да, можно. Хотя сами по себе ингредиенты вполне невинны, их даже можно использовать в качестве приправ, что я и делаю. Многие из них, будучи правильно использованными, способны вылечить тяжёлые болезни, но ты, Креслав Верович, варил из них зелья, которые в конце концов сводят людей с ума. Привычка к зельям разоряет их, заставляет идти на преступления.

- Если вы собираетесь читать мне нравоучения, то я пожалуй пойду спать на плот.

- Не торопитесь, отведайте хоть моего блюда. Я же говорил, мы коллеги, но я готовлю не зелья, а еду. Вы же хороший зельевар, я не ошибаюсь?

- Некоторые называли меня мастером.

- Мастер всегда получает удовольствие от работы, а так же хочет, что бы плоды его трудов находили признание.

- Согласен.

- Ну так потешьте старика, тем более, что я теперь фактически ваш начальник – отведайте кушанья. Ну а пока оно доходит, выслушайте. Честно говоря, выхода у вас есть.

- А вы похожи с Добромиром. Причиняете добро и пользу наносите, не считаясь с мнением жертвы.

- Вроде того, - коротко ответил Всеволод, - но выслушать вам придётся. Мысль проста: одним и тем же инструментом можно причинить и вред, и пользу. Приготовить еду, которой накормят голодного, или сварить зелье, которое разрушит человеку жизнь. Наша организация использует все инструменты.

- В целях добра и всеобщей справедливости, разумеется?

- Не совсем так. Мы не собираемся построить рай. Мы сопротивляемся строительству ада.

Креслав фыркнул.

- Как-то пафосно звучит.

- Может быть. Однако, через несколько дней – или, возможно – недель, вы на собственном опыте убедитесь, что я не переоцениваю опасность.

- Что, повстречаю поклонников злых богов? Так я уже встречал. Вон, на плоту спит один. Не такой уж он и страшный. Даже на вас работает. Вроде бы.

- Один поклонник злых богов вовсе не страшен. Даже десяток не страшен. Даже сами по себе злые боги не страшны. И даже Тёмная Империя – вовсе не безусловное зло.

- Ну вы хватили. Если сейчас начнёте мне рассказывать про страшенное додревнее зло, по сравнению с которым Тёмная Империя и злые боги ничего страшного из себя не представляют, я точно уйду спасть на плот. И делайте потом что хотите.

Всеволод посмотрел на Креслава через поднимавшиеся над котелком клубы ароматного пара.

- Креслав, не существует никакого Добра и Зла. То есть добрые и злые поступки, безусловно, бывают, но нет никакого абстрактного зла ради зла. Зло совершают из корысти, чтобы повеселиться, из мести, по другим соображениям, но никогда потому что такова природа.

- То есть человек от природы добр?

- Вовсе нет. И люди, и эльфы, и тролли, и прочие от природы не злые и не добрые. Они от природы никакие.

- Кто же тогда строит в мире ад, против коего строительства вы, по вашим же словам, боретесь?

- Сами жители, кто ж ещё. Поймите, Креслав, я не Добромир, и я не собираюсь бороться с конкретными злодеями. Отстраивать тюремную систему, которая позволит исправлять преступников, а не карать, я тоже не собираюсь. Возможно, у Добромира и получится, но я занят другими делами. Скажите, Креслав, вы интересуетесь политикой? Кстати, похлёбка поспела, давайте перекусим.

Они с аппетитом поели. Между прочим, Всеволод действительно оказался замечательным поваром. Когда с трапезой было покончено, Креслав счёл возможным спросить:

- Так что там про политику? Каюсь, в этой области знания я на удивление невежественен. В смысле, могу поразить невежеством. Если вы про большую политику, которую царь делает, а не про грызню купцов и чинуш в городском совете.

Всеволод зевнул.

- О политике рассуждать вредно для пищеварения. Отложим лекцию о международном положении до завтрашнего вечера. Пока же следует поспать.

- Не боитесь, что я ночью вас прирежу? Я ведь всё-таки охотник Грых Таг.

- Нет, не боюсь. Говорю же, я тоже в некотором роде зельевар.

Креслав пытался подавить зевоту на протяжении всего времени после того как отведал приготовленной Всеволодом похлёбки, но только сейчас понял, что за нотки он уловил в аромате варева.

Креслав провалился в сон.

Утром он встал на удивление выспавшимся и бодрым, даже злиться на Всеволода не хотелось из-за вчерашней выходки. Они погрузились на плот, и весь день лавировали между многочисленных островов и плавунов. Прохор явно устал орудовать шестом, хотя старался не подавать вида. Креслав предложил свою помощь, Прохор вопросительно взглянул на Всеволода, тот одобрительно кивнул. Здоровяк развязал Креслава, кивком головы велел идти к шесту, а сам вытащил из сумки арбалет, сноровисто приладил тетиву, и принялся чистить оружие, которое явно любил. Не забывая, конечно, зорко поглядывать за Креславом.

Вскоре он убедился, что Креслав не намерен бросаться в воду и пытаться уплыть, к тому же Всеволод совершенно не боится поворачиваться спиной к вооруженному тяжёлым шестом арестанту, и принялся рассказывать Креславу о местах, через которые они плыли. Как понял Креслав, Прохор ранее бывал здесь, но давно, ландшафт несколько изменился. Острова не реке, по его словам, сменили местоположение, что немудрено при таких наводнениях, которые происходили каждый год, а примерно раз в десятилетие река разливалась так, что можно было плыть, не видя обоих берегов. Им встретилась баржа, идущая против течения, которую тащил десяток крупных быков, бредущих по колено в воде вдоль берега.

- Освободившихся арестантов или серебро везут, - сказал Ёрж. Он уже отмучился с похмелья, и начал понемногу возвращаться к жизни.

- Скорее всего, - ответил ему Прохор, - Однако, арестантов с севера возвращается намного меньше, чем туда уезжает.

Ёрж крякнул и почесал в затылке.

- Умеешь ты утешить, Прохор. Что, так много народу там помирает от трудов тяжких и лишений?

- Помираю, не без того. Однако, не возвращаются по иной причине. Жить там остаются. А что? С малыми сроками туда, как правило, не посылают. Привыкают бедолаги, да и что им после освобождения в Долине делать-то?

- То есть, лагеря не в Долине расположены? – уточнил Креслав.

- Ну почему, они по эту сторону гор, так что, выходит, в Долине. Но там, на севере, Долиной принято называть места, населенные людьми. И прочими народами Долины, – последние предложение он добавил перехватив посерьёзневший взгляд Всеволода.

- И что, там действительно так холодно?

- Ну как сказать, - замялся Прохор, - смотря где. Там, докуда мы плывём, то есть где река в болото превращается, не так уж холодно. Попрохладнее, чем в Долине. То есть, ненамного. А вот повыше, в горах – там да, трудновато зимой, особенно с непривычки. По ту сторону гор, говорят, теплее. Хотя отчего так происходит – ума не приложу.

- Потому что там море, Прохор, - счел нужным вмешаться Всеволод, - точнее, залив. Но он очень большой, поэтому называют обычно морем. За проливом лежат исконные земли орков.

- Точнее – троллей. Орки пришли позже, - решил блеснуть эрудицией Креслав.

- Есть такая версия, - кивнул Всеволод. – но оставим орков в покое. По крайней мере – пока. Их нам ещё предстоит встретить, лагеря полны охотниками.

- Там же работать надо, в шахтах, на стройках. Работают? – спросил Креслав, чем вызвал взрыв смеха у всех присутствующих, даже молчаливый как всегда Федун улыбнулся.

- Нет, Креслав, охотники не работают.

- Так зачем же их туда посылают? Северные лагеря для царя главный источник серебра, так ведь?

Всеволод покачал головой.

- Какой же вы всё-таки наивный, дорогой вы мой человек! Посмотрите на ситуацию под другим углом: в лагерях постоянно проживает множество нарушителей закона. Это не тюрьма, это лагерь. Фактически это посёлок посреди нигде, населенный ворами, разбойниками и убийцами. Как обеспечить и поддерживать порядок среди такой лихой публики?

- Наверное, нужна охрана? – Креслав постарался придать своему голосу изрядную долю сарказма, но его реплика лишь вызвала ещё один взрыв смеха.

- Разумеется, - ответил ему Всеволод, отсмеявшись, - разумеется, охрана. Но охране нужно где-то жить. У неё семьи, у охраны, в смысле. Всех их надо кормить. Это выходит очень и очень накладно, а рудники должны приносить как можно больше прибыли, поскольку. Как вы верно заметили, царю нужно серебро.

- И каков же был найден выход? – поинтересовался Креслав.

- Охотники следят за порядком. Они не мешаются в тюрьмах Долины, им не надо платить. У них нет семей. Они обходятся дешевле, чем охрана и вполне успешно обеспечивают хорошую выработку серебра. Ладно, сам всё увидишь. А пока, друг мой, сосредоточьтесь на управлении плотом, вон тот островок, думается мне, нахально расположился прямо на проложеном вами курсе. Рекомендую проявить гибкость, и не вступать с ним в столкновение.

До вечера Креслав управлял плотом, это оказалось сложнее, чем он думал, но так время шло гораздо быстрее, чем когда он весь день созерцал неспешно проплывающие берега реки.

Вечером они снова пристали к берегу, но поговорить с Всеволодом у Креслава не получилось. Он настолько вымотался, управляя плотом, что попросту выключился, как только они пристали к берегу. Следующий день прошёл без происшествий, и вечером им удалось поговорить.

- Так вот, что касается политики, - приступил к лекции Всеволод.

- Долина со всех сторон окружена не то что бы врагами, но точно не друзьями. От вторжения нас спасает лишь то, что Долина окружена горами. Три Перевала охранять нетрудно, проходы через южные горы охраняются гномами, а вот восток и север…Они опасны. На севере всё ещё живут остатки тролльих и орочьих племён, не участвовавших в великом вторжении века назад. На востоке же неизвестно что, но надежных свидетельств о падении Гуурдан-Шагола у нас нет, так что сбрасывать со счетов возможность появления нового Пророка, который вновь сколотит из разрозненных племён мощную армию вторжения, не следует.

- Это всё какие-то гипотетические соображения. Вы можете сказать открыто: какие у вас есть сведения о возможном вторжении с востока?

Всеволод посмотрел в направлении плота. Там горел в треноге огонь, был слышен разговор Прохора и Ёржа. Старики вроде нашли общий язык.

- Есть кое-какие сведения. Из Старого Эри.

- У вас есть шпионы в садах Эри? – поразился Креслав.

- Ну конечно же есть. Несколько, и все они в один голос утверждают, что не так давно на Острова нанес визит корабль, прибывший с севера. Шкипером был тролль, а среди пассажиров – несколько людей в чёрной одежде. Шпиону удалось подслушать их переговоры с эльфами. У людей был отчётливый акцент Тёмной Империи. Войска эльфов с большой неохотой убрались за Три Перевала, и, похоже, они ищут способ вернуться. Воевать с Долиной им не с руки. В прошлую войну мы показали, на что способны. Похоже, они собираются повторить свой старый план. Помочь Тёмной Империи собрать армию, а когда она с тяжёлыми боями пройдёт Долину с востока на запад – разбить её по нашу сторону гор. Но на этот раз они надеются удержать Три Перевала.

- И как это связано со мной?

- Врать не буду, ты лишь пешка. Одна из множества пешек, которые двигает вперёд рука царя. Под прикрытием пешек в бой пойдут фигуры, - он бросил острый взгляд на Креслава, и прибавил:

- Или может статься, что одна из пешек дойдёт до последней линии.

Креслав задумался на пару минут и ответил:

- Знаете, для меня это всё слишком масштабно. Пожалуй, когда мы прибудем в лагерь, я сосредоточусь на выживании. Дело в том, что я очень хочу вернуться домой.

- Чтобы отомстить Добромиру за Маришку?

- Нет, мстить людям, которые намного сильнее тебя просто глупо. Я просто хочу вернуться к нормальной жизни.

Глава 25

По утрам над рекой стлался туман, с севера иногда налетали тучи, приносящие с собой холодный дождь. Креслав, хоть и провёл детство на ферме, был существом сугубо городским, чтобы не сказать тепличным, и, вследствие своей ранимой природы, не замедлил заболеть. Это вообще было для него очень характерно - простывать при наступлении холодов. В юности он даже мечтал уйти жить в подгорный гномий город, ведь там круглогодично держалась одинаковая температура. Детские мечты так и остались мечтами, и, стоило Креславу поделиться ими с Ёржем, как тот немедленно отреагировал, с характерной для всех лекарей прямотой:

- Ничего, потерпи. Скоро твои мечты, может статься, и сбудутся. Будешь жить в серебряной шахте.

Креслав улыбнулся и тут же ойкнул от боли. У него растрескались губы, и смеяться было больно. Больно было даже есть, откусывая большими кусками, приходилось осторожничать, поедая тушёное со специями мясо во время ежевечерних бесед с Всеволодом. Будущий начальник лагеря больше не надоедал Креславу разговорами о большой политике, а делился с ним сведениями об устройстве лагерной жизни и особенностях природы предгорий северного хребта Угловых гор. Всё это он почерпнул, как узнал Креслав, из специального курса, который окончил перед отправкой на север. Так что зельевар относился к премудростям, красноречиво изливаемым на него Всеволодом, с известной долей скепсиса, ведь теория с практикой зачастую расходятся столь сильно, что знание теории лишь мешает.

Прошло ещё несколько дней, и, наконец, однажды утром Прохор заявил, что скоро они прибудут к месту назначения. К обеду путники увидели своеобразную таможню. На высоком берегу реки располагалось деревянное строение с вышкой, на которой стоял дежурный, высматривающий прибывающие корабли. Напротив крепостицы, у низкого заболоченного берега, была пришвартована баржа с нарощенными укреплёнными бортами и такой же вышкой. Между ними на реке стояло на якорях несколько лодок.

- За этим ээээ, укреплением, начинается территория управления северных лагерей.Наш путь подошёл к концу.

- Что вы, барин, - молвил Прохор, - нам ещё ехать и ехать.

- Буквалист ты, Прохор. Ни капля в тебе понимания символизма нет, - вздохнул Всеволод. Прохор не отреагировал на эту очевидную с его точки зрения бессмыслицу. Как только плот миновал заграждение, Прохор направил его к берегу, ловко орудуя шестом. На пристани их уже поджидала делегация встречающих, состоящая из нескольких охранников в парадной форме, за спиной одного помощник даже держал родовой штандарт. Креслав ни разу не видел вживую такой штуки. Они были в ходу на густонаселенном крайнем западе Долины. Местная аристократия старалась подражать побережной, которая, свою очередь, заимствовала этот обычай у эльфов.

Плот ткнулся в причал, его пришвартовали словно из-под земли выскочившие люди в серой одежде, а как только их работа была закончена, они так же неуловимо быстро исчезли.

- Рад приветствовать вас на территории управления северных лагерей, Всеволод Ярич! – гаркнул человек со штандартом за спиной.

- Приветствую, Крий Салович, приветствую.

- А кто это с вами? – обратился к Всеволоду невысокого роста, но очень широкоплечий усатый мужик.

- Это? Они идут этапом в «Тёмный Лес».

- Мы ожидали этап в данный лагерь не ранее, чем через неделю, - заметил усач.

- Прошу прекратить досаждать вопросами Всеволоду Яричу! – снова гаркнуло начальство.

- Ничего страшного, Крий Салович. Напротив, такое рвение и внимательность достойны похвалы. Вот, пожалуйста. Документы на данных осужденных, – с этими словами он протянул усачу кожаный тубус, в таких царские гонцы обычно носили важные документы. Усал принял с поклоном, открыл и погрузился в изучение бумаг.

Всеволод обратился к Крию:

- От себя хочу добавить, что намерен отбыть на вверенный мне участок как можно скорее. Данные осужденные представляют собой мой актив. Должен же я на кого-то опираться, прежде чем разберусь, кто есть кто на новом месте службы?

- Разумно. Документы в порядке. Если желаете перекусить, стол накрыт. На ваших спутников не рассчитывали. Уж не взыщите, но что-нибудь придумаем.

- Понимаю, - кивнул Всеволод, - им будет полезно познакомиться с местными активистами. Обменяться, так сказать, опытом.

- В таком случае, прошу следовать за мной, - пригласил его Крий.

Охранники двинулись к стоящим неподалёку зданиям, Прохор пристроился в хвосте, оставив Федуна, Ёржа и Креслава недоумевать.

- Здорово, арестанты, - услышал Креслав голос позади себя. Он обернулся, увидел троих в серой одежде. Два человека и тролль. У всех в глазах одинаковое выражение – смесь хитрости и настороженности.

- Чего встали, новики? Пошли покушаем чего хозяин послал.

- Может, развяжешь нас сначала, умник? – пробурчал Ёрж. Федун молча протянул руки вперёд. Трое в сером как один оскалились щербатыми, поблескивающими металлом улыбками.

- Новики и есть новики. – сказал один из людей, - развяжи их, Виикало.

Тролль подошёл, ухмыляясь, несколькими ловкими движениями рассёк путы неизвестно как оказавшейся у него в руках и неизвестно куда пропавшей после этого заточкой.

- Интересно у вас тут, - ровным тоном сказал Ёрж.

- Не то слово. Сам никак нарадоваться не могу, что сюда попал, - в тон ему ответил тролль.

Они пошли вслед за охранниками.

- А вы тут всегда без кандалов и охраны ходите? – поинтересовался Креслав.

- Не все, конечно, но в целом – да. А что такого? Бежать некуда, по реке не уплывешь. По берегу тоже. Поймают.

- Охранники?

- Хуже. Продавшиеся Грых Таг. Лучшие из охотников севера, перешедшие на сторону царя. От них особо не скроешься.

- Вы о чём-то не о том говорите, – прервал завязавшуюся было беседу Ёрж, - Я до сих пор не слышал самого важного вопроса.

- А, ты об этом. Ну кто мы такие, сами понимаете. Да и кто вы такие, коли вас с собой начальник привёз отдельно от основного этапа, понятно. Думается мне,говорить тут не о чем.

- Ошибаешься. Я лекарь. Он, - Ёрж ткнул в сторону Креслава пальцем, - охотник Грых Таг, а этот эльф из невидимок.

- Ну и ладно. Будем иметь в виду, - не моргнув глазом ответил тролль.

Сказать что Креслав удивился – не сказать ничего. Даже ему, в сущности, ещё практически вольному человеку, было ясно, какое значение в тюремном мире имела принадлежность к касте. Она определяла всё, и потому первый же вопрос, который задавали при поступлении в тюрьму решал, как ты будешь жить в тюрьме. Местным же арестантам, похоже, было всё равно. А это могло означать только одно…Креслав встал как вкопанный и принялся лихорадочно вспоминать, не притрагивался ли к нему кто-то из этой троицы. У Ёржа, судя по лицу, на уме было тоже самое. Федун остановился и посмотрел на своих спутников со странным выражением в глазах.

Трое в сером принялись переглядываться.

- Хватит напрягаться, новики. Расслабьтесь. Никто вас в невидимки обманом или силой затаскивать не собирается. Здесь не тюрьма, а лагерь. Все вперемешку сидят, но закон соблюдают, хотя и не совсем так, как на тюрьме.

- Мы представились, - угрюмо сказал Ёрж, - а вы – нет. Отчего так?

- А, ну да. Вы прибыли с начальником, так? Он сказал, что вы его актив, мы и решили, что вы из наших, продажных. Но это ничего, уж поверь. Пошли кушать, рассадим вас как положено. У нас в столовой закон соблюдается неукоснительно.

Креслав подумал, что слова тролля звучат убедительно, и пошёл за ним. Эльф последовал за ними сразу, лекарь – преодолевая сомнения и втихомолку матерясь. Процессия подошла к группе деревянных строений, окружённых забором, на взгляд Креслава – чисто символическим, в его городке многие заборы были надёжнее.

- Не, новик, даже не думай об этом, - сказал тролль, когда они остановились у закрытых ворот, - даже на два шага к забору с той стороны не приближайся. Тебя просто пристрелят. И нет, я не читаю мысли, просто все вы, новики, одинаковые. Тихон!!!

Последнее слово он проревел удивительно громко, у Креслава аж уши заложило.

Сверху ворот высунулась голова охранника, он оглядел ожидающих у ворот арестантов.

- Виикало, Хмурый. А кто там с вами?

- Вишь, Кривло. Обиделся на тебя Чуб. Замечать не хочет, - шепотом сказал тролль своему напарнику.

- Вы чего там шепчетесь? – заорал охранник.

- Осужденные прибыли на пересылку в сопровождении Всеволода Ярича, для отправки в воспитательный лагерь «Тёмный Лес», – браво отрапортовал тролль.

- Да знаю я, - ответил охранник, - заходите по одному. Новики пускай руки на виду держат.

Ворота со скрипом открылись, арестанты поочерёдно вошли. Внутри их ожидали трое охранников. Двое стояли по бокам, нацелив на входящих арбалеты, ещё один поочерёдно обыскивал арестантов. Троих местных он досматривал весьма поверхностно, а Ёржа, Федуна и Креслава, напротив – с большим пристрастием. Охранник отобрал у Ёржа невесть зачем понадобившийся ему нож, у остальных же не нашлось ничего запрещённого. Сделав лекарю устное внушение. удивив при этом вновь прибывших арестантов виртуозным матом, он отпустил всех с миром. Процессия двинулась дальше. Креслав вертел головой по сторонам. Его одолевало любопытство.

От ворот через весь лагерь шла дорога, не прикрытая ни брёвнами, ни камнями. По одну её сторону располагались три больших здания, а по другую – ещё несколько, размером поменьше. Все здания были обнесены заборами. Причём намного более серьёзными. Чем тот. Которым был окружена вся территория лагеря. В пространстве между заборами народу было совсем немного, а вот внутри творилось что-то, больше всего похожее на муравейник. Арестанты всех рас и самого разного вида спорили друг с другом, прогуливались, занимались гимнастикой, и вообще чем только не занимались. Многие с интересом поглядывали на идущих по дороге новиков.

Процессия прибывших арестантов остановилась у большого здания, которое было дальше всего от ворот.

- Вот и столовая, новики. Пошли внутрь, на первый раз покормят вас в неурочное время, но потом будете питаться на общих основаниях, три раза в день. Еда, скажу прямо, не очень. Ну да вы надолго здесь не задержитесь, а в «Тёмном Лесу», поговаривают, с едой похуже будет. Если дорогу заметёт или размоет, вообще не представляю, что вы будете есть.

- Скорее – кого, - вставил тролль, и подмигнул Креславу. Тому сразу пришли в голову детские страшилки о древних обычаев троллей.

Вошли в столовую, и Хмурый принялся объяснять как тут всё устроено:

- Значит так, новики-пряники, вон те три стола для невидимок. Все столы разные, но, думается мне, наш эльфик сам знает, за какой ему сесть. Ну а если не знает, ему разъяснят. Разъясняют невидимки жёстко. Иди с миром, дружок, ищи своих.

Федун молча пошёл к столу, где, после коротких переговоров с одетым в грязно-белый фартук орком, он сел за стол, стоящий посредине. Орк взял железную миску, наполнил её серой массой из чана и поставил перед эльфом.

- Ты, - обратился Хмурый к Ёржу, - проследуй вон туда, к отдельно стоящему столу для особенных гостей. Там собирается достойная тебя компания. Получить причитающуюся тебе пайку можешь за общей стойкой. Посудой так же пользуйся общей, что на стойке стоит.

Ёрж молча двинулся в указанном направлении.

- Ну а ты, - повернулся Хмурый к Креславу, - как охотник, идущий путём Грых Таг, будешь принимать пищу за одним из столов возле самой стойки, подальше от входа. Провожать не буду, мне туда ходить нельзя.

- А за какой стол садиться? Разница есть?

- Есть разница, и немалая. Но ты не бойся, тебе всё объяснят, после того, как ты всё про себя объяснишь. Не каждый день охотник к нам приезжает на одном плоту с начальников лагеря, да к тому же начальник называет его своим активистом. Иди. Там тебя уже ждут.

Креслав посмотрел в направлении столов, предназначенных для Грых Таг. Там сидели двое, с такого расстояния было непонятно, это мелкие орки или крупные люди. Трое серых смотрели на него, и в их глазах светилось злорадство. Он почувствовал, как сердце его начало колотиться, а руки предательски дрожать. Но это ничего, когда на него накатывает такое состояние, думать получается особенно хорошо, главное – не злиться слишком сильно. Не впасть в то состояние, когда станет плевать на последствия.

Он прошёл между столами и остановился в паре шагов от сидящих за столом охотников.

- Удачи, охотники!

- И тебе…удачи.

- Я присяду?

- Не стоит. Постой пока там, где стоишь, - сказал ему один из сидящих. Нет, оба не орки. Просто очень широкоплечие и рослые люди.

- И как же так получилось, что ты называешь себя охотником, а начальник называет тебя активистом?

- Что плохого в обмане ищейки? – вопросом на вопрос ответил Креслав.

- Неплохо сказано. И зачем же ты его обманул?

- Он едет, что бы подготовить новый лагерь к приёму этапа. Я еду за тем же самым. Хочу сразу наладить там всё правильно.

- Правильно, говоришь, - усмехнулся один, обнажив типично орочьи клыки. Креслав понял, что ошибся. Всё-таки это орки, по крайней мере, один. Только слишком маленькие. Странно.

- А как правильно, знаешь? – обратился к Креславу второй, - не, не торопись отвечать. Я понимаю, что ты знаешь, как правильно идти по пути Грых Таг. Ведь ты же нас не обманываешь, ты охотник. Я тебе верю, почему нет. Но у нас тут не тюрьма и тем более, не воля. У нас северный лагерь. Тут своя жизнь.

Креслав прикинул возможные последствия и ответил:

- Я думаю, что иногда, когда жизнь охотника становится сложнее чем обычно, он может засесть в засаде. Он может намазаться кровью жертвы. Может нарядиться в её шкуру. Он может и должен сделать всё, чтобы подкрасться к добыче и нанести удар, когда будет нужно. Не раньше.

Орки переглянулись.

- Присаживайся, пей чай.

Креслав сел, взял кружку и сделал два глотка.

- Как зовут тебя, охотник?

- Креслав Верович.

- Я Курруахар, а это – Веррарар.

- Будем знакомы.

- Будем. Значит, ты к нам ненадолго?

- Да.

- В «Тёмный лес», значит, поедешь?

- Туда, - Креслав чувствовал. Что слишком всё гладко. Слишком. Не к добру это.

- Смотри какое дело, - сказал Курруахар, - Никто ведь не знал, что ты с Долины прибудешь. Связи-то у нас почти нет.

- Как связи нет? На птицезнатов, ни других умельцев нету здесь, что ли? – удивился Креслав.

- Приходят они с этапами, само собой. Но постоянно с ними что-то происходит. И артефакты остроухих мы тянули, так их сразу ищейки находят. Стучит кто-то, не иначе. С ближнего круга.

Креслав поставил кружку на стол.

- Подозреваете кого?

- Ищем, охотник, ищем, но пока не нашли. Но это наши проблемы, нам их и решать, не думай об этом. Проблема в том состоит, что мы выбрали уже кое-кого, кто будет в «Тёмном лесу» рулить.

-Ничего страшного. – сказал Креслав, - я за властью не гонюсь. Думаю, ваш человек знает, как всё тут устроено, поможет мне.

- Не человек он. Он орк. В отличие от тебя. Я тебе крутить мозги не стану, Креслав, скажу прямо: северными лагерями правят орки и только орки. Настоящие орки, с севера. Такие, как мы. Тебя не прогоним, как никого из охотников не прогоняли, но главные здесь мы.

- Без проблем. Я же сказал, за властью не гонюсь, - спокойно сказал Креслав, - но я всегда думал, что тролли равны оркам.

- На севере это не так, на севере главные мы, - спокойно, но со скрытой угрозой в голосе сказал орк. Слишком маленький для орка, но тем не менее, точно орк. Северный орк, как он себя называл.

- Хорошо, ваша земля – ваши правила. Я проголодался, а в «Тёмном Лесу», говорят, очень плохо с продуктами. Покормите меня?

- Не вопрос. Креслав, с едой плохо у многих, но не у охотников. Эй там, принеси чего-нибудь пожевать нашему гостю!

Из-за стойки вышел смуглый человек, он нёс в руках поднос с – тут Креслав был готов протереть глаза, которые явно обманывали – жареного поросёнка.

Орки явно наслаждались произведённым эффектом.

Что ж, решил Креслав, от добра добра не ищут. О делах подумаем завтра, а сейчас можно от пуза наесться и завалиться спать.

Глава 26

После сытного ужина Креслав распрощался с Курруахаром и Веррараром и отправился спать. На улице у входа в столовую его поджидал похожий на них орк необыкновенно хлипкого для своего вида телосложения. Впрочем, он всё равно оставался орком, то есть существом гораздо более сильным физически, нежели человек, тролль или эльф. Лишь гномы могли поспорить с орками в силе, хотя сильнейшие армии этого мира неизменно состояли преимущественно из людей. Да, орочьи батальоны во время войны с Тёмной Империей сыграли немалую роль, а до этого держали в подчинении всю Долину, но…из орков можно собрать батальон, но не армию. Они никогда не умели действовать слаженно.

Орк вежливо поздоровался с Креславом, сообщил ему, что на время пребывания в лагере он будет жить одном бараке с Грых Таг, и выразил готовность проводить. Креслав согласился, поймав себя на мысли, что быть высокопоставленным охотником вовсе не так уж плохо. Да, придётся постоянно контактировать с не самыми приятными персонажами, но что с того? На воле было так же. В крайнем случае, если станет совсем невмоготу, можно и в карцер заехать ненадолго. Тут ему пришло в голову, что он давно не мылся, если не считать предпринятой недавно попытки искупаться в реке, окончившейся полным фиаско ставшего посмешищем Креслава.

- Слушай, охотник, а где тут можно помыться?

- В бане, где ж ещё, – пожал плечами орк, - можно и сходить.

Он повернул в проулок между столовой и соседним зданием. Проулок оканчивался воротами, над которыми возвышалась вышка. Вообще, вышек в лагере было много, как заметил Креслав. Орк постучался в ворота, охранник выглянул с вышки, молча спустился и открыл ворота. Впустив Креслава с сопровождающим, он так же молча запер ворота и поднялся обратно. Орк повел Креслава к невысокому длинному сараю, на крыше которого курилась дымом труба. Внутри бани их уже ждали, из чего Креслав сделал вывод, что всем окружающим было очевидно - ему необходимо помыться, но напрямую ему об этом не говорили из уважения к статусу охотника. Хорошо хоть, сам догадался, а то в бараке его мог бы ожидать неприятный сюрприз. Охотники чрезвычайно ревностно следили за чистотой своих тел, и тому, кто пренебрегал этим, рано или поздно приходилось столкнуться с изобретательностью охотников в деле обхода собственных правил. Проще говоря, напрямую никто не упрекнул бы Креслава в том, что от него несёт как от козла, но способ донести до него мысль о необходимости посетить баню охотники непременно бы нашли. По своему обычаю – крайне неприятный способ.

Внутри бани его уже ждал бритый наголо человек плотного телосложения. Он представился банщиком и указал на скамью, которой Креславу полагалось пользоваться по статусу. В отличие от расположенных вдоль стен остальных лавок, эта была покрыта одеялом. На скамье лежало мыло, новёхонькое полотенце и сверток непонятного назначения. Креслав развернул его, внутри была серая роба, подобная тем, которых ходили все встреченные им в лагере, кроме Веррарара. Да, вспомнил Креслав, до этого момента он не обращал внимания, но все в лагере ходили в одинаковой серой одежде, кроме одного-единственного орка. Это скорее всего значит, что из тех двоих главный всё-таки Веррарар.

Креслав повернулся и спросил у наблюдающих за ним банщика и провожатого:

- Это что?

- Согласно Уложению о северных лагерях, воспитуемые обязаны носить униформу установленного образца. Это она и есть. Размер твой, у нашего кладовщика глаз алмаз, - ровным тоном сообщил банщик.

Креслав перевёл взгляд на провожатого:

- Ты ведь охотник? Следуешь пути Грых Таг?

- Да.

- И носишь это, выполняя указ царя?

- Ношу, но по собственной воле. Меня никто не заставлял, и тебя никто не заставляет, но если захочешь надеть робу – вот она.

Креслав опустился на скамейку. Очевидно, это проверка. Охотники великие мастера придумывать отговорки, и обставить дело таким образом, словно никого ни к чему не принуждают, а уж тем более – не требуют выполнения приказов властей. Однако, сейчас его явно ставят перед выбором. Пока он видел лишь одного арестанта, не носящего формы. Допустим, есть и другие, но что это меняет? В любом случае очевидно, что местные охотники делятся на тех кто «добровольно» надел робу и тех, кто её не носит. При этом в застольно беседе местные центровые недвусмысленно дали ему понять, что он – второго сорта. Так что, если он сейчас откажется надевать робу, это будет открытый бунт против центровых.

Креслава подмывало взбунтоваться. Не потому что он такой уж сторонник справедливости. Напротив, он всегда считал что есть те, кому можно и есть те, кому нельзя, и ещё множество промежуточных состояний между этими полюсами социального статуса. Себя Креслав, само собой, относил к тем, кому можно. Не всё, но уж точно побольше, чем большинству.

- Ладно, - сказал он и начал раздеваться, - Моя одежда в пути поистрепалась, пока в робе похожу, а там видно будет.

Сказав это, он взял мыло и направился в баню.

Он заметил, что в глазах банщика мелькнуло разочарование. Скорее всего – показалось.

Войдя в баню он поразился её размерам. Если тюремная баня была рассчитана персон на десять максимум, в этой одновременно могло мыться и сто. Но сейчас Креслав был в одиночестве.Он покрутил головой, пытаясь понять, где же можно помыться, не нарушив при этом незримых лагерных границ. Хоть бы подписали, что ли, где тут у них тут проходят воображаемые границы, отделяющие чистых от нечистых.

- Баня любую грязь смывает, - услышал он голос банщика, – здесь все равны, хоть охотники, хоть невидимки.

Креслав обернулся и кивнул ему с важным видом, взял тазик и пошёл набирать горячую воду из чана, встроенного в печь.

- Только лучше бы вам вон на ту скамейку не садиться, и вон те тазики не брать. Да и воду лучше набирать из верхнего, а не из нижнего крана, - проговорил банщик и оставил Креслава в одиночестве.

Зельевар наскоро помылся, вытерся. Натянул серую робу, оказавшуюся довольно удобной и приятной на ощупь. Банщик видимо, заметил его удивление от неожиданно высокого качества одежды, сказал:

- Специально шили для охотников. В начале навигации привезли отрез хорошей ткани, а портной у нас свой имеется. Хороший портной, ранее. на воле, знатных господ обшивал.

- Да, какого только народа здесь не встретишь, - добавил молодой охотник, который привёл сюда Креслава.

- И за что же в лагерь попал такой умелец? – поинтересовался Креслав.

- Да за воровство. – ответил ему банщик, - за что же ещё. Вы ведь знаете знатных господ, они по своему высокомерию могут и забыть заплатить ремесленнику, и не напомнишь им никак – велят всыпать плетей за оскорбление своего достоинства, и всё тут. Вот мастер и приворовывал у них понемногу. Где ткани отрез, где нить золотую, где ещё чего. Но вообще, между нами говоря, на его воровство знатным господам плевать было с высокой колокольни. Он, стервец, помимо господ, ещё их жён и дочерей обшивал. А знатные, сами понимаете, часто, да что там – всегда не по взаимной симпатии женятся, а по семейной необходимости. Женится вот такой господин на наследнице славного рода, и ходит потом к ней в спальню только затем, чтобы род продолжить, наследника породистого заполучить и родителей внуками порадовать. Для плотских же удовольствий у него имеются веселые девушки из предназначенных для развлечения заведений. А что прикажете недолюбленным жёнам при таком раскладе делать? Вот наш портной, благо внешности он для баб приятной оказался, и взялся помогать знатным госпожам в их бедах и горестях.

- Трахал он их. что ли? – переспросил молодой охотник.

Банщик посмотрел на него с неодобрением.

- Ну да. Трахал. Можно и так сказать. В общем, – продолжил он историю, - действовал он аккуратно, с оглядкой. Он вообще неглупый малый, наш портной-то. Попался же из-за баб. Они ведь от природы так устроены, что если с кем любятся долго и им процесс по нраву, то влюбляются по-настоящему. Ну, а так как клиенток у него было немало, они начали друг дружку ревновать. До того дело дошло, что одна другую за волосы на приеме у губернатора оттаскала, голося при этом на весь губернаторский особняк, что сживёт соперницу со свету, коли та у неё портного уведёт. Ну и пришлось бедолаге бежать в околоток сдаваться. Писать повинную, что так, мол, и так, ворую у знатных господ, совесть меня заела, прошу выслать меня чем дальше, тем лучше, буду вины свои искупать.

- То есть он добровольно сдался?

- Ну, ему показалось, что это лучше, чем смерть.

- Интересные у вас тут персонажи обретаются, – заметил Креслав.

- Это да, случаются истории.

- Расскажешь ещё как-нибудь?

- А чего не рассказать-то. Расскажу.

- Так рассказывай сейчас, - сказал молодой охотник, - Всё равно уже пересменка у охраны началась, раньше чем через полчаса в жилой участок не выберемся.

- Ну лады. Был у нас тут тролль один, хитрый до невозможности. В своё время поступил он неправильно, и охотники от себя его оттолкнули, пришёл, значит тролляка к нам, продажным шкурам, и мы его приняли. Занимался он мелкой помощью там и сям. Принести-отнести, но в основном ремонтировал всякое. Руки у него из нужного места росли, и кривыми не были. Охотникам ведь работать не с руки, они его и звали на подмогу, то табуретку починить, то стол покосившийся, то ещё чего. Они с ним расплачивались эйкаром.

- А эйкар здесь откуда? – удивился Креслав.

Молодой охотник хохотнул.

- Здесь хорошей еды может не быть, но эйкар всегда найдётся, - сказал он.

- Это точно, - подтвердил банщик, - с этим делом и срок не такой длинный, да и охранники на него глаза закрывают. А вот пить тут не советую. Но ладно, вернемся к истории. Так вот, этот самый тролль, как я уже говорил, был хитрец, каких поискать. Случилось так, что не было у него заказов довольно долго, ему, соответственно, скучно стало без эйкара, а охотники ему не дают, хоть он знает точно, что у них есть. Пошёл он, значит, к ищейкам и говорит: знаю, где у Грых Таг тайник с эйкаром.

- Ты же только что сказал, что охрана на эйкар глаза закрывает?

- Так они бы его вернули охотникам, но для этого пришлось бы одному из Грых Таг пойти к ищейкам на разговор. Ладно, потом сам поймёшь, как это работает. Словом, сказал тролль ищейкам, что охотники эйкар в косяк двери запрятали. Ищейки пришли в барак, разворотили к хренам всю дверь, но ничего не нашли.

- Обманул их тролль? – спросил Креслав.

- Ты дальше слушай. Ищейки с барака ушли восвояси, не солоно хлебавши, а охотники стоят у разломанной двери и думаю, как быть. Ну, делать нечего, позвали тролля, спрашивают у него: починишь? Тот отвечает: починю. Ну, починил, они ему за работу отсыпали эйкара.

Креслав улыбнулся. Закон рынка. Нет спроса на твои услуги – создай его. Похоже, в лагере будет нескучно.

- Интересная история, спасибо. Так что, пересменка прошла уже? – спросил он у провожатого. Тот встал. Подошёл к окну и посмотрел куда-то, прищурившись.

- Да, можно уже идти на барак.

Креслав тепло попрощался с банщиком и вышел на улицу вслед за орком. Солнце висело низко над горизонтом, как и в обед, когда Креслав только прибыл в лагерь, но сейчас он сдвинулось вбок, почти не поменяв высоту. Креслав когда-то читал книгу, в которой описывалась, отчего на севере летом дни такие длинные, а зимой такие короткие, но уже забыл.

Из банного двора их выпустили без лишних вопросов, они прошли переулком и вышли на центральную улицу лагеря.

- Нам туда, – молодой указал Креславу на один из бараков.

- Ворота нам так же легко откроют?

- Не, после ужина трудновато уговорить охранника открыть.

- Там какой-то особо вредный охранник, что ли, не как этот? – Креслав мотнул головой в сторону оставленной за спиной вышки.

- Не в том дело. Этому чтобы ворота открыть надо только с вышки спуститься, а от ворот всех бараков ключи у дежурного. Он в своей будке сидит. Вон там. Видишь?

Креслав присмотрелся. У самого ближнего к выходу барака стояла избушка.

- Ему идти далеко не хочется. К тому же, если будем всем подряд открывать, арестанты вконец оборзеют. Он этого не хочет, само собой.

- Получается я и ты - это «все подряд»?

- Пока да, - молодой метнул на Креслава испытывающий взгляд,- пока да.

- А кто – не все подряд?

- Не торопись, охотник. Не обязательно через основные ворота идти, есть обходные пути.

- Да ты поэт, - улыбнулся Креслав.

- А? – не понял молодой.

- Ладно. Об этом потом как-нибудь. Веди давай на меня обходным путём.

Молодой повёл Креслава к бараку, стоящему ближе всего к избушке охранника-хранителя всех ключей. Как про себя назвал его Креслав, в этот барак, в отличие от всех остальных, ведущие в него ворота были открыты. Креслав с провожатым вошли на территорию барака. Креслава подмывало спросить у молодого, с чем связана такая привилегия обитателей этого барака, но он решил повременить с расспросами, поскольку во дворе было великое множество народу, занимающегося своими арестантскими делами. Молодой провёл его в дальний конец двора, где вошёл в небольшую неприметную дверцу, ведущую в коридор с низким потолком. Пройдя коридором путники вышли во двор следующего барака. Здесь так же было тесно от арестантов, но они выглядели гораздо менее довольными жизнью, чем в предыдущем бараке. Креслав не выдержал:

- А что это за барак был? Особенный какой-то?

- Особенный, - ответил ему молодой, - он только для продажных шкур, которые на должностях работают.

- На должностях?

- Да. Повара, бригадиры, портовые работники, личная прислуга охранников. Некоторых даже за ворота без охраны выпускают. Представляешь, какие шкуры, ни разу сбежать ни один не пытался! Меня бы только выпустили, я бы…Эх, гуляй охотничья душа!

Молодой подошёл к забору, отделяющему двор этого барака от двора следующего, отодвинул одну из досок, приглашающе махнул Креславу рукой:

- Добро пожаловать домой.

- Мой дом не здесь, - тихо сказал Креслав, пролезая сквозь проём. Скорее сам себе сказал, нежели возразил молодому, но тот услышал и счёл необходимым ответить:

- Все так говорят. Лучше привыкая быстрее, да переставай думать о воле. Самому же легче будет.

Они пересекли неширокий двор и вошли в барак. Ещё несколько минут назад Креслав думал, что самыми многолюдными местами, которые он видел в жизни, были речная пристань в его родном городке в начале сезона и двор барака, в котором он только что был. Но сейчас он увидел нечно, превосходящее всё, что он видел до этого. Внутри барак представлял из себя огромный длинный зал, заставленный трёхэтажными нарами в четыре ряда, между которыми оставалось два прохода настолько узких, что в них с трудом могли бы разминуться два человека или тролля, но не разошлись бы орк с гномом. Народу здесь было настолько много, что Креславу было решительно непонятно, как барак не лопается, когда в него заходят все, кто сейчас во дворе. Жизнь внутри кипела.

- Давай за мной, - бросил ему через плечо молодой, и они погрузились в это кипящее море человеческих, орочьих, тролльих и прочих тел.

Молодой шел медленно, размеренно шагая вперёд и не пытаясь уклониться от идущих навстречу, выскакивающих из проходов меду стоящими попарно нарами и просто возникающих словно из ниоткуда арестантов. И самым удивительном для Креслава в происходящем было то, что никто, решительно никто в этой толчее не касался друг друга.

Они прошли через весь барак и добрались до противоположного от входа конца. Здесь народу было значительно меньше, эдакая тихая заводь в кипящем арестантском море. Расстояние между нарами было побольше, а верхние ярусы необитаемы, их использовали как склады.

- Дальше я не пойду, да и ты один раз зайдёшь, и больше никогда сюда не попадёшь. Вот туда тебе. Выход сам найдёшь.

С этими словами молодой развернулся и ушёл.

Креслав подошёл в указанное место, представляющее собой две кровати – не нары, обычные кровати! Пространство между ними было застелено ковром, на котором сидел типичный орк, исповедующий непримиримый Грых Таг. Орк тряхнул головой, откинув косы за спину, посмотрел на Креслава и сказал:

- Привет тебе от Демона, Креслав. Садись, поговорим. Только обувь сними, ковёр чистить трудно, когда снега нет.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ