Небо на двоих

Глава 1

Говорят, что Время – оно как Его Величество король, при нём годы – верные министры, и месяцы – их секретари. Ну а моменты – так, мелкие подданные на побегушках, вот только очень часто именно вот эти мелкие неприметные моменты и определяют, куда смотрят месяцы, а за ними и годы. Причём ты обычно никогда над этим не задумываешься и не замечаешь. Точнее, замечаешь слишком поздно, когда давным-давно всё случилось и остаётся лишь кусать локти: знал бы – обошёл стороной. Именно эта мысль и преследовала Ростислава последние несколько месяцев. Одна проблема: а какой момент считать тем самым, который и свернул твою дорогу в ту или иную сторону?

Тридцать первого декабря? Перед Новым годом общежитие пустело, все студенты разъехались по домам. Ну или почти все, оставались несколько жильцов, оказавшихся в общаге благодаря своей бедности или каким-то другим причинам, мешавшим уехать домой. Ну а к ним присоединилось человек десять полулегальных гостей, на которых закрывали глаза благодаря желанию коменданта подзаработать. В итоге на большой кухне, срочно переделанной в банкетный зал, компания собралась хорошая, на два десятка парней и десяток девчонок.

Ростислав был как раз из таких вот «пришлых варягов», но хотя явился он вообще последним, встретили его горячими приветствиями:

– О, какие люди!

– Падай сюда. Братва, расчисти место большому человеку, ну дайте сесть за стол.

– Какими судьбами?

– Не ждали.

– Я и сам не ждал, но отца выдернули на работу, без него никак, а он мужик ответственный.

– Ну а я про это услышал, кстати – привет, народ, – из-за спины вылез лучший друг Васёк, – вот я его и прихватил. Чего ему одному киснуть? Мне тоже место дайте.

– Наглый ты, – хмыкнул кто-то. – Славку специально притащил, чтобы тебя не выгнали?

Кто-то из девчонок тихонько прыснул от смеха, Ростислав и Васёк весело переглянулись: они привыкли, что многие на них реагируют вот так. Метр девяносто на восемьдесят кило мускулов, короткая стрижка тёмно-русых волос, делающая классический профиль лица похожим на боксёра – Ростислав. Ну а рядом – низенький, пузатенький и смуглый Васёк. Причём не только внешне, но и по характеру были полная противоположность. И даже по жизни. Васёк был коренным жителем города, никогда из него не уезжавшим дальше санатория на соседней речке и чистой воды гуманитарием. Ростислав же на шесть лет старше и переколесил за отцом половину страны, вдобавок в город приехал, только поступив на первый курс кафедры приборостроения местного Политеха. И тем не менее они дружили с первого курса на удивление всем. А ещё как настоящий друг Васёк не спрашивал «зачем», и когда Ростислав утром позвонил и сказал «не хочу торчать в Новый год один или в каком-то баре, сможешь найти куда вписаться» – и нашёл, и отправился с ним, чтобы не бросать друга одного в малознакомой компании.

– Да нет, это скорее я его с собой, – Васёк как самый шустрый успел заскочить на освободившееся место у стола.

Кто-то недовольно зашумел, но сдвинулись ещё. Ростислав же перехватил осторожный взгляд друга на девушку неподалёку и мысленно хмыкнул: а интерес-то здесь отпраздновать, похоже, у них общий. Не зря Васёк так обрадовался и ухватился за идею поискать компанию. Значит, Ростислав, не зря из всех возможных вариантов по наитию выбрал именно Ваську позвонить. В шутку подумал: прямо как будто ухватил поток событий?.. И сразу же себя одёрнул, а вот про это думать нельзя даже в шутку. Особенно сейчас и особенно таким, как он – Ходокам. Иначе можно накаркать.

И тут все разом смолкли – дверь приоткрылась, и заглянул комендант общежития. Ну да, дружба, в смысле бакшиш, дружбой, а отвечать за возможный беспорядок ему. Кто-то сдавленно под нос ругнулся, убирать вино со стола было поздно. Но тут комендант заметил Ростислава и расцвёл в улыбке:

– А, и ты здесь? Здравствуй, Ростислав. Удачно. Проследишь?

– Прослежу, – вздохнул Ростислав.

– Вот и ладненько, – расплылся в улыбочке комендант. И вышел.

Повисла такая густая тишина, что стук собственного сердца казался громовым боем колокола. Нарушила всё одна первокурсница, задав вопрос:

– А чего он так к... Ростиславу?

Васёк тут же ответил первым, не без гордости за друга:

– А Славка у нас до того, как поступил, в погранцах отслужил, причём не просто в Карелии, а вообще на границе с Полуостровом. Ну в общем, как-то в прошлом году трое в зюзю баранов с воплями «пустите домой чуть пьяных студентиков» начали ломиться в час ночи в проходную общаги. А тут наш Слава как раз из окна выле… Ну в смысле мимо проходил, вот аккуратно без привлечения полиции порядок и навёл. Комендант его с тех пор уважает.

Дальше все зашумели, праздник продолжился, Слава же наградил друга уничижительным взглядом: трепло. Мог и чуть иначе ответить, без намёков, как я там оказался и из какого окна женского крыла общаги вылезал. Васёк на это ответил хитрым взглядом, и жестом намекнул: спасибо ещё скажешь, как на тебя теперь эта девчонка теперь смотрит. Будешь дураком, если не воспользуешься. И конечно же, оказался прав, после боя курантов, шампанского и поздравлений, Ростислав ночевать пошёл именно в комнату той самой первокурсницы. Ну а девочка оказывалась без комплексов, зато с фантазией, а уж кричала на пике страсти...

Утро первого января робко начало проглядывать узкими полосками бледного света сквозь тяжёлые занавеси окон, пока ещё пепельно-серое, без солнца. Хотя может просто была виновата тень от соседних девятиэтажек, окруживших старую хрущёвку общежития со все сторон, а утро уже не слишком раннее? В любом случае спать не хотелось совсем. Ростислав осторожно поднялся с кровати, стараясь не разбудить сладко посапывавшую любовницу, выглянул за окно на улицу. Деревья вдоль здания общежития с высоты пятого этажа походили на промёрзших вконец гусениц, длинные ветви расползлись и перепутались, еле заметно в бледном свете начала дня рисуя чего-то тенями на снегу. Ростислав быстро оделся и вышел. И только в коридоре сообразил, что даже не поинтересовался, как девчонку зовут. В кутерьме общего праздника спросить как-то было не до того, а в постели они тем более обошлись. Впрочем, оно и к лучшему. Любые имена – это память, а зачем она ему сейчас? Такое вот горячие и раскрепощённые девушки, которые через пять минут после знакомства чуть ли не сами тащат тебя в постель, хороши для короткого и приятного обоим времяпровождения – но не больше.

Кухня была пуста и полна остатков новогодней битвы с вином, шампанским, салатами и разными закусками. Ростислав поморщился от запаха перегара – похоже, кто-то уже после его ухода распечатал водку – и открыл форточку. Дальше поискал в общем ворохе одежды свою куртку и отправился искать тех, кто ещё не спит или, может быть, уже не спит.

Как он и думал, нашлись бодрствующие на общем балконе третьего этажа, неофициально выделенном под курение. И довольно много, двое старшекурсников, два незнакомых первокурсника и Васёк. Вдобавок курили они не сигареты – Васёк, как заядлый любитель трубки, уговорил всех попробовать раскурить именно её.

– О, привет, – хлопнул его по плечу один из пятикурсников. – Будешь? – протянул трубку.

– Не курю. Сначала отец за это дело драл. А окончательно во время службы на заставе отучили. Но понюхаю. Васёк, смотрю – новый вишнёвый табак? Такого у тебя не помню.

– Ага. На Новый год подарили, вот – пробую и хвалюсь.

– Хороший запах. Не курю, но с удовольствием понюхаю.

– А я думал, раньше обеда тебя не ждать, – поддел друг. – Твоя пассия кричала так, что я порадовался – хорошо здание пустое.

– Почему? Встретились, получили удовольствие, разошлись. Сам же знаешь, такие встречи всегда бывают на одну ночь – и всё, – завистливые взгляды пареньков-первогодок он проигнорировал. Как и стёр из памяти намёки любовницы продолжить утром, а может и ещё раз встретиться. – А сам-то? Ты-то с чего тут, а не у своей ненаглядной? – хмыкнул Ростислав, намекая, мол, видел, как кое-кто страстно целовался в полумраке коридора.

– Ну во-первых, у нас всё серьёзно. А не «на одну ночь», как у некоторых любителей в женской общаге хвосты крутить. – Ростислав лишь пожал плечами: не напрашиваюсь, сами липнут. – А во-вторых, это ты можешь не заботится о последствиях, а у меня нет привычки, идя на праздник, забегать в аптеку.

– Полгода ещё, – вздохнул Ростислав. – А дальше лафа заканчивается, и придётся думать как все.

Теперь на них с интересом смотрели уже не только оба первокурсника, но и знакомые пятикурсники. Ростислав и Васёк переглянулись с одной и той же мыслью: идиоты, увлеклись при посторонних привычными на двоих подколками и ляпнули лишнего. Не зря один из парней спросил:

– Э... вы о чём? В смысле ещё полгода?

– Ты про выброс Петли три года назад в Петрозаводске слышал? – вздохнул Ростислав.

Решил, что коротко объяснить будет проще и надёжнее, чем плодить лишние слухи.

– Ну да. Хочешь сказать, ты…

– Ага. Отец как раз тогда работал в Петрозаводске, а я как из армии дембеля получил, поступил в техникум там. Как раз наше здание и в том числе и попало в зону.

– Ох ты! Оф-фигеть! И как оно, настоящий выброс? – посыпалось со всех сторон.

Ростислава невольно передёрнуло, и он негромко сказал:

– Вот не надо вам лучше знать. Поверьте, это очень страшно. Я чудом вывел нашу группу – и то только потому, что на границе нас учили, как поступать в таких ситуациях. Да и встречался уже до этого с замембранными созданиями. И ещё ребята и девчонки молодцы, мгновенно меня послушали, что надо бросать всё и рвать когти. А сколько народу протормозило и потом сдохло не самым аппетитным способом… Ну короче, побочный результат всего этого безобразия, что примерно на три с половиной – четыре года я гарантировано стерилен. А вот дальше уже снова предохраняться. Ладно, проехали.

– Проехали, – поддержал Васёк. – Но вообще – послушай моего совета. Хватит тебе жить прошлым.

– Может и хватит, – пожал плечами Ростислав и смахнул с ограждения снег.

Проследил взглядом, как летит вниз комок и плющится от удара по асфальту.

– Вот я и говорю, хватит крутить хвосты девкам и встречаться с ними на одну ночь, самое большее на неделю или месяц. И бежать, едва отношения завязываются посерьёзнее. Иначе добегаешься, – тут лицо друга стало серьёзным. – Учти, сегодняшняя кошка – она лишь первая, которая на тебя охоту устроила и поймала.

– Да не нужен мне никто. И я им хвосты не кручу, я сразу предупреждаю, что серьёзных отношений надолго у нас быть не может.

– Ты это им объясни, особенно когда нарвёшься на неприятности. Новый год, первое января. Между прочим – тот самый день, когда желания загадывать на следующий год надо. Девушка тебе нужна, постоянная и настоящая, чтобы ты в неё влюбился без памяти. И забыл прошлое.

– Типун тебе на язык, – искренне перепугался Ростислав.

Так как версия друга, что, дескать, Ростислав потерял возлюбленную в Петрозаводском выбросе, а потому в память о ней не хочет до сих пор серьёзных отношений, его более чем устраивала. Гарантия, что до настоящей причины Васёк или кто-то ещё не докопается.

Но тут хохотнул один их ребят-пятикурсников:

– Кстати, а в тему. Слава, ты ещё не в курсе? На ваш поток с начала семестра переводят новенькую, как раз девчонку.

– Такая себе сенсация, – фыркнул Ростислав. – Да кто к нам придёт и ещё в середине третьего курса? Не верю.

– Зря не веришь. Я тут перед Новым годом в канцелярии подрабатывал помощником, мне баллы были нужны закрыть один косяк. Ну и сунул нос в документы.

– Ну, попробуй удиви, – пожала Ростислав плечами и скептически сложил руки на груди, демонстративно уставившись куда-то вдаль в сторону длинного ряда девятиэтажек. Оттуда в блёклой темноте зимнего рассвета доносилось напоминающее крик пение, кто-то явно продолжал отмечать праздник.

– А вот и слушай, – радостно торопился поделиться сплетней парень.

Ростислав невольно хмыкнул, ощущая себя как в сказке ямкой, куда брадобрей шептал про ослиные уши царя Мидаса.

– Я кое-что слышал, а потом инет прошерстил по теме. Первое: новенькая – Александра Николаевна Баженова. Та самая, если что, дочка того самого олигарха Баженова. Переводится к нам, кстати, из МГУ.

– Слушай, не заливай, – тут вмешался уже Васёк. – Чтобы дочка такого человека, как Баженов – да в наши края? Нет, у нас, конечно, давняя история, я нашим городом горжусь, но будем честными. У нас же захолустье, шестьсот тысяч – это вам не Питер, Москва или Казань даже близко. А наш Политех – не тот университет, чтобы переходить из МГУ. Вот наоборот – поверю.

– И всё-таки та самая, едет к нам и из МГУ. Потому что второе. Какая-то там история с этой Александрой в Москве была, скандальная. Чего-то там на какой-то тусовке произошло, что папаша загнал дочурку в самую глухую провинцию, как мог. Ну дальше нас типа уже в деревню только где-нибудь на Анадыре.

– А что? Славка у нас парень хоть куда, – подколол ещё один пятикурсник. – Ты, Васёк, говорил – девушка ему нужна хорошая? Вот вам, самая лучшая, какая может быть.

– Свят-свят-свят, – испугался Ростислав. – Типун вам всем на язык. Не надо мне такого счастья.

Уже позже, когда давно начался семестр и стало слишком поздно, Ростислав понял, что не зря его на словах про «девушку надо» продрало самым настоящим неприятным холодком до самых костей и передёрнуло. Наверное, именно тогда он и провалился в поток событий. Наверное, в тот момент ещё можно было выбраться, ведь судьба чётко дала намёк. Пропустить первый день семестра, а лучше вообще первую неделю. Увы… Впрочем, даже если и была бы возможность всё отмотать назад, Ростислав этого точно не стал бы делать. Не в этот раз.

Начало нового семестра в любом университете – это как начало новой жизни. Широкая двухмаршевая лестница, ведущая от главного входа старинного главного здания по всем четырём этажам, сегодня гудела как пристань в океанском порту. Все юноши и девушки казались после каникул красивыми, симпатичными, и очень шумными, торопясь после перерыва в две недели поздороваться со знакомыми, поделиться новостями и сплетнями. Ростислав добрался до нужной аудитории и сел на первое попавшееся свободное место. Из окна открывался хороший вид на площадь, снующих там людей, скребущих от ночного снега тротуар дворников. По телу же расползалась ленивая истома, и ни академический запах лекционной аудитории, въевшийся от поколений студентов, ни столы амфитеатром, видевшие десятки семестров – никак не смогли воздействовать, заставляя собраться. Организм категорически не хотел принимать того, что лентяйская жизнь закончилась и придётся отныне вставать к первой или второй паре. Судя по растекающимся то тут, то там по аудитории однокурсникам, у которых на пороге аудитории как-то мгновенно исчезало желание общаться – у всех настроение было схожее.

Явно чего-то такое ощущал и преподаватель. Сил и настроения вести занятие так, чтобы у студентов сердце готово было выскочить от восторга, у него явно сегодня не хватало. Отсюда первую в этом семестре лекцию он начал читать, занудно пересказывая важность и необходимость предмета, который они будут у него изучать.

В этот момент и зашла она, появилась на пороге аудитории. Роскошная светло-золотистая с лёгкой рыжиной коса, скромный невинный взгляд. Юбка чуть ниже колена и в свободной белой блузке, всё вроде бы в рамках скромного приличия. Но как-то так на ней оно сидело, где надо подчёркивая, а где-то оставляя простор для фантазий, что вся мужская часть группы сглотнула слюну, забыв про лектора. Думать о предмете и его важности ни у кого отныне вообще не было никакого желания.

– Извините. Пожалуйста, это группа «три-вэ»? Можно войти? К вам только перешла, Александра Баженова. Извините за опоздание, я у вас плохо пока ориентируюсь.

Это потом уже Ростислав узнал, что Баженова всё отлично знает и ориентируется, и приходит всегда с опозданием ровно на пять минут, чтобы и повода выгнать ещё не было, но при этом её появление не осталось незамеченным. Тогда же все поверили сразу.

– Хорошо, проходите. Но дальше прошу на мои лекции не опаздывать.

Она заняла свободное место, как-то так сложилось, что у Ростислава был отличный обзор на новенькую, но чтобы та не заметила, как он за ней наблюдает. Делать же равнодушный вид, скрывая, чего у него на душе на самом деле, Ростислав умел давно. Слишком давно. Александра слушала лекцию с таким вежливым равнодушием, с каким бы слушал какой-нибудь дикарь иностранца, говорящего на языке народа, о самом существовании которого дикарь даже не подозревал, но дождаться окончания речи обязан. А ещё она буквально купалась во внимании, которое на неё лилось со всех сторон. После окончания лекции также неторопливо, с достоинством она собралась и вышла, не задерживаясь, но и не торопясь, чтобы остальные могли её догнать и начать знакомиться, расспрашивать.

Ростислав был, наверное, единственный, кто не побежал следом. Он неторопливо убирал в рюкзак тетрадь с лекцией, ручки и карандаш, катая на языке имя. Александра. Саша. Сашенька. И понял, что влюбился. С первого взгляда. Навсегда. Но ещё он понимал, что про это никто и никогда не узнает. Не должен.

Глава 2

Жара неожиданно ударила в середине апреля. Только что кончились запоздалые холода, ещё недавно шёл снег, лежал лёд. Вроде ещё вчера одни студенты лихо скользили по брусчатке, которую администрация положила на площади перед главным корпусом вместо асфальта, другие робко переставляли ноги. И все дружно костерили плёнку льда, намерзавшую на брусчатке в любую погоду. Внезапно наступившая жара обрушилась грозной карой. Проскочив этап зонтиков и демисезонных курток, платья и шорты с футболками сменили зимние шубы. Одна беда, уставшие за зиму организмы не успели перестроиться. Но самое неприятное поджидало студентов в новом корпусе, внутри красиво блестевшей стеклом и бетоном высотки было просто невыносимо. Раскалённые подоконники излучали жар как печи. Тетрадки с лекциями на чёрных горячих столах сворачивались в трубки. Ко всему этому в порядке безумия в некоторых помещениях ещё топили...

Саша искренне радовалась, что у них занятия шли в главном корпусе – старинное здание девятнадцатого века, со стенами полутораметровой толщины кое-как держало прохладу. А ещё радовало, что квартира была тоже недалеко от главного здания, ибо водить Саша так и не научилась. Зачем, если раньше под рукой всегда имелась машина с водителем? Ну а рассерженный отец, отправляя её в здешнюю глушь, заявил: год у меня будешь жить как обычная студентка – иначе пеняй на себя. Рисковать же и злить отца снова Саша не планировала, и так спасибо маме, уговорила смягчиться, изначально варианты были куда хуже. И эти варианты никто пока окончательно не отменял. Отсюда никакой привычной личной машины с водителем. Передвигаться на общественном транспорте – или такси, но всё из личных выделяемых на месяц денег, и без того урезанных по сравнению с Москвой.

Первый месяц Саша на родителей была донельзя зла, но постепенно в своей ссылке начала находить определённые прелести простой жизни. В том числе и то, как на неё смотрят окружающие, от поведения до того, как она одета. В прежней своей тусовке, несмотря на статус родителей, она всё-таки оставалась одна из многих. Здесь же Саша чувствовала себя королевой, причём как на занятиях среди однокурсников, так и в обществе сверстников уже местных «обеспеченных семей», как шутила её лучшая подруга Маша ещё там, в Москве.

Добавить, что не только красавица, но и умница, причём – тут Саша отдельно гордилась собой – всё сдавала сама. Как раз прошли промежуточные зачёты, коллоквиумы и контрольные – наверно, из-за внезапной жары они были как никогда обильны двойками. Расплавленные, взмокшие преподаватели были не лучше: по три раза повторяли один и тот же вопрос. Студенты отвечали, отирая пот кто платком, кто рукавом, а кто и просто ладонью, жаловались на «разжижение мозгов». У девушек плыли ресницы и любой макияж. Два месяца студенты, почти не учившиеся, а написание конспектов и домашних заданий не в счёт – это труд физический, а не умственный, судорожно хватались за науку и большими непрожёванными кусками её заглатывали. Вот Саша сдавала всё играючи, пусть даже заслуга скорее была в разнице уровня преподавания. Ленивый уровень середнячка в МГУ в местном Политехе сиял просто сверхновой звездой. При этом, немного подумав, девушка не стала строить из себя заносчивую столичную штучку – ей здесь год жить – и быстро наладила с теми же сокурсниками вполне нормальные отношения «почти как с равными». Пусть лучше восхищаются, чем шипят в спину и гадят исподтишка.

Подходя к учебному зданию, Саша ещё раз мысленно себя оглядела. Выбранное на сегодня платье было без бретелек, хорошо подчёркивало талию и грудь. Ну а красный цвет платья особенно эффектно смотрелся при её зелёных глазах и светлой коже. В качестве последнего штриха, немного подумав, девушка распустила волосы, до этого собранные в хвост – так, чтобы они волной упали на её плечи. Идти так по улицам неудобно, а вот уже в помещении это выглядит очень эффектно.

Лёгкий стук в дверь:

– Извините. Я немного опоздала. Можно войти?

– Да входите уж… – как обычно вздохнул лектор. – И в следующий раз заходите не спрашивая.

Недовольный скорее не опозданием, а что студенты отвлеклись.

Все, кроме одного, зараза! Ростислав как всегда в своей манере: увидел, вроде бы улыбнулся сокурснице, мол, здравствуй. И снова ушёл в лекцию. Причём не показушничал, он и в самом деле писал дотошно, аккуратным разборчивым почерком. Так что раздолбаи всего потока в очередь к нему выстраивались одолжить и отксерокопировать. Ростислав даже шутил, что ему надо копировальную бумагу подкладывать, чтобы сразу два экземпляра получались. Один себе, второй всем остальным. К тому же он, кроме Саши, был единственный, кто точно так же ровно шёл на пятёрки и сдавал всё с первого раза.

Саша вынужденно признавала: её берёт неконтролируемый азарт. Зацепить Ростислава, заставить его хоть как-то отреагировать именно на неё иначе, чем на всех остальных. После лекций у них были сегодня практические занятия. Группу разбили на команды по три человека, каждая свой лабораторный стол, расставили заготовки и реактивы. Саша легко устроила так, чтобы за соседним столом была команда парней, среди которых оказался именно Ростислав. И как раз преподаватель оставил студентов и ушёл, он всегда так поступал, возвращаясь лишь к концу занятия, принимать результат. Дальше было просто, ей даже играть особо не пришлось. Стоявшую посреди большого железного стола горелку Саша и в самом деле всегда побаивалась, а на неё надо было ещё и ставить колбу, кипятить. Все три девочки, когда горелка внезапно сильно пыхнула, взвизгнули и отскочили: Саша как раз в то сторону, где находился Ростислав.

Парень Сашу ловко, но бережно поймал, не дав ей смахнуть уже с их стола реактивы. Флегматично посмотрел на лабораторный стол девушек. И добродушно прокомментировал:

– Они нам лабораторию спалят, а нам ещё зачёт сдавать.

– Слава, помоги, пожалуйста, – жалобно попросила Саша, при этом растерянно хлопая ресницами. Парни от такого гарантированно таяли.

– Народ, я на пять минут туда перейду, вскипячу и вернусь. Девчонки, смотрю, у нас сильны в теории, а с практикой всё куда хуже.

– Давай.

Под весёлые смешки группы, Ростислав и в самом деле быстро помог девушкам вскипятить колбу и приготовить нужный раствор. Дальше его помощь была не нужна, горелка не понадобится – и Ростислав вернулся в свою подгруппу. Саша со смехом его поблагодарила:

– Спасибище. От нас, теоретиков – главному практику.

– Всегда пожалуйста, обращайтесь.

Внутри же Саша просто кипела от ярости. Мало того что ловил её как… Ну как совершенно постороннюю, просто знакомую. Так ещё и не пользовался случаем, а просто помогал ей, как любому другому из группы. И вопросов ни у кого не возникло, Ростислав действительно умел работать руками лучше всех и помогал всем – только попроси. Поэтому единственный успел бы и девушкам всё сделать, и свою часть лабораторной успеть. Он. К ней! Относится. Как ко всем остальным.

С чего-то сегодняшняя неудача, последняя в череде неудач растормошить это добродушное социально-активно-полезное бревно, задела особенно сильно. Так что Саша, пока группа ждала в коридоре после окончания лабораторной – подгруппы сдавали результат преподавателю и лишь тогда выходили к остальным – позволила себе ввязаться в пустопорожнюю болтовню-спор, который затеяли сокурсники. Стартовой точкой стал гремевший на всю страну международный кинофестиваль, посвящённый пятидесятилетию существования Шведской Петли. Дальше перешли на представленные там фильмы, и что лучше, художественные фильмы или документальные, затем перескочили вообще на обсуждение искусства и как такового.

Тут как раз в коридор вышел Ростислав, сидевшая на подоконнике и потому смотревшая поверх остальных Саша его заметила и громко обратилась:

– Во. Наш главный практик идёт. Пусть нас рассудит. Вот слушай. Режиссёр снял документальный фильм. Донёс до людей какую-то свою мысль, рассказал о событиях. Был он счастлив, закончив эту картину? Оговоримся, что кино хорошее и получилось талантливо.

– Ну разумеется, – согласился Ростислав. – Только за деньги или по указке действительно талантливо не сделаешь. Не спорю, режиссёр, как любой творец, делал и для себя в том числе.

– Так. А вот, например, другой режиссёр снял художественный фильм. Он очень красиво сделан, яркий, захватывающий.

– И что?

– Так вот, будет режиссёр второго фильма тоже счастлив, закончив свою работу? Ведь у него чисто вымысел

– Вероятно, да. Какая разница, художественная или документальная работа? Ну с точки зрения творца-режиссёра.

– Отсюда и вопрос, – вмешался другой спорщик, оппонент Саши. – Что такое счастье творца? И вообще счастье?

– В смысле? Не понял? Не догоняю мысль.

– Я утверждаю, – Саша аж подняла палец вверх, подчёркивая важность мысли, – что оба одинаково счастливы, потому что оба они испытали счастье художника, закончившего творение. Ведь верно? А Митька говорит, что документалист будет счастлив более полно, так как он испытывает счастье не только художника, но и гражданина, общественного деятеля. А я считаю, что счастье нельзя делить и измерять, как варенье. Это горе может быть большим или меньшим, а счастье – что-то абсолютное… Ай!

Увлёкшись, Саша не усидела на подоконнике. Поскользнулась и спланировала вниз, больно ушиблась копчиком и рассадила коленку, которая тут же начала сильно кровить. Вокруг тут же раздались охи и перепуганые возгласы, которые неожиданно отмёл спокойный голос Ростислава:

– Так, все в сторону. Дай посмотрю, – он посадил Сашу обратно на подоконник, чего-то и в самом деле посмотрел и пощупал. Девушка поморщилась, вышло слегка неприятно. – Нормально, кожу ободрала хорошо, но ничего серьёзного. Сейчас.

И тут же, к удивлению Саши, достал из своего рюкзака бинт, перекись, ссадину обработал и забинтовал ногу. Дальше немного подумал и сунул девушке таблетку обезболивающего.

– Я бы советовал выпить. Там действительно ничего серьёзного, но ссадина обширная и если не такси вызывать, а пешком домой пойдёшь, советовал бы обезболивающего.

– Специально для меня носил? – попробовала было пошутить Саша. Хотя и вышло жалко.

– Да нет. Привычка всегда с собой таскать минимальную аптечку.

– Спасибо, – Саша слезла с подоконника, невольно охнула. – Ладно, терпимо. До дома недалеко, доковыляю. Слава, раз уж ты у нас самый медицински грамотный и запасливый, проводи, пожалуйста?

– Пошли, – Ростислав взял девушку за руку. Дальше, немного подумав, спросил: – Не обидишься, если я тебя на руки сейчас подниму?

– Э… зачем? – девушка растерялась, так как именно этого вопроса не ожидала совсем.

– А ты как по нашей лестнице спускаться собираешься? Или навернёшься снова. Или по ступеньке мелкими шагами держась за перила, но с твоей ногой да с третьего этажа сейчас это разновидность мазохизма. Давай я тебя спущу.

– Э…а… Ну давай. Согласна.

– Тогда всем пока, мы пошли.

И тут же Саша оказалась в воздухе. Руки у Ростислава были на удивление крепкими, но бережными, а ещё через тонкую ткань платья казалось обжигали. Но при этом сидеть у него на руках было на удивление уютно, мерно покачиваясь со ступеньки на ступеньку. Когда Ростислав поставил свою ношу обратно на землю, Саша почувствовала какое-то разочарование. Впрочем, почти сразу оно сменилось торжеством. Не зря вокруг жаркий самый настоящий летний день – даром, что конец апреля, но воздух зноен. Исторический центр и старый город в домах девятнадцатого века закончился буквально через квартал. И вот они уже не торопясь вот так идут по улице мимо, по обеим сторонам тянулись с одной стороны старые пятиэтажки, напротив – новенькие высотки с красивыми витринами магазинов на первых этажах, наверху которых были прибиты новые вывески. Ростислав ведёт её за руку, и всем своим чутьём Саша ощущала, что есть, есть в парне к ней именно мужской интерес как к девушке, а не как к пустому месту или как к полезной функции «сокурсница, с которой просто учимся вместе». Саша всё-таки победила, смогла вызвать к себе чувства даже у этой бесчувственной колоды.

Чтобы окончательно закрепить победу, когда Саша открыла дверь квартиры, приглашающе сделала жест:

– Заглянешь? Чаем напою хотя бы, в благодарность, что донёс и довёл.

– Спасибо, но не сегодня. Извини, но у меня назначена на сегодня тренировка. И если бегом, я ещё успеваю. Выздоравливай и счастливо.

И убежал. А Саша осталась стоять на пороге квартиры, медленно наливаясь краской гнева. Чурбан бесчувственный! Он должен был воспользоваться предложением! А вместо этого он и в самом деле относится к ней точно так же, как ко всем остальным. Он и другую девушку, наверное, вот также на руках тащил бы и до дома провожал.

Разом заполнившее всё злость и плохое настроение никак уходить не желали, наоборот, чувствовали себя вольготно, заполняя каждый уголок и щёлочку в квартире, от кухни до спальни, кабинета и балкона. И не просто растекались, а ещё и делали так, чтобы задержаться подольше. Пошла мыть руки – задела за косяк пораненной коленкой. Решила налить себя чаю – расколотила чашку. Так что когда зазвонил телефон, Саша даже было обрадовалась, будет с кем поругаться и сорвать плохое настроение. Но тут же постаралась взять себя в руки. Звонила Маша, лучшая московская подруга, а с ней ругаться точно глупо. За всей суетой сегодняшнего дня она совсем забыла, что они договаривались созвониться.

– Привет, узник глубины сибирских руд. Как там твоё ничего и с добрым утром!

– Какое утро, у нас вечер уже скоро.

– А я на Азорских островах, только-только сегодня прилетела и до конца майских. Так что у меня тут утро, ничего не знаю.

– Завидую чёрной завистью.

– Видео включи – вот тогда завидовать будешь.

– Счас.

Саша торопливо подцепила телефон к телевизору в спальне, переведя его в режим видеосвязи. Теперь она сможет видеть подругу на большом экране, слышать через акустическую систему, а та глядеть на Сашу через нормальную панорамную камеру. Сама же, раскинув руки, рухнула на кровать. Как раз в тот момент телевизор показал круглолицую веснушчатую довольную Машину физиономию на фоне моря и пляжа из окна бунгало.

– Вот теперь начинаю тебе завидовать. Я мало того, что невыездная, так ещё и день сегодня – всё наперекосяк.

– Что, и даже на лето? Сурово у тебя отец. И с ногой чего?

– По пунктам, – Саша скорчила тоскливую мину. – Даже на лето, созванивалась с отцом на той неделе. Он мне сказал, чтобы я даже летом дальше пятидесяти километров от места моей ссылки не выезжала. А с повязкой это я неудачно грохнулась сегодня. Вот реально день вообще через одно место, которое задница называется.

– А у нас тут море, фрукты, жара и хорошая компания. Не то что в Москве. Представляешь? Майские на носу, а у нас десять градусов всего и снег обещают.

– Ну жарой ты меня не удивишь. У нас тут тоже жарко, как в Африке, и на майские, говорят, купаться уже можно будет – вода прогреется. Я бы скорее на ваши плюс десять поменяла, в аудиторию заходишь как в сауну.

Тут в динамиках послышался чей-то неразборчивый возглас, Маша извинилась, ненадолго ушла из кадра, а когда вернулась, недовольно буркнула:

– Неугомонные. Только приехали, вещи не распаковали, а уже купаться бегут, как будто нас завтра гонят. Я сказала пусть пока без меня, потом догоню. Мы с тобой сто лет нормально не болтали. Слушай, а прогулять никак? Или предки бдят как условие ссылки? Или… – вкрадчиво продолжила подруга: – Какая-то другая причина есть твоего сегодняшнего плохого настроения?

– Достал он меня, – буркнула Саша.

И тут же прикусила язык, но поздно. Маша уже вцепилась:

– Ага. Он! Кажется, кто-то даже покраснел слегка? И взгляд отводит? Сашка, ты сумасшедшая. Мало тебе прошлого раза? Реально хочешь на Чукотку?

– Да не, не в этом смысле. Так, Машка, не выдумывай.

– Ага, а сама-то засмущалась.

– Машка, это у тебя везде сплошные амуры да любофф, не выдумывай. Не, здесь есть народ приличный, с кем потусоваться не стыдно. А это мой сокурсник, Ростислав. Достал, что все парни на меня нормально смотрят…

– То есть теряют в твоём присутствии разум и истекают слюнями на нашу королеву, – хихикнула Маша.

– Тьфу на тебя с такими шутками, вот учитывая, как я сюда загремела – реально не смешно. И вообще, я же не отрицаю, что девушка привлекательная. – Тут Маша не выдержала и захохотала. – Да-да, короче, ну нормально на меня парни реагируют. А этот вот реально как бревно. Вежливый, помогает, если попросишь, хорошо так общается. Но он реально на меня смотрит, как будто я мальчик. Честно, я на какое-то время вообще подумала – он гей, а потом поспрашивала так, не, нормальный. В смысле нормальной ориентации, говорят, к девчонкам в общагу чуть не каждый месяц к новой лазит, к одной аж на четвёртый этаж залез.

– Са-а-аша, ты иногда такая наивная, извини. Да пацаны тебе и не такого расскажут, мачо недоделанные. Да я на байке про «четвёртый этаж» поняла бы, как мне лапшу вешают.

– Да нет, вот тут точно не врут. Он же до того, как в универ поступить, отслужил погранцом, причём в Карелии и как раз на Барьере у Петли. Сама же знаешь, как, говорят, их готовят. Такому по пожарной лестнице и балконам, если припрёт, раз плюнуть на четвёртый этаж в нашей общаге забраться. И насчёт девчонок… ну в общем, сама своими глазами случайно видела, как к нему какая-то первокурсница в начале семестра приходила отношения выяснять. Что-то там про Новый год, он её отшил, но чего-то там у них было, причём не только обжиматься и целовать. Говорю же, знала бы – тогда слушала внимательнее. Так что он точно не гей, но с какого хрена он на меня как на мебель смотрит? Вот это и бесит. А знаешь, что бесит ещё больше?

– Сашка, – обеспокоенно и неожиданно серьёзно вдруг сказала подруга. – А ведь он тебе нравится, потому ты и злишься. Я ведь вижу и лицо твоё, как ты говорила, и как ты руками махать начала от волнения. Вот подумай, тебе это точно надо вот так? Серьёзно?

– Да ничего мне не надо, – Саша в сердцах вскочила с кровати и принялась ходить по комнате. – И бесит меня совсем другое. Я в принципе и не удивилась, что предки за мной тут приглядывают. Короче, когда я говорила с отцом на той неделе, он внезапно спрашивает: типа что, обломал меня этот Ростислав Игоревич? Единственный, кого я в группе приручить не смогла? Ну он не совсем так сказал, но смысл примерно такой был. Я на этом как стояла, так и села. А отец и продолжает, мол, с Емецкими у нашей семьи всегда так, не ладится, хотя отец у него – кремень мужик, и сын в него пошёл. Зря трачу время.

Маша смотрела на подругу круглыми от удивления глазами.

– При-и-икольно. Слушай, получается, твой отец знает предков этого Ростислава? А кто он вообще такой? А не мог твой отец специально в группу сунуть…

– Не, в его группе я точно случайно оказалась. Я изначально в «три-бэ» должна была, но там какая-то девчонка с декретного возвращалась и восстанавливалась. Причём уходила тоже с «бэ», а у них какие-то внутренние нормы по соотношению девчонок и парней. Меня вообще в последний момент переписали и очень извинялись. Да мне и без разницы, где год отсидеть и свалить. А отец этого Ростислава какой-то крутой спец. Я спросила – его то туда, то сюда приглашают, вот он и мотается по стране. В этот раз на местный завод «Хим-органика» пригласили, ну я так поняла, сын при нём и сюда поступил. Короче, мы реально случайно столкнулись. Но при этом он реально меня бесит. Сегодня вообще. Я ногу разбила, он меня домой чуть не на руках доволок. На порог поставил и свалил. У меня типа тренировка, не хочу заходить. Тьфу.

Маша неожиданно замолкла, причём довольно надолго, и о чём-то напряжённо думала. А затем, к удивлению Саши, заявила:

– Слушай, вопрос. Раз уж ты про этого Ростислава всё вызнала и следишь. Говоришь, в начале семестра он какую-то там девчонку послал. А кто-то у него сейчас есть? Ты не выясняла?

– А ведь точно. Насколько я на него накопала, он вроде даже в общагу к девчонкам лазить перестал, говорят.

– И сегодня сбежал... Слушай, а если он не равнодушен, а наоборот в тебя влюбился? Вот и показывает… парни – они такое.

– Ну… не знаю. Хорошо, допустим, ты права. И как это проверить? – Саша аж плотоядно заулыбалась. – Это такая морда кирпичом, как меня увидит – у бетонной стены и то настроение легче разобрать.

– А очень просто. У тебя же день рождения скоро? Нормально его отметить ты всё равно не сможешь, раз предки не выпускают. Так хоть пользуйся. Говоришь, народ потусоваться тут найдётся? Берёшь тусу, какие-нибудь озёра или реки за городом есть хорошие? Чтобы там отметить? И этого Ростислава зовёшь с собой. А там смотришь. Даже если морда кирпичом, на дне рождения он ревновать всё равно будет, а на природе и без посторонних – заметно.

– Машка, ты у нас прямо этот, Эйнштейн по этой части. Озеро найдём, одна проблема –как этого Ростислава туда затащить? Если ты права – он откажется, да и где он – и где нормальная тусовка?

– А тут всё просто. У него права же есть? Наверное…

– Есть. Точно знаю, он же из Карелии, плюс слышала, что кому-то из парней тачку из соседнего города помогал перегонять.

– У тебя прав нет. Я потому и сказала, что надо за городом. Раз, говоришь, он тебе не отказывается помогать… Вот и подкатишь. Очень надо, очень хочется, но ты без машины. А просто так такси или кого постороннего – тебе отец категорически не разрешает. А этого Ростислава и его отца твой батя знает, только с ним и разрешит.

– Машка, ты умница. Всё. Так и сделаю. Ну держись у меня!..

Глава 3

Микроавтобус резво летел, отмеряя шинами чёрный слегка потрескавшийся асфальт дороги, петляющей среди зелёных лугов, недавно перепаханных чёрных нив и радующих свежей зеленью перелесков. Ростислав же крутил руль и думал, как его уговорили ввязаться в это глупое предприятие? Особенно когда выяснилось, что он имеет права «Категория D1» – то есть может управлять микроавтобусом с количеством пассажирских мест до шестнадцати человек. Все, даже те, у кого машина была своя, на радостях немедленно сообщили, что тогда едут «без колёс», и приготовились расслабляться. Судя по целому ящику шампанского и десятку бутылок вина, Ростиславу заранее становилось не по себе. Причём, как ни странно, за шестерых парней ему было гораздо спокойнее. По крайней мере, по студенческой общаге он хорошо разбирался, когда и как начинается конфликт и чего в таком случае делать. Если уж совсем припрёт, можно особо буйному в ухо двинуть. За Сашу тоже было почти спокойно: когда собирались на Татьянин день, а потом ещё раз группой на день рождения университета, выяснилось, что девушка принципиально пьёт мало и едва начинает хмелеть – сразу останавливается. Вот с двумя остальными девчонками такой гарантии не было. А учитывая их склонность к выпендрёжу и выпячиванию собственного эго, которое они продемонстрировали с первой минуты… Ладно в городе, там пьяную девицу доволок до кровати, подождал, пока захрапит – и дело сделано. А как с ними поступать на озёрах в десяти километрах от города? Особенно когда они ещё и друг друга за волосы таскать начнут? Оставалось молиться, чтобы его предчувствия оказались глупыми страхами на пустом месте.

Тут дорога сделала крутой поворот и нырнула в сосновый лесок, так что пришлось резко сбросить скорость. Начало мая, ещё нет душистой свежести и пока не слышно весёлого щебетанья птиц. Зато есть густая тень, особенно резкая после яркого солнца на ясном и по-летнему ярком небе. Оказалось – не зря замедлялся, пришлось даже притормозить, пропуская ехавший навстречу трактор. Но дальше лес закончился, дорога была пуста и прямая как линейка, ехать легко и просто, так что тяжёлые мысли торопливо вернулись обратно в голову.

Согласился Ростислав исключительно потому, что Саша попросила и ей действительно нужна была помощь. Он тогда после её просьбы сразу поинтересовался у отца, действительно ли тот знает господина Баженова. И получил ответ:

– Ну не то чтобы хорошо, но знал когда-то. Он звал меня, когда группу Павла Осиповича закрыли. Причём на очень хороших условиях звал, но тогда я бы в Питере лет на десять застрял, а для нас с тобой, как понимаешь – не вариант. Но в целом с поправкой на своё положение и место – мужик нормальный и адекватный. По крайней мере, на моё «нет» не обиделся, гадить, как некоторые в ответ на отказ, не стал. И вообще, расстались мы с ним по-человечески.

Зная отца и по случайным оговоркам Саши, выходило, что там явно было что-то большее, чем просто приглашение на работу и отказ. Но слова отца подтверждали, что Сашина просьба – действительно не прихоть, ей, похоже, и в самом деле поставили условие. Вариант, что Саша искренне хочет его видеть на своём дне рождения именно как друга Ростислав с тоской отмёл. Но и соглашался не без тайной радости. Впрочем, глядя на остальную компанию местных мажориков, которые были приглашены на поездку, Ростислав отца Саши с его требованием понимал всё сильнее. Конечно, откровенно гнилых и говнистых среди них не было, вкус у девушки был, как и нюх на людей. Но в остальном пустоцветы и пустозвоны, которые привыкли всё решать родительскими деньгами, причём воспринимают «папа решит» – как норму жизни.

А ещё Ростислав внезапно ощутил себя по сравнению с остальными каким-то сильно… не старым, но старше. И разница-то вроде бы ерундовая... Ему двадцать шесть, девчонкам – двадцать, ну разве что Саше исполнилось двадцать один. Остальным парням от двадцати до двадцати двух. Уже к середине дороги тихо начинало бесить, как все они беспрерывно болтали… И ладно бы чушь несли, это Ростислав пропускал мимо ушей. Но тут один из парней – имена Ростислав, хотя их знакомили, не запомнил, да и не считал нужным, так что этого про себя окрестил «смуглым» – сунулся в телефон, прочитал новость и сразу поспешил поделиться:

– А прикольно. В Ботническом заливе настоящую подлодку тормознули, экипаж арестовали.

– И зачем они туда плыли? – чисто поддержать разговор пискнула одна из девушек.

А может, ей и правда интересно было, потому у Ростислава и спрашивала?

– Стокгольм. Там в подвалах госбанка – золото Швеции и Норвегии, которое так и не смогли эвакуировать. Около ста тонн. Идиоты.

– Ну за такие деньги можно и рискнуть, – тут же отозвался другой парень, «кудряшка». – Так что не такие уж и идиоты.

– Я про тех, кто арестовал: идиоты. Надо было топить.

– Да ты с ума сошёл! – возмутился тот же парень. – Без суда и следствия…

– Зона Барьера – уже и суд, и следствие. Про Петрозаводск слышали? Спящие мембраны разбудило импульсом Петли, который спровоцировали как раз такие вот охотнички за дорогим имуществом. А я как раз там был и видел, во что превращается человек, влетевший в мембрану. И чего оттуда может вылезти. Ладно, закрыли тему.

Неожиданно его поддержала Саша:

– И в самом деле, ну их, все эти глупости. Мы едем отмечать мой день рождения, поэтому все разговоры про политику, Петлю и остальное – запрещены.

– Вы лучше скажите, где с трассы съезжать, – попросил Ростислав, обрадованный тем, что Саша встала на его сторону, и чтобы сменить тему. – У меня навигатор маршрут дальше не видит.

– А вон лесопосадку видишь? Приметная такая, под углом растёт? Её проедешь – там и съезжай. К июню там уже обычно грунтовку колёсами набивают, место популярное, но сейчас ещё рано. Я потому его и посоветовал, что на майские туда обычно никто не ездит, и там никого не должно быть. Короче, сразу за лесочком сворачивай направо и прямо, не промахнёмся. Озеро там длинное.

Место, которое выбрали для загородного пикника и праздника, во всех смыслах было замечательным. Есть отличное место для купания. Широкое, километра три озеро – причём обещали, мол, приятное песчаное дно, и оно будет полого опускаться вниз. Натуральный бассейн и практически везде глубина будет самое большее по грудь. Чуть в стороне симпатичная берёзовая роща, где можно поставить машину в тени, а ещё набрать валежника, если хочется не шашлыков в мангале, а посидеть у костерка. Девушки, первые с радостными криками выскочившие из машины, сразу кинулись к воде.

– Валера, а это чего такое? – послышался грозный окрик Саши. – Где обещанная прозрачная и аж голубая вода?

Остальные, бросив разгрузку припасов и вещей, подошли. И в самом деле, озеро было затянуто ряской и какой-то тиной, как самое настоящее болото.

– Никогда такого не было, – растерялся автор идеи ехать именно сюда. – Сколько лет ездили, тут всегда была чистая вода. Даже в конце лета.

– А сейчас вообще не август, а май, – задумчиво согласился Ростислав. – Не нравится мне это. Может, другое место поищем?

– Ну уж нет, – решительно отмела всё Саша. – Решили здесь, будем здесь. Ну подумаешь, купаться не вышло, всё равно вода ещё холодная наверняка. Зато есть пляж, тиной не пахнет, будем просто загорать.

– Кучер, кучер, распрягай, – с утрированным немецким акцентом передразнил Ростислав. – Как скажете. Раз кучеру приказано распрягать, пошли, парни, поможете. В смысле разгрузить, мангал я один не достану.

Вскоре на пляже появились тент, складные стол и стулья, фонари и целая походная газовая горелка на маленьком баллоне – кипятить чай. Первым на столе появилось шампанские, вынутое из холодильной сумки. Один из парней, с самого начала набивавшийся к Саше поближе, открыл бутылку:

– За день рождения! Имениннице первый бокальчик. И остальным. Ростислав, ты совсем не будешь?

– Ага, и по закону свинства на обратной дороге на гайцов нарвёмся. Не трави душу, я бы с удовольствием, но… Короче, я пока мангал разожгу, пусть уголь прогорает. Чтобы на вас не смотреть и не завидовать.

Вроде повод был во всех смыслах логичный, но себе-то можно было не врать. Ростиславу пережало сердце ревностью, глядя, как этот хмырь ухаживает за Сашенькой. И тут же внутренний голос горько прокомментировал, что кто-то просчитывает на пять ходов вперёд. Не зря для мангала выбирал место такое, подальше. Чтобы был повод уйти и не глядеть на этот праздник жизни. То, каким коротким, но внимательным взглядом ушедшего жарить шашлыки парня наградила Саша, он не заметил.

«Та-а-ак… Машка, одно очко в пользу твоей версии».

Тем временем из динамиков переносной стереосистемы рванула ритмичная, заводная музыка.

– Ес-с! – одна из девушек, выпрыгнув на импровизированную площадку перед столом и тентом, задорно передёрнула плечами. – Танцуют все.

– Пляски дикарей! – поддержал кто-то из парней и крикнул: – Ростислав, давай сюда!

– Да мне и отсюда видно. А кто шашлыки жарить умеет, меня заменить? Нет никого? Ну так пока не отвлекайте, иначе будут у вас сгоревшие калории, только не там, где надо.

– Саша, а ты чего сидишь такая задумчивая? Как черепаха, ещё в клубок свернись.

– Кто тут черепаха и прогулял биологию в школе? В клубок ёжики сворачиваются. А я вам покажу!

Саша мгновенно скинула сандалии, вскочила в круг, с ходу включаясь в жёсткий, заводной ритм. Уж где, где, а здесь её учить не надо. С шести лет в студии занимается.

– Ха! – Саша на секунду замерла в последнем танцевальном движении, а потом победно вскинула руку с разведёнными буквой «V» пальцами.

И снова бросила короткий взгляд в сторону мангала.

«Ах ты, зараза. Смотрит опять как на… Короче, Маша, очко минус в твою версию».

Вся компания, не жалея сил, хлопала в ладоши. Ростислав же просто наслаждался. Двигавшаяся в сумасшедшем ритме танца, на фоне озера девчонка в шортах и топике и впрямь выглядела прекрасной, словно по волшебству ожившей античной статуей.

– Ну, Саша, ты даёшь!

– Слов нет.

– Здорово!

– Принцесса танца. Мы у твоих ног.

Посыпалось со всех сторон.

– Принцесса шашлыка хочет и компании. Слава, как там?

– Минуту и готово, Ваше Высочество, – со смехом Ростислав понёс шампуры к столу. – Первый – нашей принцессе.

– Нет, не так, – утрированно закапризничала Саша. – Принцессу положено кормить с рук. Держи шампур, а я с него кусать буду.

Перехватила его ладони своими так, чтобы он не смог выпустить шампур, и откусила первый кусочек.

– М-м-м. Слушай, ты гений. И молчал про свои таланты? Дай откусить ещё кусочек.

– Ты сейчас свалишься, так внаклонку стоять, – хмыкнула одна из девушек.

Чисто женским чутьём Саша сообразила: да она же глаз на Славку положила! И тут же Саша внутренне закипела: нет уж, она первая Славу нашла, и пока не разобралась – действительно она ему приглянулась, или же её чары впервые дали сбой – никому его не отдаст. Тем более этой, которую вообще чисто для количества и разбавить парней приглашали. Со Славой только сегодня познакомилась, а уже руки к нему тянет?!

Так что Саша хитро улыбнулась и сказала:

– А для этого стул есть.

Толкнула Ростислава присесть, сама же устроилась у него на коленях и принялась обкусывать шашлык с шампура у него в руках.

– Ну вот и всё. Спасибо, Слава, ты настоящий друг.

Встала, еле коснувшись губами, в шутку поцеловала парня в щёку. Неожиданно ощутив внутри какую-то пустоту, сидеть у него на коленях и в самом деле оказалось как-то… уютно, что ли?

Как Ростислав смог всё это выдержать с весёлой и чуть снисходительной улыбкой на лице, он сам не понял. И пока Саша ела из его рук шашлыки. И когда «награждая повара» поцеловала в щёку. Но смог. Даже шутил в ответ.

Но вот шашлыки были съедены, под это дело половина бутылок опустела. И тут парень, который с самого начала пытался ухаживать и вообще сойтись поближе с Сашей, а сейчас как-то оказавшийся оттеснённым в сторону, предложил:

– А теперь запускаем фейерверки!

– Так вроде рано ещё? – немного растерялась именинница. – Мы его хотели вечером…

– Мы его хотели под ночное купание. А раз купания нет, давайте сейчас.

– Запускаем! Фейерверк! – раздались голоса.

– Ну… хорошо.

– Как скажете, но давайте в стороне от машины. И не на пляже, ещё в шатёр и стол попадёте, – мрачно прокомментировал Ростислав, сам не понимая, чем недоволен: его сладкая пытка к сожалению закончилась, она наконец-то закончилась или что этот хмырь опять лезет к Сашеньке.

Фейерверк купили дорогой и здоровый, а ещё тяжёлый, так что волочь его и устанавливать пришлось аж вдвоём. Зато когда подожгли, не только в небе начали распускаться яркие огненные цветы, но и… земля задрожала? На горизонте тоже какой-то дым и яркая полоска?

На границе учили: в опасной для жизни ситуации тело всегда реагирует быстрее разума, потому, если нет времени обдумать – лучше сначала действовать, больше шансов на выживание. Ростислав ухватил Сашу за руку и рывком поволок за собой в озеро-болото, на бегу перекрикивая взрывы фейерверков:

– В воду! Скорее, в воду!

Саша поначалу ничего не поняла. Она смотрела на небо, любовалась огненными шарами – и вот её уже хватает крепкая мужская рука, прижимает к себе. «Целовать собрался что ли?» – мысль с чего-то не вызвала такого резкого неприятия, как раньше. Саша даже решила дать шанс, а потом уже возмущаться. И тут её буквально зашвырнули в воду, да ещё голые ноги в шортах противно облепила тина.

– Ай, ты с ума сошёл?! Придурок, что ты делаешь? Болото же…

Сопротивляться не вышло, Ростислав был в разы сильнее, и как буксир волок брыкавшуюся девушку за собой, продолжая орать:

– В воду все, быстрее!

– Славка, пусти, ты с ума сошёл! – Саша завизжала так, что на крик обернулись все остальные, до этого заворожённо смотревшие на фейерверк.

Помочь вряд ли успевали, Ростислав отволок её достаточно далеко.

– Пусти.

– Не пущу. На остальных плевать, если тормоза. А тебя я вытащу. Это завод «Хим-органика», понимаешь? Авария на заводе, сюда пожар идёт, его ветром на нас гонит. Земля дрожала – это взрыв был. Мы на машине не успеваем, там дорога сначала навстречу и потом вдоль огня. Сейчас всё вокруг гореть будет, но озеро большое, это вода. И вокруг сплошная трава. Гореть будет дымно, жарко, но недолго. Посреди воды есть шанс уцелеть, нас обойдёт стороной, а там и спасатели доберутся. Матерь Божья, спаси и сохрани… Этого нам не хватало…

– Что такое? – растерялась Саша: с чего-то парень перед ней внезапно замер и буквально побелел.

А Ростислав тоже растерялся, мысленно костеря себя всеми словами. Идиот! Ходок недоделанный, надо было сразу способностями смотреть! Вот почему озеро тиной заросло. Мембрана, тут мембрана – до этого она просто слегка протекала, а взрыв на заводе заставил её проснуться совсем. Ростислав судорожно принялся скидывать с себя одежду.

– Сашка, раздевайся. Даже трусы скидывай, быстрее!

Саша круглыми от шока глазами смотрела на парня, который у неё на глазах разоблачился донага, а потом бросает все вещи как можно дальше от себя.

– Слава, ты что…

– Быстрее!

Ростислав всей шкурой ощущал, как утекают мгновения словно песок сквозь пальцы. Рванул с девушки топик, не обращая внимания на визг и что ранит ей кожу, сорвал бюстгальтер. Попытался стянуть с неё шорты – Саша начала опять брыкаться. Ростислав не сдерживаясь, отвесил ей оплеуху. Пока Саша, растерявшись от обиды и звона в ушах, перестала сопротивляться, стянул с неё шорты и трусы, тоже выбросил с размаху куда-то в сторону, а потом ухватил за руку и поволок всё дальше от берега. Хорошо ещё глубина пусть и медленно, но понижалась, так что теперь вода доходила до уровня груди, не так стыдно. Но и не вырваться.

– Не смотри, милая, не надо, – зачем-то приговаривал Ростислав, стараясь загораживать от девушки берег своей спиной.

Саша наконец смогла выдернуть ладонь из пальцев своего похитителя, сдвинуться так, чтобы увидеть их лагерь, от которого её до этого отгораживал Ростислав. И закричала от ужаса. Остальные слишком долго медлили. Не услышали предупреждения, не поняли, растерялись от странного поведения Ростислава и как он раздевал Сашу. Потом увидели надвигающуюся огненную волну и кинулись от неё в воду. Успели, наверное, отбежать от берега метра на три или четыре, когда их атаковали создания, похожие на лоснящихся чёрных пиявок, от множества совсем мелких с палец размером до крупных толщиной с руку. И сейчас эти создания рвали живьём на части мечущихся в воде перепуганных людей.

– Мамо-м-чка. Слава, мамочка, что это?

– Это замембранные твари. Их притягивает любая вещь, созданная руками человека, фабричное, искусственные волокна, пластмасса и чистый металл. Я слишком поздно заметил мембрану. Нас они пока не чуют, мы успели избавиться от одежды. Но минут через десять пожар доберётся до берега и погонит этих пиявок вглубь озера.

– С-славочка. Скажи, ты же знаешь, что нам делать? Я не... я не хочу… как они… Что нам делать?..

– Извини, моя хорошая. Это крайнее средство. У нас нет выбора. Держись за меня и не отпускай, я нас спасу.

Ростислав обнял и крепко прижал Сашу к себе – та успела ойкнуть, внезапно ощутив жар обнажённой мужской кожи. Дальше Ростислав мыслью нащупал невидимую простым людям двумерную плоскость, потянул на себя, смял, завернул и сформировал из неё конус, которым накрыл себя и Сашу.

И тут же его мозг разметался по вселенной, Ростислав был везде и нигде. Существо его раздробилось, рассыпалось – та его часть, которая чувствовала, знала и мыслила, тончайшей субстанцией раскинулась по бесконечной бархатной пустоте Абсолюта. Не было ни времени, ни пространства, ни страха, ни удивления – пока не вмешалась воля Ходока. Она вернула время, пространство, а соединив их – создала направление, куда и перенесла хрупкие человеческие тела. Бархатная чернота перехода растворилась, оставив после себя недолгую слепоту и чувство облегчения, когда снова можешь видеть, слышать, ощущать.

Например, Ростислав теперь ощущал, что лежит спиной на чём-то мягком и влажном, но это не вода и не ил. Сверху на нём лежала Сашенька, а если проморгаться, окончательно прогоняя цветные пятна в глазах – можно понять, что они находятся на поляне в окружении лесных исполинов, устремивших кроны куда-то высоко к голубому в кудрявых облаках небу.

– Получилось, – обессиленно прошептал Ростислав.

У него вот так, с ходу и без времени на подготовку, чисто на страхе за Сашу получилось открыть мембрану и перетащить их в другой мир.

Глава 4

Первое, что ощутила Саша – они больше не в воде, хотя воздух вокруг довольно влажный и жаркий. А ещё она лежит на чём-то мягком. Точнее – лежит на Ростиславе. Абсолютно голая. И он тоже голый, причём внизу живота чего-то подозрительно набухает и шевелится!

– Ай! – девушка взвизгнула. Вскочила, покраснев как маковый цвет от макушки до пяток. Попыталась прикрываться руками. – Отвернись, дурак.

Ростислав же и не собирался отворачиваться. Встал и замер, восхищённо любуясь любимой девушкой.

– Ну отвернись же, ты что? – голос задрожал, Саша была на грани того, чтобы разреветься.

И тут Ростислав шагнул к ней. Не обнял, просто взял Сашины ладони в свои. И поцеловал прямо в губы. Тёплый и влажный окружающий их воздух вдруг показался кипятком, внизу живота всё свернулось в тугой комок, кровь вскипела. Саша отдалась поцелую со всей страстью. Нет, она уже не раз целовалась, да и с парнем один раз было… Но это не шло ни в какое сравнение с тем, что с ней происходило сейчас. Ростислав же тоже буквально таял, как восковая свеча в огне. И лишь огромным усилием смог остановиться от продолжения. Это будет… неправильно. Сейчас в обоих кипят гормоны и нервы, страх от того, как они чудом спаслись, неизвестность перехода. Как он будет смотреть потом Саше в глаза, если воспользуется её состоянием, причём, возможно, она на самом деле в здравом уме этого не захочет? Не смог он себе отказать разве что в том, чтобы после поцелуя осторожно, как хрустальную вазу обнять одной рукой за талию, а второй бережно провести по волосам. И от этого вроде простого движения оба дёрнулись, как от удара электрического тока. Но Саша не отстранилась, а наоборот с силой уткнулась лицом парню в плечо. И мелко задрожала.

– Всё хорошо, моя любимая.

– Сразу – и любимая?

– Можешь меня стукнуть, но я всё равно скажу. Помнишь, как ты первый день к нам пришла? Вот тогда я и влюбился, сразу и навсегда. Как я мечтал тебя поцеловать все эти месяцы. И не бойся. Я тебя никогда, обещаю, никогда не заставлю чего-то делать против воли.

– Дурак. Я тебя для чего позвала? Весь день рождения этого ждала, думала, хоть ревновать начнёшь и решишься. А он как чурбан стоит и ничего не делает.

На самом деле всё было не так и на самом деле звала его Саша совсем по иной причине… Но сейчас всё это казалось далёким, неважным, и Саша искренне была убеждена, что позвала она Ростислава на праздник именно чтобы он случился, вот этот поцелуй. Всё-таки Машка оказалась права, и даже не понять, когда просто азарт, чтобы Слава проявил к ней хотя бы интерес, стал ответным чувством. И тут, стоило вспомнить последний разговор с подругой, как навалилось осознание всего произошедшего. И пусть всё было очевидно, робкая надежда на самом дне души заставила спросить.

– Славочка. Ты в самом деле… Ходок? Это на самом деле была мембрана?

– Да. Извини. У нас не было другого варианта.

Саша заплакала. Навзрыд, по-детски, спрятав лицо на груди у парня. Пятнадцать лет назад, когда впервые проявился талант Ходоков находить и открывать порталы в другие измерения – их назвали мембранами – мир охватила лихорадка первопроходцев. Ушло разом несколько тысяч экспедиций, подготовленных, всё вроде было проверено и рассчитано. Вернулось лишь две. Оказалось, что в разных мирах время соотносится не линейно, вдобавок, закрыв портал, Ходок сможет открыть его в тот же самый мир с вероятностью что-то со многими нулями.

– Мы не вернёмся, да? Мы для остальных… И мы всех никогда… не увидим. Только мы, да? Славочка… ты же меня не бросишь?

– Не говори глупостей. Я только-только тебя получил – и расстаться? Никогда. Вот только не смотреть на тебя я не обещаю, – Ростислав хитро улыбнулся. – Мне очень нравится смотреть, вдобавок одежды у нас нет и не предвидится. Так что представь, что ты на пляже нудистов.

Саша на это снова покраснела.

– Дурак. Я в жизни никогда на такие пляжи не ходил. А ты как будто ходил?

– Ходил, – неожиданно серьёзно ответил Ростислав. – Я тебе потом расскажу, чего скрывать. Но если коротко – да, меня отец специально водил, и была причина. А сейчас давай, пошли. Надо понять, где мы и чего творится вокруг. Опыт других Ходоков говорит, что если выполнять определённые условия при переходе, мембрана выводит в зону, безопасную для человека. Мы все эти условия выполнили. Но это не отменяет шанса поскользнуться и свернуть себе шею. Так что смотри по сторонам и под ноги и иди строго за мной. Поняла?

– Да.

Ростислав ещё раз чмокнул девушку, но в щёку и искренне порадовался, что у Саши железные нервы и стальной характер. Да, скорее уже к ночи её догонят, навалятся и ужас, который они пережили при бегстве, и осознание не разумом, а душой, что они никогда не вернутся и не увидят своих... Но если не считать первого момента, Саша держится на удивление спокойно. На этом Ростислав и себя заставил прогнать все тяжёлые мысли на задворки души. Потом. Рыдать они будут потом, когда станет можно. Сейчас надо быть собранными, внимательными и выжить.

Вокруг зелёной стеной возвышался – это был уже не совсем лес, но к счастью ещё не джунгли. Площадка-поляна, куда их вынесла мембрана, была ярко освещена, а вот дальше в лесу царил полумрак. Из него проступали гигантской толщины и высоты стволы деревьев. Напоминающие ели, они были высотой метров пятьдесят, а то и семьдесят при соответствующем обхвате и высоте нижних ветвей. Зато если приглядеться, у подножия исполинов росли самые натуральные пальмы и незнакомые хвойные деревья, увитые лианами. Причём лианы временами переползали на стволы «елей», но могли дотянуться по ним едва ли до уровня нижних ветвей. Одуряюще пахли какие-то неизвестные цветы, растения. Тёплый ветер доносил из зарослей тошнотворные запахи очевидно не очень чистоплотного зверя. Именно это и послужило Ростиславу для выбора направления: идти в другую сторону.

Сильнее всего голым Ростислав себя чувствовал не из-за отсутствия одежды, а без хоть какого-то оружия. Так что внимательно смотрел по сторонам. Наконец, увидев подходящую лиану, осторожно потыкал её палкой, убедился – не шипит, не кусается, ядом не плюётся. Самое обычное растение, и сок не едкий. Под удивлённые взгляды Саши, которая даже стесняться наготы от любопытства перестала, он с помощью подвернувшегося камня оторвал несколько таких лиан. На конце одной завязал петлю, на другой сплёл несколько узлов, куда засунул валявшиеся по округе небольшие камни-голыши. Третья лиана обзавелась двумя увязанными камнями на концах и третьим небольшим внутри узла посередине.

– И что это? Ты аж как-то выше ростом стал, глаза горят, – попробовала шутить Саша, не скрывая растерянности.

– А это у нас появилось оружие. Называется праща и боло. Тебя я потом обязательно тоже научу этим пользоваться. А пока – смотри.

Раскрутив пращой пару камушков, Ростислав послал их в мишень – ствол дерева. От удара полетели щепки. Дальше метко брошенное боло сломало небольшое деревце-пальму. Саша восторженно захлопала в ладоши.

– Теперь задача два – найти воду, реку или ручей. Потом добыть огонь, а на нём кого-то зажарить и съесть. Теоретически Ходок должен распознавать яды и отделять чего можно жрать, а чего не стоит, но я бы предпочёл не рисковать. Потому с растительной пищей постараемся пока обойтись, а мясо обязательно хорошо прожаривать, в том числе и от паразитов.

– Хорошо. Ты в этом лучше меня понимаешь. Я вообще городской житель.

Про себя же Саша восхищалась, какой ей достался парень. Надёжный и умелый. Если сравнить с прежними её знакомыми – да они все стояли бы и топтались на месте. И вообще, после слов Ростислава, как он лихо изготовил пращу и назвал план действий, и лес перестал казаться таким уж тёмным и страшным, и оптимизм проснулся в полный голос. Вот уж точно прав был папа, когда говорил – грамотно озвучить и разобрать проблемы уже половина решения.

Местный лес и дальше продолжал удивлять как набором тропической растительности внизу, вплоть до нормальных пальм метра четыре в высоту и с широкими листьями, но при этом и гигантами-елями, так и отсутствием пока всякой живности. Хотя следы были, да и в кронах деревьев-гигантов кто-то бегал. А ещё порадовало, что им попадались тропические бабочки, хотя и немногочисленные пока, ползали и летали куча насекомых, но никого из кровососущих вроде комаров или оводов. То ли просто не водились именно здесь, а может их на какое-то время распугала мембрана – сейчас это сильно облегчало жизнь. Ростислав шёл уверенно, судя по появившемуся уклону, они шагали к водоразделу. И не ошибся. Дремучий лес гигантских елей закончился, дальше пошли сочные рощи самых обычных пальм, которые упирались в пологий берег широкой, но не очень глубокой реки, над которой поднимался противоположный крутой берег, высокая песчано-каменистая осыпь. И тут Саша поняла, как хочется ей пить. Но помня насчёт осторожности, сначала показала на реку и спросила:

– Слава, можно?

– Да, вода проточная, а иммунитет к основным местным инфекциям у нас после перехода есть. Только понемногу мелкими глотками. Я пока посторожу, а дальше пока я пью – ты посмотришь.

Саша торопливо наклонилась к воде, но сначала решила умыться и смыть грязь, особенно остатки болотной тины. Вода была холодной, но не ледяной, местный климат явно субтропический, и река хорошо прогревалась. Дальше медленно, с наслаждением пила. И уже ничуть не стеснялась, что Ростислав на неё смотрит вот так, лаская взглядом, даже наоборот было приятно. И приятно было смотреть на его фигуру, когда он пьёт. И ещё вернулись мысли-воспоминания, как тянуло внизу живота, когда она лежала прямо на нём сразу после перехода.

– Ну что? С водой вопрос решён? Кстати, тут рыба водится, я пару штук заметил. Потом поймаю. Теперь идём заниматься костром? – умывшись, Ростислав тоже повеселел, так что жизнь казалась в радужных красках.

– А огонь как без спичек будем? – неуверенно спросила Саша.

При этом внутри хотелось верить, что Слава и в самом деле, как фокусник достанет откуда-то зажигалку. Не зря же так говорит, словно проблем нет?

– Трением, – вдохнул Ростислав. – Как дикие первобытные люди. Но это донельзя геморройно.

– Ты и это умеешь?

Саша посмотрела на парня настолько умилёнными и восторженными глазами, ставшими чуть ли не в пол лица, что тот не удержался и её обнял, чмокнув девушку в нос.

– Сашенька. Ты фантастику любишь? Книжки про всяких попаданцев, героев нашего мира, случайно провалившихся в другой мир через мембрану?

– Фу, я такой бред не читаю… – тут она вздохнула-всхлипнула. – Знала бы… что сама вот так окажусь.

– Ну я тоже не особо читал, там реально обычно бред. А не бред, что ты перед собой видишь профессионального попаданца. Талант Ходока у меня обнаружили в десять лет, и с этого момента меня готовили, что рано или поздно я могу вот так, провалиться через активную мембрану. Всё, чего и к чему могли подготовить и придумать – к тому и готовили. Хотя, – он вздохнул, – я не подозревал, что выйдет именно так. Ладно, пошли, – снова вздохнул Ростислав, с усилием выпуская Сашу из объятий.

С костром вышло совсем не так, как изначально думала Саша. Первым делом они долго ходили вдоль реки туда и сюда, выискивая место для ночёвки. Наконец, им попалась хорошая пальмовая рощица чуть в стороне от остального леса. И от реки недалеко, причём Ростислав приметил поблизости место с неплохой глиной для бытовых нужд. По крайней мере, на первое время сойдёт. Деревья защитят от непогоды и ветра, но вокруг свободное пространство, удобно наблюдать за подходами.

Затем пришлось долго собирать и носить хворост и столько, чтобы его хватило на всю ночь. Это было тяжело, охапки веток неприятно царапали кожу, с непривычки руки быстро наливались свинцом, а спину ломило. Оставалось лишь удивляться, как Ростислав, словно робот, мало того что таскает в несколько раз больше, так ещё и смотрит по сторонам. Саша на это ругалась, но исключительно мысленно, так как боялась, что Ростислав будет о ней лишнего заботиться и от сбора дров отстранит. Становиться же обузой, вешая всё на парня, она не собиралась. Хорошо ещё в лесу, особенно под елями, сухих веток и огромных сучьев было полно. Саша радовалась – не надо далеко ходить, Ростислав же не знал, хорошо это или плохо. Место ночёвки у реки удобное, но никто и никогда не собирал тут дрова для костра. Или тут нет людей совсем, или же местные не знают огня. И непонятно, какой вариант хуже.

Когда с дровами уже было почти закончено, им неожиданно улыбнулась удача. Они в этот раз пошли в другую сторону, так как на прошлом месте всё выгребли. И наткнулись на остатки одной из гигантов-елей, сгоревшей, видимо, во время грозы. Ветви и верхняя часть целиком сгорели, ствол уменьшился в несколько раз и напоминал воткнутую в землю обгорелую палку. Ростислав сразу подошёл, принюхался – запах гари и дыма тянул от ствола ещё слишком отчётливо. Да и кора была слишком тёплая.

– Нам, похоже, повезло. Не придётся мучиться. Так, Сашенька, отойди чуть в сторону.

Дальше Ростислав запустил несколько камней из пращи, в одно и то же место, чтобы кора треснула. Поддел в этом место палкой, делая пролом. Оттуда отчётливо потянуло дымом и жаром, а стоило поковыряться в углях сгоревшей древесины, как сердцевина ствола дохнула багровым жаром раскалённых углей. Саша захлопала в ладони:

– Догадался или знал?

– Знал. Мне рассказывали, как такие большие деревья часто изнутри выгорают. Снаружи кора удержала, а огонь внутрь пошёл, – Ростислав сунул девушке стопку заранее сложенных широких пальмовых листов: – Не обожгись.

Ростислав начал выгребать палкой на листы пышущие жаром угли, которые они бегом понесли к лагерю. И уже четверть часа спустя оба сидели в обнимку возле пляшущих языков костра, жадно всем телом впитывая тепло. Вроде и тропики, и жарко, но только возле костра понимаешь, что, оказывается, уже слегка замёрз. Здесь же на костре Ростислав быстро обжёг палку, подточив её острым куском камня – получилась примитивная острога.

– Жди меня возле костра, я к реке. Там была рыба, я видел. Она явно непуганая, так что для нас это сейчас проще всего.

Саша молча кивнула, так как вроде и бегала с дровами как заведённая – а сейчас поняла, что сил больше нет, и в животе урчит. Ростислав же залез в воду. Двигался плавно и медленно, без брызг и хлюпания, шаг вперёд – внимательный осмотр по кругу, как в глубину, так и в сторону берега. Следующий шаг. Замер. Снова сдвинулся. Наконец, он увидел большую медленно плывущую рыбину. Замер… удар. Попал с первого раза, рыбина забилась, пригвождённая ко дну. Выбросив добычу на берег, Ростислав немного отогрелся на пляже, дальше залез в реку на новом месте чуть в стороне. Добыл вторую и немедленно пошёл в лагерь. Надо накормить Сашу и самому поесть, а заодно всё обдумать. Плюс – первое время с едой проблем не будет, рыба абсолютно непуганая, незнакома с острогой, а значит и вообще никаких сложностей с рыбалкой. Но это же и минус, теперь можно быть уверенным, что людей в округе нет, рассчитывать им только на себя.

Саша при виде добычи радостно вскочила:

– Ты и выпотрошить успел?

– Да. Не стоит потроха бросать возле лагеря, вонять будет и привлекать хищников. Да и потрошить рыбу острым камнем – сноровка нужна. Как освоимся немного, надо будет сделать нормальный каменный нож и остальное. Хотя тоже не люблю, – Ростислав вздохнул. – Муторно, и умею серединка на половинку. До пещерного человека мне далеко…

– На безрыбье и рак рыба, – категорично заявила Саша. – Но это исключительно чтобы тебя не перехвалить. На самом деле ты – чудо. Слава, ну сколько ещё знакомых мне людей, оказавшись вот так без всего смогут и огонь добыть, и как ты обещаешь каменный топор сделать? Вот ни одного. Так что твой топор всё равно самый-самый лучший…

– Потому что других всё равно нет, – усмехнулся Ростислав.

И хотя вслух бы он не признался, ему было до поросячьего визга приятна похвала.

Дальше Саша за время его отсутствия, оказывается, уже приготовила два кола, их сразу же воткнули в землю около костра, насадив на них обе жирные рыбины. Вскоре на всю округу потянулся вкусный аромат готовящейся еды, чешуя потрескивала, а толстая белая плоть поджаривалась на огне.

Доев последний кусочек, Саша, уже не стесняясь, легла головой к Ростиславу на колени и сказала:

– Даже подумать не могла, что вот так, без соли, специй и на костре будет вкуснее любого ресторана. А ещё, ты знаешь? Мне хорошо. От того, как я сейчас лежу – хорошо особенно… Мур-р, – Саша изобразила кошку, так как парень начал гладить её по волосам. – И какие наши планы дальше?

– Передохнём… Тоже лень вставать. Ну так вот, передохнём, надо поймать рыбы на ужин и на завтрак, дальше обустраивать лагерь. Всё остальное – потом и на завтра. Заодно завтра будем думать, что нам делать, так как людей в округе нет: рыба непуганая.

– Уговорил.

Глава 5

Остаток дня прошёл неожиданно весело. После сытного обеда хотелось валяться у костра и отдыхать, но они всё же заставили себя встать и закончили таскать дрова. С учётом того, сколько ушло на готовку и непонятно, как долго в здешних местах будет ночь, решили сделать запас побольше. С удовлетворением осмотрев внушительную кучу хвороста и даже несколько тоненьких сушинок-пальм, которые им удалось сломать и дотащить, Ростислав сказал:

– Ну что, дальше по плану у нас снова рыбалка.

– Я с тобой.

– Ну… если хочешь. Только там ничего интересного, это не удочка, я буду острогой бить.

– Тем более интересно. Удочкой ловила, а как ловят на острогу – ни разу не видела.

– Хорошо, но чур не шуметь, иначе останемся голодными.

Как и в прошлый раз, он двигался по дну реки плавно и медленно, шаг вперёд – внимательный осмотр – следующий шаг. Удар… мимо. Дальше Ростислав себя обругал, всё потому что за ним наблюдает Саша, и он боится ошибиться, вот и ошибается. Заставил себя сосредоточиться… Большая рыбина, удар! Добыча забилась, пригвождённая ко дну. Ростислав выбросил добычу на берег, Саша радостно захлопала в ладоши. Под укоризненным взглядом смокла. Ростислав же пока решил, что можно не вылезать, вода заметно прогрелась И Принялся выискивать следующую… Под конец не столько бил рыбу, сколько красовался перед наблюдавшей с берега Сашей. Что не помешало утащить в лагерь целых шесть штук, в этот раз похожих на карася-переростка сантиметров тридцать в длину.

Дальше накатила удушливая атмосфера, насыщенная электричеством, обещая страшную грозу. Посмотрев на темнеющее небо, Ростислав сказал:

– Прячемся в рощу. Ну и заодно, раз уж всё равно сидеть…

– Тебе помочь?

– Ага. Давай рыбу в лагерь закинем, потом хочу глины притащить. Сделать пару горшков, день им высохнуть, дальше обжечь – на какое-то время хватит. Хоть суп сварим. И вообще, можно будет сварить растительное что-то, чтобы не одной жареной рыбой питаться. А ещё надо будет воды замесить глину. Только вот как нам воды дотащить?..

Для воды совместными усилиями они приспособили жёсткие и широкие листья какой-то очередной пальмы: если сложить в несколько слоёв и обмазать той же глиной снаружи, воду конструкция пропускала, но медленно. Мутная и грязная вода, конечно, получалась, но им её и не пить.

Гроза так и не собралась, но люди этого и не заметили. Листья, которые они взяли на посуду, неожиданно оказались достаточно жёсткими и прочными. Но при этом без труда рвались на полосы.

– Идеально. Это же лыко натуральное. Всё, будем тебе делать обувь. Туфельки класса лапти, чтобы не голыми ногами ходить.

– Но я не умею… – растерялась Саша.

– Вот и научишься, там ничего сложного на самом деле.

Первый лапоть у Саши развалился. Второй и третий тоже, хотя Ростислав показывал. Объяснял, готов был поправить. Благо материала было полно. Причём обидно было, что как раз Ростислав успел две штуки изготовить. В другое время Саша, наверное, расстроилась бы. Но сейчас её взяли азарт и злость. Доказать, что она не хуже и не станет обузой. Так что за четвёртый она взялась, медленно и тщательно выплетая все полоски и перекрестья. Вроде и получилось…

– Тьфу ты, – нервно рассмеялась девушка. – Сглазил, вот точно туфелька на Золушку, версия «микро».

Лапоть вроде бы вышел нормальный, но детского размера. Однако он вроде получился, и Саша с воодушевлением взялась за следующий. И этот развалился опять, пускай уже не в руках, а при попытке надеть на ногу.

– Однако прогресс, – буркнула себе поднос Саша и взяла следующую ленту.

Наконец получилось нечто более-менее удачное, не развалившееся при попытке надеть на ногу. Девушка была горда, как будто завоевала медаль самого престижного конкурса. Сам же Ростислав из глины слепил пару грубых горшков. Посмотрел на творение кособокое, с толстыми стенками, но ёмкое и сказал:

– Годится. Без гончарного круга я точно лучше не сделаю, хотя сохнуть ему лучше дня два. Ладно, пошли сполоснёмся от глины и трухи – и спать.

В долину реки спустился фиолетовый сумрак вечера, тень грозы окончательно ушла, утащив за собой последние облака, воздух стал свежей и душистый, как самые нежные благоухающие цветы. Где-то вдалеке метался поток реки, шумел сквозь покров вечерних теней белою пеной, но почти неслышно. Они, похоже, оказались где-то недалеко от местного экватора, поскольку едва солнце закатилось, оставляя на небе полосатую ленту вечерней зари, как темнота быстро сменила день. Минуло не больше четверти часа после заката, а стало уже совершенно темно: рухнула та самая непроглядная чернота южной ночи, которой отличаются тропики.

Саша, которая при свете дня ещё как-то боролась со сном, тут же начала зевать:

– Не могу. Готова растечься киселём прямо так, на голой земле.

– Понял, тогда давай спасть. Потерпи ещё немного только.

Дальше Ростислав сдвинул костёр в сторону на заранее приготовленное место. На горячую землю уложили наломанные ветви и листья пальм, сверху поставили опять же заранее собранный навес из жердей и листьев. Теперь и от дождя укрыты, и тепло.

Саша лежала, ощущая, как её нежно обнимают за талию, как прижимается обнажённая кожа к обнажённой коже, и радовалась, что вокруг темно, а от костра почти нет света. Не видно, как она вся наверняка красная с головы до пят. Первый раз она спит в обнимку с парнем, да ещё и в таком вот виде... Стыдно, но одновременно вместе с усталостью по всему телу сладкая истома. А ещё в голове крутилась крамольная мысль: а что если бы Славочка положил руку не на талию, а ей на грудь? Или она не рядом бы лежала, а устроилась у него на плече? Или это совсем уж нехорошо? И этот джентльмен недоделанный не торопится, а мог бы и сам предложить. Или правильно Машка говорила, что парни всегда тормоза и их подталкивать надо? На этом и уснула.

Ростислав дождался, пока девушка точно провалится в глубокий сон, потом осторожно встал, ему не спалось. Немножко поуговаривал себя, что виновата близость экватора, из-за этого душно. Зато ночь была тихая, звёзды так ярко светили, что без луны было ясно, потому Ростислав и уговорил себя прогуляться до берега реки. Совсем недалеко и всё видно.

Здесь, у воды воздух был тёпел и чист, пахло горьковатой свежестью незнакомых трав и влагой, над головой сильно мерцали звёзды, собирались в незнакомые созвездия и своим странным далёким светом серебрили реку. Где-то вдали слабо полыхали зарницы ушедшей стороной грозы. Было холодно, сейчас от нагретого за день песка разлилась нежная теплынь.

Некоторое время Ростислав сидел, молча глядя то на воду и черноту обрыва на том берегу, то на звёзды. Пока наконец не догнало всё то, чего он старательно запихивал поглубже весь день, обманывая себя не верить – но зная, что это правда. Отец в тот день был на заводе и погиб. Ростислав понял это уже в самый первый момент, когда ощутил дрожь взрыва и увидел полосу наступающего пожара. Как и предупреждал отец, временная схема на заводе, введённая на период ремонта и чтобы «не останавливать работу и не плодить убытки», привела к катастрофе. А дозвониться до владельцев завода в обход директора и получить от них разрешение на срочную остановку отец хотел и добился бы этого разрешения... но не успел. Сначала взрыв сырья на одном из этапов обработки из-за недочётов временной схемы, причём мощность детонации, судя по задрожавшей земли – как несколько десятков тонн тротила. Дальше по цепочке – от удара взрывной волны взлетают на воздух ёмкости с топливом, ёмкости с реагентами и сырьём, газовое хранилище – всё горючее и легко воспламеняющееся. Жидкая испепеляющая волна ползёт по округе. Не то что шансов уцелеть, даже тела там нет, если не растёрло в порошок, то сгорело, испарилось. Ростислав лёг на песок и тихо, почти без звука, чтобы не услышала Саша – завыл.

Саша проснулась от ощущения пустоты и сначала не поняла, в чём дело. Потом сообразила: рядом никого нет, она лежит одна. Какое-то время то ворочалась, то замирала. Костёр хотя и грел, но света давал маловато, в черноте ночи и вокруг костра плясали тени, из темноты доносились странные звуки, заставляя придумывать одно чудище за другим. Слова, что ни один зверь не подойдёт на запах огня и дыма, сейчас казались мелкими и неважными. Некоторое время она ворочалась и пыталась себя успокоить, но Ростислав всё никак не возвращался. Наконец, дальше удерживать страхи в себе Саша не смогла. Выдержки хватило не заорать «где ты», мало ли что вокруг творится? Может, в кустики отошёл, а может – побеспокоило чего, и он сейчас в засаде наблюдает. Но и сидеть возле костра одна Саша больше не могла. Сначала она осторожно обошла их рощицу – никого. Затем решила, что искать надо начинать с реки. Жарко, пить захотелось? Да и видно там лучше, и нет шансов потеряться, как ночью в чаще. Вот если Ростислав у реки не обнаружится, она вернётся в лагерь и будет думать дальше.

Парень и в самом деле обнаружился сразу у реки. Он лежал неподвижно, ни на что не реагируя и не обращая внимания на её шаги. Саша подошла, встала рядом на колени, посмотрела ему в лицо – и вздрогнула. Взгляд у Ростислава был пустой, как у покойника.

– Мы должны были уйти сразу после защиты моего диплома… – такой же пустой, механический голос.

– Что?

– Мы решили, что вдвоём уйдём через мембрану сразу как я закончу учиться. Вдвоём. Отец всю жизнь отдавал себя мне. Понимаешь? И вот осталось всего полтора года, мы бы ушли – и он стал бы свободен от этого груза. Всего полтора года… Сегодня, раз мы поехали на твой день рождения, отец сказал: ну а он тогда ещё раз смотается на завод, всё равно дома одному делать нечего. Попробует настоять на срочной остановке производства. Понимаешь? Я тут и жив. Он был в момент взрыва там, а если бы я остался дома…

Саша недолго думая впилась губами в его губы. Ростислав застонал, кажется, он был в таком наполовину вменяемом состоянии, что ещё не очень-то сразу и понял. Всё равно страстно начал отвечать горячим поцелуям, дальше притянул Сашу к себе и стал нежно покрывать серией поцелуев изящную шейку девушки. Ладони поглаживали по наружной стороне бёдер, ту самую область, которая обычно скрывается под трусиками, усиливая ощущение наготы и беззащитности. Саша вдруг поняла, что если она сейчас не остановится, то «оно» точно случиться… Ну и ладно, к чёрту условности, она сама очень даже не против, а ещё Славе это надо вдвойне – и только пусть попробует в этот раз остановиться, джентльмен недоделанный. И тут же сама начала целовать его в шею, грудь, ниже – на секунду запнувшись, но потом вспомнив, что ей рассказывала Маша и чего она смотрела в порнофильмах, рискнула продолжать, стараясь нехватку опыта заменить старанием. В это время руки парня без остановки гладили спину, плечи, грудь, посылая волнительные мурашки от макушки до паха по всему телу.

Казавшиеся раскалёнными ладони мужчины обхватили плечики, осторожно провели по плечам и груди, скользнули по шее и вдоль позвоночника. Саша каждую секунду ожидала, что руки пойдут ниже, но казалось, Ростислав растягивает удовольствие, вот ладонь слегка, самыми кончиками пальцев прошла до поясницы, спустилась чуть ниже, и вновь он сдвинулся к лопаткам, плечам, прошёлся вокруг сосков, заставляя задрожать от предвкушения удовольствия с капелькой разочарования: ну когда же, чего ты медлишь? Возбуждение тем временем всё сильнее накатывало откуда-то из глубины животика, расходясь по всему телу колючими мурашками. Девичий стон перешёл в поскуливание, и Ростислав понял, что дальше ждать не стоит, уложил Сашу на песок и вошёл. По телу у обоих прошла горячая волна возбуждения, и девушка, не сдерживаясь, закричала от накатившего удовольствия…

А потом они просто лежали на песке. Всё как Саша и желала, и чтобы голова устроилась на плече, а рука обнимает её за грудь.

– Всё как я и хотела. И если что – это я тебя соблазнила, деликатный ты мой. Настаивать он не хотел, пользоваться своим положением. Так и смотрел бы на меня, да?

Ростислав насмешливо фыркнул, но в голосе прозвучали неприкрытая растерянность и смущение, так как Саша была во всех смыслах права. Пока она целиком и полностью от него зависит по части выживания, требовать от девушки секса в его глазах выглядело за гранью допустимого.

– Во-от. И вообще, ты мой первый и единственный мужчина, так что имею право требовать.

– Первый, – растерялся Ростислав. – А ты разве? Ты же вроде не девственница была… Прости…

– Вспомнил он, – теперь уже откровенно хихикала Саша. – Только когда переспал, тогда и подумал. На самом деле и да – и нет. Физически я потеряла девственность в конце осени, но это не считается. И не помню я ничего особо. Короче, слушай и не перебивай, ничего там серьёзного и сложного нет. И на будущее этот «опыт» не пригодится никогда. Была моя откровенная большая глупость. Наслушалась подруг, начиталась книжек про любовь, порнухи насмотрелась, а вокруг рассказывают про «свободные отношения» и секс. А тут вроде такой шикарный парень в нашей тусовке подвернулся, так за мной ухаживал. Ну я, дура, уши развесила, кончилось тем, что он меня затащил в постель. Если честно, я и не помню почти ничего, меня тогда хорошо напоили, только как было сначала больно, а потом плохо. И как потом в ярости меня ругал отец – парень был тем ещё дерьмом, альфонсом без гроша за душой, который с самого начала планировал, что я от него залечу, а дальше он на мне женится. Причём отец не постеснялся в полном объёме показать мне результаты расследования насчёт этого парня. Я тогда вообще даже решила, типа никогда больше сексом с парнями заниматься не буду. А оказалось – это та-ак здорово, – она поцеловала Ростислава в ухо. – Вот что значит умелый и любящий мужчина. Если что – это намёк.

– Я понял, – засмеялся Ростислав. – Обещаю, я и сам только «за». Но получается, если бы не это, ты бы к нам не попала…

Сам же мысленно ахнул: «Поток. Васёк тогда сказал желание, именно находясь в Потоке!»

Саша вывернулась и его объятий и села на парня сверху, так что на груди упала волна золотистых волос, Ростислав аж залюбовался.

– Славочка, давай сразу, чтобы ты не боялся и не думал, что меня травмируешь. И перестал меня как вазу хрустальную носить, боясь треснуть случайно. У меня с родителями были нормальные отношения. Но именно что «нормальные». С точки зрения отца, два моих брата – это наследники, а я девочка. В глазах отца я исключительно ценный актив – и только. Меня скорее не столько любили, сколько вкладывались в меня и ценили с расчётом, что я правильно выйду замуж за того, на кого мне укажут. Отсюда отец разозлился и сослал меня из столицы не столько потому что я связалась с мошенником, а потому что, потеряв девственность, причём со скандалом, изрядно уменьшилась в цене как тот самый актив для торговли. Меня отправили по плану в ссылку на год, пока скандал поутихнет и можно будет дальше вернуться в Москву и начать восстанавливать стоимость моих акций на рынке невест. Так мне и было предъявлено открытым текстом. В том числе и то, что я год буду жить «как обычная девушка, включая расходы и обеспечение – чтобы типа поняла, чего я чуть своей глупостью не прохлопала и не потеряла». Так и было сказано. А отсюда то, что мы с тобой вот здесь, и у меня есть ты – для меня намного важнее того, что я родителей больше не увижу. Тебе я нужна, а не племенная кобыла с приданым.

– Точно. Ты и только ты, – Ростислав притянул к себе девушку и поцеловал.

– А теперь давай ты колись. Во-первых, тебе это тоже надо, и не спорь. А во-вторых твоя девушка хочет всё про тебя знать. Я тебе душу изливала, теперь твоя очередь. У меня жутко много вопросов.

– Ладно, уговорила. Давай в лагерь вернёмся, там я всё и расскажу, обещаю. Но сначала сполоснёмся. Опасных животных тут точно не водится, следов я не видел, и река не та, чтобы крокодилы с пираньями плавали. Да и вода ещё тёплая должна быть.

Глава 6

В итоге оказалось, что идти мыться было не совсем правильной идеей. Так как сначала Саша отмывала Ростислава от грязи, пота и песка, потом он её, а закончилось всё новым бурным сексом на пляже. И лишь после этого они поплелись в лагерь. Дальше оба голодные, поставили жариться запас рыбы, рассудив, что утром наловят новых. Пока еда готовится – уселись в обнимку возле костра, глядя на жаркие багровые угли и осторожные языки пламени, дававшие причудливые тени.

– А теперь рассказывай. Начиная с того, что такое Поток. И не пытайся скрыть, ты этого вслух не хотел говорить, я видела, но случайно прошептал.

– С этим всё просто. Может быть, слышала, что как бы Ходокам если везёт, то по-крупному? На самом деле скорее наоборот. Есть такая штука, называется Поток событий. Он несёт тебя к определённому заданному результату. Если рядом с Ходоком в определённые моменты вроде Нового года или Пасхи, когда тысячи людей выплёскивают свои надежды и желания разом, пожелать чего-то связанное с Ходоком, то он может встроиться в Поток, который и вынесет его к этому желанию. Условие, что желание должен быть реализуемым, а пожелать должен кто-то абсолютно искренне, от всей души. Поэтому Ходоки и не любят Поток, а ещё в такие моменты стараются оказаться в большой компании, причём желательно умерено знакомой. Больше вероятность, что вот так, в общей куче народу, разделённое на всех желание именно от шапочных знакомых будет недостаточно глубоким и искренним, а потому не сбудется.

– Слушай, так здорово же, – удивилась Саша. – Как личного джинна иметь. Хотя, если тебе пожелают чего-то плохого?..

– Во, ты уловила первое ограничение, из-за чего Ходоки стараются избегать Потока. А если уж в него попали, то выбраться. Это возможно, но чем дальше ты провалился, тем труднее покинуть Поток. Как с рекой. Второе ограничение – внешние события, которые ведут тебя к этому самому запрограммированному финалу. И вот тут, если тебя уже несёт Потоком, тоже можно побрыкаться. Как бы объяснить? Ну вот нашу с тобой встречу, я уверен, сформировал Поток. И даже знаю точку старта, когда мой лучший друг Васёк на Новый год пожелал мне найти ту самую единственную на всю жизнь, – и он поцеловал девушку в плечо. – Причём даже удивительно, по всем приметам не могло мня в поток тогда затянуть, а надо же… Вот уж точно настоящий друг, только такой и мог настолько сильно пожелать, чтобы точно сбылось. Я тогда не понял, но и не жалуюсь. Наверное единственный из тех, кто дома остался кого потерять жалко, – Ростислав вздохнул. – Но дальше мы могли твой день рождения отмечать в кафе каком-то, что-то другое случиться, мы бы не поняли: это та самая встреча, судьба дала мне в руки сокровище. Прошёл мимо, потерял и забыл, мы продолжили смотреть друг на друга волком и ссориться. Поток задачу реализовал, а что было до и как оно стало после – его не волнует.

– Интересно, а моя глупость осенью тоже часть этого? Твоего Потока? – вслух начала рассуждать Саша. – Вот то, как я в твою группу угодила – точно, я изначально в соседней должна быть, но там ряд совпадений случился. И звонок Маши, это моя лучшая подруга, как проверить – любишь ты меня или нет и почему игноришь, это точно оно. И что ещё? Взрыв заводов… – вдруг прошептала Саша. – Ой… прости-прости-извини… – она тут же обняла парня в испуге.

– Да нет, не переживай, – Ростислав криво улыбнулся. – Вот тут, в груди ещё болит, но уже не так. Спасибо тебе. Я вот сейчас думал, уже со спокойной головой, и уверен: это то, что не отменить. Отец не из-за меня поехал, он просто повод нашёл. Он же до последнего пытался остановить катастрофу… И как он говорил, пока мы помним родных, они живы. Я справлюсь, обещаю. Больше я так… не сорвусь.

– Я прослежу, – серьёзно ответила Саша.

– Так, давай остальное потом, рыба готова.

Они не торопясь жевали, наслаждались свежей жареной рыбой, шутя скармливая друг другу кусочки. Дальше пришлось опять идти к реке, отмывать руки и лицо от жира, так что к разговору они вернулись довольно большое время спустя. Ростислав может и вообще его бы отложил на потом, но Саше было до смерти любопытно, и она настояла. Так что опять они сидели в обнимку у костра и смотрели на флегматично трепещущие языки пламени, иногда чихали от дыма и говорили. И началось с неожиданного признания:

– Знаешь, Славочка, сейчас это уже глупо, наверное. Всё – там осталось. Но если честно, про требование отца моего я тогда наврала. Я хотела тебя с нами позвать, а ты так смотрел на меня и делал вид, что я тебе не нравилась, отказался бы. Вот и сказала… Но честное слово, что мой отец и твой были знакомы, а про вас он хорошо отзывался, я не соврала.

– Но именно поэтому я и поверил, – улыбнулся Ростислав. – Мой отец работал в своё время в группе Павла Осиповича Колычева. Говорит чего-то имя? – он усмехнулся. – Не физик, а инженер, который разрабатывал и собирал аппаратуру, но тем не менее. После того как Колычев пропал на Полуострове, а вместе с ним почти все из его группы, оставшихся расхватали, кто кого смог. Твой отец тогда уговаривал моего пойти к нему, наверняка у них ещё были какие-то общие дела. По крайней мере, по оговоркам я понял, что знакомы они были лично и неплохо. Не сложилось из-за меня, точнее, моих способностей Ходока, которые как раз тогда проснулись. Но отзывался отец про твоего вполне уважительно, и похоже, контактов совсем они все эти годы не теряли. Я поэтому и поверил, версия была вполне логичная.

Реакция девушки оказалась совсем не такой, как Ростислав ожидал. Она наморщила лоб, чего-то долго вспоминая, потом выдала:

– Колычев, знакомая очень фамилия. В школе про него точно рассказывали, но извини – не помню. – Что-то вроде с Петлёй?

– Ну ты даёшь, – изумился Ростислав. – Ты же на микроэлектронике и приборостроении училась, да все, кто к нам пошёл и нашу кафедру выбрал – про Петлю знают, это же…

– Я – не все, – отрезала Саша. – Я вообще на модельера и дизайнера хотела учиться. Но отец сказал, что в наше время девушка с инженерным или математическим образованием ценится намного выше всяких гуманитариев, которых и так как грязи. Настоял и пихнул меня в МГУ. И читать я предпочитала про принцесс. А не книжки по этой вашей Петле и эту твою фантастику про попаданцев.

– М-да… Вот честно, инженер из тебя всё равно неплохой бы вышел. Я же видел, как ты училась. Ладно, тогда начну с начала. Про Петлю хоть чего-то помнишь? Или вообще от этого начинать?

Саша опять задумалась:

– Ну… что-то со школы и нынешний шум про пятьдесят лет, чего-то в башке осело. Это типа США хотели телепорт построить, чтобы из Швеции в СССР во время войны прямо в тыл войска перебрасывать? А вышла у них Петля, переход в другие измерения? Правильно помню? Точно! Вспомнила, нам ещё в школе рассказывали. Странное образование, вокруг которого меняются гравитация и пространство.

– Ну почти. Павел Осипович Колычев, единственный в мире, кто хоть как-то в этом разбирался, вообще считал, что мы случайно влезли как дикари в систему путешествий между измерениями, оставшуюся от какой-то древней цивилизации. Хотя с ним официально не согласились. Короче, сначала никто так и не понял, разве что получили чего-то не то, думали – переход на планету какой-то далёкой звезды, откуда иногда появляются странные создания. Не разобрались, а тут развалился СССР, и всем стало совсем не до Петли. Очередной законсервированный объект в Скандинавских горах, который американцы на волне очередной оптимизации и избавляясь от убыточных проектов, продали частникам. Чего там с ней потом учудили, никто так и не знает, но сначала Петля заработала в режиме перехода, а потом начала разбрасывать мембраны по всей Земле.

Саша аж вскочила:

– Точно! Мне шесть лет было, но я помню, как меня и братьев родители запихнули под охрану. Я ещё тогда обиделась, только-только на пони начала учиться ездить, а меня как под арестом дома держали, – дальше она села обратно. И её вдруг начала бить дрожь, она тихо закончила: – Замембранные твари, да? Как... остальных... вчера.

Ростислав подкинул веток в огонь, не только поддержать пламя, но и чтобы яркий свет отогнал темноту и зябкие воспоминания. Обнял Сашу и также негромко ответил:

– Всё на самом деле хуже. Их называют замембранными исключительно по привычке. Помнишь, я сказал, что мы выполнили условие для перехода, потому с нами всё будет в порядке? Это условие – в момент перехода через мембрану на тебе не должно быть вообще ничего, ты должен быть абсолютно голым. Любой искусственный артефакт или материал дают искажения, даже если ты только задел мембрану и в итоге остался на Земле. Монстры, которые убили остальных – это результат взаимодействия мембраны и одежды, возможно, мусора на дне – и каких-то безобидных созданий. Причём такие создания достаточно агрессивны к людям, а сочетание человеческого тела и искусственных материалов вообще приводит их в состояние безумия. Петля сначала разбросала мембраны по всему Скандинавскому полуострову – можешь представить, чего там творилось.

– Петрозаводск! – ахнула Саша. – Я уже взрослая была и помню оттуда репортажи. Человек, у которого вместо головы колонка, и он звуковой волной убивал людей, – её передёрнуло: – Это его мембрана так?

– Да. Скорее всего шёл с наушниками, когда вляпался. Тогда в Петрозаводске парни и девчонки с моей группы мне поверили, мы выбирались абсолютно голые, но живы. А ещё несколько девчонок из соседней группы раздеваться отказались, стыдно. Одна в итоге превратилась паучиху на колёсах и выпотрошила остальных подруг. Всё на камеру внутреннего наблюдения попало, потом ещё наш случай всем в пример приводили как часть курса Гражданской обороны по всему Петрозаводску. И это ещё учти, там выброс был относительно маленький, а у скандинавов тогда Петля генерировала мембраны потоком, они слипались и становились продолжениями Петли, вылезавшими то тут, то там. Почти никто с Полуострова не выбрался, а кто смог – такое рассказывали… До сих пор оттуда через границу лезут монстры, а любой идиот, который полезет туда за добычей, тем же золотом – рискует или столкнуться с тварями, или же зацепить отросток Петли и спровоцировать в какой-то точке Земного шара выброс мембран.

– М-да, теперь я понимаю, когда ты сказал, что надо было подлодку топить. Но ты сейчас рассказываешь, ты настолько подробно всё помнишь?

– Сама понимаешь, для меня всё связанное с мембранами жизненный интерес, что забыл – регулярно вспоминаю. И всё равно проблема, что мы ни хрена не понимаем. Во время Шведской катастрофы была самая настоящая паника. Петля расползалась, выбросы мембран, куча сект, объявивших конец света или что мембраны — это переход в рай и ад. В высоких кабинетах то же самое, особенно когда внезапно выясняется, что двое из трёх людей, которые занимались Петлёй – американец Вэнс и японец Ямамура – оба сгинули в Стокгольме во время эксперимента. Третий был…

– Колычев, – закончила за него Саша. – Слушай. Я вспомнила, чего нам про него рассказывали. Только не как про физика, а как про остановившего Петлю.

Ростислав неожиданно тяжело вздохнул. А дальше принялся ломать веточку на мелкие кусочки и бросать их в костёр.

– Я помню его. Смутно. Тогда это была ещё просто институтская группа исследователей, задолго до Шведской катастрофы, мне восемь лет – отец брал меня тогда с собой на работу. Мама была гримёр и часто ездила с театром по гастролям. Павел Осипович, маленький, полный. Как весёлый колобок, и вот уж точно кипучая энергия. Когда всё началось, они быстро смогли разработать установку по дезактивации и уничтожению мембран, отец как старший инженер лаборатории плюс несколько инженеров и аспирантов остались всё отлаживать и готовить к массовому производству. А остальные ушли вместе с батальоном добровольцев как прикрытие – в ад. На Скандинавский полуостров к Петле. Не знаю уж, само остановилось или они дошли, но в целом Петля успокоилась, и если её не трогать – помаленьку даже уменьшается.

Ростислав замолчал, неожиданно для себя ушёл в воспоминания. Столько лет про это не думал, про тот месяц, разделивший всё на «до» и «после». Саша неожиданно тоже замолчала. В наступившей тишине было еле слышно, как воды реки тихо бьют о берег. Девушка подняла взгляд наверх. В просветах между листьями пальм небо было усеяно яркими точками. Тропические звёзды, крупные и малые, мерцающие разноцветными оттенками огней, струили вниз свой тихий и успокаивающий свет. Вдали кто-то заухал, но далеко, порыв ветра ненадолго снёс запах дыма от костра, подменяя его терпкими и пряными ароматами чужого, незнакомого леса. Наконец, Саша задумчиво сказала:

– Извини. Не сходится. Признаюсь, я пыталась копаться в твоём прошлом, даже за взятку посмотрела в институте твоё личное дело. Добавить твоё признание, что твой отец был ближайшим помощником самого Колычева, участвовал в разработке установки по мембранам. Да такому человеку пообещают золотые горы, лишь бы заполучить себе. Вместо этого он ездит по стране, как бы занимаясь делом по душе. Там решит одну проблему, возьмётся за следующую, тем более не ему работу искать надо – любой из штанов выпрыгнет, что к нему такой вот человек устроиться хочет. На самом деле всё это, чтобы никто не догадался про твои способности Ходока. Зачем? Про экспедиции, и что все они пропали, знаю даже я. А вместе с ними почти все Ходоки. Люди, способные работать с мембранами без всяких установок. Да с тебя пылинки должны были сдувать, а вместо этого вы прячетесь.

– Сашенька, – голос Ростислава прозвучал неожиданно глухо. – Ты сегодня не обратила внимания на одну большую странность? Про себя.

– Про меня? Да у меня сегодня вся жизнь перевернулась, а весь день одна большая странность, – растерялась Саша. – Я утром не могла подумать, что буду по ту сторону мембраны. А рядом меня будет обнимать парень, с которым я… – она не договорила и смущённо покраснела.

– Я немножко не про это, – хохотнул Ростислав, – хотя это тоже буквально мечты сбываются, – и поцеловал девушку в грудь, попутно потеребив губами сосок.

– Ты что делаешь? – не уходи от ответа… хотя и приятно так, – Саша чуть не замурлыкала, когда поцелуи сместились на плечо и шею. – Слава, отвечай, чего такого я не заметила?

– А ты не подумала, что мы с тобой вывалились из средней полосы и весны прямо в тропики летом. Ты весь день без одежды работала под палящим солнцем. Где ожоги? А почему у тебя мышцы не ломит от нагрузки? А где все твои ссадины, которые остались, когда я с тебя одежду на болоте сдирал?

Саша открыла было рот… и закрыла. Действительно. Тут же бросила взгляд на живот. Там должна была остаться длинная царапина от молнии шорт, она вроде кровоточила. Саша до сих помнила, как очень неприятно по ней ещё тина из озера касалась. Сейчас – абсолютно гладкая, чистая кожа.

– Изначально установка Колычева работала на схлопывание мембраны. Затем выяснилось, что если поменять полярность, то при помощи Ходока её можно, во-первых, стабилизировать, чтобы она не порождала всяких неразумных хищных тварей, а во-вторых, проход станет постоянно открыт и обладать прямой двусторонней проницаемостью. Пока установка непрерывно работает – мембрана становится порталом. На этом и основывались экспедиции. Голого человека мембрана всегда выведет в безопасное место, техника, если едет автономно без человека – тоже проходит спокойно. Открывали портал, местность обследовали разведчики, возвращались и сообщали, что с той стороны. Дальше своим ходом через мембрану проходили грузовики со снаряжением отдельно, люди отдельно. А с той стороны экипировались. Вместе с группой шёл Ходок, который должен был по плану открыть обратную дорогу, когда придётся эвакуироваться. Так вот, уже потом и слишком поздно обратили внимание на удивительную вещь. У разведчиков пропадали любые болезни, в том числе и хронические, восстанавливался организм. Дальнейшие эксперименты показали, что лечится даже рак в поздней стадии. Повышенная регенерация первые два дня после перехода, понемногу затягиваются рубцы и шрамы. Иммунитет ко всем местным болезням.

– Ой... мама… это же лекарство от всего… Да за это же…

– Да. Теперь ты поняла, какая меня ждала судьба? Ходоков осталось слишком и очень мало, это всю жизнь жить взаперти или бояться, что тебя украдут. Тем более схема портальной установки с самого начала была простой и общедоступной, разрабатывали её как средство против мембран. Мне повезло дважды. Когда у меня проснулся талант, моя мама, она, в общем, была увлекающимся человеком. Она увлеклась каким-то тогдашним очередным учением, что мембраны – это дорога в Рай. Я открыл мембрану, она туда запрыгнула, а я от испуга всё закрыл. Второе везение – отец был очень хорошо знаком со всем, связанным с мембранами и Ходоками, а событие произошло при достаточном числе свидетелей. Отец смог убедить всех, что Ходоком оказалась моя мать, не зря как она ушла, то всё закрылось. Как крупнейшему специалисту по этому делу все поверили ему сразу.

– Ты сказал: вы хотели уйти. И ты «профессиональный попаданец». То есть ты всю жизнь… Ты учился выживать, когда окажешься голый где угодно. Это жестоко. И это я жаловалась, что меня по всяким кружкам и репетиторам гоняют? А тебя… ты… Всю жизнь делить всё на «пригодится и не пригодится»? Это… это нельзя так с ребёнком.

– А у меня был выбор? – неожиданно жёстко ответил Ростислав. – Ну то есть был, сидеть пожизненно в подвале как деталь и курица, несущая золотые яйца. Нет уж, лучше так. Мы решили, что я должен оказаться готов к любому обществу тут, за мембраной. От каменного века до Средневековья или развитого технического мира. Ну и сама понимаешь, деньги у отца были, как и связи. Потому да, меня учили выживать. И драться, для этого я и отслужил в Карелии. И много чего ещё. Получить инженерный диплом, чтобы вписаться уже в развитое общество. И сразу после этого мы должны были уйти. Нам пришлось раньше, но… В общем, обещаю, что мы с тобой выживем, что бы ни случилось. Хотя бы ради того, чтобы то, что делал мой отец – было не зря. А теперь давай спать. Нас никто не торопит, но и бездельничать тоже не стоит. Адам и Ева из нас так себе, нужно искать людей. Но в округе никаких следов, значит, придётся идти. А перед этим нужно изготовить оружие, одежду. И тебя научить много чему, чтобы ты могла тоже выжить. Но всё – завтра. А пока давай спать.

Глава 7

Утро для Саши началось с того, что её разбудили посреди очень приятного сна. Ей снилось, что они в каком-то шикарном ресторане сидят со Славой и все чего-то празднуют. Но главное, к ней подошла бабушка, единственный, наверное, по-настоящему близкий человек в семье и поздравила с удачным выбором. И пускай на самом деле в реальности бабушка скончалась больше года назад. Увидеть её вот так, хотя бы во сне было здорово. Саша как раз пошла искать в том сне Славу, который куда-то отошёл, чтобы познакомить с бабушкой… И проснулась оттого, что её трясут за плечо.

– Просыпайся, завтрак готов.

Саша резко открыла глаза – по ним ударило ярким светом тропического дня и голубого неба, по листьям пальм с одного на другой перепархивали незнакомые птицы, явно с интересом поглядывая на людей внизу. И сразу резко вспомнила всё, что случилось вчера. Невольно покраснела и отвела взгляд от парня, при этом внизу живота как-то сладко заныло, но потом заставила себя повернуть голову обратно. Ростислав широко улыбался и протягивал свежезажаренную рыбу.

– Спасибо. А мы же вчера всё съели вроде?

– Я уже успел поймать и зажарить, решил тебя не будить.

Саша потянулась и вздохнула:

– Так рано же ещё вроде? И куда нам торопиться?

– Торопить нас вроде некому, но только учти: здесь доставки нет. И вообще никого в округе нет. Так что если чего-то не успели – заказать не получится. Особенно по части охоты. Это пока рыба и дичь тут непуганые, очень скоро с этим будет всё хуже и хуже.

– Да поняла я, – вздохнула Саша и запихнула в руки кусок рыбы. Она дала себе зарок, что не будет для Славы обузой? Ну значит, надо исполнять. – Учиться, учиться и учиться. Чувствую, я наши лекции с тоской вспоминать буду.

– Ну не всё так страшно, – засмеялся Ростислав.

Три недели спустя, обнимая Сашу и глядя, как уже в непрозрачном небе на горизонте, мертвенно-бледные, с желтизной в вышине и голубея к зениту, стремительно разбегались последние облака, выпущенные под занавес дня, Ростислав думал, что они засиделись. Потому как не старался он откладывать, пришлось начинать разговор:

– Послезавтра надо собираться и уходить.

Саша оглядела со вздохом такой уютный уже лагерь. Костёр. Постоянный шалаш, хорошо укрывающий от любого тропического дождя – сколько раз проверено. И даже с освещением: случайно уронив в рыбий жир листья, из которых плели лапти, узнали, что из них получаются отличная замена пропитанных маслом тряпок для факелов.

– Думаешь, пора?

– Да. С охотой последние дни стало совсем туго, да и съедобные растения мы на полдня уже в округе съели. А ещё я думаю, что заканчивается влажный и скоро начнётся сухой сезон. В это время путешествовать труднее. Надо идти, пока можно.

– Хорошо. И куда?

– Честно говоря, не знаю и всё равно. По-хорошему, нам бы в места попрохладнее и дальше от экватора, но мы не знаем, севернее или южнее мы. И вообще, какая тут география, может, пойдёшь на восток или запад – и упрёшься в океан. А мы вообще на каком-нибудь острове вроде Мадагаскара.

– Ну тогда давай на север. Раз всё равно.

Тропический лес весь следующий месяц казался им бесконечным, а оборвался как-то резко. Впрочем, Ростислав и Саша этому только порадовались. И идти по такому не очень легко, и стоило отойти от мембраны, как появились местные родственники комаров и слепней, что не добавляло удовольствия к путешествию. Зато всю последнюю неделю, пока они шли по саванне, то буквально отдыхали. Похоже, как раз заканчивалась весна и только начиналось лето, море травы до горизонта было ещё зелёным, ветер перекатывал изумрудные волны, словно морские валы. Травы гнулись под ветром, солнце уже калило их, заставляя растения выделять бесчисленные ароматы, которыми был напоён горячий, пока ещё влажный воздух. И главное, здешний ветер сдул всех насекомых – к огромному облегчению в первую очередь Саши.

Ростислав шёл первым, время от времени оглядываясь назад. Как бы и по правилам безопасности, чтобы идущий вторым не отстал, но больше ему до бесконечности нравилось смотреть на Сашу. Кожа у девушки за три месяца стала бронзовой от загара, золотисто-рыжие волосы буквально пылали на свету, совсем не выгорев от тропического солнца, скорее наоборот как напитались светом. Фигурка, и до этого соблазнительная и привлекательная, стала ещё красивее. Разве что теперь её вытачивали не обязательные визиты в спортзал, а поход. Да и внешне это была уже не та городская девочка, а валькирия каменного века. Одежда, которую они сплели и сшили из подходящих растений и шкур, на поясе два бола, на плече лук – дома у Саши была определённая спортивная подготовка, так что здесь она быстро освоилась стрелять и бросать не хуже Ростислава. За спиной самая большая их ценность: специальным образом изготовленная корзина из прутьев, обмазанных глиной, где хранились на время перехода горячие угли для розжига костра.

Поймав очередной взгляд, Саша – которой в душе очень нравилось, как парень на неё смотрит, поедая глазами – внешне старалась вести себя чуть отстранённо, мол, так и должно быть. Я же королева. При этом оба смеялись над такой вот игрой, особенно жаркими бурными и буйными ночами безумства на двоих, все эти месяцы словно навёрстывая то, что они упустили до перехода. Конечно, бывали временами мелкие ссоры, которые иногда неизбежно случатся, пока люди притираются друг к другу, подстраивают свои вкусы и привычки – но даже они длились всегда недолго.

Однообразная на первый взгляд саванна могла похвалиться разнообразием растений и животных. Среди необозримого зелёного моря им попадались злаки самой настоящей первобытной пшеницы, островки дрока и вереска, виднелись кустики подорожника, зверобоя, шалфея, лютика, тысячелистника. Местами встречались участки бесплодной почвы, устоявшей против буйного натиска зелёных полчищ – как ни удивительно, но как раз на таких вот каменистых проплешинах взгляд отдыхал. За ними снова начинались заросли шиповника и мальв, красного клевера и васильков, осыпанные белыми цветами кусты боярышника.

Иногда монотонность плоской равнины нарушали невысокий холм или овраг. Стада антилоп и сайгаков проносились в отдалении. Один раз удалось поймать антилопу, сначала запутав ноги болами и подранив стрелами, а потом Ростислав добил её копьём. При этом Саша радовалась как мясу, так и шкуре с рогами – они даже задержались на день больше обычного, чтобы не просто быстро вырезать и закоптить самые вкусные куски, а всё обработать. Ростислав наоборот в мыслях помрачнел, хотя и постарался себя не выдать. Если и встретить пусть примитивных, но людей – то здесь, в саванне, где сейчас рай для охоты. Однако те же антилопы спокойно подпустили двуногих, испугавшись не раньше, чем когда полетели стрелы и бола. В траве прыгали длинноухие зайцы, порой из зарослей кустарников показывались небольшие стаи волков и диких собак, из-под ног взлетали грузные птицы, похожие на куропаток, по необозримому простору скакали табуны диких лошадей. Но все они не боялись человека. И значит, как только им попадётся мембрана, то снова нырять в неизвестность. За себя Ростислав не боялся, он мужчина и его готовили. А вот при одной лишь мысли, что с Сашей может случиться чего-то нехорошее, сердце предательски уходило в пятки.

Саша шла всегда второй, и поскольку как городской житель слабо разбиралась по части маршрута, и потому что работать с тяжёлым копьём ей не хватило бы сил, а это было их главное оружие при нападении дикого зверя. Пока Ростислав не видел – чтобы лишнего не загордился – смотрела на него восхищёнными взглядами. И думала, как ей крупно повезло. В городе – хорош, умён, достойный сын выдающегося отца, не зря лучший студент потока. А здесь, посреди дикой природы – кажется, его глаза различали любое неясное движение теней и хищников заранее, слух воспринимал шёпот ветерка, шелест травы, полёт ночных птиц и насекомых, шорох ползущих в траве ящериц и змей. Ростислав будто заранее всё знал и способен был предусмотреть любую неприятность.

Сегодня они шли непривычно дольше обычного, уже легли длинные тени и солнце склонялось к закату, а огненный диск, заметно подросший, когда опускался к горизонту, заливал красноватым светом равнину – тогда Ростислав и объявил ночёвку. Выбрал место у озера, тянувшегося у подножия каменистой цепи холмов, приём из озера вытекала полноводная река. На небольшом холме, выдававшемся в озеро и с двух сторон защищённом водой, и решили ночевать.

Серебряная луна, похожая на раскрытый цветок белой водяной лилии, скользила по тёмному небу. Яркий призрачный свет заливал реку, молчаливые чёрные утёсы и берег озера, спорил с красными отблесками костра. Где-то вдали привычно слышались далёкие вопли местного аналога шакалов и вой волков. Аромат ночных цветов сменил дневное сочное дыхание трав, кожа ощущала в каждом дуновении ветерка волну влажной прохлады ночи вместо сухого дневного жара близкого лета. Саша сидела рядом, положив голову на плечо Ростиславу, и хотелось вот так сидеть вечно. Начинать разговор не хотелось совсем, потому Ростислав и оттягивал его как можно дольше. Но наконец решился:

– Ты знаешь, я почувствовал рядом с озером мембрану.

Неожиданно Саша ответила сама:

– Потому мы и шли сегодня вот так, до упора? Ты считаешь, что людей мы в этом мире не найдём и надо уходить?

– Да.

– Опять голыми без всего? Или это не синтетика и не считается?

– Лучше не рисковать. В монстров не превратимся, но насколько я знаю – любая посторонняя вещь сбивает чего-то в мембране, так что выбросить может не в зону комфортного существования, а в Арктику какую-нибудь.

– Эх… жалко, ну ладно. И когда?

– Место удобное. Я думаю, несколько дней отдохнём, заодно отъедимся заранее. А уже потом переход.

– Я только за, – Саша потёрлась щекой о его плечо. – Заслужили отпуск.

Стук копыт внезапно испугано промчавшегося неподалёку в темноте травоядного заставил обоих вскочить и тревожно оглядеться, сжимая оружие. У подножия холма двигался, переваливаясь с ноги на ногу, какой-то большой зверь. Ростислав схватил горящую ветку и кинул вниз. Недолгая вспышка огня выхватила грузное и в то же время гибкое тело, большая голова с заострённой мордой и что-то человеческое в походке – огромный медведь.

– Твою мать! Этого нам не хватало.

– Слава, это медведь?

– Хуже, это пещерный медведь. Больше любого современного медведя, обычно жрал, если верить, исключительно растительную пищу, но может и мясо. Это он охотился, но добыча ушла, и он решил, что мясом будем мы.

– Может, не полезет? На запах дыма?

– Если не тупой… А может, ранен и голодный, тогда плевать ему на дым.

Судя по звукам, подобравшись к подножию холма, медведь поначалу остановился, а дальше затрусил неторопливой рысцой вверх.

– Мы его сможем максимум задержать.

– Ну вот точно судьба. Давай, Слава. Лучше в мембрану, чем в озеро.

– Хорошо, но задержать его попробуем, чтобы спокойно уйти.

В огонь сунули как раз специально для похожих случаев заготовленные ещё в тропическом лесу факелы: нужная пальма оказалась довольно распространённой. Первый такой факел полетел вниз для освещения, в медведя не попал, да и не пытались – зато дал немного света, чтобы точно понять, где зверь. Огромная косматая фигура, в широкой пасти угрожающе поблёскивали острые белые клыки. Едва медведь подошёл к наваленной как барьер куче хвороста, в него полетели бола, путая лапы, факел, и одновременно подожгли хворост. Взметнулся столб пламени, завоняло палёной шерстью, с диким воем медведь покатился вниз по склону, пытаясь выпутаться. Вслед полетели стрелы, а в бок воткнулось кинутое со всей силы копьё.

– Это его задержит, но ненадолго. Мы его не настолько ранили, чтобы отогнать. Сейчас порвёт верёвки и рванётся обратно. Уходим.

Ростислав обнял Сашу и потянулся к мембране. Здесь она была намного спокойнее, чем прошлая, после взрыва завода, вдобавок никакого синтетического мусора. Очень быстро их накрыла знакомая по прошлому разу бархатистая чернота, но теперь ненадолго. В этот раз воля Ходока нашла выход сразу.

По глазам резко ударил свет, особенно яркий после ночной темноты. И жара, она ощущалась даже после жаркой саванны субтропиков. А ещё голые ступни отчётливо ощущали тёплый песок. Когда глаза привыкли, Саша и Ростислав поняли, что стоят на берегу довольно крупного пруда, окружённого пальмами. Почти сразу в пруду булькнуло, и у поверхности ненадолго показался натуральный карп.

– Люди тут точно водятся, – сразу выдала заключение Саша. – Искусственный пруд. Он идеально круглый, а берега укреплены камнем, причём тёсаные блоки.

– Посадки тоже искусственные, финиковые пальмы, а за ними вижу фиговые смоковницы. Так, давай держись за мной. По идее, знание языка мембрана нам тоже даёт, но мне не нравится, как тут тихо. И как местные отреагируют на двух голых чужаков.

Саша на это лишь хмыкнула: за два месяца она к наготе в принципе уже привыкла. Но в любом цивилизованном обществе люди вряд ли настолько раскованные, так что придётся отвыкать обратно. И без слов место заняла позади, отставая на три шага.

Первое строение им попалось сразу за кольцом посадок вокруг центрального пруда, разбитая и обвалившаяся хижина из глиняного кирпича-сырца. Чуть подальше вторая такая, осталась всего одна стена. Понемногу с каждым шагом от пруда их встречали всё более чахлые заросли растительности, чем дальше, тем всё уже и уже становятся зелёные пятна и всё теснее сжимали их со всех сторон золотистые и рыжие пески… И этот песок неисчерпаем, нанося песчинку за песчинкой, надвигает свои волны всё дальше и дальше, число дюн и барханов множится, целое море точно застывшие волны бурного океана. Зелень оазиса представляла резкий контраст с ржавыми тонами тянущихся до горизонта барханов, от которых сразу повеяло жарой и сухостью, мгновенно высушившей лицо и лёгкие. Долго стоять невозможно, стоит чуть отойти от деревьев, как раскалённый песок буквально обжигал ноги.

Саша и Ростислав вернулись обратно. Дальше медленно и внимательно обошли весь оазис. Десяток строений, из которых два почти целых, нетрудно починить крышу и заночевать. И ни одного человека. Пока всё ещё стоит и держится, но заметно, что без людей пески уже понемногу засыпают пересохшее арыки, несколько десятилетий, и глинобитные стены домов и заборов опустевшего оазиса, стволы погибших деревьев и пруд бесследно исчезнут под напором пустыни. Но пока это место было вполне комфортным местом для проживания, по крайней мере на двоих.

Наскоро перекусив свежими финиками и фигами, сели на берегу пруда обсуждать ситуацию.

– Как думаешь, почему тут никого?

– Не думаю, что какой-то набег. Нет следов огня. Да и в домах полно вещей. Думаю, какая-то болезнь. Умерли или бежали, бросив всё.

– А у нас после мембраны к ней иммунитет.

– Да. Если микроб всё ещё активен, мембрана нас точно защитит. Меня другое волнует. Мы тут заперты, – вынес вердикт Ростислав. – Без карты и через пустыню идти самоубийство. Даже если где-то там люди, вряд ли они придут сюда в обозримое время. Но мембрана тут есть.

– Тогда уходим?

– Не сразу. Неделю, лучше две желательно подождать, пока всё успокоится. Тогда я смогу спокойно и без риска её открыть снова. У меня пока не так много опыта, скакать сразу же после прошлого перехода.

– Так это же прекрасно!

Саша толкнула парня, чтобы он откинулся на спину, сама легла сверху и принялась целовать. Ростислав от того, как девушка его щекочет острыми сосками грудей и елозит по нему, ощутил, как резко возбуждается.

– Ты совершенно верно меня понял, – ухмыльнулась Саша. – Юг, песок, пляж и бассейн для купания, никаких забот, мы вдвоём и много секса. То, про что мне хвалилась как раз перед всем моя подруга Маша и, мол, чтобы я завидовала. Теперь и у нас будет отдых и отпуск.

Глава 8

За прошедший год путешествий им попадались разные миры. Кроме мира пустыни ещё в двух мирах они находили следы людей, но в обоих случаях пришли к выводу, что шансы добраться в обитаемые места близки к нулю – и шагали дальше. Но вот этот, последний из встреченных миров, показался Саше особенно противным.

Это был мир войны, победившей своих создателей. Мембрана изначально вывела их на поляну, окружённую не очень высокими корявыми колючими деревьями. Саша хорошо запомнила, как начался мелкий занудный дождик, капли взбивали пыль под ногами и затягивали туманной сеткой окружающий лес. А ещё был какой-то странный запах, который Саша распознала не сразу, настолько отвыкла. Да это же запах какой-то промышленной химии!

– Ой-ёй. Куда нас занесло? – раздался голос Ростислава, который, как оказалось, пересёк жидкую полосу деревьев на краю поляны.

Саша подошла… и замерла. Груды развалин, переплетение ржавых металлических конструкций, полузасыпанные воронки, похожие на взрывы фугасных авиабомб-тысячников. Но всё это было очень давно, воронки уже начали оплывать, а развалины зарастать деревьями.

– И самое поганое, – буквально прошипел Ростислав, – что я мембрану не чувствую.

– Искать новую? – обречённо сказала Саша. – По этой помойке?

– Искать в помойке, – мрачно согласился Ростислав.

Идти приходилось очень медленно, так как ничего хоть как-то пригодного сделать обувь не попадалось. Те же ветки деревьев ломались без труда, но были очень хрупкие, надрать кору тоже не вышло. Хорошо ещё всё было заброшено очень давно, природа постаралась загладить раны, спрятав в землю большую часть обломков и осколков. И всё равно следы войны и развалины попадались непрерывно. Вот тут когда-то бомба попала в подземные склады, и перекрытия рухнули. В разбитых ящиках лежало, сплавившись в слитки металла, оборудование. Ржавые изогнутые стволы пушек торчали из земли, а чуть дальше бесформенные куски ржавой трухи когда-то бывшей военными машинами. Что-то было узнаваемо, другие, как тот же ржавый шагоход-робот с кабиной, были явно построены на других чем на Земле принципах. А дальше, под вечер уже, им попались остатки города. Кое-где в зелени виднелись фундаменты, а то и стены небольших строений, даже отдельные улицы, но по большей части – огромная воронка с оплывшими краями, на дне её зеленела вода.

Небо постепенно темнело и теряло краски заката, из развалин потянуло сырым холодком. Идти по осколкам войны они в темноте не рискнули. Ветки колючих кустарников неплохо горели, из коры получился хороший трут, а в развалинах города нашлись подходящая стальная пластина и камень, сделать огниво и разжечь костёр. И зажарить там пойманного зайца, вроде самого обычного толстого и ленивого русака, но шестиногого: способности Ходока утверждали, что зверь съедобен, а ничего другого подходящего не просматривалось. Стоило накатиться сумеркам, мир разрушенного города стал постепенно оживать. По мостовой, изрытой дождями и ветрами, среди травы, пробивающейся между плит, пробежали вереницей серые зверьки – целая семейка, мал мала меньше, крысы выбирались из-за огрызков стен, наступало их время. Ночь прошла тревожно, люди спали, меняясь по одному, просыпаясь от очередного странного крика.

Утром, едва забрезжил серый рассвет, Ростислав показал на почти целый дом на самой окраине города.

– Рискнём заглянуть?

– Давай. Может хоть поймём, чего тут было. И как они выглядели. Знаешь, ощущаю себя этим, археологом на развалинах. Только без музея.

Дверь, снаружи выглядевшая как дерево, оказалась каким-то пластиком, это сильно Ростислава разочаровало. Так-то он надеялся хотя бы примерно понять, сколько времени прошло: кривые деревья вокруг могут расти с разной скоростью, но гниёт древесина примерно одинаково. А вот пластик может стоять не одно столетие. Рамы окон тоже были из чего-то вроде пластика, в том числе и стёкла, так что внутри неожиданно даже уцелела обстановка. И самая настоящая картина-фотография на стене. Причём объёмная, изображавшая пожилого мужчину в чём-то вроде плавок до колена, как носили в конце девятнадцатого века, и девушку в закрытом купальнике, с рукавами до локтя и шортами до колен.

– Люди… – выдохнула Саша.

– И не сомневался, – презрительно согласился Ростислав. – Кто кроме людей может расхерачить всё до такого состояния, и чтобы не осталось никого живого, а одна сплошная помойка? Меня больше радует, что шкафы целые. Может, чего-то из одежды осталось, раз они люди. Не хочется по здешним развалинам голым ходить. Жаль, ничего похожего на оружие нет.

В шкафу нашлись туники из материала, похожего на шёлк, но очень хорошо тянувшегося на любой размер и сандалии на разную ногу.

– Берём?

– Да, – согласилась Саша. – И идём отсюда. Теоретически вроде хорошее место, остановиться тут на пару дней и всё разведать, но не хочу. Как на могиле.

– Согласен. То же чувство

Шагать в обуви стало намного удобнее, так что разбитый город они обошли довольно быстро. Дальше потянулась равнина в проплешинах травы, разделявшей заросли серого колючего кустарника и невысоких серых деревьев. То тут, то там неторопливо сновали шестиногие зайцы, жуя кусты и траву. Дорога была настолько однообразна и утомительна, что когда во второй половине дня они увидели самый настоящий спуск в какой-то бункер – стальные двери были вырваны и оставили после себя лишь кучу ржавой трухи на входе – Саша сказала:

– Интересно. Заглянем?

– Давай. Только осторожно. И если там всё разваливается, то сразу назад.

Однако за исключением разбитого входа и плесени в помещении местного контрольно-пропускного пункта сразу за ступенями вниз, остальная часть выглядела на редкость в приличном состоянии. Шли медленно, освещая наспех сделанным факелом. Потом Саша случайно встала на валявшийся на полу шарик, и тот с одной стороны выдал яркий луч света. После недолгих опытов выяснилось, что это действительно нечто вроде фонарика, поэтому дальше светили им. Коридор, сначала пустой, теперь вёл мимо складов, давным-давно никому не нужных, но когда-то тщательно создававшихся. Они заглядывали в гулкие помещения по бокам от главного коридора, где на стеллажах лежали рядами снаряды и бомбы. В комнаты, набитые ящиками с боеприпасами и другими, длинными ящиками с чем-то вроде винтовок и пулеметов, россыпями на полу валялись патроны. Кое-что угадывалось по аналогии с земным, предназначение других средств убийства было загадочно. Вот зачем, к примеру, ящик с винтовками, а рядом ящик с палками, с одной стороны у которых металлический наконечник, а с другой странная конструкция из переплетённых металлических и пластиковых лент?

Чем глубже они заходили в подземелье, тем очевиднее был упадок, который свидетельствовал о последних месяцах или днях жизни арсенала. Всё грязнее становились коридоры. Всё больше не убранного бытового мусора и даже закаменевших на века экскрементов – показатель того, как падала дисциплина и опускались руки. Там же чуть дальше нашлись следы финала. Наспех сделанная баррикада, за ней гарнизон или часть гарнизона пыталась защититься? Не зря на подходе следы боя: разбитая дверь, пулевые выбоины в стенах, подпалины и оплавленные места как от действия огнемёта. Кто-то неожиданно обманул охрану и пытался захватить базу? От нападавших остались на удивление истлевшие кости, напоминавшие человеческие, но в полтора раза больше и деформированные черепа, какие-то ржавые пятна, наверное, остатки оружия. За баррикадой всё сохранилось намного лучше, и были чётко различимые следы последней трагедии. Груда человеческих костей, остатков явно оружия, тряпок и разбитая ёмкость типа бочонка на десять литров. У тех, кто отчаянно защищался за баррикадой, стало плохо с водой, и люди за неё дрались? Или там была не вода, но зачем-то этот бочонок был им так жизненно нужен… Саша подобрала с пола в сухом воздухе не потускневшую от времени металлическую пластину вроде медальона. Может, это был орден, может, знак различия. Но уже никто не узнает, что это… Выпущенная из пальцев пластина глухо упала на бетон.

– Мир-помойка. Я надеюсь, что следующий будет лучше. Дикари – и те лучше. Чем вот так.

– Пошли. У меня хорошее чувство направления, а из этого зала я почувствовал мембрану. Слабовато, но примерно понятно, куда идти. Да и не рискну я открывать её отсюда, как бы помехи не возникли. Возвращаемся наверх…

– И к чёрту здешние развалины.

Уже стоя посреди серой равнины, раздевшись и приготовившись к переходу, Ростислав спросил:

– Техно цивилизация. Не жалеешь, что мы не попали сюда на пару столетий раньше?

– Наоборот радуюсь, особенно глядя, во что они превратили свой мир. Давай, пошли отсюда.

Переход оказался непривычным. Ещё ни разу за этот год не было, чтобы их буквально как ядро из пушки подхватило и пихнуло через переход, Ростислав ничего не успел предпринять и не контролировал. И первое, что оба ощутили после перехода – холод. Потом капли дождя, вдобавок их окружал густой и мрачный лес, столетние липы как стражи, казалось, простирали огромные ветви, чтоб заслонить небо и помешать найти хоть какую-то дорогу. А ещё чего-то было не так, что-то странное. Ростислав расцепил объятия и сказал:

– Плохо. Я почти не чувствую мембрану.

– М-может пока и не надо… Ой, мамочки!

– Что? – встревожился Ростислав.

И тут же понял. Саша стала моложе! Подросток, недавно ставший девушкой. Грудь уменьшилась, фигура ещё чуть угловатая.

– Слава, ты помолодел. Тебе лет девятнадцать максимум. И я тоже, да? Ты так на меня смотришь. Сколько мне?

– Шестнадцать. Чёрт возьми, это тот странный разбитый мир так подействовал? Нигде никто не упоминал… – и тут же сам себя поправил. – Не хочу пугать, но может, просто никто из тех, кто дома путешествовал и вернулся, не скакал так много и долго. Тогда мы тут застряли: пока не повзрослеем – лучше не рисковать.

Саша внезапно провела ладонью по бедру:

– Мы не просто назад как это, откатились? Мы… мы, кажется, именно стали не просто моложе, а прежними. У меня на бедре след был. В семнадцать лет татуировку себе сделала втихаря. Отец ругался и заставил свести. Там след на коже был, если знаешь и рукой провести, можно нащупать. А сейчас его нет.

– Так, давай всё потом. Я не понимаю, что творится, и почему нас выкинуло в такое место. Но если мы сейчас не найдём, как костёр разжечь и чего поесть, то пара суток – регенерация закончится, и мы рискуем загнуться. Пошли.

Они прошагали где-то с километр, дрожа от холода в окружавшей их мокрой взвеси, когда Ростислав вдруг услышал звук, словно кто-то раскусывает орех. Треск шёл с верхушки дерева, похожего на кедр. Парень успел подумать, что быть может, это щёлкал какой-нибудь грызун – сделать пращу и сбить, сейчас им даже сырое мясо подойдёт. Или там есть орехи, х собрать – ещё лучше? Подняв глаза, Ростислав видел не грызуна, а ноги какого-то человеческого существа! Лицо у того было волосатое, а шею охватывало ожерелье из когтей. Они встретились взглядом, Ростислав схватил Сашу за руку скрыться… Поздно! Со всех сторон вывалились десяток смуглых бородатых заросших мужиков, одетых в шкуры и с каменными копьями. Несколько секунд – и обоих путешественников скрутили.

– Чужаки, – гортанно сказал один из напавших. – И девка.

– Белые чужаки, – неожиданно сказал мужик с ожерельем на шее. Вожак.

– Какая разница, девка есть девка. Счас мы её…

Саша истошно закричала, когда её повалили на землю, Ростислав было дёрнулся, но получил удар в живот, от которого согнулся, в голове билось две мысли. «Саша!» И: «Идиот, пограничник бывший, расслабился!» Тем временем девушке раздвинули ноги… И тут главарь с клыками на шее вдруг сказал:

– Девственница. И белая. Достойный дар шаману.

– Но Коготь…

– Умолкни, дурак. Вечно только про это и думаешь. Других девок себе найдёшь, в посёлке любая за нашу добычу с тобой ляжет. Белая, да ещё возле Поляны предков. Да ещё девственница. Дар от Предков шаману, и не оскудеет его род. А он нам за это год будет просто так без доли в добыче благословение давать. Смекаешь? Тащи её.

– А этого куда?

– Тоже беленький, тащи и его. Больше дар – не меньше.

Пленников волокли недалеко, оказалось, до реки они не добрались совсем немного. А там были привязаны три огромных лодки-долблёнки. Плыть пришлось недолго, вскоре они достигли устья реки. Здесь начиналось озеро, безбрежная гладь воды, и вода была так прозрачна, что можно заметить на дне озера даже громадные кучи гальки и гравия. В другое время Ростислав был бы наверняка поражён величавым простором. Но не сейчас. Слева от устья реки, довольно далеко от берега, виднелось не меньше сотни хижин, крытых тростником и обмазанных глиной. Хижины стояли на широком помосте из древесных стволов. Крепкие сваи, прочно укреплённые в воде, поддерживали помост.

Плывших на лодках заметили издали, и когда те подплыли, на помосте уже теснились обитатели деревни.

– Вы вернулись, Коготь. Что случилось?

– Позовите шамана, у нашей ватаги для него дар.

Поднялась суета, во время которой Ростислава и Сашу выволокли и кинули на помост. На них глазели со всех сторон, но не подходили близко, видимо, репутация у мужика с когтями была суровая, и претендовать на его добычу никто не рисковал.

Вскоре послышались крики:

– Шаман! Слушайте шамана! Слушайте шамана!

Толпа расступилась. Шаман оказался средних лет, толстый, аж три подбородка. А ещё он был выше соплеменников, и его кожа была заметно светлее.

– Что произошло, что меня зовут к краю воды?

Коготь говорил вежливо, но без пиетета:

– О великий шаман. Мы были у Полны предков, и предки передали через нас дар. Девственницу с белой кожей, достойную продолжать род шамана. И мужчину с белой кожей.

Шаман внимательно посмотрел на пленников. Потом приказал:

– Докажите.

Под Сашин визг и новую попытку кинуться на помощь, закончившуюся для Ростислава синяком на полскулы, девушке раздвинули ноги и продемонстрировали всем её невинность.

– Достойный дар. И что хочет Коготь за него?

– Год благословения без доли в добыче.

– Дар достоин. Но ты хочешь слишком многого. Четыре месяца.

– Но разве дар предков, улучшить чистоту крови шамана, не достоин всего-то года? Она родит тебе много здоровых детей.

Саша краснела бессильной краской стыда, когда её обсуждали как кобылу на рынке. Наконец, стороны сошлись на девяти месяцах. И ещё месяц за Ростислава.

– Заберите и приготовьте её. После заката. Как заповедовали боги. Я войду в неё и сделаю ей первого ребёнка. А мужчину мы принесём в жертву на хорошую охоту!

– Дар озеру! – заорали вокруг.

Ростислава бросили на доски настила и отошли в сторону, а между ладонями у шамана... загорелся самый настоящий огонь! У Саши всё оборвалось внутри. Но она заставила себя улыбнуться шаману и произнесла:

– О великий и мудрый шаман, дозволь твоей будущей жене попросить подарок. Отложи жертву до завтрашнего дня. Я хочу, чтобы он видел мою девственную кровь на твоих чреслах и ушёл в озеро зная, что я принадлежу не ему. За это я обещаю быть смирной и послушной и не брыкаться в первую ночь.

– Ха, – шаман погасил пламя в руках. – А девка мне нравится. Эй, Коготь, добавлю от себя ещё неделю благословения. А теперь этого туда, а девку мне приготовить.

Подготовка оказалась донельзя унизительной. Сначала девушку побрили вообще, включая волосы на голове. Потом долго мыли и смазывали маслом как куклу. Дескать кожа должна быть нежной и мягкой. Дальше одели во что-то вроде юбки и балахонистого мешка-платья. А когда повезли к шаману – оказывается, его хижина стояла отдельно от остальной деревни, на отдельном помосте-островке, всю дорогу Сашу теребили между ног, возбуждая, и приговаривали, что даже девственница сразу должна быть готова принять великого шамана в себя без задержек. Наконец, её высадили на причале хижины шамана, лодка тут же отчалила. Что с точки зрения местных было логично, плавать они явно не умели, отсюда деваться девушке некуда, если внезапно передумает не сопротивляться.

Раздался громовой рык:

– Входи.

И судорожно пытавшуюся сообразить, что ей делать Сашу, потянуло внутрь лёгким потоком воздуха. Сопротивляться не было смысла. Вот и читай сказки про магию – а теперь хлебай полной ложкой как то самое.

Внутри хижина имела одно больше помещение, посреди которого лежал голый шаман. Немедленно последовал приказ:

– Раздевайся, возбуди меня и садись сверху.

Саша старалась дышать ровно, не поддаваясь панике. Они столько прошли, столько пережили, чтобы сдаться перед вот этим боровом? Да она скорее сдохнет, чем позволит убить ему Славу. Вот оно! Комната освещалась: несколько масляных светильников, горевших по меркам каменного века на удивление ярко, как самые настоящие электрические лампочки в ночниках. На центральном столбе, державшем крышу, висел хорошо знакомый по прошлому миру шарик-фонарик, которым они светили в подземелье! И явно шаман не понял, как он работает – впрочем даже они, дети высокотехнологического мира, случайно поставив шарик на предохранитель, сами не сразу разобрались, как его включать обратно. А ещё на столбе висели трофеи – похоже, они не первые из иномирных гостей тут, потому что вместе со всякими местными ожерельями и прочим промышленным барахлом, Саша увидела хорошо знакомый титановый складной нож с логотипом известной швейцарской фирмы. И явно местный шаман не разобрался, как убирается хитрая предохраняющая скоба и вытаскивается лезвие, иначе нож не висел бы как амулет. Рядом чего-то, похожее на пистолет – такие она точно видела в подземелье. Много всяких высокотехнологичных предметов, но главное – нож и пистолет. Осталась ерунда, как добраться до оружия, если шаман, судя по всему, местный маг?

Постаравшись вытащить из памяти виденные давным-давно в прошлой жизни фильмы для взрослых, Саша медленно и извиваясь всем телом, начала изображать стриптиз, понемногу продвигаясь к шаману. Тому понравилось, он довольно заухал. Едва Саша оказалась у столба – она резко сорвала светильник и сжала его в двух нужных точках, одновременно другой рукой прикрывая глаза. В прошлый раз в подземелье они минут пять не могли проморгаться после вспышки, сработало и тут. Шаман взвыл. И тут же Саша схватила пистолет и нож, молясь, чтобы лучше там были патроны, и они не стухли, не придётся рисковать и драться ножом. Логика создателей пистолета оказалась схожа с земной, пальцы буквально сами нащупали аналог предохранителя. Дальше нажать на спусковой крючок. Ствол выпустил красный луч, щёлкнула выброшенная гильза – шаман обзавёлся сквозной дыркой размером с пятирублёвую монету посередине лица и мгновенно рухнул на пол мёртвый.

Остальные было просто. У шамана нашлось чем закрепить оружие, вода была холодная, но не чрезмерно, а расстояние от хижины до посёлка ерундовым для серебряного призёра университетских соревнований по плаванию. Хижину с пленником охраняли, и в другом случае пришлось бы плыть по воде в обход, чтобы забраться со стороны озера. Сейчас на охрану хватило два выстрела.

Ростислав нашёлся на полу, связанный на совесть, комфорт пленника и что ему наверняка больно никого не волновало. И перед этим, похоже, его избили, видно Ростислав пытался бежать.

– Слава? Славочка? Это я.

– Саша?

– Всё хорошо. Всё хорошо мой любимый. Сейчас.

Верёвки быстро поддались титановому лезвию. Дальше парня пришлось буквально волочь на себе, и хорошо ещё причал для лодок не охранялся. Хотя, если подумать – воровать лодки местным точно незачем. Уложив Ростислава в одну из лодок, Саша мстительно обрезала привязь у остальных и отчалила в темноту.

Видимо, сработала ночная прохлада, да и ускоренная регенерация первых дней после перехода, так как уже возле устья реки Ростислав застонал и пришёл в себя.

– Саша, Сашенька… Я уже думал, что всё, потерял тебя.

– Вот уж нет, и не через такое прошли, – при этом Саша гребла, стараясь не смотреть на вконец разбитое лицо Ростислава и многочисленные синяки.

И так от его вида было плохо.

– Голова как с похмелья... сволочи. Надо было выждать, как запрут… А как тебя увели, меня словно перемкнуло, я вроде первых раскидал, а потом они меня толпой завалили. Что они с тобой сделали?

– Ничего не успели и пусть учатся теперь жить без шамана. Или ищут запасного. У него в хижине представляешь? Куча иномирного барахла, и от нас, и похоже из того, разбомбленного мира. Причём они сами не знают что, пистолет так вообще висит на стене. Представляешь? Рабочий, стреляет как лазер. И не знаю, говорят, если кого-то убьёшь, потом сниться будет, а я бы этого гада ещё раз десять пристрелила. И не говори, что женщине это не положено.

– И не буду. Ты у меня самая лучшая.

– Ту мембрану найти сможешь? Плевать, куда она нас вынесет и даже если моложе станем.

– Тут нам точно не жить. Найдут. Ох... сволочи, драться не умеют, но кулаки пудовые.

И снова низкие чёрные тучи обволакивали небо, временами накрапывал мелкий дождь. Нужную поляну нашли, хотя и не с первой попытки. Мембрана ощущалась как-то слабо, плюс несколько раз Ростиславу становилось дурно от боли. Наконец, вот она, нужная точка, и можно заметить оставшиеся на земле следы. С минуту оба стояли в обнимку, пока Ростислав смог отрешиться от боли в разбитом лице и рёбрах, поймал нужное настроение и подцепил мембрану.

Сразу стало хорошо, боль ушла. Будь Ростислав один – может, так и остался бы тут навсегда, настолько стало хорошо. Но с ним была Сашенька, и мысль о ней привела его в чувство, заставила закончить переход.

Первое, что оба почувствовали – это тепло. Ростислав понял, что у него ничего больше не болит. Переход удался. Дальше последовало дружное громкое:

– Ой!

Оба помолодели ещё сильнее. Саше теперь было лет тринадцать, самое большее четырнадцать, вместо длинной роскошной гривы волос, которую она не обрезала коротко даже во время их путешествия – две золотистые не очень густые косички. Ростиславу лет пятнадцать.

– Хорошо хоть не ребёнок, – Саша закусила губу от расстройства. – И плюсом буду считать, что волосы обратно отросли.

Ростислав огляделся по сторонам. Поляна, вокруг самые обычные берёзки Средней полосы России.

– Да, вот теперь мы точно застряли, так что ведём себя аккуратно. Хотя место мне пока нравится. А ещё. – он вздохнул, – здесь что-то странное. Я мембрану чувствую, но она какая-то… не та, в общем. Видеть вижу, а коснуться не могу. Дурацкое чувство, никогда такого не было, чтобы у меня способности отказали.

– Ничего. Прорвёмся. Не в первый раз. Пошли аккуратно знакомиться, куда нас занесло.

Глава 9

Двинулись наугад. Земля мягко пружинила под ногами, дышала теплом. Повезло, видимо, в здешних местах стояла погода хотя и не засушливая, но и дождей несколько дней уже не было, так что под ногами ещё не пыль, но и уже не грязь. Шагай и шагай себе, голубая чаша неба над тобой широка и просторна, живыми соками зеленеют берёзы на пригорках, в низинах буйно пробивалась трава, расцвеченная жёлтыми цветами мать-и мачехи. Жаль, недолго это длилось, дальше пошли овраги, их крутые склоны были покрыты уже смешанным еловым и берёзовым лесом, а по самому дну тянулись кусты. Зато в оврагах стала попадаться красная смородина, украшенная рубиновыми гроздями спелых ягод – утолить хоть как-то голод.

– Конец июля, возможно начало августа, – прокомментировала Саша. – Ну или чего-то вроде по-местному.

– Почему ты так думаешь?

– Смородина. У меня папа хоть и был человек богатый, моя бабушка всё равно по старой памяти и из удовольствия обзавелась садом. Всё лето там возилась сама, и меня обязательно к ней привозили. Так вот, смородина вызревает в конце июля.

– Ну… уже плюс. Как минимум месяц на обустройство у нас есть.

– И люди точно тут есть. Смотри, тропинка. И точно не звери притоптали к смородине.

По лесной тропинке шагали довольно долго, пока чаща не стала редеть, не завиднелась опушка. А там на большой прогалине посреди леса за невысоким забором из жердей – большой огород и старая изба в окружении сараев. Причём изба изначально была четырёхстенка, рассчитанная лишь на лето и осень, зимние сени к основному срубу пристраивали явно позднее.

– Люди, – Саша напряглась.

Раньше, может быть, она сразу бы кинулась к избе, но встреча с дикарями научила осторожности.

– И ещё странно. Жилой дом, огород пололи, куры в загоне и коза слышишь – блеет. А дыма нет, печь не топят. Давай так. Разденем пугало, а потом заглянем в избу.

– Согласна. Может, кто там болеет? Нечего его, – Саша нервно хихикнула, – совсем голым видом пугать. Хотя хоть одно преимущество, что я теперь мелкая и плоская как доска соплюшка. Низ повяжу, а сверху никто пялиться не будет.

Сразу после того, как ограбили чучело, перебрались через забор. Затаились за поленницей. Дальше Ростислав короткой перебежкой к ближнему сараю – Саша смотрит, готовая, если что заметит предупредить. Следом Ростислав следит, пока девушка перебирается к нему. От постройки и укрытия к следующему укрытию, пока не добрались к дому. И так, чтобы оказаться в мёртвой зоне видимости из окошек. Дальше Ростислав, пригнувшись, если кто ждёт ударить, ворвался в дом… И тут же позвал

– Сашенька, заходи. И у нас проблема.

Проблемой оказались две чумазые всхлипывающие девчушки лет четырёх, может чуть старше, в одних рубахах до колена дрожавших от промозглой сырости в давно нетопленой избе, и пожилая женщина в забытье на лавке. Женщина тяжело дышала, лоб весь в испарине – девочки пытались её укрыть чем-то вроде зимней шубы, сами сидели, закутавшись в другую такую же. Увидев людей, с рёвом кинулись к ним.

– Так, первым делом тепло. Слава, давай дрова коли. Печь я разожгу, вроде бабушка показывала как – вспомню. Но тут дров мало. Так, хозяюшки. Показывайте, где у вас топор, где что.

Девчушки практически сразу перестали реветь. Ну вроде бы теперь есть взрослые, всё наладится, и они знают, чего и как делать. Одна тут же пошла с Ростиславом, вторая показала, где у бабушки береста… и спички. Последнее Сашу порадовало особенно. Дом, огород и особенно печь могли принадлежать любой эпохе от Средневековья до современности, но спички вместо кресала явно намекали, что в здешних краях жизнь минимум на уровне девятнадцатого века. Раз коробок спокойно водится в деревенской избе посреди леса. Что интересно, в красном углу избы стояла полка с чем-то похожим на иконы, правда трудно было разобрать, всё старое и сильно закопчённое. Однако рядом стояла самая настоящая лампадка, что тоже намекало.

Когда Ростислав притащил первую охапку дров, в избе уже заметно потеплело. Дальше вдвоём они быстро натаскали воды из колодца позади дома, после чего Ростислав скомандовал:

– Так, давай пока вари кашу, а я пойду козу доить.

– Почему ты доить? – чисто машинально спросила Саша.

– А ты умеешь?

– Нет. Но похоже, придётся учиться.

– Придётся, но потом, а пока коза орёт как резаная, несколько дней не доили. Молоко пропадёт.

Дальше Саша наклонилась и тихонько спросила:

– А что с хозяйкой делать будем? У неё же натурально воспаление лёгких. Тут антибиотики нужны.

– Не знаю пока. Давай сначала поесть приготовим, накормим всех. Дальше тётку в чувство приведём и будем по месту думать.

Немолодой, но ещё крепкий и властный голос раздался, когда Саша как раз накладывала кашу по тарелкам – в первую очередь девчушкам, смотревшим на чугунок жутко голодными глазами, заодно думая, как попробовать накормить больную.

– Надо же, сподобилась дождаться. С Той стороны? Давно к нам никого не было.

– Вы очнулись? – тут же подошёл к ней Ростислав. – Вам надо…

– Я сама знаю, чего мне надо. Там, в красном углу, полка видишь? Под иконами. Дай оттуда шкатулку.

Ростислав подал, женщина открыла и достала из неё нечто вроде плитки шоколада, разделённой на десять квадратиков. Отломила один квадратик и вручила Ростиславу:

– Раствори в кружке тёплой воды, дай мне выпить. Принимать надо раз в сутки, причём всё время лежать в тепле и слабость от этого, сил шевелиться нет. Потому и тянула до последнего, да себя переоценила. Справитесь, пока я в себя приду?

– Справимся.

– Хорошо. Как в себя приду, так и поговорим. Да, Тася и Таша, вам всё покажут. Слушайтесь гостей. Поняли, девочки?

– Да, бабуля.

– И первое, покажите им ларь с одеждой. Хотя и лето, ночи у нас холодные, а им простужаться нельзя. Впрочем, таких как вы попробуй, заставь заболеть. Так. Лекарство готово?

– Вот. Возьмите, – Саша подала кружку.

– Хорошо. Проснусь… завтра, вряд ли раньше. Тогда и поем. Сейчас надо бы, но сил пока нет.

Женщина выпила то, что она назвала лекарством, после и в самом деле быстро уснула. Ростислав и Саша удивлённо на это переглянулись: одышка сразу стала меньше, да и испарина со лба текла не так обильно. Действительно, лекарство.

Дальше близняшки показали сначала ларь с одеждой – и новая загадка. Понятно, что всё ношеное, причём ручного пошива и как бы не из домотканых тканей. Но при этом на Сашу платье нашлось быстро и лежало оно не сильно глубоко. Как нашлись в соседнем ларе и башмаки, причём явно женские, на коже был узор. А вот на Ростислава тоже нашлись рубаха и штаны… Но не просто совсем в другом ларе, всё было упаковано с расчётом на долгое хранение и лежало намного дольше женских вещей.

Когда самые неотложные дела были завершены, ненадолго очнувшаяся больная накормлена, а близняшки уложены спать на тёплую печь, Ростислав и Саша вышли из дома на двор, в умиротворённую тишину летней ночи. Действительно уже начало заметно холодать – а ведь днём стояла та ещё жара. И всё равно было хорошо вот так стоять вдвоём в обнимку, когда вокруг безмятежно плывёт звёздная летняя ночь с таинственными шорохами и вздохами земли, с ласковым дыханием ветерка, пропитанного ароматами трав и цветов и бесчисленной россыпью звёзд над головой. Причём хорошо различимы знакомые два ковша Большой Медведицы и Малой Медведицы, буква «М» – Кассиопея, а если присмотреться, то можно найти Летний треугольник – три яркие звезды Вега, Денеб и Альтаир.

Сколько они так стояли – не понять, пока Саша тихонько не сказала:

– Почти как дома, да? Пускай и не наш родной мир.

– Ага. И странное чувство… что внезапно никуда не надо торопиться. Я вот только сейчас внезапно подумал. Пятнадцать лет не отвлекаясь подготовки – к тому, что я должен буду уйти. Год мы с тобой рвали жилы, чтобы просто выжить. И внезапно нам точно никуда не надо торопиться.

– Да уж. Мы тут лет на десять, не меньше застряли. И повезло, что вот так сразу удачно пристроились, – Саша неожиданно хихикнула: – Скажи мне кто год назад, что я буду счастлива крестьянской избе и труду на огороде – психом бы обозвала. Хотя признаю, что по сравнению с каменным веком условия просто райские.

– Повезло. Но заметь, ты помнишь, чего эта женщина нам сказала? Дождалась с той стороны. Получается, гости через мембрану тут уже бывали, и постоянно, если она их ждёт, пусть и нечасто. Да и речь для крестьянки с лесного хутора у неё слишком правильная.

– Думаешь, они знают про мембраны и смогут нам помочь найти дорогу? Кстати, руки у неё, обрати внимание. Они слишком ухоженные, не крестьянка. И ещё странность. Спички в доме, на чугунках – клеймо фабричное. А одежда из домотканой ткани. Почему? Кстати, что интересно – на меня башмаки нашлись, а тебе опять лапти плести.

– Ну последнее-то просто. Думаю, на тебя нашлось от дочери, если прикинуть – Таша и Тася её как раз бабушкой называют. Вот на меня одежда явно не от мужа, а от сына, скорее всего. Но где дети, и почему одежда на пацана лежала так глубоко, не знаю. Кстати, ещё факт в копилку. Я в доме видел самую настоящую детскую книжку с картинками, причём отпечатанную в типографии, и даже выходные данные есть. Я без разрешения трогать не стал, надо попросить посмотреть, что ли? И в сарае инструменты по хозяйству – тоже железные.

– Ладно, разберёмся. Пошли, холодно стоять. У тебя вон ноги уже совсем посинели. С утра делать лапти, и вообще вставать рано. Эх, привыкать к крестьянской жизни, – хмыкнула Саша.

На самом деле всё с утра вышло не так уж и страшно, так как они всё равно привыкли за последний год вставать рано. Это в теории тебя никто не гонит, сам себе хозяин, просыпайся хоть в обед. А на деле – без лампочки время у тебя всего до заката, а это не так много. На охоту сходи, дрова собери, мясо закопти, чтобы хватило на несколько дней и пока не стухло – ну или вставай, собирай лагерь и успей сделать дневной переход, чтобы успеть на новом месте приготовить место для ночёвки. Если проспал до обеда, то сиди голодный или трясись, что тебя ночью могут сожрать. Поэтому Саша была абсолютно искренна, когда сказала, что по сравнению с жизнью каменного века условия у них нынче просто райские. Воды с утра натаскал, завтрак приготовил – после еды есть даже время спокойно сесть, передохнуть и ничего не делать. При этом ничего страшного от этих минут безделья не случиться, ночью не замёрзнешь, а в непогоду без крыши не заболеешь.

Потому, когда из сладкой истомы лени Сашу вырвал чужой голос, она аж вздрогнула:

– Руки испортишь, девочка. Чего мазью заживляющей не пользуешься?

Саша резко обернулась. Женщина лежала всё там же на лавке, укрытая чем-то вроде одеяла, но взгляд сейчас был ясный и твёрдый, и вообще, ей бы пенсне сейчас и платье соответствующее – и точно самая настоящая фрау-воспитательница из какого-то дореволюционного института Смольных девиц, такие же седые волосы и всё подмечающий орлиный взгляд. Но тут впечатление сбили девочки, кинувшиеся к ней.

– Бабушка! Ура!

– Тихо, егозы мои. Для начала кто тут за хозяев оставался, а показать всё забыл? Таша, ну ка покажи тёте, где у нас крем. А Тася пока мне даст тарелку. Так, бери, девочка, мазь и запомни. Этим, если помогают, раз в день на ночь. А тебе три раза в день. Не меньше, и чтобы потом пять минут не мыть руки и ничего ими не делать. Иначе испортишь, ты вон девчонка молодая, а к двадцати годам иначе руки как у бабки от работы будут. Да, зовут-то тебя как?

– Александра.

– Сашенька значит. Или Санечка? Хорошо, Саша. А твоего молодого человека?

– Ростислав.

– Ага, Слава. А меня Наина. И завари мне после еды моего лекарства.

Поговорить с женщиной не получилось, после лекарства она то ли изображала, а может, и в самом деле накатила слабость. Немного пообщалась с внучками, почитала им сказку, а когда с огородов вернулся Ростислав – уже спала.

– Как больная? – спросил он. – Смотрю – лучше? И даже в одеяло не кутается, озноба точно нет.

– Лучше. Очнулась, сказала, что её зовут Наина. Больше ничего, – и пользуясь тем, что младшие девочки спят, поделилась: – Всё страньше и страньше. Как говорила Алиса из одного мультика. Она спросила, как меня зовут – и сразу Александру сократила не до Алекс, а до Санечки и Саши. А твоё имя до Славы. То есть им наши имена не кажутся чужими.

–Одной странностью в копилку больше, – вздохнул Ростислав. – Кстати, буквы на клеймах и название книжки – самая натуральная кирилица, хотя и не совсем наша. Тоже интерерсно. Ладно, дождёмся, пока она оклемается. И чем дальше, тем сильнее ощущение, что мы тут такие не первые, а она что-то вроде сторожа на входе. Но почему одна и при ней всего две девчонки… не знаю.

– Кстати, идея. Помнишь ты сказал. что нас из того разрушенного мира как выпихнуло? И в том каменном веке мы не первые. Словно…

– А ведь да, словно установка Колычева работала. Может быть. Если окажется, что гости сюда приходили оттуда, и они как-то смогли стабилизировать дорогу… Не знаю. Надеюсь, что здесь кто-то остался, кто в этом понимает, если нас не просто случайно сюда закинуло, а по готовому туннелю между измерениями. Как эта Наина очнётся, у неё и спросим.

– – Конечный полустанок на конце длинной железной дороги, и мы надеемся, что здесь есть матер по ремонту провозов, – вздохнула Саша. – Глупо… Но у меня первый раз за год появилась надежда, что есть шанс вернуться к нам домой.

В делах и заботах прошло ещё дня три. Саша занималась домом. Ростислав возился на огородах, попутно гоняя с выпасом небольшое стадо коз, но старался далеко не уходить. Потому-то возвращаясь в очередной раз и успел вовремя. Уже подходя к дому, услышал неразборчивые вопли. Причём видеть Ростислава не могли, он шёл с обратной стороны двора от леса, а орали где-то у крыльца.

– Где бабка? А ну, пусть отдаст. Все знают, что неё есть запас волчьего табака!

Ростислав ощерился, подхватил воткнутый в колоду топор-колун и крадучись пошёл в обход дома. Выглянув за угол, мгновенно оценил ситуацию. На крыльце, сжимая вилы замерла Саша, за её спиной спрятались Тася и Таша. Напротив стоял какой-то мужик откровенно бомжеватого вида с засаленными нечёсаными патлами и визгливо кричал. Кроме визгливого был ещё один человек, тощий мужичонка с крысиной физиономией и жиденькой бородёнкой. Аккуратненько, по шажочку, обходил крыльце по дуге, явно намереваясь зайти и напасть сбоку.

– Идите отсюда, пока вилами не приложила, – спокойно предупредила Саша.

– В это время за её спиной показалась Наина и ответила:

– Волчий табак вам не нужен. Я даю его только тем, кому он крайне необходим. И только на крайний случай, а вы, смотрю, вполне здоровы и не нуждаетесь. Напомнить, что я несу ответственность перед имперскими властями за каждое его применение?

– Так он нам как раз очень нужен, – хохотнул визгливый. – Все в округе знают. У тебя есть. Поэтому давай сюда всё, чего есть.

Вячеслава заполнила холодная ярость. Ну понятно, чем зарабатывает Наина. Видимо, выращивает местный аналог морфия и разных прочих лекарственных трав. Не зря у неё на огороде куча растений, которые Ростислав не узнал, но высажены аккуратно. И как на Земле, за такие препараты врач строго отчитывается, а ещё его можно использовать как наркотик. Для себя или на продажу – неважно.

– Отдай сама, по-хорошему, а то мы и по-плохому попросить можем, вона твою девчонку…

– А может вам яйца оторвать? Сразу и обрублю, – Ростислав вышел из-за угла, больше не скрываясь и поигрывая в руках топором. – Рискни, кто первый? – и пусть бесполезно в бою, но красиво махнул так, чтобы свистнул воздух.

– Это кто тут такой храбрый? – визгливый обернулся.

Посмотрел на Ростислава презрительно. Ну да, он мужик довольно здоровый, а Ростиславу сейчас пятнадцать лет, а учитывая откат возраста назад – нет в нём сейчас той мускулатуры, которую набирал в армии. Ростислав ощерился: кроме памяти тела и мышц есть сознание и опыт. А судя по тому, как оба грабителя двигались – не бойцы, так, что-то вроде бомжей и гопоты, решивших по пути ограбить одинокую старуху.

Шаг вперёд, со смещением чуть в сторону – уйти от ещё только начинающегося замаха кулаком, самому инерцией-массой тела усилить удар топора… Разве что лезвием бить Ростислав не стал, удар вышел обухом в живот. Визгливый не ожидал, что паренёк нападёт первым, с глухим возгласом сложился пополам. Не останавливаясь, Ростислав нанёс удар ступнёй по голени крысомордого чуть ниже колена – это очень больно, особенно если знаешь, куда бить. И сразу подсечкой сбил завопившего мужика, сел к нему на спину и ухватил голову так, чтобы оба грабителя поняли – резкое движение, и крысомордому сломают шею.

– Ах ты гадёныш, сопляк, – разогнулся наконец лохматый-визгливый.

– Усвоил? Или мне ему шею свернуть?

Мужик под Ростиславом заскулил.

– Хорошо. Мы уходим.

– Тогда отошёл к ограде, и я его отпущу.

Ростислав подождал, пока бандюган отойдёт, и резким движением соскочил с крысомордого. Тот сразу откатился в сторону, зато его подельник ощерился гнилыми зубами, выхватил из-под одежды чего-то вроде заточки:

– Смешно? Урою, сопляк. И девку твою на двоих…

– Не усвоил, – печально вздохнул Ростислав.

Резким движением подхватил стоявшую у сарая толстую и длинную жердь, приготовленную для ремонта забора. Если умеючи, то опаснее топора. Лохматый мужик кинулся в атаку и сразу получил со всей силы тычок в сгиб руки с ножом, потом удар в грудь. Чего-то треснуло, кажется, Ростислав сломал ему ребро.

– Пошли отсюда. Ещё раз сунетесь – убью.

С руганью и стонами, оба грабителя пятились задом, оказавшись за забором, обматерили хозяев и хромая ушли. Ростислав проводил их взглядом. К нему подошла Наина и негромко, чтобы услышал лишь он, спросила:

– Пожалел? – при этом в голосе послышались… осуждающие нотки?

– Ну не при девочках же? Чуть отойдут, догоню.

– Только чтобы тела не нашли. Сможешь?

И сунула парню в руку нож, тот аж присвистнул от удивления. Широкий нож очень хорошей стали, с таким ходят охотники на серьёзного зверя. Или на человека. Хорошо, так проще. Про охрану границы в Карелии рассказывали официально как про героев, а неофициально… Случалось всякое. Иногда через зону отчуждения просачивались до зубов вооружённые банды охотников за сокровищами, а главным принципом пограничников, не раз проверенным кровью как на границе, так и после выбросов Петли, что на Полуостров и обратно не должен пройти ни один человек.

– Обижаете. Даже с собаками не найдут. И не беспокойтесь, не первые. Я своё от первого трупа уже давно отблевал.

– Хорошо. Тогда как вернёшься, сядем и поговорим. Давно пора.

Глава 10

Непонятно, чего оба грабителя так испугались, но бежали от дома прочь они резво, так что провозился Ростислав довольно долго. Домой он вернулся, когда красный летний закат уже освещал подворье как пожаром. Дальше сразу поговорить не вышло, укладывали спать младших девочек. Не сговариваясь решили, что им лишнее знать не положено, а любопытные близняшки обязательно попытаются подслушать. Разговаривать сели, когда луна, верная спутница летних ночей, вовсю уже сыпала серебряный свет на окружающий лес, горницу и подворье рисовала взору загадочные картины полумрака, дополняемые воображением. И тут же Наина снова удивила. Достала вроде бы обычную восковую свечу, зажгла – но та загорелась настолько ярко, что осветила избу не хуже электрической лампочки. Лукаво посмотрела на изумлённых Сашу и Ростислава, сидевших по другую сторону стола и с многозначительной усмешкой сказала:

– Ну давайте знакомиться, гости далёкие. Давно, со времён моего деда никого у нас не было. Я в тот день изрядно удивилась, когда Ворота почуяла. И даже досада взяла, как же так – всю жизнь ждала, а как срок службы пришёл, то исполнить не могу. Потом смотрю, а вас всё равно сюда притянуло, как в наших летописях записано. Да я и без Ворот поняла бы, вы с Той стороны. Вон на свечу смотрите вроде как на штуку удивительную, но не диво дивное. Значит, видели нечто похожее, но не такое. И сколько вам там лет на самом деле? Не спорьте, я же вижу. Вы друг на друга не просто с любовью смотрите, но и как любовники. Только тебе рано, девочка, у тебя недавно взрослая женская кровь-то пошла. Сколько вам на самом деле, птенчики? Больше, но не так, чтобы сильно, угадала? Настоящий в вас задор, от молодости души, а не от второй молодости тела.

Ростислав и Саша невольно переглянулись и ответили почти одновременно:

– Мы на десять лет старше, мне было двадцать шесть.

– У нас не свечи, у нас это лампочка. Ну вот как бы объяснить, она от электричества, это…

– Я знаю, что такое электричество. Но это не здесь, на Верхнем ярусе, а у нас такое не работает. Ну а мы с внучками, наверное, – Наина вздохнула и побарабанила пальцами по столешнице, – последние из рода привратников. Пять столетий назад, ещё до Разделения, мой род был поставлен помогать тем, кто приходит через Ворота. Они же по большей части, как и вы, без всего через них проходят. Проходили. Редко и только поначалу они ходили и сразу помногу, говорят с оружием и бронёй даже. Могучие, знали и умели намного больше нас сегодняшних, а уж тогда, сотни лет назад… Но одетым и с вещами оказалось ходить сложно. А вот так – сколько угодно, ходи туда и обратно спокойно сколько хочешь. Тогда и встали привратники, встречать гостей, сразу накормить, одеть и согреть, особенно зимой-то. Много нас тогда было, большой род. И не один лес, всё вокруг нашей семье принадлежало. Ходили очень много, почитай по записям каждый месяц кто-то да бывал. Тогда ещё не с императорами, а просто с королями на равных гости держались, за это и поставлены были привратники – встречать уважаемых гостей. А дальше как раз двести лет назад разом несколько тысяч пришло. Странные какие-то, нормально ничего объяснить не могут, про огонь с неба ерунду несут. Впрочем, и у нас не лучше, как раз Разделение случилось… Как смогли – гостей обустроили, хотя холопы Вронских, которые по местным деревням живут, давно и не подозревают, что потомки людей с Той стороны. Да ещё во времена моего деда странный человек пришёл, дикий, сумасшедший какой-то, чего-то непонятное лопотал. Но мы его не смогли выходить, он зимой прошёл. Пока ощутили, что Ворота открылись, пока его нашли – промёрз он сильно.

Ростислав и Саша опять переглянулись, но оба поняли мысль друг друга и так, без слов. Догадка, что именно тот, разбитый мир и построил постоянную дорогу сюда оказалась верна. Но знания и машины перехода остались там и отсюда недоступны. Двести лет, беженцы, и без какой-то технической базы, если как сказала Наина, даже сейчас они не умеют то, что гости делали уже пятьсот лет назад. Саша уткнулась в плечо Ростиславу и не стесняясь заплакала:

– Навсегда. А я до последнего надеялась…

Наина смотрела на них выжидающе, так что Ростислав поторопился объяснить:

– Больше никто не придёт. Они уничтожили друг друга. У них случилась большая война, после которой в их мире лишь развалины. Видимо, от войны кто мог – бежал к вам. Многие также осели в соседнем мире, через который идёт дорога оттуда сюда. Но они там одичали, бегают с каменными копьями и одеваются в шкуры. И приносят в жертву чужаков, если бы не храбрость Сашеньки – то нас бы там убили. Нас схватили, но она смогла бежать и освободила меня. Павел Осипович был прав… в своих теориях.

– Их мир? – пристально посмотрела Наина, взгляд у неё теперь был – по струнке выстроиться и честь чтобы отдавали. – Так откуда вы, голубки? И кто такой этот ваш Павел Осипович?

– Далеко. Безумно далеко… – прошептала Саша.

Плакать перестала, просто сидела, положив голову на плечо Ростиславу.

– Я могу объяснить лишь примерно, я и сам понимаю так себе. Наш мир… в общем, у нас это называется мембраны, мы умели... умеем их открывать и закрывать, но пока не особо разбираемся. Так, самое большее выяснили правила перехода – как раз то, что проходить надо голым, иначе рискуешь, что из лета тебя сразу в мороз выкинет. В общем, у нас это считается опасной штукой, от которой стоит держаться подальше. А Павел Осипович Колычев – это был друг моего отца, один из величайших учёных, который как раз пытался разработать теорию перехода между мирами. Вот от него что-то да нахватался в теории. Когда мы попали в мембрану, у нас дома ещё не научились точно управлять переходом, как ваши гости. Каждый раз дорога открывается случайно, и шансов вернуться именно домой считалось… почти никаких.

– Мы мой день рождения праздновали, на озере, подальше от всех, – негромко сказала Саша. Вроде и Ростислав всё объяснял уже, но она не могла молчать, тоже хотелось выговориться. – А тут пожар, со всех сторон. Вот Слава и рискнул. Лучше вот так, через мембрану, чем сгореть. Но я надеялась, что может быть когда-нибудь, хоть небольшой шанс... что мы вернёмся.

– Мы ходили из мира в мир больше года. И всё время как-то неудачно, вы вообще первые люди, которых мы встретили. А ещё мы теперь навсегда у вас. Я так понимаю, те, из разбитого мира, они как-то разобрались с мембранами, смогли связать… Может – три мира, свой, тот где мы встретили дикарей и ваш, может – больше. А потом у них началась война, всё начало разрушаться. Павел Осипович выдвинул теорию, что иногда в соседних мирах может смещаться течение времени. То есть в целом на длинном отрезке срок один и тот же, но на коротком отрезке в несколько столетий то в одном мире время может течь быстрее, то потом другой его нагоняет. Вот мы эту теорию и проверили. В том разбитом войной мире прошло меньше ста лет, там всё разрушается, но не так, чтобы сильно долго. У вас – двести. А у дикарей, думаю… не знаю сколько. Но точно сильно больше двухсот, они давно забыли, откуда пришли. Уверен, они тоже потомки тех, кто бежал от войны, но одичали. Не просто так они говорили, что мы не первые такие пришли из «поляны Предков». Но это значит, что ворота оттуда в ваш мир только на вход. Значит не зря, когда мы к дикарям из разбитого мира шагали, я ощутил, как меня словно толкает чего-то. Какие-то установки перехода там видимо ещё работаю… автономно. Раз мы убедились, что теория про разную скорость времени точно верна, нужно специальное оборудование, чтобы перейти из мира с медленным временем в мир с более быстрым. Но у вас точно ничего и близко нет, а я в этом не разбираюсь вообще.

– А ещё у тебя пропали способности видеть Ворота, – неожиданно ухмыльнулась Наина, глядя, как Ростислав смущённо уткнулся глазами в стол. – Да ладно, я на твоём месте тоже бы молчала, что я привратник. И сразу скажу: пропало – это скорее всего из-за эффекта обратной молодости. Тоже есть в наших записях. Случался с теми, кто слишком часто ходил через Ворота, а вы, я так понимаю, год то туда, то сюда скакали, вот с очередным скачком и перенапрягся ты. Да ты не переживай, одно ушло – другое пришло, раньше всегда оказывалось так. Но вот какой талант тебе взамен пришёл, я не знаю. А теперь давайте думать, что нам делать. И мой долг как привратника, и не спорить – долг за мою жизнь и внучек.

– Да чего тут думать? Жить, как минимум лет пять, пока не повзрослеем оба. Во сколько у вас тут взрослыми считаются?

– Авось как-то да сложится? – осуждающе посмотрела Наина. – И как вы с таким подходом руки-ноги целы, да голова на плечах? Просто жить? Про остальное не подумал заранее? Учти, вокруг деревни холопов Вронских. Нет, они клан в целом нормальный, не обижают, но точно хочешь холопом стать? Вроде и хорошо, клан своих холопов защищает, только защита, она ведь цену имеет. И не думаю, что такой, как ты её платить готов. И за Сашу свою подумай. Ещё учти, что формально-то вы свободные, даже не государственные холопы, а вольные люди. Если кто узнает, что вы с Той стороны, да захочет на вас лапу наложить…

– Признаю, что я баран, – Ростислав виновато опустил голову, – и в ваших делах не разбираюсь. Да, в таких делах закон – тайга, а прокурор медведь.

– Кстати, вот по языку вас, что вы чужаки, махом определят. Говорите складно, а всё не так, как местные.

– Да поняли мы, поняли, – заступилась Саша, так что её косички разлетелись в разные стороны. – И что вы лучше нас в местных делах понимаете. Что делать надо?

– А завтра прямо сходите к старосте села ближнего. Это мы тут на отшибе живём. Волчий табак, ну да вы видели, как он меня на ноги поднял, и ещё кое-какие травки у нас растут, на это и живём. Они только на моей земле растут, ну ещё за пользование лесом деревня приплачивает, ну и помогают, мы же тут без мужской руки, – Наина вдруг нервно дёрнула щекой и опустила плечи. – Муж мой с сыном на ярмарку поехали в Кологрив, это город наш ближайший. А я осталась, дочка простудилась, мать вот этих двух, – она бросила взгляд на печь, где лежали внучки. – Никогда такого не было, чтобы нижние, да ещё на город и в ярмарку нападали.

Дальше женщина взяла себя в руки и закончила уже прежним твёрдым как железо голосом: мол, так решила, будьте добры исполнять.

– Я точно знаю, муж и сын погибли, есть у нас такое свойство, свою кровь чуять. Но это я знаю, а тела тогда так и не нашли, да там многих не нашли. Ещё нижние нередко набеги делают – рабов захватывать. Мало кто из рабов выживает, но некоторым даже, бывало, удавалось сбежать и вернуться. Так вот, ты будешь моим внуком. Отец твой бежать сумел, потом жил на другой из Земель, не смог сразу вернуться. А дальше здоровье после плена слабое, осиротел ты, но денег тебе отец оставил и сказал, куда ехать. Вот ты и смог добраться. Сашенька, по-хорошему тебя сестрой бы сделаться его, но вы меня за это прибьёте, – Наина хмыкнула. – Будешь официально обручённой невестой, по нашим законам – этого достаточно войти в род будущего мужа. Оба осиротели и ко мне отправились в поисках лучшей жизни. Это и вопросы снимет, чего вы чудно говорите, и местной жизни не знаете. Мы – привратники, потому всем, кто с Той стороны пришёл немного родня. Возьмёте Ташу, она поспокойнее и более разумная у меня, с ней сходите. От меня официально бумагу отнесёте, что признаю внука и его невесту, а заодно на проверке Таша докажет всем, что не обман, и ты моей крови. Согласны?

Ростислав и Саша переглянулись. Дальше парень взял ладонь девушки в свои и ответил за обоих:

– Согласны.

В принципе, для него и выгода Наины была очевидна. В одиночку пожилой женщине с двумя малолетками тяжело, особенно зимой. Ну и опять другие грабители могут наведаться. А тут и мужчина в доме, и Саша тоже взрослая и поможет с хозяйством. Для них же – легализация, явно Наина не простой человек. И не только оговорки про историю привратников, но и «лес тоже моей семье принадлежит» – сказано не просто так.

Хотя и запланировали сходить прямо с утра, вышли не раньше середины дня. Виноваты были и ряд крестьянских дел, которые нельзя было отложить на потом, и то, что Наина только утром сообразила, что Ростислав ходит в самодельных лаптях не просто так по своему желанию, а они не нашли мужскую обувь. Но её доставать пришлось из дальнего угла. Наконец-то собрались.

Идти было хорошо. Синее небо с лёгкими клочками облачков расстилалось над макушками деревьев и протекавшей неподалёку речкой – по ней и надо было спускаться, деревня располагалась как раз недалеко от устья притока. Над головами медленно катился ослепительный шар летнего солнца, посылавший ласкающую теплоту на лес и людям. Речка, искрясь, бежала по мягкому ложу, обрамленная бахромой прибрежного камыша и кружевами из листьев и цветов жёлтых и белых кувшинок. Высокие деревья, столпившиеся по берегам, кивали тихонько путникам своими верхушками. Со всех сторон нёсся смешанный гул обычных лесных голосов, весёлый, задорный дневной гул. Идти так и идти.

И тем неожиданнее оборвался лес и начались казавшиеся бесконечными поля пшеницы. Какое-то время они шли уже по самой настоящей грунтовой дороге, разделявший поле и реку, одни. Наконец, их догнала телега, запряжённая самым натуральным здоровенном битюгом-тяжеловозом. Ростислав мысленно поцокал языком, что если здесь и аналог девятнадцатого века, то сильно отличается. На их родине такие лошади появились как результат селекции не раньше середины двадцатого, до этого крестьянские лошадки были мелкие и больше похоже на рослых пони. И даже для двадцатого века битюг был на редкость здоровый, по крайней мере, настолько больший стог сена, наваленный на телегу, обычная лошадь бы не потянула, а эта тащила без надрыва.

Возница тем временем поравнялся с ними, тормознул телегу, с хмурым видом спрыгнул на землю и обратился к младшей девочке:

– Здравствуй, Таша, что-то случилось с бабушкой? И это кто с тобой?

Девочка отвечала серьёзно, ведь её отправили как взрослую:

– А это Слава, мой брат. И Саша. Его невеста. Нас бабушка к старосте послала, чтобы он за-пи-сал.

После этого мужик соизволил обратиться к парню с девушкой:

– Ну здоровы будьте. Говоришь, брат её? У Наины ещё внуки есть?

Отвечал Ростислав как научено, хотя и не понимал пока половины смысла.

– Двоюродный брат. Ростислав зовут. А это моя невеста, Саша. Внук я бабушке Наине. Старшего её сына. Мы на другой Земле жили, всё никак не могли сюда перебраться. Со здоровьем у отца нелады были, откладывали да откладывали. А тут его лёгочная лихорадка совсем скрутила, он, как умирал – и сказал: здесь пропадёте, потому бери всего, чего накопили и к бабушке. Вот, взял мою Сашеньку, мы помолвлены, и поехали. Долго, но добрались.

Мужик неожиданно посветлел лицом, пропала вся недоверчивая хмурость. Он перекрестился и сказал:

– Отмолила Наина своего Андрея, спасибо тебе, Господи. Пусть не самого Андрея увидеть, так хоть внука обнять. И чтобы мужчина в семье наконец-то. Ступайте, староста на месте, Таша знает куда. А Наине привет передавай привет от Богуслава, да спроси: не надо ли чего помочь? Ты не стесняйся, парень, ты хоть и мужик в семье, а помощи у соседей просить не зазорно.

– Спасибо, дядько Богуслав.

Мужик запрыгнул обратно на телегу, взмахнул вожжами, и телега двинулась дальше, обгоняя пешеходов. Почему он не предложил подвезти, стало понятно, когда уже на ближайшем перекрёстке телега свернула куда-то в сторону от реки. Впрочем, идти пришлось не так уж и долго. Границей деревни была невысокая ограда сделанная из жердей и кольев, чисто для того, чтобы скот и всякая домашняя живность не выбирались из деревни и не вытаптывали, скрипучие ворота околицы были не заперты. Дальше полоса огородов и новая утлая огорожа, за которой уже шли добротные дома-срубы. Ростислав ждал, что никого не будет, всё-таки рабочая летняя пора, и все крестьяне должно находиться в поле на работе, но на его удивление народу оказалось довольно много. Видимо многие возвращались на обед домой, так что кто гости такие, спросили их ещё не раз. Да и младшие ребятишки играли на улицах и тоже провожали любопытными взглядам, разве что здоровались только с Ташей, к чужим старшим им обращаться было явно не положено.

Дом старосты вызвал новый культурный шок. Два совмещённых сруба – жилой и административный – выглядели как натуральный сельсовет из кинофильмов прошлого века. Да и внутри – самый обычный конторский стол, шкафы для документов, вместо портрета Ленина – портрет какого-то местного правителя в парадном мундире с лампасами и всякими медалями. Сам староста, начавший полнеть и лысый как колено мужичок тоже запросто со своей кипучей энергией сошёл бы за председателя сельсовета, возглавляющего колхоз имени «Зари коммунизма». Услышав версию, рассказанную Ростиславом, и прочитав официальное прошение в двух экземплярах, написанное Наиной, достал из шкафа булыжник, размером с кулак, натёр каким-то маслом из флакона с той же полки. Вручил Таше и сказал:

– Подуй на него.

Камень после этого засветился ровным голубым светом. Когда староста взял у девочки камень, свет немедленно стал красным, пускай и с редкими зелёными искрами. А вот стоило его взять в руки Ростиславу – то снова голубой, хотя немножко зелёных искр и было. Но старосту это удовлетворило:

– Ага, вижу, кровь Андрея в тебе сильнее, чем кровь матери, – дальше вручил камень Саше. У неё он засветился зелёным с обильными голубыми искрами. – Надо же, – удивлённо поднял бровь староста. – Повезло тебе, парень. Твою невесту род уже сразу принял, до свадьбы ещё. Редко так случается. Ну и хорошо. Значит, хорошо подходите друг другу, – он хитро улыбнулся и подмигнул. – Ух через пару лет на вашей свадьбе гулять будем.

Саша и Ростислав переглянулись. У обоих была одна и та же мысль: ну бабулька, ну пройдоха старая – как-то сумела всё организовать и сделать. Тут староста как раз забрал камень и приложил к обеим листам прошения. На обеих бумагах тут же появилась самая натуральная гербовая печать. Один лист он убрал в шкаф. Второй отдал Ростиславу:

– Всё, прошение зарегистрировано и принято. Сообщение в Родовую палату уже ушло, живьём бумагу вашу с оказией отправлю, и тогда же сразу официальное подтверждение тоже на бумаге заберу. А свой Наине отдашь. Да, ты вот ещё, парень, надо помочь – проси не стесняясь. И ещё. Ремеслу какому обучен? Чтоб, значит, какую работу тебе подкинуть. А то одним лесом да огородом тяжело жить.

– На старом месте кузнечному делу учился.

– О, кузнечное – это хорошо. Вот что. У нас кузнец наш, Никифор, мужик требовательный, суровый, но мастер каких поискать. Я с ним поговорю и предупрежу, пусть тебя попробует. Но дальше уж сам, сможешь его уговорить к себе взять…

– Спасибо.

Когда они вышли на улицу, Саша осторожно, но и с восторгом спросила:

– Ты и кузнецом работать умеешь?

– Да чего я только не умею, – отмахнулся Ростислав. – Определённый минимум знаю, немного в кузнице работал. Я с кузнецом хочу поговорить, потому что кузнецы заодно в деревне и за механика, а такого легче уговорить чего-то новое попробовать. В конце концов попаданец я или нет как в книжках?

– Попаданец, – хихикнула Саша.

– Ну а если попаданец, мне положено прогресорствовать. Вот и хочу улучшить наши с тобой бытовые условия. Но в одиночку это нереально, так что надо уговорить кузнеца.

Они заболтались, так что Ростислав не заметил, как из-за какого-то забора появился парень, приметно его ровесник и бросил кусок засохшей земли. Попал Ростиславу в грудь, вышло не столько больно, сколько обидно. Накатило чувство опасности, и тут же спереди и сзади дорогу перекрыла ватага парней-подростков. Четверо спереди, шестеро сзади. Зачинщик драки ухмыльнулся:

– И что за чужак у нас тут? Да ещё с девочками? Небось не твоими…

Ростислав сощурился. Ну понятно, местная шпана, которая прослышав про новенького в деревне, тут же решила «указать ему место». Что интересно, взрослых не видно, но не заметить происходящего они не могли. Такая «прописка» в норме вещей? Хотя вряд ли тут допустят коллективного избиения – не дураки. Вокруг тайга, а обиженный может и отыграться. И не зря паренёк продолжает сыпать оскорблениями, чтобы Ростислав ответил. Дальше против него выставят бойца из ватаги. Но авторитет можно завоевать и другим способом.

– Главное, никого не покалечить, – буркнул себе под нос Ростислав.

Несколько шагов вперёд, пока задира не сообразил, что идёт не по сценарию. Дальше Ростислав без предупреждения нанёс «двоечку» кулаками в живот и в печень. Следующему – подсечка и добивающий локтем. Третьему бросок через бедро – паренёк хорошо приложился о землю, не опасен. Последний наконец понял, что дело пошло не так, замахал кулаками – и получил в них ногой. Ростислав успевал спокойно ударить и в грудь, но был риск, что можно сломать рёбра. А так всего-то у паренька ушиб кисти.

Тут же Ростислав метнулся в сторону второй компании, перекрывавшей отступление – пока они растеряны, накостылять и им. И внезапно увидел, как в руке у одного из пареньков формируется самый настоящий сгусток огня. «Вашу мать, и здесь маги!» – думал Ростислав эту мысль уже в движении, подхватив здоровенный камень и метая магу в живот. Сам же лихорадочно просчитывал траекторию, если маг перетерпит боль – уйти самому и отпихнуть девчонок…

– Стоять! Прекратили! – раздался мужской голос. – Силён ты, парень. Готов зимой во взрослую стенку позвать. Но с камнем это уже лишнее. Одно дело – кулаками…

– И другое дело – бросаться огненными сгустками в уличной драке, – буркнул Ростислав.

– Что ты сказал? – мужика как будто подменили, мгновенно всё благодушие с него сошло.

– Я сказал, что готов честно на кулаках, пока меня не пытаются поджарить магией.

– Он? В которого ты камнем попал?

– Да.

– Фёдор, иди-ка сюда. К старосте сходим, – после чего уважительно обратился уже к Ростиславу: – Ну парень, если ты не ошибся – у тебя, как и у твоей бабки, счастливая рука. Это надо же, свой огневик на деревню… ладно, Наине от нас поклон и поздравления. Эй, Фёдор, чего телепенишься? Пошли, говорю.

Всю обратную дорогу Саша посмеивалась на то, какими восторженными глазами смотрела Таша и как гордилась, что братик Слава сразу четверых одолел. И как Ростислав от этого смущается.

Глава 11

Выслушав отчёт о посещении старосты, Наина всплеснула руками:

– Ох я дура старая и забывчивая. Вы же ничего не знаете. Вам библиотеку-то я не дала. А теперь надо срочно, иначе спросят вас, откуда и как путешествовали – вы и сказать ничего не сможете.

Саша и Ростислав были потрясены, когда выяснилось, что один из сараев оказывается самая настоящая библиотека с кучей книг по истории, географии и прочему. Саша немедленно отыскала по глобусу на корешке атлас по географии… И тут оказалось, что переход дал в полном объёме лишь знание устного языка.

– Да, это прокол, – буркнула девушка. И с трудом разобрала: – «География для детей». Слава, мы правы. Они и в самом деле наши родственники.

– Ага. Только надписи с ятями сплошные. Но похоже, не наша дореформенная, просто здесь реформа по-иному пошла. Наина, а букварь у вас есть?

– Всё есть, вон на нижней полке второй справа возьмите. Ну и если чего срочного, я вам прочитаю пока.

К счастью, первое впечатление оказалось верным, здешний алфавит был роднёй привычному для Саши и Ростислава русскому. Писали они по местному, как освоились, по словам Наины, с чудовищными ошибками, но читать уже через неделю получалось достаточно бегло. Вдобавок здешние яркие свечи-лампочки были хотя и не дешёвые, но и не такой уж экзотической уникальной редкостью. Запас у Наины имелся достаточный, поэтому отныне каждый вечер, закончив с делами, Саша и Ростислав уходили читать.

Этот мир оказался странным и невозможным, но он существовал. В нём действительно имелась магия, но изначально она не перекрывала технику, скорее развивалась как дополнительная технология. При этом ряд событий оказался до пугающего близок, вроде Римской и Византийской империй или Крестовых походов. Закат и гибель Киевской Руси под нашествием, а потом возвышение Москвы и Московского княжества. Отличия случались лишь в именах и мелочах. Вместо Батыя вёл монголов другой внук Чингис-хана, ту же Америку открыл не Христофор Колумб, а Джованни Каботта и на пятнадцать лет позже. Зато заселять новый континент стали намного быстрее и активнее, так как магия позволяла делать сразу крупные корабли. Да и путешествия через океан принесли ряд открытий, в том числе навигацию по магическим маякам в океане, которые можно было привязывать к определённой точке без всякой суши. Но то ли слишком активное применение магии маяков по всему миру, а возможно и чего-то ещё привели к тому, что Наина называла «Разделением».

Примерно в середине восемнадцатого века континенты треснули и взлетели в воздух, при этом стала из ниоткуда появляться новая суша. То ли магия, то ли ещё чего-то кроило и меняло планету по своему усмотрению. На счастье людей, пострадали лишь непосредственно территории, по которым пришлись разломы-трещины, всё остальное всего-то легонько тряхнуло. И буквально через несколько дней обнаружили, что мир теперь устроен иначе. Он состоял отныне из парящих островов и континентов, от небольших, размером с Мадагаскар, до огромных не меньше Австралии, часть поверхности океанов превратилась в сушу. Как с летающей земли не стекала с концами вниз вода и не сносило почву, Саша и Ростислав не поняли. И больше того, на особо крупных парящих континентах имелись самые настоящие внутренние мини-моря и мини-океаны. Некоторым, как той же Японии, в чём-то даже повезло – из острова посреди моря вместе с корейцами они оказались на самостоятельном континенте, вдобавок с одного бока бывшее Японское море, которое стало действительно чисто японским, а с другого вместо Тихого океана теперь простиралась земля, перемешанная небольшими морями.

Второй особенностью стали уровни. Летающие континенты чётко располагались на двух уровнях, которые назвали Верхний ярус и Средний ярус. Не перекрывая друг друга, они парили с разницей по высоте полтора-два километра. И при этом сохранилась сама планета, включая горы, чьи вершины теперь стали вровень с небесными островами, иногда совсем недалеко от летающих континентов, названых «Землями». Больше того, оставшаяся внизу поверхность планеты не была покрыта лавой или ещё чем-то. Наоборот, словно с неё просто содрали мир людей, вернув в первобытное состояние, как сто тысяч лет назад. Увы, природа внизу уцелела ненадолго. Поскольку летающие континенты перекрывали поверхность отныне почти на сто процентов на «отметке ноль» царил вечный полумрак и лютая стужа. На экваторе и то температура была около нуля в середине лета. Зато новое устройство мира подстегнуло развитие воздухоплавания.

Ну и вишенкой на торте стало, что магия никуда не пропала, но тоже разделилась. На верхнем уровне царила технология с минимальными вкраплениями магии. На Среднем наоборот, ряд технических вещей, вроде того же электричества, не работали или работали с ограничением, зато магия была вне конкуренции. Те же свечи – их делали маги огня промышленным способом, причём это был уровень даже не подмастерья, а чуть ли не вчерашнего школяра. Магия помогала выводить породы растений и животных, потому здешние лошади стали рослые и неутомимые, а пшеница давала урожаи как с хорошей химией и тоннами удобрений. Ну а что царило на Нижнем ярусе – в основном одни слухи, там магия и техника сплелись в тот ещё клубок, но жило внизу только полное отребье и изгои. Средний и Верхний ярусы ледяная поверхность не интересовала, пока оттуда не высовывались бандиты. Тогда проходили карательные акции – и всё снова затихало. В остальном царило классическое разделение труда в соответствии с природными условиями. Средний уровень со своей магией занимался в основном сельским хозяйством и созданием магических плюс алхимических материалов и предметов. По крайней мере, магические амулеты, созданные внизу, наверху тоже работали. На Верхнем уровне царили инженерная физика и инженерная химия плюс индустриализация, заводы и машины, фабричное производство. Те же чугунки, которые удивили в первый день, сделаны были как раз на Верхнем уровне. Оттуда же шло и железо в слитках, и много чего ещё.

Дочитав первую книжку по географии, Саша отчаянно замотала головой, отчего стол немного закачался, и комнатка внутри сарайчика-библиотеки наполнилась скачущими тенями от стоявшей на столе свечи:

– Бред. Это в принципе невозможно.

– Но есть. И работает, – вздохнул Ростислав. После чего с энтузиазмом добавил: – Кстати, интересная закономерность просматривается. Наиболее технически развитые на момент разделения регионы оказались на Верхнем ярусе, более технически отсталые на Среднем. Так что не удивлюсь, если здешняя политическая карта не сильно отличается от нашей. Ну с поправкой на освоение новых земель. Кстати, мы потому и на Среднем ярусе оказались, тут, считай, Россию по Уралу поделило, и почти вся Сибирь теперь магическая.

– И мы отныне в этом ожившем сюре и бреде живём, – Саша передёрнула плечами.

– А знаешь, я бы на этот мир посмотрел. У Наины интересная библиотека, я тут некоторые книжки по диагонали полистал. На самом деле магия есть на всех уровнях, просто на Среднем её больше, тут натуральный стимпанк, судя по картинкам и одной детской книжке. А вот наверху в целом ближе к нашему дому. Вообще, повезло нам, я про библиотеку. Встретить такую в деревне, пускай и у человека, который занимается гостями иномирными…

– Ну это как раз не удивительно. У Наины университетское образование. У них, я так поняла, традиция была: даром что живут в деревне – дети уезжали учиться в город, а потом возвращались. Наина сама училась здесь, на Среднем ярусе, а дочка Анна – на Верхнем.

– Ничего странного. У нас староверы есть, ну в смысле на нашей Земле. Так там тоже часто из деревень староверов едут университетский диплом получать, дальше возвращаются. Полезное дело, чтобы кругозор вырабатывать и системное мышление.

– Полезное-то полезное. Но знаешь, я эту Анну тоже понимаю, – вздохнула Саша и закусила губу. – Вырваться отсюда в большой город. А потом обратно? Потому она и держалась там, даже когда забеременела от кого-то и родила. Оказывается, она сюда вернулась совсем недавно, когда заболела и детей стало тащить невмоготу. Да поздно, Наина её выходить уже не смогла. Вот такая история.

– Ничего, скоро доберусь до кузнеца и начну нашу жизнь улучшать. Обещаю, мы тут ещё всё так наладим, что будет не хуже, чем дома.

Весточка от старосты неожиданно пришла следующим же утром. Ростислав ушёл в лес, а Саша как раз закончила возиться с прополкой огорода. Причём сегодня она работала одна, так как младших девочек забрала в подручные бабушка. Наина занималась обработкой собранного на днях урожая лекарственных растений. Внучек же забрала, так как хорошая травница должна некоторые вещи и рабочие операции учиться выполнять с трёх-четырёх лет. В том возрасте, когда проще всего даётся определённая моторика и нарабатывается память не сознания, а тела. Вот пускай и привыкают, пора уже.

Закончив работы, Саша с кряхтением разогнулась и засмотрелась на небо. Последнее время стояли прекрасные, солнечные, вызывающе-яркие дни. Вот и сегодня ласточки носились в голубом воздухе с сумасшедшим визгом, а над ними парили белые облака, то как множество различных судов с распущенными парусами, подобными белым лебединым крылам, то как сказочные животные, Змей-Горыныч, догоняющий зайца...

– Эй, привет. Ты же Саша? – раздался от леса голос.

Заставил от неожиданности вздрогнуть и машинально положить руку на пояс. Он был вроде простенький, неказистый, но на самом деле легко превращался в два бола. Таскаться везде с ножом было глупо, да и не принято у местных женщин, но после года путешествия, не имея под рукой хоть какого-то оружия, Саша ощущала себя не в своей тарелке. И вообще, стоило один раз по домашним делам платье подвязать второпях обычной верёвкой – пришлось грабителей вилами встречать. Впрочем, сейчас тревога была ложной. Идя от леса, на ходу кричала румяная курносая девушка, повязанная жёлтым платком и в ситцевом сарафане с цветочками. Возрастом года на два старше нынешней Саши.

– Да, я Саша. Тебе бабушка Наина нужна? Она вон там, с Тасей и Ташей травами занимается.

– А я Агафья. Да не надо, я и тебе скажу, – гостья как раз подошла и негромко сказала: – Смешно сказать, боюсь я её. Я ещё как раз у неё грамоту учила, так она как зыркнет на наш класс: «Кто урок на сегодня не выучил, ну-ка сразу признавайтесь…» Глупо, да? Вроде тётушка Наина и из школы нашей уже года два, как ушла, и я давно читать-то выучилась, а до сих пор её боюсь.

– Ты не учила, – непроизвольно хихикнула Саша.

– Ага, не учила, – с улыбкой согласилась Агафья. – За что и попадало. Сперва от тётушки Наины, а потом от бати. Слушай, я тут, так сказать, по делу от старосты. Он твоему Ростиславу просил передать, что дядька Никифор его завтра с утра пораньше ждёт. Сказал, твой жених знает зачем. Сам-то он где?

– Стадо на дальний выпас увёл, тут всё объели. Заодно, говорит, сети на реке и капканы проверю. Я передам.

– Вот и хорошо. И к тебе тогда дело есть, – Агафья хитро посмотрела и сказала: – Мы тут в воскресенье одними девочками на Дальние выселки пойдём. И ты давай с нами. Пойдёшь?

– Пойду, – Саша растерялась.

Вроде и хорошо, что её зовут, надоело вариться в собственном соку одной. Но о чём ей там разговаривать и, как водится в таких компаниях, сплетничать? Она никого и не знает, особенно местных парней, да и честно признаться – далека она от жизни местных крестьянских девушек. Пускай на данный момент тоже как бы деревенский житель непонятно на какой период.

– Вот и хорошо. Да, ты же не знаешь, где это? Я за тобой зайду. И я побежала, извини.

– Ладно.

Ростислав вернулся только под вечер, смеясь и одновременно кряхтя, мол, жадность погубит. По-хорошему надо было коз гнать обратно, а потом сбегать за рыбой и попавшимися в силки зайцами, но решил «проще сразу». В итоге, как дурак волок всё частями и челноком. Отнёс часть груза, вернулся. Перегнал и привязал коз – вернулся. Всё перетащил – и снова частями на следующую промежуточную точку. Но услышав про приглашение к кузнецу, разом повеселел:

– Отлично. Начинаю с утра проект «попаданец».

– А что такое попа данец? – тут же спросила Тася. – И за что ему дана такая попа?

На этом Ростислав и Саша смеялись так, что сил объяснять уже не было, тем более девочке про иные миры знать пока было не положено.

– Сама увидишь, – наконец смог ответить Ростислав немного обиженной такой реакцией Тасе. – Как результат будет.

Кузница стояла в стороне от остальной деревни, на дне оврага: и от пожара защита, и ветер, сильно дувший вдоль него, сметал любой дым, гарь и копоть. И небольшая речушка по дну с запрудой у кузни, где стояло водяное колесо. Здесь же, над оврагом помещалась изба кузнеца Никифора, заставленное сараями подворье, а помимо обязательного огорода – небольшой садик, засаженный вишнями и несколькими яблонями. Ростислав, впрочем, обошёл дом стороной. Не в последнюю очередь, чтобы не встречаться с работавшей в огороде девушкой лет шестнадцати, хорошенькой, с весёленькими карими глазками, розовыми щёчками и тёмно-русыми волосами. Видимо, дочка, а ещё она так смотрела на Ростислава, что ему заранее стало нехорошо: насмотрелся таких недвусмысленно намекающих взглядов ещё у студенток в общаге, и вообще – у него уже Сашенька есть.

Никифор оказался мужик лет тридцати пяти, симпатичной наружности, небольшого роста, но плечистый и коренастый. И уже с утра в кузнице раздавался стук молота, с наковальни разлетались в разные стороны искры раскалённого железа, а в ковальном станке стояла подтянутая подпругами лошадь, которую как раз и подковывал Никифор. Помогал ему рослый парень, но такой же коренастый, явно сын. Увидев Ростислава, хозяин кивнул:

– А, ты этот, тот самый, которого прислали? Вон фартук надевай и помогай давай.

Ростислав пожал плечами: ни здравствуй, ни ещё чего – вот уж точно про кузнеца рассказывали, суровый бирюк, которому железо милее людей. Но без слов переоделся и взялся за инструмент.

После долгого перерыва выходило не ахти и тяжеловато, да и мышцы в шестнадцать лет были далеко на такие, как в двадцать, когда Ростислав учился ковать. Но худо-бедно как-то получалось, тем более учил его в своё время очень хороший мастер. Так что когда настало время обеда, и дочка принесла отцу и брату еду, Никифор махнул, указывая место по левую руку от себя за столом:

– Садись с нами. Ждана, сбегай домой, здесь на двоих только. А нас трое.

У Ростислава аж от сердца отлегло. Кузнец пускай и глядел также хмуро, да и сын его молчал – но раз позвали к общему столу, то всё в порядке. Впрочем, после обеда Никифор гонял новичка больше прежнего, правда, и работа шла потоком. К вечеру Ростислав, хотя больше, наверное, с непривычки, готов был упасть от усталости. И тут к ним зашёл аж сам староста!

– А, здрав будь, Никифор. Как тебе внучок Наины?

– Ну и не так чтобы, как ты нахваливал. Но упорство и старание есть, и учили его сносно. Подмастерье не дам. Рано ему, пусть сначала годик поработает в кузне. А там про это и поговорим.

Судя по отвисшей челюсти старосты, слова Никифора он воспринял как нечто такое, чего и близко не ожидал.

– Да… Это хорошо. Берёшь, значит, к себе?

– Беру. Нормально выучу хоть, пока парня не испортили.

– Это хорошо, хорошо. Ты его бери. У Наины рука лёгкая, так и у внука её тоже лёгкая. Вот что, Слава, я же вот чего к тебе шёл? В общем, насчёт Федьки Козицына подтвердилось всё. Я, впрочем, как его проверил тогда, ужо сразу не сомневался. А тут его, значит, в Кологрив отвезли да уже там проверили. Действительно, дар проснулся, огненный. Ну как его выучим… Ладно, это наши дела, тебя не касаются. А тебе зашёл сказать, что за любого мага, найденного и поступившего, от школы премия полагается. У меня пока лежит. Тебе деньгами отдать али чего заказать хочешь, чтобы привезли? Чего по хозяйству потребно?

– Пусть у вас пока полежит, – вежливо поклонился Ростислав. – В лесу деньги не нужны, а если чего-то заказывать придётся, чего деньги туда-обратно таскать?

– И правильно – согласился староста.

Когда он ушёл, Никифор неожиданно переглянулся с сыном, усмехнулся и сказал:

– А теперь давай, парень, признавайся. Ты ведь не только из-за денег в подмастерье ко мне пошёл. Была бы и впрямь нужда в деньгах такая, что край – ты бы за эту премию ухватился, и так понятно, что без мужика в доме лишних денег нет. Но и по миру с протянутой рукой твоя бабушка не ходит. Так чего ты от меня хотел? Не стесняйся, дальше нас не пойдёт.

Ростислав на этом поперхнулся, мысленно обругав себя «интриган недоделанный». Хорошо ещё кузнец к нему доброжелательно отнёсся. И вообще, за Ростиславом и Сашей репутация Наины, которую вся округа уважает. Второе хорошо, что в жизни он в деревню пропал и его проблемы чисто деревенские, а не как в книжках про попаданцев: сразу в мировую политику, где ему вот так сразу бы свернули голову. Впрочем, кузня оказалась оборудована куда лучше, чем он мог представить, были даже станки, которые работали от водяного колеса. Да и всё железо, которое было в кузнице, оказалось не примитивное болотное, выплавленное по месту, а в фабричных слитках и весьма приличного качества. И Ростислав решился.

– Хотел вот такую штуку для себя и Саши сделать.

В углу стоял ящик с песком, где заказчик или кузнец делали наброски чертежей перед работой. Там Ростислав набросал схему арбалета – луками в деревне пользовались все, а вот арбалета не попадалась.

– Скоро конец лета, свиньи кормиться полезут, а мы с огорода и трав лекарственных живём. Значит, гнать их, а с рогатиной на серьёзного зверя мне рано, силы не хватит и веса. Я такую штуку, когда мы сюда добирались, видел, там же и чертёж запомнил. Только сталь нужна хорошая на дуги и для механизма, а ложе я сам как-нибудь выточу. С ней и я, и даже Саша сможет хоть секачу стрелу в бок или под лопатку загнать, причём с такой силой, чтобы сразу и шкуру пробить, и до потрохов достать.

Некоторое время кузнец и его сын негромко обсуждали и спорили, но насколько Ростислав услышал – не про его идею, а про технические подробности. После чего Никифор хлопнул себя по бедру и весело сказал:

– Хороша идея. Давно такого интересного не было, а то всё гвозди им куй да косы в жатке перетачивай. Считай, парень, ты меня заинтересовал. От работы не освобожу. Сам видишь, сезон. Но ты давай, вспоминай, чего там и как было. Завтра вечером сядем вместе кумекать, как нам такую штуку сделать. Насчёт как ты назвал? Ложе? Не беспокойся, сам закажу, знаю – кому. Интересная штука, и полезная. Не только вам, и другим пригодится. Я тут уже прикинул, с какой силой стрела летит. Да что там, на медведя зимой пойдём – чем его сразу на рогатину, мы ему сначала дырок наделаем, а уже потом рогатиной. Надо же, ведь мысля то простая и дельная, насчёт твоего арбалета, не сложнее всяких плугов конных да жаток, сколько я их переделал – а в голову и не пришло.

Домой Ростислав, несмотря на усталость, летел как на крыльях. Прямо на крыльце схватил Сашу в объятия, закружил и принялся целовать:

– Получилось! Даже лучше, чем я думал. И кузнец оказался – изобретатель настоящий. Всё, жди приятных сюрпризов.

Глава 12

Назавтра Ростислав вернулся неожиданно рано, торжественно положил на стол бумагу с водяными знаками:

– Поздравляю! Мы с Сашей теперь официально Бартеневы. И меня по этому поводу Никифор на сегодня отпустил, так что Сашенька, я на весь день твой и только твой.

– С огородом поможешь, – хихикнула девушка. – Тогда у меня хоть время будет свободное сегодня.

Близняшки пошли следить за козами, Наина возилась с травами у себя, так что когда оба ушли на огород, Саша фыркнула:

– А теперь давай, делись. Я же вижу, как тебя аж распирает чего-то рассказать.

– Не только, – неожиданно вздохнул Ростислав. – Ждана, это дочка кузнеца меня буквально достала сегодня. Всё поближе познакомиться пыталась… дура.

– Ну так сразу и дура, – буркнула Саша, почувствовав укол ревности.

– Дура она и полная, – Ростислав её немедленно обнял и поцеловал. – Во-первых, у меня есть ты и мне никого не надо. Во-вторых, ей так скоро от отца влетит и сильно. Так как обручение с вхождением в род мужа тут без пяти минут свадьбой считается, и лезть к чужому жениху – это пятно на репутации и этой дурочки, и её отца. Две или три жены тут, я слышал, разрешено вроде императору и этим, как их – боярам.

– До императора тебе далеко, попаданец ты наш, – против воли хихикнула Саша. – Или как положено в твоих книжках, обязательно прогрессорство, принцесса и коллекция корон?

– Ага, дайте три. Ну их, как вспомню, насколько легко меня вчера Никифор раскусил – свят-свят в политику лезть. Сожрут. Так вот, насчёт в-третьих, ей только кажется, что она неотразима. Не хочу быть снобом… Прости, но этой деревенской дурёхе далеко до наших с тобой сокурсниц и как они флиртовать пытались. И вообще, ну её. Я знаешь, чего увидел?

– Откуда? – Саша прижалась к его груди, и ей просто было хорошо.

– В общем, меня там к старосте позвали. Документ привезли и заодно слышу: «Газеты свежие». Никифор потому со мной пошёл. Представляешь? Там действительно, что-то вроде доски на стене дома старосты приколочено и навес. Так вот, там действительно из города привозят газеты, и их на эту доску клеят. Самые натуральные. Там толпа была не протолкнуться, я издали так посмотрел. Какие-то новости, прогноз погоды есть, представляешь? Но знаешь, чего меня удивило? Там заметка была. Про этого, местного императора. Чего-то вроде дворцовой хроники обязательной. Чего-то там про планы празднования дня рождения его дочери, неважно. Короче, представляешь? У них правящая династия – Трубецкие, но при этом столица Москва, а ещё упоминается не поверишь – Санкт-Петербург. И на гербовой бумаге, которую нам дали, водяные знаки – двуглавый орёл.

– Да какая нам разница, – поморщилась Саша. – Как говорила моя бабушка: до Бога высоко, до царя далеко. Причём тут далеко и высоко даже складываются. Мы и раньше знали, что тут аналог нашей истории, и что? Какая разница? Ты лучше давай не отлынивай. Раз помогать взялся. Я вечером отдохнуть хочу. Покупаться сходить. И чем дольше ты бездельничаешь, тем меньше потом бездельничать мне.

– Покупаться вдвоём – это мысль, – обрадовался Ростислав. – Всё, пашу как негр. Если они тут водятся.

Следующие несколько дней для Саши выдались на редкость суматошными. Вроде и Наина окончательно выздоровела, так что вместе с внучками целиком включилась в домашние дела. Но при этом из домашнего хозяйства практически выпал Ростислав, с утра и на большую часть дня убегая в кузню. Так что когда пришла Агафья и сразу принялась ворчать, мол, время, а Саша ещё не собралась, та даже не сразу сообразила, чего она обещала и куда идут. Может быть, вообще отказалась бы, но вмешалась Наина, мягко так сказав: «Иди, девочка, тебя ждут». И после этого точно отказывать Агафье выходило глупо.

Но идти оказалось неожиданно хорошо. Летний ветер гнал из леса горьковатый запах хвои, заодно навевал прохладу. Стоило ему затихнуть, как наваливался зной и становилось сразу душно, парно. И чем дальше они отходили от реки, тем слабее становился ветерок, палило солнце, августовское, но ещё жаркое, а над лесом клочками ваты в голубом небе запутались белые обманчивые, словно от кого-то убегающие облачка. Жужжат в травах бездомные букашки, тяжёлый шмель щёлкнулся о колено, опрокинулся на камни и шевелит ножками, силясь подняться. Тишина плывёт и ширится, дрожит душа, как вот эта жемчужная паутина на берёзе… Агафья чего-то непрерывно болтала, но можно не вслушиваться, только поддакивать время от времени. А самой идти и идти, просто растворяясь в окружающем мире. Права Наина, действительно нужен отдых, перерыв от домашних дел.

Насчёт «они дошли» стало ясно, потому что Агафья смолкла. Дальше потянуло скошенным сеном и ещё чем-то неповторимым и летним, наверное, полем. Почти сразу они вышли на опушку леса, на луга, где уже собралось два десятка девушек… ворошили сено. Одна из них, увидев пополнение, замахала:

– Опаздываете! Вон, туда идите, так как раз помощь нужна.

Саша на лице сохранила невозмутимое выражение лица, а внутри сначала растерялась, а потом над собой посмеялась: вот тебе и «женские посиделки» по-деревенски. Как-то не так она всё представляла.

Впрочем, скоро стало понятно, что Саша опять ошиблась. Действительно, отпускать летом в деревне столько рабочих рук на целый день бездельничать никто не станет. Но здесь не просто так были одни молодые девушки, работа не самая тяжёлая, постоянно шутили, разговаривали, так что очень быстро всё происходящее Саша напоминало студенческие стройотряды – как про это рассказывали отец и бабушка.

Тем более скоро Саша сообразила ещё насчёт одной причины, по которой её сюда отправила Наина. Не зря в первый визит в деревню староста показался похожим на председателя колхоза. Принципы экономики незыблемы в любых мирах, а схожие природные условия диктуют похожие наиболее эффективные решения. Так что деревенская община и в самом деле была чем-то похожа на колхоз, где у жителей имелось как своё личное хозяйство, так и общинное. А отсюда поля обрабатывали совместно, как и отрабатывали обязательный общественный минимум, за это получая от общины зерно, сено и остальное, ну и определённую часть дохода деньгами для покупки промышленных товаров. И если Ростислав отрабатывал часть «семейных трудодней» работой в кузне, то Саша получалось – сегодня вместе с остальными девушками.

Впрочем, когда пришло время обедать, всё превратилось именно в те же самые посиделки. Ну и какая разница, сидят они за пиццей в кафе или кружочком на лугу? Сначала перебрали местные новости, от деревенских до скорой летней ярмарки. Рассуждали, кого родители возьмут, а кого нет. И куда лучше попасть, на Малую летнюю ярмарку, но сейчас – или же на Большую осеннюю – зато аж в самый Кологрив поехать, но до этого… ждать до конца ноября. Потом, не особо стесняясь, начали расспрашивать Сашу. И откуда она, и как добралась, и как ей тут – хорошо ещё девушки дальше Кологрива никогда не уезжали, чего уж говорить про другие Земли. А библиотека у Наины была замечательная.

Саша врала осторожно, чтобы не запутаться. И чем дальше, тем больше её просто бесила дочка кузнеца. Не стесняясь, Ждана пыталась вызнать подробности про её Славочку! Некоторое время Саша ещё терпела, потом разозлилась. Может по меркам деревни Ждана красавица и умница, но ей далеко до студенческих компаний, и уж тем более до московских тусовок. Тем более Саша всё-таки реально была старше. Поэтому скоро начала огрызаться в ответ, причём зло, на грани допустимого и с похабненькими такими намёками, но грань приличия не переходя. Ждана пускай и пыталась отвечать, открыто ввязавшись в соперничество, но проиграла быстро. Хотя тут, скорее, потому что выдержки в шестнадцать лет мало, а ещё любимую дочку кузнеца никто и никогда так не унижал. В какой-то момент она вспыхнула, со сдавленным ругательством вскочила и пошла прочь.

Когда Ждана отошла, неожиданно ситуацию прокомментировала Агафья:

– А ты молодец, хорошо её. Зазналась Жданка.

– И вообще, это наглость, к чужому жениху вот так, да ещё при невесте подкатывать, – добавила другая девушка.

– А у тебя выдержка – кремень, Саша. Я бы этой дуре за такое поведение давно косы повыдергала, мы всё думали – разнимать вас придётся. А ты вон как её. Здорово, завидую, когда язык так подвешен.

На поле звук разлетался далеко, а говорили – случайно или специально – не снижая голоса, так что Ждана всё услышала. Бросила на остальных откровенно ненавидящий взгляд и ещё быстрее зашагала в сторону леса.

Саша успела подумать, что зря все её так. Нет, Ждана сама заслужила. Да и судя по всеобщему одобрению, смогла своим высокомерием достать всех подружек до самых печёнок… И ещё Саша внезапно подумала: а ведь год назад она на эту Ждану был похожа, пусть и масштаб немного другой. Первая красавица, отец – очень уважаемый и обеспеченный. Ну и сама Ждана от этого забалована сверх меры. Так что Саша встала, надумав Ждану догнать и попробовать извиниться.

В этот момент из леса выскочил здоровенный чёрный как смоль бык. И недолго думая кинулся на Ждану! Девушка взвизгнула на всю округу и помчалась обратно… Саша, не раз охотившаяся во время их путешествия, просчитала мгновенно: не успеет. Бык нагонит Ждану, примерно когда до остальных останется четверть пути. Ударит массой в полтонны, переломает, промчится сверху копытами. Убьёт или искалечит на всю жизнь.

Голова работала чётко, как компьютер. Саша побежала навстречу, раскручивая бола, висевшие на поясе. Одновременно просчитывая дистанцию и массу быка. Как на охоте. Как бывало не раз, не два и не десять. Только цена промаха тут выше. Но про это Саша мгновенно запретила себе думать. До быка триста шагов. Двести. Сто пятьдесят – пора! Удачно, что бык с чего-то целеустремлённо бежал именно за Жданой, не особо маневрируя, не пытаясь уклоняться. Ну а здешние верёвки, пропитанные какими-то алхимическими составами, по прочности могли сравниться со стальной цепочкой. Первое бола сразу запутало передние ноги, заставив быка покатиться по земле. И тут же второе спутало задние. Ждана тем временем, ничего не замечая, мчалась дальше. И если бы её не поймали остальные девушки – так бы и бежала, пока не упала без сил. Сейчас же застыла вся бледная, с круглыми от ужаса глазами, причём Ждану понемногу начала бить мелкая дрожь.

– Лера, – обратилась Саша к старшей из девушек. – Я видела, у тебя спирт вроде был?

Пить крепкое спиртное, особенно женщинам, тут было не принято, но спирт здесь тоже применяли для компрессов и как обеззараживающее, если понадобится обработать рану.

– Да. А зачем?

– Давай сюда, разведу водой. Потом поможете Ждану напоить. Иначе у неё сейчас истерика начнётся или ещё чего похуже.

По совету Саши крепкий спирт развели водой, дальше в Ждану пришлось держать аж двоим, а ещё двое разжимали зубы, так как у неё всё-таки началась истерика. С непривычки, после работы и на пустой желудок – поесть Ждана не успела, её мгновенно повело, тем более, не рассчитав дозы, Саша спирта плеснула от души. Так что усадив с трудом стоявшую теперь на ногах Ждану на ворох сена, остальные девушки пошли к быку. Тем более тот лежал на земле смирно, лишь тяжело дышал.

– Марфа, это же ваш бык. Чего он?

– Не знаю, Уголёк всегда спокойный был, он и не бодался никогда.

– Стойте, – внезапно скомандовала Саша. – Не нравится мне это.

Удивительно, но самую младшую – и послушались все беспрекословно. А Саша стояла и внимательно всматривалась в быка, который как раз задёргался в путах. Что её насторожило? Точно, белые пятна на шкуре, пушистые. Но быка зовут Уголёк не просто так. И ещё эти белые пятна похожи, как будто на хлебе образовалась… плесень? Наина заставила Ростислава и Сашу затвердить отдельно составленный список тех немногих болезней, к которыми у гостей из чужого мира не было иммунитета. И признаки совпадали слишком уж хорошо. Плесень и то, как бык встрепенулся при их приближении, а до этого лежал смирно.

– Назад! Не подходите! Все назад. Хватаем Ждану и все бегом в деревню.

– Что случилось?

– Плеснида. Бык заражён плеснидой, причём уже споры пошли.

– Господи, спаси и сохрани… – испугано выдохнула одна из девушек.

Остальные молча крестились, бледные как мел.

И тут же без разговоров, взяв под руки не вязавшую лыка Ждану, чуть ли не бегом поспешили в деревню. Даже если Саша ошиблась, рисковать никто не собирался. Плеснида встречалась очень редко, но боялись её как огня. Созданное лет сто назад оружие, которое вышло из-под контроля. Маг и правитель небольшого летающего острова, мечтавший о завоеваниях, но не имевший денег на армию. Он-то и создал плесниду, действительно плесневый грибок, поражавший исключительно человека и домашних животных. Эта дрянь превращала заражённого во что-то вроде зомби, смысл для которого был отныне заражать других и исполнять приказы хозяина. Вот только создатель не рассчитал, насколько заразную он создал дрянь, когда она в активной фазе: тот же бык скоро будет покрыт плесенью с головы до ног, выбрасывая вокруг себя тысячи спор – достаточно одного вдоха. Разве что издали закидать всё чем-то вроде бензина и сжечь. Очень быстро все на том островке оказались заражены, включая мага – управляющее же заклинание было привязано «на крови» к своему создателю, превратив оружие в новую заразную болезнь.

В деревне толпа бегущих девушек вызвала переполох. И ещё больше, когда они рассказали про плесниду. Староста чесал макушку и переспрашивал:

– Сашенька, ты уверена? Я тебе верю. Но может, напутала чего?

– У нас бабушка Наина травница. Она нас признаки всех опасных болезней заставила наизусть заучить. Уверена, плеснида это была. Там на боках уже первые пятна пошли.

– Говоришь, первые уже пятна? Ох, беда-то какая. Так, девоньки, бегом по домам, предупреждайте, пусть скот осматривают. Я на луг схожу. А ты, Саша, давай домой. И… я тебе провожающих дам. И не спорь, мне тут уже сказали, ты у нас девка лихая. А если какая дрянь всё равно на тебя вылезет? Я себе не прощу.

Наина, выслушав дома рассказ Саши, первый раз на их памяти выругалась сквозь зубы неприличными словами. Потом добавила:

– И что же за ирод такой в округе объявился? Ты молодец, что распознала. Беды, надеюсь, успеют избежать.

– Кто-то её специально выпустил, да? – негромко уточнила Саша. – Потому вы про ирода сказали?

– Хуже. Плеснида – магическая зараза. Без мага её не создашь, а ещё без поддержки мага она через какое-то время сама угаснет, забрав на тот свет всех, кого успеет. Все, кого обратила в зомби – без магической подпитки они умрут. Хотя они и так мертвы. Нет, кто-то её специально в округе выпустил и специально силой питать будет, а иначе нет смысла. Вот гнида такая… Одно не пойму, зачем? Вронским разве что насолить? Ну предположим, не нашлось кого-тот глазастого, как ты, началась эпидемия. Несколько деревень вымерли, зерно со всей округи под карантин. Ну убыток Вронским, так не дикие времена, голода не будет. Зачем тогда?

– Это не стоит того, чтобы его повесили?

– И мага повесят, и заказчика. Причём плевать, даже если боярин будет, всё равно на площади повесят. Плеснида такая дрянь, что никто покрывать не будет. Вот и говорю: странно. Для мести Вронским – не стоит оно того, а других вариантов не вижу.

К вечеру пришёл сам староста. И неожиданно поклонился Саше.

– Спасибо тебе, девочка. Вот точно у всех Бартеневых лёгкая рука. Вовремя ты углядела, несколько дней – и началось бы. А так даже не так уж много скота потеряли, – он вздохнул. – Я дальше тревожную весть передал, уже ответ пришёл. Чуть-чуть в последний момент успели, мы-то ещё ничего, а в Юкче да Волоте несколько человек уже заразилось. И скот там на убой весь. Знать бы, какая гнида затеяла – на куски бы рвал, медленно.

– Лекарства готовить, – нахмурилась Наина. – Волчий табак не так чтобы просох, но свежего много, и он уже сгодится – если кто заразится, успеем до Кологрива довезти, там помогут. Только зовите меня при первом подозрении.

– Позовём. Да, Сашенька, ты с подворья от бабушки ни ногой. Поняла? Очень прошу.

– Хорошо.

– Я поняла, прослежу, – взгляд у Наины стал свинцовый. – Знаю я…

«Называется, сходила с девочками посидеть», – также хмуро подумала Саша.

А ночью, когда все уже легли спать, на Сашу внезапно накатило. Некоторое время она ворочалась, потом встал и вышла на улицу. Недолго смотрела на мерцающие в небе звёзды, сегодня было на удивление ясно, а без городского света созвездия казались на удивление яркими – и насмешливыми. Дальше села на крыльцо и заплакала от ревности. И почти сразу поняла, что рядом сел Ростислав и обнял:

– Сашенька, что случилось?

– Глупо, да? Не могу. Глупо, да, но я ревную. Я ведь с этой Жданой сегодня столкнулась. И у неё всё есть. А я теперь вон, плоская и не такая красивая. И она к тебе всё время лезет.

– Ох, чудо ты моё. Да никто мне, кроме тебя, не нужен. Сашенька, чудо ты моё, мы с тобой столько пережили. И ревновать к какой-то дочке кузнеца?

– Да знаю я, умом. А вот тут, – она коснулась груди, – ревность мучает. Что у парней я слышала гормоны как раз…

– Ох, солнышко ты моё. Да я и в свои настоящие шестнадцать думал головой, а не прочими местами. А уж сейчас… Нет уж. И вообще, раз ты ревнуешь, я прямо завтра Никифору скажу. Пусть уймёт Ждану.

– Глупо, наверное, надо сказать «не надо». А я всё-таки попрошу: скажи.

– Вот и договорились. А сейчас я несу тебя спать, и только попробуй сопротивляться.

После чего действительно подхватил на руки и понёс обратно в дом.

Следующие десять дней новости домой приносил Ростислав, всё так же работавший в кузне. Остальные, особенно младшие девочки, далеко от дома старались не уходить, как и просил староста. Ну а ревность у Саши успокоилась, когда Ростислав пересказал, что про поведение Жданы отцу донесли раньше него. В итоге Никифор дочку за попытку строить глазки чужому жениху выдрал так, что спать ей какое-то время, лёжа на животе. А обед в кузню отныне носил младший сын. В остальном новости были серединка на половинку. Масштабной эпидемии, к счастью, удалось избежать, да и под карантин в итоге попадут всего две наиболее пострадавшие деревни. Хотя следы плесниды обнаружили широко, так что даже без комментария, мол, для болезни нужен маг, было понятно – это именно заранее спланированная диверсия. Поэтому Саша не удивилась, когда от старосты прибежал посыльный со словами:

– Там это, следователь приехал. И староста сказал, что следователь хочет видеть девку, которая первой плесниду нашла.

Взор у Наины внезапно полыхнул гневом, так что Саша и паренёк-посыльный аж попятились:

– Ах, девку ему? Так и сказал?

– Так это, – стушевался паренёк, – тётя Наина. Так это следователь так сказал. Я, ну сам слышал.

– Ах сказал? Ну так передай следователю, что если ему надо, то пусть сам и явится. Сюда. А нам он не особо нужен. Так и передай.

После чего проводила хмурым взглядом убегавшего обратно к старосте паренька и предупредила:

– Сашенька, со двора ни ногой без моего разрешения.

Саша молча кивнула, при этом будучи сама в полной растерянности. Следователь в местном захолустье – первый после императора, с огромной властью. Ну по крайней мере, так Саша понимала. Так кто такая Наина, если не боится?

Ростислав, тоже предупреждённый старостой, примчался буквально на полчаса опередив следователя. Наина приказала:

– Чтобы сидели оба в доме и не высовывались. Сашу, если понадобится – силой удержи, но чтобы пока я не разрешу, во двор ни ногой. Это если со следователем менталист приедет да решит, что без пригляда и в глуши ему решение суда не требуется.

– Поняли.

Полноценного забора и ворот вокруг двора, естественно, не было, так, хлипкая ограда из жердей. И такие же наспех сколоченные из жердей ворота, чисто чтобы куры да козы в лес не убежали. Следователь в сопровождении двух подчинённых подъехал и, не слезая с коня, гаркнул:

– Имперское правосудие! Немедленно впустить!

Выглянувшие в окошко Саша и Ростислав переглянулись, обоим в голову пришла одна и та же мысль. Следователь был весь ладный, чёрный мундир на нём сидел как влитой, начищенные пуговицы и кокарда на фуражке сияли. Молодой, лет двадцать пять и только после диплома явно, ретивый, гордый и совсем неопытный. А от этого высокомерный и спесивый. Вот два сопровождающих, в серых мундирах младших чинов – из другого теста. Один уже немолодой мужик, с густой бородищей, сам поперёк себя шире, наверное, и подковы в руке ломает. Второй – лет сорока, поджарый татарин с каким-то птичьим профилем лица, носивший типично татарскую небольшую коротко подстриженную бородку и усы. Оба и бойцы по всем приметам неплохие, и жизнью тёртые. Даже имея формально власть с ходу врываться, хамить и портить отношения, настраивая против себя, не стали бы. Молодой же следователь думал иначе. Едва Наина показалась на крыльце, бросил коня вперёд, снося хлипкие ворота:

– Вы тут хозяйка? Почему я должен сам к вам ехать? А ну, немедленно…

И осёкся. Наина посмотрела таким властным и тяжёлым взглядом, что проняло даже сопровождающих. Молодой следователь аж поперхнулся фразой. И говорила она так, что сразу было понятно – именно она тут повелевает, и только она имеет право чего-то требовать:

– Для начала, назовитесь, молодой человек. И поздоровайтесь. Как положено. Вас этому не учили? И с лошади потрудитесь спуститься, когда разговариваете с женщиной.

Парень от неожиданности действительно спешился и как школьник пред учительницей начал:

– Младший следователь Богдан Корсак из клана Вронских… – тут до него дошло, чего он делает и перед кем отчитывается. – Что вы себе позволяете? Я представитель имперского следствия, и если вы немедленно не перестанете прятать девку, которая первой, как утверждает…

– Умолкли, господин Корсак. Иначе ещё одно слово в таком хамском тоне, и я вынуждена буду выкинуть вас со своей земли. Причём гарантирую, что в этом случае вы вылетите со службы. Причём с позором.

Наина неожиданно сделала непонятный жест рукой, и по обоим сторона от крыльца из ниоткуда материализовались два волка, ростом метра полтора и сотканных из пепла и пыли. Глаза у них были закрыты, но вот клыки в ощеренных пастях впечатляли. А ещё Ростиславу оба волка кое-кого сильно напомнили, один лохматый и неопрятный, второй поджарый. Следователь был не робкого десятка, всего лишь побледнел и сделал несколько шагов назад:

– Ч-что вы себе позволяете? Э-это нападение на представителя…

– Скажи ещё нападение на дворянина, – фыркнула Наина. – Мальчик, ты находишься на родовой земле Бартеневых. И я имею право за твоё поведение и при свидетелях за покушение на члена моего рода не с моей земли вышвырнуть, а затравить пепельными волками. И буду в своём праве. Ибо право на защиту моему роду даровано, когда твоего и в помине не было. Али Разрядную книгу таким, как ты отныне преподавать перестали?

– И-извините. Простите. Уважаемая госпожа Бартенева, приношу свои извинения…– залепетал следователь, явно чего-то сообразив. Не зря переменился в лице.

Саша и Ростислав на это снова переглянулись. Судя по реакции следователя, угроза была вполне реальная. Так кто такая Наина?

– Вот так-то лучше. А теперь будьте добры обратиться как положено и изложить свою просьбу.

Следователь вытянулся во фрунт и самым натуральным образом доложил:

– Богдан Корсак, семья входит в клан Вронских. Имею чин младшего следователя. Направлен из Окружного отдела полиции для расследования причин и источников вспышки плесниды в вашем районе. Прошу дозволения снять свидетельские показания с барышни Александры предположительно первой обнаружившей появление плесниды в вашем районе.

– Вот так-то лучше. Дозволяю, но поскольку Александра Бартенева является несовершеннолетней, только в присутствии жениха и главы рода.

– Так точно, госпожа Бартенева.

– Хорошо. Сашенька, давайте вместе со Славой выходите.

Дальше цирк продолжался. Следователь чуть ли не руку Саше поцеловал, хотя выглядело бы это откровенно глупо и смешно – она была в обычном крестьянском платье, но Корсака это вовсе не смущало. В предельно вежливых выражениях задавал свои вопросы. Дважды, когда Наина его останавливала «это к делу не относится», безропотно соглашался. Под конец буквально рассыпался в благодарностях и уехал.

Когда всадники скрылись в лесу. Саша рискнула спросить:

– А если бы он и в самом деле попробовал вломиться в дом? Вы бы его действительно убили?

– Да нет, – пожала плечами Наина. – Оказался бы дураком, его бы просто потрепали мои волки и сдали на руки сопровождающим. Эти-то сразу сообразили, явно люди ушлые. А дальше действительно вышибли бы его из следователей. За глупость. В Разрядной книге наш род в первом томе записан. Основатель рода боярский чин из рук самого Дмитрия Донского получил, на Куликовом поле. За то и поставлены были Привратниками. С обязанностями. Но и с привилегиями как награда, – дальше она хитро посмотрела на Ростислава: – Хочешь вслух твой вопрос угадаю? У тебя он на лице написан.

– Да понятно, – вздохнул парень. – Вот ответ интереснее.

Очень уж хотелось узнать насчёт сходства волков с теми самыми бродягами.

– Нет, не могла я тогда, когда нас ограбить пытались, сама защититься. Эта земля и Ворота много чего дают, только из ничего тоже ничто не берётся. И сил у меня тогда не было, после болезни. И второе ограничение: сколько людей в роду, да каких. Одна старуха да две девчушки. Какая тут сила? А вот когда вы стали частью рода, причём оба защитники, с оружием готовые встать – тогда и сила магии нашей земли больше стала. И пепельные волки оттуда же, потому что ты, Слава, с оружием на защиту от разбойников встал. Пока ты жив да Саша жива – они на родовой земле смогут являться да нас защищать. Ответила я на твой вопрос?

– Да.

Выяснять подробности, тем более при Саше – которая не знала, что бандюганов он прирезал – не хотелось. Тем более с ними и так теперь всё было понятно, в том числе с чего Наина поначалу сердилась, что он этих отморозков вроде бы отпустил.

Глава 13

У кабинета на восемнадцатом этаже небоскрёба имелось много объективных преимуществ. И безопасность владельца – попробуй пройди снизу через семнадцать этажей с охраной, или дотянись снайпером или магом, когда высотка Второго департамента Третьего отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии на добрый десяток этажей возвышалась над всеми соседними зданиями. Да и обеспечивать секретность тут было намного проще, сказывалась ограниченность возможностей магии на Верхнем ярусе, особенно воздушных стихий. А поскольку Второй департамент занимался в первую очередь внутренним надзором за деятельностью полиции и государственных чиновников, вопрос секретности и безопасности стоял на первом месте.

Но всё это было так, обоснование для разума и для финансовой отчётности. А вот для души, как честно признавался себе хозяин кабинета генерал Арсеньев, дело было в том виде, который открывался отсюда на Санкт-Петербург, на этот вечный, как небо, город, раскинувшийся у подножия лазурной высоты. Стоило посмотреть в окно, и вот он, город сразу раскинулся перед тобой, окружив домами сверху узенькую и похожую на ручеёк Неву. Переплетение тихих улочек старого города, очаровательно зеленеющих травой и садами – наследие эпохи, когда ныне запертое Пограничным хребтом Балтийское озеро ещё было морем. За ними виднелись маленькие только сверху пятиэтажные домики-кубики Заречья – наследие эпохи увлечения модернизмом, с его ровными как шахматные клетки кварталами и улицами. Где-то на самом краю видимости белела огромная даже издали подкова территории Императорского училища, настоящий город в городе. Ну а дальше сплошные кварталы новостроек и промышленных районов, хотя отсюда их уже не различить.

Если же опустить взгляд вниз, на ближние улицы, то можно различить отдельных муравьёв-пешеходов и жуки-машины, снующих как странная кровь по венам огромного организма-мегаполиса, гигантского человейника и второй столицы империи. Пусть в некоторых светских салонах рассуждали про далёкие от машин, а потому такие приятные города Среднего яруса, Пётр Демидович, который как раз родился именно в таком городе, с ними был категорически не согласен. Будущее, по его мнению, было именно здесь, в царстве науки, стали и электричества. На мысли про будущее генерал Арсеньев как всегда закончил созерцание красот за окном. Пора было возвращаться к делам сегодняшним. Точнее, к изнанке того самого городского великолепия, которым он любовался из окна.

И первым делом, Арсеньев решил наведаться к начальнику Аналитического отдела. Конечно, полковник Байбаков регулярно присылал отчёты. Но вот интуицию к отчётам как к документам строгой отчётности не пришьёшь, а интуиции Василия Дмитриевича генерал зачастую доверял чуть ли не больше, чем половине агентурных данных. В теории полагалось вызывать подчинённых к себе, однако для Байбакова генерал всегда делал исключение. Общаться насчёт «предположений» лучше непосредственно в кабинете полковника, меньше официоза и больше полёта мысли. Да и время своего главного аналитика генерал ценил больше собственного.

Единственное, с чем Арсеньев никак не мог смириться – так это с отделкой коридоров. Нет, планировки здания он подписывал лично, умом понимал, что крашенные салатовой краской бетонные стены, казённый линолеум «под паркет» и лампочки на потолке не прихоть. На простых искусственных материалах намного проще отслеживать магические плетения и проклятия, да и любой амулет или талисман, доставленный со Среднего яруса, в таких коридорах фонит так, что даже самый примитивный детектор его заметит и заверещит. Всё равно, стоило выйти из нормальной отделки кабинета в коридор, как после ласкающих взгляд дубовых панелей казённая масляная краска поверх бетона раздражала.

«Зато наши лазоревые мундиры на фоне этого безобразия смотрятся красиво», – как обычно съехидничал внутренний голос.

И как всегда генерал с ним согласился.

Сотрудники про мгновенно портящееся в коридорах настроение начальства знали, встретившись с ним вот так по пути, старались не раздражать. Однако, когда генерал спустился на этаж ниже, это не помешало постовым шагнуть навстречу и сказать:

– Прошу ваши документы.

Правило завёл лично Арсеньев, ещё только став начальником департамента. На каждом этаже посты, любого, в том числе его самого при перемещении с этажа на этаж и с одного конца здания на другой проверяли. Вот и сейчас сверили фотографию на пропуске, оттиск ауры и уточнили, с какого этажа спустился господин генерал, после чего сверились с постом верхнего этажа – действительно, генерал шёл от них. Арсеньев на это улыбнулся: молодцы, службу знаете. Каждый раз терял вот так на постах время, лишними предосторожности не считал. Сколько в своё время было остановлено диверсий, попыток саботажа и покушений? Возможности тех, кому противостоял Второй департамент, зачастую не сильно уступали жандармам Канцелярии. И хотя новых попыток не было уже давно, нюх старого волкодава подсказывал Арсеньеву, что в любой момент всё может возобновиться, особенно в нынешней политической ситуации.

Кабинет полковника был похож скорее на убежище университетского профессора, сплошные книжные шкафы до потолка, письменный стол, заваленный книгами и бумагами. Да и сам Байбаков, даже в своём лазоревом мундире жандарма всё равно был похож скорее на университетского профессора, зачем-то нацепившего китель. Впрочем, если быть совсем честным, именно университетским интеллектуалом, далёким от любых военизированных структур, Байбаков и был. Успел защитить диссертацию по математической статистике, когда его смог привлечь к себе Арсеньев. Не к месту в университете пришлось, что молодой профессор сочетает страсть к математике и статистике со взглядами фанатичного государственника и патриота, на этом он и рассорился с тогдашним ректоратом. А в итоге служба во Втором департаменте стала для Байбакова буквально страстью, которая позволила совместить анализ статистических данных с патриотической борьбой против врагов государства, грызущих его изнутри. Не зря, уже поступив во Второй департамент, самым первым делом Байбаков засадил за растрату ректора того самого университета.

Второй страстью Байбакова был кофе. Он собирал рецепты по всему миру, заказывал какие-то умопомрачительные сорта и колдовал над ними. Не зря в кабинете был отведён уголок под варку кофе, а гостя с порога встречал запах свежесваренного напитка.

– А, с добрым утром, Пётр Демидович. У меня как раз кофе готов. Будете чашечку?

– Спасибо, не откажусь, Василий Дмитриевич.

– Вам с сахаром, Пётр Демидович? Накладывайте, накладывайте, не жалейте. Кофе, конечно, принято пить без сахара, и это правильно, но иногда, когда вот так вот с утра надо бы подстегнуть, так сказать, мыслительный процесс, то лучше кофе с сахаром не найдёшь.

– Спасибо. Тогда лучше тростникового сахара мне, пожалуйста.

Внутри Арсеньев напрягся. Полковник сахар к кофе предлагал только в одном-единственном случае. Если хотел сообщить начальству донельзя поганые новости. Хотелось спросить всё и сразу, но и торопить было нельзя. Пусть Байбаков расскажет, не сбиваясь, причём не одни лишь выводы, но и промежуточные шаги. Они нередко бывали не менее важны, чем финальные умозаключения. Особенно когда ничего этого пока нет в официальных отчётах, то есть полковник сам-то, может, и уверен, но с доказательной базой донельзя зыбко.

Минут пять оба неторопливо пили кофе, причём несмотря на тревогу, вкусом генерал искренне наслаждался. Всё-таки ни у кого другого и близко не получалось чего-то подобного. Дальше, словно они находились не в здании Второго департамента, а и в самом деле обсуждали какую-то чисто научную проблему, Байбаков отошёл к окну и задумчиво заговорил:

– Знаете, Пётр Демидович, мне позавчера доставили последние отчёты по вспышке плесниды на землях клана Вронских. Точнее, доставили отчёт следователя, который работал как раз по основному очагу. Некий Корсак. Хорошо, что глушь и туда направили молодого, а потому дотошного паренька. Ну да и сам он не дурак, понятно по молодости мало чего понял, но копал хорошо. Это, к слову, через несколько лет вам повод присмотреться к нему, Пётр Демидович. Ну так вот, так-то в его отчётах вроде бы ничего интересного, но он так хотел найти виновника, что чуть ли не по дням и часам смог восстановить картину начала эпидемии. Кстати, впервые среди всех наших случаев. Ну а финал мы с вами имели возможность наблюдать неоднократно. Так вот, Пётр Демидович, вас ничего в этих вспышках плесниды не удивляет?

Арсеньев поставил чашку из-под кофе обратно на столик и согласился:

– В том-то и дело, что глупость и бессмысленность настораживает. Никак не укладывается в предполагаемую выгоду соотношение затраченных усилий и результата. Ну хорошо, возьмём последний случай. Эпидемия удалась, Вронские понесли серьёзные убытки, на продукцию их земель наложен карантин. Они выпали из нынешнего политического расклада. Зачем? Это клан не первой линии, они и так не особо лезли в ситуацию вокруг… ну сами понимаете чего. При этом ресурсы потрачены очень существенные, куда больше, чем стоит обычная межклановая пакость друг другу. И срока давности такие дела не имеют – а рано или поздно мы докопаемся до организатора, все хвосты зачистить невозможно. И так везде. Ну за исключением удачной вспышки под Тулой, когда всё перекинулось на казённые заводы. В этом случае я, может, и искал бы заказчика за границей, но у пруссаков с французами и испанцами та же самая проблема, как и у османов. А у англичан вообще – само графство Нью-Йорк. Как тогда королевский двор у них бежал, аж пятки сверкали. Но и у нас, и там, если прикинуть, все действительно успешные диверсии скорее случайность. Японцы разве что не пострадали, но им так открыто подставляться…

Байбаков вернулся от окна, тоже поставил свою чашку обратно на столик. Пристально посмотрел на начальство и негромко спросил:

– Пётр Демидович, а если организаторам и не нужен успех? Вообще не нужен? И та случайность, когда они под Тулой заразили «Тульский механический оружейный», после чего его пришлось срочно сжечь – на самом деле случайность и есть?

– Как это случайность? Василий Дмитриевич, вы… точно уверены?

– К сожалению, пока не настолько, чтобы сказать «уверен» и подать рапорт, скорее «с очень большой вероятностью». Вспомните, как люди боятся плесниды, и насколько страшно выглядят её жертвы? В районах эпидемии сразу начинается паника, хаос. Повальное бегство населения кто куда может подальше. А если целью всех этих акций как раз и есть та самая паника? Бросают и теряют архивы, в первую очередь архивы Паспортных столов полиции. Огромные массы людей разбегаются по стране и не только. Мешаются в кашу сельские общины и городские жители. В этом хаосе, особенно если ты точно знаешь про начало эпидемии и заранее предпримешь некоторые шаги, очень легко легализовать сколько угодно нужных тебе людей. И ни одна контрразведка их потом не вычислит, пока они не начнут действовать. Именно на эту мысль меня и натолкнули определённые следы, которые раскопал тот мальчик, Корсак.

Арсеньев побарабанил пальцами по столу и спросил:

– И кто, по-вашему, в состоянии это организовать? Причём настолько масштабно и я так понимаю с заделом на будущее?

Причём ответ он уже предполагал, но хотелось услышать вслух именно от Байбакова – действительно ли оба пришли к одному и тому же.

– Тут я уже довольно сильно перехожу в область предположений. Но учитывая географию происходящего, задействованные ресурсы, а также откровенную наглость на грани риска со стороны исполнителей, включая риск для себя, я бы осмелился предположить, что это Ледяной король. Если он, конечно, действительно существует.

Дальше в кабинете снова повисло молчание, в этот раз надолго. Полковник не продолжал, так как сказал уже всё, чего хотел. Арсеньев же думал. Слухи про то, что на Нижнем ярусе появился человек, который начал объединять под своей рукой разрозненные банды и поселения, ходили уже не первый год, но так и числились в неподтверждённых. По крайней мере, ни от Первого департамента, официально занимавшегося контрразведкой, ни от уже имперских разведывательных служб подтверждения так и не поступало. С другой стороны, слухи не просто так упорно ходили, а чутью Байбакова генерал привык доверять. Тем более версия отлично объясняла всё, от задействованных ресурсов и масштаба до отчаянной лихости исполнителей. Если им пообещали легализацию на верхних ярусах, отверженные горло перегрызут. И при этом они становятся полностью зависимы от своего покровителя, узнай кто про их настоящее происхождение – это автоматом приговор.

– Знаете, Василий Дмитриевич, в нашем свами деле лучше перебдеть, чем недобдеть. Моей волей принимаем вашу версию как рабочую. Считаем, что против нас действует агентура Ледяного короля, – дальше Арсеньев кисло добавил: – Я предупрежу Первый департамент. Будем надеяться, они учтут.

– Будем надеяться, – также кисло согласился полковник.

Потому что оба понимали – шансов нет. К общему сожалению, главой Первого департамента вот уже четыре года сидел чисто политический назначенец, фактически компромиссная фигура наиболее влиятельных дворянских кланов, которые хотели быть уверены, что в нынешней политической ситуации никто не воспользуется контрразведкой для борьбы с конкурентами. В итоге должность для генерала Колтовского стала синекурой, терять хлебное место профессиональный бюрократ не собирался. И вёл себя соответственно, то есть много красивых докладов, показуха и минимум реальных телодвижений, чтобы не рисковать. Ну а обязанности Первого департамента как-то сами собой всё сильнее переваливались на Второй.

– Тогда готовьте докладную записку. Пока остановимся на официальном выводе, что все эпидемии – это заранее спланированные теракты. И на этом пока всё. Материалов для подобного вывода уже хватает?

– Вполне.

– Вот с этим я и пойду к премьеру. В конце концов, пусть трясёт для начала Третий департамент, ловить таких типов – это их прямая забота. Не нам же одним за всех отдуваться?

Обратно генерал шёл в крайне мрачном расположении духа, судорожно пытаясь сообразить, как ему перекраивать ресурсы с учётом догадок Байбакова, какие направления можно пока ослабить, а чего нужно срочно перекраивать и усиливать. Подчинённые шарахались в сторону, проверку на постах вели в рекордные сроки. В свой кабинет Арсеньев зашёл с желанием загнать кого-нибудь под Хабаровск – на самый край Земли Сибирь, и этим отвести душу. Работать в таком состоянии было контрпродуктивно, отсюда генерал предупредил «меня ни для кого нет» и сел читать финансовую отчётность по департаменту. Ошибок там всё равно быть не должно, а если и есть – не критично, но зато зубодробительные цифры и хозяйственные сметы помогут успокоиться.

Он как раз успел углубиться в разбор финансовых хитросплетений, как в дверь постучали. А поскольку, занятый отчётом, Арсеньев не сразу сообразил и не успел ответить «нельзя», то гость вошёл. Ярость мгновенно колыхнулась снова… И также мигом исчезла. В кабинет зашёл поджарый тщательно выбритый татарин, в своём лазоревом мундире с подполковничими эполетами напоминавший какую-то хищную птицу. Из тех, кто имел право входить в кабинет к генералу без доклада. Но пользовался этим, если вопрос был действительно неотложный. И вот этому гостю Арсеньев встал навстречу, вышел из-за стола и пожал руку.

– С прибытием, Азат Искандерович.

– Доброго дня, Пётр Демидович. Вот только прибыл и сразу к вам.

В Третье жандармское отделение, а особенно во Второй департамент приходили по разным причинам. Кто-то, как Байбаков, в силу убеждений, но скорее по воле случая. Другие шли за славой и подгоняемые чувством справедливости. Третьи за романтикой – как же, герои, кто с холодной головой, чистыми руками и горячим сердцем ловят внутренних врагов Империи. Но были ещё и такие, как сам Арсеньев или подполковник Бекбулатов: кто шёл сюда, прекрасно понимая, в какую клоаку суются – но кто-то да должен заниматься этими авгиевыми конюшнями? Помимо всего, Бекбулатов был неоднократно проверен в деле и являлся одним из немногих, кому Арсеньев верил как себе.

– Присаживайтесь, Азат Искандерович. Я смотрю, по довольному выражению лица – успех?

– Ну как успех? Знаете, когда перед вами разом появляются целых два пепельных волка, а молодой дурак, назначенный следователем, откровенно нарывается, чтобы ему вырвали глотку… Этот идиот умудрился приказать привести к нему младшую Бартеневу как холопку на допрос. А когда его закономерно послали по известному адресу, полез наводить «порядок» сам, да ещё с угрозами. Стою, судорожно вспоминаю, чего мне про этих тварей известно, и думаю – пока идиоту рвут горло, успею добежать до границы родовых земель или нет? Уф, давно так не боялся.

Арсеньев невольно хохотнул, представляя сцену, потом сказал:

– Судя по тому, что молодой козлик потом ещё прислал отчёт Байбакову, выдержка у Наины по-прежнему хорошая?

– Да. Я, честно говоря, искренне порадовался, что всем она там заправляет. Будь на её месте внук, жених этой Александры, думаю, в район пришлось бы присылать нового следователя.

– Итак, Наина смогла призвать пепельного волка, даже двух. Значит, парень и в самом деле её внук. И эту Александру род тоже принял, она теперь уже Бартенева, – Арсеньев взял со стола карандаш, покрутил в руках и положил обратно. – В принципе и не особо сомневался, не стала бы Наина подделками заниматься. Но тем не менее знать достоверно, да, в нынешней ситуации – и не знаю, к лучшему это или к худшему. А как ваше впечатление от этих Ростислава и Александры?

– Скорее положительные, внук так точно пошёл в бабушку. Молодые люди умны, расчётливы, внимательны. В истории про их переезд о многом умолчали. Оба явно на прежнем месте получили достаточно неплохое образование, а родители были достаточно обеспечены. Манеры и особенности речи у обоих точно не соответствуют деревне или рабочим кварталам. Говорил с местным кузнецом, этот Ростислав подкинул ему идею сделать интересный вариант самострела. Якобы он такой видел по дороге, но уверен – придумал сам, просто не хочет заявлять про это открыто. Оригинальная система взводного механизма и довольно необычный подход к материалам для изготовления дуг, что позволит увеличить скорость и энергию стрелы. Думаю, при некоторой доработке такая штука пригодится и нам, если применить магические боеприпасы, то она станет вполне себе неплохим аналогом винтовки для Среднего яруса. Второй момент, эта Александра очень быстро распознала плесниду. Она сослалась на уроки Наины, но считаю возможным предположить, что, вероятнее всего, Александра уже видела поражённых. Если причиной переезда стала именно одна из недавних эпидемий, то это объясняет, почему и они, и Наина темнят насчёт обстоятельств переезда.

Арсеньев кивнул. Плесниды боялись, на его взгляд, даже излишне сильно, и слухов про неё ходило избыточно много. Узнай, что приезжие бегут от эпидемии плесниды, запросто могли устроить им всё чего угодно вплоть до бойкота или пустить огня в дом. А так приехали и приехали. Но ещё это означало, что проследить, откуда эти двое взялись, генерал не сможет, пускай и очень хотелось. Не только архивы, но и социальные связи в поражённых районах гибли первыми, а беженцы о причинах переезда старались молчать. Так что на случайных знакомых с прежнего места надежды было мало.

– Значит, мальчик пошёл изобретательскими способностями в своего деда? Тоже хорошо. Хоть какие-то хорошие новости.

Бекбулатов мгновенно напрягся:

– Пётр Демидович?

– В общем, Василий Дмитриевич сегодня выдал результаты. Он считает, что эпидемии служат операциями прикрытия, а Первый департамент прохлопал развёртывание на нашей территории вражеской агентуры. В нынешней ситуации фактор появления дееспособного и почти взрослого наследника мужского пола у Бартеневых, сами не хуже меня понимаете, как может сыграть… В том самом деле. – Бекбулатов невольно кивнул, хотя и без его жеста «понимаю» и так всё было понятно: неважно, насколько род богат или впал в нищету, это не отменит, что они числятся в первом томе Разрядной книги. – А тут ещё и это. Не люблю такие дурацкие совпадения, особенно когда понимаешь, что это чистой воды совпадение, и кто-то там, – он ткнул пальцем в сторону потолка, – не вовремя решил пошутить. Поэтому, Азат Искандерович, вам придётся срочно возвращаться и взять Бартеневых под плотный присмотр. Хотя бы на ближайшие полгода. Только аккуратно с ними, вы человек опытный, но очень попрошу учитывать прошлый раз…

Бекбулатов невольно поморщился. Перед поездкой он как раз читал досье на семью Бартеневых, и с начальством был абсолютно согласен. Тогда клан Зотовых решил, как ему показалось, провернуть беспроигрышную схему. Студентка, приехавшая учиться в большой город из глухого захолустья – умеючи и с их ресурсами нетрудно подложить мало чего понимающей пока в жизни глупышке подходящего парня. А как забеременеет, то деваться ей уже некуда, кроме как соглашаться на их предложение, ну или с позором возвращаться домой. Анна Бартенева оказалась гордой, Зотовых послала. Сколько могла – тянула детей сама, а потом уехала к матери. Им бы на этом и угомониться, но Зотовы не хотели упускать добычу, попробовали давить. Мол, они купят решение суда, детей у матери отберут и отдадут отцу из Зотовых. В итоге Анна умерла, наградив при этом и своего любовника, и всю верхушку клана Зотовых посмертным проклятием. Не разбирая, кто из них виноват и организатор, а кто просто случайно ту же фамилию носит. А поскольку проклятие было именно что сказано в момент смерти и с мыслью защитить дочек, да и произнесено именно на своей родовой земле – сработала та самая древняя, ныне прочно забытая магия рода, про которую науке мало чего было известно. По крайней мере, снять проклятие не смогли, хотя Зотовы потратили баснословные суммы, привлекая лучших врачей и магов. В течение месяца после смерти Анны все её обидчики умерли, сгнив заживо. Причём окружающие сходились на том, что Зотовы ещё легко отделались, в прошлом были известны случаи, когда вот такие старинные семьи, погибая, утаскивали в могилу посмертным проклятием весь род убийцы целиком до последнего младенца.

– Как прикажете, Пётр Демидович. Но с какой легендой? Они меня уже видели как помощника Богдана Корсака.

– Наоборот, я потому и посылаю снова именно вас. Вы поедете под прежней легендой, свободного мага на контракте. В прошлый раз вы подвернулись под руку начальнику полиции Кологрива и вас мобилизовали в помощь представителю полиции. Дальше в зону бедствия всё равно будут посылать магов с проверкой на следы плесниды. Ну а вы как раз свободны, ищете новый контракт, заодно, проезжая как помощник следователя, первым сообразили, что в Решетихе местные успели всё выявить и вычистить раньше, чем плеснида расползлась, и на самом деле работы там особо никакой. Так почему бы вам и не подсуетится насчёт лёгких денег? Ну а там уже на месте придумаете, как задержаться подольше.

– Так точно.

Мысль начальства Бекбулатов понял сразу. Если в районе Кологрива и в самом деле есть агентура пока неизвестного противника, появление любого нового человека их насторожит. Но Бекбулатов уже внедрён, для всех он просто ещё один местный житель и рядовой маг на контракте.

– Разрешите организовать получение Бартеневыми большой по их нынешнему состоянию суммы денег? То, как они ими распорядятся, поможет мне оценить их реакцию.

– Не возражаю. И вообще, любые действия на месте, связанные с Бартеневыми, по вашему усмотрению по уровню «код жёлтый» без предварительного согласования. Только ставьте меня в известность.

Глава 14

Сегодня Ростислав задержался в кузнице, так что сейчас домой чуть ли не бежал. Небо было ещё синее, и ветер дул в спину весело и ровно, заставляя колыхаться пшеницу вдоль дороги золотым морем. Пока не приедет и не проверит всё маг, жать зерно запретили, пускай и рисковали потерей части урожая. Ростислав оценивающе бросил взгляд на гладь реки, спокойную, как зеркало, и блестящую под тёмно-красными лучами начавшегося заката –времени не так уж много осталось. И прибавил ходу. Пускай даже свёрток в руках мешался. Наконец, промелькнул кусок дороги через лес, показался дом. И сразу радостный возглас Саши со стороны огорода:

– Ага, вот он наш пропащий работничек.

Вот от следующего комментария Ростислав чуть не споткнулся:

– Давай, иди корми его, а мы тут уже сами без тебя закончим.

Так как он узнал голос Агафьи! Стоило подойти чуть ближе, и оказалось – действительно она, вместе с близнецами помогает на огороде. Перехватив взгляд Ростислава, девушка расплылась весёлой улыбкой и, не дожидаясь вопроса, ответила:

– А тут сказали, что тётушке Наине надо кого-то помогать отправить, с огорода в любой момент травки снова понадобиться могут. Кто успел – тот и съел, я первая напросилась. Красота же. Ой, а чего это у тебя?

Саша не удержалась и хихикнула, дальше они с Ростиславом понимающе переглянулись. По правилам вежливости спросить должна была всё-таки Саша, чего это её мужчина несёт домой. Но неуёмное любопытство у Агафьи пересилило, характер такой. Заодно несмотря на то, что Наину побаивалась, в помощь к ней вперёд всех напросилась. Видимо, уверена, что если какие-то интересные события и будут вокруг происходить, Наина точно окажется участником, значит, и узнает Агафья здесь всё первой. Тем более обязанности по возне с огородом и помощи по небольшому хозяйству тут всё равно куда меньше, чем дома, эдакий отдых по-деревенски. Но всё же Ростислав ответил:

– Сейчас поем и всем покажу. Это то, над чем мы с дядькой Никифором все эти дни работали.

И уже за ужином, к которому как раз присоединились закончившие дела Агафья, Таша и Тася, про себя же Ростислав подумал, что, кажется, ещё одна причина была. Вот уж удивительно иногда, как совсем разные люди сходятся – а его Сашенька с Агафьей стали самыми настоящими подругами. Так что на показ «изделия» Агафья стояла вместе со всеми, как друг семьи, а не в стороне.

Ростислав бережно распаковал свёрток. Вокруг раздались удивлённые вздохи и ахи. Причём Саша-то, понятно, арбалет узнала сразу и сразу потребовала объяснить механизм взвода. Остальным же пришлось рассказывать, что это такое. Десяток оперённых стрел с железными наконечниками был уже заготовлен в небольшом колчане, который лёг рядом на крыльцо. Так что испытания устроили сразу, не откладывая, тем более света пока хватало. Ростислав натянул тетиву арбалета, закрепил вложенную в жёлоб стрелу и сделал выстрел в доску, закреплённую на столбе в качестве мишени. Там даже наспех отрисовали несколько кругов.

– Попал! – радостно захлопали все в ладоши.

– Попал, – согласился Ростислав, хотя с такого расстояния «восьмёрка», тем более из пристрелянного оружия было так себе результатом.

Остальным это было не интересно. Все немедленно подбежали к мишени, оценили силу, с которой стрела воткнулась в доску. Дальше похвалили небольшое усилие, которое требовалось по сравнению с луком, чтобы взвести тетиву. Ростислав тем временем комментировал:

– Как раз удачно доделали, вовремя. Завтра же пойду охотиться на ту самую свинью, которая уже третий день нам ограду ломать пытается. Так что ждите свежей свинины, она как раз к концу лета отъевшаяся будет, жирненькая и не такая жёсткая, как зимой.

Наина и Саша переглянулись и без слов обе кивнули. Так как первая и последняя попытка использовать пепельных волков для охоты оказалась так себе. Нет, свою задачу «охранять» наполовину призрачные создания исполнили, что называется, «на десять». Визжавшего от страха на всю округу секача догнали и растерзали в лохмотья…Саша мрачно пошутила: «Из базуки попадает белке в глаз, но доказать точность сложно, так как от белки остаётся один хвост». К тому же они не только лишились запланированного мяса, но и с руганью Саше и Ростиславу пришлось остатки срочно хоронить. И так после плесниды вся округа на ушах стоит, заметит кто зверски убиенного кабанчика – страшно подумать, какие слухи пойдут.

– Саша, давай теперь ты.

Девушка с подсказками смогла взвести тетиву, наложила стрелу, приложила арбалет к плечу и долго целилась в дощечку. Наконец, раздалось громкое «бам», и все радостно захлопали: стрела торчала ровно в центре мишени.

В итоге кончилось всё полноценными стрельбами, где с азартом лупили по мишени не одни девушки, но и даже Наина выстрелила пару раз. И уже ради этого восторженного энтузиазма, по мнению Ростислава, стоило стараться. Пускай с появлением пепельных волков главная задача – чтобы у Саши всегда под рукой было нормальное оружие самообороны – уже отпала.

В итоге стрельбы, потом рассказ, как они всё делали, затянулся, и Агафью уговорили заночевать, а не возвращаться в темноте. Заодно неожиданно девушка посмотрела на Сашу и сказала:

– Ладно, раз уж я тут, помогу мелких уложить и остальное. Гуляйте.

Ростислав сразу же утащил Сашу гулять, пока она не стала протестовать, мол, нехорошо сваливать всё на подругу.

Сияла тёплая летняя ночь. Начавшиеся было собираться тёмные тучи, разошлись и убежали, и звёздное золото, открываясь, разливалось по густо-синему небесному шёлку. Ночь томилась и вздыхала, вея истомою и прохладою, немая тишина стояла вокруг, и луна серебрила ветви и стволы, из глубины леса неслись ароматы. Нашли подходящее упавшее брёвнышко, Саше села к возлюбленному на колени, и так было уютно сидеть, в кольце его рук.

– Знаешь, мне сейчас так хорошо…

– А будет ещё лучше, обещаю, – и поцеловал девушку в шею, отчего она замурчала как кошка. – Никифор золото оказался, а не кузнец. Тем более работы у него резко меньше стало, пока поля не проверят, а он из тех, у кого от безделья руки чесаться начинают. Я тут ему для затравки идею волочильного станка подкинул, это чтобы стальную проволоку делать. Так он не только обрадовался, он на днях его уже в работу запустит. До этого проволоку ему мотками доставляли, а тут делай какую хочешь и какой хочешь толщины. Хоть на гвозди…

– Гвозди? – удивилась Саша. – Из проволоки?

– Ага. Её рубят на куски, с одного конца чуть сплющивают, чтобы втыкалось, с другого шляпку делают. Ну не ковать же каждый гвоздь, это вообще дикость древняя. Но в основном на гвозди проволоку Никифор и покупает. А тут он проволоку на любой вкус будет тянуть, и он даже почти сам придумал, что можно колючую проволоку делать. Тот же забор от всякого зверья такой колючей проволокой поверх жердей обвязать. Уф, тяжело с ним ошибаться.

Саша ответила не сразу, вслушиваясь в стрекотание кузнечиков и вглядываясь, как в свет луны ложился на лес, отчего тени вокруг бесшумно разрывались и свёртывались в клубки, принимала самые разные формы.

– Боишься, что он из-за твоей ошибки не станет тебя слушать? Да нет, сам же сказал – он изобретатель, ему наоборот интересно делать и придумывать, ну ошибся ты – наоборот он сам придумает.

– Ага, вот потому и говорю: трудно специально делать ошибки так, чтобы и дело не тормозилось, и Никифор мог их без проблем исправить, и чтобы это выглядело так, как будто я чего-то не знаю, вот и ошибаюсь.

– Специально? – удивилась Саша. – Первый раз вижу, чтобы кто-то специально косячил и этим гордился.

Ростислав постучал себя по лбу:

– Сашенька, ты не забыла? Вот тут хранятся схемы и расчёты готовые на кучу разных вещей. Причём вместе с таблицами поправок на характеристики местных материалов. И это не я сам придумал, их делали умные люди, в том числе с применением компьютеров. Но если я начну сыпать готовыми схемами, вот это точно будет подозрительно. Особенно когда окажется, что все эти схемы мало того что рабочие… Понимаешь, здесь люди не дураки, но и техника шла немного иным путём, и отстают они от нас, особенно на Среднем ярусе. А отсюда некоторые вещи они пока не смогут догадаться и сделать в принципе. Просто потому что для этого нужны промежуточные этапы, пробы, опыт эксплуатации, исследования. Которые тут даже не начинали. Я вон с Никифором говорил, он часто в Кологриве бывает, город достаточно большой и по местным меркам продвинутый. Вроде до идеи центрального водоснабжения тут додумались. Но как? В земле труба. По ней течёт вода, от неё с помощью магии – отводы. Но давление там в итоге низкое – тут электричества нет, насосы мощные не поставишь, паровую машину – дорого, золотой водопровод выходит. Воду вообще по трубам гонят магией. Так что хватает на первом этаже максимум специальную ёмкость поставить типа бассейна, куда вода не сказал бы, что быстро заливается. Оттуда её черпают и используют. Но уже прогресс, не к колодцу с ведром бегать. И тут прихожу я и начинаю им предлагать решения, причём без промежуточных этапов, без неизбежных ошибок первого опыта. А я как раз собирался подкинуть ему идею водонапорной башни для начала, ради которой всё и затеял, но пока не представляю как.

– Мне бы твои проблемы, – фыркнула Саша. – Пошли лучше домой. Скоро луна уйдёт дальше и ничего видно не будет.

– Пошли, – согласился Ростислав.

Внутри же всё буквально оборвалось, так ему сейчас стало жалко Сашу. Она молчит и не ропщет, но ей тяжело. И сидит она по большей части дома в глуши, разве что Агафья стала изредка забегать. И вообще, не создана Саша для такой вот крестьянской жизни, и не должна так жить. Потому надо в лепёшку расшибиться, но придумать, как всё изменить. И обеспечить любимой нормальную жизнь.

Они и в самом деле засиделись, луна ушла, царившие до этого сумерки летней ночи становились всё гуще и гуще, превратившись в полный мрак, разбавленный чёрными пятнами росших по сторонам деревьев. Так что идти пришлось осторожно, временами чуть ли не ощупью. И тут на середине пути Сашу осенило:

– Слава, а ты про мужа Наины забыл? Вот тебе и решение проблемы.

– В смысле? Он же умер давно…

– А кем он был, не помнишь? Она говорила, что они познакомились, когда она учёбу заканчивала, и он был каким-то местным подающим надежды гением архитектуры и строительства, ну и изобретателем. Он погиб, но, скажем, его записи и расчёты сохранились. А ты же теперь как бы официально его внук, вот Наина и дала тебе возможность там покопаться.

– Умница ты моя. И как я раньше не сообразил? С утра бегу, – он притянул к себе Сашу и крепко поцеловал.

Назавтра сразу бежать в кузницу не вышло. Летнее утро ещё начинало просыпаться, лениво потягивалось. Полёгшая за ночь, седая от росы трава потихоньку выпрямлялась, скатывая по усам тяжёлые ртутные капли. Ростислав как раз выскочил из дома, поёжился от перепада температуры с тёплой избы да на улицу и взял топор, размяться и быстро наколоть дрова перед уходом. И чуть не упал, споткнувшись от того, что, оказывается, возле ворот стоит тот самый татарин, приезжавший вместе со следователем! Правда, сегодня не в мундире, а в чём-то вроде летнего армяка из тонкой плотной ткани и с дорожным мешком за плечами:

– Здравы будьте, хозяева. Дозволите войти? Я к вам, к вашей уважаемой бабушке, – и легонько поклонился. Вроде как пришлый к мужчине и члену семьи хозяина.

– Входите, – растерялся Ростислав. – Сейчас позову, – и тут же заглянул обратно в дом, хорошо остальные тоже встали: – Бабушка Наина, это к вам. Зачем-то один из тех, которые с этим, Корсаком приезжали.

Едва Наина вышла на крыльцо, гость снова поклонился. Теперь ниже, чем Ростиславу, но без всякого подобострастия, как к старшей:

– Доброго вам здоровья, уважаемая.

– Ну здравствуйте, гость. С чем пожаловали? Официально или сам по себе?

Саша на этом прикусила губу, чтобы не засмеяться. До того сцена напомнила сказку с вопросом от Бабы Яги: «Дело пытаешь аль от дела лытаешь?» Но сравнение было явно не к месту.

– По делу, уважаемая, по официальному. Только не потому. Вы меня извините, если чего не так, но я в прошлый раз человек подневольный был. Потому за господина следователя не ответчик. А сейчас с проверкой назначен, от Министерства здоровья и Министерства сельского хозяйства. Не осталось ли следов плесниды этой проклятой где, – и снова поклон.

Наина оценивающе посмотрела на татарина и вынесла решение:

– Ни коли так – проходи. Гостя положено накормить сначала. А потом по делу пытать. Сашенька, накрывай ещё и на нашего гостя, а потом уже и бумаги посмотрим.

Саша случайно пересеклась взглядом с Агафьей – и поняла, что у подруги та же самая ассоциация со сказками, разве что баньки нет.

Обычно за столом сидели кому где удобнее, Ростислав и Саша не привыкли, что это чего-то значит, Наине тоже было всё равно. Но в этот раз сели как полагается по правилам. Во главе стола Наина как старшая в семье. По правую руку от неё тоже по старшинству Ростислав, Саша и за ними младшие девочки. Напротив по левую руку Агафья и приезжий. Словоохотливый гость, назвавшийся Азатом Искандеровичем с какой-то сложно произносимой татарской фамилией, рассказал всё даже до предъявления бумаг.

– Маг я, на свободном контракте. Вот занесло к вам.

– Это как? – не поняла Агафья, и тут же смущённо уткнулась взглядом в стол. Мол, поперёк остальных сразу в разговор полезла.

– Ну как бы проще? Маг, который ни в какой конторе не состоит и постоянно не на службе. Как из Таканышского училища выпустился, уровень у меня вроде ну не то чтобы… Не фиолетовый, это уж точно сиди в одном месте, водопровод чисти или свечи клепай на каком-то заводе, но всего-то голубой. Будь хотя бы что-то из зелёных уровней, можно было поискать, а так тоже не особо предлагали. Вот я и пошёл на свободный контракт. То здесь, то там, волка ноги кормят, зато и заработать можно куда лучше. Потому как дорога ложка к обеду, и лучше мага на контракте позвать, да сразу, чем ждать, пока по разнарядке пришлют кого-то. Ну и у таких, как я мал золотник, да дорог. Я же всё умею. И какую гадость магическую найти, и в доме противопожарные чары поправить, и скважину или колодец какой почистить да заговорить.

Ростислав и Саша на этом постарались незаметно переглянуться: вот уж точно судьба, как раз только вчера, рассказывая про свои идеи, Ростислав думал, что им ещё и специалиста по бурению искать. А гость тем временем первый не лез, но охотно продолжал отвечать на вопросы про себя и про то, чем занимался, какие случаи у него были да где бывал. Впрочем, это тоже было понятно. Для таких вот людей что на прошлой Земле, что тут репутация – главный капитал. Услышат, кому другому расскажут, или сами в удачное время про него вспомнят – вот и будет контракт, а значит – и заработок.

– А у нас-то как оказался, мил человек? – вкрадчиво его прервала Наина. – Да ещё в такой компании.

Татарин как-то сразу поник и осторожно сказал:

– Честное слово – это не я. Я в Кологриве был, у одного заказчика сидел. У него в доме подвал топило, грунтовые воды поднялись. Ему бы по уму насос поставить да пару работников, воду откачивать. Нет, упёртый, дом от дедов достался, нельзя там никаких дырок в подвалах делать и никаких труб, да ещё шуметь будут. Ну и нанял всё заговорить да чары наложить. А это же вода. Она то тут, то там просочится. Месяц в подвале можно сказать жил, пока все щели не заделали. Ну да мне чего вроде, мне за это платят и хорошо. А как вылезаю – меня хвать и как это называется? Мобилизовали, – он скривился. – Местные крысы как в заражённый район ехать, так побоялись. А как меня по разделу четвёртому «в порядке неотложной помощи всем лицензированным магам на благо государства» – так можно.

Тут Наина неожиданно негромко засмеялась:

– А как тут оказался и всё увидел, а потом стали нанимать магов на осмотр урожая да скота насчёт остатков болезни, ты, пройдоха, к нам напросился. Из всех деревень именно Решетиху проверять.

Татарин, не скрывая улыбки развёл руками: мол, что я, дурак от дармовщины отказываться? Пока остальные сообразят, что опасности никакой и вообще в окрестностях деревни всё чисто, не как у соседей, а значит – и труда почти никакого. А деньги за такие вот контракты платят очень неплохие.

– Ладно, всё с тобой понятно. Ростислав, тебя уже Никифор, наверное, заждался. Да и ты, Сашенька, проводи Агафью заодно. А Тася с Ташей пусть коз на выпас сгоняют. А ты, мил человек, здесь останешься, бумаги мне показывать будешь.

Глава 15

В другое время Никифор подмастерье за опоздание отругал бы, но сегодня только махнул рукой, мол, быстрее переодевайся. Вскоре уже грелась заготовка, грохотали волочильные барабаны, приводимые от водяного колеса… И пусть не сразу удалось всё настроить, уже к обеду Никифор радостно прыгал:

– Пошла, пошла!

Проволока вышла, может, и похуже заводской и потолще, но гораздо лучше, чем Ростислав даже предполагал – оказалось, тут были алхимические присадки, позволяющие повысить ненадолго пластичность металла. Главное же, что станок давал быстро и достаточно большой объём проволоки по необходимости. И это позволило решить ту самую проблему, из-за которой её в деревне до этого применяли не очень часто: хранить запас «вдруг пригодится» – накладно, заказывать из города как понадобилась – пока через неделю или две привезут, нужда уже отпала. Да и перекупщики брали за проволоку достаточно дорого, в отличие от железа в слитках, которое задёшево поставляли заводы Верхнего яруса.

Никифор радостно хлопнут по верстаку рукой, так что верстак аж задрожал, вытер рукавом закопчённое потное лицо и сказал:

– Нет, как оно заработало, а? А теперь давай, признавайся, парень, какие ещё идеи есть? Вижу по лицу, прям распирает поделиться. Всё равно у нас пока работы особо нет, эти арбалеты сделать да как мы придумали, ежовую проволоку наплести – рутина. Пока чтобы без дела не киснуть, говори, чего ещё придумал.

В это время раздалось кхканье. Оказалось, в кузницу зашёл староста:

– Ты бы так не радовался, Никифор. Вона нам мага прислать должны, для проверки. Как приедет да проверит, убирать зерно начнём. Потеряли уже, конечно, но не так много. А вообще, – староста расплылся в широкой улыбке, – вот точно у внуков Наины тоже рука лёгкая.

– В смысле? – не понял Никифор. – Ну ладно, вовремя увидели. А за Ждану от меня твоей Саше, – кузнец глянул на Ростислава, – отдельно благодарность. Как бы не она, догнала её тварь та, – Никифор перекрестился. – Но остальное-то чего?

– А мы официально тоже в зону бедствия попали, – осклабился староста. – Смекаешь? А поля-то благодаря Саше у нас целые, да скот почти цел. Считай, на элеваторе только наше зерно, а налогов да платежей Вронским в этом году никаких. И ещё вспомоществование от клана, как пострадавшим. Да, Слава, для вас у меня тоже новости есть. Хорошие. Но ты присядь сначала.

Ростислав с Никифором переглянулись. Это какие новости, причём хорошие – когда слушать сидя обычно плохие новости советуют?

– Тут на твою Сашу премия пришла, от государства. Что и эпидемию остановила, и награда, говорят – помогла нелюдь всё затеявшую узнать кто, за такое и награда положено. Ну и Вронские расстарались особенно. Знаешь, сколько набегает? – староста назвал сумму – и какое-то время любовался молчавшими с оторопелым видом Ростиславом и Никифором. По деревенским меркам сумма выходила фантастическая. – Говорил же, сидя надо такое слушать. И что делать будешь?

Ростислав мысленно чертыхнулся, а ещё ему стало неожиданно жалко этого следователя, Корсака. Не зря этот татарин, Азат Искандерович не стесняясь ругался, как местные чиновники сами побоялись, а его пихнули ехать. Нашёл способ отомстить, ничего не нарушая: просто донёс про сцену со скандалом вокруг Саши. Но и Вронские показали себя адекватными, не стали отмазывать своего человека, а судя по сумме сразу выплатили компенсацию. Хотя по меркам богатого дворянского клана это, наверное, всё равно копейки? И вот теперь Наине точно не отвертеться от разговора.

– Дом новый ставить будем. Тем более это у нас всё в порядке, а в Юкче и Волоте совсем плохо, так что мужиков нанять не проблема. И дом не такой как обычно хочу. У деда нашёл, он проект сделал, но сам не успел – так я сделаю. Я, дядька, Никифор, только одну из его идей хотел предложить, а раз деньги есть – всё, как он хотел, сделаю.

– А ну, показывай, – кузнец ткнул пальцем в ящик для чертежей.

Ростислав же порадовался, насколько гениальна оказалась Сашина идея сослаться на «своего деда», если заинтересовались и староста, Никифор, и даже его сын – молчун побольше отца. Видимо, муж Наины и впрямь слыл гением.

– Так, понятно. Странно, но я такое в городе видел, главная горница, а вокруг неё ещё комнаты. А тут чего? И зачем печь вот сюда вынес. А как дом зимой греть будешь? И это что?

Примерный уровень здешней техники Ростислав уже успел оценить, так что сейчас планировал не стесняясь, фактически подстраивая схему коттеджа с безнасосным отоплением «самотёком» под местные реалии. Тем более стёкла тут не редкость, а они смогут позволить себе не мелкие и мутноватые, как в деревне, а крупные.

– А эта штука называется котельная. Дед посчитал, что если хорошо утеплить, те же окна сделать не одним стеклом, а в два или три в единой раме, то можно протащить по дому трубы железные. В котельной в специальном котле воду греть и горячую по трубам пускать. Тогда дров будет как на обычной печи расход, а греть дом можно в несколько раз больше. Потому и печь для готовки отдельно, чтобы и летом можно было пользоваться, и зимой отдельно от отопления.

Идею, что как разберётся с местными магическими изделиями, то попробует изготовить аналог нормального котла отопления, а для этого сразу планирует всё с возможностью переделки, Ростислав решил пока не озвучивать. Подумал, что даже для гибких вроде умов кузнеца и старосты идея будет слишком радикальная. Не зря староста засомневался

– Не знаю… А сработает ли?

– Если его дед считал – точно сработает, – Никифор уже загорелся идеей. – Да, трубы надо прикинуть какого размера. Но ты насчёт этого не беспокойся. Листа железного у нас полно, какого надо диаметра я тебе сварю. А это что за штука?

– А это тоже дед придумал. Сейчас как? Воду из колодца набери и притащи. Только в городе с помощью мага по трубе гонят, а у нас откуда мага постоянного взять? Это называется водонапорная башня. Большой бак наверху, туда насос простенький с помощью лошади воду накачал. А дальше она оттуда весом своим вниз течёт, и в трубе нужное давление создаёт. Протянул трубу до дома и бани, поставил устройство, колонка называется. Рычаг нажал, кран открыл – вода течёт в ведро. Это сколько времени в хозяйстве экономится, чтобы не бегать? И те же огороды поливать в жару можно.

Тут энтузиазмом загорелся уже староста:

– Ага. А побольше эту самую башню сделать можно? Чтобы на всю деревню?

– Не знаю, но думаю, можно. Или две поставить. И колонок несколько. У нас как раз я узнал случайно, маг, которого к нам прислали, он заодно всякими скважинами и тому подобным занимается.

– Сначала на малой опробуем, возле нового дома, а потом и на деревню можно, – вынес вердикт Никифор. – Думать будем. А это что?

– А это уже я додумал, – начал объяснять Ростислав, так как идею септика для слива местные архитекторы придумать точно не смогли. – Тут утром этот маг к бабушке Наине заходил и рассказывал, что перед тем как его к нам послали – он подвал ремонтировал, чтобы вода там не попадала, а если попала – то сразу в землю. А если сделать кое-что похожее во дворе? Сейчас в бане помылись, в доме чего-то сделали – воду за дом вылили, там болото. А если сделать глубокую яму, стенки, как тот маг рассказывал, камнем укрепить и магией усилить, а дно – земля. И отвод для воды сделать, пусть вся туда уходит и потом в землю, а на дворе сухо.

– И с крыши туда отвод можно сделать, – продолжил мысль Никифор, а то как дождь– так вся вода с крыши течёт, и двор в болото. Умно.

– Делайте, – подвёл итог староста. – Мужиков в Юкче и Волоте я вам найму сам, знаю кого. И скажете, какой материал нужен – потрясу народ, чтобы доставили да цену не задирали. Быстро управитесь и заработает – будем сразу эти ваши башни в деревне ставить.

Дома разговор отложили опять же до момента, когда загнали спать младших девочек. Свечу в подсвечнике заменить забыли, она вся оплыла и почти не давала света, ветер колыхал её пламя, и летучие тени бегали по всей горнице, то мелькая по стенам, то скрываясь в углах. Из-за этого чёрное отверстие дверного проёма тоже как будто шевелилось, перебегая с места на место, в полуоткрытую дверь виднелась часть сине-чёрного ночного неба, и чёрные верхушки деревьев качались и шумели. Ростислав подумал, что самая подходящая обстановка для самых настоящих заговоров каких-нибудь, и мысленно посмеялся, затем начал:

– У меня новость просто потрясающая. Вронские неожиданно решили перед нами извиниться, иных объяснений не вижу. И перечислили по формальному поводу, что Саша обнаружила и остановила эпидемию, просто огромную сумму. Потому я считаю, пока полно рабочей силы свободной в соседних деревнях, надо строить нормальный дом. Причём я тут Никифору объяснил идею водопровода, и он предварительно одобрил, что это можно сделать. За месяц управимся, обещают.

– Я за, – у Саши аж глаза загорелись.

– Я тоже не против, – вздохнула Наина. – И где?

– У реки. На месте старого дома. Если вы не против.

– Да нет, давайте. Вот уж не думала… – она сглотнула и отвернулась.

– Только руководить стройкой буду я, – неожиданно заявила Саша.

– Не знаю, – растерялся Ростислав. – А почему ты? Нет, ты не подумай, что я тебя... ну в общем…

– Славочка, – хищно улыбнулась Саша. – А ты хоть раз руководил постройкой именно дома? И вообще стройкой?

– Нет, – смущённо отвёл взгляд Ростислав. – Но я строил и знаю как надо.

– Ты знаешь, как надо строить, – отрезала Саша. – А я – как руководить стройкой со стороны заказчика. Это разные вещи. И не думаю, что ты распоряжался большими суммами денег. Для нас же эта сумма сейчас очень большая. Ты не забыл, кто у меня отец был? Меня как девочку он к семейному бизнесу принципиально не пускал, но и не собирался рисковать, чтобы через меня кто-то воспользовался. Так что хотя я это и ненавидела, меня по части финансов и тому подобного гоняли всерьёз. Ну и второе, что я уже два раза руководила стройкой. Первый раз, когда меня отправили контролировать стройку загородного дома для бабушки. Была у отца манера бросать как в воду и учись плавать. И второй раз, когда я присматривала за ремонтом уже своей квартиры. Причём отец тогда, если помнишь, злой был, денег выделил в обрез и сказал, что если не уложусь с этой суммой – моя проблема. Как помнишь, я тогда нормально всё сделала.

– Всё, уговорила, уговорила, – замахал руками Ростислав. – Ох, чувствую, наплачутся с тобой мужики.

– Обязательно.

Наина на этот спор смотрела с ехидной усмешкой, но не вмешивалась.

– А теперь ещё вопрос, – неожиданно сказал Ростислав. – Простите, если неприятный. Кто вы на самом деле? Если живёте в глухом деревенском доме как крестьянка, но при этом Вронские перед вами извиняются. А тот следователь чуть из штанов не выпрыгнул и поверил, что вы ему шею свернёте, и ничего вам за это не будет. И чего вы подозревали, когда сегодня задержали этого мага, отдельно проверить?

Наина ответила не сразу, какое-то время смотрела на пляшущий огонёк свечи и тени на стенах. Наконец, заговорила:

– Я уже сказала. Мы – Бартеневы. Со времён ещё Московских князей пишется Разрядная книга, где на каждого, кто хоть как на государственной службе отметился или на воинской стезе, любое значимое дело – всё указывается. Бартеневы – в первом томе, мы среди старейших фамилий империи, с тех времён, когда это было ещё Московское княжество. Там много на нас записано. Разные мы были. И воевали, и учили, и путешествовали, и воеводами в городах стояли. Но ещё мы – Привратники, всегда про это помнили, потому и уцелели, одни из немногих за столько веков. Беда пришла, когда мой отец про это забыл. Он не верил деду, кичился древностью рода, забыл, что все наши привилегии лишь плата за служение. Мой отец погубил семью. По его стопам пошёл с разгульной жизнью в главном городе Земли Сибирь мой брат и спился. Моя сестра покончила с собой, а вторая выскочила замуж и отреклась от семьи. Осталась я…

Тут горло женщине свело спазмом, она поперхнулась. Так что Саша тут же бросилась за кувшином с водой, отпаивать. И лишь какое-то время спустя Наина смогла продолжить.

– После моего отца нас как проклятие преследовало. Сначала моя сестра, которая помнила про долг и собиралась остаться тут, но отец её фактически продал в замужество за долги. Продал и потерял все окрестные земли – решил торговать семьёй и родовитостью. Сестра этого не вынесла и повесилась, а я на этом лишила его права старшего и выгнала. Есть в старых родах такое правило, хотя за четыреста лет я первая, кто его применил. Дальше вышла замуж, вроде всё наладилось, Андрей с Аней родились. Мы с моим мужем познакомились, когда я учиться заканчивала, ему такое будущее в Петербурге пророчили… Да не удивляйтесь, Петербург столицей империи вроде всего полвека пробыл, только после разделения вроде император всё обратно в Москву вернул, только столицей науки и искусства по-прежнему Питер остался. Туда его и звали, архитектором, но он со мной сюда поехал. Мы уже думали – всё, кончилась чёрная полоса. И тут налёт бандитов с Нижнего, причём непонятно зачем – Кологрив в развалинах. Муж и сын погибли. Мы с Аней тогда в этот дом и перебрались, я поняла – не потяну я тот, большой старый дом. Да вы видели его, куда нам двоим особняк на два этажа и без денег?

– Так, мы поняли, – тут же скомандовала Саша. – Старый дом не сносим, а аккуратно смотрим и законсервируем до лучших времён.

– Да ладно тебе, девочка, – вяло махнула Наина.

– Ну уж нет, вы сами сказали. Раз и мы теперь Бартеневы – это и наша история. Может, я всегда мечтала быть почти принцессой со своим родовым замком? В общем, обещаю, мы его ещё восстановим.

– Бартеневы, – улыбнулась Наина. – Я, может, всегда о таких внуках мечтала. Да, Слава. Ты спрашивал, чего я этого татарина подозревала?

– Да.

– Нашлись шустрые из недавних, разбогатевшие, из грязи в князи. Решили, что им теперь надо старой крови прикупить, чтобы на них как на выскочек смотреть перестали. Зотовы. Я тоже хороша, отпустила Аньку без пригляда да из нашей глуши сразу в большой город. Но не могла я Ворота совсем без присмотра оставлять. Зотовы и воспользовались этим. Сначала голову закружить, любовь до гроба – а потом угрожать начали, что девочек отберут, если мы совсем перед ними на колени не встанем да Зотовых над собой старшими не признаем. Анечка на этом и не выдержала, – рот сжался жёсткой чёрточкой. Голос стал злой и холодный. – Забыли они, с кем дело имеют. Мы ни перед кем не кланялись, а за семью жизни не жалели. А ещё на нашей земле за нами – Ворота. Это не только пепельные волки, это ещё и проклятия. Цена – твоя жизнь, зато всех твоих обидчиков проклятие убьёт или тварь сожрёт, которой и названия нет. Вот все, кто в этом участвовал, заживо и сгнили, никакие врачи не помогли. Остальные поняли и руки свои тянуть перестали.

Саша и Ростислав переглянулись и не сговариваясь ахнули:

– Мембрана!

Это для местных они просто стабильные ворота иной мир. Но Саша и Ростислав отлично помнили и как они бежали от замембранных тварей, и многочисленные выбросы Петли. Ну а если ты хоть как-то контролируешь процесс, наверное, можно создавать как тварей с привязкой по генетическому маркеру к цели, так и создавать модифицированные болезни со всё той же генетической привязкой к конкретным людям.

– А татарина я этого мучила, так как хотела убедиться, что он точно не человек Вронских, и что они повторить не надумали. Но нет, действительно – случайно затесался, ни с какими кланами не связан. Есть способ проверить – не врёт. И хорошо, что вас двое. А ты, Сашенька – не просто невеста, а официально вошла в род. У нас это много значит, а иначе к Славе очередь бы выстроилась, как его охмурить да девку под него подложить. И второе, хорошо, что вы старше чем, выглядите. Надеюсь, обманывать вас как сопляков будут – на этом и погорят.

– Я им вне очереди за это кое-что повыдёргиваю, – хмуро пообещала Саша.

– Предлагаю решать проблемы по мере появления, – подвёл итог Ростислав. – А сейчас у нас на очереди дом. И это главное.

Следующие несколько дней Ростислав, как ему показалось, провёл в непрерывной беготне. Вроде радоваться надо, когда вокруг люди понимающие, и у которых буквально руки чешутся поработать, а в сложившемся статус-кво их талант не востребован, всех всё и так устраивает. Что тот же Никифор с сыном, буквально вцепившиеся в разработку идеи центрального отопления дома и центрального водоснабжения деревни. Дальше староста пригласил деревенского плотника, чтобы тот сказал, какое дерево на дом и где закупать да посоветовал хорошую бригаду строителей. И этот мужик тоже буквально загорелся идеей. Начиная с «построить, чего твой дед придумал – мне завидовать будут, я первый» и заканчивая рядом новшеств. Так, к примеру, услышав про предложение сделать окно из нескольких слоёв стёкол, чтобы прозрачно и тепло, мужик надолго задумался, а потом сказал:

– Не, конкретно как ты хочешь – не выйдет. Но мысля интересная. Я подумаю, деньги, говоришь, есть? Кое-что в Кологриве заказать придётся, но сделаем. И себе такие же поставлю, это же находка, чтобы в мастерской и светло, и зимой не дуло.

Следующим был маг, которого Ростислав поймал на выходе от старосты, когда он сдавал очередной отчёт, какие поля и места проверены и где можно начинать жать хлеб. Выслушав сбивчивую просьбу Ростислава и объяснения, маг вдруг в порыве энтузиазма сорвал шапку с головы, чуть не бросив её о землю, и сказал:

– Я тоже в деле! Совсем с тебя денег не брать не могу, извини. Но считай, за полцены договорились. И с людьми в Кологриве поговорю. Сам я по всякому строительству и домам не мастак, но знаю, у кого спросить про это, как его? Теплоизоляцию, и чтобы с алхимическим усилением.

– Почему? – аж растерялся Ростислав.

Татарин на него в ответ хитро посмотрел:

– А потому что я умный. Никто таких, как ты говоришь, парень, домов не строил. Но я уже чую – как увидят у тебя, сколько таких же ещё как у тебя захотят сделать? А тот, кто с самого начала в этом и всё понимает, считай, на золотую жилу напал.

– Вот уж точно, когда татарин родился, купцы по всему миру заплакали, – рассмеялся Ростислав.

– А ты как думал? Так что давай, пиши, чего тебе надо, а потом я к кузнецу вашему пойду, вместе думать будем.

– Так может, прямо сейчас к дядьке Никифору зайдём?

– А ну, пошли. Время есть.

Когда они подошли к кузнице, Никифор вместе с сыном и возницей выгружал из телеги… Подозрительно знакомые вытянутые красные баллоны с конусообразным верхом. Так что Ростислав вместо объяснений, зачем идёт маг, машинально спросил:

– Что это?

– А это для сварки. Мы же трубы варить будем. Так-то у меня один лежит, мне его надолго хватает, а тут сразу решил, что запас нужен. Так-то их под заказ, повезло ещё, что из-за эпидемии в Кологриве склад полный, никому не нужно.

– Там внутри горючий газ под давлением, – пояснил маг. – Что-то вроде болотного. Так-то штука сложная. Сам баллон, стенки с магическим и алхимическим усилением, двойная защита от огня, и чтобы не разорвало, ну и чтоб пожара не было. Но пользоваться просто. Выпускаешь через форсунку струю газа, там всё легко регулируется, поджигаешь…

– Метан или природный газ? – торопливо спросил Ростислав.

Совсем не обратив внимания на пристальный взгляд, которым его наградил Азат Искандерович.

– Природный газ.

– Та-а-ак… – не обращая внимания, как на него смотрят уже все, Ростислав потёр руки.

Вот что значит быть знакомым с миром по книгам. Вроде много чего в них есть, а столько бытовых мелочей проходит мимо. Да раз здесь есть газ в баллонах, и, судя по всему, не такая экзотика… Да они сразу и двойной контур отопления сделают, и горячую воду с душем, и газовую плиту настоящую установят.

Но вот вроде бы подготовительные работы были закончены. День старта ощущался как-то торжественно, хотя с утра и набежали облака, закрывая солнце. Саша и Ростислав торопливо позавтракали и чуть ли не бегом отправились к месту стройки. Там уже были завезены брёвна и щебень, ждали мужики с лопатами начинать, сразу, как официально заказчик разрешит. Увидев Ростислава и Сашу, бригадир, лохматый и бородатый мужик шагнул навстречу парню:

– Ну здрав будем, хозяин. Команду дашь – и начинаем.

– Доброго утра. Начинаем. Только командовать будет вот она. Моя невеста. Александра.

Мужики на это кто удивлённо косился, некоторые, как им казалось незаметно, посмеивались. А у Саши на лице была такая довольная и плотоядная улыбка, что Ростиславу строителей даже немного стало жалко. Они ещё не поняли, с кем связались.

Глава 16

Строительство дома неожиданно заняло чуть больше времени, чем планировал Ростислав, причём «виноватым» оказалось на редкость удачное стечение обстоятельств во всех начинаниях. Первым делом староста, который буквально загорелся отладить идею водопровода и построить такой же уже в деревне до холодов, высвободил Никифора совсем со словами:

– Всё равно в Юкче и вообще вокруг всё встало. Я давай-ка пока тамошнего кузнеца на рутину припашу, а ты стройкой занимайся.

– Этот тебе наделает, – буркнул Никифор, но видно было, что он таким решением в целом доволен.

Следующей приятной неожиданностью стал разговор с магом. Ростислав как раз закончил в очередной раз спорить с бригадиром на тему «уберите эту девку отсюда». Закончилось как обычно: по Сашиному списку разобрали с бригадиром список претензий ко всем отступлениям от проекта строительства, допущенным за последние дни – причём халтурили мужики по принципу «тут не видно, хозяин авось не заметит, авось и так сойдёт». Дальше Ростислав грозно поинтересовался, стоит ли ему искать других работников? Получил заверение, дескать, будем следить, но пусть она не придирается. На этом и разошлись, тем более бригада в целом Ростислава устраивала, а столкнувшись с дотошным контролем и проверками, нарушений с каждым днём допускала всё меньше: проще сделать нормально сразу, чем понадеяться «не заметят», а в итоге всё равно переделывать.

В этот момент к нему и подошёл маг, как раз возившийся с подготовительными работами по скважине:

– Ростислав Андреевич, можно вас? Или я не вовремя?

– Да нет, спрашивайте.

– Я тут нашёл людей в Кологриве, которые заинтересовались вашими самострелами и готовы купить партию. Это можно?

– Думаю, без проблем, – пожал плечами Ростислав. – За процент?

– Да, – не стал увиливать татарин. – Мой процент обговорим, когда решим, какую партию вы продаёте и в какие сроки.

– Хорошо. Я посчитаю и завтра или послезавтра вам отвечу, сколько нам понадобится, скажем, на партию в полсотни штук.

– Спасибо, жду.

Когда Ростислав рассказал про это дома за ужином, у Саши аж глаза загорелись:

– Так, Славочка, не забыл? Финансами в нашей семье занимаюсь я. Давай, считай себестоимость и сроки, а я прикину, как нам на этом заработать.

– А чего там сложного? – удивился Ростислав. – Сделаем с Никифором, он в своё время даже штампы на заготовки деталей сделал, только подогнать по месту. Через Азата Искандеровича толкнём, вот тебе и прибыль.

– А ты не забыл, – хмуро отозвалась Саша, – что деревни вокруг принадлежат Вронским? И в итоге основную прибыль от торговли за пределами общины по закону получат Вронские?

– М-да, не подумал.

– Ты и про другое не подумал. Что очень скоро твою идею станут повторять, и ты точно останешься без прибыли.

– А я, если дело пойдёт, хотел идею газовой плиты продать, – расстроился Ростислав. – Мы сейчас первую модель отлаживаем. Ничего тоже такого сложного, просто надо схему к местным технологиям адаптировать. Получается…

– Получается не зря, – отрезала Саша. – Наина, раз уж мы теперь тоже эти, дворяне. Как у вас тут относятся, если дворянин занимается коммерцией? Не осуждают?

– Зачем? – удивилась Наина. – Те же Демидовы и Строгановы как купцы начинали, как и Ошанины. Слишком уж деньгами от торговли кичиться не принято, но жить-то на что-то надо? Тем более в нашей ситуации точно никто не попрекнёт. Однако…

– Ничего, – Саша уже горела энтузиазмом. – Надо мне завтра поговорить с Азатом Искандеровичем, у такого человека должны быть разные знакомства. У него точно найдётся хороший юрист, готовый немножко рискнуть. Ну и сам он будет кровно заинтересован, так как у него будет процент от прибыли, от нашей прибыли. А тебе, Слава, важное задание. Пиши про арбалет и газовую плиту варианты компоновки и изготовления, самые разные, даже самые фантастические и на первый взгляд идиотские. Вплоть до конфорок с позолотой. Всё, чего вспомнишь. Будем патент делать. А юрист мне нужен, чтобы помог грамотно всё оформить и разобраться, как тут с договорами субподряда.

Ростислав на это пожал плечами, но спорить не стал. Ему нравилось глядеть, как Саша в последнее время буквально ожила и полна кипучей энергии. И дома успевает, и со стройкой, а теперь ещё и финансами хочет заниматься.

Юрист нашёлся, и достаточно быстро, так что вскоре Саша и Ростислав шагали к деревне: встречаться с ним договорились в доме старосты. Ростислав держал Сашу за руку, наслаждался свежестью утра, спокойствием природы, небо было ясно, как сердце праведника, воздух, как голубой флёр, волновался над рекой и свежеубранными полями, листочки чуть-чуть колебались на деревьях, как бы нежась в прохладе, пчёлка хлопотала около последнего летнего тёмно-красного цветка – давно они не ходили никуда вот так, просто вдвоём. Поэтому Ростислав просто шагал и думал: вот оно, счастье… так что даже немного расстроился, когда они подошли к деревне.

Юрист ждал их в местном «сельсовете», староста предоставил под переговоры свой «кабинет». Причём сам староста был тоже тут, всё-таки его дом и вроде вопрос касается Никифора, то есть и деревню, но сидел в уголке и всем своим видом показывал: я тут чисто для формальности. Юристом оказался ещё один татарин средних лет, причём Ростислав затруднился понять его возраст – могло быть и тридцать, и тридцать пять, и сорок, тёмно-русая небольшая бородка, усы и хитрый раскосый взгляд его вроде старили, а посмотришь через пять минут – и всё то же самое уже молодит. А ещё одет он был в классический чёрный деловой костюм, но при этом носил зелёную чалму хаджи. Учитывая в нынешних условиях взаимное расположение Земли Сибирь и Мекки, совершить хадж самый настоящий подвиг. Поздоровался юрист тоже первым, как бы показывая, что готов работать с клиентом:

– Здравствуйте. Ильдар Шамилевич Фатхудинов, юрист второй категории.

– Ростислав Андреевич Бартенев.

– Александра Юрьевна Бартенева.

Юрист пожал руку Ростиславу, а Саше поцеловал. Причём сейчас это вовсе не выглядело подобострастным показушничеством или не к месту. Скорее Фатхудинов давал понять, что помнит, кто такие Бартеневы. Да, у них сложное финансовое положение, но они не теряют от этого сословный статус.

– Ростислав Андреевич, мне набросали, примерно по какому вопросу вам нужна юридическая помощь, и это, в целом, в том числе по моему профилю. Но теперь, если позволите, хотелось бы подробностей.

– Да, конечно. Но занимается всем этим у нас Александра, так что по всем вопросам к ней.

Дальше Саша взяла разгон буквально с места, засыпав юриста вопросами. Фатхудинов отвечал поначалу спокойно, мол, я понимаю, клиент попался знающий, приятно, но я всё-таки в этом профессионал – для того и нанимаете. Постепенно и его разобрал азарт, особенно когда Саша в случае успеха открыто посулила ему возможность стать постоянным юристом, представляющим семью Бартеневых, а также помимо базового гонорара иметь процент от сделки. Ростислав весь диалог только оторопело переглядывался со старостой, почти мгновенно утонув в договорах, подрядах, схемах субподряда и тому подобное. И вот уже староста, сам не понимая как, подписывает от имени деревни договор подряда, а также нанимает Никифора и ещё несколько мужиков как субподрядчиков, которые будут заниматься этим «в свободное время». Впрочем, главное для себя староста уяснил: всё законно, денег уже в самой деревне по этим схемам останется заметно больше, чем если напрямую торговать и платить с этого налоги Вронским – а остальное его волновало мало. Ростислав же молча ставил свою подпись туда, куда ему указывала Саша.

Обратно Саша шла в прекрасном настроении, весело насвистывая популярный у них дома перед их первым прыжком через мембрану попсовый мотивчик. А когда они вышли из деревни, довольно сказала:

– Не, повезло с ним. Ушлый мужик и умный. Сразу ухватил мою идею. Всё-таки у них тут на Среднем ярусе очень спокойное и консервативное общество, сразу заметно, до двадцать первого века они пока в некоторых вещах не догнали. Тут если и химичат, то как-то более прямо, что ли, а не через цепочку контрактов и структур. Я в этом, сам понимаешь, не спец и вообще это не моё как бы, но в какой семье живёшь… От отца, оказывается, довольно много чего нахваталась, про девяностые особенно. И даже вовремя вспомнила.

– Молодец, – Ростислав её поцеловал.

Сам же подумал, что зря Саша скромничает, мол, «это не моё, не нравится». И от отца, олигарха Баженова в ней куда больше, чем ей кажется. По части деловой жилки так это точно. С другой стороны, это хорошо, что её отец оказался слепым дураком, всё прохлопал ушами, а Сашенька теперь с ним.

Размах предпринимательской деятельности Азата Искандеровича они с Сашей, как оказалось, недооценили. Оборотистый татарин явно решил, что нашёл действительно золотую жилу и хороший стабильный источник дохода, не требующий постоянных разъездов и суеты. Начал с нескольких мелких партий арбалетов, дальше пришёл с вопросом, может ли Ростислав заниматься производством уже в товарных количествах, но с доработками и некоторыми пожеланиями заказчика? Мол, магическую часть в изделиях он берёт на себя, а всё остальное… Ростислав на это плюнул с конспирацией, быстро разработал схему мануфактурного производства, недолго думая взяв систему, придуманную ещё оружейниками Демидовыми в восемнадцатом веке при производстве фузей. Когда работники, причём не обязательно кузнецы получают грубую штампованную заготовку и дальше точат из неё по шаблону конкретную деталь. Точно так же работают с деревянными частями. А они с Никифором и остальными сельскими кузнецами лишь подгоняют всё по месту и делают готовое изделие. Тем более что из-за плесниды не только Юкча и Волот, но и ряд других деревень лишились заметной части скота и урожая, поэтому свободных рабочих рук, готовых хоть как-то заработать, включая оставшихся без работы кузнецов и столяров, вокруг было полно. Ну а кому Азат Искандерович сбывает крупные партии оружия, Ростислава тоже не интересовало – главное, что Фатхудинов проверил легальность сделок и гарантировал ни малейшего шанса на какие-либо претензии, а платил заказчик весьма неплохо.

Второй статьёй дохода неожиданно стали газовые плиты. Опять же Ростислав решил, что снявши голову – по волосам не плачут, и сразу воспроизвёл нормальную схему двухконфорочной газовой панели, с поправкой на некоторые местные магическо-алхимические успехи. Те же противопожарные чары, как оказалось, не только делают плиту безопаснее, но и помогают с точной фокусировкой пламени, обеспечивая лучшее сгорание газа, а другие чары позволили сократить теплопотери в окружающее пространство. Да и контроль горения, когда если пламя гаснет, газ должен отключаться, местная техномагия позволила сделать достаточно легко и просто. Впрочем, всё равно возиться пришлось очень много. Тех же газовых редукторов, предназначенных для понижения давления газа на выходе из баллона, тут почти не знали, от той примитивной штуки, которая стояла у Никифора на баллоне, у Ростислава волосы чуть дыбом не встали – как местные с этим работают. А дальше хорошо ещё опыты проводили на улице – первый пробный пуск плиты выдал из конфорки натуральный столб пламени. После чего, чертыхаясь, Ростислав и Никифор долго и кропотливо перебирали весь механизм, пытаясь разобраться, почему конструкция не сработала.

Первый экземпляр получился натуральным монстром, но даже увидев его, все вокруг прыгали от восторга – как же, не разжигая долго печь, можно просто поставить на огонь кастрюлю и готовить. Азат Искандерович так вообще опять срывал шапку и клялся, что покупателей найдёт. После чего уехал и вернулся через пять дней с представителями одного купца, владевшего несколькими ресторанами. Те новинку долго щупали, оценивали, делали равнодушные лица, но по глазам было заметно, насколько им понравилось. Не зря уехав, они сразу забрали плиту с собой и заказали сразу десять штук. И намекнули, мол, это не последний заказ. Ну а Ростислав порадовался, что это заодно позволит отработать технологию, прежде чем ставить всё к себе домой, заодно проще будет сделать газовый котёл отопления.

Первым результатом стало то, что они смогли нанять двух женщин в помощь по хозяйству. Правда, Саша поначалу возмущалась, мол, у них и так сейчас каждая копейка на счету, пока дом не построят. И вообще, справлялись же как-то до этого? Ростислав был непреклонен, Наина тоже его неожиданно поддержала. Саша сдалась, несколько дней бурчала, дескать, мнение главного финансиста семьи никому не интересно. А потом неожиданно вечером при всех села к Ростиславу на колени, обняла и сказала, как он был, оказывается, прав. Ну а дальше Ростислав недолго думая решил, что пока есть время до холодов и возможность, делать он будет всё, чего получится, чтобы сразу и больше никогда не переделывать. Так что в итоге провозились они до начала октября. Причём Никифор уже вовсю начал строить водонапорные башни и прокладывать водопровод вдоль деревни. А Ростислав ещё возился с отделкой и некоторыми важными с его точки зрения мелочами.

Осень в этом году пришла сухая и поздняя. В день, когда решено было объявить о завершении стройки, показать дом и начать переезд, деревья стояли уже пышные, нарядные, но про закончившееся лето можно догадаться только потому, что кое-где по деревьям насыпала золотых червонцев богачка-осень своей щедрой рукой да позолотила высокие, красивые макушки, и те, переливаясь мягкой янтарной желтизной, купались в лучах ещё горячего солнца, в прощальном приветствии ластясь к нему. Пока впятером шли от старого дома к новому, вокруг словно пёстрые бабочки кружились в воздухе прихотливо раскрашенные затейницей-осенью листья. Всюду, кажется, в самом воздухе даже, разлито мягкое золото; словно сквозь решето, пробивается оно через кружевные листья, ложится светлыми пятнами на тёмную землю, горит в голубом небе и блестящими, перегоняющими друг друга огоньками резвится вдоль тропинки.

Наина и близнецы если и заглядывали на площадку, то лишь в самом начале стройки, поэтому сейчас с любопытством смотрели на заметный ещё издали полноценный забор, крашеный голубой краской, и добротные ворота. Причём Наина, как оказалось, неплохо знакомая с разными системами безопасности, сразу обратила внимание, что, посоветовавшись с Азатом Искандеровичем, в забор сразу вплели охранные чары и сигнальный контур:

– Это вы правильно. А то нашим сторожам трудно объяснить, когда мелкий воришка полез, а когда нехороший человек. Сразу задерут.

Осмотрели сначала подворье, причём Ростислав сразу тоже копировал именно что схему коттеджа, когда есть баня, мастерская и сараи, но никаких огородов и кур. Здесь они именно что только живут, а работать будут в старом доме, это недалеко. Тем более по плану ответвление туда водопровода – следующее на очереди и запланировано весной. Дальше перешли к дому. И тут у Саши глаза горели любопытством не меньше, чем у Наины и девочек, так как Ростислав последние полторы недели от стройки на этапе отделочных работ её вежливо отстранил. Мол, иначе приятного сюрприза не будет.

Сени, дальше коридор-прихожая, который вёл в зал, котельную и кухню. Саша зашла сначала на кухню первой… и ахнула:

– Слава… это… это… Это не может быть! Но как?

– Сюрприз, – и Ростислав обнял девушку. – Тот самый обещанный.

На кухне их встретил самый обычный для Земли двадцать первого века кухонный гарнитур, с длинной столешницей во всю стену, врезной двухконфорочной газовой панелью, шкафчиками и самой настоящей стальной раковиной. Разве что кранов пока было два, так как запорные краны здесь водились на любой вкус, а вот до смесителей не додумались. Упиралась столешница с дальнего конца в небольшое окошко, через которое можно было передавать тарелки в зал и обратно. Саша немедленно сунулась в шкафчики… И обнаружила там целый набор кастрюль и сковородок.

– Славка. Ты и посуду купил? Ты сумасшедший!

– Нравится?

– Ага. Ты у меня самый лучший! – девушка кинулась Ростиславу на шею. – Я потрясена, нет, я даже не думала, что так можно.

– Ну я же обещал тебе, что жизнь наладится? – улыбнулся Ростислав. – Кстати, вот эта штука на стене – тут, оказывается, для наших ярких свечек готовое решение есть. Вставляешь и поджигаешь, под стеклом горит медленнее, а с зеркалом света даёт больше. Я на весь дом заказал. Но привезти пока только на кухню успели.

– Это у вас так делали? – с интересом поинтересовалась Наина, тоже внимательно осматривая кухню и заглядывая в шкафы. – Ага. Под плитой газовый баллон, но когда дверка закрыта, ничего не видно. Надолго хватит? Вода, я так понимаю, как ты рассказывал, в твой специальный слив уходит. А труб с водой почему две?

– Газового баллона на готовку хватит, по моим расчётам, одного на полгода минимум, нам много и не надо. Но его заменить – полчаса делов, мы с Никифором всё продумали, когда купцам делали. Даже особо специалистом не надо быть, любого научить можно. А труб две, потому что это одна с холодной водой, а другая тёплая. Но тёплая вода пока только когда отопление работает. Я потом придумаю, как постоянным сделать. Уже идея есть. Отопление у нас тут двойное, на газу – это примерно баллон в месяц, и на дровах, если вдруг газ закончился.

– Тут и горячая вода будет? – удивилась Наина.

– И ещё душ запланирован.

Саша уже немного отошла от первого шока, но на словах Ростислава у неё отвисла челюсть, так как про вот эти изменения в проекте он её не предупреждал. После чего бросила в его сторону многообещающий взгляд, мол, ну погоди у меня, интриган и любитель сюрпризов.

– А что такое душ? – тут же влезла в разговор Тася.

– Вам понравится, – хмыкнула Саша. – Это что-то вроде мини-бани, но в доме и можно хоть каждый вечер. Идёмте дальше?

– Идём, – согласилась Наина.

На пороге зала теперь уже замерла Наина, ахнула и повернувшись к Ростиславу и Саше. Мебель перенесли из старого дома и отреставрировали. Также привезли из старого дома и поставили в угол пианино. На стене напротив окна висел большой портрет, изображавший девушку в подвенечном платье и молодого мужчину в свадебном костюме.

– Бабушка. А это кто? – спросила Таша.

– Это я и ваш дедушка, – в глазах у Наины стояли слёзы. – Спасибо. Я и не думала, что вот так… Ещё раз буду смотреть на наш портрет. Он висел у нас в зале всегда. На самом видном месте. Спасибо.

– Вы на самом деле тогда очень хорошо дом законсервировали. Он снаружи немного пообтрепался, – пояснила Саша, – а внутри всё целое, сухо и никакой плесени. В кабинет мы тоже оттуда всю мебель перенесли и отреставрировали. И часть библиотеки. И из нынешнего дома тоже всё перенесём.

– Кабинет, – с какой-то грустью в голосе, но именно что светлой грустью сказала Наина.

– Теперь предлагаю делить комнаты. Кроме кабинета и главного зала у нас их четыре. Вот эта наша, эту предлагаем вам, – Саша распахнула двери.

У них стояла в комнате двуспальная кровать, шкаф с зеркалом и стол, в следующей комнате стояла кровать обычная, но тоже имелся помимо шкафа небольшой стол.

– Согласна, – ответила Наина. – А вон те…

– А эти мы Тасе и Таше отдадим.

С минуту близнецы стояли, замерев. Потом Таша осторожно спросила:

– То есть у нас своя комната будет?

– Да.

Девочки растерялись:

– Ой, у нас никогда не было… своей комнаты. Мы там с мамой жили, а тут с бабушкой и с вами.

– У вас у каждой будет своя комната, – с улыбкой подтвердил Ростислав. – Делитесь какая кому.

Эту новость девочки переваривали куда дольше. А потом началось:

– Ура!

– Тогда эта моя.

– С чего это твоя? Я её хотела.

– А вот я первая её заняла!

Остальные на это лишь рассмеялись.

Глава 17

Пользуясь тем, что вчера Наина опять допоздна возилась с травами, девочки ей помогали – встанут сегодня поздно – Саша накормила завтраком Славу, он сегодня прямо с утра убегал в кузницу к Никифору. Но дальше вторую порцию пока готовить не стала. С плитой варить ту же кашу было намного проще и быстрее, чем в печи, и лучше, как встанут – есть горячее. Так что помахав на прощание и закрыв входную дверь, Саша отправилась в кабинет. Солнце было уже довольно высоко, но если когда Саша провожала Славу, ярко светило зимнее солнце, блестел чистый, примёрзший за ночь снег, то пока она убиралась на кухне и готовила всё, чтобы потом быстро сделать завтрак на остальных, а дальше перебиралась в кабинет, за окном понемногу начал опускаться косыми, длинными облаками туман, уже задымил лес. Стоило чуть приоткрыть окно, так сразу повеяло зимней свежестью, понесло нежным ароматом зимней хвои, мороза и чистого нетронутого снега, гулом сосен. Саша достала из шкафа бумаги, которые на днях прислал юрист Фатхудинов, разложила всё на столе, но рабочее настроение не шло, так что Саша уставилась за окно, лениво размышляя, как в очередной раз стремительно переменилась их жизнь. А и трёх месяцев после переезда не прошло.

Зима пришла резко и торопливо. Вроде недавно была ещё сухая осень, в окружении золотого багрянца октября они переехали в новый дом – как свалилась зима. Всего-то несколько дней шёл первый снег и сразу таял, мгновенно оголившийся голый лес гудел уже туго, сурово, по-зимнему. Никто даже как следует погоду поругать не успел – когда шагаешь по лесу, слушая холодное, зимнее гуканье красногрудых, раздувавшихся по ветру снегирей и шлёпая по лесным набухшим от дождя дорогам, полным грязи и бледного снега – и вот уже всё округ в полном зимнем уборе, выпало так много снега, что им густо облепило кусты и деревья, застлало землю. Точно так же и с ними.

Кажется, совсем недавно они были чужими в этом мире. Только-только познакомились с Наиной, крутились как белка в колесе и судорожно пытались выжить и выбраться из пропасти нищеты. Сегодня же у них новый современный дом, идея Славы с теми же плитами, изначально чисто для себя неожиданно стала полноценным бизнесом, причём уже пора думать насчёт расширения. А ещё у Саши неожиданно стало появляться свободное время, причём не от случая к случаю. После деревенского дома без каких-либо удобств нормальный коттедж отнимал не так уж много сил и времени, включая готовку на семью. С огородом лекарственных трав вообще сложилось неожиданно. Сразу после переезда, когда они думали, что делать с пустой теперь избой, к ним подошёл Азат Искандерович, немного помялся и предложил туда поселить одну вдову с семьёй из Волота, которые остались без жилья – дом сожрала плеснида.

Интерес у мужика Наина, Ростислав и Саша поняли сразу, не зря он к вдовушке заглядывал – и согласились. Тем более татарин оказался шустрым и оборотистым, человеком во всех смыслах полезным. И если, как закончит с работами по водопроводу, Азат Искандерович осядет в здешних краях насовсем – Ростислав уже сказал, что профессиональный маг с гибким умом ему для дальнейших планов очень пригодится. Пока же эта семья, тем более сыну уже было тринадцать, а средней дочери десять – рабочие руки есть, и к крестьянскому труду куда более привычные и опытнее, чем Саша – рьяно взялись за огород и хозяйство. Наина же только руководила. А уж когда она проверила младшую девочку шести лет и сказала, что попробует и её выучить на травницу, счастью матери не было предела. Ну а Саша, получив нормальное рабочее место, полную библиотеку и хорошего консультанта, села разбираться с местными нормами и законами, а также детально изучать мир.

Как раз уже по своим каналам Наина проверила Фатхудинова – он оказался именно тем, кем себя называл, средней руки юристом из мещан, не связанный ни с какими кланами и дворянскими семьями, но при этом мужиком шустрым, и явно ему было тесно на нынешнем месте. За предложение стать личным адвокатом Бартеневых мужик ухватился с жаром. Да, пока семья живёт в глуши и небогатая, но они сохранили свой статус – и как представитель рода Бартеневых, адвокат смело мог подавать прошение о присвоении ему статуса юриста первой категории. Для человека не из династии юристов и не из какой-то очень крупной старой адвокатской или нотариальной конторы, а начинавшего «с нуля», стать юристом первой категории шансов было крайне мало. Так что Фатхудинов в успешном сотрудничестве с Бартеневыми оказался заинтересован даже больше их.

Работа с документами не шла, так что как проснулись, накормив остальных и проводив всех троих – они снова пошли в старый дом, разбирать и готовить к зиме собранный урожай трав – Саша какое-то время возилась во дворе, разгребая ночной снег. Деревья вокруг оделись в зимний наряд, отяжелевшие от снега ветви пригнулись к земле. Было тихо и безмолвно, казалось, будто природа находилась в дремотном состоянии и тоже нагоняет сон. Так что Саша убрала лопату и вернулась в кабинет. Но поскольку вникать в присланных Фатхудиновым юридическо-финансовых хитросплетениях настроение ушло совсем, то Саша притащила в кабинет остатки вчерашней ватрушки, чай. Достала из шкафа книжку по местной политической географии и вторую по истории, и уютно устроилась в кресле. Заодно обосновав для себя, мол, в здешних хитросплетениях им всё равно надо разбираться, так что Саша не бездельничает, а тоже занимается важным делом.

Тем более здешнее общество, на её взгляд, местами казалось сумасшедшим не меньше, чем география. Начать даже не с сохранения императорской власти, как раз этим Сашу было не удивить. Тем более дома она с удовольствием читала книги по истории, а отец, считавший историю достаточно важным предметом в образовании, нанимал ей хороших учителей. Здесь история хотя и шла несмотря на династию Трубецких вместо Романовых в схожем русле по пути усиления центральной власти и образования империи, но и культурный сдвиг в сторону Европы прошёл мягче. Вдобавок чехарды на престоле и связанных с этим интриг, как с потомками Петра, не случилось – династическая линия никогда не прерывалась. Как не и было Первой мировой с распадом большей части монархий. Да и самодержавия не возникло, как аналог парламента Земский собор продолжал существовать, хотя и в урезанном виде, а социальные противоречия и закрепощение крестьян накапливались медленнее. Ну и магия заметно сгладила ряд моментов, став ещё одной технологией. Вроде маг – хорошая боевая единица и пуляет сильно, но зато пушка не зависит от настроения и расположения планет. Или та же кошка в амбаре – хорошо, но с заговором против мышей и порчи зерна будет ещё лучше.

А уж когда грянуло Разделение, и на целое поколение разные регионы оказались отрезаны друг от друга... Причём, как подозревала Саша, резкий скачок воздухоплавания запросто мог быть связан с эмигрантами из того, разрушенного войной мира. Только через Ворота Бартеневых пришло больше десяти тысяч человек, плюс Наина упоминала – раньше были и другие Ворота в прочих частях мира, но на сегодняшний день вроде бы все заглохли. Опять же их отключение могло случиться из-за перегрузки, когда разом бежали тысячи человек. А рассчитано то всё на несколько десятков или сотен в год… И далеко не все переселенцы наверняка были готовы жить крестьянским трудом, особенно когда во всеобщем хаосе можно удобно смолчать о своём происхождении и откуда у тебя те или иные знания. Не зря тогда случился резкий скачок в практических дисциплинах, от магии на Среднем ярусе до замены примитивных монгольфьеров первыми дирижаблями с довольно продвинутыми техномагическими двигателями и системой защиты от пожаров. И второе «не зря», что для создания теоретической базы всех этих практических устройств понадобилось больше двухсот лет развития: простые инженеры и механики в условиях войны среди беженцев окажутся с куда большей вероятностью, чем теоретики, дома сидевшие в исследовательских центрах для разработок оружия.

Когда расколотые куски страны начали собираться обратно, то выяснилось, что на местах, особенно на Среднем ярусе уже сформировались дворянские роды и разные группы влияния. С одной стороны, ещё не распались культурные и исторические связи, да и признают они, что в составе Империи им существовать выгоднее и безопаснее. Тем более Верхний ярус имел ряд военных преимуществ, и лучше быть в составе единой империи, чем постоянно отбивать налёты соседей. Но и терять свой кусок свежеобретённой власти на местах они не хотят. В итоге получился дикий гибрид империи и федерации, где обязательные к исполнению имперские законы мешались с дополнительными кодексами кланов. Скорее ближе к Византии, чем к Российской империи Романовых. То же право для императора и влиятельных родов, имевших титул боярина, иметь до трёх жён – не просто наследие смутных времён, когда нужно было иметь сразу много законных наследников. Просто тут сделали небольшой шаг, узаконив обязательных полуофициальных наложниц патрициев в статусе младшей жены. Добавить, что несмотря на сословное общество, буйная эпоха Разделения очень быстро выбила всех, кто слишком кичился кровью и родовитостью, отказавшись принимать в род талантливых выдвиженцев из низов, а потом ещё и наложилось развитие капитализма с влиятельными банкирами и олигархами, при этом не дворянами… От предполагаемого хитросплетения здешней политической жизни становилось плохо. Саша аж немного порадовалась, что Бартеневы живут в самой глуши, небогато и незаметно. Пусть даже по отношению к Наине эта мысль и была не самой хорошей…

В итоге чтение незаметно загнало девушку в сон, но поняла это Саша, только когда ощутила, как её трясут за плечо:

– Вставай, соня ты моя дорогая.

– А? Что? – Саша резко вскочила. Дальше сначала обняла Славу, потом уже посмотрела в окно: ещё светло. – Я заснула, да? Сильно поздно? А ты чего сегодня рано? Так, тебя кормить…

– Я уже сначала пообедал, а уже потом тебя пошёл будить. А рано, потому что Фатхудинов письмо прислал. Вронские заметили нашу деятельность в обход них. Вот, почитай, чего пишут. Ты в этом лучше меня понимаешь.

– Ага, счас, – Саша взяла со стола бумаги и углубилась в содержание.

Система холопов была итогом эволюции крепостного права с поправкой на эпоху Разделения и последовавших событий, а сами холопы опять же скорее напоминали колонов. Никакой официальной торговли людьми – хотя лазейки наверняка и были, а так холопы меняли клан хозяина только в случае, если их район менял владельца и переходили строго вместе с землёй. Отличия от свободных граждан лишь в том, что холопы не имели права голоса выше избрания какого-нибудь уездного головы, не имели права без разрешения покидать территорию клана, впрочем, по самой территории переезжая свободно. Не имели права занимать государственные должности опять же выше уезда. Ну и все налоги платили не напрямую в императорскую казну, а через клан, попутно облагаясь некоторыми дополнительными повинностями и налогами. При этом выкупиться холопы могли по установленным имперскими законами тарифам, но этим пользовались редко, ибо в системе клан-холоп не просто так существовала ещё и обратная зависимость. Клан давал своим холопам защиту, как военную, так и юридическую, клан владельцев обеспечивал работу школы и фельдшерского пункта, сколько-то штук на определённое число жителей согласно имперским нормам. Клан обязан был гарантировать холопам помощь в случае разных катастроф – те же пострадавшие от плесниды деревни Вронские будут кормить из своего кармана до следующего урожая, иначе государство их просто отберёт, и так далее. Главное же для Саши, что любой клан имел преимущественное право регулировать хозяйственную деятельность своих холопов, выдавая запреты и разрешения.

– Ага. Ильдар Шамилевич тут пишет, что Вронские нас заметили, сунулись было с претензиями, но наша схема субподрядов им оказалась не по зубам. А теперь предлагают договариваться полюбовно. У нас патент и технология, у них возможность пусть и себе в убыток нам перекрыть кислород с производством, просто запретив с тобой работать. Хотят встречи, предлагают: строим завод, с нас патент и технология, а ты как главный инженер, с них инвестиции.

– Так это же здорово. Сами мы точно ещё нескоро потянем расширяться, а тут считай готовое предложение.

– Здорово-то оно здорово, только как бы нас при этом не сожрали, оставив крохи. Но поговорить надо.

– И я о том же.

Саша и ахнуть не успела, как её посадили к себе на колени, сначала зацеловали, а потом разговор продолжился:

– Заодно свежие газеты сегодня привезли. Из-за плесниды Осеннюю ярмарку отменили, а Зимнюю всё-таки просто передвинули. Народ тут хотя и не сильно религиозный, как и у нас, но посты соблюдают, так что в этом году Зимняя ярмарка будет не с двадцатого по двадцать пятое ноября, а с девятого по шестнадцатое января. В Кологриве. До последнего тянули с объявлением, что удивительно.

– Стой, но это же… через одиннадцать дней? Тьфу ты, я с тем, что у них не Новый год отмечают, а Рождество – совсем запуталась.

– Ага, и мы едем. И немножко по делам, переговоры лучше вести на нейтральной территории, а не на их земле. Но главное – отдохнём по-человечески.

Наина вечером идею поехать на Зимнюю ярмарку поддержала, но сказала:

– Вдвоём езжайте. Заслужили.

– А мы? – осторожно пискнула Тася.

Таша с сестрой явно была согласна:

– А мы не заслужили разве? Мы тоже хотим на ярмарку.

– Рано вам ещё, – отрезала Наина. Я не поеду, чтобы дом без присмотра не оставлять. И вам рано, и у Саши со Славой дела будут.

Чтобы Ворота не оставлять без присмотра не прозвучало, но хотя вроде и нехорошо, Саша немножко обрадовалась, что мелких девчонок им не навязывают. Хочется именно что походить по большому городу вдвоём.

Так получилось, что на следующий день Слава остался дома, нужно было сделать кое-какие дела по хозяйству, требующие мужской руки, вдобавок поработать с чертежами – а это удобнее в кабинете за столом, чем на верстаке в кузнице. Так что письмо Фатхудинову, чтобы он договаривался насчёт переговоров с Вронскими в Кологриве – в деревню понесла Саша. Как раз доставивший газеты и письма почтальон должен будет через пару дней проезжать в обратном направлении, он у старосты письмо вместе с прочими бумагами и корреспонденцией и заберёт.

Саша вышла с утра пораньше, надеясь поймать старосту у себя дома, чтобы там и вручить ему письмо, а не бегать в поисках по всей деревне. Тем более из-за того, что про ярмарку сказали буквально в последний момент, но из Решетих туда поедут обязательно, одна из немногих деревень в округе, где есть чего продавать – в деревне сейчас наверняка дикая суета, а у старосты вся лысина в мыле.

Солнце взошло совсем недавно, зимний рассвет пылал над лесом пышно и ярко. В небе было уже совсем светло, а внизу ещё чувствовались сумерки. И если по дороге от нового дома до старого снег звонко хрустел под ногами, и тропинка хорошо натоптана, то дальше снег пошёл рыхлый, сухой и пушистый. Настоящий зимний снег, он покрывал всё толстым слоем, в том числе дорогу, по которой они ходили к деревне, и при ходьбе не создавал нужной опоры. Приходилось шагать, каждый раз проваливаясь ногой до более плотного основания, так что Саша вся измучилась. Хорошо ещё у реки зимние ветры сдували выпадавший снег не только к берегам с поверхности льда, но и вообще вдоль берега. Здесь идти стало одно удовольствие, с одного бока поглядывая на заснеженные поля, а с другого – любуясь поверхностью реки, лёд на который в середине зимы ещё совершенно чистый и гладкий, отражает солнечные лучи, небо и деревья на противоположной стороне как огромное зеркало.

Словно контрастом тихого леса и спокойной реки деревня напоминала растревоженный муравейник. Все суетились, куда-то носились. Старосту искать – замучаешься, каждый его видел вот минуту назад там или тут, но нигде его нет. Пробегав больше часа, Саша наконец-то смогла его поймать, отдать письмо, проследить, чтобы староста ничего не забыл и положил всё в мешок для отправки корреспонденции. Причём удалось всё исключительно поскольку староста сам был крайне заинтересован, чтобы ничего с производством не прекращалось – а иначе буркнул бы «на стол кинь» и точно забыл. Но даже сейчас сразу же убежал. Саша же ощущала себя, будто весь день таскала мешки с цементом, потому прежде чем идти обратно, решила поискать Агафью. Хоть пообщаться немного, а то уже больше недели Саша если и выходила дальше двора, то самое большее до старого дома и обратно.

Подруга нашлась дома, занималась хозяйством и при этом у неё был зарёванный вид.

– Агафья, чего случилось?

– Не берут. Обещал, я уже похвалилась всем, а сегодня утром отец и говорит: не возьму в Кологрив.

– За что? – возмутилась Саша.

– Только ты никому не говори. Отец хочет, чтобы я замуж вышла. А мне тот, за кого он хочет – не нравится, ну вообще не нравится. И замуж я ещё не хочу.

– Я тебя понимаю. И считаю, ты права.

– Ну хоть кто-то меня понимает, – чуть не разревелась снова Агафья. – А они все… И чего мне теперь делать?

В итоге Саша задержалась ещё на час, утешая подругу. А уже возвращаясь домой, подумала, что надо, во-первых, обязательно привезти Агафье с ярмарки какой-нибудь подарок. А во-вторых, как вернуться, посоветоваться с Наиной, которая в местных делах понимает лучше и чего-то, возможно, посоветует. До ярмарки всем точно будет не до свадебных дел, но потом на бедную Агафью точно насядут со всех сторон.

Глава 18

Дорога в Кологрив запомнилась бесконечными тянущимися по дорогам обозами. Сам город был имперский, как и земли вокруг, но здесь же сходились территории сразу трёх кланов. А ещё отсюда уходила ветка железной дороги, поэтому на Зимнюю ярмарку съезжались не только обычные покупатели и крестьяне, но и многие оптовики, и после всего эти обозы будут загружены в вагоны, товары разъедутся и в другие концы Земли Сибирь, и в воздушную гавань, а потом на Верхний ярус. Но это будет после праздника, пока же вокруг бесконечно тянулись хмурые поля и застывший лес: местные магически выведенные для дальних перевозок лошади-тяжеловозы тянули телеги в сразу на четыре-пять тонн груза разом, но ползли не быстро.

В Кологрив они въезжали уже в темноте ранней зимней ночи, над городом буйно металась вьюга. Шаркая по стёклам домов белыми крыльями, летали тучи снега, подобные огромным птицам, и разбивались в мелкую пыль о стены, крыши и деревья. Мягкий шорох, гудит в трубах дымоходов над домами, и сторожевой звон церковного колокола исчезает в шуме метели, точно капля масла в кипятке – но всё равно город казался желанным и уютным пристанищем. Он шептал, шуршал, супился в белёсой морозной позёмке, согревал себя жёлтыми мерцающими огнями фонарей и окон.

– Тпру, – притормозил телегу кузнец Никифор и спросил у Ростислава: – Вот она, Типографская площадь. – А вам зачем?

– А мы тут недалеко уже насчёт жилья договорились заранее, – торопливо ответил Ростислав. – Сказали, как до Типографской площади доедем, вот там здание типографии городской, от него и направо по улице, не заблудимся.

– Ну, бывайте. Это правильно, дело молодое, – хмыкнул Никифор, - вдвоём-то и без лишних. А если чего не так или передумаете, то давайте к нам, мы на Гостином дворе обитать будем.

– Хорошо, спасибо, – Ростислав взял Сашу за руку, другой подхватил мешок с вещами. Когда они отошли немного в сторону, и метель немного их укрыла, попутно заглушая звуки, облегчённо выдохнул: – Уф, не пришлось изворачиваться, Никифор сам всё додумал и остальным расскажет. Нет, отчасти он прав, я хочу быть только с тобой, а этот Гостиный двор – что-то вроде хостела, комнаты по двадцать человек, а под ними этаж – склады и конюшни.

– Уговорил, не стоит, – хихикнула Саша. – Тогда куда, если так уверенно шагаем?

Они и в самом деле пересекли площадь, обошли чёрное спящее четырёхэтажное здание городской типографии и свернули в проход между домами. Причудливый иней висел на ветвях деревьев вдоль улицы. Мостовая покрыта чем-то вроде бетона, но разделить её на проезжую часть и тротуар тут пока не догадались. Кругом белым-бело и кружит позёмка, блестящие окна трёх и четырёх этажных домов в стиле русского ампира по большей части темны – тут не было централизованного электрического освещения, зато любили плотные шторы, потому даже когда жители имели денег на магическую свечу или керосиновую лампу, с улицы это было не видно. И вообще, если не считать ярких фонарей на перекрёстках, которые заодно освещали установленные там же таблички-указатели, в какую сторону какая улица идёт, в остальном город был тёмный и пустой – хотя последнее, скорее всего, из-за метели.

Оказавшись в городе первый раз, оба с интересом вертели головой по сторонам, но Ростислав ещё и сравнивал описанные приметы, а также считал пройденные кварталы и смотрел названия улиц. На третьем перекрёстке он свернул направо, и буквально через несколько минут они уже стояли у ярко освещённого крыльца – хозяева не пожалели сразу двух столбов и фонарей, внутри которых горело специально алхимически обработанное масло, света они давали не хуже привычного электрического освещения. Над крыльцом блестела вывеска «Трактирный дом “Четыре фрегата”».

– Гостиница, – сразу пояснил Ростислав. – Одна из старейших в городе, когда были только разновидности трактиров с комнатами внаём, отсюда и «трактирный дом». Я попросил Фатхудинова нам чего-то подыскать и снять номер, чтобы не сильно дорого, как в какой-нибудь «Австерии». Насчёт почему «Четыре фрегата» я, кстати, уже тоже поинтересовался – никто не знает, а моря тут нет.

– Ну пошли, – согласилась Саша, которой было как-то не до обсуждений, так как в телеге она умудрилась задремать, её резко разбудили, и от этого она по дороге замёрзла.

Стоило перешагнуть порог, как оба замерли от удивления. Встретил их вполне привычный холл гостиницы с несколькими внутренними дверями. Как и на прежней Земле, оформлено в классическом стиле, со стойкой регистрации и стеллажом, где в ячейках лежали ключи от номеров. Освещалось всё яркой лампой-фонарём под потолком. Разве что за стойкой не молодая девушка, а высился дородный мужик в чём-то вроде синего мундира с золотым шитьём. Ещё Ростислава порадовало, что эта гостиница на самых разных постояльцев рассчитана, а не только на богатый класс, плюс Кологрив – город, живущий за счёт сельского хозяйства с окружающих земель. Так что в отличие от той же «Австерии» на посетителей в простом крестьянском тулупе никто свысока глядеть не станет. Мало ли откуда и куда ездят гости, а по деревням в щегольском городском пальто особо не попутешествуешь.

– Господа желают взять у нас номер? – грудным басом поинтересовался консьерж.

– На нас заказан номер. Бартеневы, – и показал бумагу-ордер заказа.

– Двухместный номер четыре-восемь. Подтвердите, пожалуйста, привязку ключа. Ключом будете пользоваться вы или ваша спутница тоже?

– Мы оба.

– Понял.

Консьерж достал из стеллажа ключ с широкой красной биркой и чёрным кружком на ней. Проделал над ним какие-то непонятные манипуляции, дальше подал Ростиславу. Саша не поняла сразу, чего от них хотят, но Ростислав заранее поинтересовался у Наины, так что сейчас приложил большой палец к чёрному кружку. Бирка позеленела, а вместо кружка появился отпечаток пальца. Дальше снова какие-то манипуляции, бирка снова покраснела и свой отпечаток поставила уже Саша. Теперь, даже если консьерж ошибётся, никто посторонний ключ взять не сможет.

– Лестница наверх вон там. За той дверью ресторан, работаем без перерыва, – и с гордостью добавил: – Горячие блюда подаём тоже круглые сутки. – Саша и Ростислав понимающе с улыбкой переглянулись, ага, значит, и сюда купили газовую плиту. – Удобства вон за той дверью. А вон туда, если пожелаете, купальня, у вас входит в стоимость номера. Время подготовки горячей воды для мытья треть часа. Желаете, чтобы вам подготовили с дороги купальню?

– Благодарю, но попозже, – ответил Ростислав.

– Самовар у вас в номере. Если остынет, сообщите коридорному, он тут же заменит, – дальше консьерж сверился с бумагами. – Ростислав Андреевич Бартенев?

– Да.

– Для вас оставлена посылка. Желаете забрать сейчас?

– Делаю.

Ростислав взял небольшую закрытую шкатулку, взял за руку Сашу, они поднялись на четвёртый этаж, в длинном ряде дверей в коридоре нашли ту, на которой сияла начищенной медью «8».

– Да, тут можно жить, – обрадовалась Саша

Тут же запалила «яркую» свечу в настенном светильнике, разглядывая комнату с большой двуспальной кроватью, шкафом и столом в углу. На столе возвышался пузатый медный самовар и две чашки, а на тарелке лежали свежие баранки с маком. Едва скинув тулуп – в гостинице было тепло, и Саша немного успела запариться – тут же налила себе душистого чёрного чая и откусила баранку.

– А что за посылку передали?

Ростислав как раз приложил палец, и шкатулка открылась.

– А это тут имеются, оказывается, чековые книжки, и они вовсю в ходу. Я такую как раз и заказал оформить, – дальше его голос стал виноватым: – Извини, но тут, прости действительно в самый последний момент выяснилось, если на мужчину можно удалённо оформить чековую книжку с шестнадцати лет, то на женщину только с двадцати. А тебе пока по документам всего пятнадцать. Прийти в банк лично – они ещё три дня не работают. Я тут заказал, правда, тебе кошелёк…

– Так это же мечта любой девушки, – рассмеялась Саша, и, раскинув руки, упала на кровать. – Чтобы её мужчина ходил рядом и платил за всё. Так что не отвертишься.

– Не отверчусь, – как-то покладисто согласился Ростислав. И хитрым голосом добавил: – Начну прямо сейчас. Пошли. Я потому и не заказал пока купальню, нам надо кое-куда сходить ещё. Это недалеко. Считай – сюрприз.

На всякий случай на стойке попросили в провожатые мальчишку посыльного, тем более, как оказалось, для приезжих в гостинице эта услуга уже давно налажена. Пусть даже Саша всю дорогу вполголоса язвила, мол, вот какой ты яндекс-навигатор по местному. У нужного адреса сверх оплаты мальчишке кинули пару монеток на чаевые, проигнорировав намёк, мол, он может подождать и обратно проводить. Дальше Саша поинтересовалась:

– И что это? И при чём тут цветы? Я про вывеску «Свежие розы».

– А пошли.

Стоило войти, как Саша замерла. Они попали в ателье, не просто так повсюду стояли манекены с готовыми платьями и заготовками.

– Здравствуйте. Вы оформить заказа или забрать?

– Здравствуйте, – тут же сказал Ростислав подошедшей к ним женщине. – На имя Бартеневых оформлен предварительный заказ на пошив. Вот на неё.

– Да, есть такой. Прошу в примерочную.

И тут же Саша опомниться не успела, как две девушки под руководством той самой женщины сняли с неё тулуп, отвели в примерочную, и буквально как с конструктором начали собирать под её вкус платье, какие рукава, какой подол и какого цвета, а тут какой пожелаете лиф? Дальше всё та же женщина заявила:

– Красное платье будет готово через полчаса, остальное послезавтра. Подождёте или?..

– Подождём, – тут же ответила Саша.

И посмотрела на Ростислава, мол. только попробуй возразить. Их тут же проводили в специальную комнатку для ожидающих, на столе – явно типичные для местных медный самовар и баранки.

– Слава, но как? Всего полчаса?

– Понравился сюрприз? На самом деле просто. Тут же люди ездят и далеко, причём приезжают не как у нас самолётом туда – самолётом сюда, если уж приехали, то на месяц. Таскать с собой громадные чемоданы любят не все, так что можно заказать прямо на месте «для приезда». Я заранее снял с тебя мерку, сообщил в ателье. Сама же видишь, платье нам собирали из готовых элементов, подгоняя по вкусу клиента. Дальше я так понимаю хорошая швея плюс какое-то техномагическое устройство, которое позволяет прострочить швы за полчаса.

– Стоит, наверное… – тут же попыталась прикинуть Саша.

– Ти-хо, финансист ты наш семейный. На тебе мы экономить не будем, хорошо? Никогда. Какая разница, сколько? Тебе нужно платье и прямо сейчас. И не спорь, ты у меня будешь самая красивая. А на меня – завтра утром заберём.

Все полчаса Саша просидела в итоге как на иголках, получив готовое платье и, выйдя из примерочной, сказала:

– Транжира ты у меня.

Но всем вокруг было понятно, что платье ей понравилось. И ещё Саша никому не готова была признаться, ну может самую малость и лишь себе, что главное – именно сейчас первый раз за полтора последних года она вдруг снова ощутила себя просто красивой девушкой, за которой ухаживают, дарят ей подарок и делают маленькие приятные сюрпризы. Которую завтра пригласят на свидание, просто так походить по ярмарке, посидеть в кафе. И как это здорово приятно ощутить себя просто девушкой, а не участницей гонок на выживание или рабочими руками в крестьянско-колхозном хозяйстве.

В гостиницу Саша возвращалась – словно летела, настолько приятное и воздушное настроение в ней бурлило и пузырилось. И когда проснулась, всё то же беззаботное настроение никуда не пожелало уходить. С раннего утра первого дня Зимней ярмарки город завертелся в безумной круговерти. Все словно с ума посходили, люди сновали по улицам туда и сюда, толпились у городских магазинчиков и вдоль прилавков огромной ярмарки, а потом шли не домой, а обедали в постоянных или временных кафе, заполонивших на это время город. Ярмарочный карнавал должен стать по плану серединой Зимней ярмарки, но некоторые уже начали отмечать, гуляли в карнавальных костюмах по улице и распевая песни. То тут, то там шкодничали ученики Магического училища Кологрива, то разбрасывая среди прохожих чародейские искры, то взрывая в воздухе маленькие фейерверки. Впрочем, школяры предусмотрительно скрыли лица за масками, если натворят дел и смогут убежать от стражей порядка, есть шанс остаться безнаказанными.

Ростислав и Саша немного прогулялись по городу, посидели в кафе – ели из чашечек ароматный жидкий шоколад. Ненадолго зашли в театр-балаган, причём Саша неожиданно выиграла в конкурсе зрителей, и главный мастер-кукольник труппы торжественно вручил ей стеклянный шар с «заколдованным» снегом внутри – если потрясти, как сразу же внутри шара маленькую церковь и лес вокруг окутывает метель. Это было так приятно и неожиданно, особенно когда актёр сказал, что вручает приз самой красивой девушке на сегодняшнем представлении, Саша едва не расплакалась.

Дальше Ростислав показал рукой на маленький шатёр у небольшого замершего пруда:

– Смотри, вон там каток сделали и можно взять коньки напрокат, – заметив, что Саша колеблется, схватил её за руку и повёл за собой. – Пошли, мы с тобой ни разу вдвоём не катались.

Спустя всего четверть часа Саша нерешительно встала на ледяную гладь и буквально вцепилась в руку парня, чтобы не упасть.

– Я не говорила, что на коньках почти не умею? Меня Машка сколько пыталась на каток таскать, я падать боюсь.

– Зато я езжу сносно. Я тебя держу.

Они медленными шажками двинулись вперёд, чтобы Саша привыкла ко льду. Но покататься в центре получилось не особо долго, на праздник выбиралось всё больше горожан, и на катке становилось тесновато. Потому Саша, всё так же неуверенно скользя, отъехала к берегу, чтобы не сбили с ног.

– Пошли, – с облегчением выдохнула она, есть повод сбежать. – Тут тесновато стало.

– Пошли. Тогда пошли?..

– Куда ноги занесут, – хихикнула Саша.

Дальше ноги занесли их на Зимнюю ярмарку. Громко кричали вокруг зазывалы, покупатели в шубах и пальто степенно переговаривались или пронзительно ругались с продавцами. Хрипло пела шарманка, посреди буйной толпы расположилась толстая торговка за отдельным ларьком-прилавком, на резной дубовой доске блестел и дымил пузатый медный самовар, рядом стопка чашек-пиал и подносы с румяной и ароматной выпечкой.

Саша улыбнулась:

– Смотри, как у нас. Выносной фаст-фуд и пирожки для гуляющих.

– Пирожок? Тебе какой?

– С мясом и чай. Лучше два, ещё с яблоками возьми.

Ростислав взял две пиалы крепкого густо-рудого цвета чёрного чая, заодно купил у торговки, кроме чая и пирожков, маковую булку, посыпанную сахаром. А допив горячий чай и вернув пиалы, смеясь и жуя одну на двоих булку дальше неторопливо пошли мимо рядов прилавков открытых и под навесами, а где-то и капитально поставленных шатров. То отбиваясь от настойчивого приглашения «примерить вашей спутнице, ой, то есть вашей невесте яркое платье, оно ну прямо к её глазам», то раздумывая, не купить ли лохматый, тёплый, вышитый платок. Охали, любуясь на россыпь вилок и ножей, чёрных, с витыми ручками, или тщетно пыталась поймать своё отражение на сверкающем медном боку самовара. Побродили между линий постоянных навесов, затем их занесло в дальний угол ярмарки, где торговали прямо с запорошённых снегом, расстеленных прямо на земле холстин с товаром, в окружении бочек и мешков. Поглазели на выступавших прямо тут среди стихийных рядов бродячих жонглёров и музыкантов, у которых не было денег заплатить взнос на выступления среди постоянных рядов, куда ходила обеспеченная городская публика, но дозволялось выступать вот так, на окраинах без платежей.

Дальше Саша сообразила:

– Слушай, я вспомнила, чего хожу и смотрю.

– Подарки Наине и Тасе с Ташей? Мы же их вроде в городе хотели искать.

– Да, им из городских магазинов. Я Агафье хотела присмотреть чего-то особенное и обязательно с ярмарки. Она, в общем, с отцом поругалась, и отец у неё совсем не прав был, но из-за этого с собой не взял. Вот я и думаю, чего-то ей тут найти. Особенное.

– Ну пошли.

Какое-то время они заглядывали в ряды ювелирные, книжные, меняльные, шатры с одеждой, железными изделиями, время от времени ныряя в аппетитные запахи мясных колбас, свежей рыбы и всяческой выпечки – где-то прилавки стояли по содержимому, но иногда целый ряд арендовала одна деревня, и все товары лежали вперемешку. И со всех сторон неслись призывы что-то купить, но каждый раз Саша, если и брала чего-то в руки, то сразу же возвращала: не то, не подойдёт.

Саша уже было отчаялась, да и Ростислав заметно утомился, хотя из вежливости молчал. Даже перестал предлагать ту или иную вещь. И тут, свернув из очередного ряда дальше, они нос к носу столкнулись с магом-татарином.

– Салам аллейкам, Ростислав Андреевич, Александра Юрьевна.

– Здравствуйте, Азат Искандерович.

– Третий раз уже вас вижу, рукой махал, да вы не видели, всё куда-то спешите. Ищете чего-то?

Никакой особой тайны не было, поэтому Саша рассказала:

– Да, подарок ищу для подруги своей, Агафьи. Она не смогла поехать, вот думаю привезу, порадую. Но хочется чего-то особенного.

– Много чего вроде, но ничего не подходит? – хитро улыбнулся татарин. – Так это потому что тут народу много, но что с одной деревни, что с другой – ничем не отличаются. Действительно редкое и необычное… Знаете, пойдёмте, время у меня есть, пойду отведу вас к человеку, у кого можно найти действительно редкое, чего нет на остальной ярмарке.

– Спасибо, – тут же согласилась Саша.

Угол, куда их привёл Азат Искандерович, занимали выходцы из Самарканда, Бухары, Коканда и прочих мест – сейчас уже другая Земля. Как пояснил на ходу татарин, живут они в Кологриве не одно поколение, когда-то переселились как торговцы и купцы, давно стали местными, держат магазинчики и лавки Мусульманского района. Но традицию на каждой ярмарке арендовать уголок и торговать по старинке блюдут свято. В шатре, который из всех в этой стороне выбрал Азат Искандерович, заправлял седоусый, высохший за своей работой бухарец в пёстром халате и лохматой, белой чалме, показывающей – ещё не совершил хадж, но старается тщательно соблюдать законы ислама, чтобы набраться достаточно добродетели и стать достойным путешествия в Мекку. Услышав просьбу и кому нужен подарок, бухарец степенно покачал головой, немного поспрашивал и сказал:

– Вашей подруге нужно зеркало, да непростое, а заговорённое. Обычно в зеркало как? Смотришь и видишь себя. А это можно попросить, чтобы смотришь ты на зеркало, а покажет оно тебя со спины. Или сбоку. Косы заплетать, красоту наводить. Зеркало много умеет. Нигде такого больше не найдёте.

– Берём? – тут же загорелась Саша, потому что в деревне такого зеркала точно ни у кого нет, а она даже и не слышала про такие.

– Берём, – согласился Ростислав. – Чеком только возьмёте?

– Возьму, – степенно согласился бухарец и назвал сумму.

Получалось недёшево, но и не сказать чтобы непомерно дорого. На подарок лучшей подруге – приемлемо. Заодно Ростислав решил, что в комплект к зеркалу хорошо бы подарить пару гребней, были в лавке и такие, с необычной гравировкой. И много, аж глаза разбегаются, когда торговец их разложил, Ростислав надолго задумался, какой выбрать. Тем более Саша с чего-то насчёт гребня молчала, хотя к ней вроде обратились с вопросом.

Надо было присоединиться, гребни были интересные. Может, и себе чего присмотреть? Но Саша замерла молча, пытаясь сообразить, с чего у неё такое странное ощущение, как будто то в спину колет чужой взгляд, хотя кроме старого бухарца, мага-татарина и Саши с Ростиславом в шатре никого. Словно кусок станки шатра затянуло странной, невесомой паутиной. Наконец, Саша не выдержала, дёрнула парня за рукав и негромко ему сказала:

– Слава, отвлеку. Извини, я, кажется, этими пирожками отравилась. Мне кажется, что вон на той стенке, прямо возле выхода паутина какая-то странная. Как будто тень от паутины есть, а самой паутины нет. А потом эта тень в пятно превращается, плоское, не знаю. Такое ощущение, у него толщины нет. Глупо, да?

Ростислав, увлечённый обсуждением, отозвался не сразу. Дальше несколько секунд до него доходил смысл сказанного… И тут он побледнел:

– Сашка, ты же не Ходок, и я ничего чувствую. Не может быть. Это же мембрана, похоже, формируется… на улицу! Всем срочно уходим отсюда из шатра!

И тут же снаружи донёсся истошный женский крик.

Глава 19

Ростислав, которые единственный видел, как рождается замембранная тварь, краем создания даже успел удивиться, чего так долго: обычно трансформация занимала максимум две секунды, а тут навскидку секунд тридцать. Как раз когда они вчетвером выскочили из шатра, небольшая собака типа фокстерьера перестала напоминать расплывчатое пятно, словно кто-то наложил фильтр размытия на фотографию, и окончательно материализовалась. Теперь голова у неё стала впятеро больше, размером крупнее остального тела и с огромной пастью, а поводок, который выпустила из рук хозяйка, обернулся тянувшимся от шеи щупальцем с петлёй на конце. И эта петля расширилась, а щупальце вытянулось и взвилось как аркан, охватывая хозяйку собаки, подтащить к себе. В этот момент Ростислав метнул в тварь нож. Попал, раздался визг, охватившее женщину щупальце из-за этого рывок сделало слабый, жертва устояла на ногах. Дальше из ступора выпали остальные. Азат Искандерович бросил в «собаку» магией что-то вроде синего лезвия шириной с ладонь, потом хлестнул кнутом воды из кулака. Стоявшие поблизости мужики один ударил тварь палкой, второй приложил лопатой для снега. Ещё у кого-то нашлась сабля, разрубившее щупальце.

– Сдохла. Все замерли и не двигаться! – приказал Ростислав.

– Что это за шайтан был? – оторопело поинтересовался старик-бухарец.

Но застыли на своих местах все. Вроде и чертовщина – но вроде есть кто-то хоть чего-то в этом понимающий. Ростислав лихорадочно пытался сообразить, как объяснить опасность, но при этом не сболтнуть лишнего.

– Это называется мембрана и замембранная тварь. Что-то вроде прохода. Сущность, которая протекает через неё, ищет материальную основу, меняет под себя и пытается жрать людей. Для вселения ей нужно что-то живое, собака попала в мембрану и превратилась. Пока мы мембрану не обезвредим, не шевелиться, или станете такими же.

– Поняли. Никому не двигаться, пока не разберёмся, – скомандовал Азат Искандерович. – На всякий случай всем наготове, если ещё какое животное превратится.

– Рубить этих тварей можно? – хмуро уточнил мужик с саблей.

– Можно.

Ростислав порадовался, что и маг-татарин, и мужик с саблей, даром в гражданском пальто, а не мундире – оба явно тёртые жизнью и в разных передрягах побывали, так как, мгновенно оценив ситуацию, чётко начали исполнять команды того, кто в этом понимает – от этого зависит жизнь, а все вопросы потом. Ну а за ними по привычке толпы идти за лидерами также отреагировали остальные.

– Саша, – негромко на ухо спросил Ростислав. – Я почему-то мембрану не вижу. А ты?

– Вот она. Проведи линию от правого края нашего шатра к трупу собаки, пятно как раз там.

– Точно, – в этот момент Ростислав увидел ту самую двумерную плёнку с неровными краями. – Странно. Почему я её до этого не видел? Пятно маленькое, с полметра. Для человека не опасно… наверное. Хотя, кто его знает? – привычно потянулся к мембране мыслью… и понял, что не получается. – Ничего не могу с ним сделать. Попробуй ты. Представь мысленно руку, как ты её тянешь к мембране и сминаешь в комок.

– Не выходит. Я ощущаю, как она уменьшается, вижу, что закроется через час или если туда ещё кто-то попадёт, а закрыть, как ты говоришь – не могу.

– Плохо, час мы тут не выстоим, а рисковать нельзя. Попробуем иначе, – и уже обычным тоном обратился к продавцу-бухарцу, который выскочил из шатра, так и сжимая в руках зеркало. Как раз в тот момент объяснял некоторые особенности работы, если к нему ещё и зачарованный гребень в комплект приложить. – Уважаемый, можно вас попросить зеркало? Я потом оплачу стоимость, если что, надо проверить, как эта штука реагирует на магию в предметах.

– Так забирайте. Ух, шайтаново отродье, откуда оно на нашу голову?

Зеркало полетело в самый центр мембраны и с жалобным звоном разлетелось на осколки.

– Уменьшилось. Слава, на треть уменьшилось, и по размерам, и по времени жизни. Двадцать минут всего осталось.

– Вижу. Нужно ещё чего-то магическое кинуть, – тут же сказал Ростислав.

– Может, заклинанием каким приложить? – спросил Азат Искандерович. – Я могу.

– Не стоит пока, мы не знаем, как эта штука отреагирует на чистую магию. Магия, закреплённая на предмете, её разрушает. Надо ещё чего-то кинуть.

– Сейчас, – одна из женщин сняла с руки браслет. – Куда кидать?

– Видите осколки зеркала? Туда. Отлично, оно ещё уменьшилось.

Тут же в остатки зеркала полетело ещё несколько вещей. И с каждой мембрана уменьшалась, пока размер не стал меньше критического минимума, и она закрылась.

– Есть! Оно исчезло. Саша, ты её видишь?

– Нет. Я тоже заметила, как она исчезла.

– Можно двигаться спокойно. Угрозы нет.

Все вокруг в голос издали дружный вздох, и только сейчас стало понятно, как люди были напряжены. Заговорили, подошли к бывшей собаке, рассматривая получившегося монстра, кто-то позвал врача или принести нашатырного спирта, хозяйка пёсика упала в обморок. Азат Искандерович озабоченно спросил:

– Ростислав Андреевич, я понял, вы такую штуку уже видели. Она точно одна? Или могут возникнуть ещё?

Саша и Ростислав переглянулись, девушка еле заметно шевельнула губами:

– Петля. Если Колычев был прав, и они, как и Петля, общая часть…

Ростислав намёк понял мгновенно. Действительно, если Павел Осипович Колычев был прав, и Петля – это часть какой-то глобальной транспортной системы между мирами, то Ворота уже здесь запросто могут быть чем-то подобным. Что-то случилось, спровоцировав выброс мембран. Резануло сердце тревога за Наину и младших девочек, но тут же Ростислав себя начал уговаривать не беспокоиться. Наина в этом разбирается лучше них, плюс два пепельных волка – оказывается на родовой земле это страшная сила, уничтожить такое создание можно, всадив в него за короткий промежуток времени десяток гаубичных снарядов или разрушительнейших заклятий. Только в боевом режиме ты попробуй ещё в них попади. А без этого пепельные волки, материальные лишь наполовину, почти мгновенно заращивают раны. И мембраны им точно не страшны. Должны отбиться, если чего-то вылезет.

– Ты права, Саша. Да, Азат Искандерович. Не могу утверждать, но есть вероятность, что ещё несколько таких же образований могут возникнуть поблизости. Мембраны обычно возникают группами… Но я не знаю, сколько точно, про них вообще мало кто чего знает.

– И куча людей вокруг… Ростислав Андреевич, Александра Юрьевна. Если вас не затруднит, пойдёмте, пожалуйста, со мной. Надо предупредить полицию и власти города, может быть, даже пусть всё закроют. У меня есть знакомый в полиции, он может и поверит, но одного меня не послушают. А вы – Бартеневы.

Ростислав и Саша переглянулись. Ну да, сословное общество. Маг-татарин может быть в сто раз опытнее, но слову дворянина родовитой фамилии поверят больше, чем килограмму доказательств. По крайней мере, их точно выслушают.

– Да, конечно, – согласился Ростислав.

– Мы пойдём с вами, – добавила Саша.

Сразу, как они вышли с территории Зимней ярмарки, Азат Искандерович торопливым шагом двинулся в сторону центра. Очень быстро Саша и Ростислав запутались, куда они идут. Вокруг – совершенно типовые четырёхэтажные дома в стиле классицизма, декорированные колоннами, пилястрами, наличниками и фронтонами, многоколонными портиками. Как близнецы ничем не отличались друг от друга, и не понять, чего находится внутри – жилой особняк, казарма, официально-административное здание, местный аналог офисов или же доходный дом. Насчёт «идут вроде бы к центру» можно было понять разве что поскольку народа на улицах попадалось больше. Если на окраинах вообще пусто, чуть ли не весь город ушёл на первый день Зимней ярмарки, то ближе к центру встречались работающие кафе, пешеходы и коляски с пассажирами, вдобавок скучающие полицейские стали на перекрёстках время от времени попадаться.

Здание, где закончился их маршрут, заметно отличалось от соседей, не прямой как солдатик классицизм, а сплошные скруглённые линии, окна – подковообразные, часто пересекающиеся арки, даже крыша изгибом спускалась до уровня третьего этажа, превращая верх в мансардный этаж. Стоило войти, как у Ростислава и Саши отвисла челюсть: это оказалось полицейское управление Кологрива! Второй раз оба чуть не упали, когда татарин попросил их провести к следователю Корсаку!

В кабинете на четыре стола, впрочем, три из них на данный момент пустовали, их встретил действительно тот самый следователь – хотя можно было его поздравить, так как на петлицах красовались знаки различия не младшего следователя, а просто следователя. Выдержка у мужика оказалась хорошая, на лице при виде гостей ничего не дрогнуло, хотя прошлая их встреча была не самая приятная для всех. Правда и выглядели сегодня Ростислав и Саша как обычные горожане достатка чуть выше среднего, а не крестьянами из самой глуши. Хозяин кабинета поздоровался, а дальше поинтересовался, по какому они делу и так срочно.

– Беда у нас, Богдан Константинович, причём беда как бы не для всего города. Для ярмарки точно. Мы только что в Мусульманском конце ярмарки убили тварь, причём страхолюдная, шайтаново отродье настоящее. Чудом никто не погиб. Хорошо ещё Ростислав Андреевич таких уже видел, сообразил раньше, чем беда случилась. И то всем миром били. И Ростислав Андреевич говорит, что такая тварь не одна может быть. Мы сразу к вам. И я попросил, тварь сейчас тоже принесут сюда к вам.

Корсак, до этого встречавший их в настроении слегка настороженном, памятуя старое, но в целом добродушном, как же – праздники, мгновенно переменился. Взгляд холодный, рот сжат чёрточкой, движения скупые.

– Спасибо, Азат Искандерович. Вас помню, вы тогда показали человеком умным и опытным, зря панику поднимать не станете. Рассказывайте, Ростислав Андреевич.

– Рассказывать особо нечего. В районе Зимней ярмарки произошёл выброс так называемых мембран. Что это такое – мало кто понимает и сейчас неважно, главное, что это прореха, чего-то вроде прохода, через который просачивается некая нематериальная сущность, ищет материальную основу в виде какого-то живого существа, сливается с ней. Образуется так называемая замембранная тварь. Они крайне агрессивны к людям. На наших глазах собака попала в мембрану и превратилась в достаточно жуткую штуку. Хорошо процесс занимает с полминуты, а рядом среди прохожих были вооружённые люди, вместе мы это создание успели уничтожить. Проблема в том, что мы не знаем, сколько таких мембран сформировалось или сформируется в течение ближайшего часа-двух в районе ярмарки.

Дальше Ростислав ненадолго задумался, но решил, что безопасность людей дороже. Ну а сослаться можно, если что, на Бартеневых, откуда он всё знает. Тем более Наина тот ещё мастер, как людям лапши на уши навешать.

– Самая большая беда в том, что мы оба с Сашей про это знаем лишь в теории и чего нашлось в семейных записях. Последний раз такое случалось, если верить хроникам, во времена моего прадеда, но тогда мы справились сами. И если прадед не ошибался, мембраны появляются в количестве от пяти до десяти штук, каждая может породить до четырёх-пяти тварей, прежде чем схлопнется. Время… если это была первая, у нас не больше часа-двух. Метод уничтожения, описанный в хрониках, сработал: кинуть в центр мембраны достаточно предметов с закреплёнными на них чарами. Именно так мы мембрану и разрядили. Всё равно ярмарку надо срочно эвакуировать, а мне и Саше в сопровождении охраны тщательно проверить территорию и близлежащие улицы.

Девушка посмотрела очень гордо, как же, за ней признали уникальные способности. Ростислав же наоборот оставил бы Сашеньку подальше и под защитой, но вынужден был признать, что пока у него способности работают нестабильно – без неё не справиться.

– Плохо. Я про ситуацию плохо и время. Так, не сочтите за недоверие, мне нужно будет подробный рассказ от каждого из вас троих, с деталями. Это необходимо, так как дальше я иду с отчётом наверх, хотя в этом нам повезло, надеюсь. По Уложению на время ярмарки в здании должен присутствовать хотя бы один старший полицейский чин. Они сидят по очереди, сегодня как раз на месте начальник городской полиции. Его полномочий как раз хватит остановить ярмарку. Но нужно его убедить. Потому мне и нужны детали.

К чести следователя Корсака, спрашивал он профессионально и быстро, вычленяя необходимые подробности, так что вскоре попросил его сопровождать, если понадобится подтвердить доклад, и вчетвером они направились к руководству. Здание сегодня было пусто и темно, только дежурная смена, прямо-таки ощущался дух праздника и безделья, и это Ростислава с каждым шагом всё больше заставляло беспокоиться. Но вот вроде бы и кабинет начальника полиции…

– Господин начальник полиции Кологрива! Следователь Корсак. Разрешите войти?

– Ну заходите, чего так официально-то, – раздался недовольный голос из-за двери.

И кажется, звякнуло под столом?

Войдя вслед за следователем, Ростислав и Саша переглянулись с одной и той же мыслью. Начальник полиции оказался немолодой дородный господин, добродушный и весёлый на вид, его чёрный мундир с золотым шитьём, был застёгнут на все пуговицы кроме верхней. Лицо было гладко выбрито, и в глазах выражалась скромность, соединённая с пытливостью, то выражение, которое привычнее видеть у почтенной особы духовного звания, чем у государственного чиновника. Добродетель и забота об окружающих так и выпирали из господина за большим лакированным столом, а если добавить к этому богатый до вульгарности, с обилием позолоты кабинет…

– Господин начальник, разрешите доложить – у нас чрезвычайная ситуация. Необходимо срочно начать эвакуацию Зимней…

Лицо нахальства на этом недовольно сморщилось, он хмуро посмотрел на подчинённого:

– Эвакуацию чего? Корсак, вы не пьяны случаем? И что за балаган вы тут устроили? Врываетесь. Непонятно кого тащите…

– Позвольте представиться, – холодно и не особо вежливо остановил его Слава. – Ростислав Андреевич Бартенев, а это Александра Юрьевна Бартенева.

Полицейский окинул посетителей с ног до головы, зацепился взглядом за не бедную, но и не роскошную одежду и презрительно ответил:

– Что вы себе позволяете, молодой человек? Не знаю никаких Бартеневых, а вот за наглость…

– А зря, господин начальник полиции Кологрива, не помните, – осадил его Ростислав, его голос сейчас источал холод абсолютного нуля. – У вас, смотрю, в шкафу стоит Разрядная книга Империи, первые десять томов? Откройте первый том и найдёте там нашу фамилию Бартеневых. Я ответил на ваш вопрос?

Начальник полиции открыл рот – и закрыл. Формально он может нахала и вышвырнуть, он имперская власть. Вот только первый том Разрядной книги есть первый том.

– Надворный советник Шалтынов, начальник полиции Кологрива. Да, ответили, – процедил он сквозь зубы.

– Тогда прошу выслушать Богдана Константиновича.

– Ну пусть говорит.

При этом под столом уже отчётливо чего-то звякнуло, похоже, как раз начальник и приготовился расслабляться на рабочем месте, а его оторвали.

– Господин начальник полиции. На территории Зимней ярмарки обнаружено проникновение опасных созданий. Одну из них выловили присутствующие здесь свидетели, я уже послал доставить её в управление полиции. Кроме того, они принесли достоверную информацию, что на территории ярмарки может находиться до двух десятков подобных созданий, представляющих угрозу для жизни населения. У нас есть не более часа на проведение эвакуации, дальше могут случиться массовые человеческие жертвы.

К общему удивлению, начальник полиции ни спрашивать про доказательства, ни даже смотреть листок наспех написанной докладной записки не стал. Вместо этого побагровел и рявкнул:

– Да вы с ума сошли Корсак! Какие твари, какая эвакуация? Вы хоть понимаете, что такое Зимняя ярмарка? Вы пьяны, объявляю вам выговор с занесением в личное дело, – начальник полиции нажал какое-то устройство, и в кабинет зашли четверо дюжих полицейских. – Так. Следователя Корсака объявляю отстранённым от дел, объявляю ему неполное служебное соответствие и под арест его. И этих троих под арест, чтобы не сеяли панику и слухов. И не срывали нам главное мероприятие года. Пускай посидят в камере до конца ярмарки. А там в суд…

– Хватит, – голос Азата Искандеровича прозвучал вроде негромко, но услышали все. А ещё говорил он как-то устало и настолько властно, что любому было понятно, кто тут командует. – Я сказал, хватит этого балагана, – он достал из-под одежды медальон, на котором переливалось объёмное изображение имперского герба, а поверх него жирная лазоревого цвета цифра «2». – Подполковник Бекбулатов, полномочный представитель Второго департамента Третьего отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Господин Шалтынов, вы арестованы по обвинению в преступной халатности и небрежении долгом. Пока. Кроме того, вам выносится подозрение на взятку в особо крупном размере с использованием служебного положения в корыстных целях и подозрение в государственной измене. Пока – подозрения, а вот станут ли они обвинением, зависит от вашего желания сотрудничать. Корсак, берите вызванный наряд и отправите арестованного в камеру. Дальше возвращаетесь сюда. Да, сразу назначаю вас своей властью временно исполняющим обязанности начальника полиции Кологрива. Исполняйте.

Шалтынов напоминал сейчас то ли выброшенную на берег рыбу, то ли лопнувший шар, но возмутиться и возразить ничего не успел. Репутация Второго департамента была такова, что полицейские мгновенно выволокли своего бывшего начальника из-за стола и увели. Тем более учитывая не просто обвинение в какой-то взятке, а подозрение в государственной измене, такими вещами даже из «двойки» просто так не бросаются. Корсак лицо держать умел, но и у него на какое-то время не сходило растерянное выражение: как же, какой-то там маг из захолустья, которого он числил своим помощником на побегушках – и внезапно сам следователь, оказывается, всё это время был «при нём».

Сразу как кабинет опустел, Бекбулатов немного грустно посмотрел на ошалелых Сашу и Ростислава и сказал:

– Присаживайтесь. И пока Богдана Константиновича нет, я введу вас в курс дела. Каждый должен знать свою часть, а сейчас так получилось, господину Корсаку, по моему мнению, знать некоторых вещей пока не положено.

– А нам, значит, положено? – попыталась ехидно ответить Саша, но вышло как-то жалко.

– Да. Так как вы Бартеневы и будете заниматься ликвидацией этих мембран, а также именно вы, Александра Юрьевна, сорвали в прошлый раз нашим врагам их задумку. Надеюсь, и в этот раз нам удастся. Для начала приношу извинения за вынужденный обман. По правилам, нашей проблемой должны заниматься Первый департамент контрразведки и Третий по терроризму и особо тяжким. Проблема в том, что в окрестностях Кологрива наш враг заранее сумел развернуть плотную агентурную сеть. Именно поэтому я и оказался тут, меня внедрили сильно раньше под другую операцию – появление нового человека могло спугнуть противника. Ну а ваша работа и заказы в вашей деревне оказались идеальным объяснением, почему маг на контракте задержался именно в вашем регионе поблизости от Кологрива, а также по вашим заказам езжу и общаюсь с разными людьми по всей округе. Далее, наша самая пока большая проблема – Первый и Третий департаменты ждут сигнала, но оказать поддержку смогут только через какое-то время. А пока нам рассчитывать исключительно на местные ресурсы.

– Вы чего-то ждали? – тут же уточнил Ростислав. – И вы сказали, Саша в прошлый раз им помешала…

– Да. К сожалению, мы не знаем точной цели вражеской агентуры, поэтому медлили и чуть не опоздали. Но точно знаем, что им нужен масштабный хаос, который и станет прикрытием, помешает нам их остановить, когда они начнут действовать. Это должна была стать эпидемия плесниды, но планы были сорваны. Теперь, думаю, они хотят устроить большую резню на Зимней ярмарке. Так что во время проверки и зачистки территории попрошу быть очень внимательными, но без какой-либо самодеятельности и строго следовать моим указаниям. Очень рассчитывая на ваше благоразумие.

– Хорошо.

– Поняла.

Своими эмоциями Бекбулатов владел профессионально. Мог изобразить любую, а мог и скрыть. Молодые люди, на его взгляд, держать лицо умели неплохо… для своего возраста. Для опытного человека их эмоции читались вполне ясно, так что хоть тут подполковник почувствовал облегчение: в его версию и дескать «случайно рядом с вами оказался» они, похоже, поверили. Основная задача – присматривать за Бартеневыми – не провалена. На фоне всего остального, особенно с учётом предположений аналитиков по событиям вокруг Кологрива, и догадок полковника Байбакова, что хаос вокруг конкретных точек может быть связан не только с легализацией агентуры, но попутно иметь и ещё какую-то достаточно важную задачу – хоть какая-то хорошая новость.

Глава 20

Вернувшийся уже в одиночку следователь сразу вытянулся перед Бекбулатовым и отрапортовал:

– Следователь Корсак прибыл.

– Присаживайтесь, Богдан Константинович. И берите выписанный на вас приказ от моего имени. Это чтобы не было вопросов, – он вручил Корсаку лист бумаги. – Времени у нас мало, надо управиться до темноты, а сумерки набегут уже через три часа. Поэтому буду короток. Надеюсь, вы помните, какими делами занимается Второй департамент?

– Так точно.

– Так вот, у нас была информация, что некто в своих коммерческих интересах хочет дискредитировать Зимнюю ярмарку Кологрива, а для этого организовать какое-то неприятное происшествие, раздув потом скандал в прессе. Преступник подкупил кого-то из местных чинов, чтобы они вовремя не отреагировали на происшествие. Теперь мы смело можем утверждать, что был задействован господин Шалтынов, возможно – кто-то ещё. При этом исполнители явно не подозревают масштабов запланированной катастрофы. Возможно, как предполагает Ростислав Андреевич, не понимает, с чем связался и организатор – просто нашёл очень древние чары. А может, понимает, но ему наплевать. Отсюда вытекает второе, почему я выбрал именно вас. Я понимаю, вы молоды и у вас, Богдан Константинович, пока мало опыта. Но признаюсь, зато вы проверены ещё на этапе моего внедрения и в целом за исключением одной вашей ошибки показали компетентность.

На этом Корсак невольно дёрнул щекой и, как ему показалось, украдкой бросил взгляд на Сашу.

– Так что, Богдан Константинович, ситуация у нас или грудь в крестах, или голова в кустах. Если справитесь, обещаю, что получите внеочередной чин надворного советника и останетесь на новой должности без всяких «и.о.». Не справитесь – не обессудьте.

Ростиславу и Саше оставалось восхищаться, как вроде подполковник не соврал ни слова, но сказал вообще другое, чем только что сообщил им. Впрочем, Корсак горел энтузиазмом, видимо, понимал, что пути для отступления у него и в самом деле нет. Или он сделает фантастический рывок в карьере, или его не просто вышибут со службы. Его семья входит в клан Вронских, которые имеют немалый доход с продажи своей продукции именно на близкой и прикормленной Зимней ярмарки. Клан своему члену проигрыш не простит вдвойне.

– Так точно, справлюсь! Служу империи и императору! Господин подполковник, разрешите для обоснования эвакуации использовать сообщение, что якобы обнаружена ячейка секты скопцов, готовившая масштабный теракт с применением запрещённых созданий, а также алхимических средств?

– Разрешаю. Да, действительно, хорошая идея. Заодно под это дело мы потом прошерстим город на предмет пособников. И ещё, найдите мне шестерых крепких сотрудников, желательно с опытом боевых действий или захватом преступников в условиях сопротивления. Пока вы проводите эвакуацию, я их вооружу и проинструктирую. Они помогут в охоте на нечисть. Но предупреждаю, это должны быть добровольцы, и они обязаны понимать, с чем могут столкнуться.

– Так точно.

Присланные мужики были, что называется поперёк себя шире. Двое городовых, поступивших в полицию после службы в армии. Трое из местного ОМОН – здесь это расшифровывалось как Отряд Магов Особого Назначения: главное, пускай магами там были далеко не все, даже простые бойцы натренированы почти с полным иммунитетом к магии. Плюс один полицейский-оперативник. Быстро опросив всех и утвердив кандидатуры, Бекбулатов приказал идти за ним.

Пока они шли несколько кварталов по городу, Ростислав тихонько поинтересовался у Саши:

– Слушай, а не в курсе, что это за евнухи такие, на которых они хотят свалить? Не попадалось в библиотеке? А то спросят меня, а я про них ни сном, ни духом.

– Книжки надо читать умные, – съязвила девушка. – Ладно, шучу, ты у меня хороший и делом занят. Я тут помимо всяких законов в здешней жизни разбиралась. Короче, это секта такая, типа наших «Аум сенрикё», слышал про такую?

– Не очень. Они вроде какой-то теракт с ядовитым газом устроили?

– Ага, эти такие же. Короче, представляешь? Они считают, что раз по Библии был первородный грех, то искупить его можно воздаянием и отказом от секса. Тогда типа все силы уйдут на молитвы. И ладно бы себе чего-то там обрезали и отказывались, они несут добро и хотят заставить всех делать так же. Раньше ловили людей и кастрировали, ну и женщин как-то калечили типа обрезания. А как наука развилась, освоили местные яды. Подсыпать чего-то там или газ какой выпустить, чтобы у людей бесплодие, импотенция и никакого желания навсегда.

– Ну мудаки… – Ростислава аж передёрнуло.

– Те ещё. Так-то их просто ловили, а после пары громких терактов капитально вычистили. Но шуму много было, так что узнай про этих скопцов и как они хотят на ярмарке чего-то взорвать, народ сам ломанётся куда подальше. В этом смысле следователь прав.

Пока они говорили, группа добралась до места. Это оказался доходный дом, верхние три этажа – комнаты и квартиры для сдачи внаём, а первый этаж – под аренду лавок и складов. Бекбулатов открыл висячий замок, причём, как заметил Ростислав, сделал ещё что-то, явно снимая вдобавок магическую сигнализацию, и распахнул дверь. Внутри оказался действительно склад… Где стояли хорошо знакомые арбалеты!

– Действительно, ваша разработка, Ростислав Андреевич. Она неплохо пригодилась Второму департаменту, ну с некоторыми добавками. Наш техномагический прицел позволил увеличить дальность прицельной стрельбы вдвое. Итак, бойцы. Штатные жезлы с шокерами используем как последнюю линию защиты. По возможности бить из вот этих самострелов. Предельная дальность стрельбы увеличена в полтора раза, до четырёхсот метров. Прицельная дальность стрельбы до ста метров без прицела и двухсот с прицелом. Боеприпасов три типа. Немаркированные – простая стрела, красная – кумулятивно-зажигательный боеприпас, синяя – фугасного типа. Наша задача – защищать Александру Юрьевну и Ростислава Андреевича, которые будут отслеживать аномалии, а также уничтожать все прорвавшиеся демонические создания. Вопросы?

– Никак нет, господин подполковник, – рявкнули полицейские.

– Хорошо. Разбирайте оружие. Ростислав Андреевич, проинструктируйте бойцов, как пользоваться, у вас как у разработчика это лучше получится.

Корсак развил неимоверно бурную деятельность. На экипировку, приноровиться и пристрелять полученные арбалеты у группы ушло чуть меньше часа. И к этому времени свежеиспечённый начальник полиции уже докладывал:

– Господин подполковник, эвакуация завершена, вокруг ярмарки выставлен полицейский кордон. Разрешите доложить, при зачистке арестованы четверо из секты скопцов. При этом они не просто оказали сопротивление, а выкрикивали, что якобы им скоро будет дарована божья сила.

– Прямо пальцем в небо мы с вами попали, – удивился подполковник.

– Человек тоже может стать основой для превращения, – тут же пояснил Ростислав. – При этом тварь получается в разы опаснее и смертоноснее, чем из животного.

– М-да, – скривился Бекбулатов. – Кажется, второй раз мы тоже угадали, что тот, кто всё это затеял, отлично понимает, с чем связался, но ему наплевать. Ну что же. Приступаем к зачистке.

Кроме полицейского кордона вокруг оцепленной территории успели развернуть нечто вроде силового барьера, снаружи это выглядело как голубоватый полупрозрачный забор метров десяти в высоту с одной-единственной брешью. Если людей удалось эвакуировать, то слухи остановить не вышло, тем более люди из Мусульманского конца про мутировавшую собаку рассказали. Не только толпа зевак в отдалении – Бекбулатов при виде их поморщился, не дай какая-то тварь вырвется, но и полицейские смотрели на ярмарку с опаской, а на их группу с уважением и немного восхищённо. Мол, рисковые мужики, готовые лезть в пекло ради города.

Возле бреши в барьере стояла отдельно группа в полтора десятка в кирасах, с разнообразным холодным оружием, а также боевыми жезлами и амулетами. Старший тут же отрапортовал

– Господин подполковник. ОМОН округа Кологрив готов к действию. Командует отрядом младший становой пристав Филиппов. Магов пять человек, бойцов десять.

– Хорошо, господин младший становой пристав. Ваша задача – прикрывать выход ограждения, если какая-то тварь пройдёт мимо нас. До нашего возвращения. На территорию, что бы ни случилось – самостоятельно заходить категорически запрещаю. Также внимательно следить, чтобы никто не прошёл внутрь. Любой человек на территории закрытой зоны, попавший в точку метаморфоза – это риск превращения в крайне опасную тварь. А специалисты, которые могут отслеживать точки метаморфоза и эти точки обезвреживать идут пока только в составе нашей группы. Вопросы по поставленной задаче есть?

– Никак нет, господин подполковник.

– Хорошо. Приступайте.

Сразу как они зашли, Ростислав обернулся и бросил взгляд назад. Проход в голубом барьере уже перекрывали красноватое мерцание: какой-то полог. За ним располагались омоновцы. Сначала бойцы с холодным оружием. Дальше трое лучников – не арбалет, но тоже неплохо. И пятёрка магов, задача которых в первую очередь прикрывать остальных бойцов и лупить чем-то дальнобойным.

Странно и неловко было в этой странной пустыне, где каждый шаг напоминал, о деятельности и многолюдстве большой ярмарки. Вошли они со стороны наиболее солидной части рынка. Звонко стучали набойки на сапогах полицейских по пустой мостовой, отдаваясь в пустых шатрах и пустых капитальных торговых рядах. Иные торговые места стояли совсем целые, хозяева как будто просто недалеко отошли, смотришь и ждёшь, что какой-нибудь торговец выглянет из-за прилавка или заскрипит дверь галерейки. У других всё в беспорядке, непонятные вещи валяются на прилавке и рядом, вперемежку со снегом, запахи каких-то деликатесов мешаются с мокротой подтаявшего снега. Иногда попадались даже лавки, откуда хозяева ушли без суеты и надолго, успев запереть наглухо вход, с замкнутыми железными засовами.

Чем дальше они углублялись, тем сильнее давило на Сашу полное отсутствие жизни вокруг, мёртвая тишина плющила особенно сильно. Ростислав шагал, механически осматриваясь, куда больше его занимал неожиданный вопрос – он действительно видел, как подполковник манипулировал с магией, открывая замок? А полог, который ставили омоновцы, заметили его остальные? И если нет, то получается, у Саши проснулись с чего-то возле мембраны способности Ходока, а у него мага? И что с этим теперь делать, если он не ошибся? Наверное, из-за этого Ростислав и не заметил мембрану, слишком ушёл в себя. Зато Саша резко скомандовала:

– Стоп. Я её чую.

– Где? – тут же уточнил Бекбулатов.

– Вон там. Открытые прилавки под общей крышей видите? Два синих, а потом красный. Вот сразу за красным следующий, там на месте продавца.

– Ростислав Андреевич?

– Да, я тоже вижу. Пятно большое, метра два шириной. Явно свежее.

– Хорошо. Всем внимание, если что-то туда уже попало. Господа Бартеневы, остальное за вами.

Учитывая, насколько хорошо в прошлый раз сработали предметы с прикреплённой магией, и здесь решили сделать то же самое. Разве что забрасывали не чем попало, а реквизировали из полицейского арсенала магические светошумовые гранаты – шарики размером с половину мужского кулака. Бросали Саша и Ростислав без активации, просто как предметы с магией, хватило пять штук.

– Готово, – вынес заключение Ростислав. – Мембрана ликвидировалась.

– Двигаемся дальше.

И снова неторопливо, ощетинившись во все стороны арбалетами, они вышагивали по мёртвым, распятым, полным мусора и забытых вещей торговым рядам, из которых вырвали весёлую живую душу. Вырвали и растоптали.

Следующая мембрана дала о себе знать монстром, атаковавшим людей с крыши капитальных прилавков. Здоровая, размером с телёнка мешкообразная туша, как у паука-сенокосца по кругу тонкие ноги с когтями, посреди туловища непропорционально-большая морда, глаза в пол-лица и клыки торчат. А ещё злобой тянет, как тухлятиной на сотню шагов вокруг. Мужики не сплоховали – тварь как раз шатнулась, подбираясь к прыжку, её лапы задрожали, когда в туловище вошли сразу две арбалетных стрелы. Обычных, но импульса, когда наконечник пробивает дубовую доску за пятьдесят шагов, хватило сбить движение, толкнуть монстра назад. И сразу ударили два фугасных заряда, один разметал постройку, закидывая обломками, второй детонировал от удара в туловище, разорвав тварь ошмётками.

Бекбулатов, державший всё это время щит от мелких обломков и осколков, флегматично прокомментировал:

– Полевые испытания нового типа магических носителей по замембранным тварям признаю удовлетворительными. Можно уничтожать мембрану.

Остальные на незамысловатую шутку отреагировали слегка нервными смешками, но было заметно, как растворилось возникшее было напряжение. Одно дело слышать рассказ и вызваться добровольцем, и другое – столкнуться с чудищем вживую.

– Есть. Мембрана уничтожена.

Дальше стихийные кривые улочки ярмарки увели их в самую простецкую часть, настоящие коридоры из тюков, сплошь заваленные бочками и ящиками ходы. По носу наотмашь било затхлой вонью, снова растаявшим снегом и дикой смесью запахов всех краёв, от ароматных южных до какого-то навоза. Непонятная мелкая живность вроде крыс уже шныряла по углам или истошно пищала под ногами, кому-то даже встали на хвост тяжёлым подкованным сапогом. Здесь же они сначала подстрелили лошадь с крысиной головой и двенадцатью ногами, видимо, сплавилось сразу несколько животных.

Следом на них вышло самое натуральное чудовище. Наверное, это был воришка, спрятавшийся во время эвакуации, не поверивший и обрадовавшийся возможности грабежа. Сейчас – худой как скелет, с крысиной головой, вместо кистей руки у него заканчивались крысиными тушками, бешено клацавшими зубами, а из лопаток росло с десяток тентаклей, подозрительно напоминавших дорогие шали. А ещё монстр мог как-то управлять обычными крысами, на людей хлынула серая волна. Опытные бойцы не растерялись. Сначала вокруг во все стороны полетели фугасные заряды, разбросать туки и ящики, очистить пространство. Дальше Бекбулатов кинул какой-то хитрый полог, вокруг людей образовалось нечто вроде полупрозрачного кольца киселя. Крысы вязли в нём, продвигались, но у разных зверей получалось это делать с разной скоростью. Так что ставшие кольцом полицейские успевали встречать прорвавшихся серых крыс ударами шокеров. В это время Саша и Ростислав как бешеные палили из арбалетов по монстру. Он вроде уклонялся, но близкие взрывы его контузили, тварь замедлилась настолько, что не смогла увернуться, когда очередной выстрел разнёс бочку и окатил монстра с головы до ног маслом. После чего от следующей уже зажигательной стрелы тварь превратилась в визжащий факел, а крысы, мгновенно потеряв интерес к людям, стремительно улепётывали прочь.

– Мембрана… закрылась сама, – тут же отрапортовала Саша. – Я ощутила. Видимо, две таких твари как конь и эта крыса для неё предел.

– Уф, – выдохнул мужик-следователь, и у него, и у остальных пот катился градом. – Узнаю, кто во время зачистки схалтурил и упустил этого идиота – в морду дам.

– А мы – добавим, – мрачно согласился один из омоновцев. – И слава тебе Господи, что с эвакуацией успели. Как подумаю, что таких вот крысиных королей да десяток на город, и чего могло твориться.

– Господин подполковник, разрешите доложить? – вдруг сказал один из городовых, самый старший по возрасту в группе.

– Докладывайте, и если у кого есть ещё чего, говорите не спрашивая, – тут же отреагировал Бекбулатов. – Не до чинов сейчас.

– Я тут в Кологрив в полиции пять лет, как в отставку вышел, из армии. А город выбрал, он мне понравился. Когда его первый раз увидел. Я к тому, что первый раз я тут попал в эти края, когда налёт отбросов с Нижнего отбивали. Двадцать лет назад. Нашу часть под самый конец уже перебросили, а сейчас вспомнил. Мужика нам дали, из клановой гвардии Вронских, он тут с самого начала был, и он говорил, что тогда в Кологриве тоже странные твари вылезали, в городе чёрте чё творилось, полиция разгромлена, связи нет ни с военными, ни с соседними кланами. Потому нижним и удалось так легко оборону смять.

– Вашу ж в мать, – выругался подполковник.

При этом судорожно пытаясь сообразить, что ему делать дальше. Нижние, Ледяной король и Кологрив – чего-то ему тут остро нужно, но в прошлый раз нижние «это» не получили. Бросать всё и спешить назад предупредить Корсака? Но они уже почти зачистили зону ярмарки, остался небольшой кусок. Уйти сейчас – то погаснет сеть разбросанных по чистой территории маяков, и если на оставшемся куске есть замембранные твари плюс они вырвутся в город, начавшийся хаос точно парализует ту же полицию. Опоздают предупредить – если Байбаков прав, и тут развёрнута агентура, им могут испортить телеграф, так что на какое-то время они останутся без помощи. В итоге Бекбулатов решил, что дочистить территорию – минут десять, это стоит риска.

Провозились они больше двадцати минут – последняя тварь оказалась не самой опасной, но на редкость шустрой, и когда вышли к оцеплению, уже вовсю легли первые сизо-вечерние зимние сумерки.

– Всё проверено, твари уничтожены. Можете снимать оцепление и пускать людей обратно, – скомандовал Бекбулатов.

Тут он заметил бегущего в его стороны встревоженного Корсака и мысленно чертыхнулся. Внутренний голос начал укорять подполковника, что, кажется, в своих грамотно выверенных расчётах он в итоге сделал серьёзную ошибку.