Недобитая герцогиня

Пролог 1. Каро

Ночью прошёл дождь. К полудню жаркое майское солнце почти высушило мостовые, но лужи пока стойко ему сопротивлялись. Они дробили солнечные лучи и раскидывали их во все стороны весёлыми зайчиками. Зайчики наперегонки скакали по отмытым до блеска витринам и оконным стёклам, заставляя прохожих щуриться и прикрывать глаза.

Впрочем, ни солнечные зайчики, ни лужи под ногами не мешали мужской части населения столицы провожать восхищёнными взглядами юную красавицу в мантии адептки магической академии.

Высокая и стройная, она шагала по замощённой булыжниками улице, даря встречным счастливую, беззаботную улыбку. Многие улыбались в ответ, некоторые здоровались. Кто почтительно, кто по-дружески. Всем им кареглазая брюнетка отвечала лёгким кивком.

Поводов улыбаться у Каролин ди Сан-Гиро было предостаточно. Последний зачёт успешно сдан. Почти по всем экзаменам – «автоматы», кроме практического по боевым плетениям, но его Каро не то, что не боялась, а с нетерпением ждала. Любимый предмет, любимый преподаватель и великолепная возможность блеснуть!

А ещё…, после экзаменов…. Каро даже зажмурилась от радостного предвкушения. После экзаменов они с Этьеном едут в Борио – поместье его родителей. Там он представит Каролин своей семье и официально попросит отца о сватовстве. Конечно же, король не откажет шевалье ди Борио!

При мысли о том, что скоро они с Этьеном станут женихом и невестой, Каро подняла руки, словно обнимая партнёра по танцу, и напевая: «Пара-пара-па-пам», провальсировала по тротуару. Остановилась, слегка смущённая мыслью, что не пристало двадцатилетней съере танцевать на улице посреди бела дня. Оглянулась, поймав взгляды нескольких прохожих и, не найдя в них осуждения, снова расцвела беззаботной улыбкой.

Камни мостовой ложились под изящные сапожки Каро. Она прошла по улице Ткачей, свернула на улицу Стекольщиков, оттуда вышла к «Парку королевы Беатрис» и, идя вдоль ограды, утонула в аромате черёмухи.

– Умм… Как пахнет! – Каролин замерла, закрыла глаза и глубоко вдохнула, наслаждаясь запахом, особенно густым в тёплом, влажном воздухе.

Постояв немного, она двинулась дальше, в такт шагам проговаривая возникающие в голове строчки:

Ах, как пахнет черёмуха,

В этом месяце мае,

Ах, как пахнет черёмуха,

Сердце аж замирает…

В таком настроении Каро добралась почти до самого дома. Выйдя на площадь Сан-Ромино, она словно получила удар под дых. В груди всё сжалось, а в животе начал скручиваться тугой, холодный узел дурного предчувствия. Каролин остановилась, огляделась сначала обычным зрением, затем магическим, но не заметила ничего подозрительного. Как всегда, вокруг фонтана в центре площади бегали дети, пара коробейников предлагала немудрёный товар с висящих на широких ремнях лотков, да шарманщик крутил ручку своего инструмента, извлекая из него заунывную мелодию. Никто не творил плетений. Кажется, даже никто не ссорился.

– Похоже, переучилась, – пробормотала под нос Каро, – вот и мерещится всякое.

Придя к такому выводу, она двинулась дальше. Каролин оставалось сделать пару шагов до того, как войти на тихую улочку, ведущую к дому, как сзади раздался громкий звук, похожий на тот, с которым лопаются пузыри на болоте. Следом, как ей сначала показалось, налетел порыв ветра. Что это не ветер, Каро поняла почти сразу. Не бывает ветра пронизывающего насквозь горячим дыханием так, что начинает гореть Средоточие магии.

Каролин резко развернулась. От увиденного её губы сжались в тонкую полоску, а глаза сузились. На площади, рядом с фонтаном, вспухал безобразный волдырь Прорыва.

«Красный, нет, бордовый, чёрный, фиолетовый. Вершина – коричнево-зелёная. Диаметр, – Каро прикинула на глаз, – около пяти метров. Возник около воды. Тип четыре». Сознание ещё только оценивало опасность, но руки уже зацепили из Средоточия нити силы и плели «Сеть» – сдерживающее плетение, что на короткое время останавливало рост Прорыва и позволяло подготовиться к его закрытию.

– Это Прорыв! Все прочь! Бегите! – крича во всё горло, Каро бросилась к волдырю. Рядом с ним лежало несколько детских тел. Четыре, может быть, пять.Прорыв возник как раз среди играющих у фонтана детей. Первым порывом было кинуться к ним, унести от опасности. «Не отвлекаться, – холодно остановила она себя, – потеряешь время – жертв будет куда больше. Закроешь Прорыв – может быть, выживут и эти».

«Сеть» накрыла изуродовавший площадь безобразный нарыв Хаоса. Остановив свой рост, он начал пульсировать, стремясь разорвать опутавшие его тонкие золотые нити.

«Четвёртый тип. От возникновения до созревания проходит от трёх до пяти минут. Для купирования несозревшего Прорыва четвёртого типа используется «Ланцет ди Сантино»», – позже Каро сама удивится, насколько чёткими в тот момент были мысли. Ей, адептке четвёртого года, ещё ни разу не довелось не то что закрывать, а даже видеть Прорыв воочию. В груди холодело, но страх не мешал вспоминать и выстраивать фигуры и петли сложнейшего плетения.

Плетение вспоминалось чётко и ярко, строилось безупречно, но… Резкая, жгучаяболь в солнечном сплетении ударила внезапно, как нож убийцы. «Ланцет ди Сантино» не предназначался для построения одним магом, тем более – адептом четвёртого года. Для него нужно не менее четырёх бакалавров, лучше – магистров. Юная чародейка вспомнила об этом слишком поздно.

Каро покачнулась, едва не выпустив нити магии. «Держать!» – рявкнула она на себя и прокусила губу, чтобы отвлечься от ощущения расплавленного металла внутри.

Над пульсирующим волдырём возник шар белого света. Несколько секунд повисев, он начал вытягиваться, превратившись сначала в веретено, а затем в копьё, остриём направленное вниз, в едва удерживаемый тонкими нитями отвратительный пузырь.

«Ланцет» тянул из неё силу как палач тянет жилы из распятого на дыбе. Боль разливалась по всему телу, разламывала кости, выворачивала суставы. Сознание начало проваливаться в туман. Прокушенная губа отрезвила на несколько секунд, но почти сразу Каро ощутила, как что-то лопается в голове. Левый глаз затянула багровая пелена. Из носа хлынул поток крови, мешаясь с тоненькой струйкой, бегущей из губы.

Немеющими пальцами Каро завершила плетение. Осталось последнее: наполнить его силой, нанести удар и не дать влитой в него магии расплескаться вокруг. Чародейка подняла руки над головой и, повинуясь её жесту, копьё взмыло вверх.

Левый глаз перестал что-либо различать. Сердце колотилось как бешеное, его удары отдавались в голове, в ушах, пульсировали болью во всём теле, разрываемом потоками магии, слишком мощными для него. Каролин чувствовала, как лопаются сосуды, но продолжала накачивать плетение силой.

Кончик копья засиял. Свет от него залил площадь, придавливая волдырь прорыва, смывая тени, заставляя невольных свидетелей жмуриться и прикрывать глаза руками.

Когда сияние стало нестерпимым, руки Каро резко опустились, словно нанося разящий удар, и замерли на уровне груди. Сияющее копьё устремилось вниз, пронзило волдырь и почти полностью утонуло в нём.

Отвратительный нарыв начал проваливаться в себя, опадать, втягиваясь в пробитую сияющим копьем дыру. Он отступал, становился всё меньше, всё ниже, пока не исчез совсем, оставив после себя тёмное пятно на брусчатке с торчащим из него остатком копья. Каро начала выплетать завершающую фигуру, гася заклинание, но в последний момент левая половина её тела внезапно онемела. Левая рука повисла плетью, нога подломилась, и нити магии выскользнули из пальцев. Падая, девушка успела увидеть яркую вспышку, следом в лицо ударила волна нестерпимого жара, затем всё погрузилось в темноту.

Пролог 2. Котофей

Выйди, милая, на балкон, Я спою тебе серенаду, Мне не так уж много и надо, Выйди, милая, на балкон!

Я не бард и не менестрель, Со струною и слогом не дружен, Тих мой голос, немного простужен, Я не бард и не менестрель.

Выйди, милая, на балкон, Я спою тебе серенаду, Рассмеялась? Твой смех мне награда! Выйди, милая, на балкон!

Дочитав, Котофей прикрыл книгу и почесал бровь длинным крепким когтем. «Вроде неплохо, в чём-то даже красиво, но как-то…, халтурно, что ли? Зачем он в каждой строфе первую и последнюю строчку повторяет? Поленился рифму подбирать?» – задумался он.

Размышления о высоком были прерваны раздавшимся из-за двери криком:

– Кошак, эй, кошак, где тебя опять носит?

Увенчанные кисточками уши крупного гатто – человекоподобного кота – раздражённо дёрнулись. «Ну вот, только решил расслабиться после обеда с томиком стихов, как кому-то понадобился» – недовольно подумал он.

– Кошак! – Продолжала голосить в коридоре госпожа Анита, старшая горничная в замке Волшебника.

«Вот же вредная ба…, хм…, дама. Хотя по поведению – баба. Никаких манер. И как её босс терпит? Вечно от неё всем покоя нет. И ладно бы горничных гоняла, они у неё в подчинении, а ко мне-то почему лезет постоянно? Я ученик Волшебника, а не горничная».

– Кошак! Или ты сейчас отзываешься, или сметаны больше не увидишь!

А вот это уже был удар ниже пояса.

– И рыбы тоже!

Совсем запрещённый приём! За такое «горчичник» минимум положен! А то и удаление!

– Кошак! – раздалось дальше по коридору.

Котофей понял, что Анита миновала библиотеку и идёт в сторону жилого крыла. «Надо всё-таки узнать, что ей понадобилось, а то и правда введёт санкции, придётся сметану в городе покупать», – подумав так, он с сожалением захлопнул книгу, отложил её на столик, выбрался из кресла и вышел в коридор.

– Не Кошак, а Котофей Котофеич! – недовольно сказал гатто в спину старшей горничной.

Анита резко развернулась, упёрла руки в бока и фыркнула:

– Ой, вы посмотрите на него! Котофей Котофеич! Мал ещё, чтобы по имени-отчеству тебя величать! Почему не отзываешься, когда я тебя зову?

– Чего хотела? – её вопрос кот проигнорировал. Сметана, конечно, дело святое, но кое-кого не мешает приземлить, а то много себе позволяет.

– Ты как со старшими разговариваешь, щенок?

– Ты кого щенком назвала, самка голокожая? – прошипел он в ответ, оскалился и продемонстрировал выпущенные когти. Анита пренебрежительно фыркнула, но проскочившая между когтями дуга электрического разряда заставила её взвизгнуть и отпрыгнуть назад. Полюбовавшись на испуганно вытаращенные глаза и дрожащие губы, Котофей сменил гнев на милость, убрал когти и уже мирно спросил: – Так чего звала-то?

Аните потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Она стояла посреди коридора, приложив руку к груди и пытаясь унять учащённое дыхание. Преодолев, наконец, последствия испуга, она заговорила:

– Котофейчик, – голос старшей горничной теперь звучал куда ласковее. «Вот что пендель животворящий делает, хоть и моральный», – удовлетворённо подумал кот. – Котофейчик, что же ты меня, старую, так пугаешь? Ох, аж сердце зашлось!

– Так чего надо-то, госпожа Анита?

Ответить старшая горничная не успела. Вместо этого в голове Котофея зазвучал мыслеголос Волшебника Таюма:

– Клыкачей ей наловить надо. Опять у братца её фабрика без сырья осталась.

– Понятно, – так же мыслеголосом ответил Котофей и подумал, что можно бы и слетать, поохотиться. Только надо будет толстяку Жерому заранее о границах приличия напомнить, а то жаден не в меру, отчего и дел с ним маги-охотники иметь не хотят.

– Если есть желание размяться – слетай, поохоться, – поддержал Таюм, – но потом. Сейчас дело срочное появилось: из Дикой зоны эманации Хаоса попёрли. Однозначно Прорыв. Направление – градуса на сорок два, расстояние – от двух до трёх тысяч, точнее не скажу. Магов туда направлять не будем, они, тихоходы, пока дотелепают, там уже на сотню километров вокруг заражение будет. Слетай, разберись.

– Понял, – коротко ответил Котофей и продолжил, обращаясь уже к Аните: – Клыкачи потом. Шеф Прорыв закрывать отправил. А братцу передай: нечего жмотничать, я ему тварей по дешёвке таскать не нанимался.

Гатто с сожалением оглянулся на оставшуюся открытой дверь библиотеки. Там тепло, светло, много книг и мягкие кресла. И никаких Прорывов.

Подумав о Прорыве, Котофей решил, что надо бы поторопиться, а то две-три тысячи километров, это до получаса лететь. Однозначно созреет и твари из него расползаться начнут.

Госпожа Анита не успела вымолвить ни слова, ей осталось только изумлённо созерцать спину быстро шагающего по коридору гатто. Она ещё только пыталась переварить сказанное учеником Волшебника, а Котофей уже выскочил на улицу и взлетел.

Волшебники летают быстро. Каждый раз, преодолевая звуковой барьер и набирая скорость в пять чисел Маха, Котофей вспоминал прошлую жизнь, в которой гиперзвуковые ракеты считались показателем технического превосходства державы. Впервые разогнавшись до такой скорости, он подумал: «Теперь я – гиперзвуковой кот!».

Внизу промелькнули расчерченные по линейке кварталы Полиса. За ними – пригороды, уже не способные похвастаться геометрической правильностью планировки. Дальше – поля, сады, фермы, перемежающиеся рощами, небольшими лесами и перелесками.

Через четверть часа Котофей достиг границы владений Волшебника. Она была очерчена стеной почти непроходимого Дикого леса и потому отчётливо видна с воздуха.

Миновав границу, гатто всей шкурой ощутил присутствие эманаций Хаоса. Они касались окутавшей Котофея оболочки и оставляли неприятное ощущение грязи, испачкавшей одежду.

Ощущая эти касания, Котофей брезгливо морщился, фыркал, дёргал ушами и непроизвольно пытался отряхнуть руки, как коты отряхивают лапки, коснувшись воды. Волшебники не могут без омерзения переносить эманации Хаоса. Слишком враждебен он их внутренней сути.

Места Прорыва Котофей достиг минут через десять после пересечения границы. Тот уже созрел, открылся, и из него во все стороны волнами лезли твари всевозможных цветов и форм. Произвольно собранные из крыльев, лап и щупалец, они были беспорядочно утыканы всем, что было предназначено ранить и убивать: жалами, клыками, клешнями, когтями и жвалами.

По краям окружности диаметром около двух километров кипело сражение. Обитатели Дикого леса – магически изменённые животные – вступили в бой с порождениями Хаоса. Звери и монстры рвали друг друга зубами, когтями и магией. Воздух содрогался от рёва и заклинаний. В нескольких местах разгорались пожары. Кругом были разбросаны переломанные и разбитые в щепки деревья. Землю сплошным ковром устилали трупы животных и монстров.

Котофей завис над центром Прорыва, оглядывая идущую внизу битву. Покачал головой. «Как жаль, – подумал он, – эти звери защищают свой дом. Дерутся, по сути, против общего врага, а мне придётся прихлопнуть их».

Как бы гатто ни сожалел о том, что ему предстояло сделать, времени на долгие переживания у него не было. Из Прорыва продолжали прибывать всё новые и новые монстры. Фронт сражения медленно, шаг за шагом, но неуклонно расширялся. К защитникам тоже приходили подкрепления, однако их было куда меньше, чем тварей Хаоса.

Зелёные кошачьи глаза полыхнули алым. Структура Прорыва как на ладони предстала перед Котофеем. Все её узлы, линии передачи Силы, опоры и элементы жёсткости. Всё, вплоть до Сердца – центра, через который Прорыв накачивался энергией Хаоса.

Сердце Прорыва пульсировало, излучая грязно-багровый свет. В такт его биению с хаотического плана выплёскивались волны монстров, чтобы ринуться в бой с защитниками Дикого леса.

Котофей развернул правую руку ладонью вверх. Представил висящий над ней шарик и начал наполнять его Волшебством. Через доли секунды шарик проявился в материальном мире. Маленький, меньше мяча для настольного тенниса, он сперва был полупрозрачным, потом уплотнился, побелел и, в конце концов, ярко засветился.

Гатто повернул ладонь, и шарик соскользнул с неё. Мгновенно набрал огромную скорость и в долю секунды достиг Сердца Прорыва.

Сердце потемнело. Биение его прекратилось. Вслед за этим погасла и вся структура Прорыва. Дыра, ведущая в план Хаоса, медленно закрылась. Вскоре о том, что она здесь была, напоминала только толпа монстров.

Сражение ненадолго замерло. Монстры и звери подняли головы, уставившись на висящего над ними гатто. Вскоре снизу раздался многоголосый рёв, полный ярости и отчаяния. В Котофея полетели молнии, огненные шары, струи яда, но лишь бессильно разбились о его защиту. Звери, видя, что к противнику перестали подходить подкрепления, пошли в атаку и бой закипел с новой силой.

Не обращая внимания на происходящее внизу, Котофей снова зачерпнул волшебства из Источника, очертил круг, включив в него участок леса, заражённый хаосом и ещё немного, чтобы с запасом. Затем создал купол, накрыв им место закрытого прорыва и идущее сражение. Звуки битвы стихли, отрезанные волшебной преградой. Стены купола помутнели, утратили прозрачность, а через несколько секунд и вовсе приняли вид отполированной стали.

Новая порция волшебства, и от стен купола хлынула волна деструкции. Всё, что было внутри, рассыпалось мельчайшей пылью.

Котофей развеял купол. Его глаза снова полыхнули алым, сканируя местность. От монстров Хаоса не осталось ни одной живой клетки.

– Хорошая работа, – похвалил себя Котофей, оглядывая правильный круг покрытый толстым слоем серой пыли. – Только зверушек жалко.

Куо́

От гнева лицо Жерома так налилось кровью, что Котофей приготовился срочно купировать ему инсульт. Собравшиеся в фабричном дворе работники тоже с беспокойством прислушивались к разговору. Они знали прижимистый нрав работодателя и не ожидали от его разговора с Котофеем ничего толкового. Наоборот, судя по тому, как толстяк орал на гатто, сырья, а значит и работы, в ближайшее время не предвидится.

Жером, тем временем, голосил во всю лужёную глотку:

– А детей моих твои маги кормить будут? Я ж разорюсь, если платить им буду столько, сколько они запрашивают! А? Я что, по-твоему, должен теперь побираться идти со всем семейством?

Слух у гатто куда чувствительнее человеческого, поэтому Котофей невольно прижал уши. Жером расценил это как знак близкой победы, однако был жестоко разочарован.

– Не пузырись, Жером, лопнешь! – ухмыльнулся ученик Волшебника. – У тебя чистая прибыль на переработке клыкачей пятьсот процентов от их рыночной цены. Уж с такого прибытка дети твои точно не похудеют. Да и сам ты на голодающего не особо похож.

Ухмылка у человекоподобного кота вышла своеобразной. С демонстрацией пары крупных, острых клыков. Жером вспомнил, с кем имеет дело и нездоровая краснота на его лице стремительно сменилась такой же нездоровой бледностью. То, что сестра работает старшей горничной во дворце Волшебника, вдруг перестало казаться толстяку надёжной защитой от этого ехидного, клыкастого типа.

Ещё немного, и Котофей убедил бы жадного фабриканта платить магам-охотникам честную цену за клыкачей, но их беседа была прервана необычным звуком.

– Ки-и-и! – разносящийся на весь городок писк бурлил незамутнённой радостью и искрился чистым восторгом. – Ки-и-и-и!!!

Вслед за счастливым писком пришла волна отголосков боевых заклинаний, здорово перемешанная с волшебством.

– Ки-и-и-и-и!!! – градус положительных эмоций в писке неизвестного существа буквально зашкаливал.

– Да что там происходит? – удивился Котофей.

Люменбург – небольшой городишко, но из-за довольно хаотичной застройки передвижение по нему отнимает немало времени. В другой ситуации гатто прогулялся бы по его живописным улочкам, но сейчас медлить не стоило. Поэтому он взлетел над домами и устремился туда, где явно творилось нечто необычное.

Лететь было недалеко, и буквально через несколько секунд Котофей завис над краем небольшой круглой площади. Писк и отголоски заклинаний доносились именно отсюда. Так же можно было расслышать беспомощную ругань, которую перекрывали команды, отдаваемые зычным басом:

– Щитовики, круговое построение! Стрелки, залп подавляющим по команде!

– Ки-и-и! – вторил обладателю баса радостный писк.

Пищало маленькое ярко-голубое существо, окружённое дюжиной боевых магов. Перед семерыми из них переливались радужными сполохами прозрачные полотнища магических щитов. Пятеро направили на существо магические жезлы. Ещё восемь магов растерянно топтались за спинами товарищей. Ни в их ядрах, ни в накопителях артефактов не было ни карата магии.

«Ничего себе!» – изумился Котофей. Две десятки боевых магов были серьёзной силой. Что же это такое, если их пригнали сюда ради него? Ради вот этого зверька, размером крупнее белки, но меньше кошки?

– Пли!

Пять потоков подавляющего заклинания ударили в окружённое существо и бесследно исчезли.

– Ки-и-и-и! – раздался довольный писк. Зверёк сорвался с места и, оставляя в воздухе золотистый след, с огромной скоростью вычертил между магами-щитовиками правильную семиконечную звезду. Щиты погасли. Вырвавшись из окружения, пищащий комочек облетел по окружности стрелков, и те растерянно уставились на свои магические жезлы.

Магов без магии на площади стало двадцать.

Зверёк снова издал довольный писк и вернулся в центр площади. Беспомощные маги попятились от него. Существо повертело головкой, пару раз крутанулось на месте и снова пискнуло:

– Ки?

На этот раз в его писке не было радости. В нём явственно слышались недоумение и разочарование.

– Медленно отходим! – прогремел над площадью бас командира. – Без резких движений, не бежим!

«Не знаю, что тут происходит, но мне явно пора вмешаться». С этой мыслью Котофей неторопливо опустился на площадь прямо перед зверьком. Теперь, когда тот не метался по площади, гатто смог хорошо рассмотреть его. Зверёк был похож на маленькую кошку с тремя огромными, длиннее остального тела, пушистыми, похожими на лисьи хвостами с белыми кончиками. Мордочку украшали непропорционально большие глаза, а ушки были круглыми и терялись в длинной голубой шерсти. Вблизи от него фонило волшебством и грустью, но совершенно не ощущалось злости или агрессии. Существо взглянуло на Котофея огромными глазами и пискнуло:

– Ки?

– Не знаю, что ты имеешь ввиду, но давай знакомиться! Я – Котофей Котофеич, а ты кто?

На ответ гатто не надеялся. Присел перед зверьком на корточки и протянул ему раскрытую ладонь, как сделал бы это с незнакомой кошкой или собакой. Существо вытянуло мордочку, пошевелило розовым носиком и издало вопль, сделавший бы честь любому вождю краснокожих:

– Ки-и-и-и-и!!!!

Волной хлынувшего от него восторга Котофея чуть не опрокинуло. Пока он приходил в себя после комбинированного эмоционально-звукового удара, зверёк кинулся вперёд. Он быстро взлетел по протянутой руке, три раза обежал вокруг шеи, перебежал на левую руку, спустился до запястья, поднялся обратно, несколько раз крутанулся на левом плече, щекоча гатто ухо пушистыми хвостами и замер, сияя золотым светом.

– Ки-и-и-и-и!!!

В ответ на волны исходящих от зверька эмоций в груди гатто зародился и начал расти комочек тепла. Этот комочек быстро увеличивался, заполняя всё его существо, заставляя довольно урчать и растягивая губы в улыбке. Площадь перед глазами Котофея заволокло золотистым туманом. Голову словно заполнило ватой, вытесняя все мысли и чувства кроме нежности к беспокойному существу, сидящему на его плече.

– Ки-и-и-и!!! – снова раздался радостный писк и трёххвостый ткнулся Котофею в ухо мокрым холодным носиком. Сквозь застилающий глаза туман гатто разглядел, как маги пятятся к выходам с площади. Они медленно отступали, не решаясь повернуться спиной и насторожённо глядя на зверька и человекообразного кота. Сам же Котофей замер, купаясь в потоке эмоций пискуна.

– Котофей, что там у тебя происходит? От тебя фонит так, что я чуть было не бросился кататься по траве и ловить бабочек, – издалека, с трудом проникая в ставшие расплывшийся киселём разум, донёсся мыслеголос мастера Таюма. В нём звучали раздражение и обеспокоенность. – Ты там что, кошачьей мяты наелся?

Мысли рассыпались среди комков заполнившей голову Котофея ваты. Застряли. Собрать их было почти непосильной задачей. Ближайшая, которую удалось нащупать, была о замечательном друге, который у него появился. Гатто попытался донести её до Волшебника.

– Замечательный кто? – удивился мастер Таюм.

– Друг! Он маленький, пушистый и у него три хвоста!

– Маленький, пушистый, с тремя хвостами? Носится как молния и пищит?

– Именно! – ответил Котофей и с умилением подумал: «Учитель знает всё!». – Вы должны его увидеть!

– Понял.

Неизвестно, действительно ли в ответе Волшебника прозвучали радость и предвкушение, или Котофею это только почудилось. Из-за охватившей эйфории ему казалось, что весь окружающий мир так же восторгается появлению в его жизни пушистого зверька с тремя хвостами.

Видимо, только казалось. То, что произошло вслед за коротким ответом учителя, стало для гатто полной неожиданностью.

На затылок словно обрушилась тяжёлая чугунная плита. Мозги всколыхнулись. В глазах потемнело, потом прояснилось, но мир больше не был заполнен золотым туманом. Картинка стала до боли резкой, но выцвела до чёрно-белой. Зверёк на плече закрутился и издал полный беспокойства писк:

– Ки-и-и-и!!!

В голове Котофея снова зазвучал мыслеголос мастера Таюма. Он громыхал как огромный кузнечный пресс:

– Слушай только меня! Не спорь! Ложись прямо там, где стоишь!

Мысли воспротивиться учителю у него даже не возникло, и гатто улёгся на брусчатку.

В голове снова прозвучало:

– Спать!!!

***

Проснулся Котофей от того, что кто-то сосредоточенно сопел ему в ухо. К тому же, нечто мягкое и пушистое щекотало нос. Не так, чтобы хотелось чихать, но всё же довольно ощутимо. Гатто открыл глаза и обнаружил, что лицо накрыто непонятным предметом с длинным, очень мягким ворсом. Котофей попытался ощупать этот странный предмет, но тот подпрыгнул, крутанулся под рукой и уставился в лицо ученика Волшебника огромными аметистовыми глазами.

– Ки-и-и? Ки-и-и-и!!!

По донёсшемуся от зверька потоку тепла и восторга Котофей понял, что его пробуждению рады. Очень рады.

– Если ты уже проснулся, – зазвучал в голове голос Таюма, – почитай энциклопедию, она лежит на тумбочке, рядом с кроватью. Как дочитаешь, приходи в столовую.

Приподняв голову, Котофей обнаружил, что на тумбочке действительно лежит толстый том «Энциклопедии волшебных существ». Ещё выяснилось, что он находится в собственной спальне во дворце Волшебника Таюма.

– Ки! – поторопил его пушистый зверёк, тыкая лапой в сторону энциклопедии.

– Ну ничего себе! Ты понимаешь, что мне нужно прочитать эту книгу?

– Ки!

На этот раз писк явно прозвучал утвердительно.

– Ну, раз вы с боссом оба настаиваете, кто я такой, чтобы отказываться?

В книгу была вложена закладка. Котофей мысленно поблагодарил Волшебника за то, что не придётся лопатить весь толстенный том и открыл «Энциклопедию» на заложенном месте.

Со страницы на него смотрело существо, очень похожее на то, что сейчас нетерпеливо топталось лапками по его подушке. Под картинкой было написано «Книп».

Книпы – крайне редкие волшебные существа, обитающие на обоих континентах. На момент написания данной статьи достоверно подтверждено существование тридцати восьми представителей данного вида.

– Здесь написано, что ты очень редкий, – сообщил Котофей книпу.

– Ки! – ответил тот и гордо поднял голову.

Все известные К. являются спутниками Волшебников. Как правило, К. появляется возле ученика Волшебника, когда созревание его Источника Волшебства заканчивается и ученик становится полноценным Волшебником.

Как все волшебные существа, К. имеют собственный Источник Волшебства. Мощность Источника К. до встречи с выбранным Волшебником неизвестна, но после образования связи составляет одну пятую от мощности Источника Волшебника.

– Хм…, непонятно. Вроде как ты появился не рядом со мной, но довольно близко. Ты вообще ко мне шёл, или просто прогуливался и мы с тобой случайно встретились?

– Ки! – книп потёрся головой о руку Котофея, вскочил ему на плечо, уткнулся носиком в щёку и снова тихонько пискнул: – Ки!

В сознании гатто возник образ его самого, летящего по небу и маленького трёххвостого зверька, изо всех сил старающегося за ним угнаться.

– Вот оно что… А ты, оказывается, не только эмоциями глушить можешь, но и мысленно общаться?

– Ки! – подтвердил книп и кивнул. Затем спрыгнул на книгу и постучал лапкой по странице.

– Понял, читаю дальше.

Происхождение К. неизвестно. Механизм размножения неясен. Предположительно, это деление. Во всяком случае, зафиксировано три эпизода именно такого размножения. Все три связаны с пробуждением в ребёнке способностей Волшебника.

К. разумны. Понимают человеческую речь, но сами могут только издавать эмоционально окрашенный писк и произносить своё имя. Со спутниками-Волшебниками общаются через передачу эмоций и мысленных образов.

– Ага. Ну, это мы и так выяснили.

– Ки, – последовал новый кивок.

В целом К. неагрессивны, дружелюбны к людям, очень игривы и любят детей. Прекрасные няньки, которые никому не позволят обидеть находящегося на их попечении ребёнка. Почти все зафиксированные случаи агрессивного поведения К. связаны либо с нападением на их спутников, либо с применением насилия к ребёнку. Так же К. безусловно атакуют и уничтожают всех оказавшихся поблизости тварей Хаоса.

– Значит, ты дружелюбен и игрив?

– Ки!

– А то, что было на площади?

– Ки-и-и!!!

Волной восторга Котофея чуть не сбросило с кровати.

– То есть, ты так играл?

– Ки!

– И тебе было весело?

– Ки-и!

– Понятно…

Иногда поведение К. может быть ошибочно истолковано как агрессия, но на самом деле это приглашение поиграть. Особенно К. любят играть с магами, которых провоцируют на нападение, а потом разряжают их Ядра и артефакты. Любое магическое воздействие безвредно для К., а нападение с помощью магии они воспринимают как согласие на игру.

– Ну, так здесь и написано. Кстати, о написанном. Тут умные люди пишут, что ты можешь произнести своё имя. Можешь?

– Ки!

– Тогда давай знакомиться, я Котофей.

– Куо́!

– Тебя зовут Куо́?

– Ки!

Как спутники Волшебников К. усиливают их Поток Волшебства приблизительно на 20%, а так же могут выполнять различные поручения, как простые, так и довольно сложные.

До сих пор не установлено, чем питаются К. и нуждаются ли они вообще в пище. Достоверно известно, что К. могут потреблять физическую пищу, но происходит это эпизодически и только в тех случаях, когда при них едят что-то, что приходится по вкусу самим К. Случаев, чтобы К. охотился или регулярно питался, не зафиксировано. Не исключено, что дружелюбное поведение К. связано именно с отсутствием необходимости добывать пищу.

На этом статья заканчивалась. Дочитав, Котофей оделся и двинулся в столовую, как велел Таюм.

Глава 1

Четыре шага в ширину и восемь – в длину. Под потолком маленькое зарешёченное оконце. Света из него ровно столько, чтобы не промахнуться ложкой мимо миски с баландой. Это когда погода хорошая. Если пасмурно или вовсе дождь, то и это затруднительно. Ужинать приходится на ощупь. Смертникам светильники ни к чему.

«Раз, два, три, четыре» – короткий путь от стены до стены. Четыре шага. Повернуться. Снова четыре шага в противоположном направлении. Так до тех пор, пока есть силы. Потом упасть на жёсткую койку, перевести дыхание. Левая нога почти не слушается. То отказывается сгибаться, то наоборот, неожиданно подламывается.

Меряя шагами камеру, расхаживая непослушную ногу, Каро не надеялась, что однажды покинет тюрьму и своими ногами вернётся домой. Не надежда заставляла её делать это. Гордость. Последняя герцогиня Сан-Гиро дойдёт до эшафота сама. Никто и никогда не скажет, что она струсила, и на плаху её пришлось тащить.

Да и заняться в камере больше нечем. Только шагать от стены до стены. Утром, днём, вечером. Ночью. Особенно ночью. Чтобы от усталости не видеть снов.

Но насколько бы Каро не загоняла себя ходьбой, сны всё равно приходили. Чаще кошмары. В них она снова стояла перед судьями. Они спрашивали, спрашивали, снова и снова, а Каролин не могла разомкнуть губ, даже не могла мычать. Воздух не проходил через горло. Иногда наоборот, она кричала, но её не слушали. Безликие фигуры в мантиях и париках продолжали бубнить, бубнить, не обращая внимания на подсудимую.

Были и другие сны, в которых Каро видела ту злосчастную площадь, пузырь Прорыва и волну белого пламени, ударившего от остатков плетения.

Остатков, которые она не смогла погасить.

После того, как Каролин упустила плетение, на площади Сан-Ромино осталось восемь обугленных тел. Пять из них – детские. Она не видела этого сама, ей об этом рассказал королевский дознаватель, когда Каро очнулась в тюремном госпитале.

Восемь тел и несколько сгоревших домов. К счастью, их обитатели успели спастись и их смерти не легли дополнительной тяжестью на совесть Каро. Хотя ей хватало и тех восьми.

Но самым страшным было даже не осознание, что она против воли стала убийцей. Гораздо страшнее было предъявленное ей заключение, подписанное тремя мастерами-магами. В нём чёрным по белому значилось, что на площади Сан-Ромино отсутствуют какие-либо следы Прорыва. Только последствия применения «Ланцета ди Сантино», сложного и опасного плетения, сотворённого самонадеянной адепткой. Плетения, убившего восемь человек.

Как, Всеблагие боги, как это могло случиться? Ведь он был! Прорыв был! То, что Каро видела, с натяжкой можно было бы списать на оптическую иллюзию, морок, наведённый непонятно кем и неясно, с какой целью. Но она ведь не только видела его, она ощутила эманацию Хаоса, хлынувшую от Прорыва в момент возникновения!

Что же произошло на площади Сан-Ромино в тот роковой день?

За окном камеры дневной свет сменился сумерками. Внутри стало темно.

Раз, два, три, четыре. Темнота не мешала Каро шагать от стены к стене. Она прошла этот путь десятки, если не сотни тысяч раз. Могла бы и вовсе ходить с закрытыми глазами. Тем более что левым глазом она и так почти ничего не видела. В последнее время хуже стал видеть и правый.

«Надеюсь, мне не придётся взбираться на эшафот на ощупь, – время от времени невесело усмехалась про себя Каро. – Хотя, не всё ли равно? Уж мимо плахи как-нибудь не пройду. Там найдётся, кому об этом позаботиться».

В очередной раз Каролин попыталась вообразить, как это будет. Наверняка, соберётся огромная толпа. Казнь целой герцогини – не рядовое событие. Хотя, в её случае, за титулом не стояло ни богатства, ни влияния, ни власти. Всё это род герцогов Сан-Гиро утратил за столетие до её рождения, приняв участие в мятеже против короля. Тогда они вовремя сложили оружие и смогли сохранить жизнь и титул, но лишились всех владений. Ныне титул и герцогская корона в гербе остались не более чем пустой формальностью.

Как отреагируют добропорядочные горожане, увидев, во что превратилась та, кого некогда называли красой и гордостью Чародейского факультета столичной Академии магии? Ужаснутся? Будут злорадствовать? Смеяться?

Каро продолжала мерно вышагивать от стены к стене, полностью уйдя в себя и толком не осознавая, что делает. Четыре шага, поворот, четыре шага.

Подошло время ужина. В коридоре раздались команды надзирателей подготовить посуду. Слышно было, как на дверях камер открываются и закрываются кормушки, как черпак, которым разливают баланду, стучит о миски. Иногда раздавались голоса. Заключённые переругивались или перешучивались с надзирателями.

Каро привычно взяла со стола миску и встала напротив двери. Это она тоже научилась делать не задумываясь.

Звуки приблизились к её камере. Она уже отчётливо слышала скрип, издаваемый колёсами тележки, на которой возили чан с баландой. В животе заурчало. Какие бы мысли ни думала голова, желудок требовал пищи.

Тележка достигла двери, за которой стояла Каро и остановилась. Раздалось невнятное бормотание, после чего колёса заскрипели снова. Кормушка не открылась.

Первой эмоцией Каро было возмущение. Она уже собралась подать голос, напомнить о себе, но осеклась. В тюрьмах королевства Маламар царил идеальный порядок. Если приговорённому к смерти не дали на ужин законную порцию баланды – это могло значить только одно: его ждёт куда более сытная, даже роскошная трапеза. Последняя вжизни.

«Всё, – пронеслось в голове у Каро, – завтра. Это произойдёт завтра». Она вернулась к столу и поставила на него миску. Легла на кровать. Вытянулась и закрыла глаза.

Через некоторое время из коридора снова донеслись голоса и звук шагов.Остановились возле её камеры. Щёлкнул тщательно смазанный замок, лязгнул засов. Дверь распахнулась, впустив в тёмное помещение желтоватый свет масляных ламп.

– Пожалуйте на выход, ваше сиятельство.

В тюрьмах королевства Маламар царил идеальный порядок, и за всё время, что Каро провела в тюрьме, к ней ни разу не обратились без надлежащего титулования.

Каро поднялась и вышла из камеры. Сощурилась, привыкая к тусклому свету горящих в коридоре ламп. После царившей в камере темноты даже такое освещение было для неё слишком ярким.

– Пожалуйте на помывку, госпожа герцогиня.

Из двоих встретивших Каро тюремщиков одна была крупной, плотного сложения женщиной. Наверное, единственной среди надзирателей. Именно она всегда сопровождала Каролин, когда ту выводили для мытья и стрижки. Происходило это примерно раз в месяц. Тюремщица была неизменно вежлива и на удивление доброжелательна. Даже помогала благородной узнице натянуть после мытья тюремное платье, что, с учётом парализованной левой руки, было для неё непростой задачей.

Каро попыталась вспомнить, сколько раз она прошла от камеры до тюремной помывочной. Десять раз? Пятнадцать? Больше, пожалуй. Как давно она в заключении? Года полтора, не меньше.

Надзиратели провели Каролин по коридору. Остановились перед решётчатой дверью в конце.

– Заключённая из двадцать третьей на помывку и ужин, – негромко произнёс сопровождавший её мужчина. Тюремщик по ту сторону двери молча отпёр замок и открыл дверь.

За этой дверью находился выход на лестницу. Они спустились на два этажа, прошли ещё одним коридором и оказались перед тюремной помывочной. Мужчина остался снаружи, а надзирательница прошла вместе с Каро.

В помывочной Каролин неловко стянула платье и бросила в корзину для грязного белья. Услышала тяжёлый вздох надзирательницы. Поморщилась. Шрамы от ожогов никого не украшают, но напоминание о них было совершенно лишним.

– Вот, ваше сиятельство, возьмите, – внезапно нарушила тишину надзирательница. Каро обернулась и увидела, что та протягивает ей кусок белого мыла. Это было неожиданно. Обычно мыться приходилось полужидкой вонючей субстанцией, которая не столько отмывала, сколько перебивала запах немытого тела собственным, более резким.

– Благодарю, – Каро слегка склонила голову. – Не хотелось бы предстать перед Всеблагими пахнущей этим. – Она кивнула на банку с тюремным мылом, стоящую тут же, на полке. – Это тоже часть традиции, как последний ужин?

– Нет, ваше сиятельство. Это…, – надзирательница понизила голос, – это от меня. От нас с сестрой. Я…, я в тот день была на площади Сан-Ромино. Сестра детей на прогулку повела, и я вместе с ней. Мы по другую сторону фонтана были. Кабы не вы…, не было бы ни меня, ни деток. Видела я всё. И дознавателю как есть рассказала. Да только велел он мне язык за зубами держать, если голова дорога. Вы уж простите, ваше сиятельство, только куда мне супротив…

Не договорив, надзирательница замолчала и с опаской покосилась на дверь. Каро замерла, не в силах поверить в услышанное. На суде свидетели как один твердили, что она ударила плетением по пустому месту. И то заключение магов…. Всё настолько сходилось один к одному, что Каро стала сомневаться в собственном рассудке. И вот вдруг нашёлся кто-то, говорящий, что ей не почудился Прорыв и она не сумасшедшая убийца, угробившая восемь человек под влиянием галлюцинации. Пусть это не в силах отменить приговор, но хотя бы позволит ей провести последние часы, не терзаясь чувством вины за бесцельно отнятые жизни.

– Спасибо, – прошептала Каролин, – вы не представляете, какой камень сняли с моей души.

Тюремная помывочная была устроена просто и функционально. Помещение четыре на четыре шага. Каменный пол с небольшим уклоном. В углу – слив, забранный толстой железной решёткой. На полу деревянный поддон. У противоположной стены небольшое возвышение, так же сложенное из отёсанных камней. На нём – пятиведёрная бадья с водой, которую никто не утруждался подогревать.

Сегодня, к удивлению Каро, вода в бадье оказалась тёплой, поэтому мылась она куда дольше и тщательнее, чем обычно.

Содержимого бадьи хватило, чтобы дважды тщательно намылиться и смыть душистую пену. Вылив на себя остатки воды, Каролин пробормотала под нос:

– Я уже и забыла, какое это удовольствие – мыться в воде, от которой не ломит суставы.

– Вы что-то сказали, ваше сиятельство? – надзирательница не расслышала слов Каро и переспросила.

– Ничего особенного. Просто подумала вслух. В последнее время у меня негусто с собеседниками, вот и появилась такая привычка. Если вас не затруднит, передайте мою благодарность тому, кто взял на себя труд обеспечить меня тёплой водой. К сожалению, благодарность – это единственное, чем я могу его вознаградить.

– Передам, ваше сиятельство. Всенепременно передам. Вот, вытритесь.

Надзирательница передала Каро полотенце.

– Благодарю. Знаете, я только сейчас поняла. Всё время, пока я была здесь, вы были ко мне добры и помогали, чем могли, а я даже не знаю, как вас зовут. Может, исправим это упущение?

– Марта Дюко, госпожа герцогиня, – щёки надзирательницы слегка порозовели. – Вот, ваше платье. Давайте, помогу вам одеться.

Тюремное платье, в которое с помощью Марты облачилась Каро, было неновым, основательно поношенным, но тщательно выстиранным. Всё верно. Перед Всеблагими надо представать в чистом, а новое или нет – не так уж важно.

Марта оглядела Каро грустным взглядом и горестно вздохнула. Смахнула заблестевшую в уголке глаза слезу. Снова вздохнула и открыла дверь.

– Пожалуйте, госпожа герцогиня.

Снова коридор и лестница. На сей раз без решёток и поста охраны. Очередное «Пожалуйте, ваше сиятельство» и распахнутая дверь.

Каро переступила порог и замерла. При виде накрытого стола рот наполнился слюной и громко заурчал желудок. Не важно, крестьянка ты, горожанка или герцогиня, а голодное брюхо есть голодное брюхо и у всех оно одинаково оповещает окружающих, что неплохо бы подкрепиться.

– Вижу, герцогиня, вы основательно проголодались, – в раздавшемся от стола голосе прозвучала лёгкая насмешка.

Глава 2

Уставленный яствами стол приковал к себе внимание Каролин. Сидящего за ним статного молодого брюнета она заметила только после того, как тот заговорил. Секунду разглядывала, не в силах поверить глазам, а потом…

– Ваше величество…

Каро попыталась сделать реверанс. Нога снова подвела её, и только благодаря помощи Марты Дюко девушка не оказалась лежащей на полу.

– Прошу, без церемоний. – Король встал, подошёл к Каро и проводил её к столу. Помог сесть. – Позвольте за вами поухаживать. Фаршированные куропатки чудесны, очень рекомендую. И обязательно попробуйте этот паштет, он изумителен. Альтерское, урожай семьдесят четвёртого. Из моих личных запасов.

Оцепенев от нереальности происходящего, герцогиня Сан-Гиро наблюдала, как его величество Виктор Третий, король Маламара, наполняет её бокал вином и кладёт что-то на тарелку. До сих пор она видела его лишь дважды: на балу дебютантов, где всех молодых аристократов королевства представляют монарху и на церемонии зачисления в Академию. Вообразить, что он составит ей компанию за последним ужином, Каро не смогла бы даже в горячке или спьяну.

По традиции последнюю трапезу приговорённый делил с палачами. Значит ли это, что приговор в исполнение король приведёт собственноручно? Это было похоже на бред, но иного объяснения Каро в голову не приходило.

– Признайтесь, вы не ожидали увидеть меня здесь? Можете не отвечать, я всё вижу по вашему лицу.

Король занял место напротив и распорядился:

– Съера Дюко, вы можете быть свободны.

Марта, до этого неподвижно стоявшая возле двери, поспешно выскочила в коридор. Некоторое время Виктор разглядывал свою визави, потом поинтересовался:

– О чём вы подумали, увидев меня здесь?

– Ваше величество…, я…, – горло Каро сковал спазм. Она силилась и никак не могла произнести вслух то, что пришло ей в голову.

– Ну не я же. Так о чём? Всеблагие, да выпейте вы уже! Вижу, у вас совсем пересохло в горле!

Каро последовала совету и, наконец, смогла выдавить:

– О том, что вы решили…, сами…, обезглавить меня.

– Неожиданно.

Король поднял свой бокал, посмотрел сквозь него на Каро, сделал глоток и повторил:

– Неожиданно. Однако, логично. Вынужден вас разочаровать. Я не собираюсь выполнять работу палача. Надеюсь, я вас не очень огорчил?

– Ни в коей мере, ваше величество.

Пара глотков вина после долгого перерыва да ещё на голодный желудок сделали своё дело. Каро с удивлением обнаружила, что говорить ей стало куда проще, а робость перед сюзереном значительно ослабла.

– Однако, – продолжила она, – если здесь нет палача, но есть ваше величество, могу я предположить, что это не последний мой ужин? Или палач присоединится позже?

Король усмехнулся и некоторое время разглядывал Каро, насмешливо прищурив один глаз. Когда пауза затянулась до грани неловкости, монарх снова заговорил:

– Можете. Вы, дорогая герцогиня, можете предполагать всё, что угодно. А вот какое из ваших предположений сбудется, зависит только от вас.

– От меня? Но что от меня может зависеть в этой, – Каро крутанула кистью, указывая на стены тюремной трапезной, – ситуации?

– О, очень многое. Можно сказать, всё. От одного вашего слова. Скажете «да», и выйдете отсюда счастливой замужней дамой. Скажете «нет», и…. И я уйду, а дальнейшую трапезу вы будете делить с палачом.

– Замужней дамой? – Каро хихикнула. На секунду в её голове промелькнула мысль, что король решил сделать ей предложение, однако эта идея тут же была отметена, как бредовая.

– Я сказал что-то смешное?

– Нет, ваше величество. Извините. – С трудом, но ей удалось подавить смех. – Это всё вино. Я несколько отвыкла…

– И всё же, что вас рассмешило?

– Пообещайте, что не будете гневаться?

– Обещаю.

– На секунду я подумала, что вы… Но это, конечно же, ерунда.

– Что именно «ерунда»? Дайте догадаюсь. Вы подумали, что раз я здесь и заговорил о женитьбе, то сам собираюсь сделать вам предложение? Действительно ерунда, я уже полгода как женат.

– Простите, сир. Я не знала. Позвольте поздравить вас с женитьбой.

– Не извиняйтесь. Откуда бы вам это знать? Однако, давайте отдадим должное всем этим прекрасным блюдам, а о делах поговорим потом.

За всё время, проведённое в тюрьме, Каро не приходилось сидеть за столом, сервированным по всем правилам этикета. Единственным её столовым прибором была ложка, а ела она из грубой глиняной миски. Для этого вполне хватало одной руки. Сейчас, глядя на лежащие рядом с тарелкой ножи и вилки, Каролин осознала, что не сможет полноценно воспользоваться ими. Кроме того, она поняла, что не желает, чтобы король видел, как она ест.

А ещё, её словно кипятком окатило, когда она вспомнила, как теперь выглядит.

Плетение «Ланцет ди Сантино» слишком дорого обошлось ей. Она почти ослепла на левый глаз. Левая рука и половина лица были парализованы и утратили чувствительность. Нога еле двигалась и часто отказывалась слушаться. Во время еды ей постоянно приходилось следить, чтобы не прокусить щёку и стирать текущую из угла рта слюну.

Дела с правой стороной лица и тела обстояли не намного лучше. Оставшееся без контроля плетение взорвалось, ударив вокруг мощной световой вспышкой. Попавшие под удар люди обуглились. Каро от этого защитили остатки магии, но ожоги она получила страшные, лишившись волос и большей части кожи на правой стороне лица и голове. Рука, нога и бок тоже были сильно обожжены.

Маги-целители в тюремной больнице не дали ей умереть, но шрамы убрать не смогли. Тогда, увидев себя в зеркало, Каро в ужасе отшатнулась и чуть не потеряла сознание.

За всё время заключения Каролин больше не смотрелась в зеркало. Она видела шрамы на руке, на теле, когда мылась, но забыла, как стало выглядеть её лицо. Забыла, что от роскошной чёрной гривы осталось несколько полуседых пучков, чудом сохранившихся на покрытой ожогами голове.

Сейчас Каролин молча вертела в пальцах столовый нож и разглядывала тарелку. Мысленно она благодарила сюзерена за выдержку и за то, что он ни жестом, ни взглядом не напомнил о её уродстве.

«Поразительно, как он владеет лицом, – думала Каро, – улыбается, даже насмешлив, но ни тени отвращения или жалости».

Видя, что она не ест, король отложил приборы. Посмотрел на Каро, а затем очень мягко произнёс:

– Каролин, вы ведь позволите вас так называть?

– Да, сир.

– Каролин, прошу вас, угощайтесь. Если вы не съедите ни кусочка, мне тоже придётся отказаться от трапезы. Вы ведь не допустите, чтобы ваш сюзерен остался голодным?

– Я бы не хотела испортить вам аппетит, ваше величество.

– Глупости. Если что и способно испортить мне аппетит, то это голодные сотрапезники. Когда кто-то отказывается есть с одного со мной стола, я начинаю думать, что еда отравлена. Поэтому, прошу вас, разделите со мной этот ужин.

Трижды озвученную просьбу монарха Каро проигнорировать не смогла. Она отложила нож и взяла вилку. Ковырнула лежащую на тарелке фаршированную куропатку. С удивлением обнаружила, что та только выглядела целой, а на самом деле была разделена на небольшие, удобные кусочки. Позже оказалось, что все стоящие на столе блюда приготовлены так, чтобы однорукий человек мог съесть их, пользуясь только вилкой.

На протяжении всего ужина его величество был просто воплощением галантности. Он подливал Каролин вина, менял перед ней тарелки с кушаньями и развлекал пересказом новостей и придворных сплетен.

От него Каро узнала, что находится в тюрьме уже два года.

– Два года…, – проговорила она, – целых два года…. Но почему?

– Что именно «почему»?

– Почему меня до сих пор не казнили? Насколько я знаю, обычно приговоры исполняются куда быстрее?

– Так и есть, – согласился монарх. – Обычно суд выносит приговор, я его утверждаю, и через день приговорённого казнят. Однако ваш приговор я до сих пор не утвердил.

– Не утвердили?

– Не утвердил.

– Но почему?

– Тому есть несколько причин. Первая из них – в этом деле слишком много неясностей и у меня нет твёрдой уверенности в вашей виновности. Все, с кем я говорил, утверждают, что вы не могли взять и просто так применить боевое плетение посреди города. Вторая – поспешность, с которой были проведены следствие и суд. Третья – давление, которое на меня оказывают.

– Давление? На вас? – удивилась Каро.

– Да, представьте себя, на короля тоже можно давить. Вежливо, аккуратно, но можно. Несколько очень высокопоставленных вельмож не реже раза в неделю рассказывают, насколько народ недоволен тем, что вы пока не казнены. И, что очень плохо, кто-то это недовольство целенаправленно разжигает. Мне об этом известно из собственных источников. Это и есть давление. А я, знаете ли, очень не люблю, когда на меня давят. Меня это злит и делает подозрительным.

Виктор сделал паузу, чтобы выпить несколько глотков вина и продолжил:

– Есть ещё причины, но вам о них знать не обязательно. К сожалению, доказать вашу невиновность не удалось, а бесконечно тянуть с утверждением приговора я не могу. Рано или поздно мне придётся его подписать, чтобы не провоцировать недовольство в народе. Скажу больше, я сделаю это сегодня. А вот что произойдёт с вами дальше, как я уже сказал, будет зависеть от вас.

– Будет зависеть от меня…, – эхом откликнулась Каро. Она вспомнила всё, что было сказано за этот вечер, и задала вопрос: – Я правильно поняла ваше величество: чтобы не расстаться с головой, мне нужно выйти замуж?

– Да. Тогда следующая моя подпись будет под указом о помиловании.

– И жених уже выбран?

– Совершенно верно.

– Чем он перед вами провинился, ваше величество, что вы даёте ему в жёны…, – Каро хотела сказать: «Наполовину слепую, наполовину парализованную уродливую калеку», но осеклась, – такую, как я?

– Ничем. Для него этот брак – награда за услугу, оказанную королевству Маламар и всему континенту. Точнее, не сам брак, а ваше приданое.

– У меня нет приданого. Герцоги Сан-Гиро – нищие, и вы это знаете, сир.

– Приданое будет. Поскольку замуж вас выдаю я, то и приданое за вами дам тоже я. И это будет ни много ни мало, а герцогство Сан-Гиро и Мёртвые пустоши.

– Всеблагие…, – потрясённо прошептала Каролин, – что же он сделал, что вы отдаёте ему почти треть королевства?

– Сущую безделицу: закрыл мир от Прорывов из плана Хаоса.

Каро не поверила своим ушам. Закрыл мир от Прорывов? Сразу весь мир? А это вообще возможно? Но если он получает такую награду… Видимо, возможно. За кого же его величество сосватал герцогиню Сан-Гиро?

– Итак, Каролин, – ворвался в её мысли голос короля, – что вы выбираете? Плаху или алтарь?

– Прежде чем ответить, могу я задать ещё один вопрос?

– Задавайте.

– Ваше величество, вы общались с этим человеком? Какое он произвёл на вас впечатление? Не пожалею ли я, если выберу замужество?

– Это целых три вопроса, – усмехнулся король, – а вы просили об одном. Ладно, не буду придираться к словам. Знаете, Каролин, я не очень близко с ним знаком. Мы заключили сделку. Он выполнил свою часть, теперь я выполняю свою. Сейчас я могу лишь сказать, что ему можно верить, он держит слово и исполняет обещания. И, кажется, очень серьёзно относится к клятвам. Что же до того, не пожалеете ли вы, выбрав замужество… Мне очень жаль это говорить, Каролин, но думаю, я должен.

Король нахмурился и немного помолчал. Тяжело вздохнул.

– Да. Я должен это сказать. Что бы вы ни выбрали, вы не проживёте долго. Травмы, которые вы получили, медленно, но верно, убивают вас. По моему приказу в вашу пищу добавляли лечебные и укрепляющие снадобья, поэтому вы пока достаточно сносно себя чувствуете, но жить вам осталось недолго. Год, может быть, два. Три, если повезёт. К сожалению, на магов с разрушенным Средоточием почти не действуют целительные чары, поэтому излечить вас невозможно. По сути, выбор у вас между быстрой смертью под топором палача и медленной, от последствий магического перенапряжения. Единственное, чем могу вас утешить – второй вариант будет безболезненным. Вы просто будете слабеть, пока однажды не заснёте, чтобы больше не проснуться.

Каро почувствовала, что ей не хватает воздуха. Потянула ворот платья. Попыталась сглотнуть возникший в горле комок и поняла, что сейчас разрыдается. Зажмурилась, чтобы удержать слёзы. Несколько раз глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. А потом… Потом ощутила злость. «Ничего не изменилось, – сказала она себе, – ты была готова к смерти. Ты была к ней готова сегодня, вчера, месяц назад. В любой день. Ты была к ней готова, поступая в Академию. Ты знала, чем занимаются чародеи, и была готова. Каждый прожитый день – лишь отсрочка перед неизбежным, и это ты тоже знала. Соберись. Перед тобой твой король. Ты присягала ему на верность, клялась служить, не щадя жизни, так не смей теперь показывать слабость. Что за дурацкие вопросы? Ты чародей и дворянин Маламара. Та, чей долг – защищать королевство. Любым способом. Любой ценой. Кем бы ни был тот, кому ты предназначена, ты с честью исполнишь свой долг перед страной и королём».

Приподняв от удивления брови, король наблюдал, как меняется сидящая напротив девушка. Как распрямляется её спина, расправляются плечи, поднимается подбородок.

– Благодарю за честность, сир, и прошу простить, – отчеканила Каро, открыв глаза, – я не должна была проявлять слабость. Вам не стоит спрашивать моего согласия. Я верна присяге и выполню любой ваш приказ. Во имя Маламара.

– Во имя Маламара, – отозвался король. – Вы сыты?

– Да, сир.

– Что ж, раз вопрос с вашим согласием решён, не будем терять время. – Виктор промокнул губы салфеткой, небрежно бросил её на стол и резко встал. – Следуйте за мной, герцогиня.

Глава 3

Каро всегда знала, что её свадьба не будет пышной и многолюдной. Последние сто лет герцоги Сан-Гиро не могли себе этого позволить. Но она даже предположить не могла, что будет выходить замуж в тюремной часовне, под покровом ночи, в тюремном платье вместо свадебного и при отсутствующем женихе. Честь быть представителем последнего выпала Виктору Третьему.

О присутствии на свадьбе короля, впрочем, герцогиня Сан-Гиро тоже раньше не помышляла.

Всё прошло донельзя буднично. Каро поставили перед алтарём Всеблагих. Жрец, которого явно вытащили из постели, прочитал соответствующие молитвы и выслушал её клятву. Объявил, что Каролин Евгения София ди Сан-Гиро и некто со странным именем Котофей отныне муж и жена.

Свидетелем на свадьбе выступал сухопарый пожилой мужчина, которого Виктор представил как Марка ди Грассо, своего секретаря. Повинуясь жесту короля, он подошёл и протянул ему плоский, обтянутый чёрным бархатом футляр.

– Это от вашего жениха, – пояснил Виктор и открыл крышку. Внутри футляра находились довольно массивное золотое кольцо, изображавшее странного зверька с тремя пушистыми хвостами и золотой же кулон в виде кошачьей головы с двумя крупными изумрудами на месте глаз.

«Нет, – поправила себя Каро, подробнее рассмотрев кулон, – это голова рыси. Вон какие кисточки на ушах».

Первым король достал из футляра кольцо и надел его на безымянный палец правой руки Каро. «Великовато, – промелькнула у неё мысль, – как бы не потерять. Дурная примета – начинать семейную жизнь с потери обручального кольца». Стоило Каролин так подумать, как кольцо неожиданно нагрелось и сжалось, плотно обхватив фалангу.

Произошедшее не укрылось от глаз Виктора.

– Ваш жених весьма предусмотрителен, – прокомментировал он, обращаясь к Каро, – иного, впрочем, я от него и не ожидал. Теперь повернитесь.

Каролин послушалась, и на её грудь лёг тяжёлый кулон. Щёлкнул замочек. Толстая, в половину мизинца, цепочка неприятно надавила на шею.

«Как ошейник», – с досадой подумала Каро и передёрнула плечами.

– Котофей сказал, что его надо носить под одеждой, – произнёс Виктор.

Она убрала кулон под платье и поморщилась от прикосновения к коже холодного металла. Впрочем, неприятные ощущения долго не продлились. Через пару мгновений и это украшение стало тёплым, почти горячим, а потом Каро перестала его ощущать. Совсем. Даже цепочку.

Подумав, что цепочка расстегнулась, и кулон соскользнул, Каро ощупала шею. Нет. Всё было на месте.

«Артефакты», – догадалась Каролин. Что же, этого следовало ожидать от могущественного мага. Только пока было непонятно, стоит ли ей испытывать по отношению к жениху признательность или наоборот, насторожиться. Ведь кто знает, какие ещё свойства он придал этим украшениям.

Король захлопнул футляр и вернул его секретарю. Взамен тот передал пачку бумаг и перо. Документы уже были разложены в порядке очерёдности. Виктор пробегал их глазами и ставил подпись, затем прикладывал перстень с королевской печатью.

Первым он, как и говорил, подписал приговор. Затем – указ о помиловании. Следом – брачный договор. Всё в трёх экземплярах. После Виктора в них расписывалась Каро.

– Ну, вот и всё, – произнёс монарх, когда все документы были подписаны. Он вручил Каро по экземпляру каждого и продолжил: – Желаю, чтобы ваша семейная жизнь была мирной и благополучной.

– Благодарю, сир.

– Не стоит. Есть ещё кое-что, о чём мне хотелось бы вас предупредить. Ваш супруг имеет довольно необычную внешность. Постарайтесь не испугаться, когда впервые увидите его.

Необычная внешность? Король говорит о необычной внешности ей? Каро невесело усмехнулась и ответила:

– Благодарю за предупреждение, сир. Похоже, «необычная внешность» отныне семейная черта рода Сан-Гиро.

– Рад, что вы можете шутить, – по губам короля скользнула лёгкая улыбка. Он подал знак, и секретарь протянул ему плащ с глубоким капюшоном. – Наденьте. Постарайтесь, чтобы до встречи с супругом вас не видел никто, кроме сопровождающих. Идёмте.

У выхода из часовни Каро уже ожидали запряжённая парой лошадей карета и несколько вооружённых всадников.

Гербов на дверях кареты не имелось, всадники тоже были одеты так, чтобы ни у кого не было возможности распознать их принадлежность к какому-либо знатному роду. Это удивило Каро, но задавать вопросов она не стала. Если король стремится сохранить её инкогнито, значит, у него есть на это причины. Сама она решила подумать над этим позже. Обилие событий этого вечера утомило её, и больше всего Каролин хотела спать, а не ломать голову над всё новыми и новыми вопросами.

– Счастливого пути, герцогиня, – пожелал Виктор Третий. Помог Каро подняться в карету и, прежде чем закрыть дверцу, добавил: – Берегите себя.

Под покровом ночи кортеж покинул стены столичной тюрьмы. Набирая скорость, проехал по площади Правосудия, на которую выходили тюремные ворота и фасад здания суда. Здесь же стоял эшафот, где приводили в исполнение смертные приговоры, и куда чуть не попала Каро. В тусклом свете фонарей она смутно различила его очертания и поневоле задержала дыхание. Выдохнула только тогда, когда карета миновала площадь, и в окошках замелькали стены домов.

Стук копыт, покачивание кареты и усталость вскоре усыпили Каро. Во сне она снова ужинала с королём. Тот показывал на стоящего поодаль от стола человека и говорил ей: «Ваш муж необычно выглядит, но вы не должны его бояться, ведь он спас весь мир». Каро пыталась разглядеть того, на кого указывал король, но никак не могла. Он стоял в тёмном углу, куда почти не доставал свет горящих на столе свечей, и даже очертания фигуры скорее угадывались, чем были видны. Единственное, что было ясно видно, это светящиеся в темноте изумрудно-зелёные глаза.

Каро напрягала зрение, пытаясь разглядеть что-то помимо этих глаз. В какой-то момент ей показалось, что сквозь темноту начинают проступать черты лица, но внезапно король постучал по столу и строго сказал:

– Почтовая станция, съера. Не желаете ли размяться и позавтракать?

– Что? – вскинулась Каро, открывая глаза.

– Почтовая станция.

Через открытую дверь в карету заглядывал один из сопровождающих – усатый мужчина средних лет.

– Размяться, позавтракать, в уборную сходить не желаете?

– Да-да, конечно…, – смутилась Каро. – Извините, не расслышала с первого раза.

– Не мудрено, – усмехнулся усатый, – вы так крепко спали. На свежем-то воздухе всегда лучше спится, чем…, чем взаперти.

– Вы правы, – не стала спорить Каро, – сон на свежем воздухе действительно куда крепче. Однако, что вы говорили насчёт «размяться» и прочего?

– Завтрак мы вам сюда принесём, а в уборную проводим. Только плащик надеть не забудьте. Не надо, чтобы вас видели.

Двое мужчин проводили Каролин до спрятавшейся позади станции уборной, потом так же довели до кареты. Здесь её уже ждала тарелка каши с мясом, кружка травяного чая и толстый ломоть белого хлеба. Пища простая, но по сравнению с тюремной баландой – более чем съедобная.

Пока эскорт завтракал и перепрягал лошадей, Каро подчистила тарелку и даже собрала хлебом остатки каши со дна и стенок. Давешний усатый охранник, увидев такое, удивлённо хмыкнул и неожиданно подмигнул ей.

– Вы не представляете, какая это вкуснота, – понизив голос, сообщила ему Каро.

– Очень хорошо представляю. Приходилось на гауптвахте сиживать, – ответил усатый, так же вполголоса.

Вскоре кортеж снова отправился в дорогу. Путь от Матиры – столицы королевства – до герцогства Сан-Гиро должен был занять около недели. Раньше Каро могла бы проделать его куда быстрее, за день или немного больше, через стационарные порталы. Однако пользоваться порталами могли только маги. Теперь, после разрушения Средоточия, этот способ был ей недоступен.

Через некоторое время после выезда Каро снова задремала и проспала половину дневного перегона. На этот раз без снов. Проснувшись, она принялась бездумно таращиться в окно на пробегавшие мимо пейзажи. Поля и перелески, деревеньки и речушки сменяли друг друга, чтобы ненадолго предстать перед её взором, а затем терялись позади.

До сих пор герцогине Сан-Гиро не доводилось путешествовать так, чтобы была возможность поглазеть на сельские виды. Большую часть жизни она провела в Матире и нечасто выбиралась за её стены. Если же такое происходило, то было, в основном, связано с академической практикой, а это совсем недолгие путешествия. От портала до портала, там короткая вылазка до места практики, выполнение задания и возвращение домой в тот же день, в крайнем случае – на следующий.

Постепенно созерцание сельских пейзажей наскучило Каро. В голову вернулись мысли о положении, в котором она оказалась. Внезапное замужество порождало массу вопросов, на которые у неё пока не было ответов, и это беспокоило.

Каким окажется будущий муж? Ясно, что красавцем он не будет. Король вполне прозрачно на это намекнул, но это не особо беспокоило Каро. Она и сама теперь не образец красоты и прелести. А вот что он за человек? Может, конечно, сама доброта и благородство, а может и наоборот – тиран и садист. Если бы у неё была магия, это не слишком бы беспокоило Каролин, но Средоточие разрушено, и теперь она ничем не отличается от обычной бедной дворянки. Оставалось только надеяться, что во втором случае её семейная жизнь не продлится долго.

В сумерках они достигли очередной почтовой станции, где и заночевали. Впервые за два года Каро удалось поспать на нормальной кровати с простынями, подушками и одеялами, а не на тюремных нарах. Удивительно, но ночь прошла без кошмаров.

Второй день пути дался Каролин куда тяжелее, чем первый. Её слегка мутило, ломило спину, ныли суставы, а особенно беспокоила ноющая боль в груди и животе. Видимо, как ни мягко шла карета, а её слегка растрясло, да и действие снадобий, которые ей давали по приказу короля, ослабло или вовсе прекратилось.

Каро попыталась заснуть, но, выспавшись за вчерашний день и ночь, не смогла. Когда на дневном привале ей предложили выйти и размять ноги, она еле выбралась из кареты, чем изрядно обеспокоила сопровождающих.

– Съера, вам нехорошо? – задал ей вопрос усач. Видимо, он был главным в эскорте.

– Ничего страшного, – попыталась улыбнуться Каро. – Просто немного укачало. Не стоит волноваться.

Охранник покачал головой, отошёл и о чём-то переговорил с кучером. Каролин поняла, что он ей не поверил.

Скорость движения несколько снизилась. Карету стало меньше трясти, но особого облегчения Каро это не принесло.

Вечером, увидев, что карета въезжает в ворота постоялого двора, герцогиня испытала немалое облегчение. Каро отказалась от ужина, с трудом добралась до постели и мешком упала на неё, почти сразу забывшись некрепким, болезненным сном.

Утром она чувствовала себя совсем разбитой. Боль во всём теле усилилась, и встать удалось только с большим трудом. Аппетита не было. Каро заставила себя проглотить несколько ложек густой, пряной похлёбки и, не доев, отставила тарелку. Сопровождающий, пришедший сказать, что карета готова и можно отправляться, обратил на это внимание, но ничего не сказал. Перед отъездом к ней подошёл усач и протянул кулёк ягодных цукатов.

– Вот, съера. Возьмите. Поклюйте в дороге. Они кисленькие, меньше будет укачивать.

– Благодарю. – Каро приняла угощение. – Простите, что подумала об этом только сейчас, но мы уже третий день в пути, а я даже не знаю вашего имени.

– Не страшно, съера. Я вашего тоже не ведаю. И никто из наших. Ни к чему нам это. Если хотите, можете называть меня «Папашей». Думаю, по возрасту сгожусь.

Он улыбнулся и пригладил усы. Каро постаралась улыбнуться в ответ, но вышло у неё не очень убедительно.

В этот день поездка очень быстро превратилась в пытку. Каролин непрерывно тошнило, боль в животе усилилась и перешла в режущую. Цукаты действительно немного облегчали её состояние, но именно что немного и ненадолго, а вскоре и вовсе закончились.

Постепенно Каро становилось всё хуже и хуже. Появился шум в ушах, в глазах потемнело. Она поняла, что вот-вот упадёт в обморок. Хотела было постучать в стенку кареты, попросить помощи, но соскользнула с сиденья и поняла, что подняться самостоятельно уже не сможет.

Внезапно карета остановилась. Это произошло так резко, что Каро бросило вперёд и ударило о переднее сиденье. От боли в голове слегка прояснилось, шум в ушах отступил, и девушка услышала доносящиеся снаружи крики, ржание лошадей и металлический лязг. Что-то громко стукнуло в правую стенку кареты, и из неё на пару дюймов высунулся арбалетный болт.

Совсем рядом раздался характерный перестук клинков и ругань. Один из голосов явно принадлежал Папаше, два других Каролин слышала впервые. Вот один из сражающихся захрипел. Папаша довольно воскликнул: «А теперь твоя очередь!», после чего клинки снова лязгнули раз, другой, и вновь раздался вскрик, перешедший в хрип.

Каро попыталась приподняться и выглянуть в окно, но головокружение помешало ей это сделать. И, как оказалось, очень вовремя: очередной болт выбил стекло сначала в правой дверце, затем в левой. Каролин едва успела зажмуриться и прикрыть голову от града осколков.

От резких движений у неё вновь потемнело в глазах. Уши словно забило густой ватой. Каро почти перестала слышать и ощутила, что проваливается в темноту. Левая дверца кареты распахнулась. Последним, что она увидела, прежде чем потерять сознание, был направленный на неё заряженный арбалет.

Глава 4

Мокрый носик ткнулся Каро в щёку.

– Лотта…, – пробормотала девушка, – иди сюда.

Она повернулась на бок и попыталась подгрести кошку поближе, но та вывернулась и пискнула:

– Ки?

Ки? От удивления с Каро слетели остатки сна. Она открыла глаза и поняла, что рядом с ней на подушке сидит совсем не Лотта. У той не было трёх огромных пушистых хвостов и такого голубого меха.

– Ты не Лотта, – озвучила Каро свою догадку.

– Ки, – согласилось существо.

– А кто ты тогда?

– Куо!

– Куо? Это твоё имя?

– Ки!

Пискнув, голубой зверёк крутанулся вокруг своей оси, показав себя со всех сторон.

– Где-то я нечто подобное уже видела…, – пробормотала Каро. – Не знаешь, где?

– Ки! – снова пискнул зверёк, и похлопал лапкой по её правой кисти.

Посмотрев на руку, Каро обнаружила массивное золотое кольцо, изображавшее существо с тремя хвостами. Совсем как то, что сидело сейчас на её постели.

– Откуда…, – начала говорить она, но осеклась. События последнего времени начали всплывать в её памяти. Нечётко, как будто всё случилось во сне. Тюрьма, король, свадьба, дорога, нападение. – Это что, всё мне не приснилось?

– Ки! – подтвердил Куо.

– Ничего себе…, ты всё-всё понимаешь? Наверное, ты очень умный.

– Ки! – снова пискнул Куо и гордо выпятил грудку.

– А если это был не сон, тогда почему я жива, где я и как сюда попала?

– Ки-ки-ки-ки-ки! – запищал Куо и завертелся на подушке, исполняя комплекс кульбитов, пируэтов, сальто и элементов кулачного боя с применением всех трёх хвостов. Каро решила, что так он пытается ответить на её вопрос. Вскоре с очередным «Ки!» зверёк прекратил кувыркаться и замер, преданно глядя на неё большими аметистовыми глазами.

– Не сомневаюсь, что именно так всё и было, – стараясь сохранить серьёзность сказала девушка, – Только прости, но я не всё поняла. Придётся кое-что уточнить самой.

Каролин приняла сидячее положение и осмотрелась.

– Ну ничего себе…, – потрясённо пробормотала она под нос. – Это что, бальная зала?

Герцогиня Сан-Гиро несколько преувеличила, но размеры помещения действительно впечатляли. Её прежняя спальня поместилась бы в этой комнате раза четыре в длину и три в ширину. Под стать огромной комнате была и кровать. По ней вполне можно было совершать пешие прогулки, не спускаясь на пол.

Собственно, кровать была единственным предметом обстановки, отчего комната казалась ещё больше.

Две из четырёх стен представляли собой огромные пейзажи, третья почти целиком состояла из огромных, от пола до потолка окон, а четвертая была полностью закрыта огромным зеркалом.

В зеркале отражалась огромная комната со стоящей посередине широченной кроватью, на которой сидели абсолютно лысая девушка в ночной рубашке и голубой зверёк с тремя хвостами.

Даже издалека было видно, что ни лицо, ни голова девушки из зеркала не обезображены ни одним шрамом.

Не веря глазам, Каро некоторое время напряжённо вглядывалась в своё отражение, а потом на четвереньках рванула к краю кровати. Добраться до него помешала левая рука, оказавшаяся неожиданно слабой.

Слабой? Каролин удивлённо уставилась на руку. Левую. Ту самую, которую не чувствовала уже два года, и на которую, пусть и неуверенно, сейчас опиралась. Поднесла к глазам. Сжала и разжала кулак.

Рука её слушалась.

Секунду спустя до Каро дошло, что она прекрасно видит обоими глазами. Пожалуй, даже лучше, чем раньше. Девушка провела ладонью по левой щеке. Сомнений не было, чувствительность парализованной части лица полностью восстановилась. Она даже прикусила щёку изнутри, чтобы это проверить и тихонько ойкнула.

Правая рука тоже изменилась. Покрывавшие её шрамы бесследно исчезли.

Не отрывая взгляд от своего отражения, Каро сползла с кровати. Тому, что левая нога теперь уверенно стоит на земле, прекрасно сгибается и слушается не хуже правой, она уже не удивилась.

Мелкими шажками приблизилась к зеркалу и замерла, заворожено глядя на своё отражение. Она выглядела почти так же, как два года назад. Только не было волос и сильно похудело лицо, отчего большие карие глаза теперь выглядели вовсе огромными.

Каро стянула рубашку и повернулась к зеркалу правым боком, потом спиной. Сколько она ни выворачивала шею, осматривая себя, так и не увидела ни одного следа страшных ожогов.

О том, что с ней случилось, теперь напоминала только болезненная худоба, отсутствие волос и висящий на груди кулон в виде рысьей головы.

– Ки!

Каро хлопнула глазами, повернулась на раздавшийся над ухом писк и обомлела. Куо висел в воздухе на уровне её лица и махал лапками в сторону кровати. Она так увлеклась, разглядывая себя в зеркале, что не заметила, как зверёк оказался рядом.

– Ты ещё и летаешь?

– Ки!!! – теперь писк Куо звучал сердито. Он нахмурился и топнул лапкой по воздуху, потом снова показал в сторону кровати.

– Хочешь, чтобы я вернулась в постель?

– Ки! – зверёк утвердительно кивнул.

– Хорошо, – не стала спорить Каро. Она натянула рубашку, сделала пару шагов в направлении кровати и почувствовала, что пол уходит из-под ног. Судорожно попыталась выставить руки, но те внезапно отяжелели и двигались медленно, как сквозь толщу воды. В голове успело промелькнуть, что пол застелен толстым ковром и сильно она не ушибётся, но падение внезапно остановилось.

Какая-то сила подхватила Каролин, подняла, перевернула лицом вверх, донесла до кровати и мягко опустила. Следом прилетел сердито пищащий Куо и накрыл девушку одеялом.

– Ки! – из писка исчезли сердитые нотки, но теперь он явно звучал осуждающе.

– Не руга…, – хотела попросить Каро, но внезапно широко зевнула, – а-а-айся. Как спать…

Она не договорила. Веки отяжелели, и девушка почти мгновенно провалилась в глубокий, крепкий сон.

– Ки, – резюмировал произошедшее Куо. Несколько минут он внимательно вглядывался в лицо спящей герцогини, потом свернулся клубочком на подушке рядом с её головой, накрыл мордочку всеми тремя хвостами и тоже заснул.

Прошло несколько часов. Дверь в комнату распахнулась, и в неё быстрым шагом вошли, почти вбежали, две пожилые женщины. Они были похожи, почти как родные сёстры. Обе полноватые, круглолицые, в одинаковых серых платьях, белых передниках и таких же чепчиках.

Следом за ними бежала крупная голубоглазая кошка цвета кофе с молоком.

Остановившись возле кровати, женщины одинаковым жестом всплеснули руками и прижали ладони к щекам.

– Каро!

– Деточка!

– Живая!

– А худенькая какая!

– А волосики-то, волосики где?

– Ой, что ж с тобой сделалось-то?!

Под эти причитания кошка проскользнула между ними, запрыгнула на кровать и замерла, увидев Куо. Тот уже проснулся, скользнул взглядом по женщинам и пристально уставился на кошку.

– Мя?!

– Ки?!

«Ты вообще кто? – А ты?» – значил этот обмен звуковыми сигналами.

Услышав, что рядом кто-то есть, Каро снова проснулась. Увидев, кто стоит возле кровати, она слабо улыбнулась и прошептала:

– Агата, Лидия…

Услышав знакомый голос, кошка бросилась вперёд, обогнула Куо, прильнула к Каро и замурчала, уткнувшись мордочкой в ухо и обняв лапками за шею.

– Лотта! Ты меня не забыла!

С трудом выпростав руки из-под одеяла, Каролин прижала кошку к себе.

Женщины застыли, по-прежнему прижав ладони к щекам и неверяще глядя на Каро. Неизвестно, сколько бы они так простояли, если бы из-за двери не донеслось:

– Дамы, вы ничего не забыли?

– Ой, да что ж мы! – «дамы» переглянулись. – У нас же деточка голодная!

Они выскочили за дверь и тут же вернулись, катя перед собой столик на колёсах. На столике стояла большая фарфоровая супница, из которой торчала ручка поварёшки. В четыре руки женщины усадили Каро в постели, подперев ей спину подушками. Установили столик-поднос и водрузили на него большую кружку с ароматным куриным бульоном.

От вида и запаха бульона Каролин чуть не захлебнулась слюной и почувствовала сосущую пустоту в желудке.

– Вот, деточка, попей. Сначала бульончику, а после и супчиком тебя покормим. Господин герцог сказал, постепенно надо. Сказал, слабенькая ты совсем.

– Спасибо, – поблагодарила Каро и обеими руками ухватила кружку. Лидия, увидев, как у воспитанницы трясутся руки, накрыла их теплыми, пухлыми ладонями.

С помощью няни Каро одолела три кружки. Нацелилась было на четвёртую, но поняла, что не осилит. К тому же, голод отступил, уступив место сонливости. Пустую кружку Лидия забирала из рук уже спящей девушки.

Женщины уложили герцогиню, накрыли одеялом и ушли, оставив под присмотром Куо и Лоты.

За дверью их встретил Котофей.

– Господин герцог, ваше сиятельство, – обратилась к нему Агата, – что же это с девочкой нашей сотворилось-то? Её что же, голодом морили?

Гатто небрежно махнул рукой и покачал головой:

– Нет, истощение – побочный результат лечения. Вы видели её после…, после того, что произошло на площади Сан-Ромино?

– Нет, господин герцог. Мы пытались добиться свидания, но нам отказали. И на суд не пустили. Сказали, раз мы не родственники, то и делать нечего.

– Ясно. Без подробностей скажу так: Каролин тогда очень тяжело пострадала. Тюрьма здоровья ей тоже не прибавила, и когда она попала сюда, была при смерти. Лечить пришлось многое и быстро, а покормить возможности не было. Совсем нельзя было. Вот она сейчас и выглядит как жертва долгого голодания.

Женщины переглянулись. Особого доверия этот тип у них всё ещё не вызывал, но и не доверять ему причин не было. Пару часов назад он появился в столичном доме Каролин и с порога заявил:

– Я – новый герцог Сан-Гиро. Мы с вашей хозяйкой поженились четыре дня назад. Вы ей нужны. Срочно. Собирайтесь. Кстати, кто из вас кто? В смысле: как зовут, чем занимаетесь?

Ошеломлённые таким напором женщины послушно представились:

– Лидия, нянька и горничная.

– Агата, кухарка и экономка.

– Отлично. Собирайтесь. У нас мало времени. Герцогиня пока спит, но скоро проснётся. Будет лучше, если первыми она увидит вас, а не меня. Она ещё очень слаба и не стоит лишний раз её пугать.

Кухарка и нянька согласно кивнули. Они-то уже были наслышаны о Котофее и его необычном облике, а вот Каро о нём могла и не знать.

В столице вот уже полтора года из уст в уста передавалась история о том, как гатто заявился в королевский дворец и потребовал аудиенции с Виктором Третьим. Выгнать наглого коточеловека сначала попыталась стража, потом – столичное отделение Королевского Корпуса Магов. В полном составе. Им на помощь подтянулись преподаватели Академии Магии и весь старший курс. В итоге мессиру архимагу Роберу Меризе пришла в голову мысль, что не так уж плохо позволить этому шерстистому поговорить с королём. На тот момент мессир архимаг остался единственным защитником дворца, стоящим на ногах. Остальные лежали вокруг в бессознательном состоянии.

Однако, так запросто ответственные и преданные служанки дом покидать отказались.

– Не так быстро, съер, – строго сказала Агата. – Сами понимаете, кто угодно может назваться кем угодно, в том числе и герцогом, и мужем нашей деточки. Вы можете как-то подтвердить свои слова?

– Легко, – ответил гатто и предъявил ответственной экономке свидетельство о браке, подписанное королём и заверенное королевской печатью. Малой. Но дамам этого хватило, чтобы уже через четверть часа объявить о готовности выдвигаться.

Уже стоя на крыльце, они заметили, что возле дома нет ничего, похожего на карету, коляску или иное средство передвижения. Только служанки вознамерились задать вопрос о том, как его кошачье сиятельство намерено достичь довольно отдалённого герцогства, как Котофей подхватил их под руки, погрузил в глубокий сон и взмыл на высоту птичьего полёта.

Волшебник разбудил Агату с Лидией уже на кухне нового герцогского дворца. Такой чистоты, необычных печей и холодильных шкафов им видеть ещё не доводилось. Они уж было вознамерились всё здесь хорошенько изучить, но гатто безжалостно пресёк их исследовательский порыв. Он показал служанкам, где лежат специи, выдал холодную, уже ощипанную и выпотрошенную курицу и велел сварить бульон. Научил пользоваться печкой, потом покинул на целый час, а вернувшись, сразу повёл кормить Каролин.

Откуда в герцогском дворце взялась Лотта, ни Агата, ни Лидия представления не имели, а Котофей просвещать их на этот счёт не спешил.

– Понятно, господин герцог. – Служанки, хоть и со скрипом, осознавали изменения, произошедшие в их положении. Волнение от встречи с Каро постепенноослабевало и на первый план выходили различные насущные вопросы. Агата, как старшая по должности, взяла на себя общение с новым хозяином. – Позволено ли мне будет спросить?

– Конечно.

– Что будет входить в наши обязанности? Знает ли о нас ваш управляющий? Вы нас ему представите или нам следует разыскать его самим? Каковы ваши планы относительно нашей дальнейшее службы?

– Ого, сколько у вас сразу вопросов. Не знаю, устроят ли вас мои ответы, но дело на данный момент обстоит так: другой прислуги, кроме вас, здесь нет. Управляющего тоже. Собственно, в ней пока нет особой нужды: дворец ещё только строится. Ваши обязанности…. В общем, на ближайшие дни вашей обязанностью будет ухаживать за герцогиней. Кормить, поить, приглядывать, пока не окрепнет. Когда её…, как там, сиятельство?

– Да, ваше сиятельство.

– Так вот, когда её сиятельство встанет на ноги, командовать вами будет она. Сейчас пойдёмте. Покажу, где вы будете жить и вообще, где у нас тут что.

Глава 5

Следующие три дня Каро в основном спала и ела, окружённая заботой преданных служанок. Бульончик сменился жиденьким супчиком, потом более густыми супами, похлёбками, кашами. За ними настала очередь плотных кушаний вроде пирогов и бифштексов.

Уже на третий день она почувствовала себя достаточно окрепшей, чтобы посетить ванную. Дверь туда обнаружилась в стене, противоположной зеркальной. Оказавшись внутри, Каро крепко заподозрила своего мужа в гигантомании или боязни замкнутых пространств.

Ванная оказалась даже больше спальни и была оформлена под тропический остров. Пол покрыт слегка неровным, чуточку шершавым кафелем, разрисованным под песок, а стены – гладким, но рельефным, изображающим пальмы, песчаный пляж и лазурную гладь океана.

Здесь была душевая, отделённая от остального помещения керамической перегородкой, имитировавшей бамбуковую стену. Места в душевой хватило бы человек на пять-шесть.

Собственно ванна, размером с небольшой бассейн и бортиками, стилизованными под кучу валунов.

Овальный бассейн, метров так пятнадцать на двадцать, с дном и стенками, расписанными под тропическую лагуну – золотой песок, ветки кораллов, разноцветные рыбки на стенках и морские звёзды на дне.

И ещё три двери: в баню, сауну и к горячему источнику. Последний располагался под открытым небом.

– Охренеть…, – прошептала Каро, разглядывая это великолепие. Лидия хотела было сделать ей замечание, но не смогла. Её собственный словарный запас в тот момент ужался до того же самого «охренеть». Агата тоже промолчала.

Женщины в четыре руки искупали Каролин, попутно причитая над всё ещё торчащими «косточками и рёбрышками». Вытерли, а затем помогли облачиться в свежую пижаму и длинный шёлковый халат.

Вытирая Каро голову, Агата тяжело вздохнула и вновь посетовала по поводу отсутствующих волос. Услышав это, девушка пошутила:

– Зато не надо ждать, пока высохнут.

Про себя, правда, добавила: «Да и ненадолго это. Доживу как-нибудь».

С потерей роскошной шевелюры Каро уже смирилась, да и привыкла за два года к её отсутствию. С каждым днём она чувствовала себя всё лучше. Питание и обстановка тоже выгодно отличались от тюремных. К тому же, рассматривая себя в зеркало, девушка справедливо решила, что голова у неё удивительно красивой формы и даже без волос она очень неплохо смотрится. Необычно, это да, но отнюдь не уродливо.

Закончив с водными процедурами, служанки ушли готовить обед. Не зная, чем себя занять, герцогиня решила осмотреть ванную поподробнее.

Она медленно шла вдоль стен, внимательно разглядывая и ощупывая их, и приходила во всё больший восторг. Каждая часть рисунка мало того, что была рельефной, но и поражала удивительной проработкой деталей. Если бы не блеск глазури, всё выглядело бы настоящим. Пальмы, трава, песок, парочка крабов – казалось, что подуй ветерок, и листья пальм зашуршат, раскачиваясь, а крабики побегут по своим делам.

Бродя вдоль стен и любуясь рисунками на кафеле, Каро не могла отделаться от ощущения, что в нём есть какая-то неправильность. Какая-то мысль проскакивала по краю сознания, но ускользала, стоило попытаться её поймать.

Каролин остановилась. Внимательно вгляделась в стену. Сосредоточилась, стараясь понять, что же ей кажется неправильным. Наконец неуловимая мысль обрела очертания.

– Не может быть. Этого просто не может быть. Так не бывает.

Потом, вспомнив ещё кое-что, она быстрым шагом вышла из ванной, пересекла спальню и остановилась перед зеркалом. Прошла вдоль него, ведя пальцем по гладкой поверхности.

– Это просто невозможно! Таких огромных зеркал не бывает!

Занимавшее всю стену зеркало было цельным. Одним большим листом метров пять в высоту и не меньше десяти в длину.

Каро бегом вернулась в ванную. Потратила ещё с полчаса, чтобы убедиться в том, что ей не показалось. Подошла к бассейну и опустилась на один из стоящих рядом с ним шезлонгов. Обхватила руками голову и потрясённо прошептала:

– Как он это сделал? Кто он вообще такой?

Кафель, которым были покрыты стены и пол ванной комнаты, не имел ни одного шва. По сути, это была одна огромная «плитка». Каро не была специалистом по изготовлению кафеля, так, имела кое-какое представление о процессе, но даже её скромных познаний хватало, чтобы понимать: обычным способом такое сделать невозможно. Магически – да, пожалуй, но сложно, очень сложно.

Некоторое время Каролин пыталась подсчитать, сколько нужно магов для такого дела. Выходило что-то около пятидесяти, но при мысли о необходимом уровне координации и контроля она пришла в состояние, близкое к ужасу.

Вскоре служанки подали обед. Вместо того, чтобы приступить к еде, Каро забросала их вопросами: кто, что, какой и так далее. Лидия с Агатой переглянулись, синхронно покачали головами и нянька ответила:

– Даже не знаю, что тебе сказать, деточка. Много о нём говорят разного. Кто хорошее, а кто и плохое. Одно точно: маг он могучий. Ты-то в тюрьме была, не слышала ничего, наверное?

– Не слышала о чём? Впрочем, я ни о чём там толком не слышала. Сидела в «одиночке», а надзиратели к общению особо не стремились.

– Да о том, что господин герцог…, ну, тогда-то ещё не герцог, а непонятно кто, всех столичных магов победил, да с королём договор заключил. Ты как в тюрьму-то попала, так Прорывы как грибы после дождя полезли. Говорили, чуть не каждую неделю где-то новый, а то и два.

Каро не сдержала удивлённого возгласа. Прорывы Хаоса на континенте случались два-три раза в год, каждый раз их удавалось предсказать и довольно быстро купировать. Для этого приходилось собирать маленькую армию магов, так как всегда был риск, что закрыть Прорыв на стадии созревания не получится и придётся принимать бой с хаотическими тварями. Если прорывы возникали действительно каждую неделю…. Герцогиня содрогнулась, представив аврал, в котором пришлось работать магам Маламара и других королевств.

– Месяца три это длилось, а потом съер Котофей появился и прямо к королю. О чём они там говорили – не знает никто, а только прекратились Прорывы после этого. Совсем. Уже почти два года ни одного не было. Видать, господин герцог их и прекратил, а за это-то король его на тебе и женил, чтобы титул дать и герцогство.

– И Мёртвые пустоши, – добавила Каро. – Так и есть, нянюшка. Его величество мне сам об этом сказал, когда выдавал замуж. Ещё он сказал, что съер Котофей необычно выглядит. Насколько необычно?

Служанки переглянулись и замялись.

– Он вам запретил говорить или вы не хотите меня пугать?

– Пугать, деточка. Пугать не хотим. И он тебя пугать не хочет. «Пока, – говорит, – не окрепла, не буду ей показываться». А сам он ничего не запрещал. Вроде, незлой он, герцог-то наш.

– Что, такой страшный?

– Нет, деточка. Не страшный он совсем. Даже красивый, наверное. Но необычный. Да ты сама скоро увидишь.

До ужина Каро ещё продремала, а потом уже не смогла сомкнуть глаз. Спать не хотелось совершенно. К тому же, герцогиню всё больше и больше одолевали мысли о супруге. Точнее, о его загадочной внешности. Что же с ним не так, что служанки называют его «наверное красивым», но сам он не желает её пугать?

Взгляд Каролин упал на обручальное кольцо. Трёххвостый зверёк, которого оно изображало, оказался вполне реален. А что, если… Каро резко села в кровати, поражённая догадкой. Если кольцо – это Куо, то кулон… Она потянула за цепочку и достала украшение.

Голова рыси с глазами-изумрудами.

– Да нет, не может быть… Или может? Если может, то кто он? Оборотень? Или его кто-то проклял? А может, последствия какого-нибудь неудачного плетения или опыта?

Вопросы множились, а ответов на них не было.

За окнами спальни постепенно сгущались сумерки. Долгий летний вечер неохотно уступал место ночной темноте. Поворочавшись в кровати, герцогиня поняла, что не только не может заснуть, но и отлежала все бока.

Каро сползла с кровати, сунула ноги в пушистые мягкие тапочки и отправилась бродить по комнате. Она несколько раз прошлась вдоль расписанных стен, любуясь изображённым на них пейзажем. Прошла в ванную и побродила там. Посидела в шезлонге возле бассейна. На этом доступные ей способы времяпровождения закончились, но ни намёка на усталость или сонливость не появилось.

Вернувшись в спальню, Каролин начала привычно мерить её шагами. Она успела трижды пройти мимо двери, прежде чем до неё дошло: а ведь никто не запрещал ей выходить! Она тихо ругнулась, недобрым словом помянув проведённое в тюрьме время, одарившее её привычкой сидеть взаперти и покидать камеру только по команде надзирателей.

Дверь оказалась не заперта. Каро приоткрыла её и осторожно выглянула. За дверью была ещё одна большая, совершенно пустая комната. «Гостиная или что-то подобное» – догадалась девушка.

По маламарской традиции покои знатной дамы состояли из нескольких помещений и двери спальни никогда не выходили в общий коридор. Чаще всего их разделяла гостиная, где дама днём принимала посетителей, а ночью дежурила одна из горничных. У самой Каролин, несмотря на высокий титул, таких покоев не было. Им попросту неоткуда было взяться в небольшом столичном доме рода Сан-Гиро.

Каро пересекла пустую комнату и попробовала открыть следующую дверь. Она так же оказалась не заперта и вела в длинный, ярко освещённый коридор, застланный ковровой дорожкой. Собственно, этой дверью коридор и заканчивался. Или, в зависимости от точки зрения, с неё начинался. Во всяком случае, идти по нему можно было только вперёд.

Вообще, это был не коридор, а галерея, соединявшая покои герцогини с основным зданием. Стены её почти целиком состояли из высоких окон, разделённых узкими простенками. Впрочем, сейчас за окнами царила темнота, из-за яркого освещения внутри казавшаяся абсолютно непроглядной.

Миновав галерею, Каролин оказалась в небольшом холле, в котором брали начало ещё два коридора и лестница, ведущая на второй этаж. Побродив немного по первому этажу, герцогиня выяснила, что один из коридоров ведёт в крыло, отведённое для слуг и служебных помещений. Второй заканчивался огромной залой.

«Вот это и правда бальная зала» – решила Каро, осматриваясь. Пожалуй, здесь можно было устроить одновременно бал Академии магии, столичного магистрата и смотр королевской гвардии, а вторую половину помещения выделить под парк аттракционов.

Не обнаружив на первом этаже больше ничего интересного, герцогиня поднялась на второй.

– Ки?

На лестничной площадке второго этажа Каро поджидал книп. Куо сидел, обернув вокруг лапок все три хвоста, как это делают кошки. Правда, из-за их количества и пушистости он оказался завёрнут почти по шею.

Некоторое время волшебный зверёк и герцогиня разглядывали друг друга. Затем Куо поднялся и, задрав все три хвоста, направился в один из отходящих от лестничной площадки коридоров. Сделав несколько шагов, он остановился, обернулся на Каро и спросил:

– Ки?

– Ты хочешь, чтобы я пошла за тобой?

– Ки!

– И куда ты хочешь меня отвести?

– Ки! – Куо ткнул лапкой вперёд.

– Туда. Поняла, что ничего не понятно, но интересно. Ну что ж, идём! – сказала, Каро двинулась вслед за книпом.

Куо привёл её к высоким двустворчатым дверям, из-под которых в слабо освещённый коридор пробивалась тонкая полоска света. Перед книпом дверь приоткрылась. Он проскользнул в образовавшуюся щель, Каро собралась было последовать за ним, но остановилась, услышав начавшийся за дверью разговор:

– Ки!

– Ты уверен? Может, стоит ещё немного подождать? – ответил зверьку мужской голос.

– Ки!!!

– Ну, раз ты так считаешь…

Из-за двери послышался звук шагов, затем она распахнулась, и перед Каро предстал высокий, широкоплечий человекоподобный кот в тёмно-фиолетовом камзоле.

Глава 6

– Ну, во всяком случае, в обморок ты не упала. Ты заходи, заходи, не стой на пороге. – Котофей посторонился, пропуская Каро. – И это, дышать не забывай.

Последнее замечание было не совсем справедливым. Хоть Каро и смотрела на Котофея широко распахнув глаза, дышать она не перестала. Так, немного сбилась с ритма. Ну и сердце несколько раз испуганно бухнуло в груди, но быстро успокоилось.

– Ну, – продолжил гатто, – ты как? Сильно страшно?

– Нет, ваше сиятельство.

Короткое замешательство, вызванное внешним видом Котофея, быстро прошло. Воспитание взяло верх над изумлением. Каро вошла в дверь, повернулась лицом к гатто и склонилась в глубоком реверансе.

– Э-э-э…, – настала очередь Котофея растеряться. – Это у вас что, так положено?

– Что именно? – поинтересовалась Каро, выпрямляясь.

– Ну, вот эти вот танцы все?

– Да. Согласно правилам этикета, благородная дама приветствует супруга реверансом.

Котофей поскрёб затылок и прокомментировал:

– Дикие люди. А что, простого «привет» или там, «добрый вечер» недостаточно?

Каро ненадолго задумалась, потом ответила:

– Вообще-то достаточно. Но наедине и не при первой встрече. Ещё допускается послабление, когда дама в тягости. Мы же встречаемся впервые, поэтому…, – она не договорила и с подозрением посмотрела на гатто. – Вы меня так отвлекаете?

– Честно говоря, нет. Я сам офонарел, когда ты приседать начала. Понимаю, при дворе и в таком, знаешь, платье. – Котофей руками изобразил нечто, похожее на смесь воздушного шара и взбитых сливок. – Но дома и в пижаме?

Каро пожала плечами. Какая разница: в платье, халате, пижаме, да хоть без пижамы – знатная дама остаётся знатной дамой и обязана соблюдать этикет в присутствии равных. Это в Академии можно было без реверансов-поклонов и на «ты», но здесь не Академия и перед ней не адепты, а муж, который, к тому же, ещё и герцог.

Впрочем, Котофея её соображения особо не занимали. Он махнул рукой куда-то вглубь помещения и повторил:

– Проходи.

Прежде чем последовать его приглашению, Каро с любопытством огляделась. Помещение оказалось библиотекой. Большая его часть утопала в темноте. Освещён был лишь небольшой участок, где стоял круглый столик и пара кресел. На столике лежала открытая книга.

Каро подошла к столику и заняла одно из кресел. Бросила беглый взгляд на книгу и с удивлением обнаружила, что это томик стихов.

– Вы позволите? – спросила она Котофея, потянувшись к книге.

– Да, пожалуйста.

– Ножик-ножик я точу,

Я точу,

Резать-резать пироги,

Я хочу, –

прочитала Каролин вслух и посмотрела на Котофея.

– Вам нравится Марешан? Некоторые ценители считают, что его подражание народному стилю вульгарно.

– Я совершенно не разбираюсь в поэзии. Я просто люблю стихи. У Марешана они весёлые, мне это нравится. К тому же, он не ломает ритм и его стихи легко читать. В отличие от некоторых «утончённых» рифмоплётов, которые так над ритмом издеваются, что их стихи приходится буквально запихивать в голову.

– И всё-таки вы меня отвлекаете. Не волнуйтесь, вы не внушаете мне страха или отвращения.

– Ну, тогда одной проблемой у нас меньше. К слову, тебе раньше рассказывали о моей внешности?

– Нет. Говорили, что вы необычно выглядите, но без подробностей. Сначала я решила, что…, – Каро сделала паузу, – что у нас с вами необычность внешности, скажем так, одной природы. Сегодня мне пришла в голову мысль, что у вас голова рыси и зелёные глаза.

– И как ты до этого додумалась?

– Кольцо и кулон. Если кольцо изображает Куо, то почему кулону не изображать его хозяина?

– Умница. Поэтому ты не особо удивилась?

– Да. Можно спросить?

– Спрашивай.

– Это какое-то проклятие или следствие неудачного эксперимента?

– Ни то, ни другое. Это естественная внешность моей расы. Я – гатто.

– А…, – Каро осеклась, не зная, как задать следующий вопрос. Она никогда раньше не слышала о такой расе, и теперь жгучее любопытство боролось в ней с опасением прикоснуться к запретной тайне или затронуть болезненную для собеседника тему.

– А не знаешь ты о нас потому, что такой расы в вашем мире нет.

Котофей полюбовался широко распахнутыми глазами Каролин и продолжил:

– Ты как себя чувствуешь? Слабости нет? Спать не хочешь?

– Нет, – помотала головой Каро. – Но вы, наверное, уже собираетесь ложиться?

– Не собираюсь. Просто у нас с тобой намечается долгий разговор и…, – глаза Котофея сверкнули алым, встревожив Каро, – я не был уверен, что ты его выдержишь. Ты чего?

Гатто заметил, что герцогиня смотрит на него с опаской.

– Ваши глаза…

– Красным засветились? Это сканирование. Что-то вроде вашего магического зрения. Выглядит жутковато, знаю, но это не признак угрозы. Мне надо было проверить твоё состояние. В принципе, некоторое время поговорить можем. У тебя наверняка масса вопросов, так что спрашивай.

Вопросов у Каролин и правда было множество. Столько, что она даже растерялась, не зная, какой задать первым. Видя её замешательство, Котофей решил прийти ей на помощь.

– Не знаешь, с чего начать?

Герцогиня кивнула.

– Тогда давай я начну рассказывать с того, с чего наша история началась для меня. В общем, я из другого мира. Ну, об этом я уже говорил. Мир наш побольше вашего раз так в…, несколько. А вокруг него другие миры, поменьше. В том числе и этот. И вот, два года назад, полезли у нас прорывы Хаоса в аномальных количествах. Да, у нас они тоже бывают. Нечасто, с десяток за год на весь мир. А тут, как будто ведро с этим дерь…, хм…, в общем, будто с ведра эту гадость сыпанули. Иной раз по два раза в неделю приходилось мотаться, закрывать. И это только в окрестностях нашего Полиса. У других – то же самое. Собрались наши Волшебники… Я тебе потом объясню, чем Волшебник от мага отличается. Так вот, собрались они, и давай выяснять, с чего такой аврал начался. Выяснили. Оказалось, у вас тут кто-то с магией намудрил, и естественная сопротивляемость мира упала почти до нуля. А миры взаимосвязаны, вот через вас к нам и полезло всякое.

Котофей прервался и внимательно посмотрел на столик. Томик стихов поднялся в воздух и неторопливо улетел куда-то в темноту. Несколько секунд спустя дверь библиотеки открылась, и в неё вереницей влетели чайник, пара чашек с блюдцами и ложечками, сахарница и вазочка с печеньем.

– Не против?

Ответить Каро не успела. За неё это сделал громко заурчавший живот. Котофей улыбнулся, кивнул, и вскоре в библиотеку прилетели большое блюдо, буханка хлеба и изрядные куски ветчины и сыра. За ними спешили помидоры и листья салата. Долетев до столика, продукты шустро разобрались на ломти, сложилось в бутерброды и аккуратной горкой улеглись на блюде.

– Да, так определённо лучше. Ну, я буду дальше рассказывать, а ты не стесняйся. Тебе восстанавливаться надо.

Дважды просить себя Каро не заставила.

Котофей разлил по чашкам чай и продолжил:

– Так вот, выяснили наши Волшебники, что от вас к нам поток Хаоса идёт. Вернее, через вас. Выяснили, и поняли, что кому-то придётся сюда отправляться и печать ставить. Героем и спасителем миров назначили меня. Я как раз до полноценного Волшебника развился, а собственным Полисом обзавестись не успел. Ну, в общем, собралась сотня Волшебников и запулила меня к вам. Печать от прорывов ставить. Что я и сделал. Потом пошёл по вашим местным королям, царям, князьям и султанам. Объяснил, сколько они мне должны и чем обязаны. Они прониклись. Не сразу, но со мной спорить сложно. Денег дали. С Виктора вашего я вот землю получил. В придачу титул и жену. Тебя, то есть. Ну, то есть, тебя, а в придачу титул и землю. Оказалось, что без титула у вас землёй владеть нельзя, а титул тоже просто так не дают. Вот, собственно, так всё у нас и вышло. Не думал, не гадал, а оказался женат. Мне, правда, обещали, что скоро овдовею, но с этим загвоздка вышла.

Последняя фраза супруга заставила Каро замереть не донеся бутерброд до рта. Она не ослышалась? Загвоздка с тем, чтобы в скорости овдоветь? Это значит…

– Что за…, загвоздка? Что вы имеете в виду?

– Что в ближайшее время ты не умрёшь. И не в ближайшее тоже. Я об этом позабочусь. Знаешь, я никогда не был женат и не знаю, каково это, но уже понял, что меня бесит, когда мою жену пытаются убить. Мы женаты-то от силы неделю, а на тебя уже два покушения было. Бесит. Да я хотя бы из чувства противоречия тебе такую защиту обеспечу, что никакие убийцы не доберутся.

– Но…, дело ведь не только в покушениях… Я…

– Теперь – только. Ты абсолютно здорова. Вот совсем. Со всех сторон. Изнутри и снаружи.

– Здорова, – пробормотала Каро. Потом провела ладонью по голове. – А…

– Отрастут. Ещё неделю будет идти восстановление организма, потом начнут расти волосы. Нормальные, здоровые волосы. Знаешь, лечить тебя было сущим кошмаром: полиорганная недостаточность магического генеза, множественные разрывы сосудов, омертвение нервов. Плюс к этому всему – тебя ещё и отравили. Но, признаюсь тебе честно, восстановление волос было самой мешкотной частью лечения. Выделить здоровые луковицы, размножить, определить естественную зону оволосения, засеять… В общем, тебя в нормальное состояние привести было лишь немного проще, чем весь ваш мир от Хаоса запечатать. По энергии, конечно, не сравнить, а вот по времени и сложности – мама, не горюй! Так что, если кто снова тебя убить попытается – башку оторву, заколдую и заставлю всем объяснять – за что. Так что поверь – жить ты будешь долго.

Каро сидела, оглушённая новостями. Смерть, все эти два года стоявшая рядом, внезапно отступила. Ушла. Растворилась за горизонтом. Это рождало неопределённость. Всё последнее время Каролин знала, чего ждать от будущего. Знала, что три раза в день получит порцию баланды. Что раз в месяц её отведут на помывку. Что скоро казнят. Это тоже было определено и неизбежно, как восход солнца. Даже когда казнь отменилась, она знала, что не проживёт долго. А теперь напротив неё сидит огромный человекоподобный не то кот, не то рысь, который – к тому же – её муж, и говорит, что жить ей предстоит долго. «И счастливо», – очень хотелось бы ей добавить.

Котофей словно услышал её мысли:

– Знаешь, обычно сказки заканчиваются словами: «И жили они долго и счастливо». Вот насчёт второго… Я же не дурак, понимаю, что замуж ты не по своей воле пошла. Король приказал…

– Король предложил. – Каро произнесла это тихо, но отчётливо. – Простите, что перебиваю, но король предложил мне выбор, и я его сделала. Правда, выбор был между быстрой смертью на эшафоте и медленной, от последствий магического перенапряжения. При условии замужества. Я выбрала второе. – Она посмотрела Котофею в глаза. Как тому показалось – с вызовом. – Не только потому, что мне хотелось жить. Хоть так, хоть немного. Но и потому, что так нужно Маламару и королю. Поступая в Академию, я давала присягу. И принимая титул, давала присягу. Король не приказывал. Это было моё решение. И принято оно было исходя из моих представлений о долге и чести. Поэтому как подданная его величества и боевой чародей Маламара…, – Каролин запнулась, – бывший боевой чародей, я счастлива.

– Охренеть…, – у Котофея от удивления встопорщились усы, – я женился на стойком оловянном солдатике. Надеюсь, ты строем не маршируешь?

– Нет, – Каро приподняла брови, в свой черёд удивляясь странному вопросу, – зачем мне маршировать строем? Я же не гвардеец. Кстати, почему вы сравнили меня с оловянным солдатиком?

– Да сказка такая есть – «Стойкий оловянный солдатик». Там персонаж был, совсем как ты: верный и преданный до упора. Я бы с ним в разведку пошёл и спину прикрывать доверил. Но кончилась та сказка плохо. Все умерли. Впрочем, там сказочник вообще такой был, мрачноватый. У него часто герои в сказках умирали. То от голода, то от неразделённой любви.

Гатто сделал паузу, ухватил с блюда бутерброд и быстро расправился с ним. Каро невольно поёжилась, оценив крупные, острые клыки супруга. Посмотрела на руки. Почти как человеческие, только покрытые шерстью, с лишёнными ногтей толстыми пальцами. Котофей проследил за её взглядом.

– Ну да. Лапы волосатые. Но шерсть мягкая. Потрогать хочешь?

Неожиданно для себя Каро кивнула. Котофей протянул ей руку. Кончиками пальцев герцогиня провела по тыльной стороне ладони. Как он и сказал, шерсть была мягкой и шелковистой. Совсем как у обычной кошки.

Осмелев, Каролин погладила руку супруга.

– Котики милые, – раздался его голос, – согласна?

Она перевела взгляд на его лицо. Прищурив зелёные глаза, гатто улыбался кошачьей улыбкой. Каро улыбнулась и кивнула в ответ. Потом хихикнула. Затем хихикнула ещё раз, а после расхохоталась, не в силах остановиться.

– Ха…, ха-ха-ха…, котики…, ха-ха-ха, милые… Ха-ха-ха-ха! Котик… милый! Ха-ха-ха… Короля… Ха-ха, королей… князей…, Ха-хаос…, – она пыталась сказать, что «милый котик» запечатал мир от Хаоса, а потом заставил ходить по струнке всех монархов, но рвущийся из груди хохот не давал ей этого сделать. Каролин пыталась остановиться, но не могла. Ей уже не хватало дыхания, из глаз полились слёзы, когда Котофей поднялся, подошёл к ней, подхватил на руки и сел в освободившееся кресло. Каро оказалась сидящей у него на коленях.

Это было настолько неожиданно, что Каро поперхнулась смехом и замолчала. Замерла, заключённая в кольцо сильных, тёплых рук. Вспомнила, что давным-давно вот так же сидела на коленях матушки, греясь в объятьях, защищённая от всех невзгод мира. Память тела пробудилась и выпустила на волю маленькую девочку. Когда-то эта девочка была обычным ребёнком. Была до тех пор, пока, стоя над могилой родителей, внезапно и с пугающей ясностью не осознала, что теперь она – герцогиня Сан-Гиро. И сейчас эта девочка даже не поняла, а всем существом почувствовала, насколько устала держать спину прямой, а голову высоко поднятой. Насколько ей был нужен кто-то, кто обнимет, посадит на колени и погладит по голове.

Глаза защипало. В горле встал комок. Губы против воли начали некрасиво растягиваться в стороны. Каролин всхлипнула, попыталась вдохнуть, подавить подступающие рыдания. Это ей почти удалось, но тёплая ладонь супруга прошлась по спине и маленькая Каро окончательно одержала верх над герцогиней Сан-Гиро, разразившись громким плачем.

«Какая она худенькая и лёгонькая, – думал Котофей, поглаживая по спине рыдающую девушку. – Позвонки вон как выпирают. И лопатки. Откармливать её ещё и откармливать. А плакать не умеет. Леди, как их там по местному – благородные съеры? – так не плачут. У них всё по-взрослому, глазки печальные, слёзки ровненькие, текут так параллельненько. Носик краснеет, но строго до определённого оттенка. Губки, опять же, грустной скобочкой. Чётко дают понять: «Ах, я такая печальная». А эта… Ну совсем как маленькая. Слёзы, сопли, слюни… Аж взахлёб. Но точно не от страха. Не отталкивает. Даже наоборот. Вон как в камзол вцепилась. Ну, можно понять. То в тюрьму, то казнить, то не казнить, а замуж… И муж того, котик… Весь в шерсти… И с зубищами. Да ещё убить пытаются. Немудрено разреветься. У меня бы тоже истерика была. Наверное. Это она ещё когти не видела. Эй, эй! Ты чего?»

Последнее Котофей произнёс вслух. Погружённый в свои мысли, он не сразу заметил, что Каро плачет всё тише, её плечи уже почти не вздрагивают, а сама она как-то обмякает и начинает оседать в его руках. Ещё несколько раз всхлипнув, Каролин затихла, уткнувшись лицом в плечо супруга.

– Ну, вот и познакомились, – констатировал Котофей, обнаружив, что держит на коленях спящую девушку. – Поговорили, покушали, посмеялись, поплакали и баиньки. Баю-баюшки-баю, не ложися на краю. Придёт котик под бочок… Под бочок… И негде котику будет спать. Места не хватит. Однако, пойдём в кроватку. Благородным съерам не подобает спать в библиотеках, да ещё и на коленях у малознакомых котов. Вот котам на коленях благородных съер спать не возбраняется. Даже малознакомых. Такая вот дискриминация.

– Ох, Всеблагие! Что это у нашей деточки?

– Да это же его сиятельства! Он в этом камзоле вчера вечером был!

Хоть Лидия с Агатой и переговаривались вполголоса, Каро всё равно услышала их и проснулась. Обнаружив, что «деточка» открыла глаза, служанки приступили к осторожным расспросам.

– Каролин, деточка, у тебя всё хорошо? Нигде не болит? А что это у тебя глазки красненькие? Ты что же, плакала? Неужто, господин герцог обидел?

Спросонок Каро никак не могла понять, о чём её спрашивают. Она похлопала сонными глазами на служанок, зевнула и поняла, что не выспалась и дико хочет спать. Попыталась натянуть одеяло на голову и обнаружила, что её рука в чём-то запуталась. Этим «чем-то» оказался частично скрытый одеялом тёмно-фиолетовый мужской камзол. Причём, судя по всему, Каролин на нём спала.

Сон словно рукой смахнуло. В памяти всплыли ночное знакомство и разговор с мужем, закончившиеся… Вспомнив, чем именно, Каро застонала и спрятала лицо в подушку. Разреветься на глазах свежеиспечённого супруга, да ещё и сидя у него на коленях… Блестящее начало семейной жизни.

– Теперь он решит, что я истеричка.

Из-за закрывавшей лицо подушки эти слова прозвучали невнятным мычанием, отчего Агата и Лидия встревожились ещё больше и закудахтали с удвоенной силой. Краем уха Каро уловила, что вот-вот они пойдут учинять головомойку Котофею. Как на это отреагирует клыкастый и шерстистый супруг выяснять не хотелось. Думать было сложно, но более-менее стройная версия ночных событий всё же сложилась. Герцогиня отняла лицо от подушки и внятно произнесла:

– Всё хорошо. Ночью я долго не могла уснуть, пошла гулять по дому и наткнулась на его сиятельство. Мы познакомились. Долго разговаривали. Потом пошли спать. Очень поздно пошли спать. Так что я совершенно не выспалась. От этого глаза красные и опухшие.

– А это?

Агата указала на лежащий в постели камзол. Каролин на секунду запнулась, но быстро нашлась:

– В коридорах было зябко и его сиятельство повёл себя так, как положено благородному съеру.

Служанки синхронно покачали головами, выражая сомнение в правдивости её слов. Вслух, однако, ничего не сказали. Вот только состряпав относительно правдоподобное объяснение для Агаты с Лидией, сама Каро ломала голову, как же обсуждаемый предмет одежды оказался в её постели. Что характерно, отдельно от владельца. Даже не имевшая практического опыта пробуждения в одной кровати с мужчиной Каролин понимала, что обратный вариант выглядел логичнее. Герцог в постели, камзол…, ну, где-то поблизости. Наверное.

Так почему же камзол здесь, а герцог – нет? Не особо надеясь найти ответ на этот вопрос, Каро вытащила его из-под одеяла и осмотрела.

– Всеблагие…, – результаты осмотра заставили её охнуть. Камзол был измят, что неудивительно – ведь Каро на нём спала. Но охать её заставило не это: правое плечо и ниже было покрыто пятнами от слёз и…, в общем, не только от них. Мелькнула догадка, что герцог побрезговал забирать испачканный камзол и бросил его здесь.

«Это надо немедленно отчистить» – подумала Каро. Дальнейшее произошло очень быстро. Она извлекла из памяти нужное плетение, привычно потянулась к Средоточию, успела с досадой вспомнить, что оно разрушено, и магии у неё больше нет. Досада мгновенно сменилась изумлением на грани шока: Средоточие отозвалось. Затем в глазах Каролин потемнело, и она отключилась, нырнув лицом в злополучный камзол. Однако, перед тем, как потерять сознание, чародейка поняла: у неё снова есть магия.

Глава 7

– Ох, Всеблагие! Что это у нашей деточки?

– Да это же его сиятельства! Он в этом камзоле вчера вечером был!

Хоть Лидия с Агатой и переговаривались вполголоса, Каро всё равно услышала их и проснулась. Обнаружив, что «деточка» открыла глаза, служанки приступили к осторожным расспросам.

– Каролин, деточка, у тебя всё хорошо? Нигде не болит? А что это у тебя глазки красненькие? Ты что же, плакала? Неужто, господин герцог обидел?

Спросонок Каро никак не могла понять, о чём её спрашивают. Она похлопала сонными глазами на служанок, зевнула и поняла, что не выспалась и дико хочет спать. Попыталась натянуть одеяло на голову и обнаружила, что её рука в чём-то запуталась. Этим «чем-то» оказался частично скрытый одеялом тёмно-фиолетовый мужской камзол. Причём, судя по всему, Каролин на нём спала.

Сон словно рукой смахнуло. В памяти всплыли ночное знакомство и разговор с мужем, закончившиеся… Вспомнив, чем именно, Каро застонала и спрятала лицо в подушку. Разреветься на глазах свежеиспечённого супруга, да ещё и сидя у него на коленях… Блестящее начало семейной жизни.

– Теперь он решит, что я истеричка.

Из-за закрывавшей лицо подушки эти слова прозвучали невнятным мычанием, отчего Агата и Лидия встревожились ещё больше и закудахтали с удвоенной силой. Краем уха Каро уловила, что вот-вот они пойдут учинять головомойку Котофею. Как на это отреагирует клыкастый и шерстистый супруг выяснять не хотелось. Думать было сложно, но более-менее стройная версия ночных событий всё же сложилась. Герцогиня отняла лицо от подушки и внятно произнесла:

– Всё хорошо. Ночью я долго не могла уснуть, пошла гулять по дому и наткнулась на его сиятельство. Мы познакомились. Долго разговаривали. Потом пошли спать. Очень поздно пошли спать. Так что я совершенно не выспалась. От этого глаза красные и опухшие.

– А это?

Агата указала на лежащий в постели камзол. Каролин на секунду запнулась, но быстро нашлась:

– В коридорах было зябко и его сиятельство повёл себя так, как положено благородному съеру.

Служанки синхронно покачали головами, выражая сомнение в правдивости её слов. Вслух, однако, ничего не сказали. Вот только состряпав относительно правдоподобное объяснение для Агаты с Лидией, сама Каро ломала голову, как же обсуждаемый предмет одежды оказался в её постели. Что характерно, отдельно от владельца. Даже не имевшая практического опыта пробуждения в одной кровати с мужчиной Каролин понимала, что обратный вариант выглядел логичнее. Герцог в постели, камзол…, ну, где-то поблизости. Наверное.

Так почему же камзол здесь, а герцог – нет? Не особо надеясь найти ответ на этот вопрос, Каро вытащила его из-под одеяла и осмотрела.

– Всеблагие…, – результаты осмотра заставили её охнуть. Камзол был измят, что неудивительно – ведь Каро на нём спала. Но охать её заставило не это: правое плечо и ниже было покрыто пятнами от слёз и…, в общем, не только от них. Мелькнула догадка, что герцог побрезговал забирать испачканный камзол и бросил его здесь.

«Это надо немедленно отчистить» – подумала Каро. Дальнейшее произошло очень быстро. Она извлекла из памяти нужное плетение, привычно потянулась к Средоточию, успела с досадой вспомнить, что оно разрушено, и магии у неё больше нет. Досада мгновенно сменилась изумлением на грани шока: Средоточие отозвалось. Затем в глазах Каролин потемнело, и она отключилась, нырнув лицом в злополучный камзол. Однако, перед тем, как потерять сознание, чародейка поняла: у неё снова есть магия.

***

– Никакой магии. – Перед носом Каро покачался толстый, покрытый шерстью, палец с розовой подушечкой. Указательный. Потом рядом с ним распрямился средний. – Две недели. Потом аккуратненько и под моим присмотром. Если поняла – кивни.

Каро послушно кивнула. Пальцы от носа убрались, и она смогла разглядеть сидящего на кровати супруга: голову, плечи, торс – покрытые шерстью и лишённые одежды. Перевела взгляд ниже. Штанов на Котофее тоже не было. Только какие-то коротенькие…, панталончики? После этого посмотрела на себя. Пижама была распахнута, а над солнечным сплетением висела ладонь Котофея. В общем, всё это выглядело достаточно пикантно, чтобы Каро посетила догадка, которую она не замедлила высказать:

– Вы желаете консумировать брак?

От неожиданности Котофей фыркнул. Убрал руку, потом наклонился над Каро, запахнул и застегнул на все пуговицы её пижаму.

– Так вот, что тебя беспокоит… Ну сама посуди, куда тебя консумировать? Ты же еле живая ещё. В обмороки, вон, падаешь. Мне на тебя дышать страшно, а ты – «консумировать»!

Сбоку донеслось:

– Ки!

Повернув голову, Каро тихонько ойкнула. В воздухе, на расстоянии пары шагов от края кровати, парил Куо. Компанию ему составлял халат. Судя по размеру – мужской. Он висел и лениво помахивал рукавами.

Чтобы успокоиться, Каро пару раз глубоко вдохнула и подумала: «Спокойно. Всё хорошо. Здесь всё летает. Это нормально. Куо, посуда, еда. Халаты летают. Его сиятельство, наверняка, тоже летает. Это просто магия левитации. Летающий халат – это нормально». Пока она так себя уговаривала, Котофей обратился к книпу:

– Ага, давай халат, пока эта озабоченная меня невинности не лишила.

– Ки-ки-ки-ки-ки! – Куо разразился насмешливым писком, и Каро почему-то была уверена, что на сей раз он означал: «Было бы чего лишать!».

– Тебе бы только ржать, а меня тут чуть не отконсумировали. Знал бы, что герцогини настолько зациклены на сексе, ни за что бы в трусах к ней в спальню не впёрся. Только полностью одетым. Хотя и это ничего не гарантирует. Ночью камзол отжала даже не просыпаясь. Чисто на рефлексах. Кстати, он тебе больше не нужен? – вопрос Котофея стал для Каро неожиданностью. – Ты не подумай, мне не жалко, но он тебе великоват.

– Он…, испачкан. Я велю его почистить.

– Я тя умоляю…

Герцог приподнял всё ещё лежавщую на камзоле Каро. Ухватил его за воротник, поднял, встряхнул и, взяв за плечи, продемонстрировал. Камзол был чист и идеально выглажен.

– Было бы о чём переживать. Всё, лети в гнездо.

Последние слова были обращены к камзолу и сопровождались лёгким толчком по направлению к выходу. Камзол послушно развернулся и отправился туда, куда его послали.

Провожая его взглядом, Каро попыталась сесть и обнаружила, что не может этого сделать. Ей едва удалось приподняться на пару сантиметров, после чего она без сил рухнула обратно на подушку. От усилия сбилось дыхание, задрожали руки. Герцогиня испуганно посмотрела на мужа.

– Ничего-ничего, это нормально. Сейчас поешь, поспишь, потом опять поешь и поспишь, потом снова поешь и поспишь. В общем, пока вернёмся к тому, с чего начали три дня назад. Будешь есть и спать сегодня и завтра. Бродить никуда не надо. Магию магичить не надо. Слабенькая ты ещё.

Каро хотела было возразить, что вчера чувствовала себя вполне бодрой, но Котофей не дал ей этого сделать:

– Вчера ты бегала потому, что в тебе моего волшебства было залито по уши. Оно тебе бодрость и давало. Попытавшись применить заклинание… Как по вашему? Плетение? Чары? Ты ведь чародейка? Так вот, попытавшись сплести эти самые чары, ты инициировала своё магическое ядро, а оно поглотило всё волшебство. Вот и лежишь ты теперь пластом.

Брови Каро изогнулись в немом вопросе.

– Нет, так не годится. – Котофей повернулся к служанкам и позвал: – Дамы…, э-э-э…, как там по-вашему? Почтенные съеры!

Агата и Лидия не отреагировали. Они пребывали в глубоком шоке, причём делали это у выхода из спальни, стоя лицом к распахнутой двери. Широко открытыми глазами служанки таращились в гостиную.

– Н-да…, – в затруднении Котофей выпустил коготь и почесал бровь.

Виновником состояния служанок был он. В какой-то мере. И немного Куо. И ещё чуть-чуть халат.

Когда Каро потеряла сознание, перепуганные служанки сначала попытались сами привести её в чувство, а потом бросились за помощью к герцогу. Однако тот, получив сигнал от амулета, уже мчался в спальню. Двери в гостиную они распахнули одновременно. Котофей со стороны галереи, а Агата с Лидией – со стороны спальни. Вот тут-то нервы почтенных съер и не выдержали.

Дело в том, что гатто – диморфы. В нормальном состоянии сложенные как люди, переходя на бег, они могут перестроить скелет и передвигаться на четырёх конечностях, подобно обычным представителям рода кошачьих. Соответственно, и выглядят они при этом как большие рыси.

Так что, открыв двери, Агата и Лидия оказались лицом к лицу с герцогом, который передвигался крупными скачками. Это само по себе было зрелищем не для слабонервных, но следом за Котофеем летел и верный книп. По воздуху, на высоте пары метров. Третьим в процессии был халат. Надо ли говорить, что он тоже летел?

– Н-да, – повторил Котофей, в затруднении разглядывая служанок, – и что теперь с ними делать? Хм…, а если так?

Соскочив с кровати, гатто подошёл к служанкам. Положил руки им на головы. Запустил волну успокаивающего и общеукрепляющего волшебства. Потом вполголоса произнёс:

– Почтенные съеры, у вас деточка голодная!

Это сработало. Служанки очнулись от оцепенения, встрепенулись, одинаково всплеснули руками и бросились к тележке, на которой стоял завтрак для Каролин. Быстро установив на кровать столик-поднос, они выгрузили на него тарелку с молочной кашей, маслёнку с маслом, кувшинчик с какао и чашку. Затем на столике появились несколько вазочек с различными вареньями и мёдом. Завершила композицию корзинка с хлебом.

Котофей внимательно наблюдал за действиями няньки и экономки. Когда они закончили сервировать завтрак, он непринуждённо забрался на кровать и сказал:

– Почтенные съеры, благодарю. Можете быть свободны.

Агата и Лидия нерешительно затоптались возле кровати. Оставить деточку наедине с жутковатым котогерцогом было страшновато. А ну как покусает, поцарапает, или ещё как обидит? Видя их колебания, Котофей повторил:

– Съеры, вы можете быть свободны. Мы с её сиятельством взрослые, самостоятельные люди и вполне способны сами управиться с завтраком. Кстати, по пути на кухню вам встретятся тарелка с кашей и чашка. Не пугайтесь. И в следующий раз рассчитывайте трапезу на двоих. С этого дня мы с герцогиней будем есть вместе.

Служанки вопросительно посмотрели на Каро. Та утвердительно кивнула. Только после этого они развернулись и покинули спальню.

– Хорошие тётки, верные, – Констатировал Котофей, проводив их взглядом. – Надо их омолодить слегка и старение замедлить. Ещё детей наших нянчить будут. Ну чего ты на меня так удивлённо смотришь? Сама только что про консумацию речь завела. Кстати, когда ты это говорила, я у тебя ни паники, ни отвращения не заметил. Только лёгкое удивление. Ну ладно, не лёгкое. В степени офигения. Но сама идея тебя не пугает. А знаешь почему? Потому, что котики – милые.

Возразить Каро не смогла. В основном потому, что и правда пребывала в некотором, как выразился Котофей, офигении.

Так же она не могла не признаться себе, что муж, в общем-то, прав. Её действительно не пугала перспектива близости с гатто. Не то, чтобы ей этого хотелось, но определённо, Котофей выглядел вполне симпатично. Для огромного кота. А котики, как известно – милые.

«Всё нормально, – подумала Каро, – здесь всё летает. Почему бы не улететь крыше одной отдельно взятой герцогини? Подумаешь, муж – кот. Зато не скот, как у некоторых. Ну, во всяком случае, похоже».

Тем временем упомянутый муж придвинулся поближе, собрал подушки в кучу и помог Каролин занять сидячее положение. Переставил столик поближе, затем спросил:

– Ты кашу с чем предпочитаешь? Есть масло и три варенья: абрикосовое, клубничное и малиновое.

Стоило Каро ответить, что в кашу она любит добавлять варенье из абрикосов, как упомянутые продукты были перемешаны в пропорции почти один к одному. Это заставило её заподозрить в муже сладкоежку.

Котофей же, выгрузив в тарелку с кашей несколько столовых ложек абрикосового варенья, намазал кусок хлеба толстым слоем масла, поверх которого нанёс ещё более толстый слой варенья малинового. Наблюдавшей за его манипуляциями Каро он пояснил:

– Малина полезная. Как твой лечащий врач, прописываю съедать каждый день несколько ложек малинового варенья.

Губы Каро тронула слабая улыбка и она решилась сделать мужу комплимент:

– Вы – лучший целитель, ваше сиятельство! Так вкусно меня ещё никогда не лечили!

Котофей довольно улыбнулся, прищурив глаза, потом зачерпнул ложку каши и скомандовал:

– А-ам! За маму!

Каро всё ещё не могла толком поднять рук, поэтому послушно открыла рот.

– За папу!

– За бабушку!

– За дедушку!

Далее последовало ещё несколько «за». Тарелка стремительно пустела. Охватившая Каро слабость отступала, уходила, растворялась, и к тому моменту, когда прилетела ещё одна порция каши – на сей раз для Котофея, герцогиня смогла отобрать у него ложку и доесть сама.

– За котиков-целителей! – провозгласила она, отправляя в рот последнюю ложку и заедая её остатками бутерброда.

– Ки! – поддержал её Куо. Всё время, пока Котофей кормил герцогиню с ложечки, книп сидел рядом и насмешливо щурился, сопровождая очередным «ки» особо удачные, с его точки зрения, «за». Особенно эмоционально он отреагировал на «за Куо».

Себе Котофей положил клубничного варенья. К удивлению Каро, всего пару ложек.

– А я думала, вы любите сладкое.

– Люблю, но без фанатизма. Тебе набуровил полтарелки потому, что тебе сейчас быстрая энергия нужна, а сладкое её хорошо восстанавливает. Кстати, может, уже перейдёшь на «ты»? А то сидим тут, ты в пижаме, я в халате, Куо вон вообще без ничего, кроме шерсти, и ты, при этом, политесы с этикетами разводишь. Или это вообще у герцогов так принято?

– Вообще-то принято. Причём не только у герцогов, а у всех аристократов. Но если хочешь, будем на «ты».

– Хм… А почему «если хочешь»?

– Став моим мужем, ты возглавил род Сан-Гиро. Теперь все члены рода обязаны тебе повиноваться. Ты что, этого не знал?

– Вообще понятия не имел. И много теперь народа у меня в подчинении?

– Только я.

– Фух… Гора с плеч… Я уж испугался, что придётся приглядывать за парой десятков родственников. Носы там вытирать, конфликты улаживать.

– Придётся. Не родственникам, правда, а вассалам. И их куда больше, чем пара десятков.

– Ну, когда они ещё появятся, эти вассалы. Я дворец только-только начал строить, а полис ещё даже не планировал толком, только место выбрал.

– Не знаю, что ты имеешь в виду под полисом, но вассалы у тебя уже есть.

– Та-ак…, – протянул Котофей, – и откуда они взялись?

Каро с подозрением посмотрела на мужа. Конечно, она не была знакома с мимикой гатто, но сошедшиеся к переносице брови, по её мнению, выражали непонимание.

– Вассалы достались вам вместе с моим приданым.

– Стоп-стоп-стоп! На Мёртвых пустошах никто не живёт! Они потому мёртвыми и называются! Откуда здесь вассалы?

– На пустошах – нет, а в герцогстве Сан-Гиро… Герцоги Сан-Гиро уже более ста лет не являются сюзеренами своих родовых земель, поэтому я не помню подробно, но точно три графа, что-то около двух десятков баронов и не меньше трёх сотен шевалье.

– И каким боком ко мне относится это герцогство? С Мёртвыми пустошами оно граничит, это я знаю, но причём тут я?

– Герцогство – часть моего приданого. Так прописано в нашем брачном договоре.

Означенный договор Котофей подписал не читая. Признаваться в этом не хотелось, но обманывать супругу котогерцог желал ещё меньше. Он поскрёб затылок, потупился и попытался объяснить:

– Ну-у… Я его не очень внимательно читал. Уяснил, что получаю землю под строительство полиса, а дальше так, по диагонали.

– По диагонали? – удивлению Каро не было предела. Сама она, несмотря на поспешность свадьбы, плохое зрение и скудное освещение тюремной часовни все бумаги прочла внимательнейшим образом. Их, кстати, не так уж много и было. – Там всего один лист и три или четыре абзаца текста!

Сказать в своё оправдание Котофею было нечего. Каро, видя, что супруг сидит с вытянувшимся лицом, решила немного разрядить обстановку. К тому же, неразрешённым оставался ещё один вопрос, который волновал её куда больше, чем всё население герцогства Сан-Гиро вместе взятое.

– Каша, – произнесла она, указывая на тарелку, про которую Котофей явно уже забыл. Встретив непонимающий взгляд герцога, пояснила, – у тебя каша остывает.

Котофей поднял тарелку и с сомнением на неё посмотрел. Перевёл взгляд на Каро. Спросил:

– Будешь?

– Давай, – не стала отказываться та. Только что съеденная порция в желудке уже не ощущалась.

Приняв у мужа тарелку, Каролин энергично заработала ложкой. Котофей налил себе какао. Пригубил, поморщился.

– Остыло. Надо будет зачаровать на поддержание температуры. Займёшься, как окрепнешь?

Каро успела согласно кивнуть, а потом ощутила холод в груди. Опустила ложку в тарелку, посмотрела на мужа и неуверенно задала вопрос:

– А…, я точно смогу?

– Конечно. Ты теперь даже сильнее, чем раньше.

– Но…, как? Ведь разрушенное Средоточие невозможно восстановить!

– А я и не восстанавливал. Просто взял кристалл пириума и сформировал на его основе твоё магическое ядро. Кристалл хороший, крупный. На двадцать пять карат. Самый большой, какой удалось найти.

Глава 8

Выходя из спальни герцогини, Котофей посторонился, пропуская Лотту. Кошка с разгона взлетела на кровать. Замурчала, принялась бодать руку Каро, напрашиваясь на ласку. Та не заставила себя долго упрашивать. От почёсываний между ушками и под подбородком Лотта блаженно зажмурилась и затарахтела ещё громче.

– Как думаешь, у него совесть есть? – задала вопрос Каролин.

Кошка приоткрыла левый глаз и уточнила:

– Мр-р?

– Я про герцога. Ничего не объяснил, нацепил на лицо озабоченное выражение и сбежал. Только что хвост трубой не задрал!

Кошка открыла второй глаз и прокомментировала:

– Мр-р-р! Мя!

– И ещё велел спать! Ты представляешь?

– Мр-р-р? – спать Лотта была готова в любое время дня и ночи. При условии, конечно, что её вовремя покормили. В общем, возмущение хозяйки ей было решительно непонятно.

– А как здесь уснёшь, если голова кру́гом?!

– Мр-р. – С этим кошка согласилась. Спать, когда кружится голова, по её мнению, было неудобно.

– Так мало того, что кру́гом, ещё и вопросов больше, чем ответов. А ответы такие, что вопросов только больше становится. Что за ядро? Что такое пириум? А как не пользоваться магией, когда я снова её чувствую?! У-у-у!

– Мя! – снова поддержала хозяйку Лотта.

– И что такое учудил его величество? Я, конечно, не большой специалист в области права, но даже мне понятно, что Викто́р обманул Котофея!

– Мр-р? – Кошка подняла голову и с интересом воззрилась на Каро.

– Да-да, именно обманул! Котофею не обязательно было жениться на мне, чтобы получить землю и титул. Король может даровать и то, и другое по своему усмотрению. И теперь надо решить, стоит ли ему об этом рассказывать.

– Мр-р-ряу?

– Конечно, Котофею! Не королю же. Король сам всё знает. Только вот как бы наш котик после этого не перестал быть милым. Выгонит ещё. Ты хоть мышей ловить можешь, не пропадёшь, а мне что делать? Ни денег, ни одежды. С магией непонятно что. Только пара служанок, лысина и косточки с рёбрышками.

– Мя…, – посочувствовала Лотта. Не совсем искренне. Ей было непонятно, как можно пропасть, когда есть Агата и Лидия. Вот уж кто-кто, а они точно без рыбки и сметанки не оставят.

– А не рассказать, так он сам об этом узнает. Рано или поздно. И что тогда? Делать вид, что сама изумляюсь коварству его величества? Не поверит ведь. А даже если и поверит…, фу…, как представила, аж противно стало.

Договорив, Каро решительно отстранила кошку. Потом сползла с кровати, сунула ноги в тапочки и отправилась искать мужа. Лотта, недовольно мявкнув, последовала за ней.

Не успела герцогиня миновать галерею, как у неё появилось сосущее ощущение пустоты в желудке. Следом раздалось довольно громкое бурчание.

– Что, опять? – Каро остановилась и, наклонив голову, посмотрела на живот. – Вот же утроба ненасытная. Ладно, идём на кухню. Там наверняка найдётся, чем перекусить. Да и с котиком, пожалуй, лучше на сытый желудок разговаривать. Его, кстати, ещё найти надо.

Искать герцога не пришлось. Он нашёлся сам. На кухне. Видимо, тоже проголодался. Иначе, зачем бы ему заниматься готовкой?

Всё ещё облачённый в халат Котофей гордо возвышался посреди кухни сложив руки на груди. Взором, который Каролин сразу захотелось назвать орлиным, он вперился в плиту. Там, на огромной сковороде, шкворчали большие ломти мяса. Рядом стояла кастрюля. В неё, одна за другой, бултыхались картофелины. Вылетали из белого шкафа в углу, шустро избавлялись от кожуры, разделялись на аккуратные кубики и бултыхались. Над плитой парили солонка, перечница и ещё несколько пакетиков и баночек. Судя по всему, в них тоже были специи. Во всяком случае, они время от времени наклонялись и начинали мелко трястись, высыпая содержимое в сковороду и кастрюлю.

Появление Каро Котофей встретил вопросом:

– Уже проголодалась? Садись за стол. У меня тут пока не готово, но уже скоро.

Прежде чем последовать приглашению, Каро огляделась в поисках служанок. Почтенные дамы нашлись здесь же. Смирно сложив руки на коленях, они сидели на стульях возле входа. Можно было бы предположить, что они абсолютно спокойны, если бы не слегка отвисшие челюсти и немного стеклянные глаза.

Бифштексы синхронно взлетели над сковородой, перевернулись и аккуратно опустились обратно.

– Агата, Лидия, – Каро обратилась к служанкам, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Ступайте к себе, отдохните.

Только после этого Агата с Лидией заметили герцогиню. Вскочили, поклонились и бочком, не решаясь повернуться к герцогу спиной, выскользнули из кухни.

Пока Каро разбиралась со служанками, ещё из одного шкафа вылетели тарелка, кружка и ложка. Из другого – порция каши величиной с пару кулаков взрослого мужчины, вазочки с вареньем и блюдо с бутербродами. Каша плавно опустилась в тарелку и замерла. Над ней закурился едва заметный парок. Откуда-то прилетел чайник. Вскоре за ним последовала сахарница.

Каро взяла ложку, повертела в пальцах и отложила.

– Ну не готово пока, – извиняющимся тоном произнёс Котофей. – Не хочешь каши, разомнись бутербродами. Потом поплотнее закусим.

Герцогиня помотала головой.

– Виктор тебя обманул.

– Это я уже понял.

– Нет. В другом. Тебе не надо было жениться на мне, чтобы получить землю и титул.

– Вот оно что… Погоди, так ты поэтому не ешь?

Каро пожала плечами.

– Типа, раз король мне тебя обманом навязал, то кормить тебя я не обязан?

Пожатие плечами повторилось.

– То есть, ты вообразила, что сейчас придёшь ко мне, раскроешь глаза на гнусную интригу короля, и я тебя выгоню?

– Я рассматривала такую возможность.

– А я думал, тебе каша надоела.

Каро несмело улыбнулась.

– Нисколько. Это ведь каша по особому рецепту Агаты. Ты пробовал?

– Нет. Но обязательно попробую. А раз каша тебе не надоела, кушай на здоровье. Заодно будем думать, зачем король такое провернул. Две головы всяко лучше одной. Так?

Как раз в этот момент Каро последовала приглашению мужа и отправила в рот первую ложку каши, поэтому лишь согласно кивнула.

– Итак, Сан-Гиро – обширное и богатое герцогство в южной части королевства Маламар. Имеет выход к морю. Соответственно, через него идёт торговля с… С кем-то там. Кажется, с южными султанатами. Так?

Каро кивнула.

– Его герцогиня – завидная невеста. Но – вот незадача – слегка покалечилась и сидит в тюрьме, ждёт казни. Казалось бы, кинь клич, и самые знатные аристократы сбегутся, чтобы завладеть её приданым. Но король обманом выдаёт её замуж за того, кому герцогство это вообще ни к чему. Я правильно излагаю?

– Нет, – отрицательно качнула головой Каро. Пока Котофей рассуждал, она справилась с кашей и была готова говорить. – Герцогиня Сан-Гиро совсем не завидная невеста. Герцогиня Сан-Гиро почти нищая. Для носительницы такого титула, конечно.

– Не понял?

– Сто лет назад мой предок принял участие в мятеже против Анри Седьмого, прадеда нынешнего короля. Мятеж был подавлен, тогдашний герцог Сан-Гиро успел сдаться раньше. За это ему сохранили жизнь и титул, но лишили прав сюзеренитета над герцогством и почти всех владений. У нас остался только дом в столице. С тех пор герцоги Сан-Гиро получают от короны небольшое содержание и во всём зависят от короля. Даже в брак мы можем вступить только с его разрешения. Ещё мы не можем выходить замуж за титулованных дворян и за старших сыновей, а жениться разрешено только на бесприданницах. Бывший лен герцогов Сан-Гиро находится во владении короля и под управлением королевского управляющего.

Котофею понадобилось некоторое время, чтобы осознать услышанное. Затем он подтянул к себе стул, развернул его спинкой к Каро и уселся верхом.

– Однако… Вот теперь я точно понимаю, что ничего не понимаю. По твоим словам, король вот просто так всучил мне жирный кусок своего личного имущества и целое герцогство. При этом без всякой инициативы с моей стороны. Мне хватило бы и Мёртвых пустошей. Есть идеи, зачем он это сделал?

– Нет.

– Никаких?

– Никаких.

– Может, в герцогстве зреет мятеж, и он решил предоставить мне с этим разобраться?

– Сомнительно. После реформ Анри Седьмого в каждом герцогстве расквартированы как минимум по два полка королевской армии. Вся стража так же подчиняется королю. У дворян есть только личная охрана. И не забывай о королевском корпусе магов. Там служат почти все боевые чародеи Маламара. Нет. Утопить мятеж в крови или пресечь в зародыше – что угодно будет проще, дешевле и логичнее, чем таким образом навязывать тебе.

– Тогда я вижу только один вариант.

– Какой?

– Ему любой ценой надо спасти тебя. Сделать так, чтобы я тебя защищал. А приданое это…, называй как хочешь: плата, компенсация, да хоть взятка. И ты даже не представляешь, насколько мне интересно, почему.

Каро снова пожала плечами. Ответа на вопрос Котофея у неё не было. Да и не занимали её сейчас вопросы. Она снова ощутила дикий голод. Поэтому, вместо того, чтобы раздумывать над тем, что и зачем сделал король, она налила себе чаю и подтянула поближе блюдо с бутербродами.

Между тем, Котофей думал вслух:

– Первое, что приходит на ум – вы с Викто́ром любовники.

Каро молча помотала головой. Говорить с набитым ртом ей не позволяло воспитание.

– Знаю-знаю, что это не так. Всё же я весь твой богатый внутренний мир вручную перебирал и видел, что у тебя ни с кем ничего не было.

Герцогиня не сразу поняла, что имеет в виду муж, а когда до неё дошло, покраснела. Но ничего не сказала. В этом ей помешал очередной бутерброд с ветчиной, помидором и листом салата. В итоге она решила, что Котофей может говорить что угодно, лишь бы не мешал есть.

– Вторая мысль – он решил сохранить жизнь уникальному магу.

Каро округлила глаза и вскинула брови. Снова молча.

– Чему ты так удивляешься? На минутку, ты сотворила «Ланцет ди Сантино», а это плетение уровня грандмастера. Менее сильных магов для него надо от двух до четырех штук.

Это Каро знала, но никогда не рассматривала то, что совершила в тот день на площади Сан-Ромино с такой точки зрения. На несколько секунд она даже прекратила жевать. Потом пожала плечами и ухватила ещё один бутер.

– Это я тоже склонен отбросить. Викто́р считал тебя непоправимо искалеченной и не способной ни на какую магию. Во всяком случае, так он сказал мне. Вопрос: стоит ли верить этим его словам? Не знаю.

На блюде остался последний бутерброд.

– Собственно, на этом идеи у меня кончились.

Блюдо опустело.

– Э-э-э…, – котогерцог с удивлением уставился туда, где несколько минут назад высилась внушительная горка бутербродов. Перевёл взгляд на Каро и обнаружил, что герцогиня голодными глазами смотрит на сковороду с бифштексами. – Ёкарный бабай, вот это нас угораздило…

Через пару часов служанки, набравшись смелости, решились заглянуть на кухню. Приоткрыли дверь. Посмотрели. Закрыли дверь. Переглянулись. Синхронно прижали к щекам пухлые ладошки и покачали головами. Агата неопределённо произнесла:

– У деточки всегда был хороший аппетит…

В этот день к кухне они больше не подходили.

Там же творился форменный бедлам. На огромной плите теснились кастрюли, кастрюльки, горшочки и сковородки. Из шкафов вылетали куски мяса и птичьи тушки. Овощи и приправы. Фрукты и ягоды.

Продукты разделывались прямо в воздухе и разлетались по своим местам в кастрюлях, кастрюльках, горшочках и сковородках.

Всем этим дирижировал взъерошенный Котофей. С куском бифштекса в одной руке и ломтем хлеба в другой.

За столом сидела Каро. Непрерывным потоком со стороны плиты летела разная снедь, плавно приземлялась на стоящее перед герцогиней блюдо и почти мгновенно уничтожалась. Каро ела, ела и не могла остановиться. Поначалу её волновало, что подумает муж. Время от времени она поднимала лицо от тарелки и виновато смотрела на гатто. Потом беспокойство прошло, осталось только безумное чувство голода.

Так продолжалось несколько часов. Котофей уже начал беспокоиться, хватит ли продуктов, чтобы и дальше кормить Каро в таком темпе, но герцогиня постепенно начала замедляться, потом и вовсе остановилась. Сложила на блюде нож и вилку. Посмотрела на мужа сытыми глазами и пробормотала:

– Всё, я больше не могу.

Котофей облегчённо выдохнул. Со шкафа спланировал Куо. Из-под стола осторожно выбралась Лотта. Вопреки своей кошачьей природе она даже не попыталась выпросить у хозяйки что-нибудь вкусное. Инстинкт самосохранения даже не говорил, а кричал ей: «Не лезь, сожрут!».

Кошка запрыгнула на колени Каро, принюхалась, внимательно глядя в лицо, и спросила:

– Мя?

– Конечно осталось! – вместо герцогини ответил Котофей. – Мы теперь неделю это всё доедать будем.

Каро покраснела и снова виновато посмотрела на мужа. Попыталась извиниться, но смогла только сыто икнуть.

– Всё нормально, не переживай, – ответил на её взгляд Котофей и повернулся к плите. Пару минут он формировал и накладывал чары на готовящиеся блюда. Закончив, сказал: – Всё, дальше само дойдёт.

– Ик! – прокомментировала Каро.

– Мя? – напомнила о себе Лотта

– Ки! – резюмировал Куо.

– Чего «мя»? Миска твоя где? – обратился к кошке герцог. Та в ответ мявкнула, соскочила на пол и удрала куда-то в угол. Куо отправился за ней. На сей раз пешком. Видимо, ради разнообразия. Через несколько секунд они вернулись в сопровождении двух мисок. Миски летели по воздуху.

– Ик! – снова подала голос Каро. Она хотела напомнить мужу, что кошек нельзя кормить горячим. Впрочем, Котофей это и сам знал.

Когда миски закончили свой полёт и приземлились возле стола, одна из них наполнилась водой, а во вторую насыпалось рыбно-мясное ассорти, заботливо охлаждённое котогерцогом.

– Ки! – одобрил Куо.

– Ик, – согласилась с ним Каролин.

Лотта промолчала. Ей было не до разговоров.

– Так, все сыты, все довольны, остался один вопрос: как нам твоё сиятельство до спальни доставить?

– Ик? – Каро удивлённо посмотрела на Котофея. Она хотела сказать, что сейчас отдышится немного и дойдёт сама, но не смогла. Впрочем, муж её понял.

– Даже не пытайся вставать. Не хватало ещё переломы и вывихи лечить. Ты сейчас весишь килограммов двести.

– Ик?! – не поверила Каро. Не могла она столько съесть! Да просто невозможно за раз в одного человека впихнуть такое количество еды!

– Ну чего ты так недоверчиво смотришь? Ах да, ты же не понимаешь… И объяснять времени особо нет, ты отключишься с минуты на минуту. И левитировать нельзя, помехи лишние тебе сейчас ни к чему. Ладушки. Давай, отнесу тебя в спальню. Тебе подремать надо, чтобы жирок на пупке завязался. Иди на ручки. Давай, ручкой меня за шею обнимай и держ-ж-жись.

– Ик!

– О-о-оп! По-одняли! И па-ашли. Теперь нам главное не загреметь.

Пошатываясь под весом основательно потяжелевшей Каро, Котофей покинул кухню и двинулся к покоям герцогини.

Глава 9

– Фу-у-у-у…

Едва проснувшись, Каро высказала возмущение по поводу царившего в спальне ужасного запаха. Пахло так, будто здесь присутствовал некто, не мывшийся, по меньшей мере, год. Она попыталась сесть и оглядеться, но, едва пошевелившись, застонала:

– У-у-у-у-у!

Все мышцы болели так, как никогда не болели даже после самых тяжёлых тренировок.

– Зар-раза, как же всё болит, – пожаловалась герцогиня.

Полежав ещё немного, Каро осознала, что источником дискомфорта являются не только феерические ощущения в мышцах и неприятный запах. Пижама и постельное бельё были какими-то влажными и склизкими. Герцогиня стиснула зубы и, тихонько застонав, всё же заставила себя принять сидячее положение. Осмотрелась. Очень захотела высказаться, но воспитание не позволило. Немного подумав, она всё же смогла подобрать слова:

– Выглядит так, будто я купалась в сточной канаве. Прямо в пижаме. А потом залезла на кровать и обтекла. Раз пятнадцать. Минимум.

– Ки! – раздался сбоку знакомый писк. Каро повернулась на звук. Все окна в спальне были распахнуты настежь. На одном из подоконников сидел Куо. Компанию ему составлял Котофей. Ни один из них подойти к кровати даже не попытался. Каро задумалась: обидеться или нет? От принятия окончательного решения её отвлекли.

– Помыться сама сможешь или помочь? – спросил Котофей. – Если хочешь, позовём служанок.

Не отвечая, Каро пошевелила плечами. Проверила, как двигаются руки и ноги. Каждое движение отзывалось вспышкой боли, но ставшей уже привычной слабости не было и в помине. Мышцы налились упругой силой, которой так не хватало герцогине Сан-Гиро последние два года.

Мышцы? Не веря ощущениям, Каро подняла рукав пижамы. Посмотрела. Пощупала другой рукой и только после этого поверила глазам. Задрала рукав до плеча, согнула руку, напрягла бицепс. Снова пощупала.

– Охренеть…

– Чего? – не поверил ушам Котофей.

– Тебе послышалось. Герцогини таких слов не знают.

– Каких?

– Которое тебе послышалось.

– Не буду спрашивать, откуда ты знаешь, что мне послышалось, – ухмыльнулся котогерцог. – А вот насчёт этого, – он согнул руку и показал свой, весьма внушительный даже под халатом бицепс, – спрошу. Откуда такие баночки? Активация Источника восстанавливает тело только до лучшей физической формы, в какой оно было. Ничего лишнего при этом не вырастает. Никогда бы не подумал, что у вас герцогини такие накачанные.

– Я – не обычная герцогиня, а боевой чародей. Пусть и в прошлом. На нашем факультете физподготовка по значимости второй предмет после боевых плетений. Каждый день сорок минут физкультуры перед занятиями и три раза в неделю полноценная двухчасовая тренировка.

– Нормально…, – проговорил Котофей, а потом спросил, обращаясь к Куо: – Слушай, дружище, на ком я женился? Думал, будет этакий нежный цветочек. Вышивание там, другое рукоделие. Книги читает. Поэзию любит. Музицирует. А на деле? Стойкий оловянный солдатик с фигурой чемпионки по лёгкой атлетике. Боевой чародей, понимаешь. И главное, ничто ведь не предвещало! Я же когда её впервые увидел, это же был суповой набор, слегка пожёванный и подгорелый. И посмотри, во что она в итоге превратилась.

– Ки!

– Знаешь, мне тоже так больше нравится. А посмотри, как она очаровательно хмурится! Кстати, твоё сиятельство, а почему ты здесь сидишь, хмуришься, сердишься, слушаешь мужские разговоры? Тебе уже полагается находиться в ванне и принимать водные процедуры. В связи с чем снова спрошу: тебе помощь нужна или сама справишься? А кидать в мужа грязной подушкой – неприлично. Сначала примени к ней очищающие чары.

Каро фыркнула и швырнула занесённую для броска подушку на кровать. Снова фыркнула. Гордо отвернулась, показывая мужу, что всё-таки обиделась. А потом до неё дошло, что он сказал.

– Чары? А…, уже можно?

– Можно, ваше спортивное сиятельство. Тебе теперь всё можно. Тебе теперь такое можно, о чём ты и подумать не могла. Топай мыться, потом позавтракаем, а я пока здесь…, того. Порядок наведу.

С кряхтением и стенаниями Каро поползла к краю кровати. Спустилась. Остановилась и оглянулась. Постель представляла собой ужасное зрелище. Бельё было скомкано и покрыто серой вонючей слизью. Посмотрела на мужа. Помотала головой.

– Я действительно снова могу применять магию?

– Да.

– Хорошо. Тогда…

Она снова повернулась к кровати и потянулась к Средоточию. Отклик был неожиданно сильным и ярким. Попыталась привычно вытянуть нить Силы, но нить вдруг превратилась в поток, горячий и сильный. От неожиданности Каро упустила контроль, и Сила высвободилась с громким хлопком и яркой вспышкой. Чародейка зажмурилась и вскинула руки к лицу.

– Глаза не трогай! – раздался строгий голос мужа. – Подожди, пока зайцы сами пройдут, а пока слушай.

– Какие зайцы? – не поняла Каро, но руки опустила, вовремя сообразив, что они всё ещё покрыты слизью и не стоит трогать ими глаза.

– Пятна от вспышки, которые сейчас у тебя в глазах плавают. Ну, по аналогии с солнечным зайчиком.

– Поняла. Что я не так сделала?

– Сейчас объясню, только для начала ответь на несколько вопросов. Хочу убедиться, что ты не забыла теорию. Во-первых, что такое магия?

– Магия – это комплекс знаний, умений и навыков позволяющий манипулировать энергией магического поля.

Это определение адепты заучивали ещё на первом году обучения. Заучивали крепко, чтобы, как говориться, ночью разбуди – расскажешь.

– Хорошо. Во-вторых, кто такой маг?

– Маг – это человек, способный манипулировать энергией магического поля. От обычных людей мага отличает наличие Средоточия.

– А Средоточие это…

– Орган, который позволяет…

– … манипулировать энергией магического поля. Для краткости её у вас называют Силой. Молодец, программу первого курса не забыла. Теперь поясню, почему у тебя получился этот маленький бабах. Средоточие так называется потому, что позволяет магу концентрировать Силу. Сосредотачивать. Потом из этой силы можно вылепить простую форму стихийного воздействия или более сложную, которую у вас называют плетением или чарами. Суть вашего метода работы с Силой в том, что вы тянете её из Средоточия тоненькой струйкой, нитью, а Средоточие берёт Силу непосредственно из магического поля. Потому ваши магические действия занимают довольно много времени, а сила мага зависит от пропускной способности Средоточия и магопроводящих каналов. Так?

– Да.

– А что у тебя со Средоточием, помнишь?

– Помню. Оно разрушено.

– Во-от. Поэтому вместо Средоточия у тебя сейчас Ядро. Сиречь, орган, выполняющий почти те же функции, только работающий совсем по-другому. Ядро не проводит Силу. Оно её накапливает, а потом выдаёт по запросу. А чтобы ты наглядно поняла разницу, мы сейчас немного попрактикуемся. Зрение восстановилось?

– Да.

– Хорошо. Плетение очистки помнишь?

– Помню.

– Замечательно. Вот теперь представь, что это плетение висит перед тобой. И не маши руками. Работай на визуализации.

Такой метод построения плетений для Каро был непривычен, поэтому справилась она только после нескольких попыток. Чтобы не помогать себе руками, она завела их за спину и сцепила пальцы в замок. Через пару минут ей всё же удалось выстроить плетение и стабильно удерживать перед глазами.

– Справилась, – удовлетворённо подытожил её усилия Котофей. – Теперь обращайся к Ядру, как ты это делала со Средоточием, бери оттуда капельку Силы и вливай в построенную форму.

Снова не с первой попытки, но довольно быстро Каро справилась и с этим этапом. Плетение, правда, пришлось пару раз создавать заново, но к этому молодой чародейке было не привыкать.

– Молодец, – похвалил её муж, – дальше как обычно. Фокусируешь на цели, вливаешь Силу и применяешь.

Каро так и сделала. Добавила элемент объёма, чтобы захватить кровать целиком, а не только пройтись по поверхности, нацелила, зачерпнула в Ядре Силу и влила её в плетение. Засомневалась, хватит ли, добавила ещё. Затем применила.

В спальне резко стало светлее.

– Радикально, – с ехидцей в голосе заметил Котофей.

– Ки! – согласился с ним Куо.

Каро ошеломлённо похлопала глазами и огляделась, постепенно осознавая, что сотворила.

В спальне очистилось всё. Кровать, на которую и было нацелено плетение, засияла белизной. Но так и задумывалось. А вот остальное… Ковёр, который попал под действие чар за компанию, лишился узоров. Со стен исчез украшавший их пейзаж. Надетая на Каро пижама и так была белой, поэтому просто стала идеально чистой.

С опаской герцогиня повернулась к мужу. Котофей не пострадал, чего нельзя было сказать о его халате. Всего минуту назад он был фиолетовым. Теперь же герцогское домашнее одеяние было настолько белым, что, кажется, светилось в солнечных лучах. Рядом с облачённым в побелевший халат герцогом сидел белоснежный книп.

Кроме Котофея плетение не подействовало на Каро. Она всё так же была покрыта слоем грязи и благоухала как дюжина бродяг.

– Ну, принцип поняла? – поинтересовался котогерцог. – Визуализация, проявление, нацеливание, наполнение, применение.

Каролин кивнула. Говорить она не то, чтобы не могла, просто слова не подбирались. Ну и мысль, как теперь вернуть цвет Куо вытеснила все остальные.

– А-а-а? – наконец смогла выдавить чародейка и показала на книпа.

– Я тя умоляю… Надоест прикалываться, станет как был. Он волшебный, а на волшебников и волшебных существ магия не действует. Кстати, потому и на тебя очищение не подействовало.

Задать вопрос словами Каро опять не смогла, поэтому просто изогнула брови.

– Источник Волшебства у тебя есть. Слабенький и, как бы это сказать, не недоразвитый а…, недоразвившийся, что ли. Оттого и способности твои к магии неординарные, но Волшебницей тебе не быть. Понимаешь, ты вроде как…, не знаю. Предволшебник, что ли. Ну, эволюционно выше магов, но ещё не Волшебник. Ах да… Я же так и не объяснил, чем маги от Волшебников отличаются… В общем, ты иди купайся, потом подойдёшь в столовую. Это там же, где библиотека, только дальше по коридору и с другой стороны. За завтраком растолкую, кто ты, что ты и что с тобой не так. Всё, топай уже. У тебя муж голодный. И не наступи на кошку.

Из-под ног раздалось грустное «Мя-я!». Каро опустила взгляд и увидела пару голубых глаз. Разглядеть остальную Лотту было почти невозможно. Белая кошка сливалась с белым ковром. Взор зверька, пострадавшего от экспериментов хозяйки, был преисполнен немого укора и непонимания. «За что ты со мной так?» – читалось в кошачьих глазах.

– Лотта, девочка, прости! – Каро потянулась к кошке, но та, учуяв, чем пахнет от хозяйки, с громким мявом бросилась наутёк и скрылась под кроватью.

Каролин повернулась к мужу с беспомощно-виноватым выражением на лице и подозрительно блестящими глазами. Котофей иронически хмыкнул и щёлкнул пальцами. По спальне прокатилась волна волшебства, возвращая цвет халату, узоры ковру, пейзаж на стены и окрас на кошку. Последнего, впрочем, никто не увидел.

– Ну, как-то так. Кстати, если что не нравится, – волшебник указал на пол и стены, – говори. Поправим, поменяем. Мебель, какую надо, поставим. Кошку перекрасим.

– Не надо, – замотала головой Каро.

– Что «не надо»?

– Лотту перекрашивать.

– Не надо так не надо. Я не настаиваю. Просто предложил. Всё, жду тебя в столовой.

Договорив, Котофей хлопнул в ладоши, поднялся с подоконника и, обходя Каро по широкой дуге, двинулся к выходу. Пройдя несколько шагов, повернулся, посмотрел виновато.

– У гатто обоняние в двадцать раз чувствительнее человеческого.

И развёл руками.

Каро понимающе кивнула. Она сейчас сама обошла бы себя по широкой дуге. С обычным человеческим обонянием.

Котогерцог двинулся дальше. Уже у двери его остановил вопрос Каролин:

– А-а…, откуда это вот…, всё? Которое пахнет и чистить надо?

– Ну, – Котофей обернулся, – как тебе сказать… Выделилось. У тебя Источник Волшебства пробудился. Вот ты сто шестьдесят кило всякой еды в один присест и приговорила. С хвостиком. Что-то пошло на перестройку тела. Что-то было поглощено самим источником. Остальное было переработано и после выделено. Плюс какие-то ткани были отторгнуты при перестройке. Я убрал большую часть, но совсем близко к тебе чистить не рискнул. Помехи при пробуждении Источника… Ну, это не то, что нужно. Совсем не то.

– Ясно. Можно ещё вопрос?

– Конечно.

– Здесь есть какая-нибудь одежда, кроме пижамы?

– На тебя?

– Да.

– Знаешь, вообще-то нет. Как-то я этот момент не продумал. Ёлки… А я ведь фасонов ваших не знаю толком. Ладно, ты иди, мойся, а я что-нибудь придумаю.

В ванной Каро зависла почти на час. Сначала тщательно, на несколько раз, вымылась под душем, а потом позволила себе поваляться в ванне. В горячей воде мышцы расслаблялись и боль, вспыхивающая при каждом движении, слабела. Она бы задержалась и дольше, вода не остывала, позволяя забыть о времени, но вспомнила, что в столовой ждёт голодный муж. И завтрак.

При мысли о еде герцогиня испытала двойственные чувства. С одной стороны – Каро снова успела проголодаться. С другой – воспоминания о недавнем – не совсем понятно, насколько недавнем – празднике чревоугодия, вызывали нервную дрожь. Было не очень приятно осознавать, что она настолько потеряла над собой контроль. Ещё неприятней было думать, какой она выглядела в глазах супруга. Впрочем, тот, похоже, отнёсся к происходящему с пониманием.

Как бы то ни было, Каро понимала, что ей стоит поспешить. Она встала, перешагнула через бортик ванны, взяла полотенце, начала вытираться и сначала даже не поняла, что изменилось. Пришлось пару раз провести ладонью по макушке, чтобы осознать – прежняя гладкость сменилась лёгким покалыванием.

– И-и-и-и! – Каро тихо завизжала, расплываясь в радостной улыбке. – Да-а!

Оглянулась, не нашла в ванной зеркала и выскочила в спальню.

Она успела добежать до зеркала, увидеть, что голова больше не блестит лысиной и только после этого заметила, что не одна в спальне.

Котогерцог, собственной персоной, развалился на кровати и теперь, приподняв голову и сонно моргая, разглядывал застывшую перед зеркалом супругу.

Каро встретилась взглядом с отражёнными в зеркале зелёными глазами. Перевела взгляд ниже. С полсекунды потратила на осознание того, что видит. Ещё столько же ушло, чтобы понять, что супруг видит то же самое. А ещё Каро поняла, что полотенце потеряла на полдороге между дверью в ванную и зеркальной стеной.

«Завизжать, извиниться или сделать вид, что ничего не произошло?» – молнией пронеслось в голове Каролин.

Принять решение она не успела. Котофей широко зевнул, даже не потрудившись прикрыть рот, и проворчал:

– Жена, имей совесть. Ты, конечно, самая красивая девушка, которую я видел, но я не спал три дня. Пока не поем и не высплюсь – с консумацией ко мне не приставай.

Глава 10

Визжать Каро всё-таки не стала. А вот сплести чары, изгоняющие призраков, попыталась. Произошло это в тот момент, когда с кровати, позади Котофея, взлетело нечто белое, очертаниями напоминающее человеческую фигуру без рук и головы. Женскую.

Ожидаемо, с чарами ничего не получилось. Старый способ плетения уже не работал, а про новый Каролин вспомнила с запозданием. Этого времени ей как раз хватило, чтобы понять: в воздух поднялось не привидение, а платье. Простое. Белое. С неглубоким полукруглым вырезом и рукавами-фонариками.

Платье неторопливо направилось к учащённо дышащей герцогине, а Котофей, тем временем, говорил успокаивающим тоном:

– Ничего страшного. Переучиваться всегда сложно. Куда сложнее, чем учиться. Ничего, попрактикуешься немного – будешь лупить чарами как из пулемёта. Заодно и чудиков вокруг дворца погоняешь.

Каро поймала подлетевшее платье и прижала к груди. Посмотрела на мужа и попросила:

– Не мог бы ты отвернуться?

Котофей выполнил просьбу и пробормотал под нос:

– Странные люди женщины. Бегать при мужчине в чём мать родила – запросто, а платье надеть – застеснялась. – Сделал паузу и добавил, уже вслух: – Там на спине не шнуровка, как у вас, а молния.

Заинтригованная, Каро повернула платье спиной к себе и попыталась найти молнию. Ничего похожего там не было. Даже не искрило. Только разрез, по краям обрамлённый мелкими белыми зубчиками.

– Здесь нет молнии.

– Как нет? Я же ставил? Точно помню, что ставил! Или нет? Вот к чему недосып приводит…

Котофей соскочил с кровати и подошёл к Каро. Забрал платье. Осмотрел.

– Вот же она! – потыкал пальцем в разрез с зубчиками. Потом ухватил висюльку, болтающуюся в нижней его части и потянул вверх. Раздался «вжик» и на месте разреза образовался аккуратный шовчик. Новый «вжик» вернул разрез на место.

– А где молния? – подняла на мужа удивлённый взгляд Каро. Котофей свёл брови на переносице, пытаясь понять, не издевается ли над ним супруга.

– Вот же она! – повторил гатто, тыкая пальцем в застёжку.

– Это не молния. Она не сверкает и не грохочет.

До Котофея наконец дошло, что именно вызвало непонимание у Каролин.

– Застёжка так называется: «молния». Застёгивается быстро. Вжик – и готово. Как молния.

Каролин несмело взялась за висюльку, потянула. «Вж-ж-жик», – сказала молния, и платье оказалось застёгнутым. Потянула в обратную сторону. «Вж-ж-жук»

– Удобно. Гораздо удобнее, чем шнуровка. А насколько крепко?

– Шнуровка крепче, – признал Котофей, – но молния удобнее. Ты одеваться будешь? Или всё же решила вместо завтрака меня соблазнить? Предупреждаю, заниматься любовью с голодным гатто – рискованное занятие. Можно недосчитаться руки или ноги.

Слова Котофея напомнили чародейке, что вот прямо сейчас на ней ничего не надето, а в полушаге стоит мужчина. Большой такой мужчина. Пусть и котообразный, но от этого не перестающий быть представителем противоположного пола. Покраснев, Каро быстро сделала пару шагов в сторону, повернулась к Котофею спиной и натянула платье. Нащупала застёжку, попыталась застегнуть, но гатто её опередил. Подошёл, мягко отстранил руку герцогини и потянул за язычок, смыкая края молнии.

– Ну как, нигде не жмёт?

По ощущениям, платье село идеально. Каро повернулась к зеркалу, взглянула на своё отражение и покраснела ещё сильнее.

– Ты чего? – заметил смущение супруги Котофей.

– Платье…, сидит прекрасно и очень милое, но…, – Подол едва прикрывал колени, что в Маламаре считалось дико неприличным. – Очень короткое. Можно его как-то сделать длиннее?

Котофей, хоть и считал платье вполне консервативным, спорить не стал. Просто махнул рукой, и оно удлинилось до щиколоток.

– Так нормально?

– Да, благодарю.

– Тогда – последний штрих.

Повинуясь взмаху руки волшебника, поднялась в воздух и направилась к нему пара стоявших возле кровати открытых босоножек. Поймав их, Котофей опустился на одно колено и произнёс:

– Вашу ножку, прекрасная съера.

Каро растерялась. Каро смутилась. И даже хотела зажмуриться. Вот уже почти два десятка лет она обувалась исключительно сама. Лет с четырёх. А коленопреклонённых мужчин в её жизни и вовсе не случалось. Школа, в которой она училась, была женской, а в Академии магии такое было не принято.

Маги, хоть и внешне не проявляли высокомерия, кичились своим даром даже сильнее, чем аристократы – титулами и древностью рода. Даже адепты не приклоняли колен ни перед кем, кроме короля.

Древность рода её и выручила. Три десятка герцогинь Сан-Гиро проснулись, подняли голову и…

Каро выпрямилась, расправила плечи, немного приподняла подол платья и изящно подала гатто правую ножку.

– Ах, какая ножка! Изящная, стройная, сильная! Воплощённые гармония и совершенство! – прокомментировал герцог, надевая на стопу супруги босоножку и застёгивая ремешок. – За такую ножку вполне можно убить. Согласны, ваше сиятельство?

– Мы разве не на «ты»? – спросила в ответ Каро, подавая левую ножку. Потом спохватилась и ответила в тон супругу: – Судить о женских прелестях – удел мужчин, равно как и о том, чего стоит обладание оными. Однако, сдаётся мне, ваше сиятельство, что вы бессовестно льстите.

– Нисколько.

Застегнув ремешок на левой босоножке, Котофей выпрямился и оказался менее чем в полушаге от Каро. Герцогиня снова поразилась, каким массивным он кажется, стоя рядом. Бросила взгляд в зеркало и обнаружила, что едва достаёт макушкой до его плеча, а ведь она считалась довольно высокой для девушки. Во всяком случае, большинства знакомых мужчин Каро была ниже не более чем на полголовы. А некоторых так даже и повыше.

И плечи. Стрельнув глазами направо-налево, Каро снова оценила их ширину. Вспомнила, как супруг выглядит без халата и ощутила, как снова начинают гореть щёки, учащается пульс и пересыхает в горле. Отступила на шаг назад. Посмотрела в глаза супруга. Сглотнула слюну и, неожиданно севшим голосом, проговорила:

– Должна сказать, что и вы, ваше сиятельство, производите сильное впечатление.

– Надеюсь, благоприятное? – голос гатто прозвучал так же на полтона ниже.

– Исключительно, ваше сиятельство.

– Посмотрите в зеркало.

Каро послушно повернула голову и, не веря глазам, снова перевела взгляд на мужа. Краткого мига ему хватило, чтобы сменить фиолетовый халат на белую рубашку с небрежно распущенной на груди шнуровкой, угольно-чёрные бриджи и высокие сапоги.

Чародейка снова судорожно сглотнула. Рубаха свободного покроя не скрадывала, а наоборот подчёркивала атлетическую фигуру гатто. «Всеблагие, – пронеслось в голове Каро, – как я могла раньше этого не замечать? А ведь я видела его почти без одежды…, за исключением тех маленьких панталончиков. Интересно, а как у нас с ним…» – и связные мысли сменились потоком расплывчатых образов, от которых она снова начала краснеть.

– Мы прекрасно смотримся вместе, – прозвучавший над ухом голос Котофея заставил герцогиню вздрогнуть.

– А? – Каро не сразу поняла, что он сказал. Потом, с трудом оторвав взгляд от мужа, повернулась к зеркалу. Некоторое время разглядывала отражение, потом высказалась: – Лысая девушка и человекоподобный кот. Пожалуй, я бы употребила слово «экстравагантно».

– Хм…, а мне казалось – прекрасно. Наше расхождение в оценках обескураживает. Даже немного обидно. Впрочем, своего я добился.

– Добился чего? – заинтересовалась Каролин.

– У тебя туман из глаз исчез.

– Что?!

– Ну, ты на меня так смотрела, будто готова прямо здесь взять и того… Консумировать брак. А я голодный и спать хочу. Вот и пришлось тебя отвлекать.

Сначала Каро хотела возмущённо фыркнуть, а потом сообразив, что муж не очень-то и ошибся, смущённо опустила глаза.

– Я… Прошу прощения. Не знаю, что на меня нашло.

– Гормональный шторм.

– Что?

– Гормональный шторм, говорю. На время лечения я притушил некоторые процессы в твоём организме в целях экономии ресурсов. После же активации Источника они заработали в штатном режиме и принялись навёрстывать упущенное. Вот тебя и подклинивает немного. – Котофей на секунду замолк и предложил Каро руку. – Позвольте сопроводить вас в столовую, Ваше сиятельство. Побеседовать мы сможем и по пути.

– Вот это точно гормональный шторм, – пробормотала Каро, возвращаясь за обронённой шляпой. – Прямо адреналиновое торнадо.

– Ки-ки-ки! – насмешливо запищал рядом Куо.

– Уар-р-р!!! – разразился яростным рёвом в полусотне метров от них скорпион размером со взрослого бегемота. Не прекращая реветь, тварь бросилась вперёд и снова врезалась в почти невидимую стену волшебного щита. Постояла, приходя в себя после удара, отошла на несколько шагов и, снова взревев, выдохнула струю пламени.

Пламя сквозь щит тоже не прошло.

Достать герцогиню с книпом пламенный скорпион, а именно так назывался этот монстр, пытался уже в третий раз. Первая попытка состоялась, когда Каро подошла к ограждающему территорию вокруг дворца щиту. Монстр внезапно появился на вершине невысокого холмика, взревел, поднял клешни и бросился к ней. Рефлекторная попытка выставить щит не удалась, и Каро бросилась наутёк. Пригибаясь и петляя, она успела пробежать половину пути до дворца, когда неожиданно обнаружила, что тот перестал приближаться.

Ещё несколько секунд у Каро ушло на то, чтобы осознать, что она висит в полуметре от земли и бесполезно перебирает ногами в воздухе. Запаниковать ей не позволил ехидный писк Куо.

– Ки-ки-ки-ки-ки!

Трёххвостый явно потешался над перепуганной чародейкой.

Потом та же сила, что удерживала Каро в воздухе, развернула её в обратную сторону и аккуратно опустила на землю.

– Ки! – пискнул висящий рядом Куо и показал лапкой на монстра. Скорпион яростно долбил клешнями невидимую преграду, не в силах продвинуться вперёд ни на шаг.

«Щит, – сообразила Каро, – тот самый, о котором говорил Котофей».

– Так это и есть чудик, на котором я должна тренироваться? – продолжила она вслух.

– Ки, – утвердительно пискнул Куо и кивнул.

Путь до столовой и завтрак прошли под аккомпанемент всё усиливающихся зевков котогерцога. Каролин, видя в каком состоянии муж, приставать к нему с расспросами не стала, хотя и испытывала жгучее желание узнать, что же такое «гормональный шторм». Вместо этого она поинтересовалась, есть ли в библиотеке что-нибудь на эту тему. В ответ Котофей назвал жену умницей и красавицей, и велел почитать учебник по физиологии. Даже объяснил, где его найти и как вообще пользоваться библиотекой.

В общем, всё время до обеда Каро честно просидела над книгой. Сидела бы и после, если бы не Куо. Слишком уж там много было интересного.

Книп прилетел в столовую, когда Каро заканчивала обед, и настойчивым писком дал понять, что пора выполнять второе распоряжение котогерцога. А состояло это распоряжение в том, чтобы отправиться к окружающему дворец щиту и «Поколотить чудиков, которых увидишь. Для тренировки. В смысле «а если не увижу»? Там не меньше нескольких десятков постоянно толчётся. Мы же в Мёртвых пустошах. И не бойся, через щит им не прорваться. Ты, главное, сама на ту сторону не забреди. Ну, пока щит сама ставить не наловчишься».

Так Каро выяснила, где находится дворец Волшебника Котофея. Ну и все его обитатели, включая её саму. В центре Мёртвых пустошей. Вывалив на неё эту шокирующую информацию, котомуж отправился спать. На отвисшую челюсть супруги внимания он не обратил.

Зато позаботился о костюме, в котором Каро предстояло «колотить чудиков». Он состоял из клетчатой мужской рубашки, штанов и короткой курточки, сшитых из плотной голубой ткани, кожаных сапог и белой шляпы с высокой тульей и широкими полями, загнутыми по бокам вверх. Каро не знала, что где-то в другом мире такие шляпы именуются «стетсонами».

– Удобно, практично, симпатично, – констатировала Каролин, разглядывая в зеркале своё отражение в этом костюме. Перевела взгляд на обтянутые штанинами бёдра. Повернулась спиной и убедилась, что ягодицы ткань облегает так же плотно. – Неприлично. Очень неприлично. Но мне идёт. Вы согласны?

Присутствовавшие при примерке Куо и Лотта ответили согласными «ки» и «мя».

И вот, в таком виде, Каро и встретилась с первым из обещанных мужем «чудиков».

– Ки, – на этот раз писк Куо звучал в явно повелительной интонации. Книп указал на ревущего в бессильной ярости пламенного скорпиона, а потом провёл лапкой поперёк горла. Истолковать этот жест двояко Каро не смогла бы при всём желании.

Чародейка с сомнением посмотрела на чудовище, потом перевела взгляд на книпа.

– Скажи, что это шутка.

– Ки! – Куо отрицательно помотал головой.

– Ты хоть понимаешь, что на такого, – Каро кивнула в сторону ревущего скорпиона, – требуется полная боевая команда мастеров, а то и грандов? Я его только раздразнить сумею!

– Ки-ки-ки, – захихикал книп. Ткнул лапкой в сторону Каро, потом указал на монстра и снова потребовал: – Ки!

– Ну, как скажешь, – сдалась Каро. – Надеюсь, щит выдержит, когда он разозлится. Ты сам-то его прибить сможешь, если что?

По тому, как уверенно вёл себя книп, можно было подумать, что тварь ему вполне по зубам.

– Ки, – утвердительно кивнул Куо.

– Точно?

– Ки-и…, – зверёк закатил глаза, потом махнул лапкой и снова показал на пламенного скорпиона. Смотри, мол. Все три его хвоста поднялись вверх и изогнулись, вытянувшись над спинкой и головой. В следующий миг с их кончиков сорвались три молнии, слились в одну и ударили в монстра. Раздался громкий хлопок, и пламенного скорпиона раскидало мелкими ошмётками в разные стороны. – Ки?

– Ничего себе…, – пробормотала Каро, обводя взглядом останки чудовища, покрывающие ровным слоем пространство в полсотни шагов в поперечнике. – Вот так просто? Взял и прихлопнул?

– Ки!

– Знаешь, а ведь это, пожалуй, уровень архимага… Если не повыше.

– Ки, – Куо пожал плечами, показывая, что его это не особо волнует, а потом указал лапкой на холмик, из-за которого появился скорпион. – Ки!

Ответом ему стал разъярённый рёв. Каро перевела взгляд и почувствовала, что спина покрывается испариной, а живот неприятно подводит. С вершины холмика, быстро перебирая многочисленными ногами, спускалась рогатая многоножка высотой с рослого мужчину и длиной… Каро прикинула – метров пятнадцать, а то и больше.

– А вот это мы не проходили…, – пробормотала она, лихорадочно вспоминая лекции по тварям Мёртвых пустошей. Пламенный скорпион там был, как и ещё дюжины полторы различных свирепых и живучих тварей, а вот такого…, да ещё и с рогами…

– Ки! – книп кивнул на нового монстра и снова провёл лапкой поперёк шеи. – Ки!

По поводу нового противника Куо явно переживал не больше, чем предыдущего. Что там в Академии проходили, а что нет – его так же не волновало. И, похоже, книп совершенно не сомневался в способности Каролин разделаться с многоножкой. Сама чародейка его уверенности совершенно не разделяла, но понимала, что деваться ей некуда. Скрыться во дворце трёххвостый явно не даст.

Тем временем рогатая многоножка остановилась. Подняла голову и снова взревела. Между рогами возникла электрическая дуга. Увидев это, Каро решила, что тварь ударит молнией, но вместо этого многоножка резко наклонилась и вонзила рога в землю. Мгновенно на пару сотен шагов вокруг неё всё вскипело и задымилось от множества разрядов. Всё, что лежало за пределами щита. За него удар монстра не прошёл.

Осознав это, Каро облегчённо выдохнула. Похоже, по эту сторону щита она действительно в безопасности, а значит – решила чародейка – ни одной причины филонить дальше нет.

Чудики сами себя не поколотят, да и новый способ творить плетения сам не натренируется.

– Ладно, попробуем. Но если эта хреновина разозлится ещё больше – я не виновата.

– Ки!

– Чем бы её долбануть? «Кулаком»? «Огненной стрелой»? Несерьёзно. Попробую «Пламенный молот». Как там его сиятельство говорил? Визуализация, проявление, нацеливание, наполнение, применение? Ну, держись, тварь рогатая. Итак, визуализация.

Приняв решение, Каролин перешла на магическое зрение.

Плести чары без помощи рук было непривычно и некомфортно. Рёв чудовища и его попытки забодать и прожарить землю сосредоточиться не помогали. Каро промучилась несколько минут прежде, чем смогла чётко представить структуру плетения. К тому моменту, когда у неё всё же получилось это сделать, чародейка взмокла и мелко дрожала от напряжения, а ещё у неё начали слезиться глаза.

Крошечная капля силы, и плетение перестало дрожать и расплываться перед глазами.

– Фу-ух, – Каро прервалась, чтобы снять шляпу и стереть рукавом со лба заливающий глаза пот. – Продолжаем. Нацеливание.

Каролин сосредоточилась, протягивая невидимую нить между висящим перед глазами узором и местом, где бесновалась рогатая многоножка. Сразу же на высоте нескольких человеческих ростов над монстром начала формироваться огненная колонна.

– Наполнение.

Чародейка потянулась к Ядру, и то откликнулось волной расходящегося по телу тепла. Зачерпнув Силу, Каро влила её в плетение.

Колонна над многоножкой стала выше, массивнее, ярче и плотнее. Каро показалось, что она слышит гудение заключённого в ней пламени.

Достаточно ли Силы влито в плетение? Ударить или добавить ещё?

Каро с опаской коснулась Ядра. Как определить, есть ли там ещё магия, или она уже взяла слишком много?

Ядро отозвалось всё той же волной тепла. Чародейка замерла, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Ничего. Только приятное тепло в области солнечного сплетения. Никакого дискомфорта. Ничего, похожего на боль.

Осторожно Каро направила в плетение ещё немного Силы. Потом ещё. И ещё. Ядро каждый раз давало столько, сколько она хотела взять.

Чародейка вливала в чары магию до тех пор, пока не услышала «Ки-и-и…» произнесённое неожиданно низким тоном и очень неуверенно. Остановилась и пригляделась к плетению. В магическом зрении оно сияло на грани болезненной яркости.

Отключив магическое зрение, Каро охнула. Плетение стало видно обычным зрением, что говорило об огромном количестве влитой в него магии. Скосив глаза на книпа, герцогиня увидела, как тот с опаской смотрит на висящий перед ней узор.

– Как думаешь, хватит?

Куо посмотрел на Каро огромными глазами и часто-часто закивал.

– Ну, тогда…

Чародейка мысленно толкнула огненную колонну вниз.

Глава 11

– Вы что здесь устроили? – раздался откуда-то сверху голос котогерцога. Звучал он как-то приглушённо, словно сквозь слой ваты.

Ответить Каро не смогла. Она лежала, свернувшись калачиком, и боролась с тошнотой. Перед глазами плавали разноцветные круги. Немилосердно трещала голова. Разламывалась поясница. Болели ушибленные ягодицы.

– Слушай, твоё сиятельство, а не пытаясь самоубиться ты сколько прожить можешь? Хотя бы полсуток осилишь? Ну, чтобы я выспаться мог?

– Ки-и-и…, – виновато пискнул Куо.

– Вот тебе и «ки-и-и», – передразнил его Котофей. – Ты-то куда смотрел, а? Не видел, сколько она магии в заклинание вбухивает?

– Ки-и-и…

– Знаешь, никогда бы не подумал, что защитить одну-единственную герцогиню будет так сложно. Особенно от неё самой. Ладно, посмотрим, что тут у нас с её недобитым сиятельством. Та-акс. Сотрясение средней степени тяжести, нехорошо, но поправимо. Идём дальше. Так, тут ничего, здесь тоже всё в порядке, а вот тут нехорошо. Компрессионный перелом в поясничном отделе и ушиб всей попы. Слушай, жена, ну вот такую красивую попу могла бы и поберечь. Скажу, как мужик мужику – красивые попы встречаются гораздо реже красивых мордашек. Ладно, сейчас починю.

В голове, вдоль спины и в районе обсуждаемой красивой части тела защекотало, а потом словно начало колоть множеством маленьких иголочек. Прошло несколько секунд, и все неприятные ощущения исчезли. Голова перестала кружиться. Перед глазами прояснилось.

– Ну, ты как, сесть можешь?

Каро приняла сидячее положение и огляделась. В нескольких шагах справа от неё лежала шляпа. Слева сидел на корточках Котофей. Взъерошенный и в одних трусах. У герцога нервно подёргивались уши и шевелились усы. Сверху раздавались виноватые попискивания книпа.

А прямо, примерно в полусотне шагов, возвышался земляной вал высотой в три человеческих роста. Обращённая к чародейке сторона вала была подозрительно ровной. Каро потребовалось несколько секунд, чтобы понять: масса земли опиралась на волшебный щит.

Каро непонимающе посмотрела на мужа. Немного помолчала и спросила:

– А… Вот это здесь откуда?

– Оттуда, – махнул рукой Котофей.

– Оттуда, – эхом отозвалась Каро. – А что там было?

– Чудик. Наверное.

– Чудик…, – слово о чём-то напоминало, но попытка вспомнить, о чём именно, отозвалась ломотой в висках. Каро решила, что проще будет спросить. – А кто это?

– Ну, вы их чудовищами мёртвых пустошей называете.

– А-а-а… Он на нас напал?

– Наверняка. Они всегда нападают, как увидят кого-нибудь.

– И ты его прихлопнул?

– Не я. Ты.

– Я? Ты шутишь? У меня бы сил не хватило.

– На меня посмотри.

Каро посмотрела.

– Ничего странного не замечаешь?

Думать всё ещё было сложно, но скудный туалет герцога натолкнул Каро на мысль, что случившееся выдернуло его из постели. А значит, герцог вполне серьёзен.

– Ты не шутишь.

– Не шучу.

– И как я всё это натворила?

– А ты не помнишь?

Каро снова попыталась восстановить в памяти события последних минут, но не смогла. Воспоминания обрывались на том, что они с Куо отправились «колотить чудиков».

– Не помню.

– Ну, тогда будем опрашивать свидетеля.

Котофей щёлкнул пальцами. Грунт под Каро зашевелился, полез вверх, и через пару секунд чародейка оказалась сидящей в удобном кресле. Рядом с герцогом возникло такое же. По сторонам поднялось несколько колонн, между ними сформировались узорчатые бортики, а увенчал всю конструкцию купол.

В другое время Каро наблюдала бы за происходящим широко распахнутыми глазами, но в данный момент её занимали совсем другие вещи, да и последствия контузии давали о себе знать.

– Куо, лети сюда, – скомандовал волшебник и книп послушно впорхнул в беседку. Котофей подхватил его, поднял на уровень лица и пристально посмотрел в глаза. Несколько секунд они просидели в тишине.

– Ясно, – нарушил молчание герцог и отпустил зверька. – Вот что произошло.

Последовал новый щелчок пальцами и перед Каро, на уровне коленей, развернулась панорама окружающей местности с высоты пятнадцати-двадцати метров. На ней ясно был виден холмик с рогатой многоножкой, а относительно недалеко от него стояла фигурка в шляпе. Каро перевела взгляд на свой головной убор и уверенно опознала в фигурке себя.

Многоножка начала искрить и бодать землю, а фигурка в шляпе замерла. Некоторое время ничего не происходило. Потом над многоножкой появился огненный столб, а перед маленькой Каро – ярко сияющий узор плетения. Затем Каро на панораме качнула головой, и огненный столб сорвался вниз со скоростью падающей звезды. Пройдя через монстра он погрузился в землю.

В следующий миг холмик, на котором сидела многоножка и всё вокруг него вспучилось, поднялось на дыбы, взлетело в воздух и устремилось в разные стороны, а на месте холмика образовалась огромная воронка, формой похожая на неполную луну. Видно было, как по земле от места катаклизма идёт волна, подобная той, что расходятся от брошенного в воду камня. Вот она достигает маленькой фигурки в шляпе, и та как будто приседает, а затем высоко взлетает, раскинув руки и ноги.

Изображение рассеялось. Каро молча сидела, не в силах поверить в увиденное, а Котофей задумчиво чесал бровь. Прошла пара минут, прежде чем герцог заговорил.

– Ну, судя по тому, что мы видели, ты сформировала огненное плетение в форме этакой колонны, накачала его магией и шарахнула по чудику. Чудику настал каюк. Дальнейшее произошло в полном соответствии с физическими законами. Заклинание ушло примерно на полсотни метров в глубину, испаряя всё на своём пути. Мгновенное испарение нескольких десятков кубометров грунта и скальной породы привело к фазовому взрыву. В результате мы сейчас имеем воронку неправильной формы в сотню с лишним метров диаметром и полсотни глубиной. Воздушную часть ударной волны щит погасил полностью, а вот подземную не смог. Как-то я не рассчитывал, что кто-то будет делать подкопы, используя заряды сравнимые с тактическим ядерным оружием. Ну, в общем, ты шарахнула, оно бабахнуло и подпрыгнуло. Там где ты стояла – метра на полтора. У тебя от удара подогнулись ноги, и получился этакий, хм…, пендель. Отчего и произошёл ушиб попы, травма позвоночника и сотрясение. В общих чертах понятно?

Каро сначала механически кивнула, потом осознала, что на главный вопрос ответа не получила и помотала головой. К тому же, она не поняла половину того, что наговорил Котофей.

– Как я это смогла?

– Ну я же говорю: накачала плетение магией и шарахнула, – терпеливо повторил Котофей.

– Я не об этом. Как я смогла, – Каро повысила голос, – так накачать плетение?! Откуда у меня такая сила?!!

– Э-э-э… Похоже, я непонятно объяснил. Помнишь, я говорил, что у тебя есть Источник Волшебства?

Каро кивнула.

– Во-от. Что использовать Волшебство напрямую ты не сможешь, я вроде тоже говорил. Говорил?

Каро пожала плечами. О чём-то таком разговор был, но точно вспомнить она не смогла.

– Хотя нет, не говорил, – поправился Котофей, – только собирался. В общем, Волшебники отличаются от магов тем, что имеют Источник Волшебства и могут его использовать. Волшебство, то есть. Разница между Волшебством и магией в том, что магия для получения результата требует формальных действий, а Волшебство ограничено только воображением Волшебника. То есть, магам нужно плести чары, произносить заклинания, совершать ритуалы, а Волшебнику достаточно вообразить, как Волшебство меняет мир. Надо только понимать, как что устроено. Ограничения, конечно, есть, но их куда меньше, чем у магов.

Котофей сделал паузу, чтобы перевести дыхание, затем продолжил:

– У тебя есть Источник Волшебства, но способность с ним взаимодействовать отсутствует. Для этого я и сделал тебе пириумное ядро. Пириум это такой минерал, который Волшебство в магию преобразовывает и накапливает. У тебя ядро очень ёмкое и с высокой проводящей способностью. То есть, магии из него ты можешь взять…, ну, примерно дохрена. И вычерпать его до конца не сумеешь. Сколько бы ты ни брала, восполняться она всё равно будет быстрее. Единственное ограничение – стабильность ваших плетений. Учитывай на будущее – как узор стало видно обычным зрением – всё, применяй, а то бахнет. Но лучше до такого не доводить.

– Не доводить…, – повторила герцогиня бесцветным голосом. – Не доводить… А то бахнет… И будет… Яма. Большая такая яма…

– Ага, – согласился Котофей, – большая яма и невыспавшийся муж.

Каролин повернулась и пристально посмотрела на него. Помолчала. Потом отвернулась и пробормотала под нос:

– Рада, что ты можешь об этом шутить.

– Могу, – согласился Котофей. – Я могу вообще о многом шутить. Кроме настоящих трагедий. И что-то я такой в нашем случае не вижу. Или у тебя другое мнение?

Ответом ему стало пожатие плечами.

– А вот с этого места поподробнее. Что не так?

Некоторое время Каро молчала, собираясь с мыслями. Котофей не торопил её, видя, что жену мучает какой-то трудноразрешимый вопрос. Наконец чародейка заговорила.

– Когда я ехала сюда, я боялась… Нет, не боялась, опасалась… Что ты окажешься… Не знаю, как сказать. Недостойным человеком.

– Тираном и деспотом? – понял её Котофей.

– Да. А у меня не было магии, чтобы защититься. Понимаешь, очень тяжело и страшно ощущать свою беспомощность. Нет, я знаю, что большинство людей вообще живёт без магии, но одно дело жить без чего-то, а совсем другое – потерять. Раньше я чувствовала, что сильная, что многое могу. Осознавала конечно, что есть маги сильнее меня, но это не задевало, не пугало. Это просто было. А когда магии не стало, я… Наверное, так чувствуют себя калеки, оставшиеся без рук, ног… Пока была в тюрьме, это не ощущалось так остро. Там…, всё было ясно. Не было неопределённости. Но вот когда я оказалась замужем, мне стало… Наверное, можно сказать, страшновато.

– Понимаю. Когда ты узнала, что магия снова с тобой – светилась, будто у тебя в голове лампа зажглась.

– Да. А теперь…

Каро опустила плечи, ссутулилась, сцепила ладони в замок и зажала их между коленями.

– А теперь ты с чего-то решила повесить нос, – в голосе Котофея прозвучала явная насмешка. – Магия есть, муж – тиран и деспот, как ты и ожидала. Только ещё тиранить и деспотировать тебя не начал. Или деспотизировать? Не важно. Это я тебе, считай, отпуск дал. Так сказать, по состоянию здоровья.

Шутка не сработала. Каро только молча помотала головой.

– Ладно. – Голос Котофея зазвучал максимально серьёзно. – Выкладывай, что тебя тревожит «теперь». Подумаем об этом вместе. Может, что в голову полезное и придёт.

– А теперь мне страшно.

– Здрасьте-приехали. Магия есть, ямину вон какую сделала, если вдруг разоримся – сможешь пойти землекопом трудиться. Котлованы рыть под искусственные водоёмы. Представляешь, решит какой-нибудь граф там или маркиз прудик в парке выкопать, пригласит тебя, а ты р-раз! – и готово. Чем недовольна, что плохого-страшного?

– Спасибо, – на сей раз Каро слабо улыбнулась. – Спасибо, что стараешься меня ободрить. Только вряд ли это поможет. Ты ведь знаешь, за что меня приговорили?

Она подняла голову и посмотрела Котофею в глаза.

– Знаю, – не отвёл тот взгляда. – Викто́р мне рассказал.

– Знаешь…, а теперь представь, что… Что это повторится, но только сделаю я это со своей нынешней силой. Тогда погибло восемь человек. Скольких я смогу убить сейчас?

– Сейчас? Примерно дохрена. На самом деле не вижу особой проблемы. Тихо! – Котофей повысил голос заметив, что Каро собирается его перебить. – Тихо. Помолчи и послушай. Я знаю, за что тебя собирались казнить. Но я знаю и ещё кое-что. Может быть я и выгляжу раздолбаем, да во многом раздолбай и есть, но не до такой степени, чтобы давать силу массовому убийце. Я – Волшебник, и мне многое под силу. Например, я могу видеть, убивал ли человек, и если да, то кого. Ты никогда не убивала людей. Какую-то мелочь, типа мышей или крыс – да, было. – Каро молча кивнула. Действительно, на практике ей приходилось истреблять разных грызунов. – Так что никто на площади Сан-Ромино не погиб от твоего заклинания. Ты меня услышала?

– Да…

– Слушай дальше. На этой площади я побывал. Там действительно около двух лет назад открывался Прорыв Хаоса.

– Но…, но ведь есть заключение, что этого не было?

– Заключение не соответствует действительности. Абсолютно точно, что Прорыв был, и ты его закрыла. Так что прекращай строить из себя злодейскую злодейку, страдающую от мук совести и такую страшную, что сама себя боится. Ты действительно можешь разнести по камушку целый город, даже целую страну. Но можешь и сделаешь – не одно и то же.

– Ты так в меня веришь?

– Ну-у-у…, – протянул Котофей и снова почесал бровь, – скорее в себя. Понимаешь, жизнь – штука длинная. Особенно у нас, Волшебников. Мало ли, как оно в будущем повернётся. Вот сейчас ты боишься, что однажды можешь пойти и устроить большой бабах с массовыми жертвами и разрушениями. А что будет лет через сто? Двести? Пятьсот?

Каро пожала плечами. Так далеко в будущее она не заглядывала.

– Да всё, что угодно может быть. Та вот, если вдруг придёт тебе в голову нахулиганить больше допустимого, я сумею тебя остановить.

– Обещаешь?

– Обещаю, – улыбнулся кошачьей улыбкой гатто, – правда, с одним условием.

– Каким? – заинтересовалась Каро.

– Я остановлю тебя только в том случае, если не сочту нужным к тебе присоединиться. Жизнь, понимаешь, штука долгая. Всё может случиться. И думаю я, нам даже особо ждать не придётся.

– Ты о чём?

– Да всё о том же. Знаешь, у нас говорят, что в женщине должна быть загадка. Тайна.

– У нас так же говорят. В женщине должна быть загадка, чтобы мужчине было с ней интересно. Только не представляю, что во мне может быть загадочного. Особенно для тебя. Я имею в виду после того как ты…

Каро хотела процитировать слова Котофея о ручной переборке «богатого внутреннего мира», но смутилась и не договорила. Понял ли её муж, осталось неизвестным. Скорее всего нет, потому что заговорил он о другом.

– Ты ошибаешься. И в тебе, и вокруг тебя загадок и тайн вполне хватает. Даже, пожалуй, многовато.

– Ты о том, зачем Викто́ру понадобилось нас женить?

– В том числе. Но есть ещё несколько.

– Например?

– Например, Прорыв Хаоса на площади Сан-Ромино. Тебе в нём ничего странным не кажется?

– Кроме того, что по заключению магов его не было? – Каро пожала плечами. – Вроде бы нет.

– А ты подумай. Постарайся отвлечься от того, что лично для тебя наиболее значимо.

«Что лично для меня наиболее значимо, – повторила про себя чародейка и честно задумалась. – Заключение. Из-за него меня и приговорили. А кроме него? Что в этом Прорыве было странного? Тип? Нет, такой довольно часто встречается. Встречался, вернее. Место? У фонтана… У фонтана… У фонтана на площади Сан-Ромино. – Каро показалось, что она вот-вот нащупает то важное, на что намекал Котофей. – Сан-Ромино… Сан-Ромино… Почти возле моего дома. Столичного дома Сан-Гиро. Столичного. Площадь Сан-Ромино – в столице, а столица…».

– Столица! Прорыв был в столице! Это…, Всеблагие, это же невозможно! Матира под защитой Главного храма Всеблагих! В ней не мог произойти Прорыв!

– И что это значит?

– Это значит…, – слова застряли в горле Каро. Ответ был слишком невероятен. Чтобы в столице случился Прорыв Хаоса, надо было обойти божественную защиту, а сделать это снаружи невозможно. – Это значит…

Котофей пристально смотрел в глаза жены. Не торопил, не пытался помочь или подсказать. Молча ждал, пока она сама озвучит невероятную догадку.

– Это значит, – наконец решилась Каролин, – что кто-то вызвал Прорыв искусственно.

– В точку. Кто-то провёл некий обряд и вызвал Прорыв на территории защищаемой Всеблагими. Кстати, именно после того случая и начали аномально часто возникать Прорывы.

– Но зачем и кому это было надо?

– Не знаю. Предположений было много: от какого-нибудь местного свихнувшегося мага-маньяка до иностранных диверсантов и террористов. И если бы не твоя история, они бы выглядели правдоподобно. Однако, у нас есть ты, герцогиня Сан-Гиро со своими тайнами. Итак, некто вызывает Прорыв. Ты оказываешься рядом и закрываешь его почти без жертв и разрушений. Внимание, вопрос: что за это полагается?

– Ну-у-у…, – протянула в затруднении Каро, – Прорывы в одиночку никто до сих пор не закрывал. Только большой группой магов. Их ведь заранее предсказывали. Обычно участников награждали почётным знаком «За закрытие Прорыва» и денежной премией. Так что я даже и не знаю, как бы наградили того, кто справился в одиночку.

– Большим орденом, поместьем, мешком денег и прижизненным памятником. Скорее всего, на той самой площади. Это, на минуточку, мне сам король сказал. А вот тебя, вместо награды, отдали под суд и чуть не казнили. И это, знаешь ли, наводит на нехорошие мысли.

– На какие?

– У того, кто вызвал Прорыв, огромный зуб на тебя лично и очень дохрена власти. Столько, что он, или они, могут сунуть под топор помешавшую им героиню. «Героиня» – это я про тебя, если что. И не смотри на меня такими большими глазами. То, что ты совершила два года назад, обычно называют подвигом. Так вот. Не знаю, кому и какие планы ты обломала, но тебе этого до сих пор точно не простили. И прощать не собираются. Два покушения после выхода из тюрьмы это подтверждают. Уверен, что тебя снова постараются достать. А я обещал, что жить ты будешь долго. Поэтому, когда тебя снова начнут убивать, отмахиваться мы будем вместе. С применением всех необходимых сил и средств. А чтобы ты ничего не порушила нечаянно, как сегодня, будем тренироваться. Пустоши большие, чудиков в них много. Тренируйся хоть до посинения. Только программу тренировок немного поменяем.

Глава 12

Котогерцог зевнул. Потом ещё раз. Третий зевок вообще вышел душераздирающим.

– Тебе надо поспать, – мягко сказала ему Каро.

– Надо, – согласился Котофей и снова зевнул. Куо и Каролин последовали его примеру. – Надо. А то, смотрю, вы тоже зевать начали. Заразное это дело – зевание. Ты, вот что, – обратился гатто к жене, – с магией пока не балуйся. Точнее балуйся, но без применения. Пойдём.

Он встал и протянул Каро руку. Чародейка оперлась на неё, поднялась из кресла и тихо ойкнула, когда гатто подхватил её на руки.

– Не хочу ногами, долго, – пояснил Котофей и взлетел. Снова ойкнув, Каро изо всех сил вцепилась в его плечи. – Не бойся, не уроню. И вообще, летать безопасно. Я тебя научу.

Ответить Каро не успела. Они уже приземлились. Прямо в её спальне, куда попали через всё ещё открытое окно. Котофей поставил Каро на ноги, аккуратно поддержав под локоть – сама герцогиня стояла не очень твёрдо. Сказывалось недавнее сотрясение и испуг от внезапного полёта.

– Забыл спросить, – продолжил он как ни в чём не бывало, – ты высоты не боишься?

Каро подумала, что такой вопрос надо было бы задать немного раньше, но промолчала. Только отрицательно помотала головой. Высоты она не боялась, как и темноты, крыс, мышей, пауков и насекомых. Правда, в последнее время ей стало казаться, что скоро она начнёт бояться кошек. Особенно больших. Особенно человекообразных. Особенно летающих. Таких, которые хватают честных чародеек на руки и куда-то с ними летят.

Но об этом Каро тоже промолчала.

А Котофей повернулся к окну и хлопнул себя по лбу.

– Вот я тормоз…

Подошёл к подоконнику, через который только что перелетел и что-то с него поднял. Потом протянул это Каролин.

– Твой муж – дебил шерстистый. Вот, надень обратно и пока не снимай. Впрочем, давай, я сам.

В руке котогерцог держал её обручальное кольцо и кулон в виде головы рыси. Наткнувшись на непонимающий взгляд Каро, пояснил:

– Снял, чтобы активации Источника не мешали. А потом забыл обратно надеть. Если бы он, – Котофей показал кулон, – было на тебе, ты бы отделалась лёгким испугом. Ну, полетала бы чуть-чуть. Без вреда для здоровья. Щит в нём. А в кольце диагност и маяк. Дай руку.

Каро выполнила просьбу мужа и тот надел ей на палец обручальное кольцо. Потом попросил повернуться, и чародейка ощутила, как на шею ложится прохладная тяжесть цепочки.

– Вот. Теперь тебе будет куда труднее покалечиться, – сказал Котофей и тяжело вздохнул. Каро напряглась. К чему был этот вздох? Муж досадует, что приходится возиться с недавней калекой, а теперь неумелой чародейкой? Однако дальнейшие слова герцога заставили её развернуться и удивлённо на него посмотреть. – Протупили мы с величеством. Думали, надо дать тебе время привыкнуть к идее, что ты замужем. Воздухом подышать, мысли в порядок привести. Папаша Вержо должен был по дороге тебя подготовить к встрече со мной. А вышло через за…, хм…, неловко вышло, в общем.

У Каро перехватило дыхание. Как же так… Как она могла забыть, что по пути к мужу подверглась нападению? Прошло не меньше недели, а она даже не поинтересовалась, что случилось с её спутниками. Да и как у неё получилось выжить после выстрела в упор из арбалета – тоже оставалось загадкой. Хотя это как раз стало более-менее ясно после слов котогерцога о чарах щита, наложенных на кулон.

– Как же так…, – пробормотала Каро, эхом повторяя свои мысли. – Я совсем обо всём забыла… Там, на дороге… На нас ведь напали, кто-то погиб! И ты говорил про два покушения, а я… Это как-то проходило мимо меня. Почему? Ведь я никогда не была…, бесчувственной, равнодушной. А сейчас…, я помню, спрашивала Куо, он что-то попытался объяснить… Было так забавно, он прыгал, кувыркался, я смеялась… И даже не думала, что погибли те, кто меня защищал…

– Да не погибли, – начал отвечать Котофей, но вынужден был прерваться, чтобы зевнуть, – не погибли. Хорошая подготовка, надёжные кирасы – обошлось несколькими ранеными. Да и я вовремя подоспел. Представляешь, сижу, никого не трогаю, отдыхаю после обустройства твоих покоев и тут вдруг бац – сигнал тревоги! Колечко сообщает о резком ухудшении состояния носителя. Тебя, то есть. Подрываюсь, лечу, прилетаю – и что вижу? Охранники твои отмахиваются от нападающих, часть ранены, на остальных по три-четыре бандита насело. Папаша Вержо как раз возле кареты с четверыми машется. А у него за спиной какое-то чучело пытается тебя кинжалом затыкать. Сидит на тебе и тыкает. А ты лежишь такая вся спокойная. Прямо, не герцогиня, а спящая царевна. Только у бандоса этого щит проткнуть не получается.

Герцог опять зевнул. Зевок получился долгий, с подвыванием и высовыванием языка. Каро поймала себя на мысли, что так же когда-то зевал Базилио – рыжий хвостатый бандит, служивший в её доме мышеловом прежде Лотты. Закончив зевать, Котофей уставился на Каро мутными глазами.

– О чём я сейчас говорил?

– О нападении.

– А, ну так вот, получаю, значит, сигнал тревоги…

– Нет, это уже было. Ты остановился на том, что прилетел и увидел, как разбойник пытается заколоть меня кинжалом.

– Да? Ну, значит, посмотрел я на это дело, навернул всех оглушением… Там разбираться некогда было, ты всерьёз помереть собиралась. От яда. Он в супе был, которым тебя на последнем постоялом дворе кормили. Оглушил всех, значит, а тебя сгрёб в охапку и сюда – лечить. Остальных Куо отволок в столицу и сдал величеству. Надо, кстати, слетать, поинтересоваться: удалось ли что-нибудь из бандитов этих вытрясти.

Новый зевок Котофея вышел вовсе отчаянным. Каро даже забеспокоилась, не вывихнет ли муж челюсть. Забеспокоилась, а потом неожиданно для себя зевнула. Гатто посмотрел на неё мутными глазами, мигнул пару раз, почесал затылок, а потом продолжил:

– И не парься, что так равнодушно отнеслась к тем событиям. Это из-за лечения. Я же тебе последствия обширного инсульта устранял. Неудивительно, что ты всё это так отстранённо восприняла. Хорошо, вообще память обо всём, что после инсульта произошло, сохранилась. Могло быть и так: отключилась на площади Сан-Ромино, очнулась здесь. Лысая, тощая и замужем. Два года жизни – как корова языком. Так что нормально всё. Радуйся, что посттравматическим синдромом не обзавелась. А то ещё бы кошмары снились.

Котофей прервался для очередного зевка. Потом, пробормотав: «Всё, меня не кантовать, при пожаре выносить в первую очередь», пошатываясь подошёл к кровати, взобрался на неё, свернулся клубком и засопел.

– А может, оно и неплохо было бы, не помнить эти два года? А лысая, тощая и замужем я и так здесь очнулась.

– Ки, – тихонько пискнул Куо, соглашаясь с чародейкой.

Порыв свежего ветра, ворвавшийся в спальню через распахнутые окна, навёл Каро на мысль, что мужа лучше укрыть. Ну, чтобы не простыл ненароком. Она на цыпочках подобралась к кровати и потянула за одеяло, на котором лежал Котофей. Оказалось, что муж ей достался не только большой и шерстистый, но и тяжёлый. Одеяло из-под него доставаться отказалось.

Каро на секунду задумалась, а затем спросила книпа:

– Можешь его приподнять?

– Ки?

– Надо его укрыть.

– Ки! – согласно пискнул Куо, и в следующий миг Котофей поднялся над кроватью на высоту ладони. Каро быстро вытащила из-под него одеяло, и книп аккуратно вернул хозяина на место. Гатто недовольно мяукнул и перевернулся на другой бок.

– Спи-спи-спи, – прошептала Каро, укрывая его. Потом не удержалась и пару раз погладила между ушами. Повернулась к Куо, приложила палец к губам и прошептала: – Тс-с-с! Пошли! – приглашающе махнула рукой, после чего направилась к двери.

Книп послушно опустился на пол и побежал за ней.

– Знаешь, – заговорила Каро выйдя из спальни, обращаясь к Куо, – что-то мне надоело изображать из себя провинциальную дурочку, впервые попавшую в Матиру.

– Ки? – недоумённо пискнул книп и поднял все три хвоста, согнув их знаком вопроса.

– Пусть я и не закончила даже бакалавриат, но всё же считалась на своём курсе лучшей все четыре года. И – Всеблагие мне свидетели – вполне заслуженно. Пожалуй, настало время включить мозги. Раз уж его сиятельство их привёл в порядок – не пропадать же добру.

– Ки-и-и? – ещё более удивлённо пропищал Куо.

– Никаких «ки». Практика подождёт. Настало время сухой теории и научных изысканий. Мы идём в библиотеку. Правда, я не помню, какую книгу мы там будем искать.

– Ки?

– Вспомню, когда найду. Почему-то я уверена, что она там есть. Помню, в названии было что-то про особо мощные плетения. Нам про неё рассказывали на третьем году. Только рассказывали, как о курьёзе. Мол, зачем нужно ограничивать силу плетения, когда надо наоборот, вкачать как можно больше, чтобы грохнуло посильнее.

– Ки-ки-ки, – захихикал Куо и высоко подпрыгнул. Потом перевернулся кверху пузиком, раскинул лапки и медленно опустился обратно.

– Точно, – Каро рассмеялась, – именно так я и летала, когда «вкачала как можно больше». Знаешь, хороший пендель здорово прочищает мозги. Только тс-с-с! – никому не говори, что я знаю это слово! Герцогиням не положено!

Так беседуя, они завернули на кухню, где Каро собиралась предупредить служанок, что будет в библиотеке. Правда, сразу это сделать не получилось. Сперва пришлось долго успокаивать перепуганных недавним взрывом почтенных съер. Узнав, что виновницей того события была Каролин, Агата с Лидией сначала перепугались ещё больше, а потом даже загордились. Когда за герцогиней и книпом закрылась дверь, Агата сказала:

– Вот, что наша деточка теперь может! Р-раз! И вся округа на целых полметра подпрыгнула!

– Верно, верно, – согласилась Лидия и закивала головой.

Войдя в библиотеку, Каро решительно прошла мимо каталожного шкафа и сразу направилась в ту часть, где стояли книги по магии. На недоумённый писк Куо, который лапками пытался показать ей, что искать книги удобнее по каталогу, герцогиня пояснила:

– Ну я же говорила: не помню ни названия, ни автора. Вернее, название помню приблизительно. Придётся бродить вдоль полок и смотреть всё подряд. Ну и надеяться, что эта книга здесь есть. Знаешь, его кошачье сиятельство собрал очень обширную библиотеку. Особенно по магии. Даже удивительно, что он успел это сделать всего за…, за…, года полтора?

– Ки! – книп отрицательно покачал головой.

– Что ещё быстрее?

Куо кивнул.

– За год?

Снова отрицание.

– Меньше?

Кивок.

– Ничего себе… Знаешь, он удивительный.

– Ки!

– И чем лучше я его узнаю, тем больше восхищаюсь. Умный, терпеливый, спокойный. Чуточку язвительный, но это даже хорошо. Это как острая приправа в блюде. Без этого, пожалуй, было бы даже приторно.

– Ки.

– Только бы слов непонятных поменьше говорил. А то, во-первых, страдает моё самолюбие. Я, всё же, неплохо образованная и начитанная герцогиня и чародейка. И во-вторых, после его объяснений вопросов остаётся не меньше, чем до. Только вопросы другие.

– Ки-ки-ки!

– Тебе смешно, а я до сих пор ломаю голову, что такое «фазовый взрыв», «тактическое ядерное оружие» и «посттравматический синдром». Если с первым более-менее понятно – врыв, произошедший в результате мгновенного испарения части твёрдой породы, то с остальным – тёмный лес.

– Ки-и-и…

– Ладно, хватит болтать. Книга сама себя не найдёт. Как же там было? Помню, речь точно шла о сверхмощных плетениях. И что-то было не то про оптимизацию, не то про стабилизацию, не то про точную дозировку. Вот если бы ты умел читать…

– Ки!

– Что, умеешь?

– Ки!

– Ну, тогда помогай. Ты ищи на верхних полках, а я буду искать на средних и нижних.

Следующие пару часов Каро бродила вдоль книжных шкафов, разыскивая книгу, название которой помнила только приблизительно. Искать было трудно, и самым трудным было игнорировать остальные книги. Здесь были такие раритеты, что руки чародейки начинали трястись, а во рту пересыхало, стоило ей их увидеть. Не раз и не два Каро чуть ли не силком оттаскивала себя от полок, на которых стояли «Редкие и малоизученные плетения Южной школы», «Боевое чародейство Урдумского султаната», «Методы выявления и истребления хаотических тварей и их потомства, практикуемые шаманами Вайларских степей и джунглей Муркана», и ещё десятки книг, за возможность прочитать которые чародеи Маламарской Академии не пожалели бы никаких денег.

Наконец раздался довольный писк книпа, и трёххвостый вручил Каро тонкую книжицу с громоздким названием: «Способы стабилизации сверхмощных плетений в боевой обстановке путём оптимизации и точного дозирования магии в процессе их наполнения».

– Она! – обрадовалась Каро. – Ну и название. Неудивительно, что я его не запомнила. Хотя на память никогда не жаловалась.

Вопреки длиннющему названию, книга оказалась короткой, написанной сухо и по делу. Собственно, текста было всего десяток страниц, а остальной объём занимали узоры. И служили эти узоры как раз для анализа и точной дозировки необходимого для того или иного действия количества магии.

Каро быстро пролистала «Способы…», уяснила методы построения плетений с новыми узорами, заучила их и задумалась, на чём бы попробовать. И – не менее важно – где.

Ответ на второй вопрос Каролин подсказала Агата. Она как раз пришла звать «деточку» на ужин и умилилась, с каким восторгом та бросилась на кухню. Все попытки верной служанки вразумить дитя, донести, что герцогиням полагается ужинать в столовой, успеха не имели. Когда же «деточка» сообщила летающему трёххвостому зверьку, что кухня – идеальное место для испытания нового плетения, Агата откровенно испугалась, но виду постаралась не подать.

Лидия, увидев ворвавшуюся на кухню чародейку, сначала ничего не поняла и обрадовалась. А как не радоваться, когда у любимой «деточки» глазки сияют, ротик улыбается до ушей, а щёчки цветут здоровым румянцем? Нянька даже прижала ладошки к щекам и заулыбалась, умилившись прелести и энергии воспитанницы.

Пачку листов в руке Каролин Лидия заметила с опозданием, а когда заметила – насторожилась. Вбежавшая следом за Каролин запыхавшаяся и побледневшая Агата обеспокоила няньку ещё больше. О том, что на кухне вот-вот начнётся нечто необычное и – не исключено – опасное, Лидия догадалась, когда Каро потребовала «Какого-нибудь чёрного варенья, и чем чернее, тем лучше!».

– Деточка, у нас, конечно, есть и черничное варенье, и смородиновое. И нам их для тебя не жалко, хоть всё съешь. Но, может, сначала картошечки с мяском? Зачем аппетит-то перебивать?

– Есть будем потом, сперва – эксперимент! Время сухой теории прошло, настала пора практики!

– Деточка, – снова попыталась урезонить воспитанницу Лидия, – ну кто же на кухне чары-то испытывает?

– Ничего вашей кухне не будет. Даже если получится, как в первый раз, здесь всё равно всё белое и чистое.

Про «первый раз» служанки не поняли. А вот Лотта поняла и с громким мявом выскочила за дверь. Странное поведение кошки, которая ни разу по доброй воле не ушла из кухни во время еды, навело их на мысль, что «деточка» затеяла что-то небезопасное.

Агата с Лидией переглянулись. Поняв друг друга без слов, синхронно кивнули. Достали из шкафа банки со смородиновым и черничным вареньем поставили их на стол и бочком-бочком, мелкими шажками попятились к двери.

Каро их манёвров не заметила. Она положила лист бумаги на стол. Открыла одну из банок, взяла чайную ложку, зачерпнула немножко черничного варенья и капнула на бумагу.

– А теперь, – обратилась чародейка к Куо, – проверим, как работает плетение с добавленным узором анализа и дозировки. Итак – визуализация, проявление, нацеливание, наполнение…, – на этой стадии Каро ощутила, что плетение словно сопротивляется вливаемой в него магии, – это значит – достаточно? Ну, тогда применя-аем, и…

Пятнышко варенья исчезло. Бумажный лист был чист, как в день изготовления.

– Ки! – радостно пискнул Куо.

– Ки! – поддержала его Каро. – То есть, работает! Осталось проверить точность. – Она положила ещё один лист рядом с первым и капнула вареньем на оба. – Какой будем чистить: правый или левый?

– Ки! – указал лапкой на правый лист книп.

– Хорошо И-и-и! – Варенье на левом листе осталось на месте, а с правого исчезло. – Работает! И точность так же на высоте! А теперь попробуем на одном листе.

Плетение работало безупречно. Ещё несколько экспериментов показали, что Каро теперь может не только убирать отдельные, находящиеся рядом пятна, но истирать только часть выбранного пятна.

– Отличный результат, коллега, – обратилась чародейка к книпу, пародируя магов-академиков с отделения теоретического чародейства, – вы согласны?

– Ки! – пискнул книп и поправил воображаемые очки.

– Коллега, не находите, что мы заслужили ужин?

– Ки! – снова согласился Куо.

– Тогда…, – Каро оглянулась в поисках няньки с экономкой. – Хм…, и куда делись почтенные съеры? Агата, Лидия, вы где?

Дверь приоткрылась. Из образовавшейся щели показалась голова Лидии. Нянька оглядела кухню. Не обнаружила разрушений и беспорядка, убедилась, что «деточка» пребывает в добром здравии и только после этого вошла. Широко распахнула дверь, обернулась и позвала:

– Агата, ну что ты там стоишь? У нас деточка голодная!

Глава 13

Согретый солнцем Котофей нежился на большой кровати. Периодически поворачивался, подставляя тёплым лучам то один бочок, то другой. Повернувшись в очередной раз, он обнаружил рядом с собой огромную, почти в свой рост, обувную щетку. Обнюхал. Щётка была чистой, новой. Никто ещё не успел испачкать её в сапожном креме.

Котофей потянулся, подгрёб щётку поближе и лизнул. Зачем он это сделал? На этот вопрос ответа у него не было. Просто захотелось. Щетина колола язык, но гатто лизнул её снова, потом ещё раз, ещё…

Внезапно щётка зашевелилась, попыталась вывернуться из его лап и девичьим голосом спросила:

– Ваше сиятельство, что вы делаете?

Котофей удивлённо мяукнул и проснулся. Щётка исчезла. На её месте в объятиях котогерцога лежала Каролин. Огромными от удивления глазами, не мигая, чародейка смотрела в заспанные глаза мужа.

– Ваше сиятельство, что вы делаете?

В голове Котофея тяжело заворочались мысли. Они тоже только что проснулись и были ленивыми и неповоротливыми. Ни в одной из них ответа на вопрос герцогини не было, поэтому Котофей предпочёл промолчать.

И зевнуть.

Зевнуть широко-широко. С демонстрацией клыков, нёба и шершавого языка.

Каро возмущённо засопела. Вывернулась из его рук. Отползла подальше и села. Нахмурила брови и принялась негодующе смотреть на Котофея.

Гатто ответил ей сонным взглядом, честным и полным искреннего непонимания.

– Ваше сиятельство, зачем вы меня лизали?

– Чего?

– Вы меня лизали!

– Я?!

– Да, вы!

– Не помню такого. Инстинкты, должно быть. Я, всё-таки, в какой-то мере кот. Серьёзно лизал?

– Да! В макушку!

– В макушку? – Котофей тоже сел и пригляделся. – Так вот почему мне щётка снилась.

– Какая щётка?

– Обувная. Или одёжная. Я её лизал во сне, и она кололась.

– Кололась?

Каро провела ладонью по голове и ощутила, как кожу покалывают чуть-чуть отросшие волоски. Возмущённое выражение исчезло с её лица, сменившись радостной улыбкой.

Котофей снова зевнул, потянулся и огляделся. Он обнаружил, что находится в спальне Каро, что его удивило, и в её постели, что выглядело логичным. Другой мебели здесь всё равно пока не было. Немного напрягшись, гатто даже вспомнил, почему он здесь.

«Сколько сейчас времени и сколько я проспал?» – подумал он. За окнами было светло, а наличие в постели Каролин в ночной рубашке явно указывало, что сейчас как минимум утро следующего дня.

Ещё раз оглядевшись и оценив диспозицию, котогерцог не удержался от вопроса:

– Слушай, озабоченная, а ты чего ко мне обниматься полезла?

– Я? – Каролин даже задохнулась от возмущения. Потом оглянулась и густо покраснела. Действительно, сейчас они сидели на той стороне кровати, где вчера заснул усталый герцог. Очень широкой кровати. И Каро точно помнила, что вечером легла с другого краю. И её ничего не смущало. Кровать была такой ширины, что между герцогом и герцогиней легко поместились бы ещё четыре Котофея или шесть Каро. Получается, что во сне она действительно переползла через всю кровать и… И пристроилась у мужа под боком. Это надо было как-то объяснить. Каро пожала плечами и максимально безразличным тоном ответила: – Рефлексы, наверное. Дома я привыкла спать в обнимку с Лоттой, а другого кота, кроме тебя, в постели не нашлось.

– Один-один, – прищурился гатто, улыбаясь своей кошачьей улыбкой.

– И вообще, что за вопросы? Я, между прочим, твоя жена. Имею право.

– Обниматься? – уточнил Котофей.

– Да. И, и…, – Каро стушевалась и покраснела ещё больше.

– Кормить?

– Да! И кормить. – Последовал облегчённый выдох. – Сейчас распоряжусь насчёт завтрака.

– Завтрака? А знаешь, жена, по утрам тебе в голову приходят удивительно здравые мысли. Вот если ты ещё распорядишься насчёт миски сметаны…

К завтраку Котофей успел переодеться и пребывал в весьма благодушном настроении. Сложно сказать, что явилось тому причиной: то ли, что волшебник наконец выспался, то ли большая миска сметаны, выставленная перед ним заботливой Агатой.

На сей раз столовыми приборами гатто пренебрёг, а Каро впервые услышала его мурчание. Пока чародейка размеренно опускала ложку в тарелку с кашей, Котофей обеими руками сгрёб миску со сметаной и быстро-быстро заработал языком, тарахтя при этом как трактор.

Очень скоро миска оказалась вылизана до блеска. Увидев это, Каро прервалась и спросила:

– Ваше кошачье сиятельство, а что ещё вы умеете делать, свойственное котам?

– Неожиданный вопрос. Дай подумать. – Котофей сделал паузу. – Пожалуй, не так уж много. Могу сделать «кусь», могу, – он выдвинул из пальцев когти, – распустить кого-нибудь на ремни. «Хоба» не делаю.

– «Хоба»? – не поняла Каро.

– Это когда кот садится, поднимает заднюю лапу и вылизывает гениталии. Позволь задать встречный вопрос: почему ты так этим заинтересовалась?

– Решила, что стоит лучше узнать того, с кем предстоит провести ближайшие десятилетия. Ну, чтобы события, вроде сегодняшнего, не стали для меня неожиданностью.

– А-а-а… Ну, просто учитывай, что я, хоть и разумный и человекоподобный, но всё же кот. Большой кот. Например, когда я зеваю, не следует совать мне в рот пальцы. Они очень легко перекусываются. Если начнёшь чесать мне под подбородком или между ушами – буду мурлыкать. Хотя лично у тебя есть шанс дочесаться.

Каро удивлённо вскинула брови.

– Могу воспринять, как заигрывание.

– Поняла, учту, – сообщила Каро и задумчиво посмотрела на Котофея. От взгляда жены гатто поёжился. – А что насчёт… Насчёт того, что вы лизали мне голову? Надеюсь, – она едва заметно улыбнулась, – это было не с гастрономическими целями?

– Нет, – помотал головой Котофей. – Когда кошачьи друг друга вылизывают, это знак приязни и доверия. То же самое, когда кошка вылизывает своего человека.

– То есть, вы испытываете ко мне…, приязнь и доверие?

– Видимо, да. А то, что я делал это во сне, означает, что испытываю я эти чувства на уровне более глубоком, чем сознание.

– Вот как… Поняла. Благодарю за ответы.

– Да не за что… Идея у тебя правильная, чтобы друг друга узнать, надо разговаривать, вопросы задавать. Нам вместе действительно теперь долго жить. Только это, насчет десятилетий ты немного ошиблась. В нашем случае о веках речь идёт и даже о тысячелетиях. Ну, если кто-нибудь не пришибёт случайно. Но это вряд ли. Мы, в конце концов, волшебники.

– Волшебники…, – повторила его слова Каро. – Волшебники… Способные сделать большую яму на месте большого города.

Котофей нахмурился и собрался было попросить Каро не начинать нового сеанса сомнений в себе, но та приподняла правую руку, останавливая его.

– Смотри.

Чародейка показала мужу испачканную в каше ложку. Секунда – и, повинуясь чарам очищения, ложка засверкала, словно только что помытая. Настала очередь гатто приподнимать брови.

– Впечатляет. Очень неплохой уровень контроля. Да что там неплохой – замечательный! И ты этого добилась всего за полдня?

– Да. Только это не контроль. Точнее, не такой контроль, про который ты думаешь.

– Поясни, – заинтересовался волшебник.

– Модифицированное плетение, – ответила Каро и рассказала о том, как провела вчерашний вечер. – Так что теперь, – сказала она в завершение, – никаких случайных ям.

– Да-а-а…, – протянул Котофей, – впечатлила. Спасибо.

– За что?

– За щелчок по носу. По мокрому розовому носу.

– Извини, я не понимаю…

– Сейчас объясню. Понимаешь, я дико сильный. Ну, по сравнению с местными магами. А раз я могу такое, что не может в этом мире почти никто, кроме меня, то я ещё и считаю себя самым умным. И сейчас ты мне показала, что это не так. Что и местные маги могут преподносить сюрпризы. Что даже с моей силой не стоит слишком задирать нос. Могут больно приземлить.

– Я не хотела…

– Я понимаю. А ещё я понимаю, что ты куда умнее, чем я думал раньше. И понимаю, что раз уж с контролем ты разобралась, то можно переходить к следующей теме. Спорю на миску сметаны, что здесь ты меня удивить не сможешь. У вас так точно не делают.

Если бы Каро была кошкой, то сейчас она заинтересованно навострила бы уши.

Котофей отобрал у жены тарелку с кашей и ложку. Пошёл вдоль стола, через каждый шаг зачёрпывая и стряхивая на стол чуть-чуть каши.

Озадаченная поведением мужа Каро внимательно за ним следила.

Котогерцог остановился возле дальнего конца стола и начал пересчитывать получившиеся кучки каши:

– Раз, два три…, пять…, семь. – Закончив считать, поставил на стол тарелку. Уже пустую. – Итак, мы всё ещё учимся управлению, но сейчас немного изменим задачу. Тебе надо одновременно убрать все…, ну, скажем, чётные кусочки каши и очистить миску и тарелку. При этом нечётные кусочки трогать нельзя.

– Что!? – возмутилась чародейка, – это невозможно! Я могу накрыть очищением весь стол. Могу какой-то его участок. Но невозможно одним плетением выборочно очистить несколько участков поверхности и не задеть те, которые рядом!

– В классической схеме применения плетений – невозможно, тут ты права. – Котофей улыбнулся, привычно щуря глаза. – А если твоё сиятельство немного напряжёт свою умную голову и чуть-чуть подумает своими умными мозгами? Они у тебя умные, я знаю. Сам извилины пересчитывал.

Каро фыркнула, но совету мужа последовала. До сих пор он ни разу не ставил перед ней невыполнимой задачи. Вряд ли решил начать делать это сейчас. А если эта задача не является невыполнимой, то…

«Итак, – начала рассуждать чародейка, слегка прикусив губу, – одним плетением сделать это невозможно. Под каким углом ни нацеливай – ничего не выйдет. Значит, надо делать несколькими. Но это невозможно. Один чародей не может контролировать больше одного плетения. В – как сказал котик – классической схеме. Даже в бою чародеи, как правило, действуют парами. Один держит щит, второй бьёт атакующими чарами. А как делаю сейчас я? Визуализация, проявление, нацеливание, наполнение… Стоп! Я ведь теперь не плету узоры руками! Что мне мешает представить… Раз – тарелка, два – миска, и сколько там нечётных каш на столе? Три? Что мне мешает представить пять плетений?».

Оказалось – только отсутствие практики. На то, чтобы сформировать и одновременно применить пять плетений у Каро ушло около десяти минут. Правда, голова немного разболелась, но это были мелочи. Довольный её успехом Котофей подошёл, прошептал: «У мышки боли́, у собачки боли́, у Каролиночки не боли́» и лизнул в лоб. Головная боль сразу прошла.

А Каролин от такого метода лечения кинуло в жар. Или не от метода, а от того, что сам лекарь находился так близко, что герцогиня чувствовала его тепло, а носиком упиралась в широкую грудь? Широкую и…, покрытую густой шерстью. Шелковистой, длинной, но не скрывавшей мощных мышц. Твёрдость и силу которых Каро могла оценить, когда муж носил её на руках.

Сердце бешено заколотилось, отдаваясь в ушах прерывистым «бум-бум-бум». Дыхание стало частым-частым, колени ослабли, пол начал уходить из-под ног и Каро судорожно ухватилась за лацканы герцогского камзола. Котофей рефлекторно поддержал её, прижал к себе и…, снова лизнул в макушку.

На сей раз это подействовало отрезвляюще.

– Ва…, ва…, ваше…, ваше сиятельство, – еле слышно прошептала Каро, – в-вы меня снова…, снова лижете…

Шершавый язык ещё раз прошёлся по макушке и сверху раздался голос мужа, звучавший почему-то ниже, чем обычно и с отчётливо слышной хрипотцой:

– Это массаж. Кошачий. Применяется при резких перепадах давления.

– Атмосферного?

– Артериального.

– У кого?

– У кошек.

– Я не кошка.

– У тебя муж – кот. Значит кошка.

– Я герцогиня.

– Верно. И твой муж – герцог. И кот. И значит – ты кошка.

– У кошек язык шершавый.

– А у тебя – голова. Видишь, сколько у нас общего.

Каро попыталась постичь логику рассуждений котогерцога и сама не заметила, как дыхание начало выравниваться, а сердце перестало колотиться как после спринта. Она мягко повела плечами, освобождаясь от его объятий, и отступила на шаг. Ноги всё ещё дрожали, и Каролин пришлось опереться на руку мужа.

– Простите…, не знаю, что на меня нашло, – снова шёпотом произнесла герцогиня, не решаясь поднять взгляд.

«Какая шерсть? – пронеслось в её голове, – какие мышцы? Он же одет!» Впрочем, мышцы ощущались и через камзол с рубашкой, а про шерсть Каролин знала, даже не видя её.

– Голова закружилась? – прозвучало сверху нейтрально-сочувственное.

– Д-да… Закружилась.

– Бывает. Это от магии. Копирование плетений, нервное и умственное напряжение… Головокружение, перепады давления…

– Д-да…

«Он всё ещё слишком близко, – от этой мысли пульс опять начал ускоряться, а щёки – предательски алеть. – Слишком. Близко. Но если я отпущу его руку, мне придётся… Придётся…, сесть на стул. Сесть на стул… Точно! Надо сесть и отдышаться!».

Не выпуская руки мужа, Каро сделала пару шажков и элегантно – ну, она на это надеялась – опустилась на один из стоявших возле стола стульев.

«Фу-ух…, – она едва слышно выдохнула, – что это со мной? Не иначе – гормональный шторм не утих. Только почему бушевать он начинает, стоит мне оказаться рядом с Котофеем?». Герцогиня подняла взгляд на мужа и обнаружила, что тот тоже как-то неровно дышит. Гораздо чаще и глубже, чем обычно.

– Ваше сиятельство, а у вас…, у тебя, тоже перепад давления?

– У меня? С чего ты взяла?

– Ваше…, твоё дыхание. Оно…, слишком частое. Ты выглядишь взволнованным.

– А-а-а…, это…, это от гордости. Да. От гордости, что у меня такая умная и способная жена. Да. Я тобой горжусь. Ты-ы…, ты очень способная. Талантливая. Умная. И такая вся, знаешь… Красивая!

– Спасибо, – Каро потупилась и замолчала, не зная, что ещё сказать.

– Да…, хм…, не за что. В общем.

Возникла неловкая пауза. Ни герцог, ни герцогиня не знали, как продолжить разговор. Собственно, оба утратили его нить. И ещё почему-то избегали смотреть друг на друга.

Через некоторое время, ощутив неудобство от затянувшегося молчания, Котофей встрепенулся, посмотрел на жену и произнёс:

– Кхм… Э-э-э… Извини. Я твой завтрак на учебное пособие извёл. Сейчас организую ещё что-нибудь. Тебе каши добыть или сметанки?

– Благодарю за заботу, но, пожалуй, ни того, ни другого. У нас ещё есть десерт. Его вполне хватит.

– Да? – Котофей с сомнением посмотрел в сторону стоящего у стены столика на колёсах. Оглядел стоящую на том корзинку со сдобными булочками, кувшин с какао, маслёнку и вазочку с абрикосовым вареньем. – Ну, раз ты так говоришь… Тогда план такой: сейчас доедаем десерт, а потом идём в манеж. Раз контроль ты освоила и копировать плетения научилась, самое время учиться летать.

– Летать? – переспросила Каро.

– Летать. Каждый волшебник умеет. Чем ты хуже? – Руки Каро внезапно вспотели, а в животе стало пусто и холодно. В голове пронеслась масса вариантов ответа на этот вопрос. Только озвучить их Котофей не дал. – Да ты не бойся, это нетрудно и совсем не страшно. Тебе понравится!

Испуганный взгляд жены котогерцог не то, чтобы проигнорировал, а попросту не заметил.

Глава 14

Вдох – выдох. Глубокий вдох – выдох.

«Плечи расправлены, спина прямая, подбородок поднят, взгляд параллельно полу. – В памяти Каро всплыли наставления матушки. – Нет, голову задирать не надо. Не сутулься, не горбись. Правильная осанка и исполненное достоинства поведение – вот то, что отличает аристократа! Не дорогие платья, не драгоценности. Вырядиться в шелка и обвешаться золотом может и богатый простолюдин. Но начинается всё с правильной осанки. В том числе и самоконтроль, необходимый тебе как будущему магу».

Вдох – выдох.

Спина прямая, плечи расправлены, подбородок поднят.

Уши Котофея встали торчком и развернулись в направлении внезапно преобразившейся супруги.

– Ки-и-и? – удивлённо протянул непонятно откуда взявшийся Куо и изогнул все три хвоста вопросительными знаками.

– А вот это, дружище, уже не та «деточка», над которой хлопочут почтенные тётушки Агата и Лидия, а её сиятельство Каролин Евгения София ди Сан-Гиро, герцогиня Сан-Гиро, боевой чародей Маламара, – ответил ему волшебник. – И она готовится к бою. Точнее, к тому, что скоро будет учиться летать.

– Ки-и-и, – понимающе произнёс Куо, тоном пониже, чем обычно.

На стол перед Каро опустилось блюдце. На него встала чашка. В неё из подлетевшего кувшинчика полилось горячее какао.

Кивком герцогиня поблагодарила супруга, взяла из корзинки (прилетевшей чуть ранее) булочку, намазала её маслом, полила вареньем и принялась есть, откусывая маленькие кусочки и запивая какао.

Котофей последовал её примеру.

Куо устроился на столе между ними и начал вертеть головой, переводя взгляд с герцога на герцогиню и обратно.

Некоторое время в столовой царила тишина, нарушаемая лишь позвякиванием посуды. Каро сосредоточенно поглощала булочки и демонстративно не обращала внимания на ехидный прищур котогерцога.

Котофей, в части истребления выпечки, от супруги не отставал. Только вид при этом имел хитрющий. Жмурился, якобы от удовольствия, и явно прятал улыбку за чашкой с какао.

– Кстати, – внезапно нарушил он молчание, – ты собиралась кувшин зачаровать. Чтобы в нём не остывало ничего.

Каро удивлённо приподняла брови.

– Ну, помнишь, после того, как у тебя магия вернулась, и ты сознание потеряла?

– Действительно, – припомнила чародейка, – мы об этом говорили.

– Ну так вот тебе кувшин, зачаровывай.

– Прямо сейчас?

– Ага. Чего тянуть? Заодно и какао горячим подольше останется.

Пожав плечами – и правда, чего тянуть? – Каро припомнила нужное плетение. Ненадолго задумалась, стоит ли его модифицировать, потом махнула рукой и, щедро наполнив чары магией, наложила их на кувшин. Котофей хмыкнул. По тому, как его глаза засветились алым, Каро поняла, что муж сканирует её работу.

– Ну, – хмыкнул котогерцог, – в таком зачаровании от лишней магии вреда не бывает. Чем больше зальёшь, тем дольше прослужит. Но скажи, ты правда думаешь, что обычный фарфоровый кувшинчик проживёт пятьсот лет? Фарфор, он, знаешь ли, довольно хрупкий.

Каро пожала плечами и ответила:

– Не проживёт – новый купим и я его снова зачарую. А если вдруг этот не разобьётся, то что плохого, если пятьсот лет чары обновлять не надо?

– Да ничего, в общем-то.

– Тогда и говорить не о чем.

Закруглив разговор, Каро потянулась к корзинке за следующей булочкой. Корзинка оказалась пустой. Переведя взгляд на мужа, Каро нахмурилась и с подозрением спросила:

– Ты опять меня отвлекал?

– С чего ты взяла?

– Это в твоей манере – отвлекать. Только не пойму, с какой целью ты это сделал сейчас: стянуть последнюю булочку или успокоить меня?

– Почему «или»? По-моему, я добился обеих целей. Ты ведь успокоилась, пока накладывала чары?

Прислушавшись к себе, Каро согласилась с мужем. Она действительно больше не была напугана. И, чародейка так же не могла не согласиться, наложение чар сыграло в этом немалую роль. Направив её мысли в практическое русло, Котофей помог Каро забыть про страх перед предстоящим обучением. Ну и последняя булочка так же досталась ему.

«Хитрый котик, – подумала Каро, исподлобья глядя на мужа. – Кот. Котяра. Котище. Заговорил зубы и утащил булку». Подумала, а потом мысленно показала котогерцогу язык. И обалдела. Потому, что котогерцог показал язык ей в ответ, а в голове кто-то сказал голосом Котофея:

– Злая ты и жадная. Булку котику пожалела. А котик, может, голодный.

Несколько секунд Каро изумлённо таращилась на мужа. Потом зажмурилась и помотала головой. Затем снова уставилась на Котофея, на сей раз вопросительно.

– Ну чего ты так на меня смотришь? – спокойно спросил он. – Мыслеречь у тебя прорезалась. Обычное у волшебников дело. У нас ей даже маги владели. Не все. Только те, кто посильнее. Работает это так: сосредоточилась на мне, потом мысленно обратилась. Всё. Больше ничего делать не надо. И не смотри так испуганно. Мысли твои, кроме тех, что прямо на меня направлены, я читать не могу.

– А…? – у Каро появилась куча вопросов насчёт того, что Котофей назвал мыслеречью, но задать их не получилось: все они перемешались, начали беспорядочно носиться в голове и толкаться, стараясь первыми попасть на язык.

– Работает на любом расстоянии. Не экранируется никакой магией или артефактами в этом мире. Волшебством тоже. Не прослушивается. Не требует аппаратной поддержки. Ну, в смысле, чтобы мыслеречью пользоваться, никакие устройства или артефакты не нужны. В общем, самый надёжный способ связи из существующих. Понятно?

– А-а-а… П-понятно.

Каро задумалась. Появление новой способности открывало новые перспективы. Какие – пока неясно. Но, определённо, лишней эта способность не будет. Особенно в свете того, что кто-то хочет её убить.

Поняв, что в любой момент и из любой точки королевства она может позвать на помощь Котофея, герцогиня почувствовала себя гораздо спокойнее.

Только вот спокойствие её долго не продлилось.

– Ну, – Котофей потёр ладони и энергично поднялся из-за стола, – раз с булками покончено, идём в манеж. Будем учиться летать!

Чародейка побледнела и с трудом сглотнула внезапно вставший в горле комок.

Манежем оказалось то самое огромное помещение, которое Каро недавно приняла за бальную залу. При свете дня оно казалось ещё громаднее, чем ночью, освещённое светом магических светильников.

– Значит, в теории полёты для магов вашего мира выглядят так, – начал было объяснение Котофей, но был перебит вопросом Каро:

– Что значит – в теории?

– Ну-у, понимаешь, никто из ваших магов пока этот способ летать не испытывал. Строго говоря, никто о нём и не знает. Почти. Да и недоступен он никому. Кроме тебя, конечно. Объяснить почему, или сама догадаешься?

Каро задумалась. Получить объяснение хотелось, но ещё больше хотелось оттянуть момент, когда придётся изучать новую магию, которую, как оказалось, никто на практике не испытывал. Причём изучать не на ком-либо, а на самой себе. Не то, чтобы Каро боялась, нет, но страшновато ей было. Даже присутствие Котофея не очень успокаивало. Чародейка уже убедилась, что гатто, при всём своём уме и силе, не всегда может реально оценить её способность к магическим действиям с непредсказуемым итогом.

– Попробую догадаться сама, – сообщила она мужу и наморщила лоб, изображая мыслительные усилия. Впрочем, долго прикидываться она не смогла и очень быстро начала добросовестно думать над тем, почему же маги её родного мира не могут летать.

«Итак, – принялась рассуждать Каро, – чем я отличаюсь от других магов? Ну, кроме наличия источника Волшебства? Силой? Пожалуй. Но так ли уж я сильнее, например, грандмастера магии или архимага? Неизвестно. Может даже и не сильнее. Вполне может быть. А чем тогда? Собственно, вариант остаётся один: никто, кроме меня, не может использовать одновременно несколько плетений. Причина в этом?».

– Для полёта нужно применять несколько плетений одновременно, верно? – озвучила догадку чародейка.

Котофей ответил не сразу, но по тому, как он расплылся в довольной улыбке, Каро поняла, что права.

Нужных для полёта плетений оказалось три. Вернее два, но щитовые чары, по словам Котофея, требовались для удобства. Особенно при полётах со скоростями выше звуковых.

Услышав о том, с какой скоростью предстоит летать, Каро с тоской посмотрела на закрытые двери манежа. Отметила, что путь к ним преграждает книп. Тяжело вздохнула. И решительно потребовала показать плетения.

– Ну, щит ты знаешь, – начал объяснение Котофей. Затем сосредоточенно сдвинул брови, щёлкнул пальцами, повесив в воздухе два плетения, и продолжил: – А вот эти два нужны непосредственно для полёта. Первое надо развернуть горизонтально и расположить под ногами. Оно отсекает тебя от притяжения и, одновременно, привязывает к центру планеты. Ну, чтобы ты случайно в космос не усвистала. Второе – вроде паруса. Направляешь его туда, куда тебе надо лететь, подаёшь Силу и – вперёд и с песней. Высоту им же регулируешь. Понятно?

Каро рефлекторно кивнула и глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. Котофей это заметил и поспешил добавить:

– И не бойся. Здесь на все стены, потолок и пол наложен щит-липучка. Мягко останавливает и фиксирует быстро движущиеся объекты. Так что учись летать спокойно, не расшибёшься и ничего не поломаешь. Ну, давай. Начни со щита, затем отсечение, за ним парус. И без фанати…

На удивление, новые плетения у Каро получились идеально с первого раза. Видимо, сказалась практика.

– Хорошо. Только силы в парус поменьше. Сейчас его отключи, уменьши подачу силы в отсекающее плетение и спускайся.

Эти наставления Котофей давал, запрокинув голову. Голову ему пришлось запрокидывать потому, что Каро влипла в щит-липучку на потолке, пролетев пару десятков метров. И, наверное, если бы герцогиня послушала мужа, в ходе дальнейшего урока ей пришлось бы учиться правильно подавать силу в плетение-парус, но Каро пришла в голову идея, которую она принялась воплощать в жизнь.

– Да отключи парус… Отключай!

– И-и-и-и!

– Ки!

– Ложись!

– И-и-и-и-и!

– Поворачивай! Поворачивай!

– Ки-и-и!

– А-а-а!

– Тормози!

Идея состояла в том, чтобы спуститься так же, как поднялась, а именно – направив парус полого вниз и подав в него поток магии. Как обычно – слишком сильный.

Котофей с Куо распластались на полу. Почему-то встречаться с набравшей скорость герцогиней никто из них не захотел. А Каро как-то вырулила перед самым полом и снова набрала высоту. Несколько раз громко визжа увернулась от стен. Пометалась по манежу, как шарик от пинг-понга мечется между ракетками, и, до полусмерти перепугав Котофея, Куо и саму себя, понемногу освоилась.

Через несколько минут довольная чародейка, алея щеками и блестя глазами, плавно приземлилась возле мужа, лежащего на полу закрыв голову руками. Котофей несмело посмотрел на жену из-под мохнатой ладони.

– Живая?

– Да!

– Принцип поняла?

– Да!!

– Летать понравилось?

– Да-да-да!!!

– Больше не боишься?

Каро молча помотала головой. Котофей встал и несколькими хлопками отряхнул камзол и бриджи.