Недостижимый

Глава 1 Новый вдох.

В вечернем лесу было спокойно. И в этом спокойствии лежал юноша, заброшенный сюда кем-то или чем-то. Его лицо было бледным, а одежда слегка запачкана землей и листьями.

Вскоре безмолвие прервалось.

Вынырнув из дурного сна, соня резко открыл глаза и рывком поднялся. Его рука метнулась к животу, как если бы он ожидал ощутить там что-то страшное или болезненное, однако пальцы нащупали лишь ткань одежды. Замешательство промелькнуло на ошарашенном лице. Юноша провел руками по коже, проверяя, все ли на месте. В глазах читались растерянность и дикое непонимание. Казалось, только пару секунд назад он ощущал небывалую боль, будто что-то пронзило его насквозь. Мир тогда потемнел и сон наплыл тучей. А потом парень проснулся здесь уже без той боли.

Не находя ответов, герой приподнял одежду, затем судорожно повернулся, чтобы осмотреть спину. Увы, там тоже ничего. После нескольких неуверенных повторений движения замедлились и футболка с кофтой безвольно сползли вниз. Опустошенный парень рухнул на сырую землю. Он просто сидел, пытаясь осознать, что происходит. Как назло мысли застопорилсь. Может, это — снова сон?

Дрогнув, правая рука юноши дотянулась до груди. Пальцы слегка коснулись шеи и чуть ущипнули. Затем же ущипнули снова.

В воздухе повисло едва различимое...

«Это — не сон».

Безымянный выдохнул. Осмотревшись вокруг, он увидел только тени, изогнутые стволы деревьев и ветви, разросшиеся по площади.

Страх отступил. Неизвестный почти пришел в себя. Он пытался понять, где находится. Абсолютно по всей округе не было ничего необычного. Кажется, лес, как лес. Разве что слегка мрачный. Пейзажи не давали ни малейшей подсказки. Они лишь наполнялись однотонным воем старых коряг.

Добираясь, холодный ветер обдувал лицо, а температура вокруг не превышала градусов десяти. Поздно опомнившись, все конечности юноши в момент прижались поближе к туловищу, запачканные рукава повисли на плечах и худая шея ушла вовнутрь.

«Холодно. По ощущениям, конец лета... но... сейчас же зима. Так где снег? И вообще, где я?»

Вокруг были не просто кустарники, а растения самых разных видов и культур. Некоторые из них и вовсе не росли на родине юноши. Привычные ели с японскими кипарисами в одном букете. Картина могла показаться весьма живописной, вот только герой на эту красоту внимания не обращал.

Его тыльная сторона ладони коснулась носа, пальцы стали слегка массировать замерзший участок.

«Как-то здесь жутко», — подумалось потеряшке.

Обведя местность еще в сотый раз взором, шатающейся походкой он двинулся в сторону низкого и широкого деревца. Надеясь заслониться от порывов, парень уперся спиной в светлую кору и уселся на корточки.

«И опять, где я?» — ответа не находилось. — «Не знаю… или правильнее будет сказать: не помню... Но тогда....? Может, позвать на помощь?»

Юноша хмуро скривился, изначально ставя под сомнения эту идею.

«Нет света от фонариков, меня никто не зовет. А если уже я покричу?... кто придет?»

В голове всплыла пугающая картинка: глухой, черный лес, его крик, уносящийся в никуда, и хищники, привлеченные этим звуком. Представив медведя или других ночных тварей, затаившихся в этих тенях, он невольно поежился.

«Если ты потерялся в лесу, лучше оставаться на месте. Да, так легче найти. По крайней мере, я слышал именно это. Однако… если света и криков нет, ищут ли меня вообще?»

Протяжный, немного нервный выдох поднял ткань кофты.

«И если меня ищут, в таком случае, почему я один ничего не помню-то?» — юноша схватился за голову. — «Не хочу просто замерзнуть здесь.... Серьезно, что я тут забыл? Меня даже из дома вытащить тяжело, а поездка сюда?»

Он потянулся рукой в карман, надеясь найти хоть что-то полезное. Пальцы встретили пустоту: ни телефона, ни ключей, ни каких-либо других вещей. Единственной находкой оказался номерок с числом тридцать один, который безымянный обнаружил в левом кармане. Он уставился на этот предмет, пытаясь уловить в нём скрытый смысл, но тщетно.

«Чего и следовало ожидать», — промелькнуло в голове. — «Говорили же оставить всё в куртке или портфеле».

Пальцы сжались, и ладонь вновь спряталась в рукаве.

«Ага, в портфеле... портфеле... в портфеле. А зачем я брал сегодня с собой портфель? Вроде, я куда-то ходил. Но куда? Хотя бы это я должен помнить, верно?»

«Для начала… какое сегодня число? Пятое. Месяц — февраль. День недели — понедельник. Отлично. Учеба. Да, я был сегодня на учебе».

Подросток напрягся, углубляясь в воспоминания...

«После, часов в шесть — музей. Всё верно. А потом…» — холод прошёл по его телу. — «Потом я умер».

Этот факт резанул, словно обухом по голове.

«В музее что-то произошло... и там я умер. Что-то разбилось, после чего по телу разошлась боль».

Дрожа, рука снова скользнула к животу. На этот раз синеглазый парень проверял тщательнее, почти маниакально, но ничего: ни следа, ни шрама, даже намёка на рану. Всё было целым.

«Не сказал бы, что чувствую себя мертвым. Хотя я и не знаю, какого быть мертвым», — юноша зажмурился. — «Так почему же я жив? Раны нет, одежда цела… Разве так бывает?»

Чем больше он размышлял, тем сильнее сталкивался с абсурдом ситуации. Как человек может жить после смерти? Это физически невозможно. Или… только казалось невозможным?

«Допустим, я всё ещё жив. Но что тогда делаю здесь?» — голова юноши двигалась полукругом, взгляд скользил по пейзажу, пытаясь найти какую-то подсказку. — «Галлюцинации? Я слышал, что иногда перед смертью мозг делает всё возможное, чтобы сохранить здравый рассудок. Мол, страх и паника могут убить быстрее самой раны.... Галлюцинации. В таком случае, сейчас они наводят даже больше жути, чем стены больницы».

От напряжения ноги начали уставать и тело медленно сползло вниз. Безымянный присел у подножия дерева, прижав колени к груди. Он уткнулся подбородком в правое предплечье. Медленный выдох согнал засохшие иголочки с его кед.

Вдруг однообразный шелест листьев пропустил в себя новый звук — хруст ветки. Голова юноши резко поднялась, а настороженный взгляд начал медленно обшаривать пространство справа налево. Веки широко распахнулись, глаза метались в поисках источника.

Но лес молчал. За мгновение всё вернулось к прежней тишине, ничего не произошло.

«Показалось?» — он тяжело сглотнул, прислушиваясь к каждой детали.

Каждая деталь окружения ощущалась так отчётливо.

«Слышу каждый треск, чувствую холод... Даже запахи такие явные. Явно не галлюцинация. Помнится, когда меня что-то проткнуло, везде хлестала кровь. Тогда... это кома?» — юноша попытался найти рациональное объяснение.

Его размышления прервал ещё один новый звук. Глубокий и резкий хруст, на этот раз громче. Не просто сломавшаяся ветка: звук был тяжёлым, под натиском чего-то огромного треснуло дерево. Ночная тишина отозвалась эхом, земля задрожала, а лес на мгновение затаил дыхание.

«Да, кома… кома… Вот только... легче от этой мысли не становится. Почему каждый шорох и треск так пугают? Здесь слишком шумно». — неизвестный на мгновение закрыл глаза, тихо выдохнув: — «Айх, хочется спать, но сомневаюсь, что смогу».

Эти слова разошлись в его голове, пробудив что-то знакомое.

«Хотя в реальности тоже было шумно. Помнится, и там я долго не мог уснуть из-за проезжающих под окном машин» — юноша склонил голову набок, как будто разглядывая картину из прошлого.

Он увидел город, что рвался из-за собственного шума.

Новой волной холода тяжёлое воспоминание пронзило сознание, вернув обратно в мрачный лес.

«Что в коме, что в реальном мире, слишком громко. Так что ничего. Интересно, а в моей больничной палате сейчас тихо? Если я, конечно, все же в коме. Вроде просто сплю, но почему сон такой... не очень похожий на сон?» — прошептал он себе под нос.

Юноша чуть откинулся назад, сдаваясь, опёрся спиной на грубую поверхность корня.

«Хааа. А что, если все вокруг — не сон? А, допустим, рай? Или ад? Может, этот лес реальный? И... я действительно умер?»

Вообще, парень не был человеком верующим, он не говорил о боге, лишь изредка задумывался и в конце концов прекращал. В его понимании бог был фантазией страдающих людей. Мысль о рае просто успокаивала и согревала мысли. Но то, что происходит сейчас, очевидно являлось паранормальщиной.

Вдруг тишину снова прорезал резкий и жуткий звук. В сей раз это был не просто глухой треск, похожий на хруст сухих веток, появилась какая-то примесь живого. Оно было неестественным, то есть, неестественным для обычной ситуации, к этому лесу оно очень даже подходило.

Молодой человек мгновенно напрягся. Он резко обернулся в сторону звука, пытаясь понять, что произошло.

«чего?» — вырвалось у него непроизвольно, когда взгляд уловил движение.

Между тёмными деревьями виднелось нечто. Силуэт, похожий на сломанную куклу, вырисовывался в просветах между ветвями. Казалось, он был хозяином этого местом, словно маскотом или амбассадором всей странности. Его формы были изломанными и неправильными.

Юноша застыл, не в силах понять, это — плод его воображения или тоже новая реальность.

Но размышлять не было времени. Его тело дернулось и он сорвался с места, рванув вперёд. Ноги быстро мелькали по неровной земле, перепрыгивая через корни и камни.

Он просто бежал.

«Нет, не рай. Точно не рай. Это... что это?»

Глава 2 Мне снился сон.

«Спокойствие… ох, спокойствие, как ты далеко…»

Свет луны пробивается сквозь густые кроны, отбрасывая рваные тени на землю. Молодой парень, лет шестнадцати, с темными, взъерошенными волосами, мчится мимо деревьев. Он одет в светлые джинсы, лишь немного запачканные землёй, футболку и тонкую серую кофту, которая теперь сливается с ночью. Тяжёлое дыхание рвется с его губ, шумом заглушая едва слышные звуки леса.

«...всю свою жизнь я искал тишины...»

Темно-синие глаза, распахнутые от страха, постоянно мечутся, то вперёд, то назад, стараясь уловить малейшее движение в темноте позади. Вглядываясь, бегун пытается увидеть то, что скрывается за кромкой деревьев, но замечает лишь все те же беспокойные, бесформенные тени. Они следуют за ним, как предвестники неминуемой угрозы. Жертва не знает, кто или что преследует его, чувствует только холодный страх, пронзающий, как ледяной клинок.

«...у меня были мысли, мол, надо просто стараться и обрету те покой с тишиной...»

Бег медленнее и медленнее, холодный пот стекает по вискам. Юноша спотыкается, рука царапается о дерево, но он тут же выпрямляется и продолжает бежать, едва держась прямо.

«...но нет...»

Сердце стучит все громче с каждым шагом. Лес вокруг будто сжимается, ограничивая пространство для манёвра.

«...я ошибался...»

Внезапно нога цепляется за корень, скрытый густой травой. Парень теряет равновесие и летит вперёд, руки сами по себе поднимаются, чтобы смягчить падение, однако этого оказывается недостаточно. Голова с силой впечатывается в холодный, острый булыжник на тропе. Боль пронзает лоб, перед глазами вспыхивают белые пятна, постепенно погружающиеся во мрак. Единственное, что успевает сделать раненый, так это перевернуться на спину.

«...ведь даже после смерти...»

Мир вокруг растворяется в тишине, дыхание замедляется, а человек засыпает.

«...спокойствия нет...»

Герою снится яркий и беспокойный сон, как бы обрывки разных сцен, хаотично сменяющих друг друга. Он стоит одновременно везде и нигде, видит сразу все и ничего, доступен общий пейзаж, но не мелочи.

Напуганый парень оглядывается по сторонам, мечущимися глазами пытается найти выход и, обернувшись, резко осознает перед собой нечто большое.

Его сбивает школьный автобус, в котором сидит он сам из воспоминания.

Сцена меняется. Теперь юноша видит толпу людей. Они проходят мимо, не замечая его, а каждый шаг звучит всё громче и громче, отдаваясь гулким эхом в ушах.

Внезапно перед ним открываются массивные двери, ведущие в зал. Его интерьер выброшен из далёкого прошлого, из другой эпохи. Витражи окон, высокие колонны, тяжёлые деревянные панели на стенах. Всё кажется одновременно величественным и чуждым.

Тишину музея прерывает голос. Уставший, механический и неестественно ровный.

—...это столкновение является одним из важнейших в истории средневековья...приблизительное число смертей равняется...

Звук нарастает. В животе, словно отзываясь на голос, появляется знакомая боль..

— О победившей стороне складывались легенды. Ее воинов называли благословленными. А благословение то, по мнению нынче мертвых, заключалось в невероятной живучести, колдовстве и сверкающих клинках.

Зал наполнился юным смехом.

— Конечно, это всего лишь сказки, — сказал экскурсовод. — И быстро отошли от атрибутов! Этим экземплярам лет больше, чем вашей семье вместе взятой! Еще и пораниться можете!

Туманными глазами юноша глянул на подростков, что баловались рядом с витриной. Они были слишком близко и поднимали много шума, герой хотел отойти подальше, но не успел. Вдруг послышался звон разбитого стекла и из живота уже торчит тяжёлый, острый двуручный меч — экспонат, что находился за витриной. Его блестящая сталь пронзает юношу насквозь, безжалостно и точно.

Мир вокруг остановился, погрузившись в полную тишину. Во всей этой неподвижности остается лишь боль.

Холод меча пропитывает изнутри, почти отрывая душу от тела. Бездушный, тяжёлый металл разрывает его с такой жестокостью, что всё остальное теряет значение. Единственное, что остаётся — это ощущение стали и всепоглощающий холод.

— Н-нет... — успевает прошептать герой шокированной толпе.

И вдруг... глаза открываются.

Он медленно приходит в себя. Пульсирующее давление в голове волнами отдаётся к вискам, будто отбойный молоток пытается пробить череп. На лбу юноша чувствует полоску липкой, подсохшей крови. Холод её проникает под кожу, пробуждая странную ясность. Он едва приоткрывает глаза, но тело не двигается. Интуитивное чувство опасности сковывает, заставляя лежать неподвижно, почти не дыша.

Дискомфорт во лбу нарастает, пульсация синхронизируется с рваным дыханием. Вот только это дыхание раздаётся из чужой груди.

Юноша чувствует его над собой. Что-то огромное и зловещее возвышается прямо над ним. Медленно подняв взгляд, герой видит силуэт, размытый мраком ночного леса. Существо, покрытое чем-то похожим на древесную кору. Хрупкие, растрескавшиеся пластины напоминают омертвевшую кожу, местами блестящую и влажную, покрытую неизвестным налётом.

Выступающие углы этой странной «корки» поблёскивают, напоминая затупленные лезвия. Тело существа искривлено и изломано под невозможными углами, словно кости ломались и срастались вновь, образуя нелогичные ломаные линии.

Это нечто двигается резко, с беспокойством, будто не знает, чего ищет. Оно то вытягивается вверх, принимая форму дерева, то резко сгибается, будто насторожённо прислушивается к чему-то невидимому.

Его движения одновременно напоминают хищную птицу и гигантское насекомое. Существо наблюдает, следит, но почему-то... не нападает. Оно замирает, настороженное, а тишина между ними становится ещё гуще, ещё давящей.

Почему просто стоит и смотрит? Не понятно...

Раненый слышит неровное, глухое, затрудненное дыхание и также старается дышать как можно тише, чтобы не привлечь внимания. Грудь замирает, а каждый удар сердца, что готов выдать присутствие в самый неожиданный момент, гулко отдаётся в ушах. Чувство опасности сковывает, тело парализовано этой ужасной смесью страха и беспомощности. Каждая секунда тянется мучительно долго, в то же время разум кричит.

«Сделай хоть что-то! Нам конец, вот и все. Беги, да, лучше просто сбеги. Оно тпебя не догонит».

Но ни один мускул не поддается команде, все ещё оцепенелые ноги не слушают приказов.

Внимание поглощено этим чудищем: его бесформенные контуры притягивают и завораживают парня одновременно. В голове всплывает образ какого-то древнего монстра, что сторожит ночные леса. Он будто пришло из иных времён, из древнего мира, когда природа и тьма ещё не подчинялись человеческим законам.

Эта сущность вобрала в себя мрак и необъятную мощь, её дыхание звучит, как отголосок древних лесов, гул глубоких корней и шорох умирающих листьев.

Парень продолжает лежать неподвижно, пока монстр беспорядочно бродит вокруг. Тихий скрип раздается при каждом его шаге, под ногами ломается сухая древесина.

«Замри, замри, замри».

Даже шорох способен выдать. Сущность, похоже, наделена нечеловеческой способностью чувствовать движение, если субъект касается... касается корней?

«И поэтому сейчас оно меня не трогает. Да. Но... сколько мне еще так лежать?» — внутренний голос уже успокоился.

Внезапно монстр остановился, парень замер еще сильнее, чуть ли не пытаясь остановить работу своего сердца. Минуты тянутся мучительно медленно, и наконец, существо резко поворачивается, его форма смещается, изгибается и, сливаясь с тенью, исчезает в густой темноте леса, став почти невидимым. Его силуэт растворяется между деревьями, и лишь тень от старого ствола медленно исчезает вслед за ним.

Топот отдаляется.

Оставаясь на месте ещё несколько мгновений, парень лишь теперь позволяет себе выдохнуть и слегка расслабить мышцы, но боль в голове тут же напоминает о себе, возвращая его в реальность. Мучительная пульсация снова захватывает его сознание, а пальцы осторожно прикасаются к ране на лбу. Он ощущает липкую кровь, подушечка пальца скользит по ней.

Парень отстранённо наблюдает за своим собственным дыханием, за медленным уходом чувства опасности, которое всё ещё висит над ним, как дамоклов меч.

— Что за... кошмар?!

Глава 3 Не потеряться.

Хорошенько массируя глаза, юноша несколько минут активно моргал, пытаясь привыкнуть к ослепляющему свету. Он тёр веки, как будто хотел стереть прилипшую к ним пыль. Казалось, что глаза режет мелкий песок, но герой не сдавался: моргал, водил фалангами пальцев по глазам, пока не почувствовал, что жгучая боль понемногу отступает.

Яркость всё ещё слепила, но ощущения начали смягчаться.

«Смел думать, что попал в рай, смирился. В итоге, оказалось, бредил. И вдобавок я все же жив, в этом нет сомнений» — мысли роились в голове, как назойливые насекомые. Они обрывались и возвращались, пока юноша, поморщившись, не вскочил на ноги. Жгучая боль тут же пронзила тело, и он тихо вскрикнул.

— Ай...

«Ещё и головой во что-то впечатался» — молодой человек мысленно проворчал, стиснув зубы. Смешно, будто это могло облегчить боль.

Положив руку на бок и медленно поворачиваясь сначала в одну сторону, затем в другую, юноша выпрямился во весь рост. Замёрзшая поясница хоть и отозвалась лёгкой ноющей болью, но была скорее напряжённой, чем застуженной.

Парень огляделся вокруг, оценил обстановку. Взгляд упал на булыжник, испачканный засохшей кровью. Тёмные следы стекали по его шероховатой поверхности, а небольшая струйка капель растеклась по земле, образуя зловещий узор. Место выглядело мрачно, но, к счастью, масштабы повреждений оказались не такими уж серьёзными.

«Меня не подвела удача», — мелькнуло в голове, уголки губ едва заметно дрогнули. — «Хотя, если бы она действительно не подвела, то и падения не случилось бы».

Синеглазый юноша действительно был неумолимо благодарен судьбе и чуть ли не начал выказывать «спасибо» небесам, при том, что сам не являлся верующим.

Но разум его сейчас был больше подвластен ночной погоне, а именно какому-то нечто. Всё остальное в миг перестало быть важным. Мысли снова вернулись к тому деревянному существу, что носилось за ним, а потом неожиданно остановилось. Почему? Что оно искало? Оно остановилось после того, как герой замер? Почему так? Может быть, у него нет глаз?

Если у него действительно нет глаз, по какой причине? Из-за чего у этого... «Лешего» их нет? Да и был ли это Леший? Существо выглядело настолько чуждо человеческой природе, что даже приписывать ему знакомое имя казалось неправильным. Оно точно не человек. Ведь у людей нет роста под три метра, а позвоночник не превращается в изломанный зигзаг. Хотя... был ли там вообще позвоночник?

«Сейчас это не столь важно... наверное. Какое наверное? Точно. Да, ага... и что дальше то?».

Уже давно стало понятно, этот мир не мог быть обычным, ведь в обычном мире за людьми не гоняются чудовища, сошедшие со страниц древних сказаний. Всё вокруг выглядело обманчиво привычным, но с каждым шагом становилось всё яснее: здесь действовали другие законы, и прошлые устои остались далеко позади.

Выхода нет, по крайней мере, привычного выхода.

Тогда... как быть? Идти? Но куда? Просто куда-нибудь? Можно ли просто идти вперёд, не зная, куда приведёт дорога? Или остаться на месте, кричать и надеяться, что кто-то приспешит на помощь? Но будут ли искать? Может, больше людей здесь вообще нет? Этого нельзя было исключать. Получается, звать на помощь бесполезно, никто не услышит? Остается лишь двигаться дальше или застыть, принимая неизбежное. Хотя наступит ли это неизбежное здесь?

«Наверное, лучше пойти» — указав пальцем в случайную сторону, подумалось. — «Кричать я не намерен».

Вскоре небо окрасилось медным цветом, раскаленным над пламенем солнца. Под ним необычно спокойна была роща, нагретая жаром до градусов двадцати. Ни ветер, ни дождь — ничего не тревожило вечер. Разве что кроме запыхавшегося, неимоверно уставшего и очень голодного юноши.

Ладони парня были в множестве ран, путь обошелся не без громких падений. На коленях и спине были потертости. Помимо падений, неизвестный часто облокачивался на деревья. Его физическая форма с выносливостью оставляли желать лучшего.

Вообще, так было всегда, с самого детства безымянного не особо привлекали виды спорта, любимыми увлечениями считались фантазия, чтение и отдых… считается ли отдых увлечением? Неизвестно. Или так только хотелось думать.

«Сколько я уже брожу? Часов десять? Тяжело идти полдня. Сейчас бы прилечь. На данный момент, это — единственное мое желание... хотя, почему только на данный? Сомневаюсь, что когда-нибудь мои желания отличались от нынешнего...», — взыграл голос внутри.

Парень тяжело упал, с глухим стуком ударившись лицом о землю. Почва впилась в кожу, ощутимо обжигая щеки. Болела не только разбитая губа, не только колени, пронзённые острыми камнями — всё тело, казалось, распадалось на части.

«Неужели, это — наказание?» — пронеслось в голове. — «Может, меня отправили сюда, чтобы преподать урок? Ну, получилось отлично».

За множество часов юноша несколько раз снова думал о том, почему он здесь. Кто или что его перенесло? С какой целью? И, если его действительно кто-то перенес, разве этот незнакомец не должен был тогда встретить героя? В фентезийных историях такого рода все объясняли король или королева, призвавшего государства. На крайний случай, бог, богиня.

Тогда привычной целью для попаданца становилась победа над неминуемой угрозой, чем чаще всего являлся какой-нибудь король демонов. Почему этот раз так сильно отличается? Непонятно.

Может, юношу просто посчитали бездарностью и бросили здесь? Теперь он сам должен выбираться из всей ситуации? В одиночку?

А вдруг на выходе из леса его встретит королевская гвардия, что ждала появление нового «героя»?

— Было бы все так просто.

Медленно парень встал на колени, потом упёрся руками в землю и, пошатнувшись, поднялся на ноги. Стоя, он несколько секунд дышал прерывисто, ощущал, как легкие наполняются холодным воздухом.

— Вот же...

Тогда безымянный увидел это. Мерцание где-то впереди, едва различимое. Свет. Метрах в пятидесяти от него что-то сияло, тёплое и мягкое, будто зовя. Герой вглядывался в свечение, не моргая, а потом сделал первый, неуверенный шаг. После которого последовало еще более неуверенное движение, что служило подстраховкой от падения.

— Видимо, я добрался.

Глава 4. В стенах Юны.

Слегка запачканная кофта была аккуратно сложена на деревянный стул. Рядом стояли исцарапанные кеды, от которых веяло десятью часами изнурительной ходьбы. Темное небо продувало черствый кусок ржаного хлеба, положенного на стол у окна.

Комната была неухоженной, к деревянным стенам местами прибиты ржавые гвозди, которые не имели явной надобности, возможно, их оставил прошлый хозяин или хозяева. При этом само по себе помещение выглядело не такой уж и развалиной: целые стекла, качественная, хоть и малочисленная, мебель, даже удобная. Похоже, что это место служило чем-то вроде раздевалки или имитированной зоны отдыха, скорее всего, все вместе.

Однако, хм... здесь также находятся очень интересные и старинные, для мира безымянного парня, предметы. Несколько колчанов, доверху наполненных стрелами; пара копей, с острыми наконечниками; прочие орудия для защиты... чего?

Дверь скрипнула и внутрь вошли двое мужчин. Они что-то горячо обсуждали.

— И что нам теперь с ним делать?! В правилах же указаний больше нет, — прозвучал торопливый и еще достаточно юный голос. Это был Нишио — молодой человек, на вид не старше лет двадцати двух.

— «Что делать?» Ничего. Серьёзно, почему так нервничаешь? Тебе же не десять лет, — закончил более уверенный и взрослый незнакомец, с тоном, как бы опекунским, но не слишком. На его закрытом глазе красовался старый шрам, а имя читалось как «Юсихиро».

— Да опять вы! — не унимался молодой Нишио, голос его чуть подрагивал от эмоций. — Я ведь за город переживаю! Мы подобрали какого-то чужака у ворот, притащили сюда, а вдруг он — шпион? Еще и в такой странной одежде.

По комнате раздалось раздражённое «Ц-ц-ц», и старший мужчина снова заговорил.

— Любишь же бред нести. Ты только взгляни на него: обессиленный, худой, весь в царапинах, с жаром и ссадиной на голове. Да он бы уже помер, найди мы его чуть позже.

Слова слегка угомонили крикливого стражника, а поток аргументов, казалось, иссяк, оставляя лишь недовольное молчание.

— Вот-вот. Может, он из соседнего города или просто знатный человек, попавший в беду. А нам-то что? Спасём его — глядишь, пару медяков накинут. В общем, только лучше будет.

Спор, наконец, подошёл к концу. Атмосфера в комнате заметно разрядилась.

Оба мужчины перевели взгляд на лежащего юношу. Его лицо казалось мирным, несмотря на синяки и ссадины, а чуть дрогнувшие веки намекали на глубокий, но неспокойный сон. Свет из окна падал на его волосы, придавая им мягкое сияние и подчёркивая бледность кожи.

Как вдруг раздалось — во... ды… — из сухих уст неизвестного послышался зов. Его темно-синие глаза едва показались из под век.

— Нишио, за лекарем! — разошелся приказ.

— Понял! — юный стражник выбежал из комнаты и устремился по коридору.

Подойдя к импровизированной лежанке с флягой, старик медленно приподнял туловище героя и влил прохладную воду. Тот начал жадно хлебать ее с полуоткрытыми глазами, затем снова рухнул на спину.

Безымянный прикрыл веки и еще несколько секунд просто тяжело дышал. Он понял, что находится в помещении, здесь тепло. Не настолько тепло, чтобы считалось комфортным, но, по сравнению с прошлыми двадцатью четырьмя часами, отлично.

«Похоже, я... наконец-то выбрался».

Облегчение упало на плечи, однако не полностью сняло тревогу и страх. Юноша вновь открыл глаза. И вдруг перед его лицом воспылал яркий изумрудный свет. Странно, источник этого мерцания был чем-то похож на человеческую ладонь. Он был теплым и согревающим.

«Чего?»

Через пару секунд всё погасло. И сразу же с этим, будто её никогда не было, боль в голове исчезла. Юноше показалось, словно его просто взяли и исцелили.

Однако это блаженство оказалось обманчивым. Вместе с расслаблением пришла невыносимая усталость. Все силы разом покинули организм. Глаза начали медленно закрываться, а сознание стало расплываться, как туман на рассвете.

Раздался шлепок.

— Эй, эй, эй, парень, не спать! Ты слышишь меня? Не засыпаааай, — голос старика Юсихиро прорезал нарастающую темноту.

Раздался еще один хлопок, на этот раз громче.

— Аууу, открой глаза! Знаю, после исцеления нет сил, но не смей засыпать... не смей, сказал! Иначе проваляешься еще день.

Получив новую пощечину, безымянный пересилил себя и присел.

— Так, аккуратно, только не вставай сразу, а-то упадешь.

— Пожалуйста... я не ел два дня. Хоть немного, — прозвенел уставший голос.

— Нишио, подай хлеба со стола и это... дай свою флягу, — старший стражник моментально приказал своему вернувшемуся подчиненному.

— Вы его еще и кормите...

Быстро кусая и почти не жуя, герой, словно фокусник, заставил исчезнуть кусок черствого хлеба. Доев, он большими глотками выпил половину сосуда, едва не задыхаясь.

— Спасибо.

Все тот же старик с приказами лишь улыбнулся и проводил внезапно появившегося в комнате высокого мужчину. Мужчина был одет в белые одеянья. Взглянув на уходящего, юноша невольно подумал: «Жрец». Он не знал наверняка, был ли это жрец и вообще слишком мутно помнил, кто такие жрецы. Ему просто показалось, что человек в белом являлся одним из них.

— Спасибо, что спасли, — опять поблагодарил парень.

— Не за что. Вот только...

В комнате воцарилась тишина.

— Рассказывай, кто ты, — начал было Юсихиро.

Герой отреагировал не сразу.

— Я...

В голове всплыли последние минуты после пробуждения, в которых было уж слишком много странного.

— Ауу, парень, ты чего замолчал? — вдруг сказал старик. Не тот, что уже разваливается, а тот, что по сравнению с самим героем был им. Возраст этого мужчины варьировался от тридцати пяти до пятидесяти пяти лет, не так много, но для лучшего понимания пусть будет старцем.

— Может, он глуховат? — уже юный стражник снова начал выказывать свое недовольство. Даже безымянному за одну лишь минуту он показался человеком раздражающим, тем, кто вечно нарушает тишину своими воплями.

И этого нарушителя звали Нишио. По крайней мере, безымянный юноша услышал именно «Нишио». Второй же — Юсихиро. Нишио и Юсихиро. Какие странные имена. Так подумалось парню. Но да ладно, они спасли его.

Важнее, что ответить людям, предположительно, другого мира на вопрос: «Кто ты?»

— Ты тут? Ответишь на мой вопрос? — поторапливал Юсихиро.

— Говорю же, глухой.

Герой не мог найти подходящего ответа. Нельзя же просто сказать: «Я — школьник, что был на экскурсии, и которого пырнули мечом—экспонатом... Ох, еще тот, кто проснулся в лесу из сказок братьев Гримм, а потом как-то добрел сюда». Юноша буквально не знает, что говорить дозволено, а от чего могут сжечь как ведьму, привязанную к столбу.

Люди перед ним не были похожи на королевскую гвардию, которую отправили за призванным из другого мира героем. То есть, про перенос явно говорить не стоит. Но что тогда? Почему в историях с попаданцами главные герои никогда не сталкивались с такой ситуацией? Несправедливо.

— Я... я не помню, — единственное, что смог придумать парень.

Наступила тишина, а затем два разных «А?» повисли в воздухе. Дух допроса улетучился, стал слышен лишь слабый ветер. Нарушить эту гармонию осмелился старик Юсихиро.

— То есть, ээм… твое имя?

— Не помню, — посредственно играя растерянность, отсек герой.

С такой же растерянностью опытный стражник попытался еще раз.

— Город, деревня, еще что-то?

— Нет...

— Возраст?

— Не знаю...

— Отец, мать?

Юноша помотал головой в стороны. Казалось, Юсихиро уже полностью смирился, однако его подчиненный — Нишио — нет.

— Гадкое притворство! Будешь молчать до посинения? — эмоционально выкрикнул он.

— Но я не вру… Если б помнил хоть что-то, сказал бы.

— Лжец!

— Нет же.

— Да же!

В итоге, спустя еще полчаса различных выяснений и однообразных ответов уставшие стражники грохнулись на стулья.

— Откуда ж ты тогда взялся, а? Писать и считать умеешь, значит, учился, а остальное? Боже.

Юсихиро с Нишио в конец замучились и просто сдались. Безымянный юноша же задавался кучей вопросов. Для начала, с кем он вообще говорит? Было очевидно, что люди перед ним — стражники и, похоже, стены.

Сама же стена, из объяснений Юсихиро — часть Юны — крупного города, что расположен на юге острова. Экономика этого населенного пункта держится на добыче артефактов и трофеев с монстров.

Местная структура накладывает свои строгие правила на жизнь каждого человека, разделяя её лишь на четыре возможных пути. Первый гарантирует счастливую, роскошную жизнь с изобилием еды, выпивки, деликатесов, и, конечно, вниманием прекрасных дам/мужчин. Но он доступен лишь тем, кто обладает выдающимися навыками и талантами... еще деньгами.

Было видно, как старик Юсихиро говорит об этом совершенно спокойно. Во взгляде Нишио же читалась зависть.

Второй предназначен для обычных людей. Их существование крайне нестабильно: сегодня пируешь, завтра перебиваешься водой. Это своего рода борьба за выживание на грани достатка и нищеты.

Примерно здесь и находилось большинство жителей города Юна.

Третий уготовлен для самых слабых. Они проводят свои дни в бесконечных лишениях, рискуя всем ради жалких грошей, которых едва хватает на самое необходимое. Эти люди редко доживают до старости, ведь их участь — около пятнадцати лет бедности, а затем... все понимают, что следует затем.

Как ни странно, четвертый путь — смерть. Согласно рассказанному, одна пятая начинающих авантюристов вымирает в течение первых двух лет.

Другая доступная работа сложнее, чем быть добровольным солдатом. Даже если кто-то наймет, твоя зарплата будет настолько низкой, что тебе едва ли будет хватать на жизнь.

— Аэ, Юсихиро, чего тогда с ним делать будем? Мы так и не решили, — Нишио, как всегда, негодовал, не скрывая раздражения. — Отчет же еще сдавать.

— «Чего, чего»... Ответ очевиден. Станешь авантюристом, — указательный палец направился прямо на юношу, будто подчёркивая неизбежность его будущего.

«А?» — все былое спокойствие исчезло. Сам по себе юноша не был особо эмоциональным человеком, однако сейчас его нехило так накрыла тревога. Он ничего не знал о предстоящем, просто слегка подрагивал.

— Старик, ты серьёзно? — вдруг недоверчиво переспросил младший, растерянно глядя на наставника. — Вы думаете, это разумно?

— Без понятия. Лишняя забота порой несет слишком большие беды, — мужчина указал на поврежденный глаз. — Знаешь, как тяжело было убедить, чтобы одноглазого взяли в стражники?

— И вы собираетесь отправить его, несмотря на это? — голос Нишио звучал уже не столько раздражённо, сколько встревоженно.

— А куда ещё? На улицах ему не место, а в охрану не примут. Да и авантюристом стать — это не значит, что он уйдёт совсем один. Найдёт группу, присмотрятся друг к другу.

— Группу? Вы в последний раз видели, как авантюристы «присматриваются»? Либо бегут на первый же крик, либо бросают товарища, если что-то не так!

— Без разницы.

Юсихиро спокойно перевел внимание на героя, тем самым затыкая своего юного и еще способного на переживания подчиненного. Таких молодых здесь называли вторыми новобранцами, обычно они приходили со специальных учений и до конца оставались сочувствующими добрыми людьми.

— Ну, сильно не переживай, тут дело удачи, а ты у нас удачливый! Конечно, придется пожить в узком сарае с кучей людей, что зовется общежитием, но это не так страшно, — мужчина показал большой палец и улыбнулся.

— Спасибо...

Юноша чувствовал, как почва уходит из-под ног. Он мог ощущать лишь воображаемую петлю, обхватившую его горло.

И снова в романах герой ставит себе невероятную цель, за которой идёт до самого конца. Допустим, одолеть дьявола, восстановить цивилизацию, стать героем. А его цель?.. Просто быть не мертвым?

В одночасье пожилой мужчина уже рылся в деревянном ящике, яро пытаясь что-то найти. Рядом с его ногами в хаотичном порядке лежат старые свитки, книги и пропускные, все не то. Что ему нужно?

Вдруг искатель вытягивает тонкий лист желтой бумаги и тут же хватает перо, которое медленно начинает скользить по поверхности.

— Ну, готово! — с облегченным возгласом сказал старик Юсихиро, после чего протянул бумажку с текстом.

На протянутом документе большими буквами было написано:

Пропуск в город Юна.

Срок действия: 05.02.1265. — 06.02.1265.

Пропуск оформлен на:

Подпись:

Заведующий: Юсихиро Кинто.

Подпись заведующего: Юк.

Дата: 05.02.1265

Невольно герой зацепился за дату на листе и прежде чем успел задуматься...

— Две строки не заполнены, — Юсихиро как бы попросил обратить внимание на главное.

— А, ээ, да... аа, «оформлен на» и «подпись»...

— Ага, мы же твое имя не знаем.

За секунду герой понял, чего от него хотят и, словно задавая вопрос, попытался удостовериться в своем предположении.

— Придумать?

— Только это и остается.

— Ну, да.

— Однако отнесись к этому серьезно, подумай хорошо, прежде чем писать: человек на выходе отметит тебя в журнале и потом для пересечения стен города потребует имя с подписью, — переведя дух рассказчик продолжил. — В общем, вбей себе в голову как следует!

— Ясно.

«Новый мир — новое имя, да? Вот только... какое?».

Глава 5 До скорой встречи.

Странность имен. Ну, то есть, в прошлой жизни он слышал похожие, однако в его стране обычно так не называли. Подобные были у азиатов... тогда почему все говорят не на одном из азиатских языков? Да и стражники — не азиаты, они —… непонятно.

Как все запутанно...

Оторвавшись от бессмысленных рассуждений, парень вспомнил про свою задачу.

«Имя. Наверное, похожее на имена стражников. Значит, оно может начинаться на Ю, на Ю...».

— Господин Юсихиро.

— Ага?

— Подойдет ли «Ю»?

Промолчав секунду старик рассмеялся: Подожди, ты чего? Больше одной буквы придумать не смог, — вновь залился хохотом мужчина. — Такие имена, конечно, есть, но на острове — сомневаюсь. Внимание на тебя точно часто будут обращать.

— Понял...

«Ладно, схалтурить не получится. Аэм, тогда, тогда...».

— А Юси?

— Сократил мое? — старик еле сдержался от возгласа. — Парень, с фантазией у тебя явно проблемы. Думай еще хаха!

«Да тебе жалко что ли? Как с ходу можно придумать имя, отличное от тех, что ты слышал всю жизнь?».

— Ну, а... а...

— Сломался хаха. Серьезно так трудно?

— Я же правда не знаю... А если Юма?

— Поменял букву в названии города, боже мой!

После двадцати минут и двадцати вариантов уставший юноша с красным от смеха стариком наконец сошлись на одном.

— Юсато Юма, да? Хах, ладненько, сойдет, — стражник протянул перо.

Герой вписал свои новые фамилию и имя в строку «оформлен на». А затем спрятал бумагу в кармане.

— С этого момента слушай внимательно, — привлек к себе внимание старик.

Юноша слегка удивился и приготовился.

Юсихиро поведал, что их охранная часть находилась рядом с юго-восточной стеной города. Потому пришлось бы пройтись. И пройтись через торговый квартал. Юноше надо было просто идти по его центру и спустя минут сорок дойти до главной площади. Там найти главное здание гильдии, такую широкую одноэтажную постройку с вывеской, близь которой еще несколько прилежащих.

На вопрос синеглазого о местоположении самого рынка рассказчик посоветовал просто идти прямо.

— ...Однако это дорога лишь до гильдии.

— А есть еще что-то важное?

— Конечно, ты где ночевать-то собрался? Или хотел прямо сейчас бежать, искать комнату в общежитии? На дворе ночь, вообще-то.

Отведя взгляд, юноша помолчал, будто стесняясь ответить.

— Стыдно признаваться, но я хотел попросить ночлега у вас.

Юсихиро почти не отреагировал, он полностью понимал своего собеседника. На незнакомой территории дезориентированный человек будет подсознательно держаться за тех, кто помог и был к нему добр.

К сожалению, несмотря на это, стражник не мог оставить его здесь: не было такого права. Посему было решено переночевать в гостинице.

— Но мне же нечем расплатиться, — удивленно парировал Юма.

В ответ на это Юсихиро полез в свою сумку и, порывшись в ней несколько секунд, достал одну блестящую пластинку, от металла которой отражался свет.

Все монеты делятся по номиналу на пять типов, это — серебряная, ее стоимость равна примерно сотне медяков или десятку железных, курс меняется, но не намного.

— Такое важно знать, чтобы тебя не обманули, ведь цена на еду, гостиницы и прочее обычно указывается именно в этих двух.

Старик протянул руку, после чего дал пластинку юноше.

— А?! это? но...

— Что «но»?

— Уверены? Вы же и так очень помогли, мне совесть не позволяет принять, — заговорил герой.

— Так я тоже уже не могу забрать. У нас такое поверье есть: если подарил, а потом вернул — сгинешь на месте!

— А? Правда? Тогда спасибо, — сказал подросток и задумался, словно откладывая такую важную деталь в памяти.

Тем временем на лике стражника красовалась язвительная и радостная улыбка, которую он тут же заметил.

«А не врет ли часом старик?», — с недоверчивым выражением подумал юноша, но продолжать не стал.

— Однако... как вы говорили раньше, выходит, что это больше, чем нужно на один номер.

— Ну. Или ты хочешь проходить до завтра голодным? Все равно у меня меньше нет.

— Спасибо... — на мгновение замялся парень. — А можно вопрос? Почему вы мне вообще помогаете?

— Помогаю? — голос слегка утих. — У меня просто был внук твоего возраста. Так что поешь нормально. Не трать всё на безделушки! — последнее предложение мужчина произнес с вроде восстановившейся интонацией..

— Конечно.

Невольно на лице Юсато проскочила маленькая улыбка. Заметив ее, уголки рта Юсихиро тоже немного приподнялись. Герой хотел попрощаться со спящим Нишио, но старик отсек эту идею, аргументирую тем, что эмоциональный подчиненный слишком растрогается.

Он кивнул головой. Юма надел кофту с кедами и пожал руку, затем вышел за дверь. Молодой человек покинул здание и застыл от вида заходящего серпа луны.

Какой мир бы это ни был, такие вещи, как: холод, голод и небо — остаются одинаковыми везде.

Только герой об этом подумал, как вдруг открылась дверь, из которой показался тот же Юсихиро, держащий что-то в руках. С полукриком старик кинул это что-то.

Юма неуклюжим движением поймал и развернул вещь. Внутри лежала темная накидка или плащ с капюшоном.

Удивленное непонимание Юмы было прервано.

— Только посмей вернуть, иначе из города не выпущу!

Ошарашенный такой угрозой синеглазый в этот же миг обернулся в ткань и застегнул пуговицу.

— Теперь хоть не замерзнешь, — сказал шепотом старик.

Оглядев себя вокруг, обрадованный и немного смущенный герой замахал рукой со словами благодарности.

Юсихиро же слегка растерялся и также помахал. Он сел на лавку, опустив руки на свою сумку. Продвигая предметы в ней, старик вынул из кармана пять железных монет и лишь оглядел их.

— Удачи.

***

«Похоже, здесь показывают пропуск».

Пройдя еще минуты две, Юма уперся в ограждение. Тут же, возле двери, была прибита табличка с надписью: «Пропускной пункт №2».

«Насколько я помню, перед тем, как войти в город, нужно показать пропуск дважды. Но, моя ситуация особенная и первый раз я пропустил».

Во время начального этапа проверка осуществляется исключительно людьми, сюда входят осмотр документа, а затем вещей. Второй раз процесс повторяется, но дополнением служит некий артефакт, что просвечивает твои потоки души. Говорят, такое разделение уменьшает шанс его кражи и сводит процент «нежелательных» мигрантов к одному.

«Сразу заметно, что это достаточно важный на острове город», — думал герой, пока возле него стояло трое вооруженных людей и еще один, подносящий красный камень к разным частям тела.

Спустя минут десять освобожденный юноша уже шел по каменной дороге города. Удивительно, но, даже вспоминая прошлый мир, тут довольно чисто и красиво: местами горят фонари, освещающие двухэтажные здания, прохладный ветерок гуляет по улочкам. И как-то спокойно, может, потому что ночь?

«Наверное».

Преодолев еще триста метров, Юма увидел его, торговый квартал. С той стороны сразу послышались заглушенные галдёж и шум.

«Сейчас мне еще рановато туда идти», — и молодой человек продолжил двигаться прямо, пока не добрался до еще одного тихого района. Глаза обвели всю улицу, в конце которой было двухэтажное и относительно маленькое здание из бревен.

Войдя внутрь, глазам открылась старая, но достаточно ухоженная таверна с пятью посетителями. Трое из них были в обычной, для этого места, одежде. По внешности им лет от тридцати до сорока пяти, да и по горячительным напиткам это можно было понять.

«Хотя с чего я взял, что здесь такой же возраст совершеннолетия? Возможно, даже мне могут продать».

Парень еще раз посмотрел на красную воду в чужой кружке, однако тут же отвел взгляд. За всю свою жизнь он ни разу не пробовал алкоголь. Дело не в том, что боялся вреда здоровью, нет, просто в его голове не хватало того желания, юноша не видел в этой жидкости ничего привлекательного.

— Чего тебе? — послышался расслабленный и равнодушный голос сзади.

Это была молодая девушка лет двадцати пяти, чью голову украшали каштановые волосы, падающие до лопаток. Их связывал жгут или что-то вроде. Одета она была в нечто похожее на фартук. Из образа милой хозяйки выбивали сверток с запахом табака и безэмоциональный взгляд.

Юношу это не слишком-то и смущало, он разделял ее усталость.

— Ау.

В объяснениях Юсихиро упоминалось, что при регистрации предлагают место в общежитии. Однако комната была похожа на сарай, заполненный кучей людей сарай.

— Здравствуйте.

Герой же — человек, что не очень любит разделять маленькое пространство с кем-то, но также и не знает, хватит ли ему на эту гостиницу.

— Можно, пожалуйста, комнату на одну ночь?

Поэтому сначала необходимо было узнать, сколько здесь стоит жизнь.

— Восемьдесят медяков.

— И еще один вопрос: есть ли здесь баня, ванна, купальня?

— Сорок медяков.

— Аэм, ясно, — Юма немного удивился краткости ответов. — Тогда, пожалуйста, включите в стоимость, — он выложил один серебряный.

— Сейчас или потом?

— Буду благодарен, если сейчас.

Открыв ящик, девушка отсчитала сдачу и протянула ее в мешочке, затем дала ключ с номером три. Герой взял свои восемь железных и восемьдесят медяков.

Поблагодарив, парень зашагал наверх.

Добравшись, он толкнул старую деревянную дверь, ему открылась маленькая комната, едва вмещающая в себя узкие стены из грубо сколоченных досок. Длиной три метра и шириной два, это пространство казалось почти игрушечным, но в нем было всё, что могло понадобиться для уединения. В левом дальнем углу, прямо под небольшим окном с мутным стеклом, стояла простая кровать, накрытая старым, но чистым покрывалом. Свет через окно почти не проникал, поэтому пространство оставалось полутёмным, наполняясь только запахом дерева и воска.

Справа от кровати скромно приютился маленький стол, под которым склонился одинокий стул. На столе возвышалась лампа с металлическим каркасом, внутри которой была застывшая свеча, готовая вновь вспыхнуть и осветить это маленькое убежище. Никаких лишних предметов, никаких отвлекающих деталей – только минимализм, отзывающийся тихой пустотой. Эта комната словно существовала вне времени, ожидая того, кто придаст ей значение.

На Юму это не наложило никакого отрицательного эффекта, наоборот, он был счастлив и очень благодарен старику за то, что рассказал про это место. Старик... сняв накидку и легши на кровать, Юма задумался.

«Все же интересно, откуда он знал про это место? И какой смысл стражнику хранить накидку, которую не используют гражданские со стражниками? Она хорошо подходит лишь для...», — как бы прозрев, мысли замерли.

— Авантюриста!

«Обширные знания о городе еще понятно, но кто, кроме авантюриста, еще мог знать о общежитии и прибывании в нем? А насчет глаза? Он потерял глаз еще до службы стражником, тогда о ком, если не о товарище — авантюристе он мог слишком много заботиться?... Я же списал это кардинальное, но необъяснимое отличие между ним и Нишио на опытность».

«Теперь мне еще больше захотелось вновь встретиться», — выдохнув и закрыв глаза, подросток наконец-то расслабился.

На секунду.

— Все готово, можешь идти, — послышался знакомый своим равнодушием голос.

Глава 6 Тишина.

Яркое солнце падало на каменную дорогу, по которой било множество разных ног. Люди в легкой одежде шли по летнему, но не обделенному утренней прохладой городу. Хотяяя, сейчас здесь все же относительно тепло. Не жарко, не холодно, именно та температура, что несет легкое пробуждение и хорошее начало дня, разум бодр и готов ко всем невзгодам.

По сравнению с местом, где очнулся герой, это — рай. Ведь после сна ты не лежишь весь в поту или с больным горлом. Даже в таком человеке, как Юма, что-то ожило.

«Наконец-то я смог отдохнуть», — думал он, пока растягивал руки.

Наблюдая за летающими в голубом небе птицами, парень пару раз наклонился и выпрямился. Задний двор гостиницы отлично подходил для утренней разминки, закончив которую, юноша взял ведро и начал умываться. С удобствами прошлого мира этот способ, очевидно, не мог сравниться, однако большего сейчас и не надо. Хватает лишь набрать в руки воды и ополоснуть лицо с еще не совсем привыкшими к свету глазами. Затем прополоскать рот и протереть зубы чистой тканью. Под конец же поправить взъерошенные уже последние два дня волосы.

Тем не менее, несмотря на все местное спокойствие, синеглазого все равно посещали немногочисленные жалобы из глубин души... хм, а можно ли назвать это жалобами?

«Как же не хватает щетки и зубной пасты. Думаю, логичным будет использование трав, но каких?... Ладно, мне еще слишком рано о таком задумываться», — было ясно, гигиена важна, особенно в этом мире. Все-таки сколько людей за всю историю человечества умерло из-за простого наплевательства к своему телу? А сколько лишилось зубов? Да, ополаскиватель для рта им бы не помешал. Но сейчас самой важной темой для выживания остается еда.

После такой мысли в голову сразу пришел опытный стражник. Ведь, кроме того, как добраться до гильдии, старик также советовал прийти в нек утром, мол, больше шансов зарегистрировать подходящее для себя задание.

Еще и к многим командам можно попробовать присоединиться. Вот только, кто примет к себе ничего неумеющего и незнающего человека? Как известно, юноша не был особо силен физически, а способен ли он творить всякие чудеса — фиг узнаешь. В таком случае остается лишь...

«Учиться всему и ходить на задания в одиночку. Ну, в принципе, ладно», — наконец закончив все процедуры, Юма выдвинулся к очень желанному и важному событию перед регистрацией — завтраку!

Только пробудившись, герой заправил кровать, так что теперь у него появилась возможность отпраздновать начало своей новой жизни. А едой будет незнакомая похлебка с двумя кусками ржаного хлеба и кружка, наполненная водою. Нет смысла говорить, что завтрак не похож на завтрак, однако... да, это не очень похоже на завтрак. Но все же пахнет довольно вкусно, возможно, конечно, тут сильно влияют такие факторы, как: долгий период без еды и самый главный — температура похлебки. Да, температура важна и тут, иногда так сильно хочется чего-то теплого и питательного, что аж слюна течет на не очень-то подходящее под время блюдо.

Еще и маленькие кусочки мяса так заманчиво поглядывают на Юму, а уж картофель, от едва показывающейся поверхности которого исходит пар. Тут даже видны полоски моркови и лука, не дающие возможности отказаться от поглощения. И весь этот прелестный аромат наполняет лишь одного человека.

Спустя минуту суп тут же превратился из неуместного чего-то в пищу королей. А кто парень, чтобы даже не попробовать пищу королей?

«А ведь неплохо. Даже вкусно», — за две минуты подросток опустошил деревянные миску и кружку. Доедая последний кусок хлеба, он достал мешочек и посчитал оставшиеся средства, что равнялись восьми железным монетам и шестидесяти медным. Комната на одну ночь стоила восемьдесят медяков, баня — сорок, завтрак — двадцать, всего Юма потратил одну железную монету и сорок медяков.

Хоть сумма и превышала десятую от изначального количества, все же казалось, что здесь есть некий подвох. Будто потрачено все равно необычно мало. Несмотря на скромные обитель и еду, мальчик ожидал цену около трех или четырех железных. Посетителей тоже не особо много. Откуда тогда заработок?

«У меня есть предположение, но, пожалуй, оставлю его при себе», — окончив трапезу, перерыв был направлен на размышления.

«В общем, чтобы и дальше проживать в этом прекрасном месте, мне нужно зарабатывать как минимум два железных в день», — парень снова оглядел первый этаж гостиницы, используемый в качестве столовой или же таверны, — «в теории, на текущие деньги я могу пробыть в гостинице еще дня четыре, при этом, тратясь только на баню, сам номер и трехразовое питание. Однако...».

Юма стоял на перепутье. С одной стороны: если он больше нигде не будет тратиться, то останется с подушкой безопасности в виде этих четырех дней. В таком случае, при провале, где он благодаря удаче выживет, но не получит награду, возможно попробовать снова, не рискуя жильем.

С другой же стороны: возможно ли вообще заработать с ничем? Ну, то есть, что из себя, как боевая единица, без силы и оружия представляет юноша? Ладно, сила, тут сейчас ничего не поделать, а оружие? Может, стоит купить хоть кинжал в плохом состоянии. Вот только, во сколько он выйдет? На сколько герой сможет растянуть оставшееся?

«Не знаю, я не знаю. Вдруг даже с клинком у меня не получится? Я — обычный человек, а не герой романов», — вновь заиграла заевшая пластинка, напоминающая о посредственности.

— Ты все? — уже обыденный своим равнодушием голос вырвал из раздумий.

— Ааа, да, спасибо, было вкусно, — юноша подал миску и кружку.

Пронаблюдав за уходящей девушкой, Юма решил: «Пока буду думать, пол жизни пропущу».

— Извините, мисс... — герой подошел к стойке, за которой сидела отдыхающая .

— Эми, — легко и свободно прозвучал ответ.

— Мисс Эми, не могли бы вы сохранить мою комнату до конца дня?

— Хорошо. Какой номер? — спокойно согласилась собеседница.

Доставая ключ из кармана, Юма также спокойно произнес:

— Три, спасибо.

После чего он пододвинул предмет и зашагал на выход. В его голове сформировался четкий план: сперва купить что-нибудь недорогое, чтобы денег осталось, как минимум, на два полноценных дня здесь.

«Повезло, что я знаю, где торговый квартал».

Затем зарегистрироваться в гильдии. И уже преодолев первые два пункта, ознакомиться с заданиями и попытаться найти подходящую компанию.

«Нда уж, звучит просто, однако тут все зависит от моей удачи и оценки людей».

В случае невезения, отправиться на самое безопасное задание одному.

***

Узкие мощёные улочки начинают наполняться звуками, ароматами и яркими красками. По обе стороны улиц тянутся ряды деревянных лавок и шатров с пёстрыми тканями, украшенными гербами и символами торговцев. Здесь можно найти всё: от сверкающих драгоценностей и редких алхимических ингредиентов до свежих фруктов, пряностей и резного оружия. Уличные музыканты играют на лютнях и флейтах, смешивая свои мелодии с гулом толпы и выкриками зазывал, рекламирующих экзотические товары из далёких земель. В воздухе витает смесь запахов: жареного мяса, благовоний, кожи и сырости каменных стен.

Здесь собираются торговцы-ремесленники, демонстрируя свои изделия на выложенных тканью прилавках. Между ними лавируют горожане, в том числе молодые ученики магов, покупающие магические свитки, и знатные дамы в поисках редких украшений. Периодически квартал оживляется шумом из таверн или неожиданными представлениями странствующих артистов. Но за этой яркой суетой скрывается и тёмная сторона: в тенях переулков промышляют воры и мошенники, превращая квартал в место, где за каждой улыбкой может скрываться хитрость.

«Только утро, а уже такой шум. Нда, в этом оба мира похожи», — жаловался юноша, пока гулял по центру рынка. Он пытался разглядеть что-нибудь связанное с его целью, однако пока что встречались лишь продуктовые лавки и всякое ненужное.

Пройдя где-то одну четвертую и затратив на это около десяти минут, на глаза попался один магазин, через окна которого виднелось множество острых изделий. Над тяжелой дверью же висела табличка с разукрашенным двуручным мечом и подписью: "Стальной Акира".

«Двуручный меч. Навевает воспоминания», — пропустив через себя картинки из прошлой жизни, герой вошел в помещение. Внутри пространство было тесным, с деревянными стенами и массивными балками. По стенам висели мечи, кинжалы, топоры и булавы, а также щиты с гербами. На полках и в ящиках лежали наконечники стрел, ножи и другие мелкие изделия. В лавке витал запах металла, масла для ухода за оружием и древесины. В углу стоял точильный камень, чтобы демонстрировать, как затачивать клинки.

За прилавком стоял одновременно продавец, кузнец и мастер, который обратил внимание на только что зашедшего покупателя.

— Здравствуйте.

— Ну привет, — оценивающий взгляд осмотрел подростка с ног до головы.

"Не местный" — приметил мужик.

— Дайка угадаю, в авантюристы податься решил?

До сих пор сосредоточенный на выборе юноша тихо и задумчиво, словно это его не касалось, ответил: Ам, ну да.

— Ох, какой ты бедный на слова...

Юма, конечно же, не хотел обидеть этого человека, просто действительно находился по уши в раздумьях, есть у него такая привычка. Волей не волей, но парень очень часто уходит в себя, обдумывая что-то. Порой до него даже несколько раз не могут достучаться. При этом, его мысли, в половине случаев, ни к чему не ведут, да и темы не самые важные, скорее мелочи.

— Ладно, просто скажи за чем пришел, — почесав затылок, смирился собеседник.

Пробежав еще раз взглядом, парень наконец-то соизволил отвлечься и направить свое внимание на жаждущего: Мне бы чего-нибудь дешевого, но более менее приемлемого качества.

— Еще и грубиян, — опережая все недоумение, мужик продолжил, — ты меня оскорбить решил? У меня даже веточка пять лет отслужит!

— А, аэм, извините, я не хотел, — на растерянном лице выступила капля пота.

В то же время палящая ненависть лилась из глаз мужчины. Видимо, первое впечатление выдалось не таким уж и хорошим.

«Его серьезно так задело? Я же не специально».

— Допустим, — недоверчиво проворчал кузнец, — с чем лучше всего обращаешься?

— Нуу, думаю, оптимальным будет кинжал.

— Дешевые кинжалы справа от тебя, — все также недовольно указал мужчина.

«Меня уже пугают местные обитатели».

Подойдя к витрине, Юма сразу же обомлел, глаза его выражали удивление сплетенное с ужасом, которые заметил улыбающийся продавец.

— Что-то не так? — обратились к покупателю.

«Все очень плохо», — хотелось выдать, пока под взглядом красовались цены в четыре золотых, девять серебряных, два золотых, семь золотых... один платиновый...

Хоть герой и не разбирается в качестве подобного товара, но сразу было понятно, это превосходное оружие и цена, конечно, завышена, однако оправдана. Вот только... самый дешевый экземпляр стоит в девять раз больше, чем дал изначально Юсихиро. Такая разница ошеломляет...

«Не, такого не может быть. Ведь так, да?... Правильно, да, правильно, это не логично».

— Что, парень, денег не хватает?

— Эм, нет, все отлично.

— Ну, хочешь, могу показать еще кое-что.

— Да, пожалуйста, — мгновенно на предложение отреагировал Юсато.

Однако через дюжину минут его настрой сменился с решительного на раздавленный.

«Нда уж, ужас».

Безнадежность била по полуоткрытым глазам, топталась по мрачно раздвинутым векам, висела на согнутой спине, как расслабленные руки. А причиной всему был какой-то кривой кусок металла, что держался на тонких пальцах.

А... это кинжал... Хах, ну, теперь зато вид героя вмиг стал понятным. Везде нужно искать плюсы! Плюсы... Кхм, ладненько. Вообще, юноша уже смирился и не очень переживает, однако...

«За десять минут потерять пять с половиной железных монет, хотя планировал не больше четырех...».

Еще и каждый раз мысленно произнося эту фразу, странное чувство окутало сознание. Это было что-то до боли знакомое каждому человеку, что-то, без чего нельзя продолжить жить, как же это ощущение называлось? Ааа! Вспомнил! Желание оправдать свою оплошность! Правда... перед кем оправдываться в данной ситуации? Ну, наверное, перед самим собой.

«Блин, здесь же другого выбора не было, так? ХА, ха, ха, ага, просто неудачное стечение обстоятельств!», — воскликнул внутренний голос.

«Точно! Я, конечно же, мог взять чего-нибудь подешевле, но из всех тех веточек, "сЛуЖаЩиХ пО пЯтЬ лЕт"», — крик души немного повысился, — «и не стоящих как крыло самолета, это самое лучшее».

Юма легко выдохнул и вновь двинулся вперед. Похоже, каплей, но он себя все-таки успокоил.

«Еще и пришлось затачивать этот хлам за дополнение к сумме».

Душа парня ныла от боли и печали, его внутренний скряга бился в агонии, хотя и являлся довольно-таки редким гостем. Единственной отдушиной оставалось наличие реально хорошей заточки и специальной ткани для обматывания. Да, на чехол не хватило.

«Ха, ха, хаааа… Нда, похоже, придется немного поголодать», — с грустью пронеслось в сознании.

Вот только, несмотря на все жалобы с нытьем, герою с момента покупки казалось, что это того стоило, хотя он и сам не знал почему. Интуиция, что ли?

Глава 7 Светловолосый мечник.

Девушка напротив, что являлась здесь регистратором, дослушала ответ и начала записывать всю личную информацию. После чего вновь подняла глаза на волнующегося юношу и со словами «Агась, готово» вытянула ладонь с неизвестным предметом на ней.

— Это? — удивленно и слегка растеряно отреагировал парень.

— Это ваша ступень, — коротко и ясно пояснили ему. — Всего их в нашей стране тридцать, но, так как вы полнейший новичок и ничего не умеете, получаете одну из начальных, — осведомила девушка.

Однако удивление героя было направлено не совсем туда, откуда пришел ответ: «Да я и так сразу понял, что это мой ранг. Интересно совсем другое, а именно...».

Задумчивый взгляд Юмы наконец заметил другой, немного раздраженный взгляд, под которым, на той же женской, вытянутой руке, лежала бирка с веревкой. Собеседнице явно не нравился юноша, витающий в облаках и заставляющий нелепо держать руку.

— Ааам, да, спасибо, — неловкая благодарность оказала эффекта размером с каплю, ну да ладно.

— Получается, по порядку возрастания ступени идут от, возьмем за неизвестное, «х5» до «х1»?

— Угу.

— А повышаются они от, допустим, «х4» до «х3» за раз?

— Ну, смотрите, здесь не обязательно: выполнив одну очень сложную для своего положения миссию или множество обычных заданий за короткий срок, перескочите сразу на несколько, образно говоря, цифр, а, возможно, даже на звание, — добавила информации мисс.

В то же время предположения Юсато в миг подтвердились: «Ага, значит, какого-либо предела нет. Отлично, правда... сомневаюсь, что сейчас мне это может пригодиться».

— Кстати, насчет сложных заказов: каждый авантюрист может брать миссию максимум на пару ступеней выше. Сделано это для меньших жертв. В группе лимит немного поднимается.

«Разумно».

— Понял, благодарю.

Наконец-то вручив злосчастную подвеску, девушка с выдохом как бы отогнала героя в сторону, где находилась стена с множеством листов. Стена заданий? Скорее всего.

Синеглазый подошел и мельком осмотрел все листовки с поручениями, на глаз их было около пятидесяти. Каждое объявление вмещало в себя совсем незнакомые слова на родном языке, незнакомые для любого попаданца, кроме темноволосого.

«Прошение на истребление волков...»

«Истребление дюжины орков...»

«Поручение на поиск золотой орхидеи...»

«Запрос на разведку в остром ущелье... »

«Плата за сбор цветущей крови...»

«Убийство тридцати гоблинов...»

«Сбор блестящей чешуи...»

«Избавить соседнюю деревню от нападок ледяного дракона...»

«Да это же настоящее фентези» — незаметно любопытство и интерес вытеснили тревогу. — «Этот мир и правда не обманул мои ожидания! Гоблины, орки, драконы. Еще и растения с неизвестными названиями! Мхм, а точно ли это — растения? », — эмоции перелевались через края обыденного настроения, ну это же ДРАКОНЫ!

Вот только через пару мгновений разгоряченный взгляд зацепился за кое-что неприятное, но вполне ожидаемое.

«Минимальная ступень: ... »

Угу, как-то так. Да, логично. Еще слишком рано представлять сражение с высокоранговым драконом, когда сам на дне.

Тогда остаются лишь начальные задания.

«Нет, это тоже недоступно, а это? Ясно. Может то, что повыше? Тоже нельзя. А? Воу, хоть что-то: сбор чешуи. Ну, в принципе, расстраиваться повода нет, все правильно. Или чего, уже не помнишь, как дрожал в представлениях грядущего?... Помню, меня смущает плата...».

Вознаграждение: три медных за штуку.

«Может легкость в их нахождении все компенсирует?», — решил образумить себя герой.

Вообще, в этом предположении не было ничего необычного, однако можно ли собрать шестьдесят семь чешуек за день? Юсато дал самому себе условие: ради хорошей жизни зарабатывать, как минимум, два железных или же двести медяков за сутки.

«В любом случае, это лучше, чем махаться куском ветки, сЛуЖаЩеЙ пЯтЬ лЕт, с драконом, способным...», — вдруг внутренний монолог был прерван хлопком по спине, что заставил юношу одернуться в сторону. Из его испуганного рта молнией выскочило высокое «А!?», которое, однако, не привлекло никого постороннего. Видимо, говор и активное обсуждение выступили шумоизоляцией.

— Воу, ты новичок?, — из неизвестных уст донесся вопрос, подчеркнутый пронзительным голосом.

Взору предстал парень лет шестнадцати. Одет он был в легкий доспех низкого качества, что прикрывал все важные части тела, но не сковывал движения. «Идеально для мечника, коим он и является» — такой вывод сделал герой, заметя ножны среднего качества, их длину, равнявшуюся метру, и непримечательную рукоять.

«Вроде мой ровесник, но, при этом, такой высокий. Да и сложен отлично, чего же этому мистеру от меня над...аааа».

Уже успокоившись, Юма вспомнил про вопрос и решил ответить: А-а, да, я только зарегистрировался, а что?

— Да ничего особенного, просто решил поздороваться, — крепкая молодая рука вытянулась жестом, жаждущим рукопожатия, в ответ на которое собеседник нерешительно тоже подал свою конечность (вот только не такую крепкую).

Схватив руку, герой до сих пор думал, мол, что-то тут не так, предчувствие. Хотяяя, это первый встреченный человек того же возраста, еще и дружелюбный, может, стоит просто довериться? Удача, ага? Тогда в интересах юноши продолжить беседу. Но с чего начать? Наверное, с...

— Ну, рад познакомиться. Меня зовут Хаято, если что, обращайся, — доброжелательным тоном продолжил высокий и светловолосый Хаято.

— А я — Юма, буду благодарен за помощь, — немедленно ответил Юсато.

Вот только продолжения не последовало: на лице недавно встреченного красовалась гримаса малой неловкости.

«Чего это с ним? Никак влюбился?», — пошутил и в этот же момент дал себе мысленную пощечину герой. Ладно, шутки шутками, но, все же, что случилось? — «Неужели я слишком бурно ответил? Вдруг ему вообще плевать на мое имя, а подошел он из-за вежливости? Я сглупил?».

Однако все сомнения исчезли после следующей фразы.

— Юма, не хочешь ли ты присоединиться к моей команде?

«...».

— ...

— ?

— ...

— ?!?

«Показалось, да? Ну, конечно, да».

— Юма?

«Чтобы меня пригласили в команду через пять минут после регистрации? Ну и бред. Неужели я так зациклился на этой теме, что теперь слышу голоса? Нда уж, пора лечиться».

— Так ты вступишь к нам в отряд?

«А...не показалось».

— Хаято?

— Угу?

Юма вытянул свою бирку.

— Вот в чем дело. Да не переживай, мы идем на легкую миссию. Плюс, я тебе все расскажу.

«...».

— Ты уверен?

— Конечно. Или сам не хочешь?

«Похоже, фортуна меня обожает».

— Я-я согласен.

— Отлично, тогда, ммм, — указал в сторону парень. — Там сейчас моя группа, можешь познакомиться с ними. А я закреплю за нами поручение.

Неуверенный кивок дал согласие.

«Как-то слишком просто, может, я зря себя накручивал?», — рассуждал Юма, добираясь до отряда, который вскоре показался перед глазами.

Это оказалась группа юных авантюристов, примерно одинакового возраста, всего около десяти человек. У каждого есть свое амплуа: парочка неопытных магов, молодой жрец с сомнительными знаниями, мечник с чуть потрепанным клинком, воин в плохо подогнанных доспехах, ловкач с самодельными кинжалами, и даже мечтательная лучница с кривым луком. Их снаряжение — что угодно, лишь бы держалось: обшарпанные щиты, плащи с заплатами. Юсато со своим клинком отлично бы вписался в это сообщество.

«Другие меня бы не позвали. Нда, насколько понимаю, эти люди такие же, как я — новички. От силы месяца три в гильдии».

Однако несмотря на бедность и неопытность, они полны энтузиазма, духа приключений и надежд на славу (или хотя бы на горячий обед).

***

— Вот, сейчас нас ровно десять человек, — сказал Хаято, довольным взглядом окидывая собравшихся. — Теперь нам можно ответить на этот запрос, верно?

— Но, сэр, — администратор за стойкой нахмурилась, сдерживая раздражение, — максимальный ранг среди всех ваших участников подходит разве что для лютоволков. И то у вас. Не слишком-то надежно, мягко говоря.

— Наверное. Однако при наличии десяти человек в группе ограничения снижаются, — мечник с мягкой улыбкой явно осознавал свою правоту. — Поэтому правила позволяют.

— Позволяют, но... это огромный риск, — администратор покачала головой, словно обращаясь к упрямцу. — Вы балансируете на грани дозволенного. Да еще и с людьми, которых собрали за два часа. Одного из них вы буквально привели сюда сразу после регистрации!

— Правда, всё так, — смиренно на первый взгляд согласился светловолосый. — Только вот, несмотря на это, повторюсь, закон разрешает.

— Тем не менее вы ставите под удар не только себя, всех этих людей. Десяток человек, сэр.

— Ошибаешься, — внезапно, будто ливень в ясный день, безмятежный и теплый тон Хаято сменился на нечто безэмоциональное, ледяное. — Я не ставлю никого под удар, они делают это сами и сами берут на себя риски.

— Но вы... — ожидаемо девушка удивилась перемене в голосе и выражении лица.

— Не стоит обвинять других в своих выборах. Так что, пожалуйста, оформляйте.

***

Молодые люди тихо стояли, лишь изредка обмениваясь краткими фразами, словно индивиды в совсем новой среде.

«Ну, обычные, вроде. Еще и почти все — мои одногодки... Вот только такое легкое принятие незнакомца и не очень близкие отношения товарищей навевают некие подозрения. Помнится, Ниско упоминал что-то подобное, когда спорил со стариком. А значит, на доверие и долгое сотрудничество рассчитывать не стоит», — находясь в сторонке от основного скопления, анализировал Юма. — «Жаль. Рановато я обрадовался».

«Может, еще не поздно отказаться?».

Вновь прервав размышления своим хлопком, присоединился мечник во все том же легком доспехе.

— Уже не пугаешься? — сказал он с улыбкой. В руках его был какой-то сверток из немного пожелтевшей бумаги.

— Да не, еле на ногах стою.

«На самом деле, я просто не заметил. Ну, да ладно».

— Мхах, понимаю, у меня самого сердце шалит, — пропустил маленький смешок мечник.

— Рад, что не один такой.

Человек-секвойя вновь мягко улыбнулся.

— Ну, тогда к остальным?

— Мгм.

Зашагав, юноша снова встретил взглядом толпу людей и тут же вспомнил о своих размышлениях. Мол, про слаженность команды, но решил все же не спрашивать, главное, что здесь есть явно неплохой человек, который, скорее всего, сам расскажет. Если, конечно же, информация является важной и будет причина. Да, именно так.

«Однако я про кое-что забыл. Забыл про очень важное».

— Хаято, кстати, а что за зада...

— О, вот и он, — сказал незнакомый человек из толпы, очевидно, приветствующий светловолосого парня.

— Опаздывать отвратительно, — вдобавок отозвалась синеволосая девушка. — Еще и очередную бездарность привел.

«Бездарность?».

— Ага, ага, рад встрече, — ответил сразу двум людям мечник, после чего пожал каждому руку.

— Так чего, это еще один бродяга с улицы?

«Я?», — синеглазый осмотрел себя с ног до головы, ища нечто, заставившее незнакомку так о нем подумать. — «Да не похож, вроде».

— Не говори ты так, это Юма — десятый.

— Привет, — поздоровался юноша.

Девушка же, услышав нравоучение, обреченно выдохнула и продолжила.

— Без разницы. Теперь-то можем идти?

— Правильно, — Хаято кашлянул и подготовил связки, после чего обратился ко всем присутствующим, — нам одобрили уничтожение крупной стаи гоблинов. Но перед тем, как выдвинуться, я хотел бы сказа...

«Гоблины?», — оглушило Юсато. — «Так, гоблины, это же мелкие и зеленые монстры ростом в метр и весом от двадцати до тридцати пяти килограммов. В моей памяти они не очень сильны по одиночке, но опасны в крупном количестве, притом, что быстро плодятся. Ага, вот только это взято с аниме и новелл, интересно, какие же они здесь?», — и вот опять герой погрузился в океан раздумий, забыв и про "собеседников", и про недавнюю грубость, и даже про воодушевляющую речь от Хаято… ну, в принципе, не многое теряет.

«Вообще, интригующе то, насколько "наши" гоблины схожи с этими. Может, они отличаются по цвету? Или размеру? А если по поведению? И насколько они опасны? Ммм, явно для профи, а это, прошу заметить, довольно-таки далеко от меня. Еще этот... кинжал... Не переоцениваю ли я себя? Все же стоит отказаться?».

Однако хорошенько обдумать этот вопрос не удалось, ведь впередистоящие куда-то двинулись. Поход начался.

«Ну, уже поздно».

Глава 8 Рейд.

Эх, физическая активность, как же она ужасна. На протяжении всей жизни нужно куда-то ходить, что-то делать, ради чего все? Ради простого существования... это печально. И ведь все равно находятся люди, которым и этого мало, их еще называют спортсмены, дррр, мазохисты. Вот Юма — не мазохист, он ценит свое свободное время и проводит его за отдыхом, отдыхом от бесконечной суеты и шумихи. Он человек, предпочитающий использовать выходные для расслабления не только разума, но и тела.

Однако сейчас герой лишен такой привилегии, да и не только ее. Последние полтора часа единственная картина перед ним — это лес и снова лес. Не тот, что чуть не сделал из юноши покойника, а более менее спокойный. Ах, да, еще эти компаньоны, что бодро идут вперед с гордо поднятой головой. Откуда у них столько сил? Почему такие выносливые? Рядом с ними Юсато считал себя восьмидесятилетним стариком, которому давно пора идти на сон час, ведь сегодня он переступил через целую ступеньку.

«Вот же... кто знал, что при жизни следовало заниматься спортом? Ты!», — корил себя парень. Он, конечно, не был полумертвым, скорее даже казался здоровым со стороны, был лишь один выдающий момент — уставший и измученный взгляд.

— Стоп! — раздался четкий указ светловолосого командира.

Все, хоть и далеко не сразу, но остановились на месте в ожидании следующей команды. Она, кстати, тут же последовала: впередистоящий мечник указал на юго-восток, где росли среднего размера деревья.

«Подготовимся там!» — прочитали все в этом жесте и потихоньку зашагали. Похоже, дистанция разговоров иссякла, отчего необходимо сдвинуться назад на метров сто. Что, в принципе, и начали выполнять авантюристы.

Лишь Юма все также стоял на своей далекой позиции, но не подумайте, он прекрасно все понял и уже собирался идти в указанное место. Однако ему хотелось своими глазами увидеть причину столь резкой остановки, из-за чего юноша осторожно сделал пару шагов вперед.

«Гоблины», — восхищенно воскликнул про себя герой.

В этот же момент резкий рывок назад выбил из под его ног не только землю, но и восхищение.

— Аээ, — парень шмякнулся спиной об землю так, что весь воздух выскочил из легких.

Едва оправившись от падения, он тут же захотел понять причину столь неприятного события, но не тут-то было, ведь острая пощечина снова выбила из колеи.

— Ты совсем идиот?! Сказали же стоп, а он вперед идет. Хотел нас всех подставить?!

Чья-то аккуратная рука крепко держала накидку парня, видимо, это и послужило причиной падения. Но сейчас скорее нужно думать о синих локонах, из под которых громко доносится недовольство.

— Я всего лишь...

Никто не хотел слушать причину поступка, наоборот, раздался еще один хлопок в области лица.

— Ты еще и оправдываешься?! А если бы тебя услышали или увидели?

— Да как меня могли услышать, если орущую тебя не замечают? — наконец и юноша не выдержал, отбросив вежливость и указав на противоречие.

— Ааа, то есть, это я ничего не понимаю?

Женская фигура вновь замахнулась, однако в этот раз, казалось, удар должен был быть намного сильнее. На что Юма не растерялся и мысленно приготовился словить руку.

Вдруг порыв воздуха коснулся испуганного лика. Маневр не удался, однако и по лицу никто не получил, потому что на помощь к жертве избиения пришел Хаято. В сей миг его доспех сиял во сто раз ярче для спасенного.

— А чего деремся?

— Твой товарищ обезумела, — Юма решил воспользоваться одним знанием, гласившим, что чаще всего прислушиваются к тому, кто пожаловался первым. Да, звучит по детски.

— Ложь! Ослушался команды — получил. Верно? — последний вопрос был адресован недоумевающему лидеру. Очевидно, ему не очень хотелось морочиться с двумя цапающимися кошками. Но это же он здесь командир.

— Тааак, ладно, давайте сначала отойдем. Твои крики правда могут услышать.

Недовольная пересилила себя и лишь фыркнула.

«Один — ноль, поняла?».

***

— В общем,... — уже надоевшая нашему герою мисс решила не упускать возможности и вывалить все разом.

— Слушай, давай сначала успокоимся, хорошо? — однако Хаято не дал девушке договорить. — Глупо цапаться, когда на кону твоя жизнь. И ты, Юма, тоже постарайся не влезать, ага? — также обратил свое внимание мечник.

— Понял, — в своей обычной манере сказал уже спокойный юноша.

«Я больше не желаю контактировать с этой... а вообще, кто она?».

— А я не поняла. Опять взялся за старое, собираешь команду из всяких бродяг с улицы и читаешь нравоучения мне? — синеволоска не прекращала.

Мечник решил не слушать ее, а пустить все на самотек.

— Ладненько, я пошел проверить других, так что готовьтесь. Через три минуты выдвигаемся.

— Я не договорила! — прикрикнула дама в сторону отдаляющегося парня, после чего цыкнула языком и раздраженно пошагала за ним. Герой остался один.

«Похоже, Хаято с ней тоже не особо ладит. Но, по крайней мере, знакомы они явно давно. Или мне так кажется? Возможно.... Ладно. Покой, как давно мы с тобой не виделись?».

И вот наконец-то наступила прекрасная тишина, которую так долго ждал Юсато. Он медленно проверил свой клинок, не пропуская секунды на уже привычную печаль, и осмотрел себя вокруг — все в порядке.

«Хаах, теперь можно выдохнуть. Где-то обед, а уже столько всего случилось... Нууу, по правде, не сказать, что все прошло ужасно, на самом деле, относительно нормально. Даже выдалась пара минут на отдохнуть».

Парень достал свой недавно купленный на рынке бурдюк и сделал пару глотков.

«Почему-то сейчас мне так хорошо. Даа, нет ничего прелестнее, чем тишина перед чем-то неприятным. Думаю, если повезет, то получу больше планированного за день. Вкусно поужинаю, приму ванну и буду лежать на чистой кровати, а позже спокойно засну...».

— Юмааа, пора!

«Ага, мечты живут недолго».

— Иду.

***

Два гоблина, стоящие на страже у темного входа в пещеру, лениво переговаривались, еще зевая от недавнего сна: у одного был ржавый кинжал, у другого тяжелая дубинка с шипами. Их серо-зеленая кожа и кривые уши делали чудовищ идеальным воплощением грубой опасности, что издает гортанные звуки, общаясь с соплеменником.

Они беспечны и расслаблены.

«Кто захочет идти в дом к монстрам? Можно не переживать».

Однако спокойствие все-таки было нарушено, ведь неожиданно из кустов раздался шум, и десяток людей выбежал навстречу существам. Крики, звон оружия и топот сапог наполнили воздух. Первый гоблин в панике выхватил кинжал, но на него тут же кинулся светловолосый мечник. Хаято широко замахнулся своим метровым клинком, ведя его справа и вкладывая в удар всю свою силу. Лезвие молнией устремилось к левому боку монстра, предвещая неминуемую расправу. Но гоблин инстинктивно отбросил тяжелый удар своим кинжалом, создав резкий лязг металла.

Оружие Хаято пошатнулось от неожиданного сопротивления. Его противник же, почувствовав момент, с диким воплем сжался в комок, готовясь заколоть своего врага. После чего крикнул что-то похожее на боевой клич и направил острие в открытого лидера.

Благо взорвавшаяся рядом голубая искра на секунду отвлекла тварь.

Тут же, словно тень, слева от беззащитного Хаято возник здоровяк с мощным телосложением. Его тяжелый, слегка удлиненный меч сверкнул в солнечных лучах и обрушился сверху вниз на уже заметившего угрозу гоблина. Существо мгновенно подняло свою руку с кинжалом, пытаясь блокировать смертоносный удар, но усилия оказались напрасны.

Массивное лезвие с гулом рассекло воздух, лишь немного скользнуло по ржавому металлу и, не сбавляя силы, вонзилось в короткое предплечье. Хриплый вопль боли вырвался из зеленого горла, кровь брызнула на сухую траву, а кинжал вылетел из ослабевших пальцев, отскочив в сторону. Рядом упала окровавленная конечность.

Однако боль не остановила чудище, а скорее наоборот — разозлило, заставило бороться за свою жизнь еще отчаяннее. Громко визжа, оно бросилось на здоровяка, который с трудом пытался поднять свой тяжелый меч. Монстр, не теряя времени, подскочил ближе и, пользуясь моментом, начал карабкаться по телу громилы, словно отвратительный хищный зверек.

Добравшись до головы, существо принялось осыпать квадратное лицо ударами своей окровавленной руки с обрубком вместо предплечья. Каждое соприкосновение получалось грубым и резким, оставляя кровавые следы на коже здоровяка, который пытался сбросить гоблина, отчаянно рыча и шатаясь от боли.

Еще немного и воин бы лишился глаз, но на помощь пришел ангел с дрожащим мечом, который он вонзил в правую почку гоблина, едва не задев лицо товарища. Зеленый тут же отступил от раненого и корчась повис как мясо на палочке. Но это мясо нельзя было есть, поэтому повар сбросил его в сторону, откуда секунду назад послышался горн.

Там, справа от уже однорукого существа лежало такое же существо, но с тремя колотыми ранами на груди и танцующим на голове голубым пламенем. Им грелась уже запомнившаяся синеволоска, что оглядывала тела. Оба мертвы. Похоже, вторая группа справилась одновременно с первой.

— Спасибо, Арвен, — обратился к девушке лидер, — и тебе тоже...

Вот только что-то не дало закончить благодарность.

— хааа… я ничего не вижу, — воин со стоном упал на одно колено и принялся растирать глаза, но это не помогало. — Больно, бооольно, — гигант закрыл лицо ладонями.

— Жрец! — подозвал лидер, успокаивающий пострадавшего.

Через секунду на команду подбежал парень в кожаной броне. Он наклонился над товарищем и перед операцией быстро ощупал свою сумку. Не найдя кое-чего важного, лекарь обратился к окружающим.

— Мне нужна...

— Вода? — чья-то рука протянула наполовину полный бурдюк.

— А, да, спасибо, — человек с вытянутой над пациентом рукой немного удивился от предсказания и все-таки, не медля, выхватил сосуд.

Затем руководитель приказал силой открыть больному глаза, после чего трое людей, отбиваясь от больших рук, сдвинули веки лежащего. Тут же целитель начал выливать всю жидкость на поврежденное око и принялся странно молвить.

— Прощай, былая боль. Прощайте, страх и ужас. Ведь словно серафим святой я отделяю смерть от жизни, — внезапно под конец говора из ладони начал сочиться слабый изумрудный свет. Увидев его, юноша, подавший воду, приоткрыл рот.

«Прямо как в тот раз. Красиво... но не для всех», — выдохнув, Юма отвел взгляд от чуда серафима и скривился. Трупы гоблинов. Он не успел рассмотреть, как их убивали, ведь находился позади всех. Но лишь одного результата хватало, чтобы представить всё совершенное насилие. Да, они — не люди, однако парень считал, что в любом обличии смерть остается отвратительной.

Впрочем, пора возвращаться на землю. Спустя полминуты яркость чуда начала медленно угасать. К этому времени воин уже не сопротивлялся: боль ушла, а его красные глаза приобрели почти тот же нормальный оттенок.

«Раньше процесс был более ослепляющим. Может, все зависит от ранения? Или же магия этого парня просто слабее? А возможно, что всё разом».

Наконец-то все выдохнули.

— В принципе, я сделал все, что мог. Если мы хорошо промыли глаза, то, вроде, все отлично, — сказал выдыхающий от облегчения спаситель.

— Отлегло то как. Хотя постой, «вроде»? — неизвестный вмешался в разговор.

— Ага, я всего лишь повторил действия деревенского лекаря.

— ...

Всем оставалось лишь промолчать. Они сами не должны были ожидать много от авантюриста-самоучки.

— Ах, да, насколько я помню, он должен еще пару минут посидеть, чтобы привыкнуть к яркости.

Массовое молчание заполнило весь отряд.

— В таком случае, пойдем не все. Оставим с пострадавшим... мммммм… Юма! — палец задумчивого Хаято указал на юношу, что, возвращая свой бурдюк, застыл от удивления.

— А? Я? Почему?

— Нуу, ты, не дослушав просьбы, подал воду, а значит, тебе что-то да и известно в таком. Случится осложнение — поможешь.

«Сомневаюсь. Я всего лишь предположил, что мусор может помешать исцелению или вызвать осложнение. В принципе, как при обычной операции. Догадка и все».

— Так я просто.... ааа… ладно.

Конечно, герой мог возразить, но что лучше, обезопасить себя на время от сражений или идти и рисковать своей жизнью?

— Возражений нет? — Хаято спросил остальных.

На что почти все хором ответили: «нет». Синеволоска даже добавила кое-что от себя.

— Не, этот идиот будет либо мешаться, либо как в прошлый раз в сторонке стоять.

— Тогда, внимание, идем внутрь!

И вот Юма уже провожает спины самоубийц с отдаляющимся светом факелов, попутно не давая великану лезть в глаза.

Спустя несколько минут герой и воин все также молча сидели у входа в пещеру. Здоровяк медленно, с заметным усилием, открыл один глаз, затем второй, моргнул несколько раз, всё еще привыкая к яркому свету. Его дыхание было глубоким и размеренным, тело до сих пор ощущалось непривычно тяжелым.

Юма, сидя неподалеку, задумчиво смотрел в темный проход пещеры. Его взгляд был спокойным, но внимательным, словно он ожидал чего-то или кого-то. Там, в глубине, скрывались их сокомандники, и лишь редкие отголоски доносились изнутри.

— Уже почти привык… — пробасил здоровяк, нарушая молчание.

Не оборачиваясь, Юма чуть кивнул и коротко спросил:

— Спать не хочется?

— Немного, все-таки я уже привык, хых — великан улыбнулся. — Не первый раз мне попадает.

— В таком случае, пошли?

— Ага.

Наконец два авантюриста стояли перед входом. Хотя ничего и не выдавало опасности, но в горле все же пересохло. Это страх неизвестности, что находится на расстоянии одного шага. Почувствовав его, парни достали свои клинки. И Юма, собравшись с духом, только хотел было вступить в эту неизвестность, как вперед него вышел воин, держа свой тяжелый меч наготове.

— Извини, но обычно я захожу первым.

«Ах, да... ты выглядишь гораздо надежнее».

— Конечно.

Они медленно двинулись вперед, погружаясь в темную, сырую пещеру. Стены были влажными и холодными, капли воды лениво стекали вниз, исчезая в трещинах под ногами. Проход постепенно сужался, а воздух становился тяжелее, наполняясь запахом сырости и камня. Спуск был пологим, но не давал расслабиться — каждое неверное движение могло привести к падению на скользкие камни.

Некоторое время сокомандники двигались молча, прислушиваясь к редким звукам, что доносились из глубины. Тишина давила, и вдруг воин тихо сказал.

— Я что-то слышу.

Перед глазами появилась развилка.

— Тоже. С правой стороны, вроде.

Здоровяк лишь кивнул, после чего медленно зашагал вперед. Этот проход был еще уже, однако с каждыми двумя метрами немного увеличивался в диаметре. Очевидно, дальше ждет широкое пространство, где скорее всего, сражаются те, кто ушел первым. Только осознав это, парни услышали пронзительный крик, просящий о помощи и прощении.

От стен отразились весь ужас и отчаянье неизвестного.

— ПОМОАГХ АЙГ НЕТ ПОМГХАА ПОМО... — в его голосе прослеживалась полная вера в то, что вот, вот он — его конец.

Но все-равно мозг не давал несчастному прекратить свой уже безнадежный и смешанный с плачем зов. Он все звал и звал, все просил и просил о помощи. Такой страшной мольбы герой еще никогда за свою жизнь не слышал, ни в кино, ни на представлениях. Юноша даже не мог поставить под сомнения этот звук, ведь в нем был истинный запах мучений.

В особенности, этот аромат окутал Юму тогда, когда крики затихли. Тут же, не медля, великан рванул вниз по проходу, чуть ли не сшибая весь воздух с пути. Единственное, что оставалось шокированному Юме, так тоже побежать на бывший зов.

Метр за метром пролетал узкий проход. Юсато, едва поспевая за массивным ведущим, пару раз чуть не спотыкался на скользких камнях, но, стискивая зубы, удерживал баланс. Он все еще держал дистанцию в пять метров от своего товарища, который, даже двигаясь без факела, уверенно бежал вперед, словно мог видеть сквозь темноту.

Внезапно воин исчез из виду, будто растворился в темноте. Юноша ускорился, напряженно всматриваясь вперед, пока не заметил резкий поворот направо. И едва он шагнул в эту сторону, как воздух разорвал человеческий рев, а следом за ним раздался влажный, жуткий звук — то ли хруст, то ли чавканье плоти.

Перед глазами был разрубленный по диагонали гоблин. Его убийца же рванул еще дальше, насаживая новое существо на свой тяжелый меч. Оскал человека выдавал всю ярость, а вдалеке где-то вспыхивала голубая искра.

Из-за темноты синеглазый почти ничего не видел, только чувствовал под ногами мягкую почву. Он подобрал с пола горящий факел и, надеясь не запнуться, осветил местность вокруг.

В груди все сжалось, дыхание сбилось, а в голове звенела пугающая пустота. Перед глазами: изломанные, растерзанные тела. Люди и гоблины лежали вперемешку, их кровь пропитывала землю, образуя темные, липкие лужи. Запах железа и чего-то гниющего бил в нос, заставляя желудок скручиваться от тошноты.

Человеческая смерть. Настоящая, не отвлеченные разговоры о битвах и убийствах, а сама суть — беспомощные тела, вытекшую жизнь, застывшие в ужасе глаза. Ноги приросли к земле, каждая мышца в теле кричала, что нужно бежать, но он не мог сдвинуться. Сердце бешено колотилось, ладони покрылись холодным потом.

Под яростный рев воина парень хотел отвернуться, но взгляд сам возвращался к телам. Мысли путались: «Это… Это неправильно. Люди не должны… так выглядеть». Паника окутывала разум, превращая все звуки в приглушенный гул. Пространство сузилось до одного вопроса.

«Неужели... это и есть мир, в который я попал?».

Сердце пропустило удар — гоблин, обезумевший, с искаженным злобой лицом, несется прямо на него, сжимая в когтистой лапе окровавленный клинок.

Юма не успел даже вздохнуть. Холодная, пронзительная мысль парализовала сознание.

«Это мой конец? Я опять умру? Снова...» — его кинжал и факел выпали из рук, тело не слушалось. Он не мог ни отступить, ни поднять оружие. Горло сжалось, дыхание исчезло, и, словно инстинкт, Юма зажмурился, отказываясь видеть приближающуюся смерть.

Глава 9 Выбор без выбора.

«Похоже, что все... недолго я поиграл в искателя приключений, хотя чего грустить? Я и не особо желал рисковать жизнью ради денег. Мне хотелось лишь...», — Юма понял, что все эти размышления бессмысленны, ведь вот его смерть. Нда, смерть от рук приближающегося гоблина. Жалость то какая.

Казалось, еще секунда, последнее мгновение и мир полностью потухнет.

Однако странно. Ни через секунду, ни через две, удара не последовало. Юноша, затаив дыхание, почти чувствовал, как холодное лезвие должно было вонзиться в его грудь. Вот только вместо этого тишину прорезал звонкий скрип металла, а следом за ним уставший, но чуть насмешливый голос.

— Что...еле на ногах стоишь?

В тот же миг герой распахнул глаза и увидел силует.

Перед ним под тяжестью ран стоял слегка дрожащий человек. Его правая рука и голова были в крови, волосы слиплись от алых потёков, из живота тянулась тонкая красная нить. Он едва держался в вертикальном положении. И всё же, несмотря на это, стоял. Стоял и...

— Мхахахаххха, — смеялся? — Вот же! Мхаха. Сколько не руби, вы всё прете!

Только через мгновение Юма разглядел в своем спасителе светловолосого мечника, что представился как Хаято.

Хаято пыхтел, держа в левой руке меч. Казалось, вот-вот и он упадет, но пальцы крепко сжимали рукоять, а потрепанное лезвие с трудом отделяло нависшую смерть

— Что ты...? — еще затуманенным голосом произнес герой.

К сожалению, времени отвечать не было. Мечник прищурился и тут же широко раскрыл глаза, будто в темноте, за тушей нападающего гоблина, различил что-то. Не теряя ни секунды, он повернул свой корпус на девяносто градусов влево и слабо пнул зеленого монстра в брюхо.

Это был даже не удар, скорее толчок, из-за которого жертва, не получившая почти никакого урона, всего лишь отступила на несколько шагов назад. Однако в этом и заключался план, парень всего лишь то хотел разорвать дистанцию.

Закончив маневр, он уже полностью выпрямился на запад и бросил свой клинок подальше. Освободившейся рукой мечник схватил предплечье застывшего Юмы и нырнул с ним в непроглядную тьму.

Едва они успели сделать несколько шагов, как позади раздался резкий, влажный шлепок. Будто нечто массивное и тяжелое впечаталось в кусок холодца.

Вслед за этим резанул знакомый визг гоблина. Заглушённый хлюпающим ударом он оборвался так же внезапно, как и начался. Казалось, бесформенный мешок плоти с размаху врезался в стену и рухнул на камни.

Тогда же, зацепившись за неувиденный выступ, авантюристы упали. Герой зажмурился и стиснул голову руками, пытаясь унять хаос в мыслях. Сердце колотилось так сильно, что туманило звуки вокруг. Когда же дыхание стало чуть ровнее, Юсато наконец обратил внимание на всю ситуацию и безрезультатно пытающегося подняться Хаято.

Не считая останков факела, что едва освещали метра три, перед ними зияла чёрная пустота без движений. Лишь звуки не исчезли. Откуда-то из глубины пещеры доносились мерное шлепанье с хрустом.

Юма не сразу понял, что это такое. Когда звучание приблизилось, невольно в голове всплыл образ чьих-то огромных ног, что давили собой виноград. Вот только винограда здесь явно не было.

Шлеп-хруст-шлеп-хруст-шлеп-хруст.

— Это...

— Это вожак.

Звук все нарастал, и теперь уже можно было различить слабую вибрацию под ногами. Что-то очень большое и очень тяжёлое медленно, но неотвратимо двигалось в их сторону. В ушах стучала кровь.

Проходит секунда, другая, третья. Его нет и нет. В конце концов топот и вовсе прекратился, а герой мысленно выдохнул.

И оно церемониально появилось.

Сначала из мрака выступила неестественно длинная, с серой, покрытой шрамами кожей, нога. Пальцы на ней слишком большие, но при этом напоминающие человеческие.

Тусклый свет редких факелов выхватывал из темноты куски огромного живота, как если бы рост самого существа равнялся трем метрам.

Вот только самое страшное — это то, чего было не видно.

Где-то в темноте, выше, должно быть лицо. Но свет не добивает, и остаётся только гадать, есть ли у него глаза или там лишь пустые впадины, есть ли рот или просто щель. Дышит оно или этот хриплый, булькающий звук — просто эхо шагов.

С каждым мгновением оно становится ближе. А тьма за ним сгущается.

В руке виднеется нечто массивное, размером с туловище среднего человека. С кончика капает темная жидкость. Это окровавленная дубина.

Окровавленная? Совпадение или нет, но свет лазурными вспышек где-то там освещал неизвестное тело. Оно было весьма здоровым, как если бы это был... воин, недавно жалующийся на глаза. Он... мертв?

Со своей стороны Юма никак не мог в этом удостовериться.

Но на самом деле дыхание воина просто было слабым, прерывистым. Левой руки больше не было, ее место заняла только пульсирующая боль.

Губы рыцаря дрожали, выдавливая слабый, едва различимый шёпот.

— Пожалуйста… помогите…

Где-то у дальней стены ему слышался звук: приглушённые шаги, шелест одежды. Кто-то был там. Где-то далеко, на грани сознания, воин уловил звон металла, глухие удары, странный говор, переходящий в нечеловеческое шипение. Он пытался открыть глаза, пошевелиться, но тело не слушалось. Всё, что ему оставалось — едва заметно молить о помощи.

Но вот… шаги стали ближе. Неторопливые, спокойные. Кто-то приближался. Очень медленно. Еще немного, ещё шаг и парень спасён.

Перед внутренним взором уже вспыхнули яркие обрывки воспоминаний. Авантюрист видел, как сидит за круглым столом с разными людьми: старик, старушка, юнец и улыбчивая дама. Видимо, они — его семья, ну, или так казалось.

На деревянной доске румяный пирог, в воздухе витает запах сладкой выпечки, чьи-то голоса звучат радостно, тепло.

— Еще немного и я вернусь к вам, — прошептал до недавних пор брошенный воин.

Он попытался удержать эти слова при себе, но не смог.

Шаги остановились.

Собрав остатки сил, парень, в надежде поблагодарить того, кто продлит его жизнь, раздвинул веки на пару миллиметров… и увидел перед собой широкую, уродливую ухмылку монстра, отвлекшегося на слабую мольбу.

«Что происходит...» — еще раз пробормотал Юма.

Огромное и зеленое нечто словно отвлеклось от него с Хаято. Но почему?

— Х-хаято...?

Лидер не ответил.

— Х-хаято...!

Синеглазый глянул на лежащего рядом товарища и отрезвлённый разум вдруг онемел. На животе светловолосого мечника был порез, порез из которого вытекал фонтан алого.

Лихорадочные, обрывающиеся мысли, проносились за миллисекунды от одной к другой. Герой вспоминал все, что слышал об оказании первой помощи в своем мире и маленькими пазлами восстанавливал картину.

Стараясь не паниковать, он медленно, насколько позволяли дрожащие руки, попытался перевернуть товарища. Но хлынувшая внезапно на руки кровь как ток поразила мозг Юмы, из-за чего его маневр не удался.

С широко раскрытыми глазами герой уставился на свою ладонь. Словно надеясь, что краски с холста вновь исчезнут, он сжал фаланги несколько раз, однако багрянец всё так же остался на коже.

Сердце билось где-то в горле. В глазах защипало и невольно на лице выступили слёзы. Закрыв очи, юноша резко выдохнул, а затем, пересиливая страх, вновь толкнул Хаято в бок.

На этот раз всё получилось.

— ...

«Что-то… что-то еще... Нужно что-то подложить под ноги. Как там? Под колени и… », — рукавом кофты Юма вытер соленые капли с лица.

«Кровь. Почему так много крови?» — в попытках спасти товарища, Юма до последнего не замечал приблизившегося вожака. А тот лишь весело разглядывал добычу.

— Юм-ма, Юма, — предупреждал напарника Хаято. И только тогда, когда Юма наконец-то повернул голову к уже вернувшемуся огромному существу, нечто необъяснимое в эту самую секунду ударило монстра. Яркий, незабываемый голубой свет, размером с теннисный шар, мгновенно охватил зеленую поясницу, заставляя кожу шипеть.

Сияние было ослепительным, оно разорвало темноту и открыло взору двух авантюристов. У одного из них в руке лежал посох. Хотя у него ли? То есть, герою действительно казалось, что это был он. Однако в их группе была лишь девушка-маг.

В итоге, уже через несколько секунд пламя угасло, оставив после себя лишь слабые язычки голубого огня, лениво танцующие на зеленой поверхности. Они почти не причиняли вреда, не прожигали плоть, лишь слегка покусывали, словно дразня цель.

Очевидно, этого оказалось недостаточно, одним слабым хлопком огоньки были погашены. Хоп-гоблин лишь зарычал и резко повернул голову.

— Дланью своей, господ, спали существо, оскверняющее этот мир. Заставь его бояться и визжать, молить и биться на тот свет, — послышалось с неизвестной стороны. Юма не понимал, кто и где это говорит, однако он точно знал, с последним словом уже новый залп огня помчался и врезался в засмотревшуюся махину.

Пустые глаза монстра наполнила злоба, сменившая прежнюю цель на новую. Теперь он, даже не обращая внимание на активное пламя, двинулся туда, откуда пришел этот загадочный свет.

«Пора» — молнией мелькнуло в покрасневших глазах Юсато. Не теряя ни секунды, он рывком сорвал с себя плащ и быстро скрутил его в плотный рулон. Ловким движением юноша подхватил ноги Хаято, осторожно приподнял их и просунул получившийся свёрток под колени, стараясь хоть немного улучшить положение раненого.

Затем, не мешкая, синеглазый расстегнул молнию на своей кофте, стянул её и сложил в несколько слоев, пока не получил толстую, прочную ленту. Пальцы героя дрожали, но он не позволял себе остановиться.

Когда всё было готово, Юма аккуратно приподнял одежду раненого. И тут же глубокий, горячий страх сжал его грудь. Он увидел, как, распространяясь по коже, из раны льётся алый ручей, эпизодично освещающийся голубыми вспышка вдали.

— Царапинка, ага? мха-ха… — хриплым голосом попытался поднять настроение мечник.

На что «лекарь» судорожно обмотал кофту вокруг его живота, пытаясь как бы спрятаться от всего вытекающего. Ткань легла на рану, полностью закрывая её. И уже через секунду темные пятна начали проступать сквозь материю. Кровь впитывалась в ткань, окрашивая её в глубокий багровый цвет. Герой судорожно сглотнул, чувствуя, как дрожат пальцы, но всё равно закончил начатое.

Тут же из стороны, откуда ранее прилетали голубые искры, послышался женский крик. Ранее раздражающая синеволоска смотрела на тело ассасина в руках трехметрового чудища.

— Дланью своей, господ, спали сущест… — девушке было не суждено закончить и первую строчку молитвы, как чудовище одним своим движением выбило посох из ее рук. Кажется, теперь маг не представляет никакой опасности.

Монстр лишь ухмыльнулся, а затем бросил уже сломанную игрушку-ассасина поближе к девушке.

— аа… ааА, — с визгом синеволосая упала на землю и попятилась от вытекающего трупа. Ее некогда чистая мантия покрылась липкими каплями крови и начала сковывать движения. Отрывая мокрый рукав от одежды, юница с тяжестью переставляла конечности, однако с каждым разом копошение давалось ей труднее и труднее.

Очевидно, это был конец. Впрочем, конец для Арвен.

«П-проход открыт», — с дрожью пронеслось близь юноши, — «но...», — его взгляд окинул девушку.

И в этот же момент отрезвляющая кровь ударила в голову.

«Лишняя забота порой несет слишком большие беды», — то вдруг прозвучал голос Юсихиро, голос старика, что однажды спас Юму от неминуемой гибели.

«Б-бежать, да, бежать», — закусывая губу, синеглазый приподнялся на ноги, окинул глазами Хаято и, подумав пару секунд, схватил напарника за плечи. — «Осторожно, о-осторожно».

— Ты... чего? — сразу отреагировал раненый.

— Спасаю тебя, так что молчи, — нервно отрезал герой.

Мечник же снова сказал шепотом.

— Только... меня?

— А к-кого еще?

— Ее... — внимание раненого устремилось на отползающую к углу сокомандницу.

Хотя он и понимал, что поступает верно, юноше нечего было ответить, его чувства стыда и вины за трусливый побег встали словно ком в горле, а на лице выступил пот.

«Почему?! Почему я вообще должен что-то выбирать? Не хочу быть здесь, ни в этой пещере, ни в этом мире. Почему я здесь? Хочу обратно, домой, я хочу домой. Здесь слишком шумно и слишком неспокойно.».

— Спаси ее, — уже прямо просил Хаято.

Ответ не заставил ждать.

— Т-ты шутишь? Неужели, н-не понимаешь?! — постепенно стало все труднее держать себя в руках, поэтому вежливый и спокойный тон сменился на прямолинейность с эмоциональностью.

Герой отвел глаза.

— Не равняй д-других с собой, я — человек слабый и трусливый, и уж точно не могу спасать других как ты.

На что, промолчав несколько мгновений и прокашлявшись, волочимый тихо усмехнулся.

— Мха. Как я, да?... Сомневаюсь, кха кх разве тот, кто виноват во всем этом ужасе, может кого-то спасти?

Юсато недоверчиво взглянул на него.

— Порассуждаем позже, а теперь молчи.

— Но я...

— Да помолчи ты! — чуть ли не крича приказал Юма. У него нет ни сценарного времени, ни желания слушать чужое клишированное самоуничижение, ему и так в голову отдает от тревоги и всего прочего, что накопилось за последнее время.

«Читал я про лидеров, что винят себя во всех неудачах», — таща товарища, синеглазый попытался вернуть себе хоть долько спокойствия. Он не слепой и прекрасно замечает свое поведение.

Ему — человеку мягкому, из мира гуманности и моральных ценностей, и так тяжело оставлять ту, кто, вжавшись в каменную стену, смотрит на хоп-гоблина широко раскрытыми глазами.

Она уже не кричит, даже не пытается бежать, лишь прижимается к холодному камню, будто надеясь слиться с ним, стать незаметной. Очевидно, сил бежать и кричать не осталось. Бледные пальцы сжимали воздух, её губы дрожали, но не издавали ни звука.

Над Арвен нависает огромная туша, с уст которой падают зловонные слюни. И как луна в новолуние перекрывает солнце, отделяя мир от света, так же и огромная лапа отбрасывает тень на лицо мученицы. Видимо, монстру надоело это развлечение, он пришел прервать жизнь мага.

И теперь каждый удар сердца еще больше отдается в груди героя. На его лице вновь выступили слезы.

«Если я уйду...».

«Нет», — герой еще крепче взял мечника за плечи и начал двигаться, — «Просто не думай».

— Пожалуйста, — вдруг прохрипел раненый.

Парень вздрогнул, переведя взгляд на мечника. Тот слабо улыбнулся.

— Пожалуйста... — отразилось от пылающего рядом факела.

Юме хватил одного слова, чтобы понять упрямое послание своего товарища. Но хватит ли этого упрямства, даже герою знать не дано.

Глава 10 Ни пуха, ни пера.

Тяжёлая тень нависла над Арвен, полностью заслоняя её от света. Хоп-гоблин, кривя пасть в уродливой ухмылке, медленно наклонился, смакуя её страх. Девушка не кричала, она лишь втягивала воздух, прижимаясь к холодной стене. Пальцы судорожно цеплялись за камень, будто это могло её спасти.

И вдруг раздались быстрые, неуверенные, но полные отчаянного порыва шаги. Монстр дёрнул ухом, затем резко развернул голову на звук. Из мрака выскочил человек.

Это, пошатываясь и неровно дыша, бежал Юма. Его легкая футболка качалась, будто волос. В правой руке полыхал факел, свет которого окрашивал лицо в рыжие оттенки. Напряжённые черты, прикушенная губа, расширенные зрачки, но ноги всё равно несли вперёд.

— Арвен, — словно сирена, парень бросил свое обращение к затуманенному разуму девушки.

Маг не ответила, лишь тихое «Ты?» раздалось в ее подсознании.

Пять метров. Герой резко скользнул по мокрым камням, его ноги чуть не разъехались в стороны, но он едва успел удержать равновесие, и, не теряя ни секунды, с силой швырнул факел прямо в лицо чудовища. Деревяшка с треском ударила по морде хоп-гоблина, и тут же пещеру сотряс рёв. Монстр рефлекторно закрыл лицо массивной лапой, дёрнулся назад и вслепую рассёк воздух дубиной.

Юноша рухнул на спину, слыша, как бревно со свистом проносится над ним. От осознания того, что ещё чуть-чуть, и его бы уже не было, в груди всё сжалось.

Пытаясь вскочить, авантюрист резко перевернулся, но обувь снова предательски скользнула по влажной гальке. Колено хрустнуло о твёрдую поверхность, а во рту разлился металлический вкус с прокусанной губы.

«Боже, боже, боже! Что я творю?! Что я творю!?».

Оттолкнувшись руками, парень вскочил и бросился в сторону. Боковым зрением он заметил что-то длинное, тёмное, отброшенное к стене. Посох. Не останавливаясь, Юма схватил его, развернулся и с силой метнул в сторону Арвен.

— Глаза! По глазам! — сама решимость кричала за героя.

Его лёгкие горели, сердце колотилось так сильно, что, казалось, вырвется из груди. Но останавливаться было нельзя. Хоп-гоблин, яростно стряхнув остатки огня, уже поворачивался в сторону потревожившего, что рванул дальше.

Дубина с грохотом вонзилась в каменный пол, разметав вокруг острые осколки. Юма чувствовал, как по спине стекает холодный пот. Ещё немного, немного и конец.

Однако это не всё, существо вновь замахнулось и опустило древко рядом с ногой жертвы. И снова, и снова, и снова... каждый удар проходил всего лишь в метре от бегающей мошки, что, как муха, из всех сил юлила вокруг своей цели. Ее действия были беспорядочными и непредсказуемыми, ведь единственное, о чем думает насекомое, так это бежать.

— Хах… нхааа, ха, — легкие потихоньку уже начали сдавать, а мысли отвергали все попытки ударить или же накинуться на врага. Одно-единственное неверное движение может запросто обернуться смертью. Остается лишь неуклюже уклоняться и бежать по краю, бежать, бежать, бежать...

Благо наконец-то тонкий посох упал близь женских ног. Не сразу осознавая, что только что произошло, Арвен вцепилась в него. Её дыхание было сбито, а мысли путались.

«Глаза?..», – отголоском раздалось в голове, рука дрогнула.

Она подняла взгляд на Юму, того самого, кого считала бездарностью, бесполезным обузой. Теперь же он, совершенно безоружный и не защищенный, бросался из стороны в сторону.

Сердце мага гулко ударилось о рёбра, сама хозяйка же стиснула зубы. Её пальцы крепче сжали древко, а страх сменился злостью.

Юма заметил это, он наконец-то заметил боевую стойку.

Однако порадоваться не вышло. Тут же худая нога за что-то зацепилась, герой не сразу заметил, как под ногами оказался камень. Его руки не успели выставиться вперёд, губы окончательно разбились о холодный пол.

Такая малая оплошность привела к бревну над головой. Не желая умирать, герой изо всех сил крутанулся влево, избежав прямого попадания по груди. Вот только отделаться одним лишь испугом не удалось...

…раздался хруст и правую руку пронзила нестерпимая, разрывающая боль.

Всё вокруг исчезло. Никогда в жизни юноша не чувствовал ничего подобного. Ему казалось, что конечность разорвали, что кость рассыпалась под кожей, выпуская наружу всё, что должно было оставаться внутри.

Юсато лишь закричал, закричал пронзительно. Его возглас не был похож ни на гневный вой, ни на волевое преодоление себя, ни на отчаянный зов о помощи... это был животный крик, без слов, без ненависти и без каких-либо других деталей. Лишь боль.

Он не мог думать ни о чём, кроме неё. Она не позволила даже уйти в себя, чтобы найти успокоение.

Меж тем открывшийся для Арвен хоп-гоблин резко вздрогнул.

Вспышка голубого огня охватила его лицо. Казалось, атака вышла сильнейшей из показанных, будто синеволосая собрала весь свой дух, от которого даже огромное чудовище умудрилось взреветь.

Магический снаряд врезался прямо в морду твари, прожигая кожу и оставляя на ней горящие следы. Запах палёной плоти впился в ноздри, но Юма почти не заметил его. Он тонул в собственной агонии, не обращая внимания на топающую громадину рядом. Еще немного и весомая нога раздавила бы сжавшегося юношу.

Однако чьи-то руки вцепились в него.

— Вставай! — голос Арвен прорвался сквозь белый шум боли в голове.

Юма не мог ответить, ведь едва осознавал, что происходит.

Рывок.

Разорванные кости сместились внутри плоти и парень захрипел. Он почти отключился. На секунду всё перед глазами заволокло белёсой пеленой, но новый приступ боли проткнул её, как копьё. Ему показалось, что сейчас руку просто разорвёт на части, что внутри неё больше нет единого целого.

Юма поднялся и шагнул вперед. Шагнул не потому, что хотел, а потому, что его тело чуть ли не на одной инерции последовало за ведущей. Он не был в сознании полностью, ни капельки не думал и не соображал. Впервые за последние несколько лет что-то смогло настолько резко вырвать его из мыслей.

Только вот девушку это не смущало, всё ее внимание было сконцентрировано на ныне нестабильном монстре, крушащем все вокруг. Его действия были не то что лишены смысла, в них чувствовались хаотичность и беспорядочность, которые задевали и ползающих с ранениями гоблинов, и уже мертвые туши, и самое главное — потолок пещеры. Еще теплые людские тела постепенно лишались уцелевших частей, а их головы приобрели вид чего-то сломанного.

Как цепная реакция, обрушение охватило уже около трети всего пространства и приближалось к бегущим авантюристам. Но, к счастью, выход уже появился перед глазами.

Придя на песчинку в сознание, Юма сделал все, на что был способен в данный момент: указал в сторону.

— Аа? — Арвен глазом окинула ту область и заметила командира, лежащего неподалеку. — Поняла!

Пролетев несколько шагов, девушка швырнула легкого юношу вперед и развернулась на девяносто градусов вправо.

Герой остался сам с сбой. Медленно стремительный поток мыслей вернулся и, перебиваясь тяжелыми вздохами, Юсато на половину пришел в себя. С трудом он разглядел свою окровавленную руку, а затем всеми силами попытался сжать фаланги. Ничего не вышло.

— С-сломана... — со скрежетом в зубах произнес парень. — У меня с-сломана рука...

Тут же в узкий проход ворвалась синеволоска с призывным тоном и стойкой воротника в руке.

— Идиот, раз болтать можешь, так и иди сам!

Арвен вновь потянула героя за уцелевшую руку и сделала мощный шаг вперед. Кратко оглянувшись на приближавшегося монстра, маг ускорила шаг. Теперь, без единого факела, сокомандники были вынуждены ориентироваться лишь на осязание.

***

Постепенно вой хоп-гоблина становился все тише и тише. Каждое движение авантюристов отзывалось неизвестностью, а густая темнота обволакивала от макушки до головы. Вокруг было настолько черным-черно, что, казалось, наступила ночь и можно наконец-то поспать.

Однако, будто будильник, справа от парня всё еще кричала острая боль.

Не сбавляя темпа, потихоньку он начал выпрямляться, а давление на Арвен, как на опору, уменьшилось. Юма наконец пошел сам.

«Пора бы уже и самому передвигаться, все-таки ноги в порядке», — так думалось внутри.

В моменте он чуть было не запнулся, благо девушка-маг предотвратила очередные объятия с острым покрытием пещеры. Она уже открыла рот, готовая снова выплеснуть раздражение, но внезапно замерла. Её глаза дёрнулись в сторону, уловив что-то на границе видимости.

Не раздумывая, Арвен резко схватила Юму за плечо и силой дёрнула его за собой на семь метров вглубь ближнего, ещё неизведанного прохода. Конечно же хилый Юма не устоял пред могучей силой настоящего мага и рухнул прямо на повреждённую руку.

Воздух вырвался из лёгких в мучительном, сдавленном вскрике, но прежде чем парень смог закричать еще громче, резкая ладонь накрыла рот. Губы девушки были почти вплотную к уху. Отчего, растерявшись, он еле как смог проглотить свой крик.

— Охотники вернулись, — едва слышно прошептала маг, сжимая рот ещё сильнее.

Стало заметно, что к группе действительно приближались низкие и достаточно тяжелые шаги. Выдохнув носом, герой сбил со своего лица руку и, протерев лицо футболкой, уставился в направление звука.

Топот всё приближался, а разум Арвен больше колебался. Юница не могла принять решение касательно того, что ей делать. Впереди гоблины — непреодолимая преграда, с которой она успела очень близко познакомиться; сзади неизвестный туннель, возможно, скрывающий нечто еще более опасное; под боком человек без сознания и раненый новичок, чьи навыки и так малого стоят.

Может, стоит просто переждать? Надеяться, мол, монстры пойдут в соседнюю щель и не заметят авантюристов? Но, серьезно, какая на это вероятность?

Тогда всё же напасть? Даже думать нет смысла, в этом случае их ждет явная смерть.

Выходит туннель? А вдруг за ними последуют? Вдруг этот путь вообще приведет тройку к хоупу?

Внезапно что-то коснулось женского плеча, отчего синеволоска вздрогнула. Это была лишь рука встревоженного сокомандника. Заметя реакцию, его указательный палец двинулся в сторону угрозы. Звук усилился и стали слышны уже знакомые гортанные хрипы.

«Время поджимает» — хотел сказать парень, на что Арвен кивнула и прижалась к стене, очевидно, она выбрала переждать.

Но Юма не успокоился, он хорошенько тряхнул уставшую и еще раз указал в том же направлении, очень, очень тихо прошептав.

— Кто-то идет сюда.

Глаза широко раскрылись. Прислушавшись, маг различила шаги с обеих сторон — группа разделилась, и кто-то уже вошёл в туннель. По стенам прошёлся скрежет когтей, за ним хриплое сопение, будто тварь принюхивалась к воздуху.

«Значит...», — раздалось в двух напуганных умах одновременно.

«Остается только идти вглубь», — с этим призывом уже Юсато вскочил и протянул руку. Наконец он приобрел решимость, на которую отреагировала и оживилась товарищ.

Юма и Арвен двинулись дальше по узкому туннелю, как впереди замаячил слабый свет.

— Свет... — прохрипел Юма, едва не оступившись на неровном полу.

Арвен молча кивнула и ускорила шаг. Чем ближе они подходили, тем отчётливее становился тяжёлый, удушливый запах — смесь сырости, гнили и чего-то ещё более мерзкого. Сердце Юмы в очередной раз забилось быстрее.

Пройдя последний поворот, напарники вышли в небольшую комнату с низким потолком и каменными стенами. Единственный факел в металлическом держателе едва освещал пространство, бросая тусклый, дрожащий свет на мрачную картину.

У дальней стены сидели три девушки в лохмотьях. Их волосы свалялись, лица казались мёртвыми масками. Пустые, безжизненные глаза смотрели в никуда, не замечая вошедших. Каждая была прикована цепями к стене. Возле них стояла деревянная миска, от которой исходил резкий, тошнотворный запах, вызывающий спазм в желудке.

Юму чуть не стошнило. Его пальцы дрогнули, хватка на Хаято ослабла. В груди поднялась удушающая волна тошноты, и он шагнул назад, но тут же почувствовал резкий толчок в плечо. Это Арвен силой прижала его к стене. Она даже не взглянула на девушек, весь её напряжённый профиль говорил о другом.

— Тсс, — беззвучно шевельнулись её губы.

И тут же в пещере раздалось знакомое и до боли близкое сопение, до боли близкое.

Маг молча шагнула вперёд, встав между Юмой и проходом. Её пальцы с силой сжали посох, перехватывая его так, чтобы более острый конец смотрел вперёд. Тонкие плечи приподнялись от напряжения, а ноги слегка согнулись в коленях, словно пружина, готовая к рывку. В глазах мага застыла идея ударить сразу, как только твари войдут внутрь.

Сопение стало ещё ближе.

Юма затаил дыхание.

Один шаг... ещё один...

Но внезапно где-то вдалеке раздался глухой звук горна. Ещё мгновение, и шаги вновь зазвучали. Однако на этот раз то были не обычные шаги, а быстрые, удаляющиеся, ведущие наверх. Сопение исчезло вместе с остальными звуками. Видимо, были обнаружены последствия налета.

Тишина повисла в воздухе. Синеволоска медленно опустила посох, но взгляд её остался напряжённым.

Юма мигом бросился в дальний угол комнаты. Его горло свело спазмом и спустя мгновение послышались болезненные звуки рвоты. Пальцы впились в холодный камень, а лоб упёрся в предплечье. Вся недавняя решимость растворилась в этой удушающей слабости, оставив лишь опустошение и стыд.

За спиной раздались шаги. Арвен подошла ближе и, коротко взглянув на Юму, скривила губы, но не сказала ничего колкого.

— Всё. Нужно поспешить, — холодно, но твёрдо процедила она, сжимая посох в руках.

— Кххе, но... — голова дернулась к пленным.

— Нужно поспешить, — раздражение опять стало частью речи.

— А они? — прохрипел Юма, вытерев губы тыльной стороной ладони.

— Бессмысленно, — отрезала Арвен, даже не обернувшись. — У них перерезаны сухожилия.

Юма молча посмотрел на пленниц. Путаясь, мысли метались в голове, но прежде чем он успел вымолвить хоть слово, девушка резко шагнула к нему.

— Я сказала — бессмысленно! — она наклонилась ближе, голос ее дрожал. — Какой смысл погибать всем, если мы не в силах помочь? Не смей рисковать общим благом ради себя!

Странно, но на мгновение у парня сложилось впечатление, словно маг говорила это не ему, а самой себе.

— Команда — вот, что должно быть в приоритете. Можно сказать, лишился руки, желаешь потерять и голову? Даже если для этого придётся кого-то бросить, мы обязаны бежать.

— То есть ты думаешь, что... — юношу даже не стали слушать.

— Мы уходим! — закончила спор девушка.

Вот он — момент, когда весь груз событий обрушился на хрупкую спину Юмы. На руках чужая жизнь, времени нет, товарищ уходит, позади нуждающиеся в помощи люди и тяжесть всего дня.

Глава 11. Оставшаяся троица.

«Бессмысленно» — ударило в голову юноши.

«Как это? Бессмысленно?», — вокруг был только белый туман, отделяющий от света и любых звуков. Всё за этой размытой стеной являлось неизвестным, оно больше не интересовало Юму, что задавался лишь одним вопросом.

«А есть ли тогда в моей жизни смысл? И вообще, ради чего я живу?».

Внезапно резкая боль пронзила его правую руку и светлая пелена растворилась перед взором, открыв уже знакомые стены пещеры. Синеволосая девушка, идущая впереди, тянула парня за кисть, заставляя тело невольно двигаться дальше.

Ее действия как бы говорили: «Ты идешь с нами, даже если не согласен!»

Спорить не было сил, поэтому, смиренно выдохнув, Юсато лишь вырвал свою руку и окинул взглядом отдаляющийся факел. В эту же секунду его сердце снова начало биться чаще.

Идя по скользкому камню, юноша постепенно стал привыкать к почти непроглядной темноте и звону капель. Со звуком мозгу также стали доступны и слабый вой ветра, и гоблинские переговоры вдали, и тяжелое дыхание товарища.

Было понятно, что маг устала от всех этих перебежек, атак, планирования, долгого стресса и волочения Хаято, однако, при этом, она все еще в сознании и держится. Герой же упрекнул себя, мол, не может и сосчитать ситуаций, когда он при первой возможности сразу впадал в недееспособное состояние и подвергал всех опасности, а потом как-то смел еще и критиковать синеволоску за логичное, но жестокое решение.

Юме стало очень тошно, ведь даже сейчас он снова бездействует, рассуждая обо всем этом. Стыд взыграл в его голове, заставив отвести взгляд от ведущей. Мимо парня пронеслась мысль на подобии: нужно сделать хоть что-то.

Он догнал девушку и здоровой рукой тоже схватил мечника, что из-за ран даже не двигался. Затем, пересилив боль, Юсато потащил лидера с большей силой, весьма увеличив общую скорость передвижения.

«Это — всё, чем я сейчас могу помочь».

Лицо Арвен выдало удивление, но тут же девушка пришла в норму и также ускорила шаг. За несколько минут троица преодолела весь оставшийся туннель, выйдя к началу развилки.

Товарищи замерли, лишь на мгновение выглянув из-за стены. Их взгляды метнулись по сторонам. Тени пещеры остались пусты, ни звука, ни движения. Убедившись, что путь свободен, они сорвались с места и со всей возможной скоростью побежали к выходу.

Группа не могла и думать об осторожном побеге. Всё случившееся в миг сорвало ограничители, это была финишная прямая, на которой нельзя останавливаться.

И вот, троица наконец-то пересекла это темную границу, вновь оказавшись под теплыми лучами долгожданного солнца. От радости группа, не сбавляя ходу, понеслась дальше изо всех сил. Уставшие ноги и легкие горели, непривыкшие к яркости глаза слезились и жглись, ступни чуть ли не спотыкались из-за вернувшегося сцепления, а уста застыли в искривлённых улыбках.

За несколько секунд спринтеры добежали до места, которое раньше служило подготовительным лагерем. Однако и тогда они не остановились, лишь оставив за спиной километр, пара рухнула.

Тёплая поверхность под ладонями казалась нереальной после сырого холода пещеры. Мир вокруг наполнился звуками: шелестом листвы, щебетом птиц, далёким шорохом травы. И всё это звучало так громко после глухой тишины подземелья.

Юма тяжело дышал, пытаясь унять дрожь в ногах и боль в сломанной руке. Каждая мышца горела от напряжения, сердце всё ещё колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Лёжа на спине, он смотрел в бледно-голубое небо, по которому лениво плыли облака.

«Жив...».

Грудь всё ещё сжимал страх, а в голове эхом отдавались звук шагов, сопение гоблинов и их гортанные крики. Но теперь они казались далеким кошмаром, оставшимся позади. И в знак этого парень просто закрыл глаза, позволяя солнечному свету согреть лицо.

Его дыхание начало выравниваться. С каждой секундой напряжение уходило, оставляя за собой лишь усталость и… что-то ещё.

«Жив... Я жив», — воспевал Юма.

Уголки его рта непроизвольно дрогнули и тихий смешок сорвался с губ. Сначала он был коротким и сдавленным, больше похожим на выдох, но следом стал чуть громче. И вот Юсато уже смеялся. Он смеялся хрипло, с надрывом..

От такого зрелища Арвен, сидя неподалёку, удивлённо повернула голову. Её волосы прилипли к вспотевшему лбу, дыхание всё ещё сбивалось, а взгляд говорил о том, что сил на лишние эмоции у неё почти не осталось. Но, глядя на Юму, она вдруг почувствовала что-то странное. Её брови слегка приподнялись, а губы невольно дрогнули в слабом подобии улыбки.

— Ты чего? — прохрипела она с необычайно мягким голосом.

Юма же не ответил, а просто продолжил смеяться.

***

Опомнившись, девушка наконец обратила внимание на Хаято, всё ещё лежавшего без сознания.

— Нужно поспешить, — её голос прозвучал устало, но твёрдо.

— Ага... — коротко откликнулся Юма.

Они поднялись на ноги, но, прежде чем вновь взяться за Хаято, оба замерли на секунду. Арвен с трудом сдержала ещё один вздох и первой шагнула к товарищу. Наклонившись, она ухватилась за стойку его воротника и слегка потянула вверх.

— Давай... — начала девушка. Однако, не услышав шагов за спиной, обернулась.

Юма стоял на месте, не делая ни малейшей попытки помочь. Арвен раздражённо прищурилась, напряжённость и усталость лишь усилили её вспыльчивость.

— Ты чего встал? Ждёшь, пока я одна его дотащу?! — вспыхнула она.

Парень повернул к ней голову и спокойно, почти невозмутимо спросил что-нибудь острое

На что смутившаяся синеволоска лишь направила левую руку к поясу. Она коротко провела по кожаной части пальцами и нырнула кистью в компактную сумочку, что, кажется, предназначалась для похода. Девушка порылась в ней пару секунд, а после протянула среднего размера нож с чехлом.

— Вот. Только зачем? — спросила маг с любопытством.

Юноша выхватил лезвие и, зацепившись взглядом за символ искры, находящийся на грани жесткости, отвлеченно проговорил.

— Нууу, задумка есть одна. Правда нужно время.

— А у нас его нет, как ты мог понять.

— Уверена, что мы сможем аккуратно донести Хаято? — Юма сразу бросился к самой сути. Он говорил спокойно, однако в голосе слышалась нотка сомнения. — Сил почти не осталось, а ты предлагаешь корячиться и отрубиться на половине пути?

Арвен раздраженно вздохнула и в грубой форме ответила.

— Ты предлагаешь делать полдня носилки?

«Вообще, это было бы лучшим вариантом, вот только...».

— Конечно нет, если мы просто положим Хаято на ветку с широкой площадью, будет легче перевозить его, да и риск, что рана откроется, уменьшится.

Арвен нахмурилась, но в итоге согласилась. Вдобавок всеми правдами и неправдами Юма смог убедить собеседницу пожертвовать ее чистый плащ на перевязку своей руки.

«Победа».

Парень поднял нож и замахнулся, начав марш-бросок до дома, что сопровождался неимоверно тяжелыми выдохами и волочением ног по земле. Примерно в таких условиях и прошел час, однако путь ещё не был завершён. Всё, о чём Юма мог думать — это ноги, налитые свинцом. И хотя его идея действительно облегчила «переноску», позволяя авантюристам сменять друг друга, с каждым шагом оставаться в сознании было все тяжелее. Еще и Хаято иногда слабо стонал во сне, после чего Юсато невольно ловил себя на мысли.

«Он хоть понимает, что мы тут с ума сходим, таща его?», — конечно герой не испытывал ненависти к пострадавшему, он скорее пытался закрыть свое беспокойство.

Останавливаться приходилось раз, но даже тогда юноша не получил передышки в полном смысле этого слова. Каждое неверное движение отзывалось множеством криков от Арвен. Темноволосый смиренно терпел.

— Нытик, ты, конечно, не идиот, раз в твою голову пришла такая идея, но, мог бы придумать, как сделать эту груду легче!

Юма, замученный в конец, только выдохнул:

— Ну, прости... И вообще, у меня есть имя.

— Да плевать мне на твое имя, захочу — буду нытиком до конца жизни звать! Понял, нытик?

— Как тебе угодно, дура, — случайно вылетело из уст собеседника.

Однако крика и возмущений не последовало. Вместо этого Арвен просто пошатнулась и свалилась на бок. Юма поздно это заметил: усталость замедлила его реакцию, и только через пару секунд до него дошло, что что-то не так. Его взгляд, вдруг резко расширился.

Казалось, что вот вот и из под грудной клетки девушки вылетит птица, так сильно рвущаяся к свободе. Однако, похоже, что пернатой не хватало выносливости и единственным вариантом для нее оставалось колыхаться в агонии.

Ощутив весь хаос, дрожащая кисть понеслась к чужому плечу. Кончики пальцев не просто коснулись одежды: они ухватились за конечность и стали беспорядочно трясти ее.

— Эй, что с тобой? — раздалось встревоженно. — Тебе плохо?

Но вместо полноценного ответа последовало лишь раздражение.

— Ты, что, идиот? Хватит меня трясти, нытик!

Услышав уже привычную грубость, беспокоившийся Юма волной сбросил с себя протяжный и облегченный выдох. Удивительно, но сейчас разум полностью проигнорировал оскорбление личности парня. В этот момент его голова была забита только одной мыслью.

«Бог мой, а я уже подумал, придется тащить два тела», — тут же за плохую шутку юноша дал сам себе мысленную пощечину.

— Орет на весь лес! Хочешь еще каких-нибудь тварей привлечь? — вырвала из внутреннего монолога всё еще валяющаяся Арвен.

— А, нет, ладно, извини, — промямлил герой. — Я просто подумал, что ты это... того.

— Говорю же, нытик! Мана кончилась, а он трагедию разводит! Даже если бы я покинула сей бренный мир, у тебя на руках остался бы полуживой человек, — сделав короткую передышку, продолжила маг. — Ты что, первый день живешь?!

Подобный выговор продолжался около минуты, за которую в сторону парня прилетала огромная куча, наполненная разными эпитетами и синонимами к словам «нытик», «идиот», «дурак». Только, к сожалению или к счастью, Юма ментально вырубился еще на фрагменте с «бренным миром». Неожиданно, но он сделал это сам.

— ...Надеюсь, ты это запомнил!

— Ага, да... А ты, ам, чего лежишь? — с явным подозрением спросил Юсато.

— О, боже, ты меня все поражаешь и поражаешь! Как я без маны то пойду? Давай не ной и клади меня к этой туше!

Повиновавшись в мгновение ока, Юма обречённо схватил девушку за руку и потащил к ветке. Шагая, он перебирал варианты: просто забить и бросить эту бесящую даму или взять и лечь спать прямо тут. Лимит на умственные и физические действия давно исчерпался.

Однако разум не дал совершить желаемого, ведь, что с вариантом сбежать тогда из пещера, что с этими предложениями, герой никогда больше смог бы спать спокойно.

«Да, тяжело иметь совесть».

Подтянув юницу на метр ближе, синеглазый взял выскользнувшую руку поближе и уже собирался идти дальше, но кое-что заметил.

Ради интереса, волоча спутницу, парень держал ее за запястье и считал пульс. Все-таки его беспокоило и в то же время занимало невероятно быстрое сердцебиение. С виду казалось, словно у мага тахикардия. Однако, помимо отсутствия сил, собеседница ни на что не жаловалась. Что же это за феномен?

«Сто тридцать пять, сто тридцать шесть, сто тридцать...».

— Аэм, а ты хорошо себя чувствуешь?

— Да я сказала же, что нормально! Чего не уймешься?

— Просто. Просто твое сердце... бьется раза в два быстрее нормы.

— Ага, два сердца — в два раза быстрее, — также безмятежно пронеслась вместе со звуком листвы речь.

Взяв ветку в руки, юноша лишь удивленно повернулся, на что, опережая вопрос, эмоционально дала ответ Арвен.

— Серьезно? Знаешь, как перевязывать людей, но впервые слышишь о такой особенности у мага?

— Ну...

— Да и вообще, меня целый день кое-что интересует: что же ты за чудак такой? Допустим, зачем вообще пошёл в авантюристы, если в этом деле ничего не смыслишь? Ты действительно идиот?

И снова гнетущее для парня молчание нависло над его головой.

— Я кажусь себе идиотом только из-за того, что продолжаю тебя слушать, — героя попытался отшутиться, однако не вышло. — Ладно, уловил. Знания, ну, просто.... просто сосед был лекарем, вот я кое-что и впитал, даже если не особо и пытался.

Раздался щелчок языком.

— А почему пошел в авантюристы.... ммм, не знаю. Детская мечта, наверное. Да и знания, как видишь, помогли в этом. Хотя это трудно назвать прям «знаниями», всего лишь первая помощь с какой-нибудь ненужной мелочью. Однако, мелочь, не мелочь, но, думаю, каждый должен это...

— Скукотища.

Собеседница фыркнула и, не дожидаясь продолжения, закатила глаза.

— Ладно, запомню. А теперь можешь заткнуться и идти дальше? На разговоры вообще-то силы тратятся.

Выдав одно короткое «Нда» на неприятную правду, Юма вновь схватил ветку. В его мыслях витало много того, что он хотел бы высказать, например то, как спутница противоречит себе, указывая на энергозатратность разговоров, хотя сама полдороги не смолкала, а еще, допустим то, как ее жизнь сейчас лежит на руках юноши и она, понимая это, строит из себя кого-то. Ну, да ладно, все-таки Юсато уже успел привыкнуть к ее особенностям.

И вообще, есть темы поинтереснее, если конкретно, на подобии второго сердца.

«Второе сердце… Маги со вторым сердцем», — эта мысль застряла у него в голове, словно предательски зацепившаяся за одежду колючка. — «То есть, в этом мире подобное считается обыденным?»

Второе сердце — это звучало одновременно абсурдно и логично. Абсурдно, потому что в прошлом мире Юсато такого не было, впрочем, в прошлом мире и магии с монстрами то не было. Парень скосил взгляд на Арвен, которая уже, казалось, и думать забыла о том, что только что случайно раскрыла ему нечто совершенно ненормальное с его точки зрения.

«Узнать бы побольше».

— Слушай, а ты чего пошла в авантюристы? — невзначай спросил Юма.

На что последовало слабое «м?».

— Ага, я нытику ни слова не скажу! Не дождешься общения со мной!

— Слушай, а может ты просто общаться нормально не умеешь?

— С нытиками по другому нельзя!

— И вот опять. Еще ведь свое любопытство накормила, а мое мне не даешь. Несправедливо, — тихо проговорил Юсато.

Он чуть повернул голову в сторону, оценивая девушку внимательнее.

— Дорогая, по виду, мантия, манеры, говор, знания и магия. Да по любому из какого-нибудь старого рода, — размышлял синеглазый вслух, будто проговаривая мысли самому себе. — Чего же тогда сама стала рисковать жизнью ради грошей? За характер из дома выгнали? — в шутливой манере отомстил он.

Ответа не последовало. Выдохнувшая маг слегка дёрнулась после последних слов, а затем просто сглотнула.

Юма моргнул.

«А? Серьезно? Неужто прям в точку попал?».

— Аэм, я...? — слегка разволновавшись, парень остановился и слабо ткнул собеседницу в плечо.

— Идиот...

«Похоже, что да», — ударило по голове. В миг разум Юмы прояснел и выдал.

«Действительно выгнали?».

А не перегнул ли тогда палку герой? Вроде, в него летело еще больше грубости и оскорблений, соответственно, все справедливо... но почему же стало вдруг так тяжко?

Из-за всех перетягиваний кармического троса Юма ощущал себя весьма неоднозначно. Глаза его упали на потрепанные кеды, носы которых уже заметно истязались под весом всего произошедшего. Казалось бы, мелочь, но для попаданца это был удар. Единственное, что отвлекало от сей проблемы, так это чувство вины и стыда.

— Извини.

Ответа вновь не последовало. «Ладно» — подумалось юноше. Он решил, мол, раз человек не хочет говорить, значит, остается лишь молча сожалеть.

Подобно и прошла следующая половина часа. Арвен заснула, а Юма всё глубже проваливался в мысли, которые уже не казались такими безобидными.

Он шёл на автомате, не замечая ни смены освещения, ни лёгкого ветра, раскачивающего листву. Разум плавал где-то между усталостью и тягостными догадками, а тело двигалось по инерции. Казалось, ещё чуть-чуть и он просто провалится в эту вязкую пучину, где нет ни боли, ни мыслей, ни Арвен с её колкостями, ни Хаято, которого он тащил наперекор всему.

Так было до тех пор, пока со стороны ветки не послышался грубый кашель. Конечно, Юма не смог пропустить такой звук. Героя звали по имени.

Парень медленно повернулся и испуганными глазами уставился на источник всего.

— Х-хаято?

Глава 12.2. Наблюдатель и соучастник.

Падая на колени, Юма бросился к носилкам. Судорожными взглядом он обвел вздрагивающее тело, как бы в поисках проблемы. Однако причина лежала на поверхности.

Смешиваясь с усталым видом, некогда активное и яркое лицо товарища приобрело серый оттенок. Герой отшатнулся, а затем выпрямился и застыл.

«Но я же его перевязал», — раздалось в мыслях юноши. Он еще раз оглядел Хаято: ничего нового, а значит, остается лишь потеря крови. — «Видимо... времени в пещере хватило...».

Меж тем слабый голос всё бил и бил из уст товарища. Зов пытался передать нечто важное, побуждал срочно подняться, вот только всё это было отвергнуто.

«Получается, с самого начала... шансов не было?», — парень с шоком раскрыл веки. — «И с самого начала Хаято должен был...».

Внезапно перед лицом возникла чужая рука. Ничего не понимая, юноша уставился на нее, а затем перевел внимание в сторону шепота и наклонился поближе. Он услышал лишь тихое, почти немое послание.

— Сзади...

После него сердце застучало в груди так, будто само предупреждало о беде. Юма медленно обернулся и тогда же увидел его.

В тени деревьев, в жалком просвете между листвой, гоблин. Невысокий, покрытый грязной, серо-зелёной кожей, с глазами, блестящими в полумраке, как два влажных камня. Он стоял всего в пяти метрах, затаившись, точно хищник перед броском. В его руке лежал короткий ржавый клинок, остриё которого виляло от нетерпения.

Тело юноши замерло, а руки сжались.

С опаской проверяя путь, гоблин сделал медленный шаг. Казалось, не один авантюрист испытывает здесь страх, по видимому, монстр также не желает бежать сломя голову на своего врага. Но почему? Неужто перебитые внутри пещеры сородичи дали повод насторожиться?

Без разницы, главное то, что существо, не смотря на колебания, все равно движется вперед и на это никак не повлиять. Его ноги медленно переступают по половине метра, ломая сухие ветки под собой.

Каждый пронзающий звук заставляет Юму слегка вздрагивать, его мышцы оживают в спазме страха.

Не поворачивая голову ни на миллиметр и инстинктивно не давая врагу повода на атаку, он молнией дергает глаза в сторону сокомандников и обратно. За столь короткий период юноша успел понять одно — помощи не будет. Арвен без сознания, а если и проснется, то не сможет ничего сделать. Хаято, в свою очередь, только наблюдает наполовину закрытыми глазами. Юсато остался один, один на один с опасностью.

Вся работа в его голове застыла. Не проговаривая не единой мысли, он всё прекрасно понимал. Это чувство не было похоже ни на оцепенение в пещере, ни на что-либо другое. На данный момент всё происходит прямо здесь и герой это осознает. Что-то необычное держит его в реальности, не позволяя снова стать просто наблюдателем. И самое главное... это что-то готовит к нападению.

Зеленый уродец уже подобрался на расстояние трех метров. Юма, не контролируя себя, уцелевшей рукой потянулся за спину. Не резко, не спеша, так, чтобы не спровоцировать, но и не дать себе погибнуть без борьбы, парень нащупал посох.

Существо замерло, будто уловило движение. Его взгляд метнулся на руку противника.

Тишина окутала поляну, как плотный покров и вновь наступило молчание, однако необычное. Это затишье служило чем-то вроде диалога, в котором речь была понятна и без слов. Вместо угрожающей фразы к герою устремился немного вытянувшийся клинок, как бы говорящий.

«Я готов».

Юма же не остался в стороне, он робко вывел из-за спины посох, отвечая.

«Я-я тоже».

И вот лишь мгновение отделяло от прыжка оппонента, как вдруг парень заметил его короткое, почти незаинтересованное движение глаз в сторону беспомощных товарищей. Это скрытое намерение, которое проблеснуло перед самым началом, подействовало на героя словно триггер, полностью сменивший тактику.

Не дожидаясь даже одного выдоха, Юма перебросил весь вес на правую ногу и рванул на монстра, выставив острый конец посоха вперед. В этот момент с него сорвало всё спокойствие, весь страх и тревогу, что раньше окружали его. Одна только мысль о цели врага выкинула холодный замысел обороняться за счет длины оружия.

От неожиданности в желтых глазах гоблина промелькнуло удивление и монстр не успел среагировать. С громким ударом древко посоха врезалось в правое плечо, заставив его вздрогнуть и зарычать от боли.

Тут же существо оттолкнуло посох в сторону, но не ушло в глухую оборону. Взревев, оно яростно взмахнуло кинжалом, нанося удар от правого верхнего угла до левого нижнего.

Юма успел только резко откинуться назад, однако этого было недостаточно. Мышцы ныли, тело дрожало от усталости, а лезвие разрезало тонкую ткань футболки, обжигая кожу на рёбрах и оставляя неглубокую, но острую рану.

Нервы возбудились, страх заставил юношу закричать, срываясь на сип.

Сквозь боль, сквозь оцепенение, он отпустил посох и, пытаясь повалить, резко бросился плечом в существо. Клинок выпал из зеленых рук, но на большее сил не хватило. Хилое тело Юмы не смогло справиться, и монстр только пошатнулся, но не упал. Его ответ был мгновенным и беспощадным: с громким рыком, гоблин прыгнул вперёд, пригвоздив парня к земле всей массой.

Удар спины о почву вырвал последний воздух, а волна боли от сломанной руки парализовала тело. На мгновение в глазах потемнело, сознание поплыло, но самое худшее началось после.

Гоблин, урча от злобы, вцепился рукой в горло юноши, сжав его с ужасающей силой. Пальцы существа впивались в кожу, зарываясь, как в мягкую глину. Воздух моментально перестал поступать в лёгкие.

Чувствуя, как с грязных ногтей существа начало капать что-то теплое, Юма судорожно захрипел, а в уголках его рта начала скапливаться пена. Здоровая рука зажата, тело зафиксировано, а перед глазами начали плясать темные круги.

Не поведя и бровью, юноша мгновенно решился. Собрав остатки воли, он махнул перемотанной рукой прямо в лицо гоблина.

— КтсссЮ больр...

Уродец, скрежеща зубами, взвизгнул и оттолкнулся. Это был короткий, но подходящий для того, чтобы Юма смог высвободить левую руку, миг. Судорожно, почти на инстинктах, он вцепился в лицо врага и резко ткнул пальцами в его глаза.

Монстр взвыл и вскочил, но не успел вырваться. Парень, горло которого разрывал безумный кашель, навалился на него всем телом. Не давая себе времени на отдышаться, он впечатал врага спиной в землю.

Грудь сотрясалась от кашля, каждый вдох был мукой, но Юма не останавливался. Без замедлений парень снова вонзил пальцы в глазницы гоблина. И начал давить. Он давил и давил, давил и давил, давил, давил, давил, давил, давил…

Глаза Юмы полузакрыты, его лицо искажено болью и отчаянием. Он чувствовал, как под пальцами что-то скользит, будто податливая мякоть, как противное тепло сочится наружу.

«Хватит... Пожалуйста, хватит...».

От боли, от ужаса, от осознания того, что он прямо сейчас делает, по щекам текут слезы. Юма убивает, впервые он лишает кого-то жизни. И это зрелище кардинально отличается от всего того, что герой уже видел в этом мире и что считал «ужасом». Ведь из всех тем, которые когда-либо обдумывались в его сознании, именно вопрос: «Насколько дарить смерть хуже, чем просто наблюдать за ней?» ни разу не всплывал.

Однако сейчас рассуждение уже не было бы таким актуальным: ответ прямо перед носом.

Все мысли наполнены сожалением и просьбой простить, просьбой прекратить все это. Но юноша не останавливается, он не может просто взять и остановиться. Когти гоблина царапают его руки, оставляя рваные, болезненные раны. Парень чувствует, как кожа рвётся, как кровь капает на пальцы, но даже это неважно. Даже через эту боль Юма продолжает.

Он давит и давит, заглушая и глотая собственные стоны.

***

Наконец-то пытка закончилась... Парень не знал, когда это произошло. Он вообще ничего не знал.

Тишина... сначала была только она. Затем вязкая темнота, заполнившая всё вокруг. Даже дыхание казалось чем-то далёким, едва ощутимым.

Но тишина нарушилась. Сначала тяжёлым, рваным вдохом: воздух обжёг горло, как пепел. Затем стуком сердца, глухим, как удар молота в грудь. И лишь потом пришло ощущение тела.

Боль, как волна, накрыла сразу. Она вспыхнула в сломанной руке, отозвалась ноющей резью в груди, пронзила горло, пересохшее и содранное, руки пекло. Парень не сразу понял, где находится. Под руками была холодная, влажная земля. Пальцы, сведённые судорогой, цеплялись за воздух. В нос ударил знакомый металлический запах, Юма дёрнулся.

«Что…».

Он попытался моргнуть и веки медленно поднялись. Мир вернулся не сразу, он выныривал из чёрного болота: мутный силуэт, затем размытые контуры, и только потом цвета.

Первое, что парень увидел — руки: под отросшими на несколько миллиметров ногтями было что-то красное. Красное... это была кровь. Не только под ногтями, на кисти... и под ногами. Под ногами была не просто кровь, здесь валялось тело. Гоблин или то, что от него осталось — темные, всё ещё влажные пятна там, где были глаза.

Юма застыл.

«Это...».

Грудь снова сдавило и парень почувствовал, как по щекам текут новые, тяжёлые слёзы. Юсато резко отстранился, будто только теперь ощутил, на чём сидел. Его бросило назад, он заполз на колени, но тело дрожало, и удержаться не получилось.

Словно атлант, согнутый парень сидел под тяжестью небосвода. Его грудь нависла над коленями, голова тряслась от напряжения, а дыхание с телом ритмично дрожали. Окровавленные руки были слишком слабыми, чтобы играть роль опоры, поэтому лишь беспомощно лежали на земле, они не просто ни помогали подняться, а даже ни удерживали от падения.

Широко распахнутые глаза смотрели на всё еще живого монстра. Лицо приобрело одновременно оттенки грусти, страха и непонимания что делать дальше. Хочется кричать, но усталость и последние потуги разума не позволяют.

В надежде на то, что всё это — сон, правая рука попыталась подняться, однако только отрезвляющая боль откликнулась на зов. Юноша пропустил болезненный выдох.

— Больно...

«Вот только... тебе я сделал больнее», — внимание устремилось к побежденному... хотя здесь трудно говорить о том, кто победил, а кто проиграл. Ведь морально Юма также истекал кровью. Рукой он размазал слезы и багрян по лицу, затем, шатаясь, встал. Ожидая увидеть нечто ужасное, Юма, тяжело дыша, дошагал до ещё живого, судорожно хрипящего гоблина.

От одного взгляда на это зрелище поднималась тошнота, но рвоты уже не осталось: опустошённое тело не могло дать и этого.

Юма скривился, отводя взгляд. Он оглянулся, надеясь... сам не знал, на что. На выход, на решение, на оправдание. Но увидел только землю, запёкшуюся кровь и что-то блеснувшее в траве.

Он медленно отошёл, подобрал чужой, выброшенный кинжал. Обычный, ничем не примечательный, холодный и тяжёлый в руке. Вернулся. Застыл. Сжал пальцы крепче. Прищурился, скривил лицо, направил клинок в сторону горла гоблина.

Однако кончик ножа и рука дрогнули, а Юма промахнулся. Потому лезвие просто резануло воздух, скользнуло по грубой коже, но не глубоко.

Раздался отчаянный визг. Ужаснувшись, юноша застыл.

«Почему опять... почему опять ничего не получается...», — он корил себя, корил за то, что даже пытаясь помочь, причинил лишь вред.

Стиснув зубы до боли, Юсато сжал кинжал еще сильнее и рывками начал быстро бить. Его пальцы дрожали, движения были резкими, почти истеричными. Он пытался попасть, пытался закончить, но страх заставлял руку скользить, заставлял тело отступать.

— Прости... — сорвалось шёпотом... или показалось.

Ясно было лишь одно: удары продолжались. Снова и снова.

Наконец давящиеся звуки прекратились: монстр умер и Юма впервые убил кого-то. Однако закончив дело, он не почувствовал облегчения или свободы, юноша лишь не верил глазам, не верил, что видит происходящее.

«Это и есть смерть?», — возникла первая мысль, пронзившая сознание. Смерть была не похожа на то, что Юма себе представлял. Не на то, что видел в различных историях. Не благородная, не великая, не романтичная. А просто быстрая и простая смерть. — «Вот её истинное обличие?».

Такое отвратительное, болезненное, рваное. Такое, от чего хочется отвернуться, зажмуриться, сбежать, стереть из памяти.

«Такое неспокойное… такое грязное… прямо как всё вокруг меня. Этот мир».

— Кха...

«Вот какого быть жителем этого мира?».

Это не было игрой, не было красивыми рассказами о героях и победах. И самое страшное…

«Теперь я часть этого мира».

Он больше не был сторонним зрителем. Не был тем, кто просто смотрит на происходящее здесь лишь через окно иномирца.

«Иномирец... Хаято... почему я вдруг его вспомнил?».

Глава 13. Награда за рейд.

Тишина заполнила округу как вязкий туман. Небо над головой медленно потемнело и тяжёлые облака стянулись друг к другу. Дождь вот-вот сорвётся, чтобы размыть всё, что осталось.

Юма стоял, не смея шелохнуться, взгляд его был прикован вниз.

Перед ним — Хаято, точнее то, что осталось от некогда радостного и дружелюбного мечника: неподвижное тело, застывшая грудная клетка, ровное лицо. И глаза...

Глаза были открытыми, такими потухшими, будто больше не смотрели и не видели. Лицо имело вид бездонно безжизненной дыры.

Странно. Это зрелище казалось странным. Настолько чуждым, что сначала наступило лишь непонимание, в котором разум пытался отвергнуть увиденное. Затем холод и только потом страх.

Веки наблюдателя распахнулись шире, зрачки дрогнули, как бы пытаясь в последний раз найти хоть малейшее подтверждение жизни, но его не было... ни движения, ни вдоха, только неестественная неподвижность.

Рот Юмы сам по себе приоткрылся. Просто от отсутствия альтернативы. Его лицо тоже было бледным, как холодный камень. Губы дрожали, челюсть чуть опустилась, тело само начало оседать под осознанием.

Он до сих пор стоял, застыв на месте. И только тогда, когда взгляд окончательно остановился на лице товарища, рот медленно разошёлся шире, а руки схватились за голову.

Из груди вырвался немой крик и тишина оборвалась.

Хаято умер.

.

.

.

.

.

.

.

Всё, что я помню, так это бесконечный путь... ну или он казался мне бесконечным.

Ноги все шагали и шагали, непрерывно, без отдыха. Горло мучительно ныло, голова не давала покоя, а правая рука начала остро напоминать о своем присутствии. Мое дыхание было учащенное, сознание спутанное, начался жар. Но я все тащил и тащил эту ветку. Не знаю почему.

Мне так сильно хотелось всё бросить. Регулярно поблизости из чьих-то уст доносилось: «просто уснуть». Только позже я понял, это были мои слова.

«Что такое покой? Он существует? Тогда где, если даже после смерти его нет?»

Мой рот издавал эти звуки, однако голова была в тумане, а рука не отпускала злосчастной ветки. Не знаю почему.

Вокруг было сыро, да, шел дождь. Не просто дождь, ливень. Вся моя одежда промокла насквозь и от этого стало еще тяжелее. Больше не стояла изнуряющая жара, ее место заняла прохлада. Ненадолго, но появившаяся свежесть даже подарила второе дыхание. И в тумане мыслей стало спокойнее.

Я думал о тех, чьи жизни мне доверяли. Арвен истратила всю свою ману и вырубилась, а Хаято от истощения перестал откликаться. Я переживал, что они могут простудиться, поэтому накрыл их своей кофтой.

Занятно, чудом из раны Хаято даже больше не хлестала кровь и он прекратил стонать во сне. Видимо, ему становится лучше. Не знаю почему.

Но даже так, его всё равно нужно как можно скорее показать лекарю. В моем мире люди часто умирали от инфекции, и я надеюсь, что у жрецов есть подходящая молитва. У них же молитва? В любом случае, они должны справиться.

Мне остаётся только доставить двух людей. Я обязан отплатить им за своё спасение. Даже Арвен, которая была со мной груба. По крайней мере, её слова о необходимости выжить своего рода помогли мне… позже поблагодарю её.

Вообще, странная она. Говорила о бессмысленности риска при спасении других, но сама рискнула ради покалеченного обузы — меня. Может, стоило бы спросить: «Почему ты тогда спасла меня?» или «То есть, тебя не нужно было спасать?». Хотя… не думаю, что когда-нибудь задам этот вопрос. Не знаю почему.

Как будто меня сейчас должно волновать что-то ещё. Что-то, что раздирает изнутри сильнее, чем вся физическая боль. Ну да ладно… куда важнее смотреть под ноги, ведь я уже пару раз чуть не полетел в лужу. Хорошо, что Арвен спит, иначе бы мне прожужжали все уши.

Хм, вообще, когда она спит, то даже похожа на обычную девушку. И не догадаешься о её скверном характере. А так шумит, называет нытиком, почти не считается с моим мнением… мы с ней совсем разные… ладно.

Похоже, дождь и не собирается утихать.

Конечно, я мог бы спрятаться под какое-либо дерево, но времени оставалось мало. Как и сытости. Да, я был очень голоден и поэтому жевал воротник футболки. Сколько времени прошло с моего неподходящего, но очень вкусного завтрака? Не знаю. Вообще, не помню, чтобы мне когда-то хотелось бы так сильно есть.

— Холодно.

Действительно, холод также пробирал до костей. Свежесть, что раньше давала силы, теперь лишь переливалась через край, вымывая последние крохи тепла. Как же хочется согреться, согреться и поесть горячего супа. Мм… горячий суп…

Хаа… ладно…

Прошло минут десять, прежде чем впереди мелькнул свет. Город. Ворота. Вход. Увидев его, ноги сами двинулись вперёд, будто тело уже не принадлежало мне.

На башнях что-то дрогнуло. Тёмные силуэты напряглись, луки поднялись, но вскоре раздался чей-то голос. Старший наблюдатель крикнул что-то остальным, неизвестно что, я не смог бы разобрать, даже если б захотел.

В итоге... всё.

Силы окончательно покинули меня. Колени подогнулись, и я рухнул. Сначала на них, потом просто. Темнота накрыла сразу.

Не знаю сколько я проспал, но, по ощущениям, много. Так мне сказал человек в углу комнаты.

Точностью даже не пахло, однако мне хватило рассвета за окном. Да и время само по себе не так сильно волновало, ведь я наконец-то оказался в тепле. Накрытый каким-то тонким покрывалом и, к счастью, всё еще живой.

К тому же, тело почти не болело, хоть и чувствовалась невыносимая слабость, которая была даже более тяжелой, чем после первого исцеления. Очевидно, в ход пошел жрец и я неизмеримо рад за это. Но всё же неприятная побочка у такой медицины.

Ладно, ладно, больше не жалуюсь.

Главное — прошла нестерпимая боль в руке. А, кстати, рука. Немного тревожит то, что я не могу высунуть ее из под одеяла, однако двигается, значит, всё хорошо. Может я настолько ослаблен? Надеюсь.

Подобные беспокойства периодически навещали меня, вот только когда принесли еду, я прогнал их прочь. Жаль пришлось есть левой рукой, которой я не особо изящно двигал, ну и хлеб был черствый.

Хотелось чего-нибудь мягкого: после безмерного количество булочек и прочей выпечки из двадцать первого века сей рацион казался слишком уж отстойным. А здесь все питаются так целую жизнь, если, конечно, не богаты. Не зная, кем и где я был, во мне можно было увидеть избалованного человека.

Ах, плевать.

Когда трапеза была окончена, незнакомец в углу оповестил, мол, скоро вернется и кто-то хочет меня видеть. Нууу, не сказать, что я сильно озадачен этим, моя голова была заторможена.

Сейчас я не особо способен рассуждать, все мысли как в тумане. В любом случае, вскоре завеса тайны приподнялась и в комнату вошел он — старик.

***

Юма медленно моргнул, чувствуя, как сознание постепенно возвращается. Тёплый воздух комнаты, запах лекарственных трав, приглушённый свет — всё это заполняло пространство, накрывая его странным ощущением реальности, к которой ещё предстояло привыкнуть.

Дверь бесшумно приоткрылась, и в помещение вошёл Юсихиро. Шаги старика были уверенными, в них чувствовалась привычная неторопливость. Он окинул взглядом лежавшего на кровати парня, чуть прищурившись, будто оценивая его состояние, а затем с лёгким смешком произнёс:

— Ну, и как тебе первое задание, авантюрист? Лёгкая прогулка, не иначе.

Несмотря на все пережитое, странно, но Юма легко и в то же время тяжело улыбнулся.

— Спасибо вам, снова, — устало наклонил голову парень, а затем также размыто попытался пошутить. — А вообще, действительно приемлемое начало.

На лице Юсихиро промелькнула грустная морщинка.

— Вот я и говорил, что всё в порядке. Но нет, этот чуть со жрецом не подрался... еще и орал на всю часть, — словно перекручивая в голове стыдный момент, сказал Юсихиро.

На что герой вяло удивился.

— Неужели он устроил погром?

— Угу. Заставил меня краснеть перед людьми.

Смиренно выдохнул стражник. Юсихиро, по-прежнему улыбаясь, часто отводил взгляд в сторону, будто обдумывая что-то. Это было на него не похоже.

— Что-то случилось? — спросил юноша, пытаясь уловить перемену в выражении лица стражника.

В итоге слов не последовало, но улыбка слегка потеряла свою естественность. Кинто задумчиво почесал подбородок, продолжая смотреть в сторону, а затем тяжело вздохнул.

— Давно ли ты начал понимать людей так хорошо? — бросил он с лёгкой долей иронии, но в голосе всё же сквозила небольшая тяжесть.

— ?

— Не люблю я приносить печальные новости.

«В смысле?».

— Ну, понимаешь... — все подводил и подводил к чему-то стражник. Отчего Юма начал немного напрягаться. Уж больно подозрительно все складывалось.

И внезапно в его голове вспыхнула мысль, от которой кровь в жилах похолодела: Хаято и Арвен. Юма резко напрягся, осознавая, что за это время даже не вспомнил о них, и это осознание резануло по душе острее лезвия. Как он мог? Они ведь были с ним, помогали, рисковали жизнью, а теперь... что с ними? Сердце сдавило от вины, и дыхание сбилось. Почему он забыл? Юма корил себя, чувствуя, как внутри всходит тревога, готовая разорвать его.

— Что с ни... — хотел вскрикнуть парень, однако его опередили.

— …твоя рука.

«А?», — с полуоткрытым ртом завис Юма. Он нахмурился, но не успел ничего спросить. Старик уже шагнул ближе и, слегка склонившись, вынул его руку из-под одеяла.

На первый взгляд ничего страшного. Кожа местами грубее, чем раньше, лишь пара мелких ссадин и гематом. Всё это могло бы зажить само собой. Однако, когда юноша перевёл свой недоумевающий взгляд на стражника, тот лишь кивнул и спокойно велел сжать кулак.

Парень повиновался и сразу понял, о чём речь. Пальцы едва дрогнули, будто неохотно отзываясь на команду. Фаланги дрожали при малейшем напряжении, а Юсато ощутил глухую, ноющую боль, пробежавшую по сухожилиям. Однако он не остановился. Терпя, Юма продолжал криво двигать пальцами, пока... будто не упёрся в невидимую стену из паутины.

На середине движения что-то сломалось. Точнее, ничего не сломалось, но руку пронзило раскалывающее чувство. Чем ближе парень оказывался к финалу, тем тяжелее и намного больнее было продолжать, словно что-то давит палец в обратную сторону. При этом напряжение отдается аж в локте.

Ощущение не позволяло представить, что ты просто делаешь растяжку, скорее рука была невероятно слаба. Через несколько секунд зубы заскрипели и давление стало сильнее, но ничего не изменилось. Юма замер, глядя на пальцы, которые больше не подчинялись ему так, как прежде.

Пронаблюдав за еще несколькими попытками, Юсихиро все объяснил. Ему сказали, мол, состояние было ужасное, кости раздроблены, мышцы разорваны, да и времени с ранения прошло много. Тем более изначально сама рука была достаточно тонкой и хрупкой. В общем, олучилось максимум это.

С сожалеющим взглядом, старик добавил фразу жреца: «всё, что может вернуть твой парниша, так это способность держать кружку. Просто держать, даже поднять вряд ли получится».

Юсато будто окунули в ледяную воду. Слова Юсихиро резанули и парень ощутил, как внутри медленно раскручивается воронка. Однако кое-что все-таки пробилось через завесу.

— Пожалуйста...

На что последовал краткий кивок выбритого подбородка.

— Пожалуйста... скажи что с теми людьми, — из рта юноши раздался шепот. — Прошу.

В ответ на просьбу старая, но крепкая рука поднеслась к носу.

— Хмф, ну, насколько я помню, девушка жива, да и вообще не очень сильно пострадала. А вот паарень... умер, — с привычной легкостью произнес Юсихиро.

Глава 14 Тень, что осталась.

Город Юна утопал в серости. В воздухе висели запахи мокрой древесины и перегоревшего масла от фонарей, которые не успели вовремя погасить. Люди на улицах двигались вяло, кто-то спешил, прижимая к груди корзины с товарами, кто-то лениво курил под навесом. Даже утро здесь казалось застывшим, будто город ещё не проснулся.

Темноволосый юноша лежал в своей маленькой комнатушке, лишь изредка обращая внимание на окно. Рядом с его кроватью стояла лампа, в поджоге которой сегодня даже был бы смысл. Без разницы какой. Например, чтобы согреться в холодную погоду или осветить помещение с мутным витражом. Однако парня это не очень сильно и волновало. Он только тихо смотрел в стену, отвечающую глухим молчанием.

Хоть юноша и был накрыт старым, но чистым одеялом, всё же тут и там проглядывали куски уличной одежды, а под ногтями до сих пор блестел багрянец. Кожа под глазами окрашивалась в темно-синий оттенок, повествуя о не самой приятной ночи.

Тогда только светало, да, было рано. На деревянной койке, тяжело дыша, спал замученный Юма. Его тело покрывалось потом, а сердце бешено колотилось. Ну или ему так казалось.

По крайней мере, парень точно помнил, как резко вынырнул из кошмара и схватился за больную руку, что дергалась, словно в агонии. Пытаясь прийти в себя, Юсато невольно бросил свой взгляд на мечника у стены. Однако в это же мгновение знакомая фигура, выглядевшая недавно более, чем реальной, исчезла. Теперь, кажется, ее и не было.

После такого сна вновь погружаться в царствие морфея не хотелось ни на секунду. Оставалось лишь смиренно лежать, зацепив взор на бессмыслице. Ключевой слово — оставалось.

Внезапно звук урчащего живота полностью сбил послевкусие ничего и напомнил о еде, аромат которой... аромат. Как давно парень чувствовал какой-либо аромат? Не сказать, что это интересовало его, но всё же заставило скинуть с себя покрывало и встать с кровати. Против потребностей не пойдешь.

Спускаясь по лестнице, Юма оставался в туманном состоянии. Он просто медленно шагал вниз, вяло перебирая ноги, на топот которых за углом обратили внимание. Это было заметно по дрогнувшей тени.

Наконец, добравшись до первого этажа, взору предстала пустая таверна-столовая, ну или почти пустая. За стойкой отдыхала апатичная и равнодушная, как казалось ко всему, девушка с каштановой косой до лопаток — управляющая — Эми. Странно, но сегодня лицо ее немного отличалось от безэмоционального камня. Видимо, дело в прошлом визите.

В ту пору были сумраки, от силы полчетвертого, вот только робкий стук в дверь не прекращался. Наконец-то на упрямый зов подошла сонная и слегка шатающаяся мисс. Она вытащила из за пазухи короткий блестящий кинжал и поднесла ухо к затвору.

— Кто?

Уловив вопрос, человек на обратной стороне вздохнул и тихо заговорил.

— Аа, извините... я просил вас придержать третью комнату... прошу прощения за опозд…

— Ничего не слышу. Говори громче, иначе спать пойду.

Кто-то вновь выдохнул.

— Я из третьей комнаты, простите за опоздан…

Вход тут же отварился.

— А, ты, — внимание девушки устремилось к побитому и обессиленному клиенту, потому на миг она отвлеклась. — В следующий раз просто не мямли.

— Да, понял... — все также тихо сказал Юма, — не хотел никого разбудить.

Протирая глаза, Эми отвлеченно начала пояснять.

— Здесь мало кто живет...

Занятно, но этим всё объяснение и закончилось. В процессе она вдруг решила просто не продолжать. То ли из-за сонливости, то ли просто от отсутствия смысла, а может и рассказывать больше было нечего.

— Ладно, забудь и заходи.

Юноша даже слегка удивился тому, как управляющая не стала спрашивать или жаловаться на опоздание. Она также спокойно зажгла свечку и стала ожидать.

Не медля, авантюрист достал маленький звенящий мешочек и полез правой рукой в него. Неожиданно, но изделие было все таким же чистым, без единого намека на все пережитое.

— Я хотел бы снять комнату на...

Вдруг на пол свалилась пара монет. Ага, похоже, способность брать мелкие предметы полностью деградировала.

Посмотрев на больную руку, не соответствующую теперь статусу "ведущая", Юсато лишь слабо выдохнул и присел. Он положил все упавшее на стойку, задумался, а затем отсчитал две железные монеты.

— И ванну...

В данный момент, уже герой обращался к управляющей.

— Вы что-то хотели?

В глазах девушки вновь появился привычный тон: — Нет, ничего.

— Тогда можно суп?

— Угу, — коротко прозвучал ответ. Впрочем, для юноши это уже стало чем-то обыденным.

Что важнее, через пять минут перед голодным ртом стояла тарелка горячего супа. Не медля, Юма принялся за блюдо, однако, в отличии от прошлого раза, внутренних восхищений не последовало. Теперь бульон не казался таким богатым в плане вкуса, он чувствовался каким-то разбавленным, словно дешевый заменитель.

«Пресно», — парень замученно моргнул, и перед глазами блеснул знакомый мечник, утолявший когда-то жажду в лесу.

— Хааа, — послужило единственной реакцией на иллюзию, после чего юноша мысленно попытался перевести тему.

«Ну и ладно, у меня нет возможности сильно тратиться», — все оставшиеся средства рассыпались на стол. — «Десять медяков... мне нужны деньги».

Юма не знал, сколько дней он провалялся в бессознательном режиме, но, по оставшимся монетам, казалось, много.

Закончив трапезу, парень поблагодарил за еду и вернулся к себе в комнату. Он аккуратно заправил кровать, после чего достал подозрительный сверток из под стола. Кладя его на покрывало, Юма медленно начал освобождать спрятанное сокровище — меч, окровавленный и немного потупившийся.

Ага, позже выяснилось, Арвен все-таки успела его прихватить. Как жаль, что она не сообщила это перед схваткой с гоблином. Да и в пещере отдала предпочтение бесполезному посоху вместо клинка. Еще и не предупредила о том, куда потом спрятала... почему?

«Она тоже была на пределе», — выдвинул ранее Юма. И действительно, когда твоя голова гудит из-за кучи причин, бывает трудно вспомнить или додуматься до очевидного.

Честно говоря, парня скорее даже заботило то, что с момента возвращения в город он еще ни разу не видел саму магичку.

«Она исчезла за час до твоего пробуждения» — подобное сказал ему старик.

И сколько бы Юсато не старался, большего узнать не получалось.

«Всё ли с ней хорошо?» — на миг в зрачках юноши, будто блеск, проскочило волнение, отчего он отвел глаза. — «Ладно, раз молча сбежала, значит, не мое дело, точно, она мне никто и я ей также... хотя все равно могла попрощаться».

Между душевными терзаниями герой уже дошел до порога гостиницы и услышал спокойный голос.

— Надеюсь, мне не придется опять рано просыпаться.

В ответ на это вышел лишь краткий кивок и звук закрывающейся двери.

Постепенно дождь утихал, так что темноволосому очень даже хватало единственной накидки. Да и беспокоился он скорее только за меч, помытый в ведре.

Ах, да, меч, вообще, не сказать, что Юма хотел его забрать. Просто обстоятельства вынудили. Или он так думал. В моменты сомнений обрывками вспоминался диалог из пропускного пункта.

Смотрящий за складом сказал тогда что-то вроде: «…поэтому обычно вещи авантюристов отдают их близким. Найти родственников паренька нам не удалось. Ну а вы, согласно заявлению на регистрацию, были в одном отряде. И донес его именно ты, верно?»

Затем же последовали тихое подтверждение героя и предложение забрать имущество погибшего.

Вот тогда-то очень сильно и захотелось ответить нет. Однако юноша решил повременить и не зря. На вопрос о том, что будет в случае отказа, прозвучал жестокий, но правдивый посыл. Мол, в таких ситуациях вещи распродаются, а оружие либо идет в пользование государства, либо отправляется на переплавку.

«Не хочется мне, чтобы единственным напоминанием о Хаято служил его труп», — идя по улице Юма ощущал себя так, будто стены всё ещё давят на него, воздух пропитан затхлостью и вокруг не люди, а лишь шорохи с тенями.

В какой-то момент, проходя мимо фонаря, он увидел отражение в стекле лавки. Его собственный силуэт... и ещё один рядом. Силуэт, которого не должно быть.

Юноша остановился, заставил себя снова взглянуть – пустота. Только он сам и улица, уносящаяся во мрак.

«А был ли там вообще силуэт? Конечно, нет. Показалось», – это действительно была лишь галлюцинация, но от сего осознания становилось еще более грустно.

Почему так?

Парень знал всех погибших недостаточно, можно даже утверждать, мол, это было мгновение. День, пара коротких разговоров, малость быстрых перепалок, редкие взгляды. Он не успел привыкнуть, не успел понять, не успел... Но стоило только закрыть глаза, и перед ним снова вставали эти сцены – залитая кровью земля, ослабевшие пальцы, последний взгляд. Будто этого мало, будто воспоминания сами цепляются за него, не позволяя отпустить.

А вдруг эти авантюристы были и вовсе ужасными людьми? Даже это неизвестно, но всё равно жаль. Какой сюр, какой абсурд.

Может, дело в том, что они просто оказались рядом в неподходящий момент? Конкретно когда Юма еще не знал, каково это – увидеть ужас. Или в том, что герой застал их борьбу? Не просто смерти, а жизни, пытающиеся удержаться за себя.

Но имеет ли это вообще значение? Разве есть разница, сколько времени он их знал? Разве потеря становится легче, если человек был рядом не год, а день?

«Безусловно, разница есть. Да и да, становится легче, однако это не стирает тяжесть полностью».

Синеглазый остановился на секунду. Он посмотрел в сторону меча, висящего на поясе. В холодном лезвии дрожали отблески фонарей. В свете их колебаний на секунду Юме снова показалось, что он видит чью-то фигуру. Неясный силуэт, размытый, будто отражение в воде, но все же знакомый.

Юноша крепко сжал рукоять, вздохнул и расслабил кисть.

— Всё равно ты ничего не скажешь, да? — тихо пробормотал он, едва слышно даже для самого себя.

Тишина была ему ответом.

Слабый ветер скользнул по улице, покачнув вывеску ближайшей лавки. Где-то вдали залаяла собака, разрывая безмолвие. Город жил своей жизнью, как жил и он — всё так же, без остановок, без пауз.

Парень сделал глубокий вдох. Его следующей целью была гильдия, ведь в кармане оставались лишь гроши, что никак не радовало. Авантюрист поднял воротник, пряча шею от утреннего холода, и, больше не оглядываясь, шагнул дальше, растворяясь в сером и весьма меланхоличном городе Юна, что только начал приходить в себя.

Глава 15 Лазурный берег.

— Как? Повышение?

Мысли Юмы на миг застопорились. Он и не догадывался, что такой поворот вообще возможен.

Сотрудница гильдии, проверяя его жетон, спокойно объяснила: в системе учитывается не только само выполнение миссии, но и вклад, оказанный другими авантюристам. Конкретно в данном случае, после рейда пещеры в ней не осталось почти никого живого, кто мог бы оказать достойное сопротивление. И этот факт тоже сыграл свою роль.

Таково устройство, где успех определялся не только собственными усилиями, но и их последствиями. Поэтому юношу повысили.

Он едва моргнул. Поверить было нелегко. И всё же подтверждение лежало перед глазами: новый жетон слегка блестнул под лучами солнца. Парень заметно нахмурился. Его серьёзно повысили? Это казалось нелепым. В груди шевельнулось что-то неприятное. Какой смысл в этом ранге, если Юма не смог спасти напарника? Если сейчас не может даже взять кружку со стола? Губы сами собой сжались в тонкую линию.

Девушка достала из ящика пять железных монет и протянула их юноше. Он хотел было просто уйти подальше от всего этого, но деньги есть деньги, вот нерешительно и принял плату.

Не глядя на впередистоящего, как бы вскользь собеседница упомянула, что недавно сюда заходил еще один выживший член гоблинского рейда. Кажется, её звали Арвен.

— А?

— Ах, точно, синеволосая и грубая. Она, кстати, также получила награду за участие в рейде, — дополнила приемщица.

Пропустив через себя эти описания, глаза легко екнули.

«Значит... значит, Арвен всё-таки в порядке?», — громко разразилась мысль. Да так громко, что, казалось, вся полупустая гильдия сейчас канет в небытие.

Невольно на душе стало как-то спокойнее, словно освободили от некого груза, словно дали слабую передышку. И в этой передышке губы парня незаметно прогнулись, впервые за несколько тяжелых дней он наконец-то услышал что-то хорошее и это по-настоящему порадовало его. Герой не мог описать испытываемое чувство, как и то, откуда оно исходит. Однако, странно...

Ранее он уже решил, маг для него — обычный незнакомец. И наоборот. Так почему же зрачки снова заблестели?

«Наверное, сейчас мне нужно думать не об этом... да», — украдкой юноша глянул на пять железных в его руке. Это, на секундочку — два полноценных дня жизни. Тогда, может, уже и не стоит никуда идти?

«Нет... чем больше буду отстраняться сейчас, тем хуже будет потом, я так думаю».

Только вот вместе с решимостью показался и прохладный образ трупа, в чьих руках был меч, а на голове темные волосы. В своем собственном представлении Юма занял место Хаято.

Сколько не хвались, не убеждай себя, кошмары и воспоминания не оставят в одиночестве. За последнюю бессонную ночь он успел хорошо прочувствовать и обдумать это. Резкий приступ судорожных вдохов и тряски нынче не казался чем-то необычным. Можно ли считать это концом? Однозначно сказать нельзя, ведь со всей усталостью пришел и луч надежды, началом координат которого стала весть об Арвен. О той, кого всё-таки удалось спасти.

Теперь у юноши только один выход: унять тряску.

«Мне это откровенно не нравится, но по-другому никак, верно?» — Юма сглотнул, выпрямил спину и шагнул дальше. Он просто подошёл к доске с заданиями, пробежался взглядом по объявлениям и сорвал одну из листовок.

— Хочу зарегистрировать задание.

Наконец-то раздались шаги, знающие, что им нужно.

Прошло уже минут сорок, как Юма покинул город. Дорога тянулась ровной лентой среди редких деревьев. Они стояли поодиночке, а местами группировались по двое-трое. Тень от их крон ложилась короткими рваными пятнами на некогда залитую дождем землю. Сейчас же почва полностью суха, лишь редкие лужи напоминают о ливне.

Вообще, климат здесь довольно странный. То неимоверно холодно, будто устоявшейся осенью, то жарко, будто в летний зной. Появляется ощущение, мол, остров постоянно путешествует от экватора вверх и вниз. Но это же невозможно, да?

И вообще, какая же тогда зима в этом мире? И когда она? Судя по отсчету, сейчас.

Ладно.

Миссия проста: добыть немного «лазурной чешуи» — материала, используемого в качестве сырья для среднего снаряжения. С этой чешуей запарно работать, также приходится достаточное количество времени собирать необходимое количество, однако и защитные свойства приемлимые.

Её можно подобрать с малых ящериц, обитающих у Лазурной реки. В листовке отмечалось, что вода там пропитана маной, и из-за этого имеет необычный, будто светящийся, оттенок. Жизнь ящериц же как раз-таки тесно связана с этой обогащенной жидкостью.

Парень не знал, насколько это правда, но природа здесь давно доказала, что способна удивлять.

Пока шагал, он заметил, растительность вокруг стала гуще. Чем дальше шёл, тем больше становилось зелени. Кроны деревьев начали смыкаться, а воздух наполнился лёгкой прохладой. Наконец, сквозь листву мелькнул голубоватый отблеск — река.

На её берегах росли странные цветы, о которых герой раньше никогда не слышал. Ближе к воде тянулись вытянутые, полупрозрачные стебли, похожие на водоросли, но колышущиеся не в воде, а в воздухе. Он осторожно провёл рукой — растения были холодными и слегка влажными, будто пили влагу прямо из тумана. Среди них выделялись лазурные папоротники: листья впитывали свет, отражая его мягким, приглушённым сиянием.

Синеглазый сделал ещё шаг вперёд, замечая, как с края камня вдруг что-то сорвалось. Глаза не успели запечатлеть это существо, однако уловили нечто блестящее на земле, лазурная чешуйка. Нет, не одна, две лазурные чешуйки.

Они действительно выглядели необычно — размером с крайнюю фалангу большого пальца, плотные и слегка искрящиеся, словно крошечные артефакты.

«В моей памяти одна такая сдавалась за три медяка, то есть на данный момент я заработал уже шесть монет. Что ж, этого мало».

Да и существо по-прежнему оставалось где-то вне поля зрения. Слышно его тоже не было: лишь тихий шум реки, слабый ветер и бульк, раздавшийся несколько минут назад.

«Вода?» — пришла в голову неплохая догадка. Герою было известно, что некоторые ящерицы могут находиться под водой до шестнадцати минут. Еще же и в листовке говорилось, мол, это ответвление — единственное ближайшее место обитания, уплыть не вариант.

Парень решил проверить свою теорию. Он уселся на берег и стал наблюдать за водной гладью. Прошло пять, десять, пятнадцать, двадцать, двадцать пять минут. Ничего: ни булька, ни другого движения.

«Нда».

Темноволосый вознамерился не торопиться и неспешно обследовать окрестности. С того момента, как от него сбежали, ни одна из особей больше не попадалась на глаза. Вокруг была довольно открытая местность, те же деревья росли далековато.

В подобных пейзажах пролетело некоторое время. И вот посреди обхода взгляд зацепился за что-то блестящее у самой кромки воды. Пять новых чешуек, выстроившихся дугой, будто их сдуло сюда легким порывом ветра. Через полтора часа, уже в другой части берега, повезло снова: семь лазурных камней лежали на гладком валуне под водой.

Юма молча опустил руку в прохладную гладь и на несколько секунд просто замер, наблюдая, как на коже собираются тонкие струйки и капли.

Пальцы нащупали гладкий камень: плоский и тёплый с одной стороны. Парень вытащил его, покрутил в руке. Вероятно, кто-то когда-то запускал его по воде… или он просто давно лежал здесь, впитав всё местное спокойствие. Герой не стал кидать его обратно, просто положил рядом.

Отражение в воде чуть исказилось от ряби: бледное лицо, прищуренные темно-синие глаза, немного растрепанные волосы.

Он тихо выдохнул, позволяя себе чуть больше, чем просто короткий привал.

Постепенно Юсато понял, ящерицы могут прятаться гораздо лучше, чем он ожидал. Возможно, их окраска сливалась с лазурной травой и влажной галькой или же они просто научились замирать в идеальных укрытиях. А может быть это юноша слепой?

— Не исключено, — сейчас у него было всего четырнадцать чешуек, всё еще мало. Однако, после нескольких задумчивых кругов, молодой человек слегка приблизился к общему пониманию ситуации.

Опять послышался бульк. Он огляделся — ничего. Было ясно, необходимо искать возле воды, чем, в принципе, парень и занялся. Так прошел весь день, солнце уже близилось к горизонту, а в кармане было шестьдесят семь чешуек.

— Если подумать, то дневная норма сделана. Фух, — с этим выдохом Юма наконец-то присел. Его ноги ныли от долгой ходьбы, а старые кеды превратились в нечто непрезентабельное. — Нда, всё же здесь красиво.... Ввва, и прохладно. Кофты нет, плащ потерял, а футболка... надо бы ее постирать. Хах, в своем мире я об этом не забывал. Хотя, в качестве оправдания, тут у меня и возможностей меньше. Вообще, чем стирать? Обычным мылом? Еще и руками, ага, стиральной машинки нет, к сожалению...

Прохладный ветер обдул лицо парня, принеся с собой мурашки и шелест листьев. Похоже, пора закругляться.

Встав и отряхнувшись, Юма повернулся в сторону дороги и зашагал. В этот момент до него вновь донесся уже привычный бульк. Герой решил не обращать на это внимание, потому даже не сбавил темп.

И тут послышался еще один бульк. И еще один. И еще. Что-то всплыло и направилось к берегу.

Да, это — она, лазурная.

«Всё же была в воде? А время? Боже, как всегда...».

Парень на мгновение задержал взгляд на ящерице. Внутри что-то колебнулось — он уже собрал минимум на день, мог спокойно вернуться. Так зачем делать лишние телодвижения?

«Чтобы нормально поужинать».

Юма тяжело вздохнул, но все же решился: осторожно, стараясь не шуметь, приблизился к существу и рефлекторно протянул к нему правую руку.

Слабость, не отпустившая с ранения, дала о себе знать: хватка получилась мягкой и ящерица тут же выкарабкалась. После чего вцепилась в руку мелкими зубами. В обычной ситуации боль была бы незначительной, вот только сейчас чувство пронзило как нож. Юма стиснул зубы, сдержал всхлип и, перехватив зверька здоровой рукой, наконец прижал его к себе. В ответ ящерица тут же укусила и второй раз — менее болезненно, но раздражающе.

Юноша немного помучался, удерживая извивающееся существо, и, не видя иного выхода, решился на грубый, но, как он надеялся, действенный метод: авантюрист бережно обтер ящерицу о ткань. По ней посыпались листочки.

Слегка разочарованный результатом Юма бросил короткий взгляд на меч — мысль мелькнула, но не прижилась. Он тяжело выдохнул и, не желая превращать добычу в жестокость, отпустил ящерицу. Она же молнией юркнула в воду и вскоре исчезла из виду.

Не сказать, что синеглазый до сих пор боялся самого факта убийства, ведь после гуманоидного и разумного гоблина пресмыкающееся не вызвало бы прежней реакции. Однако такой поступок всё еще был отвратным в глазах смотрящего.

«Теперь точно пора возвращаться».

***

— Вот, две железные и тридцать одна медная монета. Пересчитывать будете?

— Да, пожалуйста.

Вокруг было неожиданно оживлённо. Несмотря на поздний час, зал кипел жизнью: у длинных столов шумно общались небольшие команды, где-то в стороне спорили более крупные отряды, перекрикивая друг друга, а между ними сновали соло авантюристы — те, кто отдыхал в одиночестве. Воздух наполнился звоном голосов, смехом и гулом обсуждений, всё будто вернулось к привычному для этого места ритму.

Юма, чувствуя нарастающую усталость, не стал задерживаться. Он спокойно двинулся к выходу, лавируя между столами и спинами воинов. Всё, чего ему хотелось сейчас — добраться до постели и забыться сном.

Однако, когда он уже почти скрылся за дверью, из толпы к нему устремились три пары внимательных глаз.

— Так один из тех двух? Похоже, я был прав.

В шуме и суете почти невозможно было разглядеть того, кто, перешептываясь, наблюдал, да и уставший Юма вообще ничего не заметил.

Через полчаса он уже переступил порог всё той же старой, но ставшей родной гостиницы. Здесь было по-прежнему тепло, как и в самый первый раз.

«Ммм… Новый посетитель?».

У дальнего столика сидел молодой парень, с удовольствием уплетая горячий суп. Он ел за обе щеки, старательно чередуя ложку с твёрдым, но вполне съедобным хлебом. Юма сразу узнал этот запах — безымянная похлебка с мясом и овощами. Простой, но тёплый аромат мгновенно разжёг аппетит. Рот наполнился слюной, и герой поспешил к стойке, где, как обычно, дежурила безэмоциональная управляющая.

Помывшись и даже не удосужившись как следует высушить волосы, Юсато вернулся, заказал суп и остался ждать у стойки с меню.

Вскоре туда подошёл и новый посетитель. Парень с синим шарфом — определённо авантюрист, и, судя по всему, новичок. Моложе Юмы, возможно, на год. Мягким голосом он лишь поздоровался и спросил, где девушка с каштановой косой. На что получил обычный, в стиле Юмы, ответ.

Через несколько минут появилась и сама управляющая. Герой забрал свой ужин и устроился за свободным столиком.

— Хах, хороший сегодня был день, — пробормотал он под нос, наконец позволив себе чуть-чуть расслабиться.

Том 2. Глава 1. Летаргия в два мира

Золотые лучи падали на синие локоны, а их хозяйка, тихонько зевая, растягивала свои конечности. Она сгибала, разгибала всё тело до упора, завершая ежедневный ритуал шпагатом.

И снова утро. Сегодня даже относительно теплое. Спустя несколько достаточно влажных дней погода наконец-то успокоилась и перестала метаться от летнего зноя до осеннего ливня. Действительно, сегодня отличное утро.

— Всё как обычно, скукотища, — пожаловалась уже закончившая свою зарядку юница, что без особого интереса глядела в окно.

В глобальном смысле для людей правда ничего не поменялось, все также обыденно шагают на работу, рынок или куда-нибудь еще. Юма, пробежавший под окном синеволоски — не исключение.

Краем уха он слышал, что сегодня предвыходной день, а это значит, юноша уже полторы недели пробыл в новом мире.

За последнее время ничего необычного или занятного у него аналогично не происходило. Ну, разве что, не считая какой-то адаптации. Герой просто стал слегка увереннее, он примерно понял, чего следует ожидать в каких-либо моментах. Теперь на первом месте стоит не вопрос выживания, а интерес ко всему окружающему. Например, к некоторым сходствам в местном летоисчислении. Отложив значение текущего года, всё оставшееся Юме знакомо: семь дней в неделе, что имеют такие же названия; около тридцати чисел в месяце, сами месяцы; количество суток в году.

Кстати, сегодня четырнадцатое февраля, а снега всё также... около нуля.

«Нда».

Если пробежаться по не столь важным, но всё же открытиям, можно выделить пару самых приятных.

Первое — это филе «феникса». Нет, не того феникса, что сразу приходит на ум. Именем такой известной птицы здесь называют нечто схожее с курицей. Прозвище оно получила из-за огненного окраса и от природы слегка островатого вкуса. С недавних пор синеглазому приелся тот суп, вот он и решил попробовать чего-нибудь нового. Не зря.

По цене выходит дороже, но теперь и Юма не тот оборванец. Конечно герой до сих пор находится под чертой бедности, где все деньги улетают на жилье и еду, однако сейчас у него есть возможность копить. Чем он как раз-таки и занимался последнее время.

Пора воспользоваться результатом.

Юсато задержался у лавки с одеждой — небольшой навес, несколько натянутых верёвок с развешанными рубашками, штаны, камзолы, даже какая-то пара сапог. Всё смотрелось немного потрёпанным, но для него, у которого было всего шесть железных монет — почти роскошь.

— Слушай, парень, ты собираешься просто стоять тут и моргать или всё-таки что-то купить? — не выдержал торговец, худой мужчина в фиолетовом наряде и элегантными усами.

— Я смотрю, — тихо ответил Юма, даже не повернувшись.

— Да я тоже иногда смотрю на небо и думаю, чего же я в жизни добился, — вздохнул продавец и театрально развёл руками. — Но у нас тут рынок, не философский клуб. Так что определяйся.

Молодой человек слегка забеспокоился и указал на нечто легкое с длинными рукавами.

— А вот эта?

— Отличный выбор, — с притворным восхищением проговорил торговец. — Универсальная. В ней и умирать, и в таверне грустить — одинаково удобно.

Снова ухмыляясь, владелец лавки снял рубашку, встряхнул её и продемонстрировал как боевое знамя.

— Пять железных.

Юма сглотнул.

— А... дядь, может слегка скинете? Нуу, там, аэм, две железных возьмете? Мне нужно еще кое-что купить. И в любом случае потрачу всё, что есть. Пожалуйста.

Торговец окинул его таким взглядом, будто парень только что предложил продать душу, но в рассрочку.

— Барские у тебя запросы, юноша. За две железных, я могу только рассказать трагичную историю о том, как моя кошка проглотила ремень.

— Понял... — Юма слегка опустил голову. — Тогда можно...

Закончив тратить свои копейки, он медленно развернулся и пошёл прочь, ощущая на себе взгляд продавца. Тот, наверное, с досадой наблюдал, как очередной нищий авантюрист уплывает в даль. Происходило не только хорошее, случались и такие неудачи. После них Юма долгое время ходил подавленным.

Каждый раз всё начиналось с неприятной мелочи, затем он постепенно больше и больше варился в навязчивых мыслях, что не оставляли вплоть до сна.

И ведь даже обсудить не с кем. Не то чтобы юношу так сильно волновало одиночество, но всё же казалось, не хватает какой-то маленькой и в то же время привычной детали. Само чувство и тревожило.

К несчастью, даже его приходилось разбавлять с ведром, наполненным сбором чешуек. Будни у героя правда были непримечательными, чего не скажешь о других авантюристах.

— Арвен! — перебегая от одной стены подземелья к другой, громко обратился молодой воин.

— Да знаю я! — кричала синеволоска.

Тут же огненный шар попал в плечо каменного человека, со стороны похожего на живую статую. Вот только слишком огромную статую, ростом где-то с два этажа. Таких называли големами — искусственными существами, что некогда были созданы магом ради охраны. Обычно подобные статуи располагали рядом с кладом или другими важными объектами.

По силе они варьировались на громадное множество: от уровня никчемного гоблина, до мощи целого огра. Эти создания были наделены восприятием и сопротивлением ко всем, не считая взрывной, видам магии. Посему голубая вспышка Арвен лишь приманила к себе громадную опасность.

Голем отвлекся, повернул голову и уже собирался ринуться вперед, как подоспевший монах с палицей сокрушил коленный сустав существа. Высокая махина наклонилась, а появившийся из неоткуда мечник точным ударом пробил ее голову.

— Вот и всё, — проговорил парень в багряной экипировке. — Собираем сердца и возвращаемся.

Меж тем, в нескольких километрах, Юма осторожно присел на корточки.

— Тихонечко, тихонечко, я не сделаю тебе больно, — приговаривал он ящерке, — теперь ты свободна.

Выполнив уже знакомые движения, Юсато подобрал упавшие чешуйки. За небольшой период он успел заметить интересную вещь: чаще всего необходимые ему ящерицы вылезают прямо перед закатом, чем юноша и начал пользоваться. Вот только возвращаться, конечно, теперь приходилось позже.

— Как быстро летит время, моргнул, а уже конец дня, — кончился зевок. — Наверное, пора домой. Помнится, редко, но здесь пробегают и весьма проблемные существа. Нц, чего только стоила та зараза с крыльями.

От воспоминаний брови нахмурились, а сам Юма раздраженно фыркнул. И далеко не просто так. Однажды он сильно засиделся, после чего, пересчитывая блестящие от луны чешуйки, поспешил домой. Как раз-таки тогда всё и случилось. Вдруг на него сверху налетело какое-то пернатое существо, вцепилось в ладони и попыталось взлететь. Испугавшийся авантюрист замахал руками, отчего птица улетела, слегка расцарапав ему кожу.

Только спустя некоторое время герой предположил, что пролетающий хищник перепутал чешуйки с полноценной ящерицей и поэтому напал.

— Я еще минут десять собирал последствия.

С тех пор Юма стал более осторожным и внимательным не только к окружению, но и ко времени.

«Айх, вода закончилась», — простонал он, ускорив шаг, — «Пожалуй, действительно пойду домой».

На следующий день поход возобновился. Всё прошло точно также. В принципе, подобным образом пролетел и следующий за следующим день, а затем еще неделя. Постепенно Юма даже перестал замечать, как доходит до дома.

Когда твоей жизни ничего не угрожает, а единственными заботами являются пропитание, стирка и уборка, сутки сменяются чуть ли не за секунду. Темноволосый тоже видел это, отчего в один момент просто замер.

Он тихо стоял возле окна, но нет, не рассматривал ночную улицу, его взор был на отражении. Отражении, которое казалось таким чужим и одновременно родным. Аккуратно пальцы правой руки коснулись века, затем поправили отросшие на немного волосы.

— Нет уж, так дело не пойдет, — легши на кровать, возмутился герой. — Надоело. Каждый день одно и то же.

Со стороны покажется, он просто жалуется на скучную и однообразную жизнь, но всё не так просто.

«Ухожу рано утром, прихожу поздно вечером, а деньги? Эти копейки сразу же уходят на еду и кров, даже одежду себе с такой тенденцией куплю не скоро. Времени ни на что не хватает...» — снова обреченно вздохнул парень. — «Если хочу жить лучше, то...».

Герой решил не проговаривать свою последнюю мысль, вместо этого внимание устремилось на меч.

«Насколько я понял, за обычное собирательство или добычу ты получаешь жалкие гроши. Сама по себе работа авантюриста изначально направлена на кровопролитие», — укрылся одеялом Юма. — «Вопрос: «Смогу ли я убить?» здесь не в тему, потому что однажды я уже убил. Было отвратительно. Однако, признаться, сейчас больше волнует другое: оправдает ли награда мои действия?»

Здесь, в этом мире, синеглазому приходилось делать слишком много решений, он к этому не привык. На секунду ему будто снова захотелось посмотреть на небо — нормальное, синее, родное. Здесь, в этом мире, оно было слишком широким, слишком чужим. Как будто его сняли с чужого и натянули над этим.

— Одно остается неизменным — и здесь, и там я витаю в облаках... Надо думать о выборе новой миссии, ага... такая гиблая тема, выбор без выбора. Мог бы я узнать мнение другого человека по этому поводу.

.

.

.

— Раз мое слово решающее, то, думаю, да, — серьезным голосом сказал незнакомый мечник. Его рука сама собой потянулась к кружке с гранатовым соком, которую пару секунд назад принесла официантка.

В таверне «У Мери» всё шло своим ходом.

— Китами, Арвен, извините, — глотнув кисло-сладкую жидкость, он продолжил.

— Без разницы, — необычно спокойно ответила ему синеволоска.

— Но зачем!? Зачем распускать «Южную Зарю» всего лишь через неделю после нашего вступления? — обеспокоенно возмутился низкий вор. — И вообще, Арвен, ты тоже голосовала против, тогда почему вдруг стала такой равнодушной?

— Эй, идиот... — только хотела вспылить маг, как вдруг ее прервали.

Всё тот же мечник, что вынес вердикт, хлопнул в ладоши, перекрыв доступ к кислороду разгорающемуся спору. Он спокойно опустошил кружку с алым напитком и положил руку на такую же алую экипировку.

— Китами, мы распускаем группу, потому что трое из нас вступают в «Серый голубь».

— В-всмысле? В тот полу клан?

— Это раньше он им был, в скором времени его лидер собирается объединить интересных людей и создать первый в юго-западном корпусе клан, — пояснил незнакомый мечник. — «Металлический звон» и «Серафим» также получили приглашения.

— А? Н-но Рейн... — потерял дар речи вор. — А мы?

— Не хотелось, чтоб сложилось впечатление, будто вас с Арвен бросают, поэтому не говорили раньше, — продолжил Рейн.

В этот момент к разговору присоединились также и оставшиеся, кто проголосовал за роспуск.

— Не расстраивайся, Китами, будешь на слизней ходить, — рассмеялся первый незнакомец.

— Вы, — низкий авантюрист опешил.

— Ну не плачь, — продолжались издевки. На этот раз лидер в красных одеяниях никак не отреагировал.

— Вон Арвен уже и до объяснения всё поняла. От Хаято расчету научилась? — тут же масло в огонь подлил и второй незнакомец.

Шутка явно не понравилась магу, что-то задело девушку, отчего она легко дотронулась до посоха.

— Кстати, Арвен, где же твое спасибо? Знаешь ли, те немногие, кто понял истинное лицо светловолосого эгоиста обычно рады любой группе. Но ты так и не поблагодарила за принятие к себе обманутой дуры. Отчего?

Синеволоска просто встала и направилась к выходу, очевидно, игнорирую всех вокруг.

— Неужели хочешь еще раз сходить на лживый рейд? — кричали ей в след.

Шум в таверне стоял еще долго, впрочем он совсем не привлекал.

Готовясь ко сну, Юма лишь едва размял глаза. Ночь прошла довольно-таки спокойно, странно, но в этот раз кошмары почти не навещали.

Двадцать пятое февраля. Утро. Всё шло как обычно: юноша встал, заправил кровать, сделал зарядку, умылся. По плану оставалось только поесть, поэтому машинально ноги уже понесли к столу.

— Рисовую кашу, пожалуйста, — сделал заказ парень.

Дожидаясь завтрака, он до сих пор находился в раздумьях по поводу другого запроса. Как поступить? Стоит только опять свернуть к реке — он проиграет спор с самим собой. Однако так ли ужасно поражение? Спорно.

В любом случае, принесли еду, волей-неволей, но нужно отвлечься.

От маленьких белоснежных зерен риса струился ароматный пар молока и сливочного масла. Сама же каша имела вид чего-то одновременно однородного и рассыпчатого. Взяв первую ложку, Юма еще сильнее почувствовал тот сладкий запах, а затем, не в силах сдерживаться, погрузил ее себе в рот.

Молочный привкус мгновенно вызвал мощнейшее слюноотделение, а на лице юноши всплыла улыбка. Хватая ложку за ложкой вскоре он справился и с целой миской, запивая всё каким-то напитком. Было непонятно, что это, однако оно отлично подходило к каше.

Наслаждаясь моментом герой даже не заметил того, как к нему за столик подсел некто знакомый.

— Пойдешь в отряд?

От неожиданного появления Юсато испугался так сильно, что подавился и схватился за горло.

— Кха, кха, — судорожной рукой он поднес ко рту и допил оставшееся в кружке. Отдышавшись и вытерев слезы, наконец-то взглянул на фигуру перед собой.

— Ты?

Том 2. Глава 2. Первый урок фехтования

— Ты?

Недоумевающим взглядом юноша вновь оглядел фигуру перед собой. Он поднес руку ко рту, задумался, убрал руку, еще раз посмотрел на собеседника, затем, словно что-то вспоминая, поджал губы и, смирившись, выдохнул.

— Ты кто?

— Ух, да, прости, что не представился. Меня зовут Китами, — мягко проговорил Китами.

Даже после подобного объяснения поднятая бровь Юмы так и не дрогнула.

— Яснее не стало, — без энтузиазма подметил он. Впрочем, подметил и не только это.

— Странно. Может я что-то перепутал? Или нет? Да, вроде, нет. А может всё же перепутал и сейчас должен досаждать другому человеку? Блин, теперь становится слегка стыдно.

Подсевший собеседник говорил так своеобразно, но в то же время и так обыденно, будто они с синеглазым действительно были приятелями и обсуждали повседневную проблему. Будто давно знали друг друга. Однако в том-то и дело, что, похоже, знал лишь один подсевший.

Юноша, сколько не старался, никак не мог припомнить этого человека. Лицо не вызывало отторжения — скорее наоборот, казалось даже немного знакомым. Только вот ни личности, ни того, когда эти двое успели встретиться, вытащить из памяти так и не удавалось.

Дальше имени — ни шагу. Русые волосы, средняя внешность, не особенно высокий рост... рубашка, жилет, перчатки без пальцев, накидка... и — ох...

«Синий шарф».

— Ты здесь недавно поселился? — словно отвечая самому себе, произнёс Юсато.

— О? Ну, хмф, точную дату, боюсь, не скажу. Хотя «недавно» подходит, так что, наверное, — с ленцой пожал плечами Китами.

— Но при этом мы уже встречались?

— Ага.

Юма лишь выдохнул.

— Извини, что не узнал сразу.

— Да ладно, — «шарф» слегка махнул рукой.

Разрешив недопонимание... или недоузнавание, собеседники просто замолчали.

— Возможно, это слишком резко, но, ммм... так ты согласен?

— А можешь повторить?

— Конечно. Я спросил: пойдёшь ли ты ко мне в группу? — снова проговаривая фразу, голос Китами приобрел мягкий тон. Могло показаться, словно он действительно ждал этого ответа, словно этот ответ был важен для него.

Вот только, как неожиданный подарок на день рождения, вопрос выбил синеглазого. В его голову сразу ударили последние воспоминания с гоблинского рейда и потребность ответить исчезла.

Справа от стола, в знак приветствия, поднял руку Хаято с распоротым животом, Юму начало подташнивать. Однако он молниеносно угомонил рвотный позыв и, моргнув, стер рядом стоящего мечника со взора. Затем удрученно выдохнул.

— Всё в порядке? — Китами аккуратно подал руку, вытягивая героя из его задумчивости.

— А, да, — едва кивнув, коротко отозвался второй.

— Так что насчёт предложения?

— Нет…

— М? Почему? — с лёгким удивлением уточнил Китами.

— Не самый приятный опыт. Извини.

Авантюрист с синим шарфом печально опустил голову, упершуюся на ладонь. В этом жесте было нечто не просто грустное или разочаровавшееся, в нем царило какое-то отчаяние, словно целый мир рухнул у ног.

«Чего это он?».

Юсато лишь молча посмотрел на свою еле сгибающуюся кисть. В воображении между пальцами появилась ручка — такая же, как в школьные времена. Мысленно фаланги поддались движению, и стержень плавно скользнул по дуге.

Перед очами всплыл школьный класс и весьма расстроенный человек. Недавно он просил Юму о какой-то помощи, но герой отказался, сославшись на свое незнание в этом деле. Ничего удивительного, такой исход был частым спутником юноши. Возможно он и мог подсобить, даже хотел, однако слишком часто оглядывался на прошлые неудачи и сомневался в себе.

Может, отчасти из-за этого он отказывает и сейчас?

Что занятно, тогда Юма не отвернулся полностью: он подсказал, направил, указал путь. Хоть и не шёл рядом, но говорил, куда можно идти. Это было его способом помочь, неплохим способом, после которого даже благодарили.

— В общем, жаль, — сказал Китами. — Хотя понимаю. У меня ведь тоже был не самый приятный опыт. Быть выгнанным такое себе.

Внезапно ручка выскользнула из пальцев Юмы и упала на пол. Видение перед ним исчезло.

— Сочувствую. А как насчет того, чтобы пригласить других людей без команды, кроме меня? — предложил он.

— Ох, ну, если кратко, то я приглашал.

— И тебе отказывали.

— Мне говорили, мол, недавно один авантюрист также активно приглашал к себе. Насколько помню, на миссию с гоблинами. В итоге, почти всех выкосили, вот добровольцы и стали еще меньше доверять таким резко появившимся личностям. Не хотят повторить судьбу коллег.

Глаза героя слегка расширились, а в голове мелькнула мысль о его новой популярности.

— Но я понимаю и боязливых людей, — резко продолжил Китами. — Думаю, разлетелась бы та история раньше, сам бы неохотно вступал в группу.

— Возможно... но оказался ты в конечном итоге здесь. В принципе, как и я, — Юма на секунду отвёл взгляд в сторону и посмотрел в окно. Солнечный свет, пробившийся сквозь стекло, подсказал: утро уже перевалило за середину.

— Мгм, в таком случае...

— Мне нужно спешить, — бросил синеглазый, поднимаясь со скамьи.

— Ох, тогда... пока:?

— Пока и прости.

Герой сразу направился к двери, попутно благодаря управляющую и извиняясь перед ней за неубранную посуду. Он уже почти вышел, когда за спиной раздался голос.

— Если передумаешь насчёт вступления, — приглушённо, но с надеждой сказал Китами, — моё приглашение всё ещё на доске.

Дверь закрылась. На улице уже стоял полдень, освещающий руины бывшей Юны. Бывшая Юна — ранее центральный город авантюристов на острове Нахалис. Был разрушен при великом бедствии. По крайней мере, это слышал Юма.

Из потрепанных ножен он медленно извлёк одноручный меч, чья сталь потускнела, кромка покрылась царапинами, а рукоять немного облезла. Этот клинок повидал уже множество историй... пусть и без нынешнего хозяина.

Всё, что пережило оружие, принадлежало другому. Ключевое слово: принадлежало.

Сжав рукоять левой рукой, юноша пару раз взмахнул мечом — вверх, вниз. Движения были грубыми, тяжеловатыми. Клинок будто сам противился новому хозяину. Или новый хозяин противился клинку?

Герой не был левшой, да и опыта в военной сфере не имел. В свободное время он, конечно, пытался заниматься фехтованием, но все движения были наобум, были повторением увиденного в фильмах и сериалах. В общем, результат выходил совсем никудышным: ладонь начинала дрожать, а пальцы теряли хват. Да и времени с бесконечным сбором чешуек почти не было. Лишь в обеденное время получалось выделить минут десять на махи у лазурной реки.

Впрочем, противнику на это всё равно.

Юма глубоко вдохнул, стиснул зубы и сорвался с места, бросившись вперёд. Его вертикальный замах до сих пор оставался грубым, смешным. Но даже после такого замаха меч опустился на противника, застывшего в безмолвии.

Лезвие со странным звуком погрузилось внутрь и оставило борозду длиной в пятнадцать сантиметров. Ничего не произошло. Существо, состоявшее из полупрозрачной массы, лишь слабо дрогнуло в ответ. Ни боли, ни ярости, ни даже злобы. Просто реакция вязкой плоти, не способной почувствовать металл.

Перед парнем стояла слизь. Главная ее особенность — полная невосприимчивость к почти любому холодному оружию. Пытаясь разрезать такого монстра, ты скорее потеряешь заточенное имущество, нежели нанесешь критический удар по ядру маны — слабому месту.

Вдобавок слаймы также используют разбавленную кислоту в виде своей основной атаки. Она не убьет человека за одно попадание, но причинит немалую боль.

Параллельно стараясь вернуть застрявший клинок, Юма покрикивал на сопливый сгусток. — Отпусти, отпусти, отпусти, отпусти.

Его кисть обильно покраснела, а по коже пошли раздражение, зуд и прочие симптомы ожога первой степени. Отступив, раненый как можно быстрее вытер с руки весь остаток жижи.

Он чуть отошел, недоумевающе глядя на вяло колышущуюся слизь. Меч, хоть и попал точно по цели, не принёс ожидаемого результата. Разрубить — не вариант. Герой начал размышлять. Может, попробовать ударить чем-то тяжёлым, весомым? Старым кирпичом, например. Вдруг дробящее оружие подойдёт лучше?

Парень огляделся по сторонам, затем поднял один из выбитых, потрескавшихся кирпичей, что лежали у основания полу обрушенной стены. Взвешивая, он повертел камень в руке и понял: этого будет мало. Вес недостаточный, а форма неудобная. Вряд ли получится нанести этим какой-нибудь урон, не то что добраться до сердца монстра.

— Хм... — выдохнул юноша, продолжая искать глазами что-нибудь подходящее.

Внимание привлекли деревянные ставни, наполовину оторванные от древнего окна. Вот уж что действительно выглядело массивно: широкие, крепкие, можно и обухом ударить, и даже щитом прикрыться. Только вот... поднять их оказалось задачей не из лёгких. Юма с усилием ухватился за край, потянул... и сразу сдался.

— Многого я от себя жду, — пробормотал он, утирая лоб.

Силы уже не те, а идей — и того меньше. Немного утомлённый безуспешными попытками, Юсато присел на ближайший валун, скинул с пояса маленький мешочек и отвязал бурдюк с водой. Ткнув пробкой себе в щеку, он открыл сосуд и сделал несколько глотков. Прохладная жидкость немного освежила разум.

Достав из мешка горсть сухих фруктов и безвкусных сухарей, нехотя парень начал их жевать. Во рту разлился пресно-сладкий вкус, издали напоминающий пирог. Заканчивая трапезу и раздумья, Юма тихо проговорил.

— Сомневаюсь, что сработает, — несмотря на придуманный план, надежды было мало.

Шаг. Еще шаг.

Парень вновь бросился навстречу восстановившемуся существу. Оно же, заметив приближение, резко дернулось и выпустило вперёд порцию мутного желудочного сока. В ответ на это синеглазый инстинктивно откинул корпус вправо, провожая взглядом удаляющиеся капли. Прежде чем рвануть в обход, он даже успел проследить за их траекторией.

— Была, не была.

Оббегая противника, Юсато нанёс горизонтальный удар по дуге. Лезвие снова прорезало студенистую массу, однако в этот раз наружу хлынула знакомая едкая жидкость. Эти несколько капель, вырвавшись под давлением, брызнули прямо в корпус. Нечто похожее на футболку с длинными рукавами начало растворяться, а на коже выступило красное пятно.

Юма тут же резко занёс меч к плечу и вторым ударом — по диагонали — рубанул всё с той же стороны. В этот раз, предугадав выплеск, он отпрянул назад, и кислота лишь вспорола воздух перед ним.

Продолжая отталкиваться от земли, темноволосый наносил сразу несколько неглубоких порезов. Вот только он и сам уже получил множество ожогов: на ногах, руках, спине. Плюсом каждый рывок, каждый выпад отнимал всё больше. Дыхание сбивалось, в ушах зазвенело, грудная клетка ходила ходуном, а сердце скорее металось, нежели билось.

Несмотря на зияющие раны, слизь начала стремительно двигаться в сторону Юмы. Недавние порезы частично слиплись, поверхность стала пульсировать, а движение — ускорилось. Существо шло в атаку.

— Хах, ха, ха... что-то твоя регенерация слегка замедлилась не находишь?

Прозрачная масса сорвалась с места, метнувшись с неожиданной скоростью. Юсато едва успел отпрыгнуть в сторону, чуть не потеряв равновесие. Мгновение спустя слизь всей своей тушей врезалась в останки металлической ограды.

Удар был настолько сильным, что из развалин посыпался мелкий дождь из осколков и ржавого мусора. Юму снова окатило — влажные капли жгли кожу. Однако это было не всё. Сверху, с лязгом, рухнули несколько железных прутьев — длинные, чуть согнутые, они ударились о землю, подняв пыль. Один из них, около двух метров длиной, замер всего в паре шагов от юноши.

Пьяная от боли и усталости голова Юмы вдруг осветилась идеей. Не теряя ни секунды, он отбросил меч в сторону, схватил тяжелый прут и, опираясь на последние силы, рванул вперёд. Вымотанный слизняк как раз пытался выбраться из груды металла, с его поверхности капали остатки кислоты, но, главное, движения были вялыми.

Секунда, удар и Юма стоит посреди развалин, тяжело дыша и еле держась на ногах. В его руке — изогнутый прут, местами облепленный тягучей зеленью. Перед ним, на земле, лежат осколки — фрагменты кристального ядра светло-зелёного оттенка. Существо было побеждено.

Миссия считалась выполненной. За неё Юсато выдали четыре с половиной железных монеты и по совместительству самую высокую награду за всё походы.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

Это же время. В паре кварталов от старых руин. Яркое солнце. Капающая кровь. Два трупа гоблинов-охотников.

— Да, одному с вами справляться довольно-таки тяжело.

Развевающийся на ветру шарф.

Том 2. Глава 3. Булочки и кинжалы

Освещая руины серым, полуденное солнце почти не пробивалось сквозь затянутые тучи, под которыми колыхнулась слизь. Избежав её вязкого выпада, Юма резко скользнул вбок. Их бой продолжался уже некоторое время, отчего оба оппонента слегка устали.

— И снова. Пять минут и я снова выдохся.

Не теряя ни секунды, потемневший меч взвился в воздухе и перпендикулярно вонзился в полупрозрачную плоть. Из раны тут же вырвались капли ядовитой жидкости. Однако, обойдясь малой кровью, парень всё-таки смог спастись. Закончив маневр, он не позволил себе задержаться: короткий шаг вперёд, неглубокий удар снизу вверх, затем грубый замах слева направо.

Несмотря на то, что раны монстра тут же начинали затягиваться, слизь потихоньку отступала.

Стиснув зубы, Юма пошёл на новый заход: пятисантиметровая царапина — ожог на ребре, малый укол — облезлая кожа на предплечье, дугообразный порез — испорченные в конец кеды. Словно Астрея, каждый удар отнимал у противников по равной части их выносливости и здоровья. Если слизь теперь более медленно заживляет свои раны, Юма тяжелее дышит. Опасно, но лучшего плана не было. Он испытал много вариантов и далеко не все они имели необходимую эффективность или сохранность для него.

В начале монстра нужно ослабить, ведь он тоже не всесильный и растрачивает энергию. Юноша умудрился заметить, мол, его движения с регенерацией теряют скорость, а еще, что самое главное, появляется один дебафф — уменьшение плотности. Он и обеспечивает около семидесяти процентов успеха.

Единственное правило: здесь нельзя резать слишком глубоко. Ага, именно тот случай, когда экстенсивность (повышение количества) лучше, чем рост качества. Ну, опять же, в случае синеглазого задохлика. Просто при его то потенциале разрубить ядро с одного удара не получится, следовательно, меч застрянет.

В итоге, если первая часть полностью выполнена, следующим пунктом идет добивание, желательно чем-нибудь длинным. На этом стратегия и заканчивается. Звучит не очень сложно, да? Уж поверь, только звучит.

— Ндаааа... — выдохнул Юма, отпуская застрявший клинок.

Он рванул назад, только вот было поздно. Взметнувшийся фонтан ядовитого сока всё же задел его плечо. Ткань моментально прилипла к коже, а в ране загорелась свежая, резкая боль.

Понимая, что пора, герой бросился к полуразвалившемуся зданию. Разбрасывая вокруг капли едкой жидкости, слизь вновь метнулась за ним. Юноша немедленно сбросил весь вес на левую ногу и сделал отчаянный прыжок через выбитое окно некогда жилого дома. Он рассек ногу о край какой-то доски, послышался тихий, но наполненный яркими эмоциями вскрик.

В одно мгновение авантюрист пропал из поля видимости, отчего слайм просто направился вперед к строению. Склизкая масса подползла к раме и тем самым совершила роковую для себя ошибку. Раздался влажный треск, существо содрогнулось, оседая внутрь себя. Из голубоватой оболочки торчал заостренный прут длиной около двух метров.

— Получилось.

Герой не просто так выбрал это место в качестве укрытия.

— Похоже, сегодня у меня ушло минут тридцать. Рекорд, — после очередной победы темноволосый шагнул в разрушенный дом, через окно которого недавно перепрыгнул. Внутри всё также пахло сыростью и раскалённым камнем. — Как же всё болит.

С трудом подавляя вой, Юма нащупал уцелевший участок пола и осторожно присел на него. Не теряя времени, он достал бурдюк с водой и принялся быстро промывать поврежденные места. Прохладная жидкость приятно успокаивала кожу, напоминая о недавнем сражении.

Герой аккуратно перемотал раны чистой тканью, а затем утолил жажду и откинулся на стену. Он медленно вдыхал влажный воздух, слушая, как на крышу обломков начинают падать первые одинокие капли.

Где-то вдалеке глухо гремели облака. Дождь. Всё-таки дождь.

Занятно, но почему-то даже он кажется здесь другим, таким спокойным и безмятежным. Нет удаляющихся звуков луж, по которым проезжают машины; людей с зонтами; квартир, где ярко горит свет. Просто глушь. Может, именно из-за такого часть людей обожает деревни и села? Мол, для них отсутствие шума преобладает над большим количеством ручного труда.

«По крайней мере, это имеет смысл».

Раньше Юма противился самой идее ехать в удаленные места, думал, будет весь день что-то делать, ни минуты покоя, еще и без современных человеческих удобств. Он не разделял ту любовь к сельской местности, не мог понять импонирующих ей людей. Однако сейчас, похоже, ему всё-таки приоткрылась завеса тайны.

Слегка вздрогнув от налетевшей прохлады, уставший парень лишь подпер голову рукоятью оголенного клинка.

Устроившись поудобнее, герой вытянул правую ладонь вперед и несколько раз попытался сжать ее. К сожалению, выходило также плохо, как и три недели назад. Ох, три недели назад?

«Получается, я уже около месяца в этом мире? Как бы банально не звучало, но время и правда летит быстро. Кажется, будто только вчера сидел и дрожал в лесу, дрожал в пещере гоблинов, дрожал с передавленным горлом, с кинжалом в руках... и еще много когда. Да даже сейчас я дрожу».

Однако не так сильно.

Перед выходом синеглазый проверил свое укрытие, оставленный там штырь и осколки ядра у себя в кармане. Всё в порядке.

Небо до сих пор оставалось серым, хотя это не столь важно. Юсато просто зевнул и побежал до города. Не так давно он начал бегать, немного, на задание и с задания. А еще мало, но делать махи мечом. «Это необходимая мера», — вспыхнуло одним вечером в его голове. С того момента всё и началось.

— не...навижу...ха, — пока что бег дается тяжело.

Доковыляв до пункта назначения, парень немного повтыкал в каменную стену, а затем с замученным взглядом наконец-то вошел в город. По пути к гостинице он остановился у лавки с едой и приобрел несколько булочек в форме полумесяца. В дни, когда ничего не хотелось делать, юноша просто покупал штуки две и обедал ими на лавочке в центре города. Однако сейчас там необычайно людно, поэтому выбор пал на задний двор отеля.

«Занятно, днем здесь также спокойно», — думал Юма, кусая тесто с ветчиной и сыром. — «Ммм, вообще, даже слишком спокойно. Интересно, почему эту площадь никак не используют? Тем более, относительно здания, она довольно-таки большая. Можно было бы сделать, например, аэм… ладно, не знаю. В голову приходит только склад, но зачем, если в нем будет нечего хранить? Еды так много не надо, орудий труда тоже, мм, мм. Ндаа».

Герой всё размышлял и размышлял о чепухе.

«Баню? Она уже есть. Столики для перекуса? Внутри их и так хватает».

Очевидно, существовали более логичные и полезные варианты, но все они вели бы к расширению, которое, как казалось, не очень и интересовало хозяев. Поэтому Юма не брал их во внимание, он просто витал в облаках.

«А может клумбы? Точно, клум...», — внезапно мысли прервала капля сыра, свисающая прямо над землей. Заметив ее, герой тут же наклонился вниз, спасая желтый нектар от грязи. — «Куда это ты собрал...», — к великому удивлению, угроза молочному продукта была не единственной неожиданностью.

Подтянув сыр губами, темноволосый услышал звонкий свист над своим ухом, а позже звук чего-то, ударившегося в деревяную балку за спиной. Видимо, рядом что-то пролетело. В поисках этого предмета обедающий выпрямился и оглянулся назад. Перед его лицом оказался короткий кинжал, острая грань которого блестела на солнце.

Кажется, слава богу лезвие просто застряло под углом, а не отскочило в шею. Вот только сам факт прилетевшего оружия нехило напугал Юсато, вот половина булочки и упала на землю.

Через десять секунд бешено бьющегося сердца, в метре от Юмы, щелкнул знакомый голос.

— Фух, ты в порядке. Ам, ну, то есть, ты явно не в порядке, иначе твое сердце бы так сильно не стучало, да и зрачки не расширились, ааа, хотя зачем я это констатирую? В общем, прости, пожалуйста, я правда, правда не хотел, чтобы он пролетел мимо..., — незаметно близь синеглазого оказался Китами — невысокий и юный авантюрист с синим шарфом, что некогда звал героя в свою команду, но получил отказ. И этот Китами только что осознал нечто пугающее. — Опять не то. К-как бы, понимаешь, я не это имел ввиду. Мол, кинжал не должен был лететь рядом с тобой, я же не хотел тебя поранить, верно? Спрашиваю, будто ты должен знать. Ну, у меня не было мотивов кидать его в тебя, честно. Просто, просто ошибка, он там выбился из рук. Не то что выбился, скорее отлетел, а точнее... извини, да, извини, я заговорился.

Разум Юмы просто отключился. Страх и испуг не успели уйти, как сменились на непонятную из-за своей скорости речь. Впрочем, благодаря ошеломленному лицу, в объяснении не было смысла.

— Хорошо?

— Урааа, а-то подумал, что я тебя... ну того. Еще раз прости,... друг? Да? Нет? Слушай, а как тебя вообще зовут-то? — Китами попытался вспомнить, но не вышло.

— Юма, — ответил на автомате парень, что до сих пор мысленно находился где-то далеко за гранью здравого рассудка.

— О, вновь приятно познакомиться, Юма! — получив ответ, «шарфик» протянул правую руку, имеющую размер даже меньший, чем у хилого героя.

— Думаю, не стоит.

— Да ладно, — Китами лишь улыбнулся и сам подтянул руку собеседника. — Хмф, как-то слабо.

— Есть такое.

— Ну ничего, ты и не был похож на воина, скорее маг? Или жрец? Да, точно, ты жрец.

— Не совсем.

— Ох, я не угадал? Жаль. А хотя, думаю, ты бы мог стать жрецом.

«Жрецом?»

— В общем, еще раз, было приятно познакомиться, Юма, и извини за неумышленное покушение.

— Ничего.

Именно после этого «ничего» повисла короткая и неловкая тишина.

— Эм... булочки вкусные? — с лёгкой попыткой разрядить обстановку спросил Китами, указав подбородком на остатки перекуса.

— А? А, ну да, — ответил Юма, слегка неуверенно посмотрев на упавший кусок. — Холодные, правда.

— Холодные тоже классные. Знаешь, некоторые вообще лучше есть остывшими. Вот, например, пирог с мясом, ну, если он нормальный, им и на второй день можно позавтракать.

— Никогда не пробовал.

— Тогда обязательно попробуй! Я как-нибудь принесу. Если, конечно, снова не кину тебе в голову что-нибудь.

Темноволосый слабо улыбнулся. В целом, Китами был странным, но странным не в плохом смысле, скорее «необычным». Он не казался опасным или навязчивым, ему больше подходит: открытый.

— Слушай, — вдруг сказал шарфик, почесав затылок. — А ты ведь так и не передумал?

— Хм? О чём ты?

— Насчёт того, чтобы вступить ко мне. В прошлый раз ты отказался. А сейчас… как думаешь?

Юма ответил не сразу. Он действительно задумался, впервые не отмахнулся от этого предложения мгновенно. Всё-таки с прошлого раза прошло немало событий и мыслей.

— Не знаю, — наконец сказал синеглазый.

— Ну, это уже не «нет», — невысокий авантюрист заулыбался. — Тогда, может, просто сходишь завтра со мной на запрос? Так, на раз. А после уже решишь: хочешь в группу или нет.

— Не знаю.

— Снова неприятный опыт?

— Нет. Просто я не особо силён, — осторожно заметил Юма, опустив глаза.

— Да и не нужен мне силач! — хмыкнул Китами. — Если бы я собирал себе команду из одних «особо сильных», то точно не стал бы звать тебя. Аэм, ничего личного, да? Просто ты сам всё понимаешь.

— Понимаю.

— После прошлой команды мне важно другое, — серьёзно добавил он. — Верность.

Юма ничего не ответил, но опустил взгляд. Парень будто бы принял что-то для себя, сам того не осознав до конца.

— Ну, значит, договорились! — Китами хлопнул себя по бедру. — Подробности позже. Сейчас мне пора, есть ещё пара дел.

«Шарфик» развернулся, шагнул прочь, но обернулся напоследок:

— Не пропадай, ладно? Увидимся!

Юма остался стоять на месте, провожая взглядом удаляющегося парня. Может, это и был шаг вперёд.

Том 2. Глава 4. До первого удара.

То ли от жжения в плече, которое сначала затихало, а позже разгоралось; то ли от мысли, что он дал, пусть и не совсем прямое, но согласие на весьма сомнительную авантюру, Юма не спал почти всю ночь.

Конечно, существовало еще несколько пунктов, но большая проблема, думаю, всё же заключалась во втором. Видите ли, после случая с пещерой юноша не особо любит подписываться на групповые квесты. Тем более, не подумав. Для него это становится чем-то отталкивающим или пугающим, словно стойкий кошмар. Кошмар...

В общем, понятно, мол, у Юмы на эту тему есть радикальнай позиция. Однако, всё уже случилось и от нее толку мало. Парень обречен.

За его окном только начало светать, а через стены заведения послышались шаги и голоса. Значит, пора подниматься, умываться и завтракать. Проще говоря, выполнять утреннюю рутину. Закончив ее, синеглазый глянул на перевязь, не зная, стоит ли её снимать. А потом просто смирился и вышел.

Он ждал у южных ворот, как и договаривались. Людей сейчас было не так много: лишь редкие фигуры заезжали внутрь или выходили за пределы города. Было прохладно, но не морозно: солнце только начинало пробиваться сквозь низкие облака.

Как стало ясно, темноволосый пришёл чуть раньше своего товарища. Не от нетерпения, просто пунктуальность — одна из его привычек. Довольно-таки хорошая привычка, ведь, пока ждешь встречи, ты можешь ментально отдохнуть или подготовиться, а, возможно, и вовсе передумать. Такой простор для выбора нравился Юсато.

«Если не появится, то отменилось», — убеждал он себя. — «Или передумал. Или пошёл с кем-то другим».

Занятно, но все эти убеждения рушились, будто карточный домик. Китами казался одним из тех, кто держит обещания, даже если даёт их между делом, на вдохе.

— Юмааа! — вот и донёсся долгожданный голос сзади.

Герой повернулся на звук, отчего заметил бегущего авантюриста с синим шарфом. Парень придерживал сумку и смеялся, словно всё это не подготовка к какому-то заданию, а школьная прогулка.

— Успел. Фух. Давно тут?

— Не особо, пару минут.

— Отлично! Признаться, я думал, всё же не придешь, — бегун остановился рядом и хлопнул собеседника по плечу, после чего тут же поджал губы. — Ой. Прости, это та рука, да?

— Та, но не страшно.

— Страшно, страшно, — замотал головой "шарфик", уже опуская рюкзак на землю и присаживаясь, чтобы что-то поправить внутри. — Если честно, выглядишь получше, чем вчера. Не то чтобы ты вчера выглядел ужасно, но... опять. Лаадно. Хорошо спал?

— Как сказать. Просто лежал и наблюдал за в стеной.

— "Наблюдал за стеной", — процитировали Юму. — Как-то уныло... Тебе подходит!

Не увидев поднятой брови своего компаньона, рассказчик улыбнулся.

— А ты?

— Я? Я вот, даже близко не спал. Аж трясет немного из-за этого, — высунул дрожащую руку громкоговоритель. — Или из-за холода? Кто знает. Ах, да, сон. Обычно я не сильно волнуюсь перед ним. Или волнуюсь? Не очень-то и помню. В общем, сегодня я в роли лидера, что ли? А может, ведущего? Что подходит лучше?

— Ведущего, явно ведущего.

— Явно? Эх, казалось, я буду лидером. Слушай, давай им?

Очевидно, Юма мог просто сказать "да", но, в отличии от товарища, он хорошо помнит про "уныло".

— Нет.

— Я дум...

— Нет.

— Может,...

— Нет.

— Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуй...

— Ладно, — правильно, героя хватило ненадолго.

— О, превосходно!

— Угу.

— И, раз уж я — лидер, то как лидер хочу узнать: ты ведь еще не решил окончательно, да? — вдруг спросил Китами, не поднимая головы. — Всё ещё «не знаю»?

Юсато лишь хмыкнул.

— Хорошо, пусть так, — Китами встал, перекинул сумку за спину и поправил шарф. — Вот только рано или поздно, но я тебя уговорю. Знаешь почему?

— Нет, но буду рад, если пояснишь.

— Всё потому, что я вижу тебя в своей команде!

— Понятно.

— Уже что-то, — такой незаинтересованный ответ малость подкосил "лидера". — Ну, готов?

Юма посмотрел вдаль, на тропу, уходящую за деревенский склон. Он хотел сказать "нет", но вместо этого одобрительно выдохнул.

Следующие несколько часов герои шли по лесу — не слишком густому, но всё же достаточно, чтобы тропинка временами терялась под ногами. Мелкие ветви цеплялись за одежду, воздух был влажный и прохладный, с лёгким запахом гнилых листьев и чего-то хвойного.

«Опять дорога, долгая дорога. Бегай, не бегай, а подобное выматывает», — Юма всё крутил и крутил у себя в голове одну мысль, изредка, правда, выныривая и проверяя говорливого товарища.

— Кстати, — сказал Китами, перекидывая ремень сумки на другое плечо, — раз уж ты со мной, расскажу всё целиком. А то вдруг подумаешь, будто я тебя на что-то странное затащил.

Собеседник взглянул краем глаза.

— То есть я знаю не всё?

— Да ладно, это по мелочи. Суть ты помнишь — нас ждет голем. А вот детали, пуф. Это как специи в супе: не все важны, но без них вкус не тот.

— Говори уже, — Юсато слегка занервничал, помнится, ему и перед прошлым рейдом рассказали не всё.

— Ну, голем — не просто гуляющая клумба. Он охраняет кое-какие руины бывшей Юны.

— Мгм.

— Так вот, по слухам, в тех местах раньше была гильдейская станция, маленькая такая, временная. Она возникла сразу после бедствия, но позже ее...

Словно радио, юноша внимательно следил за нитью повествования, когда ему послышалось кое-что знакомое. Оно лишь коротко мелькнуло в объяснении, но всё-таки успело привлечь героя: «Бедствия? Помнится, про него и прохожие иногда упоминают, а я в то же время еще ничего не узнал. Хах, надо исправляться».

— Ничего, если перебью?

— Хмф, ты взял инициативу? Неожиданно.

— Смешно, ведущий.

— Шучу. Конечно ничего.

— Я и не сомневался. Так вот, что такое Бедствие? — спросил Юма, когда они обходили вывернутое корнями дерево.

Китами чуть замедлился, почесал висок.

— Война.

Война, причиной которой стал религиозный разлом. Не политический, не ресурсный, а именно — идеологический. Связанный с верой, с богами и теми, кто называл себя их избранниками. Одни утверждали, что мир должен быть приведён к порядку через поклонение одному создателю, другие — другому. Кто-то действовал от имени высших сил, кто-то — чтобы им противостоять.

Как всё началось — уже никто точно не знает. Старые летописи либо сгорели, либо потерялись, а то, что осталось, чаще всего противоречит само себе. Кто был прав — не ясно. Кто начал — тем более. Остались только расплывчатые обрывки, полные пафосных фраз и туманных намёков.

В конце концов, бойня просто выгорела. Стороны ослабли, армии рассыпались, и вместо победителя осталась пустота. Тогда и был заключен "Пакт шести" — мировое соглашение, подписанное главами пяти преобладающих сторон. После этого земли разделили между всеми союзниками: кому-то достался север, кому-то кусочек юга, а часть — та, что теперь зовётся Нахалисом, отошла ныне заправляющему здесь государству.

— Как-то так, — закончил Китами.

Выслушавший Юма же мысленно расставлял всё по полочкам: «Непонятные разборки фанатиков и множество смертей. Видимо, местный аналог крестового похода».

— Ауу, ты здесь? — дал сигнал невысокий авантюрист.

— Д-да. Война, значит, — синеглазый показал, мол, слушал, а затем излил откровение, — признаюсь, я ожидал чего-то более необычного.

— Так дослушай до конца. Лидер всегда может удивить!

— Ок.

— Ок?

— В смысле: "хорошо".

— Уот, тогда отлично! Внимай мне. В тот период не просто поссорились несколько стран. Нет. Это было куда шире. На поле боя участвовали все подряд: люди, эльфы, зверолюды, монстры, дьяволы, даже драконы. Впрочем, часть могли и приукрасить. Я не уверен. Почти уверен.

— Ясно. Получается, просто большой конфликт?

— Ну… не совсем. Самое странное, кто с кем воевал, потому что, знаешь, обычно у рас есть какие-то договоры. Мол, кто-то с кем-то в союзе, кто-то в нейтралитете, кто-то враг. Люди с эльфами, скажем. Дьяволы со своими, гоблины, как ни странно, часто сами по себе. Более-менее стабильно.

— А в тот момент всё это куда-то делось? — внезапно уже Юсато выдвинул предположение.

— Угадал, — Китами остановился у упавшей ветки, отбросил её в сторону ногой и продолжил уже ровнее. — Одни люди были в союзах с дьяволами против других людей. Третьи сражались плечом к плечу с эльфами. Монстры убивали своих же сородичей. Есть сказания, что даже драконы участвовали на множестве сторон. Словом, ничего не понятно, всё было перемешано. И вроде бы даже сами участники не всегда понимали, за что воюют и кто у них теперь союзник.

— Бред какой-то. Хотя, нда, действительно интересно, — с задумчивой искренностью выдал слушатель.

— Я знал, что ты оценишь! Ну, надеялся. Не, так звучит странно. Уж лучше... — к сожалению, обрадовавшись, "шарфик" вновь начал болтать без умолку, на что герой заглушил его и невольно "задремал".

«Опасная эта ваша штука — "вера"».

В голове было полно всего: драконы, союзники, падение фронта, даже само название — Бедствие. Но именно эта мысль звучала как-то тише. Глубже.

Юма никогда не считал себя верующим. Он не вспоминал богов в трудные моменты, не обращался к небу, не ждал ответов от чего-то незримого. Он всегда полагался на мнение второго себя, который приходил в ужасное время.

Однако теперь, услышав о войне, где всё было перемешано, где люди теряли границы не потому, что их обманули, а потому что верили. Герой шёл и чувствовал, как внутри поднимается что-то неуверенное. Не тревога. Не страх. А скорее неудобство. Как будто стоишь босиком на холодном полу и только теперь замечаешь, что остыл.

Допустим, как далеко человек может зайти из-за веры?

Юноша не знал. Но почему-то думал об этом серьёзно. Не потому, что хотел ответить — скорее, потому что не мог не думать. Он не верил. Но, кстати, может именно поэтому и не знал покоя? Неизвестно. Времени отвечать нет.

— Куда-то нас повело, про задание же говорили. В общем, наши цели: свитки, записи, журнал учёта. Гильдия решила, что надо бы забрать, вдруг что-то важное.

«В любом случае, вера не даст и минуты тишины с моим говорливым спутником».

Будто проснувшись, Юсато ответил на автомате.

— А голем?

— Поздравляю, попал в самую интересную часть! Никто не знает. В смысле, что он там забыл. Или знают? Мне не говорили. В общем, его необходимо остановить.

— Звучит абстрактно.

— Не-а. План прост: отвлекаешь — атакую. Одному такое не провернуть, вот ты и нужен мне!

Юма ничего не ответил, просто шагал дальше.

***

Дом, к которому они подошли, оказался на удивление целым. Стены хоть и облезлые, но без трещин, крыша держалась, а сквозь кривое окно открывался прямой вид на бывшую станцию гильдии — груду полуразобранного камня, заросшую травой. В стороне от неё торчал массивный силуэт, который вполне мог быть големом, а мог быть просто большой обвалившейся статуей.

Юма первым вошёл в дом, на ходу обтирая лоб тыльной стороной ладони. Он прислонился к прохладной стене и с трудом выдохнул, будто проделанный путь был не прогулкой, а восхождением.

— О, господин герой добрался, — Китами спокойно шагнул следом. Ни единой капли пота, ровная осанка и абсолютно довольное выражение лица. — Я уж думал, тебя придётся нести.

Синеглазый оторвался от стены, бросил на него уставший взгляд.

— Я нормально…

— Конечно, — кивнул вор с серьёзным видом. — Хотя всего тридцать шагов назад задыхался как кот, что гнался за курицей. Но выглядишь уверенно.

«Вот же. Старше я, а глумится он», — ворчал про себя задохлик. — «Вообще, откуда у него столько сил? Еще ведь и говорил непрерывно несколько часов. Неужели здесь все на стероидах?».

Пока юноша яростно размышлял о всей ситуации, Китами уселся у окна.

— С-ю-д-а, — негромко позвал он, не отрывая взгляда от окна.

Юма нехотя поднялся с пола, отряхнул колени и подошёл, притормаживая у подоконника. Шарфик всё так же сидел у стены, слегка наклоняясь вперед и облокачиваясь на подоконник. Он просто кивнул куда-то вдаль.

Герой прищурился, глядя в указанном направлении. В тени полуразвалившейся стены угадывался силуэт.

— Это — голем? — спросил он негромко.

— Ага, — чуть дернув плечом, мол, ну да, кто же ещё, отозвался вор.

— Уже?

— Думаю, да.

Услышав ответ, темноволосый натянул накидку, проверил меч и шагнул на улицу.

Спустя дюжину метров от укрытия, авантюристы поравнялись с поросшей площадкой. Оттуда, как на ладони, просматривались каменные останки здания и тот самый силуэт. Он всё ещё стоял без движения, будто высохший истукан, забытый и ненужный.

Шарф остановился, указал рукой сначала на товарища, а после в правую сторону.

«Хорошо», — Юма же поднял ладонь и соединил кончик указательного пальца с кончиком большого. В ответ на такой жест собеседник лишь непонимающе свел брови. — «Извини, привычка».

В итоге, вся нелепица закончилась обыденным, но известным для каждого наклоном головы.

Разделившись, парни двинулись по периметру, каждый придерживаясь своего направления. Юм... нет, сейчас — просто тень в накидке — почти сразу замедлил шаг. Под ногами хрустели камушки, где-то зацепилась трава. Каждый звук казался в два раза громче, чем на самом деле. Руки слегка дрожали, дышать приходилось осторожно.

Словно заклинание, парень повторял про себя план: «Захожу сзади, бью, отступаю. Жду и повторяю. Захожу сзади, бью, отступаю. Жду и повторяю. Жду и повторяю. Хах».

Всё звучало просто.

Синеглазый уже знал, как двигается нога, куда целиться, как быстро уйти, если что-то пойдёт не так. Он мысленно прогонял каждый шаг, в его голове царил полнейший порядок, будто стол перфекциониста.

Вот только тело весьма ловко нарушало этот покой, своей дрожью оно говорило правду.

С одной стороны, голем не двигался, а с другой, от этого было не легче. Напротив — именно это и пугало. Величественная статуя будто вырезала тишину вокруг себя: никакой ауры, ни единого звука, только присутствие. На данный момент неизвестность была хуже всего, казалось, как только юноша подойдет, его череп в миг размозжит твердая лапа, глаза выпадут из глазниц, зубы завалятся в горло и нижняя челюсть сбежит от хозяина.

Очевидно, этот противник — не просто сложнее. Он другой, более сильный, более смертоносный. Мощнее всего, с чем авантюрист сталкивался прежде. Даже гоблины, даже слизь виделись мелочью рядом с гигантом. Но, несмотря на это, Юсато продолжал идти. Да, теперь он не один. Там, на другом фланге, идёт Китами. От этого... легче? Да, легче.

Юма медленно вдохнул и сделал следующий шаг. Он затаил дыхание, прижался к стене и медленно скользнул вдоль трещины, выходящей в центр бывшего двора.

Только теперь, приблизившись вплотную, парень понял, насколько на самом деле огромен этот противник. Три метра в высоту — может, чуть меньше, может, чуть больше, но рядом с ним ощущаешь себя не человеком, а куском чего-то мягкого и временного. Грубые очертания тела, потрескавшаяся поверхность, переплетение земляных плит — всё это сливалось в монстра без глаз, но с ощущением взгляда.

Очевидно, у героя получилось оказаться за его спиной. Парень сглотнул, горло пересохло, как в пустыне. Нащупав рукоять, он медленно вытащил меч, сталь которого прошелестела по ножнам. Лезвие дрогнуло в ладони, как будто чувствовало ту же неуверенность.

«Обратная сторона колена», — пронеслось в голове.

Китами говорил, что именно там у большинства големов слабое место. Если ударить точно, можно хотя бы ограничить движение, а может, и вывести из равновесия.

Юма чуть наклонился, сфокусировался, похоже, он нашёл нужное место.

Врезаясь точно в стык почвенных плит, меч молнией рассек воздух. Следствием этого, ответная волна ударила по рукам, прошла в кости и расплескался глухой тяжестью на плечах. Скрипнув зубами, Юма отступил на пару шагов, стараясь не потерять равновесие.

Некогда несокрушимая оболочка дрогнула, а по колену статуи тут же побежали мелкие трещины. Ее массивное тело наклонилось вперёд, и несколько секунд продолжало двигаться вниз, как будто действительно собиралось рухнуть. С каждой долей секунды его наклон становился всё ощутимее.

Парень замер, следя за происходящим. Всё выглядело слишком просто, даже странно.

Его пальцы сжимали рукоять меча, а в голове промелькнула смутная мысль: «Это действительно всё? Просто хрупкая глыба? Может, мы ошиблись в выборе и необходимо искать нечто другое?».

Однако, когда монолит преодолел половину расстояния, всё резко изменилось. Через редкую пыль темно-синие глаза увидели контраргумент своему предположению: существо не упало, скорее остановилось, опёршись на одно колено.

В ответ встревоженный парень не колебался, он сразу бросился бежать, пока было время. Под подошвами захрустели мелкие осколки.

Тут же позади раздался протяжный скрежет, словно кирпич тащили по асфальту. Темноволосый повернул голову. Голем всё ещё стоял, но его лицо... оно двигалось. Крупная голова медленно поворачивалась, и теперь чётко смотрела прямо на него.

Темные пластины сдвигались с сухим хрустом, звуки трения эхом разносились по развалинам. Громадина не спешила, каждое движение было тяжёлым, уверенным, как у существа, не знающего страха. Его массивное тело выпрямлялось, казалось, ещё секунда и оно полностью встанет, после чего Юма превратится в обычный кусок мяса, прошедший некачественную обвалку.

В этот момент, будто из пустоты, прозвучал голос:

— Молодец!

Звук разрезал напряжённую тишину, словно лёгкий окрик в тёмной комнате. Юма едва успел поднять взгляд, как заметил рядом с головой монстра мелькнувшее движение, а именно, синий шарф, вспыхнувший на фоне серого камня.

Китами.

На мгновение он как бы застыл в воздухе, завис. Одна рука раскинулась в сторону, вторая чуть отвелась назад. В следующее мгновение ассасин резко взвёл одну из конечностей повыше и с точностью, отточенной десятками повторов, вонзил блестящее лезвие прямо в глазницу голема.

Кинжал вошёл с сухим звуком, и по всей голове статуи пробежала едва заметная вибрация. Это было не просто движение, а выверенный удар в уже второе уязвимое место, увидев который оставалось лишь похлопать.

Впрочем, виновник восхищения был занят более важным — приземлением. Точно кошка, он пролетел несколько метров. Колени его чуть пружинисто согнулись, корпус наклонился. Всё прошло идеально.

Обернувшись через плечо, шарф взглянул на голову голема, в которую только что вогнал клинок.

— Попал, вроде, — отметил он.

Странно, но монстр не отреагировал, ни звука, ни вздрагивания, ни малейшего движения. Только легчайший сдвиг пыли... или нет?

По верхним плитам плеч и спины начала понемногу сыпаться сухая земля. Тонкий, почти незаметный поток пыли стекал по телу вниз.

— Всё-таки два, — царапая щеку о минувшую рядом ладонь, сказал шарф. Видимо, великан устал впитывать весь урон и пошел в долгожданное наступление. Его грубые руки раз за разом пролетали близь ловкого авантюриста, но ни разу не касались цели. Еще бы, ведь перед ними стояла тяжелейшая задача — поймать ассасина, специализирующегося, в основном, на скорости.

Вот кулак помчался в сторону хрупких ребер оппонента, однако итогом послужила лишь очередная завеса. Парень взмыл над сухой конечностью и перебрался по другую ее сторону. Избегая очередных помех, он провел изящную дугу за спиной атланта, сносящего стену позади. Высокая фигура моментально рванула за ним с глухим свистом. К удивлению, Китами уже исчез из прицела, его словно сдуло в сторону. Он вновь скользнул вдоль спины чудовища, одним прыжком оттолкнулся от щебня, перекатился по земле и, встав, отряхнул пыль с плеча, будто это было частью плана.

Подобные маневры продолжались уже некоторое время, а ловкач до сих пор оставался невредимым. Интересно, надолго ли это?

Нет, высокая скорость расходует слишком много сил. Пусть и незаметно для обычного глаза, но Китами замедляется. Его опыт подсказывает, мол, осталось еще минут десять, прежде чем дыхание вырвется из под строжайшего контроля и движения потеряют начальную ловкость. Бесспорно, даже тогда низкий юноша сможет неплохо биться, однако далеко не на высшем уровне.

И это ожидаемо, как бы сильно человек не был натренирован телом, его выносливость не бесконечна. У голема же — наоборот.

Да, в самом начале монстр получил серьезное ранение: ему разрушили одно ядро. Только вот ни слабости, ни боли он не почувствовал, его действия также холодны и точны, нуу, относительно точны. Противник Китами имеет возможность сражаться столько, сколько захочет, опять же, в отличии от авантюриста.

В таком случае, почему бы не атаковать? Других вариантов нет. Допустим, сейчас, когда убийца оказался над головой цели? Нет, не выйдет. У него нет времени, гигант всегда начеку, вдобавок присутствуют крепкая оболочка и второе ядро. Тем более, не стоит забывать и про чудовищную вероятность самому попасть под удар, один единственный, но такой опасный. После него игра сразу закончится, экран потухнет.

Что же делать?

«Трудно ответить», — так думал Китами. Одному справиться с нынешним количеством задач одновременно не выйдет.

Но, постойте, Китами же не один. Юма. Где Юма?

Том 2. Глава 5. В диапазоне между отчаянием и надеждой.

Он привык, что Юма не из болтливых. Ведь Юма — тот, кто почти никогда не вставлял лишних слов, даже в диалог, где и без него было мало смысла. Однако сейчас молчание затянулось: секунда, другая, третья — слишком долго.

Не отводя взгляда от разворачивающегося голема, Китами шагнул назад. Он улавливал лишь скрип каменных суставов, что с угрозой ножа резали пространство.

— Эй, — выдохнул "шарф" чуть тише, без прежней лёгкости. — Ну не в обморок же ты там упал?

Ответа не последовало.

Везде царили жалящая глаза пыль и приглушенные, будто под землей, шорохи. Эти шорохи весьма сильно били по телу Юмы.

В то время, пока товарищ прыгал из стороны в сторону, он лежал, едва касаясь плечом земли. Парень дышал неглубоко, взгляд держал на монстре, а шевелиться и не пытался. Нет, его не придавило, не оттолкнуло и не ранило. Он просто наблюдал, словно в первые дни на Нахалисе.

Однако в те дни причинами являлись страх и неизвестность, сейчас же — нечто более сложное. Юсато хотел помочь, но не мог, не из-за того, что боялся или оправдывал себя. Его сознание било беспокойство за товарища.

Хотя, несмотря на это, темноволосый действительно не мог. План напарника был живой, динамичный, но не идеальный: слишком много риска, слишком мало расчёта. И если вмешаться прямо сейчас, в лоб, скорее всего, всё закончится похожей на Хаято смертью. Возможно, хуже.

«Китами — отличный авантюрист и человек, но не стратег. Думаю, в его прошлой команде действия обдумывал кто-то другой, кто-то, кто понял бы, что я — слишком слабая и медленная единица для отвлечения этой громадины», — мимолетно рассуждал синеглазый. — «Согласен, я не смогу нанести решающий удар, однако лучше сгожусь на другое. Лишь бы хватило сил».

Юма прижался ниже, слегка развернулся, нашарил взглядом нужный фрагмент ландшафта и остался ждать там.

Пыль медленно оседала, но остановиться не было возможности. Голем уверенно шёл вперёд и с каждой секундой делал новую попытку ударить. Ни медлительности, ни сдержанности, лишь грубая, тяжёлая сила, нависающая сверху.

Китами едва успевал держаться. Он лавировал между развалинами, нырял под замахи, резко менял направление. Подошвы скользили по гравию, дыхание стало резче. В прыжке он отпружинил от валуна, ухватился за выступ стены, оттолкнулся и ушёл в перекат.

Пока на ногах кололи мышцы и связки, шарф уже не поспевал за прежним темпом. Теперь бег не казался таким невероятно быстрым, скорее похожим на бег обычного человека. И именно этого обычного человека только что нагнала земляная статуя. За минуту она сравнялась с уровнем спринтера, а затем резким движением снова попыталась схватить его. Но нет, избегая твердой лапы, вор отпрянул на метр по диагонали.

Вдруг голем обрывочно последовал за ним, неожиданно ловко он, следом за первой, пустил в ход вторую руку, сжатую в кулак. Выбивая несколько пальцев и лезвие, конечности всё-таки удалось достичь Китами.

— Ндзззз, ай, плохо, очень, — отчитался он сам себе.

Вражеская ладонь, не позволяющая передохнуть хоть на немного, смела угол старой колонны, разнеся камень в пыль. Невольно, но Китами сразу же отпрянул, а статуя, чье движение было пугающе точным, повернулась за ним. Словно осознав, с кем имеет дело, она целенаправленно и беспощадно преследовала свою жертву.

В ответ шарф снова метнулся в сторону, он попробовал отвлечь, сделать ложный замах, всё без толку. Гигант никак не отреагировал, шёл ровно за ним.

«Кто теперь похож на дохлого кота?» — упрекнул сам себя вор, а затем вновь оглянулся в поисках Юмы. Ожидаемо ничего не изменилось, взгляду открылась привычная пустота из отсутствия шагов, звуков и знакомой накидки.

Синеглазого по-прежнему нет.

Впервые за долгое время на лице Китами пронеслась то ли растерянность, то ли усталость. Уклонившись от удара в плечо, он резко шагнул за обломок стены и лишь тогда коротко ругнулся. Его пальцы крепче сжали рукоять оставшегося кинжала, дыхание окончательно сбилось, а монстр приблизился еще на пару метров. Следом раздался громкий треск и очередной удар снес часть очередной опоры, где ещё пару секунд назад стоял Китами.

Шокированный внезапностью парень слишком поздно заметил летящие в него фрагменты стены. Его уставшие и медленные ноги не успели должным образом подготовиться к побегу, отчего лишь жалко проехались по камням. Сам же авантюрист припал на правую руку и плечом поймал увесистый кирпич, из-за которого выпустил из руки второй клинок.

— Где ты там... — проговорил он тихо, почти без интонации. — Неужели я опять ошибся?...

Именно в этот момент авантюрист понял, надеяться больше не на кого. А значит, пора действовать самому.

— Не убью, так утоплю, — с потрёпанной улыбкой резанул шарф.

Он уже почти свернул к обломанной арке, как вдруг где-то в сознании щёлкнуло. Картинка вынырнула неожиданно: такая старая, будто забытая.

Тогда ещё было тепло, а руины не казались такими мёртвыми, скорее, просто старше всего остального. Китами шагал чуть впереди, болтая обо всём подряд, как обычно. За плечами болтался рюкзак, кинжалы цокали друг о друга, а в руке лежала булка с чем-то мясным.

— Э-э-эй, — протянул он тогда, неожиданно остановившись. — А это ещё что?

Невысокий юноша указал на некое подобие неровной, поросшей травой, но довольно широкой реки. По ней еще пробегала слегка мутная вода с лазурного побережья.

— Река? Или это гигантский ров с мимикрией под озеро?

Один из товарищей — Рейн, кажется, не обернулся, лишь махнул рукой:

— Во времена бывшей Юны здесь проходил водный канал. Местные пользовались для орошения, а может, и для канализации. Сейчас, да, просто разросшаяся речка.

— Хмф, то есть, всё как всегда: у древних обязательно должен быть какой-нибудь хитроумный канал или акведук, — буркнул Китами, откусывая ещё кусок.

Он тогда долго смотрел на эти останки былой цивилизации.

— Интересно, если сюда упасть, вынырнуть можно? Или будет так: "Погиб герой — утонул в грязной канаве". Хотя, аэм, это же не канава, может,...

— Заткнись и иди уже, — отозвалась Арвен. — Тут големы бродят, а ты с каналами носишься.

Как только упомянутая форма искусственной жизни снова перешла в наступление, воспоминание рассыпалось.

Русый парень зажмурился на миг и усмехнулся, почти не открывая рта.

Он не знал, сработает ли его идея, скорее всего, нет. Ведь, чтобы подобраться сзади к такому чудовищу, нужно быть не просто быстрым, нужно быть невидимым. И даже если чудом удастся зайти в тыл, кто сказал, что "клумбу" вообще можно столкнуть? Учитывая массу, центр тяжести и прочность опор, идея выглядела откровенно бредовой.

Но время вышло, выбора нет.

Китами резко сменил направление, двинулся левее, туда, где некогда текла речушка. Грунт под ногами стал чуть более мягким, камни неровными. После последних дождей вода снова начала собираться внизу и теперь по центру ложбины тек вполне неплохой поток. Если монстра всё же удастся туда затянуть...

«Ну, главное, чтобы он меня не затолкал», — думалось лидеру.

Юма же, всё это время наблюдавший из укрытия, осторожно вышел из тени.

Он сразу понял: шарф изменил поведение. Больше никаких выпадов, ни одной попытки атаковать. Только движение, уход, вытягивание за собой. Темноволосый сдвинулся с места и начал идти следом, стараясь не терять ни одного жеста напарника, что резко остановился.

Вор скользнул взглядом по пространству впереди, отсюда до воды тянулась вытоптанная полоса земли, где можно было ускориться и прыгнуть. А если заманить туда голема…

Невысокий юноша собирался сыграть ва-банк, вырваться из диапазона между отчаяньем и надеждой.

Он выждал полсекунды, а затем резко метнулся вперёд, как будто вот-вот собирался сбежать от окончательной смерти. Голем среагировал, прогремел, грохнулся тяжелым шагом ближе.

На что парень в последний момент рванул влево, по диагонали. Чуть скользнул по рыхлой земле, сбивая противника с ожидаемой траектории. Сердце колотилось, шаги сливались в гул, но он уже видел перед собой спину чудовища, широкую, словно стена. Существо на миг замешкалось, как будто не сразу определило, куда двигаться.

Его противник резко прибавил, ушёл в обход и изо всех сил подался вперёд. Китами прыгнул, но не для атаки, не чтобы нанести урон, а чтобы всей массой тела навалиться на спину монстра, вытолкнуть, сместить, сбросить его вниз. Плевать на вес, плевать на риск, перед глазами последняя возможность повалить несокрушимого голиафа.

«Ускорься, приготовься, победи!», — вот, чем подбадривал себя парень. Подбадривал.

К несчастью, именно в этот раз неуловимый ассасин попался.

Внезапно мир дёрнулся, будто кто-то выкрутил гравитацию в другую сторону. Резкая, тупая хватка сжала его лодыжку. Китами не успел даже вскрикнуть, только выдохнул. Всё внутри будто бы сдвинулось: дыхание захлебнулось, сердце провалилось, а кости отозвались чем-то между хрустом и звонким «нет».

Он не упал, его впечатали.

Земля врезалась в спину неожиданно тяжело, словно на секунду стала не камнем, а живым, злым телом, которое решило показать, кто здесь главный. Всё покатилось в сторону: зрение, слух, равновесие; мозг бешено заколотился о черепную коробку. На какой-то миг даже показалось, что тело погрузилось под воду, настолько всё стало глухим и давящим.

Удивительно, но боль накатила не сразу. Она не колола и не жгла, она давила. Сильная, тугая, с нарастающим звуком собственного хруста внутри. И в этой боли скиталось только одно осознание.

«Он меня рвёт».

Сея мысль была не метафорой, не угрозой, просто фактом. Кто-то огромный и равнодушный начал медленно разделять его, как мясо. Китами не сразу понял, что орёт: звук шёл откуда-то сбоку, будто не из него.

Картинка перед глазами помутнела, словно кто-то залил стекло грязной водой. Голем над ним стал казаться нереально огромным, как статуя на фоне неба. Его движения больше не пугали, они будто замедлились, превратились в тяжёлое вращение частей, которое просто… происходит.

Тело не слушалось, Китами не чувствовал пальцев на ногах. Только тупая, тянущая боль в плече, медленная и вязкая, как болото. И эта боль уже не просила помощи, она просто была.

В голове всплыли какие-то слова, выдернутые из глубины, будто из другого дня, чужих голосов:

«Не расстраивайся, Китами, будешь на слизней ходить...», «...Ну не плачь, гном...».

И тогда он молчал, и сейчас тоже молчит.

«Вот так все заканчивается, да?», — задался вопросом синий шарф напоследок. — «Надо было идти на слизней».

Он почти смирился, не то чтобы принял, просто позволил. Пальцы в кулаке чуть дрогнули, больше по инерции, чем по воле. И вдруг… тишина.

Никакого крика, ни удара, ни предупреждения, только едва уловимый глухой звук, как будто кто-то упал в подушку. И сразу после — резкое движение.

Что-то длинное и черное быстро мелькнуло сбоку. Китами не понял, что именно произошло, он даже не успел перевести взгляд. Всё случилось за какие-то две-три секунды, как если бы время потянулось в другую сторону.

Рука, державшая его, внезапно дёрнулась и сцепление ослабло, отчего слегка растянутое тело шарфа упало вниз. Глаза приоткрылись и первым, кого он увидел, был Юма.

Тот стоял в шаге от края, уперевшись всем телом в правую ногу угрозы. Клинок был вонзён в самое основание трещины, глубоко, с усилием. Юноша не просто атаковал — толкал. Плечом, бедром, всем корпусом. И даже в этом не было ни суеты, ни ярости. Только стиснутые зубы и тяжёлое дыхание, которое уже выбивалось из ритма.

Словно по плану, колено повело и великан качнулся. Камень под ним треснул, поддался. Цепь веса порвалась, массивное тело начало уходить вниз, медленно, как рушащаяся башня. Тут же вода загудела, края обрыва осыпались. Огромная тень некогда устойчивой глыбы хлынула вниз, увлекая за собой брызги, пыль и куски поросшего грунта.

Китами продолжал лежать, он просто дышал и смотрел.

Тем временем, тяжело опёршись на колено, темноволосый на секунду остался возле обрыва. Потом обернулся, его взгляд быстро нашёл товарища. Он шагнул вперёд, собираясь подойти, проверить, что с ним.

В этот момент нечто, а именно, каменная рука, вынырнула из воды. Она схватила героя за предплечье, за ту самую, правую руку. Скривившийся Юма даже не успел крикнуть: его резко дёрнуло назад. Рывок был сильный, односторонний.

В следующий миг он просто исчез за краем берега, сорванный в муть и холод. Существо унесло с собой.

А берег, словно ничего и не было, снова стал тихим и мирным.

***

Скрываемый под толщей воды синеглазый юноша изо всех пинал монстра по лицу. Пытаясь игнорировать нехватку воздуха, он боролся за свою жизнь так, как никогда раньше. Однако все усилия проходили мимо, каждый удар не оставлял и следа на твердой оболочке противника, что кружился рядом с героем.

В этой полутьме, в бурном потоке реки, чудище зацепилось своей клешней за расплывшиеся волосы мальчика и принялось тянуть его в разные стороны. Монстр не обращал ни капли внимания на встречные ветки с бревнами. Врезавшись в новую кучу, та просто обломалась на множество частей.

Юму же довольно-таки сильно трясло при любом столкновении. Вдобавок, он в полной мере уже начал задыхаться. Ведь, когда здоровый человек способен задержать дыхание на минуту, парень может похвастаться лишь половиной.

Очевидно, скоро кто-то потеряет сознание. Потерял бы, так как наконец-то внушительные плечи всё же нашли достойного оппонента — булыжник, простирающийся от дна до поверхности. Удивительно, но столь занятный валун четко пронзил левую лопатку существа, после чего последняя раскололась.

В миг рука начала тонуть, а у юноши появился шанс выбрался, которым он и воспользовался. В замешательстве врага Юсато со всех сил оттолкнулся от его груди и покинул мертвый груз.

С закатанными глазами авантюрист устремился вверх, наполняя легкие воздухом, таким непривычно вкусным и приятным воздухом. Вот только, вспоминая ситуацию, радоваться не стоило, юноша еле еле поплыл к берегу. Могло показаться, что он уже победил, однако могучее течение так не думало, оно понеслось дальше, не давая возможности приблизиться к спасению и попутно топя гостя.

Гостя, которого около минут десяти искал хромой Китами.

— Аууу, Юмаааа! Где ты!? — перевел дыхание искатель. — Отзовись же...

Он бродил, выслеживая любое движение вдоль бывшего канал, но встречал лишь слизней и прочий мусор, не нуждавшийся во внимании.

— Юмаааааа, Юмаа, Юмаааааа. Если, ты... ой, нет, это звучит пессимистично, верно? Наверное. Просто, пожалуйста. Юмаааа!

Жаль, что мольба никак не помогла. Китами изначально сам не верил в ее последствия. В таком случае, зачем молил? Противоречиво, не находите?

Странно, он сам не понимал собственного поведения, но очень хотел понять и узнать.

Также, как причину своей находки. Будто сама вселенная смеялась ему в лицо, вор увидел перед собой однорукого, но всё еще функционирующего голема и его останки. Видимо, пороги сделали свое дело, тем самым раскрыв последнее ядро.

— Ох, вот что? Получается, с тобой его нет, да? Плохо. Плохо, что я действительно недооценил тебя. Раньше на одного подобного вам нас было пятеро, занятно, под конец мы даже начали легко справляться. — отвлеченно вел монолог ассасин. — Может, я хотел доказать кому-то, что не так уж плох? Возможно. Скорее всего. Угу, признаюсь, после изгнания я думал лишь об этом. А в итоге пострадал Юма.

Шарф резко опустил ногу на последнюю руку чудища.

— Знаешь, да, виноват я. Однако в последний раз ты тоже мог не утаскивать его, — не дожидаясь какого либо действия, Китами хладнокровно вонзил свое темное лезвие в святящееся ядро.

В эти же минуты, на расстоянии, примерно, в пятьдесят метров, послышался плеск.

Бесконтрольно вдыхая и выдыхая, вдыхая и выдыхая, на камни выполз Юма. Он перевернулся и, не считая груди, замер. Вокруг плавали лишь вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох, вдох, выдох.

— Хааа, хах. Я устал.

— Хмф, по моему, ты это говорил? — вдруг из неоткуда появился уже повеселевший товарищ с палкой под рукой. Он так напугал Юсато, что последний едва заметно вскрикнул.

***

С наступлением вечера лес постепенно погружался в мягкий полумрак. Сначала потемнели края неба, потом стало сложнее различать линии деревьев вдали, и лишь огонь костра по-прежнему держал вокруг себя теплую, колеблющуюся зону света. Он освещал лица, землю, низкие кусты и всё, что попадало в его радиус, оставляя всё остальное за пределами видимости расплывчатым, приглушённым, будто нарочно забытым.

Напротив огня и друг друга отдыхали Юма с Китами. Они просто сидели, спокойно занимаясь своими делами.

На рогатке из веток, прислонённой к поваленному стволу, сушились кеды и футболка Юмы с длинными рукавами. Материя всё ещё блестела в складках, но уже не капала, лишь испускала запах влаги, смешанный с запахом костра и мокрой земли. Её край медленно покачивался в такт порывам воздуха..

Юма сидел ближе к пламени: поверх плеч у него лежала накидка и прижавшиеся руки. Иногда фигуру чуть подрагивало от прохлады, но он не обращал на это особого внимания. В голове мимолётом мелькнула мысль.

«Давно я не мерз в лесу».

По другую сторону костра Китами занимался бинтами. Он вытирал с пальцев кровь и грязь, используя для этого старую, неровно разорванную полоску ткани. В его движениях не чувствовалось ни раздражения, ни усталости. Обмотав повреждённые пальцы, он на секунду осмотрел ладонь, чуть нахмурился, будто проверяя, не слишком ли туго затянул, и только потом отложил руку в сторону.

Он склонился к костру и поправил грибы, насаженные на тонкую ветку. Те уже начали покрываться корочкой, отдавая жаром и ароматом. Один из них чуть сполз, отчего шарф аккуратно вернул его на место, подвинув поближе к огню.

— Почти готово, — произнёс он негромко.

По привычке Юма кивнул, не ради ответа, а просто потому, что услышал и понял.

— Довольно-таки вкусно.

— Э? Прозвучало как-то удивленно, неужели сомневался? Хотяяя откуда ты мог знать, что выйдет вкусно? Не подумал. Логично, что ты мог сомневаться. Однако все равно прозвучало обидно. Ну, не то чтобы... Ох, в общем, спасибо.

— Пожалуйста.

— Уот, отлично! Настолько отлично, что мы даже пробыли тут немного больше ожидаемого, — оптимистично подметил говорливый напарник.

— Больше? То есть, ты собирался остановить голема намного быстрее?

— Надеялся. Конечно, за пару минут мы бы не управились, всё-таки даже с прошлой командой под конец уходило полчаса.

— Обнадеживает.

— Да и я, честно, недооценил значение численности.

— Но всё-таки, предположу, вы побеждали не одним лишь количеством? — заинтересовался герой.

— Само собой, однако я не сильно вникал.

— В смысле? Почему?

— Просто считаю, что лучше всего сосредоточиться именно на единственной роли, чем думать и держать множество в голове. Грубо говоря, ни на что не отвлекаясь, утонуть в паре своих действий. Только так я, в принципе, могу выполнять работу качественно.

После объяснения Юма чуточку призадумался, рассматривая мнение собеседника.

— "Делай то, что сказали и не думай"? — сжал он.

— А? Н-не, немного не то. Просто не переживать попусту.

— Я, вроде, это и сказал?

— Неааа. Совсем д-р-у-г-о-е.

«Не переживать попусту», — как бы сравнивая эту фразу со своей, синеглазый юноша провел пальцем по брови.

— Не знаю, совсем ли это другое, но вот твои ожидал и надеялся — явно.

От услышанного, русый юноша удивился.

— Ты иронично намекнул? — в шокированной манере обратился он. — Я удивлен, обычно часть разговора просто задумчиво молчишь, а потом резко начинаешь обо всем расспрашивать. Реально так мало спишь?

— Думаю, сплю я нормально, просто ты говоришь многовато.

— "...говоришь многовато...", интересно. Ответил точь в точь как моя знакомая. Аж подозрительно.

— Ничего подозрительного. Видишь ли, у тебя знакомая честная.

— Ммм, соглашусь. Арвен и правда можно назвать честной, но...

— Арвен? — перебил ошеломленный собеседник.

В следующие секунды Юма вынудил Китами поведать и про приход синеволосого мага, и про ее членство в группе, и про уход. Синеглазый выслушал всё и многое спросил. Затем, болтая, оба авантюриста двинулись домой.

Том 2. Глава 6. Спокойные дни.

Через щели ставней в комнату пробирался свет, не резкий, не солнечный, а такой, какой бывает в ленивые утренние часы. Доедая лепёшку с сыром я пытался не думать ни о чём, получалось так себе.

Последние два дня, по сути, выдались выходными. После того, как мы с Китами вернулись и сдали задание, стало тихо. Жрец, вылечивший его, посоветовал немного отдохнуть. Я ожидал, что шарф проигнорирует это, как обычно. Но он неожиданно кивнул и, уходя, сказал мне: «Буду занят, ты тоже посиди». Забавно, но я послушался. Интересно, чем будет занят этот не любитель сидеть на месте?

Ладно, без разницы.

Важнее то, что с тех пор утро выглядело весьма приятно. Тарелка, чуть тёплый сыр, пустая кружка, остатки отвара на подоконнике. Никто никуда не зовёт, нет ни гоблинов, ни слизней, ни отчетов. Только слабый скрип пола, когда я меняю позу, да чей-то голос снизу, прорывающийся через пол гостиницы.

Не скажу, что скучно. Напротив — впервые за долгое время было спокойно, спокойно настолько, что я ловил себя на том, как просто ем. Без оглядки или напряжения в шее, без ощущения, что через минуту опять придётся собираться, даже странно.

Я вытянул ноги под столом, откинулся на спинку стула и открыл ставни. На улице было ясно: всё выглядело немного размытым, как если бы мир сам только что проснулся и ещё не до конца понял, стоит ли вставать.

Я, наверное, тоже не спешил. Не спешил, но всё же двигался. Только поставил кружку в сторону и, не особо задумываясь, поднялся. Сидеть дальше не было смысла, потому что еда закончилась, а комната резко стала душной. Обычно у меня не возникает желания просто пройтись, ведь я из тех, кто любит тишину и свою комнату. Однако в последнее время периодически хочется немного потопать по улочкам и послушать, как без тебя живет город. Видимо, заболел.

Сверху спускаться было лениво, поэтому я сделал это медленно. По пути еще раз ненароком подслушал, как внизу кто-то спорит о стоимости сахара, а кто-то роняет посуду — всё как обычно. Не стоило обращать внимания, отчего я лишь поздоровался со всё такой же безэмоциональной управляющей. К моему удивлению, она даже ответила — победа!

На улице тем временем было теплее, чем казалось изнутри. Голубое небо напоминало о чём-то домашнем, спокойном. Лавируя между домами, я просто плелся вперед, без маршрута. Прошло, наверное, минут двадцать, когда свернув в одну из боковых улочек, моему взору предстала знакомая фигура.

Китами стоял у небольшой лавки, торгующей оружием. На витрине перед ним лежали несколько клинков: короткие, простые, без излишеств. Он сосредоточенно осматривал их, брал один, взвешивал в руке, водил пальцем по лезвию. Рядом что-то бормотал торговец, но, кажется, его никто не слушал. Покупатель выглядел почти серьёзно, что по-своему было необычно.

На прошлой миссии он потерял один из кинжалов, тот, что выбило вторым. Насколько помню, его тогда унесло в реку, вместе с големом и всем остальным, однако владелец не жаловался. Да и сейчас Китами походил на простого человека, выбирающего инструмент.

Мне оставалось лишь проскользнуть мимо. Не думаю, что мог помешать, вот только... свою жажду одиночества, боюсь, скрыть не способен.

***

Наконец-то сев на лавочку возле площади, Юма поддался желанию и вспомнил о ней.

«Похоже, мне еще повезло после того рейда, Арвен. Присоединилась в группу по приглашению, была незаменима и старательна на охоте, а в конце исключили. Неужели твои бывшие товарищи — добровольцы той породы, про которую упоминал Ниско?», — закинул ногу на ногу герой. — «Нда уж, несмотря на всю присущую тебе грубость, мне жаль. Почему? Не знаю».

Или Юсато просто не хотел знать? Признавать, мол, отчасти и сам виноват. Он считал свое бездействие частью проблемы, так как мог найти мага, мог предложить создание общей команды и синеволоска бы не пошла к тем людям.

Но нет, Юма опять наблюдал.

«Я остановился на малом», — раздалось в голове.

Правильно, со временем парень поборол желание отказываться от стычек с разными существами, обходить их стороной, словно нечто другое, не из его реальности. Тем не менее, он до сих пор не достиг идеала.

Хотяяяя, разве лишь отсутствие вершины и вина принуждают думать о бывшем сокоманднике? Кажется, нет.

— Ну, на рассуждения у меня всегда есть завтра.

— Чего говоришь? — спросил прищурившийся старичок, что сидел рядом.

— А, я? Аэм, я... я сам с собой, извините за беспокойство.

— Да ничего. Я тоже вот уже, эх, пятнадцать лет сам с собой разговариваю, юноша. А началось то всё с...

Завтра.

— Давай, просто уклоняйся и контратакуй! Ну же!, — советовал Китами.

На дворе стояло утро, вновь покрывающее руины, точнее поле рядом с руинами. Раньше оно использовалось для выращивание разных зерновых культур, однако сейчас покрылось травой и превратилось в идеальное тренировочное пространство.

— Ныряй под его руку и бей в спину! Быстрее! Двигайся быстрее! — вор, которому и пришла идея спарринга, до сих пор кричал.

— Дха, ха, да не, ха, не могу... я, — чуть ли не задыхаясь, каждый раз отвечал Юма, — вот же.

В попытке сделать так, как сказали, он резко наклонился назад, тем самым избежав чужой палки, что недавно неслась к темно-синему глазу. Еще секунда и парень бы приступил ко второй части задуманного, но вдруг ему помешала гравитация. Минуя зону риска, он собирался оказаться за спиной оппонента, только вот сам не рассчитал угол и упал на спину.

— Какая жалость... — товарищ всё еще комментировал бой.

В одно время с этой фразой к герою устремился новый удар по голове. На что, спасшись от попадания, юноша слегка повернул корпус в сторону, а затем рывком накатился на лопатки и впечатал свою ногу в нос голема. Не того огромного и смертоносного голема, а скорее его примитивную версию. Этот был намного слабее, медлительнее и ростом лишь в два метра.

Занятно, даже он представлял для Юмы внушительную угрозу, к примеру, недавний удар кедом лишь едва сбил очертания лица с головы чудища.

Впрочем, его также хватило для побега.

— Ну, конечно, это — не то, чего я ожидал, однако ладно. Прогресс!

— Лучше помоги, пожалуйста! — просил убегающий.

— Неа!

— А?

— Сказал же: ты должен научиться побеждать их в одиночку! Учитывая, что они здесь самые слабые, — пояснил сидящий на пяти останках шарф.

Ответ явно не удовлетворил напарника.

«Я так помру, точно помру», — скандировал про себя отчаявшийся Юсато. — «Запомни, это будет на твоей совести».

С целью успокоить себя он оглянулся. В момент глаза заметили приближающуюся "клумбу", нежданно, негаданно, но она бежала быстрее парня и даже догоняла его.

«Хах, похоже, всё-таки придется», — поняв, что, выхода, кроме как победить, реально нет, спринтер выдохнул. Он осознавал всю плачевность ситуации, мол, одолеть в открытом столкновении точно не выйдет, следовательно, необходимо что-нибудь придумать, что? — «В рассказах, которые я читал, подобные, ммм, нечто всегда оказывались быстрыми и мощными, но невнимательными. Они и не нуждались в этом: чаще всего просто бежали напролом за своей целью, точно не заботясь об окружении... и тому, что под ногами».

Будто вынырнув из океана мыслей, темноволосый принялся искать подходящее место. Тогда-то он и заметил проседающую линию, по виду она являлась бывшей дорожкой между посевами.

«Вот оно», — герой опять оглянулся и тут же испугался, ведь смерть подобралась к нему еще ближе. — «И вот ты».

Выжимая всё оставшееся, молодой человек ускорился настолько, насколько мог. Голем также поднажал и уже вытянул руку за своей жертвой.

Внезапно под его ногами пропала земля и появилось ничего, в этот миг статуя зацепилась своей конечностью за противоположный край канавки. Через короткий период ее лик столкнулся с травой и землей, еще раз, и еще, и еще. Нечто сделало четыре кувырка, а после остановилось брюхом вниз.

— О? — удивился наблюдатель.

Сопровождением стал странный скрежет: голем, несмотря на падение, дрогнул. Его корпус ощутимо дернулся и сам великан начал медленно подниматься, упираясь в землю обеими руками, будто собирался встать на колено.

Но Юма уже был рядом.

Не теряя ни секунды, он шагнул вперёд, сделал опору на правую ногу и всем телом навалился на меч. Клинок беззвучно вошёл в область между пластами спины, точно в нужную точку. На этот раз сопротивления почти не было. Существо словно само отдалось последнему удару.

Фигура дёрнулась и тут же осела, осыпаясь пылью. Никаких рывков, движений, звуков, он просто упал. Юма постоял пару секунд, будто проверяя, не шевельнётся ли ещё что-то, а потом неторопливо выпрямился.

Подбежавший к нему вор выражал невероятно радостные эмоции: — Воу, одним ударом? Молодец.

— Спа... сибо. Фуууух. Повезло.

— Хмф? Ты про канаву? — любопытно глянул он.

Герой едва слышно хмыкнул.

— И снова ты помрачнел! Конечно, не все встречные нам существа будут беспечными и не везде будет удобная местность, однако не стоит воспринимать удачу как нечто столь редкое. Иногда лишь на ее и остается уплывать. Ой, то есть, упевать? Нет? Забыл.

— Уповать? Ты хотел сказать: уповать?

— В точку! Эхь, весь момент испортил, жалость то какая. Хотя, не прям жалость, наверное, просто грустно. Или нет? Или да? Ну вот, еще больше всё испортил, — приуныл шарф. — Такой шанс побыть настоящим лидером упустил и...

— Без разницы, — неожиданно Юсато прервал бесконечный монолог. — Главное, я тебя понял и сама мысль неплоха.

От подобной речи и сам шарф опешил.

— А ведь верно! Если смысл верный, то одно слово никак не испортит лидера!

— *Ведущего, — поправил собеседник. Не давая и секунды на возмущение он продолжил. — Шучу.

— Как лидер, я приказываю прекратить издевательства над главнокомандующим!

— Извини, извини, — сказал герой. — Хотя постой... кем, кем?

Не сбавляя темпа речи, Китами что-то ответил, а Юма (на удивление) не только не прервал, но даже едва усмехнулся.

Со временем стало заметно, мол, прошло всего ничего, но постепенно и Юма начал чаще участвовать в разговоре. Несмотря на то, что при первой встречи он согласился лишь на один пробный день и до сих пор не дал ответа, сегодня всё повторилось.

Сама идея вступить в группу больше не виделась такой отвратной. Да, не всегда всё будет так светло и безопасно, он это понимал, вот только... останавливаться нельзя, не после Арвен. Она послужила уроком.

— Слушай, можно задать вопрос? — вдруг обратился синеглазый.

Авантюристы уже приличное время шагали по лесу, освещенному закатом. В их добычу затесались шесть искусственных сердец. Сейчас они совсем не светились, просто напоминали теннисные шары серого оттенка. По справедливости Юма хотел забрать себе выручку за одну такую сферу, шарф же отклонил логичное предложение и вручил напарнику три, объяснившись так: «Мне с лихвой хватит половины, а ты лучше заточи или отремонтируй меч: у тебя рукоять слегка шатается».

— Разрешаю! — выступило ответом на недавнее обращение.

Темноволосый едва замялся, то ли от попытки грамотно сформулировать фразу, то ли, рассуждая, а надо вообще это. В итоге, выдохнув, он решил просто сказать: — Предложение всё еще в силе?

— Конечно! А чего спрашиваешь? Наконец-то захотел присоединиться? Ну, учитывай, что теперь тебе точно придется звать меня лидером, — незамедлительно прогремел вывод.

— Я, а, да.

— Превосходно! В таком случае, подчиненный, сегодня идем есть!

— Зачем?

— М? Как зачем? Отпраздновать! Неужели никогда не отмечал радостные события?

«Разве это настолько странно? Не замечал. Нда уж, с другой стороны, как я мог заметить, сидя дома? Ответ: никак. Тем более, думаю, подобное мне не подходит», — завис юноша.

— Опять молчишь, — разбудили его.

— Может, в другой раз? Сегодня я просто, просто устал.

— Вот и поедим!

— Но.

— Отказ не принимается!

И действительно, он не принял отказ, даже кучу отказов. Мы сидели не в том зале гостиницы, где подавали кашу и отвар, а в самой настоящей таверне. По крайней мере, она больше соответствовала тому, что представляешь, услышав слово «таверна», пусть даже и не имела официального названия.

Хозяйку заведения звали Мери — вечно веселая женщина средних лет. Кто-то говорил, что она раньше тоже была авантюристкой, кто-то, что просто долго жила с одним из них. В любом случае, таверну прозвали как раз-таки в ее честь: «У Мери».

Внутри было скромно, но уютно. Небольшие деревянные столы, стойка с заварками, мясом и чем покрепче, лестница, ведущая на второй этаж, тот, что занимал только половину зала и ограждался невысокой стенкой с декоративными прорезями. Там иногда сидели группы постарше или те, кто не любил шум. Мы же, по моей инициативе, расположились немного дальше, чуть ли не в углу.

Был вечер пятницы и это чувствовалось сразу, ведь таверна очень даже шумела. Сегодня здесь собралось множество людей, в основном, авантюристы разного возраста: от уставших взрослых до ещё не обросших бородой новичков. Они ели, пили, смеялись, спорили. Кто-то громко вспоминал задание, кто-то уже в третий раз пытался подкатить к симпатичной официантке, а один парень, кажется, пытался играть на чем-то вроде местной гитары. Безуспешно.

Алкоголь тут отпускали всем, в том числе и подросткам. От этого никто не удивлялся. Понятно, что в моем мире другие порядки и так далее, но подобное все-таки выглядело необычно.

А вот вспоминая про обычное, Китами вёл себя, как всегда, будто родился за таким столом. Спокойно подцеплял вилкой жареное мясо, пил что-то янтарное из кружки и вполголоса комментировал то, что происходило за соседним столом. Я же слушал, иногда отвечал, иногда просто ел. И, пожалуй, впервые за долгое время чувствовал себя не просто внутри комнаты, а среди людей.

Временами, между едой и очередными моими отказами Китами выпить что-нибудь покрепче, чем отвар, я переводил взгляд на общий зал. Не специально, скорее по инерции. Глаза сами скользили по лицам, по шуму, по дверному проёму, через который то и дело кто-то входил или выходил. Я не знал, зачем это делаю. Может, просто проверял, сколько ещё людей пришло. Может, ждал кого-то.

Я никого здесь не знал, кроме Китами. И всё же, иногда взгляд останавливался на двери чуть дольше обычного. Будто разум что-то надеялся там увидеть, сам не понимая, что именно. То ли знакомый силуэт, то ли какое-то событие, которое должно было произойти, но не происходило.

Смешно, но, возможно, я просто привык быть настороже. Или наоборот — стал меньше бояться и начал вглядываться в других. Кто знает?

Точно не я.

В общем, так прошел вечер, довольно спокойно и тихо.

— Увидимся завтра, подчиненный! — попрощался немного выпивший лидер.

— Угу, пока.

Я шагал медленно, никуда не торопясь. Похоже, никто и не ждал, чтобы спешил.

Улицы постепенно пустели. Где-то ещё слышался смех, кто-то шаркал подошвами, кто-то звал кого-то по имени — приглушённо, почти интимно, как будто весь город знал, что пора говорить тише.

Я шёл в своём ритме. Иногда смотрел под ноги, иногда — на вывески, уже притушенные фонари, мерцающие в окнах огоньки. В голове крутились мысли, но не навязчиво. Просто перекатывались одна за другой: об услышанном, о людях в зале, о том, как быстро становятся привычными чужие лица, если видеть их хоть пару вечеров подряд.

Я натянул накидку повыше, спрятал руки в складках ткани и продолжил идти.

— Прохладно сегодня, да? — нарушил молчание знакомый мне силуэт.

— Очень.

— А ты, погляжу, начал привыкать? — положил руку на свой меч светловолосый юноша.

— Наверное.

Том 2. Глава 7. Не смей.

В мире авантюристов каждый следующий и последующий дни наполнены непредсказуемым. Приобретение, потеря, размен или смерть, неважно, какая участь выпадет сегодня, важно то, что она обязательно выпадет. И дабы предотвратить худший исход, добровольцы прибегают к правильному решению — объединиться. С появлением гильдий этот акт стал официальным: теперь желающие не просто вместе идут по запросу, а подписывают документ о создании группы.

Однако необходимо учитывать правила.

— Почему нельзя?! — возмутился невысокий парень с синим шарфом.

— Извините, но для регистрации в группе должно быть не менее трех человек, иначе она не будет считаться подлинной, — объяснила сотрудница за стойкой.

— Оу, понял, спаси... А нет, это мне, получается, еще одного искать? До Юмы же кучу приглашал, все отказали. Неужели придется рыскать по общежитиям?... То есть, да, спасибо, — смирился вор.

— Как бы, пожалуйста. Если хотите, могу повесить объявление.

— Висит уже, — больше приуныл он.

— Тогда,...

— Думаю, стоит просто ждать и параллельно понемногу звать людей, — вник синеглазый юноша. — Пойдет?

Китами на секунду задумался, а после выдохнул.

— Давай, — разочаровано произнес он.

Отчего, не считая общего шума в помещении, на мгновение наступила сладкая тишина.

— Простите, я вам больше не понадоблюсь? Просто перерыв через пять минут, — девушка напомнила о себе.

— Да, спасибо. Только можете, пожалуйста, всё-таки перевешать приглашение. Вдруг как-то повлияет, — попросил Юма.

— Как скажете.

— В таком случае, снова спасибо и до свидания.

— Ждем вас!

— Пока, — окончил прощание ассасин.

Выйдя из гильдии, он еще некоторое время эмоционально возмущался, а после начал вести себя по обычному. В данном случае, "обычно" скрывает болтовню, обсуждение и отсутствие покоя.

Ладно, Юсато успел привыкнуть.

Они с товарищем уже позавтракали и согласились, мол, пора идти к руинам. Сегодня намечалось нечто иное, чем просто очередное столкновение с големами: Китами обещал нового врага, устранение которого обошлось бы в лучшую цену.

Раньше за один день удавалось заработать около шести железных монет на каждого. И этого вполне хватало, по крайней мере, Юма наконец-то смог позволить себе одежду. Его напарнику же не сиделось на месте, он скомандовал пойти на новую миссию. Вот только ее суть не сказал.

« — Да не бойся, скоро всё увидишь! Тем более я — неполный дурак и сразу на противника не поведу. У тебя будет время подготовиться», — максимум, который получилось выведать.

Что ж, остается лишь ждать.

На полпути через лес Китами неожиданно предложил сделать короткий перерыв. В большинстве случаев они шли без остановок, даже если и уставали, то старались не сбивать темп. Но на этот раз вор сам настоял.

— Есть шанс, что они бродят уже там, — пояснил он, легко присаживаясь на поваленное дерево. — Не сказал бы, что эти уродцы умны, однако организованы. Поэтому лучше выдохнуть до, чем посреди.

С этими словами шарф открыл бурдюк, сделал пару глотков и, молча, начал осматривать своё снаряжение. Руки двигались от ножен к застёжкам, от ремня к сумке, будто в этом была некая ритуальность. Юма устроился неподалёку.

Лес здесь относительно светлый: крон меньше, чем в других частях, и редкое солнце всё же пробивалось сквозь листву. Парень мельком проверил ремни, накидку, крепление меча.

Закончив и вытянув сумку к себе, юноша аккуратно достал один из самых дорогих трофеев — не с задания, а с городской улицы. Потёртая, тонкая, с чернильным заголовком, почти незаметным под пятнами времени, книга. Откладывая перед тем больше месяца, совсем недавно герой всё-таки купил её.

Он положил сборник себе на колени, провёл пальцем по обложке и открыл на третьей странице. Первые две он уже прочитал на днях, теперь же хотел продвинуться дальше. Времени было немного, но разве известно, когда снова выдастся случай?

Нет.

Осуществив долгожданную проверку пряжек, Китами бросил взгляд в сторону читателя, который уже почти полностью ушёл в текст. Парень немного наклонился вперёд, прислонившись локтем к колену.

— Как называется? — спросил он, указывая подбородком на книгу.

— «Дух святого», — отозвался Юма, не поднимая взгляда.

— Звучит как нечто... церковное. Про что?

— В целом, про жрецов, — ответил синеглазый, переворачивая страницу. Затем замолчал на секунду и добавил. — И немного про магов тоже. Сравнение.

Ассасин чуть подался ближе, заинтересованно приподняв брови.

— А конкретнее?

— Ну... — собеседник на секунду задумался, подбирая слова. — Объясняется, как у них всё устроено.

У каждого мага или жреца внутри есть второе сердце, настоящее, просто меньше обычного и располагается чуть выше, поверх основного. Именно от него мана и начинает циркулировать: течение проходит через нечто наподобие тонких сосудов. После них к голове, правой стороне головы.

— Почему к ней?

— Сомневаюсь, но...

«Но забавно, как прошлый мир перекликается с этим», — улыбнулся герой. — «Вот мне снова вспомнилась школьная программа».

— Возможно, из-за того, что правое полушаре отвечает за фантазию.

Вор почесал щёку, на миг задумавшись:

— Всё это звучит... непросто. А маги со жрецами еще и пользуются такой штукой, — провел он пальцем по лезвию. — Мне же всегда хватало одного удара со спины.

На секунду Юма поднял правую бровь с мыслями, мол, сам и этого не умеет, но следом успокоился. Давно парень не обсуждал что-то так активно, да и его не всегда слушали. При этом, сегодня...

— Опять как-то засиделись, — недоумевающе процедил ведущий. — Пора бы и идти.

— Хорошо.

До руин оставалось не больше сотни метров, когда Китами подал тихий знак рукой и метнулся к низкому кустарнику у края леса. Герой без слов последовал за ним. Приподнимаясь, чтобы осмотреть пространство между разрушенными стенами, низкий разведчик двинулся чуть вперед. Темноволосый юноша тоже вытянул шею, выглянул через ветви и увидел.

Гоблин.

Медленно бредущий между плитами, с тупым копьём в одной руке и полусогнутой походкой, словно ничего не изменилось. Всё прямо как тогда.

От воспоминаний Юма вздрогнул, а затем застыл. Он даже не выдохнул, не осмелился. Его сердце больше не билось, холодные кончики пальцев не шевелились, грудь замерла и парень встал в ступор.

Он видел, снова видел это. Или он думал, что видит? Иллюзия? Да, однако вывести парня на реакцию она смогла.

Его лик в момент побледнел, превратился во что-то между трупным и больным. Казалось, он начал поглощать свет, поглощать до тех пор, пока не осталось лишь сияние факела, дрожащего в пещере. Это пылающее сердце Данко озаряло не путь спасения через черный лес, а саму чащобу. Лучи сменяли зеленую морду на огромную фигуру, ту на плоть и плоть на тушу, тушу на литры крови, капающей с губ. Да, уста те исказились от боли с жертвенной руки.

Синеглазый не сразу понял, что прикусил губу. Лишь когда горько-солёный вкус обволок язык, рот зажегся и сменяющиеся кадры затухли.

— Ты в порядке? — чуткий товарищ озадаченно склонил голову в бок. — Зрачки расширились. Так страшно? Или нет? О, понял, тебя его вид напугал, да? Признаться, для меня они тоже уродливы. Хотя до ужаса ли?

— В порядке... Зрачки? Думаю, просто тень слишком плотная, — дрожащим голосом попытался соврать актер. Вышло совсем не правдоподобно, однако и перед ним сидит далеко не Шерлок Холмс.

— Хмф, тень, не сказал бы, что такая плотная, но ладно.

Миссия обмануть выполнена.

— Слушай, может, завтра... — решился отступить лгун, когда его прервали.

— Ну, тогда вперед! — и Китами сорвался с места.

Раскрытыми до максимума глазами и без слов Юсато проследил за напарником, тихо договаривая фразу: — ...просто у меня колено болит.

— Не отставай! — незаметно подобравшись и прорезав артерию на желтоватой шее, подбодрил русый получатель, что заметил новую добычу.

Вот только на сей раз приказ исполнять не желали, не желали физически. Ведь от страха левая рука просто не работала так, как надо. Не в силах ухватиться, ее фаланги всё скользили по рукояти меча.

— Нет, не иди туда, — герой не понимал поступок авантюриста, уже столкнувшегося с двумя особями.

В миг сражение Китами приобрело крутой поворот: неподходящего для нескольких оппонентов вора начали теснить. К счастью, он не лишь оборонялся, плавным и выверенным движением кинжал таки достал пару пальцев: мизинец и безымянный.

После такой потери хватка ближнего существа ослабла, оружие заболталось и вскоре было выбито ловким махом ноги. Китами знал способ правильно биться, поэтому всё прошло менее, чем за секунду. Ни сама жертва, ни ее сородич не успели отреагировать, еще чуть чуть и, благодаря дыре в сердце, первый из них покинул бы бренный мир.

Но эта идея не увенчалась успехом. Прежде было необходимо сменить положение, отчего маневр прошел достаточно медленно. Не раненый уродец успел ткнуть копьем близь вора. Не попал, просто спас своего.

В то же время наблюдатель запаниковал еще больше.

«Да что же? Я сбежал, верно, верно, но почему тогда снова вижу их?» — поплыло сознание. — «Вас нет, вы умерли, ты умер, я убил тебя, заколол твоим же клинком. Если ты жив, значит, на самом деле... умер я?».

Нет, разум отсек эту мысль.

Юма не двигался с места. Он чувствовал, как напряжение нарастает, но не мог ничего сделать с тем, что тело отказывалось подчиняться. Где-то рядом гремела короткая схватка: удары, шаги, приглушённые возгласы Китами. Однако все эти звуки будто просачивались сквозь плотный стеклянный слой, искажаясь и теряя свою чёткость.

Казалось, шарф выкрикивает что-то. Быть может, звал, быть может, злился, но и это оставалось лишь фоном. Всё происходящее на поляне превратилось в невнятную смесь движения и звука, не имеющую к нему отношения.

Картинка перед глазами расплывалась. Пространство дрожало, а вместе с ним и линия реальности, за которую ещё несколько минут назад можно было уцепиться. Мысли не строились в последовательную цепочку: одни тонули в вязкой пустоте, другие вспыхивали яркими, больными образами, прежде чем исчезнуть.

Внутри было чувство, что человек за кустом оторвался от мира окончательно.

Однако именно в этот момент его взгляд всё же соскользнул на шарфа, продолжавшего отбиваться от двух гоблинов. Движения убийцы стали чуть менее плавными, шаги чуть более жёсткими. И тут, краем глаза, словно мимоходом, Юма заметил нечто.

На втором, полуразрушенном этаже руин, где между камней оставалась лишь тень, скользнуло движение. Быстрое, узкое, с плохо различимой формой. Не было времени подумать — тело отреагировало раньше, чем мозг осознал.

Синеглазый юноша не успел задуматься, как сорвался с места и бросился вперёд, пока чужое оружие, рука, чья-то атака, не достигла цели.

Неожиданно, но получилось.

За секунду до того, как невидимый выстрел достиг троицы, спасатель влетел в Китами и существ, с которыми первый сражался. Сильный толчок отразился в рёбрах, но снаряд пронесся мимо, с глухим треском вонзившись в стену позади.

Пока упомянутая троица еще приходила в себя, Юсато уже стоял. Обшаривая глазами место, откуда прилетел болт, он был полностью сосредоточен. Парень будто вернулся в тот давний миг, когда сам полетел на гоблина, дабы защитить беспомощных товарищей.

Его чувства вновь обострились, оттого стал слышен звука тетивы. Нечто готовилось ко второму выстрелу.

— Китами! — уже кричал Юма.

— Чего?! — очень напряженно ответил ему убийца, что душил одного зеленого уродца руками, а другого ногами.

Пережав сонную артерию сразу обоим, он с облегчением скинул тела.

— Второй этаж, уцелевшая рама!

Шарф сразу уловил посыл. Не задавая вопросов, он развернулся, коротко прицелился и метнул клинок в обозначенное окно. В следующую секунду, где-то внутри здания, раздался резкий, болезненный вой, такой высокий, гортанный, с едва различимыми нотками боли.

На мгновение повисла тишина. Юма выдохнул, сдержанно, почти беззвучно. Напряжение немного спало и он тихо спросил:

— Это всё?

Китами мотнул головой.

— Неа. Он дёрнулся, так что, наверное, попал в плечо, может, в руку. Стоит добить.

Не дожидаясь одобрения, шарф рванул в сторону полу сгоревшего входа. Юсато на мгновение замер, после чего неспешно побрёл следом, стараясь не создавать шума. К тому моменту, когда он добрался до распахнутого дверного проёма, Китами уже поднимался по старой лестнице, ступеньки которой скрипели так, словно жаловались на каждое движение.

Внутри пахло пылью, древней древесиной и чем-то ещё едва ощутимым, но неприятным.

Авантюристы поднялись на второй этаж. Пройдя по узкому коридору, вышли к комнате без двери. Осторожно заглянув внутрь, оба остановились. На полу, у стены, лежал гоблин. Его плечо было проколото клинком, в сторону от раны тянулась неровная полоса крови. Извиваясь, он хрипло дышал и пытался нащупать что-то сбоку.

Арбалет. Изогнутый, тёмная дуга почти касалась пальцев.

— Да, добить стоит, — кивнул Китами.

Он сделал шаг вперёд, но не успел приблизиться, как сбоку, из тени, с дикой скоростью вынырнул ещё один гоблин. Зеленокожий монстр с перекошенным лицом и мечом в руке встал между ними, преградив путь к раненому сородичу. В прыжке он занёс клинок и с хрипом рубанул по дуге.

Шарф успел дернуть головой, но лезвие, рассекающее кожу на щеке, всё же чиркнуло по лицу. Темноволосый ступил вперёд, инстинктивно, не до конца понимая, что собирался делать, но напарник быстро бросил через плечо.

— Отойди.

Герой остановился, посмотрел на него, на гоблина, и понял, что в эту дуэль вмешиваться действительно не стоит. Он еще раз прикусил губу и отступил вглубь коридора.

Краем темно-синего глаза парень взглянул в сторону: раненый стрелок всё ещё лежал у стены, за его спиной окно. Простая, но четкая мысль пришла внезапно. Он обернулся, нащупал ручку на поясе, и быстро бросил.

— Подожди немного.

Прежде, чем Китами успел что-либо ответить, товарищ уже исчез за поворотом.

Юма мчался вниз по лестнице, почти не касаясь перил. Пролетел первый этаж, вылетел наружу, петляя между остатками стен. Увидев нужное окно, он сразу заметил и старую каменную кладку с выступами. Подъём предстоял неровный, скользкий, но другой дороги не было.

Тем временем на втором этаже ассасин, ловко увернувшись от следующего удара, сделал шаг в сторону, ушёл в присед и резким движением большеберцовой кости сбил противника. Тот упал на спину, но не успел подняться: металл ворвался ему в грудь почти до самой рукояти.

Китами остался стоять над телом, тяжело дыша. Он уже собирался выдернуть оружие, когда услышал щелчок.

Раненое существо, которое он намеревался добить в самом начале, теперь сидело, чуть склонив голову набок, с кривой ухмылкой на морде. В руках у него был арбалет, наведённый точно в очи врага. Секунда, еще секунда.

И в одночасье дрожащие ноги Юмы аккуратно встали на подоконник. Осторожно, чтобы не издать лишнего звука, герой развернул лезвие, следом повёл его вперёд, прямо к открытой спине.

К сожалению, из-за тряски меч лишь скользнул по цели, оставив глубокий, однако несмертельный порез. Монстр тут же дёрнулся, развернулся с неожиданной резкостью и выстрелил в упор.

Пробив одежду и кожу с глухим звуком, болт вонзился в правый бок некогда охотника. Прежде чем подстреленный успел отшатнуться, уродец навалился всем телом и снаряд начал медленно входить глубже.

— Больно… — вырывалось у Юмы с каждым напряжённым выдохом. Губы дрожали, руки бессильно скользили по вражеской груди.

Монстр давил сильнее. Болт уходил всё дальше, пробираясь сквозь плоть, словно хотел достать до самого сердца. В тотчас Китами, не колеблясь, выдернул свой кинжал из тела павшей особи, а затем метнул его вперёд. Бывший оппонент обмяк.

— Гх… гобх кха кх гобх, — давился своей же кровью синеглазый мученик.

«Гоблин, нха, а, гоблин».

— Ага, гоблины, — вдруг сказало нечто похожее на образ светловолосого мечника. — Тоже их не люблю. Впрочем, ничего удивительного, ведь один из них меня убил. Или убили? У настоящего ты спросить не успел.

«Больно», — не обращая внимания на воображаемого гостя, парень начал биться о пол.

— Понимаю, подобное и я ощущал. Конечно, пока не склонило в сон.

Мираж цокнул языком.

— После этого все чувства просто испарились... — промолчал он некоторое время и поднял указательный палец. — Однако ты засыпать не смей, это — не выход. Тем более, сейчас тебя спасает новый друг.

Мутная фигура повернула голову Юмы, отчего взору предстал перевязывающий рану Китами.

— Повезло, — прокомментировал призрак. — Но тебе бы тоже постараться.

«Что... что я могу?».

— Ну, для начала встань.

«С пробитым легким?» — возмутился синеглазый. — «При такой-то ране я должен просто сидеть и ждать помощи».

Как когда-то живой мечник, хмыкнуло видение.

— Забавно. А кто сказал, что легкое пробито? Подумай, откуда кровь во рту?

«Не знаю, другого варианта здесь нет».

— Есть, — настоял Хаято.

«Но не могу найти».

— Просто вспомни, горько-соленый вкус появился уже давно. После того, как ты…

Внезапно глаза юноши открылись шире.

«Прикусил губу».

— И от переживаний разодрал ее еще больше. Всё, тайна раскрыта. Теперь вставай.

Том 2. Глава 8. Полумесяц. Встреча. Вступление.

Сначала Юма услышал лёгкий шорох, будто кто-то осторожно передвигался по комнате. Затем он медленно открыл глаза и уставился в потолок, покрытый ровными досками с выбеленной штукатуркой. Воздух был тёплым и сухим, с лёгким запахом трав и дерева. Комната показалась незнакомой: чужие занавески, чужая койка, слабый солнечный свет, пробивающийся из окна.

Синеглазый смутно помнил шаги, голоса, ощущение тяжести в груди, но не то, как оказался здесь. В голове было пусто, будто последнюю часть дороги кто-то намеренно стёр.

«Где я?», — слегка нахмурились брови. — «И что тут забыл?».

Занятно, но в прошлый раз после этих вопросов героя чуть было не съел Леший. Хотя нельзя быть уверенным в том, что Леший хотел именно съесть.

«Да и зачем есть меня?», — парень опять невольно начал бессмысленное рассуждение. — «Может, его манил запах крови? Крови...».

Юноша осторожно потянулся к груди, туда, откуда ещё недавно торчало древко. Вместо резкой боли он ощутил лишь тяжесть и слабость. Рана больше не болела, не пульсировала, не мешала дышать. Осталось только неприятное ощущение внутренней пустоты, словно часть энергии куда-то ушла и не спешила возвращаться.

«Ну, слава богу, я жив», — герой едва собрался подняться, как его голова резко закружилась. — «Забыл. Какой же всё-таки неприятный деббаф. Даже не знаю, стоит ли рисковать?».

— Я бы не советовал, — выпуская клуб табачного дыма, раздался спокойный голос сбоку. — Исцеление затягивает раны, но, к сожалению, не возвращает утерянной крови. Проще говоря, ты явно упадешь.

Рядом, на краю стула, сидел молодой человек лет двадцати с небольшим, одетый в светлый жилет и короткую походную мантию, на которой красовался полумесяц. Волосы были взъерошены, а голос — прокуренный, что, вспоминая образ, казалось слегка необычным.

Впрочем, плевать на впечатление, кажется, этот человек спас Юму.

— Спасибо, — как раз поблагодарил темноволосый. — Насколько я помню, лечение и из вас вытягивает много сил.

— Да ничего, было не трудно. Та штука вонзилась не слишком глубоко, — продолжил незнакомец. — Можно сказать, повезло. Наконечник попал точно в ребро и, конечно, сломал его, однако на этом остановился.

— Угу, действительно повезло, — задумался и спросил пациент. — Но почему я тут? В смысле, именно у вас.

Оказалось, мужчина в светлой мантии иногда лечит вора. Возможно, посему шарф и довел раненого сюда.

— Ммм, понял. В таком случае, а он сам то где?

— Здесь! — ежесекундно с фразой в комнату ворвался Китами.

Всё произошло настолько резко, что хлипкая дверь ударилась о стену и, скрипя, закрылась обратно. Покуривающий хозяин вообще никак на это не отреагировал, чем напомнил управляющую в гостинице.

Меж тем говорливое бедствие уже добралось до койки и начало громко восклицать в своем стиле. Параллельно этому оно всё хлопало и хлопало своими тяжелыми ладонями по больной руке товарища, на лице которого красовалась довольно недовольная гримаса.

— Теперь в расчёте? — поинтересовался собственник комнаты.

— Так точно! И, получается, пока!

— Еще раз спасибо за то, что спасли. И до свидания, — в своей обыденно вежливой манере попрощался Юма.

Однако через миг опомнился.

«Спасли... то есть, исцелили, да? Выходит, это был жрец? Жрец, подобные которому описывались в книге?», — осознав, парень вдруг обернулся, но увидел лишь закрытую дверь. — «Ладно, сегодня и у меня нет сил».

Покинув мистера незнакомца, авантюристы побрели в сторону дома. Из-за усталости Юсато не мог идти прямо, поэтому шарф решил проследить, чтобы напарник окончательно не запнулся на полпути. К счастью, происшествий не было.

И дойдя до лестницы, Китами напоследок сказал:

— Я, как лидер, тут поразмышлял над итогами прошлого похода и принял гениальное, хм, хотяяя… не подойдет ли лучше величайшее? Да? Или нет? Не могу определиться. О! Понял, редчайшее, полезнейшее и...

— Давай быаыстрее, — потирая глаза, зевнул слушатель.

— В общем, необходимое решение. Так что завтра, в девять утра, возле гильдии,...

— Ладно, всё ясно. До завтра, — не дослушав, закрыл дверь подчиненный.

— Ох, до завтра.

Завтрашнее утро выдалось прохладным и каким-то особенно тихим. Юма шагал по уже знакомым улицам, зевая в кулак и стараясь не свернуть не туда. После лечения и потери крови тело ощущалось непривычно лёгким и тяжёлым одновременно — будто двигаться можно, но не особо хочется. В голове стояла лёгкая пустота, мысли текли медленно, будто только проснулись вместе с ним.

Китами вчера сказал: «в девять». Ну, значит в девять. Хотелось бы поваляться подольше, но не каждый день кто-то говорит тебе, что «принял величайшее решение».

Юма поёжился от лёгкого ветерка, подтянул ворот накидки повыше и продолжил путь — всё так же, с полуприкрытыми глазами и мягкой тяжестью во всём теле.

Повернув за угол, он непроизвольно замедлил шаг: вопреки ожиданиям увидеть одного человека, его очи наткнулись сразу на четверых. Все они стояли неподалёку от входа в здание гильдии.

Казалось, одно пятно было юноше знакомым — синий шарф — Китами. Что про остальных? Неизвестно.

Первый из них — высокий и мощный парень с широкими плечами, облачённый в поношенные, местами погнутые доспехи. Он стоял с непроницаемым выражением лица, сдержанным и спокойным, однако в взгляде сквозило нечто чуть отстранённое, возможно даже слегка надменное, словно он смотрел не на людей, а на декорации вокруг. На его поясе виднелся внушительный меч, а на груди — потёртая эмблема в виде полумесяца.

Вторая фигура заметно отличалась ростом — невысокая девушка, едва ли достающая крупному воину до груди. Она была одета в гибкую кожаную экипировку, по стилю и формам напоминавшую одежду эльфов из фэнтезийных фильмов: плотная, тёмная, подогнанная по телу и явно предназначенная для быстроты и бесшумности. За её спиной висел лук и аккуратный колчан со стрелами, а прямой взгляд на землю гласил о тихом и застенчивом характере.

Третий силуэт же выглядел куда более загадочным. Его рост почти совпадал с ростом Китами, может, был немного выше, но ни лица, ни телосложения толком рассмотреть не удавалось. На нем или ней была накидка с капюшоном, скрывавшая всё от головы до пояса, и только случайное движение позволило заметить на ремне какой-то предмет — возможно, это был жезл, посох или нечто третье. Ни пол, ни возраст, ни даже общее впечатление о человеке сложить пока не получалось — он или она оставались фигурой в тени, почти не выдающей себя.

Удивительно то, что именно с этой загадкой шарф был более общителен.

В целом, глядя на всех собравшихся, можно было понять: новички. Не те, что только вступили, а те, что недалеко продвинулись. В принципе, как и герой. Нет, скорее всего эта троица даже намного опытнее и искуснее, чем он. Вспоминая того же Китами, чья ловкость поражает воображение.

Кстати, Китами. Наконец заметив приближающегося подчиненного, он сразу перестал жестикулировать и коротким кивком как бы сказал: "Вон, это его мы ждём".

Затем он тут же замахал рукой уже самому Юме, словно звал не только для дела, но и ради настроения. Когда тот подошёл, вор по привычке шагнул вперёд и с обычной бодростью хлопнул его по плечу, рассказывая о том, как убил весь день на личные приглашения.

— И вот, представляю вашему вниманию... Юма.

Повисла тишина, впрочем, короткая тишина.

Без предупреждения низкий авантюрист подскочил к стоящему неподалёку широкоплечему парню в доспехах и, будто персонаж из театральной постановки, эффектно развёл руками:

— А этого великана зовут... — перебили ведущего.

— Сатоши, — видимо, Сатоши хотел представиться сам.

Он молча кивнул, сделал шаг вперёд и протянул ладонь.

— Я — паладин, приятно познакомиться.

Всё ещё не до конца проснувшись, Юма слегка моргнул. С ним... здороваются? Да, похоже на то. Получается, нужно протянуть руку? Но ведь... хотя без разницы, промедление сделает ситуацию лишь более неловкой.

— А я — ... не знаю. Ну, насчёт знакомства — взаимно, — выдвинул кисть герой.

Рукопожатие вышло ожидаемо слабым: правая рука всё ещё причиняла боль и плохо функционировала. Однако, несмотря на это, темноволосому удалось сдержать эмоции. Его больше волновала грядущая реакция Сатоши, на лице которого ничего не отразилось. Только лёгкий, едва заметный наклон головы, как если бы он отметил про себя факт, но не стал комментировать.

— Уооот и славно! — протянул букву Китами. — Теперь Хиори!

Тихо вышла девушка в экипировке.

— Я-я, ну... Хиори... и лучница, наверное, — максимально неуверенно прозвучало из ее уст.

«Лучница. Учитывая то, что до сих пор в нашей пати были лишь люди с маленькими дистанциями, звучит полезно. С кастом ближников столкновения оказались бы весьма сложными. Но нам повезло», — снова потерялся в мыслях Юма.

— Что-то не т-так? — заметив его потускневший взгляд, встревоженно спросила девушка с рыжими волосами.

— Аэм, нет, просто подумал, что ты будешь очень полезна в группе, — выложил Юсато.

— Я? Полезна?... д-да нет, я же...

— Не переживая, он всегда полразговора спит, — включился громкоговоритель. — Ты привыкнешь к его отключениям.

— Что? Ничего я не спал, — возразил синеглазый.

— Ага, по ночам ты не любишь. Лучше сейчас вздремнуть, — глумился вор. — Еще даже с Арвен не поздоровался, как подушку под голову кладешь.

— Какую подуш… а?

Внезапно незнакомец снял капюшон и взору предстали синие локоны, устилающие голову.

Увидев их, Юма медленно подошёл ближе.

— Арвен? — спросил он негромко, почти шёпотом.

Его правая рука, едва заметно дёрнулась вперёд, словно собиралась коснуться её плеча. Но тут же застыла и вернулась обратно, когда Юсато заметил, как девушка отвела взгляд и сухо, без выражения, ответила:

— Да.

На короткий миг вновь повисла тишина.

— Что ж, — начал шарф, но не успел продолжить.

— Идём, — Сатоши прервал его и сразу развернулся в сторону ближайшего выхода из города.

Арвен молча шагнула за ним, спокойно обойдя растерянного Китами.

— А-а? Уже?.. В смысле... конечно, — моргнув, пробормотала Хиори и поплелась следом.

Вор слегка качнул головой, будто не так представлял себе это «вступление». Спустя пару секунд рядом с ним поравнялся Юма. Не говоря ни слова, оба последовали за остальными.

— И на кого идем? — поинтересовался синеглазый у удрученного товарища.

— Хмф? Спрашиваешь меня?

— Ну, ты же наш лидер. Или я ошибаюсь?

— Хах, — вздохнул русый юноша. — На гоблинов.

Том 2. Глава 9. Вторым эшелоном.

Опять чертов лес, да сколько можно! Почему каждый новый поход начинается с него? Немыслимо. Неужели город Юна находится посреди одно большого леса? Нет? Только юго-восток? Отчего же всё время приходится ходить туда? Подходящие задания, да?

Да.

Уже привычные пейзажи и вправду поднадоели Юме, однако в них он чувствует себя спокойным. Ну, чувствовал. Сейчас настроение не то чтобы напряженное, скорее слегка неловкое. Все просто молча шагают вперед, лишь изредка произнося пару бессмысленных фраз. С одной стороны герою действительно нравится тишина, вот только не такая. Даже маскот группы — болтливый лидер нынче ведет себя необычайно тихо.

А чего еще можно было ожидать? Почти все присутствующие здесь — незнакомцы, поэтому и идут как незнакомцы. Первым — Сатоши, явно заимствующий у Китами роль ведущего; затем Арвен, идущая чуть ли не вровень с ним; потом — Хиори, только и смотрящая себе под ноги; далее — Юма с шарфом, следующие позади остальных.

Редко, но метко первые двое даже обсуждали что-то между собой, последние также перекидывались словами. Говоря откровенно, полное безмолвие царило лишь в середине. Лучница, да? Вообще, Китами и Юсато могли завести с ней беседу, однако вора просто не посетила эта мысль, а синеглазый и сам не был горазд общаться.

В такой тишине и пролетел путь до руин.

Вся компания засела в одном домике недалеко от границы бывшей Юны. Место являлось полностью неизведанным, так что все были настороже. Зеленые уродцы не такие уж и глупые существа, с ними стоит быть осторожными — подметил Сатоши.

— На данный момент даже кучка из четырех гоблинов будет трудной задачей, — коснулся он своего подбородка. — Ведь, хоть нас и пятеро, переоценивать свои силы не стоит. Все мы — новички, а значит, должны стараться втрое. Особенно здесь.

Мысли, которые паладин хотел донести до нас, выглядели чем-то мудрым, но в то же время очевидным. Словно он просто напоминал не действовать необдуманно, словно читал нам мантру, что всегда забывается.

Сатоши действительно был опытным и рациональным человеком. В то мгновение я наконец рассмотрел колоссальную разницу между нами, что проскальзывала в его глазах. Если Китами — действующее лицо, а я — наблюдатель, то он — стратег и воин одновременно.

А Арвен тогда...

«Без разницы», — раздалось внутри.

Во время размышлений Юмы, маг сконцентрировано слушала широкоплечего парня в доспехах.

— И кто... п-пойдет? — спросила лучница, тем самым вернув его на землю.

— Разведка! Я! — в своей громкой манере отозвался шарф.

— Правильным решением было бы отправить еще кого-то. На случай чрезвычайной ситуации, — дополнил паладин. — Плюсом двое осмотрят всё внимательнее, чем один.

— Я и один смогу! — начались возражения.

«Обсуждение по поводу выбора в разведку? Как и ожидалось, это весьма разумно. Думаю, я бы тоже первым выбрал Китами», — размышлял параллельно дискуссии темноволосый. — «Но кого еще? Арвен — точно нет: маги на то и маги, что стоят позади и работают в качестве артиллерии. Даже с убийцей под боком при прямом столкновении она не будет способна на многое. Сатоши? Он неплохо сложен, сможет дать отпор, однако его шумные доспехи привлекут внимание».

— Я могу... н-но, сомневаюсь, что смогу... — едва слышно пробормотала Хиори.

«Это правда, ты — лучница, подкрасться и убежать сможешь, однако... тоже не вариант», — в недоумении склонил голову герой. — «Постойте-ка, что получается, остался лишь...».

— Ты, — указали палец в его сторону. — Согласен?

— Согласен.

— Пуфф… — смирившись, вышел шарф.

Удивительно, но с каждой секундой его шаги становились всё тише и тише, будто вор стремительно отдалялся. Вот только в реальности расстояние не менялось. Юма уже привык к этому, отчего не стал реагировать.

«Выследить гоблинов, от одного до трех», — проговаривал он.

Звучит странно, ведь в прошлый раз всего лишь двоим удалось справиться с пятеркой существ, а сейчас, казалось бы, с более сильной и полной командой — цель лишь трое. Почему так?

Этот вопрос мельком задал и сам Юма во время пути. На что получил ответ: всё дело в обстоятельствах. Тогда это был удачный риск, почти безумная затея, сработавшая скорее вопреки, чем благодаря. Тем более, Юма тогда едва не погиб, а Китами в последний момент избежал попадания.

Сейчас же ситуация иная. Они уже не пара безрассудных выскочек, а группа, и теперь отвечают не только за себя. В таких условиях позволить себе ту же спонтанность — значит подставить каждого. А этого никто допустить не хотел.

Именно посему, обойдя несколько больших групп, герои продолжали искать. И вот, троица. Заметив ее, авантюристы вернулись во временное укрытие, после чего поведали о местоположении, численности и местности.

— Всем понятно? — уже закончил составление плана Сатоши.

— Да.

— Так точно!

— В-вроде.

— Угу.

— В таком случае, пора.

Группа гоблинов, которую мы выследили, засела в полуразрушенном здании. По всей видимости, это было что-то вроде старого общежития. Ну, мне так показалось.

В общем, выбора у нас не было, так что пришлось следовать за ними внутрь. Вперед пошёл Сатоши, как и положено танку, за ним: Китами, потом Хиори, Арвен и я замыкал.

Первый этаж оказался пуст. Он был наполнен только мусором, битой мебелью и пыльными костями. Зато сверху раздавался мерзкий, каркающий смех.

Мы приняли решение штурмовать. У дверного проёма встали паладин и вор — самые опытные в ближнем бою. За ними — я, лучница, маг.

По плану, двое атакующих должны были первыми ворваться в комнату, а остальные поддержать издалека. Я оказался между: на случай прорыва не подпускать никого к "артиллерии" и, если потребуется — встать рядом с передовой.

Не скажу, что мне не нравилась задумка, однако при первой же возможности я высказал свои опасения насчет нее. Не послушали.

Ладно.

Спустя пару минут Китами и Сатоши ворвались в комнату, а затем, не медля, побежали на обсуждающих что-то за едой гоблинов.

Монстры немного растерялись, но отреагировали. Двое выхватили кинжал с дубинкой и, атакуя с разных сторон, направились на воина. Не дождавшись, пока враг подойдет ближе, третий поднял с пола длинное копьё, метнулся в сторону Китами и попытался пронзить его наконечником.

Конечно, благодаря отменной реакции авантюрист смог уклониться и избежал попадания. Однако сблизиться не вышло: копьё держало дистанцию, посему каждый раз, как вор пытался сократить её, противник не давал возможности для рывка. Грубо говоря, их схватка затянулась и ни капельки не двигалась к концу.

Тем временем Сатоши вращал своим тяжелым мечом, что иногда с глухим звоном бился об оружие врага. Зеленые уродцы явно опасались, из-за чего постоянно отпрыгивали, уклонялись, но не отступали, кружили вокруг, как шакалы, выжидая удобный момент.

Один из них рванул вбок, воин был готов, только вот в этот миг рядом с его ухом опасно близко просвистела стрела. Широкоплечий парень рефлекторно обернулся и встретился взглядом с растерянной Хиори, что уже натягивала следующую. Та смущённо извинилась жестом, но было поздно, ведь паладин едва не пропустил удар сбоку и сразу вернулся к бою.

Всё шло так себе. Юма метался, мол, стоит ли ему присоединиться? Он глянул в бок, где уже закончила читать заклинание Арвен и пыталась прицелиться в копейщика, однако всё никак не выпускала искру из-за вора, закрывающего его.

Вдобавок теперь и лучница начала колебаться. Вообще, неудивительно.

На данный момент роль Юсато важнее, он это понимал, но не мог решиться. Атаковать? Или нет? Что лучше сделать? Что будет правильным?

— Опять ты слишком много думаешь, — констатировал уже привычный образ светловолосого мечника. — Просто возьми и сделай, иначе кто-то вновь может... ну, ты знаешь.

С этой заминкой послышался сдержанный крик Китами, что ранили в плечо. Его оппонент перешел из защиты в наступление и ситуация тут же перевернулась.

Очевидно, убийце не стоило связываться с копьем. Но и поменяться противниками сейчас тоже возможности нет, всё сложилось наихудшим образом.

— Так и будешь просто стоять, молча наблюдая за всем? — разочарованно вздохнул силуэт. — Я думал, мы это уже прошли.

— Прошли, — поправил меч Юма.

Поправил также, как вор свой кинжал. Враг уже окончательно загнал его, остается лишь прорываться. В учениях убийц такой способ считается унизительным, мол, в нем нет никакой плавности, нет спокойствия и он просто не подходит по своеобразному кодексу. Но делать нечего, смерть нависла над головой.

Посему вот-вот и Китами бы уже прыгнул на существо, когда копье резко дернулось в сторону. Это не было похоже на удар: древко устремилось к полу, значит, что-то отклонило его.

Этим чем-то был Юма, сбивший угрозу кончиком своего клинка.

Тело темноволосого максимально вытянулось вперед, отчего у него в последний момент все-таки едва получилось достать неприятеля. Такой порез бы не нанес большого вреда уродцу, тем более не убил бы его, так что герой решил направиться к оружию и не прогадал. Сей выбор, возможно, спас ассасина.

Но на этом не всё. Отгоняя остроухого, юноша резко крутанулся на девяносто градусов влево.

— Помоги Сатоши! — чуть ли не приказал он. — Здесь ты бесполезен.

Отчего вор глянул на запыхавшегося паладина, что часть ударов отбивал уже не клинком, а металлическими наручами; на пролетающую рядом с ним стрелу и целящуюся синеволоску.

— Ну же, потом поможете мне, — крикнул размахивающий мечом товарищ.

— К-конечно.

Наконец-то оставив Юму один на один с бывшим противником, Китами бросился к широкоплечему рыцарю и двум израненным гоблинам. На запястье одного красовался алый ручей, у другого же запаздывала нога.

Сатоши понимающе кивнул присоединившемуся и убийца взял на себя хромое существо с кинжалом. Авантюристам сразу стало легче сражаться.

Сделав мощный шаг вперед, паладин в очередной раз блокировал наручами дубинку и уверено вырвал ее в сторону, где уже Китами наносил множество порезов желтоватому монстру, синхронно с которым назад отступал Юма.

Когда уродец снова ткнул в направлении синеглазого, второй развернул плечи, широко замахнулся метровым клинком, ведя его слева и вкладывая в удар всю свою силу. Меч устремился к правому боку монстра, предвещая неминуемую расправу. Именно этим движением Хаято некогда начал гоблинский рейд.

Но, как и тогда, с первого раза ничего не получилось. Гоб инстинктивно наклонился назад, а металл оставил лишь красную полосу на теле.

— Я подставился, — в надежде избежать смертельного ответа, парень упал на спину, тем самым позволив прилетевшим искре и стреле добить оппонента. Словно заранее подготовившись, Юма лишь улыбнулся и положил руку на бешеное сердце. — Спасибо.

Также на другой стороне.

— М-мы... мы ведь сделали так, как он п-попросил? Правильно? — вопросительно обратилась лучница.

— Правильно, — сказала Арвен, переправившая внимание на вора и паладина. — Видимо, мы закончили.

— Хууух… было страшно, — выдохнула Хиори, после чего почувствовала руку на своей голове. — Уа-а? Что ты...

— Пора собирать добычу.

***

Уже вечереет.

Когда авантюристы сложили по сумкам всё ценное, группа наконец-то добралась до временного укрытия. Зажегши свечку, паладин позвал Китами и попросил показать рану.

— У кого-нибудь еще есть чистая вода? — окликнул он, а затем промыл последствие копья. — О, Филия святая, прими мою молитву и помоги нам выбраться!

В этот момент кончики указательного и большого пальцев рыцаря заискрились белым светом. Парень поднес их к ране, вычертил в воздухе небольшой полумесяц и свел фаланги вместе.

Вопреки ожиданиям, ничего особенного не произошло. Хотя, если присмотреться, крови действительно стало меньше.

— М? Паладины наделены святой магией? — удивился Юма.

— И да, и нет, — принялся накладывать бинты Сатоши.

— Уот, спасибо!

— Мы можем использовать лишь ее часть, — продолжил широкоплечий. — Скажем так, от остановки крови до временного благословения, исцелять и творить другие чудеса нам не дано. Но зато разрешено пользоваться холодным оружием, в отличие от тех же жрецов.

— То есть, компенсация? — выяснял и выяснял синеглазый юноша, пока остальные наблюдали или слушали.

— По сути, да.

— Занятно.

— А есть благословение, чтобы лучше видеть? — внезапно поинтересовалась Хиори.

— Есть, но не все способны его накладывать. Некоторые — могут, некоторые — нет, всё зависит от твоего мышления и.... Стой, а ты плохо видишь? И при этом лучница?

Девушка резко замотала головой.

— Н-нет, но... но просто... просто спросила, — отстраненно затихла она, когда команда непонимающе посмотрела на нее.

— Попадание лучников и правда во многом обеспечивается зрением. Но ей просто стало интересно, — вышло из уст мага.

— Ум, это всё объясняет, — наложение бинтов завершилось.

«Чего? Арвен только что... заступилась?», — поднял бровь герой, чем выдал свое новое удивление.

— Что-то смутило?

— Аэм, нет, просто... просто решил запомнить, вдруг пригодится.

— Хорошо.

— В любом случае, никакое зрение нам сегодня не помогло, — ворвался задумчивый тон Сатоши. — Хоть мы и справились с троицей, за это нужно благодарить Юму.

Все тут же устремили свои взгляды на темноволосого.

«Кого?».

А Юма удивился в третий раз.

— Нууу, думаю, это я должен сказать спасибо. Ведь просто отвлек на время, основную работу...

— Да не скромничай! — хлопнул по плечу Китами. — Ты же сам и попросил Арвен с Хиори приготовиться.

— Это п-правда.

— Да.

— Но...

Не давая оправдаться, паладин коснулся подбородка и снова начал рассуждать вслух: — Юма подготовил почву и выждал момент, чем перевернул ход сражения. Однако такое не всегда будет срабатывать. Основная проблема заключалась в трудности для атакующих с дальней дистанцией. Следовательно, правильным решением будет избегать столкновений в домах и на закрытых участках.

«Похвалил и сразу сделал вывод, вот он — настоящий стратег».

— А сейчас... — хотелось стратегу придумать другой план.

— Поздно, — несмотря на это, перебила синеволоска.

— Ах, да.

— Поздно? Кажется, не поздно! Хотя... или поздно?

— Наверное.

— Нда уж.

Том 2. Глава 10. Бегите.

С тех пор, как наша группа сдала гоблинские трофеи, прошло не так уж много времени. Теперь мы снова бродим по развалинам бывшей Юны. Не скажу, что кто-то уже успел привыкнуть к этим местам, однако наши шаги стали заметно увереннее.

Сатоши довольно быстро понял, в чём состоят наши сильные и слабые стороны. В итоге мы отказались от идеи полностью избегать сражений внутри зданий, решили, что такие стычки вполне можно превратить, если не в гарантированный, то, по крайней мере, в предсказуемый и почти надёжный успех.

Как правило, я и Китами тихо передвигались по ненадёжным крышам, стараясь не издавать ни звука и внимательно следить за происходящим. Точнее, следил в основном я. Он же… не знаю. По крайней мере, почему-то цели удавалось обнаружить только мне. Интересно, почему так?

Без понятия.

Стоило лишь заметить гоблина, затаившегося в какой-нибудь из комнат, — мы сразу приступали к проверке: один ли он там. Если да — пора возвращаться за остальными.

— Есть, — всегда коротко оповещал я, пока Сатоши что-то планировал, Хиори осматривала снаряжение или перекусывала, а Арвен молча страдала от скуки.

После того, как пати достигало здания, я с громкоговорителем подкрадывались к гоблину. Паладин, на случай, если что-то пойдёт не по плану, занимал позицию на лестнице. Лучница и маг оставались позади него.

Часто всё заканчивалось единственным точным попаданием по цели, однако иногда жертва вырывалась и пыталась сбежать вниз, где на нее обрушивался внушительный меч или град магических тире физических снарядов.

— Ум, на нем пять волчьих клыков, — рассматривая оберег гоблина, изумился Сатоши.

— Уах? Так много? Получается, это целых десять железных? — спросила его также удивившаяся Хиори.

— С учетом размеров и относительных повреждений, правильной стоимостью будет около восьми, — улыбнулся паладин. — Но, да, это всё равно наша самая большая добыча со всех одиночек. Тем более...

— Хух хахх, — мгновенно спрыгнул с лестницы Юма. — Вы... хух в порядке? Извините, упустили.

— Агашеньки, — показался и вор. — Вот же, дрянная развалина! Крыша есть, а половицы все гнилые! Я чуть на первый этаж не провалился...

Парень в доспехах легко кивнул.

— Ничего страшного. Если никто не сбегает, какой смысл во второй линии, правильно? Тем более, сегодня нам повезло.

— И м, ну... главное, что со всеми всё, — чуть снизила свою громкость лучница, — хорошо.

На миг Юсато с Сатоши замешкались и только Китами радостно хлопнул ее по плечу.

— Верно-верно! Когда все в порядке, пофиг, что и гоблин в порядке!... Хотя, хмф, в случае, когда гоблин в порядке, разве мы можем быть в порядке? Непонятно.

— А-а, наверное... наверное нет, но... если изначально ты в порядке и в то же время он в порядке, то ты не можешь, ну...

— ...то ты не можешь не быть в порядке. Ты это имела в виду? — задумался рыцарь.

— В-вроде.

На этом слове общие размышления замолкли и лишь Арвен с треском отрезала поверженному монстру уши. Прочие мысленно словно пришли ни к чему, потому Юма отстраненно хмыкнул

— В любом случае, кто бы какой стороны не придерживался, парадокс уравновешивает их.

В современности подобные споры встречались аномально часто, вот для юноши они и стали чем-то не столь невообразимым или редким.

— Соглашусь, — обратив на него внимание, сказал паладин.

— Парадокс? Теперь всё еще запутаннее... — выдохнул вор.

— Проще говоря, высказывание противоречит здравому смыслу. В нашей ситуации, первое утверждение можно назвать верным, однако оно противоречит второму, которое также можно назвать правдивым. Здесь одновременно и есть смысл, и нет, — пояснил Сатоши.

Признаться, хоть Юсато более менее понял суть болтовни и дополнил ее, даже он слегка удивился. Неужели живое общение так сильно двигает тему вперед? При этом, почти без участия самого синеглазого.

«Звучит странно», — подумал он невольно. — «Но, кажется, ничего плохого. Прошло всего несколько дней, а команда уже начала потихоньку вливаться».

Даже Хиори — самая тихая, всегда будто немного растерянная и смущённая, начала сама что-то говорить. Пару раз я даже слышал, как, улыбаясь, она вела обсуждение с Арвен. Интересно, может, девушкам и правда легче ладить друг с другом? Не знаю. Но, в любом случае, я рад за неё.

Китами, как и всегда, быстро нашёл общий язык со всеми. Он и с незнакомцами умудряется болтать, а уж с коллегами и подавно. Словесный поток у него не иссякает. Пожалуй, только иногда между ним и Сатоши проскакивают разногласия во взглядах, но серьёзного конфликта всё равно не было. А в остальном, такое всегда случается в группе, даже у друзей споры есть и будут.

Конечно, некоторая тень всё ещё остаётся. Даже преобладает. Никто особенно о себе не рассказывает, каждый держит что-то при себе. Но, может, на то оно и нормально, мы всё же пока только на старте.

И, как бы не было трудно взаимодействовать, никто не хочет проигрывать, даже если иногда под победой скрывается бегство.

— Не отставайте, — скандировал подгоняющий сзади Сатоши. — Бегите, быстрее.

— Ха, ха, ху, — прямо перед ним еле двигался Юма, он совсем не был подготовлен к подобному. Посему рыцарь схватил его за стойку воротника и закинул себе на спину.

— Не переживай, мы бы всё равно не справились с хоупом.

В общем, часто удача была также на противоположной стороне... Хотя зачем приуменьшать? Она не просто покидала авантюристов на день. Иногда ее не было неделями, неделями грусти и безнадеги. Но группа всё равно продолжала общаться.

Что же лично до меня, не скажу, мол, говорю с кем-то особенно. Раньше я всегда держался подальше от больших скоплений людей, но сейчас... всё не так плохо. Есть неловкости, однако приемлемые.

— Привет, давно тут? — на дворе стояло утро, а возле гильдии, пока не подошел герой, была лишь Хиори.

— Привет, нет, — едва слышно вышло из уст.

— Ох, вот как. Ну, тогда подождем вместе, — задумчиво произнес синеглазый юноша.

— Д-да, — всё еще нервничая, собеседница склонила голову, после чего вновь наступило неприятное молчание.

«Не умею я заводить разговор. Вдобавок о чем говорить? Чувствую себя маленьким ребенком», — парень глянул на лучницу. — «Если подумать, то с ней я взаимодействую меньше всего. Рыбак рыбака? Возможно. Только оставлять это всё просто так нельзя».

— Ты что-то сказал?

— Н-нет...

— Понятно.

«Отличная попытка, Юма, просто восхитительная», — корил сам себя авантюрист.

— Слушай, а ты... — он начал вновь. — Ты сама училась с луком?

— Как бы, я... я нет, учили там, где... я не то чтобы... — то ли от неожиданности, то ли от чего-то еще, не дав ответа, собеседница смолкла.

— Ну, если я спрашиваю не то или, не знаю, еще что-то, то... можешь, не рассказывать... или расскажешь потом? Или... хотя, ладно, прости, — внезапно Юсато также прекратил потуги.

«Без разницы. Я — не лидер, следовательно, не моя обязанность налаживать какую-либо связь. Пускай этим занимается Китами, Сатоши, мне всё равно», — врал он.

— Меня учили охотники в общине, — прервала Хиори.

— А?... То есть, воу. Община, мол, племя из твоих родственников и других людей?

— С-скорее далекая деревня.

— Де-рев-ня, — протянул герой, разглядывая пустую улицу. — И какие запросы вам отсылали? Что-то наподобие, верни овцу, убей волка?

Сказал он это с таким каменным лицом, будто действительно ожидал услышать подобный список. Именно это, по-видимому, и вызвало слабый, тонкий, едва различимый, будто сорвавшийся случайно смешок. Но он всё же прозвучал. Юма приподнял бровь, не сразу поняв, что стало причиной реакции. На его лице проскользнула тень недоумения, и это лишь усугубило эффект. Послышался еще один смешок, теперь уже более ясный, хрупкий, но тёплый.

Это была улыбка Хиори.

Та, что появляется не по команде, а сама собой, как редкий солнечный луч между вечерними облаками. Не широкая, не громкая, не та, что кричит о себе, а наоборот, скромная, искренняя. Она зажглась на её лице ненадолго, но мир вокруг будто на миг стал чуть мягче. Её взгляд остался слегка опущенным, будто она сама удивилась собственному порыву. Но даже так он оказался заразительным.

Юма, хоть и не подался в смех, всё же невольно задержался на этом мгновении. Оно выглядело... по-настоящему прекрасно.

— Извиняемся за опоздание, — вдруг присоединилась троица.

— В погоню за дюжиной гоблинских ушей! — скомандовал Китами.

Впрочем, группа пришла в движение и до его возгласа.

— За дюжиной?! — кричал Юма, пока в его сторону стремилось чужое лезвие. Благо за момент кучка голубых сгустков обогнула кривую руку зеленого существа и фейерверками расщепилась по всему его корпусу.

Это новая молва Арвен — «гроздь», состоящая из ярчайших искорок величиной в плод винограда. Словно светлячки, обычное пламя разделяется на двенадцать частей и роем атакует любого неугодного. Особой боли оно не оставляет, скорее досаждает жжением и большой протяженностью.

Монстр тут же замешкался и Юсато успел рубануть того по пальцам левой руки. Фаланги с легкостью отделились друг от друга, заставляя вопящего уродца отступить на шаг назад.

— Спасибо.

Не каждый день удавалось находить одиночек в зданиях, порой приходилось вот так сражаться на улице. Было довольно-таки трудно, ведь, несмотря на социальную слаженность и первоклассную работу мага, боевая состыковка у команды хромала.

— Нда уж, — отбивая плоской частью своего меча клинок, юноша невольно отходил назад. Держаться против, хоть и раненого, но превосходящего его противника получалось средне, сейчас всё зависело от уклонений и блоков.

Темноволосый придерживался своей задумки, которая рано или поздно должна была сыграть.

— Дзиии?! — послышался визг лучницы, к которой бежал упущенный Сатоши монстр.

— Юма! — в приказывающем тоне послышалось обращение паладина. — Помоги Арвен и Хиори!

— Не могу... я.

— Нет? План отменяется, Китами, спаси их! — менял подчиненного широкоплечий парень, пока Юсато не был способен оторваться от своего оппонента.

В противном случае, это грозило стопроцентной смертью, поэтому синеглазому оставалось лишь маневрировать и искать возможности. Вдруг его спина столкнулась с чем-то твердым и звонким. С металлом. Не то чтобы он определил материал только по одному касанию, просто так подумал.

— Юма!? — вновь раздался знакомый голос. По тембру, казалось, Сатоши. Точно, Сатоши. Но почему юноша слышит его так громко?

Ох, понятно. Это был не просто металл, а доспех паладина.

«Плохо», — стоя спиной к спине, хилый мечник попытался разорвать маленькое расстояние между собой и товарищем. Он уже слегка наклонил корпус, готовясь к атаке на зеленого уродца перед собой, когда неожиданно в левом глазу взорвалась тупая боль, отчего парень пошатнулся и упал на бок.

Слезы тут же накопились у век, картинка потеряла былую четкость, боль отдавала в висок, лоб и надбровный дуг одновременно.

Откуда? Откуда пришел удар? В дезориентированном состоянии было тяжело понять.

Юноша бросил все силы на то, чтобы подняться и отбиться от монстра, уже летящего на фоне белой пелены с голубыми искрами, но не успел. Размытое пятно в красно-серой расцветке скользнуло примерно на высоте глаз существа и застряло в его голове. Видимо, это был меч Сатоши и его любимый широкий замах, покрывающий большую площадь.

По последующей удивленной интонации, можно было понять, что паладин случайно задел противника Юмы, в принципе, также случайно, как и прежде Юму своим локтем.

Рыцарь пытался освободить лезвие из плена черепной коробки, тем самым опять же нечаянно добив раненого уродца. Темноволосый с малым облегчением выдохнул, но позже в его голове возникла тревожащая мысль.

«Стойте, а что со вторым?»

Темно-синим глазам открылся вид на бегущее в отчаянье существо с чем-то наподобие заточки.

«Нет, он не успеет», — раздалось поблизости, когда широкоплечий парень всё еще освобождал оружие. Тогда, замахнувшись слева направо, Юма разминулся с озадаченным Сатоши и направил клинок в правый бок монстра.

«Песок» в глазах не позволял прицелиться точно, однако примерного понимания герою хватило с лихвой.

Его рука ощутила твердый удар, от которого по всему предплечью прошла дрожь. Не такая сильная, как от голема, но достаточно весомая. Следом за ней рукоять едва нырнула вглубь и лезвие двинулось намного мягче, будто раскусывая карамель конфеты, зубы добрались до густой начинки.

Можно было только гадать чего, но уже не совсем холодная сталь преодолела несколько сантиметров и вконец застряла на месте.

— Мыа, — Юма, находившийся до сей секунды в раздражающем писке с отсутствием всех прочих звуков, взвыл, когда острая боль пронзила его щеки. Он полностью перестал что либо понимать, разлился соленый вкус.

Подобно тонкой игле, в кожу проникло нечто металлическое, переходящее в обмотанное древко, а затем в зеленую руку гоблина. Заточка, стилет, боль.

Юма судорожно схватился за зеленый палец и начал дёргать — то одной рукой, то двумя, но лезвие никак не поддавалось. Оно будто застряло, впившись слишком глубоко. В груди всё пульсировало от боли и изнеможения. Вдруг оружие словно само вышло из тела, выскользнув с влажным звуком.

Рядом донёсся глухой голос, обрывками пробивающийся сквозь звон в ушах:

— …Филия… услышь… выбраться…

Солёный привкус во рту начал исчезать, дыхание немного выровнялось. Юма моргнул опухшим глазом и увидел, как его меч торчит на месте некогда целого ребра гоблина.

— Всё хорошо?

С трудом сфокусировав взгляд, парень поднял большой палец, но, заметив замешательство на лице собеседника, ещё и кивнул.

— Хух, — выдохнул паладин. — Извини, что задел. И спасибо.

— Признаюсь, приложил ты меня знат…

Не успела закончиться фраза, как воздух пронзил высокий женский крик. Оба авантюриста в одночасье вспомнили о двух девушках оставленных на Китами, вот только Китами рядом с ними не было, Хиори, лежащая на земле без сознания, гоблин и его нож в действующей руке Арвен.

Сатоши и Юма одновременно сорвались с места. Тяжёлые шаги Юсато гремели позади, а рыцарь быстро вырвался вперёд.

В голове юноши пульсировал рой мыслей: «Почему? Почему? Китами, где Китами? Атаковать сзади не вышло, план поменялся, где же ты? Нет. Что с тобой случилось? Ты жив? Нет. Арвен».

Клинок широкоплечего выдвинулся вперёд, когда фигура гоблина показалась из-за перекрытия. Паладин просто рубанул по диагонали и снес голову с плеч, а после незамедлительно принялся останавливать кровь раненых.

«Не победа и не поражение. Меня устраивает», — подумал Юма, когда из-за деревьев показался бегущий Китами.

Тишина повисла в воздухе, густая и звенящая, будто перед ударом грома. Все собравшиеся уже открыли рты, готовые обрушить на Китами шквал упрёков, ярости, горьких вопросов.

Где ты был? Почему не пришёл раньше? Как посмел сорвать всё?

Но слова застряли в горле.

Он появился.

Не стремительно, не с привычной лёгкостью вора, скользящего между тенями, а медленно, тяжело, словно каждое движение давалось ему с нечеловеческим усилием. Шаги глухо отдавались в тишине, будто он шёл не по полу, а по дну глубокого колодца.

И когда свет, наконец, упал на него, у всех перехватило дыхание.

Одежда изорвана в ленты, будто её рвали когтями или проволокой. Кожа под ней в ссадинах, в багровых потёках запёкшейся крови, в синяках, цвет которых выдавал дни, а не часы боли.

Но самое страшное: его губы, они шевелились.

Тихо, быстро, беззвучно, как у безумца, запертого в своей голове с навязчивой мыслью, повторяя одно и то же снова и снова, пока слова не стёрлись в кровавую кашу.

Ветер подхватывал обрывки шёпота, но не складывал их в смысл, лишь разбрасывал по комнате, как пепел.

Впрочем, этого было достаточно, чтобы присутствующие в миг ужаснулись.

Он твердил.

— Бегите.

Том 2. Глава 11. Как он.

Его появление не просто напугало всех, оно ужаснуло. Уши уловили призыв к побегу, а очи узрели исцарапанные и искусанные руки, ноги, туловище. Не смертельно, но невыносимо больно.

От этого осознания лучница, маг и герой просто замерли, не в силах скинуть с себя оцепенение. Один лишь Сатоши был трезв.

— Всем приготовиться! — незамедлительно крикнул он, чем заставил очнуться. — Враг на подходе!

Хиори с Юмой машинально выставили лук и меч перед собой, Арвен стояла также, как и раньше. Ее поведение выглядело странным, однако, казалось, никто, кроме юноши не замечал этого. Маг просто таращилась вперед, будто наблюдая нечто знакомое.

Юсато внимательно проследил за ее глазами и наткнулся на подбегающего Китами. Но нет. Она смотрела не на него. Она смотрела на раны, покрывающие тело шарфа, на укусы.

В этот же момент вор упал, ноги за что-то зацепились, ладони столкнулись с землей и раздался неизвестный вой. Оценивающий взор паладина скользнул с леса на товарища, с него на остальных.

— Юма! — не было нужды продолжать, как, бросив меч, сокомандник устремился к Китами.

И вот снова послышался вой, не просто вой, симфония из нескольких. По ощущениям, два десятка разных тембров, от которых воздух тут же стал более густым. Даже не увидев противника, сердца группы забились еще чаще.

«Их много», — разом дрогнули авантюристы. И Хиори с колеблющейся стрелой на тетиве, и тяжело дышащая Арвен, и Юма, держащий под плечо вора. Только рыцарь набрал воздуха в легкие.

— Арвен, Хиори! — на уровне с собой мечом он начертил линию. — Как только мы пересечем ее!... И бегите!

Девушки неуверенно хмыкнули, а сам лидер бросился на помощь к отстающим. Схватив вора под второе плечо, он сразу же принялся зачитывать молитву и останавливать кровь. Спрашивать про врага времени не было.

Когда завывание уже выбралось из леса и на секунду притихло, авантюристам оставалось совсем чуть чуть, еще немного, какие-то жалкие пять метров. В надежде открыть тайну, глаза команды скользнули к бывшему источнику звука и округлились.

Медленно, размеренно, с глухим придавленным топотом из-за стен деревьев проступили широкие, мохнатые, серые, словно вымазанные в пепле лапы. Они ступали уверенно, каждая как удар молота по земле. За лапами последовало массивное, покрытое спутанной шерстью туловище и голова. Вытянутая, вытатуированная шрамами, с торчащими ушами и пасть, в которой сверкали окровавленные клыки.

Это был волк.

Нет, не волк, нечто более страшное в обличии волка. Длина этого чудовища была не менее двух метров, а высота в холке около полутора. Его желтые глаза же — фонари, пронзающие обеденную дымку.

Через мгновение за первым, точно по команде, в тень и свет шагнул более тёмный, почти чёрный второй. За ним третий, затем четвёртый... один за другим они выходили из леса. Пятый, седьмой, девятый...

Скоро их были десятки. Не стая, армия. В бездне ее глаз читалась одна мысль — охота началась.

— Лютоволки… — выдохнул кто-то из отряда.

Кто — осталось непонятным, да и неважным. Потому что в следующий миг говорить стало некогда, армия сорвалась.

— Сейчаааас! — переступив линию, приказал Сатоши.

И раскаленная гроздь хлынула вместе со стрелами. Не дожидаясь результата, артиллерия тут же повернулась назад, пока на фоне несколько подпалённых особей сбились с общего темпа. Заменившие их сородичи оббегали раненых с древком в шерсти и продолжали преследовать авантюристов. Словно неиссякаемый источник, монстры мигом восполнили потери, дав лишь секунду форы.

Впрочем, этой секунды хватило, чтобы паладин экстренно поднял вора из полумертвых и второй побежал уже сам. Однако не так быстро, как раньше. На этот раз последним был не Юма, а он и Арвен. Видимо, маг тоже потратила слишком много сил на тот залп. И правда, он был весьма мощнее предыдущих.

— Я помогу Китами, — поднырнув, сказал рыцарь. — Она на тебе.

— Хо.. хорошо.

Хоть чудища и начали догонять группу, никто не думал останавливаться. Даже не зная того, что ждет дальше, авантюристы продолжали маневрировать между деревьями.

Первой была Хиори с ее отличным зрением, именно она вела остальных по самой ровной дороге. За ней — Юма и Арвен, являющиеся слабым звеном, в конце — Сатоши и Китами. Это построение не было чьей-то задумкой, всё случилось само собой.

Каждый раз, когда середина замедлялась, последние просто подгоняли их.

«Лютоволки? Что произошло?», — успевал обрывками синеглазый. — «Что нам делать? Куда? Куда мы бежим? Город же не в той стороне. Мы бежим не туда. Нам нужно... нужно обратно, в противоположную сторону, да, но...».

Темноволосый повернул голову, встретился с растерянным Сатоши, глянул за него и тогда же, когда увидел до сих пор не отставших преследователей, получил пощечину. Знакомую пощечину.

— Не отвлекайся! — вперемешку с завыванием крикнула Арвен.

— Д-да, прости.

«Повернуть назад невозможно. Почему, почему они вообще бегут со стороны Юны? Вблизи города магзверей должно быть меньше, а сейчас... Тогда сделаем плавный крюк и назад... Нет, думай лучше, у нас не хватит сил... Сатоши уже точно понял это. Значит, у него есть план? Но какой?», — герой вспомнил растерянное лицо паладина. — «Плана нет. Любой другой город намного дальше Юны. Нам негде скрыться. Даже если добежим до какого-нибудь населенного пункта... выстоит ли он? Их слишком много».

Внезапно Юму вырвал неизвестный стон. Казалось, кто-то из задней линии споткнулся, но, к счастью, продолжил бежать. Китами, наверное, он.

— Смотреть вперед! — отреагировал Сатоши. — Несмотря ни на что... бежать!

Авантюристы промолчали.

«Китами, я понял... вот, вот, почему ты так долго не возвращался. Ты знал, насколько большая угроза рядом, потому и не хотел вести ее к нам».

Скулеж снова приблизился, теперь расстояние между группой и стаей равнялось семи метрам.

«Видимо, нам не выбраться», — с этой мыслью в один момент парень ощутил невероятную тяжесть. Тяжесть, но не эмоциональную, а вполне себе реальную, словно к его левой руке привязали гирю.

Этой гирей была запыхавшаяся синеволоска, она почти что перешла на шаг.

— Не замедляйтесь!

— Мы не можем, Арвен, хах, ха... Арвен.

— Да заткни... сь ты...

— Ясно. Всё равно, выхода нет. Я и сам... Мы тоже

«Понимаю», — мог произнести синеглазый, однако не стал. Вместо этого он ускорил шаг настолько, насколько мог. Только вот лютоволки уже давно свели расстояние к четырем метрам. А все лимиты юноши были потрачены. Он не мог ровно переставлять ноги, голова склонилась и каждое движение было больше похоже на прыжок вперед, чем на шаг.

Тем временем смерть снова подобралась ближе. Метр. Громадные пасти уже активно щелкали рядом с пятками Сатоши.

— Юма! — резко позвал паладин, не давая времени на раздумья. — Спаси Арвен и Китами.

Темноволосый обернулся, он не понял, вообще, никто не понял.

— Что ты несёшь? — выкрикнула маг.

— Т-то есть, я... должна, что? — судорожно спросила Хиори.

— Отвлечем, оторвемся и догоним, — убеждал широкоплечий парень с уверенностью, будто всё уже давно решил.

— Ну нет… — выдохнул Юма. — Нет, ха, я не согласен.

— Знаю... но я надеюсь на тебя, — бросил Сатоши и с этими словами повернулся, как будто ничего более объяснить не мог.

В следующее мгновение его меч с грохотом вонзился в приближающегося волка, одним махом остановив того.

— Я уже говорил вам! Несмотря ни на что, бежать!

Второй рывок. Ещё одно чудовище захрипело, рухнув в пыль. Перебиваясь плачем, следом Хиори выпустила стрелу.

Внушительный меч освободился — лезвие рухнуло на шерсть. Тетива натянулась — стрела вонзилась в плоть. Внушительный меч освободился — лезвие рухнуло на шерсть. Тетива натянулась — стрела вонзилась в плоть.

Пара бросилась прочь и преобладающая часть стаи мгновенно сорвалась в их сторону.

Покидая товарищей с раскрытым ртом, Юма просто смотрел. А рассудок его постепенно начал поддаваться стрессу.

«П-почему всё так происходит... из-за, из-за кого».

Он судорожно вдохнул, пытаясь успокоить себя.

Хотя большая часть стаи, как и планировалось, устремилась за паладином и лучницей, всё шло не так уж и гладко. Десять лютоволков, не сбившись с пути, продолжали гнаться за измотанными, потерявшими дыхание.

Юма бежал, но сердце его билось не от бега, а от ужаса. Он пытался думать, что делать. Что, если они не оторвутся? Если их всё-таки настигнут? Конец, всем точно придет конец.

«Нет…».

Сатоши положился на него. Юма не может подвести, не имеет права. Он должен вытащить всех. Он… как Сатоши.

Как Сатоши?

Юноша споткнулся мыслями.

А он точно такой, как Сатоши? Ведь…

«Сатоши бросил нас».

Он убежал и увёл за собой врагов, да, но… ушёл.

И не с кем-нибудь, а с Хиори — единственной, кто точно могла бы скрыться и остаться в живых вместе с ним, кто бы не обременил в побеге.

«Я знаю его всего несколько дней, как и он меня. Мы друг другу никто, коллеги и всё. Так, может, он просто… выбрал?»

Выбрал ту, с кем проще, а Юму, Арвен, Китами оставил. Под предлогом самопожертвования. Словно…

«Просто избавился от слабых».

Парень продолжал бежать, но грудь стянуло. Он не чувствовал ни рук, ни ног, бежал на инерции.

«А теперь я должен спасти кого-то. Я. Я?! И этот… этот лицемер ещё надеется на меня?»

Тишина в голове, шаг, ещё один, шаг, сердце колотится.

— Не сомневайся, — вдруг сказали рядом.

Я ожидал вновь увидеть призрака минувших дней, однако его не было. Близь бежала лишь Арвен, око которой вдруг наполнилось невероятной твердостью. Как молния, она поразила все мысли и принудительно вырвала спокойствие. Однако только сейчас я понял...

Это было странное спокойствие.

«Хорошо, как скажешь».

— Китами.

«Именно поэтому я не буду сомневаться».

— Ч-чего?

«И ослушаюсь приказа».

— Дальше ты побежишь один.

— Н-нет! Ты не...

— Арвен, возражения?

Девушка просто промолчала.

— Да что с вами!?

Вора уже не слушали.

— Гроздь.

— Знаю я! — ошпарила маг. — Твои дары богаты алым. И кровью вашей, и морем красным. Так же дарую нам плод сей винный, откуда краску ты берешь.

Гроздь огней вспыхнула резко, рассыпаясь в воздухе на три плотные группы из четырёх виноградинок. Они врезались в морды ближайших лютоволков, вспарывая тишину хлёстким свистом и ударом.

Монстры завыли, мир перед их глазами на миг ослепительно побелел. А когда зрение начало возвращаться, первое, что предстало перед их мутнеющим взглядом — Юма.

В его теле читалась неуклюжесть, неуверенность, сжатая паника. Синеглазый до сих пор обращался с клинком слишком грубо и тяжело, однако в чем он и был уверен, так это в одном-единственном замахе, который он пытался повторить снова и снова, с того самого дня, как увидел его в первый раз.

И Юма ударил.

Меч описал широкую дугу, разрезая воздух и проникая точно в шею ближайшего монстра, отчего плоть не выдержала, хрустнула и разошлась. Второму он оставил царапину, а до третьего сталь донеслась лишь ветром.

Из ниоткуда два следующих монстра уже почти сомкнули свои пасти на руке мечника, когда в воздухе зажглась огненная вспышка.

Не медля, еще один мохнатый сородич успел впиться в область меж тазом и коленом Юсато. Бедро тут же отразилось болью, вторая опора подкосилась, и со сдавленным звериным рыком парень вонзил меч в челюсть людоеда.

Мертвая хватка отцепилась и левая рука, дрожащая, как у лихорадочного, схватила чью-то ладонь. Ладонь Арвен.

— Беги! — прохрипел темноволосый, больше себе, чем ей.

Он рванул с места, почти волоча её за собой. Сначала синеволоска споткнулась, но через шаг подстроилась под темп и побежала рядом. Юма, кусая губу от боли в ноге, даже не оборачивался. Он знал, кто остался позади.

Угроза была оттянута и метнулась за убегающей парой. Теперь беспомощный Китами в относительной безопасности.

Мечник и маг свернули направо, проскочили мимо старого пня, затаились на секунду, после чего вновь поспешили. Группа разваливалась прямо на ходу: лидер и лучница в одну сторону, маг и мечник в другую, а вор в третью.

— Твоя нога, — пропустила Арвен.

На что Юма никак не отреагировал, казалось, он не просто не услышал, он не обратил на это внимания. Маг взглянула на его лицо и неподдельно удивилась.

Темно-синие глаза полностью сконцентрировались на всём, что было впереди. Волосы трепались из стороны в сторону при каждом подъеме или спуске. Дыхание заметно стихло, а губы...

Невольно разошлись в вымотанной и едва заметной улыбке.

«Ты... привиделось», — пронеслось в голове девушки.

Как в одночасье по всей ее голени разожглась забытая боль и синеволосая начала падать. Заметив это, Юма немедленно развернулся на сто восемьдесят градусов, перехватил клинок обратным хватом и воткнул уже потупившийся кончик лезвия между лопаток магзверя.

Монстр сразу сменил цель на большеберцовую кость юноши, что попытался пронзить огромную тушу снова. Однако парень промахнулся и уже кричащей Арвен через боль пришлось ткнуть тонким концом посоха в глаз преследователя.

Раздирая губу еще больше, Юсато еле как смог встать. Что же до мага, ей повезло не так сильно и подняться не вышло.

Тут же, под скулеж помирающей псины, из леса показалась оставшаяся восьмерка: пять свирепых хищников, два опалённых, один с порезанной пастью и красной шерстью возле горла.

Парень, закрыв напарницу спиной, повернулся лицом ко всей этой ораве и достал меч из уже откинувшейся особи.

— Чего ты стоишь, нытик?! — крикнула товарищ.

— А?

— Героя изображаешь!?

Мечник промолчал.

— Мне твоя помощь и даром не нужна! Проваливай отсюда!

— Не-а, — безразлично вдруг произнес синеглазый.

От подобной интонации у Арвен перехватило в горле.

— Ч-что?

— Не-а. Я не побегу.

— Не-нет?...

«Мне не показалось?... Ты действительно...», — подумала синеволосая юница.

— Ты видишь? Я не могу идти! Если хочешь самопо...

— Ошибаешься, — всё тем же тоном перебил ее Юма. — Не о каком самопожертвовании и речи не идет, я просто не бегу.

Как клеймо в памяти, эти слова, давно сказанные слова, вновь раскалились докрасна. И в их алом цвете вспыхнул образ.

«...прямо как он».

Том 2. Глава 12. Двойное сокрушение.

С самого детства в голову ей вбивали холодный ум, прагматизм и цену совершенства. Она не просто жила этими понятиями, скорее понятия жили ею. Жили до тех пор, пока девушка не рухнула.

Падение оказалось болезненным и запоминающимся, а самое главное — одиноким. Она, брошенная и слабая, осталась перед закрытыми воротами фамильного поместья. Ей не хватило сил и задатков, чтобы гнаться за навязанными идеалами. Поэтому от безвыходности изгнанница отправилась в путешествие. Может, где-то там она найдет свое место в жизни?

Неизвестно.

Море качало ее из стороны в строну и наконец она добралась до острова. Остров тот был наполнен самыми разными людьми: глупцами, идиотами, лидерами, одиночками, стариками, детьми. Но лишь в крохе всех жителей она порой замечала потенциал.

И именно этот потенциал ярко пылал в юноше, что шел сейчас перед ней. Его светлые волосы отливали золотом, а меч болтался у пояса. Парень назвался Хаято и тут же пригласил девушку к себе в отряд. Правда отряд тот состоял из него и самой изгнанницы.

— Ну, это только пока что, — мягко улыбнулся незнакомец. Настолько мягко, что девушка заподозрила неладное.

Человек перед ней казался совершенно нормальным и доброжелательным. Однако этот потенциал, что скрывался за его улыбкой, он... кого-то напоминал. Напоминал тех холодных, но совершенных людей из поместья. Словно вот он — идеал, который ждали от девушки, идеал, готовый идти по любой, но выгодной, тропе.

Все его повадки и манеры настораживали ее, велели не доверять наигранной улыбке. Не даром, этот человек принял к себе слабую и бесполезную изгнанницу, только вступившую в ряды авантюристов.

— Ладно, думаю, мы уже рядом. Пора бы и отдохнуть, как считаешь? — всё также спокойно спросил Хаято.

— Без разницы, — на что аккуратно ответила она.

— Тогда решено.

Светловолосый мечник достал клинок из ножен и внимательно осмотрел лезвие. Как бы невзначай он бросил:

— Не сказать, что лютоволки особо опасны, их главное преимущество в командной работе, — металл сверкнул под лучами солнца. — Вблизи своего логова они обычно не охотятся, чтобы не обнаружить его местоположение. Там остаются всего лишь волчица и пара другая. В общем, атаковать лучше сейчас.

Хоть девушка и показывала своему спутнику маску безразличия, на самом деле она внимательно слушала его. Парень говорил вещи, которые маг впервые слышала и о которых даже не догадывалась. Стало очевидно, он явно был выше нее.

— Учитывая то, что в их стаях немного особей, будет не трудно. Ударим, добьем и уйдем.

Юноша глаголи с такой уверенностью и спокойствием, что девушку тянуло просто довериться и подчиниться. Однако ее осторожность вдруг щелкнула.

— И заберем детенышей? — словно уличив в обмане, резко насела она.

— Конечно, после продади…

— Врешь, — перебила синеволосая.

— Что, прости?

— Врешь. Ты ведь просто собираешься вырезать их печень и засунуть в ту трубку? — товарищ указала на сумку у ног Хаято.

Его мягкая улыбка на миг спала, а взгляд похолодел.

— Как поняла?

— Просто предположила. Самки кормят детенышей особой пищей, поэтому их маленькая печень очень ценится у богатеев. Выгоднее продать органы волчонка, нежели доставить его живым для обучения. Хотя об этом мало кто знает.

Светловолосый мечник опустил свой ледяной глаз в сторону.

— Ты... против этого?

По спине девушки пробежали мурашки, но лицо не выдало страха. Или так думала только она? Казалось, будто Хаято давно всё понял и просто вел бессмысленную игру.

— Нет, мне без разницы.

— Тогда отлично, — голос вновь потеплел. — Интересный ты человек.

Изгнанница не придала этому большого значения, она думала лишь о предстоящей цели.

Логово люволков представляло из себя полость, едва уходящую вниз по диагонали. Встав перед ней, маг направила свой посох в сторону входа.

— Дланью своей, господ, спали существ, оскверняющих этот мир. Заставь их бояться и визжать, молить и биться на тот свет.

— Иронично, что молитва звучит так жутко, — прокомментировал Хаято.

Девушка никак не отреагировала. Из кончика ее посоха шаг за шагом высвобождались крупицы света, перерастающие в одну искру.

— Помнится, второе сердце мага бьется непрерывно. Однако при этом заклинания вы кастуете некоторое время. — зевая рассуждал светловолосый. — Выходит, из-за маленькой мощности одного, сначала нужно ждать несколько ударов, а уже затем выпускать ману?

Он говорил так, будто прекрасно знал ответ на свое предположение, но всё-таки хотел услышать его именно от девушки. Этот человек... этот человек был очень наблюдательным, за несколько секунд он догадался до того, что преподавали в поместье мага. Хоть это и были лишь основы.

— Да, — ответила девушка и голубая искра сорвалась в направлении входа.

— Ммм, раз это вы всем управляете, какой же тогда смысл в самой молитве?

Тут же из логова послышался скулеж и несколько подпалённых особей выскочили наружу. Хаято не медлил, он перерезал глотки двум ослабленным лютоволкам, а третьего просто заколол.

— Без обращения никак, — ответила Арвен.

— Сомневаюсь... Ну, ладно, давай еще раз.

— Дланью своей, господ, спали существ, оскверняющих этот мир. Заставь их бояться и визжать, молить и биться на тот свет.

Послышался новый вой, однако никто не вышел.

— Еще.

Заиграл скулеж.

Еще.

Еще.

Еще.

Когда звуки прекратились, Арвен склонилась от усталости, а юноша подошел к ней и с улыбкой велел остаться. Остальное за ним.

Следом из укрытия послышался последний вой. И тот вскоре оборвался. Девушке даже не надо было представлять зрелище, она всё понимала.

Когда парень вышел, в руке его была троица барахтающихся волчьих малышей, а на лице не тени эмоций, просто спокойствие. Он приставил лезвие к телу детеныша, а затем легко и быстро пронзил мех.

Изгнанница в очередной раз никак не отреагировала. Она не была садисткой, просто не возражала жестокости, не оправдывала, но понимала.

Вообще, казалось, и Хаято не испытывал никакой радости. Он делал то, что давало ему неплохой заработок. Вот каким человеком нужно быть, чтобы стать выше. И вот каким человеком не смогла стать Арвен.

— Да, ты и правда не осуждаешь, я удивлен, — с чем-то более искренним, чем обычно, мечник глянул на нее. Похоже, юница действительно заинтересовала лидера. — Фух, еще немного и домой.

Но, как только он собрался приступить ко второй особи, вдруг из ниоткуда выскочил взрослый лютоволк и пасть его сжалась на предплечье мечника. Вскрикнув, тот резко проткнул нижнюю челюсть нападающего, хватка которого ослабла, а клыки отпустили конечность.

— Вот же. Вернулись раньше времени, — пробормотал Хаято. В этот момент слева возник еще один лютоволк. Магзверь бросился вперед, но жертва отклонилась и металл скользнул по всей длине мощного тела.

Арвен вздрогнула, она вздернула посох и принялась читать.

— Дланью своей, господ, спали существ, оскверняющих этот м... дзаах, — однако ее голень прокусили.

Светловолосый бросился к ней и одним движением рассек спину свирепого монстра. Он отошел назад, прикрывая собой неспособную встать Арвен. Клыкастая орава вновь напрыгнула на мечника, но тот, пытаясь заколоть каждого, отогнал большинство. Пять хищников, пять целей, пять угроз.

— Как насчет залпа? — спросил запыхавшийся напарник, чьи глаза вновь похолодели.

— Н-не могу.

— Ох, ладно.

Дрожащим взглядом синеволоска посмотрела на Хаято. И прежде чем она вымолвила команду бежать тому, звери вновь открыли цепь атак. С трудом, но мечник не упускал не одной. По началу его стойка была преимущественно обороняющейся, а движения тяжелыми и нелепыми. Но уже через десяток блоков юноша умудрился в первый раз ранить одну из особей. Медленно он адаптировался к темпу противников, всё лучше и лучше парируя их выпады.

На протяжении всей битвы Арвен выжимала из себя оставшиеся силы, вот только их не хватало даже на малейшее чудо. Тогда она еще несколько раз начинала фразы, мол, убегай уже. Ожидаемо, ни одна из них не заканчивалась полностью: девушка наблюдала за новыми царапинами и укусами, но не осмеливалась отвлекать.

Да и вообще, Арвен чувствовала нечто странное. Несмотря на боль, лицо Хаято украшала едва заметная улыбка. Его волосы качались из стороны в сторону, а губы издавали слабые смешки, когда удавалось попасть по врагу.

— Мхах... мхаахаха! Двое из вас уже свалились, однако вы не останавливаетесь!

Алые ленты на теле парня продолжали появляться и в один момент клинок выпал из его рук.

— А?

Поняв то, что ситуация перевернулась, израненное дуо лютоволков начало приближаться. И вот Арвен наконец осмелилась.

— Беги ты уже! Зачем делаешь всё это?! Какой смысл тебе умирать сейчас!? — захлебывалась в слезах она. — Если хочешь самопожерт…

Внезапно парень повернулся и в девушку бросилась возросшая его пустота.

— Ошибаешься, — перебил ее Хаято. — Не о каком самопожертвовании и речи не идет, я просто не бегу.

— Поче-почему?

— Глупый вопрос, — окровавленная рука лидера указала на детенышей за спинами их родителей. — Моя цель в другой стороне.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

— …если я убегу, жертва Сатоши и Хиори будет напрасной...

— Чего? Что несешь? Сатоши? Хиори? О чем ты говоришь?

«Подожди... откуда ты их знаешь? Ты же... умер».

Образ перед Арвен медленно начал растворяться: волосы товарища потемнели, а рост немного уменьшился.

«Ты не, точно... теперь передо мной не ты, а Юма».

Юма стоит, его одежда изорвана, руки в ссадинах. Вокруг него пять лежащих на земле лютоволков. Меч юноши лежит в стороне, вместо него он сжимает увесистый камень.

Оставшиеся три монстра кружат. Парень делает рывок и камень попадает по одному, но зверь не падает, а лишь отступает. Следующим ударом герой промахивается и теряет равновесие, один из волков бросается ему в бок. Только вот клыки впиваются не в плоть, а в толстую ткань пояса. Из сумки вываливается книга с потрепанным переплетом.

Юсато хватает её и со всей силы бьёт ближайшее чудовище по черепу, отчего страницы разлетаются и последний израненный зверь валится набок. Не успев порадоваться, синеглазый также оседает на колени, а потом и на бок.

Парень не встает.

Несколько секунда Арвен просто смотрит на товарища и вдруг ледяной ужас подкрадывается к ее горлу. Она подползает до Юмы, видя, как смерть уже тянется к его лицу.

— Ты не умрёшь… Не так, как он, — шепчет девушка, сжимая посох.

Слова молитвы вырываются шёпотом, потом криком. Пламя устремляется к ране Юмы и в тот же миг раздаётся его душераздирающий стон. Плоть шипит, кровь сворачивается, края раны чернеют, но поток уже не хлещет с такой силой.

Арвен снова и снова читает молитву, пока мана полностью не кончается, а юноша не замирает. Его сердце едва колотится, а грудная клетка ни капли не поднимается. Девушка дрожит, она не понимает, не понимает, в чем дело. Что ей сделать? Что она может?

Нет, изгнанница больше ничего не может. Это конец, конец для самого слабого и трусливого, но человека. Опять нет. Не просто человека, а друга. Маг падает локтями на грудь Юмы и вновь задыхается слезами. Она сжимает его одежду, повторяя одно и то же «Живи».

Ничего, полнейшая пустота. В надежде найти хоть единственное утешение, Арвен судорожно прислоняет свое ухо к ослабевшим губам Юмы и вдруг слышит тихий шепот.

— Пожалуйста...

Она наклоняется еще ближе.

— Пожалуйста... встань с руки.

Невольно синеволосая отпрыгивает. Тут же раздается бешеный рев легких, а затем кашель. Маг лишь подносит руку к лицу и вытирает подсохшие слезы.

Юноша тянет свою ладонь, в ответ лицом она как бы говорит «Нет, лежи», однако потуги не прекращаются и герою помогают встать.

— Пора... найти остальных.

Том 2. Глава 13. Предстоящее.

В мире есть вещи, что не под силу обычным людям. Не то чтобы обычные люди слабые, ну, или их просто нельзя назвать слабыми. А даже если ты слабый, в этом нет ничего ужасного. Просто существуют тяжести, которые невозможно поднять таким, как ты.

Но я другой. Нет, я бы не сказал, мол, считаю себя лучше или выше, просто, в отличии от большинства, такие вещи мне под силу. Я могу справиться со многим. По крайней мере, я слышал это всю жизнь и в какой-то момент сам начал верить.

До чего бы не касалась рука — всё получалось. Я брал сложную работу, отталкивал других от всех дел, не доверял их никому, кроме себя.

Сделаю всё сам.

Когда мне исполнилось шестнадцать, взор упал на авантюристов.

В солдатах-добровольцах было не так уж и радостно. Меня вновь окружили безответственные и неумелые люди. Но я не злился и не испытывал презрения. Для меня давно стало понятно, что силу стоит пускать скорее на помощь, нежели на бессмыслицу.

С тех пор каждое решение, каждый удар, каждое право планировать я отбирал у моих товарищей. Признаться, я просто не мог доверить им такие важные дела. И позже меня выгнали.

Ничего, я не виню.

Спустя время мне попалась новая группа. Проблема осталась. Вдобавок, возможно, я был высокомерен.

Они менее надежные, чем я. Кто-то слегка легкомыслен, кто-то не уверен в себе, кто-то не особо интересуется происходящим, а кто-то... не знаю, как точнее выразиться. Он просто другой. В любом случае, я брал на себя роль командующего, решал, как мы поступим. И это дало свои плоды.

Незаметно для всех моя фигура стала негласным лидером. В принципе, нас устраивало и, наверное, мы даже хорошо поладили. Не чужие, но и не близкие; не враги, но и не те, кому я мог бы доверять.

Кажется, именно из-за таких мыслей всё произошло. В конечном итоге моя жажда контроля и недоверие привели ко всему этому. Я виноват, поэтому... да, стоило довериться. Стоило выслушать всех и не бежать вдвоем.

Сейчас мои руки крепко сжимали меч, что рассекал тушу за тушей. Лютоволки, словно бревна, падали один за другим вместе с каплями моей крови. Было больно, но тело не останавливалось ни на секунду, сильный человек не должен останавливаться. Мне есть кого защищать, больше никому нельзя это доверить, лишь я смогу.

Лидер спасет всех, даже если придется убить каждого зверя. Только лидер.

Вдруг раненый монстр вырвал клинок и металл с грохотом упал на землю. Но я не замер. Руки продолжали сворачивать шеи и одновременно тяжелеть. Вскоре и ноги подкосились, я свалился на колено.

Сожаления пронеслись рядом, плечи смиренно опустились. Все были готовы к концу.

Вот только он не настал.

Вдруг раздался устрашающий рев. Нет, не слева, не справа, не спереди и не сзади. Было непонятно, откуда, но звук точно заставил всех замереть. Даже в скулеже монстров читался страх.

И опять рев, сверху.

Сил поднять голову не нашлось, затуманенным глазам оставалось лишь наблюдать за убегающей в страхе стае. Меня это не волновало. Внезапно я вспомнил про свою цель — защитить. Но кого я собирался защитить? Не помню.

Глаза скользнули по округе, по трупам чудовищ, выпавшему мечу и... сломанному луку. Вспомнил, она.

Я присел, прижав едва колышущееся сердце к груди. Понимание не стало чем-то новым, всё было увидено еще до того, как колени столкнулись с землей. Но, видимо, только теперь я полностью понял, что правда кого-то потерял.

В глазах возникло жжение, нечто потекло по щекам. Слезы, это мои слезы.

В конце концов, не знаю, сколько прошло времени. Я просто сидел с ее телом на руках, сидел неподвижно. Я мог встать и пойти, но зачем? Не в том смысле, будто я этого не хотел, просто не знал.

Куда мне идти? Что мне делать? Такие мысли порой всплывали в голове. Всплывали и всплывали. В ответ же мои ноги не двигались. Просто хотелось остаться здесь, ведь больше я ничего сделать не мог. Всё обречено. Она обречена. Я обречен.

Взгляд опустился на лицо, отчего внутри стало еще хуже.

— Я буду здесь, — сами по себе произнесли губы.

Как вдруг послышался шелест кустов, но я уже не волновался. Пускай меня искусают и добьют, я всё равно буду здесь.

— Я вижу! — знакомым голосом крикнули из кустов. — Это здесь!

— Лучше не отлынивай, идиот! — ответил кто-то женского пола.

— Успокойтесь наконец... пожалуйста, — послышался спокойный и очень уставший тон. — Нам нужно думать не об эт…

Юма, что вместе с Китами помогали идти Арвен, раскрыл рот. Перед ним было жуткое зрелище, устилающее землю. Около двадцати, если не больше, лютоволков без единого движения заливали траву алым. Они, словно белок глаза, окружали середину своими телами. Монстры были изрублены, проколоты под разными углами, у некоторых отсутствовали лапы, хвосты, отброшенные в разных местах. У части чудовищ же и вовсе головы вывернулись под невозможным градусом.

И в центре всей это картины кто-то неподвижно сидел. Там был молодой парень в некогда чистой броне, что нынче покрылась багрянцем. Его было так много, будто человек просто нырнул с головой в краску. Но нет, это не краска, а настоящая кровь. И он не просто сидел, юноша прижимал к себе еще более изодранную девушку. Руки, ноги, туловище, всё было искусано и исцарапано.

И прежде чем Юма успел осознать хоть чуточку больше, Арвен, которой помогали даже стоять, сделала рывок вперед. Она, конечно же, упала, но, к удивлению, не перестала двигаться. Ее руки жадно хватались за траву, а тело скользило вперед. Губы кого-то звали. Неужели маг знает их? Они...

— С-сатоши… — вылетело с уст вора.

А девушка — это...

— Хиори…?

Синеглазый просто стоял и смотрел, пока Арвен с Китами суетились рядом, пытаясь как-то помочь. Они оба отчаянно повторяли, что Хиори ещё жива, словно старались убедить в этом не только друг друга, но и кого-то незримого.

Удивительно спокойный Юма же отвёл взгляд от раненой девушки и посмотрел на Сатоши. Тот сидел неподвижно, он без конца шептал одни и те же слова.

— Простите... простите меня... я не хотел...

Мечник подошёл ближе, шаг за шагом пробираясь как через тяжёлую воду. Он наклонился, положил руки на плечи паладина и попытался его растолкать.

— Сатоши.

— Простите... Если бы мы не... не надо было разделяться... простите...

Но тот не реагировал, лишь продолжал монотонно бормотать, не слыша ничего вокруг.

— Сатоши, пожалуйста, нужно остановить кровь. Ты...

— Это всё я... всё я...

Его лицо оставалось пустым и безучастным, будто всё человеческое в нём растворилось в этом бесконечном шепоте.

— Сатоши… очнись. Она умирает.

— Я должен был... не отдавать... не соглашаться… она не должна была идти со мной...

Тогда Юма не выдержал. Пощёчина прозвучала резко, рыцарь вздрогнул и медленно повернул голову.

«Что я делаю?»

— Один раз свалилась ответственность за жизнь человека и ты всё? — холодно произнес юноша, глядя прямо в глаза. — Ты — лидер. Это твоя обязанность принимать все последствия за свои решения.

Жестокие слова с силой ударили по удивленному паладину.

«Почему... я это говорю?»

— Так прекрати бормотать и спаси своего товарища. Вылечи её, обратись к своей богине. А если она откажется, тогда хоть принеси себя в жертву, но спаси. Разве не в этом твоя суть?

«Что за странное ощущение? Нет, не время».

Ошеломленный рыцарь несколько секунд молча смотрел на героя, а затем, не говоря ни слова, медленно подполз к магу и склонился рядом с её коленями, где лежала голова лучницы.

«Я извинюсь потом. Да, это просто волнение»

Темноволосый юноша молча достал бурдюк с водой, осторожно вылил её на лицо девушки, смывая кровь с глаз, и кивком дал лидеру отмашку. Тот сцепил указательный и большой пальцы в форме полумесяца. Его губы задвигались, произнося слова молитвы, едва различимые в напряжённой тишине.

Через несколько секунд между его фалангами появилась слабая, почти незаметная песчинка света. Она опустилась на раны Хиори, и едва уловимым прикосновением остановила кровотечение.

Синеволоска тихо прижала подругу к себе и обняла, не произнося ни слова.

После вспышки света и слабой искры надежды всё вдруг стихло. Оцепенение, тревога и усталость, разом обрушившись, нависли над каждым. Арвен до сих пор держала Хиори в объятиях, Китами сидел рядом, Сатоши опустил взгляд в землю.

Юма стоял чуть в стороне, наблюдая за ними. Сердце его билось глухо, но не быстро. Он не чувствовал облегчения. Напротив, в груди росло неясное ощущение, будто что-то ускользает. Будто в ту самую минуту, пока они тут сидят, где-то творится нечто. Слишком большая стая лютоволков, нападение со стороны, откуда оно вообще не должно могло начаться. Да и где теперь эта армия? Здесь мало трупов, логично, что большая часть преследователей куда-то делась, оставив жертв. Но куда?

Спрашивать смысла не было: до Сатоши невозможно достучаться, а Хиори без сознания и на пороге смерти. Необходимо действовать, но кто об этом скажет? Лидер парализован, остальные?

Парень обвел всех взглядом.

«Нет, надеяться не на кого... И вот опять. Действительно, что со мной?»

— Пора, — вдруг решительно побудил Юма.

Никто сразу не отреагировал.

— Нам нужно поспешить в город.

Голос синеглазого был не громким, но цепким. Он не требовал, а просто не оставлял выбора. Даже Китами, всегда шумный, молча кивнул и поднялся. Арвен, сжав зубы, уступила Хиори паладину и тот закинул ее на спину.

Потрепанная и измотанная группа вновь собралась. Юма бросил последний взгляд на тёмные деревья, будто пытался угадать, откуда именно идёт это ощущение. Он не знал, что именно приближается, но был уверен: времени почти не осталось.

— Возвращаемся.

«Но что мы найдём, когда доберёмся?»

Том 2. Глава 14. Начало чего?

— Возвращаемся.

Когда я сказал это, голова была необычайно легкой. Не знаю, к добру ли, но странно. То есть, понимаешь, для меня это странно. Вообще, есть ли в таких размышлениях смысл? Не могу сказать. Всё запутанно.

Ожоги болели, а вокруг властвовала темнота.

Первым крался Китами. Затем мы с Арвен. Ей было тяжело передвигаться самостоятельно, пришлось подставить плечо. Не скажу, что это сильно затрудняло путь, однако с каждой секундой двигать ногам становилось всё труднее. Последними плелись Сатоши и Хиори.

Состояние лидера напрягало, а лучница и вовсе была без сознания, но ничего не поделать. Не могу даже представить их схватку с теми чудовищами. Множество трупов и всё. При этом... я не то чтобы сочувствовал. Не в том смысле, что меня не волновало состояние товарищей, просто оставались вещи поважнее. Да.

Мы прошли уже около двух километров и за всё время ни разу не ввязывались в бой. Не понятно, заслугой чего, то ли удачи, то ли стараний, а может и чего-то более неведомого. Группа действовала максимально аккуратно. Когда Китами поднимал руку, все готовились к худшему. И это не зависело от предполагаемого противника. Даже если ему лишь казалось, будто впереди кто-то есть, меры были теми же.

Порой над головами проносился рев, да такой протяжный, словно только одно дыхание существа могло стереть с лица земли маленькую деревню. Когда мы слышали его, тела тут же падали на землю, под какое-нибудь крупное дерево. Китами прижимался к стволу. Арвен пользовалась временем и унимала бурное дыхание. Сатоши, как завороженный, закрывал собой Хиори. А я всматривался в листву, но ничего не замечал, лишь большая тень проносилась в небе.

После всех этих перебежек на пути часто вставала пустая территория, в нос бил резкий запах, запах крови и гари. Признаться, от него у меня слегка разыгрался аппетит. Нет, я бы не назвал себя любителем есть всякий мусор, но после голодного и очень долгого дня... ладно, я мог его полюбить.

Конечно, нам хотелось пойти на аромат. Больше скажу, из-за любопытства мы даже несколько раз чуть не шли. Благо здравый рассудок и пощечины от Арвен хорошо отрезвляли. Но почему пощечины прилетали только мне? Не знаю.

Конца дороги всё еще не было видно. Надежда дойти постепенно иссякала у каждого из группы. Если Китами являлся оптимистом, а Сатоши почти не мыслил, с Арвен всё иначе. Бывало, она останавливалась, я оглядывал ее и замечал стиснутые до скрежета зубы. Привлекать внимание других не стал, не было нужды.

Что уж таить, все сейчас на пределе. Ожоги на боку так и ноют. В какой-то момент я даже чуть не вырубился от боли, но сдержался.

И снова, зачем я здесь? За что? Какой смысл во всем этом? Вообще, какая у меня цель? Я хотел домой, вот только, видимо, не вернусь. Да и что теперь можно назвать домом? Я хотел выжить, но снова оказался здесь. «Здесь» — это где? Я хочу... чего же я хочу сейчас?... я устал. Я желаю покоя. С самого начала я желал покоя. Однако он недостижим. Остается только идти дальше в его поисках.

Да?

Несмотря ни на что, мы двигались к Юне. В голове медленным потоком плыли тревожные мысли. Лютоволки со стороны города, слишком большая стая, ее исчезновение и рев над головой.

До сих пор шаги не прекращались, как вновь раздался тот запах. В этот раз он был намного сильнее и не просто сконцентрировался в одной области, а растекся по большой площади. Выхода не наблюдалось, мы наконец-то решили пойти прямо.

Китами нырнул в кусты, пролетело полминуты, минута, я запаниковал. Слава богу, он появился и с очень непонятным лицом тихо позвал за собой.

— Там никого нет, но... я такого еще не видел.

Пока вокруг усиливался запах, никто не знал, чего ожидать. Мы вышли на поляну... нет, это была не поляна. Куча углей и горелой травы, от которых уже веяло холодом. Насторожившись, команда шагнула дальше.

Там нас ждали опаленные трупы лютоволков. Вот, что это за запах. Целая стая лежала на искусственной поляне. И в то время, пока другие поворачивали головы из стороны в сторону, прикрывая нос, я наконец-то всё понял.

«Дракон».

Драконы — одни из самых величественных и загадочных существ в историях, воплощающие мощь, мудрость. Это огромные рептилии, покрытые чешуёй, которая может переливаться, как металл, или сиять, как драгоценные камни. Их тела сочетают черты ящериц, змей и хищных птиц. По крайней мере, я помнил именно это и... еще то, что такие враги нам не под силу.

Сгоревшая территория простиралась на пятнадцать метров прямо и неизвестно сколько по сторонам. Складывалось ощущение, будто этот монстр просто пролетел по прямой линии, попутно сжигая всё на своем пути.

Дрожь Арвен усилилась, а Китами сбавил темп.

Остальные также понимали всю плачевность нашего положения, вот только отступать уже нельзя. Я поднял левую руку высоко над головой и, окинув взглядом Китами, Арвен, Сатоши, Хиори, резко опустил ее до уровня плеча. Мы ускорились.

Метр за метром пролетало расстояние, половина уже оказалась позади, как снова раздался рев. Ноги затряслись. Звук молниеносно приблизился, я оглянулся, однако снова увидел лишь тень.

Мы забежали под дерево и замерли. Из чьих-то уст послышался женский голос, это были молитвы. Они нам не помогли. На бога никогда не стоит надеяться, его фигура давно растворилась на рассвете.

Сверху раздался треск, листья посыпались на головы. Оно ломало ветки.

— Уходим.

Нечто тяжелое спрыгнуло на землю.

Команда лавировала от ствола до ствола, соскребая кусочки коры. Звук постепенно начал отдаляться и, как колокол, что-то звонко щелкнуло. Трава передо мной подсветилась фиолетовым, а в вечернем воздухе повис неестественный жар. Позади вспыхнуло странное свечение. Оно начало стремительно приближаться.

Чувства трубили о непонятной опасности. Подобно оленю в свете фар, мне не хватало времени для решения. Но Арвен нашла в себе силы и оттолкнулась в сторону, зацепив других. Для измотанного тела такой результат был невозможным, но он всё равно случился.

Мы едва успели избежать мерцания и упали на левые бока. Мгла тут же разорвалась, округу охватила огромная фиолетовая полоса, уходящая вдаль. Деревья падали одно за другим. Было горячо, никогда такого не испытывал. Влага с растений испарялась за мгновения, а глаза пересыхали и жглись.

Адское дыхание никак не прекращалось. Только спустя тридцать самых долгих секунд в моей жизни оно медленно начало сужаться. Прямая линия утихала и тьма возвращалась в лес.

— Вперед, — невольно сорвалось с моих губ. Подкашивающиеся ноги побрели дальше, а мерцание полностью исчезло.

Первым всё также шел Китами. Шаг, второй шаг, третий, еще шаг. Внезапно вор, за которым мысленно следили мы все, исчез. Тут же и мои руки потеряли опору, а тело покатилось куда-то вниз.

Ребра разгорелись болью, из груди вышибло воздух. Валун, я столкнулся с валуном. Тут же нечто толкнуло меня в спину и новый вдох также беспощадно вышибло. Чья-то туша ударила сзади. Арвен. Но стоило ей только немного отползти, так сразу еще одно тело врезалось сзади, да и с такой невероятной силой, словно кто-то бросил целое бревно. Бревно в доспехах.

По ощущениям, я не мог дышать, однако воздух всё равно входил в легкие. Боль была невыносимой, меня аж сжало в позу эмбриона.

— Все в порядке?! — озадачился Китами.

— Мягкая посадка, — даже в такой ситуации ей хватало сил, глупости или садизма глумиться надо мной.

Рядом что-то поднялось на колени, это был Сатоши. Арвен мигом опустила его, указав в сторону приближающегося шума. Все без объяснений затаили дыхание. Будто фамильную реликвию, лидер прижал к себе бессознательную лучницу. Маг глядела наверх. Вор судорожно затыкал уши. Если подумать, я еще никогда не видел на его лице страха.

Время длилось бесконечно, а громоздкие шаги то увеличивали, то сокращали расстояние.

Топот, топот, топот, топот, топот, топот, топот, топот.

Я до сих пор содрогался от боли в ребрах, остальные же еще несколько минут тихо лежали. В итоге, всё обошлось. Нам повезло скатиться в овраг глубиной около двух метров. Выбраться не составило труда. Поначалу группа боялась сделать и шагу, но вскоре движение возобновилось.

Встреча с драконом оставила свой отпечаток. Мы продолжали путь в тишине. Никто не предлагал остановиться, не жаловался, не спрашивал, сколько ещё идти. Все просто шли, один за другим, молча соглашаясь: чем быстрее выберемся — тем лучше.

Я ловил взглядом странности, которые раньше бы, возможно, пропустил. Некоторые листья были почерневшими на концах, корни деревьев выворочены наружу, а стволы кое-где напоминали ожоги или старые порезы. Всё это выглядело неправильно, я не мог понять, что именно.

В какой-то момент в нос ударил запах. Но в нем не было привычной гари или запаха крови. Этот аромат был другим, таким тяжёлым и тухлым, с чётким привкусом сырой гнили. Казалось, здесь что-то давно забыли и оставили разлагаться.

Я нахмурился и замедлил шаг. В следующее мгновение в зарослях справа послышался сухой шелест. Голова тут же повернулась в ту сторону, но глаза не успели ничего увидеть, шум уже пронёсся где-то сзади, затем слева.

Это было не обычное животное. Что-то двигалось вокруг нас. Все снова запаниковали. Ни силуэта, ни движения, только звук, как оно перемещается, едва касаясь травы и веток. Запах стал ещё сильнее. Боже, как же воняет. Нос забился, горло начало саднить, но я заставил себя не подавать виду. Что бы это ни было, оно уже слишком близко.

Сатоши опустил Хиори и Арвен подхватила ее.

Ещё один шелест, на этот раз прямо рядом. Он длился всего мгновение, но этого хватило, чтобы гнилой ветерок пронесся вместе с его носителем. Оставалось лишь ждать, когда оно решит, что пора.

Но почему не сейчас? Почему оно до сих пор не набросилось на нас? Готовится? Или... выбирает жертву?

Не успел я повернуться в сторону Хиори, серое пятно уже моргнуло рядом. Его ржавые когти почти разорвали женскую трахею, но тут же в воздух взметнулся отблеск и четыре тонких ошметка подлетели вверх. Они упали на траву, оголяя гнилую плоть с отвратительным запахом. Само существо в миг просто отпрыгнуло и решилось продолжать атаку.

Я вновь посмотрел на Хиори, по ее бессознательному лицу стекали капли черной жидкости, а рядом висел острый кинжал. Китами одернул лезвие в сторону и пара капель устремилась вниз.

— Никогда не встречал такой вони, — прошептал он.

Никто не встречал, но дружно выдохнули мы все. В опасных ситуациях на нашего вора точно можно было положиться. Хоть не один и не сказал спасибо, все были благодарны.

Стало тихо, через время запах полностью исчез. Существу хватило отрубленных пальцев? Оно испугалось? Не верю. Хоть Китами и мог ему противостоять, про других я также бы не сказал. Монстр слишком быстр, выбери он кого-то другого... мы бы не успели.

За последний день произошло слишком много всего. Я даже примерно не могу сосчитать сколько раз оказывался на пороге смерти и сколько раз мне везло ускользнуть от ее внимания. Голова уже просто не успевала реагировать на все ситуации, конечности и того были больше похожи на тряпки.

«Сколько можно? Сколько нам еще идти?» — спрашивал я сам себя.

И вот еще через час вдали появился свет. Яркий и теплый свет. Всем хотелось побежать навстречу своему спасению, однако сил не было, мы просто тащились вперед. И чем дальше заходили, тем ярче становился свет. На расстоянии в двадцать метров земля уже чуть ли не полностью освещалась. Это показалось странным, но ничего. Главное — группа вернулась.

Я так думал. Зря я так думал.

Это был конец. Не знаю, конец чего именно. Нашей миссии, выживания. Или города Юна. Но я точно понимал, что огонь, поглотивший улицы, послужит новым началом. Началом чего?

Том 3. Глава 1. Твой прощальный взгляд.

Улицы некогда прекрасной и родной Юны нынче полыхали огнем. Не обязательно было даже преодолевать стены, чтобы убедиться в ее конце. Через открытые настежь ворота глазу подались языки пламени, что охватили деревянные лачуги. Оборонительные балконы и позиции остались целыми, но пустыми, а шумная тишина южного корпуса наполнилась криками горожан.

Мимо непонимающей и обессиленной группы потоком уже рвались толпы людей. Тела сталкивались друг с другом, стоило только упасть, тебя бы наверняка затоптали. Понимая это, Юма тут же схватил своих товарищей и оттащил их подальше в сторону. Он обвел глазами Арвен, Китами, Сатоши, Хиори — все были целы. Такой обнадеживающий факт легко мог стать поводом порадоваться, но сейчас никто не старался или просто не хотел замечать этот повод.

Вся команда, словно завороженная, уставилась на умирающую столицу авантюристов. Их дом, их воспоминания, их жизнь горела, а они ничего не понимали. Лидер с лучницей на плечах просто раскрыл рот, не выдавая почти никаких эмоций. Маг сжала свой посох, ее зубы снова заскрипели. И лишь один человек не был способен просто стоять.

Китами сделал неуверенный шаг вперед, он вытянул руку к тем самым воротам, из которых каждый день покидал город и в которые каждый раз возвращался. Ноги хотели было ринуться к хаусу, когда чужие пальцы схватили его синий шарф.

— Ч-что ты делаешь?! Отпу...отпусти! — по еще недавно легкомысленному лицу потекли слезы. Юноша изо всех сил тянул в сторону, однако его уставшее тело не позволяло вырваться из хватки. — Ну же!

— В этом нет смысла, — тихо прошептал Юма. — Мы не знаем, что случилось. Не стоит рисковать.

В ответ Китами с немыслимым взглядом обернулся на товарища. Пальцы вора вцепились в держащую его руку. Но тут же расслабились. Мокрые глаза расширились, когда шарф почувствовал дрожь в запястье напарника. Часто задумчивый и спокойный мечник сейчас склонил голову так, что его пряди закрыли лицо. По одной этой картине желающий недавно сорваться всё понял. Он сделал шаг назад, лишь вытерев слезы.

Юма убедился в смирении вора и наконец-то выдохнул.

— Пока не узнаем, что произошло, никто никуда не идет, — он пытался придать голосу твердость. — Возможно, мы не вернемся.

Услышав это, синеволосая девушка испуганно взглянула на бессознательную Хиори. Рот мага слегка приоткрылся, как если бы она планировала возразить.

— Я вернусь настолько быстро, насколько смогу, — Юма опередил ее.

Он подошел поближе к встречному потоку людей и ощутил, словно оказался посреди переполненной автомагистрали. Люди неслись вперед, не замечая земли под ногами, они просто летели подальше от того, что было за воротами. Несколько раз герой просил одиночек остановиться, но никто так и не послушал. Все просто бежали, они либо не замечали просьб, либо не хотели замечать. В этом не было никакого смысла, Юма лишь рисковал быть сбитым.

И когда он уже перестал кричать, его снес грузовой автомобиль. По крайней мере, столкновение чувствовалось именно так.

— Не стой на пути! — прокричал здоровенный мужчина средних лет.

— Что случилось? — с головокружением Юма лишь ухватился за его пестрый жилет. — Скажите, пожалуйста.

— Да отцепись ты от меня! Оба подохнем! — разъяренный мужчина начал яростно бить парня по голове, громко проклиная того. — Они уже и так рядом, чертов смертник!

Каждый удар по черепу раздавался для юноши как дезориентирующий колокол. Но он не отпускал, пока незнакомец тащил его по земле.

— Просто.. дцх… просто ответьте, пожалуйста.

— Идиот, идиот, идиот! — ударив ногой несколько раз по земле, запыхавшийся пленник наконец-то остановился. — Эустомский король! Разрушили северную стену, а этот мэр сбежал со всеми оставшимися солдатами, идиот! Чертов смертник!

Кулак героя разжался и незнакомец рванул дальше. С кругами перед глазами парень отошел к группе. Не успел он выдохнуть, а Китами спросить «всё ли в порядке?», Арвен перебила двоих.

— Что он сказал?!

Юма схватился за голову и попытался унять тошноту. Маг же принялась трясти юношу, пока не добилась ответа.

— Северную стену разрушили. Какой-то Эустомский король.

Ее очи в миг отрезвели, зубы заскрипели еще громче. Она мотнула головой в сторону лучницы, что нуждалась в лечении, мотнула по направлению к полыхающему городу, опять застыла на лучнице. И когда голова в очередной раз встретилась лицом с пламенем, думать уже было некогда.

Вдруг из ворот города показались силуэты, до боли знакомые команде силуэты. Это были низкие и гуманоидные существа — гоблины. Казалось бы, ничего необычного, но их вид всё-таки смутил Юму. На месте привычных ему монстров оказались бледнокожие, с щитом и булавой, подобия. Их тела были немного крупнее оригинала. Какие-то другие гоблины. Они медленно вышагивали, язвительно проламывая макушки медленным горожанам. Содержимое черепов брызгало наружу, глаза вылетали погулять вместе с темными зубами пьяниц.

За этими чудовищами появлялись новые фигуры, более высокие и тонкие, словно люди страдающие анорексией. Однако они не были людьми, как минимум, теперь. Несколько из «них» свободно шагали без рук, частей туловища или лба. Некоторые, безногие, просто ползли, пожирая плоть мертвых людей. Тем, кто барахтался живым приходилось еще хуже. Гнилые челюсти разрывали упругую кожу, а ее носитель ревел от боли, пока другая сущность пальцами вырывала его глаз. Как падальщики, «они» поедали остатки за белокожими гоблинами.

В учениях жрецов писалось о ком-то похожем, но Юма никогда даже не надеялся увидеть хоть одного. Стервятников называли нежитью, предвестниками неминуемой угрозы. Когда-то существовало могущественное людское государство, которое яростно противилось богам при Великом Бедствии. Тогда владыки неба обрушили на них свой гнев и низвергли еретиков в бесконечные мучения, превратив в гнилые куклы. Государство то было далеко на севере, выжившие ходячие никак не могли прийти на восточный Нахалис.

Но «они» всё равно пришли.

И вдобавок прямо сейчас следом выходил кто-то еще. Он огромный. Явно не человек. Это нечто одним взмахом небрежно смазало толпу людей в кашу, захватывая и часть гоблинов-альбиносов в придачу. Такая картина невольно напомнила герою хоуп-гоблина в той самой пещере. Однако это существо было намного, намного опаснее.

Оторвавшиеся люди спотыкались от страха, а твари потихоньку нагоняли их.

Члены команды один за другим постепенно переводили свое внимание на Юму, словно выпрашивая приказ. Герой просто молчал. Они ожидали, что тот, кто вел их последние часы в полной темноте, предложит верное решение. С его же стороны это выглядело весьма нелепо. Он? Он должен всё решить? А когда эта аномалия, из-за которой Юма должен всё решать, уже кончится? Спрашивал сам себя Юма. Ну, то есть, серьезно? Когда? Не слишком ли долго всё лежит на одних плечах?

Парень не привык думать о тех вещах, о которых думает в последнее время. Хоть его решения и не кажутся такими провальными, на деле Юсато давно бы уже застрелился.

Ох, здесь же нет огнестрела...

— Уходим, — не веря в собственные слова, вдруг сказал Юма.

«Какого?»

Может, он так устал, что делает это уже на автомате? — Если не отступим, точно умрем.

Но не успела маг опереться об Юму, сбоку пронеслось синее пятно.

— Нет, идиот!

Запинаясь, Китами бросился в сторону умирающих людей. У него совсем не осталось былых скорости и сил. Невысокая фигура врезалась в первую попавшуюся нежить, что наседала на беззащитных мать и ребенка. Пальцы, сжимавшие раньше только рукоять клинка, вонзились в мягкие глазницы мертвеца и последний повалился на землю.

— С-с-сзади! — крикнула женщина вору.

Сзади него булавой уже замахивался гоблин-альбинос. Не в силах увернуться, шарф закрыл лицо руками, однако удар так и не достиг его. Знакомое лезвие меча проникло между лопаток, а затем вышло через сердце бледного существа.

— Ты безрассудный человек, — из-за туши показался Юма. Он освободил меч и бросил Китами нож с гравировкой искры на грани жесткости. — С этим же тебе будет удобнее?

— Д-да.

— А вы, пожалуйста, поспешите за остальными, — синеглазый помог встать всё той же женщине с ребенком. Пока они убегали, пара уставших людей стояла лицом к лицу с приближающимися прорехами существ.

— Это на тебя не похоже, — бросил вор.

— Знаю. И раз уж на то пошло, помогу товарищам сбежать.

Китами хотел еще многое сказать, но просто промолчал. Несущиеся гоблины-альбиносы и нежить разом направились на авантюристов. Юма замахнулся, подбирая момент, его клинок понесся к морде первого встречного, когда у монстра вдруг отпали руки с головой.

Не успел никто протянуть букву «А» и следующая пятерка распалась на части. Рядом с последним трупом стоял человек в черной броне. С кончика металла капала кровь существ. Незнакомец с белыми, словно снег, волосами холодно улыбнулся ошеломленным Китами и Юме.

— Вам, ребятки, тоже стоило бы бежать.

— Т-ты...вы кто? — спросил синеглазый.

— Лайт... — вор с грустью произнес имя бывшего товарища или просто члена «Южной Зари».

Беловолосый Лайт снова улыбнулся, но его рука вдруг дернулась за спину. Рыцарь вытянул гоблина, что пытался тихо подобраться поближе. Ломая позвоночник, пальцы черного мечника крепко сжали горло монстра. Обмякшая туша упала на землю.

«Ужас какой сильный», — первое пришло на ум.

Однако даже для сильных находятся противники посильнее. В этот раз со спины к Лайту подходило то самое огромное нечто. Юма не знал, сможет ли незнакомец в черных доспехах одолеть его, но вот взять за горло точно не выйдет.

— Лайт! — предупредил Китами.

— Это не моя добыча, карлик.

В миг за фигурой Лайта мелькнула красная тучка. Юма уловил ее лишь на миллисекунду, будто щелчок пальцами. За этот щелчок огромное чудовище вдруг остановилось, его тело рухнуло на локти с коленями. Оно оставалось живым и напоминало неуклюжую собаку. Существо ползало из стороны в сторону, заливая почву под собой кровью. Из мест, чуть ниже обратной стороны локтя и чуть выше колена, сочился багрянец. Ранее целые сухожилия перерезали с точностью хирурга.

Похоже, это был тот человек в алой одежде. Герой не видел, как он подошел к Лайту, неизвестный просто появился, пока рядом с воем ползало некогда жуткий зверь.

— Эй, Китами, — привлек внимание человек в алом.

— Рейн?...

Рейн? Юма где-то слышал его имя. Не помнил, где, но точно слышал. И не раз. О нем много, кто говорил. Более того, его знал Китами.

— Вижу, ты нашел новую группу, молодец, — Рейн говорил с небывалой серьезностью. — Теперь же лучше беги к ней.

— А вы?

Секунды на три рыцарь затих перед ответом.

— Мы не оставим свой юг.

— Вот как. Понял... и прощай.

Рейн не ответил. В ответе никто и не нуждался. Шарф развернулся в сторону леса.

— Как же твоя безрассудная решимость? — шепотом спросил Юма.

— Она больше не нужна, — Китами ускорил шаг. — Теперь тыл в надёжных руках.

— Как скажешь.

Синеглазый напоследок лишь глянул назад.

— И ты прощай, Юна.

Том 3. Глава 2. Караван беженцев.

Если бы Юме сказали, сколько сейчас времени, он бы просто повел бровью.

Наверное, часов пять.

Так думал юноша. Серое утреннее небо расстилалось перед ним, а под глазами вырисовывались темные круги. Он и раньше не отличался бодростью или энергичностью. Только взглянув на него, любой бы предположил, что каждую ночь парень бродит с бессонницей. Словно ежедневно из него вытягивают все силы и желание жить.

Но именно в настоящие мгновения усталость была действительно невыносимой. Холод, роса и стволы деревьев, прорастающих вдоль дороги. Юма не помнил, куда ведет путь, по которому он шел. Хотя... может, парень и вовсе никогда не спрашивал.

Ух, к кому бы обратиться?...

С ленцой синеглазый посмотрел налево, на знакомого ему до мерзости человека. Этот был тот массивный мужчина, что недавно сбил его с ног.

— Что надо? — рявкнул урод с неприязнью. Желание высказаться сковало Юму, но стычки сейчас явно были бы неуместны.

— Н-ничего.

Неловко парень вновь глянул вперед, туда, где вместе с ними шагала кучка людей. Неизвестные горожане вяло перебирали ногами, впрочем, юноша вел себя также. От былых ста тысяч осталась такая жалкая горсть жителей. Более того, все они теперь стали беженцами, их дома сгорели, а родных и друзей поглотили отвратительные монстры. Еще немного и даже Юма бы оказался в числе погибших.

Интересно, зачем я тогда вообще полез на рожон?

Но его спасли. Снова, опять, вновь, как в предыдущие разы. Те авантюристы очутились рядом, они показались самыми храбрейшими из всех людей, которых видел юноша. Сильные, преданные, жертвующие собой — основные признаки героев. И эти герои спасли их.

Их...

Он шёл, и впервые за всё это время позволил себе надолго поднять взгляд от земли.

Сатоши чуть пригибался вперёд, держа Хиори на плечах. Девушка была совсем лёгкой, но всё равно ощущалось, что её вес давит на него сильнее, чем броня. Русые волосы закрывали половину лица, от этого она походила скорее на спящую, нежели мертвую. Только слабое дыхание, едва заметное с того расстояния, напоминало, что авантюристка жива.

Сам паладин шёл не сбиваясь с шага, но пальцы, сжимавшие её руку, были белыми. Он слишком крепко держал девушку, видимо, боялся, что отпустит, а она исчезнет.

Чуть позади Китами поддерживал Арвен. Он перекинул её руку себе на плечо и терпеливо подстраивался под каждый неуклюжий шаг. Обычно в его походке было что-то лёгкое, почти насмешливое как у кота, но сейчас он двигался необычайно тяжело. Не считая Хиори, ему досталось больше всех. Если бы Юма только мог остановиться и похлопать по его плечу...

Арвен прижимала свободную руку к боку, лицо было бледное, однако в глазах ещё теплилось упрямое желание не показывать слабость. Она всегда была такой, строила из себя непонятно кого, хотя правду видно как на ладони. И зачем? Ее бы всё равно не назвали слабой или жалкой. А уж о том, чтобы бросить, и речи не шло.

Впрочем, может она просто не знала, как себя вести в сложившейся ситуации? Всё вокруг таким ощущалось так странным. Хоть и не в прежнем виде, вся команда смогла выбраться. Это искренне радовало юношу. Трудно было сосчитать, сколько испытаний они преодолели вместе. Раньше ведь Юма считал их простыми коллегами, братьями по несчастью. Но ошибался. Видимо, теперь их можно назвать друзьями.

Друзьями? Когда я в последний раз называл кого-то другом?

Синеглазому было тяжело ответить. И пока он рассуждал о разном, Арвен не спускала с него глаз. Ее тело необычайно ныло, но беспокойство за товарища не утихало. Обрати кто-нибудь внимание на самого Юму, возникли бы смешанные чувства. Его зрачки помутнели, уставившись в одну точку перед собой. Они просто выгорели. Это было даже не физическое, а психическое опустошение. Несмотря на укусы и раны по всему телу, походка оставалась ровной, как если бы мечник забыл о боли.

Бесспорно, периодически он поднимал голову, но не из-за естественной потребности. В те моменты он поворачивался лицом к друзьям и лишь молчал, будто проверяя состояние группы. Не стало ли кому-нибудь хуже, не нужна ли помощь. А затем возвращался к земле под собой.

За последние события именно он выложился на полную. С некой неохотой даже Арвен признавала это. Слабый по ее мнению человек оказался самым стойким. Некогда идеальный Сатоши сломался, отчего временно, но Юма взял его роль и стал для команды лидером. Приказы были не гениальными, но только благодаря им другие выбрались.

Новые обдумывания отнимали весь интеллектуальный ресурс и теперь не осталось ничего. Юноша действительно хорошо постарался, но нынешнее его состояние наводило тревогу.

Этим была загружена Арвен, когда часть беженцев, что плелась в середине, свернула в сторону. Девушка невольно переключила фокус, однако ничего не поняла. Дорога продолжалась строго прямо. Почему они свернули?

В мыслях мага загорелось подозрение и она была в этом не одинока. Поток людей замедлил свой ход и шум стал сильнее. Точно жидкость, народ медленно начал выстраиваться в непонятную фигуру вокруг незнакомцев. Каждый человек хотел узнать, что происходит. Группа Юмы тоже подобралась ближе и услышала голос...

— Добрые люди, давайте сделаем привал! — человек средних лет, с рыжей бородой, стоял на подобии деревянной бочки, глаголя во всё горло. Горожане внимательно непонимающе слушали его. — Уже целую ночь мы беспрерывно идем. Если ненадолго остановимся, монстры не достанут нас.

Стоило мужику предложить привал, как в толпе что-то щёлкнуло. Ровный шум голосов сменился возмущённым гулом. Люди заговорили все разом, кто-то кричал, кто-то бормотал, отчего слова накладывались друг на друга.

— Ты что, спятил?! — сорвался худой парень с перевязанной рукой. — Хочешь, чтоб нас Эустомский Король сожрал прямо на месте?

Он говорил громко, но голос дрожал, выдавая больше страх, чем злость.

— Да он нам могилу роет, — с сухостью ответил другой. — Тут твари кругом, им только дай догнать.

— Иди сам отдыхай, раз уж так устал! — добавил кто-то сзади и несколько человек закивали, они только ждали повода поддержать.

Юма стоял рядом со своими и молча слушал. Китами, подставлявший плечо Арвен, фыркнул, но промолчал. Сатоши прижал руки крепче к ногам Хиори, что лежала у него на спине. На его лице не было реакции. Арвен едва заметно усмехнулась.

И всё же нашлись те, кто кивнул мужику.

— Я согласен… ноги уже не держат, — пробормотал старик, осевший на посох. Лицо его покрылось серым потом, было видно: ещё шагов сто и он рухнет.

— Хоть перекусить бы, — тихо сказала женщина, держащая за руку ребёнка. Тот еле переставлял ноги, спотыкался, а мать прижимала его ближе к себе. — Детям ведь совсем тяжело...

Мужик, поднял руки, защищаясь от нарастающего шума.

— Среди нас есть старики, есть больные и дети! — голос его сорвался, он обвёл глазами толпу, но взгляд дрогнул. — Они больше не могут идти. У многих ни воды, ни еды не осталось. Я прошу вас, давайте остановимся хоть ненадолго и поделимся с теми, кому хуже всего.

Толпа взорвалась ещё громче. Впереди кто-то резко развернулся, злобно махнув рукой.

— Ага, значит, я должен свой последний сухарь ему отдать?

— Своих детей кормить нечем, а они пусть моим запасом пользуются?! — выкрикнула женщина с мешком за спиной. — Да пошли они!

Теперь лица перекосились не только от усталости, но и от злости. Даже те, кто секунду назад соглашался, осеклись, делая вид, что вообще не слышали. Мысль о том, что придётся делиться, обожгла их сильнее самой усталости.

Мужик побледнел и вцепился в ремень своей сумки. В его взоре мелькнуло отчаяние. Он будто понимал, что проигрывает этот спор. Юма смотрел на него с отстранённым выражением. Он видел, как толпа постепенно превращается не в сплочённых беглецов, а в стаю, где каждый думает только о себе.

В конце концов спор стих сам собой. Недовольные, переговариваясь и ворча, двинулись дальше вместе с основной толпой. Их шаги ещё какое-то время звучали в ушах гулким шумом, но вскоре и он растворился в дороге. Авантюристы с остальной частью остались стоять. Тишина, наступившая после криков, была непривычной.

Арвен первой не выдержала. Она резко обернулась к остальным, поправила сползающую с плеча руку и сказала...

— И что будем делать, а?

В её голосе звучало раздражение, но глаза то и дело скользили к Юме. Она делала вид, будто заботится о времени и дороге, но было ясно, больше всего её тревожило состояние товарища.

Том 3. Глава 3. Вместе с тобой.

Воздух наполнился тяжёлым дыханием. Изредка кто-то тихо стонал, кто-то кашлял, кто-то, наоборот, молча смотрел перед собой, в сереющее небо, не мигая. Кто-то тут же лёг прямо на траву, будто у него не осталось сил даже сесть.

Мужчина стоял рядом и чувствовал, как тускнеет внутри. Он не мог позволить себе упасть духом, хотя сердце ныло от жалости. Подойдя к старой даме с больной спиной, что уже минуту пыталась сесть, он осторожно опустил женщину.

— Ох, спасибо, — бабушка поблагодарила незнакомого добряка и тихонько протянула сжатую ладонь. — Подкрепись хоть.

— Благодарю, но оставьте себе, — он отодвинул сморщенную временем руку, в которой лежало несколько ягод. — Если понадобится встать, просто позовите.

В поисках тех, кто также нуждался в какой-никакой помощи, мужчина бодро шагнул дальше. А людей таких оказалось не мало. Первой встретилась молодая девушка, что с болезненными вздохами растирала лодыжку. Он присел на корточки и, вытащив из сумки полоску ткани, быстро перебинтовал её, проверяя, чтобы узел не был слишком тугим.

— Потерпи, так будет лучше, — тихо сказал он. Девушка только кивнула, глядя на него покрасневшими от напряжения глазами.

Мужчина не считал себя героем или кем-то вроде того. Он знал, в любой ситуации всегда находится тот, кто выходит первым. Тот, кто делает первый шаг и кладет груз чужих судеб на свои плечи. Такие люди жертвуют собой ради всеобщего блага. Они действительно есть везде. Даже в этой толпе несчастных, вероятно, есть такие герои. Просто для того, чтобы выйти вперёд, нужна немалая смелость. Трудно просто так отделиться от толпы и положить всему начало. Страх провала, сама возможность неудачи или личные границы сковывают подобных людей.

Незнакомец верил в их существование, по крайней мере, хотел верить. Но иногда для раскрытия было необходимо слишком много драгоценного времени. Сейчас, пока эти люди решаются, остальные и вовсе могут погибнуть. В такие моменты мужчина брал на себя ношу. Он не приписывал себя к этим героям, думал о себе, как об обычном простолюдине.

«Каждый человек способен на что-то», — такой была его философия.

Альтруист подошёл к пожилому мужчине, который осел прямо у дороги, помог ему перенести ноги на мягкую кочку и подложил под спину плащ. Затем подлатал группу мужиков и под конец, как мог, но попытался успокоить ребенка, что всё время искал запропастившегося отца. Выпрямившись, он оглядел оставшихся, тех, у кого ещё хватало сил не падать. Слишком много пустых и потерянных лиц предстало перед ним.

«Если сейчас ничего не сделать, люди просто растают», — подумал он и громко позвал.

— Слушайте, — обратился человек мягким голосом, — кто-нибудь может сходить за хворостом? Нужно хотя бы немного тепла.

Некоторые слабо подняли головы, но никто не шелохнулся. Тогда он приблизился, разглядел группу женщин, что сидели чуть в стороне, и уже конкретно обратился.

— Вы, девчата, пожалуйста, сходите вон к тем кустам. Соберите веток для костра.

Они переглянулись, словно ища поддержки друг у друга, потом нехотя поднялись. Было видно, что отказать лично у них не хватило духу.

— А ты, высокий, в кожаном жилете. И ты, рядом, — он повернулся к мужикам. — наберите воды. А-то я так удачно захватил с собой пару ведер. Далеко идти не нужно, там за камнями ру...

— Сам и иди! — в отличие от дам, необтесанные пьяницы, что случайным образом выжили в городской заварушке, отреагировали резво. Запах перегара всё еще сочился из их ртов, а похмелье било в голову. — Почему указания вдруг раздаешь?... Наш мэр сбежал, значит, теперь здесь царит беззаконие!

— Мы за тобой пошли, потому что ноги гудят. Не придумывай, — презрение и высокомерие читались в фразах. Признаться, мужчина не ожидал такого ответа от бездомных, посему ненадолго замолчал. — И, вообще, мы не за тобой шли!

Благо в их мыслях до сих пор гуляли последствия выпивки, соображать было тяжело. Поняв это, мужчина решил не сворачивать с пути.

— Но я собирался развести костер. Ну и нарезать картошки, — тон до сих пор оставался мягким. — Хааа. Если хотите, можем поменяться.

В ответ на неожиданное предложение подбородки бездомных удивленной замерли. Но уже через секунду медленно поползли вниз. Один из мужчин собрался хмыкнуть, но в этот момент воздух прорезал короткий свист. Металл блеснул на солнце, и нож с глухим звуком вонзился в бревно прямо между их ладоней. Лезвие глубоко вошло в дерево, дрожа от удара.

— Только вам же нужен нож? — спросил добряк.

Двое мгновенно отпрянули, один вскрикнул и чуть не упал назад. Они замерли, глядя на клинок и на тонкую щепку, медленно сползающую вниз по бревну. Еще секунду назад их губы растягивались в ухмылках, теперь же они побледнели, дыхание стало резким и тяжелым. Никто не решался заговорить первым.

А когда наконец осмелились поднять взгляд, мужчина уже стоял рядом. В руках у него были два ведра и по лицу нельзя было понять, когда он успел подойти. Пара помялась, но, увидев, что незнакомец протянул им сосуды, с немым ужасом взяла их.

— Поспешите, пожалуйста, — когда мужик сказал это, дуо дернулось, но, не увидев погони, опечалено направилось к ручью. Остальные, те, кто следил за перепалкой, мигом одернули головы, побаиваясь незнакомца. Они отчасти тоже начали расшевеливаться. Часть помогала окружающим, делясь едой и водой, а часть носилась в поисках поручений. Постепенно лагерь начинал оживать.

Бывает, всё идет наперекосяк и тебе приходится прикладывать не только усилия, но и более грубые методы. К счастью они работают. Тот самый мужчина, положивший основу всей этой суете, с неким облегчением улыбнулся.

— Эй, синеволосая мисс! — позвал он прохлаждающуюся девушку.

— Что?

Без звука агитатор положил ей в руки нож и указал на маленькую кучку овощей. Арвен, на удивление самой себе, почему-то захотела послушать неизвестного.

Он же опустился на корточки, поставил рядом сумку и начал рыться внутри. Где-то там, среди тряпья, точно лежало огниво. Человек был уверен, ведь клал его ещё в городе. Пальцы перебирали вещи одну за другой, но заветного кусочка кремня всё не находилось.

Он нахмурился и уже хотел выругаться вполголоса, как вдруг прямо перед его носом с глухим стуком свалилась целая охапка хвороста. Сухие ветки посыпались в стороны, кое-какие уткнулись ему в грудь и колени. Мужчина вскинул голову.

— Шустро же вы... — с одобрением начал он, думая, что те две мисс уже вернулись. Но, оглянувшись, заметил только одного человека. И то юношу, с виду лет пятнадцати, с повязанным на шее синим шарфом. Тот стоял, чуть наклонив голову набок, и явно не выглядел уставшим. — А?.. Вроде же я просил кого-то другого?

— Ага. Но мне было скучно, — спокойно ответил парень, как будто речь шла о чём-то обыденном. Мужчина моргнул, снова посмотрел на охапку и переспросил, уже громче.

— Подожди-ка, ты один это всё принёс?

— Ага, — снова прозвучало в ответ.

На этот раз мужчина даже раскрыл рот, но потом только покачал головой. «Ну и молодёжь пошла...» — мелькнуло в голове. Он откашлялся, проглотил удивление и снова полез в сумку. Ах да, огниво. Он совсем про него забыл. Достав наконец кремень, альтруист поднёс его к кучке сухой травы и принялся бить. Искра вспыхивала и тут же гасла, не задевая надобного. Он повторил ещё раз. И ещё. С каждой попыткой его движения становились резче.

Юноша всё это время не отходил, присев на корточки неподалёку. Он внимательно и с интересом следил за каждым движением. Мужчина чувствовал его взгляд и от этого раздражался ещё больше. Всё вроде бы делал правильно, а искра так и не хотела разжечь костёр. Мужчина ещё раз со злостью ударил огнивом. Искра вспыхнула, но снова рассыпалась в воздухе, даже не зацепив сухую траву. Он выдохнул, глядя на обломки веточек.

«Да что ж такое…», — сил не оставалось даже злиться. Он посмотрел на юношу с шарфом, который всё это время наблюдал за ним с каким-то ленивым интересом.

— Может, ты попробуешь? — предложил мужчина с явной безнадёжностью.

— О, давайте! — пожал плечами парень и забрал у него огниво.

Он принялся щёлкать так же старательно, но результат был невпечатляющим: пара искр и всё. К удивлению, юноша, похоже, ничуть не расстроился. Он просто вздохнул и, внезапно расплывшись в улыбке, резко крикнул в дальний угол лагеря.

— Юмааааа!

Голос прозвенел так громко и звонко, что даже мужчина вздрогнул. «Юма? Это что, имя?» — мелькнуло у него в голове. Он машинально проследил за взглядом парня.

— Юмааа! Нужна помощь!

Там, на другом конце стоянки, сидела кучка молодых людей. Два парня и две девушки. Все выглядели не как беженцы, а скорее как авантюристы. Их одежда была потёрта, а оружие валялось рядом. Одна из девушек и вовсе умудрилась заснуть, распластавшись прямо на голой земле. Хотя спит ли она?

— Юмаааааааааааааааааааааааааааа! — снова протянул шарфоносец, издеваясь над молчанием. Даже самому мужчине стало любопытно, кого же он зовёт с таким энтузиазмом?

Ответ пришёл не сразу. Лишь спустя пару секунд один из парней медленно поднялся на ноги. Выглядел он весьма потрёпанным. Тёмно-синие глаза, едва видные из-под упавшей на лоб чёлки, смотрели вниз, как если бы земля была куда интереснее происходящего.

— Что случилось? — хрипловато спросил Юма, остановившись рядом.

— Костёр не выходит, — с улыбкой пояснил парень, даже не пытаясь скрыть довольство.

Синеглазый взял из рук огниво, покрутил его в пальцах, чуть повернул угол и одним движением высек искру. Та сразу задела сухую траву. Мужчина даже не успел моргнуть, как слабое свечение переросло в тонкий дымок, а затем и в язычки пламени, которые охотно перекинулись на хворост.

«Толковый юноша», — невольно подчеркнул мужик.

— Вот и всё, — в то же время спокойно сказал Юма и вернул огниво.

Парень с шарфом радостно хлопнул его по плечу, поздравляя с победой. Юма же поморщился, явно недовольный таким жестом, но ничего не сказал. Он уже развернулся, собираясь пойти к своим, как шарф его остановил.

— Эй, погоди! — крикнул он, не стесняясь, и тут же обернулся к мужчине. — Дядь, есть ещё чем помочь?

После того не успел Юма опомниться, как уже помогал незнакомой женщине дойти до костра. Она обвила его обеими руками и шла, едва переставляя ноги. Казалось, всё в ней сопротивлялось движению. Каждый шаг сопровождался глухим ворчанием, стонами и жалобами. То ей камень под ногой мешал, то плечо болело, то обувь натёрла. Конечно, эти факторы раздражали. Но больше всего юношу бесило, что, даже после всех его слов, она продолжала сжимать правую больную руку. Сколько мечник не твердил, ему отвечали лишь грубостями и в конце он просто смирился.

Юма кивал, а затем молчал, а затем снова кивал. Иногда сжимал губы, когда особенно хотелось ответить, но сдерживался. Он видел перед собой только землю, следил, чтобы женщина не упала, и не думал больше ни о чём.

Справа, мелькая среди людей, бегал Китами. Он то подхватывал упавшего мужчину, то помогал ребёнку донести сумку, то что-то говорил, успокаивая тех, кто уже готов был сорваться. Хотя сейчас именно Юме больше всего нужно было успокоиться. Шаги вора были быстры, движения уверенные.

«Серьезно, уже восстановился?» — Юма отметил это про себя, но без особого удивления. Китами всегда действовал так, будто усталость его не касалась.

В итоге, когда авантюрист с дамой дошли до костра, первый осторожно усадил женщину на старое и рассохшееся бревно. Она села с тяжёлым вздохом, а потом сразу начала возмущаться.

— Ну не картошку же нес!

Юма не отреагировал, он выпрямился и хотел уже отойти, как рядом раздался резкий голос.

— Ногами тебя вообще не учили шевелить?!

Темноволосый повернул голову и на мгновение замер. Говорила Арвен. В руке у неё был нож, рядом на земле стояло ведро. Вид действительно устрашал, а недовольство только заставляло ноги трястись еще сильнее.

«Ооох, не к добру это. Когда я успел провиниться? И-и зачем ей вообще нож? Она же понимает, что без головы я не смогу идти дальше, да? Она понимает?» — уже судорожно пролетали мысли, не оставившие внимания девушки. Она едва заметила, как товарищ смотрит, и чуть смутилась. Лицо хлеще налилось красным, глаза заметались по округе и зубы показались из-за губ.

«Вот и всё. Думаю, пора прощаться», — Юма понимал, писать завещание уже поздно. — «Китами, Сатоши, Хиори, простите, но теперь вы без меня», — гоблины, пещеры, монстры, он пережил всё это, а теперь погибнет, даже не зная причины. От рук товарища. Как же его будут поминать?

— Могла же быстрее идти, кобыла! Пока он с тобой носился, я одна всю картошку нарезала, — внезапно речь синеволоски зазвенела в сторону недовольной особы, которую сопровождал Юма. — А у него, кстати, это — одно из немногих достоинств!

«Чего?» — опешил парень.

Он всё ещё стоял, глядя на Арвен, не сразу соображая, что именно она сказала. Последние её слова пронеслись совсем рядом, но лишь через пару секунд смысл дошёл. Он моргнул, слегка качнул головой и вдруг коротко выдохнул, почти со смешком.

До него дошло, это не ему только что досталось. Не он стал причиной её раздражения и не на него кричали. На лицо упала тень облегчения, он тихо опустил плечи, позволив себе немного расслабиться. Может, впервые за день.

«Значит, я всё ещё могу увидеть завтрашнее утро», — подумал Юма и с каким-то усталым спокойствием перевёл взгляд обратно на костёр. Дама же, отдышавшись, уставилась на Арвен.

— Нашлась тоже, героиня! Думаешь, если у тебя нож в руках, можешь рот на всех открывать?

Маг подняла голову, прищурилась и ответила почти спокойно.

— Нет, просто мне не нравятся такие дуры.

Юма наконец-то пришел в себя и поднял руки, пытаясь вмешаться.

— Давайте спокойно…

— Спокойно? — взвилась незнакомая дама. — Да ты бы сам попробовал тащиться с больной ногой!

— Я… — начал синеглазый юноша, но Арвен уже шагнула вперёд.

— Может, и попробовал бы, если бы ты не вопила всё это время, — отрезала она. Было непонятно, сердилась она так из-за оскорблений в адрес товарища или оттого, что пришлось чистить картошку в одного. Но вздувшейся веной гнев всё равно четко проходил по лицу синеволоски.

Юма снова попытался вставить слово.

— Арвен, она просто…

— Просто что? — дама резко повернулась к нему. — Ты с ней заодно, да?

Мечник застыл, будто попал под удар.

— Я… нет, я просто…

— Вот и молчи, — прервала Арвен и снова повернулась к женщине. А та не осталась в долгу.

— Ну и манеры! С таким характером тебе только с гоблинами обед делить!

Маг чуть приподняла брови.

— А ты с таким тоном и гоблину бы аппетит сбила!

Дама шумно вдохнула, собираясь ответить, Юма снова поднял руки, отчаянно пытаясь вставить хоть слово.

— Может, хватит?

— НЕ ВМЕШИВАЙСЯ, — в унисон сказали обе. Он обречённо опустил руки. Незнакомка всё не унималась.

— Да что ты вообще себе позволяешь, синеволосая…

Но вдруг щелчок раздался так резко, что даже те, кто сидел у костра, обернулись. Арвен отвесила пощёчину по женскому лицу, примерно такую же, каких Юма кучу словил за все разговоры с товарищем. Он прекрасно помнил ту боль, ведь последний раз ощущал ее буквально два часа назад. Мысленно мечник даже посочувствовал женщине.

«Вот только за что она получила?» — тут же задался он. — «Синеволосая... синеволосая кто? Интересно, кем могли назвать с таким прилагательным?... Будто бы кем угодно. Хотя, может, смутило само слово «синеволосая?»... А я так всё время ее про себя зову...»

Закончить мысль было не суждено. Арвен резко схватила его за руку и решительно потянула прочь. Он послушно пошёл за ней, всё ещё не до конца понимая, что происходит.

— Пошли, — бросила она. Юма, всё ещё в полушоке, только кивнул. Ему оставалось лишь удивляться, как из всех возможных мест он оказался именно здесь.

Юма опустился на бревно. Сухая кора скрипнула под его ладонями, по пальцам прошла едва заметная дрожь. Напротив сидела та самая женщина, что недавно устроила перепалку с Арвен. Завидев юношу, она раздраженно сжала губы и отвернулась, словно хотела показать, что разговора между ними больше не будет. Подбородок поднят высоко, взгляд упрямо устремлен в сторону.

Парень тихо вздохнул и подумал, что, возможно, не стоит больше об этом задумываться. Он перевел взгляд на лагерь.

Огонь в центре полянки мерно колыхался, играя светом на лицах собравшихся. Запах дыма мягко ложился на одежду и волосы, а треск поленьев наполнял пространство спокойствием. Люди расселись вокруг костра, желая впитать хоть немного тепла. Старики держались ближе к пламени, дети жались к матерям, мужчины, не зная, чем заняться, перешептывались между собой.

Арвен, Сатоши и Китами устроились неподалёку. Никто из них не произносил ни слова. Сатоши сидел, уставившись в огонь, его руки лежали на коленях, пальцы еле заметно сжимались и разжимались. Он всё ещё мысленно держал меч. Китами, опершись спиной о бревно, безучастно гонял в пальцах травинку, а взгляд то и дело скользил по пламени. Арвен сидела чуть в стороне, скрестив руки, подбородок почти касался груди. Её лицо казалось спокойным, но в опущенных глазах угадывалась усталость, а в уголках губ невыраженное беспокойство.

Огонь отражался в лицах и это общее молчание было куда громче любых слов.

Юма хотел сказать им многое. Прежде всего — выразить свою благодарность. С какой-то стороны он хотел поблагодарить даже за то, что они просто остались живы. Но был ли в этом сейчас смысл? Синеглазый юноша ответить не мог.

Вообще, он почти ни на что не знал ответа. Например, что теперь будет с Юной? Она канет в забвение также, как и ее предшественница? Или что сейчас с его знакомыми? Юсихиро, Нишио, управляющая Эми. Что со всеми этими людьми? Неужели парень больше никогда не отведает той похлебки? Не выслушает старческих шуток и эмоциональных возгласов? Его челюсть больше никогда не отвиснет от цен на оружие? А задний двор гостиной не встретит утренним солнцем?

Такой отвратительный и такой чужой мир уже приобрел черты чего-то родного, с чем Юсато было тяжело расставаться. Пытаясь согнать грусть, он печально взглянул на вид пред собой.

Три бревна, которые еще недавно валялись в стороне, теперь образовывали некое подобие треугольника, соединенного углами у костра. И каждое место на катетах той фигуры было занято. Мужики, что раньше ленились, сейчас молча переглядывались, будто старались не вспоминать о своём нежелании помочь. Рядом с ними расположились девушки, приносившие хворост. Они говорили вполголоса, устало потирали ладони, изредка поглядывали на огонь.

Синие глаза Юмы скользнули дальше, от следующей картины ему резко стало еще более тоскливо. Внутри всей той утренней суеты абстрагировался один ребенок лет десяти. Он находился в опустошенном одиночестве. Помнится, именно его отец так и не нашелся среди всей толпы.

Обведя того в очередной раз, Юма поблагодарил свою судьбу еще раз. Ведь остаться одному, здесь. Наверное, это было ужасно. Однако только Юсато начала жалеть юного незнакомца, вдруг крупная рука упал на плечо мальчика.

— Ты как, парниша? — с малой тревогой спросил подсевший человек. Это был тот мужик, что агитировал остальных взяться за дело, и кому темноволосый юноша помог разжечь костер. Ребенок на его беспокойство тихо хмыкнул, как бы говоря: «ничего».

Парень смотрел на них и ощущал слабое тепло, которого давно не чувствовал. Но правда ли было «ничего»? Юма не верил, он понимал, мальчик не хотел показывать своей слабости, хотя плохо играл роль.

— Это славно, — подбодрил мужик. — Но чтобы полностью поднять настроение, стоит поесть.

Ребенок кивнул и агитатор тут же встал. Он подошел к огню, над которым висел котелок. Сосуд был среднего размера, такого, какого бы хватило обычной семье на три дня. Однако людей вокруг было больше. Все сразу же бросили свои голодные взгляды на кастрюлю, где уже несколько часов грелась вода. Мужик чувствовал этот взгляд, он без сомнений поднял крышку и из котелка повалил пар.

Простая смесь из картошки, лука и сухарей плескалась в сосуде, пока главарь понемногу отливал каждому. Посуды не хватало, но, несмотря на это, люди с нескрываемым удовольствием хлебали из одной кружки, чашки, даже рук, не боясь ожогов.

— Вкусно, — вдруг оценил Китами. Не стесняясь, он пил прямо из лопуха. Юма явно не разделял его идей. В поисках чужого мнения на этот счет, синеглазый обратил свое внимание на Сатоши. Из собственных ладоней, сдерживая боль, он поил бессознательное тело Хиори. Лишь капли оставшегося бульона паладин позволил себе слизать.

Таких скудных порций явно не хватало для полного насыщения, оставалось довольствоваться малым. И когда очередь дошла до Юсато, он внезапно не обнаружил у себя ничего, во что можно было бы налить еду. Мужик с ожиданием смотрел на него пару секунд, а уставший мозг юноши поддавался стыду. Можно было попить из рук, но бульон действительно был неимоверно горячим, а потом еды вряд ли бы осталось.

— Так что? — спросил взрослый.

— Хах… видимо, я останусь голодным, — вздохнул герой. Но как только он произнес последнее слово, женская рука вдруг вытянулась вперед.

— Налейте сюда две. Так ведь можно? — с необычайной вежливостью поинтересовалась Арвен. — А?

Мужчина улыбнулся и горячий пар тут же наполнил ее миску. Юма на мгновение замер, не зная, что сказать или как отреагировать. Арвен, не давая ему времени подумать, грубо подтолкнула его вперед. В движении чувствовалась её привычная резкость, но почти сразу она отвела взгляд и коротко пробормотала, что не стоит ничего себе воображать, ей самой всё это не по душе.

Юма заметил, что голос её стал тише и мягче, чем обычно, однако внимания этому не уделил. Усталость давила всё сильнее, мысли путались. Он потянулся за миской, но вдруг ощутил, что едва способен её удержать. Левая рука дрожала, будто он только что вышел из затяжного боя. Он посмотрел на неё, не понимая причины. Ни ран, ни боли. Просто странная, глубокая слабость. Похоже, тело наконец решило напомнить, сколько всего оно вынесло.

Мысли оборвал легкий удар миски о щеку. Арвен, сидевшая рядом, ткнула его посудой, нахмурившись.

— Не засни тут, герой, — сказала она с привычной усмешкой.

Парень тяжело поднял взгляд, губы дрогнули.

— Спасибо, — пробормотал он, глядя на неё с видом обречённого.

— Ешь быстрее! — отрезала Арвен.

Юма вздохнул и сделал глоток. Бульон оказался пресным, почти безвкусным, но тёплым. Арвен следом поднесла свои губы к краю миски. Снова настала очередь юноши. Жидкость растекалась по телу, наполняя спокойствием, которого не хватало много дней. Глаза Юмы постепенно закрывались, дыхание становилось ровнее. Мысли ещё мелькали, но уже без связей и без логики. Вскоре всё вокруг расплылось в тишине, полной тепла и краткого покоя.

Том 3. Глава 4. Мне... холодно

Когда локоны темные коснулись ее плеча, женское тело вздрогнуло. Бессознательное лицо юноши легло на Арвен и та от неожиданности взвизгнула. Кожа налилась багрянцем, а раскрытые очи чуть не вылетели вперед. Невольно Китами повернул голову в сторону друзей, но не сразу понял, что случилось.

— А-ану отлепись от меня! — приказала маг.

Парень даже не шелохнулся, из его рта тихим ветром выходило лишь дыхание спящего человека. Тогда синеволоска толкнула лидера в бок, однако он едва качнулся. Паника заставила Арвен отклонить корпус назад, точно в зеркальном повторении того, как сам лидер когда-то уклонялся от выпадов монстров. В этот раз он полетел вниз и, почти прервав контакт, рухнул ей на колени.

— Да что ты творишь?!

Лик мага окрасился еще сочнее, эмоции выступили словно вода через сито. И в конечном итоге она просто замерла, пока сопящий Юма лежал на ее мантии. Как бы прося помощи, Арвен оглянулась по сторонам. Прежде всего она к Китами, что ранее следил за всеми ее жалкими попытками. Ныне его губы сплелись в нескрываемой улыбки, а когда синеволоска дернула руками, вор вообще зашатался от смеха. Короткий для его возраста корпус закачался туда сюда. Казалось, он не мог противостоять самой гравитации, посему каждый раз чуть не падал с бревна.

И, признаться, Арвен очень хотелось, чтобы этот недоумок наконец упал.

— Идиот! Помоги мне! — уже не сдержалась она. Вор же замотал головой. Похоже, его это забавляло. Быть может, после кучи тяжелых часов, именно так он сбрасывал с себя всё былое напряжение? Но Арвен было совсем не до того. Она становилась только более разъяренной и вопли продолжались. — Ты слышишь?!

— Кхх-ха-ха-ха, да! Ху-к-кху… Просто, мхмхмх, — смех никак не давал шарфу возможности договорить. Только сделав несколько глубоких вдохов, он нашел в себе каплю сил. — Арвен, оказывается, такая заботливая!

И тут, услышав последнее слово, девушка реально впала в ступор.

— Что сказал? — недоумевающе, а не злостно, сначала задалась она. — Только возьми его и я подарю свою заботу даже гному!

— Не-а! Мне слишком страшно тебе верить. — излил откровение убийца. — Просто не хочешь его скидывать, да? Вот и назвал заботливой. А ты сразу угрожать...

От этого маг ошалела еще больше. Чего он про нее только что сказал? Помимо того, что назвал заботливой, так еще и выдумал такой бред! Не хочет скидывать?! Да запросто! Арвен схватила плечо синеглазой тушки и уже собиралась толкнуть его на траву, с которой только начала испаряться роса. Но внезапно ее что-то остановило.

— С-силы кончились, идиот! — скорее оправдываясь перед собой, нежели перед Китами, бросила она. Впрочем, вор не прекратил посмеиваться.

В конце концов девушка осознала: здесь нужной рыбы не водится. Она хотела уже позвать Сатоши, вот только его внимание к раненой Хиори лишило мага воздуха. Пусть следит за ней. В этом больше смысла.

Арвен окинула округу. Остальные беженцы спокойно осваивались в своем временном лагерем. Каждый был занят чем-то: часть слизывала остатки с посуды; часть в очередной раз подходила к костру и заглядывала в пустой котелок, а затем печально возвращалась назад. Из всех них выделялся активный мужчина, который до сих пор ходил и помогал нуждающимся. И за ним, как хвостик, всюду плелся тот потерянный ребенок, потерянного отца. Эту пару явно не следовало отвлекать пустяками.

Так и держа плечо бессознательного Юмы, девушка прошерстила весь «треугольник» вокруг костра. В один момент она встретилась взглядами с дамой, что еще недавно нагрубила синеволоске и понесла наказание. Вообще, спорно было называть это наказанием. Но такое мага не волновало. В итоге, двоица гордо отвернулась друг от друга.

— Подумаешь... — отвлеченно промямлила авантюристка.

На этом поиск закончился. И мотивация ее тоже. Арвен смиренно опустила свои пылающие раздражением зеркала на Юму. Хотя и не сказать, что маг испытывала настоящий гнев по отношению к нему. В том смысле, мол, ей не хотелось кричать на товарища. И это было странным.

Смотря на юношу, девушка замечала лишь бледную гримасу на знакомой фигуре. Под его веками сияли темные пятна, а волосы виделись слегка отросшими с того дня, когда пара впервые встретилась. Если подумать, сколько времени прошло с тех пор? Жизнь так закрутила их, что ноющий и еще неизвестный новичок стал для Арвен кем-то привычным. Раньше она никогда бы даже не позволила себе представить такой исход.

Связать себя со слабым человеком?

Но в той гоблинской пещере она поняла, что скорее сама обернулась слабой. И Арвен стало неимоверно паршиво от этого. Тщеславие, подпитываемое еще в фамильном поместье, дало трещину. Она захотела стать выше, чтобы не быть слабейшей. Наверное, именно поэтому после миссии синеволоска бросила Юму. Ей так казалось.

Но вдруг тревожное копошение рядом выбило девушку из ритма. Арвен обернулась и в тот же миг земля дрогнула. Свет костра вспыхнул ярче, отражаясь в глазах людей, а время на секунду замерло.

На земле извивалось тело Хиори. Её пальцы скребли по траве, мышцы дёргались под тонкой кожей и губы шептали что-то неслышное.

Осознание вернулось рывком. Арвен вскочила, колени мерзко качнулись. Голова Юмы соскользнула с её колен и ударилась о бревно, раздав глухой звук, словно где-то оборвалась струна. Парень слабо пошевелился, но не проснулся. Он даже не подозревал, что сейчас творилось с лучницей.

Рядом стоял Сатоши, но его движения были беспорядочны. Он метался, хватался за руки девушки, что-то говорил, но голос терялся в шуме пламени. Всё выглядело неправильно, как если бы ужасающая сущность боролась за тело Хиори.

Арвен уже была возле нее. Она опустилась на колени, схватила лучницу за плечи и почувствовала, как ледяная влага проступает сквозь одежду. Маг дотронулась о лба, за которым росли рыжие волосы. Кожа там была еще холоднее, а вдобавок к этому появилась нехарактерная липкость. От страха пальцы синеволоски дрожали, но она не отдёрнула руку.

— Х-хиори, слышишь? Э-эй! — слова едва сорвались с губ, больше похожие на хрип. — Ответь мне!

Сбоку мелькнула тень Китами. Он застыл, глядя на происходящее, в его глазах смешались растерянность и страх. Арвен пыталась что-то сделать, вот только руки совсем не слушались, мысли распадались. Паника давила, дыхание сбивалось, и всё, что она могла, так это прижимать ладони к дрожащему телу подруги и звать её по имени, надеясь, что хоть это удержит её в этом мире.

Кто-то должен знать, что делать. Кто-то точно сможет спасти ее! Кто-то, кто знает хоть немного о первой помощи!

— Юма! Мне нужен Юма! — громче самих ветров воскликнула маг. Она не обращалась конкретно, не приказывала и не просила, чтобы кто-нибудь разбудил синеглазого. Она просто сказала и подобного хватило. Китами с Сатоши разом хлынули в сторону безмятежного сони.

Не коснулся вор мечника, мощная рука паладина тут же подняла знакомую тушку.

— ПРОСНИСЬ! — рыцарь тряхнул юношу с такой силой, будто хотел разорвать его одежду в клочья. На мгновение веки юноши дрогнули, приоткрылись на тонкую щель. Взгляд метнулся куда-то в пустоту, но тут же угас, а тело вновь обмякло. Усталость потянула Юму вниз, лишая даже намёка на жизнь.

— Юма! — голос Сатоши сорвался. Он снова тряхнул товарища, сильнее, чем раньше, так что голова мотнулась в стороны. Никакого отклика. — Ну сделай же что-нибудь! — выкрикнул он и, не сдержавшись, ударил ладонью по лицу спящего. Один раз. Второй.

Тишина. Только хриплое дыхание Хиори и потрескивание костра рядом. Паладин замер на секунду, потом тяжело выдохнул и отпустил его. Тело синеглазого безвольно опустилось на землю, а взгляд Сатоши метался между Арвен и Хиори. Рыжеволосая дрожала, глаза закатывались. Арвен прижимала её руки, бормотала что-то неразборчивое, пытаясь не дать телу вновь забиться в судорогах.

— Ей холодно, — произнесла маг.

Рыцарь не раздумывал. Одним движением сорвал с себя накидку, бросился к девушке и накрыл её плотно, как мог. На секунду показалось, что дыхание стало ровнее, но надежда тут же рассыпалась. Лучница чуть пошевелила губами. Голос ее был едва слышен.

— Мне... холодно.

Эти слова повисли вокруг авантюристов.

Том 3. Глава 5. Эустомский Король.

Холод. Он был везде.

Сознание Хиори тонуло в сплошной тьме, где не существовало ни времени, ни звуков, ни даже боли. Только безмолвие и пронизывающий холод, который впитался в саму сущность лучницы. Мертвая, как у трупа, хватка облепила ее с ног до головы. Никогда за свою жизнь она не чувствовала ничего подобного. Казалось, тысяча мельчайших игл разом проткнула тело. И изнемогая ото льда под кожей, мышцы девушки продолжали беспристрастно сокращаться.

Голова ее тонула в полусне, а всё, о чем удавалось думать — так это холод. Не успевала Хиори зацепиться за какую-либо мысль, острая пучина вырывала назад. Холод, один лишь холод, затягивающий всё глубже.

Мне холодно.

Мне холодно.

Мне холодно.

Девушка не знала, дает ли она своим словам путь во внешний мир. Ее это не особо и волновало. Единственной значимой деталью оставался холод. Обжигающий до костей холод. Сколько она уже варится в нем? Когда она умудрилась провалиться в ту бездонную нору? И что вообще было до всепоглощающей вьюги? Видимо, ничего. Раз Хиори не может вспомнить, то происходило ли само начало страданий? Существует ли точка координат, равная нулю? Или ужас всегда были частью ее жизни?

Нет, точно нет. За все восемнадцать лет у девушки явно накопилось много хороших моментов. Верно? Хоть что-то да было. Однако сказать самой тяжело. Девушке просто хотелось так думать. Однако думать она почти не могла. Должно же быть хоть что-нибудь хорошее...

— Х-хиори, слышишь? Э-эй! — знакомый голос прозвенел за черной пеленой. Слова едва сорвались с губ, больше похожие на хрип. — Ответь мне!

Ледяная пленница подняла свой тусклый взгляд в сторону мглы. Но ничего не увидела. Темнота заслонила обзор и, как бы широко девушка не раскрывала веки, яснее не становилось. Спутником оставался лишь холод.

«М-мне... п-показалось?» — неуверенно спросила Хиори сама у себя. И речь ее дрожала скорее от неловкости, чем от мерзлоты. — «Мне снова...»

— Ей холодно, — произнес всё тот же человек. Сначала едва различимый, как далёкий шёпот, а потом всё четче. Хиори не сразу поняла, кто это, но тепло, что пробудилось внутри при этом голосе, не оставляло сомнений.

Тьма дрогнула, на краткий миг холод полностью отпал. Девушка хотела что-то сказать, но смогла выдавить из себя лишь одно.

— Мне... холодно.

Эти слова повисли вокруг авантюристов.

— Х-хиори?!

Не колеблясь, Арвен отчаянно позвала её ещё раз, но голос Хиори больше не прозвучал. Тело лучницы обмякло, в глазах так и не блеснула искра.

— Ты же не... — пугающая мысль пришла незваным гостем в голову. Маг остолбенела, не веря собственным глазам.

Но внезапно тело лучницы снова задергалось.

Судороги опять побежали по рукам и ногам, движения были резкими и беспорядочными, словно кто-то невидимый терзал её изнутри. Арвен не понимала, что происходит. Она обняла Хиори за плечи, стараясь удержать дрожащее тело, вновь прижала ладони к её холодному лбу, но ничего не помогло. Кожа оставалась липкой, губы побелели, дыхание становилось всё слабее.

Сатоши метался рядом, почти не соображая, что делает. Его конечности дрожали, он хватался за руки товарища, тряс её, что-то бормотал себе под нос. На лице застыла смесь страха и бессилия. Китами же стоял чуть поодаль, въевшиеся в ладонь ногти отдавали напряжением. Он не знал, чем помочь, и это только усиливало тревогу.

Один лишь Юма, беззаботно погруженный в сон, оставался спокойным.

— Живо проснись! — голос Арвен дрожал, слёзы блестели на ресницах и капли падали на тело лучницы. — Ну же!...

Ситуация стремительно ухудшалась. Холод не отступал, дыхание стало почти неслышным. В какой-то момент тело Хиори снова содрогнулось и Арвен прошептала.

— Прошу...

В этот момент рядом разошелся зов. На секунду девушке почудилось, будто она даже узнала тембр Хиори. Ей хотелось поверить в невероятный исход, но было слишком поздно. В конечном итоге и синие волосы мага перестали отливать былой надеждой. А роковым ударом стал тот же самый зов, что на миг вселил радость.

— Эй...? — низкий тон был ничьим, как мужским.

Сатоши и Китами обернулись. Перед ними стоял мужчина средних лет, крепкого телосложения, с густой рыжей бородой и тенью усталости на лице. За его спиной прятался мальчик лет десяти, испуганно выглядывавший из-за крупной спины.

Незнакомец сделал несколько шагов вперёд. Его взгляд скользнул по лицам молодых авантюристов, затем остановился на лежащей девушке.

— Помощь нужна? — спросил он серьезно, но с заметным беспокойством.

Сатоши не произнёс ни слова. Он лишь сильнее содрогнулся, стараясь сдержать нахлынувшие эмоции. Арвен молча опустила взгляд, прижимая Хиори к себе, будто боясь отпустить. На их лицах сияла полная безнадега, лишившая дара речи.

— Пожалуйста! — но немедля бросил Китами. — Умоляю!

Он не намеревался просто наблюдать за кончиной товарища. Даже если другие потеряли свои языки.

Незнакомец молча кивнул, в его взгляде не было вопросов. Остальные, как лишенные воли, не сводили глаз с этого человека. Его спокойный вид на фоне общей паники вызывал тревожное чувство доверия. Он подошёл к Хиори, Арвен машинально двинулась вперед и встретила его враждебным, почти угрожающим взглядом. Однако едва ее глаза снова упали на подругу, она ослабла и отступила в сторону.

Мужчина присел рядом с лучницей, осторожно коснулся её лба, чувствуя угасающее тепло, затем наклонился ближе, ловя дыхание. Ничего не сказав, скинул плащ и аккуратно осмотрел перевязанные раны. Без лишних жестов его движения были точными и отработанными. Словно убедившись, что живот не ранен, он быстро подозвал Сатоши. Тот сразу подбежал и, запинаясь, спросил, что делать.

— Согни-ка ей ноги в коленях, — коротко попросил мужчина.

Паладин подчинился, осторожно подняв и поставив конечности лучницы. В то время незнакомец уже рылся в своей сумке, перебирая какие-то тряпки, флаконы и перевязочные ленты. Вокруг стояла напряжённая тишина, лишь треск костра да глухое дыхание сопровождали его движения.

— Крови много потеряла. Не сразу помощь оказали, да? — между делом спросил неизвестный, а после, не дожидаясь ответа, продолжил. — В таком случае озноб и судороги — дело распространенное.

Арвен, Сатоши и Китами наблюдали за ним с неясной надеждой. В душе они опасались, мол, даже ответ, даже любое неверное слово может всё разрушить.

— Ну, перевязали вы хорошо, ухудшений не должно быть, — не прекращал он. — Пускай просто полежит так. Скоро приток крови улучшится и, возможно, даже удастся поболтать.

Незнакомец опустился на колени, наконец достал из своей сумки небольшой сосуд и аккуратно высыпал туда горсть белого порошка. Затем налил воды из стоящего рядом ведра и принялся что-то делать.

Прошло несколько мгновений, тянувшихся мучительно долго. И вдруг, где-то между короткими вдохами, послышался сиплый хрип. Звук вырвался из пересохших губ Хиори и разрезал воздух, возвращая округе былое дыхание.

Троица почти одновременно сорвалась с места, готовая броситься к лучнице, но мужчина попросил подождать. Его спокойствие теперь еще больше контрастировало с паникой, застывшей в глазах остальных. Держа посудину в одной руке, он тщательно размешал содержимое, пока жидкость не стала мутно-прозрачной. Передав сосуд Сатоши, тихо произнёс...

— Вот, напои ее.

Но, прежде чем паладин взял подачку, вмешалась Арвен.

— Что это? — задалась она недоверчиво.

— Чудо-зелье! Хаха, — мужчина попытался слегка разрядить обстановку. Маг, в свою очередь, не поддалась. Она не собиралась отступать от вопроса.

Время шло и уже Сатоши не выдержал. Парень силой выхватил сосуд и бросился к Хиори. Он не интересовался такими мелочами. Если средство способно помочь, он не будет испытывать судьбу еще дольше.

— Нет! — Арвен не удалось его остановить.

Рыцарь осторожно приподнял голову лучницы и поднёс сосуд к её губам. Как только жидкость коснулась пересохшего рта, Хиори слабо шевельнулась и, почти бессознательно, начала пить. Глотки были прерывистыми.

Когда сосуд опустел, паладин аккуратно уложил её обратно на землю. Тело постепенно расслабилось, дыхание выровнялось, судороги почти исчезли. На лицах присутствующих впервые за долгое время появилось хоть какое-то облегчение.

Арвен же, ощутив, как из груди уходит напряжение, уже через минуту насторожилась вновь. Она сузила глаза, глядя прямо на мужчину.

— Так что вы ей дали?

Тот обернулся, будто не сразу понял вопрос, потом усмехнулся и, почесав бороду, ответил с удивляющей легкостью...

— А? Да сахар обычный.

— Чего? — по лицу девушки пробежало удивление, затем сменившееся на что-то мутное. — Вот как...

Арвен тяжело опустилась на ближайшее бревно. Плечи медленно осели и пальцы бессильно скользнули по ткани мантии. Некоторое время она просто смотрела на землю, пыталась осознать, что сейчас вообще произошло.

— Извините... — вдруг произнесла она тихим стыдом, — и спасибо.

Мужчина не ответил, лишь вновь кивнул, проверив пульс Хиори. Остальные тоже постепенно выдохнули. Сатоши вытер пот со лба, Китами провел рукой по лицу, возвращая себе обычное выражение, а Юма, всё еще без сознания, лежал между товарищами и новыми соратниками.

Воздух в лагере стал мягче. Костер до сих пор потрескивал и мерцающий свет ложился на усталые лица. Мужчина с мальчиком устроились рядом. Тот, что помладше, осторожно наблюдал за незнакомыми ему людьми, а взрослый некоторое время просто грел руки у огня.

— Авантюристы, выходит? — без особого вступления вымолвил альтруист и опять сразу же продолжил, словно в ответе не нуждался вовсе. — Хах, а ведь я тоже когда-то мечтал им стать.

Паладин и маг просто глянули на него, а вот вор по своей привычке промолчать не смог.

— Воу, я даже не думал. Ну, как бы, не то чтобы я думаю, что каждый хочет быть авантюристом. Просто вы, дядь, не казались мне подходящим... то есть...

Осознав, что, возможно, совсем чуть-чуть, прям немного, но Китами оскорбил мужчину, речь оборвалась.

— Ой, то есть, вас было слишком тяжело представить в этой роли... блин. Я не то имел ввиду, что вы могли подумать, что я имею ввиду, что... просто... Мол, обидеть я не хотел. Хотя можно ли обидеть, имея ввиду не то, что хотел? Ну, очевидно, можно, но я, наверное, хотел сказать что-то другое... или нужно промолчать? Но зачем я это спросил? И опять спросил?... В общем, простите.

Под конец своей тирады Китами невольно поежился и бросил внимание на мужчину рядом. Некоторое время тот пытался отойти или переосмыслить услышанное, однако это явно давалось ему тяжело. Он сидел с лицом человека, не понимающего половину сказанного, но через мгновение просто улыбнулся. Мужчина отбросил все попытки разобраться в бреду вора, потому решил просто кивнуть.

— Ху-ху-х, хорошо? — неуверенностью дал ответ он.

— Хоух! Аж от сердца отлегло!

— Просто в следующий раз не сочиняй целую поэму, идиот, — устало отозвалась Арвен, поджав колени.

— А что, молчание тебе больше нравится? — в тон пропел шарф.

— Лучше молчание, чем слушать твои сны под простудой! — Арвен повысила голос. — Тебе хоть рот пробкой затыкай!

Под начинавшуюся перепалку незнакомец с мальчиком непонимающе глянули друг на друга. Мужчина слегка усмехнулся, следя за парой. Если поразмышлять, для него эти люди казались маленькими детьми, спорящими о настоящем вкусе песка. Но наблюдать оставалось забавно.

— Ах, вот как?! — резко в полный рост встал Китами.

— Правильно, гном!

— Н-ну а ты... ты жуткая! И всем со мной нравится говорить! Даже ему!

— Кому это «ему»? — ухмыляясь, синеволосая девушка не прекращала свои нападки.

Однако в планах Китами тоже не было капитуляции. Он вытянул указательный палец и самодовольно направил его в сторону незнакомца.

— Он улыбнулся! — неумело констатировал вор.

— «Он»? Даже не знать имени, но говорить, что человеку нравится с тобой болтать? Идиот! Что за бред?

— Аэм, Фёдор, — вставил замешкавшийся Федор, глядя на громкую пару. И также добавил: — А это — Юджин.

Мальчик, отдыхающий рядом с мужчиной, при сих словах поднял голову, чуть поёрзал и тихо добавил.

— Зд-д-дравствуйте, — заикаясь, выдал он.

Авантюристы невольно замолчали, заметив неловкость парниши. А тот от подобного еще больше спрятался за слегка веселого Федора. Немым диалогом товарищи согласились, мол, нужно бы как-то сгладить образовавшуюся пустоту. И один решил действовать.

— Вон, Арвен, тебя даже дети боятся! — успел Китами только закончить шутку, как в миг ощутил жгучую боль на своей щеке. Напряженная и почти раскаленная от злости рука синеволоски отпечаталась на его коже.

— Лучше бы ты помогал чаще, чем болтал, — процедила она.

Китами, развалившись на бревне, болезненно хмыкнул. А Фёдор мягко хлопнул в ладоши, лишь бы сбить нарастающее напряжение.

— Значит, вы с миссии? — поинтересовался мужчина.

— Верно.

И, пока Китами страдающе хрипел, а Арвен раздавала ему новые пощечины, впервые за долгое время подал голос Сатоши.

— Только подошли к стенам Юны, как увидели горящие дома.

В ответ на эту краткую выжимку Фёдор сел удобнее и заговорил спокойным, но усталым голосом.

— Понятно, — с какой-то грустью сначала дал знать он. — Я вот был у южного корпуса. Кажется, просто осматривал стражников.

— А потом?

— А потом... помню, в небе сначала вспыхнул пурпурный свет. Даже не сразу понял, что происходит.

Федор чуть нахмурился, вспоминая.

— Через минуту один за другим начали загораться дома. И послышались крики. Люди бежали, некоторые падали, а кого-то давили. Когда вышел наружу, увидел, как из пламени шагали нечеловеческие силуэты.

Он глянул на Юджина, что сидел близь него.

— В общем, не всем удалось выбраться.

После слов Фёдора на удивление повисла тишина. Огонь потрескивал, но даже его звук слышался чужим. Никто не решался нарушить молчание. Сатоши, Арвен, Китами, Юджин. Каждый из них по-своему осознал то, что сказал мужчина, но все явно ощутили одно — странный холод внутри. Первобытный страх или нечто иное, что появилось от простого рассказа.

Прошло, наверное, несколько секунд, прежде чем кто-то заговорил. Голос Арвен прозвучал отчетливо.

— Это был он? Та вспышка в небе... Эустомский Король?

Не дав сказать Федору, Китами приподнял бровь, повернувшись к ней.

— Эустомский кто? Это что за чел такой?

Синеволоска посмотрела на него с раздражением.

— Во-первых, не перебивай! — ударила она по лицу вора. — А во-вторых, ты вообще хоть что-то читал, кроме контрактов?

— Не-а, вроде.

— Оно и видно. Никакой это не человек... а дьявол, что в обличии дракона уже под тысячу лет порой выкашивает четверть мира.

— А?

Говорят, раз в несколько веков он спускается из тьмы и ни один город, ни одна страна, не переживают его ужаса. Пламя Короля не похоже ни на что иное, как на смерть во плоти. Такое густое и пурпурное, поглотившее в свою палитру кровь с дымом. На небе оно оставляет облака в форме черных эустом, и потому зовут его Эустомским. И владеет он всем, что выше земли, и потому называют его Королем.

— И именно он, погубив во времена Великого Бедствия тысячи жизней, окончил войну, — немного помолчав, цыкнул Федор. — Без своих армий лидерам как раз-таки и пришлось заключить «Пакт шести». А он уже официально положил начало нынешнему мироустройству.

— Знаменитая история, — неожиданно выдохнул паладин. — Однако, если тогда его действительно разбудило Бедствие, что сейчас заставило появиться?

Фёдор хмыкнул, чуть усмехнувшись в бороду.

— Даже не знаю.

— И будут ли ещё жертвы? Или это нападение можно считать концом драконьего похода?

— Ха-ха, без понятия. Но удачный конец, если так, — мягко съязвил мужчина, скользя взглядом по просыпающемуся небу.

А в небе том мелькнула пурпурная искра.

Том 3 Глава 6. Свет и Пепел.

Жар вокруг умертвлял траву и пот стекал по его телу. Сквозь сон он чувствовал этот гнет, и уже через пару мгновений соленая капля упала с юного подбородка на шею. Сухие веки раскрылись, но тут же нежданная яркость сомкнула их.

— Что за...? Cолнце уже взошло? — Юма присел, не отрывая рук от глаз. И сколько бы он не моргал, слезы так и текли, пытаясь смочить темно-синие очи. — Или я слишком много спал?

Парень усмехнулся, он не назвал бы себя отдохнувшим. И то, учитывая его постоянную усталость.

Значит, дело было в ином. Но размышлять ему об этом не хотелось. Еще тяжелая и медленная после дремоты голова печально долго отзывалась на его зов. А происходящее вокруг словно полностью исчезло: слух, осязание и запах уступали жжению в глазах. Которое, благо, начало понемногу отступать.

— Мелочь, а столько проблем, — буркнул он сам себе.

И между тем внутри проносились краткие мысли. Впрочем не столь существенные.

Он думал о жаре, царствующей везде.

«Наверное, просто перегрелся у костра».

И о внезапной яркости.

«Нца, не стоило мне спать. Мы же итак черт пойми где».

И тем он задался вопросом, что сам пришел на ум.

«Хотя... почему меня тогда не разбудили?»

Наконец уняв жжение, Юма увидел небо. Но, на свое удивление, он увидел темное, почти такое же, как раньше, небо. Одна лишь разница отпечаталась на синем фоне — черное пятно с размытыми краями. Словно протекшая на бумагу ручка, оно расползлось в стороны и было огромно. Юноша не знал, во сколько раз та клякса превосходила его собственный размер, но число явно оказалось бы трехзначным.

И всмотревшись чуть глубже, парень вовсе различил в фигуре нечто, что отдалено походило на венчик цветка. Он не помнил его названия, да и вряд ли вообще когда-нибудь видел. Но при одном лишь этом осознании Юма вдруг услышал крик.

Невольно перед ним всплыла картинка, как еще давно он застал неотличимый ему крик в гоблинской пещере. Нет, тембр, тон — они отличались. Схожесть была только в одном — безнадега и боль, отраженные в звуке.

Юма повернул голову к голосу и вдалеке перед ним разложился мимолетный кадр, на котором адское пламя цвета лаванды заживо сжигало группу пьяниц. Людей, что всего несколько часов назад противились помогать, показывали свой характер и в конце концов смирились, испугавшись того самого альтруиста. Их опаленные, лысые и голые от огня тела забились в конвульсиях. А изо рта доносился тот зов.

— Агкх?!… кха, — Юма непроизвольно дрогнул, его глаза расширились до невозможного и ладонь рефлекторно схватилась за рукоять меча.

Он попытался встать, когда донесся новый возглас боли и дряхлая старушка скончалась на месте. Тут же с другой стороны разошелся еще один бунт легких, а сразу за ним справа, слева, сзади зажглись голоса. И всё это ударило не лишь сейчас, просто сам синеглазый раньше не замечал навязчивого звучания. Как и картины вокруг.

Тень скользнула над верхушками деревьев, вместе с ней на землю рухнула очередная волна жара. Воздух вывернуло изнутри, пламя охватило трупы, хворост, людей. Чьи-то руки в отчаянии хватались за пепел, кто-то пытался поднять тело, кто-то бежал, спотыкаясь, но каждый шаг встречал новую волну огня. На поляне слышались треск, плач и гул, а весь лес стонал.

Невидимые крылья разрезали дым, оставляя за собой след искр. С неба до сих пор падали капли расплавленного света, превращая всё живое в уголь. В этом хаосе еще живые метались меж бревен, роняли ведра, хватались за лица, пытаясь сбить пламя. И пурпурное свечение заливало лагерь.

Юма вновь попытался подняться, но ноги не слушались. Внизу ощущалось что-то тяжелое и неподвижное. Он опустил взгляд и увидел мужчину, навалившегося прямо на него. Кожа того была бледной, губы разведены, будто он хотел что-то сказать. Глаза оставались открытыми, застекленевшими и пустыми. Такими, какие были у Хаято, когда его жизнь оборвалась.

По его плечу тянулась полоса копоти, одежда местами обуглилась, а рука всё еще сжимала небольшой мешочек с травами. Пахло горелым и железом. Юма замер, пытаясь понять, дышит ли человек. Он потянулся к нему, но пальцы наткнулись на ледяную кожу. Юноша не взревел, как в прошлый раз, в груди лишь защемило, а горло перехватило воздух.

Только спустя несколько секунд сознание уловило знакомые черты. Юма не знал имени этого человека, но точно помнил его. Перед ним был мужчина, что еще недавно с добродушной улыбкой помогал беженцам, перевязывал раны и просил остальных собирать хворост. Тот, за кем повсюду ходил мальчик с поникшим взглядом.

Юма смотрел на застывшее лицо и не мог понять, как это произошло. Еще несколько часов назад он по указаниям неизвестного помогал той раздражительной девушке. А теперь незнакомец лежал без движения, застыл в позе, как если бы до сих пор пытался кого-то прикрыть от пламени.

Синеглазый осторожно убрал руку с его плеча. Рядом, всего в метре от Юмы оказался обугленный кратер, впитавший пламя того крылатого существа. И в этот миг юноше показалось, что мужчина действительно успел выполнить то, что хотел — спасти хотя бы кого-то.

Юма некоторое время смотрел на безжизненное тело, игнорирую опасность поблизости, но вдруг где-то в груди стало тесно и холодно. Воздух застрял в горле, а сердце забилось так быстро, что звук пульса заглушил даже крики вокруг.

С каждым вдохом страх становился все острее. И из пересохшего горла сорвались слова, сами нашедшие путь наружу.

— А где... остальные?

Обрывки лиц пришли на ум: Арвен, Китами, Сатоши, Хиори. Мгновение назад они были рядом, но теперь... Юма обвел взглядом лагерь, вокруг уже ничего не напоминало прежнее место отдыха. И он не мог найти тех лиц.

— Ну нет же... — глазницы вновь загорелись острым жжением, однако в этот раз совсем не от яркости. — Вы не могли...

Влага собралась у век и вид размылся.

— Вы не могли так просто... — Юма упал на колени и слезы потекли по опустошенному лицу. — Только не снова...

И черная тень, мелькавшая в воздухе из стороны в сторону, сменила свой вектор. Словно заметив обездвиженного юношу, она нырнула вниз, прямо к нему. И горло существа засветилось пурпурным.

Юма не шелохнулся, его веки просто сомкнулись. Он лишь сделал последний вдох раскаленного воздуха, пока смерть летела к нему на крыльях неизбежности. Он смирился.

Но неожиданно что-то резко потянуло его назад. В тот же миг воздух впереди вспыхнул огнем. Жар обжег лицо, а трава, на которой он только что сидел, почернела и осыпалась пеплом. Безжизненное тело мужчины, на которое только что смотрел Юма, исчезло в языках пламени, будто его никогда и не было. Юноша тяжело вдохнул и поднял взгляд.

Перед ним стоял человек, на шее которого висел синий шарф. А на лице человека читалась смесь страха и облегчения.

— К-ки...

Юма хотел что-то сказать, но не успел: к нему подскочила еще одна фигура и со всей силы ударила по лицу.

— Идиот! Снова захотел сдохнуть?!

Ее голос оборвался на крике. Юма не ответил. В его глазах застыло что-то большее, чем растерянность. Перед ним стояли живые люди, но разум еще отказывался принимать это. Он видел их, слышал дыхание, ощущал тепло и всё же не мог поверить. Сердце билось неровно, а грудь стянуло.

— Это... прости, что бросили. Первый удар пришелся по тем, кто сидел у костра. И мы, ну, просто не среагировали, — со странной интонацией слова срывались с языка Китами. — Федор единственный успел закрыть тебя и... в общем, после этого не выдалось возможности подойти.

— Идиот! — взорвалась Арвен и хорошенько приложилась по голове вора. — Нашел же ты время!

— В смысле? — вор с недоумением только потер щеку.

Юма же не мог поверить.

«Я ведь думал…»

В такой нелепой ситуации он только усмехнулся. Даже если это всего лишь галлюцинации, он все равно был рад их видеть.

Их всех.

И Китами. И Арвен. И Сатоши, стоящего чуть поодаль. И бледную Хиори на его плече. И даже незнакомого ему мальчика, что потерянный и заплаканный стоял рядом с паладином. В этот миг Юма ощутил нечто теплое и живое. Это было чувство, что, несмотря на пепел и смерть вокруг, просто было.

Но вдруг что-то помешало воссоединению.

Нечто в небе издало рык, которого никто прежде не слышал. Протяжная мелодия прошлась по воздуху и ненароком заставила всех вздрогнуть. Юма всё ещё стоял, не до конца осознавая происходящее, но остальные уже насторожились.

Темная фигура расправила крылья и взмыла выше, медленно зависнув в одной точке над лесом. Юджин сразу сжался в комок и застонал от страха. Когда взгляды остальных устремились на него, мальчик лишь прошептал, заикаясь и давясь дыханием...

— О-он опять з-з-з-з-зол...

Он захотел сорваться с места, но Сатоши успел схватить его за плечо. Арвен резко шагнула ближе, голос её прозвучал твердо и настойчиво.

— Что он делает?!

Мальчик затрясся ещё сильнее, губы его задрожали.

— Отвечай! — гаркнула маг.

И Юджин, едва выдавливая слова, прохрипел...

— Уб... убить нас... когда весь город вспыхнул за секунду...

Арвен всё поняла, но говорить было поздно.

В тот же миг небо озарилось пурпурным сиянием, настолько ярким, что глаза начали слезиться. И Юма замер, завороженно глядя наверх.

Ни слова не было сказано. Пять фигур, сжавшись в одно движение, развернулись. Арвен схватила Юджина за руку и вся команда, не оглядываясь, бросилась прочь, разрываясь между страхом и отчаянной надеждой успеть.

С высоты снеслось сияние, похожее на жидкий свет цвета лаванды. Воздух задрожал, трава вспыхнула мгновенно, а от людей, пытавшихся хоть как-то защититься руками, оставались и выглядывали кости, распадающиеся прямо на глазах.

Юма переставлял ноги, не замечая своей умирающей отдышки. Он чувствовал, как каждая секунда одновременно растягивается и схлопывается за несчастный миг. Когда он оборачивался, лицо резала острота, за спиной мелькала Арвен, тянущая запоздалого Юджина, а впереди из колеблющегося света вырывались силуэты Сатоши и Китами.

Юма даже не думал, успеют они или нет, он просто стремился сбежать. На момент он забыл совершенно про всё. Он забыл про смерти вокруг, про труп Федора, что еще недавно стал ему спасителем, и даже отбросил беспокойства за товарищей. Это был единственный раз, когда парень тревожился только за свою жизнь.

И в мгновение, как тени людей резко вытянулись, он снова обернулся. В лицо его ударил порыв огня, он почувствовал запах своих опаленных волос. Время для него окончательно замедлилось. Он окинул Арвен и заметил свет. Свет, поглотивший до локтя ее руку, которой девушка держала Юджина. И мальчик скрылся за стеной света.

И мощный поток смел всё на своем пути.

Том 3. Глава 6.5. Карта.

Думаю, эту главу можно считать чем-то вроде обобщения по миру новеллы. По крайней мере, по тому, о чем упоминалось ранее, и тому, что, как мне кажется, неплохо было бы продемонстрировать наглядно.

Опыта у меня в рисовании (особенно карт) мало, отчего выглядеть всё может слегка хреновенько. Но я старался передать необходимое. Так что вот.

Ах, и короткая напоминалка:

1. Оливия — страна, в территорию которой входит остров Нахалис. И уже на острове располагается город Юна, что стал пристанищем для главного героя.

Олива — столица Оливии.

Бывшая Юна — предшественница нынешней, но разрушенная при Бедствии.

2. Тиссерия — страна, являющаяся соседом Оливии, что упоминалась еще аж в 4 главе далекого 1 тома.

Висмут — столица Тиссерии.

3. Мертвое Королевство — королевство, на которое при Бедствии снизошла небесная кара и превратила жителей в нежить, на данный момент напавшую на Нахалис.

Вообще, не знаю, стоило ли оно того, просто времени на большее пока нет. Возможно, потом отдельно попробую сделать карту Нахалиса с его сюжетными местами. Ну а пока — пока.

Том 3. Глава 7. Смилуйся над своими рабами!

Окружение на миг оглохло и скрылось за пеленой яркости. Глаза ослепли, а уши перестали слышать. Лишь короткий звон с очертаниями земли призраками врезались в голову.

— Ааэ… ахэ… кха-кха-кха...

Перевалившись на спину, Юма крикнул, что есть сил. Но разобрал только свой скромный стон. Парень прикоснулся к закрытым векам и, жалобно всасывая воздух, медленно надавил на них их. Прошла, наверное, целая вечность, прежде чем непонятные и бредовые узоры сменились на что-то, отдаленно напоминающее зрение.

Неуверенно он привстал, дрожа то ли от слабости, то ли от контузии. И, наконец выровнявшись, тело его замерло с кривой спиной. Взор охватил останки некогда тихой, даже мирной, полянки. Впрочем, сию минуту она не столь отлилась от былой себя. Только огонь да мертвечина, которую трупами назвать ныне казалось сложным.

Перемешанный с грязью пепел, словно снег, устилал землю. Местами проглядывались осколки костей, что не попали под ужасающей мощи пламя. Никаких крови и плоти. В какой-то мере это можно было наименовать качественной уборкой.

Вот оно — истинное спокойствие. Никто больше не испытывает боли, страданий или страха. Лишь дракон, взмывающий ввысь и провожающий души.

Невольно Юма подумал об этом. Но, как только он в очередной раз опустил взгляд на место побоища, перед ним, на пепле, оказался человеческий череп. И руки дернулись под весом воспоминания. Воспоминания о товарищах.

Юноша встряхнулся, он судорожно заметался.

Не всех удалось выловить из бури пепла сразу. Первым нашелся Сатоши, что с неимоверным трудом стоял на четвереньках, а под ним — невредимая и всё также бессознательная Хиори. Доспехи паладина, потерявшие без того стертый символ полумесяца, покрылись копотью. Форма лучницы — дорожной пылью.

Юма хотел помочь им встать, но остановился, различив в отдаленных поваленных деревьях Китами. Не способного высвободить ногу из тяжеленого капкана Китами. Беднягу бросило дальше всех и дубы, поддавшиеся разрушительной волне, накрыли его своими стволами. Синий шарф изорвался в клочья, а его нитки переплелись с сучьями.

Юсато нырнул под крону одного из «пленителей». С болью и напряжением Китами фыркнул.

— Н-на счет три, — провозгласил Юма и, приняв кивок, схватился за низ злосчастной ветки. — Раз... два... ТРИ!

Тремор в момент охватил все конечности, от спины до ног мышцы ревели под натиском усилий. Казалось, вот-вот и кожа, сухожилия — всё разорвется как нитка для шитья. Однако авантюристы не собирались останавливаться, они ревели, толкая чертово дерево. То начало подниматься, ослабило хватку и...

Сил не хватило.

Ветка преодолела пару сантиметров, а после грохнулась обратно.

— Гхъю! — взвизгнул вор от боли.

Тогда мечник запаниковал еще больше. Его руки вцеплялись в кору, поднимая или почти поднимая мертвый груз. Ногти оставляли царапины, кожа побелела и локти захрустели. Безрезультатно. Борьба была окончена. Только Китами, опустивший руки, вдруг вздернулся как ошпаренный.

С раскрытым ртом невысокий парень застыл. Пусть Юма ничего и не слышал, чутким слухом он уловил вдалеке знакомые гортанные вопли. Перед вором образами всплыли гоблины-албиносы, что шагали на звуки костра. В мыслях шарфа здесь же блеснула молния, осветившая всего одно слово: «Бежать!»

Но не произнес он его, крик раздался уже из груди Юма.

— Сатоши! Помоги!

Мечник повернулся и, как вышло, в зове не было причин. Шатающийся паладин уже стоял за спиной. Он сделал шаг вперед и уперся плечом в дерево. Юма удивился, но не стал медлить.

— Все! Раз, два, три!

Все трое обменялись взглядом. Никаких слов, одной решимости хватило.

Ствол дрогнул под общим усилием. Земля под ногами заскрипела, корни натужно затрещали. Сатоши поднял бревно выше, за ним подтянулся Юма, чувствуя, как под руками скользит кора. Дерево жалобно хрустело, а пространство перед глазами подрагивало от напряжения.

Китами скривил лицо от боли, но увидев, как ствол поднимается всё выше, собрал последние силы и выдернул ногу. Он откатился в сторону, прерывисто выдохнул, а ребята позволили себе ослабить хватку. Дерево тяжело осело на землю, глухо встряхнув почву.

Троица почти одновременно упала рядом, спиной к поваленному стволу. Дыхание у всех сбилось, лёгкие горели так же сильно, как мышцы. Они сидели плечом к плечу, будто после тяжелого боя. Несколько мгновений никто не двигался.

Китами первым подал голос и улыбка расползалась по лицу, как ни в чем не бывало.

— Хах… что-то вы, ребят… ха-а-а… что-то вы вообще не старались, кха, кха!

Он разразился смехом, который звучал неожиданно громко в тишине леса. Смех был такой живой, что на секунду казалось, мол, всё уже в порядке.

Юма закрыл глаза, тяжело дыша, и у него мелькнула короткая мысль: было бы неплохо врезать этому идиоту за такую фразу. Но даже эта мысль быстро растворилась. Сил не хватило даже на то, чтобы повернуть голову.

Он только выдохнул, позволив себе расслабиться рядом со своими товарищами.

Несколько мгновений они сидели так втроем. Но без особой подводки с губ Китами вдруг нервным голоском снова сорвалось...

— Лучше нам делать отсюда ноги.

— Ага, также, как ты свою? — с вялой издевкой спросил Юма, ссылаясь на освобожденную конечность товарища.

— Нет же, я серьезно! — вдруг возмутился вор. — Сюда идут!

Сатоши с Юмой сразу отрезвели.

— В смысле? Кто? — встревожился синеглазый.

— Не знаю... не знаю точно. Кажется, гоблины... или кто похуже!

От следующей новости темноволосый мечник невольно вздрогнул.

«Гоблины? Сюда? К нам?!» — порезало внутри. — «Или кто похуже?!»

— Т-так, ладно, — сказал Юма уже совершенно другим голосом. — Заберем Хиори, Арвен и...

Но не закончил он, да понял, что из всех своих еще нигде не видел синеволоску. И в эту секунду в голову молотком ударились последние кадры перед тем, как команду отбросило. Слепящий свет. Запах подпаленных волос. Скрывшийся из виду Юджин. И поглощенная огнем рука мага.

— Арвен! Арвен! Где ты?! — ни с того ни с сего завопил Юма.

— Аэм, нам...? — с волнением вмешался Китами.

— Поднимите Хиори и идите! Я поищу ее, — подразумевая мага, бросил Юсато. — Мы вас догоним.

Товарищи неохотно повиновались и уже поспешили к девушке. Тем временем юноша вглядывался в каждый клочок земли.

«Где же ты? Ты ведь не могла умереть, верно? Только не так просто!» — морально падал он. — «Ну же, отвесь мне еще хоть тысячу пощечин! Хоть миллион раз назови нытиком и в два раза больше идиотом! Только покажись...»

Он шагал вперед, отмахивая летающий по ветру пепел, когда увидел догорающий край чего-то. Сердце само по себе екнуло. В надежде и страхе он ринулся туда.

Нет, всё не то! Перед ним лежал кусок на половину сгоревшего посоха. Величественный и временами грозный жезл превратился в простую груду утраченных стараний, опыта, сил мастера. Парень поднял артефакт на руки, смотря в сторону, где могла быть его хозяйка.

И тогда, словно заговоренная, завеса белых частиц слегка сдвинулась. Вид в момент заставил Юму потерять дыхание. Без слов он подскочил к обваленному, будто в панировке, телу с синими локонами.

Она лежала на земле в какой-то немой агонии, пальцы беспорядочно сжимались, а кожа на руке, что пострадала от пламени, уже была покрыта жестокими ожогами.

— Арвен... Арвен, прошу, успокойся. Все хорошо... я здесь, — говорил он быстро и сбивчиво, но маг не слышала. Она дергалась от боли и глаза метались.

Юма судорожно огляделся. Его взгляд метнулся на собственные руки, потом на землю рядом, на куски деревьев, на пепел, на траву — на всё, что могло бы хотя бы немного помочь. Но вокруг не было ничего, что имело малейший шанс облегчить боль. Он попытался проверить, не удастся ли чем-то прикрыть руку, но понял, что только причинит еще больший вред.

— Вот же! — вырвалось у него.

В этот миг что-то кольнуло слух. Смех и звериные гоготанья охватили поляну. Юма замер и на одном только страхе понял, что именно возвращается к ним. Он схватил Арвен под руки и попробовал оттащить ее подальше. Тело девушки дергалось в беспорядке. Сил у юноши тоже почти не осталось. Каждый шаг отзывался болью в спине и руках. На секунду он почувствовал, что не сможет даже поднять ее.

Почему? Почему тогда пострадала именно его правая рука?

Юма опустился на колени. Дальше он ее не сдвинет. Он посмотрел в сторону, куда скрылись Сатоши и Китами. На секунду в груди вспыхнул робкая идея: просто побежать туда.

Он резко выкинул эту мысль.

— Нет, — сказал он почти беззвучно. Потом повторил громче, утверждая это для себя. — Что в пещере, что здесь… я тебя не оставлю.

Юма обнял Арвен. Он притянул ее к себе так крепко, как только позволяли ослабевшие руки, стараясь хоть как-то закрыть от боли и звуков вокруг. Он почувствовал, как ее дыхание сбивается, как все тело дрожит у него на груди, и внезапно в нем что-то оборвалось.

От отчаяния или от страха, он уже не понимал, в голове вспыхнула мысль, которую раньше он бы счёл безумием. Молитва. Он никогда в неё не верил. В его прошлом мире это было пустое слово. Но здесь всё иначе. Здесь молитва спасала, исцеляла и ранила врагов.

«Хотя бы попробую… хотя бы что-нибудь…»

Он дрожащей рукой полез в карман и вытащил грязный листок. Это был единственный остаток той книги о жрецах, которую он купил за непосильную сумму. Словно трофеем от некогда дорогой покупки, парень прихватил его скорее просто так.

И теперь именно его он сжал. На листке осталась только одна фраза.

«…смилуйся над своими рабами. И помоги им».

Юма не был жрецом. Он не знал, как правильно молиться. Не знал ритуалов, поз, слов, да и времени уже оставалось не так много. Он просто прижал Арвен ближе и начал шептать эту фразу.

Сначала один раз. Потом еще. Он до сих пор продолжал. Он повторил молитву в десятый раз, почти не слыша собственных слов. И в тот момент в его руке мелькнул слабый, быстро угасающий свет. Он был настолько маленьким, что мог оказаться игрой зрения. Но Юма увидел его. Почувствовал тепло на ладони.

Свет исчез.

Однако сердце впервые за долгое время дрогнуло не от страха, а от тихой надежды.

Юма не заметил, когда его собственный голос сорвался. Он уже не различал, сколько раз повторил эту фразу. Слепая вера затмила его разум. Она поглотила остатки сомнений и заставила забыть, что он никогда в это не верил.

Юма твердил слова снова и снова.

…смилуйся над своими рабами! И помоги им.

…смилуйся над своими рабами! И помоги им.

…смилуйся над своими рабами! И помоги им.

Звуки быстрых шагов, тяжелого сопения и выкриков постепенно проникали в уши. Их становилось всё больше. Гоблины собрались со всех сторон, хрипя и перемещаясь по сухой земле так близко, что это уже нельзя было назвать далёким шумом.

Но молитва не прекращалась.

На сердце давило ощущение обречённости. И чем сильнее давило, тем яростнее он повторял слова, стараясь перекрыть ими всё остальное.

Прошла минута, может больше, может меньше. И вдруг в ладони Юмы вновь зародилось свечение. На этот раз слабая вспышка была чуть дольше. Конечно, она не могла сравниться со светом настоящих жрецов, но была реальной.

Тёплый луч медленно просочился сквозь его пальцы, пытаясь пробиться наружу. Гоблины, хоть еще и не обнаружили пару, уже окружили всю поляну.

Именно в этот момент свет на мгновение усилился, дрогнул и отразился на бледном лице Арвен. Юма ощутил это всем телом. Спокойствие и в какой-то степени даже блаженство. Неужели маги и жрецы чувствуют подобное каждый раз, когда творят чудеса?

Юма продолжал читать молитву.

Том 3. Глава 8. Дрожащий клинок.

Жил старик по имени Суйгецу. И, как многие люди того возраста, Суйгецу часто страдал от всяких болячек. То колено заноет, то спину защемит, а уж сколько раз он простужался посреди знойного дня и не сосчитать. Болезни приходили, уходили, но вместе с ними росло и упрямое нежелание сдаваться.

Однажды, собрав последние деньги, Суйгецу купил себе синий шарф. Он был тёплый, мягкий и на удивление красивый. С тех пор шарф стал его постоянным спутником. Старик делил с ним всё. Будь то вкусный обед для беззубой челюсти или очередные хлопоты от низкорослого ученика. Бесспорно, в моменты, когда нервы были на пределе, а рядом вертелся мальчишка, именно поглаживание шарфа удерживало Суйгецу от очередного удара палкой.

Так проходили дни, а затем и годы.

Со временем спина мастера окончательно отказала и он слег в постель. Палка осталась у стены, а ученик перестал получать нагоняи. Вместо этого в юной жизни появились долгие одиночные тренировки и забота о человеке, который когда-то был ненавистным наставником. Всё-таки постепенно между ними возникла связь. Именно она не позволила юноше уйти, оставив старика одного.

Сам мальчишка тоже изменился. Теперь он не был прежней занозой. Навыки росли, движения становились увереннее, характер креп. А Суйгецу всё так же лежал в постели и, глядя в потолок, перебирал пальцами ткань своего синего шарфа.

Но ничто не длится вечно.

В один из закатных часов ученик вошёл в комнату, чтобы, как обычно, покормить учителя. Он остановился на пороге, дыхание его перехватило. Суйгецу тоже больше не дышал. Тело его оказалось неподвижным.

И синий шарф свисал с кровати.

Так закончилась история старика по имени Суйгецу. И остались лишь память да шарф, видевший больше, чем мог рассказать.

Но теперь не стало и его.

Тот самый мальчишка, что когда-то получал нагоняи, бежал сквозь лес, прижимая к плечу лучницу. С другой стороны от неё спешил паладин, тяжело ступающий под весом своих доспехов. Ветки хлестали по лицу, корни норовили сбить с ног.

Сейчас лишь тонкие синие нитки всё ещё свисали с шеи Китами. Он не обращал на них внимания. А если бы обратил, то, возможно, окоченел бы от ужаса.

Но он не обращал. По крайней мере, пока что.

Китами бежал, судорожно выхватывая взглядом просветы между деревьями, оценивая каждый поворот и каждый склон. Лес мелькал сплошной стеной, как внезапно раздался глухой удар. Следом по земле протянулся резкий металлический скрежет. А лидер лежал на земле.

— Ох-ох! — выпалил Китами, мгновенно подскочив к паладину. — Вставай же, громадина божья!

Тот пытался подняться, но ноги не слушались. Задев ремни, Сатоши скинул с себя нагрудник и даже так не смог нормально балансировать.

— Л-ладно, ничего-ничего, — быстро заговорил Китами, стараясь не смотреть на это слишком долго.

Он перехватил Хиори поудобнее и почти волоком подтянул паладина к густым зарослям. Там было темнее и плотнее. Китами усадил его, придерживая за плечо, как будто боялся, что тот вознесется в обратном смысле, если отпустить.

— Просто отдохни, да? — зачастил он, почти не давая себе паузы. — Надо просто отдохнуть, точняк! Мы тут посидим немного... и подождём Арвен с Юмой, верно? Крутая идея же! Достойная нового лидера!

Паладин тяжело дышал и молчал.

— Ну вот! — выдавил Китами, нервно усмехнувшись. — По молчанию видно — согласен, х-ха.

Вор вздохнул. Он выхватил кинжалы и прижался спиной к стволу ближайшего дерева. Отработанным движением ловкач подбросил клинки и тут же поймал их за кончики лезвий, как заученный трюк циркового клоуна. Разминкой кисти провернулись несколько раз, а голова двинулась из стороны в сторону.

Почему-то именно сейчас ему было по-настоящему страшно.

Нет, не только сейчас. Это чувство Китами заметил ещё тогда, когда выбрался из-под завала деревьев, но не придал ему значения. Тогда тревога была далёкой, теперь же она нарастала.

— В последний раз у меня так руки тряслись, когда старик отбил все пальцы своей гребаной палкой… — пробормотал Китами, глядя на дрожащие лезвия. — От воспоминаний аж жуть берёт!

Кожей он чувствовал, как ткань под ладонями намокла от пота, отчего рукояти стали скользкими. Вор несколько раз вытер их о плащ, потом о штаны, раздражённо цокнув языком. И уже собирался провести ими по новой складке одежды, когда внезапно понял, что больше не чувствует шарфа.

— Не-не-не!

Слова застряли в горле и, будто того было мало, в тот же кадр из глубины леса донёсся шелест.

Китами слегка пригнулся. Клинки поднялись выше, а тело само встало в привычную стойку. Он прижался щекой к коре дерева с ее шероховатостью и уставился в темноту между стволами, откуда стремительно нарастал звук.

«Давай же», — пронеслось в голове.

Но ничего не происходило. Точнее происходило, просто медленно.

Время растянулось до мучительной медлительности. Казалось, между ним и источником шума не несколько десятков шагов, а целая тысяча метров. Слышались только ломание веток да шорох влажной травы. И впервые за долгое время Китами отчётливо почувствовал, как сильно колотится его собственное сердце.

Терпение истончалось до предела. Грубыми движениями предплечья дергались взад и вперёд, желая тронуть утерянный шарф. Он продолжал стоять, вжавшись спиной в кору.

И в какой-то миг внутри что-то хрустнуло.

Не дожидаясь больше ни звука, ни тени, вор сорвался с места и рванул навстречу неизвестному. Вот, прямо сейчас они столкнутся! Убийца слегка отвел правую руку, готовясь тут же перерезать глотку этому нечто. Кинжал скользнул на опережение, рассекая тонкие листья, падающие с дерева.

Но в последний момент цель резко замерла.

Лезвие прошло мимо, всего в паре сантиметров от тела. Не попал. Впервые Китами не попал. Эта мысль ударила сильнее, чем любой ответный выпад. Ошеломлённый, Китами тут же изменил хват на левой руке. Немедля он подтянул ее к себе, разворачивая корпус, чтобы уколом вогнать клинок наверняка.

И не сделал этого.

Вместо ожидаемого рывка его чувствительные уши только теперь уловили два сбившихся выдоха.

— Что? Двое?! — на миг замешкался убийца. И этого мига хватило, чтобы перед самым носом возникла вытянутая рука. Вот только человеческая.

Ладонь раскрытая, пальцы дрожали, будто говоря: «Пожалуйста, стой!»

И за ними показалось лицо Юмы.

Китами не то что отошел назад, скорее опешил. Несомненно, это действительно было лицо отставшего товарища. Его темные волосы, пропитанные лесной влагой. Разведенные губы, жадно хлебающие воздух. И темно-синие глаза, хроническую усталость в которых нельзя было ни с чем спутать.

Страх с волнением сразу отступили, завидев того, кого всей душой ждал невысокий парень. Его одолела невероятно сильная потребность просто обнять или тронуть пропавшего, но тогда взгляд зацепился и за вторую новоприбывшую фигуру.

Синие волосы, гневная гримаса. Хотя даже их Китами был рад видеть, ведь она тоже его товарищ.

— Ты в поряд…! — радостно воскликнул парень.

— Помоги, гном! — вяло, но приказала Арвен, тем самым прервав его.

По началу ассасин не понял, затем же мозг наконец распознал истощение Юмы не как что-то обыденное, а что-то еще более тяжкое. Воистину, в этот раз он превзошел само понятие «усталость». Тонкая рука словно тряпка лежала на синеволоске. И Китами точно мог сказать, что перед их расставанием юноша не казался таким «мертвым».

Китами подхватил мечника, потому лишь в следующий миг понял странное. Точнее, не понял, а почувствовал... ничего. Юма оказался пугающе лёгким. Не просто ослабевшим, а почти пустым. Вес был столь незначительным, что вору на мгновение показалось, он держит не живого человека, а выцветшую оболочку. За тот час, что команда была порознь, из синеглазого вытянули саму жизнь, оставив лишь цепляющееся тело.

— Что случилось с... — вслух забеспокоился убийца.

— Потом.

Арвен шла рядом, помогая, и вместе они скорее дотащили товарища, чем довели его. Пока впереди наконец не показалась стоянка. Там уже ждали Сатоши с Хиори. Паладин, успевший перевести дух, молча подхватил лучницу и закинул её на себя, как делал это уже не раз.

Его взгляд скользнул к подошедшим. Сначала он остановился на Юме, задержался на нём дольше положенного, а затем перешёл на Арвен. В конце паладин смотрел именно на неё. Девушка выглядела выжатой, но даже спокойной. Паладин точно был уверен, что она бежала последней и не могла полностью избежать пламени. Однако ее тело не выражало даже крупицы боли.

— Лагерь оккупировали, — выдала маг. — Остается только идти дальше на юг.

— Как какой-нибудь крейн? — неуместно весело спросил Китами.

— Идиот. Нашел же время шутить про птиц.

— Прости, — искренне извинился он.

Арвен уже собиралась дать ему по голове, приподняв руку, но, услышав то слово, отступила.

— Плевать, идем!

Казалось, всё решено, когда до синеволоски вдруг донесся новый вопрос. Правда по характеру он был слегка внезапным.

— Как твоя рука? — задался Сатоши.

— М? А, это... — Арвен вытянула конечности вперед и увидела на одной из них короткий ожог площадью в медную монетку. — Всё нормально.

Она провела по гладкой коже пальцами и вскоре спокойно добавила.

— Теперь всё нормально.

Том 3. Глава 9. Что-то изменилось?

Яркое полуденное солнце озаряло здоровые листья, что висели на тонких ветках.

Сон медленно отступал, а Юма пробуждался. Он спокойно лежал на теплой траве, всю его спину окутывал природный ковер из зелени. И руки с ногами расслаблено валялись где-то рядом.

Парень приоткрыл глаза, слегка позевывая от былого сна. Над ним грациозно и величественно распластались целые кроны, перемешивающиеся между собой. Стоило слабому ветерку дунуть, их тени дергались и солнце пробивалось к лицу.

От света юноша пару раз чихнул, заслоняя лицо ладонью. Он подумал, что пора вставать. Но сладкая мысль остаться еще хоть на пять минут одолела его и юноша поддался.

— Хаа, хорошо, — прошептал он безмятежно. Руки вытянулись за голову и ноги чуть напряглись. Довольная улыбка скользнула по лицу. Юма опустил веки и вдохнул полной грудью. Всего пара минут. Да, ему нужно отдохнуть всего пару минут. Пару минут после стольких часов тревоги, волнений и усталости.

«Короткий привал действительно был хорошей идеей».

И несколько мгновений он просто лежал в состоянии между сном и явью. Одно лишь удерживало парня — чье-то дыхание близь него, но оно не тревожило.

Так Юма валялся, пока затекшее тело не попросило поменять позу. Он повернулся набок и вдруг во что-то уткнулся. Его лицо столкнулось с чем-то движущимся то к нему, то обратно. Юноша открыл глаза и тут же сон снесло как топором.

Лицо с темно-синими глазами покраснело от ушей до носа, а дыхание перехватило. И Юма понял... что прямо сейчас уткнулся в женскую грудь!

Он подскочил, словно тело ударило током. Чувства смущения, удивления, стыда, страха, непонимания, разом кольнули в самое сердце и парень аж подпрыгнул. Тогда же он понял, что только мгновения назад касался своим лицом ее!

— А-арвен?!

Дрожь прошла по телу.

«Что я сделал? Нет! Я бы никогда!» — юноша едва отвернулся и закрыл лицо ладонями. — «Это — случайность? Нет, это — точно случайность!»

Юма посмотрел на синеволосую девушку: под всё той же темной мантией ее грудь ходила вперед-назад, глаза оставались закрытыми, а дыхание ровным, будто ничего и не произошло. Тогда его осенило.

«Спит... фух, она спит», — но сомнения и паранойя не хотели отставать. — «А-а вдруг она притворяется? Чтобы... чтобы неожиданно ударить! Или придушить на месте?»

Парень глянул дальше Арвен. За ней лежали Сатоши и Хиори. Длинное тело паладина покоилось максимально ровно и скромно: ноги полностью вытянуты и собраны, голова четко под девяносто градусов, а руки вместе на животе. Своей позой лидер напоминал какого-нибудь солдата, даже отдыхающего в правильной позе. С другой же стороны — Хиори. Ее согнутые колени, руки, и заваленная голова с полоской слюны у рта.

Единственное, что объединяло товарищей, так это то, что они спали.

«И не одного свидетеля...»

— Ладно, — синеглазый юноша выдохнул. — Буду надеяться на луч...

— О, ты проснулся! — донесся отрезвляющий голос сзади. — И чего с тобой только вчера было?

Юма остановился и, почти не дыша, скользнул головой в сторону крика. К счастью, это был уже знакомый ему человек. Легкая рубашка, русые волосы, пошарпанный жилет, перчатки без пальцев и низкий рост — любой параметр выдавал в нем того самого человека.

— И тебе доброе утро, Китами, — с облегчением пролепетал Юма. — А вчера...

Вор подкинул в руках пару больших листьев неизвестного растения, в которых было что-то завернуто, и за секунду оказался уже возле товарища.

— Какое же утро? Разве не обед?... Или ты имел ввиду, что утро, потому что ты только проснулся? Непонятно. То есть, понятно, но... аэм, как бы? Если не обед и не утро, значит, и не ужин? Или наоборот? — в моменте Китами начал тараторить и просто забыл о собеседнике. А Юма лишь понимающе кивнул, больше для самого себя, чем для вора. Ведь вора он не понимал.

— Я понял! — радостно заявил невысокий человек. — Сейчас полдник!

В конце концов темноволосый просто согласился.

— Угу.

— Угу-угу, — спародировал ассасин и скорчил гримасу. — Ты так и не ответил, невежда!

— Что?

— Чего вчера такой выжатый был? Я у этой спросил, а меня только заткнули...

— А...

В миг в голову пришли ожоги, молитва, свет. Исцеление и сразу за ним невероятная усталость. Однако всё оставалось в тумане.

— Прости, не особо помню, — Юма решил не грузить вора. Да и сам мало, что понимал. Может, ему вообще привиделось? Об этом не стоило говорить. Наверное. — Не беспокойся, теперь всё хорошо.

— Уот, отлично! — с улыбкой Китами раскрыл один из внушительных листов, что держал в руках, и в нем качнулись разные лесные деликатесы. — Тогда разводи костер!

Юма без лишних жестов принял огниво из рук Китами. Кивка не было, слов тоже. Он просто сел ближе к заготовленному хворосту и чиркнул раз, другой. Сухой щелчок, резкий запах камня и металла. На трухе вспыхнула крошечная искра, такая мелкая, что в нее почти не верилось. Но она упрямо зажглась и следом проступили первые огоньки.

Парни сразу подсуетились. Китами наклонился, прикрывая пламя ладонями, Юма осторожно подал еще сухих веточек. Огонь окреп, зашуршал и начал трещать. Вскоре между ними уже горел аккуратный костерок, не больше полуметра в диаметре.

— Вау, — Китами хлопнул в ладоши, совсем по-детски, будто забыл, где они и зачем здесь.

— Тепло, — коротко ответил Юма.

Оба уселись друг напротив друга и на какое-то время просто замолчали, наблюдая, как языки пламени тянутся вверх. Юма невольно перевел взгляд на остальных. Троица спала, сбившись ближе друг к другу. Мысль разбудить мелькнула и тут же исчезла.

«Пусть спят. Если выдалась передышка, лучше не отнимать ее».

Китами тем временем уже шарил взглядом по земле. Он перебирал грибы: одни без колебаний отбрасывал в сторону, другие аккуратно насаживал на тонкие ветки и втыкал рядом с костром. И делал он это весьма сосредоточенно.

— А я и забыл, что ты в них разбираешься, — прокомментировал Юма. — Всё-таки в первый наш привал готовил тоже ты.

— Ой, ну не смущайте! — притворяясь эмоциональной дамой, вор нелепо взмахнул рукой. — И что за лесть?!

Темноволосый улыбнулся.

— Помилуйте! Какая лесть? Это — чистая истина, — не веря своим ушам, он легко подхватил шутку и продолжил. — Занятно даже, кто вас обучил кулинарии?

Китами расхохотался. Право, он не ожидал подобного и немедля хотел ответить, однако... внезапно вспомнил.

Рука, недавно дернувшаяся в причудливом жесте, приблизилась к шее. Словно пытаясь что-то нащупать, пальцы несколько раз согнулись, но так и не достали. За один кадр смех на лице вора сменился на какую-то пустоту.

Юма заметил это. Он попытался понять, в чем дело, когда наконец увидел отсутствие привычного шарфа.

— Ты... — собирался спросить, но остановился.

— Старик один научил... — вставил Китами. — Он обменял все свои деньги за одну вещичку, а на еду не осталось. Вот и пришлось ходить в лес, собирать всё съедобное, а после пытаться это приготовить.

— Вот как.

Синеглазый замолчал. Вор поднял свои очи на него и, вздыхая, произнес...

— Сейчас от этого хоть толк есть.

— И не поспоришь.

Мечник уловил запах грибов.

— А ты? Откуда этой штуковиной так пользоваться умеешь? — задался вор, ожидая ответа.

— Огнивом? Ну...

Но внутри Юмы тоже что-то щёлкнуло.

С той фразой перед глазами вспыхнула картина. Побитая женщина сидела рядом. Синяки и ссадины были видны даже сквозь аккуратно поправленную одежду, но она всё равно улыбалась. Так тихо, но по-настоящему тепло. Ладонь медленно и бережно ложилась ему на голову.

— Тише-тише… — успокаивающе шептала она. — Давай просто почитаем книжку. Только про себя, чтобы никто не услышал, хорошо?

Её голос звучал печально и одновременно заботливо, будто пытался закрыть собой весь остальной мир. Юма не помнил названия той книги. Только то, что люди в ней оказались одни, на необитаемой земле, где каждый день был борьбой без привычных удобств.

На одной из страниц описывалось огниво. Женщина ничего не объясняла словами, просто брала воображаемый кремень и металл, медленно показывая движение. Это походило скорее на игру. Маленький Юма смотрел, а потом повторял сам. Неловко сначала, а потом увереннее. Она кивала, всё так же молча.

И треск костра резко вернул Юму обратно в реальность.

Он моргнул и понял, что всё это длилось лишь миг. Перед ним снова сидел Китами, рядом плясало пламя, а огниво всё ещё было в его руках. Юноша отвёл взгляд и, чуть помедлив, тихо сказал...

— Мама... научила.

Юма не помнил, что на это ответил Китами. Если честно, парень не особо и слушал его.

«Мама...»

Когда он в последний раз вспоминал ее? Столь важный для него человек, но столь забытый в этом новом мире. Может, из-за постоянной опасности он даже не задумывался о ней? Или сам мир вырезал часть прошлого из головы? Других объяснений Юма найти не мог. Ведь тот человек был очень важен для него. Она была единственным человеком, что дарил ему спокойствие.

А сейчас? Что с ней сейчас? Как же она одна будет там с...

«Выходит, я бросил ее. Сбежал...» — синеглазый помрачнел. — «Всё это время я думал лишь о себе, своих проблемах. А о том, что осталось позади, и не вспоминал».

Он посмотрел на зеленую листву и обеденное небо, на спящих Арвен, Сатоши, Хиори, на костер перед ним. И простой вывод пришел из глубины сознания.

Всё изменилось.

— Готово! — вдруг раздалось возле уха.

— Тц-тц-тц, ты чего? — отпрянул Юма.

— Чего? Кушать пора!

И с этими словами Китами протянул веточку, на которую были насажены три грибочка. Темноволосый не особо любил сами грибы, но с готовкой товарища есть можно было.

— Всё также вкусно.

— Еще бы!

Пара уже умяла по три веточки, отчего осталось еще лишь девять. Почавкав, невысокий юноша собирался схватить новую, но Юма остановил. Он хотел, чтобы поели все, и принялся будить остальных.

Мечник тихо прошёлся между лежащими и по очереди поднял их. Сатоши распрямился первым. Он сразу же наклонился к Хиори и, осторожно подхватив её, перенёс ближе к костру. Перемотанные глаза девушки оставались закрытыми, лицо было бледным и неподвижным. Он усадил её так, чтобы тепло доходило до плеч и рук, только после этого позволил себе выдохнуть.

Арвен подошла сама, она остановилась у огня, на секунду задержала взгляд на Юме, а затем опустилась рядом. К удивлению синеглазого юноши, ее руки были почти полностью здоровы.

«Неужели то было на самом деле? Или и ее ожоги мне привиделись?» — темноволосый протер глаза. — «Или она до сих пор думает о том мальчике, что сгорел у нее в руке?»

Хоть девушка и не упоминала его, оставалось ощущение, что она просто сдерживает себя. А еще Китами пару минут назад внезапно опечалился. Что же происходит? Они будто изменились, перестали быть собой и лишь притворяются. Неужели бедствие повлияло на них? И почему Юма заметил это только сейчас? Он был слишком слеп?

Тут Китами тыкнул парня в руку. Они разошлись по сторонам, раздавая каждому по веточке с уже поджаренными грибами. Огонь тихо потрескивал, запах был простым и неожиданно уютным.

Арвен взяла еду с заметной настороженностью. Она поднесла гриб к носу, понюхала, затем аккуратно надкусила. Прошло всего мгновение, и её лицо исказилось. Напряжение исчезло и брови чуть приподнялись. Она больше не раздумывала: первая веточка исчезла в её руках меньше чем за полминуты.

— Съедобно, — кивнула она с важным видом.

— Ха-ха! Даже угрюмке понравилось! — расхохотался Китами.

Арвен тут же повернула к нему голову.

— Как ты меня назвал?!

Её рука дёрнулась, как если бы хотела отвесить пощечину, но вор уже был в стороне. Ладонь лишь рассекла воздух.

— А ну стой, крысёныш! — повысила она голос.

— Ещё чего! Мне жизнь дорога! — отозвался Китами, уже отступая.

Юма молча наблюдал за этим с едва заметной улыбкой. Что-то тёплое отозвалось внутри. Нет, они всё ещё были собой. Просто, возможно, раскрылись чуть больше. И синеглазому остается принять это.

Он следил за их перепалкой и на мгновение отвлёкся, когда краем глаза заметил, как небольшой кусочек гриба сорвался с ветки Арвен, упал на землю и покатился в сторону. Кусочек остановился, мягко ударившись о чью-то обувь.

Это была нога Сатоши.

Паладин так и не притронулся к еде. Он молча сидел у костра и медленно прокручивал между пальцами палочку. Его голова была опущена, губы слегка приоткрыты, а дыхание оставалось ровным, но удивительно безжизненным. Он не следил ни за перепалкой Арвен с Китами, ни за Юмой, ни за тем, что происходило вокруг. Казалось, окружающий мир попросту перестал для него существовать, а взгляд был прикован только к земле.

Лишь теперь Юма по-настоящему вгляделся в лицо лидера. В его глазах не было обычной усталости или задумчивости. Они виделись мертвыми. Холодными и одновременно печальными, лишёнными живого отблеска. Юма невольно напрягся, потому что это выражение было ему знакомо.

Он уже видел такой взгляд раньше. Тогда, возле пещеры. У Хаято. Точнее, у его мёртвого тела.

Под глазами Сатоши залегли тёмные круги, хотя он спал вместе со всеми. Лицо осунулось, черты стали резче, а сама фигура заметно похудела. Да, он действительно давно не ел. Тогда, в лагере, он без слов отдал свою порцию Хиори. Сейчас он снова не притронулся к еде. Однако даже этого было недостаточно, чтобы человек так сильно изменился за короткое время.

Создавалось ощущение, будто его пожирало нечто иное. Не голод.

Что-то медленно и неумолимо разъедало его изнутри с того самого момента, когда группа нашла его вместе с лучницей на той поляне. И Юма с неприятной ясностью осознал ещё одну вещь. Он снова слишком долго не замечал, как меняется человек рядом с ним. Он не смотрел внимательно, не задавал вопросов и не хотел вовремя увидеть то, что происходило с его товарищем.

— Как себя чувствуешь? — спросил Юма.

Сатоши промолчал несколько секунд, но вскоре ответил.

— Нормально... — вышло тихо. — Тебя... что-то беспокоит?

— Ты просто, — синеглазый прервался.

«И что мне сказать? Упомянуть про вид? А не получится ли грубо? Допустим, про поведение? А, если подумает, мол, я приказываю ему, как себя вести? Нет. Стоит ли вообще что-нибудь говорить?»

— Просто ты не ешь. Может, не пропеклось? Хочешь, возьми другую?

— Нет аппетита.

— М, ясно... Если, а... если тебя что-то волнует или... или что-нибудь еще, скажешь?

Паладин посмотрел на Юму и оттого юноше стало слегка некомфортно.

«Такой тяжелый взгляд», — держаться было трудно, но парень не отвернулся.

— Да.

— Тогда я буду ра…

— Посторонись!

Китами ворвался в разговор внезапно и слишком шумно. Он с разбега перепрыгнул через костёр, едва не зацепив пламя сапогами, и с победным видом развернулся. Следом за ним показалась Арвен, но она остановилась у огня, так и не успев его догнать. Судя по её выражению лица, это злило её куда сильнее, чем сам побег.

Юма невольно задержал на ней взгляд, всего на мгновение. Этого оказалось достаточно, чтобы в сознании сам собой всплыл «утренний» инцидент. Неловкий и слишком живой для того, чтобы его можно было просто отмахнуть. Он почувствовал, как лицо краснеет, и поспешно отвёл глаза.

Арвен это заметила.

— Чего уставился? — резко спросила она, прищурившись.

— Ничего, — быстро ответил Юма. Слишком быстро, чтобы это звучало убедительно. Впрочем на этом допрос закончился.

Китами в итоге всё же поймали. Его попытка ускользнуть закончилась тем, что Арвен, догнав, отвесила ему вполне заслуженное наказание, после чего удовлетворённо выпрямилась. Вопрос был закрыт окончательно. Вор, потирая красное лицо, больше не пытался шутить и притих, изображая покорность.

На этом решили не зацикливаться. Костёр догорел, разговоры стихли и группа вновь собралась в путь. Направление выбрали без лишних обсуждений.

На юг.

Том 3. Глава 10. Пробуждение и слезы.

Не вышло до конца солнце за горизонт, они уже шли вперед. Еще пару дней назад пригородный лес оборвал свои концы, ряды стволов поредели и огромные валуны с расщелинами начали попадаться на глаза.

Иногда разломы не превышали в длину и пяти метров. Упади туда — застрянет нога, но не более. А иногда встречались массивные гиганты аж до десятой километра. Дна не видно, так что, если свалишься, подняться уже не сможешь. И, чем южнее оказывалась группа, тем чаще натыкалась на эти ущелья.

Так авантюристам приходилось разворачиваться, обходить громадное препятствие. И время иссякало, словно вода.

— Оэх, опять, — опечалено вздохнул Китами, глядя на дыру перед собой. — Сколько можно, а?

— Не ной! — встрепенулась Арвен. — Сам ведь знаешь, что на юге часто гремят землетрясения.

— И что? Всё равно ужасно, — вор опустил плечи с некой грустью. — Мы так раза в два меньше проходим!

И был совершенно прав. Не считая восьми на сон и караул, шести на привалы и прочее, конкретно на ходьбу в день у команды оставалось всего десять часов. Если раньше они двигались по ровной территории и успевали продвигаться на чуть больше сорока километров вперед, то с изменением ландшафта группа преодолевала всего около двадцати.

Никто точно не знал, какое расстояние занимал сам путь, но такими темпами идти им следовало еще долго.

«И куда мы вообще идем?» — порой размышлял Юма. — «То есть, что нас ждет на юге? Очередной город? Армия Оливии? Порты и корабли, отвозящие за пределы острова? А безопасно ли за пределами острова? Если пока мы просто бездумно бежим вперед... подальше от гибели, которая, надеюсь, потеряла нас».

Юноша хотел считать, что, раз даже с привалами его и товарищей еще не догнали, про них забыли.

«Может, дракон и чудовища отвлеклись на другое скопление людей? Или нас слишком мало, чтобы заметить?»

Однако расслабляться было нельзя. Конечно, всех несметно тянуло останавливаться чаще, чаще устраивать привал, чаще и продолжительнее спать, есть. Только внутренний страх подгонял всё дальше.

За четыре дня авантюристы преодолели уже сто двадцать километров. И то лишь один Юма считал их, потому мог слегка напутать.

— Почему именно здесь такие жуткие землетрясения? Почему вообще происходят землетрясения? — совершенно не обращая внимания на обрыв у ног, Китами всё болтал. И, пока остальные шли поодаль от края, скучающе скидывал мелкие камешки в ущелье. Словно ребенок без игрушки, он пытался найти развлечения во всем.

— Да помолчи наконец! — периодически срывалась Арвен.

По началу с вором действительно вели беседу, поддерживали темы, отвечали на бессмысленные вопросы. Однако спустя три дня маг с Юмой устали.

— А ты скажи почему! — стоял на своем Китами. — Кучу времени идем — ничего интересного не было. Мне-то хотелось мир повидать, а по итогу даже кинжал не доставал...

Арвен кашлянула.

— Не знаю, меня твои землетрясения не волнуют. И лучше б радовался, что стычек не происходило, путешественник ты гномий!

Парень скорчил полностью серьезное лицо.

— Как так не волнуют?

— Просто. Есть темы поважнее, — холодно призналась маг. — Вода с едой на исходе, мы же еще даже расщелину не обошли. Смекаешь?

Вор тут же приуныл. Вопрос провизии сейчас несомненно оставался в приоритете, но ему просто хотелось поговорить, разрядить молчаливую атмосферу. Он окинул тускнеющее послеобеденное солнце, пнул последний камешек в неизвестную тьму и подошел поближе к своим.

Юма, следивший за всем этим со стороны, встал между выбором. Как обычно, душа велела не ввязываться. Только наступила тишина, зачем разжигать пламя? Но теперь парень не мог поступить столь равнодушным образом.

Одним глазом он задел до сих пор мрачного Сатоши. С того самого дня, когда Юма проявил инициативу, паладин так ничего и не сказал, лишь начал иногда посматривать на юношу. Синеглазый не понимал, что это означает. Неужели всё идет к лучшему? Налаживается? Как бы то ни было, Юма не хотел, чтобы с Китами стало то же, что и с Сатоши.

«Только найти бы еще ответ на его вопрос...»

Мечник сомневался в знаниях «нынешнего» мира, он хорошо помнил про свой, но так ли всё работает здесь? В мире магии и меча. Увериться тяжело, поэтому парень звучал малость зажато.

— В общем, — привлек он внимание, — не знаю, так ли это здесь. Но на, аэм… на моей родине говорили, что это огромные плиты двигаются и взаимодействуют между собой.

Все вдруг повернули головы. И Китами, и Арвен, шагающие первее, и даже от Сатоши позади хлынул какой-то ветерок. Очи въелись в юношу и ему стало неловко.

— Ну, — на мгновение он подумал, как бы объяснить это понятнее. — Мы, грубо говоря, стоим на кусочке скорлупы, что сталкивается с другим таким же кусочком. Оттого трясется земля, появляются горы, расщелины. А там, где ближе к границе этого кусочка, землетрясений и больше.

Китами выслушал до конца, пару раз моргнул, переваривая услышанное. Затем его губы расползлись в ленивой улыбке. Он заглянул в расщелину, присвистнул и пожал плечами.

— Значит, земля просто двигается. То есть, живёт своей жизнью?

— Вроде того.

— Она прям как человек! — вор щелкнул пальцами.

Казалось, он только хотел продолжить разгонять эту тему, как вдруг поник.

— Стой, выходит... пока она жива, нам придется обходить?

— А? — сорвалось с губ Юмы.

И не успел он опомниться, Китами вдруг выхватил кинжалы, а затем повернулся к расщелине. Мечник остолбенел. Казалось, Арвен — тоже.

— П-подожди! Я не то имел ввиду! Давай сначала отдохнем, хорошо?

А если Китами и вправду... ну, того... попытается зарезать тектоническую плиту?!

— Вечереет уже, стоит задуматься о ночлеге, с-согласен?

Вор недовольно наклонил голову набок и прикусил губу.

— Т-так бы поступил настоящий лидер! Да, Арвен?

Девушка цыкнула, будто не хотела в этом участвовать.

— Да.

И только тогда Китами убрал клинки в ножны.

— Ла-а-адно.

Следом волнения стихли. Лишь минуты плыли без остановок.

Наблюдая за заходящим солнцем, Юма иногда поглядывал в даль. Не сказать, что он в точности умел определять время по небесному светилу. Однако, если предполагать, сейчас было уже часов десять вечера. По крайней мере, именно в эти часы солнце заходило так далеко.

А оно юношу и настораживало.

«Сколько помню, ложились спать мы примерно в девять. Ну, чтобы проснуться с первыми лучами и преодолеть большую часть пути при свете дня», — рассуждал он про себя. — «Сегодня по времени мы шли примерно столько же. Однако... солнце успело зайти сильнее. С учетом того, что группа оказалась на юге совсем едва. И того, что даже с накидкой я теперь мерзну... наступает новое время года».

Темноволосый юноша присел, упершись здоровой рукой о дерево, пока остальные отдыхали у костра. В двух словах, вел караул. Арвен снова сердилась на Китами, Сатоши молчаливо ел грибы, Хиори… с ней ничего не поменялось.

«Немногим больше пяти месяцев я здесь, а изменения заметил недавно. Видимо, смена сезонов неравномерна. Лето занимает почти половину года, на прочее — месяцев семь. И узнал я это только сейчас... невероятная продуктивность! Хотя, ради справедливости, никто точно не отвечал...»

— Похоже, в каждый год по-разному, — сделал вывод мечник.

И тут, прервав его размышления, со стороны лагеря донеслась неожиданная суета.

— Да!

— Быстрее! Быстрее!

Обрывки раздавались с той стороны. И Юма насторожился, он почти сразу направился к костру. С каждым шагом в голове возникали всё более мрачные предположения.

Пожар? Враги? Кто-то ранен?

Однако, приблизившись примерно на пять метров, темноволосый замедлил шаг. Картина перед ним не соответствовала ни одному из ожидаемых сценариев.

Сатоши, Арвен и Китами стояли тесной группой. Вор и маг говорили одновременно, перебивали друг друга, бросали короткие фразы и неловкие замечания. В их голосах не слышалось страха или отчаяния. Напротив, в этой суматохе чувствовалось некое оживление.

Юма пытался понять, что именно происходит, перебирая возможные объяснения. Осознание пришло лишь тогда, когда его взгляд остановился на лице лучницы. Точнее, на её губах, которые едва заметно шевелились.

— Она очнулась! — воскликнул Китами, не скрывая эмоций. — Хиори очнулась!

Синеглазый замер, не сразу поверив собственному слуху. Мысль казалась слишком хрупкой, чтобы принять её без сомнений.

Он наблюдал за тем, как Арвен, не сдерживая слёз, обнимала Хиори, одновременно смеясь и шепча что-то бессвязное. Китами суетился рядом, радостно размахивал руками и едва ли мог устоять на месте. Вся сцена выглядела неожиданно тёплой и почти нереальной после всего пережитого.

«Неужели всё действительно начало налаживаться?»

Мечник заметил, как на его собственном лице появилась улыбка. Однако вскоре внимание привлёк Сатоши.

Паладин стоял немного в стороне от остальных, не пытаясь приблизиться. В его облике не было радости и черты лица оставались опустошёнными. По щекам медленно стекали слёзы, лишённые облегчения или счастья.

Меж тем Хиори с трудом приподняла руки и неуверенно коснулась лица. Пальцы нащупали плотную ткань, закрывающую глаза.

— А… а? Чт-что это? — растерянно обратилась она.

Юма сразу наклонился ближе, боясь, что промедление только усилит тревогу.

— Твоим глазам сильно досталось, — поспешно пояснил он. — Я… я перевязал их, чтобы хуже не стало. Вышло, конечно, не очень, но…

— С-спасибо, — тихо перебила Хиори.

Она повернула голову в его сторону, хотя взгляд её оставался скрытым бинтами.

— Большое… спасибо.

Мечник замолчал. Слова застряли, а к щекам сам собой подступил слабый румянец, на который он не сразу обратил внимание.

— Спасибо... всем, — продолжила Хиори, но фраза оборвалась внезапным кашлем. И тело её мелко задрожало от напряжения. — Я… простите… опять… тяжело быть в сознании…

Арвен тут же подхватила её, осторожно и бережно опустила на распластавшуюся по земле накидку.

— Так просто поспи, — мягко сказала она. — Всё равно скоро ночь.

Лучница снова подняла руку и провела пальцами по бинтам, задержавшись на них дольше, чем прежде.

— Тогда… какой во мне смысл?... — тихо произнесла она. — Если я даже сидеть не могу…

Уголки ее глаз под повязкой начали увлажняться, а бинты — медленно темнеть. Нервы лучницы резко сдали. То ли от недавнего пробуждения, то ли от истощения, она почти сразу поддалась эмоциям, которые, похоже, не могла долго выразить.

— Последнее ведь, что я помню… — девушка всхлипнула. — Грязная лапа, ударившая по лицу, а потом просто темнота…

Кашель снова вырвался из груди.

— А вдруг… — голос её сорвался. — А вдруг я вообще больше ничего не увижу?!

И никто так и не смог нормально поговорить.

— Тише-тише, — Арвен наклонилась ближе и осторожно погладила её по голове, убаюкивая, как ребёнка.

По одному только выражению лица мага было видно, как больно ей слышать эти слова. Радостное возбуждение исчезло и у Китами. Он перестал прыгать и говорить, неловко замерев на месте. Сатоши тем временем молча развернулся и ушёл в сторону, не сказав ни слова.

Юма остался стоять рядом. Его сковывал странный страх, смешанный с холодом. Он смотрел на Хиори и понимал, что впервые за долгое время ощутил настоящую радость и та оказалась слишком хрупка.

— Ну всё, разойдитесь! — потребовала Арвен.

Юма и Китами спорить не стали. Парни отошли в сторону, не проронив ни слова и оставив девушек у костра. Некоторое время все молчали. Китами неловко перебрасывал вес с ноги на ногу, явно не зная, куда себя деть.

— Я, наверное, пойду подежурю, — неуверенно добавил он.

— Хорошо.

После этого рядом с костром стало заметно тише. Китами ушёл, и лишь один синеглазый остался без дела. Юма огляделся, посмотрел на девушек, затем на пустующее место у костра и на землю, куда мог бы присесть, но в итоге так и не двинулся.

Мысли не давали покоя.

«Рано я обрадовался. Всё-таки сколько ни старайся, соизмеримую награду ты получишь не всегда», — от безысходности он устало прошерстил взглядом закатное небо. — «Или это я просто не ценю полученное?... Сатоши…»

Имя всплыло само собой.

— Надо бы поговорить с ним, — вслух произнёс Юма.

Хотя никто и не услышал.

Том 3. Глава 11. Мы попрощаемся навсегда.

Он отступил от костра и направился туда, где в одиночестве ждал паладин. Спокойными шагами синеглазый юноша преодолевал метр за метром, параллельно думая о грядущем диалоге.

Что такие разные люди, как лидер и его подчиненный, скажут друг другу? Стоит ли Юме представлять ход разговора уже сейчас? Стоит ли ему быть абсолютно честным в своих словах? Стоит ли упомянуть всё, чего желает душа?

И почему Юма так боится?

Парень брел сквозь редеющие деревья с чуть желтой листвой. Наступала пора изменений и он знал это. А еще он хотел узнать, что изменится прямо сейчас.

Прошла всего минута, прежде чем худой мечник остановился напротив рыцаря. Странно, но юноша будто почувствовал, когда и где ему нужно опустить ногу в последний раз.

Между товарищами раскинулась пустая тропа, откуда открылся широкий вид на уходящий день. Медный диск солнца, медленно скрывающийся за горизонтом, тускло поблёскивал на доспехах Сатоши.

— Куда-то собрался? — кинул Юма, ссылаясь на него с осторожным любопытством. С первого взгляда ничего подозрительного не проихошло, но он спросил.

В ответ печальный паладин лишь поправил кольчугу и начал застёгивать нагрудник. За его массивной спиной, на холодной земле, виднелся рюкзак, заполненный где-то на две трети.

И, пока Юма глядел прямо, в саму душу, Сатоши стоял боком. Он молча повернул голову к закату, разделяющему двух людей. Всё это было одной сценой для одного представления. И теперь настала очередь паладина сказать свою реплику. Хоть и с трудом, он решился.

— Я ухожу...

Несмотря на речь, мимика его почти не изменилась. Развевающий плащ ветер разнес буквы по траве, на которую упал лист. Окружение стихло, природа уступила себя их немой беседе.

— А?

И произошло то, чего чуткие уши ни в одной из фантазий уловить не ожидали. Почва под ногами мечника дрогнула... или ему так лишь привиделось. Ничего не оставалось сухим губам, кроме как выдать непонимающий звук.

— Я покидаю команду.

Твердо же повторил Сатоши, до сих пор наблюдая за солнцем. Он лишь повторил, будто машина, выполняющая только то, что от нее попросили.

— Что?!

Не хватало смысла лукавить, Юма услышал и в первый раз. Он только не мог принять.

Хотя и то — неправда... это его мозг попросту отказывался принимать. Он не забыл значения слов, не забыл и то, что обычно следует после таких слов. Вот только принять было невозможно, ведь правда походила на бред, фантазию или ошибку, которых быть вовсе не могло.

«Или могло?»

Разум допустил сбой, порушивший все логические цепочки внутри мечника.

— Я...

Паладин вот-вот собирался повторить снова, но юноша опередил.

— Я не о том, — он невольно понизил голос. — Что всё это значит? В смысле... уходишь? Почему? Что случилось?!

Вопросы срывались один за другим, не давая времени на ответ, но и Сатоши всё равно молчал. Молчание его было хуже любых оскорблений, любых криков и любых слов.

— Не столь важно, — наконец произнёс он. — Я не изменю решение.

Юма опешил, словно физически коснулся равнодушия и льда в сердце верного товарища. И Юма понял, что тот говорит серьезно. Внутри себя он пытался выяснить, что послужило всему, кто и где свернул не туда или выбрал не ту концовку.

«Это я?»

Мысль о собственной вине всплыла сама собой. Он лихорадочно перебирал недавние разговоры, где мог ошибиться.

— Если я тогда у костра переборщил, был груб, надавил на тебя… прости, — сказал он торопливо. — Только, пожалуйста, не шути так, Сатоши!

Лидер устало вздохнул и лишь после этого поднял взгляд.

— Акх, — ненароком промямлил Юма.

Дыхание его вновь перехватило и те самые мертвые очи пронзили насквозь. Раньше держаться было невыносимо, но теперь это чувство взвелось в абсолют. Его можно было сравнить с тем же, когда ты засматриваешься на человека, а он в неожиданный момент поворачивается и начинает в ответ смотреть на тебя.

Вот только в тех ситуациях ощущение можно было перебороть. Некоторые вовсе были обделены им с рождения и просто не замечали сего проклятья. А здесь же оно весило в пять десятков больше. И Юма не сражался с ним, он скорее тихонько подглядывал через маленькую щель в заборе.

— Шуткам места нет. И ты ни в чем не виновен, — медленно заговорил Сатоши. — Я отошел, ведь знал, кто пойдет за мной. Вот и вверяю остальное именно тебе: скажи другим, если хочешь... но с сего момента ты новый лидер.

Юма растерянно качнул головой, не сразу находя слова.

— Новый лидер? Другим? — вышло у него. — Подожди... даже не попрощаешься с остальными лично?! Они всё равно не поймут такого жеста! Как и я...

— Ничего не изменишь, — ровно отчеканил паладин. — На этом всё.

— Нет, ты не ответил! — голос Юмы ударил колоколом. — Что с тобой?... Это случилось сегодня?

Сатоши отвел очи.

— Я же сказал...

Он скорее молил, нежели отговаривал. Паладин не желал поднимать тему, ведь осознавал, что человек перед ним способен докопаться до правды. Еще давно рыцарь заметил в нем нечто странное, сначала списал на обычную причуду, однако...

— Нет… значит, не сегодня, — Юма торопился, боялся, что упустит последнюю возможность. — Тогда на той поляне?

— Прекрати же...

В тоне лидера мелькнуло беспокойство, товарищ подбирался всё ближе. И оттого лидеру становилось больнее.

— Хиори? — синеглазый юноша шагнул ближе. — То, что произошло там с вами двумя? С ней?

— Хватит!

Воля истончалась до предела. Сатоши просто хотел прекратить это, он больше не мог терпеть. Он больше не может, он хочет прекратить это!

— А сегодня она проснулась, — но мечник не отступал.

Не в силах держаться паладин дёрнулся.

— Останов…!

— Я понял, — слова вылетели раньше, чем темноволосый успел их обдумать. — Ты чувствуешь вину. Поэтому ты…

— В МОЁМ ПРИСУТСТВИИ НЫНЕ НЕТ СМЫСЛА, — паладин сорвался. Голос его прозвучал резко и яростно, так, что Юма вздрогнул.

Почти сразу за словами Сатоши выхватил меч.

— ИСТИНА ЛИШЬ В ЭТОМ!

Повисла тяжёлая тишина. Фразы больше не находились, да и не требовались. Юма замер всего в нескольких сантиметрах от клинка у собственной шеи.

Трусливый ветер дунул в нос, а тишина треснула от напряжения между двумя людьми.

Как ни странно, Юма не ощущал страха ни от перекошенного лица Сатоши, ни от самой угрозы жизни. Он знал, что тот не ударит. Хотя появления меча парень всё-таки не ожидал.

Спустя тихую минуту он заговорил.

— Они… — он заговорил, но рука всё равно дергалась. — Мы уже не сможем одни! Не теперь.

Лезвие всё ещё было направлено вперёд, готовое вспороть глотку, но кисть паладина едва заметно опустилась.

— У них есть ты! — еще в стойке крикнул он.

И наконец-то Сатоши полностью открылся. Вся его серьезность испарилась в вечернем воздухе эмоций, что плавился под одним из красивейших за всё время закатов.

— Я смотрел на тебя последние дни... потому точно уверен! Ты справишься лучше и не подведешь их... как я. Ведь даже тогда, во время погони, ты больше всех отговаривал меня!

По светлой листве паладин сделал шаг назад, увеличивая расстояние между ними.

— Я же не послушал! Не смог довериться, понимаешь?... и мне теперь никто не доверяет...

Постепенно выдыхая, Юма пытался воззвать к разуму товарища.

— Ты бредишь. Мы бы не шли за тобой, если не верили.

Однако паладин уже не мог здраво мыслить.

— И спас Арвен с Китами именно ты, а я... облажался... Да какой вообще может быть прок в лидере... нет, в человеке, что так подвел!?…

— Никого ты не...

И вдруг, пока Юма молвил, паладин вовсе опустил лезвие. Под непонимающее молчание товарища, он сделал еще несколько шагов назад. Туда, откуда и начался разговор. На секунду Юма обрадовался, он подумал, что смог переубедить товарища.

Как внезапно лидер поднял лезвие, но по иному.

— Не отпустишь, да? — он истерично и коротко усмехнулся. — Но и меня не остановишь.

Юма удивленно поднял голову, он смолк, пытаясь понять, что задумал рыцарь. Казалось, сам лидер едва решался на это.

— Так устроим дуэль...

Синеглазый юноша не двинулся, он находился в оцепенении. Эти слова...

— Победишь ты — я останусь, проиграешь... мы попрощаемся навсегда.

И с этой фразой Сатоши сделал шаг вперед, а его другу оставалось лишь стоять, пытаясь разглядеть прежнего человека.

Том 3. Глава 12. Мятые доспехи и сломанный клинок.

*Примечание: во время написания в голове постоянно крутилась «ABBA — Lay All Your Love on Me», и, если хочется поймать нужный ритм сцены, советую читать под неё*.

Он развернул корпус на девяносто градусов вправо, поставил левую ногу вперед и поднял клинок на уровень головы. Гарда, висевшая параллельно лицу, отразила его решительный взгляд. Так, легким уколом из подвешенной стойки Сатоши хотел окончить собственную авантюру и сбежать. Этим был план победы, для которого уже определили количество шагов.

Юма, не принимающий происходящее, держался напротив, опустив руки. Меч спокойно лежал в ножнах, оружие не собиралось покидать их ради дуэли с товарищем. Ведь юноша верил, что договориться еще можно... но кинувшийся в бой паладин так не считал.

Молниеносно острие нырнуло сверху вниз, уже почти пронзая левое плечо. Движение Сатоши оказалось настолько резким, что Юма успел лишь рефлекторно крутануть туловищем против часовой стрелки. Лезвие ткнуло воздух, а атака прошла всего в сантиметрах от груди.

Коротким шагом паладин мгновенно догнал свой клинок, он свел локти вниз по диагонали, разворачивая его на горизонтальный удар влево. И вместе с телом лезвие скользнуло в сторону Юмы, разорвавшего дистанцию.

Лишь маленький порез оставила холодная сталь на коже, как та загорелась болью. В панике синеглазый юноша отступил на несколько метров, сердце его болезненно сжалось, и только тогда дошло, что это была не попытка напугать.

Его действительно чуть не ранили.

— Ты знаешь, что по другому мы не решим это! Так достань оружие из ножен!

— Я не хочу сражаться... и верю, что ты тоже, — Юма склонил голову. — Но никто вправду не можешь так просто уйти...

— Хорошо... другого я не ожидал.

Сатоши разочаровано глянул на меч пред собой. И тут же его лезвие взмыло под сорок пять градусов над макушкой, приняв мощную атакующую позицию. Один удар из такой «высокой стойки» был способен убить человека всего за секунду и потому ее признавали одной из самых агрессивно-быстрых.

Юма остановился, он понял, что это поза не для вида. Клинок перекрывал пространство между ними так, что подойти ближе или обойти сбоку было невозможно.

— Тогда команда лишится сразу двух членов!

Сменяясь на крик, паладин бросился совсем по новому. Его тело двинулось намного быстрее, нежели раньше, будто до этого он сдерживался. Темноволосый юноша, что еще не отошел от последней фразы только отпрянул, а металл уже пронесся сверху вниз там, где ранее была рука. Остановившись, энергия меча аж сдула часть листьев с тропы.

У Юмы дернулся глаз, ведь Сатоши был силен, он был невероятно силен! И от осознания того, что Юма не сможет победить, огнем вспыхнуло желание сдаться.

А паладин не дал даже отдышаться. Использую положение с предыдущего удара, он провернул клинок и повёл его уже снизу вверх. Это было продолжение выстроенное так, чтобы не дать противнику времени опомниться. Без слов Сатоши вынуждал Юму либо отскочить строго назад, либо принять удар.

Юма отступил, только из-за тяжелых меча и доспеха оппонента он мог так отчаянно избегать касаний. Он уклонялся, не доставая оружия и не пытаясь перехватить инициативу. Мечник всё ещё надеялся, что сможет остановить это словами и не играть по правилам. Но по тому, как Сатоши двигался, было ясно: он больше не разговаривает.

Юсато снова ушёл назад, чувствуя, как чужое лезвие проходит слишком близко. И клинок всё-таки задел плечо, срубая часть плоти в тонкую полоску. Выдыхая, Юма посмотрел к ножнам у себя на поясе, поняв, что долго так не продержится.

Сатоши шагнул и резко сменил линию, проведя прямой рубящий перевод сбоку. Но на этот раз не для того, чтобы поразить, а чтобы выбить Юму из равновесия и заставить сместиться. Он работал корпусом, не раскрываясь и не заваливаясь, чтобы каждый раз возвращать клинок в позицию, откуда мог продолжить атаку.

Так шло до тех пор, пока за спиной Юмы не кончилась земля.

Синеглазый замер, он перенес вес вперед и понял, где оказался. Край расщелины был совсем рядом, еще лишь одного шага хватило бы на падение.

Тогда же лидер на бегу сменил положение, опустив меч к поясу и развернув корпус. Универсальная средняя стойка перекрывала пространство между ними. Паладин скорее предлагал сделать выбор, чем угрожал, так как был уверен в своей победе.

И в тот момент всё сложилось воедино: Сатоши действительно гнал именно сюда, не давая уйти в сторону и раз за разом отсекая другие направления. Постепенно Юму зажимали между пропастью и наступающим паладином, а он не обращал внимания. Так рыцарь с самого начала раздумывал о дуэли и с самого начала обдумывал ее ход.

Однако Юма не стал поднимать белый флаг.

Он неожиданно побежал прямо вперед, чем на миг выбил Сатоши из ритма. Паладин не ожидал такого, а Юма уже оказался слишком близко. Почти сразу лидер попытался исправить ошибку, уходя в широкий замах справа, хотя именно этого и ждали.

Синеглазый юноша резко сместился влево для оппонента и, не замедляясь, прыгнул мимо. Еще перед тем побегом с руин, когда в пылу сражения лидер локтем выбил Юме глаз, второй понял, что Сатоши всегда начинает движение именно с правой стороны. А значит, левая открывается на миг.

Идея пришла сразу, ему лишь оставалось подгадать момент и осмелиться. Так он преодолел наступающего товарища... но и Сатоши отреагировал моментально.

Не доводя удар до конца, паладин сократил движение. Он шагнул ближе и свободной левой рукой с силой сжал больное предплечье Юмы. Тот вскрикнул, рухнул на землю прежде, чем успел понять, что произошло.

Шокирующая боль накрыла Юсато быстро, как удар током. Травмированные еще давно нервы были скомканы с неимоверной силой и отдавали покалыванием, ужаснее сотни игл. Терпящий судороги он попытался выбраться, но хват только усилился.

— Я тоже помню про твои слабости! — рявкнул Сатоши. — Ещё с первого рукопожатия отметил про себя!

Юма застонал, стиснув зубы, когда над ним уже навис клинок, отливающий закатом.

— Сдайся! — мучитель не сдержался. — Если ты даже не хочешь брать меч в руки... тогда в тебе тоже нет прока!

Юма не ответил, да и вряд ли смог бы это сделать. В следующую секунду, под сомкнутыми веками Сатоши, клинок пошёл вниз, разрезая воздух.

Но внезапно раздалось звонкое столкновение и две стали соприкоснулись с искрами. В последний момент, когда по другому уже нельзя было, Юма поднял над собой клинок и мощная отдача прошла через руки.

Сатоши открыл глаза, на его лице впервые за всё время проступило искреннее удивление. Он сразу же отбросил оппонента в сторону, подальше от края расщелины. Юноша прокатился по земле, с трудом остановился и, опираясь на меч, поднялся. Теперь они снова стояли друг напротив друга.

— Я уж решил, что ты действительно не будешь обнажать оружие.

Темноволосый парень промолчал пару секунд.

— Я одолею тебя и...

Разогревшийся Сатоши тут же перевёл меч вперёд. Острие опустилось к земле, создавая иллюзию открытости и уязвимости, а руки слегка согнулись.

Юма поднял лезвие без намерения, которое можно было бы назвать обдуманным. Тело само выставило клинок и сложилось в среднюю позицию. Так юноша впервые увидел в Сатоши не товарища и не лидера, а... настоящего врага.

— ...и ты перестанешь страдать хуйней!

Клинок, принадлежавший когда-то Хаято, резко взмыл вверх и тут же грубо обрушился вниз по диагонали. Сатоши встретил атаку мгновенно, его меч поднялся снизу, сбивая нависшее лезвие и ломая линию атаки, а следом тут же развернул оружие в косой удар.

Юма судорожно успел опустить меч и, положив кончик его на правую руку, принял угрозу плоской стороной клинка. Сталь резко щёлкнула, клинки отскочили друг от друга и боль прошила его кисти.

Сразу же Сатоши повёл укол по прямой. Он наконец пронзил правое плечо, заставив Юму отпрянуть и стиснуть зубы до скрежета. Отдача вновь качнулась через запястье, а мышцы свело от напряжения.

Сатоши не замедлялся, он продолжал давить от удара к удару без пауз и лишних движений, тогда как Юма еле отбивался.

Темноволосый отступал, пока спина не врезалась в грубый ствол дерева. Клинок Сатоши мчался прямо к его груди, но юноша успел повернуть тело боком и лезвие с глухим скрежетом вогналось в древесину.

Не раздумывая, синеглазый юноша повернулся обратно и сразу впечатал локтем в висок Сатоши. Паладин пошатнулся, он вырвал клинок из ствола, но Юма уже наносил рубящий удар по доспехам на ребрах.

— Кх-кха…

Ударная волна прошла по легким и рыцарь потерял темп, а мечник перехватил инициативу.

Он замахнулся на укол, как внезапно Сатоши успел парировать движение сильной частью клинка. Мгновенно паладин сделал ответный выпад, но из-за нарушенной координации промахнулся.

— ...не можешь победить открыто и грязно бьешь наобум... в этом нет ничего правильного, Юма!

Юноша неприязненно выдохнул, будто слова его действительно задели. Тем временем Сатоши провёл тройную серию ударов по бокам, которые Юма на удивление отразил. И враг сразу перешел к высокой стойке.

Темноволосый парень выставил лезвие перед собой, готовясь встретить всю силу удара. Но в тот момент, когда необычайно сокрушительная мощь Сатоши обрушилась...

«Чего?»

...клинок раскололся.

То напряжение, прошедшее при касании сталей, вдруг исчезло. Оно исчезло месте с половиной клинка.

Кадр замедлился, а Юма ошеломленно наблюдал, как отломанная часть падает на листья под ногами. Он едва успел понять, что происходит, как пропустил тычок в солнечное сплетение. Сила бросила его на несколько метров и скорчила от боли.

Пока Сатоши уже спешил добить оппонента, Юма лежал на четвереньках, глядя на собственное отражение в сломанном осколке.

В голове пронеслись воспоминания: лицо Хаято, его спина, прикрывавшая от гоблина, его смерть и наследие. Но теперь паладин оборвал всю историю символичного клинка...

И вдруг перед глазами расплылся образ светловолосого мечника, погибшего когда-то на руках.

— Что… еле на ногах стоишь? — с усмешкой прозвучал голос того человека.

Затаив дыхание, парень замер.

— «Не можешь победить честно»? Мха-ха! Ну и бредятина! — призрак Хаято с издевкой повторил слова Сатоши. — Да какая разница? Просто обмани вечно «правильного» товарища!

.

.

.

.

.

— ...хорошо.

Юма уверенно стиснул рукоять сломанного меча так, что фаланги побелели, и устремился. Из груди поднялся хриплый крик, в котором смешались все чувства.

Его облегчённый клинок взмыл вверх и пошёл вниз в отчаянном, но наполненном намерением довести всё до конца, замахе. Меч Сатоши тоже сорвался с позиции и дернулся навстречу, пронзив воздух со скрипом.

Они оба знали, что это столкновение должно было поставить точку в дуэли. И теперь они оба уходили в максимум своих возможностей. Их лезвия мчались друг к другу, хотя, казалось, исход был предрешен...

Но внезапно Юма отпустил меч.

Без страха он оставил клинок в воздухе и нырнул вниз, снося рыцаря с ног. Толчок выбил меч из крепких рук паладина, а мятый доспех с шумом врезался в землю.

И, очнувшись, Сатоши понял, что теперь сталь упирается уже ему в горло...

Том 3. Глава 13. Можешь не возвращаться.

Ледяная сталь касалась его шеи, только теперь Сатоши понял, каким опасным может быть даже сломанный клинок. Бесчисленные зазубрины покрывали лезвие, то самое лезвие, что всего несколько секунд назад он разбил.

А теперь ему угрожают этим жалким обломком?!

Сатоши резко дернулся, но тут же замер, когда сталь чуть прорезала его кожу. Этот клинок не собирался играть с ним в игры, он был настроен серьезно, и почему-то Сатоши искренне верил клинку.

Но настоящей угрозой всё-таки оставался не какой-то там кусок металла... а человек, что на подкашивающихся от усталости ногах стоял перед паладином. Вот, кто здесь вершитель судеб. Казалось, он еле дышал, однако всё равно не сводил своих темно-синих глаз с рыцаря. И это был тот же самый человек, который недавно с жалким видом валялся у ног Сатоши.

И это был тот... кого паладин не осилил.

Кровоточащее плечо, множественные порезы, ушибы, синяки... все признаки говорили: должен был проиграть именно этот дуэлянт. Но сколько бы Сатоши не рассуждал, в реальности тот уже одержал победу.

— Сатоши...

Наконец произнес человек.

— Ложь! Я не проиграл! — паладин тут же вскрикнул, даже не дав ему договорить. — Обман! Ты обманул меня! Сделал вид, что собираешься ударить мечом, но прошел в ноги! Подлость! В этом нет ничего правильного!

Именно так. Словами невозможно было описать, как Сатоши хотелось всё отрицать, обвинять, отказываться от сделки. Само осознание, что даже в дуэли он проиграл, разъедало его изнутри.

— Боже! Боже! Боже! Если бы я с самого начала атаковал наверняка, точно бы убил тебя!

Сатоши вновь захотел напасть, но не стал. То ли клинок у шеи держал в столь сильном страхе, то ли... безэмоциональный товарищ давил слишком тяжело. Юма стоял совершенно спокойно, за весь диалог руки не шелохнулись ни на сантиметр, словно его это вовсе не волновало. Он просто слушал все выпады паладина и никак не реагировал.

— Да, я убил бы тебя одним ударом!

Сатоши сглотнул нарастающий в горле комок, ведь даже после этой фразы Юма ничего не ответил. И видя это, паладин ощутил резкое удушье, напряжение сковало всё тело, а в груди поднялись спазмы.

Нет. Он почувствовал растерянность, непонимание, как это могло произойти, а потом просто опустил взгляд.

Я действительно проиграл...

Он сам не заметил, как подумал об этом. Разумом он отрицал неудачу, но в душе не мог себе врать. Он просто проиграл: не повелся на обман, не оказался покинут богом, не положился на честность противника... он просто проиграл.

— Твоя взяла, — признал наконец рыцарь перед до сих пор молчаливым Юмой.

И тогда клинок у шеи Сатоши внезапно двинулся.

В моменте паладин испугался, он не поверил, что товарищ собирается закончить дуэль убийством, но тут же смиренно выдохнул. Юма никогда не казался рыцарю мстительным человеком, хотя тяжело было представить, чтобы кто-нибудь оставил всё по-прежнему после битвы насмерть. Потому паладин принял свою судьбу, он действительно облажался, а значит, должен умереть.

За этот миг в голове пронеслась всего пара лиц. Парень никогда не помнил своих родителей, с ранних лет он жил в приюте у церкви и там тоже не имел близких. Но именно сейчас он увидел перед собой несколько образов. Те самые люди, с которыми он был знаком чуть больше месяца: парень с синим шарфом по имени Китами; агрессивная, но в душе добрая Арвен. И... несчастная Хиори. Наверное, она была единственным, о чем Сатоши сожалел.

Ну и теперь... последнее лицо, которое собиралось оборвать жизнь паладина. Как давно рыцарь в последний раз смотрел на Юму? Не на того Юму, что был объектом зависти, а на человека по имени Юма.

А вообще... кто такой Юма?

Рыцарь не успел понять этого человека. Он знал Арвен, Китами, Хиори, их сущности. Но Юму не знал. Его вечно сонные глаза и витания в облаках. Теперь ничего из этого уже не было. Темно-синие глаза Юмы с холодом пронзали Сатоши, что у того аж перехватило дыхание. Сейчас на него смотрел вовсе не тот тихий товарищ, а незнакомец. И смотрел он как на незнакомца.

За одну дуэль рыцарь сам довел парня до того, чего сам не мог представить. Перед смертью он чувствовал невероятную вину, ведь с этого момента Юме придется жить с этими глазами. А для Сатоши уже всё кончено.

— Прощайте... друзья, — последнее, что слетело с его губ.

.

.

.

Но боли не последовало, и меч лишь упал рядом.

Сатоши открыл глаза и осознал, что всё ещё видит. Он подскочил, схватился за целое горло. Ни одного нового пореза не было на его коже, а обломок клинка просто валялся у ног. Его даже не ранили. Дыхание рвалось из здоровой глотки, оказывается, Сатоши врал себе. Хоть и смирился, он до конца не принял свою смерть, а потому испытал немыслимое облегчение, когда остался жив.

Действительно, жизнь просто прекрасна.

Сатоши считал, что Юма собирается его убить, но тот просто выбросил оружие, будто он больше в нем не нуждался. А еще Юма выбросил тот клинок, что был так ему дорог.

Спустя минуту страх минувшей смерти исчез, и паладин успокоился. Юма до сих пор стоял напротив него, как если бы это был не конец. Но чего желал синеглазый мечник? Он приставил лезвие к горлу врага, который чуть его не убил, потом просто выбросил оружие. Месть за покушение не была его целью... тогда чего он хотел?

Точно.

Кажется, рыцарь понял, чего от него ждали. Юма победил, получается, Сатоши обязан исполнить свою часть сделки. Верно... вернуться в команду. Вернуться к Хиори, Китами и Арвен, к его товарищам. И снова стать их плечом...

Сатоши опустил голову. Если даже после всего этого его всё равно хотят вернуть, может, он был не таким уж и плохим лидером?

«Я... не должен уходить от проблем из-за своих загонов, необходимо просто стараться?»

Как вообще паладин мог подумать, что его товарищ способен убить человека? Это ведь Юма. Всё тот же Юма. И что, что у него поменялось лицо? Он просто хочет вернуть своего товарища, а потому и не убил его.

И поэтому Сатоши постарается выполнить свой долг снова.

— Юма, я...!

— Можешь не возвращаться.

— У?

Молнией среди ясного дня ледяной голос обдал Сатоши. Этот голос не был похож на голос того тихого Юмы, этот голос принадлежал кому-то чужому. Сатоши на секунду замер, не сразу поняв смысл.

— Что?

Переспросил паладин, не веря собственным ушам.

— Проваливай, Сатоши.

Парня передёрнуло, и по спине прошёл неприятный холод.

— Что за бред? Ты же сам хотел, чтобы я остался... — неуверенно промямлил он, на мгновение опустив взгляд, а затем резко поднял голову. — И я готов!

Ответа сразу не последовало: лишь музыка ветра витала в воздухе.

— С чего ты так решил? — мертвый тон вышел из Юмы, а у Сатоши екнуло сердце.

Паладин не понимал... нет, вернее он понимал то, что говорит Юма, но не понимал смысла этих слов.... опять не так. Он не понимал, почему именно Юма именно сейчас ему это говорит. Он просто не понимал, почему диалог зашел в такую сторону.

— Ну т-ты... Ты победил, значит, я должен выполнить уговор! Иначе зачем всё это было?!

Юма замолчал. Секунд тридцать он молчал, глядя вверх, на небо с медным закатом.

— Мне плевать, — неожиданно провозгласил синеглазый.

— Да о чем ты гово…

— Я отпускаю тебя, Сатоши.

Паладин грубо схватил Юму за воротник и подтянул вверх. Мечник совсем не сопротивлялся, лишь его ледяной глаз сверлил Сатоши.

— Что с тобой?! — заорал Сатоши. — Зачем ты это говоришь!? Разве не хотел заставить меня остаться? Я уже ничего не понимаю!

Юма выдохнул.

— Ты мне больше не нужен.

— Аа?! Не нужен? Что с тобой случилось?

От неожиданности рыцарь выпустил воротник товарища, упавшего на землю. Сатоши охватил шок, а меж тем Юма спокойно поднялся.

— Мне просто открыли глаза... — ответил Юма. — Как ты думаешь, зачем нам нестабильный человек?

— Я-я? Я н-не... я не нестабильный!

Юма чуть наклонил голову, наконец полностью сосредоточив взгляд на Сатоши.

— То есть, ты напал на меня с полностью осознанной целью убить?

— Нет, я просто...

Паладин не мог внятно сформулировать ответ, потому что не понимал, как отвечать на столь сильный шквал слов. И Юма, как сам Сатоши минуты назад в дуэли, не собирался давать товарищу возможности высказаться, он не собирался ждать.

— А что, если ты снова на кого-нибудь нападешь?

Синеглазый мечник выждал короткую паузу.

— Допустим... на Хиори?

Сатоши дёрнулся вперёд, не думая о последствиях. Его нога резко ушла вперёд, и плечи напряглись, но он остановился, ведь Юма даже не моргнул.

— Отныне у нас нет самовольцев, что ставят под угрозу остальных, — тихо произнёс мечник. — Теперь ты можешь либо подавить своё хрупкое эго... либо проваливать.

Ветер слабо шевельнул его темные волосы.

— Иначе в следующий раз я...

Он вновь сделал паузу, нагнетая атмосферу.

— ...нет, ничего.

Юма повернулся спиной к паладину и направился назад в лагерь. Сатоши всё еще стоял в ступоре, не веря, что видел и слышал это. В его глазах помутнела, а картинка размылась, пока он наконец не двинулся вслед.

***

Синие локоны спускались на аккуратные плечи Арвен, сидевшей близь Хиори. Только спустя полчаса лучница успокоилась и заснула, а маг до сих пор поглаживала ее горячий лоб. Под закатным небом они с Китами следили за потрескивающими углями в костре.

— И где их только носит?

— Нууууууууу… не знаю, ха-ха!

Арвен проскрипела зубами.

— Так чего тогда так долго тянул, идиот?!

— Я просто вспоминал!

— Вспоминал он...

Арвен недовольно выдохнула и отвернулась к костру. Ожидание затянулось, и раздражение начало постепенно вытеснять усталость.

Китами почесал затылок, собираясь что-то добавить, но со стороны тропы послышались шаги, и оба сразу повернули головы. Из темноты вышли Сатоши и Юма, и уже по одному их виду было ясно, что произошло нечто серьёзное.

На парнях виднелись свежие раны со следами крови, но куда сильнее настораживало их поведение. Сатоши шёл чуть позади, опустив плечи и глядя в землю, тогда как Юма двигался впереди спокойно и ровно, не показывая ни боли, ни усталости.

Арвен нахмурилась и быстро поднялась на ноги.

— Ну наконец-то. И что это за вид? Вы чего? Подрались там?

Она внимательно осмотрела их, задержав взгляд на порезах. Юма же остановился у костра и ответил без колебаний...

— Нет. Несчастный случай.

Арвен на секунду замерла, затем прищурилась и перевела взгляд на Сатоши, но тот молчал.

— Серьёзный какой-то несчастный случай, да? — попытался пошутить Китами.

Юма спокойно сел у костра и протянул руки к слабому теплу.

— Сатоши, помоги с ранами, пожалуйста.

После короткой паузы он добавил...

— А я тебе.

Паладин едва заметно вздрогнул, но сразу кивнул.

— Хорошо.

Он опустился рядом и начал доставать перевязочный материал. Его движения были аккуратными, но скованными, и на мгновение он замер, прежде чем коснуться раны Юмы. Арвен молча наблюдала за этим, переводя взгляд с одного на другого. С каждой секундой её выражение становилось всё более настороженным.

— Вы точно ничего не хотите объяснить? — спросила она уже спокойнее.

Сатоши продолжал перевязку, а Юма ответил после короткой паузы...

— Это был несчастный случай.

Арвен сжала губы и ничего не сказала, только медленно выдохнула. Она вернулась к Хиори и провела рукой по её волосам, проверяя лоб, но внимание всё равно оставалось на них. Китами притих и больше не пытался шутить, лишь изредка поглядывая в их сторону.

Вокруг было так тяжело и неприятно. И в какой-то момент Арвен ясно поняла, что её тревожат не сами раны или странный ответ. Взгляды Юмы и Сатоши изменились, это было заметнее всего остального.

— И куда Юма дел свой меч?

Том 3. Глава 14. Черный песок

Из пустого сна ее сознание медленно возвращалось в свет. Правда света этого за повязкой Хиори всё равно не видела. Был ли он там вообще? Когда девушка пробудилась, птицы уже не щебетали. Да и ничего, кроме неразборчивого шепота вдали, не витало в воздухе. Похоже, ныне землю объяла ночь.

Хиори чувствовал тепло и в то же время холод, легкость плаща, что взял на себя роль одеяла, и мягкость сумки под головой. Ее всё еще одолевало желание провалиться в сновидения, но внезапная сухость во рту удерживала на месте.

Когда девушка решила подняться, она вновь услышала тот далекий шепот. Сначала она не могла разобрать и слова, летящего из неизвестности. Но вскоре у Хиори начало получаться, она наконец смогла понять пару предложений.

— Нет, в этом просто не было смысла... — туманно и в то же время знакомо прозвучало рядом.

— Да для тебя сейчас ни в чем уже нет смысла, — возразил вдруг второй, уже неизвестный голос.

И каждое предложение за предложением сплетались вместе, это был диалог.

— Выходит, я должен был... — первый чуть замялся.

— Мне нет нужды это повторять.

Хиори ждала, не оторвав и пальца от земли. Она до сих пор несла на своем лице повязку, а потому ни капельки не видела говорящих. И так дыхание ее перехватила жуть диалога, что дева замерла. Она лежала, надеясь: скоро всё закончится. А предложения все неслись дальше.

— Убить его?... Нет, — внезапно раздался новый, сплетенный из прежних двух голос.

И вскоре диалог смолк. Ещё пару минут Хиори лежала без единого движения, пока не решила подняться. Ее хрупкие руки и слепота несколько раз качнули девушку, но та смогла присесть. И, вслушиваясь в темноту, она робко сказала...

— А... д-добрый... в-вечер?

Пару секунд она ждала ответа, как вдруг услышала его.

— Скорее ночь. Как самочувствие?

Деву обдал спокойный и знакомый голос, по которому она сразу поняла, кто сидит перед ней.

— Н-нормально... Юма.

Бесспорно, голос человека принадлежал одному из ее товарищей — парню по имени Юма. Но с другой стороны, этот же голос принадлежал человеку, что лишь минуты назад вел тот жуткий диалог. Такое осознание выбило у Хиори землю из-под ног.

— Всё точно хорошо? Звучишь как-то необычно... Может, не отошла от сна? Ты ведь только сегодня проснулась.

— Не-нет, я просто... — руки ее неловко мяли край плаща, а голос чуть подрагивал, — я тогда ведь всего пару секунды слышала тебя. Н-ну, когда проснулась до этого...

— Точно.

Юма на секунду задумался.

— Мы ведь с Сатоши вышли на дежурство. Вернулись, когда ты уже спала, — в моменте он затих, а после продолжил. — Думаю, Арвен рассказала тебе, где и почему мы сейчас находимся. Извини, что не поприветствовали.

— Ничего. Я-я понимаю...

Хиори тут же помрачнела, вспомнив историю подруги. Монстры, горящий город, лагерь, смерти, побег были в той истории. Она пропустила многое, даже слишком многое, но как-то смогла себя успокоить.

— А п-почему сейчас дежуришь? Ты же сказал, вы с Сатоши уже закончили, — дабы поддержать хоть какой-то разговор, Хиори спросила о первом, что пришло ей в голову. — О-он тоже не спит?

— Не, наш ли... он дрыхнет без задних ног, — Юма хмыкнул. — Мы закончили, потом на смену заступил Китами. Он же, видимо, забыл разбудить Арвен и плюхнулся спать.

Девушка внимательно слушала рассказ парня, словно боясь упустить и крупицу истории. Казалось, сон длиной в недели пробудил голод, который она так пыталась утолить.

Хиори сидела совершенно молча, прислушиваясь каждый раз к дыханию Арвен, Сатоши, Китами, когда про них заходила речь. Юма поведал ей о многом, в частности, о том, о чем не рассказала Арвен. Он упомянул подвиг Китами, спасшего еще бессознательную лучницу от когтей гуля; Федора с Юджином и пейзажи вокруг.

— Так а ты...? — под конец спросила Хиори. — Прости, но так почему именно ты сейчас дежуришь? Почему не разбудил Арвен?

Юма протяжно выдохнул, будто что-то его тревожило.

— Мне просто не спится, вот и решил зазря не беспокоить.

— Хаа, — впервые за долгое время улыбнулась Хиори. — Спасибо.

— М? Я ведь ничего не сделал.

— Получается, ты заботишься о ней.

Голос девушки стал на редкость мягким, но Юма так ничего и не сказал. Лишь спустя какое-то время спросил...

— Ты отчего не спишь?

— Пить просто хочется, — неловко произнесла лучница.

— Ох, а раньше-то не сказала.

Тут же послышалось копошение, и Юма мигом достал откуда-то бурдюк с водой. Он аккуратно протянул его в руки Хиори, а та же нащупала предмет. Пару раз она промахнулась горлышком, ткнув в щеку, пока парень не направил ее руки. Женское горло сразу задергалось и сосуд опустел на треть. И молча девушка вернула бурдюк.

— Спасибо.

— Мгм.

Странно, но вместо привычной вежливости Юма только промычал в ответ. Хотя особого внимания этому Хиори уделять не стала. Так они какое-то время молчали.

— Что-то еще?

— Д-да... то есть, нет. Я са... — Хиори вдруг попыталась встать, но тут же потеряла равновесие и рухнула. — Ай-ай-ай-ай!

Она схватилась за голову, а Юма просто смотрел. Тогда девушка снова попыталась подняться, но хрупкие ноги и в этот раз не выдержали.

— Так не пойдет, — удержав ее от падения, произнес синеглазый. — Ты кучу времени лежала, глаза забинтованы, часть мышц атрофировалась, так что вряд ли сейчас получится пойти. Просто скажи, чего хочешь.

— Я не могу...

— Почему?

— Я д-должна... сама.

Тогда Юма на секунду задумался и выложил свое предположение.

— Хочешь в туалет?

Хиори замялась, пальцы её снова сжали край плаща, и она едва слышно ответила...

— Д-да.

Парень выдохнул, но в этом выдохе была только простая констатация факта.

— Мне разбудить Арвен?

— Н-не надо! — Хиори тут же замотала головой. — Она... как и в-все... вы и так много для меня сделали. Я б-больше не хочу быть обузой.

Голос её дрогнул на последних словах, ей казалось, Юма скажет что-то в ответ. Почему-то она ждала или хотела ждать его поддержку, мол, она не обуза, что всё нормально. Это бы очень подошло образу Юмы в ее глазах, но он опять промолчал. Потом она почувствовала, как его руки взяли её за плечи, помогая выпрямиться.

— Тогда я доведу тебя, а потом заберу, — сказал он, и голос его был без намёка на участие.

Девушка кивнула, они сделали первый шаг. Ноги подкашивались, она шаталась, но синеглазый держал её крепко. Каждый следующий шаг давался легче, мышцы понемногу привыкали, и она начала чувствовать ритм движения.

— Откуда в тебе решительность идти одной сквозь темноту, даже не зная, куда? — внезапно спросил Юма, и вопрос этот показался Хиори странным.

Она поняла, если бы он спросил что-то вроде: «Почему ты не принимаешь помощь других?» Однако он спросил иное, отчего девушка задумалась на мгновение.

— Просто я хочу быть равной... вам, — Хиори споткнулась, но синеглазый вновь удержал её, и она продолжила. — Каждый здесь старается, а я... лишь то отключаюсь, то просыпаюсь. Даже если моя помощь будет всего лишь самостоятельностью... я выжму из себя всё!

И последняя фраза прозвучала с некой уверенность, которую Юма еще никогда не слышал от нее. Сама же девушка замолчала, ожидая ответа.

Мечник остановился, Хиори чувствовала его руку на своём плече, слышала его дыхание, и вдруг заметила, как его сердце забилось быстрее. Она ощутила это через его пальцы. Но, так же, как и ускорилось, сердце его неожиданно замедлилось, и голос, когда он наконец заговорил, стал другим.

— Вот как.

Хиори чуть не споткнулась от такой перемены. Этот голос был точь-в-точь тот, что она слышала, как только проснулась. Да, тот жуткий диалог, который вели двое людей, но оказалось один. Выходит, то был просто Юма, разговаривающий сам с собой?

— Ладно, пришли, — оповестил ее мечник, оставил возле дерева, а сам отошел. — Позови, когда закончишь.

Хиори кивнула, она услышала, как его шаги удаляются в сторону, и осталась одна в темноте, на ощупь находя нужное место. Когда девушка закончила, она позвала его.

— Юма? — тихо упало с ее уст, но ответа не последовало, и она позвала громче. — Юма, ты здесь?

Лучница надеялась, что он просто не расслышал, тишина же повторилась.

— Юма! — уже с тревогой она снова выкрикнула его имя.

Вокруг нее не было ничего, кроме глухой пустоты. Девушка вытянула руки вперёд, попыталась нащупать его.

— Юма, где ты? П-пожалуйста, не шути так!

Она отползла чуть в сторону, думая, что просто ошиблась направлением, и привстала. Вот только ноги подкосились, и девушка рухнула на колени. Она снова попыталась встать и снова упала.

— Ю-юма, по-пожалуйста! — голос её срывался, и она чувствовала, как слёзы подступают к глазам, но повязка не давала им вытечь. — Ну пожалуйста... не оставляй меня здесь...

Она шептала, сидя на земле и обхватив себя руками, потому что встать не получалось, а звать больше не было сил.

Юма стоял в паре шагов от неё и видел всё. Он видел, как она отползала, как пыталась подняться и падала снова, как её руки шарили в пустоте, как голос её становился всё тоньше и отчаяннее. Он видел, как в двух метрах слева от неё земля обрывалась вниз. Если бы она сделала ещё пару неверных движений, её тело упало бы в темноту. Он просто стоял и смотрел на её барахтанье, и лицо его было неподвижным, словно сам факт ее опасности не волновал его.

Прошла минута, а может, и больше, прежде чем он шагнул к ней и положил руку на плечо. Хиори вздрогнула так сильно, что чуть не упала снова, и он подхватил её.

— Прости, — извинился Юма спокойно, — показалось, что видел кого-то.

Девушка облегченно вздохнула. Не говоря ни слова, он помог ей подняться, и они пошли обратно. Уже без приключений пара добралась до разбитого лагеря, где тихо и мирно спали остальные.

— Как теперь себя чувствуешь?

— Нормально, — улегшись, просипела Хиори. — Только спать хочется.

— Ясно.

— Еще раз спасибо, — поблагодарила она. — За все.

— Ага.

Девушка зевнула, а глаза ее начали закрываться.

— Не знаю, как скоро проснусь, — прошептала она. — Но до завтра.

— Пока.

Прошло, наверное, около часа, как лучница перестала подавать голос. Один лишь Юма до сих пор глядел в небо, пока сонно дышали его товарищи. Он действительно просто сидел, до того, как...

— Мха... мха-ха... «я выжму из себя всё!»... так ты сказала?

Он вспомнил страх слепой девушки, что осталась одна на минуту. В его голове пролетели ее дрожь, безысходность, тревога, отчаяние.

— Лгунья... твоя решительность фальшива.

Том 3. Глава 15. Знавший человеческий.

Черный песок хрустел под их ногами, и в сером небе летали темные тучи. Нечто тихо гремело вдали. Впереди шел юноша с темно-синими глазами, а позади его товарищи. Каждый из них чувствовал надвигающуюся угрозу, словно здесь вот-вот что-то произойдет. Вокруг витала сухая жара, капли пота скользили по лицам молодых людей, молчавших уже несколько часов.

— Пахнет как-то странно, — сказал наконец Китами. — Сколько не пытаюсь, не пойму, чем.

— А мы и не заметили, да? — процедила Арвен.

— Чего такая злая?

Но Арвен не ответила. Тогда человек впереди остановился, отчего остановились и другие. Он промолчал несколько секунд, мотая головой из стороны в сторону, а после снова пошел.

— Пахнет... серой, — спокойно ответил им Юма. — И этот песок, думаю, пепел.

— Пепел? — спросил парень с шарфом. — Но откуда здесь...

Он обвел взглядом безлюдную местность, где-то виднелся небольшой холм, где-то не было ничего, кроме этого песка.

— Пока не уверен, — закончил Юма.

Остальные тут же чуть занервничали, хотя вопросов больше никто не задавал. Китами просто шагал вперед, иногда пиная пепел под ногам. Сатоши с томным взглядом нес на спине спящую Хиори, почти ничего не говоря, на его душе лежал какой-то груз. А Арвен лишь смотрела на их лидера, точнее нового лидера.

Юма шел с необычайно прямой для него спиной, теперь он вел остальных даже с некой решительностью. И это настораживало мага. Синеглазый ведь никогда не был тем, кто легко выдерживает все испытания судьбы. За последние недели Арвен довольно часто видела, как он прогибался под проблемами, нависшими над их командой.

Конечно, Юма всегда старался сделать всё лучше, даже если во вред себе. Она давно это заметила, еще с того гоблинского рейда. И, хоть благодаря ему они до сих пор оставались живыми, синевласку порой одолевали переживания.

Никакой человек не способен держать на своей спине слишком много всего, иначе однажды его хребет просто сломается. Она знала, что когда-нибудь такое может произойти и с Юмой, однако... не произошло? Вместо этого он внезапно стал идти так, будто больше не чувствовал тяжести. Он будто стал...

...Хаято.

С этой мыслью Арвен резко хлопнула себя по щекам.

— Ты что опять психуешь?! — воскликнул Китами. — Я ведь молчал!

— Да заткнись! Ты тут не причем! — еще громче крикнула девушка.

— Ладно-ладно.

Вор театрально поднял руки и отвернулся, недовольно фыркнув. Воздух снова наполнился тишиной, нарушаемой только хрустом черного песка под ногами, однако внезапно Арвен сжала кулаки и ускорила шаг.

— Юма!

Удивительно, парень не остановился.

— Я к тебе обращаюсь!

Маг пробежала вперед и уже замахнулась рукой, по своей привычке она собиралась дать ему пощечину.

— Что?

И одновременно перехватив удар синеволосой, Юма наконец обратил внимание. Девушка замялась, она не ожидала такого исхода, но тут же вырвала свою ладонь и нахмурилась.

— С тобой всё нормально?

— Пожалуй.

То был слишком короткий и уверенный для этого человека ответ.

— Ты врешь, — обвинила маг. Тогда Юма полностью остановился и медленно повернулся к ней лицом.

— Я веду нас вперед, так что тебя не устраивает?

— Многое. Ты делаешь вид, будто между вами с Сатоши ничего не произошло, но это вранье.

Только услышав свое имя, паладин поднял взгляд.

— А что произошло?

— Ты сам знаешь!

С холодной ясностью парень посмотрел прямо на мага.

— Сейчас не время для этого разговора.

— Тогда когда?!

Китами неловко переступил с ноги на ногу, явно не понимая, стоит ли что-то сказать. А вот Сатоши довольно внимательно следил за перепалкой, ведь на своей шкуре отлично прочувствовал то же, что и Арвен.

— Когда выберемся отсюда.

Темноволосый сделал шаг вперед и закончил тем самым разговор.

«Даже уходишь от ответа прямо как он», — проскрипела внутри маг.

Но тут же Юма внезапно поднял руку.

— Подойдите сюда.

Группа сблизилась, а он чуть отступил в сторону и указал на землю, где отчетливо виднелись следы.

— Человеческие? — спокойно спросил синеглазый.

Прищурившись, Китами присел рядом на корточки.

— Похожи на людей, но больше, — протянул он, проводя пальцами рядом с отпечатком. — Где-то в полтора раза и, кажется, их несколько.

— Все идут в ту же сторону, что и мы, — сразу добавила Арвен.

Вор нахмурился и оглянулся назад.

— Тогда почему мы не заметили их раньше?

На секунду повисла тишина, только пепел под ногами тихо шуршал.

— Ветер, — неуверенно предложил Сатоши. — Часть следов занесло.

Юма кивнул, не отрывая взгляда от отпечатков, а Китами медленно поднялся.

— Значит, мы их нагоняем. Они прошли здесь не так давно.

— А мы и не заметили, да? — вскользь вкинула Арвен.

— Да я-то что? — вор неподдельно возмутился. — Пуще собаки на меня тявкаешь!

После этих слов маг сразу обрушила на русую голову свой кулак, а ее хозяин схватился за макушку и взвыл от боли. Юма с Сатоши же просто стояли, наблюдая за этой картиной.

— Куда важнее, что это первые люди за несколько недель, — наконец продолжила синеволосая.

— Или не люди, — тихо не дополнил Юма.

— Если это люди, повезло, — обернувшись на Хиори, скромно напомнил Сатоши. — У нас почти не осталось воды.

— И грибочков!

— Тогда решено, идем дальше.

Группа двинулась дальше, но теперь каждый внимательнее смотрел под ноги и вперед, туда, куда вели следы. Меж тем тучи над головами всё сгущались, хотя совсем не были похожи на грозовые.

— Вижу! — через час подпрыгнул Китами.

И показались два небольших деревянных домика. Они стояли почти вплотную друг к другу, потемневшие от времени и пепла. Рядом возвышалась гора, в которую уходил узкий проход. К нему тянулись рельсы, наполовину занесенные черным песком.

Вокруг стояла даже слишком мертвая тишина: слышались только ветер, который лениво гонял пепел по земле, и тот же глухой грохот где-то вдалеке. Несколько секунд авантюристы просто переглядывались. Затем Китами сделал шаг вперед, но Сатоши резко вытянул руку, преграждая ему путь.

— Подожди.

Синевласка прищурилась, внимательно осматривая домики.

— Шахтерские, — пояснила она. — Иногда богатые жители Юны открывают здесь шахты. Такие места обычно стоят в стороне от городов.

Юма коротко хмыкнул, не сводя взгляда с построек.

— Арвен, остаешься здесь с Хиори.

Маг сразу нахмурилась, но ничего не сказала.

— Мы втроем проверим домики, — продолжил он. — Если что-то случится, запускаешь в небо огненный шар и сразу уходишь. Нас не ждешь.

Несколько секунд она молчала, затем медленно кивнула.

— Поняла.

После Юма протянул руку.

— И одолжи нож.

— А где ты меч посеял? Он ведь раньше принадлежал...

— Сломался, вот и выкинул.

— Ясно.

Услышав это, Арвен неуверенно достала знакомый нож с гравировкой искры на грани жесткости и вложила его ему в ладонь. Китами тоже вытащил свои кинжалы, проверяя хват, а Сатоши молча снял меч и опустил его вдоль ноги.

Темноволосый быстро оглядел их и указал на левый домик. По плану Сатоши шел первым, а Юма с Китами по бокам. И трое двинулись к домику, стараясь не издавать ни единого лишнего звука. Хотя пепел под ногами все равно тихо хрустел при каждом шаге.

Юма первым остановился у стены, затем коротко дал знак Китами. Тот осторожно приблизился к окну и, пригнувшись, заглянул внутрь. Он задержался чуть дольше, чем следовало бы, после чего опустился вниз и отступил на шаг. Его лицо стало серьезнее, он едва заметно мотнул головой.

Юма понял его без слов и перевел взгляд на Сатоши. В следующую секунду паладин с силой выбил дверь ногой. Доски с глухим треском распахнулись внутрь, и все трое почти одновременно ворвались в дом.

И сразу остановились.

Внутри стоял тяжелый запах крови, смешанный с чем-то горячим. На полу, среди разбросанных инструментов, бочек и перевернутой посуды, лежали тела. Четверо мужчин, судя по одежде, шахтеров. Их позы выглядели неестественно, их настигли внезапно и не оставили ни единого шанса.

На столе оставалась еда, к которой никто больше не притрагивался. Одна из кружек валялась на боку, другая просто рядом. Пока Сатоши и Китами еще стояли в замешательстве, Юма уже осматривал комнату.

Он подошел к одной из бочек, медленно опустив внутрь ладонь. Затем зачерпнул часть чего-то рассыпчатого и аккуратно понюхал. Запах угля с серой ударил по носу, что тот аж чуть одернул голову.

— В принципе, и раньше было очевидно, что они уже умеют делать порох. Ну, не стоило недооценивать химиков этого мира... или правильнее будет сказать: алхимиков?

Юма едва задержал взгляд на бочке, а после отряхнул руку и хлопнул по плечу Китами. Ассасин наконец пришел в себя, приблизился к одному из тел и присел рядом с ним, внимательно осматривая рану. Его пальцы на мгновение зависли, затем он аккуратно коснулся края разреза. Парень сглотнул и тихо сказал...

— Края ровные… Их зарезали, пусть и грубым, но оружием.

Это означало, что здесь был не зверь. Китами, не вставая, тыльной стороной ладони также коснулся кружки на полу.

— Еще тепл… — не успел объявить он, как в тот же миг под ними с хрустом сломался пол.

Доски взметнулись, и из темного пролома рванулось нечто массивное. Удар снизу вышвырнул всех троих наружу, они проломили своими телами тонкую стену и вылетели в пепел. Песок скрипнул под спинами, когда их протащило еще на несколько метров.

Арвен дернулась, не сразу понимая, что произошло, и только потом увидела, как из разлома в домике наружу тянутся огромные руки. Она засуетилась и уже подхватила рядом лежащую Хиори под плечи.

Тем временем с ловкостью кошки Китами мгновенно перекатился через плечо, вскочил и без паузы рванул вперед. Он ударил с ходу, всаживая оба кинжала в плоть.

— С-среагировал?!

На удивление всех существо не то что не упало, оно выпрямилось в свой полный двухметровый рост. Вор дернул клинки назад, но те застряли. В ту же секунду над ним, неотвратимо набирая ход, пошел вверх тяжелый топор. Взгляд Китами на мгновение стал пустым, и в нем отчетливо проступил страх.

Однако не успел он моргнуть, как рядом появился Юма. Песок под его ногами взметнулся, и парень в секунду вклинил свой нож в схватку монстра и человека.

— Прочь!

С чистым звуком лезвие на половину вошло куда-то выше здоровенного плеча, а затем остановилось, не в силах продвинуться дальше. Тело монстра дернулось, и топор ушел в сторону, не достигнув Китами.

Вор вытащил кинжалы с влажным звуком и сразу отскочил назад к Сатоши, который уже поднялся и готовился вступить в бой. Чудовище же, даже с ножом в теле, подняло топор снова, но Юма не стал ждать. Он вынул лезвие, а потом резко вдолбил его ниже груди. Клинок опять зашел лишь на половину, и топор всё еще висел над головой Юмы.

— Беги!

Со стороны товарищей донесся крик, следом металл жестко опустился вниз. Удар вспорол воздух вместе с черным песком, что только миг назад был под ногами Юмы. Монстр фыркнул, наблюдая, как сам парень скользнул в бок, словно его там вообще не было, и осекся назад.

Тогда наконец в свет вышло оно. Его мощное тело покрывала кожа багрово-красного оттенка, напоминающего давно запекшуюся кровь. Из-под массивных надбровных дуг блистали мутные желтые глаза, полные ярости. Оголенные грудь и широкие плечи существа были испещрены многочисленными шрамами. И в завершении всего образа выступала настоящая свиная голова!

— Уродливее нелюдя не видел... — случайно прошептал Сатоши, отводя взгляд от застывшего в пяти метрах врага.

— Дело говоришь, — добавил Китами.

— Рано или поздно, но мы бы встретили куски Бедствия.

А меж тем само чудовище просто угрожающе смотрело в темно-синие глаза Юмы. В ответ человек тоже глядел в свиную морду без единого увиливания. Завязалась немая дуэль, где монстр злобно пыхтел, зажимая кровоточащую шею, а парень терпел боль в своей левой руке.

«Словно ударил в бетонную стену», — про себя заметил Юма, а после обратил внимание и на две дыры в предплечье чудовища. — «Так он еще и заблокировал атаку Китами».

В тот момент он впервые увидел, чтобы кому-то удалось среагировать на его молниеносного друга.

За этим пониманием внезапно из тени дома прямо к синеглазому нырнуло копье, грозящее проткнуть его сердце насквозь. Железный наконечник со свистом рассек воздух, плавно переходя в потемневшее древко. Еще момент и авантюристы бы потеряли своего лидера, как вдруг голубая искра испепелила снаряд.

Следом из тени того же дома показался еще один такой же массивный силуэт с грубыми очертаниями свиньи, медленно выходящий наружу.

— Эй! — прошло внезапно, и рядом уже оказались Арвен с Хиори.

В этот же миг из соседнего домика донесся глухой треск, будто кто-то аналогично выломал пол. Не медля, вся группа собралась в единую кучу, где впереди стоял Сатоши, слева Китами, справа Юма, а позади Арвен с бессознательной Хиори.

— Арвен, — серьезно обратился темноволосый.

Маг не знала, чего ожидать от нового Юмы. Благодарности за спасение? Приказов, продиктованных безразличным голосом? Или уже приевшегося молчания? И потому просто стояла позади.

— Я одолжу твой нож ещё ненадолго.

Том 3. Глава 16. Глаза без отблеска.

Арвен была в замешательстве. Меч пролетел по диагонали, Юма отпрыгнул и забежал за спину монстра. Орк развернулся, а он просто стоял перед ним. Его правая больная рука поднялась ладонью вверх и махнула на себя.

— Давай сюда, большой мальчик.

— ЧЕЛОВЕК! — монстр завопил и разъяренно бросился вперед.

В ответ Юма только резко махнул ногой, и поднявшийся черный песок врезался в глаза свина. Чудовище тут же схватилось за лицо, размахивая мечом вслепую.

— А не тяжело ли твоим ножками держать такую тушку?

Парень увернулся от летающего лезвия и со всей силы рубанул над левым коленом монстра. В ответ орк сразу рассек воздух своей огромной рукой, но Юма уже отошел назад. Наконец монстр открыл раздраженные от песка глаза и ринулся дальше, как вдруг левое колено пошатнулось, и он опасно качнулся, но не упал.

— Удивлен? — спросил манящий за собой Юма. — У людей с внушительным весом часто страдают колени, даже если они сильны, как вы. А что будет, если еще и повредить сухожилие?

— Зви-хи-хи!

Сквозь боль орк сделал неожиданно большой рывок, на который даже Юма еле успел среагировать. Держа за рукоять в левой и уперев кончик лезвия о правую, клинком он заблокировал мощную атаку. Ноги провело по скользкому песку, на котором подвернуть ногу казалось проще простого. Мечник мгновенно перешел в шаг и под внезапную улыбку орка услышал странный звук.

«Одним ударом?»

Юма посмотрел вниз, он видел, как упал кусок его нового клинка. Парень глянул на обрубок в своей руке, а орк снова пустился вперед, пусть и не так быстро.

«А ведь Сатоши потребовалось минут двадцать...»

Мечник уклонился от очередной атаки, развернулся и уже хотел пнуть по раненому колену монстра, но тот внезапно приготовился ловить ногу. Тогда Юма бросил попытку ударить и вновь отступил. Они уже достаточно отошли от Арвен с Хиори, а, если чудовище все-таки решило бы снова на нее напасть, парень успел бы этому помешать.

«Но до конца еще далеко», — украдкой глянул назад синеглазый.

Юма отступал, точно видя, как шаг за шагом приближается к своей шахтёрскому домику. Орк не давал ни секунды передышки, он был яростнее Сатоши, и даже со всеми рефлексами парня порой едва задевал его клинок.

Юма пятился спиной вперёд, резко уводя корпус то влево, то вправо, и каждый раз лезвие проходило всего в сантиметрах от тела. Он пытался контролировать свое дыхание, однако уже через тридцать секунд оно начало слышаться в ушах, а легкие с горлом беспощадно горели.

В какой-то момент орк слишком сильно обрушил лезвие сверху вниз. Юма еле ушёл в сторону, и орочий клинок с глухим звуком врезался в чёрный песок.

Мечник подхватил шанс, рванулся вперёд и со всей силы наконец пнул по раненому колену. Удар вышел настолько тяжелым, насколько позволяли вес и мышцы парня. Этого явно не хватало, чтобы сломать сустав, но чудовище все равно издало низкий стон и просело на изувеченную ногу.

— Не обидишься же, если я тут постою? — Юма не стал на всех порах нестись к склонившемуся монстру, вместо этого он даже отошел. — Чтобы тебя и подкосил такой слабый пинок? Хватит симулировать, а!

После этих слов орк действительно поднялся, отталкиваясь раненым коленом к парню.

— Ну и хитрец.

Юма шагнул назад, сколько бы не пытался, монстр не мог его достать.

— Осталось ведь совсем немно…

И пока мечник оглядывался на домик, до которого оставалось всего пять метров, нога вдруг подвернулась.

Это произошло слишком быстро и слишком глупо, чтобы успеть что-то исправить. Песок под ступнёй ушел в сторону, а тело повело. Равновесие исчезло, и в этот короткий, оглушающе тихий момент Юма понял, что не увернется.

— Кха-кх...

Клинок орка вошёл в него с правой стороны груди почти без сопротивления. Юма замер, широко раскрывая глаза и сразу осознавая, что именно произошло. Он не успел еще почувствовать боль, а кровь уже вырвалась из раны и заполнила рот.

Тело дёрнулось на клинке, с губ полился алый, уходящий в черный песок под ногами. Монстр бездушно вынул лезвие, на секунду оставив Юму стоять на своих двоих. Кровь брызнула широкой дугой, в воздухе промелькнул тёмный след, который тут же разорвался. Грудная клетка быстро сжималась, но не расправлялась, а от уст шли немые хлюпы, как у задыхающейся рыбы.

Тогда же орк, разочарованно наблюдая за этой картиной, спокойно занес меч. Металл понесся прямо к шее парня, но даже в таком состоянии тот умудрился уйти в сторону на своих подкашивающихся ногах. Монстр в ответ мгновенно впечатал свой мощный кулак в живот парня, выбивая вместе с кровью слюни.

От силы удара торс Юмы обхватил руку орка и следом отлетел прямо, прошив собой оставшееся от деревянной стены дома. Внутри послышался грохот, и чудовище шагнуло следом.

То, что ещё недавно было укрытием, теперь больше напоминало разломанный каркас. Остались лишь обугленные балки, осыпающийся настил и провал вниз. В подвале, где раньше прятались орки, давно уже лежали свалившиеся туда трупы шахтеров.

Юма находился выше, на уцелевшем куске пола, который держался на соплях. Полусогнутый он едва стоял на ногах, тяжело навалившись рукой на стену. Кровь текла из раны и капала на тела тех шахтеров. Монстр остановился в нескольких шагах, посмотрел на него без спешки, как на уже мертвого. Затем снова издевательски медленно поднял меч, стряхивая с него кровь.

— Спасибо за потеху, человек.

На слова Юма чуть приподнял голову.

— Кха… кхеах… кха… — он закашлялся, кровь снова заполнила рот, но он выплюнул ее. — Рановато... ты расслабился.

В ответ орк слегка дёрнул ухом, не столько удивлённый, сколько не до конца понявший. И в эту секунду Юма выпрямился, его голос прорезал домик так, чтобы услышал даже человек далеко от домика.

— АРВЕЕЕН!

Почти сразу он сорвался с места и швырнул в орка бочку, стоявшую у стены. Чудовище даже не напряглось, оно с легкость разрубило дерево клинком. Но с расколотой тары повалил порох, окутавший густым облаком орка. Порошок с запахом угля и серы забился в нос и глаза монстра, что едва потерялся в пространстве.

Не медля, Юма со стоном врезался в чудовище всем телом, снося его наружу. Пара вспорола черный песок и, пока скользили, орк наконец понял, что происходит. Его глаза расширились, в них впервые мелькнула не ярость или смех, а настоящая тревога.

И Юма давил прямо на него, не замечая кровь, стекающую по собственному подбородку.

— Взрыв!

.

.

.

.

.

.

Но...

Глядя с молчаливым спокойствием в лицо страшащегося орка, он вдруг для себя осознал, что... ничего не происходит. Три мгновения он всё еще держал монстра под собой, когда наконец повернул голову и увидел... спину Арвен.

«...почему она...» — не успел закончить он.

Орочий кулак впечатался в голову, сбрасывая тушу парня. В голове запищал шум, и перед носом всё внезапно раздвоилось. Безвольной куклой Юма рухнул на песок, даже не в силах смягчить падение.

Дрожащими руками он попытался привстать на пару сантиметров и сразу упал.

«Нужно подняться...» — парень ясно осознавал, что должен сделать, но тело его не слушалось. — «Нет… так не должно быть».

Меж тем орк медленно поднялся на ноги, стряхнул с себя остатки пороха. Шатающейся походкой он подошел к своем мечу и поднял его.

«Нет... нет... нет... нет... нет... я ведь почти... победил», — захлебываясь в собственной крови, Юма еле дернул рукой в раздвоенное чудовище, но промахнулся на метр, и оно схватило его за кисть.

Существо с легкостью подняло обмякшее тело парня в воздух, попрощалось взглядом, а затем...

— Ткха-ткх…! келх…!

...пронзило его горло.

Пенистая кровь прорвалась из раны, изо рта повалил влажный приступообразный кашель. Юма начал бесконтрольно хрипеть, алый еще больше заполнил его дыхательные пути.

— Я тебя запомню, человек...

Сказал орк, бросая тело на черный песок, взметнувшийся от падения. Монстр отвернулся и оставил его одного, сжимающего со всей силы своей ладонью горло.

— Кухе… смилуйся... бхл… над... хпи… своими ктф… рабами...

Прозвучали слова, которыми он когда-то спас человека, и темно-синие глаза потеряли живой отблеск.

Том 3. Глава 17. Всплеск.

Он не знал, сколько еще все это будет продолжаться. Но точно понимал, что уже на пределе. Хотя скорее давно прошел ту черту, которую можно было назвать пределом. У него не было сил уклоняться, поэтому он просто ловил каждый тяжелый удар своим мечом.

В какой-то момент его клинок скрипнул слишком звонко, и он понял, что уже не сможет сбросить нависшее лезвие в сторону. Так Сатоши просто стоял, еле удерживая силу орка, а руки постепенно сгибались.

Все-таки не стоило ему идти в авантюристы... об этом думал паладин. Плевать, кто он сейчас: лидер или нет. Да даже плевать, какой он сейчас человек: хороший или плохой. Умрет-то все равно одинаково, ведь этого врага ему не победить.

Пусть хоть его товарищи выживут, дальше справятся сами. С этой мыслью он случайно заметил вдалеке бегущую фигуру с синими волосами. Закинув Хиори на спину, Арвен двигалась даже без оглядки на своих товарищей.

Маг глядела только вперед, она аккуратно оббежала всё сражение слева и нырнула к той самой шахте, уходящей в гору.

«Почему... она оставила нас?» — задался Сатоши и в тот же момент пропустил удар по легким. Он тут же закашлялся, а орк снова принялся метить в него. — «И что мне делать?»

Паладин ни капли не понимал, что происходит. Вся эта битва уже давно слилась в какой-то неразборчивый хаос, в котором у него якобы оставалась одна задача сражаться. Но вдруг ему нужно было сделать что-то другое, предпринять что-нибудь...

«Юма. Где Юма?» — по привычке, с трудом блокируя замахи орка, он глазами начал искать юношу, что вел их последнее время. — «Если Арвен так уверенно сбежала, значит, у него появился план?»

Но взглядом паладин нашел только лежащее без единого движения тело того мечника.

«Юма?» — его веки растянулись так, что еще чуть-чуть бы и порвались. — «Н-не может такого быть...»

Человек, за которым он шел, просто взял и умер. Тогда Сатоши попытался найти Арвен, но та уже скрылась в шахте вместе с Хиори. Полное опустошение спустилось на его голову.

«Что мне делать?»

Отступая с каждым шагом всё дальше и дальше, он внезапно осознал, что...

«Когда я в последний раз задавал себе этот вопрос?»

Быть может, когда ранили Хиори?

«А что я тогда вообще делал всё это время?» — и на вопрос в его голове ответом не всплыло даже одной картинки. — «Я просто... бездумно шел за Юмой»

Теперь же, когда Юма умер, Сатоши не знал, что делать. И за этими мыслями он даже не заметил, как оказался окружен. Трое орков уже стояли в пяти метрах от него, образовав тем самым треугольник. Один из них, тот, с которым сражался Сатоши, вдруг провизжал что-то другому, с которым бился Юма. Этот второй был чуть больше остальных и, по-видимому, являлся главным.

Он стоял, сложив руки на груди прямо как человек. Это было одновременно странно и до боли жутко.

— Так ты убил Юму?! — какой-то гнев отчасти сквозил в голосе паладина.

Но в ответ Дориан лишь смерил его взглядом, а после сказал на своем что-то третьему чудовищу. Третий уже еле стоял, он был тем, кто первый появился перед авантюристами, и тем, кто успел получить больше всех.

Глядя на него и сам того не понимая, Сатоши почему-то задался одним вопросом.

«А где его топор?» — и в тот миг на ум ему пришел еще один вопрос. — «И где Китами?»

Тогда третий орк поднял руку, в которой держал повисшего вора. Его тело было в глубоких прорубах, иногда в них даже были видны кости и мышцы, беспощадно перерубленные топором.

— Китами!

Но парень не ответил, а чудовище кинуло его тушу в Сатоши. Паладин кое-как поймал тело, но не успел даже проверить пульс, как услышал спор свиней.

— Звизж! — взвизгнул тот, что изначально дрался с Сатоши, и сначала ударил себя кулаком по груди, потом этим же кулаком указал на паладина. В том жесте читалась простая фраза: «Это моя добыча!»

— Звирзг, — спокойно передал ему Дориан и указал на лежащее тело Юмы, затем на свое раненое колено.

— Жизв! — с каким-то несогласием отказался третий, покалечивший Китами. Он похожим образом ударил кулаком себя в грудь, а после показал на Сатоши. — Звизж!

Тогда оба орка, противник паладина и тот с топором, сделали шаг друг на друга. Их губы разошлись вверх и вниз, оголяя желтые клыки. Рыки вырывались из их глоток, а пальцы сжимали клинки. И в момент, когда, казалось, произойдет схватка между сородичами, их разнял Дориан. Он спокойно оттолкнул третьего и указал рукой на изначального противника Сатоши, как будто был на его стороне.

«Как люди...» — с дрожью в груди невольно подумал паладин. — «Делят меня, как люди свою добычу».

Меж тем какой-то грохот, затихающий временами, вдруг снова раздался где-то вдали. Он никогда полностью не оставлял эти песчаные земли, но почему-то именно сейчас прозвенел так громко. Под этот звук орк сделал шаг в сторону Сатоши, жестом руки он говорил тому подниматься, но паладин просто замер.

«Не знаю... не могу думать. Юма, почему ты умер? Что я должен сделать? Только прикажи...»

В конце концов, рыцарь аккуратно положил Китами на песок, даже не проверив, жив ли тот. Он поднял свой до странности тяжелый меч и посмотрел на врага. Вышедший один орк замахнулся, а Сатоши сразу понял, что не переживет этот удар, но... хоть напоследок он сам решил, что попытается поставить блок.

Под вой паладина чудовище повело меч к его шее и...

...вдруг увидело лицо.

— Смотри на меня.

В воздухе блеснул металл, и в тот же сдвиг тело орка упало. Песок поднялся от падения такой огромной туши, пока остальные до сих пор смотрели на Сатоши. Лишь спустя миг головы всех повернулись к силуэту, стоявшему над трупом чудовища.

В худых руках был обломок меча, покрытый алой кровью, стекающей на черный песок. Темные волосы его трепались на ветру, налипший на тело пепел едва отлипал от кожи. И на лице его красовалась измученная улыбка смертника.

Дориан застыл, видя, как умершее от его руки существо прошило голову сородича через глаз и оставило на его месте кровавую дыру.

— Юма?!

— Тризж?!

— Человек?!

Парень проигнорировал их слова, наклонился к трупу убитого орка, поднял его клинок и отбросил свой обрубок

— Человек...! Нет, не человек! — крикнул Дориан. — Я убил человека! Вскрыл глотку человека!

Сатоши искоса посмотрел на вожака чудовищ, но потом и сам вспомнил, как бездыханно валялось тело товарища. Не было сомнений в том, что монстр действительно хотел убить синеглазого, только отчего тогда...

Паладину вдруг вспомнилось, как Арвен, что точно должна была попасть под пламя Эустомского короля, когда-то оказалась невредима. Ему вспомнилось, как парень однажды сказал «...смилуйся над своими рабами» над раненой Хиори. И на это в голове Сатоши вспыхнуло одно, и потому он вместе с орком Дорианом взгляд на шею того человека.

— Если честно, я пока так и не понял, как работает эта штука.

Юма запрокинул голову назад, оголяя то заветное место. И увидели их глаза на месте том свежий шрам.

— Временами получается, а временами ничего. Как игра в рулетку... Ну, если успел спастись, жаловаться уже нельзя.

Вновь вдали раздался странный грохот, под который Юма сразу рухнул на лидера орков. Чудовище успело выставить клинок, принять удар и сбить его в сторону, но парень сразу же рубанул снова.

Лидер монстров сделал неожиданно большой рывок и повёл клинком в Юму, но синеглазый не стал по привычке блокировать или отпрыгивать. Он наоборот шагнул вперёд прямо на Дориана, и лезвие прошло мимо, не задев его. В том же движении он всадил лезвие в живот чудовища. Клинок вошел неглубоко, орк сжался и задержал сталь мышцами, а потом ударил кулаком в человека, но Юму только откинуло, отчего он устоял на ногах.

— Неужели силы закончились?

Тогда же сзади парня вдруг появился другой замахивающийся орк с топором, а спереди Дориан уже развел клинок для нового удара. В ответ Юма лишь сделал кувырок назад, прокатываясь под ногами орка с топором. Чудовища чуть не атаковали друг друга, но вовремя остановились.

Юма не замедлился ни на секунду, словно бешеный зверь, он уклонялся и бил без остановок. Постепенно сам он покрылся гематомами и порезами, Сатоши наблюдал, как тот отринул осторожность. А на лице его по-прежнему висела улыбка мертвеца.

«Юма... так изменился», — подумал паладин, глядя на него. — «Настолько, что я еще больше не понимаю... что мне делать».

В моменте он осознал, что все это время просто стоял. Он не понимал, присоединиться ли ему к бою или так он только помешает. Может, ему стояло взять Китами на руки и убежать?

Сатоши наклонился над Китами, с тревогой положил два пальца на его шею и почувствовал слабое биение. От сердца рыцаря отлегло, вор до сих пор оставался жив. Но от того принять решение становилось только тяжелее.

«Спасти или помочь?»

Он не мог просто взять и выбрать, как раньше. И тогда он снова услышал тот отдаленный грохот, отвлеченный он наконец посмотрел в ту сторону, пока остальные продолжали сражаться. И увидел он... летящие огненные камни.

Тот далекий холм вдруг пронзил небо жидким огнем, и множественные всплески подобно клинкам пронзили воздух. Впервые в жизни Сатоши видел, как извергается вулкан, но также он видел, как раскаленные камни летели прямо на них. Казалось, он единственный сквозь битву мог заметить их, а значит, он единственный решал, как с этим поступить.

Юма тем временем не останавливался. Он кружил вокруг орков, и подобранный им орочий клинок мелькал в воздухе снова и снова. Он доставал их раз за разом, лезвие входило в разные части тела, но монстры держались. Синеглазый просто перестал думать о том, что их шкура грубая, а мышцы плотные, он лишь продолжал неустанно бить.

От последнего принятого удара орк с топором потерял равновесие и чуть отступил. Однако Юма не стал его добивать, парень кинулся на Дориана, игнорируя это уставшее и истерзанное чудовище.

— Подожди пока.

Орк напрягся, услышав эту язвительную фразу. Вены вздулись на его лице, а глаза покраснели. И именно тогда он кое-что понял: человеку было плевать на измученного монстра, он шел за их лидером. А значит... человек был слеп.

Чудовище с топором задержалось на земле, оно ждало подходящего момента. И он дождалось. Юма сделал слишком наглый выпад в сторону Дориана, и в этот миг топорный орк рубанул снизу вверх по его ноге. Лезвие пришлось по колену, и хруст раздался такой, что Сатоши услышал его даже сквозь грохот боя.

Нога подогнулась, мечник потерял равновесие и рухнул на больное колено. Парень сразу приложил ладонь к ране, но кровь всё равно сочилась сквозь нее. Тогда он сказал это...

— …смилуйся над своими рабами. И помоги им.

Хотя ничего не произошло. Видя это, Юма усмехнулся, и голос его прозвучал громче...

— Как я и сказал... рулетка.

Орки обступили его, они тяжело дышали, их тела были изрезаны, но стояли над ним. Чудовища уже просто хотели добить проблемного человека, и шаги их смыкались вокруг парня, загораживая ему путь к отступлению.

Но вдруг яркий свет разлился над песком у их ног, и все трое подняли головы. Пылающий валун летел прямо на них, и они просто смотрели на него. Юма тоже ничего не пытался сделать, кажется, он понял, что не успеет.

И парень лишь закрыл глаза, как вдруг почувствовал, что его снесло с земли. Юма раздвинул веки, а после осознал себя на плече Сатоши, несущего их с Китами куда подальше.

— А? Я не давал тебе приказа!

— Знаю! — прокричал паладин, хотя мог спокойно сказать.

Меж тем орки опомнились, увидев, как их враг просто сбегает. Они обернулись, сделали шаг вперед. И в ту же секунду огненные шар упал под их ногами, а последующая вспышка затмила их силуэты.

— Я же сказал, что в нашей команде больше не будет самовольцев!

— Знаю! — повторил запыхавшийся Сатоши, смотря точно на шахту в горе. И, кажется, он видел фигуру с синими волосами, машущую им.

— ТАК КАКОГО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! — не унимался Юма.

Паладин лишь ускорил бег.

— ОТВЕТЬ МНЕ!

Он крепче поджал рвущегося Юму и болтающегося Китами к себе, а затем всей душой проревел...

— ПОТОМУ ЧТО МОГУ!

Раскаленные камни падали по сторонам, они рушили шахтерские домики, врезались в гору, поднимали облака черного песка, но даже тогда паладин не останавливался.

— Пусть и не должен брать всё на себя... — произнес он уже успокоившемуся Юме и отчасти себе. — Я не буду просто сидеть в ожидании чужих указаний, когда могу помочь!

Наконец Сатоши достиг той шахты, пересекая границу пылающей земли и темной пещеры. Фигура с синими волосами тоже заскочила внутрь.

— Я просто буду делать то, что мне по силам!

Сорвалось с губ паладина, когда один из пылающих валунов ударил прямо во вход пещеры, и тот завалило, погрузив авантюристов во тьму.

Том 3. Глава 18. Упавшие кинжалы.

Здесь пахло землей и чуть гнилым деревом, под ногами была твердая порода. И темнота, сквозь которую невозможно разглядеть даже собственные руки.

— Я ведь почти... победил, — первое, что услышал Сатоши. — Одной секунды...

— Послушай, Юма...

— МНЕ НЕ ХВАТИЛО ОДНОЙ СЕКУНДЫ! ЧТО, ЕСЛИ ОН ВЫЖИЛ?!

Паладин с трудом сглотнул.

— Тогда буду молиться за обратное.

Синеглазый смолк, но, по ощущениям, не из-за принятия чужой позиции.

— Юма, я пока пройду дальше, а ты остано… пожалуйста, останови кровь у себя и Китами, — тихо сказал Сатоши туда, откуда предположительно шел голос товарища. — Как отдохну, помогу молитвой.

Хоть синеглазый юноша и не ответил, сзади паладин услышал какое-то копошение. И с облегченным выдохом он сделал шаг вперед, неуверенно вытягивая руку перед собой. В его арсенале молитв не было ни одной дарующей свет, потому идти он мог только так.

Тихие шаги эхом раздавались по шахте, что уходила глубоко в гору. Пару раз, когда Сатоши касался бревен, поддерживающих потолок, он чувствовал вибрации. Огненные шары снаружи беспощадно били по горе, и иногда парень даже сомневался, что они в безопасности.

Еще паладин помнил, как точно видел фигуру с синими волосами возле входа в пещеру. Она тоже забежала сюда, но почему-то до сих пор не встретилась.

«Это могла быть только Арвен», — констатировал Сатоши сам себе. — «Мне хочется столько всего спросить».

И он дальше шел по темной шахте, осторожно перебирая ногами. Так продолжалось несколько минут, до того, как парень пнул ногой по чему-то мягкому. Его тело сразу согнулось над этим нечто, сначала руки нащупали аккуратное лицо, потом волосы, а в конце чуть мокрое пятно на голове и лежащий рядом камень.

«Похоже, при ударе откололся от потолка».

Рыцарь засуетился, попытался привести девушку в чувства, но было тщетно. Ухом он наклонился поближе и услышал спокойное дыхание, тронул пальцами шею и также почувствовал пульс. Девушка всё еще была жива, просто в отключке.

«А значит...»

Паладин оставил ее тело в покое и подполз чуть дальше, по своему предположению через пару секунд он нащупал и второе тело. Схожим образом парень проверил дыхание и пульс, здесь всё было в норме. Тогда он ощупал голову, нечаянно зацепив ладонью повязку на глазах.

«Ясно, а вот и Хиори», — расслабился Сатоши. — «Даже хорошо, что она от всего этого не проснулась...»

Он вернулся к Арвен.

— Наверное, теперь смогу.

Паладин приложил ладонь возле раны, и губы его разошлись в словах.

— О, Филия святая, прими мою молитву и помоги нам выбраться!

И свет загорелся в его руке, едва озаряя стены. Кровь тут же перестала течь, а часть сил покинула парня.

Вскоре свечение погасло, и Сатоши снова погрузился в ту же непроглядную темноту, в которой провёл всё это время. Он легко дотронулся до лица Арвен, и в тот же миг она резко открыла глаза. Хотя он не мог этого видеть, паладин почувствовал, как её рука рефлекторно взметнулась и со всей силы влепила ему пощёчину.

Он отшатнулся, инстинктивно прикрывая щёку ладонью, и услышал её недоумённый голос.

— Чего?

— Это я, — ответил он, всё ещё держась за лицо. — Сатоши. Тебе по голове прилетел камень, я остановил кровь.

Он помолчал, а потом добавил...

— Китами с Юмой остались у входа.

Когда имя Юмы сорвалось с губ, ему показалось, что Арвен чуть помрачнела. Он не мог этого видеть, но что-то в её молчании изменилось.

— Нам пора возвращаться к ним, — произнес Сатоши через несколько секунд и оглянулся по сторонам. — Хотя в такой темноте сделать это будет нелегко.

Маг ничего не ответила, но он услышал, как та шевельнулась, затем вновь раздался её голос.

— Даруй мне свет, создатель алого!

Из её руки в воздух выплыла голубая огненная медуза, и повисла над ними, чуть освещая стены пещеры мерцающим светом. Сатоши сразу прищурился, глаза его привыкали к этому слабому сиянию. И сам он еще раз огляделся, заметив бревна, поддерживающие потолок, камни на полу и тени, что плясали по стенам.

— А не опасно здесь зажигать огонь? — спросил он с тревогой, глядя на огненную медузу.

В ответ Арвен просто взяла его руку, и прежде чем он успел отдернуть ее, ткнула конечностью прямо в светящееся тело. В следующее мгновение паладин понял, что не чувствует ни тепла, ни жара, только лёгкое покалывание, как от прикосновения к прохладной воде. Он убрал руку и посмотрел на неё, потом на медузу.

— Понятно, — сказал он.

Они поднялись, Сатоши по привычке перекинул Хиори на спину, и пара двинулась назад по шахте, к тому месту, где остались Юма и Китами. Свет голубой медузы плыл над ними, и шаги их эхом разносились по узкому проходу.

— Арвен, — вдруг серьезно позвал паладин.

— Что?

— Я не буду спрашивать, почему ты сбежала, — начал он, а девушка ожидаемо вздрогнула. — Хочу узнать лишь одно... ты нас не предала?

Маг кратко вздохнула и мимолетно глянула на лучницу.

— Нет.

Парень не отреагировал, будто уже знал ответ, но желал удостовериться.

— Я уверен, Китами не задаст и вопроса, но...

— Юма, — Арвен понимала, к чему тот клонил.

— Да. В последнее время он изменился, — с чуть неуверенностью продолжил он. — И, честно говоря, я не знаю, чего ожидать.

Казалось, разговор закончился, и слова перестали течь рекой. Казалось до того, как Сатоши кое-что вспомнил.

— Еще кажется, он смог использовать исцеление.

Арвен широко раскрыла глаза, однако через секунду уже пришла в себя. Выходит, он снова это сделал?

— Я тоже видела, но раньше.

— Расска…! Пожалуйста, расскажи.

Юница смиренно опустила плечи, а паладин замолчал, внимательно слушая ее.

— Когда попала под огонь Эустомского короля, я думала, лишусь руки. Даже не заметила, как он появился рядом, — вспоминала она обрывками. — А потом... невыносимая боль вдруг прошла. Хоть я и не почувствовала обычной слабости после исцеления, Юма словно иссох. Да так сильно, как я не видела ни разу не у одного жреца.

— Понятно, — задумчиво протянул Сатоши. — В бою с орком я подумал, его вид обусловлен усталостью или потерей крови, но, видимо, в большей части это было из-за самого исцеления.

Без слов они шли еще какое-то время, а шахта всё не кончалась. Странно было, что Арвен отбежала так далеко, но паладин не придавал этому огромного значения.

— Причем Юма никогда не говорил, что является жрецом? И исцеление он перед тобой до того не использовал?

— Нет. В нашем первом совместном гоблинском рейде он лишь упомянул, как смотрел в детстве за действиями деревенского лекаря.

— Ага, ясн… — парень внезапно опомнился.

«Быть не может...»

— Стой, гоблинском? То есть в том, в котором умерло восемь человек?

На этом уточнении девушка замерла, она просто остановилась, не сказав и слова. Одной реакции хватило для утвердительного ответа. Только сейчас Сатоши понял, что всё это время разговаривал с одной из выживших в той обсуждаемой всеми миссии. И, если Арвен была вместе с ним... Юма был вторым?

— Вас обоих вел...?

Опережая новые вопросы, маг спокойно выдала следующее...

— Лидером группы был авантюрист по имени Хаято, — подтвердила она спокойно, впрочем что-то личное словно стояло за тем. — Он умер, а теперь Юма начинает походить на него, хотя даже толком не знал.

— Подожди, я не...

Вновь его прервала девушка.

— И мне это не нравится

Голос ее прозвучал как то, что больше не хотел продолжать эту тему, оттого через силу Сатоши перестал.

Пара продолжала идти, и вскоре они заметили, как постепенно свет от медузы начал отражаться прямо. А значит, до завала оставалось не так много. Их шаги медленно остановились почти в семи метрах от него.

Лучи медузы осветили синеглазого юношу, что сидел совсем неподвижно, закрывая спиной Китами. И Сатоши, глядя на эту картину, вдруг почувствовал странное беспокойство. Его голова отчего-то задребезжала, а лоб покрылся каплями пота.

— Ю-юма?

Спросил он с некой боязнью, и на голос тот синеглазый парень наконец повернул голову к магу с паладином. Его неестественно разведенные веки, застывшие зрачки, слегка приподнятые брови, приоткрытый рот. И на лице застывшее выражение полной растерянности, даже неспособности поверить в происходящее.

— Ч-что случилось?

Тогда он медленно, сам не веря собственным словам, произнес...

— Китами... мертв.

Том 3. Глава 19. Твоя злоба.

Это... невозможно. В ту секунду Сатоши с Арвен считали именно так. Без притворства, сначала они не поверили словам Юмы.

«Нет...!»

«Он ведь был жив...»

«Почему...?»

«За что...?»

Синеглазый юноша поднялся, опустив голову вниз. На шатающихся ногах он уперся о стену, а взгляд его до сих пор лежал на мертвом воре. Грудная клетка того больше не двигалась, и тепло почти полностью ушло в землю. Только полуоткрытые холодные глаза оставались каким-то напоминаем о жизни Китами. Впрочем, это всё равно был его конец.

Арвен прошибло понимание, что тот, кому она еще несколько часов назад дала пощечину, ныне оказался мертв. Она больше никогда не услышит его легкомысленного голоса и раздражающих речей. Само то осознание выбило из ее глаз слезы, которые она даже не пыталась скрыть.

Сатоши был рядом с ней, всё еще ставя под сомнение увиденное. Поначалу он не мог в это поверить, ведь никогда еще не сталкивался со смертью товарища. Когда была ранена Хиори, он чувствовал тревогу, волнение за нее, не мог найти себе места и в конце концов сознанием упал в сон, а сейчас... паладин просто не понимал, что испытывает. Он не волновался и не тревожился, всё уже кончено. Хотя какое-то чувство оставалось на душе... это была грусть.

Потеря человека слишком сильно отличается от переживаний за его жизнь. Кажется, они довольно близки, но испытываемые эмоции совершенно разные. Когда дорогие тебе люди погибают, ты уже не можешь как-либо повлиять на это. Ты не можешь скрыть свои чувства за попытками помочь или спасти, ты остаешься один на один с этим фактом и собой.

— Нет!

Тело Арвен само дернулось к трупу Китами, но внезапно перед ней появилась рука Сатоши, не позволяющего пройти.

— Что ты делаешь?! Пусти!

— Стой!

Не мог он объяснить, как ощущал за своей грустью тревогу. Хотя быть ее просто уже не могло... то означало, что настораживало его внутри нечто другое. И этим чем-то явно был человек, упершийся о стену.

Паладин почти видел в нем вместе с печалью еще и... злобу?

— Юма, давай успокоимся! — прокричал Сатоши, опуская Хиори на землю.

Стоящая рядом маг ничего не понимала, она только молча приняла подругу на руки и начала следить за рыцарем. Тогда же по стенам шахты раздался тихий, но четкий голос.

— Я спокоен.

— Тогда... — заикнулся паладин. — Тогда зачем тебе меч?

Пальцем он указал на клинок в левой руке синеглазого, который тот пытался скрыть.

— Пожалуйста, брось его, и мы всё обсудим!

— Спрашиваешь, зачем он мне?

В ответ Юма лишь полностью вывел лезвие, не собираясь отпускать то.

— Очевидно... убить Арвен.

Те слова прозвучали настолько серьезно и решительно, что паладин невольно схватился за рукоять собственного меча. Нескрываемая жажда убийства вырвалась из тела синеглазого, сделавшего шаг вперед.

Пока маг не сдвинулась и с места, пытаясь осознать услышанное, Сатоши уже вышел перед ней.

— Зачем ты так говоришь? — сказал он в отрезвляющей манере. — Мы все устали, но нельзя поддаваться стрессу.

— Уже не все, один из нас умер, — с пустотой в голосе ответили ему.

Прячась за спиной паладина, Арвен вдруг всё поняла. Она выглянула из-за массивного плеча, пытаясь объясниться.

— Юма, я...!

— Молчи!

— Успо…

— Ты тоже! — Юма резко повернулся к нему, и голос его сорвался на крик. — Разве не понимаешь, как это важно?! Член команды умер из-за другого! Второму был дан приказ, яснее которого и быть не может!

— Ты нетрезво мыслишь!

— Я вот уже не уверен. Почему... почему, когда я выкладываюсь по полной, всего один человек своим решением ломает всё?!

Синеглазый протяжно выдохнул, закрыв лицо рукой. Стоящая перед ним пара не решалась что-либо сказать.

— Послушай ты меня тогда, я бы убил Дори… нет, ублюдского орка. Я бы убил ублюдского орка и помог Китами, но вместо этого... — Юма опустил руку, и взгляд его уперся точно в мага. — Ты отвернулась.

Арвен шагнула вперёд, высвобождаясь из-за спины Сатоши, голос её был тихим, она попыталась объяснить.

— Х-хиори… — стало первым словом, на которое все тут же обратили внимание. — У нее тогда случился приступ. А затем и вулкан начал извергаться... Я пыталась докричаться, но вы просто не слышали. И сама осталась одна с ней на руках, видя, как несется огонь...

— Почему ты не подошла ближе? — спросил Юма, и в речи его скорее было требование, нежели вопрос. — Уж кто-нибудь бы тебя тогда услышал.

— Может... я бы и смогла передать вам, но точно не с Хиори на руках. Никак не получалось унять ее дрожь, а оставить одну... просто рука не повернулась. И вдруг не заметила, как уже пересекла границу с шахтой...

Юма молчал, а молчание то было хуже слов.

— Выходит, невольно ты подставила трёх человек ради одного, — в тоне его сквозило обвинение вперемешку с каким-то интересом, — То есть, на фоне Хиори наша цена в твоих глазах так мала?

Сатоши посмотрел на Арвен, и в словах Юмы ему почудилась какая-то правда. Он ведь и сам давно заметил, насколько близки подруги. Не было ничего удивительного в том, что одна для другой оставалась дороже остальных. Но всё же... из-за симпатии обречь троих, причем товарищей, на смерть. Паладин не хотел этого, но взгляд его задержался на девушке.

Арвен перевела глаз с Юмы на него, и веки её наполнились слезами. Она молчала секунду, потом голос её впервые дрогнул...

— Н-нет! Я та-такого не говорила! Вы все для меня важны, кля-клянусь! Да вы... Да вы мне, боже, даже важнее собственной семьи... Тогда на меня просто что-то нашло, я не могла себя контролировать.... Поэтому и не прошу понять или простить, просто приношу извинения...

Девушка замолчала, слёзы текли по её лицу, она даже не вытирала их. Сатоши смотрел на неё и впервые видел такой честной, даже беззащитной в своей честности.

— Если позаботишься о Хиори... можешь убить.

— Ты спятила?! — заорал Сатоши, но лицо Арвен не шутило. — Больше ни-никто не должен здесь умереть!

Однако девушка не слушала его.

— В любом случае, такого больше не повторится, клянусь жизнью!

Юма следил за ее мокрыми и красными глазами, за стекающими по щекам слезами. Продолжалось это долго, но потом его лицо расслабилось.

— Снова выбираешь Хиори… но... я запомню твои слова.

Арвен опустила руки, и тишина снова повисла в шахте.

— Как выберемся, похороним Китами, — произнес едва синеглазый. — Я уже успел с ним проститься, не забудьте и вы.

Паладин кивнул, маг же за слезами не услышала слов.

— На ночь пока что останемся в шахте, — подходя ближе к паре добавил Юма. — Пойду посплю.

Но когда до товарищей оставалась пара метров, Сатоши вдруг остановил того рукой.

— Пожалуйста, отдай меч.

— Это приказ?

— Всего лишь просьба.

Синеглазый молча положил клинок в ладонь паладина и прошел дальше, даже не обращая внимание на заплаканную Арвен.

— А ведь я тебе даже после дуэли доверял, — под конец бросил темноволосый, скрывающийся во тьме пещеры.

Еще некоторое время рыцарь смотрел в немую даль, ожидая, что лидер может вернуться закончить начатое, но того не случилось. Поняв это, парень наконец отпустил мага, сразу ринувшуюся к телу покойного вора.

— Знаю... и прости.