Небо Утерянной Звезды

Глава 1. Первые признаки сумашедствия.

Телефон завибрировал в кармане красного худи, отозвавшись глухим гулом где-то в районе ребер. Парень лениво вытащил его, даже не отрывая взгляда от куска пиццы, который тянулся к его тарелке. На экране, поверх обоев с рецептом какой-то еды, крупными белыми буквами высветилось сообщение:

«ИДИТЕ В ЛЕС.»

Ни имени отправителя, ни глупых смайликов, ни приветствия — только эта странная фраза, от которой почему-то сразу похолодели пальцы. Ситуация напоминала начало дешёвого фильма ужасов, который они с Максом любили смотреть ночью под пледом, или сообщение из аккаунта, на который никто не заходил с 2015 года. В графе «Отправитель» значилось пугающее: «НЕТ ДАННЫХ».

— Что там? — Лера отвлеклась от своей остывшей кружки с чаем, заметив, как изменилось лицо брата.

— Да какой-то странный номер... Может, реклама или перепутали? — неуверенно ответил Дима, всё ещё глядя в экран.

— А что пишут? — Максим облокотился о стол, пододвигая к себе уже третий кусок «Пиццы от Петра I» — щедро усыпанную пепперони.

Трое подростков сидели на кухне их дома. Свет был намеренно тусклым — горела только лампа над старой вытяжкой, создавая уютный жёлтый полумрак, в котором так хорошо велись разговоры «ни о чём». За окном шумел проспект, изредка доносился дребезжащий звук запоздалого трамвая. На круглом столе, покрытом клеёнкой в мелкий цветочек, кроме кружек с чаем стояла полупустая картонная коробка. На коробке красовалась пафосная надпись: «Пицца от Петра I». Для Санкт-Петербурга название обычное, даже приевшееся, но от этого не менее странное, если задуматься о том, какое отношение император имеет к сыру и томатному соусу.

— Бред какой-то, — фыркнул блондин Макс, кивнув на телефон брата. — «Идите в лес», и отправитель неизвестен. Лохотрон, сейчас начнут доллары в тебя просить в долг, как тот нигерийский принц.

— Заблокируй, и делов-то, — пожала плечами Лера, поправляя кашатновые волосы, выбившиеся из небрежного пучка. Она единственная из троих пила не чёрный чай, а ромашковый — на ночь глядя кофеин был ни к чему.

— Сейчас, — блондин ткнул пальцем в экран, пытаясь удалить сообщение. — Я просто удалю чат и...

Он не договорил. Палец нажал на иконку корзины, но ничего не произошло. Дима нахмурился, нажал ещё раз, затем с силой зажал кнопку блокировки. Экран послушно погас, превратившись в чёрный прямоугольник, но ровно на секунду. С тихим, издевательским щелчком он засветился вновь, и на нём, пульсируя в такт частоте биения сердца, высветилось всё то же:

«ИДИТЕ В ЛЕС.»

— Оно приходит снова! — Он нервно застучал пальцами свободной руки по столу. — Одно и то же, каждую секунд, смотрите.

Он повернул телефон к остальным. На экране в их общем чате с неизвестным абонентом одно за другим появлялись десятки одинаковых сообщений, выстраиваясь в пугающую колонну:

«ИДИТЕ В ЛЕС.»

«ИДИТЕ В ЛЕС.»

«ИДИТЕ В ЛЕС.»

— Зайди в аккаунт, посмотри номер! — подал идею Максим, подавшись вперёд и едва не опрокинув кружку брата.

— Аккуратнее! Безтебя бы не догадался, — огрызнулся Дима, открывая информацию о сообщении. Но там было пусто, абсолютно. Ни номера, ни геолокации, ни-че-го! Только пугающая фраза, которая продолжала множиться в чате, как цифровой вирус, пожирающий память телефона.

Внезапно телефон выключился сам. Просто погас, издав жалобный писк. В кухне повисла звонкая, вакуумная тишина, нарушаемая лишь гулом холодильника. Все трое переглянулись. В свете лампы над вытяжкой их лица казались бледными.

— Вырубился... — прошептал Дима.

— И снова включился, — эхом отозвалась Лера, указывая на засветившийся экран.

«ИДИТЕ В ЛЕС.» — сообщение мигало с прежней, пугающей настойчивостью.

— Ладно, хватит, — Максим хлопнул ладонью по столу так, что подпрыгнула коробка с пиццей. — Ой. Ладно, может, это дурацкая шутка, а вдруг это... ну, знак?

— Судьба? Макс, из тебя философ так себе, просто имей в виду, — фыркнула Лера, стараясь вернуть голосу уверенность, но в нём явственно проскользнула дрожь. — Это просто глюк. Или вирус.

Дима молчал. Он чувствовал странный внутренний толчок, почти физическое притяжение, которое усиливалось с каждым новым сообщением. Слова Макса, сказанные в шутку, попали в самую точку. Это было именно то, что он чувствовал — призыв, зов, который шёл не от телефона, а откуда-то изнутри, из области солнечного сплетения. Он снова посмотрел на экран — сообщение мигнуло в сотый раз.

— Ладно... я пойду, — выдохнул он, резко сжав кулаки под столом. — Но один не хочу.

— Ну хоть один понимающий человек! — Максим вскочил из-за стола с таким энтузиазмом, будто они собрались не в тёмный лес ночью, а на премьеру долгожданного блокбастера.

Лера закатила глаза к потолку, где причудливо играли тени, и тяжело вздохнула. Спорить с двумя упрямыми братьями, когда они на одной волне, было бесполезно. К тому же, оставлять своих братьев одних в этой истории она не могла. Кто их остановит, если там действительно маньяк с бензопилой?

Двойняшки быстро оделись в прихожей, толкаясь и шипя друг на друга, чтобы не разбудить родителей, которые уехали на дачу. Дима, захлопнув за собой тяжёлую металлическую дверь, для верности закрыл её на ключ и положил его в карман джинсов. Лес напротив их дома выглядел обычно: тёмная стена деревьев за оживлённой дорогой. Вечер был тих, и лишь отдалённые аккорды уличных музыкантов у метро, да и редкий шум машин нарушали тишину спального района.

Они шли по знакомой тропинке, которая вела вглубь небольшого леса, в который никто не ходит. Вечерний ветер мягко шевелил кроны разлычных, темных деревьев, а редкий свет далектх фонарей с трудом пробивался сквозь листву, выхватывая из темноты то корягу, похожую на скрюченную руку, то неожиданный белый гриб у тропы. Лес был знаком до каждого корня — здесь они гуляли, протаптывали дорогу для себя, иногда доходили до высоких бетонных заборов, которые поставили давным давно какие-то строители, и этот забор обозначал конец леса, все трое забирались на эти ограждения, дабы посмотреть на город повыше. Но сейчас, после череды странных сообщений, он казался чужим и настороженным, сама тишина давила на уши, а тени за деревьями, казалось, шевелились.

— Всё равно странно это, — тихо пробормотал Дима, достав телефон. Связи не было — значок «4G» исчез, сменившись пустым треугольником, но сообщение по-прежнему висело на экране, и чат продолжал пополняться новыми копиями фразы.

— Может, соседи шутят? — неуверенно предположила Лера, кутаясь в лёгкую ветровку, цвета голубого неба.

— Тогда у этого «соседа» фантазия ещё та, — усмехнулся Максим, светя фонариком на телефоне себе под ноги, чтобы не наступить во что-либо. — Может, тот дед, что в прошлом году с лопатой бегал по улице и кричал про НЛО? Помните, ему всё казалось, что за ним прилетят?

— Очень смешно, Максимушка, — буркнула Лера. — Дед тот, между прочим, в психушке сейчас.

Вдруг впереди, в самой глубине леса, раздался низкий, вибрирующий гул, похожий на звук мощного трансформатора или басовой колонки на максимуме. Дима резко остановился, выставив руку вперёд.

— Тихо! Слышите?

Ветер стих практически мгновенно, словно кто-то невидимый щёлкнул выключателем. Воздух стал плотным, вязким, как кисель, наполнившись резким запахом влажной земли, озона и прелых листьев. Свет из окон домов за спиной почти полностью погас, скрытый стеной деревьев, и лишь тонкие, дрожащие полосы от далёких фонарей с трудом прорезали сгущающуюся темноту.

— Может, вернёмся? — еле слышно прошептала Лера, и даже в темноте было заметно, как она мелко дрожит — то ли от холода, то ли от страха.

— Почти дошли, — ответил Дима, сам не зная, куда именно они «почти дошли». Луч его фонарика заметался по тропе нервными зигзагами. — Если там ничего нет — развернёмся, обещаю.

— А если есть? — мрачно пошутил Максим, но в его голосе больше не было прежнего азарта.

— Тогда мы умрём, мой маленький друг, — так же тихо, в тон ему, прошептал Дима, пытаясь шуткой снять напряжение. Но брат его, кажется, не услышал. Лера, судя по её расширенным глазам, услышала и оценила шутку на твёрдую двойку с минусом.

Прошла минута, другая. Гул усиливался, нарастал, превращаясь в вибрацию, от которой закладывало уши и начинали стучать зубы. Казалось, будто низко над лесом, почти касаясь верхушек деревьев, пролетает огромный самолёт или вертолёт. И вдруг звук резко оборвался, словно его отрезали ножом. Наступила абсолютная, вакуумная тишина, в которой слышно было, как бешено колотится сердце. Даже ветер замер, даже листья перестали шелестеть, даже где-то далеко лай собаки прекратился.

— Прекратилось... — выдохнула Лера с облегчением. — Ну и слава Богу, ненавижу ваши дурацкие шутки.

Но договорить она не успела. Гул вернулся — низкий, угрожающий, сотрясающий землю. Почва под ногами ощутимо дрогнула, словно рядом прошёл тяжёлый состав метро. Сухие листья с ближайших кустов сорвались и закружились в воздухе в странном, хаотичном танце, подчиняясь неведомой силе.

— Что это? — Дима не договорил.

Все трое, словно по команде дирижёра, подняли головы к небу. Сначала они увидели точку — яркую, белую, как далёкая звезда или пролетающий спутник Илона Маска. Но точка эта стремительно росла, приближаясь с невероятной, пугающей скоростью и меняя цвет с белого на ослепительно-серебристый, затем на голубой. Она летела прямо на них, с каждой секундой занимая всё большую часть неба!

Воздух стал разреженным, не хватало дыхания, лёгкие горели огнём. Сердце Леры бешено заколотилось, готовое выпрыгнуть из груди и умчаться прочь от этого ужаса.

— Что за... — выдохнула она, глядя в приближающийся, всепоглощающий свет. Голос Леры сорвался на хрип, утонув в нарастающем гуле, который, казалось, проникал в самую душу. Странно, но в этом коротком вскрике не было привычного ледяного страха — только какое-то отчаянное, обречённое спокойствие человека, который понимает: бежать уже поздно, поздно закрывать глаза, поздно убеждать себя, что это просто сон или массовая галлюцинация. Свет заливал всё вокруг, и Лера видела, как в его серебристых лучах медленно, словно в замедлённой съёмке, кружатся поднятые ветром листья. Они горели, будто маленькие звёзды, у каждого чётко проступала каждая жилка.

Дима рядом с ней застыл изваянием. Она боковым зрением видела его широко распахнутые глаза, в которых отражался приближающийся объект, и побелевшие костяшки пальцев, сжимающих телефон. Максим, стоявший чуть поодаль, поставил руки чуть повыше бровей, как будто защищая глаза от яркого солнечного света, смотря вверх.

Девушка пыталась вдохнуть, но лёгкие будто сжало невидимой рукой — кислорода не хватало, его вытесняло что-то другое. По коже побежали мурашки, а в ушах зазвенело так, что гул стал почти не слышен.

Это конец, — мелькнула в голове Леры удивительно спокойная, даже чужая мысль. — Вот так всё и заканчивается. В лесу, ночью, с двумя братьями-идиотами рядом, из-за дурацкой смски. Мама будет в шоке.

Объект был как в фильмах про пришельцев, которые они так любили. Только в кино это было красиво и не страшно. Сейчас же это было огромное, невообразимо огромное тело из металла, который переливался, менял цвет от ослепительно-белого до глубокого голубого с фиолетовыми прожилками.

И в тот самый миг, когда Лера зажмурилась изо всех сил, ожидая неминуемого удара, взрыва, конца — объект врезался в землю, но не так, как они все ожидали. НЛО вместилось в землю, оставив след за собой, но от этого касания лес на мгновение озарился бледным, неземным светом, ярче тысячи прожекторов, а по округе разнёсся гулкий металлический треск, эхом прокатившийся между стволами и заставивший землю содрогнуться в последний раз.

А потом свет погас так же внезапно, как и вспыхнул.

Где-то в глубине леса испуганно закаркали вороны, срываясь с веток и чёрными лохмотьями заметавшись над поляной, но их криков никто не услышал.

Когда последнее эхо растаяло среди потемневших деревьев, наступила тишина. Но это была не прежняя тишина живого леса, наполненная шорохами, писком комаров и далёким шумом города. Это была тишина оглушённого, замершего в шоке мира. Лера слышала только бешеный стук собственного сердца, готового разорваться, и дыхание братьев. Воздух, ещё секунду назад вибрировавший и гудевший, застыл тяжёлой плитой.

А затем послышался протяжный, шипящий звук: «Пш-ш-ш-ш...». Так открывается банка с газировкой или морозильная камера, только в сотни раз мощнее, глубже, страшнее. Из образовавшейся в боку корпуса корабля трещины вырвалось плотное облако ледяного пара. Оно медленно, тяжело, как живое, стелилось по земле, затягивая тропинку, ноги подростков, стволы ближайших деревьев густым, непроницаемым серебристым туманом. Изнутри корабля доносился ровный, низкий гул — дыхание спящего гиганта или мощных двигателей, переходящих в спящий режим. Что-то внутри металлической конструкции громко щёлкнуло, шевельнулось, и часть обшивки, идеально круглая, бесшумно, с мягким шипением, отъехала в сторону, выпустив в ночь ещё одно облако искрящегося, переливающегося дыма.

И из этого серебристого, холодного марева шагнула фигура. Лёгкая, почти невесомая, сотканная из света и тумана, она словно плыла над землёй, не касаясь её ногами. Это была она. Луна сделала свой первый вдох на планете Земля.

Она твердо ступила на опавшую листву, и свет, отражённый от её необычной кожи, будто жидким серебром расплескался вокруг, на миг осветив поляну. На ней был плащ — переливающийся, текучий, как поверхность ночной воды или северного сияния. По плащу плыли разные звезды, созвездия и даже планеты. Среди некоторых, можно было разглядеть Андромеду, стрельца, и даже яркую звезду Сириус. Длинные сиреневые волосы мягко светились в темноте собственным внутренним светом, ветерок, наконец-то несмело вернувшийся в лес, трепал её немного волнистую чёлку, уложенную набок. Кожа была фарфорово-белой, с едва заметным голубоватым отливом, словно она впитала в себя свет далёкой холодной звезды, а глаза — два бездонных чёрных омута, в которых, казалось, мерцали крошечные, едва различимые созвездия, целые галактики рождались и умирали.

Она пошатнулась, делая шаг по твёрдой, негостеприимной почве, и огляделась по сторонам с жадным любопытством и лёгкой, почти детской тревогой.

— Я Луна, — произнесла она. Голос был ровным, чистым, как горный ручей, но в нём чувствовалась стальная, нечеловеческая уверенность, не терпящая возражений. Акцент был странным — идеальная русская речь, но каждое слово словно выверено по линейке.

Максим, словно заворожённый, машинально сделал шаг вперёд, протягивая руку, будто желая дотронуться до видения. Дима выставил руку, пытаясь его остановить, но сам замер, не в силах пошевелиться от парализующего шока. Лера прижала ладонь ко рту, чтобы не вскрикнуть — это было слишком, слишком нереально, слишком красиво и слишком страшно одновременно.

Металл корабля всё ещё потрескивал, остывая и издавая звуки, похожие на звон колокольчиков. Из открытого люка продолжало сочиться лёгкое шипение, и серебристый туман холодными, цепкими щупальцами обвивал ноги подростков, заставляя их мелко дрожать.

— Мне нужна помощь, — сказала она тихо, почти робко, и в этом контрасте между её неземным, величественным обликом и простой, человеческой просьбой было что-то, что поразило их сильнее, чем сам факт прилёта инопланетного корабля.

Дима моргнул несколько раз подряд, прогоняя наваждение. Реальность никак не хотела возвращаться.

— Ты... кто? — выдохнул он, в его голосе смешались испуг, недоверчивая усмешка и восхищение.

— Ты из этого... — Лера наконец смогла разжать пальцы, которыми вцепилась себе в щёку, и указала на дымящийся, переливающийся объект за спиной незнакомки. — Из этого... корабля?

Луна кивнула. Один короткий, грациозный кивок. Её серьёзный, изучающий взгляд скользнул по их лицам, по одежде, по телефону в руках Димы, но в чёрных бездонных глазах не было страха или угрозы. Скорее — любопытство исследователя, наконец-то нашедшего то, что искал.

— Ох, — она поняла, что они боятся, и в её голосе появились успокаивающие нотки, — я не отсюда, это правда, но я и не желаю зла. Я искала людей, конкретно — вас.

— Людей? Нас? — переспросила Лера. Голова у неё кружилась от перенапряжения, адреналина и полного неверия в происходящее. — Зачем? Мы обычные подростки, мы тройки по физике получаем!

— Не говори за всех, — подтолкул её Максим, физика — его всё.

— Потому что вы услышали зов, — спокойно ответила Луна, и в её глазах на миг блеснули искорки далёких звёзд. — Сообщение, которое пришло на ваш... — она запнулась, подбирая нужное слово, глядя на телефон с включённым фонариком в руках у Димы, — телефон. Это отправила не я, но кто-то знал, что вы должны быть здесь, ровно в это время, в этом месте. Кто-то просчитал это с идеальной точностью. У этого, — она обвела рукой поляну, корабль, их самих, — есть своя предыстория, конечно. Очень долгая и сложная.

Её слова повисли в холодном, влажном воздухе, смешиваясь с остатками тумана. Где-то далеко, за лесом, за домами, пронзительно и протяжно завыл ночной поезд, возвращая ощущение реальности, напоминая, что их привычный, скучный, понятный мир никуда не делся. Он просто на миг накрылся медным тазом.

Максим оглянулся на брата и сестру. В его глазах, несмотря на испуг, снова загорелся тот самый опасный азарт, который всегда втягивал их в неприятности.

— Может... поможем ей? — предложил он, словно сам не веря в то, что говорит, почесывая затылок. — Ну, типа, она же инопланетянка. Настоящая! Это же... Это же круто!

— Максим, я тебя ненавижу, — прошептала Лера, чувствуя, как к горлу подступает истерический смех. — Мы даже не знаем, кто она и что она! Вдруг она опасна? Вдруг это завоевание? Вдруг она хочет забрать наши мозги?

— Но она же... — Дима перевёл взгляд на Луну, та стояла неподвижно, как статуя, залитая призрачным лунным светом, — выглядит почти как человек. И просит о помощи, и еще она замерзла, наверное.

Луна чуть заметно улыбнулась уголками губ, и в этой робкой, неуверенной улыбке промелькнула такая искренняя благодарность, что у Леры защипало в носу.

— Я могу всё объяснить, — тихо сказала она, делая осторожный шаг в их сторону. — Но не здесь. Этот лес... здесь слишком много глаз. — Она подняла голову к небу, и они все невольно проследили за её взглядом. Там, в вышине, среди звёзд, им показалось, или действительно мелькнула ещё одна быстрая тень? Спутник? Самолёт? Или кто-то ещё?

Все трое переглянулись. В голосе незнакомки, в её словах доверять ей вопреки всякой логике, инстинкту самосохранения.

— Хорошо, — Дима принял решение, чувствуя на себе груз ответственности за двоих. — Пошли к нам, только... — он смутился, оглядывая её переливающийся наряд, — тебе нужно будет как-то... ну, замаскироваться? Спрятать это? — он указал на её плащ, который переливался даже в темноте.

— Я постараюсь не привлекать внимания, — кивнула Луна, кутаясь в плащ, который тут же, повинуясь её желанию, потускнел, став похожим на самую обычную тёмную накидку, какие носят пожилые женщины на рынке. Сиреневые волосы она ловко спрятала под капюшон.

Когда они выходили из леса, оглядываясь на каждую тень, туман позади них медленно рассеивался, открывая взгляду тёмный, безмолвный, уже почти невидимый в чаще силуэт корабля. Луна шла чуть поодаль от них, то и дело оглядываясь на оставленный позади серебристый след, который быстро таял в утренней сырости. Она то и дело спотыкалась о корни.

Впереди, сквозь поредевшие деревья, уже мерцали тёплые, уютные огни из окон, слышался лай собак из частного сектора, где-то прогремел, дребезжа, запоздалый трамвай, возвращая мир в привычное русло.

Над маленьким петербургским небом снова воцарилась обманчивая тишина, будто ничего не произошло. Ночной Петербург жил своей обычной жизнью. Во дворах ещё гуляла запоздалая молодёжь с пивом и гитарой, мерцал жёлтый свет высоких фонарей, отражаясь в лужах. Трое подростков выходили из леса крадучись, осторожно, стараясь держаться теней домов и гаражей. Девушка в тёмном плаще шла за ними, впервые в жизни подняв голову к звёздному небу. Она смотрела на них с совершенно другого ракурса — не из чёрной, ледяной пустоты космоса, а из-под колышущихся крон земных деревьев, вдыхая сырой, непривычный, но такой живой воздух. Она застыла, подняв голову и смотря на звездное небо с изумлением. Такие далёкие и чужие ещё некоторое время назад, теперь эти звёзды стали и её звёздами тоже. По крайней мере, на эту ночь.

Глава 2. Земля — странная планета.

Дом, стоявший недалеко от центра, очень красив: подстриженный газон, огражденный белым деревянным заборчиком, светлые стены, веранда наверху с открытым видом, небольшие окна, через которые пробивался свет. Сразу при входе стояли мягкие маленькие диванчики и аккуратный столик рядом с одним из них, около двери лежал коричневый коврик для обуви.

Луна стояла в центре прихожей, осматривая комнату, её пальцы слегка сжимались. А плащ мягко переливался в свете лампы, словно отражая весь мир!

— Можешь снять это? — спросила Лера, кивая на ткань. — Оно светится?

— Ах да, конечно, — ответила Луна. Она элегантно сняла плащ, и в тот же миг он стал матовым, серебристым, отражая свет так, что казалось, он просто слился с воздухом.

Лера села на диван, внимательно глядя на незваную гостью, а Дима и Максим облокотились на стол и подоконник окна.

— Ты обещала рассказать, — напомнила девушка.

Луна огляделась, проверяя, нет ли кого-то ещё, и начала:

— Это сложно принять, особенно вам. Я не заставляю вас верить в это или помогать, я не буду торопить вас с принятием информации. Если кратко, то я прилетела не просто так, у нас был план, точнее у моей сестры Ксокко и брата Кайлуса. Они остались на Талмирисе, точнее на нашей планете, и теперь им нужно найти материал, который разрушит древний ритуал. Материал хранится в запретном отделе библиотеки недалеко от нашего дворца. Чтобы получить к нему доступ, нужны ключи, а ключи есть лишь у короля Ксорна и королевы Аэллы, они наши родители, — быстро проговорила Луна, словно на одном вдохе.

Все трое сидели в шоке, хотя половину они и не поняли. Спустя несколько секунд после молчания Луна дополнила, но уже спокойно:

— Существует множество вселенных, как ваша или наша. В нашем мире с хрустальными шпилями и двойным солнцем существует Кристалл Равновесия — Сердце мира, требующее жертвы раз в тысячу лет. Когда три луны выстраиваются, рождаются Близнецы Звёзд, чтобы подпитать его. Король Ксорн и королева Аэлла, жаждущие вечной власти, видят во мне и Ксокко лишь инструмент для ритуала Согласия и Поглощения. Мы — близнецы, — уже на более спокойной ноте закончила Луна.

— То есть, ты прилетела сюда за чем-то важным, или что? Я не очень понял, — спросил Дима.

— Так ты принцесса!?

— Да, я принцесса, не люблю это слово, слишком оно странное. Но да, и всем этим я должна отвлечь родителей. Тогда они переключат всё внимание на мои поиски и не будут тратить лишнее внимание на остальных двух детей. И ровно через год, когда три луны ослабят свои силы на некоторое время, мы должны прервать этот ритуал, — Луна говорила с уверенностью.

— Значит, это не просто случайное падение корабля? — Лера поёжилась.

— Нет. Я могла спокойно приземлиться, но я не умею управлять этой штукой правильно.

— А сообщения?

— Что сообщения?

— Нам присылали странные сообщения, откуда ты узнала об этом тогда? Ты сказала, что ищешь людей.

— Перед моим бегством мне приснился сон: я встретила людей, а над их головами были сообщения. Мне часто снятся подобные сны, и когда вы сказали про сообщения, я поняла, что всё это не просто так.

Дима положил телефон на стол — экран внезапно включился сам. На нём появилось сообщение: «ОНА СКРЫВАЕТ ПРАВДУ».

Девушка встала и заглянула в экран телефона.

— Но в любом случае, кто отправитель — понятия не имею.

Свет лампы дрогнул.

— И не открывайте больше ничего, — сказала Луна. — Это не моих рук дело.

Тем временем Лера уже позвонила родителям и рассказала всю эту историю вкратце. Их родители работают в отеле, им хорошо платят, даже еду дают бесплатно, но не всё так хорошо – до этого отеля ехать 250 километров, это получится 500 километров туда и обратно, не очень, да? Поэтому взрослые, чтобы экономить на бензине и времени, почти всегда остаются в отеле, для персонала есть специальные номера. Поэтому если и повезет, то родители приезжают раз в неделю, а если говорить не с везением – то раз в месяц.

"Они уже взрослые, в состоянии приготовить себе еду и выполнять бытовые обязанности!" — так всегда говорит мама Оля. Может быть, это и к лучшему.

Спустя три часа после звонка, когда родители вернулись, уже светало.

В прихожей запахло кофе из термоса — мама всегда пила его по дороге с работы.

— Мы дома! — раздался голос отца, громкий, как будто специально, чтобы разбудить всех ото сна. — Что тут у вас происходит?

Лера обменялась с братьями коротким взглядом. Чужеземка стояла рядом с девушкой. Мама сняла пальто, бросила сумку на пуфик и только потом заметила гостью.

— Ты… — хотела спросить она, но забыла её имя — Луна?

Пауза длилась ровно столько, сколько нужно, чтобы Луна ответила.

— Здравствуйте? Да, — немного неуверенно сказала она.

— Мы нашли её в центре, у метро. Сказала, что из Молдавии, что живёт тут без дома. Ну… мы и решили помочь, — быстро проговорил Максим, обращаясь к родителям.

Отец нахмурился.

— Помочь — это правильно. Но вы не можете просто привести кого-то домой.

— Она нормальная! — добавил парень. — Просто потерялась!

— Да! Мы не могли оставить её на улице, — дополнил брат.

Мама смотрела на Луну пристально.

Девушка стояла прямо, сложив руки, и смотрела на родителей с серьёзностью.

Мама смягчилась.

— Ну что ж. Пусть пока останется, но сегодня же утром — в полицию, поняли?

— Поняли, — хором ответили трое.

Утром семья действительно пошла в районное отделение. Здание старое, с облупившейся краской и запахом дешёвого кофе. Лера держала Луну под руку, словно лучшую подругу.

За стойкой сидела женщина лет сорока с бейджиком "Лариса Викторовна".

Она подняла взгляд, смерила их всех с головы до ног.

— Итак… вы нашли несовершеннолетнюю без документов?

— Да, — сказала мама. — Говорит, что из Молдавии.

— Документов никаких нет?

— Нет.

— Понятно… — женщина вздохнула и достала анкету. – Имя?

— Луна, — сказала девушка.

— Фамилия?

Пауза.

Лера вмешалась быстро:

— Эм… Вирис. Луна Вирис.

— Я не вас спрашиваю, девушка, — женщина скрыла лицо, посмотрев сначала на Леру, а затем на другую.

— Я Вирис, — кивнув головой, сказала Луна.

Лариса Викторовна записала, не задавая больше лишних вопросов.

— Ладно. Сдадим отпечатки, сфотографируем, подадим заявку на временный статус. Дальше разберутся миграционные. Позволь спросить, почему у тебя такого… такого странного цвета волосы?

— Краска, просто краска, — быстро ответила та, она сидела тихо, наблюдая, как мама Оля подписывает бумаги.

На стене тикали часы, которые показывали ровно 9 утра, и каждый их звук отдавался в голове, как будто время здесь двигалось иначе.

Когда всё закончилось, Лариса Викторовна сказала:

— Ей дадут временное удостоверение. На несколько месяцев. Потом надо будет оформить постоянное. А пока — школа, медосмотр, и чтобы никуда без взрослых.

Они вышли на улицу. Воздух был свежий, пахло выпечкой из рядом стоящего универсама.

Луна шла медленно, прижимая к груди конверт с бумагами.

— А почему Вирис то? — спросил Максим у двух девушек.

— Песня "Не ищи" принадлежит группе "Вирус", она мне напомнила Луну, и я быстро придумала Вирис, — ответила его сестра.

Девушка хлопнула Луну по плечу:

— Ну что ж. Добро пожаловать, Луна Вирис. Теперь у тебя есть документы.

Вечером город утонул в мягком золотистом свете фонарей. Воздух был свежий, пахло свежескошенной травой рядом с асфальтом, а с крыш домов доносились шаги голубей, которые нагловато громко топали. На улице довольно много людей — из которых только часть спешила домой, всё-таки это середина лета, все гуляют. Издалека доносилась музыка уличного саксофониста. В окнах домов зажигались огни, кто-то на подоконнике выращивал растения, а другие ставили свечки и всякую другую мелочь, всё вокруг казалось нереальным.

Когда приезжает мама, то она готовит всё самое вкусное, будто на работе не наработалась. Оказывается, только мама взяла отпуск на пару деньков, папа не захотел. Мама Оля оправдывает свой труд тем, что дома всё равно скучно. Сегодня на ужин была запечённая курица в духовке и гарнир из картошки. Мама, которая в свою очередь была одета в домашний свет с шортами, дополнила тишину:

— Ей нужно будет сходить в школу с вами.

— Правда?! — воскликнула Луна, отложив вилку, будто не ожидая этого, возможно, она даже подавилась. Похоже, этого в её планах не было.

— Ну а как ещё, если хочешь жить нормально — учись, — пояснил отец.

— Только нужно подготовить тебя к школе. Лера даст тебе свою канцелярию, а одежду можешь носить любую, но лучше соответствуй стандартам. В нашей школе такая строгая форма, что никто не смотрит за этим. Завтра вместе сходим в школу и запишем тебя в один класс с Лерой и Максимом. Дима лишь на один класс старше их.

— Школа через месяц, поэтому вы успеете подготовиться.

— Как скажете, — ответила Луна, будто смирившись уже с этим.

Спустя 5 минут Луна ощутила лёгкий щепок за руку от Леры, она явно намекала пойти вместе с ней. Девушка лишь незаметно кивнула ей.

— Спасибо огромное за ужин, — встав со стула и выйдя из-за стола, высказала Луна.

— Ма-ам, я покажу Луне, где она будет спать? — вспомнила Лера.

— Без вопросов.

Лера встала вслед за ней и направила в входную комнату.

— За мной, — Лера показала пальцем на дверь с левой стороны от входа. — Тут маленькое помещение, не спрашивай почему, но у нас двухъярусные кровати. — Заходи.

— Но вас же трое? — перебила Луна.

— Да, трое, но когда родители только покупали кровати, две двухъярусные кровати были выгодными, поэтому и взяли, к тому же тут места мало, как я и сказала уже ранее. Ты будешь спать внизу на кровати, которая ближе к окну. Над тобой спит Макс, а на другой кровати, рядом, спим мы с Димой, я снизу.

Луна прошла внутрь и улыбнулась. Она коснулась рукой одеяла, потом подняла взгляд на Леру и тихо сказала:

— Спасибо. Я правда благодарна.

Девушка кивнула ей, не задавая лишних вопросов.

В окне отражались фонари, и вечер плавно переходил в ночь — ту самую, когда всё кажется возможным.

Глава 3. Первая строка на Земле.

Этот месяц прошёл быстро. Не как стремительный поток, а как медленное, тягучее течение спокойной реки. Дни переливались один в другой, окрашивая всё в мягкие тона. Не произошло ничего, что можно было бы назвать выдающимся. Это было время прогулок и разговоров — тех самых, что не несут особой важности, но из которых прорастает настоящее понимание.

Луна узнавала их не через громкие признания или совместные опасности, а через мелочи. Она узнала, что Дима, когда думает, слегка покусывает колпачок ручки. Что у Леры есть привычка наматывать прядь волос на палец, когда она волнуется, даже если говорит о чём-то пустяковом. Что Максим, за всеми своими шутками, ужасно боится пауков, и вчера утром застыл, увидев паука на потолке.

Она узнала их любимые места. Заброшенную детскую площадку за домом, где скрипели качели под порывами ветра. Берег Финского залива в парке напротив школы, где вода пахла тиной, а в сумерках зажигались золотые окна на противоположном берегу. Палисадник перед школой с корявой старой яблоней, на которую залезал Максим, пытаясь достать последние кислые плоды.

Разговоры текли легко, как та же речная вода. Они говорили обо всём и ни о чём: о старых фильмах, которые Дима считал гениальными, а Лера — занудными. О странных снах, о музыке, которая нравилась или, наоборот, раздражала. Луна слушала, впитывая интонации, улавливая подтексты, которые скрывались за простыми словами. Она учила их язык — не только русский, но и язык их дружбы, со всеми его шутками, понятными только им взглядами.

Однажды, гуляя под мелким, колючим дождиком, Лера спросила:

— А у тебя там были друзья? На Талмирисе.

Вопрос повис в воздухе, смешавшись с шуршанием травы под ногами. Луна задумалась, подбирая слова.

— Возможно. Мои самые близкие — Ксокко и Кайлус… с ними я провела все эти годы, но так же был ещё один человек… только я не помню её имя, но волосы у неё были чёрные, как уголь.

Они делились с ней своими историями. Например, как Дима в десять лет разбил окно злого дядьки камнем, который всегда ругал его и его друзей во дворе. Как Лера во втором классе писала про одноклассника и девочку из четвёртого класса сомнительного содержания истории, и даже рисунки, но потом их нашла мама. Или как Максим, будучи совсем маленьким, вместе с братом сломал крышу на заброшенной ферме и провалился в проросшую крапиву внизу.

Луна слушала, и её собственная история, полная звёздной пыли, кристаллов и предначертанной жертвы, начинала казаться не более реальной, чем эти детские, смешные и такие живые воспоминания. Её прошлое становилось сюжетом далёкой, почти сказочной книги. Но, к сожалению, это её реальность, которая рано или поздно придёт снова. А пока настоящее было вот таким: промокшие кроссовки, запах жареных каштанов с уличной жаровни, тёплое плечо Леры, прижатое к её плечу, когда они толпились под одним зонтом.

Она становилась частью их пейзажа. Кассирша в местном магазинчике уже узнавала её и кивала, спрашивая: «С ребятами сегодня?». Соседка рядом, тётя Галина, однажды остановила на улице, чтобы вручить Луне баночку своего варенья «для новенькой, чтобы слаще жилось». И Луна, растерянная и тронутая, не знала, что сказать, кроме «спасибо».

Это и было главным за этот месяц, не события, а процесс — процесс влияния в их жизнь. Она не просто жила с ними, она начинала жить среди них, и с каждым днём тихий ужас и погони отступал ещё на шаг, вытесняемый простым, ясным чувством: я здесь не одна.

Но рано или поздно лето заканчивается.

Утро следующего дня началось с неторопливой, почти ленивой суеты. Солнце пробивалось сквозь летнюю дымку, окрашивая комнату в тёплые, медовые тона. Пахло вчерашним чаем и свежестью от приоткрытого окна.

Луна проснулась последней. Она лежала, слушая привычные уже звуки: за стеной на кухне стучала посуда — это Дима готовил завтрак; доносились обрывки спора Леры и Максима о чём-то неважном. Она потянулась, и странное чувство лёгкого удивления, как каждое утро, коснулось её. Она всё ещё здесь, она в безопасности, это не сон.

— Луна, подъём! — донёсся голос Леры из-за двери. — Дима омлет делает, а он у него, между прочим, лучше всех!

За завтраком царила привычная, уютная бестолковость. Максим пытался доказать, что есть омлет с кетчупом — это ужасно, одновременно кушая и делая список покупок, который заставила сделать его сестра. Дима невозмутимо поджаривал ещё одну порцию, а Лера, уткнувшись в телефон, зачитывала ссору в школьном чате. Говорит, мол, кто-то из шестиклашек положил в женском туалете на 2 этаже раздробленную соль в пакетике. Луна ела, но лишь изредка кивала и делала удивлённое лицо.

— Опять ты всё перепутал! — Лера с раздражением ткнула пальцем в экран ноутбука, отложив телефон. — Нужно двенадцать тетрадей в клетку и восемь в линейку, а не наоборот.

— Да ладно тебе, — пробурчал Максим, отламывая кусок хлеба. — Главное, чтобы хоть какие-то были.

— «Хоть какие-то» — это про твои оценки, а не про мои тетради, — отрезала она и, повернув к себе экран, переделала число в списке.

Дима тем временем сидел за столом, доливал всем чай и наблюдал, как брат с сестрой спорят уже пятую минуту подряд. Запах чая с бергамотом смешался с ароматом свежеиспечённого хлеба — кто-то из соседей явно решил позавтракать основательно.

— Вообще-то, у меня не всё так плохо, у меня по физике пятерка, — хотел пробурчать Максим, но Лера уже была занята другим.

Луна, сидевшая напротив, с лёгким недоумением рассматривала список покупок, который Лера ей показала. Русские слова она знала — на Талмирисе тоже учили земным языкам. Каждая планета – как бы копия одной страны на Земле, Талмирис – Россия. Но, тем не менее, слова «тетрадь», «обложка», «корректор» звучали для неё странно.

— И это всё нужно для школы? — с подозрением спросила она.

— Ну, желательно, — пожал плечами Максим. — Школа — это как квест, только без вознаграждения в конце. Нужно иметь хорошую память.

— И терпения, — добавила Лера, подперев щёку рукой. — Особенно, если учишься с ним.

— Вознаграждение — это аттестат, — вмешался Дима, собирая тарелки, — и умение терпеть людей.

— Ты намекаешь на нас? — с подозрением спросила Лера.

Парень лишь посмеялся. Ему нравилось готовить, а вот Лера с Максимом в этом деле были безнадёжны. Один раз девушка решила разогреть в микроволновке одно печенье, но не учла одного — упаковку тоже нужно было снимать. В итоге микроволновки больше нет.

Час спустя они уже стояли у входа в торговый центр. Сквозь автоматические двери веяло прохладой и запахом кофе. Внутри всё переливалось светом и звуками: объявления по громкой связи, визг детей, шорох пакетов, звон монет в кассе.

— Сюда, — позвала Лера, цепко взяв Луну за руку. — Канцелярия — на втором этаже.

— Канцелярия – это карандаши, ручки и тому подобное? — тихо переспросила Луна.

— И тому подобное, да, — улыбнулась Лера.

Поднявшись по эскалатору, они оказались среди полок, ломящихся от тетрадей, блокнотов, ручек и фломастеров всех возможных цветов. Луна замерла на месте.

— Ого, — выдохнула она. — Здесь слишком много всего!

— Добро пожаловать в капитализм, — сказал Максим, делая широкий жест рукой. — Выбирай, что тебе нравится, всё равно Дима платит.

Луна долго рассматривала витрину. Её взгляд упал на пенал — тёмно-синий, с мелкими серебристыми звёздами.

— Этот, — произнесла она и показала пальцем.

— Звёздочки? — одобрила Лера. — У нас такие узоры означают удачу.

— А у нас скидку в магазине, если повезёт, — фыркнул Дима, уже подсчитывая в уме сумму.

Когда корзина наполнилась необходимым, они зашли в маленькое кафе на первом этаже. Внутри было тихо, пахло карамелью и свежими булочками. За окном капал дождь, стекло дышало теплом.

— Странно, — сказал Максим, помешивая сок трубочкой. — Осталось десять дней, и всё. Конец лета.

— Не напоминай, — простонала Лера. — Я только привыкла высыпаться.

Луна наблюдала за ними и молча улыбалась. Она понимала, что такое конец лета, но на Талмирисе смена сезонов ощущалась как дыхание планеты, а не календарная дата. Там не было такого острого, щемящего чувства уходящего времени.

— У вас тоже были школы? — спросил Дима, отодвигая пустую чашку.

— Были. Только нас учили не буквам. Нас учили слушать, видеть то, что нельзя увидеть глазами, — ответила Луна, и её голос на мгновение стал отстранённым.

— Звучит как секта, — пробормотал Максим, и тут же получил от Леры лёгкий подзатыльник.

— Это красиво, — тихо, но твёрдо сказала она.

— Да, — кивнула Луна, возвращаясь в настоящее. — Но я не успела закончить обучение. Хотя, наверное, ещё не поздно.

Она посмотрела в окно. Снаружи – высокие облака, и где-то за всем этим — бесконечное звёздное небо, в котором она была лишь крошечной, затерянной точкой.

Вечером они разложили покупки на кухонном столе. Обряд посвящения в земного школьника.

— Это обложки, — объясняла Лера. — Это линейки, это маркеры.

— А это? — спросила Луна, взяв в руки странный цилиндр.

— Клей-карандаш, — ответил Максим с важным видом. — Опасная штука, может приклеить что угодно к чему угодно, включая твои пальцы к столу.

— А это дневник, — добавил Дима, — сюда учителя ставят оценки.

— Его нужно заполнять каждый день?

— Вообще да, но наша классная, Таисия Николаевна, уже привыкла, что никто не заполняет и забила на это, — усмехнулся Максим.

Луна кивнула, усваивая информацию.

— Поняла. Безответственность, если кратко.

Позже вечером, когда все уже разошлись по комнатам, мама позвонила по видеосвязи. Её лицо осветилось мягким светом лампы — уставшее, но тёплое.

— Ну что, всё купили?

— Почти, — ответила Лера, подходя ближе к камере. — Завтра докупим пару вещей.

— Молодцы. Луна, ты как? Не устала?

— Не устала, — мягко сказала она, и это была правда. Она чувствовала приятную усталость от целого дня, прожитого среди людей, среди звуков и красок.

Мама улыбнулась.

— Это хорошо. Берегите друг друга.

Экран погас, в доме снова стало тихо, только тиканье часов в гостиной и далёкий, приглушённый звук телевизора из соседней квартиры.

Луна не могла уснуть. Она подошла к окну в их комнате, открыла его настежь — прохладный ночной ветерок тронул её длинные волосы. Город медленно засыпал: редкие машины, отражения фонарей в лужах, далёкий, одинокий лай собаки.

На подоконнике лежала её новая тетрадь в толстой тёмно-синей обложке. Луна открыла первую страницу, взяла простую шариковую ручку и аккуратно, стараясь выводить буквы так, как её учили, написала:

«Луна Вирис»

Чернила легли ровно. Но в тот миг, когда она отрывала ручку от бумаги, буквы на долю секунды словно вздохнули — по ним пробежала лёгкая, едва уловимая рябь, и они засветились мягким, сиреневатым сиянием, словно отражённым светом далёкой звезды. И тут же потухли, став обычными чёрными чернилами.

Луна моргнула, сердце на мгновение замерло. Она пристально посмотрела на надпись. Ничего, просто бумага и чернила. Наверное, показалось от усталости, — подумала она, но пальцы её непроизвольно сжали уголок тетради. Здесь, на Земле, связи были тоньше, страннее. Возможно, что-то от неё, от её происхождения, могло просачиваться в близкие, новые вещи. Или же Земля сама по себе была местом, где возможны такие маленькие, тихие чудеса.

Она тихо закрыла тетрадь, прижала её к груди и посмотрела в тёмное небо, где сквозь городскую засветку пробивались лишь самые яркие звёзды.

— На Земле всё так шумно… — прошептала она. — И всё же так спокойно.

В ответ где-то вдалеке, в глубине ночи, будто откликнулась звезда — лёгким, почти неслышимым звоном, похожим на удар крошечного хрустального колокольчика. Звук был настолько тонким, что его можно было принять за шум в ушах. Но Луна услышала. И поняла: не всё небесное осталось за пределами неба. Часть её мира теперь была здесь, с ней, в этой тетради, в этом доме, в этих спящих за её спиной друзьях. И пока они были рядом, даже тишина между звёзд не казалась такой уж пугающей.

Глава 4. Ветер, когда слушает.

Утро выдалось беспорядочным. Воздух стоял тёплый, чуть влажный — такой, каким бывает только в последние дни августа, когда солнце уже не жжёт, но всё ещё заставляет асфальт блестеть.

Максим возился во дворе, проверяя тормоза велосипеда. Каждые десять секунд раздавался звук: щёлк — цепь соскальзывала, потом снова вставала на место.

— Если мы так и поедем, то мы кого-нибудь по дороге точно похороним, — лениво сказала Лера, выходя из дома с бутылкой воды.

— Не дождёшься, — отозвался он, вытирая руки о шорты. — Это техника безопасности. Я просто проверяю, насколько прочен этот велосипед.

— Ты проверяешь, насколько он прочен к тебе, — хмыкнула она.

Дима появился последним, неся небольшой рюкзак.

— У нас всё? Вода, еда, аптечка, настроение? Вот блин, солнце поднимается!

Солнце уже поднималось выше, ослепляя зеркала припаркованных машин. В воздухе пахло сыростью и чем-то сладким — то ли липами, то ли остатками вчерашнего мороженого, растаявшего на тротуаре. И тут резко Максим заявил:

— Готово! Так, маршрут: едем без маршрута! — объявил он, с деланным вдохновением поднимая руку, будто командир перед вылетом.

— Отличный план, — сказала Лера сухо. — Осталось добавить немного глупости, и успех гарантирован.

Луна заметно улыбнулась.

— Иногда глупость — это просто смелость в другой форме.

— Это не про него, — с ухмылкой произнёс Дима.

Лера закатила глаза, но улыбнулась: «Давайте хоть до поворота вместе, потом хоть падайте».

Они тронулись.

Велосипеды щёлкнули передачами, цепи зазвенели. Луна поначалу ехала осторожно. Её движения были ей немного непривычными, но быстрыми — она будто мгновенно перенимала баланс, чувствовала повороты тела; она никогда до этого не ездила на велосипеде.

Тем временем все четверо уже выехали из двора, миновали знакомые улицы — лавочки, где вечерами собирались старушки, детскую площадку, автобусную остановку. Дома постепенно редели, сменяясь пригородными домиками, заросшими садами и покосившимися заборами.

Ветер стал сильнее, сиреневые волосы Луны развевались, будто ловя солнечные лучи; её глаза светились.

— Тебе нравится? — обернувшись, громко крикнула Лера, чтобы было хорошо слышно через потоки ветра.

— Да! — ответила Луна, чуть громче, чем обычно. — Здесь пахнет движением!

Максим усмехнулся:

— Обычно это называется выхлопами.

— Неважно. Всё равно пахнет свободой, — ответила она.

С каждым километром город оставался позади. Асфальт сменился грунтовкой, колёса поднимали пыль. Вдалеке показались холмы и тонкая линия горизонта, дрожащая от жары.

Солнце било в спину, воздух был полон звуков — стрекот кузнечиков, гул далёких машин, щебет птиц.

Велосипеды скрипели, колёса поднимали пыль, а солнце плавило воздух.

Лера ехала предпоследней, ловко лавируя между ямами. Максим — перед ней, на ходу спорил с Димой, кто быстрее. Луна — рядом с девушкой, чуть в стороне, будто не спешила, но при этом ни на метр не отставала.

— Надеюсь, ты знаешь, куда ведёшь! — крикнул Дима.

— Конечно знаю! — отозвался Максим. — Прямо туда, где нас ещё не было!

Лера закатила глаза:

— То есть в неприятности. Отлично!

— А как ехать быстрее? Я никогда ещё не каталась на таком, — смеясь, спросила Луна, а также с любопытством наблюдая за тем, как Максим и Дима то ускоряются, то замедляются, споря между собой.

— Крути педали быстрее и попробуй сесть по-другому, как я, например, — ответила Лера, слегка наклоняясь вперёд, словно показывая на своём примере, как балансировать и ловить скорость на неровностях дороги.

Луна попыталась повторить её движения; постепенно начало получаться. Ветер трепал волосы, смешивая их с запахом пыльной дороги и свежей зелени по обочине. Максим, заметив её старания, подмигнул и слегка ускорился, словно проверяя, сможет ли она догнать его, а Лера тихо смеялась, наблюдая за этим маленьким соревнованием.

Смех и разговоры переплетались с шумом велосипедов, щебетом птиц и редкими гудками машин с дальней дороги. Дима ехал рядом с Максимом, но успевал смотреть за всеми и подсказывать, где лучше повернуть или объехать яму.

Через пару часов они наконец добрались до места, где дорога оборвалась, уступая место засохшей траве и полю, простирающемуся до самого горизонта. Здесь не было ни асфальта, ни домов, только открытое пространство и лёгкий ветер, играющий с травой. Воздух дрожал над дорогой, как прозрачная ткань, а кожа на руках слегка липла от жары. Велосипеды катились всё медленнее, и даже Максим, обычно не признающий усталости, стал крутить педали с ленцой.

— Перерыв? — предложил Дима, заметив впереди узкую полоску деревьев.

— Перерыв, — согласилась Лера, не раздумывая.

Они свернули с дороги, спустились по узкой тропке — и перед ними открылась маленькая река, почти ручей, с прозрачной водой и песчаным берегом. Над поверхностью висел мягкий пар, а над водой жужжали стрекозы.

Максим сразу кинул велосипед в траву и опустился на корточки у воды.

— Вот это да… прямо как в детстве.

— Ты же и есть ребёнок, — заметила Лера.

— Ребёнок с глубокими мыслями, — поправил он, черпая ладонью воду.

Луна подошла ближе и осторожно опустила руки в прохладный ручей. Вода оказалась мягкой и приятной. Она тихо вздохнула, словно что-то вспомнила.

Некоторое время они просто молчали. Кто-то швырял камешки в воду, кто-то смотрел на отражение солнца в ручье.

— Знаете, — сказал Дима, глядя куда-то вдаль, — если бы время можно было остановить, я бы выбрал именно этот момент.

— Чтобы не идти в школу? — догадалась Лера.

— Чтобы просто… не спешить, — тихо ответил он.

Луна посмотрела на него, и в её взгляде мелькнуло понимание.

— Иногда спешка делает людей глухими, — сказала она. — А мир ведь не любит, когда его не слушают.

Максим потянулся, зевнул и поднялся.

— Всё, философия закончилась, пора двигаться. Пока солнце не решило нас испепелить.

— Куда теперь? — спросила Лера.

Он прищурился, посмотрел в сторону поля, где издалека торчала ржавая конструкция.

— О, смотри! — воскликнул Максим. — Вот наш пункт назначения!

— Это? — Лера посмотрела на него, как на сумасшедшего. — Ты хочешь полезть на это? Напоминает начало фильма «Вышка». Всё точь-в-точь, только там две дурочки было, а нас четверо.

— А почему бы и нет? — пожал плечами он. — Вид сверху — лучший способ понять, что лето закончилось.

— Или лучший способ его закончить, — подхватил Дима.

— Вы же не серьёзно… — начала Лера, но Дима уже усмехнулся.

— Конечно серьёзно. Это же Максим.

Они снова взяли велосипеды. Колёса хрустнули по сухой траве, и вскоре дорога закончилась, уступив место полю.

Луна смотрела на вышку молча. Несколько секунд — просто стояла, потом кивнула.

— А вы уверены, что это безопасно? Я, конечно, согласна, я умею залезать, а насчёт вас не знаю.

Максим даже растерялся.

— Я-то умею, а вот насчёт Леры не знаю…

— Ты издеваешься, что ли? Я знаю, что сейчас будет, но скажу сразу: я не буду играть в «слабо — не слабо» именно с тобой! Понятно!?

Металл под ногами поскрипывал, но держался. Ветер усиливался с каждым метром, принося запах сухой травы и ржавчины.

Лера бормотала себе под нос, что это безумие, но поднималась следом за всеми.

Максим карабкался впереди, подшучивая над каждым шорохом.

— Осторожно! — крикнул Дима снизу. — Эта штука, кажется, старше тебя, Макс!

— Очень смешно, — буркнул тот, но в голосе сквозила улыбка.

Одна из ступеней поддалась, слегка прогнулась. Максим инстинктивно дёрнулся, и тогда Луна, не задумываясь, схватила его за запястье. Движение — быстрое, чёткое, — будто она знала заранее, что случится.

Он замер, посмотрел на неё.

— Ты… — начал было, но она перебила:

— Просто вовремя среагировала, попробуй развивать аккуратность и внимательность.

Ветер прошелестел между прутьев. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, пока Дима не крикнул снизу:

— Эй! Вы там застряли или романтический момент?

Максим выдохнул, тихо усмехнулся.

— Ага, нормально!

— Лучше бы ты спасибо сказал, — заметила Лера.

— Скажу, когда доберёмся, — ответил он.

Они поднимались дальше. Шаг за шагом, перекладина за перекладиной.

На вершине воздух был плотным, горячим, будто земля снизу испускала последние вздохи лета.

Лера осторожно прислонилась к ограде.

— Красиво…

— Наверное, стоило взять фотоаппарат, — добавил Дима.

Максим хмыкнул:

— Мозги бы лучше взяли, если вдруг придётся спрыгивать.

— Это была твоя идея, поэтому наслаждайся, — сказала Лера с усмешкой.

Луна стояла у самой ограды, смотрела вниз.

— На высоте всё кажется спокойнее, — сказала она негромко. — Здесь нет звуков, кроме ветра.

— Потому что воздух разрежен, — пояснил Дима.

— Или просто потому, что он слушает, а не говорит, — отозвалась она, смотря всё ещё вниз.

— Спасибо за помощь, Луна, — произнёс Максим, будто всё время думал об этом.

— Пустяки.

Максим уселся рядом, запрокинув голову.

— Ну, тогда вот и всё. Конец лета официально объявлен открытым.

Девушка стояла у самой кромки площадки, вглядываясь в горизонт.

— Конец — это просто точка, с которой всё начинается заново, — сказала она негромко.

Её голос растворился в ветре.

Когда они вернулись обратно к велосипедам, солнце уже клонилось к закату.

Трава хрустела под ногами, в воздухе витал запах нагретой пыли и бензина.

— Так, я официально заявляю, — сказал Максим, — я выживший герой.

— Герой, чуть не упавший с двадцати метров, — уточнила Лера.

— Главное — не упавший. Детали не важны.

Луна усмехнулась.

— Герой — это тот, кто возвращается домой, а не тот, кто падает.

— Мне нравится твоя логика, — сказал Дима.

— Потому что она спасла тебе брата, — добавила Лера.

— Верно.

— Вам повезло, — сказала Луна спустя паузу. — У вас есть лето, которое можно прожить.

— А у тебя разве не было? — спросил Дима.

Она чуть заметно улыбнулась, но не ответила.

Потом просто сказала:

— У каждого своё лето, и оно не всегда солнечное.

И разговор сам собой затих.

Глава 5. Школа, снова школа.

Сквозь занавески пробивался бледный свет, и в доме царила тишина, которая бывает только перед чем-то новым.

Максим стоял у зеркала, застёгивая рубашку, и пытался уложить свои непослушные волосы шоколадного цвета.

— Похоже, лето официально закончилось, — сказал он, больше себе, чем кому-то.

— Оно закончилось вчера, когда ты стал искать школьную форму, — отозвалась Лера, проходя мимо. — И, между прочим, нашёл не всё.

— Главное — штаны и рубашка есть, — спокойно ответил он. — Остальное само найдётся.

На кухне пахло чаем и поджаренным хлебом.

Луна сидела за столом, неспешно помешивая ложкой в чашке. На ней была простая светлая блузка и тёмные брюки — ничего лишнего, но всё выглядело аккуратно.

— Готовы? — спросила она, когда Лера и Максим вошли.

— Почти, — ответил Максим, на ходу застёгивая рукав. — Осталось только морально собраться.

— Тогда собирайся быстрее, — сказала Лера. — Иначе опоздаем, и Дима будет читать лекцию о пунктуальности.

— Ага, а сам-то в прошлом году не пришёл на первое сентября.

Их старший брат вышел раньше, поэтому шли они только втроём. Воздух был прохладный, чистый — с запахом мокрой травы и асфальта после ночного дождя. Город будто только просыпался: прохожие, школьники с букетами, автобусы с запотевшими окнами.

Лера усмехнулась, словно вспомнила шутку, но промолчала. Ей нравилось это утро — немного волнительное, но спокойное. В нём не было ничего торжественного, просто новая точка отсчёта.

— Ты не волнуешься? — спросила она у Луны, когда они свернули к школе.

— Нет, — честно ответила та. — Думаю, просто нужно идти и смотреть.

— Хорошая тактика, — кивнула она. Луна чуть улыбнулась. — Кстати, я потом дам тебе свой другой телефон, там группа класса и все такое, в общем, всё самое нужное.

— Спасибо!

Школа №542 стояла всё та же — жёлтая, с облупившейся краской у входа и громкой музыкой. На заднем дворе школы находится крыльцо. Как бы иронично ни звучало, но окна первого этажа рядом с крыльцом выходят в столовую. На крыльце стоят учителя, люди, приглашённые на линейку, например военные, ветераны и выпускники этой школы, а в центре стоит директриса в чёрном пиджаке. А внизу выстроились юные первоклассники с огромными портфелями, почти больше их самих. На асфальте нарисованы мелом классы: 7а, 7б и так далее, чтобы школьники знали, где их место. За асфальтом находится большое поле, где занимаются физкультурой в конце или начале года, когда тепло, а зимой там катаются на лыжах пятиклассники. Во время Великой Отечественной войны школа служила госпиталем для немцев. Жутковато.

Но есть ещё одно "но", тайна, о которой практически никто не говорит младшеклассникам: под школьным стадионом похоронены немцы. Там было кладбище, но со временем его закопали землёй и снесли всё. Слева от стадиона растёт большое дерево, ещё со времён СССР, на нём висят ботинки учащихся, которые уже давно выпустились.

Максим, заметив старшего брата у входа, помахал рукой.

— Удачи, девчонки! — крикнул Дима. — Постарайтесь не найти неприятностей.

— Постараемся, — ответила Лера.

— Это ты уж постарайся, — добавил Максим, но Дима уже исчез в толпе.

— Начинается торжественная линейка! — произнёс голос старшеклассницы, которую выбрали для озвучивания текста на первое сентября.

— Видишь женщину лет 45, блондинку? — спросил Максим у Луны.

— Вижу.

— Это Ангелина Петровна, она раньше вела у нас географию, и, слава богу, больше не ведёт. Очень странная на самом деле. Она доводила до слёз Леру пару раз, только не говори Лере, хорошо?

Луна хотела что-то ответить, но вдруг заметила человека, который шёл к ним. Это женщина лет 50, от неё исходил душистый запах духов. У неё короткие блондинистые волосы и приятная улыбка.

— Тише, тише! Линейка идёт! — сказала она шёпотом. — Ох, ты… — кажется, она хотела назвать имя и фамилию Луны, но явно забыла.

— Луна, Луна Вирис.

— Да-да-да, я ваша классная руководительница — Таисия Николаевна. Если будут вопросы, обращайся ко мне.

Кажется, она довольно добрая.

После короткой линейки всех распределили по кабинетам.

8 «А» находился в подвале. 101 кабинет — просторный, светлый класс, в котором раньше был кабинет "История и культура СПб", но после 6 класса учительница, довольно пожилая и строгая, ушла. Но в 7 классе снова пришла. Прекрасно.

Лера сразу заняла место у окна, на третьей парте — её привычное место.

Максим прошёл к третьему ряду, который находится ближе к двери, к последней парте, и опустился на стул с видом обречённого человека.

Таисия Николаевна со звонким голосом и внимательным взглядом стояла у доски и просматривала журнал.

— Так, посмотрим… — сказала она, перелистывая страницы. — У вас пополнение.

Взоры учеников обратились к двери.

Девушка стояла на пороге, в её руках висит темно-синий портфель. Для неё это всё было легко: школьную программу 8 класса на Талмирисе они проходили ещё во 2 классе, а насчёт адаптации она не волнуется — проще простого, Луна умеет ладить как с людьми, так и с шейварами (жители Талмириса).

Она шагнула внутрь спокойно, словно уже знала, куда идёт.

— Это Луна Верес, — представила её классная.

— Я Вирис, — сказала сквозь зубы Луна, улыбнувшись.

— Ох, извини. Луна перевелась недавно, теперь учится с вами. У тебя довольно сложная фамилия, ты не русская?

— Да, из Молдавии, — помедлив с ответом, сказала Луна.

— Что ж, это не отменяет факт, что она ваша новая одноклассница.

Несколько человек кивнули, кто-то улыбнулся. Никаких пересудов, никакого шепота — просто обычное любопытство.

— Привет, — тихо сказала девочка на первой парте. — Садись, если хочешь, рядом со мной.

— Спасибо, но кажется, у неё уже есть место, — сказала учительница. — Луна, присаживайся рядом с Максимом. Он у нас безответственный, хотя и не всегда признаётся в этом.

— Очень смешно, — тихо заметил Максим, но всё-таки придвинул стул.

— Спасибо за предложение, — сказала шёпотом Луна той девочке.

Луна прошла между парт, опустилась на соседнее место и аккуратно сложила руки на столе.

— Привет, — сказала она спокойно.

— Привет, — ответил Максим. — Ну… добро пожаловать в наш класс.

Она кивнула, и больше слов не понадобилось.

Первые сорок минут прошли тихо. Учительница рассказывала о планах на год, немного о предстоящих проектах, несколько раз обращалась к классу.

Несколько раз Максим краем глаза ловил взгляды одноклассников, но теперь они смотрели с интересом — больше всего их интересовали её волосы, но это нормально, редко такое встретишь.

Когда прозвенел звонок, который плохо слышно в подвале, но всё-таки слышно, все собрали свои вещи в портфели и собрались уходить, но Таисия Николаевна крикнула:

— Куда собрались? Я ещё вас не отпускала.

Все с досадой сели обратно на свои места и дослушивали её речь, ведь знают: если не прислушаться к ней — будет не очень хорошо. Некоторые на её последних словах даже подпрыгивали, чтобы быстрее вылететь из класса.

— Ой, ну ладно, идите уже!

И через минуты в классе уже было пусто, лишь солнечные лучи светили на пустые парты 101 кабинета.

На улице воздух стал теплее, солнце спряталось за кучевыми тучами, возможно, будет дождь. Школьный двор гудел — кто-то обсуждал уроки, кто-то фотографировался.

Максим перекинул рюкзак на одно плечо.

— Ну, если честно, я думал, всё будет хуже.

— Потому что ты ждал катастрофу, — сказала Лера. — А вышел обычный день.

Максим посмотрел на неё, но ничего не сказал. К середине дня город будто выдохнул. Двор перед школой постепенно пустел: букеты завяли под солнцем, последние родители увозили первоклашек, а у ворот стояли только старшеклассники — кто смеялся, кто просто молчал, глядя в небо.

Их троица вышла вместе. Воздух был уже не утренне свежим, а густым и тёплым, пропитанным запахом пыли и асфальта.

— Нога болит от сидения, — сказал Максим, потянувшись. — Первый день, а я уже чувствую себя ветераном.

— Это потому, что ты весь урок рисовал в тетради, — заметила Лера. — Я видела.

— Делать больше нечего было, я творческая личность, — возразил он. — Нужно же как-то выражать себя.

Луна чуть повернула голову:

— А что ты рисовал?

Максим замялся.

— Да чушь всякую.

— Ага, чушь, — вставила Лера. — И всякие нелепые надписи.

— Значит, у вас тут тоже есть чувство юмора. Хорошо.

— У нас много чего есть, — сказал Максим. — Главное — не смотреть расписание на завтра.

Они уже прошли остановку прямо перед школой. Напротив неё находится парк Александрия. Зимой, чтобы дать разнообразия в занятиях на лыжах на физкультуре, всем классом ходят туда.

Тропинки были влажные после дождя, листья блестели на солнце, а где-то вдали слышался лай собак и шум проезжающих машин. Лера шла впереди, глядя под ноги.

— Забавно. Обычно я в первый день раздражаюсь. А сейчас — нет.

— Потому что у нас появилась Луна, — ответил Максим. — Новое лицо — новая энергетика.

— Не утрируй, — сказала Луна спокойно, но с тенью улыбки. — Я пришла, чтобы вопросов не было.

— Вот именно, — сказал он. — А мы пришли выживать. Баланс соблюдён.

Лера повернулась к ним.

— Вам двоим нельзя сидеть рядом. Учительница потом пожалеет, что так рассадила.

— Мы будем вести себя прилично, — сказал Максим, изображая серьёзность.

— Я сомневаюсь, — заметила Лера.

Луна посмотрела на обоих и тихо добавила:

— Но вы всё равно семья, даже когда спорите.

Лера слегка опустила глаза, а Максим просто кивнул.

— Наверное. Хотя иногда она больше как генерал, чем сестра.

— Кто-то же должен следить, чтобы ты не устроил пожар, — ответила Лера.

Домой они шли уже под начало вечера. Фонари медленно зажигались один за другим, освещая мокрый асфальт. Город, уставший за день, снова становился спокойным. У их двери стоял Дима, прислонившись к стене белого дома.

— Это уже достижение, — кивнул парень. — В моём девятом классе после первого дня трое хотели уйти в монастырь.

Лера усмехнулась.

— Не пугай, нам ещё целый год впереди.

Дима перевёл взгляд на Луну:

— Ну, как тебе наша школа?

— Нормально, — произнесла Луна со спокойным взглядом. — Могло быть и хуже.

— Спокойствие обманчиво, — сказал Максим. — Подожди до контрольных.

— Думаешь, соревноваться со мной? Посмотрим, что выйдет, — ответила она спокойно, глядя на него чуть испытующе.

Он улыбнулся, но впервые без шутки.

— Договорились.

Позже, уже дома, они ужинали вместе. Мама снова позвонила по видеосвязи, поздравила с началом года, спросила про впечатления. Все отвечали вперемешку: кто громче, кто тише. Когда разговор закончился, наступили уют и простота.

Они сидели на кухне, и даже обычный звук кипящего чайника казался чем-то важным, как фон.

— Ну что, — сказала Лера, откинувшись на спинку стула. — Первый день про… Первый день прошёл.

— Без катастроф, — добавил Максим.

— Значит, всё правильно, — подвела итог Лера. — Осталось продержаться до каникул.

— Ещё чуть-чуть до осенних каникул, — сказал Максим с видом обречённого оптимиста.

Луна посмотрела на него, чуть улыбнувшись:

— Это не срок. Это путь.

Он хотел что-то ответить, но не нашёл слов. Так закончился первый день сентября — без происшествий, но с ощущением, будто всё только начинается.

Позже, когда все уже разошлись: кто-то принимал ванну, кто-то лежал, кто-то другой ел, дом наполнился привычными звуками — шум воды, лёгкий скрип пола, шорох листающейся книги.

Луна сидела за столом в узкой комнате. На столе лежали новые тетради, аккуратно сложенные стопкой, и расписание уроков, написанное рукой Леры.

Она провела пальцем по бумаге.

Буквы казались чёткими, почти живыми. Первый урок — русский — «кабинет 201». Луна чуть нахмурилась. Этот номер почему-то показался ей знакомым, хотя в школе она была впервые.

Снаружи дул ветер. Он мягко тронул штору, Луна подняла взгляд.

На стекле отражался её силуэт — девочка с волосами цвета сирени, в домашней одежде, с недоумевающим лицом. Но в отражении на мгновение промелькнуло что-то ещё — слабый отблеск, едва заметное свечение за её спиной, словно кто-то прошёл позади.

Она резко обернулась, комната была пуста.

Луна вздохнула и тихо сказала:

— Земля всё-таки странное место.

Она закрыла тетрадь и потянулась к кровати. А где-то на подоконнике коротко мигнул экран её телефона. Одно новое уведомление.

Без имени и без текста.

Только время — 20:01.

Глава 6. Что скрывает ночь?

Что-то щёлкнуло.

Не громко — будто где-то в темноте замкнулся контакт или упала ручка со стола.

Луна открыла глаза.

Комната была полна полумрака. Лишь одинокий фонарь за окном оставлял на стене тонкую, дрожащую полосу света. Воздух казался душным, как если бы ночь дышала сама по себе.

Телефон на тумбочке мигнул.

На экране — одно короткое сообщение:

«Иди на улицу»

Без имени. Без аватара. Без истории переписки.

Луна нахмурилась.

Что за шутки?

Она медленно села, прислушиваясь — в квартире стояла мёртвая тишина.

Лера спала напротив, на своей кровати, уткнувшись носом в подушку. Волосы, растрёпанные и светлые, рассыпались по наволочке.

Телефон снова вспыхнул.

«Сейчас»

Пальцы Луны похолодели. Она не понимала, откуда в ней взялось это чувство — будто кто-то следит.

Она откинулась назад, чувствуя, как по спине проходит лёгкий холодок.

— Просто ошибка, — прошептала она. — Или спам.

Но всё равно взяла телефон в руки.

Экран был ярким, почти белым, и в этом холодном свете её отражение выглядело чужим — глаза чуть расширены, лицо будто бледнее обычного.

Просто проверю окно...

Луна спустила ноги на пол. Пол жалобно скрипнул.

Лера шевельнулась во сне, но не проснулась. Девушка осторожно подошла к окну, приподняла край занавески.

Во дворе всё было так же, как всегда: темный лес напротив, пустая скамейка, под фонарём — лужа после вечернего дождя.

Но ей вдруг показалось, что свет от фонаря дрогнул, будто там кто-то прошёл.

Телефон снова мигнул.

«Не бойся.»

— Да чтоб тебя, — прошептала Луна, чувствуя, как внутри всё сжимается.

И всё же любопытство...Было сильнее страха.

Она быстро надела куртку, кеды, а верх от голубой пижами и штаны от такого же верха оставила.

Оглянулась на Леру — та спала. Все спали.

На минуту выйду. Просто посмотрю.

***

Луна открыла входную дверь и вышла на улицу. Воздух был влажным, прохладным. С крыш тихо капала вода. Всё вокруг выглядело странным, это нельзя как то объяснить.

Ни звука, ни одной машины. Только редкое мигание светофора вдали.

Телефон она держала в руке.

Никаких новых сообщений.

Если это розыгрыш, то довольно странный...и тупой.

Она пошла вдоль дороги, глядя на асфальт, где отражался свет фонарей. Каждый шаг отдавался в ушах.

— Луна, ты сумасшедшая, — пробормотала она. — Совсем.

Но ноги сами вели дальше, к скверу у старого магазина. Там, где они с Лерой однажды прятались от дождя.

Именно там, под фонарём, она увидела конверт.

Белый и новый, лежал посреди плитки — слишком ровно, чтобы это было случайно.

Луна резко остановилась, она посмотрела по сторонам — никого. Только слабый ветер.

Сделала шаг вперёд. Потом ещё.

Нагнулась, подняла конверт. Бумага была сухой, хотя всё вокруг влажное.

Внутри — один сложенный лист.

Ровный почерк, тонкий, с завитушками, скорее всего женский.

«Ты не должна была забыть.

201 — не просто цифра.»

Луна резко выдохнула.

201.

Кабинет русского языка? Нет, бред.

В памяти словно что-то дрогнуло.

Обрывки — запах старого мела, белая штора, тихий шорох за спиной.

Но лицо, которое должно было быть там, — не вспоминалось.

Она прикусила губу.

— Кто ты? — прошептала она, глядя в темноту.

Ответа не было, только ветер, шевеливший ветви.

И вдруг… лёгкий шорох, будто кто-то наступил на гравий.

Девушка обернулась.

Пусто.

Но звук повторился — ближе.

Потом — ещё шаг. И тихий, почти ласковый свист, короткий, как знак. Она отступила назад, всё тело сжалось.

Я знаю этот звук. Где-то я его слышала…

Свет фонаря мигнул — раз, два — погас.

Тьма обрушилась мгновенно. Луна замерла, не двигаясь.

Сердце стучало громко, как будто могло выдать её.

И тогда снова — этот свист.

Из-за спины.

Она развернулась, но там никого.

Только холодный воздух и слабый туман, стелющийся по земле. Девушка решила отступить, ну его! Хоть она и смелая, но всё это...

На перекрёстке снова зажёгся другой фонарь — резкий, жёлтый.

Под ним, у бордюра, лежала ещё одна бумага.

Она не хотела подходить, но спустя пару мнговенний подошла.

Внутри — всего лишь одно слово:

«Скоро.»

Луна почувствовала, как по спине побежали мурашки.

Пальцы дрожали. Она прижала бумагу к груди, и в тот момент — где-то за спиной — послышался тихий смешок.

Настоящий. Тихий, женский.

И сразу стих.

— Кто здесь?— спросила в тишину она.

Тишина. Только ветер.

Она стояла, слушая собственное дыхание.

Потом — пошла домой.

***

Она шла по улице медленно, стараясь не смотреть в тёмные окна проходящих мимо домов.

Каждое отражение казалось слишком глубоким, будто за стеклом кто-то стоял — не отражение, а тень, которая ждёт, пока она моргнёт.

Рука дрожала, когда она вставляла ключ. Замок щёлкнул и дом встретил её тишиной, все спали.

Она закрыла дверь, прислушалась.

Сначала — ничего, а птом тихий звук — будто из кухни что-то капнуло.

Луна осторожно прошла по коридору.

На кухне горел слабый свет — не от лампы, а от холодильника, приоткрытого, словно кто-то только что взял что-то и не закрыл дверь.

Она нахмурилась.

— Лера?.. — позвала она едва слышно.

Ответа не было.

Только ровное жужжание техники.

Она подошла ближе, закрыла холодильник. Свет погас, оставив комнату в темноте.

И в тот момент ей показалось, что кто-то прошёл позади.

Не звук — движение воздуха.

Она резко обернулась.

Пусто.

Только на столе лежал стакан с водой.

И капля на его стенке медленно скользнула вниз, будто только что кто-то пил.

Я не оставляла никакой стакан...

Луна сжала пальцы, чтобы унять дрожь.

Прошла в комнату, где все спали.

Всё на месте: подушка, одеяло, лёгкое дыхание.

Она выдохнула.

Просто нервы.

Но когда повернулась, чтобы уйти, — увидела на полу у двери мокрые следы.

Они вели из коридора, через комнату — к окну.

Луна подошла ближе.

Следы уже подсыхали, но вода оставляла тёмные пятна на паркете.

Под окном стояла занавеска — шевелилась. Не от ветра: окно было закрыто.

Она приподняла её — и ничего не увидела.

Только стекло, а за ним — слабое отражение её лица.

Но… отражение улыбалось.

Совсем чуть-чуть.

А она — нет.

Луна отступила. Сердце начало колотиться. Лна не выдержала и включила свет, мгновение — и всё исчезло.

Окно обычное, никаких следов нет.

Она стояла посреди комнаты, пытаясь успокоиться.

— Всё, хватит. Переутомилась.

Телефон в кармане завибрировал.

Она вздрогнула, достала его — экран загорелся.

Сообщение.

Без имени, без текста, как прежде. Только значок вложения — изображение.

Оно загрузилось не сразу.

Сначала — полосы помех, серые точки. Потом — вспышка.

Фото.

Она — стоит у окна.

Сейчас.

С той же занавеской, в том же отражении.

Но на фото — рядом с ней, чуть позади, виден силуэт.

Нечёткий, женский. С короткими волосами.

Луна сдавленно выдохнула. Экран дрогнул — и фото исчезло.

Пусто. Ни вложения, ни чата.

Словно его никогда не было.

Она осталась стоять с телефоном в руках, не чувствуя пальцев.

В груди всё ещё звенело от страха, но внутри, где-то глубоко, шевельнулось другое — не ужас, а что-то похожее на узнавание.

— Кто ты? — шепнула она.

Ответом был лёгкий треск — как если бы микрофон телефона поймал дыхание.

И потом — короткий звук уведомления.

02:01.

Тот же номер.

СНОВА.

Она медленно опустилась на кровать, чувствуя, как холод уходит по венам.

Телефон погас. Комната вновь наполнилась тишиной.

И только занавеска — чуть шевелилась, будто кто-то стоял за окном и продолжал смотреть, смеясь над ней.

Глава 7. Разгадка скоро?

После уроков учительница русского попросила кого-нибудь помочь ей с учебниками и тетрадками, чтобы в кабинете наконец-то был порядок. Конечно же, никто не откликнулся; все начали делать вид, что заняты и что-то пишут в тетрадке, думая, мол: "Не трогайте, — только не меня!" Тогда Луна и попала под взгляд учительницы: хорошая девочка, идеальный вариант! Но все это — в 201 кабинете.

Луне ничего не оставалось делать, как согласиться. Ну не бросать же женщину в беде?

— Так, Луна, можешь убрать книги, пока я схожу в другой кабинет? Я где-то потеряла ключи от кабинета, потом я приду, правда, может быть, к тому времени ты уже справишься.

Луна лишь кивнула.

Дверь хлопнула, она одна в кабинете. Хлопок! Что-то лёгкое упало с полок шкафов в конце класса. Луна резко повернулась. Страшно, но она начала медленно подходить к месту, где был звук. На тёмном линолеуме с узорами лежала тетрадь. Старая и вся потрепанная. Какого она года?

Девушка нагнулась, чтобы поднять её и осмотреть. Имя на тетради — Дженна Антаресова. Необычное имя для этих краев, особенно в те времена.

Так какого года эта тетрадка?

Луна аккуратно открыла первую страничку.

Пусто.

Ладно…

Следом пошла вторая страница, но на ней что-то было… Почерк заковыристый, очень трудно его распознать.

Так, так… Первая буква "я", похоже, это местоимение, допустим. Р-я-д-о-м. Второе слово — рядом.

«Я рядом. Не бойся».

Луна медленно опустила тетрадь. Ее пальцы стали чуть влажными — от волнения или холода, она не понимала. Сквозь окно лился осенний свет, такой прозрачный.

«Я рядом. Не бойся».

Слова застряли в голове, словно кто-то произнёс их тихо, прямо в ухо. Но она была здесь одна. Учительница куда-то вышла — уже не важно. И теперь в классе стояла тишина, такая плотная, что слышно было, как где-то в батарее капает вода.

Она осторожно перевернула еще несколько страниц. Фразы были обрывочные, и среди них — даты. Последняя — 24 сентября 1984 год. Тогда её не было.

Луна нахмурилась. Нет, «не было» — звучало неправильно. Но по-другому не сказать.

— Всё в порядке? — раздался голос у двери.

Учительница вернулась, держа в руках старую кипу тетрадей. Луна вздрогнула, быстро закрыла свою находку.

— Да, просто… тут тетрадь выпала. Я положу на место.

— Оставь, — улыбнулась учительница. — Если хочешь, можешь забрать. Там всё равно старые работы, архив. Нам давно пора всё это разобрать и сдать на макулатуру. Ох, я забыла ключи от кабинета! Подожди пожалуйста.

Она снова вышла в коридор, оставив дверь приоткрытой. Луна снова осталась одна.

Она прислушалась. Где-то внизу — в холле — шумели шаги, звенели турникеты при входе, хлопали двери. Обычный школьный день. Но в 201-м время будто замедлилось.

Холод пробежал по коже. Она резко обернулась — за спиной никого.

— Прекрати, — прошептала она себе. Словно пытаясь приказать не страху, а разуму. «Всё просто: усталость, ночь, бессонница, нервы». Но почему-то от этого не становилось легче.

Она сунула тетрадь в рюкзак, быстро вышла в коридор. Ну и забью на книги, их там мало, все рано больше половины уже сложила.

Школа почти опустела. Дима ждал у выхода, жонглируя телефоном.

— Наконец пришла, — сказал он. — Я уж думал, ты там жить осталась.

— Почти, — ответила она, стараясь улыбнуться. — Просто помогала навести порядок.

— Звучит жутковато. Особенно в этом кабинете, — сказал Дима сзади. — Помнишь, Максим рассказывал, что там лампа сама мигала прошлой зимой? — Он повернулся к Лере.

— Которую его попросила информатица закрутить? Это понятно тогда, у него руки кривые, — спокойно заметила Лера.

Максим фыркнул, догоняя их:

— А вот и я, объект насмешек. Что обсуждаем? Призраков?

— Ага, тебя, — ответила Лера.

Они вместе вышли на улицу. Осень уже чувствовалась в воздухе: небо — светло-серое, влажный ветер гонял по двору опавшие листья. Снаружи всё было спокойно.

Позже, когда солнце село и окна начали темнеть, она снова достала ту тетрадь, которую забрала. За окном снова шёл редкий дождь, и по стеклу медленно скатывались капли, отражая уличные фонари.

На одной из страниц — между неровных строк — был нарисован символ. Круг, пересечённый линией, уходящей вниз, она не помнила его.

Телефон завибрировал.

Экран мигнул.Одинокое уведомление:

«20:01».

Больше ничего.

Как же это выматывает…

Луна осторожно взяла телефон, провела пальцем по экрану. Никаких сообщений, ни имени, ни звука. Просто цифры.

Как будто кто-то напоминает о времени, — подумала она.

В этот момент что-то тихо стукнуло в стекло. Она замерла, это был ветер? Ветка? Нет — слишком ровно, слишком ритмично. Два удара, пауза. Ещё один.

Она медленно поднялась, подошла к окну. На улице — пусто, но в отражении, на стекле, за ее плечом, будто промелькнула тень. Но когда она обернулась — никого не было.

Она отступила и резко закрыла шторы. Но даже за ними чувствовалось, кто-то явно смотрит.

Позже, уже лёжа в кровати, Луна не могла уснуть. Рядом на тумбочке — тетрадь и телефон. Она долго смотрела на потолок, пока не заметила слабое свечение. Из-под обложки тетради струился тусклый, серебристый свет. Она осторожно приподняла её. На той странице, где был символ, линии светились мягко, пульсируя.

И в этот момент из коридора донёсся звук, тихие, но отчётливые шаги.

Она резко повернула голову, дом спал. Только часы тикали, и всё же шаги приближались, медленно, но мерно.

Когда они остановились у двери, свет под тетрадью исчез.

Луна тихо встав, подошла и открыла дверь.

— Луна? — тихо позвал кто-то. Голос явно знакомый. Максим! — Ты не спишь?

Она выдохнула.

— Нет… А ты почему не спишь и стоишь там, когда должен надо мной спать?

Он постоял секунду.

— Вышел попить воды. Просто не могу уснуть. Мне снилось, что ты вышла из дома.

Она замерла.

— Странный сон, — ответила спокойно.

— Ага, — сказал он. — Только вот… ты тогда была не одна.

Он ушёл, оставив её с этой фразой. Дверь тихо закрылась.

Луна снова посмотрела на тетрадь. Страница была чистой.

***

Утро началось слишком тихо.

Ни звона чашек, ни голоса Леры, ни шагов Максима по коридору.

Только слабый свет просачивался сквозь занавески, и пыль в воздухе медленно кружилась, будто время всё ещё не решилось — началось ли оно вообще.

Луна открыла глаза. Несколько секунд лежала, прислушиваясь — дом был беззвучен, но чувствовалось, что кто-то есть. Ей показалось, что на тумбочке рядом что-то сдвинулось.

Тетрадь.

Она лежала не так, как вчера, словно кто-то её брал.

Луна села, поправила волосы и посмотрела на дверь.

В коридоре послышались шаги — лёгкие, неторопливые. Понятно, это Максим, он зевал и шёл на кухню, как будто ночь была самой обычной.

Луна вышла за ним, на кухне пахло хлебом и чаем. У окна стояла Лера, помешивая ложкой в чашке.

Максим возился с чайником, будто ничего не происходило.

— Доброе утро, — сказала Луна, стараясь говорить спокойно.

— Ага, — ответил Максим. — Ты какая то слишком добрая, тебе что—то нужно?

Она прищурилась.

— Хотела спросить тебя, почему ты ночью ходил по дому?

Он удивлённо поднял голову.

— Чего?

— Около двух ты стоял у двери.

Лера обернулась, морща лоб, Максим ухмыльнулся.

—Я не вставал, — он нахмурился. — Лёг около одиннадцати и проснулся вот только сейчас.

— Не смешно, — спокойно сказала Луна.

— Я и не шучу. Можешь спросить у Леры, я всю ночь в комнате был.

— Правда, — кивнула Лера. — Он почти сразу уснул. Если кто-то не спит, то я сразу просыпаюсь.

Луна медленно опустила взгляд. Ага, не спит. Но если это не Максим… тогда кто?

— Может, тебе приснилось, — осторожно сказала Лера.

— Может, — отозвалась Луна, но сама не поверила.

Она открыла шкаф, достала кружку — рука чуть дрожала.

Просто сон, — повторила мысленно.

Но в голове всплывали шаги: медленные и веренные, а так же голос.

«Ты тогда была не одна».

Она быстро моргнула.

— Кстати, — сказала Лера, словно вспомнив. — Я хотела спросить. У тебя в тумбочке тетрадь. Такая… старая. Я вчера её заметила, когда искала зарядку.

Луна замерла.

— Какая тетрадь?

— Коричневая, обложка потёртая. На ней написано имя. Дженна.

Максим повернулся.

— Дженна? Это кто вообще?

Луна молчала, это имя было ей знакомо, очень давно.

— Всё равно стрёмно, — сказал Максим, наливая чай. — Найти чужие записи и держать у себя дома, вдруг эта Дженна была сатанисткой.

— Демоны тебя бы не выдержали, — спокойно заметила Лера.

Он закатил глаза.

— Ты же меня выдерживаешь.

Луна села за стол. Ей хотелось просто слушать их — привычный спор, голоса, звуки посуды. Всё казалось нормальным.

Но внутри всё равно оставался холодок.

Она машинально дотронулась до шеи, будто что-то там чесалось. Пальцы коснулись холодной кожи — и она ощутила еле заметный пульс.

— Всё в порядке? — спросила Лера.

— Да, — быстро ответила Луна. — Просто не выспалась.

— Тогда не забудь русский взять, — сказала Лера. — Сегодня у нас замена, с истории на русский.

— О, прекрасно, — протянул Максим. — После вчерашнего снова в 201-й. Может, стены там начнут шептаться.

Луна подняла глаза.

— Не шути так.

Он удивлённо посмотрел на неё.

— Ладно, понял. Без шуток.

Наступила короткая тишина, часы на стене пробили восемь, и в этот момент у Луны завибрировал телефон.

Она взглянула на экран.

Новое уведомление.

Никакого текста.

Только цифры.

«201.»

Она быстро выключила экран, будто обожглась.

Максим заметил её движение.

— Всё нормально?

— Да, — коротко ответила она. — Просто напоминание.

Но экран мигнул снова — прямо в её руке.

На долю секунды на фоне часов появилось слово.

Почерк будто выцарапанный — не шрифт, а след:

«Мы не закончили.»

Она резко убрала телефон в карман, поднялась.

— Я пойду собираться.

— Стой, подожди, — сказала Лера. — Ты сегодня бледная. Точно всё хорошо?

— Да, просто утро.

Она вышла в коридор, чувствуя, как стены будто следят. Каждый шаг отдавался в груди, она закрыла за собой дверь и прислонилась спиной к стене.

Дженна… кто ты? — подумала она.

Ответ пришёл не словами — ощущением.

Тихим, но отчётливым.

Будто кто-то рядом улыбнулся.

***

После очередного скучного школьного дня, дом встретил их привычной тишиной.

Окна были раскрыты настежь, вечерний воздух пах сыростью и запахом асфальта.

Максим сразу исчез в туалет, бросив рюкзак прямо у двери, а Лера осталась на кухне — достала молоко, хлопья и включила чайник.

Луна тихо прошла в комнату.

Солнце уже почти село.

На полу полосами лежал свет от фонаря, отсвечивая в зеркале.

На столе — тетрадь.

Она долго просто смотрела на неё.

Тонкая, сероватая, с потёртой обложкой и уголком, загнутым так, будто кто-то часто держал её в руках.

Луна села, пальцы коснулись обложки, потом — открыли первую страницу.

Пусто.

На второй — тоже, как не странно.

Но на третьей, едва заметно, проступал контур, которого не было в прошлый раз.

Слова, написанные давно.

«Память — не место, а петля».

Она нахмурилась, почерк был странно знакомым.

Из кухни донёсся голос Леры:

— Луна, ты чай будешь?

— Спасибо, потом, — отозвалась она.

Позже, когда в доме погас свет, Луна лежала, глядя в потолок.

Окно было открыто, занавеска колыхалась.

Она слышала дыхание Максима на втором ярусе кровати, и лёгкие шаги Леры на кухне, она явно наливала воду.

И всё бы ничего, если бы не слабый щёлк из тумбочки.

Луна медленно повернула голову.

Щелчок повторился.

Но на обложке — новое пятно.

Серое, влажное, будто кто-то оставил след от мокрой руки, но в комнате сухо.

Она коснулась пятна — оно было холодным, как лёд.

И вдруг — вспышка.

Не света, не звука, а ощущения. Резкий запах металла, приглушённый шум в ушах, голоса, далекие, словно из воды.

И — фраза, вырванная из пустоты:

Луна… не забудь меня.

Она резко отдёрнула руку, тетрадь упала на пол. Несколько секунд Луна просто сидела, прислушиваясь к себе — к сердцу, которое стучало слишком быстро.

Потом встала, подняла тетрадь, закрыла ящик и тихо сказала, почти шепотом:

— Достаточно. На сегодня — очень даже достаточно.

Она выключила лампу, но сон не приходил.

Мысли путались, всплывали и исчезали, казалось, стоит закрыть глаза — и где-то в темноте откроются другие.

Те, что помнят больше, чем она позволяет себе знать.

***

Утро встретило запахом чая и тихим стуком ложки. Максим уже был на кухне, лениво мешая овсянку. Лера листала расписание на телефоне.

— Доброе утро, — произнесла Луна, стараясь говорить спокойно.

— Утречка, — ответил Максим, не поднимая взгляда. — Слушай, а ты ночью зачем по дому ходила?

Она замерла.

— Я? — медленно переспросила.

— Ну да. Слышал шаги где-то после двух. Я подумал — вода, может. Но потом дверь скрипнула.

— Ты шутишь? Из-за вчерашнего?— сказала Луна.

— Так ты не ходила? — он нахмурился. — Странно.

— Может, ветер, — вмешалась Лера. — У нас же окно открыто, помнишь?

Максим пожал плечами.

Но в его взгляде мелькнуло сомнение — будто он хотел спросить ещё, но передумал. Шутит он из-за вчерашнего или это на самом деле неизвестно, но скорее всего первый вариант.

***

Когда она снова осталась одна в комнате, она достала тетрадь.

Обложка высохла, след исчез.

Но внизу страницы, где раньше было пусто, теперь проступала новая строка — слабая, будто выцарапанная изнутри бумаги:

«Я здесь»

Глава 8. Ты вспомнишь, и они вспомнят.

Вечер опустился быстро.

Небо за окнами стало густым, почти черным, но дождя не было.

В комнате горела настольная лампа.

На столе — книги, тетрадь, стопка распечаток по литературе.

Но взгляд всё время возвращался к одной вещи — к выцветшей, почти безликой тетради, лежавшей в ящике.

Она пыталась не смотреть на неё, но она её как будто бы манила.

Дверь приоткрылась — в комнату заглянула Лера.

— Давай поговорим?

— Как желаешь.

Лера зашла, остановилась у стола, закусив губу.

Она уже третий день пыталась что-то спросить, но только теперь решилась.

— Слушай… — начала она осторожно. — Ты в последнее время какая-то… не знаю, не такая.

Луна не ответила.

Она просто перевернула страницу в учебнике, будто не услышала.

— Я серьёзно, — Лера шагнула ближе. — Ты не спишь, утром бледная, на уроках — как будто где-то не здесь.

Она замолчала, посмотрела пристально.

— Это из-за той тетради?

Пальцы Луны непроизвольно дрогнули.

Слова Леры будто ударили в воздух, сделали его тяжелее.

— Я не понимаю, о чём ты, — спокойно сказала Луна.

Её голос был ровным.

— Ну конечно, — Лера усмехнулась, но в этой усмешке было больше тревоги, чем иронии. — Я видела, как ты на неё смотришь. И ночью ты тоже вставала, да? Я слышала шаги.

Луна подняла взгляд.

— Лера.

— Что? — тихо.

— Не спрашивай, — сказала Луна. — Просто… не спрашивай, ладно?

— Почему? — Лера сжала руки. — Потому что тебе страшно или потому что ты не хочешь, чтобы я знала?

Молчание. Луна отвела глаза, взгляд скользнул к окну. Там, за стеклом, ветер гнал сухие листья, один из них ударился в стекло, оставив влажный след.

— Я не могу объяснить, правда, — наконец произнесла она. — Просто поверь, так будет лучше.

Лера тяжело выдохнула.

— Луна, я не маленькая, если что-то происходит, я должна знать. Мы живём в одном доме, понимаешь?

— Именно поэтому, — ответила Луна, чуть резче, чем хотела.

Несколько секунд тишины.

Ветер стал сильнее, занавеска дрогнула, лампа чуть мигнула.

Лера нахмурилась.

— Что это?

Луна тоже почувствовала, но не звук, а движение. Словно где-то рядом, совсем близко.

Тетрадь в ящике тихо щёлкнула.

— Ты это слышала? — прошептала Лера.

Луна встала, подошла к ящику и осторожно открыла его.

Внутри всё выглядело как обычно — карандаши, ручки, тетрадь.

Только на обложке теперь что-то появилось.

Буквы. Протёртые, неразборчивые, как будто проступали из глубины бумаги.

«Открой.»

Лера сделала шаг назад.

— Это что, шутка?

Луна не ответила.

Она просто закрыла ящик, аккуратно, с какой-то почти болезненной осторожностью.

Потом повернулась к Лере.

— Пожалуйста, — сказала она тихо. — Просто уйди сейчас.

— Нет, — ответила Лера. — Я не оставлю тебя одну, если что-то происходит.

— Лера, — голос Луны стал жёстким, но глаза… глаза оставались испуганными. — Не спорь. Просто выйди.

Лера сжала кулаки.

Она хотела возразить, но в этот момент из коридора донёсся глухой звук, как будто что-то тяжёлое упало на пол.

Обе обернулись.

— Максим? — с дрожащим голосом спросила Лера, шагнув к двери.

Ответа не было.

Луна взяла Леру за руку и подтолкнула к себе.

Свет мигнул снова — и погас.

В темноте мелькнул слабый силуэт, будто человек стоит в дверях, но слишком высокий, слишком неподвижный.

Луна и Лера одновременно сделали шаг назад.

Секунда — и свет снова вспыхнул.Дверь была пуста.

На полу — ничего.Только открытая тетрадь, лежащая посреди комнаты.

На странице — новые слова, написанные свежими, будто дрожащими линиями:

«Ты вспомнила. Теперь — они тоже вспомнят.»

Луна и Лера переглянулись.

Воздух словно стал гуще.

Молчание длилось слишком долго, чтобы быть просто тишиной.

Луна медленно закрыла ящик — и тут лампа над столом дрогнула.

Сначала еле заметно — лёгкий треск в цоколе, искра.

Потом ещё одна.

— Луна, — прошептала Лера. — Она опять…

Но договорить не успела.

Лампа вспыхнула ослепительным светом, на секунду озарив всю комнату белым, как вспышка фотоаппарата.

Раздался резкий треск — и стекло взорвалось.

Короткий крик, запах гари, искры, осыпавшиеся на пол.

Осколки ослепительно блеснули и замерли на паркете, отражая остаточный свет.

Обе застыли.

Лера прикрыла лицо руками, Луна стояла неподвижно, чувствуя, как сердце бьётся в горле.

Из-под стола вырвался слабый дымок.

Проволока лампы медленно дымилась, будто только что прошла гроза.

Бах! Тишина! Она продлилась еще пару мгновенний. А потом, звук шагов, явно быстрых. Дверь распахнулась, в комнату ворвался Максим.

— Что за… — он осёкся, увидев дым, разбитую лампу и двух девочек, стоящих в оцепенении.

— С вами все впорядке? Что здесь случилось?

Он шагнул вперёд, оглядывая всё взглядом: осколки, провод, тетрадь, дым.

— Вы в порядке? — Повторил он.

Лера молчала, рот приоткрыт, глаза широкие.

Луна кивнула, но медленно, почти машинально.

— Мы… просто, понимаешь… — Начала Лера, — лампа...Лампа…Она перегорела.

Максим перевёл взгляд на обломки.

— Перегорела? Она взорвалась, Лера. Тут чуть пожар не начался. Что вы сделали?

— Ничего, — тихо сказала Луна. — Мы просто сидели. И… свет сам моргнул.

Максим нахмурился.

Он подошёл к столу, осмотрел провод, щёлкнул выключателем — но лампа, естественно, не загорелась.

— Сам моргнул, значит, — пробормотал он. — А стекло тоже само разлетелось?

Он обернулся к ним.

— Что вы делали то?

Обе молчали.

Луна скрестила руки и стояла, смотрев на стены, поставив одну ногу чуть вперед, а Лера сжала руки, будто боялась, что они дрожат.

Она чуть переместила взгляд на Максима — глаза у неё были странные, будто чуть блестели, и в них отражался свет осколков.

— Макс, — тихо произнесла она. — Ты просто поверь — это не мы.

Он выдохнул с усталостью, шагнул к розетке, но вдруг что-то изменилось.

Все звуки будто оборвались.

Никаких шагов, никаких капель, даже ветер за окном стих.

Только тишина — не обычная, а гулкая, как в пустом зале.

Лера первой это заметила.

— Почему ничего не слышно? — прошептала она.

Максим нахмурился, поднял голову и замер, приоткрыв рот. На стене, где раньше просто висели плакаты и фотографии, медленно проявлялась тень.

Длинная, размытая, без лица, но с чётко очерченной рукой, которая будто тянулась к ним.

— Что за…

Осколки лампы на полу дрогнули. Один, другой, словно кто-то прошёл по ним невидимой поступью. И вдруг все сразу ожили, потом звякнули, подпрыгнули и рассыпались ещё раз, будто от удара.

Максим отступил. В этот момент из ящика стола, того самого, где лежала тетрадь вырвался короткий, сухой, как удар по дереву, стук.

Потом ещё один.

И снова — шепот. Тот самый, что они уже слышали ночью. Только теперь громче.

И слова звучали отчётливо:

«Они уже знают»

Максим побледнел.

Он сделал шаг к столу — и тут лампа, лежащая на полу среди осколков, вспыхнула.

Без электричества. Без контакта.

Просто вспыхнула холодным, синеватым светом — будто в ней загорелось нечто, что не принадлежало этой комнате.

Все трое стояли в ступоре.

А на обожжённом потолке, среди следов копоти, медленно проступали буквы, словно выцарапанные изнутри:

«Они уже рядом»

Стук в дверь, все трое стоят в ступоре.

— Кто–нибудь пойдёт открывать? — Спросила Лера

— Ну откройте уже, а! Это я, Дима, — послышался знакомый голос за дверью.

Глава 9. Обратная связь.

Вечер окутал дом густым дождём, и ветер колотил в окна так, что казалось: стены вот-вот прогнутся! Луна стояла у окна, прислонившись лбом к стеклу, наблюдая за проблесками света вдали. Её дыхание оставляло мутные полосы на холодном стекле.

— Понятно. Дженна, тетрадь и лампа, — сказал Дима, шагнув ближе. — Но я так и не понял, кто это "они"?

— Сама без понятия, — тихо ответила Луна, не отрываясь от окна. Её пальцы сжали край подоконника. — Но это явно отрицательные персонажи.

Максим, стоявший рядом, осторожно осмотрел комнату. Лампа всё ещё мерцала на полу, искры разлетались от осколков.

— Нужно придумать что делать дальше, — сказал он ровным голосом. — Хотя мне кажется тут лучше имповизировать, чем придерживаться плана, которого у нас и так нет.

Лера кивнула, сжимая кулаки. — Сначала на веранду, — предложила она, — лучше видеть всё сверху.

Луна неуверенно кивнула, все это лучше чем ничего. В руках она держала телефон, на экране которого мигало непрочитанное сообщение.

«Смотри внимательно, они придут туда, где ты меньше всего ожидаешь», — Дженна.

— Я так и не поняла, Дженна на нашей стороне или нет, — сказала Луна. — Но каждая секунда на счету.

Максим открыл деревянный вход к веранде на верху, с неё упала прязанная к полу лестница, мягкая, как на детских площадках. Дождь стучал по деревяннному полу веранды, и каждый шаг должен быть тихим. Дима помог Луне подняться первой, следом Лера, Максим, потом он сам.

Веранда была квадратной,открытая с перилами,давала обзор на лес и дорогу. Сквозь тёмную мглу Луне показалось, что в лесу напротив, между деревьями мелькнули тени высокие, странные.

— Кто-то там, — прошептала Лера, сжимая руки на перилах. — Смотри, они что-то делают.

Луна моргнула и прикоснулась к экрану телефона. Новое письмо от "Сама знаешь кто", неожиданно:

«Не подходи к огню (пока) и следуй инструкциям. Твоя безопасность — приоритет. Они ищут тебя.»

— Какой огонь… — сказала Луна, и её голос дрогнул. — Кажется, они знают, где мы.

Максим и Дима переглянулись.

— Если они здесь, — сказал Дима, — нам нужна стратегия.

Лера уже заметила движение в лесу,но явно ближе чем было. Тень скользнула между кустами, словно что-то или кто-то проверял территорию.

— Луна, — тихо сказала она, — все таки лучше вернуться внутрь и наблюдать через окна. С веранды слишком уж уязвимо.

Луна молча согласилась. Вскоре они спустились с места и были уже обратно в доме. Внутри, в прихожей, Дима и Максим проверяли, закрыты ли все двери и окна.

— Они точно попробуют пробиться, — сказал Максим, смотря в темные углы комнаты. Во всем доме отключили свет, то ли это энергосбытовая компания, то ли тени.

Они двинулись к кухне, где Максим схватил пару фонарей. Луна включила один, подсвечивая путь. Дима оглядывался в стороны, а Лера держала под рукой ножницы как средство защиты, больше психологически, чем реально.

— Дженна снова прислала сообщение, — сказала Луна, нажимая на экран.

«Их больше, чем кажется. Не доверяй тому, что видишь. Используй пространство дома. Поднимайтесь СНОВА на веранду, не тратьте свои силы на бесполезное хождение туда сюда. Вы меня бесите уже.»

Они поднялись на веранду под крышей,на которую громко падали множество капель дождя. Лестница уже была убрана, и движение по ней требовало осторожности. Ветер ударил по крыше, заставив скрипеть деревянные доски.

— Хотя здесь и вправду безопаснее, — сказала Лера, хоть и сама заметно напряглась, сильный ветер дул прямо в лицо. — Меньше точек входа, больше контроля.

Луна положила телефон на перила. Дженна снова писала:

«Смотри на свет. Они используют его, чтобы находить тебя. Не двигайся, пока не покажу, когда безопасно.»

— Как они могут знать? — спросил Дима. — Мы же в доме, почти.

— Технологии не всегда человеческие, — ответила Луна. — Дженна… она моя подруга, хоть я её вспомнила не сразу, она явно знает больше чем мы, но сейчас явно не время это обсудить.

В этот момент снизу послышались тихие шаги. Чуть скрипнул пол,все замерли.

— Они проверяют нас, — прошептала Лера. — Но вроде не видят.

Фонарь светил на деревянные доски, отражаясь от капель дождя, стекающих с крыши. Тени за окнами дома казались огромными, но неподвижными.

Вдруг телефон Луны снова завибрировал. Новое сообщение от Дженны:

«Спускайтесь в ванну, там безопасно на 3 минуты. Следуйте за светом.»

— Пошли, — сказала Луна, и все спустились тихо, уже не обращая внимание на дождь.

В ванне им пришлось прижаться к стене. Снаружи шум усилился: ветер, шаги, будто кто-то ищет точку входа.

— Они что-то видят, — сказал Максим, — но не могут точно определить, где мы.

Лера и Дима кивнули.

— Им не нужны глаза…Наполовину, — кивнула Луна. — Их разум связан с ядром Талмириса. Дженна всё знает, нам просто нужно быть там, где она скажет.

Минуты тянулись очень быстро. Тени за окнами начали исчезать, а дождь слегка ослабел. Наконец на телефоне появилось ещё одно сообщение:

«Выдохните. На ближайшие шестьдесят минут они не смогут приблизиться. Используйте время для перепланировки.»

Все трое сели на корточки, тяжело переводя дыхание.

— Слава Дженне, хоть я её и не знаю,— выдохнула Лера. — Эти шестьдесят минут как облегчение.

— Но безопасно не значит спокойно, — сказал Дима. — Нам нужно понять, что дальше.

Луна посмотрела на телефон. Снова письмо от "Сама знаешь кто" :

«Не поддавайся панике. Они приближаются с севера. Если будете на веранде под крышей лучше видимость и меньше риска. Действуйте быстро.»

— Возвращаемся на веранду,как бы иронично это не звучало, — сказала Луна. — Десять минут хватит, чтобы осмотреть территорию.

Максим и Дима помогли подняться всем обратно. Ветер усилился, дождь снова закапал на деревянные доски. Луна держала телефон, отслеживая сообщения Дженны.

— Смотрите, — прошептала Лера, — они на том же месте, где я заметила тени. Но теперь их больше.

— Отлично, — сказал Максим, — это ничего не значит. Мы видим их. И мы знаем, куда двигаться.

И тут снова телефон:

«Следуйте по сигналу, не сворачивая с линии света. Идите на свет, и это не шутка, движение безопасно, только строго по указанию.»

Луна подняла взгляд. На крыше многоэтажки вдали появился слабый белый свет, словно маяк.

— Это Дженна? — прошептала Лера.

— Она, — ответила Луна. — Свет указывает безопасный путь.

— Придется немного прогуляться, — шуткой произнес Максим.

— Немного это еще мягко сказано, — сказал Дима и выдохнул, будто готовясь к этому пути.

Вместе они начали осторожно спускаться с веранды, что бы хотя бы одеть куртки.

— Быстрее! Никого нет, пока. — Крикнул Максим, выглянув за дверь. Дождь капал на плечи, ветер бился в лица, но сердца бились быстрее, от страха и адреналина.

— Идём, — тихо ответила Луна, поправляя капюшон. Телефон мигнул ещё раз.

«Не останавливайтесь. На крыше безопасно. Я направляю свет, но долго не смогу.»

— Дженна… — пробормотала Луна. — Значит, она с нами.

Дима подхватил Леру под локоть — та дрожала от холода, но держалась.

— Вперёд. Главное — не теряем друг друга, ясно?

Они выбежали из дома.

Дождь лупил по лицу, ветер гнал струи прямо в глаза, а асйальт под ногами весь в лужах. Молнии расчерчивали небо, осветив на секунду лес позади ,и между деревьями мелькнуло движение.

— Если я умру, я надеюсь это будет не напрасно, — произнес Максим.

— Быстрее! — крикнула Луна. — Свет покажет путь!

Они бежали через улицу, между редких домиков. Вдалеке белое сияние на крыше многоэтажки то гасло, то вспыхивало вновь.

Телефон в руке Луны снова завибрировал:

«Не поворачивайте направо. Там ловушка. Прямо безопасно. Следи за отражением в лужах.»

— Отражением? — переспросила Лера, задыхаясь. — Она что, шутит?!

— Нет, — сказала Луна. — Там, где отражается свет, идти нельзя. Они используют его, чтобы засекать движение.

Они бросились к стене соседнего дома, прижались к ней. Максим выглянул из-за угла, вдали, на пересечении улиц, двигались трое. Не люди, слишком ровные, с одинаковыми силуэтами.

— Они… — начал он, но не успел.

Телефон Луны вспыхнул белым:

«Не смотри. Просто беги.»

Они рванули вперёд, пригибаясь, обходя тёмные участки улицы. Свет впереди становился всё ближе, теперь он бил в небо, словно прожектор.

— Почти там! — крикнула Лера.

Они пересекли последний участок улицы, проскочили через полузатопленный двор и добежали до многоэтажки. Дверь в подъезд была приоткрыта, будто их ждали.

— Не нравится мне это, — буркнул Дима, но всё равно вошёл первым.

Внутри было темно. Только красные аварийные лампы мигали где-то на лестнице. Звук дождя приглушился, но сердце всё равно колотилось.

Луна посмотрела на телефон.

«Поднимайтесь. На крыше вас не найдут. Счёт пошёл на минуты.»

— Вперёд, — сказала она и пошла по лестнице.

Максим светил фонарём, Дима шёл сзади, прикрывая. Эхо шагов отражалось в пустом белом подъезде, будто за ними шли ещё десятки ног.

— Они следят, — с отдышкой сказала Лера. — Я видела.

— Молчи, — ответил Максим. — Просто поднимайся.

Этаж за этажом. Одиннадцатый, двенадцатый, четырнадцатый, пятнадцатый, шестнадцатый, семнадцатый и наконец-то восемнадцатый! Сердца стучали в унисон.

Луна слышала, как позади что-то шуршит.

— Быстрее, — выдохнула она.

Наконец их встретила последняя дверь, последняя металлическая дверь с надписью «КРЫША». Луна толкнула её плечом, и дверь поддалась.

Они выскочили наружу.

Дождь на высотке был сильнее, чем внизу, ветер бил прямо в лицо, но на крыше, среди антенн и труб, стоял источник света, высокий, тонкий столб, излучающий ровное белое сияние.

— Это он, — прошептала Луна.

Дима подошёл ближе.

— Ты уверена, что это не ловушка?

— Нет, — ответила она честно. — Но если Дженна сказала — значит, так нужно.

Телефон снова мигнул.

«Подойди к свету. Код активации: 7/3/2. Это создаст щит. Он продержится недолго.»

— Луна, — сказал Максим, — ты уверена, что хочешь это делать?

Она кивнула.

— У нас нет выбора.

Луна шагнула к свету, ввела код. Мгновение, но ничего не произошло.

— Что? — выдохнула Лера.

— Защита,хоть она и не видна,— ответила Луна. — Энергетический барьер. Они не смогут нас засечь, пока он активен.

Телефон вибрировал снова.

«Вы в безопасности на двадцать минут. Проверь почту. Ксокко и Кайлус прислали данные.»

Луна дрожащими пальцами открыла почту.

Отправитель: i*a19%!QP%$!O

Тема: Ты не одна.

«Луна, если ты читаешь это — значит, связь с Талмирисом ещё не оборвана. Совет ищет тебя, на нас подозрений нет, хотя бы пока. Все идёт по плану. Не доверяй визуальным сигналам: они искажают восприятие. Дженна знает, как отключить маяк наблюдения, через время начнётся перехват. Используй время, чтобы найти доступ к системе.

Мы рядом. Не сдавайся.»

Она перечитывала письмо снова и снова, Луна поняла, что это её самые родные, Ксокко и Кайлус. Дождь тем временем капал по экрану телефона каждое мгновенние.

— Что там? — спросил Дима.

— Не важно.

В этот момент телефон Луны снова коротко мигнул, как предупреждение.

На экране появились слова от Дженны:

«Барьер нестабилен. Я отвлекла их, но долго не смогу. Если что, бегите на север, к старой трассе. Там они не смогут использовать свет.»

Луна выдохнула. — У нас двадцать минут, может, меньше.

Она посмотрела на друзей.

— Идём до конца.

Маяк дрогнул. Свет, только что казавшийся устойчивым, теперь мигал с неровной частотой. Где-то вдалеке короткий треск, словно электричество начало сбоить.

Луна стояла у самого края крыши, глядя вниз.С высоты многоэтажки город казался неоновым призраком: огни машин, отблески фар на мокром асфальте.

— Барьер нестабилен, — тихо сказала она, глядя на экран телефона. — Дженна пишет, что связь прерывается.

Максим прошёлся по крыше, дыша свежим воздухом.

— У нас максимум десять минут, — сказал он. — Потом этот щит рухнет.

Дима встал рядом с ним, поднял взгляд к небу.

— Интересно, если это всё щит — то где источник?

—Источника нет, — ответила Луна. — Энергетический слой. Маяк просто питает его.

— А если питание отключат? — спросила Лера.

Луна лишл молча посмотрела на неё. Ответ был очевиден. Словно подтверждая её мысль, рядом донёсся гул, глухой, тяжёлый, будто снизу, из самого дома, потом, крик металла.

Максим сжал зубы. — Кажется, питание как раз и отключили.

Луна быстро набрала сообщение:

«Дженна, они нашли источник. Что делать?»

Ответ пришёл почти сразу:

«Двигайтесь на север через крыши по линии света. Не оборачивайтесь.»

— Через крыши? — Дима приподнял бровь. — Прекрасно. Осталось только научиться летать.

— Нет, — сказала Луна. — Здесь старый технический проход. Я видела его, когда мы поднимались.

Она направила фонарь вдоль края крыши, и действительно, в дальнем углу виднелась металлическая арка, за ней переход на соседнее здание. Узкий, шаткий, покрытый ржавчиной.

— Туда, — сказала она.

Ветер усилился, дождь резал кожу, словно иглы. Каждый шаг по мокрым плитам был риском, один неверный, и вниз, в темноту.

— Осторожно! — крикнул Максим, подхватив Леру, когда та поскользнулась.

Луна первой дошла до перехода, он качнулся под её весом, заскрипел. Внизу десятки метров, мелькание фар, асфальт, гул дождя.

— Быстрее, пока держит, — сказала она, обернувшись.

Они двинулись цепочкой.

Лера за Луной, потом Максим, замыкал Дима. С каждым шагом железо под ногами отзывалось протяжным звоном.

Слева, где-то между домами, вспыхнул слабый свет, и сразу погас. Луна обратила на это внимание.

Телефон завибрировал:

«Не смотри туда. Они активировали маячки. Иди быстрее.»

— Поняла, — прошептала она. — Не смотреть.

— Что там? — спросила Лера.

— Ничего. Просто не смотри.

Но она всё же краем глаза увидела движение. Как будто тень выпрямилась и сделала шаг вперёд. Она ускорила шаг. Последний рывок и все оказались на соседней крыше. Переход за их спинами застонал и обрушился вниз с пронзительным скрежетом.

— Минус один путь обратно, — буркнул Дима. — Классика жанра.

Максим осмотрел горизонт. — Смотри. Свет — дальше, северо-запад. Похоже, Дженна всё ещё ведёт нас.

Телефон мигнул снова.

«Три здания вперёд. Потом вниз по аварийной лестнице. Следите за шумом, если станет слишком тихо, значит, они рядом.»

Луна кивнула. — Идём.

Они двигались почти бегом.

Скользкие крыши, мокрый бетон, лужи, холод. Каждый вдох был будто ножом в лёгких. И где-то позади снова гул, тяжёлый и низкий, как приближение мотора, только органичнее. На следующей крыше раздался грохот. Металлическая решётка сорвалась с крепления, упала вниз, и разбилась о контейнеры.

Все остановились.

— Тсс, — прошептала Луна. — Слышите?

Тишина.

Лера шагнула ближе. — Почему…

— Не говори, — прервал её Максим.

И тут, словно в ответ, тишину прорезал звук скрежета, будто кто-то тянул по бетону что-то тяжёлое.

— Они на крыше, — прошептал Дима.

— Бегом! — крикнула Луна.

Они сорвались с места, перескакивая через вентиляционные шахты и трубы. Позади, в темноте, что-то двинулось, слишком быстро. Мелькание света, и Луна увидела: из тьмы вырывается тонкая линия, как вспышка прожектора, только узкая. Она ударила в стену, бетон вспыхнул.Серебристая трещина прошла по кирпичам.

— Они стреляют! — крикнул Максим.

— Это не оружие, — ответила Луна. — Это трассеры, они сканируют пространство!

Свет ударил снова — теперь ближе.

Дима толкнул Леру к земле, сам перешел в другую сторону.

Луна и Максим успели спрятаться за блок вентиляции.

— Дженна! — выкрикнула Луна, разблокируя телефон. — Что делать?!

Ответ пришёл мгновенно:

«На следующем здании — аварийный люк. Спуститесь. Я заблокирую сектор на три минуты.»

— Вперёд! — скомандовал Максим.

Они добежали до края, прыгнули на соседнюю крышу, всего пара метров, но ноги скользили, и Лера едва не сорвалась, если бы Дима не схватил её за руку.

— Есть! — крикнул он, подтягивая её.

Луна уже нащупала люк.

Открыт.

Внизу тьма и металлические ступени.

— Быстрее! — позвала она.

Они один за другим спустились вниз. Последним прыгнул Максим, прикрыв крышку люка.

Сразу стало тише. Только гул дождя сверху и слабое эхо внутри.

— Где мы? — спросил Дима, задыхаясь.

— Технический этаж, — ответила Луна. — Похоже, вентиляционные шахты.

— И что дальше? —

Телефон мигнул.

«Вы в безопасности. Внизу — выход на улицу. Через пару кварталов — подстанция. Там я смогу перехватить сигнал. Держитесь вместе.»

Максим кивнул. — Идём.

Они двинулись по узкому коридору. Сырость, запах ржавчины, капли воды с потолка,иногда где-то далеко раздавался гул.

— Сколько, думаешь, у нас времени? — спросила Лера.

— Минут пятнадцать, — ответила Луна. — Если повезёт.

— А если нет?

— Тогда узнаем, каково это — быть пойманными, — хрипло ответил Дима.

Они добрались до конца коридора. Узкая металлическая дверь, ведущая наружу, Максим толкнул её, скрип, холодный воздух ворвался внутрь.Снаружи пустая улица, затопленная дождём. Далеко впереди, за линией домов, снова виднелся слабый белый свет.

— Это она, — сказала Луна. — Подстанция.

Они пошли быстрым шагом, стараясь не смотреть по сторонам.Тени вдоль домов будто двигались сами собой.И каждый раз, когда казалось, что кто-то идёт позади, Луна оборачивалась, никого.

Телефон снова мигнул.

«Не стойте. Двигайтесь. Я теряю связь.»

И в этот момент на небе сверкнула молния коротко, ослепительно.На секунду всё стало видно как днём.И в этом свете, на крыше дома позади, стояли они.Шесть фигур, неподвижных, одинаковых.Высокие, в масках, отражающих дождь.

Лера вскрикнула.

— Они нас нашли!

— Бежим! — крикнула Луна.

Они сорвались с места.

Гул за спиной нарастал, будто само небо гналось за ними. Воздух вибрировал, трещал — и вдруг один из лучей ударил в землю прямо перед ними. Асфальт взорвался брызгами воды.

Дима толкнул Луну в сторону, и все рухнули за перевёрнутый мусорный контейнер.

— Дальше не уйдём! — выдохнул он. — Они слишком близко!

Телефон Луны засветился ярко, белым пламенем.

«Слушай меня внимательно. У подстанции есть аварийный тоннель. Подойти смогут только двое. Остальные должны отвлечь их. Я открою проход ровно на сорок секунд.»

Максим сжал кулаки. — Я останусь. С Димой.

Дима кивнул, вытащил из кармана металлический прут, первый попавшийся предмет, но стиснул его, как оружие.

— Идите. Быстро.

Луна колебалась, но Лера схватила её за руку.

— Пошли, Луна. Они знают, что делают.

Она выдохнула. — Вернусь за вами.

— Даже не сомневаюсь, — улыбнулся Дима, хотя глаза выдавали страх.

Они побежали.

За спиной грохот, вспышки света, крики.

Но впереди уже виднелась подстанция. Серое здание с металлической крышей, двери приоткрыты.

Луна вбежала внутрь. Странный запах, гудение трансформаторов.

На стене панель с красными индикаторами.

Телефон мигнул:

«Код: 3-7-2. Вводи сейчас.»

Она ввела.

На секунду всё вокруг вспыхнуло. Из пола вырвался световой круг, и воздух сгустился — словно портал открывался изнутри.

— Лера! — позвала она. — Быстрее!

Лера вбежала, но оглянулась, позади, на улице, мелькали лучи света.

— Они… они здесь!

— Внутрь! — крикнула Луна, хватая её за руку.

И в этот момент перед глазами снова мелькнул экран телефона. Последнее сообщение от Дженны:

«Закрываю контур. Твои друзьяшки выбрались. Вперёд. До рассвета вы будете в безопасности, наверное.»

Луна сжала телефон, чувствуя, как горло сдавливает.

— Они живы, — прошептала она. — Мы все ещё держимся.

Световой круг вспыхнул сильнее, и всё вокруг начало расплываться, шум дождя, гул подстанции.

А потом темнота.

Только в этой темноте шепот Дженны:

«Ты почти дошла. Но это — только первая ночь.»

Глава 10. Звёздная нить.

Тишина в тоннеле была оглушительной. Не физической — где-то капала вода, гудели скрытые механизмы. После гула лучей и собственного бешеного сердцебиения эта тишина давило на сердце, давила на чувства. Воздух пах озоном и сырой глиной. Стены, не металлические и не каменные, напоминали стены в тунелле метро, пронизанный редкими прожилками теплого желтого цвета. Они пульсировали в такт моему сердцу. Или это сердце билось в такт им?

Я прислонилась спиной к странной поверхности, пытаясь отдышаться. Руки дрожали. Не от холода — в тоннеле было сухо и тепло. От сброшенного адреналина. От ужаса, застывшего комом в горле. Мои сиреневые волосы запутались, но уже почти высохли от капель дождя.

Сколько прошло времени? Я не знаю.

Где я нахожусь? Я не знаю.

Рядом сидела Лера сжалась в комочек, уткнувшись лицом в колени, как псих. Её плечи вздрагивали.

— Лера, — мой голос прозвучал хрипло, будто я много часов не говорила. — Дыши. Просто дыши.

— Они… они там одни, — выдохнула она, не поднимая головы. — Из-за нас.

«Из-за меня», — поправила я мысленно, но не произнес вслух. Я потянулась к карману, где лежал телефон, экран был тёмным, безжизненным. Ни единого сообщения от Макса или Димы, эта тишина была страшнее любого послания Дженны.

Вдруг мягкий свет в стенах замигал, а потом заструился быстрее, собравшись в точке прямо перед нами. Из неё родился голос, знакомый голос.

— Сигналы жизнеобеспечения ваших этих... — Кажется, Дженна вновь забыла их имена,— Димы и Максима стабильны. Уровень стресса высокий, но критических повреждений нет. Они укрылись в заброшенном архиве в семи кварталах отсюда.

Это был голос явно Дженны, но исходил он не из какого—нибудь устройства, а из самого воздуха. Из тоннеля.

Лера резко подняла голову, глаза расширились от изумления.

— Где ты? Что это за место?

— Это Узел, — ответил голос, и свет в стенах сформировал неясные очертания — то ли карту, то ли схему нервной системы. — Точка минимального сопротивления между энергетическими полями вашего мира и… остаточными сигналами Талмириса.

— Чего? Я ничего не понимаю, почему ты говоришь так умно? – Быстро протараторила Лера.

Я сделала шаг вперёд, к светящемуся узору.

— Ты ведь не просто Дженна, да?

Молчание. Потом свет дрогнул, и голос Дженны приобрёл более мягкий тон, но все равно присутствовалась строгость, или что–то в этом роде.

— Я не только ваша подруга с Ксоккой, но и помощник твоей матери, королевы ,когда она смирилась,что мы очень хорошо общаемся, то предложила мне дело:

"Ты будешь помогать мне заботиться за близнецами, а так же изучать все это дело, я дам тебе доступ к библиотеке, если дело дальше пойдет хорошо, то открою тебе доступ к запретному отсеке библиотеке,но давай я тебе задам условие: ты никому не говоришь о нашем с тобой разговоре, ясно тебе?". И с тех пор, я изучала историю Талмириса. Мне снились сны, о прошлом нашей Галактики, я видела циклы,видела, как страх Совета превращал жертву в инструмент власти. Ваш побег, Луна, был первым за миллион циклов непредсказуемым событием. Аномалией, кратко говоря. Я должна была остановить вас, но... это долгая история, сейчас не время.

— Использовать, — резко сказала Лера, вставая. Её страх сменился вспышкой гнева. — Ты использовала нас как приманку! Твои «инструкции» вели нас прямо под их лучи!

— Вела вас через единственные возможные точки выживания с вероятностью выше 3.7%, — холодно парировала Дженна. — Ваши братья повысили её до 14.8% своими нелогичными действиями. Они внесли хаос, которого Охотники не могут обработать.

— «Не могут обработать», — прошептала я, и в голове щёлкнуло. Вспышка молнии, крик Димы, его бросок в сторону, где не было укрытия… и луч, ударивший в пустоту. Они действовали не по стратегии, а по инстинкту. По чувству.

—Их слабость — эмоции.

— Верно, — подтвердил голос. — Но это временная тактика. Совет уже адаптирует протоколы. Им нужна не только ты, Луна. Им нужен артефакт, на котором ты прилетела. Ядро навигации «Утренней Зари».

Я невольно коснулась груди. Там, под тонкой тканью обычной футболки, которую мне дала Лера, лежал холодный овальный камень — кулон, снятый с консоли в последнюю секунду перед катапультированием. Я думала, он бесполезен без корабля.

— Он здесь. С ним что-то не так?

— Он — ключ. Он хранит не только воспоминания,— голос Дженны понизился. — Он хранит записи с закрытой библиотеки, я читала про него в какой–то старой потрепанной книге. Но есть одно — я сама не знаю что там за записи, про них мало написано.

— А как их открыть? Эти записи? — спросила с удивлением я. Ведь все это время я думала, это простой камушек.

— Для активации глубинных записей ядра нужен мощный энергетический импульс, — пояснила Дженна, и свет в стенах сформировал схему кристаллической решётки. — На Талмирисе для этого использовали Луч Рассвета в Храме Кристалла. Здесь его нет. Но есть нечто другое.

Схема изменилась, превратившись в карту. Точка в сорока километрах к северо-востоку от города пульсировала ярче остальных.

— Геомагнитная аномалия. Старый научный полигон. Место, где линии силы вашей планеты пересекаются и создают естественный энергетический фон. Если активировать ядро там… теоретически, можно создать мост.

— Мост? — переспросила Лера,которая мало чего понимала. — Куда? На твою планету?

Я замерла, сердце бешено застучало. Мысль была одновременно безумной и ослепительной.

— Да, — тихо сказала Дженна. — Кратковременный, нестабильный канал связи. Но это шанс. Шанс связаться с Талмирисом. Узнать, что происходит с Ксокко и Кайлусом. Получить информацию из первых рук.

— Но это же привлечёт всех Охотников в радиусе сотни километров! — воскликнула Лера. — Это всё равно что включить гигантскую неоновую вывеску «Луна здесь!».

— Это риск, — согласилась Дженна. — Но это и возможность. Пассивное скрывание лишь отсрочит неизбежное. У Совета больше ресурсов. Они найдут вас. Единственный шанс — действовать. Установить связь. Узнать, успешен ли план Кайлуса. Получить данные, которые помогут нам бороться.

Я сжала кулон в ладони. Холодный камень вдруг показался невероятно тяжёлым. В нём лежала не просто память о доме. В нём лежала возможность услышать голоса тех, кого я оставила, пусть и не навсегда.

— А если… если связь установится не с ними? — спросила я, боясь ответа. — Если на том конце будет… Совет? Или родители?

— Ядро настроено на ваши энергетические подписи, — ответила Дженна. — В первую очередь, оно будет искать резонанс с Ксокко. Потом — с Кайлусом. Шанс, что канал перехватят, есть, но он ниже, чем шанс успеха. Решать вам.

В тоннеле воцарилась тишина. Даже Лера замерла, обдумывая услышанное. Это был не просто прыжок в неизвестность. Это был прыжок, который мог либо дать нам надежду и силы, либо в мгновение ока положить конец всему.

Я посмотрела на Леру. Она смотрела на меня, и в её глазах я прочла то же, что чувствовала сама. Страх. Невероятную усталость. Но под ними — упрямую, несгибаемую решимость.

— Сначала — к Диме и Максу, — твёрдо сказала Лера. — Мы не сдвинемся с места, пока не убедимся, что они в порядке. А потом… — она вздохнула. — А потом...поедем на этот проклятый полигон. Включим вашу космическую рацию. Но если из неё полезет что-то страшное, я вышвырну этот камень в ближайшее болото. Договорились?

Уголки моих губ дрогнули в подобии улыбки.

— Договорились.

— Маршрут проложен, — немедленно откликнулась Дженна. Свет в стенах вытянулся в чёткую линию, ведущую вглубь тоннеля. — Тоннель выведет вас в пятистах метрах от архива. Я буду координировать. И… будьте готовы. Активность ядра, даже без активации, уже могла привлечь внимание. Не Охотников. Кого-то… другого.

— Кого? — насторожилась я.

Голос Дженны прозвучал с новой, леденящей нотой.

— Скорпио. Лучшего охотника Совета. И вашего бывшего наставника. Если он уже на Земле… то он не станет просто стрелять. Он будет ждать самого подходящего момента. Чтобы поговорить.

От этого имени по спине пробежал холодок. В памяти всплыло строгое лицо с пронзительными глазами черного цвета, он нам с Ксокко всегда напоминал ворона. Человек, который учил нас владеть энергетическим клинком и читать звёздные карты. Человек, верность которого Совету никогда не подвергалась сомнению.

Мы с Лерой переглянулись. В её взгляде уже не было паники. Была та же сталь, что рождалась и во мне. Страх был, но ему не давали руководить.

— Тогда пойдём, — сказала я. — Пока он ждёт, мы будем действовать.

Мы двинулись по тоннелю навстречу миру. Не просто спасаясь, а делая первый шаг к освобождению. С холодным камнем – ключом у сердца и тонкой надеждой на то, что на другом конце галактики нас всё ещё ждут.

Глава 11. Цена невежества.

Дорога тянулась бесконечной серым асфальтом. Дима молчал почти весь путь, уставившись в запотевшее стекло. Луна чувствовала напряжение, оно не давало покоя. Только,кажется, водителю такси было весело. Таджик лет 40, добрый мужик.

— Вы, ребятки, эти что ли? Сталкеры? — громким голосом спросил шофёр, акцент в его голосе слышался, но он уже свёл глаза с дороги на странное место в окне. — Места тут заброшенные, много таких ездит.

— Ну типо того, — быстро ответил Дима, натягивая на лицо подобие улыбки.

— Ага, приехали, что–бы слепую собаку и кровососа искать, — с усмешкой дополнил Максим.

— Ааага, — протянул водитель, явно не поняв, но и не желая вникать. — Деревня ваша следующая. Там уже никто не живёт, только развалины да бомжи иногда. Будьте аккуратнее, на меня там в прошлом году какой-то кабан напал.

— Хахах, даа, смешно! — Наигранно ответила таджику Лера, явно понимая о чем речь.

— А я и не шучу.

Все переглянулись. Последние минуты в машине проводились в тишине.

Он высадил их на разбитой обочине, где асфальт сходил на нет, уступая место колеям грунтовки. Мужик уехал,включил громкую не русскую музыку, оставив их в гробовой тишине, нарушаемой лишь свистом ветра в голых ветлах.

Деревня с стерным названием на синей табличке была не просто заброшенной, она была стертой с лица земли. Полуразрушенные срубы тонули в крапиве и бурьяне, крыши провалились внутрь, словно пластилин. Скрипела на ветру единственная уцелевшая калитка, которая была на грани смерти. Воздух пах прелой соломой, тлением и холодной землёй.

— Веселенькое место, — мрачно пошутил Максим, поправляя рюкзак. — Прямо как в твоих сказках про злых королей.

— На Талмирисе таких мест нет, — с невозмутимым взглядом ответила Луна, оглядываясь. — А где Лера и Дима?

Они нашли Леру и Дима в единственном здании, ещё напоминающем дом, бывшый клуб, где раньше молодые веселились. Окна были разбиты, но дверь висела на одной петле. Внутри пахло плесенью и затхлостью, зато было укрыто от ветра.

— Ничего? — сразу спросила Лера, увидев Луну.

— Пока тихо, — кивнул Максим ,— а у вас?

— Вроде нормально. Таджик правда странный был, — ответил за Леру Дима.

Луна посмотрела в окно, точнее, на его остатки. Лишь на деревянных оконных рамках были кусочки оставшегося стекла. На улице никого не было,полное давящее отсутствие звуков жизни. Как в зоне отчуждения.

Она вытащила телефон. Экран был мёртв, заряд кончился ещё в тоннеле. Но это не было главной проблемой.

— Дженна, — крикнула она в пустоту, оставиив длинное эхо. — Мы на месте. Ты слышишь нас?

Сначала ничего, потом, из самого угла комнаты, где валялась куча битого кирпича, донёсся слабый, искажённый треск, похожий на помехи в эфире.

«…частота…слабая…» — голос Дженны был едва различим, рваный. «…мешает… сильное… поле… от полигона…»

— Что мешает? — спросила Лера, подойдя ближе.

«…геомагнитный…фон… выше расчётного… подавляет… мои… каналы…» — голос провалился в шипение, а затем прорезался чуть чётче: «…будьте… осторожны… это не просто… аномалия… это… щит…»

И связь оборвалась.

— Щит? — переспросил Максим. — От чего?

—От всего, — догадалась Луна. Она подошла к дыре в стене от окна, и посмотрела в сторону, где, судя по карте, должен был быть полигон. На горизонте не было ни вышек, ни огней. Только странное, едва уловимое марево, колебавшее воздух, как жар от асфальта. Но сейчас была поздняя осень, и было холодно.

— Это не просто место силы, это место, которое скрывают, и не только определенные, поле глушит любые сигналы. Дженна не сможет помогать оттуда.

Эта мысль повисла в промозглом воздухе клуба, добавив новый слой тяжести к и без того страху.

— Отлично, — прошептал Дима. — Идём в слепую. По карте, которую нам оставил психопат-наставник. Что может пойти не так?

— Альтернатива — сидеть тут и ждать, пока Охотники или этот Скорпио сами найдут нас в этой крысиной норе, — жёстко сказала Лера. Она вытащила из кармана смятую схему Скорпио и разложила её на пыльном полу. — Так. По этой карте, главный вход — здесь, КПП. Но он, наверняка, охраняется. Или завален. Но есть вот эта точка. — Она ткнула в обводнённую низменность у речки позади основных построек. — Дренажный коллектор, или что-то вроде того. Он ведёт под ограждение.

— В коллектор? — Максим поморщился. — Там же темно, вода, крысы…

— Темнота и крысы — меньшая из наших проблем, — оборвала его Луна. Коллектор, как путь внутрь, это был не план, это было испытание. Первое испытание на пути к правде.

— Мы пойдём вечером,нам нужно отдохнуть. У нас есть фонари?

Нашелся один фонарик у Димы и два телефона с умирающей, но ещё живой батареей у Леры и Макса. Экипировка была готова.

Остаток дня они покушали едой из мазагина, который находится далеко, немного поспали в напряжённой тишине, прислушиваясь к звукам снаружи, которых не было. Луна пыталась медитировать, чтобы успокоится и отвлечься от этих мыслей, но время от времени её подкалывал Максим, что она индус. Она пыталась его убедить, что не только индусы занимаются йогой, но это было похоже на попытку кричать сквозь толстую ватную стену.

Когда наступили сумерки, пришлось действовать.

Идти пришлось через мертвое поле, по колено в сухой, ломкой траве. Холод пробирал до костей. Луна шла впереди, ведомая не зрением, а каким-то внутренним компасом — кулон на её груди начал издавать едва слышное, высокое жужжание, словно камертон, близкий к резонансу.

Коллектор оказался полузаваленной бетонной трубой, из которой сочилась чёрная, маслянистая вода. Запах стоял такой, что Леру вырвало прямо у входа.

— Мы точно пойдём туда? — сдавленно спросил Максим, зажимая нос.

—Ты видел другую дорогу? — сквозь зубы процедил Дима, включая фонарик. Луч выхватил из тьмы слизистые стены и туннель, уходящий в непроглядную черноту.

Они полезли внутрь. Вода ледяной хваткой обняла щиколотки, потом поднялась до колен. Фонарь выхватывал пробегающих крыс и странные, ветвистые узоры плесени на стенах, которые при ближайшем рассмотрении напоминали… те самые талмирисские символы.

— Мы как прям черепашки–ниндзя, и нас как раз четверо, — вспомнил Максим.

— Смотри, — прервала Луна, указывая на стену. — Это не природное, это влияние. Энергия с полигона просачивается даже сюда, деформирует реальность.

От этой мысли стало ещё страшнее. Они шли не просто на секретный объект. Они шли в место, где законы этого мира истончались.

Туннель тянулся мучительно долго. Время потеряло смысл. И когда уже казалось, что они сейчас сойдут с ума от темноты, сырости и этого нарастающего, давящего гула в ушах, туннель кончился.

Над головой, в нескольких метрах, зияла решётка, сквозь которую пробивался тусклый свет луны. И виднелся край какого-то массивного бетонного сооружения.

И тут фонарь Димы со всхлипом погас.

В полной, абсолютной темноте их слух обострился до предела. И они услышали звук,ну гул и не ветер.

Шаги тяжелые, размеренные, металлические по звуку. Они раздавались где-то сверху, на бетонной плоскости. Не бежали, не искали, просто вышагивали по периметру, как часовой, или как хозяин, проверяющий свои владения.

— А вот и Шреддер пришел... — Сказал с шёпотом Максим.

Луна замерла, прижавшись спиной к холодной стенке колодца. Кулон на её груди горел теперь тусклым, тревожным синим светом, освещая испуганные лица друзей, кроме Максима, он был на грани смеха от его же тупой шутки. Он пытался изобрасить что ему страшно, но это явно не получилось.

И в этот момент шаги над решёткой замерли.

Тяжёлая тишина обрушилась на колодец. Максим фыркнул — один короткий, нервный звук, который он тут же подавил, прикусив губу.

— Хватит! — прошипела Луна, не выдержав. Её шёпот был резким. Она толкнула его плечом. — Ты можешь быть серьёзным?! Из-за тебя мы можем умереть!

Максим обернулся к ней. В синем свете его глаза были широко открыты, но в них не было ни капли раскаяния. Только странная, отстранённая ясность.

—Мы все когда-нибудь умрём, Луна, — сказал он просто, и его голос стал теплее. — Будь проще.

И он улыбнулся. Не той истерической ухмылкой, а короткой, но настоящей улыбкой.

В Луне что-то щёлкнуло. Не гнев и не раздражение. Что-то другое, это была дикая, парадоксальная мысль: в его безумии была своя правда, пока они сжимались от страха, он… отпускал его? И в этом, возможно, была его сила. Бред.

Щелчок в её сознании был таким же чётким, как звук, который раздался сверху в следующее мгновение.

— Любопытно, — прозвучал сверху низкий, спокойный голос, и ледяная волна страха накрыла их снова, уже по-настоящему. — Диалог.

Все головы, включая голову Максима, резко задёргались вверх. Белый, слепящий свет фонаря Скорпио вонзился в пол, выхватывая каждую деталь их перекошенных лиц.

— Своими словами, ученица. Почему звезда отказывается от жертвы? — спросил голос из света.

Луна вдохнула. Она чувствовала взгляды друзей на себе. В голове пронеслись образы — Кайлус, склонившийся над украденными чертежами, Ксокко, дрожащими руками передающая ей данные, шепот: «Жертва не нужна, это ложь, но доказательств… доказательств нет, они всё уничтожили».

Она подняла голову, глядя прямо в ослепительный луч, не видя за ним лица наставника.

— У меня нет доказательств, пока, пока нет доказательств, — сказала она чётко, без дрожи. — Жертва не необходимость. Это традиция, возведённая в закон. Я не могу больше ничего сказать, это...это опасно для нас.

В тишине, последовавшей за её словами, было слышно, как Лера затаила дыхание. Потом сверху раздался плюх — пакет с блокнотом упал в воду у её ног.

— Твоё «знание» уже имело свидетелей, — произнёс голос Скорпио, и в нём впервые прозвучал оттенок чего-то, кроме холодной констатации. Быть может, интереса. Или разочарования. — Прочти последнюю запись. Затем продолжай путь к ангару №3, там лежит Сердце, и твой шанс. У тебя есть час.

Свет погас, шаги удалились. Час пошёл.

Луна, не теряя ни секунды, развязала пакет с блокнотом. Её пальцы дрожали от адреналина. Она читала вслух последнюю запись советского учёнаго при свете своего кулона.

— Значит, он не врёт, — выдохнула она, закрывая блокнот. — Обломок здесь. И он активен. Это наша цель.

Максим, молчавший всё это время, наконец заговорил. Его голос был ровным, но напряжённым.

—Луна. Он дал нам час и точный адрес. Ангар №3. Это не помощь, это параметры задания, как в боевой сводке.

Он сделал паузу, и в слабом синем свете Луна заметила странное: из кармана его рваной куртки исходил тусклый, но упрямый зелёный свет. Он пульсировал в такт её собственному кулону.

— Максим? — нахмурилась она. — У тебя в кармане… что светится?

Максим машинально сунул руку в карман, смущённо пожал плечами.

—Да ничего, забей. О, смотри, птица!

Но Луна была уже рядом. Быстрым движением она залезла ему в карман и вытащила предмет. Это была... дешёвая китайская липучка-фонарик в виде светящегося жука?

— Чего?

Тот самый, что валялся в бардачке у таджика.

— Ты же его не стащил? — недоверчиво спросила Лера.

Максим отвёл взгляд, будто пойманный на списывании школьник.

—Ну, он же сказал, что ему эта беделушка не нужна! У него еще музыка фигня, — пробормотал он в оправдание. — А у нас фонари на исдохе были. Я подумал… мало ли.

Лера, недолго думая, дала ему звонкий, но незлой подзатыльник.

—Ворюга! Хоть бы нам сказал! Мы тут в темноте, как кроты, а у него в кармане светляк завёлся!

Несмотря на ледяную воду и давящий страх, на лице Димы появилась ухмылка. Даже Луна не сдержала слабую улыбку. В этой абсурдной ситуации — инопланетная принцесса, вытаскивающая светящегося жука из кармана русского подростка в затопленном колодце на секретном полигоне — как–то не очень.

Максим, потирая затылок, включил жука. Тот издал писк и залил пространство вокруг еще сильнее, зелёным светом. Стало видно лица, стены, ржавые скобы.

—Ну вот, — сказал он, уже без тени смущения. — Теперь есть свет. Возвращаемся к плану. Его план — ангар №3 за час. Наш план — не играть в его игру.

Он посмотрел на карту, которую теперь можно было нормально разглядеть.

— Смотрите. Вот его прямой маршрут, а вот вентиляционные шахты и технические коллекторы. Длиннее, да, зато они ведут к тому же ангару сверху, через вентиляционную систему на потолке. Он будет ждать нас у двери. А мы спустимся к обломку сверху, как… ну, как эти самые жуки.

Луна почувствовала, как в груди разливается незнакомое, тёплое чувство, но это было не доверие к Скорпио. Это было доверие к ним, к этой странной, сварливой, но невероятно цепкой земной семье, которая даже в кромешной тьме умудрялась находить светлячков и переигрывать планы межзвёздных охотников.

— Хорошо, — твёрдо сказала она, глядя на зелёный свет жука в руке Максима. — Идём.

Выбравшись, они пригнулись и двинулись вглубь полигона. Зелёный свет жука выхватывал из тьмы паутину, граффити и странные, знакомые Луне символы, проступающие сквозь краску.

— Куда мы идём? — прошептала Лера, спотыкаясь о какую-то деталь, валявшуюся на полу. — Подземельный ангар должен быть левее.

—Сигнал ведёт сюда, — так же тихо ответила Луна, прижимая ладонь к кулону. Он не просто тянул его к обломку — он вибрировал тревожно, будто чувствуя что-то ещё.

Тоннель упёрся в тяжелую стальную дверь с заклинившим штурвалом. На табличке стёрлась, но читалась надпись:

«Лаб. №7. Доступ по 3-му допуску».

— Лаборатория? — нахмурился Дима. — Не по плану.

—А у нас вообще был план, кроме «не делать как он сказал»? — риторически спросил Максим и упёрся плечом в дверь, и с помощью Димы им удалось сдвинуть её с неподдающегося ржавчиной упора.

Дверь со скрежетом поддалась, их обдало волной ледяного воздуха. Зелёный свет жука поплыл по небольшому помещению.

Это помещение — капсула времени. Советская лаборатория, застывшая в момент катастрофы. Столы были завалены приборами с треснувшими экранами, бумагами, испещрёнными теми же Талмирисскими символами. На стене висела грифельная доска с полустёртыми формулами и криком мелом: «ОНО ЖИВОЕ! НЕ ВХОДИТЬ!».

Но самое жуткое было в центре. Под прозрачным пластиковым колпаком, подключённый к давно умершим машинам, лежал человек в белом халате. Он не разложился. Его кожа была восковой, волосы — целыми. Казалось, он спит. Его руки сжимали небольшой кристаллический шпиль — явно неземного происхождения.

— Боже… — выдохнула Лера, отшатнувшись, похоже, ей снова стало плохо.

—Поле аномалии, — тихо сказала Луна, подходя ближе. Она смотрела не на тело, а на шпиль. — Оно законсервировало всё. И его, и информацию...

Максим, поборов первичный шок, начал осторожно осматривать столы. Он нашёл блокнот, похожий на тот, что дал Скорпио, но более толстый. «Личный журнал д-ра Петрова».

—Луна, — позвал он её. — Тут про тебя. Ну, в смысле, про твоих.

Луна резко взяла блокнот и стала листать при свете жука. Записи учёного становились всё более отрывистыми, паническими.

«…образец №7 реагирует на циклы лун, которых у нас нет… передаёт сложные пакеты данных, похожие на сны… сны о хрустальном городе и двух солнцах…»

«...Ученый сегодня кричал на чистом, неизвестном языке. Говорил: «Ключ сломан. Равновесие нарушено. Они скрывают…» Кто они?»

«…Если жертва не нужна, то что нужно? Ответ в самом образце. Он не артефакт. Он — ГРОБНИЦА. В нём похоронен Ключ к системе…»

— Ключ… — прошептала Луна. Её взгляд перебежал с блокнота на кристаллический шпиль в руках учёного. Сердце бешено заколотилось. — Они нашли не обломок. Они нашли хранилище. И попытались его вскрыть.

В этот момент зелёный свет жука упал на один из мёртвых мониторов. На экране была не тьма. Там, слабо мерцая, застыла незавершённая голограмма — лицо самого учёного, искажённое ужасом. Запись зациклилась на последних секундах.

«…активация на частоте омега провалилась… система не отвечает… но ОНО проснулось… оно в сети… оно говорит… «ГДЕ ХРАНИТЕЛЬ? ГДЕ ЗВЕЗДА?»… мы не понимаем… — на записи учёный оборачивался на дверь, будто слыша шаги, а потом его лицо застывало в маске немого крика. Запись обрывалась.

— Оно в сети… — повторил Дима, оглядывая тени. — Что «оно»?

— Фрагмент, — с уверенностью сказала Луна. Она подошла к телу и преодолевая отвращение, осторожно разжала его пальцы, кристаллический шпиль был холодным. — Уцелевший фрагмент разума «Утренней Зари». Он спит в обломке. И ждёт… хранителя...близнеца?

Она посмотрела на свой кулон. Он и был ключом не только для навигации, но и для диалога.

— Нам нужно соединить их, — сказала она. — Мой камень и этот шпиль. Только тогда мы получим полные данные. Узнаем, как восстановить настоящий ритуал.

— А что, если «оно» проснётся не в настроении поболтать? — спросил Максим, кивая на зловещую запись. — Мне кажется, последний, кто пытался его побеспокоить, сейчас уже не очень живой.

— Возможно,— согласилась Луна. — Но это единственный путь. Скорпио дал нам час. Мы потратили двадцать минут, у нас есть сорок, чтобы сделать то, что не удалось советским учёным. Проснуться раньше, чем за нами придут.

Решение было принято без слов. Они вынесли хрупкий шпиль из лаборатории и двинулись обратно, к развилке, что вела в главный ангар. Теперь у них была не просто цель. У них был план: проникнуть к обломку, соединить артефакты и попытаться поговорить с призраком звездолёта, пока часы, отсчитываемые Скорпио, не истекли.

Но когда они подошли к тяжёлой двери ангара №3, их ждал сюрприз. Дверь была приоткрыта. Не взломана. Аккуратно открыта, будто их ждали.

А на полу перед дверью лежала новая записка, нацарапанная на обрывке карты:

«Находка в Лаб.7 засчитывается как бонусные баллы. Время скорректировано. +15 минут. Не растягивайте диалог. — С.»

Он знал. Он всё знал. И всё равно вёл их дальше, как по нарисованной линии. Самый страшный урок был впереди: им предстояло добровольно разбудить древнюю силу, а их учитель ждал в тени, чтобы оценить, справятся ли они с последствиями.

Луна глубоко вдохнула, сжимая в одной руке свой кулон, в другой — холодный шпиль и толкнула дверь.

Ангар №3 встретил их тишиной. В центре, под высоким темным сводом, парил Обломок. Силовое поле вокруг него пульсировало ровным, сонным светом. Никого. Скорпио, как и обещал в записке, дал им сцену.

— Быстро, — прошептала Лера, заглядывая за дверь. — Пока он не передумал.

—Или пока не истекли эти «бонусные» минуты, — мрачно добавил Максим.

Они пробрались к постаменту. Воздух вибрировал, заряды статики щёлкали в волосах. Луна почувствовала, как кулон на её груди заходил ходуном, а шпиль в руке ответил ему едва слышным высоким звоном, будто хрустальный стакан.

— Что делать? — спросил Дима, оглядывая сложную поверхность обломка.

—Соединить, — сказала Луна, больше убеждая себя. Она вспоминала обрывки ритуалов, виденных в детстве, теорию из дневника ученого, о «резонансной частоте». — Энергия должна течь по кругу. От ядра — к Сердцу. От Сердца — к ядру.

Она приложила свой кулон к самой гладкой части обломка, там, где угадывалось гнездо для чего-то. Ничего. Тогда она осторожно поднесла шпиль, кристалл завибрировал сильнее, а на поверхности обломка, в том месте, куда она приложила кулон, проступил слабый светящийся узор. Он тянулся к шпилю.

— Работает! — ахнула Лера.

Луна, повинуясь внезапному импульсу, вставила острый конец шпиля в центр светящегося узора. Раздался звук — чистый, как удар хрустального колокола. Шпиль замер, будто ввинчиваясь в невидимую резьбу.

На секунду всё затихло. Пульсация поля замерла. Кулон на груди Луны погас.

И затем… ничего?

Обломок не вспыхнул тайными знаниями. Голограмма ИИ не материализовалась. Не прозвучал голос из прошлого. Только тихое, разочарованное шипение угасшей энергии.

— И… всё? — растерянно спросил Максим. — Мы что, просто воткнули безделушку?

Луна отшатнулась, чувствуя леденящую пустоту. Неудача. Они рисковали, шли наперекор, нашли ключ… и он не подошёл. Или… они что-то сделали не так?

И в этот момент завыла сирена.

Не громкая, уличная. А тонкая, пронзительная, цифровая трель, исходящая от самого обломка. По его поверхности пробежали красные, тревожные огоньки. Силовое поле, бывшее сонно-голубым, резко сменило цвет на ядовито-жёлтый и начало сжиматься, концентрируясь вокруг шпиля и кулона.

— Что это? — крикнул Дима, заслоняя собой Леру.

—Не сработал ритуал связи… — с ужасом прошептала Луна, глядя на моргающие огни. — Сработала сигнализация на несанкционированный доступ!

Она поняла. Они действовали как воры, пытающиеся вскрыть сейф неправильным ключом. Система безопасности артефакта, дремавшая тысячелетия, восприняла их попытку как вторжение.

Из динамиков, вмурованных в стены ангара, раздался не голос Скорпио. Механический, автоматический голос, похожий на тот, что был в вентиляции, но теперь ледяной и неумолимый:

«ОБНАРУЖЕНО НАРУШЕНИЕ ЦЕЛОСТНОСТИ ПРОТОКОЛА ХРАНЕНИЯ. ИДЕНТИФИЦИРОВАН НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЙ НОСИТЕЛЬ. АКТИВИРОВАН ПРОТОКОЛ КАРАНТИНА УРОВНЯ «ОМЕГА »

Пол под ними дрогнул. Из щелей в бетоне вокруг постамента с шипением стал подниматься густой, непрозрачный дым молочного цвета. Он не рассеивался, а наползал клубами, быстро сокращая видимость.

— Газ! — закричал Максим. — Назад!

Но было поздно. Тяжёлая дверь ангара, через которую они вошли, с грохотом захлопнулась. Автоматическая блокировка.

Они оказались в ловушке. В центре ангара, с воющим обломком, в быстро заполняющемся странным дымом пространстве. Сирена выла, резала слух.

И тут, сквозь рёв сирены и нарастающий гул, они услышали шаги. Неторопливые, твёрдые. Из дыма, со стороны, где не было выхода, появился силуэт.

Скорпио.

Он шёл к ним сквозь молочную пелену, будто она для него не существовала. Его лицо было спокойным, почти бесстрастным. Он остановился в нескольких метрах, оценивая картину: их панику, моргающий обломок, запертую дверь.

— Интересно, — произнёс он, и его голос, тихий, пересилил вой сирены. — Вы активировали не протокол связи. Вы активировал протокол уничтожения свидетельств. Система считает вас угрозой целостности данных. Она будет стремиться изолировать и нейтрализовать источник помех. — Он посмотрел на Луну. — В данном случае — вас и артефакты в ваших руках.

— Выключи это! — закричала Луна, кашляя от дыма, который начинал щипать глаза.

— Я не контролирую древние системы охраны, — пожал плечами Скорпио. — Я лишь наблюдаю за вашей попыткой их преодолеть. Ваш час, кстати, истёк. Это — дополнительное задание. На выживание. — В его глазах вспыхнул тот самый, опасный огонёк учителя, ставящего нерешаемую задачу. — Как вы планируете деактивировать протокол «Омега», ученица, не имея доступа к управлению? Полагаю, у вас есть минут пять, пока концентрация реагента не станет летальной. Удачи.

Он сделал шаг назад, растворяясь в дыму, оставив их наедине с воющей сиреной, ядовитым туманом и древней, разгневанной машиной, которая считала их вирусами, подлежащими уничтожению.

— Вот же псих! — Крикнула ему в ответ Луна, но он уже не слышал.

Провал ритуала обернулся катастрофой. Теперь их экзаменовала не только воля Скорпио, но и бездушная логика спавшего тысячи лет охранного комплекса. И цена провала была предельно ясна.

Сирена резала мозг, молочный дым щипал глаза и сжимал горло. Лера закашлялась, у неё потекли слёзы.

— Пять минут! — прохрипел Дима, оглядываясь в наступающей пелене. — Люки! Вентиляция! Должен быть аварийный выход!

— Искать в этом? — Максим махнул рукой на непроглядную стену дыма. — Ты придурок? Мы ослепнем!

Луна стояла, прижимая ладони к ушам, пытаясь заглушить вой. Её взгляд упал на обломок. Шпиль, вставленный ею, теперь горел тревожным красным, как уголь в печи. Система видела в нём инородное тело. Ключ, который не подошёл к замку, но застрял в скважине, не давая ей закрыться.

Идея, отчаянная и безумная, ударила её, как ток.

— Надо вытащить его! — закричала она, перекрывая сирену. — Шпиль! Система злится на него! Если мы его уберём…

— Подойди к этой штуке, которая считает тебя вирусом? Ты с ума сошла! — крикнул Максим.

Но Дима уже схватил Луну за локоть и потянул к постаменту.

—Быстрее! Пока не задохнулись!

Они пробились сквозь густеющий дым. Жёлтое силовое поле отшатнулось от них, будто обжигающее. Луна, стиснув зубы, схватила торчащий кристаллический шпиль, он был горячим, она рванула на себя.

Шпиль не поддавался. Будто намертво приваренный.

— Вместе! — скомандовал Дима. Он обхватил её руки своими, Максим, чертыхаясь, присоединился. Лера, давясь кашлем, светила им жуком, луч зелёного света дрожал в молочном мареве.

— Раз! Два!

Они рванули. Раздался звук ломающегося хрусталя, шпиль вырвался, но его острие осталось в гнезде обломка.

Эффект был мгновенным. Сирена захлебнулась, перейдя на непрерывный, ещё более громкий визг. Жёлтое поле погасло, сменившись яростной, ослепительной красной вспышкой, бившей из самого сердца обломка.

Голос из динамиков рявкнул, искажённый помехами:

«КРИТИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ ХРАНИЛИЩА. ЗАПУСК ПРОТОКОЛА САМОЛИКВИДАЦИИ. 60 СЕКУНД.»

— САМОЛИКВИДАЦИИ?! — взревел Максим.

Теперь не надо было ничего искать. На дальней стене ангара, метрах в тридцати, замигал красный аварийный свет, выхватывая из дыма очертания тяжелого стального люка.

— Туда! — закричала Лера.

Они побежали, спотыкаясь, падая, поднимая друг друга. Дым редел у пола. «50 СЕКУНД», — отсчитал бездушный голос.

Дима первым достиг люка, налег на рычаг. Тот не поддавался. Максим присоединился к нему. Металл скрипел, ржавчина сыпалась.

—Сорок! — выдохнула Луна, оглядываясь. В центре ангара обломок теперь светился, как маленькое алое солнце, и вокруг него начало искривить воздух.

Рычаг с грохотом поддался. Люк открылся, показывая узкую бетонную лестницу, уходящую вверх. Они втолкнули друг друга внутрь. Луна — последней. Перед тем как захлопнуть люк, она бросила последний взгляд.

В дыму, на другом конце ангара, стоял Скорпио, но он не бежал, он смотрел на разгорающийся обломок, и его лицо в багровом свете было невозмутимо, он поймал её взгляд. И… кивнул? Одним коротким, резким движением, как учитель, ставящий зачёт за выполненное, пусть и катастрофическое задание.

Потом он развернулся и шагнул в тень, растворившись.

Луна захлопнула люк. Они мчались по лестнице, не чувствуя ног.

—Десять! Девять!…

Они выскочили на поверхность через аварийный выход — он уже были снаружи, где виднелись заброшенные дома и мусор. Ночь, холодный воздух, хлёсткий ветер.

— …Три! Два! Один!…

Земля вздрогнула. Не грохот, а глухой, мощный УДАР, будто гигантский молот ударил из-под земли. За ним — оглушительный рёв, и из вентиляционных шахт и всех щелей ангара №3 вырвался ослепительный столб бело-голубого пламени, на мгновение осветивший всё вокруг ярче дня. Затем грохот рушащегося металла и бетона. Волна горячего воздуха и пыли накатила на них, заставив пригнуться.

И потом… тишина. Только треск остывающего металла и шипение чего-то горячего в глубине.

Они стояли. Все четверо. Запорошенные белой цементной пылью, в рваной, мокрой одежде. И смотрели на то, что осталось от ангара. От Сердца корабля. От их цели и их надежды.

Крыша провалилась внутрь, стены разворочены. Из разломов валил чёрный дым, смешиваясь с паром, никаких сияющих артефактов, никаких голограмм, никаких ответов, только груда горящих обломков.

Луна беззвучно опустилась на колени. В её руке, режу ладонь, зажата была половина хрустального шпиля. Вторая половина, вместе с её кулоном, осталась там, в огне. Вместе с доказательствами, с надеждой на связь, с шансом.

Максим стоял, вытянувшись в струнку, и просто смотрел. Его лицо, обычно такое оживлённое, было пустым. Белым от пыли и шока. Ни шуток, ни ухмылок, только пустота.

Лера обхватила себя руками, её тело била мелкая дрожь, не от холода. Дима тяжело дышал, уставившись в огонь, будто пытаясь осознать масштаб того, что только что произошло.

Они потратили все силы. Прошли через страх, холод, воду, предали доверие Скорпио, нашли ключ… и в итоге собственными руками взорвали единственное доказательство своей правды.

Это был не просто провал. Это был крах. Полный, оглушительный, пахнущий гарью и расплавленным металлом.

А где-то в тени леса неподалеку, наблюдая за их оцепенением с безопасного расстояния, Скорпио, наверное, делал пометки в своём незримом журнале.

«Урок №1: Поспешность и невежество ведут к тотальному уничтожению ресурсов. Усвоен на практическом примере. Оценка: неудовлетворительно».

Но им было не до его оценок. Они стояли перед горящими руинами своего будущего. И не знали, что делать дальше. Вообще ничего.

Глава 12. Путь время.

Они вернулись домой уже вечером, когда город уже начал потихоньку засыпать в предутренней дремоте. Дорога была сном наяву: стук колёс попутного грузовика, далёкие огни, пустота внутри.

В квартире пахло духами и свежим воздухом, Лера выключила лампу, от которой исходил теплый свет. Все четверо скинули пропахшие гарью и страхом куртки прямо в прихожей и разошлись по своим делам: кто-то в ванную, кто-то в комнату, словно призраки. Слова были лишними, каждый нёс на себе груз того, что видел — слепящую вспышку, рёв сирены, ледяные слова наставника и тишину после взрыва. Тишину, которая звучала громче любого гула.

Луна прошла в ванную. Она не включала яркий свет, только тусклую ночную лампочку над зеркалом. Отражение в нём было странным... лицо, испачканное сажей и пылью, глаза слишком большие, слишком тёмные. Девушка включила воду, и чистая прозрачная струя унесла в слив чёрные потоки. Она стояла под почти холодным душем, не чувствуя температуры, просто наблюдая, как вода рисует узоры на её коже, смывая пепел полигона. А цветочный запах шампуня для волос еще больше усыплял её. Он возвращал сюда, в эту квартиру, в это тело.

Позже, уже в чистом, мягком домашнем свитере, который ей отдала Лера, она вышла в комнату. Максим и Дима уже спали, беспокойно ворочаясь на своих верхних ярусах. Лера сидела на своей нижней кровати, облокотившись на стенку кровати. За окном горел фонарь, отбрасывая на противоположную стену длинные, дрожащие медовитые тени. Было тихо, так тихо, что слышно было, как где-то на улице проезжали машины, а где-то вдалеке были слышны редкие звуки сирены от полицейских или скорых машин.

Луна села на свою кровать, спиной к Лере. Она достала из кармана осколок кристалла. В полутьме он не светился. Он был просто холодным куском камня, зазубренным на изломе. В нём не было больше никакой магии, никакой надежды.

Она закрыла глаза, сжав осколок в ладони. Не пыталась медитировать, не пыталась что-то почувствовать, просто сидела. И в этой тишине, сквозь усталость и чувство поражения, начало проступать что-то другое.

Она вспомнила не взрыв, а то, что было до. Мерцающий свет в дренажном туннеле, похожий на звёздную пыль. Зелёный свет жука в руке Максима, выхватывающий из тьмы его усмешку. Тёплый чай в кружке после первой встречи. Шёпот Леры: «Оставайся».

Это словно была другая реальность, сплетённая из этих мгновений — неловких, смешных, страшных, тёплых. И она была здесь, в этой комнате, в этом городе, в ней самой. Воздух в комнате казался свежим, окно было открыто на верхушке. Пауза между вдохом и выдохом, тишина между ударами сердца. Лера приоткрыла глаза и зевнула:

— Всё кончено? — спросила она шёпотом с усталой простотой.

Луна открыла глаза, отвлекаясь от своих мыслей. Её длинные лиловые волосы немного развевались от легкого ветра от окна. В отражении она увидела их обеих, две тёмные фигуры в сумерках комнаты.

—Нет, — так же тихо ответила Луна. — Это другая часть пути. Та, где не светят фонари. Где карты врут, её нужно идти по-другому.

—Как?

—Не знаю, — честно призналась она, и в этом признании не было отчаяния. Луна не знает пути, но он есть.

Девушка положила осколок на тумбочку, теперь он был просто камнем. Ключом к двери, которой больше нет.

Лера легла и устроилась в своей кровати.

—Завтра, — сказала она уже сквозь сон. — Завтра подумаем.

—Завтра, — согласилась Луна.

Она выключила ночник. Комната погрузилась в густой, бархатный полумрак, нарушаемый только слабым свечением уличного фонаря за шторами. Янтарный свет лежал на полу полосами. Стало тихо и свежо.

Луна легла, уставившись вверх. В ушах ещё стоял звон от тишины после взрыва, но теперь он смешивался с этим тихим, внутренним гулом — мелодией, у которой не было нот.

Она закрыла глаза. И впервые за много дней пришёл сон, спокойный и прекрасный сон.

***

Информация от Дженны пришла немного позже, прерывистым сообщением, всплывшим ночью на экране телефона Леры. Просто текстовый файл в памяти, которого там не было секунду назад.

— Луна! Тут от Дженны, — сказала шёпотом Лера.

КОД: ПРОФЕССОР. ФИО СТЁРТО.

ЛОКАЦИЯ:ГОРОДСКАЯ КЛИНИЧЕСКАЯ ПСИХИАТРИЧЕСКАЯ БОЛЬНИЦА, КОРПУС ДЛЯ ОСОБЫХ ПАЦИЕНТОВ.

АРХИВ:ИЗУЧАЛ РЕЗОНАНСНЫЕ ПОЛЯ.

ДИАГНОЗ:ОСТРОЕ СЕНСОРНО-ИНФОРМАЦИОННОЕ РАССТРОЙСТВО.

ОПАСНО.

ПОДХОД — ЧЕРЕЗ ТИШИНУ.

— Чего? Какой профессор? Какая больница? — С просонья спросил Максим, обернувшись сначала на Диму, который спал, а затем на самих девочек.

— Профессор, профессор... Что-то знакомое...

На телефон пришло сообщение.

«Он — Профессор, Игорь Волков, был радиофизиком. В 80-е изучал твой обломок — «Образец №7». Он не знал, что он инопланетный. Думал, что это секретная технология. От долгого контакта его собственный мозг начал слышать голоса или эхо, я не нашла подробной информации. Он слышал это всегда, в розетках, в эфире, в тишине. Он сходил с ума от этого шёпота, и затем его объявили сумасшедшим и закрыли в спецбольнице.

Но опасайтесь, он видит то, чего не видят другие. И ненавидит то, что его сломало. Твой кристалл для него — громкоговоритель, включенный на полную мощность. Он попытается его уничтожить. Или уничтожить тебя, как источник шума.»

— Сообщения Дженны как сказка на ночь, она не пробовала писать рассказы? — Уже засыпая, пробормотал Максим.

— Так, пора вставать! Нам нужно идти к этому сумасшедшему!

— Да ну, Лера, давай я еще минутку полежу, — парень зевнул, — а затем мы пойдем, всё равно сейчас только 3 часа ночи.

— Не «только», а «уже»! А когда соберёмся, будет уже утро, поэтому давай, вставай, — подхватила Луна.

Максим напоследок зевнул, устало встал, виновато посмотрев на двоих, и, судя по всему, пошёл в ванную чистить зубы.

— А с Димой что?

— Он обычно быстро встаёт, попросим Максима потом его разбудить, ему делать всё равно нечего.

Спустя некоторое время Максима всё не было и не было.

— Может, он специально?

— Макс, — крикнула через дверь ванной Лера, стучась много раз, — ты будешь его будить, а мы с Луной пойдём завтрак делать.

Не дождавшись ответа Максима, девочки пошли на кухню и закрыли дверь. Парень тут же вышел, ведь если он не разбудит брата, то ему будет плохо от Леры.

— Эй, вставай, — он подошёл к кровати и без лишних церемоний дёрнул Диму за ногу через одеяло. — Подъём. Дженна нашла нового персонажа для нашего квеста, уровень «Психушка», прям как в песне от Карнавал.

Дима не шелохнулся, а Максим начал напевать эту песню. Потом сонный медленно потянулся, будто смирившись.

— Три часа ночи, — произнёс он голосом, в котором не было ни злости, ни удивления, только констатация факта.

—Ну, почти утро, — бодро парировал Максим.

—Ладно, ладно, я проснулся, только не пой больше, выходит ужасно.

Дима сел, потёр лицо ладонями, и Максим показал ему экран телефона Леры. Дима прочитал и кивнул снова.

—Одеваемся, — просто сказал он и сполз с кровати.

Следующие двадцать минут прошли в тихом, слаженном хаосе. Лера на кухне гоняла чайник и намазывала хлеб маслом и сыром. Максим, конечно, пытался помочь, но лучше бы не помогал. Луна стояла у окна в комнате, глядя на темно-синюю, почти чёрную улицу, где горели редкие фонари, отбрасывая длинные жёлтые полосы на асфальт.

Завтрак был быстрым: тёплый хлеб и сладкий чай. Одевались уже в прихожей, натягивая тёплые куртки, пряча волосы под шапки, утром всегда холодно.

У выхода они замерли. Дима последним проверил, выключен ли свет на кухне. Потом посмотрел на них троих.

—Готовы?

Кивки были ему ответом.

Они вышли на холодную улицу в предрассветную тьму. Дверь щёлкнула за ними, звук замка прозвучал громко, как приговор. Их ждал долгий путь через почти весь город к тому месту, где за высоким забором с колючкой живёт тот самый человек.

***

Больница находилась на самом краю города, за кольцевой дорогой. Их путь туда был похож на медленное растворение в серой осенней мути. Они ехали на трёх автобусах и одной маршрутке, которая высадила их у длинного кирпичного забора с колючей проволокой поверху. Над воротами висела табличка с едва читаемым названием. Воздух был холодным, свежим, пахнул прелыми листьями и далёким дымом пекарни. Небо окрашивалось в предутренние фиолетовые тона.

— Ну что, — сказал Максим, глядя на мрачное здание из красного кирпича, — сумасшедший учёный, почти как Фуфелшмерц.

—Заткнись, — беззлобно сказала Лера, но её пальцы нервно перебирали шов на куртке.

Они прошли через главные ворота, мимо вахтёра, который даже не поднял глаза от газеты. Дальше был административный корпус. Им сказали, что посещение пациентов особого корпуса №5 разрешено только по определённым дням, парами, с разрешения главврача и только ближайшим родственникам. Лера, не моргнув глазом, представилась двоюродной внучкой Волкова. Она говорила так искренне и тихо, с такой печалью в глазах, что уставшая женщина в регистратуре махнула рукой и выписала два пропуска.

— Только двое, — сказала она, протягивая бумажки. — И не больше получаса, нас за это главные ругают.

— Мы знаем, — кивнула Лера. Она повернулась к братьям. — Значит, мы с Луной.

Дима хотел было возразить, но Максим тронул его за локоть.

—Логично. Принцесса и её оруженосец, а мы тут побудем, воздухом подышим. Может, с местными сумасшедшими пообщаемся.

Луна и Лера прошли по длинному, пахнущему хлоркой и кашей коридору. Их шаги отдавались гулко. Стены были выкрашены в унылый зеленый цвет. Из-за некоторых дверей доносилось бормотание, плач, смех. Воздух был тяжёлым, несмотря на приоткрытые форточки.

— Я впервые в психбольнице...

—Я тем более, — ответила шёпотом Луна.

Комната Волкова оказалась не палатой, а кабинетом, бывшим кабинетом. Книги были сняты с полок и аккуратно разложены на полу, образуя сложный лабиринт. На стене висели десятки исписанных формулами листов, поверх которых были наклеены вырезки из газет, фотографии старых радиолокаторов и... детские рисунки звёзд. В центре комнаты, в кресле-качалке, сидел худой мужчина лет шестидесяти с седыми волосами. Он был одет в аккуратную пижаму с полосками и смотрел в стену, где не было ничего, кроме трещины в штукатурке, и, кажется, он бормотал себе что-то под нос.

— Игорь Волков?... — тихо позвала Лера.

Он не отреагировал. Луна сделала шаг вперёд, и её нога случайно задела край стены сложного лабиринта из книг на полу, раздался тихий шорох.

Мужчина вздрогнул, как от удара током. Его голова повернулась с неестественной резкостью. Глаза были голубыми и абсолютно пустыми.

—Вы принесли шум, — сказал он, голос звучал как у обычного дедушки, немного хрипло. — Вы принесли его на подошвах, он стучит... По проводам, по жилам.. — Он начал заикаться.

— Мы…пришли поговорить, — начала Луна, вынимая немного дрожащими руками из кармана осколок кристалла. — Нам нужна помощь. Мы подумали, вы…

При виде кристалла в глазах Профессора что-то вспыхнуло. Чистая, животная паника, смешанная с яростью.

— УБРАТЬ! — он закричал, и это не был человеческий крик. — ОНО КРИЧИТ! ОНО ЗОВЕТ ИХ! ВЫ ПРИВЕЛИ ИХ СЮДА?!

Он вскочил с кресла. Его движения были резкими, угловатыми. Он схватил со стола тяжёлую стеклянную пресс-папье в виде шара и кинул его.

—ВЫ МЕЧЕТЕСЬ КАК ТАРАКАНЫ В СТЕНЕ! ВЫ РВЁТЕ ПЛЁНКУ!

Лера бросилась вперёд, чтобы заслонить Луну, но Профессор был неожиданно быстр. Он швырнул шар не в них, а в стену. Раздался оглушительный звон бьющегося стекла. В ту же секунду в коридоре завыла сирена. Сирена тревоги.

— Уходите! — кричал он уже другим, человеческим, полным отчаяния голосом, тыча пальцем в лабиринт из книг. — Карта… в лабиринте! Берите и уходите! Они уже идут по шуму!

Луна, не раздумывая, метнула взгляд на пол. Среди хаоса книг она увидела одинокий, потрёпанный томик в зелёной обложке — «Теория радиоволн и резонанса», 1978 год. Она рванулась, подняла его. Между страниц желтели сложенные листы кальки с чертежами.

Дверь в коридор с грохотом распахнулась. Послышались тяжёлые шаги и голоса санитаров.

—Быстро! — схватила её за руку Лера.

Они выскочили в коридор и помчались в сторону, противоположную от шагов. Профессор остался в комнате, и его крик преследовал их, эхом отражаясь от стен:

«ТИШИНЫ НЕТ!ВЕЗДЕ ИХ СЕТЬ! ЛЕТИТЕ НА ГЛУХУЮ ЧАСТОТУ! ЛЕТИТЕ…ХА-ХА-ХА...»

Они выбежали через чёрный ход, прямо в парк. Фиолетовые сумерки сгущались, холодный и свежий воздух обжигал лёгкие. Они бежали, не оглядываясь, пока не выскочили за больничные ворота, где их ждали Дима и Максим.

— Что случилось?! Там сирена!

—Позже! — выдохнула Лера, хватая Максима за рукав. — Бежим!

Они оторвались от здания, растворились в переулках спального района. Сердцебиение постепенно замедлялось, сменяясь дрожью в коленях. В руке у Луны был потрёпанный зелёный томик, внутри — карта, начертанная на полупрозрачной кальке, но карта не города, а чего-то другого: системы тоннелей? Энергетических линий?

Они бежали недолго, пока не упёрлись в глухую стену какого-то дома. Остановились, тяжело дыша, прислушиваясь, за спиной не было ни шагов погони, ни воя сирен — только привычный городской гул, они оторвались.

— Что там было? — выдохнул Максим, опираясь руками о колени.

Лера, всё ещё держа Луну за руку, просто покачала головой, не в силах выговорить ни слова.

— Кратко говоря, он дал нам надежду, чуть не напав на нас, — ответила за Леру Луна.

Луна раскрыла зелёный томик. На ветру затрепетали листы кальки, они сели на холодный асфальт, облокотившись на стену многоэтажки.

На кальке, тонкими, почти исчезающими линиями, была начерчена не карта, это была схема, похожая на странный цветок или снежинку, состоящую из пересекающихся окружностей, спиралей и прямых линий. В узлах — цифры, частоты в мегагерцах, и странные пометки. В центры некоторых кругов были вписаны знакомые Луне талмирисские символы, но искажённые, будто увиденные сквозь дымку помех. А в углу, мелким, дрожащим почерком, было выведено:

«Глухая частота. Координаты сетки : 59.957575, 30.361996.

Ищите место, где линии ломаются. Где сигнал умирает».

— Это не место на карте, — тихо сказала Луна, проводя пальцем по пересечению линий. — Это… карта сигналов, помех. Он нарисовал, где «эхо» — то, что слышал он, самое громкое, и где его почти нет. Вот эта точка… «Глухая частота». Место, куда этот крик не доходит.

— И куда нам надо, — заключила Лера, уже приходя в себя. Её голос снова стал твёрдым, аналитичным. — Значит, это наш следующий пункт. Место, где можно спрятаться от этого… шума. Или спокойно его послушать, разобраться.

— Координаты ... — пробормотал Дима, тут же достав телефон. Он открыл карты, вбил цифры, экран показал точку почти в центре города. — Это… это же район вокруг Финляндского вокзала.

— Это же совсем близко, — сказал Максим, наконец выпрямившись. На его лице появилась тень привычной усмешки, но в глазах ещё читалась усталость от недавнего адреналина. — Отлично, прямо как туристы.

Они поднялись с асфальта, отряхиваясь от пыли и страха. Теперь у них была не просто цель, выданная свыше Скорпио или Дженной. У них была карта, добытая ценой испуга, расшифровать которую они должны были сами. Карта, нарисованная сумасшедшим на тонкой, рвущейся бумаге.

— Кстати, Луна, — просил Максим.

— Что такое?

— А что насчет Скорпио? Что с ним сейчас?

— Не знаю, но я надеюсь он на нашей стороне.

— И еще, о Дженне. Почему она не может показаться? Как она отправляет все эти сообщения и как она слышит нас?

Луна хотела ответить, но её прервал звук уведомления на её телефоне, сразу понятно от кого.

«Вы все конечно олухи, но вы хорошие друзья, правда. Я не могу сказать обо всем этом, пока не могу, еще не время »

— Опять загадки и загадки.

Рассвет уже наступил, он был не ярким прорывом, а медленным растворением ночи в фиолетовом тумане. Тьма не уходила, она просто истончалась. Воздух, холодный и свежий, пах асфальтом и запахом цветов из магазинчика рядом.

По краю мира тянулась сиреневая полоса, тусклая, словно свет, пробивающийся сквозь плотные шторы. Звёзды не гаснули, а блёкли, превращаясь в бледные точки, готовые растаять. Мелодия для того, кто засыпает на рассвете, не зная, куда ведёт его путь, но он есть всегда, просто не время.

Глава 13. «Шарлотка»

После побега из больницы ребята не пошли домой. Они заснули в парке неподалеку, когда небо уже начинало светлеть. Луна проснулась первой. Она сидела и смотрела на наступающий рассвет, слушая тишину и думая не о картах или врагах, а о простых вещах: о друзьях рядом, о запахе мокрой земли, о странном спокойствии после бури.

Она разбудила Максима, который спал ближе всех, и, тряся его за плечо, прошептала:

— Смотри, какое небо!

Парень приоткрыл глаза, посмотрел сначала на небо, а потом на саму Луну:

— Ага, красивое, — пробормотал он, зевая.

— М-да, ты явно не ценитель искусства.

Небо было неярким, размытым. Ночь уже растаяла, превращаясь в фиолетовую дымку над спящими домами. Воздух, холодный и свежий, пах пустотой. В нём не было ветра, только тихая, звенящая влага. По краю мира тянулась бледная, сиреневая полоса. Звёзды не гаснули, а просто растворялись в набирающем силу свете, будто засыпая. Где-то далеко чирикнула первая, сонная птица — одинокий звук в огромной тишине. Свет поднимался беззвучно, окрашивая всё вокруг в мягкие, акварельные тона, в тот самый момент между сном и явью.

Максим сел, зевнул ещё раз и потёр ладонями лицо.

— Ценитель, не ценитель... Я ценитель тёплой кровати и горячего чая. Но да, — он кивнул в сторону неба, — красиво.

Остальные пошевелились, разбуженные их тихим разговором. Дима приподнялся, мгновенно собранный, даже сквозь сон. Лера просто открыла глаза и смотрела в сиреневую высь, не шевелясь.

Они просидели так ещё несколько минут, просто дыша. Холод пробирался под куртки, но они не спешили двигаться. В этой паузе, в этом общем молчании, страх от вчерашнего дня начал отступать, как ночная мгла.

— Так, — наконец сказала Лера, её голос прозвучал тихо, но твёрдо. — Сидеть тут, пока не замёрзнем, — не план.

— А у нас вообще есть план? — спросил Максим.

Луна провела рукой по карману, где лежали осколок кристалла и зелёная книга, завернутая в пластиковый пакет.

— Если обобщить, то сначала разбираемся со всем этим, ищем любую информацию о ритуале жертвоприношения Звезд—Близнецов, пока все. А сейчас... сейчас есть карта, которую мы не понимаем, и есть мы. И больше ничего. Значит, план один — начать понимать.

Дима кивнул, доставая телефон.

— Первый шаг — найти место, где можно эту карту нормально изучить. Не на улице, нейтральная территория. Библиотека? Кафе?

— Библиотека, — быстро решила Лера. — Там тихо, можно разложить бумаги, есть интернет и люди вокруг.

Они поднялись, отряхиваясь от осенней листвы. Рассветное небо теперь было просто бледным, серо-голубым фоном для нового дня. Фиолетовая тайна ушла, оставив после себя лишь свежий, холодный воздух и ясность, пусть и хрупкую, в головах.

— Пошли, — сказала Луна.

***

Городская библиотека встретила их гулкой тишиной, запахом старых книг и слабым теплом от батарей. Они нашли укромный уголок на втором этаже, за стеллажами с краеведческой литературой. За большим стеклянным столом было тихо и пустынно.

Луна осторожно развернула книгу Волкова и вынула хрупкие листы кальки. Дима открыл бесплатный ноутбук библиотеки и начал искать в интернете всё, что связано с этим делом. Лера, вооружившись блокнотом, пыталась сопоставить странные символы на схеме с чем-либо известным и попробовать их расшифровать.

А Максиму... а Максиму было скучно. Сидеть и вглядываться в паутину непонятных линий было не для него. Через двадцать минут его терпение лопнуло.

— Я тут с ума сойду, — прошептал он, отодвигая стул. — Пойду, может, в отделе фантастики что найду, про инопланетян например, у которых родители — нарциссы, для вдохновения.

Луна посмотрела на него, отвела взгляд и немного улыбнулась. Эти слова не были обидными, она понимала, что парень говорит это не со зла и не с плохими намерениями.

Максим затерялся среди бесконечных рядов стеллажей. Тишина библиотеки ощущалась мёртвой, придавленной тоннами бумаги. Он бродил, машинально скользя взглядом по корешкам, не в силах сосредоточиться. Его мысли были там, за столом, с той дурацкой картой, которая могла стоить им всем жизни.

Повернув за угол стеллажей, он приподнял глаза и увидел книгу со странным названием: «Пришельцы среди нас».

— Ну и бредятина... — парень ухмыльнулся и встал на цыпочки, потянувшись к книге. Её обложка была старой, её явно давно не читали, да что там не читали — давно не брали в руки!

На обложке было изображено существо. Его кожа была странного, приглушённого зелёного цвета. Гладкая, без единого волоска, она плотно обтягивала череп, делая голову похожей на вытянутый орех. Глаза было невозможно не заметить — огромные, миндалевидные чёрные миндалины, занимавшие добрую треть лица. В них не было ни белков, ни зрачков — только бездонная пустота, в которой тускло отражался свет.

— Понятно... а кто автор... — глаза начали искать имя создателя, — Джейк Йомайо? Чудик. Про что там пишут в этой книге вообще?

Он открыл её на случайной странице.

«Запись без даты. Время они съели.

Они не летают в тарелках. Это смешно. Тарелки — иллюзия, а настоящие… настоящие приходят из щелей. Из пространства между секундой и воспоминанием о ней. Ты чувствуешь запах... странный запах... не от двигателей, а от разрыва самой ткани бытия. И холод, ледяной, предвечный холод пустоты, которая смотрит на тебя.

Их зелёный цвет — это не цвет. Это симптом, признак гнили в сердцевине логики. Они зелёные, как старый синяк на теле Вселенной. Кожа у них… она двигается. Не как наша, она течёт, как тягучая смола, принимая форму, лишь чтобы тебя понять, чтобы твой мозг не лопнул в первый же миг. Иногда в ней проступают лица — твоего отца, старой собаки, женщины, которую ты любил. Они играют в куклы из нашей памяти.

А глаза… Господи, глаза. Они чернее, чем космос между галактиками. Это не отсутствие света. Это свет, который умер, остыл и превратился в дыру, в которую засасывает твою душу. Смотришь в них и видишь не инопланетянина — видишь конец. Не взрыв, не тьму, а тихий, методичный распад смысла. Они — санитары реальности. Они приходят туда, где мысль рождает слишком много шума, где вера становится слишком плотной. И они… подрезают.

Меня зовут сумасшедшим. Они смеются, когда я говорю про их шёпот. Но это не звук! Это ощущение ржавчины на извилинах. Шорох сухих крыльев моли, которая завелась в черепной коробке человечества. Они не хотят нашего железа, не хотят наших городов. Они голодны по чему-то другому. По сырью сожаления. По невыплаканным слезам. По забытым детским страхам, что прячутся под кроватью поколений. Это их топливо. Их нектар.

Их руки… У них по шесть пальцев. Но это не пальцы. Это щупальца времени. Они не касаются тебя. Они касаются твоей временной линии — тонкой, дрожащей нити от твоего рождения до этой самой секунды. И они могут её… перещипнуть. Создать петлю. Ты можешь прожить один и тот же ужас сто раз, а для мира пройдёт мгновение. Ты будешь кричать, а из твоего горла будет доноситься лишь тихое шуршание, будто перелистывают страницы твоего собственного мозга.

Они уже здесь. Они всегда были здесь. Пирамиды? Не люди строили, это они. Гигантские скобы, чтобы стянуть разошедшиеся швы реальности, через которые они просачивались. Все великие пророки… слышали их шёпот и сошли с ума от его ясности. Искусство, музыка, молитва — это наш крик.

Они не уничтожат нас войной. Война — это слишком по-человечески. Они растворят нас. Как сахар в стакане стоячей воды. Наши мифы станут их детскими сказками. Наша любовь — статистической аномалией в их холодных таблицах. Мы исчезнем не с боем, а со вздохом облегчения со стороны Вселенной, которая наконец избавилась от надоедливой, шумной инфекции под названием «душа».

Они стоят за спиной у каждого, кто слишком долго смотрит в зеркало. Попробуй. Включи свет ночью и посмотри в тёмное окно. Ты увидишь своё отражение. А чуть позади, в глубине комнаты, которая в стекле кажется ещё темнее… мелькнёт пятно цвета увядшей хвои. Или это просто тень?

Не верь теням. Верь мне. Они уже внутри, внутри слов, внутри этой самой фразы. Они плетут паутину между буквами, и, читая это, ты уже становишься носителем. Ты уже чувствуешь лёгкий зуд в основании черепа? Это не зуд. Это они.

Они зелёные. И они поют тебе колыбельную. Тише... прислушайся. Просто… перестань сопротивляться, и всё станет так ясно. Так ужасно… зелёно и ясно.

НЕ СМОТРИ НА ПЛЕСЕНЬ В УГЛУ. ОНА СМОТРИТ ОБРАТНО.»

— Читаю про стереотипных инопланетян? Это что—то новенькое. Знаешь, я верю больше Луне, чем какому-то...Йомайо. Эта книга — чушь полная, — Максим неаккуратно поставил книгу на место и пошёл к ребятам, отряхивая руки от пыли.

Он шёл обратно к их столу, думая о прочитанном.

— Ничего не нашёл, — бодро, но чуть слишком громко сказал он, подходя. — Сплошная ерунда про зелёных человечков и всемирный заговор. Автор, видимо, грибы любил.

Лера подняла на него взгляд.

— А почему ты бледный?

— Ты бы сама почитала, меня чуть не стошнило... как там... «зелёная кожа — признак гнили в сердцевине логики, кожа, она двигается»... Мне продолжать? — Максим махнул рукой, садясь на стул.

— Лучше помоги нам, если, конечно, можешь, — попыталась взять на слабо Максима Лера.

— Смотреть, что вы делаете, — считается за помощью?

Дима, не отрываясь от экрана ноутбука, фыркнул.

— Считать можно, главное — не мешай.

— Ага, сижу и не дышу, — ответил Максим, но его взгляд уже скользнул по разложенной карте. Он ткнул пальцем в одно из плотных скоплений линий, похожее на клубок нервов. — А это что за паутина? Здесь у вас, по-моему, сердцевина всей этой каши.

Луна, сидевшая рядом, слегка вздрогнула. Она сама не обратила на это внимание. Там, куда показал Максим, линии не просто пересекались — они были нарисованы другой, более дрожащей рукой и складывались в едва уловимый, но знакомый ей узор.

— Кстати... это похоже на символ «Рассеянного Сердца» из одной сказки для детей Талмириса. Там так обозначали место катастрофы.

— Сказка?

— Да, нам её в детстве читали, наизусть помню. Рассказать?

— Да, давай, это будет получше этих запутанных линий,— с восторгом признала Лера.

— На заре времён Талмириса, когда три луны были ещё сёстрами и делили одно небо, в самом сердце волшебного леса жило Древо-Песня. Его корни пили из подземных рек мелодий, а листья перебирали ветер, складывая его в вечную, целительную песнь. Эта песнь поддерживала равновесие леса, и пока она звучала, ни одно живое существо не знало горя.

Но захотел коварный дух Безмолвия, по имени Шуш, украсть эту песню для себя, чтобы весь мир застыл в тихом, подвластном ему покое. Он не смог вырвать Древо с корнем, но проник в его сердцевину и прошептал туда леденящее слово «тихо».

Сердце Древа — огромный, светящийся плод — не разбилось. Оно раскололось изнутри, как перемороженный плод. Его песня не умерла, но рассыпалась. Её осколки — ноты, ритмы, слова — все разлетелись и застряли в стволах других деревьев, в камнях ручья, в земле. Место, где стояло Древо-Песня, стало зваться Рассеянное Сердце.

А мораль проста — не идите, куда не зовут. Конец! — лучезарно закончила Луна, глядя на притихших друзей.

Максим первым выдохнул, сломав натянутую тишину.

— Весёлая у вас на Талмирисе сказка на ночь, прямо усыпляет.

— Ребятки! — послышался голос охранника библиотеки. — Библиотека закрывается через пятнадцать минут, поэтому советую выйти прямо сейчас.

— Странная тут библиотека, работает ночью и до полудня, — заметила Лера, машинально собирая вещи.

— Главное — что это не наше дело. Нужно ехать домой, там всё обсудим и вечером свяжемся с Дженной, — объявила Луна, стараясь говорить спокойно, но её взгляд всё ещё был прикован к Сердцу на кальке.

Охранник, грузный мужчина в поношенной форме, наблюдал за ними с дальнего конца зала, медленно протирая тряпкой стойку. Его взгляд был не сердитым, а... пристальным. Как будто он не просто ждал, когда они уйдут, а считал секунды.

— Быстро, быстро, молодёжь, — произнёс он, и в его голосе прозвучала недобрая бодрость. — У меня график.

Они поспешно вышли в прохладный осенний воздух. Улица была полна народу. Максим, оглянувшись на тяжёлые дубовые двери библиотеки, глубоко вдохнул.

Дорога домой была долгой и утомительной. Они молча толкались в переполненных автобусах, уставшие и перегруженные впечатлениями. Мысли о карте, символе и странном охраннике вертелись в головах, но не было сил их обсуждать. Мир за окном проплывал серой, дождливой массой, а толчки и покачивания автобуса убаюкивали, заставляя лишь сильнее чувствовать тяжесть в веках.

Когда они наконец добрались до своего дома, их ждал сюрприз: в прихожей пахло не привычной пустотой, а свежеприготовленной едой и домашним теплом. На вешалке, рядом с их куртками, висели знакомое мамино пальто и папина кожаная жилетка.

— Родители! — первая сообразила Лера, и в её голосе прозвучало облегчение.

Из кухни донёсся громкий, немного хриплый смех отца и звонкий, как колокольчик, голос мамы Оли:

— Да что ты говоришь! Ну надо же!

Они вошли на кухню. Мама, уже переодетая в домашний спортивный костюм, со светлым пучком волос на голове, энергично резала салат. Папа сидел за столом в своей привычной растянутой футболке, с кружкой чая в одной руке, а в другой — телефон. Он действительно выглядел уставшим, но при виде детей его лицо озарилось улыбкой.

— А вот и наши дети! — воскликнула мама, бросая всё и раскрывая объятия. Её объятия были тёплыми, пахнущими корицей и духами с работы. — Ну как вы тут без нас? Не разгромили квартиру?

— Нормально, — ухмыльнулся Максим, принимая свою порцию объятий. — Скучали по вам.

Луна стояла чуть в стороне, наблюдая за этой сценой. Ей было немного неловко. Чувство было странным — и радостным, и щемящим. Этот короткий момент показывал их сплочённость и любовь друг к другу. У неё такого не было. Всё детство Луна провела с сестрой и братом, родительской ласки они никогда не видели.

Папа подозвал её кивком.

— Луна, иди сюда, покажи себя. Ничего, жива-здорова? Эти оболтусы не замучили?

— Нет, всё хорошо, — улыбнулась она, подходя.

За ужином было шумно и уютно. Мама, как всегда, была полна позитива и новостей с работы — про капризных постояльцев, про нового шефа-кондитера, который делал невероятные эклеры. Папа помалкивал большую часть времени, лишь кивая, изредка вставляя короткие реплики, читая новости в телефоне. Видно было, что работа в отеле, с её бесконечным общением и суетой, высасывала из него все соки. Он был рад просто сидеть здесь, в своей кухне, и слушать.

— Кстати, — сказала мама, откладывая вилку, — нам дали аж четыре выходных! Небывалое дело. Завтра один день отсидим дома, отдохнём, а потом поедем в гости к Лехе и Кате, за город, на три дня. Коммуникация с давними друзьями — это важно, не разрывать же связи.

— А мы? — спросила Лера, делая вид, что ей грустно. — Вы только приехали и уезжаете уже...

— Вы как взрослые, вам не привыкать, — махнула рукой мама.

После ужина, когда родители устроились в гостиной смотреть телевизор, ребята ретировались в комнату. Дверь закрылась, отсекая звуки сериала и спокойное бормотание взрослых.

— Это время, — поправил Дима. Он уже сидел за своим ноутбуком, подключая его для более удобной связи с Дженной. — Время, чтобы разобраться во всём этом.

Луна села рядом с Лерой на её кровать. Она смотрела на голубой экран ноутбука, на котором Дима вводил пароль.

— Я рад, что они приехали, — негромко сказала он. — Этот вечер... он как глоток свежего воздуха.

— И я, — кивнула Лера.

Они замолчали, слушая, как за стеной отец что-то громко комментирует по поводу сюжета в сериале, а мама смеётся.

Дима открыл зашифрованный канал связи, который настроила Дженна. На экране возник лаконичный интерфейс: поле для текста и статус «Соединение активно».

— Погоди, у неё никнейм Жанна д'Арк? — с недоумением спросил Максим.

— Возможно, это из-за того, что у неё каре по уши и короткая челка, как у Жанны. Да и имена у них схожи.

Joan_ofArc071: Вы где?

D_iop_im: Дома. Родители здесь, но завтра уезжают в гости, а потом опять к себе в отель.

Пауза была чуть дольше обычного. Дженна задумалась.

Joan_ofArc071: Поняла. Завтра я вам пришлю флешку по почте.

D_iop_im: Что за флешка?

Joan_ofArc071: Там полно всякого материала. Луна поймёт. И да.

D_iop_im: ???

Joan_ofArc071: Проведите этот вечер хорошо. Вам нужна эта точка опоры. Она может пригодиться.

Связь прервалась. Дима закрыл ноутбук.

Максим с облегчением повалился на спину.

— Наконец-то вечер, полный безделья. Может, мама пирог испекла?

Они вышли обратно в гостиную. Мама действительно доставала из холодильника яблочный пирог, купленный по дороге. Отец подвинулся, давая им место на диване.

— Садитесь, садитесь, — сказал он. — Что там у вас в школе нового?

И они провели тот вечер так, как будто ничего не произошло. Смеялись над глупостями в сериале, спорили о начинке пирога, слушали мамины планы на поездку. Луна сидела, прижавшись к Лере.

Уже поздним вечером, девушка лежала в темноте, укрывшись одеялом по самые уши, и слушала этот обычный, бытовой гул из-за стены. Голоса родителей были приглушёнными, усталыми, но тёплыми. Они обсуждали счета, график на работе, лекарства для бабушки.

Свет уличного фонаря пробивался сквозь щель в тюле, ложился на пол длинной полосой. Окно было открыто на верхушке, из-за чего были слышны сигналы машин.

— Знаете... я ненавижу шарлотку, — вдруг произнесла Луна в тишину. Её голос прозвучал негромко, но чётко.

С верхнего яруса кровати послышалось шуршание — это Максим перевернулся. Лера с нижней кровати рядом приподнялась на локте.

— Почему ты не сказала? Мы бы знали и сказали маме.

Луна помолчала, глядя в потолок.

— Потому что все её едят, а говорить «фу, невкусно» было бы... неловко? Как будто я какая-то неблагодарная.

— Да ладно, — фыркнул Максим сверху. — Я манную кашу с детства ненавижу. Мама знает конечно, но иногда всё равно варит, но мне просто не кладёт. Ничего страшного в этом нет.

— Вот видишь, — сказала Лера. — У всех есть своя «шарлотка». У меня — тушёная капуста, запеканка и свёкла, просто скажи в следующий раз.

Луна повернулась на бок, к стене. Фиолетовый свет фонаря за окном рисовал на обоях странные тени.

— Просто странно для меня, на Талмирисе не было такого. Еда была... как бы функциональной. Да и право выбора у меня в принципе не было, а здесь столько всего, и все вокруг такие: «О, попробуй это!», «А это любишь?». А я не знаю, я даже не знаю, что мне нравится, кроме чая.

— Я учту что ты не любишь шарлотку. Надо будет потом провести день пробуя всякую еду, ладно, добрых снов всем, — прошептала Лера, чтобы не разбудить старшего брата.

Луна закрыла глаза, она была довольна, что смогла высказать свое мнение. Мысль о том, что завтра не придётся давиться мокрым тестом и кислыми яблоками, вызывала тёплое чувство. Это маленький, но свой выбор.

Это и есть та самая «точка опоры», — подумала девушка. Разговоры в темноте, запах ужасного пирога, но сегодня — сегодня можно просто дышать. И помнить, ради чего вообще стоит жить и бороться.

За окном шумел дождь, смывая с города следы этого дня. В комнате было тихо и безопасно. Луна заснула быстро, без кошмаров, под мерный звук дождя и далёкий гул родительских голосов.

Глава 14. Маска на лице.

Луна проснулась оттого, что кто-то осторожно коснулся её плеча.

— Эй, просыпайся.

Голос Леры был тихим, почти шёпотом. За окном ещё было темно, а светильник на тумбочке горел приятным медовым цветом.

— Родители уехали полчаса назад. Сказали не будить.

Луна села на кровати, накинула одеяло на плечи. В комнате было тепло, и это дополнял ветерок из открытого окна.

Она вышла на кухню. Дима уже сидел с ноутбуком, кажется, он пытается связаться с Дженной. Максим, сонный и взъерошенный, жевал бутерброд, глядя в одну точку.

— Флешка ещё не пришла, — сказал Дима, не оборачиваясь. — Почта работает с восьми.

— Значит, есть время, — отозвалась Лера. Она достала из шкафа большую клетчатую плед и накинула на плечи Луне. — На улице холодно.

Луна не поняла сначала. А потом Лера просто открыла дверь и вышла на крыльцо, жестом позвав за собой.

Они сидели на ступеньках, укутанные в пледы, пили горячий чай из любимых кружек — тех, с отбитыми краями, которые мама всё никак не выбросит. Город ещё спал и изредка проезжали машины, фары выхватывали из темноты асфальт, и снова всё затихало.

— Красиво, но странное, что уже почти конец сентября, а трава и деревья еще зелёные, — тихо сказала Лера.

Она подняла голову. Небо было не чёрным и не синим. Оно было фиолетовым — глубоким, бархатным, с едва заметной розовой каймой на востоке. Звёзды ещё не погасли, но уже растворялись, исчезали не спеша, будто им тоже не хотелось уходить.

— Иногда даже бывает, что даже в начале декабря трава зеленая, такое пару раз было.

Она вспомнила те времена, когда она с Ксокко и Кайлусом вышли на крышу дворца поздней ночью и смотрели звезды, тогда ещё Ксокко чуть не упала! Но звёзды там были ярче, а здесь они умирали мягко, как свечи на рассвете.

— Знаешь, — сказала она, — я думала, что у всех есть такие воспоминания.

— Какие? — Лера повернула голову, вглядываясь в её лицо.

— Ну… когда ты маленькая, и кто-то старший говорит: «смотри, это звезда, загадай желание». Или: «не плачь, это просто царапина». Или просто молча берёт за руку, потому что видит, что тебе страшно.

Луна говорила, явно задумываясь о воспоминаниях.

— А там...не так. Детей не берут за руку, это считается… неэффективным? Нас учили самостоятельности с трёх лет. Я помню, как впервые упала на тренировке — разбила колено, пошла кровь. Я смотрела на мать, она стояла в двух метрах. Она не подошла. Только сказала: «Встань, траектория была неверной, переделай. Ты должна сделать правильно.».

Она замолчала. Где-то далеко запела первая птица, неуверенно, пробуя голос.

— Ты встала? — спросила Лера.

— Да, переделала, а колено зажило. У меня не было выбора.

Пауза повисла между ними, плотная и тёплая, как плед.

— А потом, — продолжила Луна, — когда мне было шесть, я заболела. Что-то с лёгкими, не помню точно. Меня положили в медицинский блок. Лекарства делали своё дело, но я не спала. Просто лежала и смотрела в потолок. И ко мне пришла Дженна.

— Она же младше тебя?

— Ровестницы, но она всегда была другой. Она не говорила «встань» или «переделай». Она просто села рядом на пол, потому что на кушетку не помещалась, и начала рассказывать. Про то, как представляла себе корабль, на котором улетит с Талмириса. Какой у него будет двигатель, какая обшивка, какие кнопки. Она говорила час, наверное. А я слушала и забывала, что мне больно.

Лера молчала. Её пальцы перестали теребить край пледа.

— Мы никогда не говорили об этом потом, — сказала Луна. — На Талмирисе не принято возвращаться к таким моментам. Они считаются пройденным этапом. Когда она исчезла, я почти сразу перестала помнить её лицо. Мать сказала, что так лучше. Что память — это лишний груз.

Она посмотрела на небо, где звёзды уже почти растворились.

— А теперь я сижу здесь, на крыльце, в чужом мире, и жду от неё флешку с паролями и картами. И мне кажется, что я всё ещё та шестилетняя, которая лежит в медицинском блоке и слушает её мечты и мысли.

— Но теперь ты не лежишь, — тихо сказала Лера. — И строишь свою судьбу.

Где-то далеко запела вторая птица. Первая ответила ей. Небо на востоке начинало светлеть.

— Дети иногда болеют и родители сидят с ними, держат за руку, читают сказки. Я читала об этом.

— Да, — кивнула Лера. — Так бывает.

— Это… странно. Хорошо, но странно.

— Ничего странного. Просто забота.

— У нас это называли лишнем вниманием.

Лера фыркнула.

— Лишнее или не лишнее — решать только тебе, это собственный выбор.

Луна обдумала это и они замолчали. Птицы перекликались всё увереннее. Где-то хлопнула дверь дома — сосед вышел выгуливать собаку. Город просыпался медленно, нехотя, как кот, который знает, что сегодня выходной.

— Я помню её голос, — вдруг сказала Луна. — Дженны. Он был выше, чем сейчас.

— Ты скучаешь по ней, — сказала Лера, это был не вопрос.

— Я не знаю. Мне запретили скучать. Но когда я вижу её сообщения… я вспоминаю все моменты с ней, и даже не знаю, будет ли еще так.

— Они будут, я уверенна.

— Когда-нибудь. Не сейчас.

Она отхлебнула остывший чай. Он был горьковатым, но приятным.

— Знаешь, — сказала Лера, — у нас говорят: «Всему своё время».

— У нас тоже так говорят.

— Правда?

— Нет. Я только что придумала. Но мне нравится.

Лера улыбнулась.

— Принято. Запишем в талмирисско-русский разговорник.

Плед сполз с плеча, и Луна поправила его, закутываясь плотнее. Холодный воздух щипал щёки, но внутри было тепло. От чая, от пледа, от того, что рядом кто-то сидит и не требует быть идеальной.

— Лера?

— М?

— Спасибо, что не спрашиваешь, как мне помочь.

Лера удивлённо посмотрела на неё.

— После того случая я поняла, что была назойливой, я просто думала, что так правильнее. Но если нужно поговорить или помочь в чем—либо, то я с радастью.

Она сказала это так просто, будто речь шла о погоде или планах на вечер.

Луна кивнула.

И они сидели дальше, пока небо из фиолетового стало серо-голубым, а чай в кружках совсем остыл. Птицы уже пели в полный голос. Сосед вернулся с собакой, хлопнул дверью. Кто-то наверху включил воду — зашумели трубы.

— Ладно, — Лера потянулась, чуть не сбив локтем пустую кружку. — Надо бы уже идти.

— Идти спать? — уточнила Луна с лёгкой улыбкой.

— Завтракать, Дима там, кажется, блины обещал. Слышала?

Они уже поднялись со ступенек, когда Луна услышала карканье вороны.

Мимо пролетела большая чёрная ворона. Обычная городская птица — таких здесь было много. Но эта летела как-то странно: низко, целенаправленно, будто знала, куда ей нужно.

— Смотри, — сказала Луна, положив ладонь ей на плечо.

Ворона сделала круг над ними, каркнула один раз и что-то уронила прямо к ногам Луны.

Небольшой свёрток. Коричневая бумага, перевязанная обычной белой ниткой. Птица тут же набрала высоту и скрылась за деревьями в лесу. Лера застыла с открытым ртом.

— Это ворона? Только что? Нам?

Луна уже наклонилась и подняла свёрток. Он был лёгким, чуть шершавым на ощупь. Она развязала нитку — та упала на асфальт, будто её и не было.

Внутри, в нескольких слоях бумаги, лежала всё та же синяя флешка, и маленькая записка, напечатанная на принтере:

«Почту могут проверить. Голуби — слишком медленно. Эта — своя. Не гладьте.

— J»

— Да ладно, — выдохнула Лера. — Она... она что, дрессирует ворон?!

Из дома вышел Максим, сонный, с недожеванным блином в руке.

— Вы чего застыли? Там Дима блины готовит, между прочим... — Он увидел свёрток в руках Луны. — Это что? Нам с неба упало?

— С неба, — подтвердила Лера, всё ещё глядя на то место, где исчезла ворона. — С чёрного, пернатого, очень умного неба.

Когда они вошли и выложили на стол флешку с запиской, Дима замер с половником в руке.

— Ворона, — повторил он, перечитывая записку. — Она нашла способ отправить флешку с вороной.

Луна уже вставила флешку в ноутбук. На экране появилась одна единственная папка с названием «Для Луны».

Она открыла, внутри было пару текстовых файлов.

«Привет.

Я знаю, что вы сейчас на кухне, пьёте чай и, судя по всему, едите блины. Не спорьте, я просто угадала. (Или нет...)

Ты сейчас читаешь это, а я сижу и думаю: а вдруг я переборщила с таинственностью? Но потом вспоминаю,что дома мы вообще не имели самовыражения. Там всё было по полочкам, а здесь я могу позволить себе отправить тебе флешку с вороной. И это, наверное, самое лучшее, что со мной случилось за последние годы — возможность делать глупости. Кстати, ворону зовут Кира, она правда кусается, но только если ей не понравится твой взгляд. Ты ей, кажется, понравилась.

На флешке не так много всего, как хотелось бы. Карты, пара полезных файлов, кое-что про Скорпио, но главное не это.

Разбирайтесь с картами не спеша. Там всё написано. Если что-то будет непонятно — спросите. Я отвечу.

Целую (мысленно, чтобы никого не смущать).

— Дженна

P.S. Блины правда вкусные? Передайте Диме, что я уважаю его кулинарные способности. Если что — я тоже люблю готовить, так что мы теперь типа конкуренты.

P.P.S. Кира обидится, если вы не помашете ей на прощание. Она на проводе, слева.»

Луна дочитала и улыбнулась. Похоже, ворона действительно на проводе.

— Помашите ей, — сказала Луна. — А то обидится.

Максим, не задавая лишних вопросов, помахал вороне рукой. Птица моргнула, каркнула один раз и улетела.

— Ну всё, — сказал он. — Теперь мы официально дружим с местной вороной, хуже не куда.

Дима разлил свежий чай. На столе остывали блины, в ноутбуке горела папка, а за окном просыпался город.

Луна откусила кусочек блина, посмотрела на друзей, потом на экран с сообщением.

— Она правда рядом, — тихо сказала она. — Странно это...

— Ну, — ответил Максим, — теперь у нас есть ворона-шпион, таинственная Дженна с кулинарными способностями, которая фиг знает откуда знает каждую мелочь про нас, и карта непонятно чего. Жизнь налаживается.

— Не уверенна, — ответила она ему, не ожидая ответа.

За окном светало, впереди был целый день, чтобы разбираться с картами, файлами и всем тем, что прислала Дженна.

Но никто не спешил. Блины ещё не остыли, чай ещё не допит, а на проводе напротив снова появилась Кира. Сидела и смотрела на них с таким видом, будто проверяла, выполнили ли они её указание.

— Она что, теперь будет тут постоянно сидеть? — спросил Максим.

— Похоже на то, — ответил Дима. — У нас теперь есть камера.

— Лучше, чем камера наблюдения, — заметила Лера. — Камеру можно отключить. А ворону — попробуй убеди.

— Ворону тоже можно отключить если захочешь, но боюсь, Кира мне этого не простит.

Кира каркнула, Максим ей не понравился.

Луна открыла папку с картами. На экране появилось изображение — уже знакомая схема Волкова, но теперь с множеством пометок. Красные точки пульсировали в трёх местах, жёлтые зоны мерцали, синие линии переплетались в сложный узор.

— Это Скорпио? — спросила Лера, показывая на красные точки.

— Да, — кивнула девушка. — Три разных места. Она написала, что это либо он очень быстро перемещается, либо их несколько.

— Или он знает, что мы его отслеживаем, и специально создаёт ложные сигналы, — добавил Дима.

— Тоже вариант.

Максим присвистнул.

— Весело. Значит, мы не знаем, где он, но он, возможно, знает, что мы пытаемся его найти.

— Примерно так, — согласился брат.

Луна смотрела на красные точки. Странное чувство — бояться кого-то, с кем когда-то проводила детсво, заменяя отца.

— Дальше, — сказала она себе, пролистывая файлы.

Луна открыла последний файл. Обычный текстовый документ, названный просто «важно.txt».

«Если вы это читаете, значит, дошли до конца. Молодцы.

Теперь серьёзно. Всё, что я вам дала — это информация. Но информация без действий — просто буквы. Решать, что с этим делать, придётся вам.

Я не знаю, когда Скорпио появится снова. Могу только отслеживать сигналы и предупреждать. Но если он вас найдёт — бежать поздно. «Глухая частота» может стать либо убежищем, либо ловушкой. Всё зависит от подготовки.

Жду вопросы.

— Дженна»

— Она хорошая, — сказала Лера.

— Я не была о ней отрицательного мнения, — согласилась Луна. — Правда странная немного.

— В нашей компании это скорее плюс, чем минус, — заметил Максим.

За окном Кира перелетела на другой провод, поближе к окну. Видимо, решила, что так лучше видно.

— Что будем делать? — спросил светловолосый.

— С птицей или с файлами? — Подшутил Максим.

Луна посмотрела на карту, на красные точки, на жёлтые зоны, на синие линии. Потом перевела взгляд на друзей и на Киру за окном.

— Нужно убрать со стола, — сказала она.

— Поддерживаю, — кивнул Максим.

Ворона за окном переступила с лапы на лапу, явно показывая, что ей скучно наблюдать за этим спокойствием.

— Она нас слышит? — спросила Луна.

— Судя по всему, да, — ответил парень. — И, судя по всему, докладывает Дженне.

— Значит, у нас теперь нет личной жизни, — вздохнул Максим. — За нами следит птица.

— У нас её и так не было, о она чего-то ждёт, — заметила Лера.

— Может, хочет, чтобы мы начали что-то делать, — предположил Дима.

— Или просто следит, — добавил другой. — У неё, наверное, задание: докладывать Дженне каждый наш шаг.

— Думаешь, она правда передаёт информацию? — спросила Луна.

— А почему нет? Вороны вообще очень умные. Я читал, они могут лица запоминать и даже мстить обидчикам.

— И ты предлагаешь с ней подружиться? — уточнила Лера.

— Я предлагаю её задобрить, может, кусочек блина?

Дима посмотрел на оставшиеся блины, потом на Киру, потом снова на блины.

— Блинов мало.

— Дим, ты серьёзно сейчас?

— Я готовил полтора часа.

— Дайте ей кусочек, — сказала Луна, — мой можете взять.

— Нет, твой не тронем, если брать то мой, — отрезал Максим и, пока Дима отвлёкся, отломил маленький кусочек от своего блина и открыл окно. — Ворона, лови!

Кира сидела на проводе и бездушно смотрела на упавший кусочек блина. Кажется, блины ей не по душе.

— Ладно, запомним, блины она не любит.

— Хорошо, — сказала Луна, отодвигая пустую кружку. — Давайте смотреть, что там Дженна накартографировала.

Она развернула ноутбук так, чтобы всем было видно. На экране замерла та самая схема — разноцветные линии, точки, зоны. Теперь, когда они знали, что это не просто рисунок, а карта мест, где можно спрятаться или, наоборот, попасть в ловушку, она выглядела иначе.

— Красное — Скорпио, — начала Луна, водя пальцем по экрану. — Жёлтое — места, где можно переждать. Синие линии — это метро, она пишет, что он может использовать подземку для перемещения.

— Подземные ходы? — переспросил Максим. — Мы теперь ещё и в подземелья полезем?

Лера всматривалась в карту дольше остальных.

— Смотрите, — сказала она. — Красные точки не просто так, они вокруг «Глухой частоты». Как будто он её охраняет, или ждёт, что мы туда придём.

— Или боится туда сунуться, — предположила Луна.

— Тоже вариант.

Они замолчали, обдумывая. Кира за окном теперь чистила перья, делая вид, что ей вообще не интересно, о чём они говорят.

— Значит, у нас два пути, — подвёл итог Дима. — Идти туда и рискнуть. Или сидеть здесь и ждать, пока он сам придёт.

— Третий путь, — сказала Луна. — Узнать о нём больше. Понять, чего он хочет на самом деле. Может, Дженна права, нужно узнать его цель.

— И как мы это узнаем? — спросил Максим.

— Не знаю. Но у нас есть карты, есть время и ворона.

Кира каркнула, будто подтверждая.

— Ну вот, — улыбнулась Луна. — Уже трое за.

— Четверо, — поправил Дима. — Я тоже за.

— И я, — добавила Лера.

Все посмотрели на Максима.

— А что я? Я вообще с самого начала был за. Просто для вида спорю.

— Для вида, — усмехнулся Дима.

— Именно.

Луна посмотрела на них, на карту, на Киру за окном, на начинающий просыпаться город.

— Тогда начнём с метро, — сказала она.

— Метро? — переспросил Максим. — То есть мы теперь должны следить за всеми станциями?

— Нет, только за теми, где были всплески сигнала, — ответил Дима, показывая на красные точки. — Вот здесь, здесь и здесь. Все три станции метро.

Лера присвистнула.

— Умно. В метро легко затеряться. Толпы людей, шум, постоянное движение. Идеальное место для слежки.

— Или для встречи, — дополнила Луна.

Она смотрела на красные точки и не могла отделаться от чувства, что это не случайно. Ксокко всегда любил порядок, схемы, системы. Метро — это система. Линии, ветки, расписания. Ему бы здесь понравилось.

— Что думаешь? — спросила Лера, заметив её задумчивость.

— Думаю, что нам нужно проверить одну из этих станций. Сегодня.

— Сейчас? — уточнил Максим, глянув на часы. — Утро только началось.

— Вечером, часов в 19, когда людей меньше. Конечно все будут возращаться с работ, но это лучше чем утром.

— Звучит как план, — кивнул Дима. — Какую станцию выберем?

Луна ещё раз посмотрела на карту. Глухая частота находится между метро Прак Победы и Проспектом Славы.

— Эту, — сказала она, показывая. — Станция «Проспект Славы», она ближе к точке.

— «Проспект Славы», — повторил Максим. — Я был там много раз, моя любимая станция.

— Вот и посмотрим, насколько хорошо ты её знаешь.

***

День пролетел быстро. Они разбирали карты, читали файлы Дженны, спорили о деталях. Кира периодически прилетала, сидела на проводе, чистила перья и улетала. Максим пару раз пытался с ней поговорить, но ворона делала вид, что не понимает.

— Она меня игнорирует, — жаловался он.

— Она умная, — отвечала Лера. — Просто у неё свои дела.

Блины закончились ещё до обеда, Дима приготовил еще другую еду. Лера сделала салат из того, что осталось, Максим ей помогал. Обычный день, обычная еда, обычные разговоры. Только карта на экране напоминала, что ничего обычного в их жизни больше нет.

Ближе к вечеру Луна поймала себя на мысли о том, что немного скучает об Скорпио. Повторюсь, он заменял ей отца.

Хоть Скопио и стогий, но он больше уделял внимания Ксокко и Луне, как будто они его дочери. Король Ксорн на то и король, он не был им отцом, хотя физически так и есть.

Один раз, когда то давно, Кайлус залез в секретный отдел библиотеки и взял что-то, а когда об этом узнали родители, они были в гневе. Все бы ничего, но они подумали что это была Ксокко. В её наказание, они запретили ей есть на 2 дня. Кайлус конечно много раз говорил что это он и все такое, мол, пускай наказание будет его, но родители считали, что он просто защищает сестру.

Луна и братец приносили ей свою еду, но этого было мало, так как все что брали дети с собой сильно проверялось служанками. Позже об этом узнал Скорпио, он взял близнецов и Кайлуса, ничего не сказал и просто повёл на крышу смотреть звёзды. Он дастал свою порцию еды и дал одной близняшке и рассказывал нам истории.

Она никому не рассказывала об этом. Это было её личное, спрятанное глубоко внутри.

***

Вечером, когда город зажёг огни, а метро ещё работало в полную силу, они спустились на станцию. Народу было средне, люди спешили по своим делам, не обращая внимания на четверых молодых людей.

Дима держался чуть поодаль, делая вид, что читает навигацию на телефоне. На самом деле он проверял карту Дженны — вход в тоннель должен быть где-то рядом.

— Там, — кивнул он в сторону служебной двери в конце платформы.

— Закрыто, — заметил Максим. — И табличка «Посторонним вход воспрещён».

— Когда это нас останавливало?

Луна слушала их, но вдруг она посмотрела вдоль путей, туда, где в темноте тоннеля появлялся шум поезда.

— Нам нужно отойти, — тихо сказала она.

— Что? — не понял Максим.

— Отойти от края. Сейчас.

Они послушались — может, потому что голос Луны звучал слишком серьёзно. Отошли назад, к колоннам.

Через несколько секунд из тоннеля показался поезд. Обычный состав, синие вагоны, пассажиры внутри. Он плавно подъехал к станции, остановился, открыл двери.

Луна смотрела на вагоны, вглядываясь в лица людей. Ничего. Обычные уставшие пассажиры, кто-то читает, кто-то в телефоне, кто-то просто смотрит в пустоту.

Двери закрылись. Поезд тронулся.

И тут она увидела его.

В глубине тоннеля, там, где никого не должно было быть кроме поезда, стоял Скорпио во всем черном. А на лице у него была своя маска...Зловещая маска, в форме вытянутого черепа с острым, клювообразным носом, напоминающим клюв хищной птицы. Словно сошедшая со страниц готического романа или сценария фильма ужасов. Центральная часть маски рассечена глубокой вертикальной.

Он смотрел прямо на неё, не двигаясь.

— Луна? — Лера коснулась её плеча. — Ты чего?

— Там, — выдохнула она, показывая рукой. — Там...

Но на той стороне уже никого не было. Только пустой тоннель и звук уходящего состава.

— Кто там? — спросил Дима, напряжённо вглядываясь в темноту.

— Он, — тихо сказала Луна. — Он был там, стоял и смотрел.

Максим присвистнул.

— Может, показалось? Темно, тени...

— Не показалось.

Они стояли на платформе, пока объявили следующий поезд. Луна всё ещё смотрела туда, где только что был Скорпио.

— Он знает, что мы здесь, — сказала она. — И он не нападает. Просто наблюдает.

— Чего он ждёт? — спросила Лера.

— Не знаю.

Подошёл следующий поезд. Они сели в вагон, потому что стоять на платформе было бессмысленно. Луна смотрела в окно на проносящиеся огни тоннеля и думала обо всем этом.

Почему?

Вопрос висел в воздухе, на который не было ответа.

Они ехали в вагоне, и никто не говорил. Максим смотрел в окно на мелькающие огни, Лера — на свои руки, Дима делал вид, что читает новости в телефоне. Луна просто сидела, чувствуя, как сердце медленно возвращается в норму.

На следующей станции зашли люди. Вагон стал чуть теснее, чуть шумнее. Обычная жизнь. Кто-то читал, кто-то дремал, кто-то слушал музыку. Никто из них не знал, что несколько минут назад в темноте тоннеля стоял тот, от кого зависит судьба чьих-то жизней.

— Луна, — тихо позвал Дима, когда поезд тронулся дальше. — Ты уверена, что это был он? Не тень, не игра света?

— Уверена.

— Он мог тебя схватить, — сказал Максим, поворачиваясь к ней. — Идеальный момент. Почему он этого не сделал?

— Не знаю.

— Может, он не один, — предположила Лера. — Может, ждал, пока выйдете вы все, чтобы взять сразу всех?

— Тогда бы он напал на платформе, — возразил Дима. — Там народу меньше, чем сейчас в вагоне.

— Или он хотел, чтобы ты его увидела, — добавил Максим. — Чтобы ты знала, что он рядом. Психологически давить.

Луна слушала их и понимала: каждый вариант логичен. Но ни один не объяснял того, что она чувствовала, когда смотрела в эти прорези маски в темноте.

Он не выглядел как охотник, загнавший добычу. Он выглядел как человек, который чего-то ждёт.

— Мне кажется, он не такой уж и плохой. Ситация как с Дженной, все думали что она против нас, а оказалось наборот.

— Может быть, ты права.

Поезд подъезжал к их станции. Они вышли на платформу, поднялись по эскалатору, оказались на улице. Вечерний город дышал прохладой и огнями. Где-то смеялись люди, сигналила машина, из окна напротив доносилась музыка.

Дома было тихо, а Киры на проводах уже не было.

— Не удивлюсь, если она завтра нас разбудит, — заметил Максим. — Скоро будет в дом проситься.

— Не вздумай, — ответил Дима.

— А что такого? У нас есть свободная комната.

— Это комната родителей.

— Ну, птице много не надо. Угол, корм, пара игрушек...

— Ты серьёзно обсуждаешь, как поселить ворону в доме?

— Я обсуждаю стратегическое сотрудничество.

Луна улыбнулась, но улыбка вышла слабой.

Они зашли в дом, разулись, разошлись по комнатам. Но спать никто не ложился. Луна сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела на свет фонаря за окном.

Все её мысли были об этом. Правда ли он не такой уж и плохой? Или это просто чувства? Многое произошло с того момента, когда он исчез тогда, как и Дженна. Они ушли почти в одно время, странно все это, но после их ухода никто из взрослых не упоминал их.

Мысли прервал непонятный звук. За стеной завозился Максим, что-то он делает. Невозможно угадать что именно.

Ночь обняла город. Где-то в тоннелях метро, возможно, всё ещё стоял тот, кто когда-то водил их на крышу смотреть звёзды. А здесь, в маленькой комнате на окраине, одна девушка заснула при своих мыслях, что делать дальше.

Ответа пока не было.

Но было время и была ночь. А ночью, как известно, даже самые сложные вопросы могут подождать до утра.