Небо в огне

Глава 1. Пролог

«Над всей Испанией безоблачное небо.»

(фраза из радиосводки погоды)

Метеосводка погоды на понедельник двадцать четвёртого июня тридцать пятого года завершает короткий утренний блок новостей от «Радио Витория-Гастейс» и выключив радиоприёмник выхожу из помещения штаба на крыльцо. Козырнув часовому неторопливо спускаюсь по ступенькам и направляюсь к плацу на построение личного состава нашей эскадрильи. На часах без четверти семь, а ровно в семь торжественное поднятие на флагшток государственного флага Басконии. Видимо я всё-таки не вполне до конца понимаю этого торжественного официоза в отдельно взятой лётной эскадрильи, но у меня даже и в мыслях нет того, чтоб этому препятствовать. Просто здесь и сейчас меня никто не поймёт, да и на личный состав этот, уже устоявшийся утренний ритуал, влияет действительно вдохновляюще. Но, вот как раз этот момент мне понятен очень даже хорошо.

Утренний подъём государственного флага — это зримое воплощение сбывшихся надежд басконцев на обретение своей столь долгожданной независимости. Недаром самое первое, что сделали Кортесы Басконии на своей «установочной» сессии, так это утвердили «Икурринья» — флаг Страны Басков. На красное полотнище символизирующее кровь павших борцов за свободу и независимость Страны Басков, нанесены два креста. Первый ­­- это косой крест почитаемого в Басконии апостола Андрея Первозванного. Он окрашен в зелёный цвет священного для вех басков Дуба Герники. И на этом фоне по центру флага ещё один большой белый крест символизирующий веру в христианского бога. Всё-таки баски в своём большинстве — истово верующие католики, так что недавний разрыв Мадридом конкордата (договора) с римским престолом, веру в Иисуса Христа и Деву Марию в этой горной стране ничуть не поколебал.

Мой заместитель по тылу и одновременно начальник штаба эскадрильи капитан Шарль Сен-Жак подаёт команду «смирно», делает шаг мне навстречу и, мы синхронно вскидываем правые ладони к виску в воинском приветствии:

— Сеньор Команданте, личный состав эскадрильи «Корсар» на подъём государственного флага Басконии построен. Раненых, больных и незаконно отсутствующих в строю — нет! - оглядываю стоящие передо мной ровные шеренги и сердце непроизвольно замирает.

Всё-таки пока ещё никак не могу свыкнуться с тем, что все эти люди в военной форме стоящие сейчас передо мной, теперь уже мои подчинённые. И уж точно поначалу не мог предположить, что их окажется так много. А ведь ещё нет самого главного — лётного состава нашей эскадрильи. В лучшем случае первые мои пилоты прибудут только через три-четыре недели и от меня тут мало что зависит. Но ровные «коробочки цвета хаки» замершего в строю технического персонала вселяют в меня уверенность, что двигаюсь я в правильном направлении и всё задуманное у меня получится. Первыми в строю стоят вчерашние автомеханики, сегодня осваивающие новую для себя специальность — авиамехаников. Ровно дюжина молодых мужчин, в три шеренги по четыре человека в каждой. По числу будущих авиазвеньев эскадрильи, и они пока что ещё не догадываются, что большинство из них я уже предварительно закрепил за конкретными пилотами.

«Вторая дюжина» — это наши оружейники. Но вот механики с оружейниками уже в курсе того, кто и с кем станет работать «в паре». В том смысле, что им придётся обслуживать один самолёт на двоих. Но по моему совету они не замыкаются только на двойки своего звена, но активно «наводят мосты» с остальными парами нашей эскадрильи. В недалёком будущем им всем придётся помогать в работе друг другу в любом случае, так что пусть уж «слаженность» нарабатывают сразу. Следующими в строю стоят наши будущие зенитчики, их тоже двенадцать человек. По моей задумке наша «зенитная артиллерия» будет состоять из четырёх турельных зенитных установок, по два спаренных «эрликона» в каждой и по три человека в расчёте.

Замыкают строй «тех состава» двадцать бравых молодцев из взвода охраны аэродрома. Но и это ещё не все мои подчинённые. Помимо десятка бойцов, находящихся в суточном наряде, есть ещё и вольнонаёмные; наши поварихи на кухне, что сейчас готовят завтрак для личного состава, официантки и посудомойки из столовой, да взять хотя бы тех же прачек из банно-прачечного комбината, истопников или подсобных рабочих из обслуги хозяйственного блока. В общем, всех тех, кто сегодня структурно входят в наш «хозяйственный взвод» и напрямую подчиняются капитану Шарлю Сен-Жаку, но по ныне действующим испанским законам отчего-то к военнослужащим не относятся, «комбатантами» не считаются и от построений на плацу освобождены.

Разворачиваюсь через левое плечо, перевожу взгляд на флагшток и замерших возле него парней. Энеко Ибарра, по прозвищу «Малыш», наш курьер-посыльный и «универсальный водитель» всего, что имеет колёса. Будь то велосипед, мотоцикл, конская повозка или аэродромный топливозаправщик. Юноша втайне мечтает стать пилотом или хотя бы «пробиться» в авиамеханики, но пока что ему доверено поднимать флаг, чем он несказанно гордится. Рядом с ним стоит его друг Элорри Гойкочеа, бывший студент мадридской консерватории, ставший у нас штатным писарем эскадрильи и «по совместительству» горнистом. Элорри большой знаток французского языка и литературы, к тому же «и на машинке умеет». В смысле на печатной, а не швейной, но и почерк у него такой, что даже я завидую. Первый помощник у моего зама, но у меня на него тоже виды имеются. Вскоре из Франции должны прибыть первые четверо пилотов и вот что-то я сильно сомневаюсь в том, что все они окажутся «испаноговорящими». Во всяком случае мой друг Анри Розе вряд ли. Что-то я не припомню чтоб он об этом мне говорил, но может просто случая такого не было? Но в любом случае лишний переводчик нам точно не помешает. Глубоко вздыхаю и отдаю команду:

— Государственный Флаг Страны Басков поднять! — звонко поёт горн и флаг взвивается вверх. Вновь разворачиваюсь к строю:

— Эскадрилья! Вольно! Р-разойдись! — всё, новый рабочий день начинается.

У моих парней есть полчаса чтоб оправиться и привести себя в порядок, затем завтрак и развод по учебным классам. У взвода охраны своя учебная программа и с ними отдельно занимается их взводный командир. А что касается остальных занятий, то наших зенитчиков сегодня с утра продолжит «учить пулемёту» Шарль Сен-Жак. Капитану, как бывшему пилоту бомбардировщика лучше, чем кому-либо из нас досконально известны все уязвимые места современных самолётов и всяческие неожиданные сюрпризы, что летунам могут преподнести те «кто сам не летает и другим не даёт». У меня же до обеда совместные занятия с механиками и оружейниками, а вот после обеда очередной облёт Бискайского побережья до границы с Францией и возвращение «на базу» вдоль границы с Наваррой по маршруту, разработанному совместно с моим вышестоящим командованием, подполковником Мартином Луна. Тем более, что один «халявный» истребитель он мне всё-таки выделил, а цель полётов в общем даже одобрил и завизировал. На часах семь с четвертью, наступает время для снятия пробы «с пищевого довольствия». Направляюсь к столовой и уже по укоренившейся привычке пристально вглядываюсь в небо. Всё как обычно, лёгкий свежий ветерок с моря и пронзительная синева над головой. Синоптики не обманули. Вот уже шесть дней как нет ни дождей, ни туманов. Действительно «безоблачное небо».

***

Но что в том толку, что оно «безоблачное»? Если уже к полудню солнце спрячется за серой пепельной вуалью, а лёгкий ночной бриз сменив своё направление вскоре принесёт с континента очень даже хорошо ощутимый горький привкус гари и дыма. Вот уже пять недель на всём Пиренейском полуострове полыхает гражданская война. И «полыхает» — это вовсе не изящная метафора или просто «фигура речи». Жарко горят монастыри и деревенские часовни, в золу обращаются дворянские дома и усадьбы, дотла выгорают рабочие посёлки и лишь горячий пепел остаётся на месте сожжённых крестьянских подворий. И повсеместно, щедро, не скупясь, «на алтарь грядущей победы» льётся людская кровь.

На территориях подконтрольных мятежникам генерала Хосе Санхурхо вовсю свирепствуют «военно-полевые суды». А в провинциях, сохранивших верность Республике, в свою очередь обильную кровавую жатву собирают «революционные трибуналы». И даже затрудняюсь сказать, чей «вклад» в кровавое подношение богу войны более весом. Гражданские войны по накалу сражений и своей ожесточённости ни в чём не уступают войнам межгосударственным, а по своему кровопролитию, продолжительности и беспощадности зачастую их превосходят. Так было во второй половине прошлого столетия в период пятилетней войны «Севера и Юга» в США. Тоже самое происходило в начале столетия нынешнего в бывшей Российской Империи, во времена не такой уж и далёкой «кровавой пятилетки» восемнадцатого — двадцать второго года. Но сегодня эта страшная беда пришла на многострадальную землю Иберийского полуострова.

По пыльным дорогам Испании устало бродят неприкаянные толпы отчаявшихся людей, оставшихся без куска хлеба и крова над головой, в тщетной надежде найти себе хоть какое-то временное пристанище и пропитание, или, каким-либо чудом покинуть этот обезумивший край земли. Иностранные посольства в Испании буквально осаждены желающими эмигрировать в любую точку земного шара, лишь бы только как можно скорее покинуть эту страну, вдруг в одночасье ставшую очень опасной и столь же негостеприимной. Но возможности дипломатических представительств не безграничны. В первую очередь все эти миссии стараются оказывать посильную помощь именно своим соотечественникам, на беду выбравшим это крайне неудачное время для своей туристической или деловой поездки. Республиканское правительство в Мадриде, в свой черёд также прилагает максимум возможных усилий, чтоб как можно быстрее помочь иностранным гражданам покинуть территории, охваченные братоубийственной войной. Порой даже закрывая глаза на то, что под видом иностранцев и по фальшивым паспортам зачастую за рубеж выезжают «коренные» испанцы, не захотевшие давать присягу на верность Республике. Видимо старая поговорка «баба с возу — кобыле легче», знакома не только русским.

В провинциях подконтрольных сторонникам «второй санхурхады» ситуация складывается несколько иная, но не менее драматичная. У мятежников объявлена «всеобщая мобилизация» и выезд за пределы страны разрешён только старикам, женщинам и малолетним детям. Все пригодные по состоянию здоровья мужчины призывного возраста обязаны либо трудиться, либо служить в армии. Третьего пути (кроме священнослужителей) ни для кого нет, а для тех немногочисленных «идейных отказников» или ещё более редких «убеждённых пацифистов» существуют только военно-полевые суды и скоротечное «рассмотрение дела», как правило, с расстрельным приговором.

Спустя пять недель с начала военного мятежа уже можно подводить некоторые предварительные итоги и делать первые неутешительные выводы. На сегодняшний день даже самым отъявленным оптимистам стало совершенно очевидно, что республиканское правительство к военному мятежу, несмотря на все его явные предпосылки, по большому счёту оказалась совершенно неподготовленно. В самые первые дни и недели после выступления мятежников, всё правительство Республики и её Кортесы оказались в состоянии близком к перманентной панике, по сути практически бездействовали, и совершенно не могли адекватно оценивать складывающуюся в стране критическую обстановку. А в тех указах и немногочисленных распоряжениях от министров правительства, что успели передать «на места» министерские курьеры, отсутствовала всякая логика и царил полный разброд и хаос. Работа практически всех правительственных учреждений оказалась полностью парализованной.

Оттого, даже те решения, что в спешке всё-таки были предприняты премьером испанского правительства сеньором Кирогой, и его судорожные попытки хоть как-то руководить страной «в ручном режиме», по своей сути тоже оказались крайне непродуманными и зачастую приносили больше вреда чем пользы. В частности, отчаянно пытаясь предотвратить массовый переход армейских подразделений на сторону мятежников, премьер-министр Касарес Кирога своим, ни с кем не согласованным правительственным указом, внезапно объявил о полном роспуске всех армейских формирований. Таким образом, фактически «демобилизовав» всю сухопутную армию Испании. О чём в тот момент думал этот горе-стратег, принимая столь радикальное и неоднозначное решение, лично мне совершенно непонятно. Видимо опять «Хотели как лучше, а получилось как всегда».©

Это непродуманное решение привело к отставке самого премьера, но дело было уже сделано. Перед лицом вооружённого врага Республика внезапно для себя оказалась абсолютно беззащитной. Если бы не ярость и упорство «рабочих дружин» созданных по призыву профсоюзов, не мужество «милиционных частей» в большой спешке сформированных из вчерашних обывателей, не отчаянная храбрость «отрядов анархистов» и непоколебимая стойкость бойцов «коммунистических батальонов», то участь республики была бы решена уже в первые дни военного путча. Но отбились. И теперь уже новое правительство во главе с Хосе Хиралем приступило к созданию обновлённой республиканской армии.

Но и возглавивший мятеж генерал Хосе Санхурхо тоже крупно просчитался. Он так и не сумел заполучить той самой «безоговорочной» поддержки населения, на которую так рассчитывал. Начавшееся «восстание» оказалось слабо подготовлено и на первых порах «выезжало» только за счёт авторитета тех генералов, что приняли в нём самое непосредственное и активное участие. Всё-таки, на мой взгляд, в своём большинстве испанские офицеры — довольно храбрые и деятельные, но зачастую совершенно безрассудные авантюристы. В том числе включая и высший генералитет. Но только, конечно, если не принимать во внимание командующего Мадридским гарнизоном дивизионного генерала Хоакина Фанкуля, словно по иронии судьбы назначенного на этот пост именно республиканским правительством, буквально всего за один день до начала военного выступления санхурходистов. Громогласно объявив о своей «решительной и всемерной поддержке» мятежников, сам генерал от чего-то двое суток попросту необъяснимо бездействовал, тем самым позволив республиканцам собраться с силами и начать решительный штурм казарм столичного гарнизона. Во время которого генерал Фанкуль получил тяжёлое ранение и попал в плен. После чего по приговору военно-революционного трибунала был немедленно расстрелян вместе с остальными попавшими в плен мятежниками.

Но вот другие генералы-заговорщики оказались намного решительнее. Дивизионный генерал Гонсало Кейпо де Льяно, генеральный инспектор карабинеров, во главе группы офицеров численностью в неполные две сотни человек, собранных утром в пятницу семнадцатого мая «на плановое совещание» в столице Андалусии, совершенно неожиданно для республиканцев объявил о своей полной поддержке начавшегося мятежа. Уже к позднему вечеру практически вся Севилья, за исключением лишь городских рабочих окраин, оказалась полностью под контролем заговорщиков, на чью сторону почти в полном составе перешёл и городской гарнизон. Об успехе военного переворота мятежный генерал успел по телефону доложить своему «главнокомандующему» Хосе Санхурхо, самонадеянно отказавшись от предлагаемой помощи и полностью положившись на поддержку городского гарнизона. И, как впоследствии оказалось, совершенно напрасно. Это неожиданно захватить город отчаянным наскоком кучки военных авантюристов вполне возможно, но вот удержать его?

Хосе Буэнавентура Дуррути не успел прийти на помощь своим «восставшим братьям» во время самого первого и крайне неудачного для анархистов штурма Севильи, но сейчас под его командованием в Мурсии находилось уже два полных батальона «чёрной гвардии», численностью более чем в тысячу штыков в каждом. Получив сообщение о начале мятежа санхурходистов в Севилье, лидер анархистов немедленно телеграфировал к своим сторонникам в Барселону, Валенсию и Мадрид, что немедленно выдвигается на помощь товарищам в столицу Андалусии. Но одновременно запросил у своих соратников поддержку, так как хорошо понимал, что вряд ли сможет одними своими силами и в одиночку противостоять кадровым военным из «иностранного легиона», и хорошо обученным, дисциплинированным таборам (батальонам) марокканских «регулярес» дислоцированных в соседних с Севильей городах Кадисе и Уэльве. Однако и проигнорировать просьбы о помощи от погибающих в Севилье своих товарищей по партии он тоже не мог.

Реквизировав своей властью практически весь автотранспорт в провинции Мурсия, «моторизированные батальоны» анархистов скорым маршем выдвинулись к Севилье и уже к исходу третьих суток, после яростного и ожесточённого боя полностью разбили силы мятежников и деблокировали столицу Андалусии, освободив её от санхурходистов. Дивизионный генерал Гонсало де Льяно в бою был легко ранен, захвачен в плен и после короткого разговора с лидером анархистов был расстрелян по приговору революционного трибунала. В ответ на все безуспешные попытки мятежного генерала во время этой кратковременной встречи «договориться и обсудить» с Дуррути «все спорные разногласия», Буэнавентура ответил ёмкой и хлёсткой фразой, ставшей впоследствии лозунгом анархистов: «С фашистами не спорят — их уничтожают!»©

Тревожный призыв о помощи прозвучавший из Мурсии был услышан. Путь предстоял неблизкий и времени на раздумья практически не оставалось. Марокканские «регуларес» и наёмники «иностранного легиона» в любой момент могли начать наступление на столицу Андалусии и с лёгкостью разгромить немногочисленные силы «освободителей». Но вот общими усилиями всех сторонников республики из Барселоны и Валенсии при военной поддержке Мадрида, уже можно было подавить лежащий на пути в Севилью мятежный Толедо и уже затем разбить мятежников в Кордобе, где и планировалось соединение с частями из Мурсии и Малаги. После чего открывался прямой путь на столицу Андалусии, а затем и на Кадис, где мятежники пока что ещё не успели накопить достаточных сил. В тот же день в сторону города Толедо, согласно плана, свёрстанного буквально «на коленке», на машинах спешно выдвинулись «автобатальоны» анархистов и троцкистов из Барселоны. Но… Если есть «План», то обязательно что-нибудь пойдёт не так.

Воспользовавшись царившей в столице Каталонии неразберихой, командование военно-морского штаба вывело весь дислоцированный на рейде Барселоны флот в море, по фальшивому приказу атаковать и захватить Кадис. Тем самым оставив военно-морскую базу и сам город без какого-либо прикрытия. На самом деле целью заговорщиков была сдача всего флота мятежникам. Подлог вскрылся уже в море на подходе к Валенсии и, разъярённые матросы «подняли подлых предателей на штыки», после чего эскадра повернула назад. Из всего офицерского состава флота, вышедшего «в поход на Кадис», в живых осталось лишь несколько старших офицеров, лейтенантов и мичманов, яростных приверженцев республики. А тела казнённых заговорщиков по морскому обычаю отправились «на корм рыбе» в Балеарском море. В этом «боевом походе», без каких-либо морских сражений, испанский военно-морской флот в одночасье лишился большинства своих опытных флотоводцев. Но измена адмиралов имела и другие последствия, запустив целую цепочку различных взаимосвязанных событий, в дальнейшем оказавших значительное влияние на первоначальную расстановку противоборствующих сил.

***

Дивизионный генерал Мануэль Годед Льопис возглавивший «вторую санхурхаду» на Болеарских островах в кругу своих друзей слыл не только смелым и решительным военачальником, но и являлся, по их мнению, довольно-таки честолюбивым человеком. Он, конечно, понимал всё то стратегически важное значение, что имели захваченные у республиканцев острова Ивиса и Майорка для общего дела «восставших», но… хотелось-то чего-то большего. Вот, видимо в силу этого неутолённого чувства собственной важности и значимости, получив сообщение авиаразведки, что флот республиканцев находиться на траверзе Валенсии и подтверждение по радио от соратников из Барселоны, что она осталась практически без всякой защиты, генерал не колебался ни минуты. Отдав солдатам приказ грузиться на сторожевые катера и немедленно выдвигаться в порт Барселоны для его захвата, сам без промедления вылетел на военно-морскую базу на гидросамолёте.

План генерала Годеда был прост и бесхитростен. Вначале поднять мятеж военного гарнизона, захватить порт, военно-морскую базу и береговую артиллерию. Тем самым заблокировав республиканскому флоту подступы к Барселоне с моря, а затем уже в уличных боях разбить и зачистить немногочисленные силы оставшихся сторонников республики. В случае успеха (в чём генерал абсолютно не сомневался) столица провинции Каталония упадёт в его руки как переспелый плод, а республиканский Мадрид окажется блокированным со всех сторон и время «красной Республики» станет измеряться только днями. План действительно достойный восхищения своей дерзостью и авантюрностью. Однако… опять «что-то пошло не по плану».

В столице Каталонии действительно оставалось слишком мало защитников. Анархисты, троцкисты и ПОУМовцы в своём большинстве ушли в поход на Толедо. Оставив в городе только больных, раненых и немощных. Но вот уже более десяти лет, как Барселона стала невольным прибежищем для многочисленных эмигрантов и беженцев «гонимого народа» из Польши, Франции, Италии и Германии. Да-да, речь идёт именно о евреях. Но вот эти-то «лишенцы» уже в полной мере успели испытать на своей собственной шкуре все те «прелести и радости», что им успел принести «просвещённый фашизм». По моему мнению, так более непримиримого и стойкого противника у фашистов в Испании на сегодняшний день попросту нет. По призыву БУНДа на защиту «новой родины» еврейская община вооружила и выставила более двух тысяч бойцов. На время позабыв о всех былых идеологических и религиозных разногласиях, плечом к плечу с бундовцами сражались каталонские националисты и анархисты всех мастей, меньшевики и троцкисты, большевики-коммунисты и непримиримые антисталинисты-поумовцы.

Трое суток они проливали свою кровь на баррикадах, отбивая атаки мятежников и с суши, и с моря, но всё-таки смогли выстоять и удержать в своих руках береговые батареи и военно-морскую базу флота. А затем… наконец-то подоспело подкрепление. Получив сообщение о начале фашистского мятежа в Барселоне, анархисты, наплевав на все договорённости с Мадридом тут же повернули назад, а вскоре и «обманутая» эскадра вернулась… По словам очевидцев тех кровавых событий, на двое суток вся Барселона погрузилась «во мрак и хаос». Пленных не брали, убивая без суда и следствия мятежников и сочувствующих им прямо там, где удалось их захватить. Только лишь для генерала Мануэля Годеда сделали исключение, его судил и приговорил к расстрелу революционный трибунал. Во время этих ожесточённых городских боёв погиб и старший лейтенант Рамон Мола, родной брат генерала Эмилио Мола, одного из главных организаторов военного путча и лидера мятежников в соседней с нами провинции Наварра.

Получив сообщение о расстреле своего верного сподвижника и личного друга генерала Мануэля Годеда, лидер мятежников Хосе Санхурхо пришёл в неописуемую ярость и приказал немедленно атаковать Севилью, и любой ценой захватить своего недруга Буэнавентуру Дуррути живым в плен. Но только лишь для того, чтоб затем устроить показательную публичную казнь анархиста. Таборы марокканцев из Кадиса немедленно перекрыли дороги на Малагу и Мурсию, чтоб «проклятый гяур и безбожник» не мог бежать от заслуженного возмездия, а наёмники иностранного легиона спешно выступили в сторону Севильи из Уэльвы. Казалось, что незавидная участь одного из лидеров испанских анархистов была уже предрешена и деваться ему, судя по всему, было совершенно некуда, но древняя столица Андалусии встретила наступающих санхурходистов пустынными улицами и догорающими костёлами.

Поняв, что остался один и без поддержки, Дуррути не стал принимать безнадёжного боя с врагом или, тем более впадать в панику. По ранее уже отработанной схеме он реквизировал весь оставшийся автотранспорт столицы Андалусии, до которого только смогли дотянуться его руки. А затем… забрав всех своих соратников и сочувствующих, анархисты начали свой не менее авантюрный «бросок на север». По пути собирая под свои знамёна всех сторонников республики, а заодно с наскока сметая со своего пути немногочисленные гарнизоны в тех городах, что выбрали «неправильную сторону». Генералу Санхурхо оставалось только в бессильной ярости скрипеть зубами, а неуловимый анархист всего через три дня трудного форсированного марша «по долинам и по взгорьям» совершенно «неожиданно» вышел к окраинам, а затем без боя захватил город Овьедо, административный центр провинции Астурия. Где большинство солдат городского гарнизона помня о зверствах иностранных легионеров и арабских «регулярес» по отношению к своим землякам во время недавнего подавления «октябрьской революции», наотрез отказались выступать на стороне «запятнавшего себя кровью» фашистского полковника Антонио Мата, против своего «народного генерала» Хосе Буэнавентуры Дуррути.

Понимая, что всяческое сопротивление превосходящим силам анархистов будет совершенно бесполезным, мятежный полковник попытался сбежать и укрыться в подконтрольной санхурходистам провинции Галисия, но в пути был задержан, опознан и предстал перед революционным трибуналом, со вполне предсказуемым финалом. А сам «народный генерал» пребывая в эйфории от череды неожиданно лёгких побед и, видимо испытывая некоторое «головокружения от успехов», решил с наскока атаковать мятежную провинцию Ла-Корунья и «с барского плеча» преподнести в дар Республике «ранее отколовшиеся» города; портовый Ла-Корунья и судоремонтный Ферроль с его военно-морской базой. И вполне предсказуемо, что в этот раз вместо лёгкой победы умылся кровушкой по самую маковку. Корабельные пушки находящихся в ремонте кораблей, береговая артиллерия и зенитные орудия военно-морской базы, совместными усилиями смешали с дерьмом и кровью все честолюбивые планы неплохого политика, но вдруг отчего-то возомнившего себя не менее крутым полководцем. Оставив задиристому вояке на память о совершённой им глупости небольшой осколок пушечного снаряда в бедре. На этом первая «горячая фаза» противостояния закончилась. Обеим противоборствующим сторонам срочно потребовалась хоть какая-то небольшая передышка для оценки текущей ситуации и перегруппировки своих сил.

Мадрид полностью утратил контроль над всеми заморскими провинциями и потерял около четверти всей своей территории на континенте. Лишился военно-морского флота и военно-морских баз в мятежных портах Эль-Ферроль, Марин, Уэльва и Кадис. Но сохранил за собой военно-морские базы в Барселоне, Малаге и Мурсии, а также крупные морские гражданские порты в Валенсии, Хихоне и Бильбао. Но большого прока от двух последних, Мадриду, в общем-то и нет. Кроме нескольких сторожевых катеров корпуса морской пограничной стражи, других военно-морских сил на севере Республики не осталось. К тому же, весь север Испании оказался фактически отрезан от центра мятежными провинциями. Сообщение с Францией по железной дороге также прервано, так как часть железнодорожного маршрута Мадрид-Париж тоже проходит через мятежные провинции. В общем, именитым стратегам-генералам с обеих сторон есть над чем сильно задуматься.

А безвестного команданте сегодня заботит только один вопрос. Как бы успеть полностью сформировать эскадрилью, пока установилось это зыбкое и недолгое равновесие? И смогу ли закончить свой «проект» до начала новой активной фазы противостояния. Иногда меня посещают «конспирологические мысли», что проведение меня для того сюда и закинуло, чтоб здесь с моей помощью вмешаться в ход мировой истории. Но это, конечно же, всего лишь мой бред. Вот кому это всё нафиг нужно и что вообще в принципе сможет изменить всего один человек? А иногда в голову вообще лезет всякая разная посторонняя ерунда. Вспоминая песню «Гренада» невольно задумываюсь над её концовкой. А ведь я-то в этой реальности тоже «украинский хлопец». Вот жешь.! Историю появления этой «преждевременной» песни в СССР в моё время разобрали довольно хорошо и откуда в ней появилась такая вот «испанская грусть» тоже вроде бы как выяснили. Так кого же чёрта я на ней зациклился? Вот как только встречу в Союзе своего тёзку, так и объясню ему «вдумчиво», что не стоит писать таких вот пессимистических стихов. А вообще-то мне совсем не стоит забивать голову всякой конспирологической ерундой, мне за это не платят, а у меня тоже нервы… Но, вот есть в этой песне всё же что-то лично пророческое для меня:

— Я хату покинул, пошел воевать

Чтоб землю в Гренаде крестьянам отдать…

https://rutube.ru/video/77a7d05c13049c18253848f99ea0f1d8/?r=plwd

Глава 2. Рождение эскадрильи

«Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается»

(поговорка)

Ещё находясь в Мадриде, но уже понимая, что гражданская война в Испании неминуема и начнётся гораздо раньше, чем это случилось в моём времени, много размышлял над тем, чем же смогу (и смогу ли вообще) хоть как-то помочь республиканцам. Не то, что бы я так уж сильно за них беспокоился или переживал что «даже кушать не мог», но для себя вполне ясно и отчётливо понимал, поражение республики в этой войне неизбежно приведёт нейтральную сегодня Испанию «пристяжной лошадкой» в будущий «Тройственный пакт», более известный в моей реальности, как «Альянс оси: Рим — Берлин — Токио». Но вот уже эта четвёртая «пристяжная» своими людскими и военными ресурсами может превратить и так довольно-таки резвую «тройку», вообще в смертоносную «квадригу». И довольно существенно повлиять на текущий расклад всех противоборствующих сил в грядущей мировой бойне. Предотвратить начало гражданской войны, а тем более, как-то существенно повлиять на её исход не в моих силах, но вот немного затянуть «сам процесс» изменив баланс силы на одном отдельно взятом, но очень ответственном участке будущего фронта, мне всё-таки попытаться стоит.

По моему глубокому убеждению, для сторонников молодой республики, какими бы отважными и стойкими не являлись её защитники, сегодня одного только мужества и самопожертвования в бою крайне недостаточно. Для успешного противостояния совершенно необходимо современное оружие и желательно в достаточном количестве. Но вот с решением «этого вопроса» дела у республиканцев обстоят из рук вон плохо. В частности, с авиацией и в особенности на севере. Из своего прошлого помню, что фалангисты отнюдь не скупились на огневую поддержку своих наступающих частей, элементарно забрасывая горные форты и хорошо укреплённые оборонительные позиции «железного пояса» Бильбао авиабомбами с воздуха. После чего с лёгкостью занимая разрушенные укрепления басков. Отважным защитникам было нечего противопоставить бомбардировщикам мятежников, так как весь немногочисленный воздушный флот Басконии был практически полностью уничтожен уже в самые первые недели наступления франкистов. Во многом именно благодаря абсолютному отсутствию республиканской истребительной авиации на северном фронте и широкомасштабным массированным бомбардировкам укреплений басков, в моей реальности оборона севера не продержалась и года. Но вот этот решающий «авиационный фактор» можно было бы попытаться существенно изменить, тем более, что такая возможность гипотетически у меня имелась.

Но чем дольше я над этим размышлял, тем сильнее убеждался в том, что одной только покупкой самолётов мне не обойтись. На сегодняшний день в умах большинства военных теоретиков по поводу применения авиации в бою господствует всего одна идея. Но к моему глубокому сожалению она уже нашла своё отражение в военных доктринах практически всех государств, имеющих на своём вооружении этот вид войск. Согласно этой доктрине воздушные войска рассматриваются всего лишь как усиление пехотных частей и должны действовать строго по их указанию. Основная задача авиации — это в основном ведение разведки в интересах армейского командования и нанесение бомбовых ударов по укреплённым позициям по его заявке. Основное построение в бою согласно этой же доктрины — трёх самолётное звено, причём и для бомбардировщиков, и для истребителей. Но если такое вот боевое построение для бомбардировочной авиации сегодня ещё можно хоть как-то обосновать тем что, мол, благодаря этому достигается наиболее мощное массированное нанесение одномоментного бомбового удара по наземной цели, то осознание того факта, что такая вот «групповая цель» — это уже удобная и лакомая мишень для зенитной артиллерии в умы современных стратегов придёт ещё не скоро. Но вот для истребительной авиации в сегодняшних реалиях, это уже вообще есть крайне вредный анахронизм. Тем более, что никаких новых тактических приёмов кроме обычной «собачьей свалки» лётными наставлениями и инструкциями сегодня ещё не предусмотрено. «Один на один» и на этом точка.

А вот мне это надо? Чтоб закупленные мною самолёты бездарно сгорели уже в ближайших боях? Недаром от этой доктрины уже через год после начала ВОВ отказался Советский Союз. Вот жешь… Планировал-то отучиться в школе военных пилотов, набраться практического опыта от инструкторов и затем уж… Но, собственно, а зачем же мне так уж обязательно нужно дожидаться завершения своих же планов? Уж лучшего опыта, чем в реальных боях, сегодня мне нигде не получить. Страшно? Ну, что уж тут душой-то кривить, конечно да, немного ссыкотно. Но, вот по-настоящему опасные мне противники в небе Испании появятся ещё не скоро, не раньше начала лета тридцать седьмого года. Опытовые модели прототипов новых германских «Мессершмиттов BF-109» пока что ещё только проходят свои самые первые лётные испытания и доводку на заводских полигонах люфтваффе, а итальянские «сверчки» (Фиаты CR.32), что станут моими основными соперниками в небе Испании, мне уже довольно хорошо знакомы. И летал на таком и даже «повоевать» успел. Да и опытных боевых лётчиков в авиации санхурходистов сегодня ещё нет, впрочем, как нет таких пилотов и у республиканцев. Так что для меня сейчас самое подходящее время, чтоб «потренироваться на кошечках», но не забывая при этом, что у этих «зверушек» тоже есть острые когти и клыки.

К тому же, а кто кроме меня сегодня сможет научить пилотов тактике современного воздушного боя? Зря что ли в своей юности, да и в зрелом возрасте тоже, столько времени провёл за чтением военной беллетристики. Буквально зачитываясь мемуарами советских военных лётчиков прошедших ВОВ. Сергей Луганский, Иван Кожедуб, Александр Покрышкин, Арсений Ворожейкин и многие другие асы в своих книгах в подробностях рассказывали о том, через что им пришлось пройти. Красочные описания воздушных схваток при прочтении этих романов явственно вставали перед моими глазами. И фильмов (не только советских) о лётчиках во второй мировой войне в своё время тоже пересмотрел столько, что вполне себе зримо представляю, что могут и как должны действовать истребители в современном бою. Вот так вот и вышло в итоге, что постепенно «дрейфуя» поначалу от одного только желания всего лишь «немножко помочь» республиканцам самолётами, затем до пришедшего осознания, что эта моя помощь должна стать достаточно весомой и действенной и, до принятия окончательного решения поучаствовать «во всём этом» лично. Ведь не зря говорят: — «Коготок увяз, всей птичке пропасть.» Хотя лично я предпочитаю другую поговорку — «Если хочешь, чтоб что-то было сделано хорошо — сделай это сам.»

Однако не всё в моих планах зависело только от меня. Вот вроде бы и подготовился достаточно хорошо, даже нашёл лазейки в испанском законодательстве, позволяющие мне формально оставаясь независимым от этого государства, в тоже время иметь от него значимую финансовую и материальную поддержку. И при этом всё-таки оставляя за собой полный контроль над своим проектом. Но! Есть в этих планах два «небольших» фактора требующие от меня, мягко говоря, некоторой «политической изворотливости». Во-первых, этот «мой проект» сегодня явно не подходит для Мадрида. «И к бабке можно не ходить», но уже в самом недалёком будущем в столице Республики, в обязательном порядке появятся как советские гражданские специалисты, так и военные советники, как, впрочем, и другие не менее заинтересованные, но «очень штатские лица». Стоит мне хоть раз попасть им на глаза, как молодому советскому композитору тут же «нежно завернут ласты» исходя из самых гуманных побуждений, а затем, буквально «одним пинком» враз «эвакуируют» на родину. Ну, и? Стоит ли тогда мне тут «огород городить»?

Так что выбор горной Басконии как «базы» для моего проекта — это вовсе не прихоть и не дань моим давним предпочтениям, но вполне себе осознанная необходимость, лишь совершенно случайно совпавшая с моим подсознательным желанием. К моему большому сожалению я не военный историк по образованию, но вот насколько мне помнится, за всё время «испанского конфликта» советские военные советники в Стране Басков так ни разу и не появились. Впрочем, эти упёртые баскские сепаратисты и «своих» мадридских советников также не слишком-то жаловали, предпочитая жить только «своим умом». Исключение, но правда совсем недолгое, составили лишь советские лётчики-добровольцы, защищавшие небо Страны Басков, да моряки из «Совторгфлота», доставлявшие к причалам Португалете (один из портовых районов Гран-Бильбао) грузы продовольствия и занимавшиеся эвакуацией в Советский Союз испанских детей. Всего за неполных полгода ожесточённых боёв из Басконии через порт Бильбао в Ленинград было эвакуировано более двух тысяч юных басков и басконок в возрасте от трёх до пятнадцати лет. В их числе была и юная уроженка города Бильбао, одиннадцатилетняя Кармен Ориве-Абад, ставшая в будущем матерью прославленного советского хоккеиста Валерия Харламова.

Вторая проблема моего плана заключалась в том, что правительство Страны Басков могло просто банально не заинтересоваться моим проектом. Ну вот кто я такой сегодня, с точки зрения моих незримых оппонентов? Молодой и довольно нахальный авантюрист, возомнивший о себе бог весть что. Чтоб переломить подобное о себе мнение, мне следовало сразу же «заходить с козырей», причём с самых главных и сделать своим будущим «партнёрам» такое предложение «от которого невозможно отказаться». Показав при этом свою собственную финансовую состоятельность, серьёзность намерений и «солидную крышу», стоящую за моей спиной. И вот с этим у меня как раз проблем нет. Да, мне придётся сильно потратиться. Но как говорят у нас в Одессе — «Если проблему можно решить за деньги, то это не проблема, а всего лишь расходы.» И последний «мелкий штрих» на прощание «для запутывания заячьих следов». Перед самым отъездом в Бильбао оставил у консьержки своё письмо домой, присовокупив к нему десять песет, чтоб оно обязательно попало в посольство СССР в Мадриде, как только там появятся советские специалисты. Понятия не имею, как скоро его отправят в Союз, но вот перед отправкой, как пить дать прочтут обязательно, или я наших посольских не знаю.

Письмо самое обычное, всё как всегда, вот только тон немного встревоженный. Мол, что-то не нравится мне в последнее время вся эта нездоровая шумиха в Испании, так что планирую самым ближайшим рейсом отплыть из Барселоны в Марсель, а уже оттуда в Одессу. Но если в пути вдруг немного подзадержусь, так мама за меня пусть не беспокоится. Она же знает, что её Мишка обязательно выпутается из любой передряги и домой непременно вернётся. Потому что всегда слушается свою маму и помнит все те советы, что мама наказала ему перед расставанием. Если кто-то вдруг решит разыскивать меня в Испании, так нехай ищет в Барселоне и флаг ему в руки. А мама… пусть уж лучше она считает, что по её совету я подался в эмиграцию, чем станет зазря себя нервировать. Писать в Союз не собираюсь. Да ну нафиг, не хватало ещё чтоб меня «вычислили» и разрушили все мои планы. Время придёт и сам объявлюсь, тем более что пути назад себе не отрезаю. Меня ещё Одесса ждёт.

***

Да уж… начинать новое, совершенно незнакомое для тебя дело — это, пожалуй, задачка не для слабонервных. Не будь у меня таких «добровольных помощников» как Анатра и Вонтобель, даже не знаю, смог бы справиться с ней или нет. Но «крючкотворы» Джейкоба не зря получают свои гонорары и уже через две недели после получения патента на создание своей эскадрильи направляюсь в соседнюю Виторию-Гастейс на подписание окончательного варианта договора между правительством Басконии в лице его главы Хосе Агирре с арматором эскадрильи «Корсаров», то бишь со мной. Строительство нового аэродрома на месте бывшего стадиона идёт полным ходом. Взлётная полоса уже практически готова. Сейчас идут переоборудование и внутренняя отделка бывших портовых складов под насущные потребности моей эскадрильи. Штат наших механиков и оружейников также укомплектован полностью. С ними уже проводятся первые занятия, пока что теоретические и чаще всего «на свежем воздухе». Но это временное явление и после завершения ремонта мы все переберёмся под крышу. Мою обоснованную обеспокоенность вызывает только отделение охраны аэродрома. Куда, по моему мнению, «сослали» самых отъявленных пьяниц, разгильдяев и прочих нарушителей воинской дисциплины, по принципу «на тебе боже, что нам негоже». Оружия у них нет, да в общем-то и охранять тут особо пока что нечего. Но этот вопрос тоже надо решать и как можно скорее.

Накануне подписания окончательного варианта нашего «генерального соглашения», от подполковника Луна узнаю неожиданную новость. Оказывается, я вовсе не единственный комэск в Республике, формирующий свою собственную лётную эскадрилью. Неделю назад в Испанию из французской Тулузы на военный аэродром «Торрехон» расположенный в пригороде Мадрида, перелетела интернациональная эскадрилья из двенадцати французских бомбардировщиков «Потез 540» под командованием команданте Андре Мальро. Ох, ну и нифига ж себе! И как же это ему удалось-то? Вообще-то «Потезов» в Испании конечно хватает, однако все они — это в своём большинстве уже давно и безнадёжно устаревшие бомбардировщики, но «Потез 540» самолёт самой последней модификации, буквально совсем недавно принятый на вооружение во Франции.

Он может использоваться и как дальний разведчик, но имея на вооружении целых три пулемёта и как тяжёлый истребитель также может вполне неплохо поработать. Однако и бомб, чуть ли не тонну без малого, способен легко принять на свои внешние подвески. Его практическая дальность полёта составляет даже с полной бомбовой загрузкой почти что тысячу километров, при крейсерской скорости в двести пятьдесят км. А вот без бомб скорость самолёта вообще свыше трёхсот километров в час. Да это просто какая-то универсальная «летающая вундервафля» по меркам сегодняшнего времени. Мне аж самому немного завидно стало, но вот за республиканцев искренне рад. Мадрид получил очень даже хороший подарок. Лично с Андре я не знаком, но, конечно же, в Париже был о нём хорошо наслышан. Мсье Мальро во Франции сегодня довольно известный и популярный писатель, публицист и драматург. В самом расцвете своих творческих сил, вот только не знал, что он ещё и пилот. Видимо и крепкие дружеские связи в военном ведомством имеет, раз как-то смог «нечаянно разжиться» такими вот самолётами и невозбранно перелететь на них через государственную границу Франции. Хм…, а всё ж таки совсем неплохо быть «немножко состоятельным» человеком, или просто родиться в семье банкира, есть во всём этом какие-то свои «небольшие», но очень приятные плюшки…

***

Хосе Агирре страдальчески хмурит брови, вздыхает, дважды перечитывает текст «Генерального соглашения», но всё-таки его подписывает. А куда ж ему деваться-то? Все наши с ним предварительные договорённости на словах, это «вообще ни о чём», всего лишь разговоры «в пользу бедных». Но мой банкир, спонсор и контрагент в Швейцарии, гер Джейкоб Вонтобель у себя на руках непременно желает иметь более весомый аргумент, чем чьё-то «очень честное слово». И этот «аргумент» должен однозначно гарантировать, что его личная брокерская компания, финансирующая этот мой проект, в случае моей скоропостижной смерти в полном объёме получит назад все свои финансовые вложения в закупленные мною самолёты и поставляемое мне вооружение. Такое же однозначное условие в нашем соглашении касается и относительно моего парижского контрагента Артура Антоновича Анатры. Чья торгово-посредническая фирма не только производит на своём заводе «предполётное обслуживание» авиадвигателей для наших самолётов сегодня, но и в дальнейшем также продолжит поставлять в Бильбао запасные части и детали к планерам самолётов. И к тому же, берёт на себя твёрдое обязательство по закупке и пересылке ремонтных стволов к «Эрликонам» и «Дарнам». Что в свете нынешних, явных намерений Великобритании незамедлительно создать «контактную группу» в Лиге Наций по разработке свода правил для будущего «Европейского комитета по невмешательству в Испанский конфликт», уже в самое ближайшее время станет чистой воды контрабандой. Однако моего старого друга и «партнёра по бизнесу» это «немного неловкое обстоятельство» совершенно не смущает, есть спрос — значит будет предложение. А «небольшой, но приятный гешефт» для бывшего одессита — это святое! Наконец-то все формальности улажены и секретарь уносит оба экземпляра «Генерального соглашения» в канцелярию правительства, чтоб зафиксировать подписанные бумаги по всем местным бюрократическим законам, а у нас появляется полчаса свободного времени чтоб просто попить чаю и немного побеседовать.

— Сеньор Лапин! И когда же нам стоит ожидать ваших пилотов? Время-то идёт, но что-то я совсем не вижу на аэродроме обещанных вами самолётов?! - ну вот, нифига ж себе «наезд» на ровном месте…

— Но сеньор Президент! Если бы вы сразу подписали договор, а не тянули с поправками и его ратификацией, то через пару недель эскадрилья была бы уже сформирована. Я же не имел морального права срывать своих друзей с места, не имея уверенности в том, что вы согласитесь на мои условия. Так что ваши претензии кажутся мне совершенно необоснованными. Вон, сеньор командующий попросил меня об одолжении найти для него во Франции опытных пилотов для его бомбардировочной эскадрильи и через две недели получил сразу четверых!

— Ага, и один из них оказался калекой, непригодным к полётам! - Мартин Луна ехидно щурится, но мне-то видно, что он вполне доволен. Остальные трое ветеранов Великой Войны «завербованные» Анатрой по моей просьбе оказались опытными пилотами, вполне себе здоровы и уже в строю.

— Ну, во-первых, он не калека, а всего лишь немного прихрамывает от полученного в бою ранения. И хочу вам напомнить, что с таким ранением он всё же сумел посадить подбитый бомбардировщик, что говорит о его большом опыте пилотирования. А во-вторых, он пригодился мне. Пусть врачи и не допускают его к полётам, но вот по мне, как заместителю по тылу ему цены нет. Капитан Шарль Сен-Жак прирождённый штабист. Недаром после ранения капитана не уволили в запас, а оставили при штабе полка до окончания боевых действий. Кстати, он готов взять на себя обучение зенитчиков, ему есть что им показать и о чём рассказать. Вот только когда вы соизволите наконец-то мне их предоставить? Очень надеюсь, что это будет не сброд подобный тому, что сегодня мне пытается втюхать командующий городским гарнизоном, под видом бойцов будущего взвода охраны моего аэродрома? По моему мнению, этим алкоголикам самое место в больнице или в специальной клинике, но вот оружие им выдавать категорически противопоказано. Они или перестреляют друг друга по пьянке или самоубьются. Считайте это моим официальным заявлением. Если необходимо, то и рапорт напишу, только подскажите на чьё имя. Военный комендант гарнизона меня и слушать не хочет, а эти разгильдяи мне не подчиняются. Но если б подчинялись, то давно бы уже отправились в штрафную роту на фронт!

— Сеньор Команданте! Попрошу вас запомнить, что в Басконии не было, нет и никогда не будет штрафных рот! Хорошо. Я вас понял. Ещё раз переговорю с военным комендантом Бильбао и отдам распоряжение, что б для охраны вашего аэродрома он лично подобрал более надёжную и дисциплинированную команду. Но это дело не быстрое. Вы сами должны понимать, что лучшие сыны нашего отечества сегодня находятся на передовой. Так что — ждите! - угу, так я и предполагал «На тебе боже…»

— Что касается ваших зенитчиков, то подполковник Луна вас в этом поддерживает. Я даже готов согласиться с тем, что четыре зенитные установки вам действительно необходимы. Но зачем же вам три человека в расчёте? На мой взгляд там вполне достаточно одного, в крайнем случае двоих. Но что там делать троим? Это же стационарная установка, перемещать её никуда не надо. Так в чём же дело? По-моему, сеньор, вы попросту перестраховываетесь, но увы, наш военный бюджет не бездонная бочка и давно исчерпан. Из каких средств прикажете мне оплачивать все эти ваши прихоти? Подумайте над этим! - Агирре устало откидывается на спинку стула и страдальчески прикрывает глаза.

— У вас ещё вопросы есть?

Конечно есть, куда ж без них? Целый список приготовил. Не так уж и часто мы с ним встречаемся, но решение некоторых вопросов не входит в компетенцию командующего ВВС Басконии. Моя частная военная компания до сегодняшнего дня вообще почти что никаким боком не вписывалась в структуру военного ведомства. Отсюда и возникали всяческие досадные недоразумения. Даже вроде бы совсем пустяковый, по моему мнению, рабочий момент с обмундированием и вооружением личного состава эскадрильи требовал неизбежного «ручного регулирования» на самом высоком уровне.

— Насчёт зенитчиков моё требование остаётся прежним. На «Бильбо-один» вообще шесть зенитных установок по три человека в расчёте и, если сеньор Луна молчит, значит он с вами согласен. Вот и сократите у него шесть штатных единиц, но четыре из них передайте мне. И вам некоторая экономия, и мне спокойнее! - в ответ на моё замечание слышится громкое возмущённое сопение и негодующая реплика:

— Я никогда не подтверждал, что согласен с таким мнением! По штатному расписанию в расчёте три человека, так что ты получишь своих зенитчиков. Ишь, пройдоха! На мне сэкономить решил… Не выйдет! - да не больно-то и надо. Довольно усмехаюсь и продолжаю:

— Сеньор Президент! В последнее время я нахожусь в некотором затруднении, так как совершенно себе не представляю, как же мне всё-таки доступно донести до понимания строителей, работающих на аэродроме, что сегодня в стране идёт война и от каждого сознательного работника требуется полная отдача его сил, где бы он не трудился.

— И что? Вы хотите сказать, что наши рабочие не выполняют свою норму или вообще отказываются работать? — брови у Хосе Агирре удивлённо взлетают на лоб.

— Нет, этого я не говорил. Но они растягивают свой обеденный перерыв на целых три часа, мотивируя это послеобеденной сиестой. Ну какая сейчас может быть сиеста? Идёт война! Каждый час дорог. Вместо того чтоб поработать лишние два часа, они после обеда греют пузо. И бесполезно что-либо им объяснять, смотрят на меня как бараны на новые ворота и твердят только одно: — «Сиеста сеньор Команданте. Сиеста!» Может быть вы сможете мне в этом помочь и хоть как-нибудь на них повлиять? - смотрю на своих собеседников и уже понимаю, что вот здесь мне поддержки точно не получить. Так как вновь вижу уже знакомые мне, те же самые «бараньи взгляды».

— Сеньор Лапин, сиеста — это наша национальная и многовековая традиция! И по пустякам её нарушать не стоит. Вот если бы рабочие отказались работать или не выполняли свою норму, тогда - да, это очень серьёзный проступок. Но восьмичасовой рабочий день — это завоевание наших профсоюзов и никто не позволит вам нарушать наше законодательство. - ну вот нифига ж себе, оказывается война для них, это всего лишь «пустячок»! Обречённо машу рукой и тихонько бормочу себе под нос: — «Война — войной, а вот сиеста по расписанию.»

— Что вы сказали?

— Да так, ничего. Мне вот только чуточку интересно стало, сеньор Агирре. Как же это в прошлом, ваши предки войну у мавров всё-таки умудрились выиграть-то? Видимо тоже только потому, что сиеста всего лишь раз в день, а молитва у мусульман пять раз. И религия арабов, наверное, тоже не позволяла им отвлекаться на неверных «по пустякам». Вот и вырезали всех «поклонников традиций» под корень… - зря, наверное, я это сказал. Похоже, что мои собеседники на меня обиделись.

***

Назад в Бильбао возвращаемся на двух «авто», у Мартина Луна тоже «Испано-Сюиза» и тоже кабриолет. Но его машина чуток постарше моей, тридцать второго года выпуска и цвет у неё какой-то совсем уж «весёленький», светло-голубой, но мне как-то не до веселья. Вроде бы все вопросы решили по существу и без каких-либо дополнительных оговорок, но вот настроение от разговора всё равно на нуле. Наша встреча оставила у меня крайне неприятное впечатление. «Ложки-то нашлись, а вот осадок остался.»© Спрашивается, и нахрена было мне нервы на кулак мотать и стонать над каждым моим предложением? Я что, только для себя стараюсь что ли? «Это лишние расходы! На это нет денег в бюджете! Умерьте ваши аппетиты!» Да ёж ты моё! Почитай всё, что я только не предлагал, было встречено этим вот «президентским рефреном». В конце концов не сдержался и вспылил:

— Сеньор Агирре, да вы пока что даже палец о палец не ударили и ни одной песеты на эскадрилью вами не израсходовано! Это на мои личные сбережения закуплены все эти самолёты и всё это вооружение. Это я тратил свои личные средства на переделку истребителей и доводку авиамоторов. Но вот дальнейших трат от меня больше не ждите. Что ж, очень хорошо! Если уж вам это накладно, то пусть технический персонал так и ходит, как орда оборванцев. Не надо ни прачек, ни столовой, ни душевых комнат. Даже сортира не надо, пусть гадят за ангарами. Наверняка зарубежные фотокорреспонденты только порадуются таким вот «эксклюзивным» фотокадрам. Пусть весь мир увидит, в каких «суровых условиях» приходиться «сражаться» верным защитникам Страны Басков. Вот только если самолёт не взлетит с аэродрома по причине отсутствия должного технического обслуживания, или его пулемёты вдруг окажутся незаряженными оттого, что оружейник ещё не вернулся из дома с обеда, то моей вины в этом уже не будет. Мне, как Арматору «Корсаров», по большому счёту это совсем некритично. Мой контрагент в любом случае тоже вернёт все свои затраты до последнего франка, а вот летают истребители или гниют на поле, это ему без разницы! Да что-то вот также сильно сомневаюсь в том, что мои лётчики тоже долго тут прослужат, при таком-то несерьёзном подходе к организации полётов. Думаю, что для моих пилотов найдутся и более привлекательные условия! - и если бы не вмешательство Мартина Луна, то хрен бы его знает, чем бы закончилась эта наша «горячая встреча».

Но поорали мы друг на друга знатно. Что называется, «клапана сорвали и пар выпустили». Не, так-то политика я понимаю очень даже хорошо. Война всегда с собой приносит «непредвиденные» расходы и положение у Хосе Агирре действительно незавидное. С одной стороны, автономия басков факт свершившийся, а с другой… денег-то по факту и нет. Владельцы всех бискайских заводов, рудников и шахт в основном находятся или за проливом, или вообще за океаном. Промышленность басков давно уже принадлежит заграничному капиталу и всем этим Ротшильдам с Морганами вообще по барабану, что там творится в Испании. При любом раскладе и несмотря на то, кто будет править в Стране Басков, они всегда получат свою прибыль. Сегодня вся она оседает на их счетах в Лондоне и Нью-Йорке и лишь налоги тоненьким ручейком текут в Мадрид. Но пока перенаправят этот вот «ручеёк» на банк Витории, времени пройдёт немало. Да что-то и не слишком-то уж торопятся мадридские чиновники с таким вот «перераспределением». Но выход, вообще-то, конечно же есть. Вот только он слишком уж радикальный и вряд ли приемлем для Хосе Агирре. Национализация всей промышленности в Стране Басков разом бы решила большинство проблем с финансированием, но поставила жирный крест на карьере политика. Так что… вряд ли он на это решится. Блин… как тут не вспомнить стариков из моего прошлого с их извечным… «Сталина на вас нет!» Здесь-то «Сталин есть», да только вот Испания ему совсем неинтересна. Тем более эти, напрочь отрезанные от материкового центра приморские провинции севера. Слишком уж они далеки от берегов Советского Союза и, на первый взгляд, совершенно для него бесперспективны в экономическом и политическом значении.

Моё отвратительное настроение немного скрашивает тот факт, что сегодня утром в порт Португалете прибыли наши первые двенадцать авиамоторов. Это ремонтный комплект для экстренных замен двигателей в случае их досрочного выхода из строя и… прорва моих безвозвратно сгоревших нервных клеток при обосновании такого «неоправданно большого» запаса. А где ж в условиях войны и в случае срочной необходимости я смогу быстро отремонтировать свои двигатели? К моему большому сожалению, в Бильбао и Витории авиамоторных заводов или мастерских нет. Везти по воздуху в Мадрид или Барселону через враждебную территорию на транспортном самолёте? Вы это серьёзно? А что мне прикажете ставить на самолёт, пока будет производится ремонт его авиадвигателя? Что??? Дожидаться отремонтированного авиамотора? Ну уж нет! А вот отправить двигатель по морю для ремонта в Париже, для меня выйдет намного дешевле, безопасней и быстрее. И пока мы с Агирре в Витории друг другу «расчёсывали больные нервы», Шарль уже должен был успеть получить и перевезти наши авиадвигатели на склад аэродрома и один установить в классе для занятий с будущими авиамеханиками.

***

Подъезжаем к аэродрому и нас встречает «гостеприимно» поднятый шлагбаум. Под грибком для часового никого нет, как и в самом помещении «южного КПП» с настежь распахнутыми дверьми. «Охрана»… пипец! Эти вояки уже окончательно оборзели и совсем перестали «мышей ловить». Всего лишь одну неделю находятся на аэродроме, а изжоги от них у меня накопилось аж на целый год вперёд. Видимо посчитав «тяготы и лишения» нынешней «военной лямки» заслуженной наградой «за былое», эти «ветераны рифских сражений» со всей своей «пролетарской ненавистью» тут же дружно и решительно забили на свою службу «самый большой болт» и лихо пользуясь нечаянно выпавшей «синекурой» неустрашимо пустились во все тяжкие. А что? Халявное воинское довольствие получают в полном объёме; сыты, пьяны и нос в табаке, а там «хоть потоп, хоть трава не расти». На моих техников и оружейников смотрят свысока, как на «гражданских штафирок», меня и Шарля вообще ни в грош не ставят. Наша полувоенная форма их абсолютно не впечатляет. Знаков различия на ней нет, а значит в их глазах мы «ноли без палочек». Тем более, что до сегодняшнего дня они напрямую подчинялись лишь военному коменданту города и только полтора часа назад лётная эскадрилья «Корсары» наконец-то официально включена в состав ВВС Басконии. В течение этой недели она должна быть полностью приведена в соответствие с армейскими стандартами, в том числе и с переподчинением всех наземных служб.

Моё настроение вновь опускается «ниже плинтуса». По взлётной полосе вместе с командующим на машинах направляемся к ангару переоборудованному под учебный класс. С левой стороны видны пока что ещё пустующие стоянки для самолётов, но уже накрытые маскировочными сетями. Капониры мне рыть запретили, на «каменные хоромы» ни у меня, ни у городского совета денег нет, а от дощатых навесов отказался сам. Поскольку проку от них всё равно никакого, только лишняя головная боль «в противопожарном вопросе». Так что нашим истребителям по всей видимости придётся пережидать непогоду под брезентовыми чехлами. Впрочем, сегодня военные пилоты и не ожидают для себя каких-то особых тепличных условий. Такое вот положение вещей повсеместно считается общепринятой практикой и вопросов ни у кого не вызывает.

После разборки трибун стадиона, бывших портовых складов и ангаров оказалось неожиданно много. Вряд ли они понадобятся мне все, но как говорится «запас карман не тянет». Что-то так и останется пустовать, зато вот сейчас у меня совсем не болит голова где разместить свои службы. Нашлось место и для штаба эскадрильи, и под казарму временного размещения лётного состава. Но на казарменное положение в будущем никого переводить не собираюсь. Все наши оружейники и механики сегодня так и продолжают жить в городе со своими семьями. Как только пилоты освоятся, так скорее всего тоже съедут на съёмные квартиры. Тем более, что оплата съёмного жилья прописана в контрактах и частично будет компенсирована военным ведомством. Конечно, можно было бы выбрать какой-нибудь склад повместительнее и переоборудовать его в приличную офицерскую гостиницу, но опять же, а где на всё это брать деньги? Так что, только самое необходимое. То, без чего нам вообще нормально жить и служить нельзя, то есть; кухня, столовая, прачечная, фельдшерский пункт. Уже то хорошо, что хоть сортир строить не пришлось. Монументальное каменное здание нам досталось «в наследство» от стадиона, как и душевые комнаты, там всего-навсего потребовалось только котёл для нагрева горячей воды отремонтировать. Небольшую поблажку сделал лишь «для себя любимого». В самом помещении штаба эскадрильи за неприметной дверью скрытой портьерой, находится небольшой «кабинет отдыха», а по сути, совсем крохотная, но вполне уютная спальная комнатка и даже с окном. Куда и намереваюсь перебраться сразу же после завершения отделочных работ и приобретения нормальной мебели.

Пока что «гостюю» в доме Гарсия, но вот что-то я чересчур уж там как-то «загостился», пора бы и честь знать. Нет, никто меня в шею конечно не гонит и отношение ко мне наоборот, самое доброжелательное. Но в самом начале ноября состоится свадьба Пабло с его избранницей и уже решено, что молодые после свадьбы также будут жить в этом доме. Дом у семейства Гарсия довольно большой и места с избытком хватит для всех, но вот как-то вдруг начал ловить на себе слишком уж задумчивые и внимательные взгляды донны Бетис и сеньоры Ирене. Нафиг-нафиг! Видал я уже как-то такие взгляды… у Беллы Бояновны. Через пару месяцев юная Горрия отметит своё пятнадцатилетие и, по местным меркам, станет уже вполне себе «невестой на выданье». Вот и нет у меня ни малейшего желания самому попасть в неловкое положение или, тем более, кого-то в него поставить. К тому же в последнее время девчонка явно начала отдавать мне «предпочтение» и даже пытается «строить глазки». Возможно, что с её стороны это всего лишь пока что такая игра и просто проба девичьих чар «на подходящем объекте», но вдруг это не так и мы с ней незаметно для себя «заиграемся»? И что тогда?

Жениться я не хочу, да и не могу. В Союзе меня тут же запишут «в изменники и предатели родины». Как когда-то записали Владимира Горовица, да и жениться иностранцу в Испании тоже не так-то просто. И дело даже не в религии. В конце концов для венчания «молодых» достаточно сменить вероисповедание, что вообще-то не так уж и сильно сложно, хоть и муторно. Но иностранец должен зарегистрировать свой брак в городской мэрии. А для этого, помимо своего паспорта предоставить местным бюрократам справку с последнего места прописки в стране своего проживания о том, что у него там нет зарегистрированного, или тем паче не расторгнутого брака. Подобный «квест» я бы не смог пройти даже при всём своём жгучем желании. Но вот как раз такого желания у меня-то и нет. Горрия конечно барышня видная и очень даже симпатичная. Приятная во всех отношениях, тем более что её типаж именно тот, что больше всего мне в девушках нравится, к тому же рыженькая! Но… вот не ко времени это всё и ничем хорошим не закончится. Так зачем же я стану пудрить девчонке мозги? Пусть уж ищет «свою половинку», а мне видимо пора исчезать с её горизонта. Но просто взять и вот так, с бухты-барахты, переехать на съёмную квартиру, это значит кровно обидеть Алессандро, вот и поторапливаю работяг с ремонтом. Всё же вот такой мой переезд «в служебное жильё» всегда можно залегендировать сильной загруженностью «на работе», что по большому счёту совсем и не легенда, так как действительно приезжаю «на квартиру» только переночевать и уезжаю из дома тоже раньше всех.

Наши машины останавливаются возле курилки, и мы с подполковником направляемся в учебный класс. Подполковник Луна с явным любопытством осматривает стандартную для моего времени «велопарковку» с двумя дюжинами велосипедов. Но у моего «технического персонала» есть и свои личные автомобили. Наши автомеханики, «народ» в своём большинстве зажиточный. Однако после некоторого размышления, всё-таки разрешил передвижение по аэродрому только на велосипедах. Исключение сделано лишь для «командного состава», то бишь для меня и других «редких заезжих с большими звёздами», таких как командующий ВВС и ему подобных. Для всех остальных автомобилей есть своя персональная автопарковка возле южного КПП. Считается что дневальные суточного наряда за ней также должны присматривать. Ага, конечно, уж эти-то «гаврики» так присмотрят… Опасаюсь, что как бы их самих кто-нибудь «на запчасти не разобрал». Как-то так получалось, что до сегодняшнего дня командующий ВВС мой аэродром не посещал. Тут для подполковника ничего интересного пока что не было. Но вот появились у нас авиадвигатели и повод сразу нашёлся. Открываю дверь и пропускаю командующего вперёд. Тут же раздаётся команда:

— Курсанты встать! Смирно! - капитан Сен-Жак делает шаг нам навстречу и начинает рапортовать, но взмахом руки подполковник Луна его останавливает: — Вольно! Продолжайте занятия. - бросает беглый взгляд на авиадвигатель, установленный на подставку и затем с видимым интересом начинает осматривать стены нашего учебного класса, сплошным ковром увешанные плакатами с изображением деталей двигателя «Гном-Рон», схемами планера самолёта «Девуатин 371» и его основных узлов. Вижу что на столе у инструктора громоздится внушительная пачка из ещё неразобранных плакатов. Видимо в одном из ящиков вместе с авиамоторами сегодня пришла давно обещанная Артуром Анатрой посылка с «наглядной документацией». А вот это очень даже своевременно! Честно говоря мне уже надоело «на пальцах» объяснять своим механикам в чём состоят отличия между «авиа» и «авто» двигателями. Но если к тому же дополнительно пришли плакаты со схемами и чертежами пулемётов и авиапушек, то тогда можно смело начинать обучение оружейников и зенитчиков. А вскоре глядишь и наши лётчики «подтянутся»! Но моё приподнятое настроение подпортил и вновь опустил «ниже плинтуса» мой зам, подойдя ко мне и тихо проговорив:

— Мсье Команданте, у нас новое «ЧП». Эти разгильдяи из отделения охраны с утра пораньше где-то раздобыли три кувшина с «орухо» и вдобавок приволокли на свою гулянку портовых путан. В настоящий момент казарма взвода охраны представляет из себя самый настоящий низкопробный марсельский бордель. Надо с этим что-то немедленно делать и подобные безобразия в дальнейшем прекращать. Солдаты гарнизонной комендатуры окончательно распустились, на мои замечания демонстративно не реагируют. Очень опасаюсь, что таким своим неприглядным поведением они уже начали пагубно влиять на дисциплину наших курсантов!

Что? Самогонка и портовые шлюхи на вверенном мне объекте? Ну всё, я буду не я, если прямо сейчас к кому-то «в гости» не нагрянет неожиданный «полярный песец». Достали окончательно! За прошедшую неделю мне уже дважды пришлось «выяснять отношения» с наглым капралом, предводителем шайки этих бездельников, но похоже, что обычные увещевания на них совершенно не действуют. Однако начиная с сегодняшнего утра они уже в полном моём подчинении, но об этом «своём счастье» пока что не догадываются. Вот прямо сейчас пойду и «обрадую» эту банду, а заодно припомню как «строить» зарвавшихся дедов. Мне-то к этому уже не привыкать. Во время срочной службы в «далёком будущем» всякое бывало. Молча покидаю класс и направляюсь в казарму караула возле северного КПП. Шлагбаум опущен, но на КПП никого нет. Хм, вот почему-то совсем даже не удивлён. Открываю дверь в караульное помещение... Дневальный у входа по вполне мне понятным причинам отсутствует, дежурный тем более, а в комнате начальника караула «дым стоит коромыслом». За импровизированным «достарханом» с остатками недавнего обильного «пиршества», в обнимку с пьяненькими солдатиками сидят три поддатые и уже изрядно помятые девахи. В замызганных платьях с расстёгнутыми до пупа воротами, оголёнными плечами и демонстративно выставленными напоказ обвисшими «прелестями». Да уж… точно, бордель! Шарль Сен-Жак не ошибался. И всего неделю назад это была совершенно новая казарма? Ну как же можно так загадить всё помещение? Вот же свинтусы! Мрачно оглядываю пьяное сборище и начинаю потихоньку закипать. Денёк сегодня и так с самого утра выдался у меня слишком уж напряженным, да тут ещё эти… всё настроение мне испоганили.

— Встать! Смирно! - парочка солдатиков потрезвее и явно моложе «ветеранской когорты» шустро вскакивают и замирают, но вот остальные «верные поклонники Бахуса» так и продолжают сидеть, в тупом оцепенении выпучив на меня свои пьяные зенки. Язвительно усмехаюсь и продолжаю:

— Солдаты! Довожу до вашего сведения приказ главы правительства. С сегодняшнего дня ваше подразделение полностью переходит в моё подчинение. Меня зовут Мигель Лапин, я — Команданте эскадрильи «Корсар». Советую всем вам немедленно привести себя в порядок и приступить к исполнению своих служебных обязанностей. Капрал, мне предоставьте график суточных дежурств на эту неделю и потрудитесь объяснить, отчего это вдруг на обоих КПП сегодня отсутствуют наряды? Где дежурный и дневальный по казарме и вообще, что это за бардак творится в твоём подразделении? И кстати, «дамы»… немедленно покиньте караульное помещение и чтоб я вас здесь больше никогда не видел! - неуверенно оглядываясь на своих «кавалеров» распутные бабёнки начинают неохотно подниматься.

— А ну, сидеть! - на стол с грохотом обрушивается кулак капрала, а сам он резко вскакивает и хватает меня за отвороты кителя.

— Да ты вообще кто такой, щенок? Когда мы насмерть резались с берберами, ты ещё под стол пешком ходил! Какой из тебя, к дьяволу, командир? Какое ты вообще имеешь право что-то приказывать мне, заслуженному ветерану? Да я же тебя, сопляка, сейчас… - видимо от избытка чувств и под воздействием винных паров этот «ветеран» уже совсем перестал соображать, что он творит и чем это ему грозит.

Вполне допускаю, что капрал хотел всего лишь покрасоваться перед «дамами», однако встряхнул меня так, что даже зубы клацнули, а одна из пуговичек на кителе, не выдержав такого варварского пренебрежения, с лёгким хлопком оторвалась и покатилась по полу. Даже сам поначалу охренел и не поверил такой своей удаче. «Боец, а ведь это конкретный залёт!» Именно так бы подумал и сказал «там», во времена своей прежней сержантской молодости. Но сегодня мои мысли были совершенно другие. «Ах, ты ж, твою-то мать… Капрал, ну как же ты всё-таки вовремя!» Два резких удара в печень, один «в солнышко» и бравый «ветеран» под громкие женские визги, от моего тычка летит прямо на стол, сметая своим кителем жалкие огрызки нехитрой закуски и с медным звоном роняя на пол кувшин с остатками самогона и оловянные кружки. Вот только немного жаль, что в полной мере воспользоваться данной ситуацией и как следует наконец-то отвести свою душеньку, сбросив накопившееся за последнее время напряжение, мне всё-таки так и не довелось.

— Смирно! - от голоса командующего закладывает уши.

— Сеньор Команданте, объясните, что здесь происходит? - одёргиваю китель и не моргнув глазом рапортую:

— Довожу до личного состава, вверенного мне подразделения последнее распоряжение Президента! - не знаешь что ответить, говори правду…

Подполковник подозрительно осматривает караулку и солдат, брезгливо морщится от застарелых запахов табачного дыма и перегара, задерживает свой удивлённый взгляд на «прелестницах».

— О, Дева Мария! А это ещё кто такие? - его палец указывает на притихших «жриц любви».

— Дешёвые портовые шлюхи! Сеньор командующий… - ну, а что мне ещё отвечать? На скромных монашек эти девахи как-то совсем уж не походят.

— Проститутки? Посторонние? Вон с аэродрома! - и на подгибающихся ножках «посторонние» мигом покидают караульное помещение. А мне вот интересно, свой «гонорар» они уже забрали, или у них сегодня «внезапный субботник» случился? Наверное, всё ж таки забрали. Уж эта категория «искательниц приключений», в отличие от наивного меня, на «честное слово» почему-то никому верить не хочет и всегда предпочитает вначале получить предоплату за свои «интимные услуги».

— Самовольное оставление поста, распитие спиртных напитков в карауле, допуск на строго охраняемый объект посторонних лиц. Да ещё и нападение на офицера… Сеньоры, а что ещё я забыл перечислить? Да вы хоть понимаете, чем всё это грозит? Предполагаю, что вам вскоре придётся приложить максимум усилий и немало своего красноречия, чтоб убедить военный трибунал в своей лояльности. И на том себе спасибо скажите, что, хотя бы до мятежа не успели допиться. Идиоты! - подполковник Луна осуждающе качает головой и выходит из казармы.

Втроём направляемся в штаб и в течении четверти часа на пару с Сен-Жаком получаем от командующего ВВС «разнос» за состояние дисциплины «во вверенном нам подразделении». Ладно бы мне одному, но вот капитану-то за что? Но Шарль и сам помалкивает и меня одёргивает от попыток оправдываться. Ну, ему виднее. Переждав «бурю» приступаем к обсуждению текущих задач нашей эскадрильи и вот тут по большинству вопросов мне вновь остаётся только «молчать в тряпочку». Полностью положившись на своего зама и тихонько радуясь своей удаче, пославшей мне такого опытного и толкового штабного работника. Но, в общем-то, всё обговорили и даже успели ближайшие перспективы обсудить и наметить.

Мы стоим у машины подполковника и в завершение нашего обстоятельного разговора в штабе командующий отдаёт последнее распоряжение:

— Сеньор капитан, с сегодняшнего дня вы официально утверждены в должности начальника штаба эскадрильи. Опыт у вас большой, так что приступайте к своим обязанностям без промедления. На нашего Команданте, как я сейчас понял, надежды пока мало. Опыта руководства боевым подразделением у него совсем нет. Так что вся надежда только на вас! - вот же блин…

Досадно конечно слышать о себе такое, но что тут поделаешь, подполковник в общем-то по сути прав. Ну да ничего. Опыт — это дело наживное. Не боги горшки обжигают! И словно дождавшись окончания нашей встречи над городом вдруг заполошно взвыли сирены воздушной тревоги.

***

Стоим на лётном поле и крутим во все стороны головами, пытаясь разглядеть причину тревоги. Воздушного налёта совсем не опасаюсь. В Бильбао нет целей для бомбардировки. Мой аэродром пока что тоже девственно чист и объектом для атаки не является. Шахты и карьеры по добыче руды в окрестностях города, а тем более сталеплавильные заводы в самом городе, в эту категорию также не попадают. Санхурходистам прекрасно известно кому «всё это добро» принадлежит и какую «крутую ответочку» в «случае чего» они сами могут заполучить в отместку за намеренное или даже неумышленное нанесение ущерба «собственнику». Ротшильды «удара по кошельку» никому и никогда не прощают. Тоже самое касается морских причалов и, тем более, рудовозов в порту. Спрашивается, а нахрена тогда сюда летать и людей беспокоить зазря? Однако раз в неделю сирены воздушной тревоги всё равно звучат почти во всех городах Басконии. Воздушные разведчики из Наварры и Бургоса расслабляться никому не дают. Представляю какая сейчас суета поднялась на «Бильбо-один». Вот только она всё равно напрасная, разведчик уже наверняка увидел всё что хотел, развернулся и на полных парах чешет обратно в сторону своего аэродрома. И пока истребители с «Бильбо-один» поднимутся в воздух он уже улетит к себе. Напрасная трата топлива и времени, они всё равно его не догонят. Но вдруг раздаются крики:

— Летит! Вон он! - мы с подполковником ошарашено переглядываемся, неужто бомбёр? И командующий истошно орёт:

— Воздух! Все в укрытие! - но «глас вопиющего» ни на кого не действует.

Да и надёжных укрытий поблизости от ангаров тоже не наблюдается. «Портить» газон стадиона какими-то никому здесь непонятными противовоздушными щелями мне не разрешили, а укрываться от воздушного налёта под крышей ангара, это «ещё та» затея. Стены-то от осколков защитят, но вот прямое попадание превратит такое укрытие в братскую могилу. Перекрытия у ангаров совсем хлипкие и прямого удара авиабомбы они наверняка не выдержат. «Курсанты» так и продолжают стоять, вылупившись на «ероплан». Они и команды-то такой не знают, не говоря уж о том, как в таком случае следует действовать. Это опять мой косяк, но метаться в поисках укрытия уже поздно. С юга над городом хорошо заметен быстро снижающийся одиночный биплан и он явно нацелен на мой аэродром. Ёкарный бабай! Это ещё кто? Самоубийца? Даже отбомбившись по нашим ангарам и освободившись от бомб, он уже никак не успевает набрать высоту, развернуться и уйти назад.

Два звена истребителей с «Бильбо-один» через пять-десять минут уже взлетят в небо и этого ему просто не позволят. Но никакой бомбардировки не последовало, «самоубийцей» оказался истребитель «Фиат CR. 20bis», «родной брат» моей «Тигры». Словно так и было ранее задумано, истребитель с косыми крестами на крыльях и хвосте непринуждённо приземляется на поле и не спеша рулит по взлётной полосе в нашу сторону. Видимо пилот уже разглядел два автомобиля и большое скопление людей рядом с ними. Ну да, народ здесь вообще-то пока что непуганый и о бомбёжках читал только в газетах. Вряд ли все мои «курсанты» сейчас вообще смогут отличить истребитель от бомбардировщика. Вот же чёрт! И сколько подобных косяков у меня в дальнейшем ещё выползет? Комэск, блин… хренов! Самолёт останавливается, двигатель замолкает и переднюю кабину не спеша и вальяжно покидает лётчик. Отстегнув лямки своего парашюта небрежно сбрасывает его на крыло и направляется к нам. Не доходя метров шести останавливается, снимает шлемофон с очками и насмешливо улыбаясь произносит:

— Мартин, да убери ты свой пистолет. Вот застрелишь старого друга и будешь потом об этом всю жизнь жалеть! - повисает немая пауза.

— Мигель? Тебя каким ветром сюда занесло? Ты же перед мятежом в Толедо служил! - подполковник Луна слегка смутившись прячет пистолет в кобуру, а затем широко разведя руки шагает к пилоту и, они… обнимаются! Вот это нифигасе? Выходит, что не только старые знакомые, но и хорошие друзья?

— Попутным, Мартин. Надеюсь, что попутным! Ты же за меня словечко замолвишь? Знаешь, мне вот как-то до самого конца не верилось в то, что Хосе Санхурхо всё-таки решится на свою авантюру. Думал что ему и первого раза за глаза хватило, но раз уж так случилось, то я во всём этом участвовать вовсе не намерен! Хочу вернуться домой в Сантандер. Надеюсь ты мне в этом поможешь, по старой дружбе? - а вот голос-то дрогнул…

— А зачем тебе в Сантандер? Оставайся в Бильбао! У меня для тебя всегда бомбардировщик найдётся. Или ты на старости лет в истребители решил податься? - Мартин расплывается в улыбке. — Не волнуйся дружище, я тебе помогу! Рекомендации для получения документов у коменданта обязательно дам и словечко за тебя замолвлю. В Сантандере тоже звено «Потезов» базируется. Если надумаешь вернуться на службу, так буду только рад тебя принять. А чего это твой наблюдатель такой скромный? Он что, уснул там? - в голосе подполковника слышится явное недоумение.

— Ага, спит… Вечным сном. Редкостный мерзавец… был! У него там должна быть планшетка с документами. Посмотри, может тебя что-нибудь заинтересует? - не дожидаясь приказа подполковника, привычно запрыгиваю на нижнее крыло самолёта и осматриваю безжизненно обвисшего на привязных ремнях второго лётчика-наблюдателя.

Три аккуратные и совсем небольшие дырки в реглане напротив сердца убедительно подтверждают, что этот «редкостный мерзавец» действительно «был, но уже весь вышел». Хм, очень даже интересно. Из чего же это пристрелили наблюдателя и как так лётчик умудрился совершить это во время полёта? Вот насколько помню по собственному опыту, так то, что в кабине «Фиата» хрен же развернёшься? Отдаю распоряжение Пабло, чтоб тело вражеского наблюдателя перенесли к крыльцу медпункта, а сам самолёт перекатили на нашу стоянку под маскировочную сеть и сразу отмыли от крови заднюю кабину. Забираю с трупа офицерскую планшетку с картой и ремень с «Люгером Р08» в кобуре. Ого, зачётный пистолет! Фиг кому его отдам, давно уже пора отправить свой «Дерринджер» на пенсию и «Парабеллум» в самый раз мне будет. Тщательно осмотрев карманы кителя забираю из них личные документы и направляюсь в штаб. Полагаю, что нас сейчас ожидает очень долгий и очень интересный разговор. Нам есть о чём поговорить с «перелётчиком» и о чём его расспросить.

Первое впечатление от разговора — это облегчение. Мы дружно выдыхаем услышав, что ещё два дня назад практически всё авиакрыло Наварры переброшено под Севилью. На аэродроме Памплоны осталось лишь одно звено истребителей «Ньюпор-Делаж» NiD-52 для прикрытия аэродрома и эскадрилья бомбардировщиков «Бреге-19» из двенадцати машин. Но по словам Мигеля это было «такое старьё», что их просто побоялись отправлять в Севилью, могли бы и не осилить столь дальний перелёт. Они и в Памплоне-то по большей части в ремонте чаще простаивали, чем летали. Выяснилось и то, каким образом лётчик умудрился застрелить своего наблюдателя. Выбрав момент, Мигель отстегнул привязные ремни и встав, просто развернулся и всадил три пули в навязанного ему «пассажира». Нихренасе! Это не всякий пилот решится на такой совершенно отчаянный поступок. Его же могло просто потоком воздуха элементарно «выдуть» из кабины «Фиата», а затем банально «размазать» об руль направления. Моя «Тигра» спокойно показывала свои «паспортные» двести восемьдесят километров в час. Не думаю, что её «братик» выдаёт намного меньше.

— Понимаешь, Мартин. У меня и выхода другого не оставалось-то. Просто я понял, что или сейчас, или уже никогда. Повязали бы меня кровью и как потом в глаза своим родным смотреть? Конечно, моя Кантабрия не получила таких привилегий как твоя Баскония, но вот вновь терпеть королевский произвол я не хочу. Мне наша Республика больше нравится! - и Мигель заразительно смеётся.

Уважаю, «наш» человек! С таким бы в разведку пошёл не раздумывая. По моей просьбе планшет и «Парабеллум» Мартин Луна подарил мне «с барского плеча». Ну так у него же есть свой штатный пистолет, да и старая планшетка с от руки нарисованной картой ему тоже не нужна. За время долгой службы подполковник сменил не одно «место работы» и все испанские аэродромы знает, как свои пять пальцев. Но вот оставить мне в эскадрильи (хотя бы на время) «халявный» истребитель поначалу не очень-то и хотел. Еле уговорил, напирая на то, что полётных карт в Стране Басков нет и в помине. Если местным пилотам на всё это как-то глубоко начихать, то мне и моим лётчикам придётся поначалу «летать по крокам». А для этого необходимо вначале эти самые «кроки» нарисовать и без самолёта тут никак не обойтись. Но вот зачем мне «Бреге-19», если у нас теперь есть «Фиат», словно специально для такого случая приспособленный? У него же в кабинах двойное управление! Я буду взлетать и садиться, а в воздухе передам управление Шарлю. Он станет пилотировать наш самолёт, я же тем временем займусь «кроками» с прорисовкой нашего маршрута. Сэкономим бензин и лишних людей отвлекать не станем. Естественно, только услышав о возможности вновь «подняться на крыло» Сен-Жак в стороне не остался и вдвоём мы всё-таки смогли уломать нашего командующего.

Подполковник с другом укатили в комендатуру, тело мёртвого пилота забрали и увезли с собой комендачи, а вместе с ними уехала восвояси и «охрана аэродрома». Да и хрен бы с ними, всё равно от них толку «как от козла молока». Уж одну-то ночку как-нибудь на пару с Шарлем отдежурим, а уже завтра нам обещают прислать нормальных парней. Мне командующий пообещал лично поспособствовать отбору достойных кандидатур. Ну-ну, посмотрим. Узнав, что «вражеский Фиат» теперь «временно» приписан к нашей эскадрильи, мои механики где-то оперативно разжились краской и тут же загрунтовали ненавистные им чёрные косые кресты. Как только грунтовка высохнет, так и нанесём республиканский триколор. И первый истребитель нашей эскадрильи будет готов приступить к несению боевой службы.

Над аэродромом сгущаются сумерки, где-то вдалеке чуть слышны пароходные гудки, а у нас стоит благостная тишина. Сижу в кабине самолёта и машинально отстукиваю пальцами по приборной доске мелодию марша. Да, хотя моё настроение сегодня с утра «штормило не по-детски», но всёж-таки день закончился на мажорной ноте и сейчас испытываю почти что эйфорию. У меня всё получается! Вслушиваюсь в бравурный ритм марша и невольно задумываюсь. Наверное, по своей сути, все поэты всё-таки немного пророки. Вот откуда мог Павел Герман, молодой парень, дотоле ни разу, не видевший самолётов вблизи, вдруг взять такие слова: - «Стальные руки-крылья»? Ведь в том, уже совсем далёком двадцатом году, практически все «аэропланы» были только деревянно-полотняными. А музыка Юлия Хайта? Да это же суперхит, проверенный временем! Вот видимо не зря его немцы нагло стырили и переделали в свой марш штурмовых отрядов СА. Правда с крахом Эрнста Рёма и разгона СА песенка «Das Berliner Jungarbeiterlied» также «тихо почила в бозе». Но вот стырили же! Немцы, они такие. У Хайта «Марш авиаторов», у меня «Советский марш»… Невольно вспоминается хрестоматийное «меня терзают смутные сомненья…» Усмехаюсь и продолжаю уверенно и громко выбивать мелодию, в полный голос напевая слова:

— Мы рождены, чтоб сказку сделать былью,

Преодолеть пространство и простор…

https://vk.com/video3788507_456242241

Глава 3. Трофей

«Пилоты бывают рискованными и бывают старыми.

Но не бывает старых рискованных пилотов.»

(Шарль Сен-Жак)

— Я ка-ак крутнул! А она возьми и прилипни... Еле успел руку отдернуть! - ну да, он-то «успел», а у меня чуть инеем всё не покрылось «в самых нескромных местах».

Блин! Называется, проверили запуск авиадвигателя «в ручном режиме». Вон, даже стихами заговорил. Реально ведь подумал, что Пабло теперь без руки останется, когда заметил, как от винта вверх «взлетела ладонь». Ох и орал же я на него, когда разобрался что это была всего лишь рукавица. Даже хорошо, что мой механик русский язык пока не вполне понимает, а то наверняка ещё и обиделся бы, но учится быстро. Да они тут у меня все поголовно полиглоты и «плохое» на лету схватывают. Нет что б также хорошо матчасть изучали, как «русский командный». Но технику безопасности теперь по новой будут пересдавать все без исключения. И чтоб от зубов отскакивало! Пусть спасибо скажут своему «старшему авиамеханику». Он видишь ли «пальчик прищемил» и решил его немного поберечь — верхонку надел и за лопасть ухватился, а на то что она в смазке внимания не обратил. Я вот тоже, хорош гусь, не заметил. Да и не должен в принципе за этим следить. Для этого у них имеется инструкции по технике безопасности. Вот теперь пусть зубрят параграфы «технического наставления» как «Отче наш», спрашивать стану, как инквизитор с грешников. Не дай бог опять кто что учудит, но в следующий раз так легко может не обойтись и обычным растяжением связок нарушитель уже не отделается.

Но подобные накладки всё-таки случаются редко. К «вопросу безопасности» у нас с Шарлем подход одинаков, нам тут травмированные механики и оружейники даром не нужны. Но всё равно без мелких травм всё-таки не обходится. Когда «учебный» Гном-Рон разбирали, то успели и поршень цилиндра на ногу «немножко уронить» (слава богу, хоть без переломов обошлось) и пока его назад собирали, тоже пяток «лишних» пальцев умудрились прищемить и до крови ободрать. Заодно и фельдшера нашего «немножко потренировали», а то Рамону Игнасио видите ли, уже «скучно» в медпункте без дела сидеть. Да пусть уж наш «лепила» лучше «скучает», чем работой по уши будет загружен. «Я так думаю»© Но вот первые четыре дня после подписания договора с правительством, для нас с Шарлем выдались действительно суматошными и немного нервными. «Фиат» так и простаивал под навесом, а мы с Сен-Жаком, высунув языки подобно гончим собакам, заполошно метались между аэродромом, мэрией, складами «вещевого довольствия» и штабом командования. Только и успевая что визировать и согласовывать всю эту нескончаемую прорву требований, формуляров и накладных. Но зато немного погодя на нас просто обрушился животворный водопад всяческих необходимых нам ништяков. За что большое спасибо Президенту и командующему ВВС, при такой-то мощной поддержке и дышится намного легче!

На нынешнюю охрану нашего аэродрома просто любо-дорого взглянуть. Три десятка профессиональных и матёрых вояк, все из бывших гвардейцев корпуса полевой жандармерии Басконии, у таких не забалуешь! В этом уже смогли на собственной шкуре убедится «малолетние диверсанты» со всей ближайшей округи. Крапива, она знаете ли такая... вразумляет. Вот уж кому на аэродроме действительно «мёдом намазано»... Пришлось в метре от первого «колючего забора» ставить второй ряд, а между ними ещё и «спираль Бруно» укладывать. Если уж даже местные пацаны сквозь «ординарную» ограду свободно «просачивались», так для настоящих диверсантов она точно преградой не стала бы. Зато теперь на наш аэродром никто посторонний за просто так не проберётся. В этом мы уже и сами удостоверились, только за первую неделю поочерёдно вызволив из «колючего плена» троицу исцарапанных и зарёванных пацанов из числа «наиболее упорных». Ну, или из особо бестолковых.

Вся охрана одета в кителя и обута в сапоги, но вот для всего нашего технического персонала включая зенитчиков, Сен-Жак выбрал комбинезоны и ботинки. И в общем-то, это правильно. Может не так красиво, но зато удобно и практично. Но главное, у нас наконец-то заработали столовая и прачечная! Душевые тоже уже в полном порядке. Моя «комната отдыха» при штабе также отремонтирована, необходимой мебелью обставлена и неделю как в ней потихоньку обживаюсь. Не сегодня-завтра закончится ремонт в казарме лётчиков и тогда останется только бомбосклад усилить. Чтоб смог в случае чего выдержать удар шальной авиабомбы. Всё ж таки решили, что за город на армейский артиллеристский склад особо не наездишься, а некоторый необходимый запас «взрывоопасных гостинцев», буквально на пару вылетов, лучше держать у себя «под рукой». Как и хранилище ГСМ в три-четыре тонны топлива неподалеку от стоянки, благо места пока что ещё хватает. Из техники нам выделили одну водовозку, она же пожарная машина, и топливозаправщик. Грузовик с насосом в кузове и тысячелитровой цистерной на прицепе, в чем-то похожую на бочку с квасом из моего детства, но только не жёлтую, а серебристо-стального цвета. Там же в кузове смонтирована установка для принудительного запуска авиадвигателя через вал редуктора и храповик винта самолёта. Так-то все наши истребители должны быть оснащены баллонами для воздушного запуска, но от «дарёного коня» грех отказываться, да и с кузова этого грузовичка авиабомбы подвешивать намного проще и удобнее. Всё-таки вес одной такой «чушечки» почти полцентнера, это если переводить из фунтов в привычные мне килограммы.

***

Баски народ практичный. И как только заработала кухня и столовая, так не только охрана аэродрома, но и весь технический персонал перешёл на «казённый харч». Кормят у нас сытно и вкусно, но «на дом» паёк никому не выдают. Так что опоздавших к завтраку в подразделении нет, тем более, что по распоряжению командующего в эскадрильи введено утреннее построение, перекличка и подъём государственного флага. Всёж-таки у меня не вольная банда анархистов, а настоящая боевая часть. Это вечером столовая обычно пустует и кроме охраны да нас с Шарлем, больше никого нет. По распорядку дня ужин в семь часов вечера, но весь технический персонал обычно распускаю по домам после пяти. Объёмов работ пока что нет никаких, а что-то выдумывать, чтоб парни «просто задолбались» желания не имею. Появятся самолёты, начнётся боевая работа и как бы им всем ещё и ночевать на аэродроме не пришлось бы. Так что на всякий случай ещё одну «ночлежку» на тридцать коек тоже приготовили. Но и в своё свободное «от лекций» время парни всякой ерундой тоже не занимаются, а по моему распоряжению дружно мастерят макеты самолётов что сегодня летают в небе Испании. Чертежи нарисовал, размеры указал, вот и трудится технический состав над воплощением моей задумки по обучению наших пилотов элементам воздушного боя. Сама концепция взята из будущего и у моих техников вопросов не вызывает, они же в точности не знают, как и что должно происходить в «настоящей» авиации, но Сен-Жак уже выразил мне своё сомнение. Вряд ли взрослые лётчики с пониманием отнесутся к идее подобных «игрушечных боёв» и скорее всего воспримут это «баловство» в штыки. Ну что ж, посмотрим куда они денутся «с этой подводной лодки». Значит буду оговаривать этот момент особо и сразу, ещё перед принятием решения о зачислении пилота в эскадрилью. Однако с тем, что экономия топлива, масла и моторесурса двигателей выйдет значительной, Шарль не спорит. Просто «раньше так не учили», чтоб «пешим по лётному», но всё когда-то бывает в первый раз и Шарль обещает меня «в этом вопросе» всячески поддержать.

Мы с Сен-Жаком «принимаем пищу» за отдельным столом. Я бы и за общим не побрезговал отобедать, но вот «традицию» и субординацию приходиться соблюдать. Но питание у нас пока что для всех одинаковое, полётов нет и отдельно «для лётчиков» никто ничего не готовит. Да и потом наши «разносолы» не сильно-то станут отличаться. Хотя да, некоторые «вкусности» конечно добавятся, а вот некоторые блюда наоборот, в рацион лётчиков не войдут. Но это связано со спецификой лётной службы, а не с дистанцированием офицеров от солдат. Но есть в испанской армии и некоторые свои «специфические нюансы» службы, что очень сильно отличаются от тех же обычаев в советской армии времён моей молодости. Мне вот было бы крайне интересно взглянуть на реакцию моего замполита «из будущего», если бы он увидел этот самый наш «приём пищи». Вот уж где было бы визгу на всю столовую, если б он заметил, что на столах рядового состава стоят кувшины с вином. Как пить дать, его бы тут же «кондратий хватил», а здесь это в порядке вещей. Солдатики с утра пораньше «винище хлещут»! И в обед тоже... Но вот «поддатых», а тем более пьяных на аэродроме не вижу. Слабенькое здесь вино и пьют его вместо компота. Тоже такая традиция.

Но наконец-то всё «устаканилось» и служба вошла в «рабочую колею». Ремонт окончен, аэродром тоже построен, ждём только самолёты и пилотов. С утра до вечера идёт интенсивная учёба. Прибыли «Эрликоны» для зенитчиков и уже установлены на турели. Зенитные установки также прикрыты маскировочной сетью и обложены «в перехлёст» двумя рядами мешков, набитых речным песком вперемежку с мелким гравием. Выглядит вполне солидно, но как себя поведёт эта защита в реальном бою приходиться только гадать. А вот с тренировками зенитчиков неожиданно вышел «непредвиденный казус». Из зениток в городе мне, естественно, никто пострелять не разрешил. Так что все тренировочные стрельбы проводились на «Бильбо-один». Пока стреляли просто в воздух «в ту сторону», всё шло прекрасно, но вот командующий ВВС как-то незаметно для себя «вошёл во вкус» и решил проверить всех зенитчиков «в деле». И своих, а заодно и наших. Ага, проверил... на свою голову.

Подцепили обычный матерчатый конус и лёгкий «Потез 25» деловито потащил его за собой по небу. «И ежу понятно», что первыми доверили отстреляться зенитчикам с «Бильбо-один», как наиболее опытным. Так эти «снайперА» для начала как-то умудрились отстрелить буксировочный трос. Ну да это ладно, значит стреляли всё-таки неплохо, во всяком случае кучно и «по курсу цели», хотя и с очень большим упреждением. А фугасный снаряд — это вам не пуля, он и трос перебить сможет, если попадёт конечно. Но вот затем зенитчики словно сговорились. Очередной расчёт при стрельбе по конусу опять «немножко просчитался» и разбил «буксировщику» руль направления почти что в хлам. Ну нихрена ж себе! Вот это я понимаю, «упреждение» в полсотни метров с гаком! Но инцидент сочли за досадную случайность. Однако, когда следующий расчёт зенитчиков уже второму самолёту вновь разнёс вдребезги не только руль направления, но и руль высоты повредил, от чего тот приземлился с очень большим трудом, то «эксперимент» от греха подальше решили прекратить. Мол, стрелять-то уже умеют и этого пока вполне достаточно. Но вот судя по тому азарту и предвкушению, что прямо-таки «вспыхнул» во взглядах наших зенитчиков, им самим это «шоу» очень даже понравилось. Парни наглядно убедились в том, что из этих вот на первый взгляд совершенно несерьёзных малокалиберных пушечек, «в случае чего» неповоротливые бомбардировщики вполне себе возможно неплохо так сбивать. А всего-то, надо лишь почаще вот так вот «тренироваться»...

***

Сидим с Шарлем за столом в ожидании подавальщицы с обедом и оживлённо обсуждаем свои текущие дела. Сегодня на календаре воскресенье, последний день июня и кроме охраны на аэродроме вообще никого нет. Наш технический персонал весь без исключения отправлен отдыхать. Завтра с утра в порт Бильбао наконец-то прибудут наши первые три «Девуатина» и начнётся погрузочно-разгрузочный «аврал». Ждём целых двадцать пять ящиков самого различного «назначения и калибра», с комплектующими и запасными деталями к самолётам и вооружению. Вот и ломаем голову где нам всё это размещать. Так-то в наших ангарах места для груза вполне достаточно, но вот где станем производить сборку, этот вопрос пока ещё не решённый. Большие ангары у нас есть, осталось только определиться какие ящики и куда распихать. Желательно поближе и компактно, но чтоб потом «в этом добре не копаться» и ящики с места на место лишний раз не перекидывать. Вот, видимо в последнее время я что-то совсем уж как-то успокоился и даже где-то слегка расслабился, да ещё и на предстоящие «погрузочно-разгрузочные» работы отвлёкся, оттого-то неожиданный и коварный удар «судьбы-злодейки» позорно прозевал...

— Приятного аппетита, сеньор Команданте! Кушайте на здоровье. Вам кофе сразу подать, или чуть попозже? - ах, ты ж... какой нежный голосок, а главное, мне-то он как знаком!

Вот только никак не ожидал здесь и сейчас его услышать. Аж на полуслове «в зобу дыханье спёрло». Закрываю глаза, перевожу дух и медленно оборачиваюсь.

— Горрия? А ты-то что здесь делаешь? Тебя как на аэродром пропустили? Немедленно возвращайся домой! Посторонним здесь находиться нельзя! - бли-ин... вот же наказывал охране не пропускать девушку через КПП!

После зачисления эскадрильи «Корсары» в действующий состав ВВС, на всякий случай своим самым первым приказом сразу же «отменил сиесту» в виду военного положения, отчего одного часа на обеденный перерыв не всем стало хватать. Многие мои «технари» предпочли питаться на «свежем воздухе», а не уходить на обед в город. Но так-то особого возмущения мой приказ всё-таки не вызвал. Возможно на это благотворно подействовал пример взвода охраны, вот у них-то уж точно никакие «сиесты» в распорядке дня уставом не предусмотрены. А после того, как начала работать наша столовая, так вообще никаких претензий не стало слышно

Но вот как только начал работать наш «пункт питания», так опять же своим приказом категорически запретил «ходокам» приносить из дома обеды для родственников, а охране пропускать на аэродром «посторонних лиц». Всех. А вот насчёт некоторых рыженьких и настырных особ, даже предупреждал персонально. Но до моего запрета Горрия тоже не в гордом одиночестве приносила для своего «дяди Пабло» обеденный перекус. Но если все остальные ходоки, передав свой «тормозок» сразу же спешили покинуть аэродром, то эту проныру мало того, что ещё найти надо было, так и гнать приходилось чуть ли не в шею. Ни мне, ни Пабло, такие вот восторженные особы, что так и вьются вокруг, и суют свой любопытный носик куда не следует, на аэродроме были совершенно ни к чему.

— Я не посторонняя! Меня приняли вольнонаёмной на службу в столовую! - ёпрст... никакого отношения к хозвзводу я не имею и этот «козырь» мне крыть нечем.

Да уж, такую вот непоседливую «горную козочку», пожалуй, что ни один забор не сможет остановить. Она как тот самый шустрый ручеёк, всё равно какую-нибудь малюсенькую дырочку найдёт и способ «просочиться» на любой, самый «особо охраняемый объект» где-нибудь да отыщет. Лишь бы только продолжить свои забавы и «невинные эксперименты» по изощрённому применению девичьих колдовских чар «на объект», просто исходя из того самого принципа, что «не мытьём, так катаньем». В любой другой ситуации — это всё, наверное, мне было бы даже смешно, но сегодня отчего-то грустно. Эх! Видимо переезд в «служебное жилище» мне теперь не особо-то поможет и надо бы что-нибудь новенькое придумать, но такое, чтоб ненароком не обидеть девушку. Вот же, чёрт подери, мне ещё и этих забот тут не хватало!

— Спасибо, сеньорита Гарсия. Пожалуй, что таки - да, кофе принесите позже. А сейчас заберите поднос и можете быть свободны. - пододвигаю к себе тарелку с жареной рыбой и неторопливо приступаю к трапезе.

С невозмутимым «покер-фейсом» безразличным голосом отправляю девушку в игнор и похоже, что она это чувствует. Ух ты, а как у неё глазки-то сверкнули, да и щёчки враз раскраснелись. Того и гляди, как бы этим самым подносом меня не огрела, но только лишь фыркнула словно рассерженная кошка и гордо задрав носик удалилась на раздачу.

— Мишель, ну зачем ты с ней так... холодно? Горрия девушка очень даже хорошая, из приличной семьи и к тебе относится с большим уважением. Вот на твоём месте, я бы наоборот обратил на неё самое пристальное внимание. Из неё хорошая жена может выйти! - блин, мой заместитель что, тоже решил в свахи переквалифицироваться?

— Шарль, ты б лучше рыбку скушал. Тунец очень вкусный и гарнир тоже просто восхитителен. Так что поменьше разговаривай и долго здесь не рассиживайся. Нам с тобой ещё рабочие вопросы порешать надо, а вот все эти разговоры о девушках и прочем, давай отложим до более благоприятного времени. Сейчас для этого не совсем подходящий момент и место. - с лёгким сожалением отодвигаю пустую тарелку и берусь за стакан с компотом. Тунец в кляре действительно хорош, но вот кофе, судя по всему, мне сегодня не видать.

— Но почему, Мишель? Почему сейчас этому не время? - ну вот же настырный у меня заместитель!

Пью компот оставляя вопрос Шарля без ответа. Почему-почему... да потому!

..., потому, что мы пилоты

Небо наш, небо наш родимый дом...

https://rutube.ru/video/a3e3ca4355d308c5eb498cdbc004f272/?r=plwd

***

Да уж... неделька выдалась на редкость «ударная». Это в порту грузили ящики лебёдкой, а вот у нас на аэродроме такого «девайса» как-то не предусмотрено. Но ничего, справились. Крупногабаритные ящики на землю с грузовиков спускали по брусовому пандусу, благо после ремонта у нас образовался внушительный запас «лесоматериалов». А затем уже по отрезкам труб, как по каткам перекатывали груз в ангары. Все три самолёта вместились в пятнадцать ящиков. Ещё в трёх находились «запасные» крылья, крыльевые подкосы, колёса и прочий «расходный материал». Вот уж спасибо Артуру Антоновичу, ещё б немного «запчастей» и нам можно было бы новый «Девуатин» собрать. Всё-таки хозяйственный у меня контрагент, хотя — да, в конечном итоге все это «добро» всё равно оплачиваю из собственного кармана.

В остальных ящиках пришло вооружение; шесть крыльевых пушек «Эрликон», и по шесть пулемётов «Виккерс» и «Дарн». Выбор последних обусловлен тем, что они позволяют использовать ленточное питание, причём в «Дарне» ленту можно запитывать как с правой, так и с левой стороны пулемёта. Что при размещении пушек и пулемётов в очень стеснённых условиях центроплана (центральной консоли крепления крыльев), выглядело гораздо предпочтительнее, чем то же использование крыльевых пулемётов с реечным или дисковым питанием. Всё-таки лента на восемьсот патронов выглядит намного внушительнее, чем те же пулемётные диски на триста, или тем более, реечное питание всего на сорок патронов. Да, конечно, перезарядить диск или рейку намного проще, но на земле, а вот как это всё осуществить в воздухе? Оттого и настоял, чтоб мне установили «родные» крыльевые пулемёты «Дарн», а не выбрасывали их за ненадобностью «на свалку». К тому же у «Эрликона» в «улитке» всего шестьдесят снарядов, это очередь на десять-двенадцать секунд, а что потом? Чем отбиваться? Двух «Виккерсов» с их дисковыми магазинами на триста патронов всё-таки «маловато будет». Вообще-то, в принципе можно было бы применить диски и на шестьсот патронов, такие тоже есть, но аэродинамика этого не позволяет. У капота и от таких вот магазинов уже видны «раздутые щёчки». От того и на крыльевых «Эрликонах» применяются только магазины по шестьдесят снарядов, а не по сто. Тоже из-за аэродинамики. Эти «ушки чебурашки» хоть и прикрыты снаружи обтекателями, но дополнительное сопротивление воздушному потоку всё равно оказывают.

Отдельная эпопея вышла со сборкой самолётов. У нас всего два «специалиста» по самолётам, но оба явные «теоретики». Это я о себе и Сен-Жаке. Схему сборки Артур Анатра нам передал, как всё должно происходить в теории мы тоже знаем, но вот опыта сборки у нас нет. Помог наш командующий Мартин Луна, приславший сразу троих своих авиамехаников с «Бильбо-один». Эти парни обсуживают истребители «Ньюпорт-Деляж 52» и в проблемах подобной сборки разбираются досконально. Что там, что здесь, оба самолёта практически идентичны. Обычные «парасоли», лишь формой крыльевых подкосов и различаются. Авиадвигатели тоже разные, но вот в остальном всё похоже. За исключением разве что вооружения, дополнительного навесного оборудования и бронирования. Даже пушки «Эрликоны» известны ещё со времён Великой войны. Но только как наземное зенитное оружие, а вот на самолёты их пока что никто ставить не рискует, хотя последние модели фирма «Эрликон» именно для этого и разработала. Так что поневоле в этой области стану «первопроходцем».

С «Дарнами» тоже оказалось не всё так гладко, как первоначально показалось. Это для наземной стрельбы или с турели, лента в полторы тысячи патронов хороша. Лежит себе спокойно в коробке на подставке и «есть, пить не просит». А вот в полёте, тем более во время воздушных эволюций её начнёт «мотылять» в коробе так, что мама не горюй! Перекос патрона в патроннике сразу можно гарантировать на все сто процентов. Вот и пришлось Анатре в срочном порядке «изобретать» систему из фанерных пеналов для укладки патронной ленты, исключающей этот перекос. Но «осетра пришлось урезать». Теперь в ленте всего восемьсот патронов. Досадно, но терпимо. А вот с креплением авиабомб нам уже ничего нового мудрить не пришлось. Системы для внешней подвески бомб под крыльями самолётов уже давно известны и много где применяются. По-моему, даже в Союзе они сегодня уже используются. Во всяком случае во время ВОВ, похожие балочные держатели использовались при подвеске авиабомб на наших У-2. Единственно что ещё никто так высоко эту бомбовую подвеску не задирал, ну так это особенности крыла «Парасоль». Конечно вид бомбовых стабилизаторов, висящих под крыльями самолёта прямо перед самым носом лётчика, не очень-то последнего вдохновляют, но больше их и крепить-то негде. А надо!

И последний штрих в отличиях наших «Девуатинов» от «Ньюпортов», это бронирование. Ещё от Поля Рене Фонка слышал, что во время Великой Войны пилоты под свою «пятую точку» подкладывали обычные чугунные сковородки, а спинку кресла обшивали «подручным материалом», от лиственных брусков до листового железа. В общем, кто на что был горазд. Понятно, что «бронекапсулу» мне Анатра не изобрёл, но и спинки, и чашки кресел пилотов изготовлены из восьмимиллиметрового котлового железа. А дополнительной защитой служат батареи питания от «Телефункена» закреплённые на спинке кресла. Батареи заменить проще, чем пилота. И вообще самолёт в отличие от «исходника» получился более тяжёлым. Одна лишь пушка «Эрликон» весит без магазина сорок три килограмма, сам магазин и к нему шестьдесят снарядов по 125 граммов ещё «тянут» на полпуда. А таких пушек две! К тому же и пулемёт «Дарн» тоже отнюдь не лёгонький. Вместе со снаряженной лентой его вес почти на десять с половиной кило выходит, а их тоже два. Ну, ладно, «Виккерсы» можно не учитывать, их вес сразу входит в изначальный вариант расчёта нормальной взлётной массы самолёта, но дополнительные бортовые бронелисты прикрывающие кабину пилота, бронелист на полу и бронеспинка кресла пилота тоже потянули на восемнадцать килограммов, и плюсом идут ещё четыре килограмма от двух балочных креплений авиабомб. Итого общий вес истребителя увеличен без малого на полтора центнера. И это, если не учитывать девяносто одного килограмма от двух английских авиабомб, с которыми тоже придётся взлетать. Две французские вообще потянут на дополнительный центнер. Охренеть! Но нет ничего лишнего, даже бронеспинку не выкинуть. Уж «лучше быть немножко медленным, но живым, чем слишком шустрым, но мёртвым.»© Придётся привыкать.

Сборку первого самолёта начали в среду утром и закончили в пятницу к вечеру. Можно было быстрее. Но мы с Шарлем «сборщиков» не торопили. Пусть наши парни учатся и руками пощупают все детали. Сомневаюсь, что командующий оставит нам своих механиков до самого конца «сборочного процесса», так что «мастер-класс» надо использовать на всю катушку. Остальные самолёты наши механики начнут собирать уже без подсказок. Но польза от такой вот «вдумчивой сборки» тоже есть немалая. Закрепление навыка происходит намного лучше и увереннее при таком вот неспешном подходе к делу. После завершения сборочного процесса заправил самолёт и совершил несколько пробных пробегов по взлётной полосе с короткими подлётами, чем вызвал бурю восторга у своих подчинённых. Ещё бы! Они своими руками впервые собрали «аппарат» способный летать. Разве могли эти парни мечтать о подобном ещё каких-то полгода назад? Да они бы ни в жизнь никому не поверили, случись им такое услышать. А вон, смотри-ка. Стоит же! И вот теперь уже по праву можно считать себя авиамехаником. Пришлось всем пообещать устроить завтра праздничный обед. Грех такое великое дело не отметить, а сборкой остальных машин займёмся с понедельника. В среду в порт прибывают следующие три самолёта, а ещё через неделю остальные шесть. Вот всем и привалит «забот невпроворот», но парни этому только рады. Учёбе конец, началась настоящая работа!

***

Вот кто сказал, что «понедельник — день тяжёлый»? Врут! Для меня сегодняшний понедельник, восьмого июля тысяча девятьсот тридцать пятого года, несмотря на сплошную серую небесную хмарь и туман в горах, день почти что праздничный. Сегодня первый боевой вылет моей «единички». Собственным именем мой «боевой товарищ» пока что ещё не обзавёлся, посмотрю как он себя покажет в бою, а там и видно будет, какого имени он достоин. Так что всё у него впереди. Вчера перегнал свой «Девуатин 371-01» на аэродром «Бильбо-один», пристрелял пулемёты и пушки на аэродромном стрельбище и завершил покраску. Была б моя воля, так и вовсе оставил бы самолёт в двух цветах; «неба голубого» с нижнего ракурса и бледно-серого с оливковыми разводами при взгляде сверху. Но подполковник Луна был категоричен:

— Команданте Лапин, вы «Корсар», а не пират. Вот и будьте любезны нанести на самолёт всю положенную ему расцветку, символику и не забудьте нарисовать свой тактический знак! - и стоит, ехидно улыбается.

Ему видите ли смешно! А мне? Ну да, растерялся немного, когда приехал в Виторию за документами в канцелярии правительства и там меня проинформировали, что помимо «Каперского свидетельства» и патента для своей частной военной компании «Корсары», мне необходимо также зарегистрировать «геральдический знак ЧВК». Тот, что будет красоваться на фюзеляжах самолётов моей эскадрильи и развиваться на нашем знамени. Нифигасе! Так мне оказывается ещё и собственное знамя теперь полагается иметь? Обалдеть... Круто! Вот быстренько и нарисовал череп в обрамлении двух перекрещенных абордажных сабель. И нечего над этим ржать, «Адамова голова» очень уважаемый знак в этом времени и ни у кого вопросов к нему не возникнет, а мне так даже нравится. Пусть ещё спасибо скажут, что лысую черепушку «Адамовой головы» прикрывает треуголка, а не бандана. Решил, что с этим всё-таки перебор выйдет, как и с перекрещенными костями. Но честно говоря, очень уж хотелось и еле удержался от такого мальчишеского поступка. А вот что делать с республиканскими опознавательными знаками, даже не представляю. Конечно, номер самолёта перед кабиной пилота нанести надо обязательно, но вот концентрические круги на фюзеляже и крыльях самолёта цветов республиканского флага меня просто в ступор вгоняют. Это кто ж такой «умный» так распорядился, чтоб на своём самолёте «мишени» рисовать? Нафиг! Обойдусь узенькими полосами триколора на законцовках крыльев и руле направления, мне скрытность моего самолёта намного важнее, чем вся эта показная мишура и армейский гонор.

— Бильбо-один. Я Француз, разрешите взлёт!

— Я Бильбо-один, взлёт разрешаю. Удачной охоты, Корсар! - по голосу узнаю, что на связи сам Мартин Луна.

А ничего так дядька оказался, сработаемся! Ехидный правда, но в меру. И дисциплину блюдёт. По моему рапорту первое отделение «ветеранов Рифских сражений» из комендантского взвода с аэродрома «Бильбо-два» в полном составе на границе с Бургасом уже окопы роет. А вот нехрен было пьянку со шлюхами в карауле устраивать и «щенка» команданте «во фрунт» строить, когда попытался сделать замечание этим оборзевшим «ветеранам». Мне такие вот «охреневшие деды» на охране моих, почти что личных самолётов и даром нафиг не упали. Желающие «тянуть военную лямку» в глубоком тылу всегда найдутся, но мне необходима настоящая охрана, а не её жалкая пародия. Тем более, что на охрану нашего аэродрома у меня всего-то тридцать человек прикомандировано и больше пока не предвидится. Правда у нас есть ещё двенадцать человек из расчётов четырёх «Эрликоновских спарок», но этих парней к караульной службе никак не привлечёшь.

У них своя, «ответственная служба». Зенитчики, помимо своих повседневных обязанностей по обслуживанию пушек, по очереди ведут наблюдение за небом. Никаких выносных постов ВНОС (воздушное наблюдение, оповещение, связь) у нас не существует, да и где их тут размещать, а главное, чем их снабжать? Еле-еле одну-то радиостанцию на наш аэродром «Бильбо-два» у подполковника с трудом выпросил. А ВНОС — вообще епархия командующего ВВС Басконии, но «лишних» радиостанций у него нет и в ближайшем будущем не ожидается. Это уж после моей настоятельной просьбы к моему «представителю и доверенному лицу» во Франции, Артуру Антоновичу Анатра (и, естественно, опять же за мой счёт), на всех наших «Девуатинах» были установлены рации — «телефункены». Пусть это вышло дороже и «вес лишний», но самолётные рации в любом случае намного лучше, чем руками махать сигналы подавая и курс указывая, тем более в бою. Но вот без ВНОС всё-таки служить проблематично. Вражеские разведчики так и шастают по небу. На фоне гор не очень-то их различишь. Даже если и заметит кто, то пока придёт сообщение на аэродром «Бильбо-один», да пока по тревоге на перехват нарушителей поднимутся дежурные «Ньюпоры», наглецов уже и след простыл. Но за последний месяц в Бильбао уже трижды воздушную тревогу объявляли. Слава богу, пока что все тревоги оказались ложными.

Лечу на север придерживаясь правого берега Нервьон Ривер и от портового городка Гечо поворачиваю направо вдоль берега Бискайского залива на курортный Сан-Себастьян. Этот маршрут мне известен довольно хорошо, весь последний месяц неоднократно по нему летал, разнообразя свои занятия с курсантами-технарями. С утра у нас с Шарлем «картографические полёты», а после обеда занятия. Но что тут поделать, если любые полётные карты здесь отсутствуют «как класс» не только у пилотов «Бискайской авиагруппы», но и у самого командующего ВВС. Есть только лишь «географические», да и те, скорее уж просто красиво нарисованные «картинки местности» и «к суровой действительности» отношения почти не имеющие. Два новых «Моноспара» закупленные в Англии специально для аэрофотосъёмочных работ в Басконии к своей работе пока так и не приступили, и скорее всего в ближайшем будущем вряд ли теперь уже приступят.

Так что появление «полётных карт» под большим вопросом. Вот и летали с Шарлем. Он «рулил», я рисовал «кроки местности». По примеру моего первого боевого командира Владимира Николаевича Порфёненко. Иногда летал в одиночку, но чаще в качестве лётчика-наблюдателя на «Фиате». Благо что сам Мартин Луна с пониманием отнёсся к нашей затее и «Фиат» мне выделил, хоть и «с большим скрипом». Это здешние пилоты местность знают «наизусть», но у меня в эскадрильи станут служить лётчики «понаехавшие», и времени на то чтобы каждого «поводить за ручку» и ознакомить с окрестностями будет очень мало, если оно вообще будет. Спокойная обстановка и временное затишье в любой момент могут смениться боевой работой и зависит это отнюдь не от нас с подполковником.

От курортного Сан-Себастьяна до приграничного с Францией городка Ирун всего три минуты неспешного полёта, а затем поворачиваю на юг в сторону границы с Наваррой, нахально её перелетаю и лечу уже над вражеской территорией. Тут меня интересуют возможные приготовления фалангистов, но никакого оживления на вражеской территории не замечаю. По мне никто не стреляет хотя лечу совсем низко, облачность... мать её! Солдаты на блокпостах с обоих сторон уже хорошо выучили силуэты вражеских самолётов и понимают, что им истребитель не страшен. Если, конечно, его по глупости не дразнить. Но любителей «пощекотать себе нервы» или сыграть «в русскую рулетку» с истребителем, как-то вот до сегодняшнего дня не находилось. А так... Да пусть себе летает, что он там нового увидит-то? Поглазеет и улетит, «дело-то житейское!»© Вот и я беру курс домой, на Бильбао. Действительно, так ничего нового и не увидев. Пока что «на Северном фронте» всё без перемен. Затишье.

До Бильбао остаётся чуть более сорока километров и впереди по курсу у меня лежит небольшой городок Дуранго. В моей реальности широкую известность получила варварская бомбардировка древнего баскского города Герника, духовного центра Страны Басков. Тогда в результате бомбёжки и впоследствии от ран в госпиталях скончалось более тысячи ни в чём не повинных мирных жителей. Бильбао при его штурме войсками фалангистов понёс намного значимые потери, но испанский художник Пабло Пикассо написал и назвал свою картину «Герника». И это разрушенная Герника вошла в мировую историю, как самый первый гражданский город, подвергнутый массированной воздушной «бомбардировке устрашения». Но по моим воспоминаниям «из будущего» хорошо знаю, что на самом деле таким городом стал вот этот самый Дуранго. Всего чуть более девяти тысяч населения и основная «вина» которого заключалась лишь в том, что он был крупной и удобной, но хорошо укреплённой транспортной развязкой на пути франкистов в Бильбао.

Мирный город Басконии был варварски разрушен немецкими и итальянскими тяжёлыми бомбардировщиками по прямому указанию Геринга «в целях устрашения республиканцев», но лишь после того, как получил «молчаливое одобрение» этого приказа генералами Франко и Мола. В тот день, под бомбами и завалами разрушенных зданий, во время этой бомбёжки погибло более пятисот горожан, но это только малое число из тех, кого удалось откопать и опознать. Ещё более тысячи раненых и обожжённых людей скончалось в больницах Бильбао. Но сколько всего человек погибло в результате той бомбардировки от ран, или навсегда так и осталось лежать под руинами разрушенных зданий, история стыдливо умалчивает. Впоследствии фашисты даже эти цифры пытались отрицать. Мол, все католические церкви и монастырь в городе были взорваны и сожжены вместе с монахинями и священником отступающими «коммунистами», а немецкие бомбардировщики «Юнкерс Ю52», итальянские «Дорнье» и «Савойя» вовсе не бомбили и не обстреливали мирных горожан. И это совсем не они гонялись за обезумевшими людьми в панике метавшимися по улицам обречённого на смерть города. Но факты вещь упрямая и есть показания свидетелей полностью изобличающие варварские злодеяния фалангистов. Только вот кому была нужна эта горькая правда «в стране победившего фашизма»?

Лечу прокладывая курс по знакомым горным долинам, никого не трогаю, поглядываю по сторонам да любуюсь красотами горных пейзажей. Как вдруг, немного впереди и чуть ли не наперерез моему курсу, из-за очередной горы вальяжно выплывает «Бреге-19» с косыми «Андреевскими крестами», чёрными на крыльях и белым на руле направления. И начинает неспешно удаляться в сторону городка. Вот нихренасе? Неожиданная встреча! Да и он похоже к ней тоже не совсем готов. Пилот внимательно смотрит прямо перед собой и выдерживает курс, явно опасаясь столкновения с горами, впереди по курсу почти сходящимися и превращающими широкую долину перед городком в узкое ущелье. Так-то, исходя из здравого смысла, не мешало бы ему сейчас и повыше подняться, но чуть выше сплошным покрывалом нависает густой туман и сквозь него уж точно ничего не увидишь. Вот и рискует лётчик, готовясь войти в ущелье почти «по ниточке» над самой дорогой. Но вот его наблюдатель, вместо того чтоб смотреть по сторонам, перегнулся через борт и что-то увлечённо разглядывает на земле. А ведь не зря же говорят «любопытство кошку сгубило»! Вражеский самолёт окрашен в камуфляжный цвет похожий по своей раскраске на республиканскую авиацию и на фоне гор почти не заметен, так-то оно и понятно, мы все здесь «маскируемся». Но «гражданской авиации» сейчас в Испании нет, да и опознавательные знаки на фюзеляже не оставляют сомнения, что передо мной вражеский самолёт-разведчик.

Моя позиция — лучше не придумаешь. Вражеский самолёт-разведчик удаляется от меня курсом справа налево и явно осматривает дорогу на подходе к Дуранго. Скорость этой «усталой черепахи» даже на форсаже не превышает двухсот тридцати пяти километров в час и это при моих-то почти четыреста с лишним? Ну уж нет, тут-то ты от меня не убежишь! Неожиданно на меня накатывает чувство мрачного удовлетворения. Это год назад в Парагвае, мне пришлось вступить в свой первый бой с противником «спонтанно» и без всякой к тому подготовки, но сегодня я к бою не только готов, но и сам ищу его. Никаких рефлексий по поводу предстоящей схватки у меня нет и в помине. Да, моя война началась намного раньше, чем сам предполагал, но и что с того? Сейчас передо мной враг, возможно один из тех самых лётчиков, что в недалёком будущем вполне мог бы появиться в небе над моей родной Одессой. У него на фюзеляже самолёта под кабиной наблюдателя мастерски изображена игральная карта «Пиковый Туз». Видимо бомбардир этого самолёта уже успел где-то неплохо «отличиться» или вообще является «мастером снайперского бомбометания». Любят в этом времени пилоты и бомбёры таким вот «наглядным» образом отмечать свои победы и достижения. Но сколько таких вот «пиковых», «бубновых» и прочих «расписных» будут летать в небе над моей Родиной, сегодня зависит в том числе и от меня. Так что, никакой пощады врагу!

У вражеского пилота на фюзеляже закреплён всего один курсовой пулемёт «Виккерс» и мне он не опасен. Если, конечно же, с дури его в лоб не атаковать, так я и не собираюсь. Но у лётчика-наблюдателя в кабине уже два спаренных «Льюиса» стоят на турели, и вот он может так «наказать» за невнимательность, что мало мне не покажется. Я ниже разведчика на полста и мне до цели триста метров. В принципе, уже вполне можно стрелять, но зачем? Пока наблюдатель «проснётся», я с него шлемофон снять успею! Даю полный газ и спешу«на рандеву». В последний момент вражеский летнаб всё же «очнулся» и даже успел за пулемёт ухватиться, но в стрельбе не преуспел. Вспышки от выстрелов тоже были, но все куда-то «в ту сторону». «Пиковый туз» хорошая мишень и короткая очередь сразу из четырёх пулемётов и двух крыльевых пушек не должны оставить врагу никаких шансов. И не оставили... Вот только обе крыльевые пушки, как и крыльевые пулемёты, «в молоко» отстрелялись. И что за хрень? Я же вчера их лично пристреливал! Но летнабу хватило и моих пулемётов «Виккерс» установленных в фюзеляже. Наблюдатель безжизненно обвис на ремнях и «спарка Льюисов» под его весом задрала в небо свои стволы. Всё, теперь он мне не опасен.

Иду в разворот, чтоб зайти в хвост разведчика и «разобраться» с ним уже окончательно... и, с большим трудом вписываюсь в долину. Всё ж таки «фигурять» в горах на такой низкой высоте довольно проблематично. Но вот вражеский лётчик меня удивляет! В прямом смысле этого слова. Пилот неожиданно бросает ручку управления самолётом и в панике начинает отчаянно размахивать руками над головой. У него в правой руке мельтешит белая тряпка, видимо шейный шарф уже успел с себя содрать. Однако, какой же он предусмотрительный оказался! То, что пилот мне сдаётся, это я уже понял, но вот каким хреном, а точнее, хм... «каким макаром», он сейчас удерживает ручку управления самолётом, вот это мне непонятно. Догоняю, пристраиваюсь чуть левее, машу рукой в сторону Бильбао и показываю ладонью что ему надо садиться. Пилот облегчённо кивает и берёт курс на аэродром «Бильбо-один». Видимо тоже хорошо знает где тот находится, а возможно раньше уже не раз летал по этому маршруту или вообще тут служил. Включаю рацию и нажимаю тангету:

— Внимание! Говорит Француз. Вызываю Бильбо-один. Ответьте Французу!

— Это Бильбо-один. Слышим тебя хорошо. Что случилось, Француз?

— Бильбо-один. Захватил пленного, сопровождаю. Освободите посадочную полосу для трофея! Как поняли? - небольшая пауза и вновь слышу в наушниках слегка ошарашенный голос подполковника.

— Это Бильбо-один. Тебя поняли, полоса свободна, к встрече готовы.

Вот и всё. Через десять минут «Бреге-19» уже заходит на посадку. Сопроводив «трофей» и убедившись, что посадка прошла штатно, а пленного лётчика принимает «группа встречающих», ухожу на второй круг и затем сажусь сам. Пилота уже увели в штаб для допроса, а наблюдателя отнесли к лазарету. Судя по тому, что он так и лежит на носилках у входа и лишь накрыт простынёй, медицинская помощь ему уже не понадобится. Подхожу к самолёту. Да уж... дырок-то в нём много, но вот толку от них никакого. Никаких критических повреждений на первый взгляд не вижу. Ни один трос не перебит, ни один шпангоут, лонжерон или ещё хоть что-то из силового набора фюзеляжа не повреждены. Считаю дырки в обшивке. Хм, больше двадцати и все в районе «Туза» легли, куда и целился. Разброс минимальный, однако кучно бьют мои пулемёты и это радует. Но! Вот! И теперь в полный рост встаёт вопрос, а как же тебя сбивать-то? Если даже пуля от «Виккерса» диаметром 7.7 мм тебя не берёт? Теперь только на «Эрликоны» и остаётся уповать, надеюсь, что уж эти-то пушки меня не подведут. А где вчера я так лихо умудрился «накосячить» с пристрелкой пушек уже и сам понял. Ну что сказать? Лопухнулся! Пулемёты «Виккерс» пристреливал-то на двести метров, но вот «Эрликоны» и пулемёты «Дорн» на полсотни. И всё бы ничего да по запарке центр щитовой мишени тоже по уровню пулемётов и пушек выставил, а они на крыльевой консоли установлены. Но это же больше метра разницы по высоте с «Виккерсами» установленными в фюзеляже! Вот и отстрелялся «точно в цель» но на метр выше. Хорошо ещё что моего сегодняшнего позора никто не увидел, а мой «косяк» вылез наружу сразу и к тому же «в тепличных условиях». Ничего, завтра всё исправлю. У меня ещё всё впереди!

***

Допрос пленного показал, что обстановка на аэродроме Памплоны особо не изменилась, разве что благодаря мне на один бомбардировщик у них сегодня стало меньше. Да после недавнего «наглого перелёта предателя» на нашу сторону доверие к лётчикам очень сильно упало. Теперь всех пилотов без исключения перед вылетом на задание тщательно обыскивают, чтоб исключить «пронос на борт» оружия. Но особо «подозрительным» в полёт даже парашюты запрещают брать. Как в сегодняшнем случае. Теперь-то мне стало понятно, отчего это «пленный» так оживлённо руками «семафорил», жить-то хочется всем! Вот ну ни хрена ж себе, какими «драконовскими методами» мятежники от них к себе лояльности добиваются. Но на мой взгляд, это совершенная глупость. Если уж потенциальный перебежчик задумает переметнуться на другую сторону, так он это и под дулом пистолета сделает. Управление самолётом только из кабины пилота, а застрелишь лётчика, так и сам разобьёшься нафиг. Выкинуть тело «угонщика» за борт и пересесть на его место? Так это уже из области фантастики! Да и фиг с ними... Главное, что нам пока что ничего не угрожает. Воспользовавшись удобным моментом предлагаю командующему «махнуть не глядя», «Фиат» в обмен на «Бреге-19». А что такого? Нормальный чейндж!

— Команданте, а вы, однако наглец! Мало того, что за «Бреге-19» требуете премию как за «сбитый в бою», так ещё истребитель у себя хотите оставить? Не жирно будет? Может всё-таки поумерите свои чрезмерные аппетиты? - вот же жмот!

— Сеньор командующий? Я предлагаю вам очень выгодный обмен! Премию мне всё равно придётся выплатить. Но! Я же не обломки вам впариваю, а почти что новенький бомбардировщик. Он просто как родной впишется в вашу эскадрилью и заметьте, я его вам совсем не продаю, хотя и на это право имею. Я — Капер, и вот на этом немножко зарабатываю. Так зачем же вам тот старый итальянец, что давно на ладан дышит и ему уже недолго осталось? От него вам абсолютно никакой пользы. Это же рухлядь, а совсем не самолёт! Его боевая мощь давно на нуле и стоимость тоже. Вы всё равно не сможете его использовать. Вот поверьте мне на слово, он вам совершенно не пригодится! Берите мой бомбардировщик? Отдаю почти что даром! Посмотрите какие у него шикарные обводы, а какая элегантная отделка? Это ж конфетка! Он словно специально для вас пошит! Тьфу... построен! Подумайте хорошенько и скажите же мне наконец, каким будет ваш положительный ответ на такое моё щедрое предложение? - ох, ну и хохотал же подполковник, аж прослезился.

— Вот никому бы не поверил, если б мне сказали, что когда-нибудь придётся торговаться за самолёт с советским евреем!

— Я русский!

— Да брось, Мигель! Неужели ты и на самом деле считаешь, что за эти два месяца мы не проверили по своим каналам с кем имеем дело? Не обижайся, но мы не настолько доверчивы и наивны как ты думаешь, и о тебе сегодня знаем даже немного больше, чем ты сам. Конечно, Алессандро сразу отрекомендовал тебя с самой лучшей стороны, но и мы тоже перепроверили. Хоть ты и советский, но мы тебе полностью доверяем. Но вот то, что ты самый настоящий еврей, так это только что сам доказал. Поверь, твоя мать может тобой гордиться! - и снова ржёт.

— Мигель, ты настоящий авантюрист! Но деятельный, со связями и довольно скромный. Но сейчас нам именно такие и нужны. Другому руководить боевой эскадрильей мы бы ни за что не позволили. Кстати, известный тебе команданте Андре Мальро вытребовал у Мадрида месячный оклад в три с половиной тысячи долларов. Хотя лётной лицензии у него нет, сам не пилотирует и летает только наблюдателем. Так что ты немного продешевил, но пересматривать твой оклад мы не станем! Ладно, ты прав. «Бреге» мне действительно пригодится и его забрал бы у тебя в любом случае. А этот «Фиат» так и быть, запишем как посыльный самолёт и закрепим за твоими «Корсарами». Но только временно! И не спорь, это не обсуждается. Премию за свой «сбитый» тоже получишь в полном размере. Ну, что? По рукам? - и мы пожимаем друг другу руки. Я так вообще, с огромным облегчением.

Да пофиг мне на этот оклад, мне бы стоимость своих истребителей «отбить». Война судя по всему выйдет долгой и надеюсь, что сеньор Агирре успеет расплатиться за поставки. А вот на «Фиат» у меня уже есть планы. Мои «технари» в очередь выстроились, чтоб «прокатиться», а я не возражаю. Как только свободное время появляется, так сразу кого-нибудь из желающих усаживаю в кабину, жёстко «приковываю» и отрабатываю полный каскад фигур высшего пилотажа. И мне тренировка, и определённый «отбор» будущих курсантов для лётного училища проходит. Это вот сейчас моё предложение отправить группу курсантов на обучение в Советский Союз, пока встречают «в штыки» и командующий и президент. Нет у них к СССР никакого доверия, но начнутся бои, пойдут потери и этот вопрос всё равно придётся решать. Но начинать-то всё-таки лучше без спешки. А свои обученные пилоты Басконии ещё пригодятся. Возможно и советские самолёты в Стране Басков появятся на постоянной основе, а не эпизодически. Ну чем чёрт не шутит? В моей-то реальности они здесь были!

***

На «Бильбо-два» меня встречают как героя. Даже немного растерялся от неожиданности. Ну какой там «жестокий бой»? Так, немного постреляли и на этом всё. Ну и что с того, что вражеские пулемёты оказались сильно закопчёнными? Вам-то откуда это известно? А! Уже с «Бильбо-один» позвонили и всё-всё в деталях рассказали? А может их просто перед вылетом забыли почистить? Да, врага убил и самолёт взял в плен, этого не отрицаю. Так для того и летал, чтоб врага найти. Это моя работа! И хватит меня щупать, я вам не девушка! Нет на мне никаких «боевых ран», этого мне ещё не хватало. Лучше займитесь самолётом. Вот мои пулемёты и пушки точно надо срочно почистить. Сейчас и проверим, чему вы тут научились. Блин... Еле отбился! Но вот обедом меня покормили, как на убой. И кофе подали именно такой, что больше всего люблю. В меру горячий, с ложечкой сахара и пышной пенкой посыпанной корицей. А кто так хорошо знает мои вкусы, тоже догадываюсь. Вон её рыжая шевелюра на раздаче мелькает. Но сама не подошла, хоть и числится у нас подавальщицей, отправила напарницу. Гордая! Обиделась на меня за игнор. А может это и к лучшему?

Думал после обеда немного отдохнуть, но Сен-Жак все планы мне порушил, устроив форменный «разбор полётов». Наедине в штабе и, довольно нелицеприятный. Весь мой «бой» разобрал на фрагменты и потыкал носом в «косяки», раскритиковав «тактику боя» в пух и прах. Давненько меня так никто не чихвостил, даже как-то «неуютно» вдруг себя почувствовал. Всё-таки этот капитан — лётчик с большим боевым опытом, хоть и бомбардир. И наглядные примеры приводил из своего прошлого. В общем, мне гордиться-то оказывается нечем, победил в этом бою чисто за счёт везения. Повезло, что тот наблюдатель отвлёкся. Но вообще-то, его шансы сбить «неподвижную мишень», атакующую «в лоб», были намного выше чем у меня, стреляющего по «мишени движущейся». Ну так-то да, по сути у нас там было два пулемёта против двух. И вот кто же меня за язык-то тянул, рассказывать Шарлю о своем просчёте с пристрелкой крыльевых пулемётов и пушек?

— Мало того, зачем-то рисковал, прижимаясь к вражескому «Бреге-19». Но если б там сидел фанатик, то в узком ущелье уйти от столкновения стало бы невозможно, если бы он на это решился. Ты же скорости сам уровнял и тем самым преимущества себя лишил! - вот чёрт, а об этом я как-то и не подумал!

— Шарль, так что мне оставалось делать? Просто расстрелять пилота в спину? Так он сдавался! Это как-то совсем уж не благородно. Я вот предпочёл рискнуть, а в итоге и пилот жив, и мы получили неплохой приз! - Сен-Жак грозно хмурится, отрицательно мотает головой и экспрессивно выпаливает:

— Да Мишель! Да! Ты должен был просто банально его сбить, а не глупо рисковать. Вот ты знал, что в тот момент было в голове врага? Нет! Этого ты знать никак не мог. Пойми, в погоне за «призом» важно самому этим «призом» не оказаться. На Великой Войне выживали только те, кто был беспощаден к своим врагам. Мы не зря прозвали Освальда Бельке и Альбрехта Рихтгофена «хладнокровными убийцами». Эти «рыцари неба» не оставляли после себя подранков и не считали нужным давать нам шансов выжить. Это в своих мемуарах можно рассуждать о благородстве и рыцарстве, но до мемуаров ещё нужно дожить! - мой друг неожиданно ухмыляется.

— Запомни, Мишель. Пилоты бывают рискованными и бывают старыми. Но не бывает старых рискованных пилотов. - хм, это мне кажется, или я уже где-то слышал что-то подобное?

— Пойми, Команданте. На тебя сейчас слишком много всего завязано, и ты просто не имеешь права попусту рисковать своей жизнью. - и немного помолчав, добавляет: — Мне бы очень хотелось увидеть воплощение твоих наработок в деле. То, о чём ты мне рассказываешь, сегодня нигде не применяется. Я не знаю, где ты набрался подобных идей, но по меньшей мере всё это выглядит очень интересно. Давай сначала создадим эскадрилью, обкатаем твои тактические наработки, а потом уж рискуй себе на здоровье! - и Шарль заразительно смеётся.

Вот и поговорили. Что называется, лихо он спустил меня «с небес на землю», а то уж было совсем возгордился и «нимб позолоченный» решил себе заказывать. Шутка. После «разбора» проверяем готовность нашего «лётного парка» к встрече с непогодой. В Атлантике холодный фронт воздуха встретился с тёплым. Что сейчас там творится, даже представить страшно. Вспоминаю своё последнее «путешествие» и сразу тошно становится. Летом шторма случаются намного реже чем зимой, но всё-таки случаются. Через полторы недели прибывают наши пилоты из США и Парагвая. Надеюсь, что к этому времени сильный шторм уже сойдёт на нет. На мои «письма счастья» несмотря на некоторое моё сомнение отклик всё-таки пришёл. Вот только жаль, что Клэр Шеннолт не приедет. Его всё-таки уволили отправив в отставку, но повысив «на прощание» до капитана. Он сейчас где-то в Китае и Нельсон пишет, что знающие люди поговаривают, что его командир неплохо там устроился. Мол, получил чин майора, и даже сама королева к нему благоволит, а он занимается созданием китайских ВВС. Но из штатов к нам всё равно прибудут четверо истребителей. Это мои старые знакомые; первый лейтенант Скотти Нельсон и второй лейтенант Роберт Латер. Ого! Уже успели ещё по одной «звёздочке» на погоны получить. С двумя другими пилотами пока незнаком, но Нельсон в письме утверждает, что они тоже бывшие инструкторы и отличные пилотажники. Цель поездки не скрывают. Фашистов они недолюбливают, однако их интерес, в общем-то, вызван моим обещанием хорошего заработка. Типичные наёмники, но мне с ними не коммунизм тут строить и, мне тоже «не важно какого цвета кошка, лишь бы она мышей ловила.»©

Удивил Порфёненко. Вот уж не ожидал, что Владимир Николаевич изъявит желание вновь отправиться на войну, а как же его молодая жена? Думал что он просто кого-нибудь завербует по моей просьбе, но нет, сам едет. И везёт с собой тоже моих старых знакомых по Гранд-Чако, но всего двоих; американца Нормана Дрисколла и англичанина Уолтера Гуина. Видимо больше желающих подписать новый контракт не нашлось, да и выбора особого в Парагвае нет. Хороших лётчиков, а тем более опытных истребителей, там совсем мало. Кстати, правительство Парагвая в последний момент лихо «бортануло» русских генералов с их идеей создания в Латинской Америке «Русского анклава» на его земле, впрочем, так же, как и в моём мире. Пока шла война с Боливией генералам обещали земли и «широкую автономию» в границах Парагвая. Но как только война стала подходить к своему окончанию, так и денонсировали все договорённости по созданию этого анклава. Просто испугались последствий столь «широкомасштабной автономии», что была заявлена ранее. Так понятно же сразу было, что если бы туда со всего мира хлынуло несколько десятков тысяч эмигрантов из бывших офицеров Российской Империи, а затем и сотни тысяч рядовых солдат и казаков «понаехали»... Они бы не только всю элиту страны под себя положили (в прямом и переносном смыслах), так и всех бы индианок в стране оприходовали. И через пару поколений весь Парагвай заговорил бы уже на русском языке. Вот этого и испугались.

Ну и первыми через неделю к нам прибывают французы. Из них тоже знаю только двоих по аэродрому в Виллакубле; лейтенант Ив Дюссо и старший лейтенант Анри Розе. За двух других Розе ручается, мол тоже отличные пилотажники. Но вот эта «группа товарищей», по моему мнения, самые настоящие авантюристы и бретёры. Этих парней политика интересует «постольку-поскольку», к фашизму относятся индифферентно (его сегодня и во Франции хватает) и они вовсе не за «длинным долларом» в Испанию подались, а «чисто свести счёты» с оппонентами. Что-то у них там во Франции произошло, вот и договорились «по-джентельменски» разобраться со своими неприятелями в воздухе. Четверо любезно воспользовались моим предложением и нацелились на Бильбао, ещё четверо в Севилью укатили. Мушкетёры, мать их... хоть бы для начала свои познания в географии немного подтянули... Двоечники! Ладно, авось ещё и встретятся. Но меня довольно сильно расстроил отказ Рене Фонка. Вот на него и Клэра Шеннолта очень рассчитывал, но не срослось. Шеннолт в Китае и его адреса не знаю, а Фонк рядом, но делает карьеру и желания воевать за республиканцев не проявил. А жаль, мне бы его советы пригодились. Но два из них помню ещё со времён прохождения «стажировки» у этого прославленного Аса. «Сбивай врага, не подвергая себя опасности» и «береги патроны, стреляй метко». К тому же именно рассказы Фонка о том, как он впервые в мире применил на своём самолёте «Спад» зенитную 37мм пушку «Гочкис», заронили в мою голову идею сразу о двух «крыльевых Эрликонах». Если уж Рене Поль Фонк, стреляя одиночными снарядами и перезаряжая пушку вручную после каждого выстрела, смог стать самым результативным «снайпером» Антанты в Великой Войне с результатом в семьдесят пять подтверждённых побед (но по словам самого Фонка он сбил сто двадцать четыре), то автоматические «Эрликоны» должны были стать не менее эффективным и грозным оружием.

Засыпаю под нудное завывание ветра и монотонный шелест начавшегося дождя. Со мной остались «дежурить» Шарль и «группа поддержки» из шести технарей. На время непогоды мы распределили всех авиамехаников, включая оружейников и зенитчиков, в «дежурные смены» на случай, если придётся перезакреплять брезентовые чехлы на самолётах. Опыта «штормования» ни у кого из нас пока что нет, вот и подстраховываемся «на всякий пожарный». Дежурства суточные, до установления ясной погоды. Остальные, все кто не в графике, получили увольнительные и сидят по домам. Кухня тоже не работает, а на «дежурную смену» выдан трёхдневный «сухой паёк». Взводу охраны горячую пищу станут привозить из города. Вот уж кому не позавидуешь. Это мы в сухом и тёплом помещении, а на охране самолётной стоянки по периметру находится усиленный наряд из четырёх часовых. Часовой у штаба под навесом, караульные на КПП под грибком, а вот у тех бедолаг что несут службу возле самолётов никакого укрытия нет. Что-то мы с Шарлем этот вопрос как-то не учли и не продумали, да и командир охранного взвода нам тоже своевременно этого не подсказал. Ну, да ничего, мы ещё учимся и всё у нас будет!