Недосвет ч.2 Север

Глава 1

Воды Кшныка никогда не отличались изысканным ароматом, но с тех пор как мерзопакостник Куличка построил свою кожевенную мастерскую выше по течению, река превзошла сама себя. Она просто ужасно воняла, доставляя неудобства как серьёзным господам с левого берега, так и всякой незначительной шелупони, обитавшей на берегу правом. Вонь возрастала с каждым днём, как и напряжение среди лихих людей и орков городка у пристани, но камушком, повлекшим за собой сносящую всё на своём пути лавину стала Верушка. Небольшого роста прачка каждый третий, пятый и седьмой день недели приходила на левый берег, чтобы забрать на стирку бельё у тех, кому по статусу стирать уже было не положено. Маришка таковой была с рождения, более того – в её доме была собственная прачка, занимавшаяся обстирыванием господ. Маришке, привыкшей с детства к тому, что грязное бельё превращается в чистое и выглаженное как-то само по себе, было удивительно познакомиться с Верушкой, когда та впервые пришла в их с Креславом новый дом. Для неё вообще многое стало сюрпризом после того как она ушла из дома родителей. Одним из них была прачка, появившаяся как раз тогда, когда Маришка стояла у переполненной корзины с грязным бельём и размышляла, не стоит ли поехать в лавку и купить новое, а это выкинуть. Она уже склонялась к тому что стоит, хотя обойдётся недёшев, но Креслав найдёт где взять денег на покрытие этих расходов.

- Здравствуйте, госпожа, - по ту сторону калитки улыбалась во все тридцать два зуба Верушка. Она была опрятной, но совершенно некрасивой девушкой. Не уродливой, не пугающей – просто некрасивой. Это было одной из причин популярности её услуг среди жён зажиточных господ городка.

- Я Верушка, стираю бельё. Две монетки за такую корзину как у вас. Сама и глажу.

Маришка испытала сильное облегчение. Да, Креслав, вне всякого сомнения, согласился бы на новые расходы, но она не хотела просить его об этом. Многочисленные хлопоты по дому, свалившиеся на неё после переезда, только начали ей нравиться. Они напоминали увлекательную интеллектуальную игру, и она с удивлением обнаружила, что хочет быть умной и независимой, хотя с детства её воспитывали как красивую безвольную куклу. Только теперь она поняла, насколько ей эта роль была не по душе. И вот именной из-за этой новообретенной независимости ей не хотелось просить у Креслава дополнительных денег. Так что появление Верушки было спасением.

- Вы очень вовремя, я как раз подумывала послать слугу на поиски прачки. Мы только недавно переехали сюда, и я никого здесь не знаю.

Верушка по-свойски открыла калитку и подошла к крыльцу. Она ловко подхватила корзину и без лишних слов направилась на улицу.

- Подождите, а как же деньги? – вслед ей крикнула Маришка.

- Отдадите, когда принесу чистое, – ответила ей Маришка и скрылась за калиткой.

С тех пор она приходила трижды в неделю, приносила выстиранное и пахнущее свежестью бельё, после забирала грязное. Они с Маришкой даже стали чем-то вроде подруг, прачка оказалась кладезью знаний практического характера о тех областях жизни, от которых её с детства оберегали родители и в которых она по этой причине была полной невеждой. И вот, в один прекрасный день случилось то, что случилось.

Маришка сидела у окна на втором этаже, положив книгу на колени и убеждая саму себя, что она сидит в том кресле потому что при таком освещение ей удобно читать, хотя на самом деле отсюда была видно улицу, по которой приходит Верушка. Прачка была необыкновенно пунктуальна, хотя отродясь не видала часов. Тем не менее, она всегда приходила в одно и то же время. Маришка давно заметила, что обитатели городка у пристани обладают каким-то необыкновенным чувством времени. К примеру, Креслав ни разу при ней не посмотрел на часы, которые купил по её настоянию, но всегда точно знал, сколько времени осталось до заката. Как ему это удавалось, Маришка так и не смогла понять, но факт оставался фактом, прачка, как истинная обитательница городка, появилась из-за поворота ровно за четырнадцать минут до полудня. Маришка, увидев знакомый силуэт, отложила в сторону книгу, встала и неторопливо пошла к выходу. Спускаясь по лестнице, она отсчитывала про себя секунды. Она хотела развить в себе такое же чувство времени, как у Креслава и прачки, но успеха пока не достигла. Ни разу у неё не получилось открыть входную дверь в тот самый момент, когда прачка поднималась на крыльцо.

Маришка открыла дверь, вместо привычного приятного запаха свежевыстиранного белья, в нос ей ударил резкий запах, навевающий не самые приятные детские воспоминания.

- Хозяйка, я не знаю что делать. Сто раз прополаскивала, никак эту вонь отбить не получается, - жалостливым тоном сказала Верушка.

- А что случилось? - Маришка приоткрыла крышку корзины и брезгливо отпрянула.

- Да Куличка, сволочь эдакая, со своей кожемятни опять в реку отходы слил, я аккурат в это время выстиранное бельё в воду опустила, чтобы прополоскать хорошенько. Как обычно в клетку засунула и в воду. Пока полоскалось, отошла к Тереньке поболтать, она тоже стирает. Ну и не заметила, как по Кшныку вонючее пятно поползло. Теперь не знаю, что и делать. Вы ведь не расскажете господину Креславу? Он у вас мужчина серьёзный, его весь городок боится.

Верушка выглядела напуганной. Маришка знала, чем занимается Креслав. Это казалось ей романтичным, но она не считала его опасным и никак не могла взять в толк, отчего все его так боятся.

- Я скажу Креславу, - твёрдым тоном ответила она Верушке, - но ты не бойся. Твоей вины тут нет. Как, говоришь, звать этого мерзавца?

- Мастер Куличка, госпожа. У него кожевенная мастерская выше по течению.

- Хорошо. Вот, возьми, - Маришка протянула прачке её обычную плату – две монетки.

- А с бельём что делать, госпожа? – спросила Верушка.

- Не знаю, забери и выкинь где-нибудь.

- Хорошо, госпожа.

Прачка подхватила дурно пахнущую корзину и ушла. Маришка почувствовала острое желание сменить одежу и вымыться.

Креслав шёл по улице в сопровождении Мирослава и двух бугаёв, имени которых не знал. Собственно, он их и не старался запоминать. Не то чтобы они часто погибали в ходе выполнения работы, но относиться к ним как к личностям Креслав избегал. Это мешает, когда нужно принять трудное решение.

- Значит, мы намерены спалить кожемятню? – спросил у него Мирослав, – и зачем нам это?

- Маришке прачка пожаловалась, что этот мерзавец сбросил в Кшнык отходы, когда она бельё полоскала.

- И что с того? В Кшнык все всё сбрасывают. Вздрюч прачку, что б в следующий раз была внимательнее.

- Мирослав, мне глубоко наплевать на это бельё, на эту прачку и на всю эту историю.

- Тогда зачем палить кожемятню? Давай просто вломим тому Куличке, да поставим его на деньги. Или долю от дохода потребуем. Надо ж развивать наше предприятие.

- И сколько с него можно получить по-твоему?

- Ну…- протянул Мирослав, - Я слышал на пристани, что он отгрузил за один раз товара на сто двадцать монет. Можно на треть его поставить.

- Он торгует не зельями, а кожей. Наценка у него намного меньше, его дело не потянет выплату нам трети дохода, он тупо прогорит. Даже если не прогорит, треть от ста двадцати это сорок. Мы в два раза больше в день делаем. Оно того не стоит.

- И мы серьёзно идём палить мастерсую потому что твоей Маришке её прачка пожаловалась?

Креслав остановился, сделал бугаям знак отойти и тихо сказал Мирославу:

- Я что, по-твоему, всю жизнь буду зельями торговать? Мне нужно больше. Кожевник мешает не только прачке, причём не одной, а всем прачкам. Я узнавал, половина уважаемых людей городка уже выслушали от своих женщин жалобы на дурно пахнущее бельё. Рыбаки с того берега Кшныка начали потихоньку роптать. К тому же, ещё немного, и вода с реки проникнет в колодцы. Это эпидемия. Проблему с кожемякой придётся решать городским властям, но к тому времени, пока до них дойдёт – будет поздно. Мы решим эту проблему сейчас. Решим радикально, и об этом узнает весь городок – об этом я уже позаботился. О нас начнут говорить – и с уважением, а не со страхом. Мы прекратим торговлю зельями в городке, как только выйдем на рынок подгорных городов, и нас ещё больше начнут уважать. Мы станем борцами за родной городок.

- Ты что, на пост городского головы нацелился, Креслав?

- А почему бы и нет? Но это будет нескоро, а сейчас мы пойдём и сожжём к херам эту грёбаную кожемятню. Но без жертв.

- Ха. Ну лады. Повеселимся.

Кожевенная мастерская Кулички Варушича располагалась достаточно далеко от городка, чтобы запах не беспокоил жителей. К тому же ветер в этой местности дул в основном с гор, вдоль русла Кшныка. Если бы мастер Куличка построил своё предприятие ниже по течению реки, ему пришлось бы строить очень далеко от пристани, что делало затруднительным завоз сырья и вывоз готовых кож. Свою пристань строить тоже было нельзя, царский указ строго регламентировал торговые пути, и Грых Таг были с ним полностью в этом солидарны. Охотники предпочитали иметь дело с одной большой пристанью, а не с несколькими малыми, это упрощало контроль и извлечение дохода.

Креслав прекрасно понимал, чем руководствовался Куличка при строительстве кожевенной мастерской, и ещё лучше он понимал, что прачки знали о том, в какие часы кожемяка сливает отходы и когда пятно загрязнённой воды проходит возле пристани. Прачка явно пожаловалась Маришке не просто так. Она обстирывала много домов, а те, которые обстирывала не она – обстирывали её подруги. У прачек ведь тоже есть своеобразный цех, как у кузнецов, портовых грузчиков или возниц. Значит, кто-то из верхушки управляющих городком и пристанью людей заинтересован в том, чтобы известный всему городу бандит Креслав Верович разобрался с кожевенной мастерской по-своему. Должно быть, опасения по поводу возможной эпидемии пришли в голову не только Креславу, но и кому-то повыше рангом. И это кто-то дал Креславу сигнал, который, если рассмотреть его под определённым углом, был очень похож на завуалированное приглашение вступить в клуб власть предержащих. Так что мастеру Куличке придётся потерять своё предприятие.

- Так. Теперь тихо. Я схожу посмотрю, что да как, а вы обождите пока, - сказал Мирослав и, бесшумно ступая, двинулся вперёд.

Креслав в первое время после знакомства с Мирославом удивлялся тому, насколько бесшумно умеет двигаться этот кажущийся неуклюжим здоровяк, но после он понял, в чём дело. Мирослав долго был членом «Человеческой власти» и, как таковой, долгое время практически безвылазно жил в лесах, питаясь тем, что не смогло от него убежать. Перебравшись жить в город Мирослав очень быстро превратился в поклонника комфорта, изысканных блюд и тонких вин, привозимых с южного побережья. Он очень не любил вспоминать о своей жизни в лесу, но при необходимости умел бесшумно двигаться, предсказывать погоду и мог бить птицу камнем. Он был охотником, в истинном смысле этого слова, не в том, который придавали ему Грых Таг.

Безымянные бугаи замерли словно статуи. Неплохо Мирослав их вымуштровал, подумал Креслав и поёжился от прохладного ветра, щекотавшего затылок. Он предвкушал, как придёт домой, вытянет ноги у камина и сможет расслабиться. Он втайне надеялся, что хотя бы сегодня Маришка не станет допытываться у него о том, как идут дела. Хотя она может дать дельный совет, ведь, если быть до конца честным с самим собой, именно она навела Креслава на мысль наладить торговлю зельями с подгорными городами. Гномы крепки как скала, им требуются большие дозы, и они готовы платить серебром. К тому же, царёвых людей происходящее в подгорных городах не касается, главное что бы поставки шли, да транзитная торговля с южным побережьем не останавливалась, а власть гномьих начальников, как бы они не назывались, не распространялась далее нескольких сотен шагов от входа в подземелья. Словом, торговля обещала высокие прибыли и безопасность.

- Уходить надо, - пророкотал один из громил.

- А? – не понял его Креслав. Бугай молча протянул руку в направлении кожевенной мастерской. Небо с той стороны начало стремительно светлеть и краснеть.

До Креслава дошло, что Мирослав решил сделать всё самостоятельно.

- Уходим, – коротко бросил он бугаям и быстрым шагом двинулся в сторону городка.

Его распирало от злости на излишне инициативного помощника. Креслав вовсе не был злодеем и не планировал никого убивать. Нет, если кто-то встанет между ним и тем, что ему очень нужно, может пенять на себя, но если жертв можно избежать – их следует избегать. Мирослав же за долгую и полную опасностей жизнь очерствел, а может быть – был таковым изначально. Он тоже не был злодеем и не получал удовольствия от причинения страданий разумным существам, в отличие от Стурруга, их штатного палача и устрашителя, но поставленные задачи выполнял механически. Не считаясь с потерями, и уж тем более – чувствами.

К этому моменту пламя в кожемятне разгорелось, зарево было видно, наверное, даже из городка.

Их догнал Мирослав.

- Как дойдём до лошадей, поскачем в объезд, в городок будут заходить с противоположной стороны, через северные ворота.

Креслав не ответил. Он понимал. Что прежде чем говорить с Мирославом, ему надо успокоиться.

К тому моменту, когда они дошли до места. где до этого привязали лошадей, страсти, кипевшие в душе Креслава, улеглись, и он решил высказать Мирославу всё, что думает по поводу этой ситуации.

- Ты зачем это сделал?

- Что сделал? – ответил Мирослав с ничего не выражающим лицом.

- Сжёг мастерскую. Я планировал сначала всех вывести на улицу, а только потом сжечь там всё. И денег планировал Куличке дать, чтобы он смог уехать и на новом месте начать всё заново. У него же семья, дети. Но что поделать, что сделано, то сделано.

- Я так и сделал. Честно говоря, я решил, что ты их пожечь хочешь, чтобы страху на городок нагнать. Потому и пошёл вперёд, сделал всё в одиночку.

- И с чего ты такой добрый стал?

Мирослав посмотрел в глаза Креславу со странным выражением.

- Как ты верно заметил, у мастера Кулички есть семья. В том числе дочка. Взрослая уже, по осени замуж собралась. За меня.

Креслав замолчал.

- Так что ж ты не сказал? Переиграли бы всё. Может. догоним их?

- Не надо, Креслав. Что сделано, то сделано. Да и не вышло бы из меня семейного человека. Я же сказал, она собралась замуж. Я жениться не хотел. Не в смысле именно на ней жениться не хотел, а в принципе.

- Не любил её?

- Любил.

Мирослав вскочил в седло.

- И давай не будем больше об этом.

- Хорошо, - ответил Креслав.

Они поехали в городок.

На следующий день в городке только и было разговоров, что о ночном происшествии с кожевенным предприятием мастера Кулички. Мнения разделились: часть обитателей пристани была уверена, что мастерскую пожгли бандиты за отказ делиться, часть – что мастер сам сжёг мастерскую, поскольку сошёл с ума, но основной массе горожан было совершенно наплевать. Как и всегда.

Маришка сначала пришла в ярость, когда узнала про ночной пожар. Но после, выслушав объяснения Креслава, бывшего в этот раз полностью откровенным со своей наречённой, согласилась с тем, что тот действовал разумно и дальновидно.

Мирослав отчаянно напился. Чем решительно никого не удивил – подобное с ним случалось регулярно.

Ну а Креславу в карман подкинули записку. В которой содержалось предложение совместно отобедать в отдельном кабинете трактира «Под Луной», где собирался весь политический бомонд городка у пристани.

Послание не было подписано, вместо факсимиле внизу страницы красовалась рогатая голова демона.

Глава 2

Креслав разулся, ступил на ковёр и сел напротив орка. У того были заплетённые в разноцветные косы длинные волосы, тело покрыто татуировками, клыки торчали из нижней челюсти – настоящий дикий охотник, словно с картинки. По опыту Креслава, такие словно сошедшие со страниц книги персонажи крайне редко оказывались опасными. По-настоящему опасные разумные существа, как правило, стараются не выделяться из толпы.

- Привет от Демона, говоришь. Интересно. Мне вот сказали, что у вас в лагере сильные проблемы со связью. Никто с большой земли послание передать не может.

- Охотник всегда найдёт тропинку через чащу и не заблудится.

- Ну да, ну да…А что-нибудь кроме привета для меня есть?

- Есть. Вот, возьми, – орк протянул Креславу свернутый в тонкую трубочку лист пергамента. Ему даже не хотелось думать, по какой причине послание свёрнуто в трубочку.

Развернув лист, Креслав первым делом посмотрел на печать внизу страницы. Хоть он видел её всего один раз, но запомнил навсегда. Да, это действительно печать Демона – рогатая голова. Креслав принялся за чтение:

«Рад снова приветствовать тебя как подобает: удачи, охотник! Твоё решение продаться в первый же день, признаюсь, меня разочаровало, но ты, я слышал, снова встал на правильный путь. Это хороший, разумный шаг, но должен сказать прямо: больше не пытайся свернуть с выбранной дороги. За её обочиной тебя ждёт смерть. Но вернёмся к делам. Есть кое-что в северных лагерях, требующее моего внимания. Тот, кто передал тебе это послание, расскажет подробнее. Реши проблему, у тебя хватит на это способностей, я верю в тебя, мой мальчик.»

Орк поставил перед Креславом миниатюрную копию треноги, в которой недавно они разводили костёр на плоту, бросил в неё несколько тонко наструганных щепочек, сухой мох и пару раз ударил кресалом, выбивая искру. Пламя занялось, Креслав поджёг записку и пока догорал пергамент они с орком молчали. Когда пламя начало угасать, орк сделал движение когтистой лапой, и у Креслава заложило уши.

- Теперь нас никто не подслушает, - голос орка донёсся до его ушей словно под водой.

- Хорошо, я слушаю, - говорить тоже было трудно. Воздух стал вязким, как свежий мёд.

- В некоторых лагерях путь Грых Таг искажён. Всё началось с того, что некоторое время назад с той стороны болот прибыли орки. Много. Они были не похожи на нас, орков Долины. Они мельче, слабее нас и они по-другому толкуют путь охотника. Некоторые из них кочуют южнее предгорий, они охотятся на тех, кто пытается бежать. Другие попали сюда, в лагеря, и они называют себя охотниками, но с готовностью сотрудничают с охраной и ищейками, и не видят в этом ничего плохого. Они беспощадны, как и положено охотникам, хитры, но у них нет чести.

- И поэтому они побеждают вас?

- Пока нет. Но всё идёт к тому, что они догонят нас.

Ну да, подумал Креслав, если размалёванный волосатый орк признал, что его соперники вот-вот догонят его, значит, дела Грых Таг совсем плохи. И они хотят, чтобы Креслав им помог.

- Я вскоре уезжаю в «Тёмный Лес». Как я оттуда смогу вам помочь?

- Изменники пока не забрали себе всю власть ни в одном из лагерей, они нигде не в безопасности, а из «Тёмного Леса» они хотят сделать свой оплот. Лагерь только готовят открыть. Арестантов туда пока не завезли, и у них может получиться.

Креслав сделал вид, что задумался, хотя уже понял, с чего следует начать. Раз уж он уже почти официально агент Его Величия в среде Грых Таг, отчего бы ему в дополнение не стать агентом Грых Таг в среде…даже непонятно, как их назвать-то. Ладно, пусть будут северянами.

- Мне придётся притвориться, что я на их стороне, - сказал он орку. Тот кивнул, сделал жест рукой, и ощущение заложенности в ушах мгновенно прошло.

- Уходи, – бросил он Креславу. Словно выплёвывая слова, – ищи своих.

Креслав поднялся, обулся и пошёл к выходу из барака, провожаемый презрительными взглядами. Вышел во двор и задумался над очень насущным вопросом: а где же ему сегодня переночевать? В барак идти нельзя, орк его выгнал, так что туда ему путь заказан. Где живут северяне, он не знал. К кому обратиться за помощью? Не на улице же спать, ночи уже холодные.

Выход нашёлся сам собой.

- Эй, охотник! – окликнул его голос с той стороны забора.

Креслав подошёл к ограде.

- Кто меня зовёт? – спросил он.

Меня зовут Хотти, я от истинных северных охотников. Мне велели тебя найти, проводить. Я тебя обыскался, весь лагерь обегал, ты где запропастился?

- Меня какой-то размалёванный орк сначала позвал к себе, а после выгнал.

- А чего выгнал-то?

- Да заливал мне про то, какие они великие и обязательно победят. Потом. Я сказал, что живу сейчас, а не потом. Так что мне с ними не по пути.

- Так ты наш, братуха! Северяне врать себе не любят, они считают, что раз попали сюда, то надо как-то устраиваться.

- Мне они сказали, что у них орки главные, а все остальные на вторых ролях. Тебя это устраивает?

- Да. Они не притесняют, как разрисованные, пургу не гонят всякую. Сами живут и тебе жить дадут. Ну что, ты с нами?

- А самому по себе тут никак?

- Вот этого, братуха, здесь точно нет. Надо быть с кем-то, в одиночку в лагере не выжить.

- Это точно. Ну что ж, я с вами. Что сделать надо, кровью подписать или ещё что?

- Не, мы ритуалы не любим. Слов достаточно. Сейчас, обожди немного.

Креслав услышал, как засов отпирается с той стороны, воротина приоткрылась немного.

- Давай сюда, - услышал он голос. Из-за темноты он не смог разглядеть лица говорившего.

Креслав шагнул в темноту, воротина за его спиной захлопнулась и он оказался лицом к лицу с улыбающимся молодым парнем.

- Ну, здорово, - протянул он руку Креславу. Зельевар пожал протянутую ладонь.

- Хотти, значит?

- Ага, - собеседник Креслава не прекращал улыбаться.

- Ну а я Креслав. Будем знакомы.

- Давай за мной, - он двинулся ко входу в другой барак, на ходу перебирая связку ключей, одним из которых он только что запер ворота.

- Я думал, ключами охранник заведует,- сказал Креслав.

- Так он и заведует.

-А у тебя тогда ключи откуда?

- Он сам мне их дал. Он пьяный сильно, вот носу и не кажет со своей избушки. Дома-то ему жена пить не позволяет, так он на работе отрывается. Но по лагерю в пьяном виде ему шататься не стоит, так что я любезно помогаю ему с работой. Хожу вот, открываю ворота.

- Дай-ка угадаю. Эссенцию ему ты носишь?

- Угадал. Кстати, мы пришли.

Хотти отпер воротину, они вошли во двор барака, где, судя по всему, обитали северяне. Тут все выглядело иначе, чем в тех бараках, где Креславу довелось побывать. Первое сравнение, которое приходило ему на ум – военный гарнизон. Или гномий караван на привале. Нет ощущения хаотического движения, все заняты своим делом: вот двое, обхватив друг друга за пояса, пытаются повалить противника на землю, поодаль раздетый до пояса северянин подтягивается на турнике, а в дальнем углу – и вот это вообще не лезло ни в какие ворота – двое фехтовали длинными палками, держа их как копья.

- Удивлён? – Хотти явно наслаждался растерянностью Креслава, - ничего, со временем всё поймёшь.

Он проводил его в барак, где так же царила атмосфера то ли казармы то ли монастыря, указал место для сна, и ушёл. Напоследок сказав:

- Пока занимайся своими делами, осматривайся. Завтра познакомишься с Заграаханом, его наши центровые назначили за «Тёмным Лесом» смотреть.

Хотти ушёл, Креслав некоторое время колебался, стоит ли ложиться на кровать, ведь вокруг никто не спал. После решил, что спать ему хочется больше. чем переживать о производимом впечатлении, потому он разделся, аккуратно сложив одежду рядом с кроватью, и лёг.

***

В это время в конторе Управления, расположенной на возвышенности, господствующей над лагерем, происходило застолье, в котором принимали участие все сколько-нибудь значимые охранники и сыскари. Главным гостем был Всеволод Ярич. Никого из присутствующих не обманывало его официальное задание, предписывающее Яричу стать начальником нового воспитательно-трудового лагеря. Персоной Всеволод был известной и авторитетной, хотя и таинственной. Пожалуй, никто не смог бы сказать точно, чем именно занимается Всеволод Ярич, но его влияние и связи доходили до самых высот, он неизменно появлялся в таких местах, где вскоре начинали происходить события, оказывающие впоследствии огромное влияние на дела Долины. И раз уж он счёл необходимым появиться здесь, на севере, значит…

- Так что же означает ваше появление в нашем захолустье, где даже медведей нет, ибо они попросту боятся здесь заблудиться?

Всеволод снисходительно посмотрел на находившегося в изрядном подпитии молодого охранника, которого явно подослал начальник лагеря, стоящий в двух шагах спиной к Всеволоду. Упомянутый начальник даже спиной ухитрялся выражать полную незаинтересованность и непричастность к разговору. Ох уж эти провинциальные интриганы…Всеволод готов был улыбнуться, но сдержался. В конце концов, зачастую именно в таких вот медвежьих углах, а не во дворце Его Величия и творились важнейшие дела. И правильно. Зарождающуюся проблему лучше решить в провинции. ведь когда о ней узнают высшие чины, уже будет поздно. Высшие чины отлично умеют интриговать и перекладывать ответственность, а так же соревноваться между собой в вылизывании Его Величию неприличных мест, но вот быстрое принятие тяжёлых решений – не их конёк. Особенно когда любой выбор ведёт к потерям, и безболезненного выхода из ситуации попросту нет.

- Моё появление, мой дорогой друг, означает, что я ужасно устал. Намереваюсь отдохнуть.

Его слова вызвали несколько деликатных заискивающих смешков, дающих понять, что шутка начальства оценена по достоинству.

- Так отдыхать надо на море, либо в Столице! – молодой охранник, похоже, был пьян сильнее, чем можно было судить по его внешности. Молодец, умеет держать лицо. Надо бы не забыть его. С такого может выйти толк.

- Я в Столице работаю, а от модных курортов меня уже тошнит. Хочется побыть немного в тишине, там, откуда меня никто не сможет выдернуть, когда трону снова потребуется помощь.

- Ну, – счёл нужным вмешаться начальник, - для этой цели «Тёмный Лес» подходит как нельзя лучше. Вот соберём не сегодня-завтра ваш конвой, ещё через недельку этап отправим, и всё. До весны дороги не будет. Если вы охоту уважаете, то вам там понравится.

- А что, там хорошо с охотой?

- Здесь почти везде хорошо с охотой. Места дикие.

- И какая же дичь тут, позвольте узнать, водится?

- Кабана много, олень водится. Пушной зверь всякий…

- Так отчего же тогда окрестные орочьи племена охотятся на людей? - ровным тоном спросил Всеволод.

Начальник замялся.

- Мы ограничены в ресурсах, а беглецов надо ловить.

- И вы позволяете оркам охотиться на людей, подобно тому, как это происходило в мрачные времена ига?

Воцарилось молчание.

Всеволод придвинулся вплотную к начальнику лагеря. Очень близко, буквально нос к носу. Он пристально, не мигая смотрел ему в глаза, до тех пор, пока обстановка не накалилась до предела, и в этот момент он отпрянул от него и расхохотался.

- Уж простите, моё чувство юмора многие находят странным, - сказал он, утирая выступившие на глазах слёзы. Начальник мелко хихикал, остальные натужно посмеивались. Непринуждённость обстановки была утрачена.

- Я далек от расовых предрассудков, господа, и Его Величие придерживается схожих с моими взглядов. Когда ему доложили о вашей договорённости с пришельцами с севера, он нашёл ваше решение остроумным. Он просил меня передать вам лично собственноручно подписанное письмо. Извольте.

Он протянул начальнику лагеря письмо. Которое извлёк из-за пазухи. Начальник благоговейно принял царское письмо обеими руками и слегка поклонившись.

- Я полагаю, что его не следует читать при посторонних? – спросил он у Всеволода.

- Разумеется. Мысли Его Величия, изложенные в данном послании предназначены исключительно для вас. Прочтёте позже. Сейчас же предлагаю выпить за здоровье нашего уважаемого начальника. Между прочим, вы ведь теперь и мой непосредственный начальник.

Все дружно расхохотались над высказанной столичным гостем шуткой. Настроение у участников вечеринки улучшилось, и они веселились до глубокой ночи.

***

Утром Креслав проснулся от того, что его трясли за плечо. Он сел на кровати, недоуменно озираясь. Скудно освещённый барак был наполнен топотом множества ног, шелестом надеваемой одежды, в дальнем углу кто-то умывался из тазика, шумно фыркая.

Он встал, заправил кровать, оделся и попытался понять, что за суета происходит с самого утра.

- Случилось что? – спросил Креслав у соседа, которые и разбудил его.

- Проверка, что ж ещё. Ты первый раз, что ли?

- Да. В первый.

- Собирайся быстрее. Пошли, опаздывать нельзя, нас центровой порешит.

Они пошли к выходу из барака. Сплошной поток арестантов в одинаковой серой робе тёк через двор к открытым настежь воротам и выплескивался на широкую дорогу, вдоль которой стояли бараки. Арестанты строились относительно ровными рядами, Креслав тоже занял место рядом с соседом.

- Кстати, меня Креславом зовут. А тебя?

- Зеленуха.

- Интересное имя.

- Это не имя, прозвище. Имени я своего никому не называю.

- У каждого свои заморочки, - пожал плечами Креслав. Он внимательно следил за происходящим вокруг, стремясь узнать как можно быстрее и как можно больше об устройстве лагерной жизни.

Арестанты построились сообразно своим понятиям о границах дозволенного, то есть – по мастям. Северяня держались отдельно, на задних рядах, как и обычные орки с других бараков. Отличались же они тем, что стояли выстроившись по рядам, а долинные орки даже не думали поддерживать хоть какую-то видимость порядка. Они держались кучками, и зыркали на ходящих вдоль рядов охранников злобными взглядами.

Охранники медленно передвигались вдоль строя и пересчитывали арестантов по головам. Когда дошли до конца строя, у них явно что-то пошло не так. После короткого совещания они небольшой группой пошли внутрь одного из бараков и спустя некоторое время выволокли оттуда упирающегося охотника. Среди Грых Таг поднялся ропот. Из задних рядов. Активно работая локтями. Выбрались два здоровенных охотника.

- Отпусти! – потребовали они у охранников. Те проигнорировали требование и потащили орка куда-то.

Охотники попробовали было пойти следом, но были остановлены пятёркой охранников. Креслав почувствовал, что ему повезёт в первый же день в лагере стать свидетелем бунта.

Из-за его спины послышался голос, обращающийся к охранникам:

- Господа начальство, отпустите парня, у него жар, он и не смог выйти на проверку.

Охранники остановились. К ним подошёл начальник лагеря. Он покрутил головой, пытаясь определить того, кто выкрикнул.

Не сумев вычислить смельчака, он обратился к охранникам:

- В лекарню этого, - после чего неожиданно зычным голосом крикнул:

- Всем разойтись. Проверка окончена!

Арестанты потянулись к баракам.

- Вот ведь бараны упёртые, - сквозь зубы прошипел Зеленуха, – Что им, трудно два раза в день на проверку выйти? Толку от них никакого. Работать не хотят – ладно. Не можешь или не хочешь сам, так найди того, кто сделает работу за тебя. Но они и на это не способны. Нет, надо решать что-то с ними.

- С кем это? – спросил у него Креслав.

- С Грых Таг, которые с Долины. Северяне гораздо разумнее. А эти навоображали о себе много лишнего, от них одни хлопоты у остальных арестантов. Помяни моё слово, из-за этого дурака теперь у всего лагеря проблемы будут. Начальник у нас злопамятный. К тому же гость столичный в лагере, он перед ним в грязь лицом ударить не захочет. Будет показывать, какой он суровый. Ладно, перетерпим. Не в первый раз.

Глава 3

Арестанты разошлись по баракам, но далеко не все торопились войти в помещение, отчего-то многие остались во дворе. Они старались держаться поближе к воротам. Креслав тронул за локоть Зеленуху, желая привлечь его внимание и расспросить, чего ожидают стоящие у ворот арестанты. Но тот резко отпрянул, и недоуменно спросил у Креслава:

- Ты из этих, что ли? Тогда обратись к невидимкам. У них есть, кому помочь. Не осуждаю. Тут всякое бывает, особенно когда годами баб не видишь, но меня в свои заморочки не впутывай. Я не из ваших.

Креслав сначала не понял, о чём идёт речь, но почти сразу до него дошло. Он смутился и решил сменить тему.

- Да я просто узнать хотел, чего эти у ворот ждут? Да и ты, как я посмотрю, не торопишься в барак.

- Сейчас в столовую поведут. Жрать арестанты хотят.

- Тут проблемы с едой?

- На складах еды полно, после первой зимовки выводы были сделаны правильные. Так что запас большой, на год хватит.

- Так в чём тогда проблема?

- Нас кормят ровно так, чтобы ноги передвигать могли. В таком состоянии о бунте или побеге даже думать не хочется.

- Понятно, - протянул Креслав.

Вскоре ворота открылись, охранник с сильно опухшим недовольным лицом построил арестантов на дороге и повёл в столовую. Креслава немного удивило, что все беспрекословно слушаются охранника. В тюрьме арестанты всегда либо по-свойски болтали с конвоирами, если те позволяли, либо старались их высмеять, спровоцировать или просто позлить. Это было делом чести для обитателей тюрьмы. Охрана там не дремала, запросто могла и побить, что, собственно, с Креславом случалось. Однако, это никак не останавливало тюремных жителей. Лагерные же арестанты производили впечатление людей покорных и признающих беспрекословный авторитет охранников. Это было странно для Креслава, но он решил не выделяться. Как всегда, не получится – это он уже усвоил, но пока возможно, лучше быть таким как все.

Относительно ровным, хотя далеким от военного строем, арестанты добрались до столовой, вошли и расселись по своим местам. Креслав, поколебавшись немного, сел за стол, соседствующий с тем, за которым он не так давно лакомился жареным поросенком в компании двух северян. На удивление, оба стола пустовали, и Креслав почувствовал себя неуютно. Он подумал было пересесть к соседям, к тому же там сидел Зеленуха, но стоило ему встать и направиться в сторону соседнего стола, как Зеленуха принялся делать отчаянные знаки, что не стоит этого делать. Креслав уселся обратно. Похоже, завтракать придётся в одиночестве.

После того как арестанты расселись по местам, в проходах между столами появились люди в одежде немного светлее оттенком, чем у всех остальных. Однако, когда один из них подошёл к Креславу, он понял, что изначально одежда была белой, и лишь со временем приобрела тот цвет, который имела сейчас. Подошедший поставил перед ним деревянную тарелку, зачерпнул из котла дурно пахнущего варева и налил Креславу. После положил рядом с тарелкой кусок хлеба и пошёл дальше.

- А ложку не дадите? – вслед ему бросил Креслав.

- Не положено, - ответил баландёр.

Креслав пожал плечами, взял кусок хлеба. Немного поразмыслил, стоит ли вообще пробовать варево. В конце концов решился, обмакнул хлеб в тарелку и откусил. Не так уж плохо. И не хорошо, разумеется. Просто никак. Наверное, именно такой вкус имела каша, которую варил своему псу Мирослав.

- Наслаждаешься? – на скамью напротив Креслава опустился Хотти.

Креслав не любил разговаривать с набитым ртом, потому ограничился коротким кивком.

- Да, тут ты прав. Надо обязательно иногда захаживать в столовую. Хлебнуть баланды, чтобы не забыть, чем простой народ живёт. Хитёр ты, признаю. С первого дня завоёвываешь популярность у простых арестантов. На них, как известно, Земля стоит. Поднимись они – всё сметут.

- Они никогда не поднимутся, – Креслав наконец смог проглотить месиво из хлеба и супа, - А где принято питаться уважаемым охотникам?

- В бараке, где ж ещё. Ну и можно здесь иногда, когда основной массы нет. Все знают, что некоторые арестанты живут лучше других, но в глаза тыкать этим не надо.

- Согласен, – Креслав отодвинул от себя тарелку. Хотти истолковал это по-своему.

- И то верно. Продемонстрировал народу, что ты такой же как они, и хватит. Пошли, нормальной еды поедим. Заодно и переговорим с Заграаханом.

Спустя несколько минут они пришли в барак. В чём северные орки точно сходились с долинными, так это в том, что самый главный должен жить как можно дальше от входа в барак. В конце барака его ожидали Курруахар, Веррарар и похожий на них северный орк, чей подбородок украшала заплетённая в две косы борода.

- Я Заграахан, – представился он.

- Креслав.

- Значит, долинники тебя направили сюда, чтобы наладить жизнь в «Тёмном Лесу» согласно их понятиям?

- Да.

- Наши понятия отличаются. Ты знаешь об этом?

- Уже понял.

- Что думаешь по тому поводу?

- Я знаю путь Грых Таг. Расскажите, какой у вас путь, тогда я смогу понять, с кем мне по пути, а с кем – нет. Хотя, думаю, в лагере у всех арестантов один враг – охрана.

- Тут ты прав, - вставил Веррарар, – враг у нас общий, ион не в лагере. Он в вашей столице, на троне сидит.

- А ты не слишком откровенен? – вставил Курруахар.

- Нельзя быть излишне откровенным с попутчиком или с трупом.

Трое северян уставились на Креслава. Тот снова почувствовал себя щепкой, которую подхватило течением. Или камушком, покатившимся с горы. Если уж выбирать – лучше быть камушком. Учинить такой камнепад, чтобы царю в столице аукнулось.

- Трупом мне быть не хочется. Так что там по поводу откровенного рассказа?

- Это случилось довольно давно. Мы тогда все мальцами были, - начал свой рассказ Заграахан. – Ну, я-то постарше был, конечно. Потому всё хорошо помню. Если пересечь северные горы, или забраться восточнее и перебраться через болота, выйдешь на берег моря. Оно мелкое и неширокое, зато на удивление тёплое, зимой не замерзает. А за этим морем лежит наша страна. Родина орков.

- Тех, кто не ушёл на юг много лет назад и не участвовал в завоевании Долины, я знаю историю. Один троллий Знающий рассказывал мне, что изначально на той земле жили тролли, орки пришли потом.

- Это было так давно, что никто этого точно не знает, - уклончиво ответил Заграахан, - но ты прав. В той стране живут не только орки. По причинам, о которых тебе знать не обязательно, множество орков в один момент отплыло на юг. Они осели на побережье. Промышляли рыбной ловлей, охотились в горах. Со временем их стали вытеснять оттуда их – то есть наши – сородичи из-за моря. Они устраивали набеги, грабили. Убивали. Мы не смогли дать им отпор, и начали отходить на юг. Кто в болота, кто в горы. Так мы и оказались в Долине. Здесь мы продолжили жить так, как жили наши предки, а когда встретили людей, оказалось, что их закон велит им не то, что нам велит наш путь. Нам пришлось приспосабливаться, ведь нас было мало. Так и получилось со временем, что часть из нас оказалась в лагерях, а часть – в лесах и болотах. Наши старейшины договорились с человеческими начальниками, что северные орки признают царский закон, не будут охотиться за добычей, которую приносят на север люди. Но те, кого к тому времени поймали, были осуждены по вашему закону. В назидание нашим соплеменникам. Тем из нас, кого поймали на преступлении, назначили очень большой срок заключения. Так что теперь мы живём здесь, а наши соплеменники – южнее, но не заходят в места, населенные людьми. А в случае войны они обязались прийти к вам на помощь.

- И так как вам здесь жить, вы решили, что Грых Таг вам больше не указ?

- То, что долинные орки называют Грых Таг – это выдумки зажравшихся охотников…

- Бывших охотников, - вставил Курруахар.

- Точно - бывших. Они сотню лет жили припеваючи. Для них охота стала развлечением, а не способом выживания. Они исказили Грых Таг.

Ну да, подумал Креслав, и тут истинные охотники, а их противники отступники. Всё как обычно.

- То есть вы видите свой путь приблизительно так: надо выжить?

- Да. А когда с выживанием вопрос закрыт, мы предпочитаем жить хорошо. Здесь, в лагере, не так как в лесу или в море, где каждый волен сам добывать себе пропитание и кров. Здесь нельзя просто взять и уйти подальше, и там жить так, как тебе заблагорассудится. Ресурсы ограничены, на всех не хватит. Поэтому кто-то будет иметь меньше, а кто-то больше.

- И вы будете иметь больше всех?

- Да.

- И как вы это объясняете? В смысле, по какому праву вам положено больше?

- По праву сильного. Если мы станем слабыми и найдётся тот, кто сможет оспорить наше право, тогда нам придётся смириться. Пока не нашлось.

- И остальных арестантов это устраивает?

- Мы не забираем себе всё, оставляем остальным. Кто хочет большего и сумеет доказать, что достоин – тот получит больше.

- Ладно, в целом я с таким подходом согласен, до тех пор, пока я ближе к верху лестницы, чем к низу. А что насчёт нашего врага, который на троне сидит?

Орки переглянулись.

- Мы копим силы. Изучаем врага. Люди Долины кажутся нам возможной добычей.

- Хотите подобно предкам, поработить Долину?

- Возможно.

- И станете со временем зажравшимися бывшими охотниками, подобно теперешним Грых Таг?

- Не мы, а наши потомки. После придёт кто-то кто победит их. Это и есть истинный путь Грых Таг. Побеждает самый сильный.

Креславу захотелось почесать в затылке.

- Мне Хотти обещал, что тут покушать дадут, получше, чем в столовой.

Веррарар протянул руку к столику, сдёрнул лежащую на нём тряпицу. Под ней оказалась деревянная миска гораздо более искусно выделанная, чем те, из которых арестанты ели в столовой. В миске было тонко нарезанное вяленое мясо. Креслав взял ломтик, понюхал. Пахло необычно.

- Это что – оленина какая-нибудь? Пахнет странно.

- Это эльф. Бежать хотел. Думал, что он самый умный, а оказался самым вкусным, – с каменным лицом ответил ему Заграахан.

Креслав почувствовал, как к горлу подкатила тошнота. Он слушал истории про то, что сбегавшие с лагерей арестанты ели в пути всякое, да и про то, что попавшие в лагерный карцер на голодный паёк, игралив карты на кружку крови. Проигравший пускал себе кровь, победитель жарил её и съедал. Однако, Креслав считал, что это россказни, вроде страшных сказок, которыми любят пощекотать себе нервы романтически настроенные девицы. Похоже, северяне не шутят. Что ж…Он сглотнул слюну, призвал на помощь всё своё мужество и откусил кусок.

- Смотри-ка, откусил, - удивлённо протянул Курруахар, а Веррарар молча протянул ладонь. Остальные два орка вложили в неё по серебряной монетке.

- Не переживай, это бобровый хвост. Эльфов, равно как и прочих разумных, мы не едим. Нет такой необходимости, - сказал Веррарар, - Но ты смелый парень. Думаю, сгодишься. Значит так: «Тёмный Лес» находится далеко на восток. Там сплошное болото, в котором кое-где торчат холмы. Там есть богатые серебряной рудой места, но на самом деле царёвы люди собираются пересечь болото, посмотреть что там. И мы тоже хотим. Это во-первых. А во-вторых, такой изолированный лагерь неплохо подойдёт для подготовки войска.

- Войска? – переспросил Креслав.

- Да. Заметил, как во дворе бойцы на копьях тренируются?

- Заметил.

- Пока их несколько – охрана ничего не скажет, но как только их станет много, сразу прессанут. А в «Тёмном Лесу» можно готовить воинов. Если ты сумеешь договориться с Всеволодом.

- Ну вы даёте, - Креславу даже не пришлось притворяться, что он поражён. Эта кучка беженцев из-за моря на полном серьёзе планирует захват власти в Долине! Хотя, если разобраться, давным-давно кучке орков это удалось сделать. Хотя тогда в Долине не было царской власти, только множество разрозненных княжеств…Ладно, это дело далекого будущего. Тут бы с этим всем разобраться. С одной стороны Демон, с другой – Всеволод и Добромир. С третьей – эти непонятные северяне.

Похоже, срок предстоит весёлый.

- А почему лагерь называется «Тёмный Лес», если там болота?

- Я же сказал тебе, там холмы есть. Некоторые очень большие, вот они и поросли хвойным лесом. Ты ешь давай. Нам этого бобра в подарок прислали.

Орки дружно принялись поглощать куски мяса из миски. Креслав присоединился.

Они успели доесть мясо и даже выпить по кружечке крепкого чая, когда пришёл Хотти.

- Креслав, там этот, как его. Лекарь, который с тобой приехал. Зовёт тебя.

- Зачем? – подозрительно спросил Курруахар.

- Говорит, Креслав на зелья мастак, а ему зелья нужны. Тот размалеванный чего-то прихворнул.

- Что ты мелешь, он просто на проверку выходить не хотел. Его и помяли маленько. Да и есть в лекарном бараке зельевар. Дурак дураком, конечно, но варить умеет.

- Так его третьего дня в карцер отправили. Он выгнал эссенции с полведра и выхлебал всё в одну морду.

-Да, точно. Он ещё на запретку кидался. Требовал его отпустить или убить немедленно. Припоминаю, - сказал Веррарар.

- Припоминает он! - хохотнул Курруахар, - Ты его так отметелил, что бедолагу в карцер утащили. Думали, если помрёт, то лучше там. Не впервой кто-то в карцере вешается.

- Он там как, жив вообще? – Веррарар спросил у Хотти.

- Вроде как жив, протрезвел.

- Эссенции ему немного отправь. Только немного! Пускай опохмелится, и зла на меня не держит. Сам виноват.

- Хорошо, сделаю, - кивнул Хотти, - так что, Креслава в лекарню вести?

- Давайте. Расскажете всё, как вернётесь. охране скажешь. что на работу у нас сегодня минус один. Креслав сегодня в лекарне.

- Ясно.

Хотти с Креславом пошли в местную лекарню. У зельевара было не то что предчувствие – абсолютная убеждённость, что Ёржу просто приспичило поговорить. Если ещё и у него какое-нибудь послание, скажем, от Добромира, Креслав пошлёт всё к чертям, добудет эссенции и напьётся до полного отупения.

За то короткое время, что Ёрж провёл в лагере, он успел целиком и полностью подчинить лекарню себе, включая дежурного охранника. В том, как на лекаре сидела серая лагерная роба, была такая бездна аристократизма, что Креслав при встрече едва не отвесил старому легионеру поклон.

- Приветствую тебя, друг мой! – бывший легионер Тёмной Империи пребывал в приподнятом настроении и лёгком подпитии.

- Здравствуй. Что тут вообще происходит? – В этот момент Ёржу поднёс стаканчик мужчина в костюме охранника. Лекарь поблагодарил его небрежным кивком. Охранник тут же удалился, увлекая за собой с интересом наблюдавшего за происходящим Хотти.

- Морок, ты обезумел? – прошипел быстро обо всём догадавшийся Креслав, - когда они прозреют, тут такое будет! Не уверен, что ты это переживёшь.

- Ещё как переживу, - спокойно ответил Ёрж и отхлебнул из стакана. Поморщившись, он продолжил:

- У Всеволода Ярича прекрасное чувство юмора, к тому же он великодушный человек. Позволил мне немного развлечься перед дальней дорогой. Он ведь, понимаешь ли, в курсе моей особенности. Даже нашёл ей применение.

- Какое?

- Это неважно. А важно то, что я убил того охотника, которого мне привели сегодня. Не сдержался. Само как-то вышло.

- А ты к тому времени уже принял на грудь?

- Как ты прозорлив! – деланно восхищённым тоном промолвил лекарь, – А сумеешь ли прозреть то, зачем ты мне сейчас понадобился?

- Нет. На это моих способностей не хватит. Так что придётся тебе просветить меня.

- Проблема в том, что этот охотник оказывается, не просто охотник. Один из центровых. Если не самый центровой. В давние времена, говорят, дружил с самим Демоном. Знаешь, кто это? Хотя откуда тебе.

- Действительно, неоткуда, - сухо сказал Креслав, гадая, действительно ли Ёрж не знает о его связи с Демоном, или просто решил поиздеваться, - так чего же ты от меня хочешь?

- Ну, ты же теперь и сам не из последних охотников Грых Таг. Помоги решить проблему. У меня там окровавленный труп в кладовке заперт.

- У тебя крупная проблема, Ёрж.

- Не надо меня так называть, - сузил глаза лекарь.

- Да пошёл ты! – вспылил Креслав, - нашёл время напиться! Да ещё охотника авторитетного завалил!

- Не ерепенься, мальчик. Просто реши вопрос. Не забыл, что мы в одной лодке?

- Не забыл, - Креслав усилием воли взял себя в руки, - просто я, видишь ли, опять поменял сторону. Я теперь против Грых Таг. Точнее, я за Грых Таг, только за другой Грых Таг.

- А есть другой Грых Таг? – удивился Ёрж.

- Оказывается, есть. Короче, у нас проблемы. Очень большие проблемы.

Глава 4

Следует признать, Креслав был от природы чрезмерно впечатлительным, по крайней мере для того, кто избрал своей профессией преступность. Он никогда не любил насилия, с трудом переносил вид крови и тому подобные зрелища, предпочитая добиваться своего хитростью и интригами, а не насилием. Насилие он оставлял Мирославу и громилам, имёна которых даже не пытался запомнить. По этой причине он и заблевал угол палаты, в которой лежало то, что осталось от отказавшегося выходить на проверку охотника.

- Это было необходимо? – спросил он у Ёржа, когда желудок немного успокоился. Смотреть на окровавленное тело не хотелось.

- Скорее неизбежно, - спокойно ответил лекарь. Он, похоже, брезгливостью и впечатлительностью не отличался, и Креслав не смог бы точно ответить, было ли это следствием типично лекарской толстокожести или того, что Ёрж был урождённым поклонником злых богов.

- Что б ты понимал, это похоже на голод. Если это просто легкое беспокойство перед обедом, ты ешь с аппетитом, соблюдая приличия. По крайней мере я так делаю, даже когда меня никто не видит и притворяться нет нужды. Но когда ты голоден так, что ни о чём другом думать не можешь, ты набрасываешься на еду, кусаешь крупными кусками и глотаешь не жуя.

- Давай не будем об этом. Мне блевать уже нечем и вообще, ты меня пугаешь. Я только начал свыкаться с мыслью, что Тёмная Империя была просто страной, которая проиграла войну. Победители всегда придумывают страшные сказки о побеждённых.

- Скажем так, не все страшные сказки про нас это сказки. Но у нас есть дела поважнее, чем обсуждение истории и этики. Что с трупом сделать, я знаю. Не в первый раз со мной такое, я сумею придать телу опрятный вид. Как с Грых Таг быть?

- Я что-нибудь придумаю. Пойду-ка я, пожалуй.

- Давай.

Выходя из камеры Креслав мельком глянул на Ёржа. Лекарь, говоря о Тёмной Империи, сказал «мы». Надо быть с ним поаккуратнее. Брать его с собой в отдалённый лагерь не стоит.

На первом этаже его остановил охранник. Это был уже другой, не тот, с которым о пропуске в лекарню договаривался Хотти.

- Ты кто? – спросил он у Креслава.

- Креслав Верович, осужден за зельеварение, прибыл этапом…

- Я не про это. Ты кто?

- Я с северными орками. Вашего сменщика Хотти предупреждал обо мне.

- Ты хотел сказать «под северными орками», - охранник смотрел на Креслава с нескрываемым презрением, – тогда жди здесь, пока арестантов на работу выведут.

Креслав отошёл к окну, выходящему на центральную дорогу. Он увидел арестантов, идущих строем. С обеих сторон строя редкой цепью шли охранники, вся процессия направлялась к выходу с территории лагеря.

Охранник явно не горел желанием разговаривать, поэтому Креслав молча ждал, когда закроются ворота за последним арестантом. В голове у него начал вызревать план, но для его реализации надо сначала переговорить с Всеволодом, поэтому Креслав не пошёл в барак, а направился к штабу, надеясь. Что никто не обратит внимание на разгуливающего без сопровождения арестанта. Где находится штаб было понятно по вывешенному над входом в здание царским штандартом. У входа в дежурили двое охранников.

- Мне надо поговорить с Всеволодом Яричем.

- Конечно, ты подожди, а мы пока за ним сбегаем, - осклабился один охранник. Второй был настроен менее игриво.

- Вали в барак, или в карцер тебя определим, недельки на две для начала, за то что слоняешься по территории в одиночку.

- Мне действительно надо с ним переговорить, я приехал с ним на одном плоту для последующей отправки в «Тёмный Лес». Дело срочное. Я всё равно найду способ с ним связаться, и когда он узнает, что меня к нему не пропустили – будет сильно злиться.

Охранники переглянулись.

- Ну смотри, если обманул - ты не жилец. Иди за мной.

Креслав ожидал, что его проведут в штаб, но охранник направился к выходу из лагеря. Своему коллеге, дежурящему у ворот он негромко, так что Креслав не разобрал ни слова, что-то сказал. После этого их выпустили через небольшую калитку, сделанную прямо в воротине. Они вышли за ограду и двинулись вверх по склону невысокого холма, у подножия которого располагался лагерь. На вершине холма стояло здание, выглядевшее как типичный особняк зажиточного купца или чиновника, и на фоне суровой северной природы производившее странное впечатление. Здесь так же дежурили охранники, после коротких переговоров впустившие Креслава вовнутрь. Сопровождавший его охранник ушёл, Креславу указали на топчан у входа и приказали сидеть тихо и ожидать. По правую руку от него встал охранник.

Ожидая, пока Всеволода разыщут в недрах особняка, Креслав принялся рассматривать обстановку. Внутри особняк был отделан значительно лучше, чем снаружи, и вполне тянул на дворянскую усадьбу, не хватало только герба над входом. Похоже, начальник тюрьмы считал себя местным королём, и не без оснований. Наверняка приезд Всеволода ему против шерсти, ведь, похоже, сударь Ярич птица высокого полёта. Местное начальство его приезд не может воспринять никак иначе, кроме того что столица прислала претендента на местный трон. И это в лучшем случае. Возможно, Всеволод приехал с инспекцией, а это гораздо хуже.

Размышления Креслава прервал Всеволод. Он был безукоризненно одет и выбрит, но красные глаза говорили о том, что выспаться накануне не получилось. Должно быть, закатили ему вчера приветственный банкет.

- Креслав, случилось что-то важное?

- Да. Важное и конфиденциальное.

Всеволод выразительно посмотрел на охранника, тот отошел.

- Говорите, - Всеволод сел на топчан рядом с Креславом.

- Сегодня во время утренней проверки один из охотников оказался выйти из барака. Охранники вытащили его силой, хотели в карцер уволочь. За него вступился кто-то, я не заметил кто, но начальник лагеря прислушался и приказал отправить нарушителя в больницу. Там наш лекарь охотника и порешил.

- В смысле – порешил?

- Сожрал он его. Не в прямом смысле, ну, вы понимаете. Ёрж мне сказал, что вы в курсе его эээ…особенностей.

- В курсе. Значит, он провёл свой ритуал. А от меня вы чего хотите?

- Совета. Надо бы помочь Ёржу. Или просто отдадим его на растерзание Грых Таг?

- На растерзание это в самом крайнем случае. Мне почему-то кажется, что у вас уже есть план. Излагайте. Заодно и проверим, насколько правдиво мнение Добромира о вашем потенциале.

Креслав прикинул, как изложить свой план, чтобы он выглядел не совсем безумным.

- Я предлагаю устроить в лагере бунт.

- Смело. Давай-ка поподробнее.

- Я пользуюсь доверием центровых охотников Грых Таг. Не северян, а долинных. Кстати, почему вы мне не рассказали о существовании северных орков?

- Креслав Верович, я что, по-вашему, должен был передать вам содержание секретного доклада, поданного непосредственно советнику Его Величия? Не переоценивайте себя. К тому же вы сами всё узнали на месте. Кстати, жду от вас подробного доклада на этот счёт. Мои сведения от сыскарей, а вам изнутри многое может видеться под другим углом.

- Хорошо. Словом, долинные охотники мне доверяют. К ним неведомым образом попала малявка от весьма серьёзного человека.

- Демона. Я знаю. Это послание привёз я. К вашему знакомцу мы ещё вернёмся. Продолжайте.

Креславу стоило немалых усилий, что бы не вспылить, или хотя бы не выругаться, но он сумел сдержаться.

- Рекомендаций Демона оказалось достаточно. Мне верят, но официально я больше не их человек. Я теперь с северянами.

- Вроде агента под прикрытием?

- Да.

- И как же именно ты собираешься злоупотребить их доверием?

- Я намерен пойти к ним сейчас, пока все остальные на работе и сказать, что сегодня в лекарне охотника Грых Таг убил охранник. Убил страшно, поверьте. Если предъявить им труп, они очень разозлятся. Честь потребует мести. Вот и получим бунт.

- И зачем же нам нужен бунт?

- Спасём Ёржа – раз, я повышу свой авторитет у долинных Грых Таг – два, а северянам скажу, что сделал всё специально, чтобы подсократить поголовье охотников – три.

- Что ж, ладно. Действуй.

Креслав выжидающе посмотрел на Всеволода.

- Я что-то упустил? – спросил будущий начальник.

- Кого конкретно из охранников мы обвиним в том, что натворил Ёрж?

- Ах, это. Ну того и обвини, кто в лекарне дежурил. Иди пока, а я вызову его сюда, арестую, что бы Грых Таг его не достали, потом награжу за содействие тайной операции и отправлю на юг. И, Креслав, ещё кое-что.

- Да?

- Среди Грых Таг есть Знающие. Они на многое способны, в особенности если решат, что эта битва станет для них последней.

Креслав кивнул и направился к выходу.

- Друг мой, вы забываетесь, - окликнул его Всеволод. Креслав обернулся.

- Вы всё-таки арестант, причём только прибывший арестант. Статус бесконвойного вам начальник лагеря не присваивал. Потому передвигаться за пределами лагерных стен вы можете только в сопровождении охраны. Наш общий знакомый проводит вас, но прежде я его проинструктирую.

Креслав с охранником двинулись обратно в лагерь. Пока они спускались с холма, охранник приложил руку к козырьку, всмотрелся в даль и сказал:

- Похоже, баржа с этапом показалась.

- Я не вижу, - ответил Креслав, вглядевшись. На реке ничего не было видно до самого горизонта.

- У меня глаз – алмаз. В армии разведчиком был, - похвастался охранник, - Точно говорю, этап идёт.

- В разведке, говоришь.

- Ну да. Коллеги мы с тобой, похоже. Не бойся, я болтать не стану, службу понимаю. Так что, если пересечемся в лагере – не взыщи. Буду строг как со всеми.

- Это правильно. А чего сюда пошёл, в армии платят плохо?

- Неплохо, но здесь побольше. Да и женился я. В армии этого делать не надо. Полгода здесь, полгода – там. Ни одна баба не выдержит.

- Если любит, то выдержит.

- Молодой ты ещё. Жизни не понимаешь. Бабе мужик рядом нужен. Если рядом не будет тебя, появится кто-то другой, рано или поздно. В особенности, если баба молодая и красивая. Потому я сюда перевелся. Вон там мой дом, видишь?

Охранник указал на обнесённый частоколом поселок, неподалёку от причала. Креслав невесело усмехнулся. Поселок у пристани, красавица-жена, всё как у него было. Прав охранник, разлуку любовь не пережила. Ничего, подумал Креслав, вернусь, и тогда Добромир ответит.

Когда их впустили в лагерь, охранник спросил у Креслава:

- Теперь куда? Без конвоя тебе ходить нельзя.

- Сначала в лекарню, а потом в барак, где центровой охотник живёт.

Они прошли в лекарню. Там Креслав поднялся на второй этаж, к Ёржу, а охранник остался переговорить с дежурным.

Войдя в камеру, он застал Ёржа и труп орка, с которым лекарь возился, отмывая кровь. Ёрж поднял голову:

- А, Креслав. Я ещё не закончил. Надо подшить бедолагу. Краски тут, конечно, нет. Или ты сумеешь найти? Мне бы синяки ему замазать.

- Не надо ничего зашивать. Пускай выглядит так, словно его забил насмерть охранник. Ты подтвердишь, что злодей дежурный упоролся зельями и забил охотника.

- И за что же он с ним так поступил? По какой, то есть, причине?

- Вообще без причины. Зашёл в камеру, когда ты осматривал раненого охотника, велел тебе выйти. Ты вышел, но остался под дверью, подслушать что происходит.

- Что же я такого услышал?

- Ты услышал, как охранник сказал, что вскоре они всех Грых Таг со свету сживут, что за смерть охотника с него никто не спросит. Произошло это всё вот прям только что, пока я ходил за забор, а сейчас ты всё мне рассказал и я пойду к центровому.

- Ну ладно. Всеволод надоумил?

- Да. Всеволод - голова.

Креслав спустился вниз. Дежурного уже не было, его ожидал охранник, бывший раньше разведчиком.

- Надо подождать, - сказал он Креславу, - Сейчас нового дежурного пришлют, и я тебя до барака отведу.

- Хорошо. Слушай, а можно вопрос?

- Валяй.

- Его Величие давно ни с кем не воюет. Где ты служил?

Охранник усмехнулся.

- Его Величие воюет постоянно. Долина большая и царёвы люди хорошо контролируют только города с окрестностями, да некоторые дороги. А в лесах да полях нашей необъятной родины всякое бывает. Да и гномы-изгнанники иногда с гор спускаются, в набеги ходят. Разбойничьи шайки опять же. Ну и некоторые бароны время от времени забывают, что они не самодержавные властители в своих землях, что налоги царю платить надо. Мы и напоминаем.

- А никогда с последователями злых богов или недобитками Тёмной Империи встречаться не приходилось?

- Это сказки, – махнул рукой охранник, - Среди богатеньких детишек в столице и среди подражающей им шушеры в городах помельче есть такие, кто подражает Тёмным, но это вроде игры. Хотя за такие игры я бы лично на кол сажал.

- Ну зачем же на кол, десять лет лагеря, по-моему, будет вполне достаточно.

Охранник рассмеялся, Креслав тоже улыбнулся. Всегда полезно заводить друзей, ведь они могут пригодиться.

- О, идёт, - сказал охранник, и отошёл от окна.

Они с Креславом вышли на крыльцо, новый дежурный, проходя мимо, кивнул охраннику. Креслав в сопровождении конвоира прошёл до будки, в которой сидел хранитель ключей. Прошлый дежурный уже успел смениться, сейчас на его месте сидел молодой парень со свежей царапиной на носу.

- Что, опять земля дыбом встала? – поприветствовал его сопровождавший Креслава охранник.

- Да нет, я двух котов вчера поймал, хотел их стравить.

- И зачем же?

- Слыхал про петушиные бои?

- Слыхал.

- Вот я и решил устроить кошачьи бои. Можно будет ставки делать. А что, с развлечениями тут плохо, кроме эссенции, почитай, и нету ничего.

- Ну ты даёшь! То фрукты завозить удумал, то кошачьи бои. Судя по лицу, кошаки между собой драться не стали. А тебе навешали?

Охранник притронулся к пораненном носу, поморщился от боли и ничего не ответил. Бывший разведчик пожал плечами, снял с крючка связку ключей и повёл Креслава, держа его за локоть. Они подошли к воротам центрового барака, охранник отпер ворота и грубо втолкнул Креслава внутрь.

- Поговори мне ещё! – рявкнул он и захлопнул воротину.

Арестанты, занимавшиеся своими делами, дружно уставились на Креслава.

- Тебе тут не рады, - сквозь зубы процедил один из них.

- Мне нужно поговорить с центровым.

- А ты смелый. Ну лады, сейчас узнаем, что он решит с тобой сделать. Пока стой, где стоишь.

Все вернулись к своим занятиям, не обращая больше на Креслава внимания. Он, зная привычки охотников, приготовился к длительному ожиданию, но в этот раз всё прошло быстро. Уже через пару минут к нему подошёл молодой орк и сказал следовать за собой. Они вошли в барак, и Креслав решил что сейчас его снова поведут в самый конец, но орк повернул в сторону от ведущей в общий зал двери и отдернул кусок полотна с вышитым символом одного из орочьих племён, за которым обнаружился неширокий проём, в который орк и протиснулся. Креслав последовал за ним. Они продвинулись по лазу с десяток метров, при этом пол имел сильный уклон вниз. Наконец, лаз расширился, превратившись в пещеру, освещенную масляным фонарём. Орк опустился на ковёр, лежащий посреди пещеры, и указал Креславу на место напротив себя. Креслав сел и несколько минут они провели в молчании. Наконец, из проёма показался орочий центровой. Молодой орк тут же поднялся и ушёл. Центровой сел на его место. Сделал уже знакомый Креславу жест рукой, от которого воздух загустел, а у зельевара заложило уши.

- Говори зачем пришёл.

Креслав пересказал ему выдуманную им версию того, как сегодня погиб охотник, отказавшийся выходить на проверку, и прибавил:

- Сегодня причалит баржа с арестантами. Они ничего не знают о северянах, зато чтут наш, долинный Грых Таг.

Старик оскалился, снова сделал жест рукой, молча поднялся и вышел, забрав фонарь с собой. Креслав чертыхнулся и, спотыкаясь и шаря перед собой руками, пробрался к выходу. Молодой орк, который провёл его в пещеру, стоял у входа.

- И как мне теперь выбраться отсюда? – спросил Креслав.

- Выберешься вместе со всеми, а пока постой у ворот. Старый говорить будет.

Хаотичное движение во дворе успокоилось, все расселись, образовав полукруг у крыльца, и затихли. На крыльцо поднялся Знающий. Он обвёл собравшихся тяжёлым взглядом и начал говорить.

Глава 5

- Нас посадили в клетку, как зверей, за то что мы – те кто мы есть. Мы не признаём их законов и не присягали их царю. Да, они посадили нас сюда и решили, что покорили нас. Это не так. Охотник всегда готовится к предстоящей охоте. Он изучает повадки добычи, точит копьё и плетёт ловчие петли, он готовит приманку, и когда он готов, тогда он танцует охотничий танец и идёт на охоту.

Знающий сделал жест рукой, и воцарилась тишина, воздух замер. Орк продолжил говорить, и Креславу казалось, что орк говорит внутри его головы:

- Но бывает так, что зверь сам нападает на охотника. Это великая честь, победить напавшего на тебя зверя, стать из добычи - охотником. Сегодня мы сделаем именно это. Да, мы не успели подготовить достаточно оружия. Да, мы в меньшинстве и местность не благоприятствует нам. Но мы атакуем. Охота начнётся в ближайшие часы, и нашей добычей будут слуги царя.

Креслав ожидал восторженного рёва или чего-то в таком роде, но ни один звук не нарушил звенящую тишину. Пара молодых орков вошли в барак за спиной Знающего, и начали выносить оттуда охапки заточенных палок, дубинок, самодельных каменных топоров, верёвок с грузилом на конце, пращей и прочего оружия, которое складывали на крыльце у ног Знающего. Охотники разбирали оружие, причём брали явно не первое что попалось на глаза, а выискивали в куче что-то определённое, своё, брали найденное в руки, любовно поглаживали, что-то бормотали и отходили в сторону. К Знающему тем временем подошли двое – худой до чрезвычайности тролль и человек со смуглой кожей. Креслав понял, что об этой троице его и предупреждал Всеволод. Знающие. Точнее, в случае человека не совсем, среди Знающих нет и не было никогда людей, эльфов или гномов, только тролли и орки. Человек мог быть мороком, мемориком, птицезнатом, пламенником или кем-то ещё из множества разновидностей колдунов. Этим отличием орки и тролли и обосновывали своё расовое превосходство, ведь Знающие могли иметь несколько талантов, а остальные расы – только один. Да и в целом все были намного слабее троллей и орков в магии, за исключением разве что эльфов, но эти были существами скрытными, и достоверно о них Креслав ничего не знал.

- Подойди сюда, – Знающий словно шепнул ему прямо в ухо.

Креславу ничего не оставалось делать кроме как подойти к троице колдунов, представляющих из себя ударную силу зарождающегося бунта.

- Ты пойдёшь с нами. Когда вырвемся за ворота, сразу беги на баржу с прибывшим этапом. Там могут быть твои знакомцы, организуешь на месте восстание.

- А куда двинемся после того как победим охрану? Вокруг кочуют племена северян, они служат царю.

- Никуда мы не двинемся. Превратим лагерь в нашу крепость. Скоро зима, охотники забьются в убежища, царские войска с юга не рискнут сюда отправляться. Пока до них новости о бунте дойдут – на реке лёд встанет. Мы же тем временем примем ещё пару этапов, которые уже плывут по реке. Запасов нам хватит, оружие добудем. Да и не только северяне здесь кочуют.

- А с лагерными северянами что делать?

- Договоримся, а сейчас надо поесть, а кому надо – принять зелья. Креслав, под бараком есть кое-что. Посмотри, чем сможешь нам помочь. За той пещерой, где мы говорили, второй поворот налево.

- Лампу дайте, там не видно ничего.

Ему подали масляную лампу. Он взял её, собрался было идти, но остановился, вернулся назад, выбрал из выставленного Знающим угощения кусок копчённого сыра, и жуя на ходу, пошёл вниз. Следуя указаниям знающего он нашёл какое-то подобие алхимической лаборатории, повесил лампу на крюк под низким потолком и осмотрел, с чем придётся иметь дело. Собственно, из оборудования был только перегонный куб, бродильный кувшин в углу, ступка для растирания трав и небольшая печь. Ну, как печь. Такая же масляная лампа, с маленькой треногой наверху, на которую можно было бы поставить котелок. На стенках имелись полочки с ингредиентами. Креслав осмотрел их и поразился разнообразию выбора. Видно было, что ингредиенты копились по принципу «авось пригодится» и практически не использовались. Похоже, в этой лаборатории использовался только бродильный кувшин и перегонный куб.

Креслав разжёг плитку, растёр в ступке смесь нескольких трав и пятнистые грибы, вскипятил воду, обдал смесь кипятком, и дал остыть. Заглянул в бродильный чан, понюхал. Не отыграла ещё брага до конца, но это ничего. Он акуратно слил верхний слой в перегонный куб, развёл огонь, залил холодную воду и стал ждать. Добыча эссенции процесс небыстрый, но в данной ситуации – необходимый.

Спустя некоторое время он выбрался наружу. Охотники занимались своими делами, словно ничего особенного сегодня не должно было случиться. Креслав подошёл к Знающему, выставил перед ним бутыль эссенции и свёртки с приготовленными зельями. Знающий цепко глянул ему в глаза, видимо, хотел понять, не упоролся ли зельевар перед предстоящим ответственным делом. Убедился, что всё в порядке, и предложил всем желающим немного взбодриться перед охотой. Охотники немного приняли, повеселели. Знающий выпрямился и звонким голосом проговорил:

- Начинаем, Ивиесси. Надеюсь , ты выживешь.

Вооружённые охотники прижались к изгороди и стене барака, оставив двор пустым. Поджарый тролль отошёл в самый дальний угол двора, несколько раз глубоко вздохнул и побежал к воротам. Он двигался с чудовищным ускорением, когда пронёсся мимо Креслава, зельевара чуть не сдуло поднятым разогнавшимся троллем ветром. Ивиесси с разгона врезался в ворота. Одна воротина вылетела с петель, вторая разлетелась на куски. В пролом медленным, бесшумным бегом потрусили охотники. Они разбились на несколько групп, которые атаковали охранников на вышках, меткими бросками заостренных палок и камней отвечая на арбалетные болты. Поднялся шум, послышались первые крики боли раненных. Креслав растерялся, Знающий потащил его за собой, когда вышли за ворота, зельевар увидел тело тролля. Раньше он думал, что выражение «расшибиться в лепёшку» это фигура речи. Ошибался.

- Он умер до того как врезался в ворота, - сказал Знающий, - слишком разогнался. В ворота врезался его труп.

Его и колдуна-человека прикрывали самодельными щитами несколько здоровых орков. Их группа двинулась в воротам лагеря. Креслав уже пожалел, что решил спасать Ёржа. Лучше бы уж его охотники завалили, тогда Креславу не пришлось бы сейчас ожидать, когда ему прилетит арбалетный болт.

Они преодолели больше половины расстояния до ворот, когда смуглый колдун сказал:

- Всё, дальше не надо. Отсюда достану.

Щитоносцы сразу двинулись к ближайшему забору, прижались к нему. Выставили заслон из щитов.

- Так, раз, два, три! – скомандовал колдун. Орки раздвинули щиты, колдун двумя руками от груди метнул в сторону ворот прозрачный шар. Столкнувшись с воротами, шар вспыхнул, ворота занялись пламенем. Колдун рухнул на колени, завалился на бок и издал глухой стон. Знающий потрогал его за шею.

- Удачи в ином мире, охотник, – прошептал он. В щит ударил арбалетный болт, пробив его насквозь и войдя в предплечье орку. Тот поморщился, и перехватил щит другой рукой.

- Не получится дождаться, пока догорит, – сказал Знающий, - давайте к воротам. Будем сквозь огонь пробиваться.

- Так и планировали, - ответил ему один из щитоносцев.

- Не планировали пробивать доски, не успевшие сгореть. Слабину дал Огонёк. Не в полную силу бил, выжить надеялся. Человек всегда остаётся человеком. Эй, ты чего?

Последние слова были обращены к Креславу. Он ощутил сильную слабость, в глазах потемнело и он потерял сознание.

***

Креслав в сопровождении охранника вышел, и Всеволод на секунду прикрыл глаза. Голова раскалывалась. Это вам не на приёме у герцогини Кешлау один бокал игристого вина весь вечер потягивать потихоньку, не опьяненья для, но исключительно из необходимости соответствовать общей элегантности обстановки. Что поделаешь, не надраться вдрызг в компании сливок местного общества сразу по приезду было бы неразумно.

А мальчишка шустро взялся за дело, ничего не скажешь. Наверняка как узнал, что этот недобиток Ёрж идёт путём крови и потому может прожить сколь угодно долго – сразу захотел стать таким же. Пускай пока так и думает, пока не придёт время приступать к реализации следующего этапа плана. Про Маришку правду ему тоже пока говорить не надо, парень злится, а здоровая злоба и сильное желание вернуться во что бы то ни стало поможет ему в работе, пускай он этого не осознаёт. Ладно, пора работать, а для работы нужна свежая голова, потому Всеволод вышел на крыльцо – подышать свежим воздухом. В особняке всё провоняло винными парами, а пока он спускался к Креславу, ему попались двое человек явно в поисках, чем поправить здоровье. Полупьяная верхушка охраны лагеря, назревающий бунт, что может быть лучше?

Выйдя на крыльцо он глянул на реку. Баржа, приближение которой ещё на заре заметил дозорный,медленно приближалась. На ней в особом отсеке должен плыть старина Крулоог. Уж как он упирался, не хотел ехать на север, но у Добромира нашлись способы, как убедить Знающего, изменившего Грых Таг (или напротив, сохранившего верность пути охотника, тут смотря с какой стороны посмотреть) направиться сюда. Придётся Крулоогу тряхнуть стариной.

Среди долинных Грых Таг сейчас четверо Знающих, но один скрывает от них свои способности. Так что на прорыв пойдут трое. Человека, скорее всего, израсходуют первым, для прорыва из барака, подожгут ворота и пойдут на прорыв, облившись водой. Пообожгутся, конечно, но орки боли во время охоты не чувствуют, люди тоже как-нибудь выдержат, а вот тролли…Значит, всё-таки на прорыв из барака пойдёт тролль, а не человек. Следовательно, у центрового останется только один шанс – жечь ворота лагеря, на чём он, скорее всего, и закончит своё земное существование. Хотя может и справится, старик всё ещё очень силён. Его удалось закрыть в лагерь и удерживать всё это время от побега только благодаря виртуозной игре на его представлениях о чести.

Он ещё раз глянул на реку, прикинул, успеет ли баржа добраться до пристани до начала бунта, решил что не успеет и пошёл готовиться. В конце концов, дело предстоит опасное, так что надо побриться и вычистить зубы. Не умирать же неопрятным. Ну и надо подготовить сюрприз бунтовщикам.

***

- Вставай!

Креслава вернул к реальности не столько больный, сколько обидный удал по щеке. Он открыл глаза и осмотрелся. Над ним нависал Знающий и орк с повисшей как плеть правой рукой. В левой он продолжал держать щит, а Знающий прикрывался трупом другого орка. А ещё почему-то было очень жарко. Даже обжигающе.

- Да вставай ты, тащить тебя больше некому, нам надо прорываться, не пойдёшь сам – здесь оставим!

Креслав приподнялся на локте, с ужасом обнаружил, что лежит на трупе орка, прикрывавшего его, по-видимому, щитом и получивший болтом в глаз. Зельевар вскочил на ноги, пошатнулся, но сумел устоять. Они находились у самых ворот. Бунтовщики похоже, сумели совладать с охраной, и начали закрепляться, собираясь отбивать контратаку из-за пределов лагеря.

- А теперь смотри, что умеет Знающий! – пророкотал орк и поднял руки к небу, но заклятие прервал щитоносец:

- Не надо, экономь силы. Так прорвёмся.

Он сделал несколько шагов в сторону пылающих ворот, присел и ухватился за низ воротины. Креслав учуял запах палённой кожи.

Орк напряг могучие мускулы, и с рёвом поднял воротину, после чего толкнул её вперёд. Вот ведь дурачьё, подумал Креслав. Хлебом не корми, дай пыль в глаза пустить. Зачем было городить огород с магическим вышибанием ворот барака, если можно было их просто снять с петель? Но охотники до такой степени пропитаны пафосом, что простые решения иногда в упор не видят. Хотя это не делает их менее опасными.

Ворота рухнули, Знающий устремился вперёд, Креслав двинулся за ним следом, спотыкаясь и покачиваясь. К пристани подходила баржа. Креслав подумал, что слишком уж вокруг безлюдно, скорее всего бесконвойники и вольняшки разбежались, когда услышали звуки начавшегося бунта. Те же из охранников, кто не ушёл на рудники, надзирать за добычей серебра, и не пал жертвой восстания охотников, заперлись в своём городке, посчитав, что лучше защищать свои семьи, чем рисковать, вступив в бой с вооруженными арестантами. Похоже, Знающий давно планировал бунт, и сейчас лишь воспользовался подвернувшимся поводом.

- В причалу! – проревел Знающий, орки и Креслав устремились за ним.

Знающий на ходу вскинул руки, и перед возглавляемым им небольшим отрядом появилось что-то полупрозрачное, преломляющее свет. Воздушный щит, понял Креслав. Арбалетный болт или пущенную из лука стрелу не остановит, конечно, но отклонит. Вести прицельную стрельбу через воздушный щит не получится.

Однако, с баржи никто не стрелял. На носу появились две фигуры. В одной из них Креслав с удивлением для себя узнал Всеволода, да и вторая показалась ему смутно знакомой. Знающий же, завидев существ на носу барже, встал как вкопаный. Воздушный щит тут же исчез.

- Крулоог, - произнёс он со смесью ненависти и удивления.

- Варгар, давно не виделись, - будничным тоном произнёс здоровенный орк, и Креслав тут же его вспомнил. Это был его самый первый сокамерник. Клыкастый орк, умеющий прикурить трубку от огонька из собственной ладони, и говоривший, что нынешний Грых Таг это неправильный Грых Таг…Сколько же вообще этих путей охотника? Раньше Креслав думал, что есть всего один. Похоже, ошибался.

Крулоог спрыгнул на причал. Доски натужно затрещали, но выдержали. Он подошёл к Креславу и протянул ему свёрток.

- Ещё раз прости за конфеты. Вот, возвращаю, как обещал. С процентами.

- Рассчитываешься с долгами перед смертью, изменник? – в голосе Варгара сквозило обжигающее презрение.

- Ну, кто тут изменник и кто вскорости умрёт – вопрос спорный, но кто-то умрёт точно. Сделаем всё как предки завещали? – спросил Крулоог у Варгара. Тот не удостоил врага советом, лишь отошёл шагов на сто, и встал там живым воплощением Чести.

- Креслав, давай сюда, на баржу, - крикнул Креслав, - и вы, господа бунтовщики, не стесняётесь. Милости прошу на борт.

Один из орков отбросил щит и полез через борт, а второй мрачно посмотрел на пробитую болтом руку и сказал:

- Я передаю свою душу Знающему, пусть она послужит ему в поединке.

- Любопытно. Я слышал про такое, но видеть не доводилось. Извольте.

Орк подошёл к своему Знающему, встал на одно колено рядом. Варгар положил руку ему на голову. Крулоог хмыкнул и пошёл к ним, встав напротив шагах в пяти.

- Что вообще происходит? – спросил Креслав у Всеволода. Он кое-как перевалился через борт и уселся на скамью. Вся баржа, за исключением небольшого участка на носу была занята рядами скованных кандалами арестантов и вооружённых топорами охранников, чередующимися между собой. До Креслава только сейчас дошло, насколько безнадёжной была предпринятая попытка бунта. Они рассчитывали на помощь прибывших арестантов, но никому не пришло в голову, что их будут сопровождать охранники. Хотя, скорее всего, это не пришло в голову только ему, а охотники просто искали красивой смерти. Вполне в их стиле. И Всеволод, уж он-то точно всё знал заранее…Креслав посмотрел на него.

- Потом поговорим, – ответил Всеволод на невысказанный вопрос, – Смотри, сейчас будет интересно. Хотя не совсем понимаю, на что Крулоог рассчитывает.

Варгар в который раз за сегодня поднял воздел руки, точнее одну руку – вторую он положил на голову преклонившего колено орка.

Креслав с трепетом ожидал как станет свидетелем настоящего магического поединка. Крулоог, подобно своему противнику, выбросил руку, но не вверх, а вперёд, и его противник тут же завалился набок. Орк встал с колен и начал озираться.

- Вот сволочь, - восхищённо протянул Всеволод. Креслав почувствовал разочарование. Он ожидал вспышек пламени, ударов молний, смертоносных смерчей…

- Всего-то навсего полоска заточенной стали, меткость и полное презрение к охотничьей чести. В этом весь Крулоог, - Всеволод, кажется, был готов зааплодировать.

Глава 6

Начальник лагеря, имени которого Всеволод никак не мог запомнить, был мрачен и угрюм, но в глазах его при более внимательном рассмотрении можно было прочесть смесь надежды и хитрости. Похоже, его постигла та же участь, которую разделяли все, кто сколь-нибудь долго работал в системе исполнения наказаний. Постоянное общение с преступниками, к тому же по большей части профессиональными, накладывало свой отпечаток. Одним из основных свойств профессионального преступника была бессовестность. Они искренне не сожалели о содеянном, культивировали в себе убежденность в своей полной правоте. Вот и начальник лагеря, допустивший бунт в своей зоне ответственности, не испытывал ни угрызений совести, ни отчаяния. Он просчитывал варианты.

Всеволод сел за стол напротив начальника. Он знал, что сразу к разговору приступать не стоит. Надо сначала внушительно помолчать. Надо говорить медленно, тщательно подбирая слова, и тогда начальник сочтёт собеседника человеком серьёзным.

- Интересная ситуация складывается, господин начальник, - наконец проронил Всеволод небрежным тоном.

- Да уж, Креслав Верович. Интересней некуда. А вы что, знакомство со Знающим, который последним этапом прибыл. водите?

- Приходилось встречаться раньше, он сотрудничал с нами по важнейшим вопросам. У него и документы имеются о необходимости предоставления ему безопасного места для отбытия срока.

- Знаю, сыскари меня уже уведомили.

- Где он сейчас?

- В поселок семей охранников отправили под надёжным конвоем. Беспрецедентный случай всё-таки.

- Личный состав не возражал?

- Нет, что вы. Он ведь убил главаря мятежа, парни ему благодарны. С учетом того что он арестант, а они охранники, разумеется.

- Хорошо. Кстати, о мятеже. Насколько я понимаю, он так и не подавлен окончательно?

- Да, не подавлен. Бунтовщики окопались в лагере, завладели оружием и намерены продать свою жизнь подороже.

- А что намерены делать вы? Я спрашиваю из обычного человеческого любопытства, ведь мне до этого, по большому счёту, дела нет. Я вскоре уезжаю, задерживаться нельзя, надо быть на месте до первого снега.

- Это вы так намекаете, что у меня нет времени на то чтобы взять бунтовщиков измором?

- Нет, что вы, зачем намекать? Я говорю вполне откровенно.

- Всеволод Ярич, раз уж вы сами заговорили об откровенности, то давайте начистоту. Я знаю, что вы немного больше, чем просто новый начальник отдалённого лагерного пункта. Не моё дело, зачем вас понесло в такую даль, но что вы можете предложить мне здесь и сейчас?

- Это зависит от того, что вы мне можете предложить. Хотите откровенно? Извольте. До людей, входящих в ближний круг Его Величия, дошли слухи о том, что с некоторых пор в Долину с севера потёк тоненький ручеёк неучтённого серебра. Вижу по вашему взгляду, что сегодня кое у кого будет сложный разговор с плачевными для здоровья последствиями. Не надо этого делать.

- Опасаетесь, что я найду крысу и прищемлю ей хвост? Понимаю, своих людей надо защищать. И нелюдей тоже.

- Поосторожней с выражениями, официальная политика Его Величия помимо прочего состоит в признании безусловного равенства всех разумных существ, и я эти взгляды искренне поддерживаю.

Начальник неприятно оскалился. Всеволод призвал на помощь всё своё благоразумие. Сейчас с этой грязью нельзя бороться. Сейчас с этой грязью надо сотрудничать.

- Ваше выгодное предприятие было вычислено на кончике пера одним из сотрудников канцелярии Хранителя Казны Его Величия. Талантливейший молодой человек, далеко пойдёт.

- Если его банкиры Прибрежного Эри не перекупят, - усмехнулся начальник лагеря.

- Возможно, вам удивительно будет услышать, но некоторых людей невозможно купить, они занимаются любимым делом и служат трону. На ваше счастье, я не из таких.

- О чём вы, не пойму?

- Тот самый парень из канцелярии путём вычислений настолько мудрёных, что я в них решительно ничего не понимаю, вывел, что общая масса серебра, поступающего в Долину, превышает ту, что проходит по его записям. Проверили несколько возможных источников, и вышли на ваших приятелей из «Человеческой власти». Оригинальную схему вы разработали, должен признать. Пройти на юг можно либо по реке, либо через владения присягнувших Его Величию северных орков. По реке невозможно переправлять большие объёмы, контрабанду плотно контролируют выходцы из лагерей, они непременно заметят.

- Можно работать и с ними, - заметил начальник.

- Конечно, можно, вы так и делаете, но контрабандистов контролирует тайная служба Его Величия, и пока ваши дела не переходят определённых границ – вас не трогают. Контрабанда эйкара на север, оплачиваемая парой-тройкой самородков - это мелочь. Вы же сумели организовать настоящий поток. Серебро стекается сюда, в самый первый от речной таможни лагерь, который контролируете вы с помощью северян. Вольные северяне иногда появляются здесь, для отчёта и мелкой торговли, с ними отсюда уходит и серебро. Южнее, в местах где живут люди, северянам появляться запрещено, потому там они передают драгоценный металл бандитам из «Человеческой власти». Эти господа хоть и ненавидят всех, у кого острые уши или клыки, но когда речь заходит о серебре, предрассудки отступают на второй план. Дело даже не в корысти, дело в стратегическом мышлении. Серебро необходимо для реализации любых планов.

- Вы хотите долю? Хорошо, я не жадный, но если наше предприятие действительно вычислил мальчишка со счётами и чернилами на руках, как вы можете гарантировать, что он не вычислит снова?

- Непременно вычислит, если серебро по-прежнему будет поступать в Долину. За пределами Долины у Его Величия власти нет, и нужных сведений для своих расчётов вышеупомянутый многомудрый юнец не получит. Вы сможете продолжить своё предприятие, а я смогу доложить что пресёк поток серебра.

- Его Величие потребует назвать имя виновного.

- Разумеется. Виновны мерзавцы из Грых Таг. Когда они поняли, что их преступления раскрыты, взбунтовались, но толковый и преданный трону начальник лагеря бунт усмирил, с небольшой помощью некоего Всеволода Ярича.

- Который, к тому же, стал немного богаче, - в тон Всеволоду продолжил начальник лагеря.

- Именно так, друг мой. Именно.

Начальник кивнул, помолчал немного и сказал:

- Осталось прояснить ещё пару моментов. Вы вот говорили, что некоторым серебро нужно для реализации своих планов. Какие же планы у вас, интересуюсь?

Всеволод расхохотался.

- Я всего лишь хочу закончить своё последнее задание и уйти на покой.

- Весьма достойная цель, весьма. Моя цель примерно такая же. Возможно, позже мы встретимся где-нибудь на побережье.

- Возможно, но пока следует уладить наши дела здесь. Вы говорили о каких-то непонятных вам моментах?

- Небольшие технические детали. Если серебро пойдёт не в Долину, куда оно пойдёт?

- Ах, это. В окружении одного из моих коллег недавно появилась красивая молодая и при этом весьма умная девушка.

- Вы хотите сказать – он удачно женился? Как зовут счастливицу?

- Вовсе нет, он не женился, но это к делу не относится. Так вот, в свою очередь, в её окружении есть выходец из «Человеческой власти», и она заправляет предприятием, специализирующимся на торговле с гномами.

- С каких это пор гномам потребовалось серебро?

- В том-то всё и дело. Никому и в голову не придёт, что северное серебро идёт в подгорные города. Мои проблемы, куда оно будет направлено после.

- Хорошо, по рукам.

- По рукам.

Всеволод пожал протянутую ладонь и ему стоило немалых усилий не дать брезгливости прорваться наружу.

- Что ж, перейдём к окончательному подавлению бунта, – сказал он деловитым тоном, - какими силами располагаете, господин начальник?

- В настоящий момент, боюсь, очень небольшими. Основная часть охраны на рудниках или в поселке, на отдыхе. Можно поднять всех, но они не вояки в большинстве своём. Охранники.

- Так и лагерь не крепость. Готов поспорить, главарь охотников наобещал им, что после завершения бунта они превратят лагерь в крепость, перезимуют, а там видно будет. Будто кто-то из начальников соседних лагерей станет терпеть у себя под боком самозваную крепость под командованием охотников Грых Таг.

- Я всегда знал, что орки идиоты, все поголовно.

- Извольте держать свои предрассудки при себе, - Всеволод поморщился, - средний орк не глупее среднего человека, разве что более прямолинеен. Дело не в том, к какому виду ты принадлежишь, а в том, как ты живёшь. Грых Таг – профессиональные преступники. Потому они не приучены планировать на перспективу. Зато в ситуациях, когда надо быстро соображать, они наголову лучше, чем кто-либо другой. Ну, почти.

- Позвольте с вами не согласиться. Мне по роду деятельности приходится иметь с ними дело постоянно. Они такие планы проворачивают, диву потом даюсь, когда понимаю, что они год назад делали то, что поможет им сейчас. Голову готов прозакладывать, центровые имели замысел. Просто что-то пошло не так.

- Да всё по их плану и пошло. Они хотели геройски погибнуть. Вы ведь их совсем со своими друзьями с севера прижали. И не надо принимать позу оскорблённой невинности, я ознакомился с вашим делом перед отъездом. Можете не переживать, второй раз вам говорю и больше повторять не буду: никого в столице ваши мелкие грешки не интересуют. Пока вы держите власть, пока вы обеспечиваете приток серебра в казну - проблем у вас не будет.

- Ну так, может быть. Послать гонца на рудники? Пустим северян в лагерь, они и разберутся с Грых Таг по-быстрому?

- Это будет означать войну между северянами и Грых Таг. Насколько мне известно, между этими сортами отбросов и так напряжённая ситуация. Я бы, конечно, не возражал против войны. Пускай друг друга перережут, но вы можете гарантировать, что к весне мы сможем накопить достаточно руды и самородков для отправки на юг? У вас работников в обрез, опытных и того меньше. А если северяне и Грых Таг друг друга резать начнут, да не сами, а руками простых арестантов…Вы сорвете поставки серебра, и весной вместо конвоя с пополнением приедет новый начальник, а вы с подчиненными вполне можете оказаться по ту сторону забора. Предупреждаю, попадёте в мой лагерь – жалеть не стану. Не потому что я такой злой, а потому что я против Его Величия идти не собираюсь.

- Ладно, ладно. – примирительным тоном сказал начальник. – что делать-то будем? Жечь лагерь нельзя. Голодом морить времени нет, северян на бунтовщиков науськивать тоже. Что ж, собирать охрану и идти на приступ? Много народу положим.

- На приступ пойдём обязательно, в качестве отвлекающего манёвра, но основное нападение проведём изнутри. Что вы опять на меня так смотрите? Думаете, я про подземный ход ничего не знаю? Давайте живо, выкладывайте, где он начинается по эту сторону забора. У самой реки, небось?

***

Креслав, проклиная злую судьбу, выплюнул ком земли, попавший в рот, инстинктивно утёр губы тыльной стороной ладони и размазал грязь по лицу. Ему стало понятно, зачем его напарник, в недавнем прошлом конвоировавший его от дома начальника в лагерь, перед тем как забраться в лаз у реки, разделся догола и основательно вывалялся в грязи. Креслав примеру бывалого разведчика не последовал, о чём сейчас ужасно сожалел. Его одежда пропиталась грязью, став тяжёлой и ненужной, а остановиться и снять её было решительно невозможно. Во-первых, лаз слишком узкий, а во- вторых, Креславу отчего-то совсем не хотелось просить напарника об остановке.

Они ползли уже довольно долго, лаз начал расширяться, и в нём уже можно было не только встать на четвереньки, но и выпрямиться почти в полный рост. Напарник остановился.

- Скидывай одежду, дальше придётся быстро и тихо всё делать, а это лучше всего в голом виде, уж поверь.

Креслав поверил. Охранник, сразу после получения задания от Всеволода представившийся Креславу Зарием, действительно был бывшим разведчиком. Всеволод, судя по всему, был с ним знаком лично и высоко ценил его способности. Креслав поначалу обрадовался, что на дело с ним вместе пойдёт опытный человек, но когда выслушал, что именно им предстоит сделать, решительно отказался. Однако, Всеволод обладал даром убеждения. Пришлось согласиться.

Если вкратце, план был следующий: охранники нападают на лагерь снаружи, при первом значительном сопротивлении откатываются, перегруппировываются и снова идут на приступ. Так предполагалось повторять несколько раз, вызывая подмогу из городка и постоянно наращивая численность. По замыслу Всеволода, это в конце концов должно было привести к тому, что все охотники поголовно будут защищать стену, и тогда Креслава с Зарием никто не встретит, когда они выберутся из подземного хода. Сам выход на поверхность внутри лагерных стен был прекрасно замаскирован и располагался в укромном месте, что было естественно с учетом его предназначения, но вот после…После им надо было пробраться в лекарню, к Ёржу и убедить его накрыть мороком весь лагерь. Это было опасно, на грани того что называлось среди колдунов всех мастей «прыгнуть выше головы». Такие прыжки, как правило, заканчивались смертью колдуна.

Они выбрались на поверхность за кучей мусора возле столовой, в которой, судя по всему, охотники праздновали день, когда они завоевали свободу. Креслав привстал было, чтобы осмотреться, Зарий рывком за плечо опрокинул его на землю и зажал грязной ладонью рот.

- Чего это там? – услышал он голос. Судя по слегка заплетающемуся языку, после смерти центрового Знающего, охотники немного расслабились.

- Да крысы, наверное, - ответил почти такой же, разве что немного более хриплый, голос.

- Всё равно поглядеть надо.

- Да зачем она тебе?

-Зажарю. Сколько лет без свежей дичи, а?

- Да пошли в столовую. Там же все запасы северных сволочей на столе, зачем тебе эта крыса?

- Дичь, это то что ты сам поймал, забыл? Сейчас я её…

Креслав услышал приближающиеся шаги. Зарий отпустил его, глазами показал, чтобы Креслав откатился немного вбок. Сейчас начнётся…Хотя скорее – закончится. Охотники непременно услышат шум, а бежать некуда. Через лаз быстро скрыться не выйдет. Креслав прикрыл глаза, ему подумалось, что погибнуть голым на помойке – это не совсем то, о чём он мечтал. Хотя, какая разница…

В этот момент послышался дружный рёв охранников. Воинство Всеволода пошло на штурм лагеря.

Охотники, на счастье лазутчиков, тут же забыли о преследовании крысы, побежали на звук атаки. Кто-то из орков раздавал приказания, у забора, судя по звукам, завязалась схватка. Зарий осторожно высунул голову из-за мусорной кучи, кивнул Креславу и они двинули в сторону лекарни. На входе в лекарню они чуть не столкнулись с выбегающими оттуда охотниками, но обошлось, успели залечь на землю, и их не заметили. В самой лекарне было тихо, входные двери открыты нараспашку. На втором этаже все двери и вовсе были сняты с петель – охотники разломали их на дрова. Ёржа они обнаружили в его обычном состоянии – мертвецки пьяным и похрапывающим. У них ушло пару минут, чтобы привести лекаря в чувство, и немного больше, чтобы донести до него, что требуется сделать.

- Да ни за что, это верная смерть, - безапелляционным тоном заявил Ёрж, - Можете сразу убивать. Я уже один раз почти до головы допрыгнул, больно было, чуть с ума не сошёл. А может и сошёл, тут точно сказать нельзя.

- Ёрж, там народ гибнет, ты же лекарь!?

- Лекарь, и что? Несите раненных, буду лечить…

- Стоп. Подожди, ты сказал – раненных?

- Да, Креслав. Когда дяденьки дерутся с оружием в руках, раненные всенепременно появляются. То есть…а… – в глазах Ёржа загорелось понимание и аппетит.

- Именно это я и хочу сказать. Значит так, ждём, когда принесут первого раненного, мы с Зарием отвлекаем тех, кто его принёс, ну и ты…того самое.

- Что – того самое? - не понял Зарий.

- Неважно. Ну что, Ёрж?

- Я тебе говорил не называть меня так?

- Говорил, но сейчас не до мелких обидок. Ну как, накроешь их мороком, или мы будем с охотниками драться?

- Зачем драться, я их быстро приструню. Они у меня быстро шёлковыми станут.

- Тихо! – сказал Зарий, - кажется, несут первых раненных.

- Слушайте, парни, не моё дело, но вы чего голые?

- Давай не сейчас. И заодно, сделай так, чтобы никто не удивлялся нашему непотребному виду.

Глава 7

- Зарий, чтобы потом не было недопонимания, я – морок, - сказал Ёрж.

- Знаю, - коротко ответил охранник.

- Хорошо, спрячьтесь тогда вооон в том чуланчике, - Ёрж указал на дверь в уголке камеры, – Мне его под жильё выделили.

- Так чего ты тут тогда спал?

- Не дополз. Всё, идите.

Креслав с Зарием зашли в чулан и прикрыли за собой дверь. Как только они это сделали, из коридора послышались громкие шаги и кто-то зычным голосом требовал от лекаря немедленно приступить к исполнению долга, в противном случае грозил разнообразными карами.

- Не орите, - услышал Креслав голос Ёржа, - что там за замятня происходит?

- Охрана на штурм пошла. Давай, принимай Йургу, ему болтом пол скальпа снесло, кровищи тьма вытекло.

- Зря несли, - сказал Ёрж после короткой паузы, - помер он.

Орки принялись ругаться, кто-то попробовал начать угрожать Ёржу, но его быстро угомонили свои – трогать лекаря запрещал Грых Таг.

- Ладно, собирайся тогда. С нами пойдёшь, – послышался рассудительный, явно не орочий голос.

- Это зачем ещё? Я не охотник, - отозвался лекарь.

- Тебя никто не заставляет драться, будешь указывать, кого из раненных донесём, а кого не стоит и пытаться спасать.

- Умно придумано, - сказал Ёрж своим обычным голосом, после чего перешёл на морочий вкрадчивый тон:

- Подождите немного, мне надо подготовиться, да и вам тоже. Вы меня слышите?

- Конечно слышим. Чего ж не слышать, - в отличие от морока, его жертвы говорили своими обычными голосами.

- Тогда достаньте ножи.

- У меня нет ножа. Только дубинка, - сказал один.

- Ничего, я тебе свой дам. Вот, возьми. Так. Хорошо, а теперь подойдите поближе ко мне. Ещё ближе, вот так. Берём нож в левую руку приставляем к горлу. Да не сюда, дай покажу. Голову назад откинь, удобнее будет. Вот так. Готовы?

- Готовы, - хором ответили охотники.

- Вот и прекрасно. А теперь делаем глубокий вдох и бьём по кончику рукояти правой рукой, основанием ладони. Ииии, раз!

Креслав посмотрел на Зария. Зрачки бывшего разведчика напоминали омуты.

- Слушай, - сказал он шёпотом, - а почему ты у меня интересовался, не встречал ли я пособников злых богов? Не из-за него?

- Не только. Потом объясню.

- Он сам мне всё объяснит. Теперь понятно, что у Всеволода за план. Ох и опасно играет он, очень опасно. Значит вот зачем я ему понадобился.

- Чего? – не понял Креслав.

- Я с вами в «Тёмный лес» поеду. Главой сыскарей.

- Да, у судьбы есть чувство юмора. Готов увидеть, что там происходит?

- Да чего там страшного, кровь есть кровь, без разницы, кто её льёт, и во имя чего. Хоть во славу злых богов, хоть в надежде разжиться парой медных монет из кармана трупа.

Креслав приоткрыл дверь, осторожно заглянул в камеру. Ёрж своими огромными ручищами обнимал двоих умирающих охотников, у его ног скопилась огромная лужа крови.

- Ты в порядке? – тихо спросил Креслав. К горлу у него подступала тошнота.

Ёрж выпустил трупы из рук, они мягко опустились на пол. Лекарь повернул голову и посмотрел Креславу в глаза.

- Надо быстрее. Слишком много, - сказал он непривычно отрывисто. Наклонился, поднял арбалет, выпущенный из рук одним из охотников, маленький колчан с болтами и пошёл на Креслава.

- Держи, – протянул он арбалет. Креслав попытался взять, но Ёрж отдернул оружие в сторону.

- Не тебе. Ему. Бери.

Зарий принял арбалет, упёр его в пол, с натугой натянул тетиву, положил болт в канавку.

- Иди прямо за мной, не отставай. Целься в голову. Начну буянить – стреляй.

- Буянить? – не понял его Зарий, - Это как понимать?

- Начну – поймёшь. Слишком много. Пошли.

Так они и двинулись на улицу. Впереди Ёрж, вышагивающий словно царь, готовящийся принять парад в честь победы в большой войне, за ним Зарий с нацеленным в голову Ёржа болтом, а следом – Креслав, решительно не понимающий, зачем он здесь.

У одной из угловых вышек кипела битва. Охранники пытались забросать забор снопами соломы и горящими факелами. Охотники отвечали им градом камней из пращей и заострёнными палками. Руководил обороной лагеря здоровый молодой орк, с выкрашенным в красный цвет лицом. Ёрж остановился, не дойдя до места схватки с десяток метров. У его ног в землю воткнулся дротик, брошенный с той стороны забора.

- Прекратить, - сказал он мягким как пух, но при этом громким как удар грома голосом. Охотники прекратили бой и дружно повернули головы на Ёржа. С той стороны забора обстрел тоже прекратился, Креславу показалось, что он слышит голос Всеволода, отдающий команду приступить к тушению пожаров.

- А теперь все в изолятор, и прикрыть за собой дверь, - распорядился Ёрж тоном знатного человека, изъявившего желание выпить стаканчик перед обедом. Креслав почувствовал сильное желание подчиниться. Силён морок-кровосос, ничего не скажешь, силён.

Арестанты потянулись ко входу в карцерный корпус, дисциплинированно выстроились в очередь и постепенно втиснулись туда. Последний аккуратно прикрыл дверь.

Ёрж повернулся к Креславу, улыбнулся и повалился на землю, подняв при этом клуб пыли. Зарий громоподобно чихнул, нечаянно нажав на спуск. Болт ушёл по высокой дуге за забор. Кто-то заорал от боли.

- Если я кого ранил, скажу, что меня морок заставил, - сказал он Креславу.

- Так ты ж знал, что он морок, его силы на тебя не действуют.

- Не уверен, - странным голосом ответил Зарий, - Совсем не уверен.

***

- Смотри сынок, это копия записи нашего великого предка о тех, кто первыми проложили Путь Крови.

Юный Акидара Ирадо с интересом всмотрелся в картинки, нарисованные на грубо выделанной коже, скрученной в рулон. Он хранился у отца, на полке, расположенной прямо над изголовьем. Даже в самом детстве, когда по обычаям народа ребенку дозволяется все что угодно, отец накричал на маленького Акидару, когда тот прикоснулся к свитку. Сейчас, после того как Акидара прошёл ритуал посвящения, и стал считаться взрослым, способным отвечать за свои поступки, отец сам достал свиток, развернул его и приступил к рассказу о Пути Крови.

- Путь Крови не делает тебя бессмертным или неуязвимым, что бы там не говорилось в легендах. Он лишь позволяет использовать жизненную силу других разумных существ. Он продлевает жизнь, если ты не сходишь с Пути, потому в нашем роду детей заводят только после смерти одного из нас. Помни, вступив на Путь, надо продолжать идти. И никогда не забывать о цель, иначе та цена, которую мы платим, будет заплачена не тому.

***

Всеволод выслушал рассказ Креслава, пожал плечами, как бы говоря: ничего уже не поделаешь, надо двигаться дальше. Вслух же он сказал следующее:

- С вашей стороны было в высшей степени неразумно оставлять трупы в лекарне. Хоть бы в мертвецкую догадались отнести. И вообще, следовало заранее подумать о том, что в лекарне есть и другие лекари, помимо нашего общего знакомого.

- Я думал, что он их всех под мороком держит.

- Он и держал, пока не вырубился. Раньше перед тем как уснуть, он приказывал им спать, пока не разбудят, а в тот разх забыл об осторожности. В результате весь личный состав лекарни вчера обнаружил себя запертым в самой дальней камере. У них куча вопросов.

- Ну и что теперь делать будем? Если про Ёржа все узнают, что ему для поддержания жизни чужие смерти требуются, нам ведь конец всем. Никакие высокие покровители не помогут. Честно говоря, я бы и сам, узнав о том, что кто-то выполняет ритуалы злых богов, колебался бы перед выбором: сжечь или на кол посадить.

- Боюсь, многие разделяют твои предрассудки, но пока этими вопросами никто не задаётся, в лагере беспорядок, расселяют прибывший этап, с работ ещё народ вернулся. Так что немного времени у нас есть, и употребим мы это время на то чтобы запастись припасами и выдвинуться в «Тёмный Лес». Формальности я улажу, а ты давай собирайся. Вместе с Зарием загоняешь на баржу всех выживших участников бунта, Ёржа, этого, как его…Заграахан, кажется, с его присными и Федуна. Последнему скажешь, чтобы подобрал с пяток невидимок. Должен же кто-то делать грязную работу.

- А Федун-то зачем? В смысле, почему именно он? Невидимок полно в лагере.

- Креслав, не забывайтесь, - Всеволод, когда злился или желал придать делу официальный ход, неизменно переходил на «вы». Так же это означало что спорить не стоит, а следует просто смириться и выполнять распоряжения.

Креслав встал, вышел из штаба в сопровождении Зария, успевшего привести себя в пристойный вид и облачиться в форму, и они направились к бараку северян.

- Я тут подожду, постарайся побыстрее. Если что – кричи, - сказал он Креславу и остался ждать снаружи.

Креслав вошел в барак, прошёл в дальний конец где пили чай Заргаахан с Курруахаром и Веррараром.

- О, вот кто нам и расскажет, что тут произошло, пока мы в шахте ковырялись, - вместо приветствия услышал Креслав. Чаю ему предлагать не спешили, что было недобрым знаком.

- Долинники взбунтовались.

- И с чего это они? Может, надоумил кто? – спросил Веррарар.

- Я и надоумил, - ответил Креслав, спокойно глядя ему в глаза.

- Ну, давай поподробнее.

- Ихнего, который на проверку не вышел, охранник до смерти забил. Они и восстали.

- Не знаешь, зачем охранник такое сделал?

- Думаю, намеренно. Хотели бунт спровоцировать, чтобы появился предлог долинников кончить. Толку ведь от них никакого, вред один. Раньше они помогали охране порядок поддерживать, но теперь появились вы.

- Как-то странно это совпало с твоим приездом, – заметил Заграахан, - может быть, ты несчастье приносишь?

- Это совпало не с моим приездом, а с приездом Всеволода Ярича, будущего хозяина «Тёмного леса».

- Круто берёт, наш будущий хозяин. Намаемся мы с ним, как думаешь, Креслав?

- Всеволод жёсткий, но только с теми, кто против него пойдёт. С ним можно договориться.

- Ну, раз можно. значит договоримся. Чай будешь?

- Буду глоток-два, не больше. Некогда.

- А что за спешка?

- На этап нам, Зарграахан. Сегодня.

- Это тебе Всеволод сказал?

- Да. Тебе велел передать, чтобы ты подобрал несколько тех, кто с тобой поедет. Всех бунтовщиков забираем с собой. И надо бы несколько невидимок - для разных дел.

- Что ж, - Заграахан поставил кружку на стол, - Кто со мной поедет, то давно известно. Невидимок надо, это ты верно подметил, сам найди, мне без разницы. А вот зачем нам с собой на этапе долинники, мне непонятно.

Креслав посмотрел на него ничего не выражающим взглядом, который долго вырабатывал перед зеркалом ещё когда жил в городке у пристани.

- С нами поедет Ёрж, лекарь, который со мной приехал. Говорят, что у него в лекарне после окончания бунта нашли пару растерзанных в клочья тел долинных охотников.

Северяне переглянулись.

- А может быть, -заговорил Курруахар, - это не охранники бунт спровоцировали, а этот самый лекарь?

- Кто забивает гвоздь, человек или молоток? – ответил ему Креслав.

Северяне заулыбались.

- Весело будет тебе, Заргаахан. Ой, весело.

- Ну, главное – не скучно. Ведь что самое страшное в тюрьме?

- Скука, - ответили все хором. Креслав с удивлением понял, что и он тоже сказал это вслух.

Он справился с удивлением, попрощался с присутствующими, и условился с Заргааханом, что он придёт к штабу вместе с теми, кого отобрал в свою стаю. С вещами и в полной готовности к этапу в «Тёмный Лес».

- Кстати, а как тут связаться с невидимками? Здесь, как я понял, всё не так, как было в тюрьме. Не хочу на мелочи оступиться.

- Там за столовой мусорная куча, знаешь где?

- Думаю, найду.

- Вот там и поищи невидимок. Кроме них никто с помоями дела не имеет, так что смотри аккуратнее. Они народ хитрый, и видного охотника обманом в свои ряды затащить для них дело святое. Смотри, оступишься – не вытащим.

- Понял. Ну, ещё раз удачи, охотники, может и свидимся, – сказал он Курруахару и Веррарару, в глубине души надеясь больше их никогда не встретить.

- И тебе удачи, - отозвались северяне и мгновенно утратили к Креславу интерес.

Он вышел на улицу, Зарий по-прежнему ждал у ворот. Они двинулись к столовой, обошли её, и у заднего входа обнаружили ту самую кучу, за которой вчера прятались. У Креслава мелькнула мысль, что слова охотников о том, что с отбросами имеют дело только невидимки, означает, что подземный ход за пределы лагеря прокопали именно они. Вообще, невидимки до сих пор у Креслава были в слепой зоне, за исключением того случая в тюрьме, когда он слил им Ждана. А ведь наверняка у них свои ходы везде, связь и прочее. Ведь они действительно невидимки. Их много, они повсюду, но при этом их как-бы и нет. Учитывая то, что в лагере на всё смотрят гораздо проще, чем в тюрьме, надо бы свести знакомство с невидимым лагерным миром.

У мусорной кучи прямо на земле сидели трое, все люди. Креслав немного замешкался, не зная, как к ним обратиться. Стандартное лагерное «Удачи, охотники», которым пользовались даже продажные шкуры, здесь не подходило. От сомнений его избавил один из невидимок:

- Здравствуйте, уважаемый. Вы к нам по какому вопросу?

Акцент, тембр и манера строить фразы выдавала в говорящем хорошее образование и работу на царя.

- Не удивляйтесь, здесь бывают люди самого разного происхождения. Нам говорили, что вы относитесь к нашему брату без предрассудков и ненужной жестокости. Если вам нужна помощь – мы её окажем. Так чего же вы хотите?

- Мне нужен Федун. Знаете, кто это и где его найти?

- Разумеется, знаем. Вас проводить к нему или что-то передать на словах?

- Передайте, что сегодня уходит этап в «Тёмный Лес». Он, и ещё несколько ваших, кого он выберет, идут по этапу.

Невидимка кивнул.

- Я передам, и можете быть уверены - он придёт. Что-то ещё?

- Нет, благодарю вас.

Оставшееся до отбытия этапа время Креслав провёл в хлопотах. Предстояло навестить Ёржа в лекарне, собрать необходимое количество провианта, ведь Всеволод ясно дал понять, что хозяйственные вопросы он целиком перекладывает на плечи Креслава. Креслав разузнал, сколько примерно времени им предстоит провести в пути, оказалось не менее недели, а может и больше, но точно сказать не мог никто. Поскольку регулярного сообщения с «Тёмным лесом» существовало, и ни один арестант оттуда ещё не возвращался, вся информация об отдалённом лагере поступала исключительно от охранников, а они в большинстве своём с Креславом разговаривать не имели ни малейшего желания. В общем, он уже окончательно пал духом, когда к нему подошёл зататуированный до бровей гном и предложил свои услуги.

- Я в своё время караваны водил в Долину, и на ту сторону гор хаживал, на южное побережье. Могу помочь устроить всё как надо для этапа. На столовских и на вещевой склад у меня выходы есть. Одно условие: возьмёшь меня с собой. Я слышал, сегодня выходите?

- Да, так и есть. А ты чего так торопишься с лагеря свалить, начудил чего?- заинтересовался Креслав.

- Проигрался. Послезавтра срок расплаты, а у мне долг оплатить нечем, - не моргнув глазом объяснил гном.

Это было очень серьёзное по лагерным меркам заявление, ведь проиграв в любую азартную игру, арестант был обязан оплатить долг любыми способами. Не выплативший долг становился изгоем. Похоже, весёлая компания подбирается на зимовку в лагере «Тёмный Лес».

- Ладно, ты принят. Действуй.

- Всё, начал суету, - гном оживился и навострился было отправиться по делам, но Креслав удержал его.

- Стой, тебя звать-то как?

- Звать? Да Ингваром, - ответил гном и отправился готовиться к отбытию этапа.

Ещё засветло вся компания собралась у штаба, но Ингвар не пришёл. Креслав решил, что гнома задержали те, кому он был должен, но, к своему удивлению, встретил его по ту сторону забора.

- Ты как здесь? – спросил Креслав, - бесконвойник, что ли?

- Не, кто ж Ингвара на безконвойку выпустит.

- А как же тогда?

- В любом заборе есть дыры, а из любой ситуации – выход. Кстати, Креслав, а ты как смотришь на то, чтобы в «Тёмном лесу» катран организовать? Может, поговоришь с Заграаханом? Я всё организую, а тебе немалая доля выйдет. Что скажешь?

- На месте посмотрим, - ответил Креслав.

Они погрузились в баржу, переправились на другой берег, где их уже ждали.

Глава 8

Противоположный от лагеря берег был низким и заболоченным настолько, что взгляду было трудно выделить береговую линию. Баржа остановилась шагах в ста от того, что Креслав не без сомнений согласился бы назвать берегом. Раздалась команда на высадку, арестанты прыгать в холодную воду не захотели, охранники принялись вразумлять негодяев телесно, началась неразбериха. Креслав понял, что перед ним стоит простой выбор: либо прыгаешь в воду сам, либо тебя огреют дубинкой и ты всё равно прыгнешь. Для него выбор был очевиден, и потому он прыгнул за борт. Ноги погрузились в ил чуть не до колена, их пронзила боль от холодной воды. Он стиснул зубы и побрёл в сторону, где виднелся берег, поросший низким кустарником. Пока он брёл мимо борта баржи, его примеру последовало ещё несколько арестантов, за ними потянулись остальные, так что к полосе кустарника Креслав пришёл во главе целой процессии арестантов. Он подошёл к кустам и полез прямо через них, едва удерживаясь от падения. Кустарник был очень густой, но низкорослый, человека полностью не скрывал. Справа от Креслава началось шевеление, он остановился и кинул туда взгляд, пытаясь понять, не зверюга ли это какая решила поохотиться на двуногую дичь, столь бестолково и шумно ломящуюся сквозь прибрежные заросли. Оказалось, не зверюга, хоть и передвигается на четырёх конечностях. Несколько арестантов решили воспользоваться тем что охранники заняты на барже борьбой с упорствующими в своей водобоязни арестантами, и испытать свою удачу в побеге. Присмотревшись повнимательнее, Креслав узнал одного из беглецов, это был один из тех, кто встретил его сразу по приезду в лагерь. Продажная шкура, бесконвойник. Ему-то зачем бежать? Странно. Ну да ладно.

Продравшись сквозь заросли, Креслав оказался на широкой поляне, имеющей небольшой, но выраженный уклон. Что-то вроде очень пологого холма. Выше по склону редкой цепью стояли фигуры с копьями и луками в руках. При появлении арестантов они недвусмысленно взяли оружие наизготовку.

- Не приближаться, встать в строй! Где охрана!? – пролаяла одна из фигур со странным акцентом.

Арестанты остановились, Креслав почувствовал на себе их взгляды.

- Ну давай, старшой, решай - сказал Ингвар. Гном, оказывается, шел по пятам за Креславом. Зельевар поискал взглядом Заграахана, тот стоял неподалёку с отсутствующим видом, словно происходящее его не касалось.

- Охрана отстала, проблемы с высадкой, - выкрикнул Креслав.

- А ты кто?

- Я? – тут Креслав немного растерялся. Действительно, а кто он?

Заграахан издал несколько странных щёлкающих и свистящих звуков.

- Хорошо, - отозвалась фигура, - Как тебя зовут?

- Креслав!

- Построй своих в линию. Я пересчитаю.

Креслав повернул голову туда, где только что стоял Ингвар, но увидел лишь его спину. Гном где добрым словом, где безобразной руганью и тычками пудовых кулачищ строил арестантов. Руганью и кулаками он действовал, конечно, чаще. Северяне встали обособленно, скучившись вокруг Заграахана. Стоящий на холме - Креслав уже понял, что это северный орк, сородич Заграахана, пробежался взглядом по строю, прощёлкал-прошипел что-то Заграахану, получил такой же ответ, и жестом отправил небольшой отряд на юг, в погоню за беглецами.

Из зарослей показались охранники с Зарием и Всеволодом во главе. Они конвоировали связанных по рукам бунтовщиков. Это, как и ожидал Креслав, были долинные Грых Таг. Охотники, похоже, не оставляли попыток умереть красиво.

Всеволод в сопровождении Зария поднялся по склону, коротко переговорил с главарём северян, и те отправились восвояси, оставив одного из своих. Всеволод обратился к присутствующим с речью:

- Итак, господа арестанты, по эту сторону реки заканчивается Долина. Власть Его Величия и законы здесь так же заканчивают своё действие. Здесь закон – моя воля. Могу карать и миловать. Хотя миловать особенно нечем, так что буду в основном карать. Впереди нас ждёт увлекательный поход через болота и топи к лагерному пункту «Тёмный Лес». Так как пойдём по тяжёлой местности, связывать вас по ногам не будем. Место ночёвки будет ограниченно вбитыми в землю кольями, за которые выходить нельзя. За любую попытку побега или оскорбления охранников – смерть. За отказ от безусловного исполнения приказов – смерть.

- А других наказаний не предусмотрено? – выкрикнул один из бунтовщиков.

- Предусмотрено. Зарий, друг мой любезный, будь добр, удовлетвори любопытство арестанта.

Зарий в сопровождении двоих охранников подошёл к охотникам. Крикуна вытащили из строя, спустили с него штаны и принялись пороть сорванной тут же гибкой веткой кустарника. Всеволод продолжил говорить под аккомпанемент свистящей розги и приглушенные крики боли:

- Для тех, кто ещё не понял: мы на территории, которую Его Величие даровал пришельцам с севера. За столь щедрый дар они согласились охотиться на беглецов. Вы для них просто дичь. Уверяю вас, они и сейчас где-то неподалёку. Как волки, кружащие вокруг стада овец. Если продолжить аналогию, охранники не удерживают вас от побега. Они следят, чтобы кого из вас не утащили, когда он отойдёт по нужде. Мы на опасной земле, и ваш единственный шанс выжить – не отставать от конвоя. Ну а сейчас наш любезный проводник и начальник сыскарей Зарий Машыч проследует во главу колонны, охрана займёт позиции по бокам, я буду замыкающим. Нарядчик лагеря Креслав Верович - со мной.

Креслав немного удивился такому резкому карьерному росту, о чём не замедлил уведомить Всеволода, когда колонна сформировалась и начала движение.

- А давно я стал нарядчиком, и что в мои обязанности теперь входит?

- Я тебя назначил на должность только что. Как начальник лагеря, имею право. А что касаемо твоих обязанностей…Ты должен делать всё, что я скажу. Я назначил тебя именно на эту должность, потому что нарядчик работает в штабе лагеря, и имеет право там жить. У тебя ведь теперь огромные проблемы с Грых Таг. Ты перешёл на враждебную им сторону уже во второй раз. Могу поспорить, Демон тебе этого не простит. Твоей драгоценной Маришке, кстати, тоже.

- Это уже не мои проблемы, а Добромира.

- Дурак ты, Креслав, но это ничего, это проходит. Я смотрю, ты уже актив начал потихоньку сколачивать?

- Не понял?

- Я про Ингвара. Хороший выбор. Он абсолютно беспринципен, но собственную выгоду понимает прекрасно. Пока ему выгодно быть на твоей стороне, он будет верен. Если будешь с ним драться, бей левой.

- Это почему?

- У него правого глаза нет. В глазницу вставлена стекляшка. Гномьей работы, дорогая. Он её как раз проиграл на днях, с отсрочкой на три дня, потому и подался с тобой. Игрок он, конечно, конченый, но в целом персонаж толковый.

Они шли недолго, скоро начало темнеть, успели преодолеть лишь один пологий холм. Переправиться через болото, отделяющее его от соседнего своеобразного острова посреди болотного моря, где и остановились на ночлег. Охранники обозначили колышками границы временного пристанища арестантов, Федун сотоварищи наскоро вырыли отхожую яму, арестантам раздали хлеб, и все расположились на отдых. Креслав лёг прямо на траву у самого входа в импровизированный лагерь, так, чтобы быть поближе к охране. Ингвар и Ёрж легли рядом. Заргаахан с четырьмя своими соратниками занял место у костра, остальные арестанты разбились на кучки и принялись устраиваться на ночлег. Кое-кто уже начал похрапывать, когда к входу подошёл Зарий.

- Открывай, - приказал он охранникам у входа. Те молча подчинились.

Зарий вошёл внутрь, нашёл взглядом Креслава.

- Где лекарь? – спросил он.

- Здесь я, - отозвался Ёрж. При посадке на баржу охранники отобрали у него бутыль с эссенцией. Он пытался доказать, что эта жидкость необходима ему для работы, но его и слушать не стали, а когда он спрыгнул с баржи, у него из штанины вылетела маленькая плоская фляжка и ушла под воду. Лекарь весь вымок, пытаясь найти её, но бестолку. Короче, лекарь был зол, а после того, как накрыл мороком весь лагерь – ещё и обессилен.

- На выход.

- Не, не пойду.

- Чтоооо!? – возмущению Зария не было предела.

- Не расслышал? Могу повторить. Никуда я не пойду.

- Тебе напомнить, арестант, слова начальника лагеря о наказании за отказ от выполнения приказов охраны!?

- У меня есть личное распоряжение Всеволода Ярича о запрете выхода за пределы огороженной территории в ночное время.

Зарий несколько раз громко выдохнул, вырвал ближайший кол, сделал несколько шагов в сторону продолжающего спокойно лежать Ёржа и воткнул палку возле него. После он повторил тоже самое со следующим колом. Креславу стал ясен замысел Зария. Он собирался переставить ограду таким образом, чтобы Ёрж оказался снаружи ограды.

- Зарий, не глупи, Всеволод не просто так запретил лекарю выходить за пределы ограды, это я его попросил так сделать.

Сыскарь ожёг Креслава взглядом.

- Успокойся, говорю. Давай с утра вместе со Всеволодом всё обсудим? – поджилки у Креслава отчаянно тряслись, но он решил держаться твёрдо. С минуту Креслав с Зарием играли в «кто первым моргнёт», Зарий не отводя взгляда отошёл в тень.

- Починить ограду, - скомандовал он подчинённым.

До утра было спокойно.

Арестанты не удосужились назначить из своей среды ответственного за поддержание костра, поэтому утром проснулись в сырой одежде. Несколько минут вяло переругиваясь на тему, кто тут более достоин, а кто – менее, с трудом нашли того, кто разожжёт костёр. После оказалось, что дров запасти тоже не догадались, а после – что уже пора выходить. Несколько часов арестанты петляли по топям, ведомые проводником. Арестанты начали ворчать, что пора бы уже и отдохнуть, развести костерок, перекусить чего горячего, на что Всеволод возразил:

- Господа бандиты, здесь везде воды по щиколотку, костёр в таких условиях не развести, да и где вы возьмёте дрова?

- Да вон там дрова есть, - краснолицый орк, командовавший бунтом после смерти Знающего, указал на поросший чахлым кустарником пригорок неподалёку.

- Отличная идея, - ответил Всеволод, - будьте любезны, сходите на пригорочек, разведайте обстановку. Охрана – пропустите арестанта. Руки можно развязать.

Краснолицему развязали руки, и он бодрым шагом направился к пригорок. Не пройдя и двух десятков шагов орк ушёл в трясину по пояс. Он начал реветь, размахивать руками, пробовал дотянуться до ветвей чахлого кустарника, но всё тщетно. За несколько мгновений орк ушёл в трясину с головой. По спине Креслава забегали мурашки, когда последний крик орка захлебнулся в жидкой грязи.

- Вы что, думали я шучу? – обратился Всеволод к арестантам рычащим голосом, разительно контрастирующим с его обычным благожелательным тоном, - Я же ясно сказал, что для вас единственный шанс выжить это не отстать от конвоя? Здесь не город и не большая дорога, не те места, в которых вы прожили всю свою жизнь. Вы думали, здесь, и дальше, в лагере «Тёмный Лес», всё будет так, как вы раньше привыкли? Нет, не будет. Вас вводит в заблуждение моя мягкая манера общения? Ну так знайте, я не стану изменять своим привычка в угоду вам. Я просто буду жесточайшим образом карать нарушителей. Я…

- Господин начальник, - прервал словоизлияния Всеволода проводник.

Всеволод мгновенно совладал с собой, и своим обычным мягким тоном обратился к северянину:

- Да, друг мой. Что случилось?

- К нам приближаются. Двое или трое. С запада идут.

- Понятно. Зарий, в арьергард, арестантам сесть на корточки. Руки на голову!

Все находились под впечатлением от только что произошедшей вспышки темперамента, продемонстрированной Всеволодом, потому безропотно опустились на корточки. Ждать прихода нежданных гостей пришлось недолго, ими оказались северяне, отправившиеся в погоню за пытавшимися убежать арестантами. Не обращая внимания на сидящих на корточках, они прошли напрямую к Всеволоду, что-то негромко ему сказали, передали мокрый мешок и сразу же ушли назад. Всеволод заглянул в мешок, передал его стоящему рядом охраннику и снова обратился к арестантам:

- Вот вам ещё один пример того, насколько здесь, на северо-востоке, все жестоко. В этом мешке голова попытавшегося убежать. Почему одного, спросите вы? Я вам расскажу. Попытались бежать трое. Два охотника Грых Таг и одна продажная шкура. Согласно договору с северными племенами, они охотятся на беглецов, и головы пойманных приносят кому-либо из слуг Его Величия. Голова продажного в мешке, а две головы охотников…северяне утопили их в болоте. Северные орки считают, что нельзя есть мясо разумных существ, а именно это и собирались сделать беглецы. Для этого они и прихватили с собой продажного. Эти мрази, называющие себя охотниками, знали, что неспособны прокормить себя охотой. Они предпочли взять с собой предназначенного на убой человека. Что же вы за охотники такие, что не могут оленя поймать!? Заграахан!

- Здесь я.

- Ты можешь поймать нам какую-нибудь живность на ужин?

- Руками, что ли?

- Да чем хочешь, тем и лови. Оружия я тебе не дам. Сможешь?

- На бугорок поднимемся, попробую.

- На бугорок так на бугорок. Этап, выдвигаемся.

Они ещё пару часов месили ногами грязь, и в конце концов вышли на сухую возвышенность. В отличие от той, на которой они ночевали вчера, эта занимала очень обширную площадь. Они забрались достаточно далеко от края, так что болота не было видно ни с одной из сторон. Заграахан ушёл охотиться, а Креслав, воспользовавшись своим новым привилегированным положением, подсел к Всеволоду и решил переговорить о произошедших событиях.

- Всеволод, отчего Зарий так на Ёржа взъелся?

- Потому что Ёрж с его точки зрения – зло. Поклонник злых богов.

- Так оно и есть, но Ёрж при этом неплохой парень. Может, стоит поговорить с Зарием? Я вроде с ним нормально поладил.

Всеволод странно улыбнулся.

- Креслав, ты плохо разбираешься в людях. Точнее, не совсем так, ты плохо умеешь использовать индивидуальные особенности. Не хмурься, я прекрасно знаю, что ты в свои невеликие годы сумел сколотить значительную по провинциальным меркам организацию и неплохо с ней управлялся. Но что стало с твоей организацией, когда ты попал в тюрьму?

- Наверное, Мирослав всем заправляет или Маришка. Скорее Маришка.

- А если бы ты поставил дело правильно, ты бы и отсюда своим предприятием управлял, как это делал наш общий знакомец Демон. Но оставим эту тему. Ты явно хотел спросить о чём-то другом.

- Да, хотел. Зачем это нагнетание про ГрыхТаг и зачем отпускать Заграахана на охоту?

- Ну, раз мы уже считай что в «Тёмном Лесу», и деваться тебе некуда, можно открыть тебе часть плана. Организация, которую представляем мы с Добромиром, в числе прочего ставит себе целью полное уничтожение Грых Таг. Ведь чем они сильны? Они правят тюрьмами по всей Долине. Любой, кто рискует попасть в тюрьму, должен быть с ними в хороших отношениях. Платить им. Принимать их обычаи. Они практически выстроили государство в государстве, и Его Величие опасается, что рано или поздно они наберут достаточно сил и влияния, чтобы оспорить его власть над Долиной, или хотя бы её частью.

- Ну и как это связано с Заграаханом?

- Ты знаешь, откуда здесь взялись северяне?

- Они рассказывали, но расплывчато.

- Если вкратце, они враги врагов Долины. Точнее, враги союзников врагов Долины, но это уже высокие политические материи. Тебе в это вникать незачем. Достаточно знать, что я собираюсь столкнуть лбами Грых Таг Долины и северных охотников.

- Так они уже.

- Пара стычек в лагере – этого слишком мало. Знаешь, кто заступился за того орка, что отказался выходить на проверку? Один из северян, имени его тебе знать незачем. Он настоящий их центровой, а не Вераррар и Курруахар. Северяне, несмотря на разногласия, считают долинных охотников своими. Я хочу добиться, чтобы они друг другу глотки рвать начали.

- А потом добить победителя?

- Ты не безнадёжен, Креслав. О, а вот и Заграахан. Он, похоже, урок усвоил, потому и не сбежал.

Глава 9

Креслав в жизни так далеко и так долго не ходил. Большую часть пути занимали болота, потому арестанты брели по колено в воде, а ночевали на сухих участках, если таковые удавалось найти. Ну а если нет – спали прямо в болотах, в жидкой грязи. Проводник вёл их петлями, обходя совсем уж непроходимые участки, и от этого их путь стал ещё длиннее. Один раз пришлось идти без остановок почти двое суток, поскольку сухих участков не встречалось вовсе, и остановиться отдохнуть было попросту негде. Они потеряли нескольких за это время – отставшими, отчаявшимися и решившимися на побег.

И вот, наконец, они добрели до обширного сухого участка, поросшего хвойным лесом. Тёмным лесом. Одноимённый лагерь был окружён не чисто символическим забором вроде того, что был вокруг покинутого ими лагеря у реки, а настоящим частоколом из заострённых высоких брёвен.

- Это защита от зверей, - пояснил Креславу Ингвар. Гном оказался кладезью разнообразных знаний обо всём на свете, непонятно как и где им полученных. Кроме того что Ингвар оказался всезнайкой, он был ещё и первостатейным лжецом. Спрашивать о его собственном прошлом было совершенно бесполезно, поскольку ответы были каждый раз иные. Креслав сделал пару попыток докопаться до истины о прошлом Ингвара во время длительных привалов на сухих участках и понял, что это совершенно бесполезно. Однако, если о себе Ингвар врал напропалую, в остальном он был надёжным источником информации.

- Это от каких же зверей? – заинтересовался Ёрж, присутствующий при разговоре, - По пути нам ничего крупнее болотного оленя не попадалось, а в нём мяса с гулькин нос, кошке наесться не хватит.

- Так то на болотах, там есть толком нечего. А вот тут, в предгорьях, хищникам есть чем поживиться.

- Каких таких предгорьях? Угловые горы остались на западе.

- Ну да, они западнее сходят на нет, их место занимают приморские болота, но дальше на восток снова горы. Начинаются они примерно здесь.

На этом урок географии был окончен, так как арестантов загнали в промежуток между двумя вотротами и начали впускать в лагерь по одному. Креслав дождался своей очереди, вошёл в лагерь. Там его ожидали охранники.

- Раздевайся! – бросил один из них.

- Чего?

После этого Креслав тут же очутился на земле, получил несколько очень точно нацеленных пинков, после чего поднят и поставлен на ноги.

- Раздевайся, – повторил охранник.

Креслав принялся судорожно сдирать с себя одежду. Хотел было спросить, до какой степени раздеваться – совсем или можно исподнее оставить, но решил не рисковать. Били местные охранники поискуснее городских. Сразу видно – виртуозы с большим опытом. Меньше чем через минуту Креслав стоял совершенно голым на неприятно прохладном ветру.

- Руки поднять, ноги расставить на ширине плеч, присесть три раза.

Реслав послушно выполнил требования охраны.

- Теперь туда, - охранник указал на сложенный из круглых обтесанных брёвен дом,зажатый между двумя заборами, так что пройти в основную часть лагеря минуя его было невозможно.

Креслав прошёл, куда сказано, морщась от неприятной холодной грязи, хлюпающей под босыми ступнями и пробиравшейся между пальцами ног.

Он приоткрыл дверь и спросил, стараясь не стучать зубами:

- Можно войти?

- Конечно, входи! – ответили ему радушным голосом, резко контрастирующим с обстановкой.

Кресла шагнул внутрь. Посреди помещения стоял стол, сколоченный из толстых досок, за столом сидел хитроглазый старичок. По правую руку от него лежала стопка бумаги и чернильница.

- Не стесняйтесь, молодой человек. Подходите поближе. Всеволод Ярич уже уведомил меня о вас. Я с Всеволодом Яричем знаком очень давно, и доверяю его чутью. Поэтому излишними вопросами мурыжить вас не стану. Вот вам одежда, облачайтесь в сей мундир, и можете быть свободны. В пределах колонии, разумеется, - старичок хохотнул, - Выходите через заднюю дверь и потом сразу направо. Увидите здание, на котором написано: «Штаб». Надписи сей можете верить, это действительно штаб и есть. Там скажете, что вы новый нарядчик, вам объяснят, что делать. Ступайте, мне ещё целый этап принимать.

Пока старик говорил, Креслав успел одеться. Обуваться было неприятно, так как ступни покрылись слоем уличной грязи. Он вышел в указанную дверь, и перед ним предстал лагерь «Тёмный Лес» во всей своей красе. Креслав не был специалистом в тюремно-лагерной жизни, в том смысле, что он объехал не так уж и много этих малоприятных заведений, а потому не имел возможности сравнивать. Однако, по сравнению с прошлым, этот лагерь производил более мрачное, но при этом, как ни парадоксально, более надёжное впечатление. Он был монументальнее, солиднее, новее на вид и производил впечатление скорее крепости, нежели тюрьмы. Ограждений между бараками не было, хотя на несколько изолированных секторов территория была всё же разбита.

Креслав поймал на себе внимательный взгляд дежурившего на вышке охранника и поспешил в сторону штаба – сложенного из толстенных брёвен длинного двухэтажного здания. Похоже, постройка зданий из чрезвычайно толстых бревен было местной строительной традицией. Войдя в штаб Креслав, к своему удивлению, не обнаружил никого на первом этаже, что было немудрено – первый этаж отсутствовал. Лестница вела напрямую на второй. Поднявшись по ней, он натолкнулся на взгляд арестанта, сидящего за столом, почти перегораживающем вход.

- Вы к кому? – спросил арестант у Креслава.

- Я новый нарядчик, только с этапа.

- Пойдёмте, - арестант встал из-за стола и двинулся по коридору. Креслав пошёл следом.

Они сделали с десяток шагов, провожатый остановился у открытой двери:

- Вот ваш кабинет.

Креслав вошёл, осмотрелся и почувствовал смесь удовлетворения и удивления: кабинет был весьма неплох. Стол из хорошо обструганных и отшлифованных досок, окно, не забранное решёткой, и даже цветок в горшке.

- Очень хорошо, - восхищённым тоном сказал Креслав, - А жить мне тоже здесь?

- Нет. Жить будете дальше по коридору. Могу показать.

Креслав обернулся и увидел, что его провожатый стоит у порога. Его осенило:

- Так ты из невидимок?

- Да. Увас предрассудки по этому поводу?

- Да нет, нормально всё. Просто непривычно немного.

- Чем дальше лагерь, тем свободнее в нём нравы. Хотите ознакомиться с новым местом жительства?

- С удовольствием. А как тебя называть?

- Все зовут Малым, и вы так зовите.

- Хорошо.

Они прошли ещё дальше по коридору, вдоль закрытых дверей, ведущих в кабинеты начальника, охранников и ищеек. В самом конце коридора Малой указал Креславу на невзрачную дверь. Креслав хотел расспросить у него поподробнее об обстановке в лагере, но от входа послышались чьи-то шаги, и Малой стремглав кинулся к своему столу. К моменту , когда тот, кто поднимался по лестнице, появился на пороге, невидимка уже сидел за своим столом как ни в чём не бывало. Увидев вошедшего, он вскочил на ноги и отвесил поклон. Креслав поспешил спрятаться в своей новой комнате, прикрыл дверь, оставив маленькую щелочку, и решил понаблюдать, кто же такой важный пришёл. С такого расстояния было трудно разобрать слова, но по тому как низко кланялся Малой, и как услужливо кинулся открывать вошедшему дверь в кабинет, было ясно, что это во-первых, важная шишка, а во-вторых, эта шишка имела не только звание, но и реальное влияние. Малой закрыл дверь за вошедшим, тот напоследок сказал что-то, невидимка мелко затряс головой и кинулся в угол. Там он схватил швабру и принялся ожесточенно драить пол. Креслав посмотрел на свои ботинки и скривился. Похоже, он невольно подставил бедолагу, натоптав в штабе. Надо впредь быть повнимательнее.

Креслав закрыл дверь, оглядел комнату. В углу стояла небольшая печка, рядом с ней – кровать с матрасом, на стенке прибито несколько крючков для одежды – вот и вся обстановка. Было и окно, без решётки, которую заменяли несколько налипших сухих листьев. Он разулся, чтобы не натоптать и здесь, подошёл к окну. Осмотрел его в поисках ручки, или иного механизма, при помощи которого можно было бы открыть и стряхнуть листья, ничего подходящего не обнаружил. Впрочем, листья не мешали обзору. Совсем недалеко от здания штаба был забор, опоясывающий зону, а благодаря тому, что Креслав находился на втором этаже, он мог видеть свободу. Ему пришло в голову, что ещё не так давно, буквально сегодня, он смотрел на эти же болотистые равнины и не видел в них решительно ничего, что стоит хотя бы запомнить, не то что восхищаться. Сейчас же он видел в них символ в очередной раз утраченной свободы. Начал моросить дождь, капли тихо зашелестели, разбиваясь о стекло, и Креслав представил себя дома, где так приятно было смотреть на дождь или снег, идущие за окном, когда сам ты в тепле и уюте…Озябшие босые ноги вырвали его из тёплой пучины нахлынувшей ностальгии. Он решил затопить печь, но дров не нашлось. Ну конечно, Малой может и рад был бы заранее подготовиться к визиту нового нарядчика, но он не входит в помещения, для него не предназначенные. Креслав обулся и направился в Малому, намереваясь разузнать, как здесь обстоят дела с дровами, а заодно, где можно раздобыть поесть. Ходить в столовую как-то не хотелось. Наверняка можно что-нибудь придумать с доставкой еды. Тогда можно будет свести к минимуму контакты с остальными арестантами, что было бы идеально. Возможно и Всеволод от него отстанет со временем, надо только убедить его, что от Креслава нет никакого толку в деле – каким бы делом не собирался заниматься Всеволод. Да и Заграахан пускай занимается чем ему угодно, лишь бы оставил его, Креслава, в покое.

Он подошёл к столику Малого, тот уже успел отдраить пол до блеска, и сказал как можно дружелюбнее:

- Ты уж прости меня, я как-то не подумал, что тебе работу лишнюю подкидываю. Отныне буду внимательнее.

- Да ничего, - махнул невидимка рукой, - Я тут для этого и нахожусь – порядок поддерживаю. А Вирила Вилёныч в любом случае ругался бы, такое у него обыкновение, а уж сегодня тем более. Так что, коли бы ты не наследил, я бы сам намусорил. У меня и средство для этого имеется.

С этими словами малой продемонстрировал Креславу небольшое ведёрко, наполненное грязью и мелким мусором.

- А это ещё зачем?

- Если начальство привыкло по приходу в штаб ругаться – он обязательно найдёт, за что. Если будет чистый пол, оно полезет дальше, и обязательно что-нибудь найдёт, и будет ещё злее от того, что ему пришлось работать, и что его пытаются обмануть, спрятав косяки. Так что, косяк перед визитом руководства должен быть заранее подготовлен и выложен на видное место.

- Да ты мудрец! – восхищённо воскликнул Креслав, - Слушай, а не подскажешь, где мне раздобыть дров и чего-нибудь пожрать?

Малой посмотрел на Креслава долгим взглядом.

- Не о том вы думаете, господин хороший. Вам бы сейчас спросить у меня, в чём заключается ваша работа, куда подевался ваш сменщик и как так получилось, что в лагере сейчас два начальника, один из которых только что зашёл в свой кабинет, злой как туча.

Креслав почувствовал себя дураком. Действительно, рановато он обрадовался. Приехал на новое место, сразу получил выгодные условия и не почуял подвоха. Вирила как-его-там ведь начальник лагеря. Местный царь и бог. А тут приезжает столичный крендель, чтобы его подвинуть. А он-то Креслав, тоже тот ещё гусь, заявился в штаб, как к себе домой, занял кабинет нарядчика лагеря, его комнату и даже не удосужился спросить, куда предыдущий нарядчик делся. Он-то наверняка не рад будет потерять самое лакомое в лагере место. Похоже, предстоит не расслабленное комфортное отбытие оставшейся части срока, а очередная драка за место под солнцем.

- Так, - решительно сказал Креслав, - не в первый раз убеждаюсь, что не зря не сказал первому встреченному мной охраннику то, что от меня все ожидали, и решил продаться царю.

- В тюрьме все сторонятся невидимок, продажные тоже. Ведь если взять у нас что-то это стать одним из нас, - как-то очень спокойно сказал Малой.

- Я думаю, вас постоянно унижают все кому не лень просто потому, что всем хочется быть выше хоть кого-то. Даже самому распоследнему ворёнку хочется знать, что есть кто-то ниже его. Знаешь, там, в городской тюрьме, мне приходилось выполнять указания одного невидимки. Может быть и ты согласишься подсказать мне, что надо сделать?

Малой некоторое время молчал, глядя в пустоту, потом улыбнулся и посмотрел Креславу прямо в глаза.

Вечером лагерь «Тёмный лес» как обычно выстроился на проверку. Это правило и тут соблюдалось неукоснительно. Креслав к этому времени сумел с помощью Малого составить список всех арестантов. Он с исписанной мелким аккуратным почерком бумажкой стоял по левую руку от грузного начальника, Всеволода, Зария и ещё нескольких местных охранников и ищеек, имён которых пока не знал. Начальник бросил Креславу:

- Арестант! Ты что, забыл свои обязанности!?

- Согласно Уложению о наказаниях я приступаю к поголовному пересчёту личного состава только после распоряжения начальника лагеря, либо, в его отсутствие – лица, его заменяющего, - деревянным голосом отчеканил Креслав глядя прямо перед собой.

Начальник пошевелил усами. Некоторые охранники потянулись к дубинкам на поясе, ожидая сигнала и готовые кинуться на Креслава, однако их остановил окрик начальника:

- Нарядчик, приказываю приступить к проведению проверки личного состава!

Креслав не шелохнулся.

- Креслав Верович, как действующий начальник лагеря, приказываю приступить к проверке, - услышал он спокойный голос Всеволода и, чеканя шаг, двинулся к строю.

Шагая вдоль выстроившихся арестантов, Креслав, следуя совету Малого, считал шаги. Он приноровил размер каждого шага к одному ряду, в каждом ряду было по три арестанта, так что считать было легко. Всё проходило без сучка,без задоринки, пока не произошло то, о чём Креслава предупреждал Малой. Стоящие в заднем ряду арестанты намеренно сгрудились в одном месте, чтобы помешать в подсчёте. Креслав остановился, и начал пересчитывать их по головам.

- Чё встал, проходи мимо, - услышал он злой шёпот.

Почти сразу из-за задних рядов кто-то бросил в него мелким камешком, угодив точно в середину лба. Послышались смешки.

Креслав развернулся на пятках и двинулся назад, к ожидающему окончания проверки начальству.

- Господин начальник! Проведение проверки невозможно, арестанты не держат строй! – обратился он к Всеволоду. Тот в свою очередь, повернулся к бывшему начальнику:

-Что ж это творится, Вирила Виленович? Знаете, прямо перед моим убытием с этапом на большой пересылке произошёл бунт. Мне удалось замять дело, ведь честь мундира, знаете ли, для меня не пустой звук. Но на то, что бы замять второй бунт, моего влияния не хватит.

- А вам не кажется. Всеволод Ярич, – с угрозой в голосе ответил ему Вирила, - что кое-кто может задаться вопросом, отчего это, куда Всеволод Ярич не приедет, везде бунты приключаются?

- Разумеется, такой вопрос возникнет. И на него будет дан ответ примерно следующего содержания: «всё потому что бунты повсеместны, и их скрывают связанные круговой порукой начальники лагерей». А следом будет задан другой вопрос: «А не занимаются ли вышеупомянутые начальники иными злоупотреблениями?». Я даже письмецо соответствующее загодя составил, и с птичкой отправил в управление. Возможно, если всё у нас с вами пойдёт гладко, я успею отправить ещё одну, с опровержением.

- Пока ваше опровержение по инстанциям пройдёт, решение уже будет принято. Получается, терять мне нечего, - усы начальника воинственно встопорщились, – ведь честь мной, считай, уже утеряна, а мне кроме чести ничего не дорого.

- Спокойнее, Вирила Вилёнович, спокойнее. Вы доблестный воин, я знаю о ваших свершениях и считаю, что всё, произошедшее после, их блеска ни в коем случае не умаляет. Но вот в бюрократической волоките вы ничегошеньки не понимаете. Первое письмо я отправил мелкому, незначительному столоначальничку. Тот отправит его выше, а я отправлю второе на самый верх. И оно до руководства дойдёт прежде первого. Так что давайте прекратим нашу бесполезную перепалку. Даёте слово, что количество арестантов в лагере соответствует списочному?

- Да куда им деться, на месте все.

- Вот и отлично. Проверка проведена. Пойдёмте, переговорим по-дружески. Я попробую убедить вас, что ваше увольнение с должности начальника лагеря отнюдь не понижение, а совсем наоборот…

Креслав пошёл к себе, в штаб, радуясь, что первое испытание миновало легче, чем ожидалось. Однако, впереди его ждало самое страшное. Ведь скоро ночь, а в лагере ночь это время чудес.

Глава 10

Мокрый снег накрыл город, утопив его жителей в дискомфорте. В такую погоду по собственной воле на улицу никто не ходит. Однако, собственной воли, если уж на то пошло, и нет почти ни у кого. Одни покидают тепло родного домика на окраине, с превеликим трудом купленного в долг, для оплаты этого самого долга. Они выходят в промозглой хмурое утро, тая в глубине души надежду, что хоть когда-нибудь смогут больше этого не делать. Другие имеют и родовую усадьбу, и дом в городе, и связи, и много чего ещё, но всё равно в такую погоду не сидят дома. Добромир Добромилович, верный слуга Его Величия, был из таких. Точнее, почти из таких, и, подобно бредущим сейчас по делам бедолагам, погрязшим в безнадёжных долгах, он лелеял надежду, что когда-нибудь сможет оплатить все счета.

Он проснулся очень рано, как и обычно. До того как отправиться к месту постоянной работы, то есть – в городскую тюрьму, необходимо было встретиться ещё кое с кем. Спустившись к завтраку, он застал за столом Маришку. Девушка попыталась резко встать, ожечь его взглядом и скрыться в своей комнате. Она так поступала уже довольно давно, и Добромир считал, что хватит ей уже дуться, пора приступать к серьезной работе.

- Стойте! - когда требовалось, его голос мог звучать как удар хлыста. Маришка остановилась.

Добромир сел за стол.

- Сядьте! Нам, в конце концов, придётся поговорить, - сказал он уже мягче.

Маришка медленно повернулась, прошла и села напротив Добромира, на самый краешек стула, всем видом демонстрируя не планирующую сдаваться добродетель.

- Послушайте меня, прекратите уже ломать комедию. Я прекрасно осведомлён о ваших делах. Вы управляете выстроенной Креславом ээээ … назовём это торговой компанией, причём управляете весьма успешно. Не разыгрывайте из себя невинную девочку.

- Ну конечно, вы осведомлены! – возмущённо воскликнула Маришка, – думаю, вы затем сюда меня и поместили, чтобы легче было за мной следить! Да ещё и забираете немалую долю прибыли!

- И это тоже. И слежу, и часть прибыли забираю. Можете считать это платой за решение вопросов с безопасностью, как вашей лично, так и всего предприятия в целом. Вы ведь хотите чтобы Креслав вернулся и обнаружил, что его наречённая сохранила и приумножила его дело, не так ли?

Маришка смотрела на Добромира исподлобья. Тот выдержал её взгляд несколько мгновений и расхохотался своим мальчишеским смехом.

- Дорогая вы моя! Ну как мне сказать то, что в данной ситуации сказать необходимо. и не оскорбить вас при этом? Вы замечательная девушка, Креславу можно только позавидовать. Он, конечно, недооценил вашу практичность, но ведь у него до встречи в вами и опыта-то в общении с девушками не было. То есть, опыт был, и немалый, но это были отношения скорее коммерческого характера. Я вас держу в своём доме и не позволяю покидать его вовсе не потому что намерен покуситься на вашу добродетель, уж поверьте. Имей я такое намерение, то действовал бы хитростью и маневром, а не пытался взять измором. Я запер вас здесь и позволил превратит мой дом в штаб-квартиру торгующей зельями шайки потому что вам угрожает опасность. Креслав ввязался в игру с очень опасными людьми, которые его не простят. Они будут пытаться убить как его, так и всех кто ему дорог. Его личной безопасностью занимается мой доверенный человек, он знает своё дело. Даю слово. Вас я спрятал здесь, родителей Креслава и ваших сегодня вывезут в моё родовое поместье. Погостят там немного, пока всё не уляжется.

- Что же это за люди, которые угрожают всем нам?

- Это не только люди. Там много разных. Но вы не волнуйтесь, я всё улажу.

- А почему вы вывозите родителей только сегодня? Меня вы взаперти держите уже долго.

- Потому что надеялся избежать опасности и не хотел давать своим врагам понять, что намерен разрушить их планы. Но хватит об этом. Безопасность и стратегию оставьте мне. Пока же занимайтесь тем, чем занимаетесь постоянно, когда я ухожу на службу. Но сначала – завтрак.

Они позавтракали в молчании, после чего Добромир откланялся и ушёл на службу. Маришка, как она это делала почти каждый день, проследила в окно за ним, пока он не скрылся за поворотом, после чего вышла через заднюю дверь в сад. Там она уселась в беседке и принялась ожидать. Прошло немного времени, из-за высокой ограды послышался свист. Из кухни вышла служанка, подошла к калитке в задней части сада, впустила молодого парня, приносившего продукты и прочую необходимую в хозяйстве мелочь, список которой служанка передавал ему ежедневно. Он вкатил в калитку тачку, выгрузил всё по списку, получил деньги и выслушал заказ на завтра. После чего, как обычно, выдал отдельный заказ Маришке, получил от неё пару монеток и сложенный в несколько раз кусок бумаги.

Именно так Маришка управляла предприятием Креслава после того, как попала в особняк Добромира. Мирослав и прочие приближённые Креслава собирали сведения о текущем положении дел. Каждое утро через своего трактирщика и его сына передавали записку Маришке, та в ответ давала распоряжения, как поступить. Некоторых поначалу несколько раздражало, что группой отпетых бандитов руководит юная девушка. Но она оказалась весьма способной. Предприятие быстро избавилось от не приносящих прибыли дел, сосредоточившись на торговле зельями с гномами, что повысило прибыли, а значит и доходы каждого отдельного бандита. К тому же Маришка, действуя якобы от имени Креслава, сумела уладить множество конфликтов с конкурентами, так что драк и разборок стало меньше. А денег, напротив стало больше. Всё всех устраивало.

Тем временем Добромир успел съездить на службу, уладить рутинные вопросы, получить отчёты, выдать распоряжения и устроить пару разносов подчинённым, страдающим хроническим недостатком усердия и сообразительности. С наступлением обеденного времени он сообщил личному помощнику, что выберется ненадолго в город, дабы поесть в культурном месте. Хотя аппетита у него не было, ведь предстоял серьёзный разговор – один из многих, которые ему предстояли в ближайшее время.

В солидном трактире «Зелёная Роза», где собирались вкусно отобедать и обсудить дела серьёзные господа, Добромира у дверей встретил расторопный служитель:

- Добромир Добромилович, всегда вам рады. Вас уже ожидают, прошу следовать за мной.

Он провёл Добромира в отдельный кабинет. У входа в который стояли два молодых орка, одетые и причесанные подчеркнуто по-человечески. Один из них открыл перед Добромиром дверь и сразу же закрыл, когда тот вошёл.

- Ну здравствуй, Добромир, – скрипучим голосом поприветствовал рыжего сыскаря сидящий за столом старый до невозможности орк.

- Здравствуй, Демон, - откликнулся Добромир, - Ты поговорить хотел?

- Да ты присаживайся, не стесняйся.

- А ты не стесняешься за одним столом с ищейкой сидеть, охотник?

Старый орк осклабился:

- Путь Охотника петляет по зарослям, пересекает реки и никогда не бывает прямым. Внешние приличия важны для молодых и глупых. Я не молод, а ты неглуп. Так что давай без вот этого вот, ладно? Садись, и мы обсудим, как ты компенсируешь предательство моего человека.

- Это какого же? – заинтересованным тоном спросил Добромир, присаживаясь на скамью.

- А Креслава Веровича. Не слыхал о таком?

- Что тебе за дело до этого зельевара?

- Не делай из меня дурака, Добромир. Я ведь разозлиться могу. Ты ж ищейка. Один из лучших в своём деле. Меня вот поймал как-то раз, хоть я был уже матёрый, а у тебя молоко на губах не обсохло. Ты ж всё понимаешь.

- Понимаю. Ты вовремя осознал, что зелья это золотое дно, к тому же тебе самому ничего и делать-то не надо. Только оказать поддержку молодому Креславу. И деньги потекли рекой.

- Да. Все кому надо знать, знали, что Креслав подо мной ходит. А он в тюрьму попал, и тут же продался вашему царю, а потом во второй раз. Мне теперь надо позор-то смыть. Как считаешь?

- Тебе видней. Ты ведь у нас Грых Таг толкуешь.

- Вот-вот. Ну что, сам мне его отдашь, или по-плохому будем делать?

- Ты меня пугаешь, что ли, Демон? – Добромир нехорошо прищурился. Старый орк и бровью не повёл:

- Зачем пугать? Просто спрашиваю у тебя, как по-твоему, всё произойдёт. Проверяю твоё сыскарское чутьё. Что оно тебе подсказывает?

- Оно мне подсказывает, что Креслав сейчас там, куда тебе не дотянуться, по крайней мере – до весны. А к тому времени много чего произойти может. Кто-то даже может решить, что Демон стар стал и больше не способен убить законную добычу, сил и хитрости не хватает.

- Та ты что, войны что ли хочешь? Думаешь, таким образом охотников победить – столкнув их лбами? Так мы по-другому действовать начнём.

- Давай угадаю. Вы начнёте устраивать бунты в тех тюрьмах и лагерях, где наши люди командуют. Разрушите выстраиваемую мной систему.

- Допустим. И что ты этому можешь противопоставить? Нет, не отвечай, я уже хочу на деле проверить у кого зубы крепче.

- Думаю, эта проверка закончится тем, что и ты и я зубы обломают, а потом придёт кто-то другой и нас обоих добьёт.

- И кто ж этот другой?

- Не знаю пока. Но уж поверь, кому-нибудь обязательно придёт в голову, что раз и царёвы люди ослабли, и охотники, значит, можно попробовать забраться на вершину горы.

- Не поспоришь, все верно говоришь. Только вот и я отступить не могу. Что делать будем?

- Я отдам тебе и Креслава и его предприятие, – неожиданно легко сказал Добромир. Демон недоверчиво хмыкнул.

- Вот так просто?

- Ну, не совсем. Креслава ты не убьёшь, его убьют мои – при попытке к бегству. Или несчастный случай в шахте, или бревном пришибёт во время сплава. На севере всякое может случиться. У меня, само собой, все будет задокументировано и показатели очевидцев будут – для отчёта наверх, а ты можешь слух распустить, что это твоих рук дело и ты достал мерзавца там, где никто никого достать не может. Могу даже я слух пустить через своих, ты просто загадочно улыбайся и не опровергай.

- Допустим. Хотя этого маловато. Надо бы добавить. Мне нужно больше, или это последнее наше общее дело.

- Хорошо. Забирай в придачу всю торговлю Креслава, мне она больше не нужна. Алхимические лаборатории, контакты с гномьими караванами, уличные разносчики, задние комнаты в трактирах – всё твоё.

- Ну тогда лады. Договорились.

- Только насчёт бунтов и побегов – всё остаётся по-прежнему. Я всегда должен знать заранее.

- Да понятное дело. Есть-то будешь?

- Некогда. Надо на службу.

Выйдя из трактира, Добромир попетлял по улицам, убедился что приспешники Демона соблюдают давнюю договорённость и не следят за ним, зашел в располагавшийся в подвале трактир, настолько третьесортный, что даже не имевший названия. Там он прошёл в заднюю комнату. В таких часто располагались продавцы запрещённых зелий, но в этой никого подобного не было. Здесь Добромира поджидал худой человек с повязкой на голову и несколько необычными чертами лица.

- Прекратите этот маскарад, уважаемый. Стоит вам заговорить и вам не поможет эта повязка. Любой житель Долины распознает в вас эльфа.

Ожидавший Добромира улыбнулся и сразу стало очевидным, что имел в виду сыскарь. У эльфов не было клыков – это знал любой житель Долины.

- В вас говорят предрассудки, дорогой вы мой предатель, но об истинной природе нашего отличия от людей и орков я умолчу. Вот ваша плата, точнее - часть платы за часть работы.

На пол перед Добромиром тяжело упал небольшой мешочек. Сыскарь невозмутимо опустился на колени, взял в руки мешочек, развязал его. Запустил внутрь руку и вытащил несколько сверкающих камушков.

- Оплата устраивает? – эльф тщательно, но безуспешно пытался скрыть презрение в голосе.

- Ювелиру покажу, он и скажет, сколько побрякушки стоят.

- Эльфы не врут, в особенности - жители Садов, – холодно произнёс эльф.

- А люди никому не верят, в особенности – жители Долины, - парировал Добромир, – ваш посланец доставлен на север. Дело за малым. Правда, из-за известных нам обоим обстоятельств, вышла некоторая задержка. Скоро зима, так что побег может отложиться до весны.

- Задержка по вашей вине. Зачем вы вообще взяли в дело этого Креслава?

- Взял, значит так надо было. В общем, рад сотрудничеству, я пошёл. На службу опаздаю, выгонят ещё. Кто тогда вашему шпиону на восток пробраться поможет?

Эльф не удостоил Добромира ответом. Сыскарь вышел на улицу и направился, наконец, на службу.

Войдя в контору, он прошёл в свой кабинет, где его, разумеется, уже поджидал Третьяк, служащий сыскного отдела городской тюрьмы, но на самом деле бывший сотрудником тайной службы Его Величия. Он работал на другом направлении, занимался вербовкой сотрудников среди гномов, работа шла плохо. Начальство, впрочем, его за это сильно не карало, поскольку внедриться к гномам было делом чрезвычайно сложным, в силу типично гномьей сплочённости. А уж если гном покидал подгорный мир без разрешения старейшин, то назад ему пути не было. Направление было малоперспективное, и Третьяк в своё время напросился туда по причине юношеской самоуверенности. Считал, что до него не мог справиться, а уж он-то сможет. Даже стратегию подробную разработал, и представил её на рассмотрение начальственной комиссии. Начальство вздохнуло и направило его сюда, пытаться реализовать свой прожект. Пока выходило не очень. А точнее – никак не выходило. Так что Третьяк на добровольных началах помогал Добромиру.

- Ну что, всё получилось? – жизнерадостно спросил он у Добромира, причем если сам Добромир был жизнерадостным лишь внешне, то Третьяк – вполне искренне, чем немало раздражал окружающих. С точки зрения большинства служащих тюрьмы и сыска, располагавшегося в том же здании, Третьяк был тунеядцем, получавшим немалое жалование ни за что. Официально в его обязанности входило никому не понятная бумажная работа, а для сведущих длюдей, коих под прикрытием раздутых штатов в тюрьме служило немало, его работа с гномами была чистой воды синекурой. Осложняло положение Третьяка и его происхождение. Он, подобно Добромиру, был благороден происхождением, но благородство его рода уходило корнями в гораздо более глубокие времена.

- Да вроде получилось, - ответил ему Добромир, - так что с завтрашнего дня сдаём всю торговлю зельями оркам Демона.

Он бросил мешочек с драгоценностями в сундук и запер его.

- Если весточки от Всеволода не будет, - продолжил он, - не знаю, как в глаза Маришке смотреть.

- Да что тебе до этой парочки? Что в них такого особенного?

- Неважно, - Добромир опустился в кресло и прикрыл лицо руками, - Устал я. А ведь так много ещё предстоит сделать. В сущности, мы ведь только начали.

Из сундука раздалось пищание.

- Ты чего туда засунул? – спросил Третьяк.

- Да камушки от эльфов. Они ж купились на нашу задумку. Дверь закрой, вдруг зайдёт кто.

Пищание усилилось. Добромир отпер сундук. Вытащил мешочек. Вытряхнул его содержимое на стол. Среди нескольких разноцветных камней обнаружился деревянный кругляш, издающий тонкий писк и мерцающий неярким светом.

- Вот это да, – разинул рот Третьяк.

Добромир аккуратным движением сдвинул листок, вырезанный на кругляше.

- Добромир, это ты? – услышал он голос Всеволода.

- Всеволод? Ты где сейчас?

- Да точно не скажу. Где-то между рекой и «Тёмным лесом». Представляешь, это Федун мне отдал сегодня ээту штуку и сказал что на другом конце ты. Даже думать не хочу, где он её всё это время прятал.

- Действительно, это одна из вещей, о которых лучше не знать. Так как наши дела?

- Отлично. Насчёт контрабанды серебра всё оказалось верно. Я переориентировал поток. Следующий караван примешь у Трёхдорожного, через…так, сейчас посчитаю…семнадцать дней. Это будет торговец по имени Селиван, прозвище – Косой, он и в самом деле косой на левый глаз. Трактир в Трёхдорожном всего один, так что найдёшь. Отправляешь дальше как договаривались.

- Фууух. Спасибо тебе. В самое время. Сам-то как?

- Хорошо всё. Двигаемся дальше по плану.

Глава 11

Креславу не раз и не два приходилось отсиживаться в осаде. Дело нехитрое, надо лишь забаррикадировать понадёжнее все входы и создать внутри импровизированного укрепления ещё одно убежище, куда можно будет отступить после того, как атакующие прорвут основную линию обороны. За понимание того, что запасное укрепление необходимо подготовить заранее, Креслав расплатился в своё время несколькими шрамами на спине и том месте, которое ниже. Тогда его прикрывал верный Мирослав, и всё кончилось благополучно, но сейчас надеяться было не на кого.

Когда новоиспечённый нарядчик лагеря «Тёмный Лес» вернулся в своё новое жилище, он перво-наперво принялся допытываться у Малого, где расположен потайной вход в здание. Исходя из уже имеющихся у Креслава знаний об устройстве тюремной жизни, можно было уверенно сделать вывод, что потайной вход имелся всегда. Арестанты по части копания тоннелей если и уступали гномам, тот лишь ненамного, к тому же в «Тёмном Лесу» гном были, а у кое-кого из бывших обитателей подгорных городов, ныне пребывающих в лагере, Креслав успел заметить характерные признаки Грых Таг. Гуннар, как оказалось, был далеко не единственным из своего вида, вставшим на путь охотника.

Креслав застал Малого за мытьём полов в коридоре штаба.

- Малой, как думаешь, я переживу эту ночь?

- Пережить можно всё кроме смерти, - философски ответил Креславу уборщик.

- Ты бывалый арестант. Может быть, подскажешь, из какого угла полезут негодяи, когда сегодня убивать меня придут?

Малой продолжил меланхолично елозить тряпкой по полу, не торопясь отвечать. Креслав чувствовал, что начинает закипать, но сдерживался. Сейчас от этого невидимки может зависеть его жизнь.

Наконец, Малой счёл что можно уже и ответить.

- Там внизу есть одно местечко. Кверич, который раньше был нарядчиком, прокопал. Не сам, конечно, - после этих слов Малой тяжело вздохнул и прикоснулся к правой стороне груди, болезненно поморщившись, и продолжил:

- Не самый лучший человек он, всегда плохо ко мне относился. Если обещаешь, что не будешь меня притеснять, я тебе помогу от них отбиться. Драться не стану, но советом помогу. А если ты меня потом обманешь – обижусь сильно.

- Обещаю, что буду тебе другом, насколько это возможно в лагере между продажным и невидимкой, - искренне сказал Креслав.

Малой ещё раз тяжело вздохнул, отжал тряпку и направился по коридору, сделав Креславу знак следовать за собой.

Тем временем в резиденции начальника по ту сторону забора Всеволод чувствовал, что всё происходящее с ним сейчас это лишь повторение событий в лагере у пристани. Он залпом выпил стакан ягодного морса и постарался прогнать это ощущение. Любому разуму, вне зависимости от того, был ли его обладатель человеком, орком или представителем иного разумного вида, свойственно пытаться найти в новом обстоятельстве отражение ранее случившегося. Он автоматически сводит новое к знакомому, и если в дело не вмешается то, что отличает разумные виды от животных, что мудрецы, живущие к югу от Угловых Гор, называют душой, разум начинает допускать ошибки. Глупые ошибки. Приводящие к роковым последствиям.

Этому Всеволода учил преподаватель философии в учрежденном одним из предков нынешнего правителя Долины заведении, где из потомков разбойников, достаточно успешных и вовремя сообразивших, что времена вольницы уходят в прошлое, делали элиту государства. Да, их лицею было далеко до академий, имевшихся в крупных городах западного побережья, и уж, конечно, он не шёл ни в какое сравнение с садами мудрости Старого Эри, но молодой державе надо было с чего-то начинать.

От абстрактных размышлений его отвлёк среднего возраста сотрудник лагеря с внешностью, наводящий на мысль о фразе «кошелёк или жизнь!», высказанной угрожающим тоном где-нибудь на задворках портового города.

- Позвольте представиться: Дорислав Кревич, в нашем заведении я отвечаю за исправное поступление достоверных сведений об умонастроениях подопечных.

- То есть вы глава внутрилагерного сыска? – уточнил Всеволод, отхлебнув из бокала.

- Именно так.

- Думаю, можно опустить дежурный обмен любезностями и перейти к сути.

- Что ж вы так сразу, господин новый начальник. Здесь, в глуши, так не хватает столичной изысканности и хитроумных бесед! – воскликнул сыскарь.

- А я только недавно из столицы, и мне необходимость постоянно вести светские беседы успела порядком поднадоесть, - парировал Всеволод, - надеялся хотя бы здесь встретить искренне ненавидящих меня людей, которые своей неприязни не скрывают. Видимо, зря надеялся.

- Ну почему же неприязни? Несмотря на жизнь в глуши, традиции чинопочитания и лизоблюдства мы блюдём свято.

Всеволод посмотрел в глаза сыскарю, пытаясь обнаружить в них тщательно скрываемую насмешку. Не обнаружил. Либо собеседник очень хорошо владел лицом, либо – что было бы сущим чудом – насмешки в его словах действительно не было.

- Уважение к чину начальника – основа дисциплины, - процитировал он строчку из Уложения о чинах.

Сыскарь ответил вежливым полупоклоном. Он явно ожидал продолжения разговора.

- Так что же мне хотел сказать свято блюдущий субординацию подчинённый? – вопросил Всеволод.

- Вышеупомянутый подчинённый хотел засвидетельствовать перед новым начальством свою преданность.

- Преданность? Не от слова ли «предать» происходит сей термин в ваших устах?

- И кого же я предаю? Я безоговорочно предан Его Величию и своему делу, под которым подразумеваю исполнение обязанностей, на меня возложенных. Иными словами, я верен должности начальника лагеря, а не лицу, сию должность занимающую.

- Любопытно. Что ж, такую верность я принимаю. Могу вас заверить, вы останетесь при своей должности после того, как я официально вступил в свою. Сейчас же мне нужно переговорить с бывшим начальником, который как раз сейчас занят беседой с неизвестным мне лицом. Вы не поможете мне?

Сыскарь ещё раз поклонился, прошёл к своему бывшему начальнику, о чём-то коротко переговорил с его собеседником и отвёл последнего в сторонку. Всеволод тронул за локоть того, кого недавно сместил с выгодной должности.

- Я обещал убедить вас в том, что моё прибытие для вас означает вовсе не отстранение, а повышение. Так вот: вы отбываете к месту следующей службы.

- И где же оно, это место?

- В посольстве Его Величия, направляемом на южное побережье.

- Я ведь ни черта не смыслю в дипломатии!

- Вам это и не потребуется. Его Величию необходимо мнение профессионального военного на способность южан отразить внезапное вторжение.

Собеседник Всеволода смотрел на него немигающим взглядом.

- Думаю, сказанного достаточно, и вы меня поняли правильно?

- Думаю, понял.

- В таком случае, я полагаю, мне не стоит беспокоиться о том, что с вашим отъездом я столкнусь с непредвиденными обстоятельствами?

- Если кто и столкнётся с непредвиденными обстоятельствами, так это назначенный вами новый нарядчик. Думаю, до утра не доживёт. Послать людей, чтобы его спасли?

- Этого не требуется. Мой протеже справится с неприятностями сам. В противном случае, я начну поиски нового кандидата.

- Кандидата?

- У Его Величие есть планы. Очень далеко идущие, чрезвычайно сложные планы, которые будет крайне сложно воплотить в жизнь. Но они будут воплощены, в этом нет сомнений. И мой протеже – важная часть одного из планов.

Креслав сидел на стуле, поставленном посредине коридора, и вслушивался в звуки, доносящиеся снаружи. Часовые на вышках закончили вечернюю перекличку, всех арестантов, включая тех, кто был занят на подсобных работах, разогнали по баракам. Лязгнул запираемый на воротах замок, за ним следующий, и ещё один, ещё…Креслав считал про себя. Когда закрылась последняя дверь, воцарилась тишина. Сейчас пройдёт немного времени и те, чью размеренную сытую жизнь он разрушил, хоть и не по своей воле, придут за ним. Малой рассказал ему о прошлом нарядчике. Такому терять было нечего, поскольку возвращаться к нормальной жизни он не собирался. Собственно, в лагерях всегда было достаточно таких, кого жизнь по эту сторону забора вполне устраивала. Они были и среди охотников, и среди продажных, хотя среди последних отморозки встречались намного чаще. Грых Таг воспринимали лагеря как неизбежное зло, как место, где им из-за выбранного образа жизни придётся иногда бывать, но они изо всех сил старались не попадать в заключение надолго – за исключением некоторых, которым этого не удавалось избежать.

Были и другие преступники. Те, кто совершал чудовищные злодеяния просто потому, что такова их натура, либо вследствие стечения обстоятельств – хотя в россказни о невинно осужденных Креслав не был склонен верить и когда находился на свободе, а попав в тюрьму и кое-чего повидав, он перестал в них верить вовсе. Если невиновные внутри тюремных стен и существовали, ему встречаться с таковыми не доводилось.

Прошлый нарядчик был из тех, кому суждено было родиться диким зверем, а по недомыслию высших сил довелось стать человеком. Ничего волшебного в этом не было, равно как это не было умыслом злых богов или следствием чёрного проклятия. Просто некоторые от природы плохие, как сказал Малой. Креслав ему не верил, но факт оставался фактом, нарядчик был злобной, мстительной и совершенно бессовестной сволочью. Он заискивал перед начальником лагеря и главной ищейкой, с охранниками и рядовыми ищейками держался дружелюбно, с охотой выполнял поручения Грых Таг. Словом, он ничем не отличался от Креслава, кроме одного: с теми, кто был ниже его, он был беспощаден. Креслав сам не был склонен миндальничать с теми, кто не выполнял возложенных на него обязанностей, но никогда не делал больно просто потому, что может. Прошлый же нарядчик, по словам Малого, находил в причинении боли тем, кто не мог оказать сопротивление, какое-то извращённое удовольствие. Именно поэтому невидимка-поломой и согласился помочь Креславу пережить эту ночь.

При помощи невидимки Креслав заколотил входную дверь гвоздями, после чего завалил лестницу на второй этаж всяким хламом: стульями, скамейками и столами, вынесенными из кабинетов, которые не запирались на ночь. Замок был только в одной двери, за которой был кабинет женщины из Общества Спасения Заблудших Душ. Сию организацию возглавляла престарелая мать Его Величия, под старость лет увлекшаяся верованиями обитателей южного побережья, и под их влиянием вообразившая, что даже самых закоренелых преступников можно исправить, ведя с ними беседы о добре и благе. Идея на взгляд Креслава ещё более безумная чем прожект Добромира, но мать Его Величия — это мать Его Величия, кто посмеет ей возразить? Разве что правитель, но тот, похоже, был только рад, что родительница сосредоточена на чём-то ином, нежели придворные интриги, а потому выделял на благое дело некоторое количество средств из казны, впрочем, недостаточное для того, чтобы охватить все тюрьмы и лагеря Долины. Возможно, он решил, что его царственная мать разошлёт своих эмиссаров по ближайшим к столице тюрьмам, предназначенным для отбытия наказаний представителями знатных семейств Долины, но не тут-то было. Мать Его Величия решила, что уборку следует начинать с самых грязных углов и потому женщины, в чьих сердцах её призыв нашёл отклик, отправились в места вроде лагеря «Тёмный Лес». И именно в кабинете местной представительницы находился выход из подземного хода, прокопанного охотниками из ближайшего барака. Кабинет располагался на втором этаже здания, но к нему вёл отдельный вход, через который и входила соратница матери Его Величия, вот туда и проникали охотники. Зачем им было это надо – Малой не мог толком объяснить, путаясь в словах и краснея, из чего Креслав сделал вывод, что арестанты, годами не видевшие женщин попросту подглядывали. Судя по смущению Малого, он этим тоже занимался – через замочную скважину.

Как бы то ни было, нападения следовало ждать именно оттуда, хотя сначала, вне сомнений, атакуют входную дверь и окна, а после решатся на обходной маневр.

Малой, наблюдающий за происходящим снаружи через щёлочку в ставнях, которыми охранники на ночь запирали окна в штабе, сказал:

- Идут.

Креслав поднялся со стула, подошёл к окну, аккуратно отодвинул Малого и прильнул к щели. К крыльцу приближались трое. Они шли совершенно не скрываясь, а охранники на вышках старательно делали вид, что никого не замечают. Ещё бы, с их точки зрения ситуация выглядела так: отбывал в их лагере свой срок арестант. Тихий, спокойный, добросовестно трудящийся. У начальства на хорошем счету, всегда улыбается, говорит вежливо, выполнять мелкие поручения не отказывается, напротив, всегда рад помочь. Сыскари, опять же, за него горой. Хороший парень, одним словом, а что в приговоре у него написаны всякие ужасы, так кто не знает этих продажных сволочей из городской стражи? Как белый день ясно: подставили парня, впаяли срок лютый. Другой бы на его месте пал духом, руки бы на себя наложил или к охотникам в услужение подался, а этот не унывает. Вот, до нарядчика дорос, молодец, старается. А тут приезжают с большой земли незнамо кто, начальника снимают, новый начальник не успев осмотреться и не посоветовавшись с опытными людьми, которые тут не первый год службу служат, а потому знают, как всё устроено, снимает с хлебной должности заслужившего покой нарядчика, да и ставит новенького, с которым снова притираться надо. Да и стоит ли с ним притираться, ведь он, похоже, с у нового начальника в друзьях ходит, наверняка с докладами бегать к нему будет. Так что пускай арестанты сами с новеньким разберутся, а поутру Малой кровь с полов отдраит и будет всё по-старому.

Входную дверь дёрнули с той стороны. Потом ещё разок, посильнее.

- Законопатился, гад, - услышал Креслав приглушенный голос.

- Ломать будем? – спросил второй арестант шёпотом.

- Не, ломать громко, пойдём в обход.

- Через театр?

- Именно. Сколько ж можно с заднего ряда вполглаза подглядывать, пришло время наведаться за кулисы.

- И то верно. Можно даже закрыть глаза и представить на месте этого хмыря бабёнку.

- Ох, сколько же раз она мне снилась, други, и чего только я с ней не вытворял!

- Вот и повытворяем. Ты, Хмуряк, здесь погоди, чтобы наш сладкий дружок не сбежал.

- Как всегда, все веселиться, а Хмуряк стой на цинку! – возмутился один из атакующих сиплым голосом.

- Тебе он всё равно без надобности, ты старый уже. Ну да ладно, как с окна мой голос услышишь – бегом к нам. Хоть посмотришь.

Креслав почувствовал, как колонны мурашек замаршировали по спине в разных направлениях. Малой смотрел на него ничего не выражающим взглядом.

- Мы справимся, Малой. Другого выхода нет.

Невидимка улыбнулся.

- Выход есть. Можно в стакане запереться.

- В каком стакане? – не понял его Креслав.

- Камера такая. Там только стоять можно, маленькая совсем. Туда закрывают арестантов, когда на карцер вроде не заработал, а наказать надо. Крепкая камера, эти не прорвутся никак.

- так чего же ты раньше молчал!? – вспылил Креслав.

- Я давно здесь. Знаю, что всегда наперёд проверять нужно, как себя человек поведёт, когда ему страшно станет. Ты вроде правильный. Сработаемся.

Креслав поймал себя на том, что стоит, разинув рот от удивления.

- Ну пошли, что ль? – спросил Малой.

- А ключ у тебя откуда?

- Я же говорю, давно я здесь. К тому же, на невидимок никто не обращает внимания. Ты первый, кто заговорил со мой за последний год, если не считать приказов и ругани.

Креслав покачал головой и засеменил следом за широко шагающим Малым в камеру.

У него отлегло от сердца. Честно говоря, он не надеялся выкарабкаться из этой ситуации невредимым.

Глава 12

Ранним утром, когда скупое на тепло северное солнце ещё не успело целиком вынырнуть из-за горизонта, двое охранников, лениво позевывая, прошли через проходную и направились к штабу. Уложением о наказаниях предписывалось постоянное проживание в штабе нескольких охранников, но здесь, на севере, на указания чиновников из канцелярии Его Величия принято было добродушно поплевывать. Столичным умникам невдомёк, какова на самом деле обстановка в отдаленных уголках страны, населённых в-основном осужденными за серьёзные преступления представителями всех разумных видов. Хорошо хоть, с вышек охранников по ночам сбивать перестали, но о том, чтобы контролировать всё происходящее внутри лагерных стен, как это было предписано Уложением, никто даже не думал. По негласной договоренности между охранниками и Грых Таг, днём власть принадлежала охране, а по ночам - охотникам.

Они подошли к штабу, попытались дверь и на мгновение удивлённо замолчали. Дверь не открывалась. Переглянулись, охранник покрупнее ухватился за ручку обеими руками и дёрнул изо всех сил. Дверь не поддавалась. Из-за угла вышел нарядчик, точнее, бывший нарядчик, лишившийся сытой должности после приезда нового начальства.

- Ты чего тут делаешь? – раздражённо спросил один из охранников.

- Да по привычке встал пораньше, пришёл на работу, а тут заперто, - попытался оправдаться заключённый.

- Чего ты мелешь, ты в бараке спокон веку не ночевал, - раздражение охранника нарастало. Дверь всё не поддавалась.

- Так я это… - растерялся зек, - проснулся, смотрю – всё вокруг непривычное, решил, что загулял вчера, вот и того…

- Дуй на вахту, скажешь, чтобы тебя в чулан закрыли. Посидишь немного, заодно прочувствуешь, каково это – быть как все, - распорядился охранник, и зек понуро побрёл в указанном направлении.

Охранники ещё раз попытались открыть дверь. Ничего не получилось.

- Изнутри заперто, - проявил догадливость один из них. Второй зыркнул на него неодобрительно.

- Что делать-то будем? До проверки немного осталось.

- Давай встанем тут, вроде как на карауле, как к проверке время подойдёт, всё как-нибудь само решится, как думаешь?

- Нет, - после недолгого раздумья ответил второй, - Что в Уложении говорится по поводу того, как быть, если дверь в штаб заперта изнутри?

- Нету там такого.

- Вот именно. А что следует делать рядовому, в том случае, когда в Уложении нет руководящих указаний, подходящих к ситуации?

- Доложить начальству и ждать распоряжений.

- Именно. Вот ты и иди, докладывай, а я тут на карауле останусь.

- А почему я?

Второй охранник повернулся боком, продемонстрировав погоны своему сослуживцу. Тот намёк понял и побрёл следом за осужденным в сторону вахты – так называли избу, через которую проходили все входящие и выходящие из лагеря. Оставшийся в одиночестве охранник встал у дверей штаба и замер в позе, предусмотренной Уложением для несущих караул. Как только его напарник удалился на достаточное расстояние, он слышал тихий голос, донесшийся из узенького окошка, расположенного на втором этаже:

- Господин охранник!

Он повернул голову на звук. Зов повторился. Охранник понял, что к нему взывают из окошка камеры, расположенной прямо в штабе и предназначенной для содержания лиц, которые пошли на сотрудничество с начальством, а потому находящихся под угрозой. С основания лагеря по прямому назначению камера не использовалась, так как все понимали: если попадёшь туда – придётся там навсегда и остаться, ведь сотрудничающих с начальством охотники не прощали. Никого и никогда.

- Кто там голос подал? – с предписанной Уложением и обычаем угрозой в голосе вопросил охранник.

— Это я, Малой! Господин охранник, я в камере заперт, с нарядчиком! Нас ночью охотники на ножи поднять хотели, вот мы и спрятались!

- Ну молодцы, что сказать. Можете выходить.

- Не можем, господин охранник! Замок проржавел весь, насилу закрыть получилось, отпереть не можем!

Охранник замолчал в раздумии. Лето выдалось дождливое, от сырости разве в ушах поганки не вырастали, а замком в этой камере никто не пользовался отродясь, Малой её с согласия начальника под хранение своего рабочего инструмента приспособил, а ключ на гвоздике рядом висел. Хорошо бы до прихода начальства как-то разобраться с ситуацией, тогда можно будет доложить о том, что затруднения удалось решить собственными силами. Похвалить, конечно, не похвалят, но и наказывать не станут, а это уже хорошо.

- Господин охранник! – не унимался Малой.

- Чего ещё?

- Двери мы с новым нарядчиком завалили чем смогли, но там за углом отнорок есть, через него на нас и напали! Может, и вы через отнорочек-то проберётесь, нас выпустите? Завалы мы быстренько разберём, и перед начальством всё шито-крыто будет?

Охранник пошевелил усами и двинулся в указанном направлении. Зайдя за угол, он обнаружил двоих знакомых заключенных, сразу при его появлении принявших типично зековский преувеличенно равнодушный вид. Охранник сделал вид что их не заметил, так как выяснять как они здесь оказались было ему не с руки – подставлять своих сослуживцев, дежуривших на вышке этой ночью, не хотелось. Зеки всё прекрасно поняли и трусцой двинулись в направлении бараков, последний указал охраннику на несколько прогнивших досок, сваленных у стены штаба. Охранник дождался, пока зеки скроются, ногами раскидал доски, которые скрывали лаз. Не сказать, чтобы он не знал про этот отнорок, но по установившемуся обычаю, делал вид, что его не существует. Ну подсматривают осужденные за симпатичной женщиной, что с того? От неё ведь не убудет.

Он пролез отнорком в запертый лестничный пролёт, поднялся на второй этаж, осуждающе покачал головой у взломанной стены, ведущей в кабинет и, наконец, оказался у дверей камеры.

- Вы здесь, господин охранник? – послышался голос Малого.

- Тут я, тут. Как открыть-то?

Так как камера изначально предназначалась для содержания осужденных, жизни которых угрожала опасность, дверь была сделана на совесть, из чрезвычайно крепких лиственничных досок, к тому же усиленных железными полосами. В двери имелось окошко, запиравшееся изнутри. Сейчас он было открыто, на охранника смотрел Малой.

- У меня под столиком, который у входа, стоит фляжка с маслом, я им статую Его Величия в кабинете начальника натираю, чтобы сияла. Вы её возьмите, фляжку-то, полейте немного на ключик, замок и поддастся!

С этими словами Малой уступил место у окошка Креславу, который и протянул охраннику ключ. Охранники принципиально не принимали ничего из рук невидимок, как того требовал охотничий закон. В противном случае, Грых Таг угрожали запачкавшемуся смертью – и это не было пустыми угрозами. Среди охотников всегда можно было найти кого-то, кому нечего было терять.

Охранник принял ключ, сходил к столику Малого, нашёл кувшин, пинком опрокинул его и окунул ключ в разлившееся по полу масло. Как и предсказывал малой, смазанный замок удалось открыть – хоть и не без усилий. К моменту, когда прибыло начальство, Креслав с Малым успели разобрать завалы и освободить проход. Солнце уже приподнялось над горизонтом и из бараков к столовой потянулись арестанты, Креслав тоже решил, что можно бы и перекусить и пошёл на завтрак. Он вошёл в столовую и направился к столу, за которым, по его разумению, ему было место, однако, дорогу ему преградил здоровенный орк.

- Ты куда попёр, шкура? – пророкотал он с угрозой в голосе.

- Поесть хочу. Какие-то проблемы? – осведомился Креслав. Пережитая ночью осада вымотала его и на то чтобы разозлиться, сил у него не осталось.

- За тебя вопрос поднят. Так что пока голодным походишь, пока охотники не решат, кто ты такой есть.

Сил, похоже, не осталось не только на злость, но и на удивление. Креслав просто развернулся и ушел назад в штаб. Проверка прошла на удивление спокойно, даже его враги, пытавшиеся этой ночью взять штаб штурмом, дали себя посчитать, хотя по неизвестной Креславу причине вели себя как победители. В выражении их лиц отчетливо читалось злорадное удовлетворение.

По окончании проверки он доложился Всеволоду, тот ответил кивком, избегая смотреть на Креслава. Недоумевая, что же такого случилось, новоиспечённый нарядчик вернулся в штаб, где его уже поджидал невысокий остролицый тролль, велевший следовать за собой. Креслав, чувствуя, что его вот-вот покинут силы, пошёл куда велено.

Они прошли на окруженный глухим забором двор, где располагалась баня. Креслав про себя отметил, что на вышке нет охранника. Это было странно и потенциально опасно.

Во дворе его встретила целая делегация видных охотников, как местных, волосатых и разрисованных типичных долинных Грых Таг, так и прибывших вместе с Креславом северян во главе с Заграаханом. А ещё поотдаль стояли невидимки, Малой был среди них, Федун тоже. В другом улу двора встали трое пытавшихся вчера взять штаб штурмом. Креславу стало неуютно, хотя, скорее всего, это от того, что он давно не спал и не ел.

- Во там встань, пока мы не решим, кто ты теперь такой есть, - обратился к Креславу орк, сидящий на расстеленном цветастом одеяле, заменявшем традиционный ковёр.

Креслав встал на указанное место, которое находилось на равном удалении от всех четырёх групп.

- Охотники и прочие. Собрал я вас здесь, чтобы решить, кто же это такой, что стоит сейчас перед нами. Сами знаете, каждому от рождения предписано судьбой кем ему в жизни быть: охотником, продажной шкурой или невидимым ходить. Некоторые скрывают своё предназначение, и, будучи внутри продажным, выдавать себя за охотника. Некоторые рождённые грязь прибирать тоже пытаются обмануть судьбу и притворяются не тем, кто они есть на самом деле. Ошибок тут не бывает, ведь обмануть судьбу нельзя, и она каждого в конце концов приводит на место, ему предназначенное. Так что сейчас мы разберёмся, кто ж такой Креслав Верович на самом деле таков. Кто что сказать имеет? Мы не в охотничьем круге, так что все пускай говорят. Судьба примет решение, а я его скажу вслух, когда пойму, что она говорит.

- Разрешите высказаться, охотники? – подал голос бывший нарядчик.

По традиции, охотники не удостаивали продажных шкур ответом, а выражали несогласие ударами. Потому он подождал немного, и начал говорить:

- Мы жили здесь, в «Тёмном Лесу», так, как велит путь Грых Таг. Никогда против охотничьего дела не возражали ни словом, ни делом. Всегда вам во всём помогали…

- Ты благодарности от нас ждёшь, что ли? – Заграахан посмотрел на говорившего словно на тушу добычи, которую надо разделать. Тот не смутился:

- Не надо благодарить дождь за то, что он идёт вовремя и ругаться, когда он не ко времени. Путь охотника подобен дождю, он – сама судьба, по-другому не может быть.

- Не надо нам тут наши законы рассказывать, - угрожающим тоном начал было один из спутников Заграахана, но старший охотник прервал его:

- Пускай говорит, что думает. Разобраться надо.

Бывший нарядчик продолжил после небольшой почтительной паузы:

- Я и говорю: жили мы так, как охотники велят, а потом приехал этот, - он ткнул пальцем в Креслава, - новый начальник его тут же поставил нарядчиком, хотя он в речном лагере жил охотником. Знакомые охранники говорят, что новый начальник приехал, чтобы сломать охотничий закон в нашем лагере, для того этого и поставил на мою должность. Я решил отстоять своё, для чего и пришёл к нему ночью. Поговорить, обсудить. Может, он просто по молодости не понимает чего. А он от разговора уклонился, заперся с невидимкой в одной камере. Я и хочу поинтересоваться у уважаемого собрания: как назвать того, кто по своей воле заперся с невидимкой в одной камере?

- Думаю, ему следует своих искать, - подал голос один из волосатых, остальные одобрительно закивали головами.

- А я думаю, что не по своей воле он это сделал. И ещё я думаю, что ты не говорить с ним пришёл, а убивать его, - Заграахан обратился к бывшему нарядчику, - Ты зачем вчера проверку сорвать хотел? Раз уж продался – значит, продался. Охотником себя вообразил? Так я тебя в чувство быстро приведу.

- Я не это хотел сказать, - растерялся тот.

- Да какая разница, чего ты хотел? Креслав, он угрожал тебе?

- Да.

- Правду он говорит? – спросил старший.

- Нет!

- Ну тогда выход один.

Креслав понял, что его загнали в ловушку. Под единственным выходом охотники понимали бой один на один. Возможно, он и справился бы со своим противником, но не сейчас, после бессонной ночи и на голодный желудок. Старший охотник, очевидно, рассматривал новоприбывших как угрозу, и намеревался избавиться от них под благовидным предлогом. Придётся драться.

Соперник Креслава вышел вперёд, встал напротив. Старший орк гаркнул команду начинать бой.

Противник начал по пологой дуге обходить Креслава, потихоньку приближаясь. Бывший зельевар стоял на месте. Ему редко приходилось драться, но пару уроков Мирослав всё же ему дал. Главное в драке, говорил он, это обмануть противника. Заставить поверить, что ты слабее чем на самом деле. Не упасть от первых ударов, но продемонстрировать слабость. Большинство бойцов любят покуражиться, показать свою удаль, прежде чем нанести последний удар. Вот тогда и надо ловить момент для единственно верного удара, который позволит победить. Этот удар не обязательно должен быть смертельным, но обязательно болезненным, а ещё лучше -калечащим. В драке нет запрещённых приёмов, бить надо как можно больнее. Драться надо не красиво, а эффективно.

Креслав подался навстречу противнику, нарочно поскользнулся и еле удержался на ногах. Противник расхохотался, прыгнул вперёд и отвесил Креславу мощный удар по лицу. Да, удар в лицо болезненный, но главное – унизительный. Когда дерутся в ритуальных целях, для защиты чести и демонстрации кто тут главный, бьют именно по лицу. Когда дерутся для победы – бьют в другие места. Главное, чтобы противник не попал в нос – этот удар сильно влияет на боеспособность, потому Креслав перед тем как получить удар, немного повернул в голову. Кулак противника угодил по скуле, у Креслава словно петарда в голове разорвалась. Однако. Он был к этому готов, не зря Мирослав его тренировал. Маришка тогда ходила надутой от обиды, ведь её ненаглядный с месяц ходил с побитой мордой. Мирослав говорил, что иного способа научиться не терять самообладание от удара не существует. Наконец его наука Креславу пригодилась. Он пропустил ещё пару ударов. Противник окончательно уверовал в свою скорую победу и принялся делать именно то, что и предсказывал в свое время Мирослав: он начал красоваться, унижать Креслава. Зельевар от следующего удара упал на четвереньки – ему почти не потребовалось притворяться. Он дождался, когда бывший нарядчик подойдёт и размахнётся для завершающего удара, резко выпрямился и изо всех сил врезал ему кулаком в промежность. Противник взвыл, упал в грязь и свернулся клубком. Креслав не без труда поднялся, подошёл к нему и с удовольствием нанёс несколько ударов, обозначая победу. После этого повернулся к старшему охотнику.

- Вопрос исчерпан?

Орк коротко кивнул

- Этот – да. Об остальном поговорим позже.

Креслав пошёл в лекарню, надеясь, что Ёрж не успел разыскать местный источник огненной воды. Встречные охранник демонстративно смотрели мимо него, пока он добирался до лекарни, а там его встретил старый кровосос. И Креслав был чрезвычайно рад, что хоть кто-то в этом забытом судьбой месте не замышлял против него, не плёл заговоры и не готовил удар из-под тишка.

Наверное, не готовил. Но это не точно.

Глава 13

Креслав так и не сумел до конца разобраться, каким именно образом арестантам в любых условиях удавалось обмениваться новостями с умопомрачительной скоростью, но факт оставался фактом: к тому моменту как он успел выйти с банного двора и остановиться у входа в столовую, размышляя, не повторить ли попытку позавтракать, новость о решении сходки охотников уже была известна всем заинтересованным лицам. Тот самый здоровенный орк, что не пустил его в столовую утром, уже приветливо махал ему лапой из окна столовой, приглашая войти. Креслав вошёл, уселся за подходящий его статусу стол, и покрутил головой, силясь понять, принесут ли ему еду, или за ней надо будет пройти к стойку раздатчика. Он встретился глазами с темноволосым человеком, который разливал похлёбку по мискам, зачерпывая из варево из котла большущей поварешкой, тот кивнул Креславу, как старому знакомому и что-то сказал, непонятно к кому обращаясь. Через минуту из двери, ведущей в кухню, вышел небольшого роста улыбающийся парень самой располагающей наружности и направился к столу, занятому Креславом. Он поставил перед зельеваром глиняную миску, над которой курился пар. Креслав принюхался – пахло довольно вкусно.

- Приятного аппетита! – вежливо сказал парень и удалился.

Креслав хмыкнул. Парень вел себя не как арестант из отдалённого лагеря, но скорее как служитель солидной едальне в спокойном и зажиточном городке на западе Долины. Впрочем, это его дело. Еда, кстати, тоже оказалось более чем пристойной. С аппетитом отобедав, Креслав прошёл к раздаче. Он, конечно, мог бы просто оставить грязную посуду на столе и уйти по своим делам – занимаемая им должность позволяла такие вольности, но ему захотелось поговорить с человеком у раздачи.

- Понравилось? – спросил Креслава раздатчик прежде, чем тот успел поблагодарить его.

- Очень вкусно, спасибо! Давненько такого не пробовал. Откуда только здесь взяться пряностям с южного побережья, ума не приложу.

- Для хороших людей держим. Только не делись приятным впечатлением от еды с кем попало. Охотники если пронюхают, что я стряпню Юлиана кому-то из продажных дал – проблемы будут.

- И чем же я заслужил особое расположение? – поинтересовался Креслав.

Раздатчик отложил поварёшку, осмотрелся – не подслушивает ли кто, наклонился к Креславу и тихо сказал:

- Мы, то есть продажные из «Тёмного Леса», с нетерпением ждём, когда перекраска лагеря начнётся. Сами вмешиваться, понятное дело, не будем, но, если чем помочь надо – советом или просто более тёплым одеялом – всегда пожалуйста. На банном дворе склад вещевой, как пойдёшь робу получать, скажи Медведичу, что от меня, он всё сделает. Сам-то он никуда не лезет, ничего слышать не хочет, но к моему мнению прислушивается.

- Перекраску? – не понял Креслав.

- Всё в порядке, ты среди своих. Хотя, с другой стороны, о таком лучше лишний раз не болтать. Но знай: продажные все на твоей стороне.

Тут к раздатчику подошёл другой работник столовой, заговорил с ним о кухонных делах и Креслав не смог расспросить, о чём всё-таки идёт речь. Так что пришлось ему возвращаться к себе, в штаб. Там его уже поджидал Малой, сразу принявшийся втолковывать новом нарядчику его обязанности:

- Сейчас проведёшь проверку, сразу после этого быстро возвращайся. Как арестантов разведут по работам, в штаб начнут сходиться охранники и сыскари. До прихода главищейки надо ему на стол положить список всех арестантов, что сейчас есть в лагере, с учетом нового этапа и выбывших.

- Выбывших?

- В штольне всякое случается. Например, камень сверху прилетит – и хорошо если всё обойдётся переломом, бывает и череп всмятку. Иногда на заготовке дров неприятности происходят.

- А сами арестанты друг другу кровь часто пускают?

- И такое бывает. В таком случае ставишь отметку вот в этой графе: «иные случаи». Если накопится слишком много иных случаев, лучше туда ничего не писать, а разносить по графам «происшествия в штольне» и «травмы на лесозаготовке». С новым лекарем ты вроде знаком?

- Немного.

- Лучше бы с ним договориться, чтобы когда к нему поступают пострадавшие, он в своих бумагах тоже что и ты в своих написал. Старый лекарь с прошлым нарядчиком жил душа в душу, так что тебе он будет козни строить. Да и новому лекарю тоже житья не даст.

- Думаю, старый лекарь скоро пройдёт по графе: «Иные случаи».

- Это было бы славно. Замятня скоро начнётся, лучше бы тебе своих людей везде расставить.

Креслав собрался было рассказать Малому о странном разговоре с раздатчиком, но спохватился. Пока не станет ясно, что тут вообще происходит, лучше придерживать информацию. Потому он сделал удивлённое лицо и спросил:

- Замятня? Что намечается, не понимаю?

Тут настала очередь удивиться Малому:

- Так ты ж с новым начальником для этого и прибыл, разве нет?

- Так. Сейчас ты мне подробно, так, словно совершенно ничего не понимающему ребёнку, изложишь, для чего я, по-твоему, приехал в «Тёмный Лес». Хочу понять, что известно по этому поводу в лагере.

Малой странно посмотрел на Креслава, пожал плечами и приступил к рассказу.

Лагерь «Тёмный Лес», согласно официальной версии, был создан для разведки новых месторождений серебра, ввиду исчерпания старых. Разумеется, это не было правдой – хотя и ложью также не являлось. Угловые горы изобиловали разнообразными рудами, и если южный хребет разрабатывать было затруднительно, ввиду того, что гному считали всё, что расположено ниже уровня земли, своей вотчиной и пресекали любые попытки посягнуть на свои права, а силёнок у Его Величия для серьёзного разговора на эту тему со старостами подгорных городов пока не хватало. Северный же хребет разрабатывали с давних времён, и почти исчерпали – но именно что почти. Можно было бы арестантов направлять не на северо-восток, а загонять их в глубину, рыть шахты, что, собственно, и делалось втихомолку. Но немалую часть преступивших закон и осужденных за это на изгнание отправляли на северо-восток, в особенности тех, кто совершал что-то серьёзнее, чем кража кошелька или слишком далеко зашедший пьяный мордобой. Чем севернее и восточнее был расположен лагерь, тем более серьёзная публика в нём обитала. «Тёмный лес» был самым северным и самым восточным. Здесь собрались отпетые из отпетых, отмороженные из отмороженных.

- А ты-то за что здесь? – заинтересовался Креслав.

- Даа…неважно, - уклонился от ответа Малой и продолжил рассказ.

В «Тёмный Лес» свозили тех, кому места не находилось в других лагерях – хотя и не только их. Для того, чтобы процесс концентрации наиболее испорченных преступников происходил не так заметно для основной массы, как арестантов, так и сотрудников, этапы разбавлялись теми, кому просто не повезло. Случайными арестантами.

- Так я и есть тот, на кого просто пал выбор! – горячо воскликнул Креслав. Он был в этом совершенно уверен.

- Со мной можно говорить откровенно, я на вашей стороне, Креслав Верович. Хотя понимаю и уважаю вашу предусмотрительность. И у стен бывают уши. Но здесь и сейчас можете говорить откровенно.

Из дальнейшего рассказа Малого следовало, что Добромир Добромилович говорил правду, и за ним действительно стояла серьёзная организация, ставящая своей целью окончательное решение проблемы Грых Таг. И похоже, Креславу в этом плане отводилась важная, хоть и не самая приятная роль…

Тем временем проверка закончилась, Креслав занес в кабинет глав ищейки бумажку со списком арестантов, после чего встал у двери кабинета начальника, как ему посоветовал Малой. Не успел он простоять и пары минут, как в штаб начали сходиться охранники и ищейки. Они оглядывали вытянувшегося у стенки Креслава, кто с неприязнью, кто с интересом, но по большей части их взгляды были профессионально равнодушными. Наконец появился и новый начальник лагеря – Всеволод Ярич собственной персоной, при полном параде, в выглаженной новенькой форме и непривычно официально выглядящий. Он коротко кивнул Креславу:

- Всех, кто ко мне заходить будет, записывай поименно. Потом мне список отдашь. Пока я всех не запомню, будем таким образом работать.

После он вошёл в кабинет и плотно закрыл за собой дверь.

Дальше началось то, о чём Креслава предупреждал Малой. К новому начальнику потянулись все, кто хоть что-нибудь значил в лагере, как сотрудники, так и арестанты. В лагере в ближайшее время должны были начаться перемены, и все желали знать – какое место им уготовано в новом порядке.

Первым в штаб зашёл низкорослый толстеньки орк безобидного вида.

Креслав достал бумажку, макнул перо в чернильницу и поинтересовался:

- Тебя как зовут? Мне всех, кто к начальнику на приём надо записывать.

- Меня записывать не надо, - ответил орк.

- Да не бойся, это просто…

- Это бойся, - орк ожёг Креслава взглядом. Малой из-за его спины делал Креславу отчаянные знаки. Зельевар истолковал их правильно и заткнулся. Орк вошёл к начальнику без стука. Креслав оглянулся, не смотрит ли кто на него. Ему хотелось подойти к двери поближе и подслушать, о чём будут говорить орк с начальником, но сделать это незаметно было невозможно, поскольку в коридоре уже выстроилась очередь из желающих получить толику внимания нового начальника. Среди них был и один из соратников Заграахана.

- Ты нарядчик новый? – спросил у Креслава долговязый тролль.

- Да.

- Повезло тебе, только прибыл в лагерь, а уже нарядчик.

Креслав пожал плечами. Тролль явно хотел завести дружбу с предполагаемым фаворитом нового начальства, но Креслав решил, что заводить друзей на новом месте не следует, пока не станет ясно, что задумал Всеволод. Он отметил первого посетителя начальника в своей бумажке как «толстячок», дав себе зарок выяснить у Малого, кто это такой.

Дверь в кабинет начальника открылась, невысокий орк был явно раздражён. Он даже дверь за собой не потрудился закрыть, Креслав решил, что с него не убудет, и прикрыл дверь сам.

- Кто следующий? – спросил он у стоящих в очереди.

- Да мы сами разберемся кому и когда очередь к хозяину идти, твоё дело стоять у стеночки и не отсвечивать, - ответил ему один из ожидавших, и направился к двери.

Креслав решил, что пришла пора проявить характер и преградил ему дорогу.

- Как зовут? – спросил он, постаравшись подпустить в голос металла.

- Чёрвлённый.

- Хорошо, проходи.

Арестант скрылся за дверью.

Долговязый не прекратил попыток познакомиться с Креславом.

- Ты аккуратнее с этим мелкорослым, - сказал он, понизив голос, - Это Мураш, он за лесом смотрит. Страшный человек, хуже всякого орка. Сроку у него - до конца жизни хватит, так что он ничего не боится, случись что, разговаривать не станет, сразу бить начнёт. А бить он умеет, уж поверь.

- На собственном опыте знаешь?

- Да, случалось ему под руку подвернуться в неудачный момент. Я по началу срока работал на лесе, своими глазами видел, как он одному парню ступню начисто отрубил, одним ударом.

- А за что?

- Не знаю даже, скорее всего, бедолага сказал что-то лишнее. А может быть и просто так, Мураш человек настроения. А оно у него, как правило, плохое. Срок-то давит, от этого никуда не денешься.

- Я слышал, что те, кто долго в лагере просидел, назад хотят. Привыкают. Лично таких видел, которые на преступление идут просто чтобы назад в тюрьму вернуться.

- Так-то оно может и так, сам на свободе с пересидками не встречался, я ведь ни за что сюда попал…

- Ну да, ну да. Как и все.

- Я серьёзно, - арестант обиделся, ну или сделал вид, что обиделся, - ни за что закрыли меня, сволочи. Мешал кому-то, вот и убрали помеху. Пока за забор не попал, не встречался с преступным миром, я по царскому закону жил. Так что могу сказать: на свободе бывшие арестанты, возможно, и мечтают назад вернуться, а здесь они хотят воли. Жизнь тут не мёд, даже у самых знатных охотников. А Мураш, хоть под ними и ходит, сам не охотник. Вот и злой, как собака.

Арестанты один за другим заходили к начальнику на приём, Креслав записывал их имена. Ближе к обеду один из выходящих сказал ему:

- Хозяин тебя к себе зовёт.

Креслав вздохнул и вошёл в кабинет.

Всеволод сидел во главе длинного стола, спиной к каменной печи, на которой закипал чайник.

- Садитесь, Креслав Верович, чаю выпьем.

Начальник выглядел уставшим, чего раньше за ним не водилось, даже когда они вместе пыли на плоту.

- Как же они меня достали! – воскликнул он в сердцах.

- Вам-то что, вы начальник. Хозяин. Что хотите – то и делаете, - возразил Креслав. Он сел на стул, не дожидаясь приглашения. Ноги ныли после нескольких часов стояния у стенки, на которую нельзя было облокотиться.

- Ты так думаешь? Скажи, Креслав, а когда ты был главой своей банды, ты всегда делал что хотел?

Креслав задумался. Действительно, ему в бытность самопровозглашённым князем бандитов городка у пристани постоянно приходилось заниматься решением вопросов, связанных с непрерывно расширяющимся делом. Даже когда он был дома, сидел в приличной таверне с Маришкой или в неприличной с Мирославом, его мысли всегда были о работе, что откровенно бесило Маришку. Ему этот образ жизни нравился. Так Креслав и сказал Всеволоду, на что тот возразил:

- А если бы тебя заставили это делать? Запретили бы всё, кроме руководства бандой?

Креслав задумался. Принуждение — это всегда плохо, точнее, когда принуждаешь кого-то, это нормально, а вот когда тебя принуждают…Да, в словах Всеволода есть рациональное зерно.

- А вам настолько не нравится работать начальником лагеря? Так зачем поехали, могли бы сидеть в своём родовом замке да кабанов с лосями по горам гонять.

- Ты забыл упомянуть про незаконную торговлю с подгорными городами и изгнанниками. Весьма выгодное дело, между прочим, многие им занимаются. Но у меня попросту не было выбора.

- Его Величие заставил?

- Вовсе нет. У меня, видишь ли, дорогой мой Креслав, есть один недостаток – я патриот своей страны. Даже не так, я люблю людей и хочу, чтобы им было спокойно, а их дети не плакали от голода. Что бы жены и дочери крестьян, собравшись в лес по грибы-ягоды не боялись, что их прихватит банда орков или гномьих изгнанников, да и не повеселится всласть. Хочу, чтобы в Долине был порядок.

- Многие предпочитают богатство порядку.

- Будет порядок – будет и богатство. Не только для разбойников и зельеваров, но и для простых, честно трудящихся людей.

Креслав немного смутился.

- И зачем вы всё это мне говорите?

- Затем, что в тебе тоже есть это. Ты в глубине души неплохой человек, который хочет того же, что и я. Ты просто пока этого не понял.

- Ладно, оставим душеспасительные беседы дамам. Вернёмся к делам более насущным. Не знаете, почему все вокруг просто убеждены, что я прибыл в лагерь для того чтобы …Кстати, чтобы что? Мне уже ничего не кажется понятным. Но раз уж я угодил в ваши помощники и негласные сотрудники Его Величия, может раскроете карты? Хотя бы частично?

- Для того я тебя и позвал. Я намерен спровоцировать войну между долинными и северными Грых Таг.

- Я-то тут при чём?

- А ты соберёшь вокруг себя продажных, и вы будете выжидать, когда противники достаточно измочалят друг друга.

- И добьём победителя?

- Ну, не совсем так, но что-то похожее на это.

- В жизни не слышал более расплывчатой фразы.

- Так ты ж при дворе Его Величия никогда не был. Ладно, иди пока. Только не забудь напустить на себя самодовольный вид. Запомни: отныне ты любимчик хозяина лагеря. Мой, то есть. Кстати, как такового я буду тебя иногда унижать. Тут по-другому не получится, не поймут. Так что заранее прошу прощения.

- А можно один вопрос?

- Почему бы и нет.

- А что мне с того, что я буду вашим сторонником, помогу вам? Какая мне выгода?

- Ты не умрёшь в ходе событий предстоящей зимы. Скорее всего.

- Воодушевляет.

Глава 14

Всеволод посмотрел на закрывшуюся за спиной зельевара дверь, достал из стола эльфийский кругляш и нажал на один из лепестков вырезанного на нём цветка.

- Да, друг мой? Какие новости? – сразу услышал он голос своего коллеги по заговору, то есть – Добромира.

- Пока всё идёт по плану. Что с обратным этапом?

- Его Величие под нажимом известной тебе персоны подмахнул указ. Так что баржи, гружённые наиболее отмороженными северянами, которые, как тебе известно, находятся уже на полпути к населенным районам Долины, не придётся прятать от глаз наших недоброжелателей. Городские тюрьмы городов, список которых твои люди мне любезно предоставили, вскоре окажут гостеприимство гостям с севера. Которых, я надеюсь, хорошо подготовили.

- Судя по тому, что я видел, бойцы они прекрасные очень хорошо мотивированные. Многие даже серьёзно верят, что смогут завоевать Долину. Вы уже определились, как и чем будете компенсировать потери?

- Разумеется. Его Величие не удосужился прочесть бумаги, подсунутые ему на подпись, так что те, кого друзья из службы надзора признают виновным в допущении превышения плановых показателей по смертям в местах лишения свободы, получат по выходу в отставку земли от щедрот престола и серебро из первой же партии, которую ты отправил на юг. Здесь осложнений не предвидится.

- Серебра на финансирование сопротивления Грых Таг, если они начнут слишком быстро уступать северянам, хватит?

- Друг мой, не вынуждай меня напоминать тебе о субординации. Займись лучше своими прямыми обязанностями и сделай то, для чего тебя послали на север. Нам нужно решить проблему Грых Таг, но склонить Его Величие к вторжению за пролив на нужнее.

- Фи, какой низкий слог.

- Не ёрничай. Посмотрим, как ты заговоришь весной. Кстати, как там Креслав?

- Только что с ним говорил. Если я правильно всё рассчитал, он сейчас пойдёт к твоему ручному злопоклоннику.

- Смотри за ним внимательней и следи, чтобы голова не закружилась от переедания. Пускай подпитывается постепенно, он будет нужен для организации побега.

- Да знаю я, знаю.

- Хорошо. Рад был тебя услышать, дружище.

- Взаимно.

Креслав вышел из кабинета начальника. Наверное, у него получилось принять тот самый самодовольный вид, про который толковал Всеволод, потому что он поймал несколько завистливо-ненавидящих взглядов, пока шёл по коридору. Войдя в своё новое обиталище, он сел за стол и задумался. В очередной раз его планы отбыть срок так, чтобы потом на вопрос: «Помнишь того продажного, как его там, Вреслав…Хреслав?» любой из отбывавших с ним срок не смог бы припомнить ничего конкретного. Только прибыв в новый лагерь, он тут же оказался на виду и нажил себе как врагов, в лице старого нарядчика, так и влиятельных покровителей – в лице нового начальника, а возможно и Заграахана. Хотя с такими покровителями и врагов не надо. Используют Креслава как инструмент для достижения своих целей и отбросят, как кабацкий завсегдатай пустую бутылку.

Что ж, раз оказался волей-неволей в самом средоточии запутанной интриги, следует извлечь пользу из своего положения. Итак, что мы имеем?

Всеволод. Начальник лагеря и единомышленник Добромира. Похоже, эти господа ставят своей целью истребление охотников Грых Таг руками северян, с последующим истреблением северян (или долинных охотников – тут ещё надо посмотреть, у кого клыки крепче окажутся) руками продажных, объединить которых предстоит Креславу вокруг собственной персоны. С одной стороны, план не такой уж и безумный, северяне и долинники глотки друг другу примутся рвать с превеликим удовольствием, им только дай волю. Главенствующее положение в лагерной иерархии позволяет жить припеваючи в местах заключения, что для существ, которые сделали нарушение установленных в Долине законов своим основным занятием, чрезвычайно важно.

Северные орки. Они бежали от какой-то опасности, либо просто от тяжёлых условий жизни, и теперь на полном серьёзе рассчитывают со временем набрать достаточно сил, чтобы захватить Долину, либо её часть. В принципе, может и получиться, недавняя история Долины показала, что местечковых бандитов слугам Его Величия зачастую проще назначить официально руководить и так подконтрольной им территорией, чем бороться с ними. Собственно, почти вся современная власть в Долине происходит от бандитов – крупных и не очень. К тому же, часть северян уже является частью власти, они контролируют местность между лагерями северного хребта Угловых Гор и населённой людьми частью Долины.

Традиционные долинные Грых Таг. Эти просто хотят оставить всё как есть, а если поймут, что проигрывают – могут напоследок дать отчаянный бой.

А есть ещё продажные, пребывающие в роли вечной прислуги Грых Таг, жаждущие возмездия, и отчего-то считающие Креслава едва ли не мессией, который непременно возглавит войну против охотников и приведёт угнетённых к победе. Ну и для того, чтобы запутать ситуацию окончательно, есть невидимки, чьё влияние, в полном соответствии с названием невидима, но, несомненно, существует.

Среди всей этой путаницы интриг, клубка взаимоисключающих интересов и противоречивых намерений в роли единственного, кому хоть немного можно доверять – старый (причём доподлинно неизвестно – насколько) бывший легионер Тёмной Империи и действующий слуга злых богов, а по совместительству лекарь-пьяница Акидара Ирадо по прозвищу Ёрж. Идущий путём крови.

Кстати, вспомнил Креслав, надо бы нанести лекарю визит, ведь Малой что-то говорил о том, что в записях лекаря о причинах смерти обязательно должны содержаться сведения, не противоречащие тем, что будут у Креслава в бумагах. А смерти, похоже, будут в изобилии. Интересно, куда придётся держать путь, когда и этот лагерь сгорит в огне мятежа? Неужели есть какой-то ещё более отдалённый лагерь? Никто кроме Всеволода этого не знает. А быть чьим-либо инструментом Креслав ой как не любил.

Он поднялся со стула, собираясь пойти к Ёржу в его новую обитель, но в дверях столкнулся с Всеволодом. Его было не узнать обычно добродушно-ироничное выражение лица сменилось на перекошенную от ярости рожу. Всеволод схватил Креслава за ухо, словно нашкодившего мальчишку, пребольно его выкрутил, рывком бросил бедолагу на пол коридора и принялся охаживать плетью на глазах у ожидающих аудиенции начальника арестантов.

- Ты, мразота, кем себя возомнил! – рычал Всеволод, - твоё дело стоять под дверями и записывать, кто ко мне заходит!!! А если я захочу выпить горячего, мне тебя что, искать прикажешь!!! Развалился в кресле, словно личный секретарь Его Величия, и дрыхнет с открытыми глазами!!!

Так продолжалось несколько минут, Креслав принимал удары, скрючившись на полу и закрыв голову руками. Наконец, Всеволод устал, либо счёл наказание достаточным и прекратил избиение. Креслав попробовал приподняться, Всеволод воспользовался этим и хлестнул Креслава прямо по лицу, после чего повернулся на пятках и скрылся у себя в кабинете.

Арестанты тут же бросились помогать Креславу встать, одобрительно похлопывать по плечам (что не доставляла ему ничего, роме боли) и сочувственно говорить:

- Начальство оно такое…

- Хорошим для них никогда не будешь…

- Терпи, ничего страшного, всё образуется!

Креслав поднялся на ноги. Помогавшие ему все, как один, были продажными – он уже научился безошибочно определять статус арестанта по едва уловимым признакам. Охотники остались стоять, где стояли. Их взгляды были полны презрения.

- Спасибо! – с чувством сказал Креслав, ни к кому конкретно не обращаясь, и направился к выходу. Теперь у него появилось железное основания для посещения лекарни, что он и сделал.

Новая вотчина Ёржа находилась в рубленной избе с высокой крышей. Возле крыльца какой-то умелец соорудил несколько клумб, представлявших из себя деревянные ящики на ножках. Наружные стенки ящиком были покрыты вырезанным орнаментом с растительными мотивами. Очевидно, с красками в лагере проблема, иначе охотники всенепременно настояли бы на том, чтобы всё было размалёвано яркими цветами.

Внутри избы возле входа было небольшое помещение, отгороженное от основной части перегородкой. Вдоль стен стояли лавки из отполированных арестантскими задницами досок, положенных на чурбаки. По обоим бокам от прохода, ведущего внутрь лекарни, расположились охранник и арестант в безукоризненно чистой робе. На вошедшего Креслава никто не обратил особого внимания, и он уселся в уголке, предварительно поинтересовавшись, кто последний в очереди.

Охранник и арестант продолжили разговор тоном закадычных приятелей:

- … и вот тут он мне и говорит: «Если ещё раз увижу в таком непотребном виде – быть тебе, паря, битым, а возможно и в мертвецкой окажешься», - сказал арестант.

- Так прям и сказал? – отозвался охранник.

- Ну да, и рожу такую сделал – в штаны наложить можно. Он ведь здоровый, будто орк какой.

- Так может, он орк и есть.

- Не, - с сомнением в голосе ответил арестант, - Где ж это видано, чтобы орк лекарем был.

- А как же они, по-твоему, лечатся?

- У них шаманы, – уверенным тоном заявил один из сидящих на скамье арестантов.

- Ну, значит, он шаман.

- Не, не шаман. У него клыков нету.

- Будто орки клыки не спиливают, - усмехнулся охранник.

В этот момент из-за двери послышался истошный вопль, исполненный невыразимого страдания. Все, включая охранника втянули головы в плечи, некоторые арестанты явно начали подумывать о том, что решение обратиться за помощью к лекарю было принято несколько поспешно, без должной оценки всех плюсов и минусов. Вопль повторился, после чего послышались невнятные ругательства. Дверь открылась, на пороге показался арестант, утирающий кровь, стекающую с уголка губ.

- Ты как? – участливо спросил у него кто-то.

Арестант неожиданно для всех широко улыбнулся, продемонстрировав окружающим кровоточащую прореху в зубах.

- Всю жизнь терялся в догадках, каково бабам в первый раз бывает. Теперь, кажись, понял. Больно, но потом хорошо. Меня этот гнилой зуб с ума почитай год сводил, но к нашему коновалу я идти побаивался. А сейчас – красота! Лекарь говорит, может железный вставить. Надоть только подкопить кое-чего, и обождать, пока десна заживёт. К освобождению буду улыбаться девкам. Красота!

Из двери показалась голова Ёржа.

- На вот, на память, - с этими словами он протянул арестанту тряпицу. Тот развернул её и продемонстрировал всем источник своих страданий.

Зловоние от гнилого зуба шибануло Креславу в нос, а вот остальных оно, похоже, совсем не мешало. Арестанты и охранник сгрудились вокруг будущего счастливого обладателя стального зуба, рассматривая выдранный зуб и торопясь высказать своё мнение по поводу случившегося.

- Креслав! – окликнул зельевара Ёрж, - чего стоишь, заходи.

- Э, очередь ведь! Чего он лезет! – возмутился было один из арестантов, но только что исцелённый Ёржем здоровяк немедленно успокоил крикуна, сунув ему под нос кулак. А Ёрж даром времени не теряет, уже успел какой-никакой авторитет получить, подумал Креслав и двинулся внутрь лекарни.

Внутри оказалось на удивление чисто, разве немного портили общее впечатление пятна крови на полу.

- Хорошо ты устроился, - сказал Креслав.

- Да и ты, я слышал, не сказать, чтобы бедствуешь. Целый нарядчик зоны, не шутка.

Ёрж подошёл к стоящему в углу ведру, намочил в нём тряпку и принялся оттирать кровь с пола.

- У тебя что, невидимки-подручного нету, что ли? – удивился Креслав.

- Быстро ты привык к тому, что тебя обслуживают, - парировал Ёрж.

- Не в том дело, - отмахнулся зельевар, - если будешь делать их работу, к тебе и станут относиться, как к ним. Я сегодня утром еле отбрехался, после того как ночь в одной камере с невидимкой просидел.

- Слыхал я про это. Ничего бы с тобой страшного не приключилось. Охотники тебя просто пугали. Даже скорее не так: ты был поводом для того, чтобы начать междоусобицу. Они ведь только и ждут, чтобы начать бузу.

- Северяне и долинники?

- А кто ж ещё. Их ведь сюда специально свезли. Самый, так сказать, цвет преступного мира Долины в «Тёмном Лесу» собрался.

- И как ты успел всё узнать?

- Креслав, ты хоть и сделал головокружительную карьеру, а так и не понял, как всё работает. Я ведь лекарь. А это вот, - он обвёл рукой вокруг, - как ты уже, наверное, догадался - лекарня. Никому и в голову не приходит нести сюда вражду. Лекари у всех арестантов на особом счету. И потому я спокойно мою пол сам – никто мне слова не скажет, а мне так сподручнее. К тому же, нету тут никого из невидимок, кого бы я не подозревал, что он на меня стучать будет.

- Да, не хватает тут Уйки, - вздохнул Креслав. Ёрж странно посмотрел на него.

- Нуда, Уйка, а как же…Так ты чего пришёл? И что у тебя, кстати говоря, с мордой?

Креслав потрогал набухший след от плётки, болезненно поморщившись.

- Да Всеволод приложил. Это ещё что, под рубахой всё вообще в полосочку. Может, снадобье какое дашь?

- Всеволод? Хм…Интересно, хотя понять его можно. Для тебя же и старался, хоть ты этого, возможно и не понимаешь пока. Но ничего, опыт – дело наживное. Снадобье я тебе дам, но не такое, которого тебе хочется. Сейчас посмотрим…

Ёрж принялся копаться в шкафу, звеня склянками. Наконец, нашёл что искал, протянул Креславу.

- Намажь, где болит. Хотя нет, давай я сам. Скидывай рубаху и ложись вон туда, - он указал на пустые нары, расположенные у стены.

Креслав лёг, задрав рубаху. Пока Ёрж намазывал остро пахнущую смесь на спину Креслава, тот смотрел на соседние нары. На них лежал, закрыв глаза, бледный пожилой мужчина с покрытым морщинами лицом.

- А это кто? – спросил он шепотом.

- Можешь не осторожничать, скоро не проснётся. Это бывший лекарь. У меня с ним примерно те же разногласия приключились, что у тебя с бывшим нарядчиком. У него, представь себе, приступ случился. Теперь вот держу его в наведённом сне, думаю, что делать.

- Или ждёшь, пока тебя кровавый голод не разберёт?

- Жду, - коротко ответил Ёрж.

Воцарилось неловкое молчание, которое прервал Креслав:

- А как думаешь, что задумал Всеволод?

- Не знаю.

- Ну всё-таки? Не может быть, чтобы такой тёртый каторжанин, как ты, не догадывался.

- Я ведь давно живу на свете, Креслав. Так что могу уверенно сказать, что идёт обычная борьба за власть. Тут либо ты орудие, либо один из борцов. Другого выбора нет.

- Я думаю, есть. Можно быть незаметным для борцов, тогда и орудием не станешь.

- С этим ты припозднился. Раз уж они положили на тебя глаз, уже не опустят. Так что будь готов держаться за жизнь столько, сколько получится – и ещё один день сверху. Всё, можешь вставать и вали отсюда. Мне работать надо.

Креслав поднялся с нар, заправил рубаху, накинул куртку и отправился восвояси.

А тем временем далеко на юге совсем молодая девушка, практически девочка, размахивала перед носом у здоровенного мужика с внешностью закоренелого бандита, пускай и одетого по последнему писку столичной моды, листком, исписанным колонками цифр. Первый караван с серебром прибыл, и Мирослав не удержался, запустил руку в один из мешков. Креслав закрывал на подобные выходки глаза, но с приходом Маришки любые, даже мельчайшие хищения становились ей известны и провинившихся строго карали.

Мирослав с тоской вспоминал о старых добрых временах. Вспоминал, и страстно желал их возвращения. Ничего, всё изменится, когда Креслав вернётся. Уж он-то, Мирослав, позаботится о том, чтобы старому главарю, прощавшему невинные развлечения своим верным друзьям, а часто и принимавший деятельнейшее участие в развлечениях, не пришлось сидеть до конца срока. Да, Креслав перед подсидкой постоянно толковал о том, что хочет отсидеться тихо, да и освободиться в положенное время, но Мирослав слишком хорошо знал своего вожака и друга. Потому и напускал на себя смиренный вид, когда эта вздорная баба орала на него, а сам ждал, пока всё это закончится и можно будет пойти домой. Посидеть там немного, а потом вылезти из окошка на задний двор и пойти на встречу кое с кем. С тем, кто сумеет организовать побег. Тогда Креслав вернётся и всё станет по-старому.

Глава 15

Следующие несколько недель прошли для Креслава на удивление спокойно, можно сказать – рутинно. Он просыпался рано утром, ещё затемно, практически всегда – в дурном настроении, хотя если раньше утренняя хандра в-основном имела своим источником сновидения, в которых он неизменно оказывался дома, то сейчас раздражительность преследовала его без каких-либо заметных причин. Сначала куда-то испарились сны о доме (а вот о Маришке, напротив, преследовали его с завидной регулярностью, отчего он заимел привычку ходить по утрам в баню, благо статус нарядчика позволял), вслед за снами пропали и мысли о внешнем мире. Этот самый внешний мир, вне всякого сомнения, существовал, но с течением времени превратился в что-то столь же эфемерное, как и Старый Эри. Его мир теперь ограничивался периметром лагеря, за которым словно бы ничего больше и не было. Из его окна были видны покрытые низкорослым лесом холмы, и взгляд на них наполнял его сердце тоской, но тоской беспредметной. Окружающая же его лагерная действительность была ужасающе реальной, и даже неприятность его перестала отдаваться болью в висках, а одинокий сухой лист, залетевший как-то раз в приоткрытое окно, был не напоминанием об утраченной свободе, а лишь мусором, который надлежало убрать.

Он попросту привык. Начал обустраивать быт на новом месте.

Одной из его обязанностей были регулярные походы в то место, которое арестанты между собой называли почему-то «крышей». Арестантскому языку вообще были присущи такие выкрутасы со смыслом вроде бы обыкновенных слов, которые по эту сторону забора зачастую означали вовсе не то, что в большом мире. Так вот крышей называли обнесённую глухим забором территорию, на которой находился низкий вытянутый барак, поделенный на множество клетушек и игравший роль тюрьмы в тюрьме. Туда отправлялись нарушители режима и просто неугодные охране существа. Креслав вёл учет содержавшихся там, а кроме того, был обязан туда ходить время от времени. Официально – чтобы убедиться в соответствии своих записей реальному положению дел, а в действительности – для передачи контрабанды. Размер и содержание которой тщательнейшим образом контролировалось ищейками. Одним из плюсов того, что Креслав был одним из немногих арестантов, имеющих право туда ходить, было то, что он мог посещать тамошнюю баню, на удивление приличную. Этим правом он и пользовался. Баня вообще была, пожалуй, самым приятным местом в лагере, и сиди на лавочке после жаркой парной можно было прикрыть глаза и ни о чём не думать.

Это ещё одна особенность жизни по ту сторону забора, которую подметил Креслав. Со временем наиболее желанным состоянием разума для него стало полное отсутствие мыслей. Он не погружался в грёзы о свободе, как раньше, не прокручивал в голове раз за разом приятные воспоминания, но при любом удобном случае переставал думать о чём-либо. Так быстрее пролетало время. Любое мысленное усилие с недавних пор стало восприниматься им не как удовольствие, а как работа. Нужная, но нежелательная деятельность.

После подъёма и умывания он приводил в порядок бумаги, которые надо было положить на стол главищейки и Всеволода, проверял список перед проверкой, завтракал, проводил проверку, после – стоял под дверями кабинета Всеволода и записывал тех, кто его посещает. После обедал, и, если не появлялось каких-то неотложных дел, или если Всеволоду не требовалось поболтать, шёл в лазарет, к Ёржу. Старый кровопийца оказался великим знатоком истории, географии и прочих наук. Он любил похвастаться своей учёностью, а Креслав любил слушать. Интереснее всего ему было расспрашивать Ёржа о Тёмной империи, великой войне, злых богах и природе магии. Началось всё с того, что он задал ему вопрос, который любой ребёнок Долины рано или поздно задаёт своим родителям – если таковые есть. Креславу не приходилось слышать, чтобы хоть кто-то дал на этот вопрос убедительный ответ.

- Скажи, а почему нашим миром не правят колдуны? – спросил он лекаря, когда они сидели вечером на заднем крыльце лазарета и смотрели на медленно кружащиеся снежинки – первые из увиденных Креславом после попадания в тюрьму.

- А с чего ты взял, что они им не правят? – вопросом на вопрос ответил Ёрж, - Точнее, давай зайдём с другого конца: кто правит этим миром?

- Ну…- замялся Креслав. Ему не хотелось в очередной раз попасть в расставленную старым лекарем риторическою ловушку. Тот их разбрасывал щедро, и когда Креслав попадался на крючок, не упускал шанса размазать бывшего зельевара.

- Наверное, - осторожно начал Креслав, - миром правят те, кто сильнее и умнее всех.

- Разумно. Продолжай. Развей мысль.

Креслав почувствовал себя словно на льду недавно замерзшей реки. Но разговоры с Ёржем были единственным случаем, когда ему не хотелось перестать думать, так что прекращать их было нельзя. Ведь иначе можно окончательно закрепить в себе привычку к бездумному времяпрепровождению, и поле освобождения превратиться в одного из мрачно заседающих в углу таверны молчунов.

- Самые сильный, властные и богатые в Долине люди и другие расы живут в столице.

- Почти правда. Хотя в училищах и лицеях Его Величия тоже довольно умников. Но ведь Долина – это не весь мир, верно?

Креслав многое почерпнул из разговоров с Ёржем, в частности о географии мира, в котором жил. К его удивлению, оказалось, что к югу и западу от угловых гор не так уж мало места, как это можно было подумать, разглядывая школьные карты. Например, если со стороны Долины южный хребет понимался вверх едва не вертикально, то со стороны моря он был намного более пологим, а под влиянием тёплых ветров климат становился мягче, то позволяло южанам припеваючи жить на такой высоте, которую долинные жители считали совершенно неприспособленной для жизни. К тому же Угловые горы вовсе не обрывались прямо в океан, от их отрогов до побережья был ни один день пути. Да и за Тремя Перевалами места было очень и очень много. Честно говоря, если смотреть не на общую площадь. А на население, Долина была, мягко выражаясь, не самым крупным государством, а уж если…

- Если же считать по богатству, думаю, вся власть у Прибрежного Эри.

- Если по богатству – возможно, хотя, ещё неизвестно, сколько и чего есть в закромах у гномов, какую часть торговли они контролируют через посредников. Есть очень богатые города на южном побережье, да и ваши, долинные купцы не так что бы уж совсем бедняки. Но богатство — это ещё не самое главное. Сила важнее, если её нельзя купить. А уж дурак, которые считает, что в жизни есть вещи важнее денег, всегда найдётся, уж поверь. Ты ведь спросил, почему миром не правят маги? Вспомни всех знакомых колдунов. Насколько они сильны? Ты же не колдун, а власть имел. В твоём городке был ли хоть один колдун, который бы возглавлял банду?

- Банда и власть – разные вещи.

- Не соглашусь. Многие приближённые Его Величия и едва не каждый второй наместник отдаленной от столицы провинции – бывший бандит. И это ещё хорошо если бывший.

- Долина довольно молодое государство. На западе такого нет.

- А города по ту сторону Трёх Перевалов они что, не были молодыми? Ими правят потомки тех, кто пришёл к власти примерно таким же образом, как ваши бароны. Так почему же колдуны не становятся авторитетными охотниками?

- Понимаешь, в моём городке они…не очень сильные. Могут огонь зажечь, зверька мелкого или птицу подозвать. Но ведь городок-то маленький, в столице посильнее колдуны должны быть. Ты вот, например, морочить можешь.

- Ну и как долго я, по-твоему, могу под мороком кого-то держать? Не отвечай, не угадаешь, а правду я сам не скажу, сам понимаешь. НО одно могу сказать откровенно: любой морок конечен. Когда он спадает, приходит прозрение – и злость. Многие меня хотят убить за то, что держал их под мороком. Однако, это нашего разговора не касается. Вот скажи: что происходит с тем колдуном, который прыгает выше головы и делает то, что выше его сил?

- Плохо ему становится. Думаю, в этом вся причина и есть. Колдуны всегда пытаются прыгнуть выше головы, и кончают одинаково.

- Да, чем сильнее колдовство – тем тяжелее оно даётся. И каждый колдун постоянно старается создать заклятие сильнее предыдущего. Какая-то незримая сила сопротивляется магии. Южане говорят, что есть великая сущность, создавшая мир, и она мешает магии, поскольку магия – зло. История подтверждает их правоту, ведь всем известно – Тёмная империя применяла магию в масштабах, до этого невиданных. Так, во всяком случае, говорят записи, хранящиеся в садах Старого Эри, а там записано то, о чём люди уже не помнят.

- Акидара, а правда, что в Тёмной Империи колдуном был каждый второй? – спросил Креслав.

Лекарь не ответил. Он принялся разглядывать снежинки, кружащиеся в свете фонаря.

Больше в тот вечер они не говорили. Креслав к тому времени усвоил простую истину: когда Ёрж замолкал и погружался в воспоминания, оставалось только одно – оставить его в покое.

***

Добромир сидел в своём кабинете и смотрел в упор ан тщедушного человека, развалившегося в кресле напротив. Раньше человек, очевидно, имел гораздо более крепкое телосложение, о чём говорили крупные кости скелета, которые сейчас выступали наружу, почти не прикрытые мышцами. Под глазами человека набрякли тёмные мешки, взгляд был мутным, словно у того, кто давно и крепко подружился с эссенцией двойной перегонки, да к тому же не пренебрегал зельями.

- Вам недолго осталось, Сийирмягэ, - спокойно сказал Добромир. Он знал, что с этим человеком можно говорить откровенно. Он не обидится, не затаит зла и вообще скорее всего, перестанет думать о собеседнике сразу же после того, как тот пропадёт с поля зрения. Его мысли постоянно тянулись с те области, о существовании которых Добромир не только не подозревал – он не мог их себе представить. Даже не пытался этого сделать. Нормальному человеку, по его разумению, думать о подобном не следовало, во избежание потери рассудка.

Его собеседник медленно прикрыл веки, а когда разомкнул их, в его взгляде появилась искорка интереса.

- недолго – это очень относительное понятие. Мы ведь прервали наш разговор недавно – по вашему времени?

Добромир скосил глаза на песочные часы. С некоторых пор он взял за правило держать их под рукой во время разговоров со своим подопечным. Пока не было случая, что бы тот не пришёл в сознание до того, как песок кончится, но лекарь, следивший за его состоянием по просьбе Добромира, утверждал, что если Сийирмягэ не сможет вернуться в тело достаточно быстро, тело откажется ему служить. Тот факт, страстно говорил лекарь, что данное тело до сих пор упорно продолжает верой и правдой служить своему безалаберному владельцу, это уже чудо, и он, как честный лекарь, мучается от того, что письменно обещал не разглашать сведений, полученных им во время работы на тайную службу Его Величия. Ибо о таких чудесах наука должна знать.

- Вам удалось продвинуться в своих…ээээ… исследованиях? – мягко спросил Добромир.

- Недостаточно, - ответил человек.

Он тяжело поднялся, подошёл к окну и посмотрел на улицу.

- Кто бы мог подумать, что моя жизнь пройдёт по такому мелодраматическому сценарию.

- Полностью с вами согласен. Подумываю опубликовать подлинную историю вашей жизни в «Дворцовых Ведомостях». Под псевдонимом, разумеется. Наверное, как выгонят на пенсию, всё-таки это сделаю. Надо же где-то добывать средства на старческие безумства. Седина-то в бороде мне не грозит, за отсутствием таковой, а вот бес в ребро уже нацелился.

- Странно, что при вашем влиянии и положении вы всерьёз рассуждаете о возможной карьере борзописца.

- Его Величие не сказать, чтобы излишне скареден, но положение дел не благоприятствует наполняемости казны. Так вы не просветите меня относительно ваших изысканий?

- Я много раз говорил вам, что вы не поймёте моих объяснений.

- Ну. Надо же мне что-то докладывать наверх. Всё же операция по вашей доставке с островом обошлась Долине в немалую сумму в серебре и крови.

- В то, что Его Величие заботится о серебре я поверю охотно. А вот относительно крови – увольте. Вы как разучились считать потери во время последней войны, так и не считаете их до сих пор.

- В отличие от вас мы пользуемся всеми, кого рожают наши женщины. Вне зависимости от того., производят ли они дитя на свет возлежа на шёлковых простынях или на грязной соломе.

- Потому я и здесь, в этом источающем вонь городишке, а не в благоуханных садах Эри.

- Куда вас привезли ещё ребёнком, узрев вас тлеющую искру, которая грозила превратиться в сияющее пламя, - нараспев проговорил Добромир. Худой человек неприязненно посмотрел на него, отошёл от окна и опустился в кресло – опираясь на подлокотники руками, словно глубокий старик.

- Быть персонажем мелодрамы, как я имел несчастье познать на собственном опыте, чрезвычайно болезненно. В прямом смысле. Меня мучает геморрой.

- Что поделать. Вы бросили вызов самому мирозданию, посмели попрать его законы.

- Во-первых, не «попрать», а «попытаться попрать», даже скорее «совершить отчаянную, но безуспешную попытку». А во-вторых, вы прекрасно знаете, что никакое мироздание тут ни при чём.

- Да, наши шпионы, то есть, простите, оговорился, наши разведчики подтверждают достоверность предоставленных вами сведений. Вот, можете почитать, если угодно.

Добромир достал из ящика и выложил на стол пухлый конверт. Человек безучастно посмотрел на него.

- Вы сумели заставить работать на себя орла? Такую тяжесть голубь не потянет.

- Орлы никогда не летают далеко. Нет, это не само послание, лишь его расшифровка. Для связи со своими разведчиками на островах мы используем эльфийские артефакты.

- Они ведь слушают всё, что вы говорите.

Добромир покачал головой.

- Вы поставили себе на службу такие силы, о которых и мечтать-то боязно, а такие очевидные вещи ускользают от вашего внимания. Ладно, не буду раскрывать всех тайн – которые если уж на то пошло и не тайны вовсе. Вдруг ещё вы переметнётесь обратно к своим.

- К своим? Я ведь всё-таки человек. И эльфы не уставали мне это напоминать.

- Какой же вы человек? Слышали сказку о Лисёнке? Ну, который младенцем попал в лисью семью и был воспитан лисами? Он ведь даже когда вернулся к людям, не перестал таскать кур и пожирать их сырыми.

- Хотите сказать, что воспитанный эльфами становится эльфом?

- Да, именно это я и хочу сказать.

- Но ведь я вернулся к вам, людям.

- Дорогой вы мой Сийирмягэ, вы пришли к нам не потому, что вы человек, а мы люди. Вы пришли, потому что мы принимаем всех, кого отвергают другие расы. Долина принимает всех. Хотите, покажу кое-что?

Они спустились в подвал, Добромир подвёл Сийирмягэ к железной двери и сказал ему:

- Взгляните в этот глазок. Узнаёте?

Сийирмягэ прильнул к маленькому отверстию в двери, несколько мгновений наблюдал за происходящим внутри, после чего отпрянул, посмотрел на Добромира и сказал:

- Я видел его. Он спустился на берег острова Вириээтэ с одного из чёрных кораблей, что прибыли с севера. Как вам удалось его поймать? Перехватили тролльи корабли на обратном пути? Не знал, что вы сумели пробраться в северный залив.

- Наши присутствуют там уже давно, но этот пленник не их заслуга. Он был нашим разведчиком ещё до того, как тролльи Знающие на общем сборе решили вступить в союз со Старым Эри.

Худой человек, который стал эльфом долго молчал, прежде чем ответить.

- Да, я, похоже, не ошибся с выбором. Даже если вы в конце концов проиграете, это произойдёт очень нескоро. Я к тому времени успею умереть.

Глава 16

С наступлением холодов бескрайние топкие болота, окружающие «Тёмный Лес» превратились в не менее бескрайние ледяные пустыни. Сама природа создала эти места не предназначенными для постоянного проживания разумных существ. Возможно, в додревние времена здесь и бродили малочисленные племена примитивных охотников, но со временем они становились всё разумнее и перебрались южнее. Размножились в более благоприятном климате, начали строить укреплённые поселки, впоследствии превратившиеся в города. Постепенно стали обрабатывать земли больше, чем было необходимо для пропитания и создания запасов на случай неурожая. Начали торговать между собой. Ну и, разумеется, не замедлили появиться те, кто не желали работать, но при этом хотели жить хорошо. Те, кто готовы были рискнуть головой в попытке отобрать у крестьян, ремесленников и торговцев нажитое честным трудом. Часть из них составила правящую верхушку - благодаря наглости и счастливому для них стечению обстоятельств (как думали те, кто в их ряды не попали по тем или иным причинам), или благодаря своим способностям (как думали представители зарождающейся элиты). Но не всем повезло вовремя превратиться из лихих людей в благородных господ. Некоторые так и остались лихими людьми. Благородные обложили основную массу населения налогами, а разбойники продолжали грабить. Нравы тогда были простые, и никаких других наказаний кроме смерти, виры или обращения в рабство не успели придумать. Однако из разбойников рабы получались никудышные, постоянно норовящие сбежать, а виру взыскать с них было трудновато, поскольку вся добыча быстро перекочевывала к торговцам эссенцией и зельями. Вот примерно тогда в какую-то умную голову и пришла мысль об отдаленных северных краях, самой природой предназначенных для того, что бы препятствовать побегу. Ну а когда в северных горах нашли серебряную руду, участь тех, кому не посчастливилось попасться в руки государевых людей, была предрешена.

Креслав потягивал из кружки горячий напиток, уставившись в окно. Кружка была хорошая, из редкой белой глины, обожжённой в специальной печи особым образом. На неё был нанесен цветной рисунок. Из такой не побрезговал бы испить и барон. Каким образом она попала сюда, на север, осталось для Креслава загадкой, но оборотистый малый, никому не называющий своего имени, принёс ему кружку в подарок. Он занимался контрабандой, причём не внутренней, вроде переноса запрещённых Уложением о наказаниях предметов между бараками, а поставкой таковых с той стороны забора.

Питье в кружке заканчивалось и остывало, Креслав пытался оттянуть тот момент, когда надо будет приступать к выполнению ежедневных обязанностей. В комнату вошёл Всеволод.

- Отдыхаешь? – буркнул он.

С момента вступления в должность начальника лагеря прошло не так уж много времени, но Всеволода словно подменили. Он превратился в сурового, крикливого охранника, лишь иногда наедине с Креславом возвращаясь к прежней мягкой и интеллигентной манере общения.

- Сегодня всем просителям давай отлуп. Принимать никого не буду, - сказал он, усаживаясь в кресло, из которого только что предупредительно вскочил Креслав.

- Даже если кто из центровых придёт?

- Всех. Важной совещание сегодня будет.

- Опять перемены? – упавшим голосом спросил Креслав.

- Нет. С добычей руды проблемы начались. Будем думать, как решить, потому не до арестантов будет. Подождут. Ладно, заканчивай завтрак, пора работать.

Он вышел, Креслав последовал за ним на почтительном расстоянии. Он уже усвоил свою новую роль негласного личного помощника начальника лагеря. Новое положение принесло ему уважение среди продажных в лагере, они практически считали его главным. Это приносило немало практической пользы – хотя бы в виде хорошей кружки, пить из которой было намного приятнее, чем из деревянной. Но Креслав предвидел и возникновение проблем в ближайшем будущем.

Он встал на своё ставшее привычным место у двери ведущей в кабинет начальника, дождался, пока в кабинет войдут все, кого позвали на совещание после чего обратился к ожидающим в коридоре арестантам:

- Сегодня начальник принимать никого не будет.

Его, казалось, никто не услышал, все остались стоять на своих местах, как приклеенные. Ещё несколько месяцев назад Креслав попробовал бы как-то донести до них мысль о бесперспективности ожидания, но сейчас уже знал, что убедить арестантов в чём-либо, чего нельзя потрогать руками или хотя бы увидеть собственными глазами, невозможно. Жизнь в лагере зиждилась на одном незыблемом правиле: никому нельзя верить. Совсем никому и совсем никогда. Потому арестанты остались стоять в коридоре, а Креслав на своём месте. Он прислонился к стене спиной и стал вспоминать.

***

Городок у речной пристани, в котором орудовала его банда нельзя было назвать тихим и спокойным. Постоялые дворы принимали всех, кто мог заплатить, не взирая на то, кем был гость. Владельцы сомнительного качества ночлежек, как и солидные держатели приличных гостиниц, не задавали лишних вопросов, если клиент был платежеспособен. Здесь всегда можно было найти специалистов практически в любой сфере деятельности, в особенности если таковая была запрещена законом. Лодочники и караванщики тоже не стеснялись в средствах, когда речь шла о прибыли. Торговля с гномьими городами приносила солидные барыши, а государевых людей интересовало в основном только то, внесли ли в казну Его Величия надлежащую долю, в разбирательства купцов между собой они не вмешивались. Потому конкуренция была жесткой.

Однажды Мирослав привёл к Креславу человека, и сказал что у него есть к Креславу деловое предложение. Креслав не имел привычки отказываться от чего-то нового, напротив, стремился оказаться первым на новом поприще.

Они по традиции выпили – совсем немного, дабы не туманить разум перед предстоящим серьёзным разговором, перекинулись парой ничего не значащих реплик о погоде, видах на урожай и налоговой политике Его Величия, после чего гость изложил Креславу своё предложение.

Начал он с тог, что в долину реки и на идущие в подгорные города караванные тропы начали заходить столичные компании с интересным нововведением. Они взимали с купцов небольшую плату за которую обещали возмещение ущерба в случае возникновения проблем, как-то: налёта разбойников, внезапной бури на реке или повального пьянства проводников с охранниками. Дело бурно развивалось и обещало стать со временем источником немалого дохода.

- Мы таким не занимаемся, - сказал Креслав, не дожидаясь того, когда гость перейдёт к конкретным предложениям.

- Мне сказали, что вы, многоуважаемый Креслав, всегда открыты новому. Обманули, выходит?

- Не обманули. Я с радостью пробую новые подходы в деле, только вот со столичными состязаться глупо. Не мой уровень.

- Не стоит себя недооценивать.

- Хорошо, ПОКА не мой уровень. Мы стараемся держаться в тени, не привлекая к своей деятельности ненужного внимания. А вы, собственно, кого представляете, уважаемый?

- Я разве не сказал? Прошу прощения, не примите это за попытку ввести вас в заблуждение. Я представляю именно тех людей, внимания которых вы стремились избежать. Как видите, не получилось.

Мирослав, стоящий в дверях, положил руку на рукоять топора. Мышь, притаившаяся в соломе, опрометью побежала к норке. Креслав знал, что за стеной только что открыл глаза зверознатец, а значит бойцы через несколько мгновений будут готовы по заранее оговоренному сигналу ворваться в комнату.

- Успокойтесь, я пришёл не ставить вам условия или чего-то требовать. Наши с вами интересы не пересекаются, а значит - причин для вражды нет. Я пришёл к вам, чтобы нанять вас на работу.

Креслав сделал Мирославу знак успокоиться.

- Что за работа? – спросил он у гостя.

- Наш доход напрямую зависит от того, сколько купцы готовы платить за то, что мы покрываем их непредвиденные расходы. Не буду углубляться в подробности, но если вкратце, чем опаснее места, через которые пойдёт караван, тем больше взнос от его владельца.

- И тем чаще вам приходится платить, - вставил Креслав.

- Разумеется. Вы всё правильно поняли.

- И что вы хотите о нас?

- Разбоя. Сделайте путь от пристани в горы опаснее, чем он сейчас.

- Там гномы. С ними шутки плохи, - мрачно изрёк Мирослав, потерев свежий шрам на шее.

- Согласен, лучше действовать на реке, - ответил Креслав.

- На реке, так на реке. Ну что ж, если принципиальное согласие получено, остается обговорить размер оплаты.

- Не торопитесь. Мне не вполне ясно, в чём ваша выгода. Мы устроим серию грабежей, взносы вырастут, но ведь вам придётся потратиться на оплату расходов. Или вы желаете по дешёвке выкупить у нас награбленное ? Продать его кому-либо другому будет проблематично. Река поделена, у тех, кто не в доле, скупщики ничего брать не станут, да ещё и донесут кому следует. У нас возникнут проблемы.

- Уверен, вы справитесь.

- Разумеется, справимся.

- Похвальная готовность к риску. Я это ценю, серьёзно. Однако, ваш вопрос требует ответа, не так ли? Так вот: мы понесём некоторые убытки, они запланированы. Но по истечении определённого срока вы прекратите бесчинства. Взносы ещё какое-то время останутся высокими, по нашим расчётам это окупится. К тому же мы распустим слух, что сумели решить вопрос с участившимися ограблениями, что сыграет нам на руку. Репутация в нашем деле очень много значит.

- Что ж, - Креслав принял решение, - давайте обсудим конкретные вопросы. Мирослав, скажи парням что можно расслабиться, и принеси карту. У меня появились кое-какие соображения на этот счёт.

Спустя несколько дней они лежали в засаде в зарослях камыша. С севера приближалась длинная узкая лодка, низко сидящая в воде.

- Ты уверен, что это сработает? – спросил Мирослав, - Может быть поступим по-старинке?

- Нет. Основной куш принесёт не продажа того, что удастся выловить, а плата от столичного фраера. Да и ещё кое-какие мысли имею, но об этом после.

- Ладно, ты бугор, тебе решать.

Креслав скривил лицо. Ему претила бандитская манера разговора, бандитские манеры и всё связанное с разбоем – кроме прибыли, разумеется. Гримасу заметили остальные, но отнесли её на счёт длившейся несколько дней работы в алхимической лаборатории. Креслав с немалым трудом сумел раздобыть рецепт гномьей взрывчатки. Особенно трудно это было сделать так, чтобы никто не узнал, что он его заполучил. Дело было довольно давно, и он знал, что когда-нибудь взрывчатка может пригодиться. Например, сегодня.

Лодка почти поравнялась с сидящей в засаде бандой Креслава, он кивнул колдуну, тот зажмурился, побледнел и через несколько мгновений гладь реки вздыбилась, надулась огромным пузырём и исторгла с оглушительно громким звуком клубы дыма.

- Здесь гномьи предгорья, люди – вон!!! – заорали разбойники, не торопясь, впрочем, покидать заросли и показываться на глаза охране каравана.

С борта лодки дали залп по зарослям камыша, никого не задев. Сразу раздался ещё один взрыв, на этот раз – прямо под лодкой. Её разметало на несколько частей, разбойники снова заголосили про гномов, которые хорошие и людей, которым тут не место, после чего по знаку Креслава ретировались с места преступления. Надо было успеть в рыбачью деревню ниже по течению, предупреждённые загодя рыбаки расставили сети, в которые сегодня попадётся необычный улов.

***

Креслав тряхнул головой. Прогоняя навалившуюся сонливость. Несколько раз моргнул, подавил зевок и и огляделся. Некоторые арестанты. Похоже, сдались и оставили надежду дождаться сегодня приёма у начальника, в коридоре остались лишь самые упертые. Впрочем, их упорство не было вознаграждено. Двери открылись, из кабинета начали выходить охранники. На их лицах лежала печать мрачной задумчивости. Один из них сразу наорал на столпившихся в коридоре арестантов, остальные его поддержали, вытолкав всех на улицу. Креслав остался стоять на своём месте, ожидая, когда начальник тоже выйдет из кабинета. По установившемуся обычаю после этого надо будет убрать на столе, а Малой протрёт пол.

- Креслав, зайди, - подал голос Всеволод.

Зельевар заглянул в кабинет.

- Попить принеси горячего.

Креслав быстро заварил напиток, принес в кабинет и поставил на стол перед Всеволодом.ю Тот задумчиво смотрел в окно.

- Похоже, проблемы у меня, Креслав.

- Я могу чем-нибудь помочь?

- А ты владеешь гномьей наукой о земных глубинах? – поинтересовался Всеволод.

- Не довелось.

- Значит, помочь не сможешь.

- С серебром проблемы?

- Да. Жила ушла, чтобы к ней пробиться, нужно расколотить породу, а она слишком твёрдая. Только кирками из очень хорошей стали взять можно, а наши…По бумажкам кирки высший сорт, по цене словно из золота сделаны, а на самом деле – такими только землю рыхлить. Если не очень твёрдая земля попадётся, конечно.

- Так закажите у гномов хорошую сталь. Уж с этим я точно могу помочь.

- С гномами и я договорюсь, а вот как привезти? Придётся кому-то совершить подвиг. Бросок через заснеженные болота. Это опасно, но осуществимо – когда болота окончательно замёрзнут. А пока санный путь не встанет, и думать нечего. К середине зимы привезём инструмент, но даже если потом с арестантов по три шкуры драть станем, каждого второго до смерти от истощения доведём, всё равно достаточно руды не добудем.

Всеволод растерянно развёл руками.

Креслав вспомнил, как грохотал взрыв на реке, после которого среди купцов пополз слух о готовящемся восстании гномов, приведший к погромам и беспорядкам. Он тогда славно нажился. Беспорядки хороши для торговли запрещёнными предметами. Но это неважно, важно другое…

- Скажите, начальник, а есть тут алхимическая лаборатория?

- Что, наваришь зелий, придающих сил? Арестанты напьются и зубами скалу грызть будут?

- Нет, зачем же зубами. Слышали про то, как гномы свои пещеры расширяют?

- Ну слышал. Гномий Бадабум.

- Я могу его сделать, если найдётся хорошо оборудованная лаборатория.

- А ингредиенты где возьмёшь?

- Здесь всё есть. Ничего слишком редкого гномы не используют. Под горами с редкостями туго.

Всеволод пожевал губами.

- Ладно. Что именно нужно?

- Тигель. Перегонный куб – лучше медный. Ступка. Уголь, лучше древесный, из ясеня.

- Ясеня тут нет. Климат не тот.

- А это что? – Креслав указал на стол начальника. Тот вытянулся лицом, поскрёб столешницу ногтем:

- Это ясень? Ну, дают. Это ж сколько стоило его привезти…Ладно, бери. Тигель сам ищи, хоть столовскую печь приспосабливай, а перегонный куб надо изымать у охотников. Сейчас отдам распоряжение ищейкам, враз найдут.

- Может, не надо? Я сам с Грыхами поговорю. Дадут попользоваться.

- Хорошо, действуй.

Креслав вышел, направился к бараку. В котором жил Заграахан. Через посты охраны прошёл без проблем, в барак тоже. Быстро прошагал мимо рядом нар в дальний конец, где по овеянной веками традиции обитали охотники. Заграахан сидел не на полу, как долинники, а на нарах, застеленных, тем не менее, традиционно пёстрых охотничьим ковриком, сплетённым из сухой травы.

- Здравствуй, Заграахан, а что не на полу, холодно?

Орк уставился на Креслава колючим взглядом. Да, зря пошутил. Резковато вышло, подумал Креслав и сразу после этого в голове у него взорвался ярко-алый шарик боли.

Он пришёл в себя у Ержа в лекарне. Голова саднила, во рту было сухо и тошнило, словно с похмелья.

- Пить! – прошептал Креслав. Губы почти не слушались, кжа на лице казалась неудобной маской.

Никто не пришёл на помощь, в губы не ткнулась чашка с прохладной водой. Не было слов сочувствия. Он с трудом разлепил глаза и понял, что лежит на полу в пустой лекарне.

В окно слабо светила надкушенная Небесным Волком луна.