Нечаянный сюрприз для графа

Глава 1

Оля

Был выходной, обычный летний день, хотя, для среднерусской полосы температуру в двадцать семь градусов в последних числах августа обычной можно назвать с большой натяжкой, скорее, неожиданно жаркий день, и жители города спешили насладиться прощальным теплом уходящего лета и полежать на солнышке возле реки. Я перевернулась на спину и, прищурившись, посмотрела на Олега, он сидел рядом и сквозь слегка прикрытые ресницы смотрел на меня.

Мой парень довольно часто это делал, говорил, что не может налюбоваться мною. Мне и раньше не слишком нравилось столь постоянное внимание, как будто все время находишься под наблюдением, а теперь он это делал подчеркнуто пристально, чтобы окружающие поняли, кому именно я принадлежу. Раньше я старалась не зацикливаться на этом, так, малюсенький недостаток, в конце концов, я тоже не идеальна, но ведь Олег ко мне не придирается.

Подул ветер, и я невольно поежилась.

- Ольга, тебе не холодно? – пошутил он, улыбаясь.

Совсем недавно мы вернулись домой из отпуска, который провели в южной стране под раскаленным солнцем, спасаясь от жары в теплом море. Поначалу, при обычных для предосеннего сезона двадцати с небольшим градусах по Цельсию я постоянно мерзла, поэтому еще позавчера такой вопрос воспринимался бы без иронии. Я улыбнулась в ответ и тоже села. Олег еще раз по-хозяйски оглядел мою фигуру в ярком купальнике и, расплывшись в лукавой улыбке, предложил:

- Может, все-таки рискнешь искупаться?

Он встал и протянул мне руку. Утром, когда мы собирались на пляж, Олег интересовался, буду ли я купаться, я отказалась, потому что никогда не любила плавать в холодной воде. И вот сейчас парень виновато смотрел на меня, взгляд его при этом был, как у ребенка, которому взрослые нанесут страшную обиду, если откажутся выполнить его маленькую просьбу.

Раздумывала я недолго, вздохнув, подала ему руку и через мгновенье уже стояла рядом с ним. Мы пошли к воде. Остановившись у самой кромки, Олег оглянулся назад, а когда посмотрел на меня, лицо его светилось от удовольствия, я тоже оглянулась и, как обычно, поймала на себе множество заинтересованных мужских взглядов.

Я знала, что у меня привлекательная внешность, потому что буквально с шестнадцати лет за мной пытались ухаживать молодые люди и не только ровесники. Часто мужчины уже «солидного», как мне в то время казалось, возраста, двадцати четырех – двадцати пяти лет, тушевались и становились не столь самоуверенными, стоило мне пристально посмотреть им в глаза.

Сейчас, когда мне исполнился двадцать один год, я уже привыкла к восхищенным мужским взглядам, не могу сказать, что не замечаю их, но и особого трепета не испытываю, потому как наравне с комплиментами наслушалась и непристойных предложений, и хамских оценок. Спасало то, что рядом со мной всегда был молодой человек, в присутствии которого другие мужчины не позволяли себе в отношении меня грубости или фривольности.

Я расставалась с парнями, когда они предлагали перейти, так сказать, на новый уровень отношений, который предполагал близость. Это происходило по-разному, иногда легко, а порой с затяжными выяснениями отношений и ссорами. Ни с кем из них отчего-то не могла перейти черту от романтики к интиму и, только год назад, встретив Олега, поняла – почему.

В него я влюбилась! Причем сразу, как увидела, когда в клубе он, ужасно волнуясь, но все же решительно подошел пригласить меня на танец. Его восхищенный взгляд и обаятельная улыбка свели меня с ума. В тот момент я была безумно рада, что бог наградил меня такой яркой внешностью: чуть выше среднего роста, пропорциональная фигура, в наличии – полная высокая грудь и округлые аккуратные бедра, которые в совокупности с тонкой талией выглядели очень сексуально.

Длинные ровные ноги также служили объектом притяжения мужских взглядов, как, впрочем, и лицо с небольшим носиком и пухлыми губами, на котором выделялись синие глаза. К этому следует добавить белую, без единой неровности, кожу. Единственное, что меня не устраивало в моей внешности, это волосы, они были русые, прямые и тонкие, но мелирование вкупе с удачной стрижкой перевели этот, на мой взгляд, недостаток в разряд неоспоримых достоинств моей внешности.

- Ты очень красивая! – с самого начала нашего знакомства часто повторял Олег.

Он не отводил взгляда, любуясь мною, и в глазах его был восторг. В то время я тоже часто улыбалась, восхищенно глядя на него. Мне нравилось в Олеге все, начиная от небольших желто-карих глаз и вплоть до сильно накаченного плотного тела, хотя, до этого никогда не жаловала культуристов.

Буквально через пару месяцев после нашего знакомства мы стали любовниками, сначала встречались, по-прежнему бегая на свидания, а потом сняли квартиру и стали жить вместе. Как ни странно, но быт не внес дискомфорт в наши отношения, возможно, потому, что старались делать вместе все: и готовить, и наводить порядок в квартире, и встречаться с друзьями. Лишь с недавних пор меня стало одолевать какое-то беспокойство.

Однажды случайно увидела, как Олег внимательно рассматривал красивую девушку. Кажется, ничего особенного, обычный мужской оценивающий взгляд, потом он посмотрел на меня и довольно, с долей превосходства, улыбнулся. Было понятно, что он сравнил меня с той девушкой, и я получила оценку выше, чем она.

Неприятно царапнуло, что меня сравнивают с другими, но одернула себя: мол, придираюсь к парню. Тем не менее, стала приглядываться к Олегу и еще не раз замечала его оценивающие взгляды и последующие за ними самодовольные улыбки, что означало, что в этих «соревнованиях» я выигрывала, пока выигрывала. Мне не нравилось, с каким превосходством он смотрел на парней или общался с теми, кому я нравилась, но которые понимали, что у них нет шансов даже поухаживать за мной, и сожалели, не в силах скрыть этого.

Я уже не могла не замечать тщеславие и самодовольство Олега.Понимать, что для своего возлюбленного являешься не любимой женщиной, а своего рода призом, за который даже и побороться не пришлось - сама, как яблоко падает с яблони, так и я практически упала ему прямо в руки, было довольно мучительно. А мысль о том, что однажды я проиграю «соревнование», и нам придется расстаться, вызывала у меня вначале чуть ли не панику.

Не думать об этом и не замечать очевидного я уже не могла, но и разорвать отношения тоже пока не решалась, потому что, если отбросить красивые слова, очень привязалась к Олегу и, как все влюбленные дурочки, еще надеялась, что его заносчивость мне только чудится, и все непременно изменится и наладится.

Именно поэтому, когда Олег предложил поехать в отпуск за границу, я обрадовалась, вдруг, смена обстановки даст толчок к переменам в отношениях. Но моим надеждам не суждено было сбыться, именно там ко мне пришло четкое понимание, что ничего уже не наладится, потому что изменилась я, по-другому взглянула на себя, своего любимого и наши взаимоотношения.

И вот сейчас, глядя в прямо-таки светящиеся от удовольствия глаза Олега, - еще бы! продемонстрировал меня «в загаре», который мне очень шел, - понимала, что это мне не просто не нравится, а вызывает раздражение. Я отвернулась и, усмехнувшись, стала смотреть на воду. Всего-то год! Подумать только – целый год! потребовался, чтобы «включились», наконец, мозги и привели в относительное равновесие отрицательные и положительные чувства и эмоции.

Хотя, какое равновесие, если негатив стремительно поглощал остальные эмоции и вызывал желания выть и истерить? Чтобы не пороть горячку, решила все-таки остудиться в, действительно, прохладной воде. Я медленно входила в реку и, погрузившись по пояс, оглянулась. Олег стоял на том же месте и взглядом не просто ценителя, но и обладателя дорогой игрушки смотрел на меня. Неужели раньше мне нравился этот взгляд? Хотя, что это я придираюсь к парню? Разве остальные мужчины смотрят как-то иначе?

Окунувшись в воду с головой, будто пытаясь смыть из памяти довольную улыбку Олега, я поплыла, уходя все больше вглубь. Когда хотела вынырнуть, то почувствовала, как свело правую ногу. Испугавшись, заработала руками, пытаясь преодолеть, казалось, совсем небольшое расстояние до солнечного света и, главное, до спасительного воздуха. Ощутила, как свело уже левую ногу, и с ужасом поняла, что меня тянет ко дну. От страха невольно закричала и моментально наглоталась воды, появилось невыносимое жжение в груди, потом – темнота.

Глава 2

Торин

Почти год Торин не был в Картаре, сразу после коронации принца Генри ему пришлось уехать в Саравию. Море и горы отделяли эту страну от родины. Свою дипломатическую деятельность Торину пришлось начинать практически с нуля, потому что межгосударственные отношения с Саравией были разорваны еще, когда Картаром управлял старый король – отец Генри.

За этот довольно длительный период султан Саравии Зилантан успел повоевать почти со всеми соседними государствами, последнюю войну он проиграл и лишился поставок кристаллов света. Зная, что крупным поставщиком этих кристаллов являлся Картар, султан собрал сведения о молодом короле Генри и через третьих лиц предложил ему сотрудничество. Генри направил в Саравию дипломатическую делегацию, которую и возглавлял Торин. Перед ним стояла трудная задача, так как обычаи и нравы в этой стране очень, а в чем-то и кардинально, отличались от образа жизни в родном королевстве.

Султан Зилантан правил своей страной двадцать шесть лет, ему исполнилось шестьдесят два года, и он прекрасно понимал, что быть единовластным правителем ему осталось совсем немного времени. Он должен добровольно отдать власть старшему сыну, тогда, возможно, и останется жив. В противном случае, взрослые сыновья устранят его, как в свое время сделал он, отравив отца и уничтожив своих родных братьев – конкурентов на престол.

Один из них сорвался со скалы, когда ехал на коне по горной тропинке, второго убили разбойники, когда он возвращался из поездки к одному из вассалов, третий утонул в горной реке, не справившись с быстрым течением. Недавно старшему сыну султана Кирату исполнилось тридцать шесть лет, именно в этом возрасте Зилантан стал во главе султаната. Пожилой султан специально создавал конфликтные ситуации и развязывал войны, таким образом отвлекая своих взрослых сыновей от дворцовых интриг, держал их подальше от себя, чтобы у них не возникало соблазнов избавиться от отца.

А еще он надеялся, что ему повезет, и старшие сыновья погибнут в битвах, поскольку те, выполняя волю отца и долг перед подданными, участвовали в войнах, ведь у него оставался самый младший из сыновей, которому недавно исполнилось шестнадцать лет, и который еще долго мог не претендовать на место отца. Cтаршие сыновья разрабатывали стратегию и тактику боевых действий, присутствовали на полях сражений, но в сами сражения не ввязывались, предпочитая наблюдать за ними со стороны, потому как берегли себя для престола.

Последняя война, которую некогда могущественная Саравия проиграла менее сильному противнику, продемонстрировала бездарную стратегию старшего сына, возглавлявшего в этом столкновении некогда непобедимую армию султаната. В итоге Саравия лишилась постоянного источника поставок кристаллов света, а это уже могло стать угрозой для правления всей правящей династии.

Благодаря этому Зилантан выторговал у сыновей еще два года правления в случае, если он сможет найти государство, которое согласится поставлять это ценное сырье, цена оплаты за поставки отошла на второй план, потому что положение в султанате было близко к катастрофическому. Именно поэтому в Саравии появилась делегация из Картара, чтобы заново установить дипломатические отношения и обговорить условия сделки.

По ходу своей миссии Торин с позволения султана пригласил в Бестанский королевский университет лекарей из Саравии в качестве преподавателей такой дисциплины, как «лекарство», которые славились своим искусством исцеления. Молодой король Генри своим высочайшим указом учредил в Бестане - столице Картара, университет. Это была новая форма обучения, которая позволяла получить образование в самых разнообразных областях не только молодым титулованным особам Картара, но и специально приезжавшим студентам из других государств.

Одним из обязательных условий создания этого учебного заведения, а, в итоге и залогом успеха, был высококвалифицированный преподавательский состав. И Торин лично, наряду с сотрудниками своего посольства, занимался набором педагогов.

Переговоры затянулись, Зилантан неторопливо обдумывал каждое предложение, подробно обсуждал, тщательно проверял и перепроверял различные варианты и не спешил принимать окончательные решения. Помимо этого он выдвинул ряд условий, которые необходимо было обсудить с королем, и Зилантан настаивал, чтобы эти условия обсуждались с обеих сторон на высшем уровне, поэтому Торин возвращался в королевство, чтобы подготовиться к встрече официального представительства Саравии, во главе которого стоял средний сын султана Ильтар.

Глава 3

Оля

Я очнулась. Значит, меня спасли? Открыла глаза, в комнате стоял полумрак, было душно от приторного цветочного запаха. Впереди перед собой увидела темную стену, или нет, шторы? Как смогла, повертела головой в обе стороны, но ничего рассмотреть не удалось, кроме горы подушек, в которые я будто провалилась. Подняла глаза вверх: надо мной совсем низко висела крыша!?!?

От испуга сердце забилось где-то возле горла, зажмурила глаза, потом медленно открыла и уставилась вверх – та же картина. Стараясь выровнять дыхание, стала прислушиваться к своим ощущениям: в груди саднило, подташнивало, невероятная слабость, голова была тяжелой и немного болела. Откинув одеяло, рассмотрела на себе странную ночную сорочку с длинными рукавами, явно не мою, дотронувшись до головы, обнаружила на ней шапку!? Пощупав ее, пришла к выводу, что это скорее чепчик, да непростой, а с оборочкой.

Странно! Может, это у меня крыша съехала и зависла прямо надо мной? Через некоторое время глаза привыкли к полумраку, и мне удалось разглядеть над головой балдахин, по форме очень напоминающий старинный козырек над крыльцом домика. Облегченно выдохнула: балдахин – не крыша, съехать не мог, во всяком случае, я об этом никогда не слышала. Вопросы: откуда здесь балдахин и где это «здесь» принципиально игнорировала – не до пустяков!

Но, видимо, от напряжения головная боль и головокружение усилились, как и тошнота, сил не было уже даже на то, чтобы просто повернуть голову, хотя, какой в этом смысл, если, кроме оборочки чепчика или подушек, я больше ничего не увижу? С трудом сдерживаемая паника норовила выплеснуться наружу в виде истерики. Может, мне снится кошмар? Ведь, если бы я на самом деле оказалась в постели, то рядом со мной находились бы те, кто меня в нее уложил. Не могли же они просто бросить меня, особенно после того, как не поленились заботливо напялить чепец на мою бесчувственную голову? Нелогично как-то.

Покрываясь испариной, я продолжала себя убеждать, что самое страшное, что могло со мной случиться, не произошло – я не утонула, просто небольшое помутнение в голове, но это и неудивительно, наглоталась, мягко говоря, нефильтрованной воды, и теперь мерещится всякое. И, вообще, возмущенно подумала я: что за беспечность со стороны властей? Санэпидстанцию давно должен заинтересовать состав воды в нашей реке, употребив которую, начинаешь видеть галлюцинации! С тревогой заметила, что действие в моих причудливых видениях продолжало развиваться.

Дверь открылась, к кровати подошла женщина в длинном платье и склонилась надо мной, внимательно всматриваясь. Увидев мои приоткрытые глаза, она ойкнула и, не сказав ни слова, быстро убежала. Тошнота подступила к горлу, я старательно вдыхала воздух через нос и выдыхала, открыв рот. Довольно быстро в комнату вошли сразу несколько человек.

- Шторы! – произнес твердый мужской голос.

Звук раздвигаемых штор, и почти сразу комнату залил свет из больших окон, меня ослепило так, что пришлось зажмуриться. Приоткрыв глаза, быстро проговорила:

- Меня сейчас стошнит, помогите!

Сначала услышала многоголосое возмущенное «Ах!», но после небольшой заминки мужские руки приподняли меня и резко развернули, я нависла над полом и освободилась, наконец, от содержимого своего желудка.

- Ужас! Стыд какой! Это немыслимо! – раздались возмущенные женские голоса.

Те же мужские руки дали мне выпить воды и уложили в постель.

- Господин Клейт, мы больше не в состоянии здесь находиться, поэтому покидаем Вас. Надеюсь, Вы знаете, что в таких случаях надо делать! – услышала я нервный женский голос.

- Несомненно, - бесстрастно произнес пожилой мужчина, внимательно глядя на меня. – Надеюсь, прислуга останется? Оливии требуется уход.

- Да, конечно, - сдерживая недовольство, ответил тот же голос. – Я пришлю горничную.

С облегчением откинувшись на подушки, я отстраненно смотрела на происходящее вокруг меня, как на картинку в телевизоре. Бросив на меня брезгливые взгляды, три женщины в спешке покинули комнату. «Согласна, сцена не из приятных», - подумала я, наблюдая за их уходом, а заодно и рассматривая комнату, в которой мне «посчастливилось» очнуться.

Это была спальня, обставленная старинной мебелью, почти по всему периметру она была заставлена вазами разных размеров с букетами цветов, они стояли на столиках, на полу вдоль стен и даже возле кровати. Мужчина тем временем прослушал мой пульс, потом в руках у него появилась деревянная трубка, которую он приложил к моей груди и, наклонившись, стал слушать мое дыхание. «Врач», - предположила я и старательно задышала.

- Как Вы себя чувствуете, леди Оливия? – негромко спросил он, сосредоточенно глядя на меня.

Я, приоткрыв от удивления рот, ошалело смотрела на него, а он, в свою очередь, не отрывал от меня глаз и все больше хмурился.

- Это Вы мне? – наконец удалось выдавить из себя.

- Что Вы помните, леди Оливия? – после небольшой паузы взволнованно спросил он.

- Помню, что тонула, - честно ответила ему.

- А как Вы попали в воду, помните? – уже спокойно, почти ласково, даже попытавшись изобразить на напряженном лице улыбку, поинтересовался мужчина.

Я хорошо помнила, как оказалась в воде, но молчала, потому что разглядела, наконец, его старинного покроя костюм, а перед этим обратила внимание на поразившие меня необычные пышные наряды покинувших комнату женщин, а также скромное, платье в пол, служанки. Всплыло режущее ухо обращение ко мне – леди Оливия.

Что я должна была ему ответить? И так здесь смотрят на меня, как на идиотку, а, если правду скажу? Тогда, все, Оля, дурдом тебе обеспечен! От волнения я тяжело вздохнула и закрыла глаза, когда же, в конце концов, закончится эта затянувшаяся галлюцинация, и я окажусь дома, с Олегом? И чего я к нему придиралась?

- Хорошо, отдохните, - услышала я голос врача. – А я побуду с Вами.

- Спасибо, - прошептала, проваливаясь в спасительный сон.

Глава 4

Торин

Торин рад был вернуться домой и даже присутствовать на балах. Он с удовлетворением отметил, что впервые за длительный период времени может немного расслабиться и не просчитывать каждый свой шаг и каждое слово, как это было, когда он находился на чужой территории под пристальным вниманием враждовавших между собой родственников султана Саравии.

- Ален! – приветливо воскликнул Торин, увидев входящего в зал друга. – Рад тебя видеть, дружище!

- Я тоже, - не скрывая удовольствия от встречи, широко улыбнулся и обнял друга Ален.

- Ты один? А где же Ира? – удивленно спросил он и уже тише шутливо добавил: - Это же официальное мероприятие, а ты не соблюдаешь протокол!

- Ирочка не смогла приехать, Ажан заболел, и она, естественно, осталась с ним. Да и ее нынешнее положение позволяет ей не присутствовать на подобных мероприятиях, - не скрывая гордости, заявил Ален.

- Ты снова станешь отцом? Я правильно тебя понял? – с веселой улыбкой уточнил Торин.

Ален кивнул, расплываясь в счастливой улыбке, глаза его при этом жизнерадостно блестели.

- Поздравляю! – искренне порадовался за друга Торин.

- Надеюсь, у тебя найдется время приехать к нам и погостить немного или ты по-прежнему будешь занят? Мы так давно не виделись, - немного волнуясь, спросил Ален.

- Уверен, время найдется, - улыбнулся Торин.

- Отлично! Ирочка будет рада, да и тетушка не раз спрашивала о тебе, - продолжал Ален.

- Спасибо за приглашение! При первой же возможности я приеду к вам, - растроганно ответил Торин на предложение друга.

- Слышал о новом указе короля по поводу обучения девушек в университете?

- Девушек? – удивился Торин. – Нет, а что за указ?

- Все девицы благородного происхождения могут учиться в университете, причем бесплатно, это официальная версия. Если обучение проходят незамужние леди старше двадцати одного года, то это дает право их младшим сестрам выходить в свет.

- И чья это инициатива? – спросил Торин, а потом, спохватившись, засмеялся: - О! Довольно глупый вопрос с моей стороны! Твоя жена предложила это, не так ли?

- Да, Ирочка была возмущена, когда узнала, что девица, не вышедшая замуж до двадцати одного года, считается старой девой и становится бременем для семьи, если имеет младших сестер. Общество негласно зачисляет их в людей второго сорта. А обучение в университете позволяет избежать им этой участи и меняет их статус. Кстати, девушки из низших сословий тоже могут бесплатно обучаться, но, в отличие от титулованных особ, должны пройти собеседование.

- Добрый вечер, молодые люди! Простите, если помешал Вам, но мне необходимо переговорить с Вами, граф, - обратился к Торину подошедший к друзьям профессор Креминг, являющийся ректором Бестанского королевского университета.

- Добрый вечер, профессор! – с улыбкой откликнулись друзья.

- С удовольствием выслушаю Вас, господин Креминг, - сказал Торин.

- Как Вы отнесетесь к моей просьбе преподавать или прочитать курс лекций в нашем университете? – спросил он.

- Откровенно говоря, пока не очень понимаю, на каком факультете я мог бы читать лекции, – произнес немного растерявшийся Торин.

- Необязательно на каком-то определенном факультете, это могут быть лекции для всех студентов по определенной тематике, например, право, установление связей с различными нациями и народами, причины межгосударственных конфликтов и другие темы, касающиеся дипломатии, на Ваше усмотрение, причем, лекции должны быть рассчитаны как на мужскую, так и на женскую аудиторию.

- Пока затрудняюсь ответить, профессор, - произнес Торин. – Мне необходимо подумать.

- Очень хорошо, подумайте, посоветуйтесь с друзьями, а я буду ждать Вашего решения, - сказал Креминг и оставил друзей.

Ален с улыбкой смотрел на Торина:

- Я бы посоветовал тебе согласиться на предложение профессора, попробуешь себя в новом качестве, да и отвлечешься немного от своих забот.

- Не уверен, что мне это сейчас нужно, - рассеянно заметил Торин.

Тут они заметили, как король Генри бросил взгляд в их сторону, немного задержавшись на Алене, и тот, вмиг став серьезным, направился к нему, на прощание виновато улыбнувшись и дружески хлопнув по плечу Торина.

Тот понимающе кивнул, провожая теплым взглядом друга. Торин был рад за Алена, он был уверен, что тому невероятно повезло с женой, точнее, с перерождением его жены. Она оказалась той единственной для него женщиной, которую он мечтал встретить. И Торин был свидетелем тому, как Ален наделал немало ошибок, пока пришел к пониманию этого и доверился чувству.

Значительно позже Торин узнал, что Ира из другого мира и каким-то образом оказалась в теле жены Алена. Он не мог забыть, как Ален с Ирой сидели напротив него, и Ален, нежно сжимая в своих руках ладонь жены, рассказывал про ее жизнь в другом мире и историю попадания в тело Ирэйны. Они доверились ему, и он с удивлением смотрел, как Ален, волнуясь, говорил об этом, а его жена не сводила с мужа влюбленных глаз и ободряюще улыбалась.

Торин был искренне рад за них, но в сердце его поселилась печаль, потому что ему нравилась жена Алена, и он ничего не мог с этим поделать. Торин понимал, что это чувство мешало ему устраивать свою личную жизнь, как и абсолютно четко знал, что никогда не сделает того, что могло бы разрушить семейную жизнь этих двух людей, ставших ему очень близкими и дорогими.

Потом был период, когда он часто встречался с разными женщинами, чтобы отвлечься от грустных мыслей и развеять свою печаль, а позже с горькой усмешкой отмечал, что все они чем-то были похожи на Иру, но только внешне. И предложение короля отправиться в Саравию, в тот момент было, как нельзя, кстати.

Перед самым отъездом Ален и его жена поделились с ним еще одной невероятной тайной: король Генри тоже был из другого мира, он попал в тело принца несколько лет назад. Также, как и жена Алена, Ирэйна, ничего не помнил о своей прежней жизни в этом мире, именно тогда королевские лекари ввели в свой лексикон такое понятие как перерождение, то есть в теле как бы заново рождается новый человек с новым характером, с новыми привычками, который не помнит о своей прежней жизни в этом теле, потому что, по сути, это не его жизнь.

Оказалось, что Генри и Ира в том, своем мире жили даже в одной стране, они быстро подружились и сначала доверились Алену, позже Генри разрешил открыть эту тайну и Торину. Нельзя сказать, что Ален и Торин подружились с Генри, но они стали его верными соратниками, он доверял им, советовался с ними. Вчетвером они решили, что на людях не будут демонстрировать свои доверительные отношения, чтобы не вызывать ненужных сплетен и не давать лишний повод придворным плести интриги.

От воспоминаний его отвлекло женское хихиканье. Торин попытался сосредоточиться и стал внимательнее разглядывать окружавших его придворных, которые не решались подойти к нему и нарушить его личное пространство. Он сразу же заметил, что, как обычно, находится под пристальным вниманием дам самых разных возрастов.

Граф уже давно привык к «наивным» и, на удивление, цепким взглядам девиц на выданье, хищным взглядам их беспокойных мамаш, призывным - от скуки ищущих приключений на стороне замужних дам, или желающих отомстить своим мужьям за измены обиженных леди. Но, как ни странно, раздражения он не испытывал, наверное, потому, что еще пребывал в эйфории от возвращения домой из страны, обычаи и нравы в которой в значительной степени отличались от традиций и правил королевства.

Торин подумывал о том, чтобы найти новую пассию для приятного времяпрепровождения. Он старался не сближаться со своими возлюбленными, чтобы легче было расставаться с ними, а в том, что рано или поздно он остынет к своей временной избраннице и увлечется другой женщиной, не сомневался. Он понимал, что жениться все равно придется, но оттягивал этот момент, потому что не хотел быть привязанным к одной женщине, знал, что будет изменять ей, тем самым заставляя страдать свою вторую половину.

Перед его глазами стояло лицо его матери, которая знала о многочисленных увлечениях отца, но старалась не замечать их. Отец видел, как его жена мучается, но не мог преодолеть свою слабость, а, может, не хотел, и продолжал изменять ей. Мать и отец всегда были вежливы друг с другом, сохраняли видимость благополучной семьи, но отец становился замкнутым, Торин все чаще видел его с бокалом в руке. А мать превращалась в несдержанную и безжалостную особу, которая не замечала, как часто срывалась на окружавших ее людях, чаще это были слуги, но иногда доставалось и детям.

Со своей младшей сестрой Торин не был близок, они редко виделись, поскольку он учился в специальной школе для дворян, и много лет подряд изредка появлялся в родительском доме, приезжая только на каникулы. Торину исполнилось двадцать два года, когда скончался его дядя, от которого он унаследовал титул графа.

Он бы давно стал циником, если бы не его друг Ален, который был его одноклассником, потом их пути разошлись, Торин увлекся дипломатией, а его друг обучался военному делу и еще в ранней молодости стал главнокомандующим королевства. Ален еще в детстве потерял мать, а когда ему исполнилось семнадцать лет, у него умер отец, они остались вдвоем с тетушкой – сестрой отца, которая заменила мальчику мать.

Торин любил бывать у них в замке, атмосфера, царившая там, отличалась от родного дома теплотой и радушием, хотя тетушка Алена – леди Глория, которая обладала безупречными манерами и придерживалась строгих правил, требовала от них неукоснительного соблюдения этикета.

Несмотря на жесткий, взрывной характер, Ален был неисправимым романтиком, он верил, что встретит свою единственную, в то время как Торин утверждал, что все женщины одинаковые, поэтому не следует рано жениться, чтобы как можно дольше не осложнять свою жизнь разочарованием. А в том, что оно непременно наступит через какое-то время, у Торина не было никаких сомнений.

Но год назад Ален заново влюбился в собственную жену, он наделал много ошибок, преодолел трудности и неприятности, но завоевал доверие и любовь Ирэйны. И почти все это было на глазах Торина, он был свидетелем того, как Ален сначала ошибался, а потом исправлял свои промахи. Торин был покорен женой Алена, он впервые встретил такую женщину, и неожиданно для себя, понял, что тоже хочет встретить свою единственную, предназначенную ему судьбой.

Глава 5

Оля

Я проснулась, но глаза открывать не спешила, боялась, что снова окажусь в том кошмарном сне. Как в детстве, уговаривала себя, что мне это просто привиделось, а, когда открою глаза, то окажусь дома. Хотя, понимание того, что это не сон, а вполне себе кошмарная реальность все больше овладевало мною. И доказательством недоброго предчувствия служило то, что я сплю одетой, и нет рядом Олега.

А за последний год я привыкла просыпаться от его поцелуев и нежных прикосновений, ну, не это сейчас важно, а то, что лежу одна, одетая, под пуховым одеялом, «утонув» в таком же матрасе и подушках. Так, хватит бояться, пора разбираться! Открыла глаза и при слабом освещении светильников странной формы увидела врача, дремлющего в кресле, стоявшем недалеко от кровати.

- Доктор! – негромко позвала я.

Сон у него был чуткий, потому что он сразу очнулся и подошел ко мне, настороженно поглядывая.

- Мне надо в туалет, и я хочу принять ванну, - проинформировала его.

Он понятливо кивнул и, оглянувшись, сказал:

- Марта! Помоги леди Оливии, а я позову Лесли.

Ко мне подбежала пожилая женщина, которую я видела здесь ранее и помогла дойти до туалета. Когда вернулась в спальню, увидела, как доктор взволнованно расхаживал из угла в угол, заметив меня, он остановился, грустно взглянул и, как мне показалось, обреченным голосом произнес:

- Лесли поможет Вам искупаться, она сейчас наполняет ванную, а я пойду. Если потребуется моя помощь, леди Оливия, я всегда к Вашим услугам.

- Не уходите, пожалуйста, - испуганно попросила я. – Мне необходимо с Вами поговорить.

Он изумленно вскинул бровь, внимательно посмотрел на меня, а затем медленно кивнул. Кажется, удалось удивить его, но, судя по неуверенной, доброжелательной улыбке, доктор не сердился. Что ж, надо же с чего-то начинать, чтобы приспособиться жить здесь, пока я не вернусь обратно, домой, и в данный момент разговор с доктором мне показался наилучшим вариантом для этого.

Войдя в ванную, я остолбенела: почти все стены были увешаны огромными зеркалами, где спокойно можно было увидеть себя в полный рост. Но в ступор меня вогнало не множество отражающих поверхностей, а то, что я там увидела. Во всех зеркалах была отображена женская фигура в белом балахоне и белом чепце с оборкой, чуть меньших размеров, чем козырек у бейсболки, которая смотрела на меня, выпучив глаза и открыв рот, все лицо ее было покрыто красными прыщами, которые ярко выделялись на бледной коже.

Я пару раз вяло махнула рукой, чтобы отогнать пугающее видение, но визави отзеркалило мое телодвижение. То есть, не померещилось, это мое отображение! Мой внешний вид вполне соответствовал тому кошмару, в котором я каким-то невероятным образом оказалась. Я попыталась взять себя в руки и стала распутывать завязки чепца, стараясь не смотреть в зеркало, когда заметила насмешливую улыбку бесшумно подошедшей ко мне горничной, которую она не особо и скрывала.

Я сосредоточилась на ней: девушка помогла снять злополучный чепчик и ночнушку, и, будто в предвкушении забавного зрелища, медленно, стараясь не смотреть мне в глаза, со злорадной усмешкой, отошла в сторону. Я думала, что хуже того, что я уже видела, быть не может, но ошиблась: все мое тело было усыпано красными прыщиками разных размеров, начиная от мелкой сыпи до ярко-красных отчетливо выделявшихся на молочной коже гноящихся болячек.

От увиденного меня замутило, я закрыла глаза, но тут же вновь открыла их, потому что закружилась голова, и я чуть не упала на каменный пол. Шатаясь, в поисках опоры, наткнулась рукой на стену за спиной, прислонилась к ней и беспомощно сползла на пол. Некоторое время я сидела с закрытыми глазами и глубоко дышала, боясь потерять сознание, потом открыла их и в зеркале наткнулась на лицо горничной, на котором читалось торжество, ее ожидания я явно оправдала.

Поведение горничной было довольно странным, разве она не должна блюсти интересы хозяйки? Понятно, что никто не ждет от нее переживаний или страданий в связи с неприятностями у той, которой служит, но радоваться моей беде – это, пожалуй, перебор. Я продолжала смотреть на нее и, судя по всему, она что-то разглядела в моих глазах, потому что перестала улыбаться и теперь растерянно озиралась, уводя глаза в сторону, но повсюду в зеркалах натыкалась на мой неотрывный взгляд.

- Позови Марту и можешь уйти, - сказала я, продолжая, обнаженная, беспомощно сидеть на полу.

Она выскочила, и через некоторое время в ванную заглянула пожилая служанка.

- Марта, помоги мне, пожалуйста, искупаться, - попросила я ее.

Она на мгновенье замерла, удивившись, но потом быстро подошла ко мне и помогла подняться. Кажется, головокружение прошло, но чувствовала я еще себя неуверенно, поэтому с благодарностью приняла помощь Марты, тем более, в том, как она ухаживала за мной, чувствовалась забота. Я, кажется, задумалась и ненадолго выпала из реальности, потому что не заметила, как Марта мне надела на голову чистый чепчик, очнулась, когда она попыталась его завязать.

Глава 6

Оля

Я отстранилась и, как можно мягче, сказала:

- Спасибо, но не надо ничего надевать на голову. Кстати, Марта, ты здесь всех знаешь, надеюсь, можешь порекомендовать мне горничную?

- Я? Порекомендовать? – растерялась она, но после моего уверенного кивка, смутившись, ответила: - Моя дочь Нора, она умеет укладывать волосы и ухаживать за одеждой, но вряд ли леди Сибилла позволит ей прислуживать Вам.

- Ну, я еще не определилась насчет горничной, но почему ты так думаешь? – поинтересовалась я, смутно догадываясь, о ком она говорит.

- Дворецкий назначает горничных только с позволения леди Сибиллы, - несмело пояснила Марта.

- Если я все же решусь на замену горничной, то думаю, мне удастся убедить ее, - уверенно сказала я.

Марта робко улыбнулась в ответ. Перед тем, как выйти к доктору, посмотрела на себя в зеркало: лицо было щедро усыпано прыщами, поверх ночной сорочки – копии предыдущей, был надет длинный теплый халат цвета красного кирпича, который по цветовой гамме почти совпадал с этакой красноватой россыпью на лице и шее. В таком облачении моя внешность выглядела не просто неприятной, а откровенно отталкивающей.

Я даже не сразу заметила длинные густые волосы пшеничного цвета с вьющимися локонами вдоль лица. Какая ирония! С горечью усмехнулась про себя, мой облик, который сейчас отражался в зеркалах - это просто насмешка, точнее, издевательство над той, какой я была раньше, за исключением волос! Но раздумывать над шутками и ударами судьбы было некогда, я и так непростительно долго заставила ждать доктора.

Я вошла в спальню и пошатнулась, как от толчка в грудь, приторный запах разнообразных цветов, заполнивший комнату, приложил меня не хуже удара, полученного при случайном столкновении с кем-то. Врач, стоявший возле окна и глядевший на улицу, резко повернулся и посмотрел на меня. Взгляд его был тревожным, в нем не было ни отвращения, ни жалости, только беспокойство обо мне. Это обнадеживало.

- Извините, что заставила Вас ждать, но мне необходимо поговорить с Вами, - я села на кушетку, жестом предложив ему место в кресле напротив.

Потом обратилась к служанке:

- Марта, убери, пожалуйста, все цветы отсюда.

Она недоуменно посмотрела на многочисленные букеты, хотела, видимо, что-то сказать, но не решилась, лишь взяла ближайшую вазу и вышла. Я посмотрела на врача, его взгляд стал заинтересованным, что ж, не будем разочаровывать:

- Почему Вы помогаете Оливии, то есть мне?

Он удивленно вскинул брови:

- Как странно Вы говорите, леди Оливия! Я - лекарь семьи Стелтон, и знаю Вас с рождения!

- Те женщины, что здесь были, они ведь мои родственницы, не так ли? – настойчиво продолжала я. – Тем не менее, они меня едва выносят, а Вам я не безразлична, почему?

Лекарь не спешил отвечать, он внимательно смотрел на меня, раздумывая, а потом все же решился:

- Я отвечу на Ваш вопрос, но Вам лучше лечь в постель, потому что мне кажется, что леди Сибилла скоро вновь навестит Вас.

Что я и сделала, продолжая слушать его.

- Ваша мать долго болела, я и другие лекари лечили ее, но спасти так и не удалось, и я чувствую свою вину за это. Вам было восемь лет, когда ее не стало. Вы правы, леди Оливия, Вы, действительно, мне не безразличны, я полагаю, Вы до сих пор не оправились после смерти своей матери, - потом, подавшись ко мне, взволнованно спросил: - Вы ведь помните меня?

Ответить я не успела, Марта как раз подошла к двери с очередной вазой и чуть не столкнулась с ворвавшейся хозяйкой, которая прямо с порога начала возмущаться:

- Я не позволю тебе самовольничать, Оливия! В то время, когда я непрестанно забочусь о тебе, делаю все, чтобы украсить твою жизнь, ты отвечаешь мне черной неблагодарностью! Чем помешали тебе цветы? Ведь ими так приятно любоваться, или ты предпочитаешь смотреть на себя в зеркало?

Вот это да! Какая «трогательная» забота! От укуса змеи не отличишь!

- Леди Сибилла! – робко вмешался лекарь: - Это моя вина. Я распорядился убрать цветы, потому что леди Оливии трудно дышать.

- Но при чем здесь эти прекрасные цветы? – упиваясь своим «милосердием», вопрошала Сибилла.

- Я стараюсь исключить все возможные причины ее плохого самочувствия, - настаивал отважный Клейт.

В этот раз мне удалось получше рассмотреть леди Сибиллу. Я с интересом наблюдала за небольшого роста, рано располневшей симпатичной женщиной, она возмущенно прожигала взглядом лекаря, но возражать не решилась, от бессилия со всем своим невысказанным раздражением обратила свой взор на меня. Сколько же там было негодования и неприязни!

А еще обещание кары. Вообще, я совсем не против эмоциональности, часто она вполне оправданна, да и женщины в гневе бывают прекрасны, но только не в данном случае. Чувствовалось, что это был не непредвиденный всплеск эмоций, а вполне обычная, годами отработанная практика общения с Оливией, лишь с корректировкой на присутствие постороннего лица.

Я смотрела на эту совсем не старую, сохранившую красоту, если не считать внушительного подбородка и выпирающего животика, но то ли глупую, то ли обнаглевшую от безнаказанности женщину, и понимала, что, если мне все же придется здесь задержаться, то я, пожалуй, найду, чем заняться. Для начала нужно собрать всю информацию, а потом прикинуть, что тут можно сделать.

- Пришлите еще слуг, чтобы побыстрее освободить мою спальню от атрибутов Вашей чрезмерной заботы, - сказала я, глядя ей прямо в глаза, которые после моих слов стали резко увеличиваться в размерах, а потом насмешливо спросила: - Или Вы предпочитаете, чтобы я задохнулась от этого приторного благолепия? И не вздумайте кричать, пока я пребываю в таком состоянии, - строго добавила, увидев, что она собирается мне ответить, - иначе все решат, что Вы не желаете моего выздоровления.

Так ничего не сказав, задыхаясь от не выплеснутого мне на голову возмущения, леди Сибилла резко развернулась и вышла из комнаты.

Глава 7

Оля

Я перевела взгляд на Клейта, который озадаченно разглядывал меня.

- Я просто не узнаю Вас, - непонимающе произнес лекарь. - В данный момент Вы мало напоминаете леди Оливию, за исключением внешности, разумеется.

- Зовите меня Оливия. Вы спросили, помню ли я Вас. Отвечаю на Ваш вопрос: нет, не помню, ни Вас, ни кого-то другого. Я не помню даже себя, - старалась говорить спокойным уверенным голосом, глядя ему в глаза. – Я утонула, а потом по воле высших сил вернулась к жизни. Я побывала за гранью, откуда обычно не возвращаются. Но мне почему-то дали такую возможность, и не просто вернуться, а родиться заново в двадцать с лишним лет, потому что я ничего не помню из той жизни, которой жила до этого, но уверяю Вас, что с мозгами у меня все в порядке.

- Вы хотите сказать, что, несмотря на то, что ничего не помните из своей жизни до несчастного случая, поступки Ваши вполне разумны и осмысленны? – слегка замявшись, задумчиво уточнил он.

- Ваша формулировка моего нынешнего состояния безукоризненна, - отметила я с восхищением.

- Так иногда бывает, человек, находясь в шоковом состоянии, забывает то, что с ним произошло и причину этого. Ничего необычного в этом нет, просто защитная реакция организма. В очень редких случаях человек забывает обо всем, но, все равно, велика вероятность, что со временем память вернется.

- Но, тем не менее, не думаю, что будет правильно говорить об этом даже близким, как Вы считаете, господин Клейт? – продолжила я.

- Но откуда тогда Вы знаете мою фамилию? – начал было он, а потом, вспомнив, что я слышала, как совсем недавно к нему обращались, продолжил: - А, ну, да, леди Сибилла. Итак, соглашусь с Вами, сообщать о потере памяти было бы неразумно и, полагаю, даже опасно.

- Вот как? – встрепенулась я. – Поясните, пожалуйста.

Он замялся и смущенно стал отвечать:

- Как я и говорил, леди Оливия, произошел несчастный случай - Вы упали с мостика в пруд, полагаю, что в сложившихся обстоятельствах потеря памяти лишь усугубит Ваше положение, могут возникнуть серьезные подозрения по поводу Вашего душевного состояния. Оговорюсь сразу: я буду настаивать на Вашей вменяемости.

Ничего себе! Не успела выжить, а мне уже, похоже, дурдом светит! Кому же понравится подобная перспектива? И все-таки лекарь что-то не договаривает. Надо выяснить, в любом случае, сдаваться не намерена!

А Клейт продолжал, хотя в его голосе явно слышалось сомнение:

- Но вряд ли потерю памяти удастся долго скрывать, хотя бы потому, что Ваше поведение, манеры, возможно, и привычки будут отличаться от прежней Оливии, Вы это только что продемонстрировали.

- То, что я изменилась после перенесенного стресса, на мой взгляд, вполне объяснимо с медици.., с лекарской точки зрения, - убеждала его. – Но, чтобы своим поведением сильно не травмировать психику окружающих и не давать им повод упечь меня в какую-нибудь лечебницу, Вы расскажите мне о прежней Оливии, ее близких, знакомых, родственниках. Кстати, кто меня спас?

- Садовник, оказавшийся неподалеку, видел, как Вы упали в воду, - лекарь засуетился, отвел глаза в сторону и стал внимательно рассматривать свои руки, он явно что-то скрывал.

Мы помолчали, давить на него не хотелось, опасалась потерять единственного союзника в этом мире. Клейт доброжелательно отнесся ко мне и даже сам предложил не распространяться о потере памяти.

- Господин Клейт, не могли бы Вы рассказать о последних событиях, произошедших в моей жизни перед несчастным случаем, чтобы я не попала в неловкое положение, если зайдет о них разговор.

- Недавно состоялась Ваша помолвка с виконтом Литлом, - грустно сказал Клейт и, не заметив никакой реакции с моей стороны, каким-то обреченным голосом пояснил: - Ему пятьдесят шесть лет, и уже давно ходит множество слухов о его порочных наклонностях, он настаивал на свадьбе в кратчайшие сроки.

Лекарь замолчал и с жалостью смотрел на меня. Я ошарашенно взирала на него, как там говорила Алиса: «Все чудесатее и чудесатее»? Кажется, как раз тот случай.

- Господин Клейт, - вновь обратилась я к нему: - По-моему, пора уже Вам рассказать о моей семье.

Лекарь подобрался и, волнуясь, начал говорить, тщательно подбирая слова:

- Ваш отец граф Стелтон через год после смерти Вашей матери женился на леди Сибилле. Она в то время была вдовой с двумя маленькими дочерьми Сеоной и Каприной, они погодки, Сеона младше Вас на четыре года, Каприна – на пять. Мачеха окружила Вас заботой, уделяла Вам внимания не меньше, чем родным дочерям, сама выбирала для Вас нянь и учителей, которые, учитывая Ваше здоровье, занимались с Вами по особой программе, она даже сама украшала Вашу комнату. Во всяком случае, именно так это выглядело со стороны, но, несмотря ни на что, Вы становились все более молчаливой и замкнутой, стали часто болеть. Потом родился Ваш брат Кайл, ему сейчас девять лет.

Он замолчал, чтобы, видимо, перевести дух, но мне необходимо было кое-что уточнить о своем здоровье, коль уж он сам упомянул об этом.

- Скажите, господин Клейт, прыщи на моем теле были с самого рождения?

- Нет, - покраснев и смущенно опустив голову, ответил он: - Они появились, когда Вам исполнилось девять лет, это произошло вскоре после женитьбы Вашего отца на леди Сибилле.

Любопытная информация! Навевает на определенные мысли, но необходимо проверить.

- А чем вызвана моя столь поспешная помолвка с виконтом?

Клейт совсем смутился, даже покраснел, но все же ответил:

- Видите ли, Оливия, вряд ли в Вашем возрасте помолвку можно назвать поспешной. Леди обычно выходят замуж до двадцати лет, а Вам уже двадцать один.

Ничего себе! Жестко! Бедные девчонки! Цель жизни определена буквально для каждой – из кожи вылезти, но выйти замуж до двадцати лет. Иначе автоматически переходишь в разряд второсортного товара, и твои ставки резко падают. А мне уже о, ужас! двадцать один год, да и вид нетоварный! Веские причины, чтобы сбагрить из семьи! Ладно, пусть старому, но почему непременноразвратнику?

- Уверена, это не единственная причина, чтобы фактически погубить жизнь Оливии, выдав ее замуж за какого-то извращенца, - заметила я. – Есть что-то еще, связанное с моей мачехой, не так ли?

- Не совсем так, девушки начинают выходить в свет с шестнадцати лет, но только в случае, если старшие сестры замужем. Считается не совсем приличным, если разновозрастные сестры появляются при дворе одновременно. А Сеоне уже семнадцать, и, если Вы будете хотя бы помолвлены, то Ваша сводная сестра сможет посещать балы. Кстати, Каприна могла бы делать это вместе с ней, поскольку разница в возрасте в один год допускает выход в свет сразу обеих сестер.

Я поймала себя на мысли, что история про Оливию немного напоминает сказку о Золушке: мачеха, две сводные сестры, все недолюбливают главную героиню и самозабвенно изводят ее. Вот только, в отличие от Золушки, Оливия не тянет на красавицу, и свадьба с принцем ей не грозит, она просто невольно мешает родственницам выгодно устроить свою судьбу. И они решают устранить ее с дороги, выдав замуж за извращенца, потому как самый обычный мужчина на нее вряд ли позарится.

Я посмотрела на Клейта, он терпеливо ждал, внимательно наблюдая за мной.

- Скажите, а как отец относится к Оливии? – поинтересовалась я.

- Он по-своему любит Вас, и, кажется, уверен, что леди Сибилла заботится о его дочери, не хуже родной матери, но я не могу сказать, насколько Вы с ним близки и откровенны, - ответил лекарь.

- Благодарю Вас, господин Клейт! Вы оказали мне огромную услугу, поведав о моем прошлом, - сказала я, взяв его руку и крепко пожав ее.

Он выслушал меня, удивленно глядя на наше рукопожатие, потом улыбнулся и добавил:

- Оливия, я в любой момент буду рад помочь Вам, помните об этом, пожалуйста.

Я кивнула и от переизбытка информации, кажется, заснула раньше, чем он покинул комнату.

Глава 8

Оливия

Следующим утром я прошла в ванную и обнаружила там горничную Лесли, которая выкладывала принадлежности для купания. Она лишь мельком взглянула, присела в книксене, упорно глядя в сторону, видимо, это помогало ей избегать ехидных ухмылок. Я немного помедлила, внимательно наблюдая за ней, но служанка лишь покорно ждала моих указаний.

- Не хочу мочить волосы, - прервала я молчание.

Лесли подошла и забрала их наверх, закрепив шпильками и заколками. Я разделась, стараясь не глядеть на свое отражение, и погрузилась в воду. После купания, завернувшись в полотенце, по размерам напоминавшее простынь, ошеломленно смотрела на белье и ярко-розовое платье с глубоким вырезом, приготовленные для меня.

Затем молча прошла в гардеробную и с интересом стала перебирать имевшиеся там наряды, почти все они, повседневные и бальные, были ярких расцветок и обязательно с декольте. Они выглядели настолько нелепо, что невольно вызвали у меня улыбку. А рассматривая нижнее белье: короткие сорочки с кружевами и без оных, панталоны длиною до колена, я уже откровенно веселилась.

Пожалуй, над гардеробом надо серьезно поработать, и я совсем не нижнее белье имела в виду, а замену глубоких вырезов на платьях глухими воротниками-стойками, упирающимися в подбородок. Думаю, в моем случае и балаклава была бы не лишней, да только здесь мой порыв вряд ли поймут и оценят.

Указала горничной на выбранное мною повседневное коричневое платье с закрытым воротом и позволила ей помочь мне одеться. Не сразу заметила ее недоуменное лицо, когда она с опаской смотрела, как я, улыбаясь во весь рот и с трудом сдерживая смех, поправляла кружевные оборочки на панталонах и пыталась разобраться в многочисленных тесемках и шнурках.

Наконец, когда полностью одетая, взглянула на себя в зеркало, то, не выдержав, рассмеялась, я напоминала еловую шишку, макушку которой уже погрызла белка и поэтому чешуйки ее не лежали ровным слоем, а были расшвыряны в беспорядке, как прыщи на моем лице.

Я села перед зеркалом и выжидательно посмотрела на Лесли, та быстро взяла расческу, с опаской поглядывая на меня. То, что она сделала с волосами, прической можно было назвать с большой натяжкой. Во-первых, прежде чем расчесать волосы, она их чем-то смазала, и они стали выглядеть не блестящими, как до этого, а сальными.

Во-вторых, туго натянув их, просто зачесала назад и, скрутив, закрепила на затылке непривлекательным узлом. Все это я стерпела для того, чтобы окончательно убедиться в своих сомнениях относительно горничной, которые возникли у меня еще вчера. Вывод, что горничную нужно менять, напрашивался сам собой.

Мне необходимо было начать действовать. Понимала, что еще совсем мало знаю, как о самой Оливии, так и об окружающих ее людях, и резко менять что-то в этих отношениях было бы не слишком дальновидно, это могло принести больше вреда, чем пользы, и в первую очередь, именно мне. Но уверенность в том, что заняться сменой своего имиджа мне следует безотлагательно, только выросла, пока я изучала свой гардероб и методы ухода за моей внешностью.

Глава 9

Оливия

Я вспомнила, как когда-то мама, ласково улыбаясь, говорила мне:

- Доченька, я очень рада, что, несмотря на твою привлекательную внешность, ты не стала самонадеянной пустышкой, а по-прежнему осталась доброй разумной девочкой. К счастью, родная моя, тебе абсолютно не свойственна зависть. И знаешь, я уверена, даже, если бы ты не обладала такой яркой внешностью, то смогла бы что-то придумать, чтобы выглядеть сногсшибательно и кружить головы мужчинам. Впрочем, тебе это было всегда малоинтересно, завоевание мира и покорение мужских сердец – не твое. Такие крупномасштабные задачи тебе совершенно без надобности, хотя, уверена, что ты смогла бы их решить в любом облике, если бы захотела. Но тебе нужны истинные чувства. Только встретив свою любовь, ты станешь счастливой. И я верю, что это обязательно случится!

Мама оказалась права в том, что заполучив внешность, от которой я сама вначале впала в шоковое состояние, мне захотелось ее изменить, жажда деятельности обуревала меня. И то, что я совершенно одна в незнакомом мире без друзей и родных, готовых в любую минуту прийти на помощь, почему-то не смущало, а вопросы: надолго ли я здесь и когда вернусь обратно – перестали быть актуальными. Я улыбнулась своим мыслям, глядя в зеркало на покрытое прыщами лицо, и обратилась к горничной:

- Мне пора завтракать, проводи меня, пожалуйста.

Блуждать по дому в поисках столовой с моей стороны было бы неосмотрительно. Лесли уже в который раз за сегодняшнее утро удивилась, но, послушно склонив голову, вышла из комнаты. Я следовала за ней, не забывая крутить головой и с интересом рассматривая оформление коридоров, переходов и лестницы, по которой спустились на этаж ниже и, наконец, подошли к столовой.

Двери в нее были распахнуты, возле них стоял дворецкий – статный пожилой мужчина с бесстрастным лицом и цепким взглядом, от внимания которого вряд ли что ускользало. Лесли остановилась в паре метров от входа, я же прошла вперед, приветливо улыбнувшись дворецкому. Помещение, куда я вошла, трудно было назвать столовой, скорее, это был обеденный зал, где стоял огромный стол, подойдя к которому, я остановилась.

Во главе его сидел довольно симпатичный мужчина в возрасте чуть более пятидесяти лет. Его густые, когда-то пшеничного цвета волосы поседели, особенно на висках. Карие глаза недовольно, даже осуждающе, смотрели на меня из-под нахмуренных бровей, ноздри крупного прямого носа нервно трепетали, а тонкие губы были плотно сжаты. Я с любопытством рассматривала отца Оливии, его внешность, несмотря на раздражение по отношению ко мне, понравилась, в глазах его я не увидела злости и уж тем более, ненависти, но он не скрывал и своего разочарования.

По правую руку от него сидела Сибилла, обеспокоенно поглядывая то на мужа, то на меня. Напротив нее, по левую сторону от графа, сидел мальчик, но его мне разглядеть толком не удалось из-за сводных сестер, которые расположились, как мне показалось издали, рядом с ним. Это были хорошенькие юные девушки, очень похожие на свою мать, такие же темноволосые и сероглазые. Взглянув на меня, они хмыкнули, презрительно сморщив свои носики, и уставились в тарелки. Видимо, для них я была постоянным объектом для насмешек. Похоже, все уже завтракали, потому что тарелки у них были наполнены.

- Доброе утро! – обратилась я ко всем и учтиво улыбнулась. – Прошу прощения за опоздание.

- Что застыла, Оливия? Проходи и садись за стол! Ты опять опоздала на завтрак! – вместо приветствия проговорила мачеха возмущенным тоном. – Мы все понимаем, что с твоей внешностью тебе требуется намного больше времени, чтобы привести себя в порядок, но я уже говорила, что не следует лениться, а стоит просыпаться пораньше, чтобы успевать все делать вовремя, и не опаздывать к столу! И боюсь, что извинения тебе больше не помогут. В следующий раз, если не придешь вовремя, двери зала для тебя будут закрыты!

После такой отповеди улыбка моя растаяла, вспомнилась фраза: утро добрым не бывает! Нахмурившись, я пристально смотрела на Сибиллу, пытаясь понять, что ею движет: ненависть ко мне или собственная глупость. Она с видом оскорбленной добродетели указала рукой на пустую тарелку, которая стояла через, как я посчитала, девять! стульев от нее. Это походило на, пусть частичную, но все-таки изоляцию.

Я удивленно взглянула на отца, который не вмешивался, лишь рассеянно наблюдал за происходящим. Встретившись со мной взглядом, он немного смутился, устало вздохнул и занялся содержимым своей тарелки, из чего я сделала вывод, что такие сцены – рядовое явление. И, если двери обеденного зала будут для меня закрыты, никто не будет возражать, потому что исчезнет причина конфликтов, и никого не смутит моя, по сути, полная изоляция. Это, что, мачеха так мстит мне за вчерашнее?

Я села на указанное место, и только после этого мне удалось разглядеть мальчика, сидевшего рядом с отцом. Судя по всему, это и был мой брат Кайл, которому, как говорил лекарь, уже исполнилось девять лет, но выглядел он младше своего возраста года на два, худенький, болезненного вида и ко всему - с красноватыми прыщами на бледном лице. Для меня это было полной неожиданностью, и я непроизвольно задержала на нем взгляд, он поднял голову и сердито посмотрел на меня.

Даже ребенок был настроен против своей сестры, хотя, мы ведь, вроде как товарищи по несчастью. Я отметила, что лишь один стул отделял Сеону и Каприну от Кайла. И тут меня неожиданно пронзила мысль: а не считают ли они меня виновной в том, как выглядит Кайл? Неужели все до такой степени запущено? Я очнулась от неприятных подозрений и обнаружила, что по-прежнему сижу перед пустой тарелкой, удивленно посмотрела на дворецкого – разве не он дает распоряжения слугам? – тот бесстрастно смотрел в никуда поверх наших голов, повернулась к мачехе, та увлеченно поглощала пищу, но ядовитую усмешку в уголках губ ей от меня скрыть не удалось.

- Хотелось бы узнать, почему меня не обслуживают? – не сводя глаз с мачехи, холодно поинтересовалась я.

- Ты опоздала! – с готовностью отозвалась мачеха и радостным голосом добавила: – Поэтому теперь обслуживай себя сама!

- Пожалуй ты права, Сибилла! – произнесла я, поднимаясь: - Мне, действительно, незачем больше присутствовать на подобных трапезах. Своей очередной выходкой ты еще раз продемонстрировала, насколько низко пали нравы в этом доме, потому что, оскорблять меня в доме моего отца стало обычным делом. Обидно, что мой родной отец потворствует твоим недостойным поступкам, тем самым подчеркивая, что к неродным дочерям относится гораздо лучше, чем ко мне, своей кровной дочери.

Я вышла из-за стола и направилась к двери, но успела сделать только пару шагов, когда услышала вслед:

- Потому что они, в отличие от тебя, не позорят семью! Даже, когда ты выйдешь замуж за виконта Литла, и они, наконец, смогут появляться в свете, им трудно будет найти хорошую партию, и все из-за твоего уродства!

Я развернулась и, усмехнувшись, ответила:

- Ты уверена, что сейчас говоришь обо мне, а не о моем брате? Ведь, любому ясно, что у нас с ним общая беда. Но ты настолько погрязла в своем бессмысленном озлоблении, что даже не замечаешь, как оскорбляешь собственного сына!

- Нет! – в испуге воскликнула мачеха. – Я говорила только о твоем уродстве!

- Сибилла! – соизволил, наконец, рявкнуть папенька.

Та тут же умолкла, а он разгневанно продолжил, обращаясь уже ко мне:

- Оливия! Через полчаса жду тебя в своем кабинете!

- Всенепременно! – ответила я, усмехнувшись, даже не пытаясь изобразить покорность и послушание, и, поймав взгляд карих рассерженных глаз, четко проговорила:

- Через час. Мне необходимо позавтракать.

- Хорошо, через час, - уже спокойнее сказал отец после небольшой заминки, задумчиво разглядывая меня.

- И еще, могу ли я от твоего имени заявить, что игнорирование прислугой моих, то есть, твоей дочери, распоряжений будет рассматриваться как невыполнение твоих, то есть хозяина и моего отца, приказов, начиная с этой минуты?

Лицо отца немного вытянулось от удивления, теперь он, подавшись вперед, впился в меня взглядом, будто не узнавая, я же, изогнув бровь, насмешливо смотрела на него, ожидая ответа. Мачеха с сестрами, приоткрыв рты, бессмысленно переводили взгляды с него на меня и обратно, то ли не веря в услышанное, то ли не понимая.

- Так каков будет твой положительный ответ, отец? – через минуту спросила я, продолжая улыбаться.

Для окружающих его реакция была ошеломительной: сначала засверкали его глаза, а губы растянулись в улыбке, потом он все же не выдержал и, запрокинув назад голову, захохотал громко, от души. Слуги замерли, Сибилла, прижав руки к груди, в ужасе смотрела на мужа, а мои сводные сестры встревоженно таращились на мать. Любопытна была реакция Кайла: он восторженно взирал на отца, можно было спокойно биться об заклад, что таким родителя он видел впервые.

Наконец, отец замолчал, взгляд его потеплел и он, обратившись ко мне, негромко спросил:

- Надеюсь, ты не будешь злоупотреблять этим?

- Ни в коем случае, - твердо ответила ему.

- В таком случае, вся прислуга обязана выполнять распоряжения Оливии, как мои, - громко заявил отец и поглядел сначала на дворецкого, потом на жену, затем, видимо, не удержавшись, улыбнулся мне: - Таков мой положительный ответ.

Дворецкий молча склонил голову, Сибилла не сводила с мужа глаз, видимо, мало что поняв, но опасаясь, переспросить.

- Благодарю, - твердо сказала я и вышла из зала.

Глава 10

Оливия

Я радовалась своей первой победе, сделав ставку на то, что граф Стелтон – неглупый человек, и еще способен испытывать к своей дочери отцовские чувства, и не ошиблась.

- Леди Оливия! Позвольте сопровождать Вас! – услышала за спиной чей-то голос, и не удивилась, увидев дворецкого.

- Мне нужно на кухню, - сообщила ему, он кивнул и стал спускаться по лестнице.

Я, следуя за ним, не упустила возможности кое-что уточнить:

- Скажите мне, пожалуйста, как давно здесь служит повар?

Мой вопрос, видимо, сбил дворецкого с толку, потому что он чуть замедлил шаг, спина его напряглась, но, так и не оглянувшись, ответил:

- Почти двенадцать лет, его наняла леди Сибилла.

- Что стало с прежним поваром? Уволили?

- Нет, Его Сиятельство не позволил, он продолжает работать на кухне за меньшее жалованье.

- Я хочу увидеть обоих, - сказала я.

- Как Вам будет угодно, леди Оливия, - произнес дворецкий.

Запахи готовящейся пищи чувствовались еще в коридорах на подходе к кухне. Я напряглась и прислушалась к своему организму, чтобы вовремя распознать признаки удушья, но дискомфорта не почувствовала, даже, когда мы вошли в кухню. Это было большое помещение, в центре которого были размещены внушительных размеров плиты, на них что-то готовилось. Вокруг сновали подростки, таская корзинки с овощами, женщины в белых чепчиках и фартуках с кастрюлями и другой кухонной утварью.

Возле одной плиты стоял небольшого роста пухлый смуглый мужчина в белых куртке, фартуке и поварском колпаке и что-то перемешивал деревянной лопаткой в сковороде. Увидев нас, все удивленно застыли, установилась тишина, нарушаемая только звуками, доносящимися с улицы через открытые окна и двери, и бульканьем и шипеньем готовящейся пищи со стороны плиты.

- По велению Его Сиятельства с этой минуты указания и распоряжения леди Оливии приравнены к его приказам и должны выполняться неукоснительно! – громко заявил дворецкий.

Я с восхищением посмотрела на него, как он четко и убедительно донес до служащих пожелание графа. После его слов все с удивлением посмотрели на меня, а я, в свою очередь, - на повара, а затем чуть кивнула головой в сторону сковороды, давая понять, что следует продолжать перемешивать, чтобы ничего не подгорело. Повар все прекрасно понял и тут же стал работать лопаткой, искоса поглядывая на меня.

- Доминик – главный повар Его Сиятельства, - представил толстяка дворецкий, при этом обводя взглядом кухню.

Тот кивнул, в глазах его промелькнуло беспокойство, ну, да это и понятно, расклад сил немного изменился, и чего ждать от еще одной хозяйки – неизвестно.

- Я к Вашим услугам, леди Оливия, - произнес он, не прерывая своего занятия.

В это время дворецкий, отыскав среди работников пожилого мужчину с грустными глазами, громко позвал его:

- Барни! Подойди сюда!

Тот удивленно посмотрел на дворецкого, затем с испугом взглянул на Доминика и робко подошел к нам. Главный повар нахмурился и досадливо поджал губы, не скрывая своего недовольства.

- Где я могу поговорить с Барни, чтобы нам никто не мешал? – обратилась я к дворецкому, игнорируя главного повара.

- Думаю, это удобно будет сделать в одном из подсобных помещений, не так ли, Доминик? – произнес он, сделав ударение на последнем слове.

- Как Вам будет угодно, - процедил тот, пряча обиженный взгляд.

- Ключи! – жестко произнес дворецкий и протянул руку.

- Конечно, конечно, - спохватившись, засуетился Доминик и, отогнув фартук, отцепил от свисающей с пояса связки ключей один и небрежно положил его на ладонь дворецкого.

- Мне бы хотелось осмотреть все подсобные помещения, - с нажимом на слове «все» проговорила я, глядя на главного повара.

Он возмущенно засопел и прежде, чем отдать связку, отцепил от нее один ключ и, убирая его в карман, проговорил:

- Я лишь оставлю себе ключ от шкафа с моими приправами, в которых никто, кроме меня, не разбирается и к которым никто не должен даже притрагиваться.

Любопытно! Будто что-то щелкнуло в моей голове, и у меня появилось ощущение, что я нащупала ниточку к решению загадки, хотя, может, это была вполне объяснимая реакция на запрет, как на вызов.

- Разве эти приправы приобретены не на деньги Его Сиятельства и не являются Его собственностью, как и все остальное? – возмущенно изрекла я. – Или Вы чего-то боитесь? Вам есть, что скрывать?

- Нет, конечно, нет, - не на шутку испугался Доминик.

Он отдал ключ дворецкому и бросил на меня взгляд, в котором, кроме вполне объяснимой злости, промелькнуло еще и презрение. А вот это неправильно с его стороны, зря он так.

- Неужели запах подгоревшего блюда чувствую только я? – спросила, насмешливо глядя на него. – Вряд ли теперь это можно подавать на стол. Надо заново готовить, а, значит, вновь расходовать продукты. Или ты добавишь СВОИ приправы, чтобы замаскировать запах и вкус подгоревшей пищи?

Доминик, забывшись, рукой схватил сковородку с плиты, вскрикнул, обжегшись, и уронил ее на пол. Содержимое сковороды разлетелось по полу и размазалось по фартуку главного повара. Побагровев, он с ненавистью посмотрел на меня, а потом, опомнившись, опустил взгляд в пол и поник, будто сдулся.

- Немедленно обработайте ожог, а потом начните готовить заново! – быстро проговорила я. – В случившемся признаю и свою вину – отвлекла всех от работы.

Доминик изумленно вскинул на меня недоверчивый взгляд, но я уже обратилась к другому повару:

- Барни, проводи меня!

Мужчина, до этого обескураженно наблюдавший за происходящим, кивнул и поспешил покинуть кухню.

- Думаю, ключи можно передать Барни, чтобы он смог открыть подходящее подсобное помещение, - обратилась я к дворецкому, когда мы шли по коридору мимо запертых дверей.

Дворецкий тотчас остановился и отдал связку повару, а мне протянул отцепленный Домиником ключ. Ну, до чего сообразительный малый!

- Благодарю, - искренне улыбнулась я, вглядываясь в мудрые глаза человека, умеющего быстро оценить расстановку сил и выбрать беспроигрышную линию поведения.

- Всегда к Вашим услугам, леди Оливия, - склонил голову дворецкий, не отводя взгляда.

- В таком случае, я бы хотела, чтобы моей горничной была Нора – дочь Марты, - вспомнила я.

Еще один понимающий взгляд и согласный кивок дворецкого.