Небо/ Море

Глава 1. Всё могут… адмиралы

В сказках, для исполнения заветного желания, героиням требуется волшебство. Если достались плащ-невидимка, лампа исполняющая желания или башмачки с секретом, считай повезло. А если тебя опекает наставник, наделённый волшебством, например фея-крёстная, то победа у тебя в кармане.

Героини этой истории повезло невероятно. Нет, никакого волшебства. Просто её отец, был адмиралом. Иван Иванович Юмашев не командовал ВМФ России. Только его частью. Это позволяло ему с пелёнок баловать единственную дочь.

Мама Авроры скончалась много лет назад и все свою любовь и заботу, вояка перенёс на ребёнка. Стоило только девочке показать пальцем на куклу, она появлялась в её комнате. На платье? Уже висит в шкафу.

Аврора от этого не стала стервой или мажоркой. Всё-таки отец привил ей высокие моральные качества, но капризничать она умела. Ещё была уверенна, что всего в жизни добьётся, стоит только захотеть. Стоит только топнуть каблучком. И корона на голове имелась. Несла она её гордо задрав точёный носик, ведь второе большое везенье в её жизни - гены. Аврора была красавицей: не в сказке сказать, не пером описать. Золотисто-рыжие, как красное золото, косы, высокая грудь, ноги от ушей. Картинка. Девушка-мечта. Даже если без отцовских связей.

Подходящий жених для неё нашёлся быстро. Офицер. Пусть молод, но амбициозен, умён, на хорошем счету у начальства. О таких говорят – далеко пойдёт. Когда пара объявила о решении связать себя узами брака, папа качал головой, недовольно покряхтывал. Но посмотрев во влюблённые глаза дочери, на свадьбу согласился.

Платье на заказ, настоящий Петербуржский дворец, арендованный для торжества. Гости – весь высший состав ВРС. Фуршет накрыли на передней веранде, а арку для выездной регистрации установили в главной бальной зале.

— Антон, — Аврора переложила бокал с шампанским в левую руку, а правой поудобней приподняла платье.

Длинный шлейф, прекрасно будет смотреться на фото, но ходить в таком наряде очень неудобно.

— Антон! Куда он мог запропастится? Жених называется, — бурчала под нос Аврора. — Это я должна опаздывать. За мной нужно следить чтоб не сбежала.

Рори хихикнула, представив себя бегущей по ступеням дворца. Прямо как Золушка. Вот бы все удивились. Особенно папа. Сбежать после того, как три месяца убеждала папеньку, что безумно любит Тоху? Нонсенс.

— Не видели Антона? — спросила у нёсшего поднос официанта. — Жениха.

— Кажется он поднялся на второй этаж. Может пошёл в туалетную комнату?

— Нашёл время, — недовольно пробурчала Аврора. — А ещё офицер. Он должен уже стоять у арки. Знает же, что церемония начнётся ровно в двенадцать часов.

Аврора осторожно стала подниматься по красивой мраморной лестнице. Очень неудобное платье. Пришлось оставить бокал с шампанским на перилах. И зачем она согласилась на этот фасон? А! Фотосессия. Фоточки у фонтанов, в галерее, на террасе… Потом всё оставшуюся жизнь Рори планировала любоваться видами белого кружева.

— Антон, — Рори споткнулась, зацепившись каблуком за тюль юбки. Ещё и эти туфли. — Ну, негодяй, станешь ты моим мужем. Я тебе объясню когда нужно по туалетам ходить. Не мог сделать все свои дела заранее. А если война? Ты что тоже в туалетную побежишь? — взглянув на часы, Аврора прибавила шаг. Конечно, без них не начнут, но опаздывать как-то не хорошо. А полдень уже скоро.

Двенадцать часов. В сказке после последнего удара курантов волшебство заканчивалось. Может зря она выбрала именно это время? Может лучше бы всё устроить вечером? Просто фуршет? Но папенька бы не согласился. Он любил все классическое, по устоям. Обязательно столы, каравай, совет да любовь.

— Фух, неужели я поднялась сюда? — Аврора взглянула на множество ступенек, оставленных позади. — Эти каблуки просто убийственные, но красота требует жертв, — вспомнила слова лучшей подруги.

Та клятвенно обещала носить за ней этот кружевной хвост. Ну и где эта помощница? Главная свидетельница, между прочим. И где её жених? Папы тоже не видно. Где все эти люди? Куда все подевались?

Жених… Он и вправду был в туалетной комнате. Его голос Аврора услышала, как только вошла в покои, отведённые для молодожёнов. Они должны будут провести здесь первую брачную ночь.

— Осторожно не порви мне чулки. Анто-о-о-он…

И там же была лучшая подруга. Из-за приоткрытой двери доносились жаркие стоны и возня.

— «Брачной ночи не будет», — поняла Аврора.

Или… Нет? Может это игра её воображения? На самом деле они там, в туалете… ну… шарики надуваю? Потому так кряхтят. Тужатся. Готовят для неё сюрприз. Вот смеху то будет, если она устроит скандал из-за глупой ошибки.

Аврора толкнула дверь. Катя сидела на мраморной раковине, а жених ритмично работал бёдрами, пристроившись у неё между ног. Штаны Антона сползи до колен. Юбка свидетельницы задралась под самую грудь. Белья она видимо не надела, во всяком случае трусов Аврора не увидела.

— «Всё-таки не буде. Ни первой брачной ночи, ни фотосессии у фонтана», — точно поняла Аврора.

Она почувствовала, как с её головы соскользнула корона и с громким звоном упала на пол.

На самом деле короны не было. Голову невесты украшала только фата. А упала? Это её воображаемая корона, которую надел ей на голову отец. Убедил, что она самая красивая, самая желанная. Таким не изменяют с лучшими подружками.

Корона катилась и подпрыгивала на старинном паркете.

— Аври? — надо же. Её заметили.

Антон замер, уставившись на невесту, стоявшую в дверях.

В голове Авроры крутилось много острых, ироничных фраз: «не останавливайся», «а со стороны, ты не так хорош», «отлично проводите время». Что-то из этого сейчас нужно бросить в парочку и удалиться с гордым видом.

— Козёл! — только и пискнула Аврора.

Горло сдавили слезы и жалко всхлипнув, она побежала. Проклятое платье мешалось, путая ноги. Каблуки скользили по мраморному полу.

— Аврора! Постой! Я все объясню!

Антон хотел побежать следом. Забыл о штанах, споткнулся упал и ударился… Чем-то очень чувствительным ударился Антон, потому заговорил словами, не подходящими русскому офицеру.

А Рори сбросила туфли, неприлично высоко задрала платье и помчалась вниз по запасной лестнице. Потом через сад, дальше. Куда-нибудь подальше отсюда.

Аврора лежала на скамейке. Слушала шум волн, ударявшихся о гранитный берег, смотрела на небо. Там плыли облака. Большие и пушисты словно вата. Одно облако походило на кита, облачко поменьше, напоминало зайца. Ближе к земле пикировали шумные чайки, кружили неповоротливые голуби, словно пули, мелькали воробьи.

Совсем неожиданно в поле зрения Авроры вторглась птичка покрупней. Железная птица, выкрашенная в маскировочные цвета. Самолёт летел медленно. Казалось, что он просто завис над городом, над Невой, над Авророй. Может он просто задумался и забыл про свои самолетные дела? А может увидел её, Аврору, лежавшую на скамейке в пышном, белом платье и любуется?

Самолёт красивый. Серо-бело-голубой. Точёный и юркий. А нос! Остренький, гордо задранный вверх. Словно самолётик вскинул голову и послал все проблемы куда подальше.

— Куда хочу, туда лечу — словно бы объяснил самолётик Авроре.

— «Я тоже так хочу, — подумала невеста. – Чтоб высоко-высоко и никаких проблем».

— Аврора… — Иван Иванович запыхавшийся, с раскрасневшимися щеками, осторожно тронул руку дочери.

Бедняга и как нашёл её? Ведь далеко убежала.

— Доча… Доченька, это… бывает. Ты главное… — адмирал тяжело дыша, поправил китель.

— Па, я тоже так хочу, — не слыша его, воскликнула девушка.

— Что? — растерялся адмирал.

— Хочу летать! Вот на нем, — Аврора указала на удаляющийся самолётик.

— Зачем… это… как? — адмирал был в полной растерянности. Забыл обо всём что собирался сказать. Отодвинув платье, сел рядом. – Летать? На Сушке? Да такого не…

— Ну, па-а-ап… — Рори села, обняла своего папулю и наконец расплакалась. — Хочу самолётик.

Летняя жара словно кисель накрывала адмиральскую дачу. В Геленджике отец, не смотря на отпуск, работал в своём кабинете, а Аврора, целыми днями откисала в бассейне. Ничего не хотелось и она словно амёба медленно и бесцельно плавала от бортика к бортику.

Обеденное солнце как-то особенно припекло рыжую макушку.

— Нужно за панамой сходить, — решила девушка. — А то буду как чучело, с конопушками на все щёки и соломенной паклей вместо волос.

Вспомнились недавние приготовления к свадьбе, все эти маски, салоны. Как она волновалась о своей внешности. Переживала: как фата будет сочетаться с рыжей шевелюрой?

В душе заворочалась змея-боль. Аврора мотнула головой, прогоняя. Острые зубы гадины, кусая, затупились и теперь было не так больно. Только муторно и тошно. И почему-то страшно. От одного имени «Антон», по спине пробегали мурашки. Ни за что и никогда, не хотела Аврора встречаться с бывшим женихом. Потому и заперлась на даче, в далёком от Питера Геленджике. И даже там, не выходила в город, не встречалась с друзьями.

Зачерпнув воды Рори брызнула себе в лицо. Провела мокрыми ладонями по волосам.

— И за соком нужно зайти.

Кувшин, стоявший на столике, давно опустел, на его дне остались только почти растаявшие кубики льда.

Аврора легко выпорхнула из воды, перебросила через плечо полотенце и босая, пошла в дом. На горячих плитах дорожки, оставались мокрые следы девичьих стоп. Стоило девушке удалится на два-три шага, они истаивали и исчезали совсем.

У лестницы на второй этаж, Аврору остановил шум, доносящийся из отцовского кабинета.

— А я говорю… — отец что-то с жаром выкрикивал, невидимому оппоненту.

— «Странно», — подумала Аврора. — Папа кричит?

Обычно Иван Иванович давил провинившихся грозным взглядом или холодным замечанием. Уже от этого, у подчинённых волосы становились дыбом. Потому, повышал голос очень редко. В особых случаях. Видимо таковой настал.

Рори, словно хитрая лисичка, стала красться к закрытой двери кабинета. Срочно захотелось выяснить, что же такого произошло?

— Нет, нет, нет, — кричал отец. — Нужен именно этот. Су тридцать.

— «Самолёт?!, — ахнула Аврора. — С чего вдруг папе требовать себе самолёт?»

Это было более чем странно. Куда собрался лететь её папенька? Да ещё на военном истребителе. Оглядевшись, словно воришка, Аврора подошла ближе и прижала ухо к двери.

— Да что ты мне талдычишь как попугай? Знаю я, что нет девчачьей учебки. Знаю, что военные самолёты только для мужчин. А ты возьми и сделай!!!

Тут адмирал треснул кулаком по столу. Не известно, что почувствовал оппонент отца, но Авроре за дверью стало не по себе. Если бы папенька требовал эту самую учебку от неё, кровь из носа, а сделала бы.

— Да! Первая и единственная в России! В виде исключения. Эксперимент. Или хочешь сказать, что моя дочь, с её высшими балами по всем предметам, хуже твоих жаворонков?

Аврора выпучила глаза и немного сползла по двери.

— Обалдеть, — прошептала девушка.

Она не стала слушать дальше и быстро поднял на второй этаж в свою спальню.

— Ну папа! — восхищённо бормотала, стоя под душем. — Во даёт!

Аврора вытерлась, натянула на ещё влажное тело коротенький сарафанчик и принялась нещадно чесать волосы.

— Это же надо! Невероятно. Су тридцать.

Только теперь Аврора поняла, что в день свадьбы, показала отцу на военный самолёт. Легендарная уже Сушка. А ведь она, растяпа, в тот момент просто хотела пройти какие-нибудь курсы авиапилотирования. Чтоб отвлечься от насущных проблем, подняться над мирскими невзгодами. А отец… Ох уж эти военные люди, все воспринимают буквально. И папа, её дорогой адмирал, решил, что любимое дитятко хочет летать непременно на «том самом» самолёте. Теперь рвёт и мечет, делает всё чтоб осуществить мечту Рори.

— Невероятно! Ради меня создадут единственный в России курс для военных лётчиков-девочек! Ох и папенька!

В том, что отец добьётся ради неё чего угодно, Аврора не сомневалась ни на минуту. Уж кто-кто, а адмирал Юмашев мог и луну с неба достать.

— Теперь главное не посрамить фамилию!

В своём кабинете Иван Иванович, продолжал битву за будущее дочери. И хорошо, что она её не слышала.

— Ну что-ты упёрся? Говорю же будет тебе финансирование. На весь год пробью. Многого не жди, но скромненький бюджетик…

Трубка в его руке возмущённо зарокотала.

— Зачем на четыре года? Объяснял же, рундук ты дубовый, прошу только организовать курс и устроить поступление. Моей дочери не нужен диплом. Это так… отвлечь.

Трубка удивлённо уточнила.

— А потом она сама от вас сбежит. Полгода? Много. Думаю, месяц продержится, максимум два и одумается. Аврюша у меня девочка рафинированная. Театры, рестораны. Её ведь уже в Питерский политех, на журфак зачислили. А тут это… обстоятельство. Ну ничего, ваша богадельня её быстро приведёт в порядок.

Трубка обиделась.

— Ну шучу-шучу, не ной, — усмехнулся Юмашев. — И прошу, пойми. Такая трагедия у девочки. Этот мерзавец, прямо на свадьбе, — адмирал сжал кулаки.

Трубка затрещала.

— Такой скандал. Ну ты помнишь, сам там был, — мужчина выдохнул, утёр пот со лба. — В общем нужен отвлекающий манёвр. Твоя лётная школа подойдёт. Все нашив в курсе, согласились помочь. Многого от тебя не ждут. Откроешь курс, под видом эксперимента и быстренько закроешь. Мол, не вышло. Девушки оказались не готовы к реалиям военной жизни. И так далее.

Телефон недовольно буркнул.

— Да тебя ещё наградят за усилия, — заверил Юмашев. — Закроешь рты всем феминисткам, будь они неладны. Ну и осадишь пыл девчонок, желающих пробраться в твою академию.

Трубка сдалась и согласно забубнила.

— Да, да помню, у тебя орлы, — Юмашев потёр подбородок. — Это даже хорошо. Серьёзные ребята. Пусть Аврора посмотрит, может и вправду кто приглянется. На воде не повезло, может хоть в воздухе счастье прилетит.

Глава 2. Соседи и соседки

Аврора вышла из такси и огляделась.

— Ну что ж, неплохо.

Перед ней возвышалось старинное, кирпичное здание академии. Именно так, по мнению девушки и должна выглядеть, лучшая в стране школа лётчиков. Монументально и немного уныло.

Водитель таксист бесцеремонно выставил на асфальт её чемодан.

— Его нужно отнести в комнату, — попросила Рори.

Обычно её возил водитель отца. Чтобы не светить своими связями в первый же день, Аврора отправилась учится на такси. Ей было странно ехать с незнакомым, не особо учтивым человеком, в одной машине.

— Не входит в обязанности, — отшил таксист и не прощаясь, сел в машину. Отъезжая, окатил облачком выхлопного газа.

— Грубиян, — фыркнула Рори. — И это они называют комфорт, — девушка решительно взялась за ручку чемодан и потянула.

Тяжело. А ведь в академии она не собиралась особо шиковать, взяла только самое необходимое. Все вошло в один чемодан. Он удобный, на колёсиках. Единственный минус, на боку остался след от дорожных наклеек. Турция. Аврора вздохнула. Совсем недавно она отдыхала там с Антоном.

— Ну и куда тут идти?

Рори раздражённо закинула на плечо сумку, куда сложила всякую мелочь и пошла к главному входу, с усилием волоча за собой чемодан.

— Погодите, — крикнула парню в темно-синей форме.

Высокий рост, светлые, густые волосы, синие глаза, загорелая кожа. Будь сердце Юмашевой не так изранено, она непременно бы оценила красавчика, проходящего мимо.

Парень остановился, оглядел девушку. Оценив стройные ноги, широко улыбнулся. Но с места не сдвинулся. Не попытался помочь.

— Здравствуйте, — Аврора дотащила чемодан до незнакомца.

— Привет, — кивнул парень.

— Скажи пожалуйста, — Рори почувствовала, как в душе шевельнулась неприязнь к незнакомцу. С чего? Вроде с виду приятный парень. — Как пройти в общежитие?

— Какое общежитие?

— В общежитие Авиационной академии, — кивнула на здание Аврора.

— Здесь нет общежития, — продолжил лыбится парень.

Рори с недоверием оглядела незнакомца, потом вожделенное здание. Может он шутит?

— Как нет? — где тогда прикажете ей размешаться? В аудитории? Наверняка же он шутит. — А где же живут местные студенты?

— Здесь нет общежития и нет студентов, — парень заложил руки за спину и словно умудрённый знаниями профессор, прошёлся перед девушкой туда-сюда. — В государственной авиационной академии имени Юрия Гагарина, нет общежития, здесь есть казармы. И здесь нет студентов, есть только курсанты.

— А-а-а, — протянула Аврора и почувствовала, как в сердце зародилось большое чувство, к придурку в тёмно-синей форме. Это была ненависть с первого взгляда. — И как пройти к этой вашей казарме?

— А тебе зачем? Парни ещё не приехали. Да и посторонних на территорию не пускают, — видимо он решил, что девушка примчалась на свидание.

Авроре захотелось послать гада, куда подальше, но вокруг больше никого не было. У кого потом спрашивать дорогу?

— Я… курсант, — нехотя призналась Аврора.

Ей очень не хотелось говорить с этим… Пусть скорее укажет ей дорогу и топает своей.

— Курсант? — лицо оппонента скисло, как вчерашнее молоко. — Это… про девчачий курс, правда, что ли? — с ужасом глянул на девушку.

— Правда-правда, — ласково улыбнулась Рори и почувствовала, как на душе потеплело. Радовала вытянувшаяся моська умника. — Так, где ваши казармы?

— Наши казармы, — опять поправил девушку.

Взгляд парня изменился. Чувствовалось, что теперь ненависть с первого взгляда, была обоюдной.

— Там! — показал налево и развернувшись, утопал направо.

— Спасибо, — ехидно крикнула в спину умника Рори и гордо покатила свой чемодан.

Казармой являлось большое, п-образное здание, расположенное за главным корпусом академии. Между этими постройками раскинулись спортивные площадки с разными, очень своеобразными турниками и узкий, но пышно цветущий садик.

Затащив чемодан по четырём ступеням крыльца, Рори отправилась на поиски коменданта.

— Первый курс селим на первом этаже, — распорядителем академических хором, оказался дедуля, очень занятной наружности. Лохматый, бородатый, седой. — А вас, — дедуся ткнул в сторону Авроры кривым пальцем, с толстым, длинным словно у ведьмы, ногтем. — В особое крыло.

Аврора не стала уточнять, чем крыло такое особое. Просто пошла следом за дедушкой. Несмотря на летнюю жару, комендант был одет в короткие войлочные сапожки и стёганную, ватную жилетку, напоминавшую фуфайку без рукавов.

— Ты последняя из особого набора. Больше местов нету, — комендант обернулся и улыбнулся девушке, показав зубастый рот.

Особенно выделялись клыки на нижней челюсти. Длинные и торчат чуть в стороны. Точно как у бабы Яги из советского фильма.

— Я все остальные коечки, уже раздал, — видимо дедушку радовал факт, что никакая женская личность больше не явится в его казарму. — Сюда проходи, — указал на ступеньки, спускавшиеся в тёмный коридор.

Местечко куда поселили девушек-курсантов, больше походило на катакомбы или кладовые какой-нибудь старинной крепости. Мрачно, темно, глухо. И пахло как в подвале, сыростью и землёй. Это был даже не первый этаж. Полуподвал.

Двери комнат располагались с левой стороны. Справа имелись только несколько узких окошек, под самым потолком, больше напоминавших бойницы.

Оглядывая тунель-коридор, Рори понадеялась, что тут нет крыс. Место подходящее, зверюшкам бы понравилось. Особенно пол. Его покрывал мятый, истёртый линолеум. Местами он сильно вздыбился. Видимо доски под ним выгнули время и влага. На этих горках чемодан Рори подпрыгивал, колёсики возмущённо скрипели.

— Тут все помещения такие? — девушка внимательно смотрела под ноги, боялась споткнуться и упасть.

— Нет, что ты, — возмутился комендант. — Остальные комнаты у нас в полном порядке. Отремонтированы и готовы к началу учебного года.

— А тут? — Рори стало очень интересно, почему это место было забыто богом и администрацией.

— Тут тоже собирались сделать ремонт, только бюджетик не позволял. В этом году только и насобирали деньжат. Вот как раз с сентября и затевали переделку. Смету подписали. А тут вы, — дедушка сплюнул, тем самым выразив восторг от появления девичьего курса. — Понаехали. Денежки теперь того…

— Чего? — не поняла Рори.

— Тю-тю, — пояснил дедушка. — Все на вас ушли.

—А почему нас сюда селят? Может всё-таки наверх? — Аврора показала на потолок.

— Тамочки всё занято, — отмёл вариант комендант. — Казарма не резиновая, рассчитана на определённое поголовье. Ваш курс непредвиденный. Так что, довольствуйтесь тем, что есть. А вот и комнатушка твоя, девонька, заселяйся. Если что понадобится, приходи.

Комендант оставил её возле потрескавшейся двери и растворился в полутьме коридора.

Рори осторожно потянула створку. Раздался противный скрип, словно она заходила в старую избушку.

— Здравствуйте, — заглянула внутрь.

Три кровати. Простая панцирная койка и двухъярусная деревянная. Три скособоченных тумбочки, шкаф без одной дверцы. Возле очень глубокого окошка, стол и стул. Вся мебель не то, что из разных десятилетий, из разных эпох. На потолке железный плафон-тарелка. Белёные когда-то стены дополняли антураж. И вправду казарма.

— Привет! — с нижней койки поднялась блондинка с длинной косой.

Румяная, светлая, домашняя, в светлом сарафанчике. Ну вылитая Снегурочка.

— Соседка?

— Да, — Аврора попыталась затащить в комнату чемодан. Порожек препятствовал.

— Я помогу, — Снегурочка подскочила к выходу и девушки словно бурлаки на Волге, потянули тяжкую ношу внутрь.

— Спасибо, — Рори выдохнула и села на свой чемодан. — Пока дошла…

—Ты о коридоре? Жуткое местечко, — хихикнула блондинка. — Мой чемодан вчера вечером потерял там свою конечность. Тебе повезло, что приехала в дневное время. Хоть немного видно. После заката в коридоре вообще, хоть глаз выколи. Всего одна лампочка. О! Кстати, я Маша Метлина.

— Аврора, - девушка пожала протянутую руку. — Юмашева.

— Очень приятно, — Маша улыбнулась. — Можешь располагаться, — показала на шкаф. — Верхние полки свободные, а насчёт вешалок… ты привезла свои?

— Да.

— Отлично, а то у Ягеля и снега зимой не допросишься.

— У кого?

—Ягель, это фамилия коменданта, — пояснила Маша. — Забавная личность. Думаю, он доставит нам много незабываемых моментов. Ну чего стоишь? Можешь развесить одежду. К сожалению, перекладина в шкафу только одна, так что сильно с гардеробом не шикуй. Хотя у меня не особо много вещей, у Ёлки тоже.

— Ёлки? — не поняла Рори.

— Это третья девочка, — Маша потянулась и дёрнула простынь на верхней кровати. — Ёли, вставай, у нас соседка.

Ткань зашевелилась. И в сказке, окружавшей Аврору, появился новый персонаж. Ведьма. Молодая, симпатичная и судя по кривой ухмылке, очень перспективная.

— Ну здрасе, — ведьма откинула с лица иссиня-черную гриву волос и спрыгнула с кровати. Ловко, словно кошка, приземлилась на ноги. — Вайолка Радо, — схватила Рори за руку и потрепала.

— Рори, — Юмашева во все глаза рассматривала своих соседок.

Инь и янь. Черное и белое. Первая походила на Снегурочку, типично славянская внешность. А вот вторая была чистокровной…

— Цыганка, ага, — подтвердила Радо.

— Какое необычное имя, — улыбнулась Рори.

— Не нравится? — Радо с подозрением оглядывала Юмашеву.

Её безупречный маникюр, укладку, явно дорогие украшения и стильный брючный костюм из льна. Сама тёмная соседка была одета в короткие синтетические шорты и растянутый, застиранный топ. Всё черное. Из украшений крупные серебряные кольца в ушах.

— Нет, что ты. Очень красивое. Только раньше я такого никогда не слышала. А Ёлка это производное?

— Да, — кивнула Радо. — Можешь так называть, чтобы коротко.

— А можно Вай, — Маша рассмеялась и со спины обняла ведьму.

— Ну или Вай, — Радо обернулась, улыбнулась соседке и дёрнула её за косу. — А ты просто Маша, как не крути.

Похоже девушки успели подружиться.

— День и ночь, — в слух высказала сравнение соседок Рори.

— Ага, — девушки переглянулись.

— А ты будешь огонёк, — подмигнула Радо. Видимо Юмашева ей понравилась.

— Очень подходящее прозвище. Она же, итак, богиня утреней зари, — подсказала Маша.

— Точно, — кивнула Аврора. — Только моему папе этого не говори.

— Почему?

— Он меня в честь корабля назвал. Той самой Авроры, что в феврале семнадцатого года, начала революцию.

— Прикольно, — гыгыкнула Радо. — А кто у нас папа?

— А, — отмахнулась Юмашева. Не хотела пока светить родственником. — Во флоте служит.

— Тогда понятно, — кивнула Вай. — Ничего, бывает. Меня папаша тоже хотел в честь любимой лошади назвать. Была бы сейчас Милка или Зорька. Хорошо бабуля вступилась.

Девушки рассмеялись и все вместе принялись разбирать Аврорины вещи. Третьей соседке досталась панцирная кровать, стоявшая у правой стены. Почему её не заняли раньше, Аврора поняла сев на тонкий матрас. Сетка провисла. Девушка получила почти-гамак.

— Под сетку нужно доски подложить, — предложила Вай. — У моей бабули раньше такая же кровать стояла. Так она на раму клала перекладины. Они не дадут провиснуть сетке.

— Точно. А для мягкости, сверху ещё пару матрасов, — глядя на скрюченную в прогибе Рори, решила Маша. — Только комендант не даст. Тот ещё скряга.

— Значит, отнимем, — воинственно насупилась Вай.

— А может не нужно? Я куплю…

— Ещё чего! — резко возразила Вай. — Это государственная академия! Сейчас пойдём и раскулачим этого древнего мухомора. Пусть только попробует не дать.

Бой был жарким, но, к счастью, не долгим. Под напором трёх сплотившихся курсанток, дедуся сдался и выволок им два, вполне приличных, скрученных в рулоны, матраса. Потом отдал положенное Юмашевой постельное белье и ещё немного из хозяйственной мелочи. Последним подарком были три дощечки. Отполированные и по размеру точно совпадавшие с шириной кровати. Видимо они были неотъемлемой деталью панцирной койки.

— И только попробуйте мне… — грозил удалявшимся в темноту девам, старичок. Что они должны только попробовать, осталось тайной.

На многослойной кровати, сон обещал быть вполне приемлемым. Аврору только смущала высота ложа.

— Словно принцесса из сказки. Осталось только горошину подложить, —прокомментировала Маша.

— Там в нижнем матрасе такие бугры были, никакой горошины не нужно, — покачала головой Вай.

— К счастью, я не принцесса. А что с едой, девочки? — со всеми этими хозяйственными делами, Аврора сильно проголодалась.

Дома она позавтракала лишь тощим бутербродом, а день давно перевалил за середину.

— Точно! Обед, — Вай натянула поверх топа клетчатую рубашку с длинными рукавами. — Идёмте скорее, а то не успеем.

— Тут кормят строго по часам?

— Обычно, нет. Но учебный год ещё не начался. В казарму съехались только девушки со спецкурса. Поэтому, столовая открывается лишь на три часа. Час утром, час в обед и вечер. Опоздал - остался голодным, — пояснила Вайолка.

— Хорошо, что с первого сентября, она будет открыта целыми днями, — Маша включила фонарик на телефоне и как смелый первопроходец, повела соседок через тёмный коридор.

Столовая расположилась на первом этаже учебного корпуса. В левом крыле. В светлуй просторный зал можно было попасть двумя путями: через вход от аудиторий и черев дверь ведущую на улицу.

— Вообще, это пожарный выход, но все им пользуются, когда идут из казармы на завтрак и уходят обратно после ужина. Руководство не препятствует, — пояснила Радо.

— Ты видимо давно приехала? — поинтересовалась Аврора, оглядывая светлое просторное помещение, с множеством круглых столиков.

Некоторые были заняты девушками-сокурсницами.

— Вчера.

— Тогда, откуда всё знаешь?

Соседки подошли к раздаточной. В столовой вкусно пахло борщом и котлетами.

— Из общего чата. Нужно и тебя подключить. Туда Кира скидывает всю полезную и не очень полезную инфу, — нагружая поднос, пояснила Вайолка.

— А Кира это..? — Аврора поставила себе первое, второе и компот.

— Вон сидит, — Маша указала на высокую девушку, за столиком в центре. — Она, скорее всего, будет старостой нашей группы.

— А это кто? — кивнула Аврора в сторону единственного столика, занятого парнями.

Среди них нашёлся Умник, показывавший ей дорогу.

— Не знаю, наверное, старшие курсы, — пожала плечами Маша.

— А может неучи, оставленные на лето, — предположила Радо.

Ей не понравилось, что парни смотрят на их стол и перешёптываясь, ехидно любятся.

— Приятного аппетита, — крикнул Авроре Умник. Узнал. — Как казарма? Или как там по-вашему? Общежитие?

— Чудесно, — Рори послала парню улыбку полную презренья и ненависти. — Спасибо за беспокойство.

Видимо о месте, отведённому для спецкурса, знали все. И потешались над положением девушек. Конечно, они-то наверху, в отремонтированных хоромах.

— С заселением, — Умник поднял стакан с компотом и отсалютовал девушкам.

Аврора мысленно пожелала ему поперхнуться кусочком сухофрукта, плававшем в напитке.

— Ну ничего, будет и на нашей улице праздник, — пообещала себе и зазнайке.

— Ты его знаешь? — спросила Кира, незаметно оказавшаяся рядом.

Крупная, а передвигается плавно. Словно вода, перетекает с места на место.

— Да так, пересеклись…

— Симпатичный, — Кира улыбнулась Умнику.

Очень даже приветливо улыбнулась. И подмигнула. Парень оторопел. Не ожидал от курсантки такой прыти. Пригляделся. Осмотрел короткую мальчишескую стрижку будущей старосты. Заценил незаметную грудь. Взглядом от пола до макушки, прикинул рост девушки. Судя по унылой физиономии, увиденное не особо его впечатлило.

— Ничего так, — фыркнула Аврора, оценивая самого парня. —Только много ставит из себя.

— Тогда я застолблю?

— Чего? — не поняли все три соседки.

— Он мой, говорю, — нахмурив брови, строго пояснила Кира. — Не трогать!

— Удачи, — пожелала Вайолка, разделываясь с наваристым борщом.

— Так вы не претендуете? — Кира уставилась на Аврору.

Решила, что раз внимание Умника обращено на неё, значит она главная соперница.

— Мне такого счастья не надо, — Юмашево показательно воткнула вилку в котлету. — Я тут за знаниями.

— Ой-ой-ой, — Кира рассмеялась и тряхнула короткими вихрами. — Мы тут все за знаниями, званиями и крыльями. Только чувства никогда не помешают.

Напевая себе под нос весёлую мелодию, Кира подняла со стола свой поднос и понесла к раздаче. Проходя мимо столика парней, будто случайно зацепила бедром Умника. Тот хотел сделать вид, что не заметил подкат. Но не тут-то было. Кира сама принялась отряхивать синий китель пострадавшего. За столиком завязался разговор.

Вечером, в общем чате, куда добавили Аврору, появилось имя Умника.

— Денис Чертополох, — прочитала Маша. — Это фамилия или кличка?

— Че-е-ертополох? — Вайолка изобразила чихание.

Соседки дружно рассмеялись.

— Фамилия, — зевнула Аврора. — И очень даже известная, в определённых кругах. Теперь понятно от куда столько пафоса. Его дед генерал-майор. Очень уважаемый человек.

— А ты откуда знаешь? — расчёсывая волосы, поинтересовалась Маша.

Дед Умника как-то приезжал на генеральскую дачу. Участвовал в торжествах по случаю папенькиного юбилея. Но этого Аврора говорить не стала.

— Просматривала лётную энциклопедию. Запомнилась необычная фамилия, — соврала соседкам.

— Ну ничего, Кира с него эту генеральскую спесь собьёт, — забираясь на своё высокое ложе, порадовалась Вайолка. — Чувствую, роман у них намечается многострадальный.

Глава 3. Прапорщик раз, прапорщик два

В шесть утра в девичьем закутке завыла пожарная сирена.

Маша, вскочив, ударилась головой о верхнюю кровать, Рори свалилась на пол, отбив себе спину и только Вайолка спокойно откинула одеяло и села, свесив ноги. С взлохмаченными волосами, она ещё больше смахивала на ведьму. Роковую и невыспавшуюся.

— Что это у них за фигня? — перекрикивая противный звук, поинтересовалась Ёлка у соседок.

— Кажется пожар, — Метлина натянула свой розовый халатик, подхватила стонущую от боли Аврору. — Живо на выход, — крикнула она Радо и выскочила в коридор.

Там происходило столпотворение. Девушки, кто в пижамах, кто в халатах, кто в одном белье, паникуя выбегали из своих комнат и сталкивались. Падали, барахтались на полу. В сером сумраке коридора образовывалась куча-мала.

Сирена смолкла. Резко зажглись все лампы под потолком. Не те, давно перегоревшие груши-лампочки, а длинные лампы дневного освещения, которые все девочки считали неработающими. От их света, длинном туннеле стало ослепительно ярко.

— Ти-хо-о, — проорал в громкоговоритель какой-то дядька в темных очках и с усами.

Он стоял на верхней ступеньке лестницы и улыбаясь, рассматривал хаос внизу. От голоса, усиленного мегафоном, девушки ещё больше оглохли. Но некоторые устыдившись своего неглиже, побежали обратно в комнаты, одеваться.

— Стро-о-о-йсь! — рявкнул мужик.

Оглушённые и ослеплённые девушки, щурясь оглядывались, ища место для построения.

— Похоже наш начальник, — Радо зевая и почёсывая лохматую голову, пошла скправой стене.

Она единственная во всём девичьем коллективе, сохранила спокойствие и невозмутимость. Этот факт не остался незамеченным и остальные курсантки, словно нащупав линию поведения, потянулись за цыганкой. Тоже пошли к глухой стене.

— Я сказал построится, — рявкнул в мегафон мужчина.

Девушки, выстроившиеся в линейку, не понимающе посмотрели на него. Они, итак, построились. Чего ещё надо?

— Ровнее, — в руках дядьки появилась длинная указка.

Он подошёл к кривому строю и стал выпрямлять его. То работал палочкой как шпагой, коля выпиравших из линии девушек. То действовал как кнутом, подстёгивал слишком расслабленных. Последних было большинство. Курсантки ещё не совсем проснулись. Выглядели жалко. Помятые, нечёсаные, злые. Кто так людей будит? Да у девушек сердце от страха чуть не остановилось, думали и вправду пожар.

— Военное построение, это вам не линейка на физре, — орал в свой рупор мужчина. — Теперь вы не школьники. Вы военнослужащие, со всеми вытекающими. И я не дам вам посрамить честь мундира.

Когда линия вдоль стены стала более-менее ровной, девушки окончательно проснулись, а дядька снизошёл до объяснений.

— Хочу пояснить, вас не просто так вызвали в академию на месяц раньше. Это время отведено на усвоение азов военной дисциплины. К первому сентября вы должны освоить построение, научится маршировать, отдавать честь.

После последних слов некоторые девушки засмеялись.

— Кому честь отдавать? — хихикали курсантки.

Маша, стоявшая в шеренге первой, тоже прыснула кулак.

— А те, кто не понимает куда попал, — мужчина наклонился к Метлиной и чуть отодвинул свои тёмные очки. — Могут отправляться домой, к мамочке.

Глаза Маши нервно заметались по сторонам. Она явно не ожидала такого близкого контакта с руководителем. И приспичило ему донимать, самую скромную девушку курса.

— Я вы вообще кто? — Вайолке, стоявшей второй, не понравилось поведение странного чувака. Да и за соседку стало обидно. Чего это он её домой отправляет?

— Ваш непосредственный руководитель, — прошипел в её сторону дядя.

Радо посмотрела на его погоны. Курсантки тоже посмотрели на погоны крикуна.

— Прапорщик, — без особого уважения, озвучила Вай звание.

— Для вас всех, — руководитель обвёл мегафоном собравшихся. — Товарищ прапорщик. А теперь будем отрабатывать команды сми-и-ирно и вольно.

Указка пошла в ход. Девушек стегали по коленям, животам и рукам, оказавшимся, по мнению прапорщика, не на месте. Он заставлял своих подчинённых держать спину, задирать подбородки, тянуть носочки. В общем издевался как мог.

Курсанток терроризировали до восьми утра. Затем отпустили с наказом привести себя в порядок и позавтракать. Из уст прапорщика это звучало как:

— Можете оправиться и покурить.

К этому моменту прапорщика ненавидел весь спецкурс. По дороге в столовую у него появилась масса прозвищ, всё больше животного происхождения: козёл, баран, петух. Остальные были непечатными.

В столовой не досчитались двух девушек.

— В наших рядах первые потери, — поделилась сплетней Радо, садясь за столик соседок. —Девочка из четвертой комнаты вывихнула ногу, а из десятой ушла, не пожелав иметь дело с солдатней. Вот.

— А сколько нас всего? — уточнила Маша, устало черпая овсяную кашу.

— Вчера насчитали пятьдесят четыре, сегодня минус две и чувствую эта цифра будет с каждым днём уменьшатся.

—Быстро они… — Рори поёжилась.

Неужели и она сбежит? Вот так, не поспрошавшись с коллективом. Хотя дело понятное. Девчонкам стыдно. Ещё вчера строили планы, обсуждали перспективы. А тут сдулись при первой же неприятности.

Неприятность с довольным видом завтракала за столиком у окна. Прапорщик снял наконец, свои тёмные очки и подчинённые смогли рассмотреть его физиономию целиком. Суровый дядька. Брови сведены, глаза горят энтузиазмом и ненавистью. Фигура сбитая, крепкая, закалённая годами строевой подготовки. Усы короткие, густые и топорщатся как туалетный ёршик.

— Ешьте побыстрей, — прикрикнул прапорщик, заметив пристальное внимание девушек. — В девять часов общий сбор на тренировочном стадионе. Начнём общую физподготовку.

— Нам всем конец, — констатировала Вай и энергично заработала ложкой.

Её слова оказались пророческими. На стадионе, куда девушки вышли переодетыми в свои спортивные костюмы, их встречала целая делегация.

Кроме прапорщика, перед курсантками стояли знакомые парни. Вчерашние. Сидевшие за одним столиком с Умником. Он тоже маячил перед строем девушек.

— Чертополох, — вздохнула Аврора, одетая в розовый плюшевый костюмчик.

С прошлого вечера они с соседками условились использовать фамилию Умника как ругательство. Вместо блин и черт.

— Так и знала, что они тут не спроста, — чёрный костюм Вайолки был довольно потрёпанный. Вытянутая на коленках ткань, карманы полные семечек. Сразу видно, что человек увлекался физподготовкой в свободное от учёбы время.

Из троицы, самый приличный спортивный костюм был у Маши. Он очень шёл белокурой девушке. Тёмно-синий, с лампасами и толстовкой на молнии, наряд походил на форменные костюмы парней.

— Хочу представить вам моих помощников. Эти курсанты, в моё отсутствие, будут следить за исполнением моих поручений. Всем ясно? — гаркнул прапор в рупор.

— Так точно, поварить прапорщик, — почти хором, ответили новобранцы.

— Вот и слано, — улыбаясь пробурчал Шенгин.

Фамилию руководителя, девочки узнали за завтраком. Не от него самого, а от Киры, написавшей её в общий чат.

— Пять, нет, — Шенгин взъерошил свои усы. — Десять кругов вокруг стадиона. Бегом марш, — последнее прапорщик выкрикнул в громкоговоритель. — Проконтролируйте, — велел парням.

Те, словно псы, спущенные с цепей, побежали за девушками и стали понукать, покрикивать, на несчастных. Хорошо им не выдали указок, а то на курсантках добавилось бы синяков.

Вечером ещё две койки в особом крыле опустело.

— Если так пойдёт, к первому сентября, никакого нового курса не будет, — пробормотала Аврора с закрытыми глазами.

Хотелось спать, но у неё ныли все мышцы в организме. Кто знал, что их так много?

— Фигушки, — Вай скрутила шиш и тыкнула его в сторону двери. — Меня отсюда вынесут только вперёд ногами, в виде бездыханного тела. Я что, зря пёрлась сюда через всё страну? Нет уж девчонки, вы, как хотите, а я, буду держатся за это место до последнего вздоха.

Как подтверждение, Вайолка зубами закусила бортик кровати.

— И я буду держатся, — подняла руку Маша и застонала. От непривычной нагрузки, любое движение отдавалось болью. — У меня мечта.

— И у меня мечта, — пробормотала Аврора.

— «А ещё честь фамилии», — мысленно добавила Юмашева, шмыгнула носом и повернулась к стене.

Очень хотелось плакать и домой. Принять ванну с арома-маслами, поесть мороженого. Только вот загвоздочка. Даже если захочет уйти, не сможет. Как потом отцу в глаза смотреть? Он старался, договаривался. Весь армейский верх на уши поставил, добиваясь создания этого курса.

Нет не может она так опозорить родителя. Тем более после несостоявшейся свадьбы. Юмашевы и так у всех на слуху. Небось люди посмеиваются, вспоминая гордую красавицу Аврору. Вот это утёрли ей нос.

— Эй, — на кровать сели, девушку погладили по плечу. Маша. — Не обязательно ломать себя ради задуманного. Мечту всегда можно поменять. Это твоя жизнь. Если совсем не твоё, нужно уходить. Подумаешь самолёты…

— Да я не из-за этого, — Аврора утёрла краем ночнушки покатившиеся слёзы.

— А чего тогда? — Маша погладила соседку по голове.

— Ану колись давай, — в ногах плюхнулась Вайолка. — Чего нюни распустила?

— Это из-за Антона, — Аврора села, обхватила колени руками и рассказала соседкам про своё несостоявшееся замужество.

— Это ужасно, — Маша обняла соседку и тоже расплакалась. — Он просто негодяй!

— Конченый негодяй! — усугубила Вай. Только вот не пойму, чего слёзы льёте? Тебя сама судьба от этого брака спасла. Радоваться надо. И вообще, — Вайолка с презрением посмотрела на Юмашеву. —Как тебе вообще взбрело в голову, выйти замуж в семнадцать лет?

— Мне уже восемнадцать, — всхлипнула Рори.

От слов новой подружки стало стыдно. И правда, как так?

— Тем более. Восемнадцать, — Ёлка с восторгом закатила глаза. — Посмотри вокруг, — девушка обвела рукой посеревшие от времени стены. — Жизнь только начинается. Впереди столько всего интересного. Столько всего нового…

На следующий день сценарий курсантской жизни повторился. Побудка в шесть, построение, отработка военных обращений, завтрак, тренировка на стадионе, обед, тренировка в спортзале, вечернее построение, ужин и сон, который у измотанных девушек, больше походил на летаргический.

Так продолжалось всю первую половину августа. С каждым днём, девчонок желающих пройти обучение в академии авиации, становилось все меньше и меньше. Пустели кровати, потом комнаты. Комендант радостно потирал руки, прапорщик усы.

Каждый вечер Шенгин по телефону отчитывался руководству о проделанной работе. Рапортовал, что всё идёт согласно плану. В ответ получал похвалу и обещание награды.

Соседки из крайней комнаты, сплотились под натиском невзгод и кажется, начали привыкать к солдатским будням. Их мышцы смирились, чуть окрепли и перестали ныть. Теперь курсантки, словно дикие звери, ощутившие приближение пожара, чувствовали приближение звона сирены и успевали накрывать головы подушками. В коридор выскакивали уже в спортивной форме, заплетали волосы в косы с вечера, чтоб не выглядеть чучелами на построении и сократили нахождение в душевой, до десяти минут. Рекорд, особенно для Авроры, любившей понежится под струями тёплой водички.

Жизнь упорядочилась.

Но в одно прекрасное утро сирена смолчала. Аврора, по привычке проснувшаяся без пяти шесть, лежала под своей подушкой и ждала. Может комендант (именно этот гад включал сирену), может он проспал? Или заболел? Или… мало вероятно, но вдруг… умер? Или всё это случилось с прапорщиком.

— Перевели! — заорала вбежавшая в комнату Кира.

С момента прибытия в академию, она заметно похорошела. Стал ещё спортивней.

— Кого? Куда? — высунулась из-под своей подушки Вай.

— Нашего, прапорщика перевели, — широко улыбалась Кира. — Куда, не знаю. В неизвестном направлении.

— С чего вдруг? — Аврора слезла со своей кровати.

— Слишком много жалоб, — пританцовывала Кира. В своей белой хлопковой пижаме, она походила на сбежавшую из стационара больную. Психически.

На шум пришли девушки из соседних комнат, окружили самую высокую и всё знающую.

— Что за жалобы?От кого? — засыпали вопросами Киру.

— От девчонок. Среди покинувших эти стены, слишком много покалеченных. Там через одну, растяжения и вывихи. Руководство посчитало методы Шенгина неприемлемыми для женского коллектива. Вот и перевели.

Девушки в который раз подивились осведомлённости Киры. И откуда всё узнаёт? Что за тайный источник?

На самом деле Кира знала далеко не всё. Например, ей было не известно, что перевод устроил папа Авроры. Испугался за здоровье дочери и потребовал сменить физическое воздействие на моральное.

— Счастье то какое! —воздела руки к потолку Вайолка. — Боженька спас нас от этого деспота.

— Да подожди ты радоваться, — осадила Аврора. — Кто теперь нами будет заниматься?

— Неизвестно. Пришлют кого-нибудь, — отмахнулась Кира. — А пока отдыхаем!

Замену нашли быстро. Уже на следующий день, сразу после завтрака, девушек вызвали на построение.

— Здравствуйте, — поприветствовал заметно поредевший курс, новый руководитель. — Я Аксюта Роман Игоревич.

— Здравия желаем, товарищ прапорщик, — отчеканили девушки.

Уроки Шангина даром не прошли.

— Хорошо, — толстенький, с большими залысинами дяденька, даже крякнул от удивления. — Знаю, что до этого, вы уделяли много внимания физической подготовке.

— Так точно, товарищ прапорщик, — гаркнули девушки.

— Это замечательно, — растеряно решил Аксюта. — Но я думаю, вам стоит уделять больше внимания интеллектуальной составляющей вашего обучения. Выучить устав, например.

Говорил Аксюта медленно, ласково. От его сладких речей, плотно позавтракавших девиц потянуло в сон. Многие зевали.

— Поэтому с этого дня, у вас новый распорядок. Будем начинать в восемь, сразу после завтрака.

После этих слов, девушки чуть не бросились обнимать толстячка. Он вернул им спокойный сон!

— Лёгкая, бодрящая зарядка, а потом два часа в библиотеке. Там богатая коллекция армейской литературы. Почитаете. После обеда отдых… — Аксюта задумался, почесал свою лысину, пригладил усы. Он тоже был усатым. — Отдыхать будете один час.

— Ура-а-! — не по уставу завизжали девушки.

Вот это им повезло. Такого добряка, взамен Шангину прислали.

— Но и о спорте не забываем, — шикнул на девчонок прапорщик. — Кроме утренней зарядки, обязательно два часа на стадионе. Ваши наставники, — Аксюта кивнул на парней, стоявших в сторонке. — Знают, на что вы способны и продолжат тренировки по отлаженной схеме.

— Это та самая ложка дёгтя в бочке мёда, — скривилась Рори.

— Ничего, с ними мы справимся, — почесала кулак Вайолка. — Расставим приоритеты, отшлифуем схемы тренировок.

— Военнослужащие должны постоянно служить примером высокой культуры, скромности и выдержанности, — проходя между библиотечных столов, бубнил Аксюта. — Свято блюсти воинскую честь, защищать своё достоинство и уважать достоинство других. Они должны помнить, что по их поведению судят не только о них, но и о Вооружённых Силах России в целом.

— Самое важное теперь, не заснуть, — зевнула в учебник Аврора.

Библиотека в академии оказалась приятнейшим местом. Красивое полированное дерево, зелёное сукно на столах, несколько ярусов, уставленных книгами. Всё с налётом истории. А ни какой-нибудь новодел.

— Самое важное теперь, не издохнуть от скуки, — возразила Вайолка.

На долгих, многочасовых лекциях Аксюты, она чувствовала себя птицей, запертой в клетке. Тем более на улице стояла прекрасная, летняя погода. Ещё пара недель и Питер покажет свой характер. Город накроют дожди. И тогда, уже не посидишь в академическом саду с кульком конфет.

— Искажение воинских званий, — Аксюта покачал головой, заметив зевок Юмашевой. — Употребление нецензурных слов, кличек и прозвищ, грубость и фамильярное обращение, несовместимы с понятием воинской чести и достоинством военнослужащего.

— Да ладно, — усмехнулась Аврора. — А как быть с Чертополохом? Это нецензурное слово или грубость?

Соседки, сидевшие рядом, переглянулись и захихикали.

— Вне строя, отдавая или получая приказ, военнослужащие обязаны принять строевую стойку, а при надетом головном уборе приложить к нему руку и опустить её после отдания или получения приказа, — продолжил бубнить прапорщик, не обращая внимание на смешки.

Аврора подпёрла щеку рукой, прикрыла глаза и задремал.

Глава 4. Фант

Василий Николаевич Мудров решил, что он проклят. Это же надо так попасть? Только его назначили главой академии, как тут же, руководство надумало устроить спецкурс. Девчачий! Наверняка ему страшно позавидовали из-за новой должности и прокляли. Другого быть не может.

Девочки с ним бы не согласились. Никакое они не наказание. Вполне обычные курсантки. Ректор сильно преувеличивает. А то, что произошло, когда в академию нагрянула проверка… Никто из них не ожидал настолько грустного стечения обстоятельств.

Шмелев. Генерал-проверяющий. Представительный старичок с седой головой и усами, неспешно высадился из машины. Подал руку и помог выйти своей даме. В академию он приехал с супругой.

— Нус, Мудров, показывай, хвастайся, — кивнул генерал на академический корпус.

— Особо то и нечем, поваришь генерал, — скромно развёл руками молодой полковник.

Он только накануне получил окончательное подтверждение своего назначения. А в академию прибыл за полчаса до проверки. Самому бы сначала оглядеться.

— Не скромничайте, Василий Николаевич. Мы знаем, у вас есть чем удивить, — вторглась в разговор двух военных, Шмелёва.

Жизнерадостная дама с благородной проседью, одетая в стиле Джеки Кенеди, крепко держала мужа под руку и с живым интересом разглядывала очертания казармы, видневшейся за главным корпусом. Собственно, Шмелёва и была инициатором сей поездки.

Её муж хоть и генерал, был человеком не особо общительным. Большую часть рабочего времени проводил на военных базах. Мало интересовался интригами, творившимися в кулуарах руководства. И про заговор, организованный Юмашевым, Шмелёв не слыхивал. Потому на уговоры супруги, прознавшей о девушках, которым предстояло обучится пилотированию военных самолётов, согласился легко. Ну подумаешь, проехаться до академии, пройтись по коридорам и познакомится с кадетками. Что тут сложного? Пусть Юлия развлечётся. Она в молодости посещала аэроклуб и даже пилотировала кукурузник. Они ведь и познакомились, прыгая с парашютами.

— Вы о женском спецкурсе, Юлия Даниловна?

— О нём, — кокетливо улыбнулась генеральша. — Так что показывайте, иначе мы не уедем.

— То есть, сразу в казарму? — Мудров галантно уступил даме дорогу, направив в обход главного корпуса.

— А что мы не видели в академии? — проходя мимо спортивного стадиона, рассуждала Шмелева. — Каждый год навещаем. Всё знакомо.

Шмелев лет десять состоял в ответственной группе, курировавшей академию.

— А вот девичий курс… Удивили, — генеральша с восторгом взглянула на Мудрова. — Я столько лет хлопочу, прошу дать девушкам возможность пилотировать Сушку… Никто и ухом не повёл. А тут вы и сразу такие преобразования!

— Да-а-а, — Мудров состряпал довольное лицо.

Хорошо, что генеральша не знает о его непричастности. Не стала бы так ласково на него смотреть.

— Нус, начнём, — Шмелев по-домашнему вытер ноги о коврик у входной двери и оглядел лестницу, ведшую на второй этаж.

— Ремонт сделали? — одобрительно кивнул на свежевыкрашенные стены.

— Так точно, товарищ генерал, подготовили казарму к новому учебному году, — запах краски ещё не выветрился и Мудров понимал, что говорит чистую правду.

Ещё со своего обучения, молодой полковник помнил, что тут, в летние месяцы, всегда что-то подкрашивали, ремонтировали. Вообще содержали академию в приличном состоянии. Прежний ректор отлично справлялся со своими обязанностями и, если бы не пошатнувшееся здоровье, его не стали бы отправлять на пенсию.

— Ну и где же вы разместили девушек? — генеральше натерпелось увидеть курсанток.

— Где мы разместили девушек? — улыбаясь, уточнил Мудров у появившегося радом коменданта.

То, что под экспериментальный девичий курс, отдали особое крыло, Мудров узнал вместе с генералом. И лицо нового ректора немного вытянулось.

— Где? — угрожающе уточнил у Ягеля.

Тот испуганно показал на тёмную лестницу.

— Кто? — тихо прошипел Мудров.

Хотел незаметно от супружеской пары, уточнить, кто додумался запихнуть девчонок в катакомбы? Когда Мудров сам был курсантом, нижний этаж использовали как склад для разного хлама. Ещё туда ради шутки отправляли новичков, чтоб напугать.

— Так… — Ягель многозначительно показал на потолок.

Донёс до ректора, что гениальную идею подал кто-то из вышестоящего начальства.

— Ладно, — оптимистично кивнул Мудров. — Идёмте смотреть.

Улыбаясь, прошёл вперёд и нервно сглотнул. Предчувствовал подвох.

Внизу было темновато. В сумраке никого из кадеток не наблюдалось. Мудров нервно обдумывал дальнейшие действия. Судя по обстановочке, тут ничего не ремонтировали. Показывать это генеральше, смерти подобно. Сейчас такой скандал разразится… Нужно срочно разворачивать эту парочку. Под любым предлогом вести… да хоть в столовую. Там Мудров успел побывать. Вот и они пусть пойдут, пообедают. А в это время комендант перебросит девчонок наверх. В нормальные комнаты.

Мудров открыл рот, чтоб воплотить свой план в жизнь, но тут вмешалась судьба…

Первая дверь открылась со страшным скрипом. Оттуда, испуганно оглядываясь, вышла девушка-краса. Сказочная. Светлая коса до пояса, гибкий стан, скромный сарафанчик ниже колен и грудь колесом. Вот на груди взгляд Мудрова и остановился. Четвёртый размер, не меньше. И как такое прикажете втиснуть в самолёт? А форма? Китель для таких изгибов, придётся шить на заказ.

Девушка, увидев коменданта, нерешительно остановилась. Побледнела. Потом даже позеленела. Синие очи ошарашено пялились на полковника. Неужели узнала ректора? Девушка покачнулась и Мудрову показалось, что она вот-вот рухнет в обморок.

Из приоткрытой двери, послышались девчоночьи смешки. Красавица опомнилась. Отмерла. Порозовела. Быстро, что-то обдумав, обрадовалась и решительно шагнула вперёд.

— Я… я-йа-а-а… — заикаясь заговорила девушка-хамелеон.

Мудров ждал, удивлённо приподняв брови.

— Я не-е-е… — девушка покраснела до кончиков ушей и стала походить на спелую вишню.

— Не-е-е? — Мудрову стало интересно, что же такого «не», хочет от него девушка.

Генеральская пара тоже с интересом смотрела на нерешительную кадетку.

— Я не выйду за вас замуж! — выкрикнула в лицо ректора незнакомка.

Потом, совсем неожиданно, сунула себе в рот кончик косы. Прикусила её и замычала, так, словно зубы причинили боль.

— Понятно, — пробормотал ошарашенный Мудров.

Вот такого приёма он точно не ожидал. Ну и что ей ответить?

Девушка не стала ждать последствий отказа, сбежала в свою комнату. Со страшным грохотом, захлопнув за собой дверь.

Мудров стоял почти по стойке смирно, остекленелыми глазами смотрел в сумрак коридора. Задумчиво покусывал губу. По его лицу было совершенно не понятно, расстроил его отказ или обрадовал.

—К-хе, к-хе, — послышалось за спиной.

Мудров обернулся. Генерал смущённо переминался с ноги на ногу. Военный человек. Увидев, как было повергнуто предложение руки и сердца, Шмелёв не знал, как вести себя дальше.

— Что же вы, Василий Николаевич..? — опустив глаза в пол, заговорил генерал. — Был ведь приказ… предписание, — Шмелев всё-таки взглянул на ректора.

В хитро прищуренных глазах, совсем не было недовольства. Скорее понимание. Ещё, в блекло-синих зрачках играли смешинки.

— Никаких личных контактов с курсантками. Никаких неуставных отношений.

— А-а-а, —Мудров открыл рот, собираясь оправдываться.

— Геночка, — супруга словно успокаивая, погладила генерала по лацкану. — Дело молодое…

— Понимаю, — согласился с ней генерал и поправил китель. Кашлянул, словно скрывая смешок. — Но приказ есть приказ. Никаких неуставных отношений.

— Не было никаких неуставных отношений, товарищ генерал! — отчеканил Мудров. Лицо его оставалось каменным. — Всё серьёзно и согласно уставу. Понравилась девушка, сделал предложение, получил отказ, как вы видели.

Полковник решил, что лучше сознаться во вдруг вспыхнувших чувствах, чем оправдываться и доказывать, что впервые видит странную девушку. Ему всё равно не поверять.

— На этом все, — Мудров жестом предложил супругам следовать дальше.

— Ну что же вы так сразу, — генеральша взволнованно приложила руку к груди.

— Решил исправить ошибку, — Мудров серьёзно поджал губы. — Впредь никаких неуставных отношений. А может в столовую пойдём? — резко изменил тему ректор. — Остальные кадеты сейчас на тренировке. Через пятнадцать минут, как раз соберутся на обед.

Полковник решил использовать неожиданность, в свою пользу.

— Ну конечно идёмте, — с восторгом согласилась генеральша и поспешила к выходу.

Зачем ей эти тёмные коридоры? И так будет, что обсудить с подругами. Ох уж этот Мудров! А говорили, что сухарь и вояка до мозга костей. После неудачного брака, полностью занят карьерой. Потому и звание имеет высокое, не смотря на молодость. А он, нет. Вон какие шуры-муры развёл! Может и курс этот организовал, чтоб невесту найти? И ты подумай, так влюбился, что тут же позвал девушку замуж! Скандал! Сенсация!

Проходя мимо Мудрова, Юлия Даниловна успокоительно шепнула:

— Не торопитесь рубить с плеча. Всё наладится. Вот увидите. Это она от неожиданности, — генеральша похлопала Мудрова по руке. — На чувства нужно время. Мы, девушки, так сразу не можем принять правильное решение. Это вы вояки рвётесь в бой, — она лукаво подмигнула мужу и поправив причёску, первой поднялась по лестнице.

— Юличка права, вода камень точит, — грозный, на первый взгляд, генерал по-дружески хлопнул Мудрова по спине. — Не осуждаю. Девчонка ох и хороша! Не проворонь.

— Постараюсь, — ошалело улыбался Мудров.

Его удивило поведение генерала. Дурочка, что выскочила к нему на перерез, прямо дала понять, что ректор имел на неё виды. По-хорошему, его должны были наказать. Снять с должности или, как минимум, сделать внушение. А тут, такое понимание со стороны начальства…

На выходе из казармы их встретил запыхавшийся прапорщик.

— Проводите генерала в столовую, — велел ему Мудров. — А я пока проконтролирую сбор кадеток.

И словно ангел мести, скрылся в тёмном коридоре.

Маша захлопнула за собой дверь и сползла на пол.

— Ты чего? — удивлённо уставилась на неё Кира. — Расстроилась, что отшила… Кстати, кого ты там отшила? Надеюсь, не Аксюту? — уточнила, продолжая тасовать колоду карт.

Кира, три соседки и ещё несколько девушек, из соседних комнат, всё утро играли в карты.

— Ректора, — прошептала Маша.

— Не-а, ректор ещё не прикатил. Говорят, к концу недели появится. У него дела на прежней должности, — Кира, как всегда, блистала осведомлённостью.

— это был наш ректор, Мудров Василий Николаевич, — убеждённо заявила Маша и проползла мимо девушек.

Тут телефон Киры тренькнул. Она прочитала сообщение, нахмурилась.

— И вправду ректор. Девчонки, атас. По комнатам и марафетим, — бросив колоду карт, Яхонтова вылетела из комнаты, остальные гостьи последовали за ней.

— Ой, что теперь будет? — Маша села на стул у окна, подтянула коленки к носу. Словно из окопа, смотрела на соседок огромными от страха глазищами.

— Не бойся, ничего он тебе не сделает, — Аврора поправила одеяло на кровати, взбила подушку.

— Верно, ничего не сделает, — Вай сгребла в охапку одежду, разбросанную по её верхнему ярусу и скрутив всё в клубок, запихнула в шкаф. — Да и за что тебя наказывать? — свои иссиня-черные волосы, она тоже скрутила. Подняла с пола карандаш, которым они только что записывали на клочках бумаги фанты и заколола узел. — Ну за что? Подумаешь пошутила.

— Да, — поддержала Аврора. — Всего лишь фант. Пусть и не обычный. И никто ведь не знал, что он ректор. Нужно сначала представится, а потом уже по женским казармам шастать.

Рори и Вай сели на свои кровати и задумались. Обеих грызла совесть. Не известно как глава академии отреагирует на такой финт. Может у человека совсем отсутствует чувство юмора? Решит отчислить нерадивую курсантку. Тогда придётся подключать адмирала Юмашева. Светить связями.

А всё эта игра. Ничего особенного. Классическая, в дурака. Девчонки решили, что глупо и уже не модно играть просто так. На деньги не положено. Оставались ставки в качестве желания. Проигравший должен был что-то сделать. Каждая написала на листочках несколько заданий, все сложили в шляпу, а потом «дурак» тянул свой жребий. В четвертой партии продула Маша. Ей попался её собственный фант.

Метлина очень любила читать романы, ну и вычитала в каком-то из них, как девушке выпало отказать первому встречному. Получалось, что дураку, а точнее дурочке, нужно выйти в коридор и первому попавшемуся индивидууму с Y-хромосомой, заявить: я не выйду за тебя. Всё!

Кто ж знал, что первым встречным будет ректор академии? Может он и правда, того… проклят. Это надо, в первый же день ректората нарваться на такую свинью.

Одним словом: девичий курс. Экспериментальный.

— Подумаешь, отказалась выйти за него замуж… — фыркнула Ваё.

— Разбила сердце, — засмеялась Аврора.

— Он не предлагал… — Маша опять вспыхнула ярким румянцем. — Вдруг обидеться?

— Ох, какие мы обидчивые, — Вайолка даже фыркнула. — Пусть привыкает. Наверняка не последний отказ в его жизни.

— Это было унизительно, ещё и посторонние слышали, — Маша зажмурилась, вспоминая растерянные лица престарелой пары. — А вдруг это его родители? Стыд то какой.

— И что? Стыд. Может ты вообще… ошиблась, — вдруг придумала гениальную отговорку Аврора. — Там же темно. Соврёшь, что спутала с… Чертополохом!

— Да брось ты корить себя. Он наверняка уже забыл об этом, — решила Джо.

— Думаешь? — с надеждой встрепенулась Маша.

— Наверняка, так и есть, — уверенно кивнула Аврора. — У него новое место работы. Куча задач, проблем. Целая академия теперь в подчинении. Да какие там отказы? У него голова кругом идёт. Не до девчонок. — аргументы были железными.

— Что-то я сомневаюсь, — Маша привычно сунула кончик косы в рот и стала покусывать. — У военных память хорошая. Освободится и прибьёт меня.

— Думаешь прямо бить будет? — насторожилась Вайолка. Она смотрела со своей кровати, словно ворона из гнезда.

— Не исключаю.

— Да вы что, девочки? — Аврора вскочила, прошлась по комнате. — Бить? Да это просто абсурд.

— Кто знает? — философски рассудила Ёлка. — Эти закрытые заведенья… Их правила… — Радо покачала головой — Кто знает..?

— Нет! — Аврора подняла не верящий взгляд на соседку, потом посмотрела на совсем перепуганную Машу. — А если будет, ты… Ты сразу в обморок падай!

— Точно! — радостно поддержала Вай. — Глаза закатывай и как будто в отключке. Раз и все.

Тут дверь комнаты резко распахнулась и со страшным скрипом, покачнулась на петлях. Девушки от неожиданности ахнули и уставились на застывшую в проёме фигуру ректора. Высокий, стройный, в форменном кителе. Волосы всклокочены, красивое лицо перекошено от злобы. Руки расставлены, пальцы скрючены, словно собирается кого-то удавить. В сумраке коридора, он напоминал молодого Дракулу или оборотня перед оборотом. Для полного антуража ужастика, не хватала только удара грома и вспышки молнии за окном.

—Ты! — рявкнул Мудров и указав пальцем на Машу. — Кто?

— Маша, — промямлила Метлина и от страха укусила себя за коленку.

Ректор рванулся к ней и словно нашкодившего котёнка схватил за ухо.

— Ты-ы-ы, — прошипел ей в лицо и дёрнул со стула.

Соседки приподнялись, открыли рты.

— Молчать, — рявкнул Мудров, подавляя всякое сопротивление.

Выволок свою жертву в пустой коридор и захлопнул за собой дверь. Толкнул, бледную от страха Машку, на створку. Сам навис над несчастной, почти прижавшись.

— Ита-а-ак, — процедил сквозь стиснутые зубы. — Что. Это. Было. Провокация? Издёвка? Измена?

— Изм-мена? — икнула Маша.

— Измена Родине, — сверля глазами курсантку, прошипел Мудров.

— Не-е-е, — замотала Маша головой. — Проигрыш.

— Что? — ошарашенно вылупился на неё ректор.

— Я… Мы… — Маша сбивчиво объяснила, что за игра и как проиграла.

— Вот оно что, — ректор разочарованно закатил глаза. — Фанты… Так вот, с этого дня, я запрещаю. Слышите?

За дверью было отчётливо слышно шушуканье девушек, потому ректор обращался ко всем курсанткам сразу.

— С этого дня я запрещаю играть в казарме, в азартные игры, — для надёжности Мудров с силой треснул кулаком в дверь. Совсем рядом с левым, покрасневшим от его пальцев, ухом Метлиной.

Та решила, что Мудров надумал-таки отлупить её и сделала то, что советовали подруги. Закатила глаза и безжизненным трупом стала сползать по двери.

— Эй, ты чего? —подхватил пострадавшую Мудров. — Маша? — сразу вспомнил как звать девицу-красу. — Маша ты зачем..? — потряс висевшую в руках кадетку.

— Ты слышала? Он ударил! — воскликнула за дверью Вайолка.

— Он ударил её! — закричала Аврора. — Ударил. Точно.

Кто-то спрыгнул с кровати на пол.

— Ма-а-аша! — ректор в панике тряс девушку и оглядывал коридор.

Вот теперь точно не отмоется. К слухам о домогательстве, припишут ещё и рукоприкладство. Не только места лишится, пагоны полетят. Да что ж такое? Что за день-то такой?

Скрываясь от посторонних глаз, Мудров рванул в глубь коридора. За поворотом увидел неприметную дверь. На ней табличка с дождиком. Ага! Душевая! Туда и поволок ректор безжизненную тушку.

В мыльном царстве было сыро и сумрачно. Свет сюда проникал из узких окон под потолком. Мудров спрятался в дальней кабинке. За фанерной дверцей почувствовал себя в относительной безопасности. Вот только что с курсанткой?

— Маш? — легонько шлёпнул по щеке. — Машенька?

Но Машка уже сжилась с ролью мёртвой невесты и откликаться не собиралась. Пусть поволнуется, гад.

— Ну что такое, — вздохнул Мудров. — Нашатыря бы сейчас…

Медицинских шкафчиков в душевой не наблюдалось. Пришлось действовать подручными средствами. Мудров прислонил кадетку к стене, открыл кран и побрызгал холодной водичкой на лицо обморочной.

Маша сдалась. Не хватало чтоб её утопили тут, как ненужного свидетеле. Только вот как возвращаться к жизни? Про такое в книгах не писали. Мох сказать что-то? Маша глубоко вдохнула, словно вынырнув из воды. Капля стекавшая по губам, попала куда-то в горло. Маша кашлянула и потом, почему-то, чихнула.

Ректор, не ожидавший от обморочной резких движений, отдёрнулся. Поскользнулся на мокром кафеле и чтоб удержать равновесие, схватился за самую выпирающую в душевой часть. Не сразу он понял, что держит в ладонях высокую девичью грудь.

Женское тело, подвергшееся рукоприкладству, инстинктивно защищалось. Правая нога, словно сама-собой двинула вперёд. Мудров охнул. В следующее мгновенье Машка, визжа выбежала из душевой.

— Куда ж ты бьёшь, дура? — сквозь зубы, сползая по стенке, просипел проклятый ректор. — Кто научил? — завыл, прижимая руки к паху. — Пребью-ю-ю.

Глава 5. Испытание

Утром за завтраком, курсантки узнали о новой рокировке. Аксюту перевели. Девчачье разгильдяйство и неуставное отношение к ректору, стоили прапорщику места.

— Жалко, — горестно вздохнула Аврора, хрустя коржиком. — Душевный был человек.

— Очень милый, — согласилась Маша, дуя на горячий чай. — И кого теперь пришлют?

— И когда? — задалась вопросом Вай. — На носу первое сентября, а нам даже форму не выдали.

Девочки огляделись. Столовая, в последние дни августа, стала непривычно оживлённой. Кругом парни в кителях или темно-синей спортивной форме. Девчачий же курс, до сих пор жил и тренировался в своём, разномастном.

— О, девчонки, привет!

— Привет, Че-е-ертополох, — изобразила чих Аврора.

Несменного приспешника прапорщиков невзлюбил весь спецкурс. Все кроме Киры. Та томно вздыхала при виде Умника и, как подозревали девочки, даже встречалась с ним. Любовниками это не афишировалось и оставалось на уровне слухов. Но если не он, то кто тогда сливал Кире информацию?

— Сейчас к ректору пойду, — Денис не спешил унести свой опустевший поднос.

— Доносы отнесёшь, что ночью накатал? — скривилась Вайолка.

— Нет. Доносы я ему на почту скинул, — парень не обиделся. Подыграл. — Пойду за распоряжениями по вашему воспитанию. Пока нового наставника не выделят, похоже, вас курирую я.

— Да ладно? — не поверила Аврора. — А кишка не тонка? Курировать.

Из общего чата девушки знали, что Денис перешёл на второй курс. Всего лишь на год старше их, а так нос задирает.

— Кишка в деле дрессуры не главное. Тут нужно упорство и выправка, — Денис подмигнул Авроре и стал по стойке смирно. Красовался. — Чтоб личным примером вдохновлять.

— Ну и катись от сюда, — Вайолка угрожающе наставила на него чайную ложку. — Мудрова своего вдохновляй.

Девчонки замахали на него руками.

— Кыш-кыш, — гнали, словно глупую курицу.

— А ну-ка, прекратить, — парадирую грозного Шенгина, рявкнул Денис.

Сам с трудом сдерживал улыбку. Пикироваться с девушками из первой комнаты, ему нравилось. Постоянно находил повод перекинутся с ними хоть парой слов. Соседки подозревали, что не смотря на интрижку с Кирой, Умник запал на Юмашеву.

— Смирно, — гаркнул Денис.

— Ой, как страшно, боюсь-боюсь, — Маша кинула в Умника кусочком коржика.

— Что вы себе позволяете? — ахнул тот, отряхивая от крошек китель. — А ещё невеста…

— Че-е-его? — глаза Маши округлились.

Умник не стал отвечать. С довольным видом, быстро унёсся вместе со своим подносом.

— Это он про меня? Я что ли невеста? — Маша растерянно смотрела на подруг.

Парни за соседними столиками услышали. С хитрыми лицами, принялись шептаться, кивая на Снегурочку. Тут и там слышалось «невеста» и «Мудров».

— Они, что же… всё знают? — с ужасом пробормотала Метлина.

— Похоже на то, — Вайолка посмотрела на Киру, сидевшую неподалёку. Девушка виновато уставилась в свою кружку. — Сплетни у нас разлетаются как горячие пирожки.

Наверняка это почти-староста проговорилась Денису, а от разнёс подробности происшествия, по всей академии.

— Вот же, Че-е-ертополох, — сжала кулаки Рори. — Ну ничего, он об этом ещё пожалеет.

Мудров посмотрел на старосту второго курса. Высокий рост, спортивная фигура, светло-русые, аккуратно подстриженные волосы, чуть курносый нос. Хороший парень. Исполнительный.

— Мне доложили, что вы, в течении этого месяца помогали в подготовке спецкурса.

— Так точно, товарищ полковник, — вытянулся в струнку Чертополох. — оказывал всяческое содействие.

— По стечению обстоятельств, мы были вынуждены перевести прапорщика Аксюту в другое место.

По мелькнувшей на губах парня улыбке, Мудров догадался, что академия осведомлена о тех самых обстоятельствах.

— Поэтому, доверяю вам исполнять некоторые его обязанности.

— Буду рад, —козырнул парень.

Мудров прошёлся по своему кабинету. Обстановка строгая, без излишеств. Стол, стулья, шкафы. Все добротное, ещё советское. Надо бы обновить. Ректор потрогал потрескавшуюся на спинке кресла обивку.

— Для начала раздашь курсанткам фарму, потом назначишь старосту и обеспечишь расписанием. Пусть получат учебники в библиотеке. Ещё проследи за ежедневной физ подготовкой. Пока нет уроков, нельзя позволить им расслабляться.

— Будет сделано, товарищ полковник.

— А что там у них за упражнения?

— Стандартные, товарищ полковник, — пожал плечами Чертополох. — Бег, отжимания.

— Хорошо, — Мудров потёр подбородок. — Полоса препятствий?

— Да. Всё, что на площадке есть, курсантки проходят. При Шенгине посложнее, конечно, было, Аксюта совсем снизил нагрузку.

— Тогда составь среднее между ними и отработай. Курсанток нужно подготовить к специфики лётной жизни. Исполняйте.

После ухода курсанта, Мудров довольно потёр руки. Денис паренёк азартный, спокойно играть в картишки девчонкам не даст. А новая форма! Только утром прислали от руководства. Вот сейчас у дамочек случится неприятный конфуз. Эх, увидеть бы их лица. Нужно подумать о внедрении в казарме видеонаблюдения. А парня жалко, хорошо если не побьют…

—Чертополох! Это что это такое? — в каптёрку, где выдавали обмундирование девичьему курсу, вбежала Кира.

В комнате со множеством стеллажей было по-праздничному светло. Тут лампочек комендант не пожалел, ввинтил во все имеющиеся плафоны. Видимо боялся, что в потёмках, курсанты растащат государственное имущество.

Кира, как свеженазначенная староста группы, получила форму раньше всех и уже успела переодеться в обновки.

— Ты что мне всучил? — она потянула в стороны свою юбку, показывая свободный фасон.

— Что не так? — Денис переглянулся с Ягелем. — Всё согласно уставу и предписанию, — Они как два товарища стояли за длинным столом, отгородившем их от страждущих. — Вот читайте, — протянул старосте листки с печатями.

— Да причём тут предписания? — пихнула бумажки Авроре. — Ты на меня посмотри, — Кира покрутилась перед зрителями, набившимися в тесную комнату-склад.

Девушки с ужасом смотрели на длинную, до середины голени, юбку-балахон. Так же не приводил в восторг свободно болтавшийся китель.

— По-моему вполне ничего так… — почесал голову Денис.

— Прилично, — поддакнул Ягель.

— Вот жене своей такое, приличное и дарите, — рявкнула на коменданта Кира. — А я не цыганка в такой драпчучу ходить.

— Причём здесь цыганка? — взъерошилась Вай. — У моей прабабушки наряды куда лучше были.

— Да это больше на половую тряпку похоже, — прокомментировав Аврора.

Она пересмотрела свой комплект. Убедилась, что у неё такое же, чудо дизайнерского умопомрачения.

— И ткань ужасная, — Маша развернула свою гимнастёрку. Приложила к груди. — Жёсткая и колется.

— Потому что последняя дешёвка, — Вайолка швырнула в Чертополоха скомканной юбкой.

— Я что сделаю? — Денис прикрылся от снаряда руками. — Не я шил, не я выбирал.

— А размерчик? Какие это размеры? — Аврора перетрясла всё полученное и нигде не увидела этикеток.

— Видимо универсальный, — парень отступил к двери.

— Но мы то не универсальные! Себе небось по размеру китель брал, — перегородила выход Кира.

— Чего вы разорались? Я тут причём? Мне поручили, я сделал. Кадет человек подневольный, службу обязан нести. Вот.

Отставив в сторону Киру, Чертополох поспешно убрался от разъярённых девушек. Они дружно развернулись к Ягелю, стоявшему у стола. Теперь он был единственным на кого можно обрушить критику.

— Главный вопрос, — Аврора потрясла перед носом коменданта, своей стопкой одежды. — Почему она чёрная?

— Мы что, типа, в трауре? — хмыкнула Вай.

Она против цвета ничего не имела. Просто была интересна причина. Почему все лётчики в синем, а их так выделили?

— Скорее в трауре руководство, — оскалился Ягель и захлопнул тетрадку, где расписывались в получении.

Девушки от вида его кривых клыков отшатнулись. Комендант сделал шаг вперёд.

— Скорбят по бюджету. Вы как снег на голову свалились. Денег теперь ни на что не хватит.

— Форму всё равно покупали. Почему не синюю? — привела аргумент Юмашева.

— Может это дань памяти, — Ягель пригладил седые волосы. — В войну лётчиц ведьмами называли. Вот вам и выдали чёрное. Для антуражу.

— Ведьмы? — Аврора растеряно посмотрела на свою форму, на Ягеля. Он ведь шутит? — Мы ведьмы?

— Ведьмы, — довольный собой, кивнул комендант. Он нашёл прекрасное разъяснение. — Такой сказочный персонаж, — пояснил особо недалёким и улыбнулся.

Он хищного оскала курсантки отступили ещё на шаг назад. Вот он, действительно сказочный персонаж.

— Упырь! — шепнул кто-то и девчонок.

Комендант услышал, обиделся и зло шагнул на девчонок ещё раз. Они совсем потеснились, сгрудившись у двери.

— Так что, забирайте свои вещички и по комнатам, — и Ягель топнул своим войлочным сапогом.

Курсантки вывалились в коридор.

— И вообще, если вам что-то не нравится идите к руководству, — подытожил дедуся, вешая на дверь каптёрки висячий замок. Посмотрев на Машу, добавил. — Связи у вас есть.

— Это на что он намекает? — крепко прижала к себе форму Метлина.

— На отвергнутых, — пожала плечами Аврора.

Девушки понесли обновки в комнаты. Мерять, плакать.

— Хорошо, что-ты его отшила, — крутясь перед зеркалом, решила Вайолка. — Ректор - гад, раз решил одеть нас в такое. Нельзя за такого замуж выходить.

Весь спецкурс собрался у единственного зеркала во весь рост, висевшего в душевой. В свободной, черной одежде, они походили на стаю помятых ворон.

— Он мне не предлагал, — выкрикнула Маша. — Слышите? Он мне не предлагал. Ничего! Это шутка была. Розыгрыш, — Маша кричала на всех девушек сразу.

— Ой, да знаем мы, — отмахнулась Кира. — Просто прикалываемся. Маш, ну чего ты? Шуток не понимаешь?

— Понимаю, но не от всех сразу, — шмыгнула носом Метлина. — И не в таком количестве.

— Хорошо, — покаянно качнула головой Кира. — Девочки никаких больше подколов к Машке, иначе побью, — староста продемонстрировала группе кулаки. — Но с кличкой «Невеста», тебе придётся смирится, Метлина. Тут я бессильна. Так что привыкай.

В последнее воскресенье августа, курсанток отпустили в увольнение. Маша и Вай жили далеко, потому Аврора позвала подруг к себе в гости.

Для начала устроила им экскурсию по городу. Погода была прекрасная. Дождь, шедший всё ночь, смыл пыль с гранитных набережных, освежил газоны и клумбы. В утренних лучах, Петербург сиял и улыбался трём будущим лётчицам.

Они с восторгом фоткались у львов с золотыми крыльями, кидали монетки в фонтан у Исаакиевского сабора, кормили чудных, для приезжих, чаек. В Эрмитаж не пошли. Слишком мало времени. Запланировали посещение супер-музея на отдельный выходной. Чтоб неспеша, подробно насладится экспонатами.

Вот так, прогуливаясь и осматриваясь, дошли до дома Юмашевой.

— Познакомься, пап, это мои соседки по комнате.

— Маша? — Иван Иванович пожал руку Метлиной. — Она же Снегурочка.

— Она же Невеста, — хихикнула Вай, но под грозным взглядом Машки прикрыла рот рукой.

— Невеста? — Юмашев вопросительно взглянул на дочь.

— Это шутка, — отмахнулась Аврора. — А это Радо.

— Красавица! — одобрил яркую внешность девушки, адмирал. — Все красавицы. Как на подбор! Глаз не отвести.

— Спасибо, вы тоже ничего…

Внешность Рориного отца, девушки оценили высоко. Хоть и полноват, но красив, статен. Такая благородная аура окружала в адмирала.

— Спасибо, — мужчина даже немного смутился. —А что с сокурсниками? Парни наверняка…

— Стараются держатся от нас подальше, — рассмеялась Рори.

— Это почему? — расстроился Юмашев. Он то ждал, надеялся, что дочь присмотрит кого.

— Очень грозный у нас вид.

— Свирепый, — кивнула Маша. — Особенно когда идём со стадиона.

Девчонки рассмеялись, вспомнив себя, после вчерашней тренировки. Мокрые, злые, замёрзшие. Даже Чертополох смотрел на них с опаской.

— Тогда прошу всех за стол. Будем усмирять.

К приходу гостей Юмашев приготовился основательно. Накрыл стол в столовой, заказал множество вкусностей. Девушки, набросились на еду, как оголодавшие кошки.

— Плохо кормят? — взволнованно наблюдал за ними Юмашев.

Дочь изменилась. Схуднула, хотя куда уж больше. Ещё как-то поспортивнела. Вся такая поджарая стала, двигается легко.

— Хорошо, — с набитым ртом кивнула Вай. — Но редко.

— Согласен, — Иван Иванович положил в тарелку Радо ещё один кусок курицы. — Я когда в учебку попал, долго не мог к трёхразовой кормёжке привыкнуть.

Адмирал ударился в воспоминания. Рассказал, как проходил курс молодого бойца в, ещё, советской армии. Девушки слушали, сравнивали прошлое с теперешними реалиями. Сравнивали ощущения.

— Скоро и маршировать будете без заминки и форма станет как вторая кожа, — улыбался Юмашев.

Говорил, а сам не верил, что вот эти красавицы приживутся в академии. Ему докладывали какой отток в спецкурсе. Не отток, а слив. Бегут как крысы с корабля. Адмирал только удивлялся упорству дочери. По его расчётам, Аврора должна была уже осматриваться на журналистике.

— А форма! — Рори отставила тарелку и всплеснула руками. — Папа, ты не представляешь какую ужасную нам выдали форму.

— Какую? — удивлённо посмотрел на дочь Юмашев.

Ох и хитрец, изобразил интерес. А ведь это он, лично выбирал и цвет, и ткань. Знал вкусы дочери. Такую пакость, точно на себя не наденет. С другом-заговорщиком даже поспорили, что Аврора уйдёт сразу после примерки. Тот утверждал, что Юмашева сдастся после центрифуги.

Вообще, среди руководящего войсками страны состава, расцвёл тотализатор. Играли не на деньги, на коньяк. У многих генералов-адмиралов имелись коллекции редких бутылок пятизвёздочного. Жидкая валюта в военных кругах.

Ставки были разные. Сколько убегут за день, сколько дотянет до первого сентября, сколько до нового года. На конец учебного года никто не ставил. Таких оптимистов в Российской армии не нашлось.

— Огромную, — Рори развела руки показывая ширину. — И чёрную. Сказали, что мы, типа ночные ведьмы.

— История, — с серьёзным лицом кивал Юмашев. — Это хорошо. Историю нужно помнить. А размер? Разве это трудности? В армии всегда можно затянуть пояс. Если поясом не исправить, можно подвернуть.

— Юбку? — насупилась Рори.

— Если подвернуть не выходит, можно подшить. И свежий воротничок, и юбку, — адмирал похлопал дочь по плечу. — Нужно учится преодолевать препятствия к цели. Вы теперь люди военные, должны это понимать.

После обеда, сытые и довольные подруги отдыхали в комнате Авроры.

— Красота, — оценила Вайолка светлые стены и полочки с приятной мелочёвкой.

— Когда в эту квартиру въехали, папа дизайнера нанимал. Сейчас всё немного устарело… — Аврора поправила выцветшую подушку на кресле у окна. Оглядела постеры любимых групп.

— Не правда, — возразила Маша, перебирая книги. — Классика вечна, — и потрясла томиком Гордости и предубеждения.

— И в одежде тоже, — Аврора принесла из коридора стремянку и полезла в антресоль, расположенную над дверью. — Помогите.

Из темных недр, появилась огромная коробка. Девочки подхватили. Клад оказался не особо тяжёлым.

— Это что? — коробку поставили посреди комнаты.

— Швейная машинка. Мамина, — Аврора с любовью погладила железный корпус. — После её ухода…

Девушка запнулась.

— Давно? — Маша тронула подругу за руку.

— Почти десять лет прошло.

Аврора вытаскивала из коробки ночницы, игольницы, мешочки и шкатулочки. В них нитки, пуговицы, другое швейное богатство.

— Она сгорела быстро, словно спичка, — Рори нежно поглаживала вещи принадлежавшие матери. — Почти не страдала. Это в Мурманске было. Потом мы переехали. Папу перевели и его карьера резко пошла в гору. Только мне кажется… Он себя винит, — поделилась сокровенным с подругами.

— В чем? Это же была онкология? Да?

—Да… Но… Я думаю, папа считает, что мамуле не подходил климат. Ещё постоянные переезды… Вот здоровье и подломилось.

— Глупости, — отмахнулась Вайолка. — Как говорит моя бабуля: никто не знает, где и как. Это судьба. Что на роду написано, то и будет.

— Ну ты прямо как настоящая цыганка, только карт не хватает, — рассмеялась Рори.

— Я настоящая. А карт и вправду не хватает. Сейчас бы погадала, зачем ты это всё тут разложила?

— Не поняли? — Аврора лукаво глянула на подруг. — Это папенька навёл меня на мысль. Форму ведь и правда, можно подшить. Я в школе ходила на кружки по кройке и шитью.

— И я, — кивнула Маша.

— А меня бабуля учила, — Радо пощёлкала большими, портняжными ножницами.

— Вот и пригодятся навыки.

— Точно! — захлопала в ладоши Маша. — Твой папа просто гений. Такой славный.

— Да, — Аврора вздохнула.

За обедом отец был такой довольный, радостный. Наверно гордится дочерью. А она, через день мечтает всё бросить и сбежать домой. Позор. Ну уж нет, отца не разочарует. Закончит академию, во что бы то ни стало.

Глава 6. Первое сентября.

Ректор, в окружении преподавателей, вышел на ступени академии и огляделся. Напротив величественного альма-матер, выстроились курсанты. Стояли ровной линией, строго по кромке газона. В сторонке толпились гости. В основном родственники. На стульях, установленных справа, сидели почётные гости. В основном выпускники, достигшие больших высот и носившие тяжёлые погоны.

— Орлы, — довольно улыбнулся заместитель.

— И орлицы, — Мудров хотел сказать ослицы. Это слово больше подошло бы упрямицам, не желавшим отправляться домой. Но чувство такта и воспитание, победили.

— И они, — кивнул зам и кашлянув, глянул на край строя.

Мудров подошёл к микрофону, установленному в центре крыльца и проследил за взглядом заместителя. Чуть не заматерился по всеуслышанье. Было от чего. Ректор ожидал увидеть рядом с красавцами-курсантами, стайку неказистых ворон в черных балахонах, а стояли… ведьмы! Форма прекрасно сидела на стройных фигурках. Но это не главный раздражитель. Колготки!

— Это, что за безобразие? — отвернувшись от микрофона, шёпотом спросил у всех коллег и у самого себя. — Кто позволил?

Подчинённые стыдливо отводили глаза, пожимали плечами.

— Ну я вам устрою… — пообещал Мудров, стараясь взглядом испепелить ноги курсанток. Полосатые ноги!

Черно-былые колготы притягивали взгляды всех собравшихся. А девчонки стоят, лыбятся. Точно знают, что выбесили ректора. Гадины.

— Вы у меня ещё поплачете, — пробормотал сквозь зубы Мудров и шагнув вперёд, к микрофону.

Нельзя показывать слабину. Лицо офицера должно быть преисполнено отвагой и благоразумием, несмотря на невзгоды и трудности, которые посылает ему жизнь.

Мудров широко улыбнулся и обратился с приветственной речью к собравшимся.

— Товарищи, поздравляю всех с началом учебного года.

Ректор воодушевлённо рассказал о своём назначении и прочих заменах в преподавательском составе, о новых предметах, о планах на этот год. Парой слов, совсем кратко, объяснил появление девушек. Так для порядка. О спецкурсе знали все. Ещё раз поздравил с началом учёбы и под бурные аплодисменты, передал слово другим преподавателям.

Линейку провели за час, строго по распорядку.

— Можете разойтись, — разрешил Мудров собравшимся. — А женскую группу, попрошу остаться.

Подождав пока курсанты и провожающие разбредутся по территории академии, Мудров словно хищник на охоте, плавно двинулся в сторону девушек.

— Итак… — заложив руки за спину, ректор туда-сюда прошёлся перед группой в полосатых чулках. — Кто позволил? — обманчиво-безразличным тоном, поинтересовался Мудров.

Тишина. И стоят на вытяжку, словно истуканы. Даже не моргают.

— Я спросил, кто позволил?

Тишина. Даже, кажется, не дышат.

— А? — посмотрел почему-то на Машу.

Быстро, украдкой зыркнул на выдающуюся грудь девушки. Китель подогнали, подчеркнув красивый выступ.

— Кто?

Тишина. Над замершими девушками беззаботно порхала бабочка. Покружив, села на пилотку Метлиной.

— Юмашева, отвечайте.

— Что именно, товарищ полковник? — Аврору командирскими замашками не напугаешь. У неё дома целый адмирал обитал. Привычная.

— Почему одеты не по уставу? — Мудров остановился перед Рори. Чуть нагнулся. Стоял почти нос к носу.

— По уставу, товарищ полковник.

— И где написано, что можно надевать на себя шкуру зебры?

— А где написано, что это запрещено? — нагло глянула на ректора Аврора.

— Что-о-о-о? — глаза Мудрова налились кровью. Он закипал словно чайник на плите. Вот-вот из ушей пар повалит.

— В предписании ничего не сказано о цвете колготок, товарищ полковник, а что не запрещено, разрешено, — чётко стала рапортовать Юмашева. — Также, хочу обратить ваше внимание, что требуемый предмет гардероба, нам выдан не был. Следовательно, его покупку и выбор цвета, руководство оставило за нами.

Мудров чуть не схватился за голову. Ох уж эти игры начальства. Состряпали предписание на скорую руку, выбрали форму, а про колготы забыли. Мужики. Не удивительно, сами такое не носят.

— Руководство, видимо, положилось на ваше благоразумие, — сквозь зубы прошипел Мудров.— Надеялись, что наденете телесного цвета. Это они зря. Благоразумием тут и не пахнет. Не одной потенциальной лётчицы, одни безмозглые курицы.

Радо открыла рот. Хотела возразить. Маша сильно толкнула её локтем в бок и Вай закашлялась.

— Нам обьяснили, что новый цвет формы выбран для ассоциации с ночными ведьмами, — ничуть не смущаясь, продолжила тараторить Юмашева. — Колготы подобранны для большего сходства прототипами.

— С кем? — левый глаз Мудрова дёрнулся.

— С ведьмами, —пояснила Аврора и широко улыбнулась.

От этой наглой, самоуверенной улыбки, глаз ректора дёрнулся снова.

— С ведьмами значить… — Мудров крутнул головой туда-сюда, его шея опасно хрустнула. — А на костре оказаться не боитесь?

— Не ругайтесь, Василий Николаевич, это моя идея.

Рядом словно из воздуха материализовалась Шмелёва. Супругу генерала-проверяющего, Мудров заприметил давно. Сидела в первых, рядах среди почётных гостей. Сегодня она явилась в сопровождении подруг, двух престарелых дам, одетых в одном с ней стиле. Три ярких пятна, среди строгих кителей. Розовое, салатовое и голубое. Три зефирки из пятидесятых. Три божьих одуванчика.

— Это я взяла на себя покупку колгот и выбор цвета, — Шмелёва взяла ректора под руку и повела от девушек. Он только и успел, кивком распустить девичий строй.

— Признаюсь, нас так воодушевил образ ночных ведьм! Это вы прекрасно придумали. Хотя поначалу, когда девочки рассказали нам о черном цвете формы, мы возмутились.

— Это не я придумал, — Мудров попытался вырваться из цепких, наманикюреных пальчиков.

— Не важно, — отмахнулась Шмелёва и крепче вцепилась в его локоть. — Идея прекрасная. Я вам говорила, что мы с девочками, — кивнула на семенящих рядом бабушек. — Решили взять шефство над вашим спецкурсом?

Старушки-подружки и запах духов Красная Москва, окружили Мудрова со всех сторон.

— Нет, не говорили, — упавшим голосом пробормотал Мудров.

— А мы решили, — радостно воскликнула Шмелёва. Другие дамы с восторгом поддержали её аплодисментами. — И теперь будем помогать вашим курсанткам в решении трудностей.

— Замечательно, — с остекленевшими от ужаса глазами, пробормотал Мудров.

Никогда раньше, он не понимал смысл выражения: попасть между молотом и наковальней, так чётко. Ректор оказался именно в таком положении. Дамы, власть имеющие, с одной стороны. Мужчины, во главе с Юмашевых, с другой. А между всем этим- он, Мудров. И всё-таки, проклятье существует…

—Вот видите, ничего страшного не случилось, — Вайолка аккуратно сняла китель и повесила на вешалку. — А вы тряслись.

— Можно подумать, ты совершенно не волновалась, — Аврора тоже отправила форму в шкаф.

Ох и намучились они с подгонкой. Все пальцы искололи пока добились нужного результата. Шили не покладая рук. Зато теперь, форма сидела как влитая.

Оставшись в белье и полосатых чулках, у Юмашевой это были именно чулки, а не колготы как у остальных девушек, Аврора рухнула на постель.

— Я верила в Юлю и её отряд. Она же пообещала, что защитит нас от деспота.

Шмелёву с подругами, девушки встретили совершенно случайно, когда гуляли по Питеру. Пожаловались, обменялись телефонами, поделились планами. Теперь генеральши, а все три были генеральшами, были им словно крестные феи.

— И кто бы мог подумать, что такая милая с виду старушка, окажется изощренной стервой? — хихикнула Рори. — Это же надо придумать, назло врагам, ввести в оборот полосатые чулки!

— Теперь она мой кумир, — Вай прижала к груди полосатые обновки. — Вы видели? Деспот и вправду её боится. Шмелёва не преувеличивала.

— Не называй его так, — Маша накинула розовый халатик, и взялась переплетать косу. — Он не сделал нам ничего плохого. Это скорее мы… я…

— Да ладно тебе. Может уже прогонишь муки совести? — Аврора легла поперёк постели. Подняла ноги, оперлась пятками о стену. Стала любоваться на стройные полосатости.

— А вы не обзывайтесь, — Машка забралась на свою постель и насупилась.

— Пусть гадости не делает. Тогда установим мир и дразнить не будем.

— Но он не…

— Делал! — Вай чётким, выверенным прыжком забралась на свой верхний ярус. — И не спорь. Он подсылал своего седого миньона следить за нами.

— Ну-у-у, — Маша не нашла, что возразить.

Ягель все дни, пока девочки подшивали форму, пытался разузнать что скрывается за закрытыми дверями. Очень уж подозрительно копошились курсантки. Сновали из комнаты в комнату, хихикали. Он бродил по особой секции, выспрашивал.

— А Чертополох? Кто дал этому приспешнику зла, власть? Кто позволил измываться над нами? Две последние дезертирши, ушли после его нововведений.

— Может Мудров не знал… — не оставила попытки защитить ректора, Маша. Всё-таки не чужой ей человек. Почти жених.

— Всё он знал. Значит будет Деспот, — окончательно постановила Вай. — И теперь у нас есть защита от него. Можем в случае чего пожаловаться. Позвонить кому нужно. Теперь он нам ничего не сделает, — Радо улыбнулась и счастливая закрыла глаза.

— Шмелёва, Королёва и Плеснина, да, — рапортовал в трубку Мудров, в своём кабинете. — Уведомили о создании комитета. Да. Так точно.

Трубка возмущённо выговаривала, обвиняла.

— Так точно. Никак нет, — констатировал факты Мудров. — Будут вмешиваться. Воспрепятствовать не могу. Обещали подключать Шмелева и остальных неосведомлённых. Никак нет. Отчислять не смогу, боюсь погоны полетят.

План, составленный хитрым руководством, рушился на глазах. Они то собирались, с началом обучения, отчислять всех подряд. Нагрузить уроками, информацией и всё! Кто не слился на физподготовке, засыпется на теории. А теперь, отчислить не получится. Комитет будет под микроскопом рассматривать каждую плохую оценочку. Дамы не глупые, сравнят задания, уроки. Если почувствуют предвзятость с его стороны преподавателей, пойдут с жалобами к мужьям. А те боятся своих жён, больше третьей мировой. Значит поддержат.

— Нет, отчислить точно не получится, — вздохнул Мудров. — Придётся изыскивать другие способы.

В заговорах и интригах ректор был не силён. Не его сфера. Он ведь просто хотел преподавать. Служить. Нести свет в тёмные головы.

Трубка возмущённо заклокотала. Требовала. Угрожала. На лбу Мудрова выступили капли пота.

— Ну что я им сделаю? У меня теперь и руки, и ноги связаны, — страдальчески заголосил Мудров.

Налил в гранёный, ещё советский, стакан воды из графина. Жадно выпил. Утёр мокрый рот ладонью.

— Да вы поймите, никаких перспектив. Только по собственному желанию. А они упёрлись. Вы же сами видели. Ни в какую чемоданы поковать не хотят. Небо им подавай.

Мудров налил новую порцию воды.

— Что я теперь, катапультировать их из академии должен?

Трубка согласно буркнула.

— И вправду идея, — не донеся до рта воду, ректор замер. — Я бы даже сказал идеища! — почти бросил стакан на стол. Задумчиво потёр подбородок. — А что, если мы им учения устроим? Прыжки с парашютами. А? Как вам такой ход?

Трубка восторженно поддержала, потребовала продолжить ход мысли.

— Сейчас тепло, погода отличная. Завтра как раз второй курс на полигон отправляем. Вот пусть с ними и едут. Устроим им проф проверку. Посмотрим вдруг, кто высоты боится? Зачем тратить ресурсы на заведомо негодного человека?

Трубка излилась похвалой. Сочилась гордостью. Сыпала обещаниями наград и поощрений.

— Значит подпишите? Так точно. Жду дальнейших распоряжений.

Мудров положил трубку и выдохнул. Кажется злой рок отступил. Его ещё не увольняют. Дадут возможность выкрутится. Нужно только отправить этих воительниц в небо. При первой тренировке девчонки побегут. К парашюту нужно морально приготовится. Побороть страх высоты, который сидит у каждого в голове. Помнится его самого пару месяцев на тренировочном полигоне гоняли, и только потом, с инструктором…

Да план хорош, девчонки точно побегут. Треть из оставшихся, ещё до того, как загрузятся в самолёт, ещё треть после взлёта. Остальные запросятся к мамочке, как только откроется дверь в облака. Когда ветер шумит так, что не слышно слов, всем страшно и новичкам и бывалым пилотам.

Мудров довольно потёр руки. Проблема почти решена. Ещё неделька и он избавится от проклятья и спецкурса.

Глава 7. Танкист

Аврора вцепилась в ремни парашютного ранцы и попыталась плотнее вжаться в сиденье. Не вышло. Куда больше? Она и так уже практически впечаталась в дерматиновую обшивку, став частью этого воздушного корабля.

Самолёт тряхнуло. Девушек тоже. Зубы Рори щёлкнули. Сквозь гул, закладывавший уши, донёсся дружный визг. Страшно было всем. Юмашева верила, что в этой ржавой колымаге, летать боятся даже пилоты, ей управлявшие.

— Воздушная яма, — пояснил инструктор.

Дядечка неопределённого возраста, с обветренным лицом и мозолистыми руками, стоял, держась за протянутые вдоль бортов верёвки. Вернее, он на них висел, мотыляясь из стороны в сторону, ногами только касался пола.

— Не должны упасть…

Это он так пытается их успокоить? А почему лицо неуверенное? Или опять издевается?

За те пять дней, что девичий курс провёл на учебном полигоне, курсантки успели немного обвыкнутся со специфическими шуточками инструкторов. У них как у работников морга, юмор был весьма характерным.

— Напомни мне, — прокричала Аврора сидящей рядом Вайолке.

— Что? — крикнула в ответ соседка.

Такая смешная в этом шлеме и очках. Они все сейчас смешные. Форма защитная, привычно большего размера, чем нужно, берцы, ремни. Впереди автоматы Калашникова, заряженные холостыми патронами. У них же ученья. Ещё и лица заставили разрисовать камуфляжной краской.

— Я говорю, напомни мне, — стараясь перекричать гул, повторила Рори. — Как я тут очутилась?

— Тебя бросил жених, — крикнула сидевшая за Вай, Маша.

Точно! Антон. Вот теперь Аврора возненавидела его всем сердцем. Пусть горит в аду вместе с бывшей подружкой. Это всё из-за него. Если бы не его измена, её не потянуло бы в небо, она не оказалась бы в этом гремящем самолёте. Как коварна судьба. Как осторожно нужно загадывать желания. Путь к их исполнению бывает тернист и опасен. Теперь Аврора это точно знала. А ведь хотела всего лишь летать по небу. Почему никто не предупредил, что сначала их будут с него сбрасывать?

— А потом нас привезли на полигон, — крикнула Вай.

Да, их привезли на место, заставленное палатками. Объяснили, что в тёплое время года, курсантам принято жить в них. Совсем рядом с лагерем, взлётные полосы и огромные ангары с самолётами.

На учебном полигоне всё было устроено для самолётов. Обслуживание, заправка, помывка. Жаль, что организаторы совсем забыли о людях. Душ под открытым небом, биотуалеты под берёзками. И всё больше никаких удобств. Ни телефонов, ни фенов чтоб посушить волосы.

Аврора вспомнила юность, когда папа водил её в походы. Вполне интересно. На пару дней. Но их мурыжили уже почти неделю!

А как их тренировали!

Выверты Чертополоха показались детской игрой. Девушек гоняли по разным площадкам, заставляли бесчисленное количества раз прыгать со специальных турников, учили группироваться, собирать парашюты, перебирать экипировку. Целыми днями! В добавок к этому, днём и ночью воздушные суда взлетали и приземлялись на соседних полосах. Гул мешал отдыхать вымотанным девушкам. Они спали, укутав головы одеялами и накрывшись подушками.

Это были адские ученья. А теперь они летят. И вот-вот их сбросят вниз.

— Ненавижу, — прошептала Аврора.

Вайолка не услышала, но прочитала по губам.

— Кого именно? — улыбаясь спросила подругу.

Похоже, Радо была единственной, кому всё происходящее доставляло удовольствие. Что ещё можно ожидать от настоящей ведьмы?

— Всех, — Рори с ужасом смотрела как инструктор открывает дверь. — Всех, кто придумал эти ученья. Особенно деспота.

— Всем встать, — заорал дядька.

Шум в самолёте стал во сто крат сильней. Он превратился в свист. Девушки неохотно поднялись. Всех шатало и трясло.

— Кто первый?

Не дожидаясь ответа, инструктор схватил за лямки рюкзака Киру. Она стояла ближе всех.

— Начнём со старосты.

И без лишних слов, Яхонтову выкинули в небо.

— Следующая!

Аврора с тоской глянула в разверзшуюся железную пасть и икнула. Коленки затряслись. От их старосты осталась только верёвочка, болтавшаяся на ветру. Стропа принудительного раскрытия парашюта.

Как раннее объяснил тренер, никто не собирался сюсюкаться с таким количеством народа. Никаких прыжков в тандеме с инструктором. Просто цепляют верёвку, которая наверняка выдернет купол парашюта. Так никто из новичков не растеряется и не забудет за что дёргать.

— Живей! — орал дядечка на нерешительных курсанток. — Время высадки ограниченно. Будете тянуть, раскидает на несколько десятков километров.

Аврора надеялась, что если их и раскидает, то в целом виде, а не по частям. Очень хотелось жить.

Девчонки нехотя подходили к засасывающей пропасти. Инструктор подбадривал матюками и пинками. Половина курса оказалась в воздухе с его нелёгкой руки.

Три соседки, по воле случая, оказались самыми последними. Не нарочно. В самолёт они вошли самыми первыми.

— Я не могу! — завизжала Ирина. Коренастая брюнетка, жившая в седьмой комнате.

Она стояла перед Машей.

— Живо! Не задерживай! — инструктор попытался подтолкнуть девушку к двери.

Курсантка уцепилась в маскировочную сетку, висевшую вдоль борта. Нарочно запуталась в ней руками и ногами.

— Не пойду. Лучше убейте, — орала Ирка.

— Не задерживай строй, Игнатова! Сейчас же на выход.

Завязалась битва. Инструктор пытался отцепить девушку от сетки. Курсантка всеми правдами и неправдами сильней запутывалась в сине-зелёные тряпочки. Уже и не отличишь, где заканчивается её форма, а где начинается маскировка.

— На отчисление! — выкрикнул мужчина последний аргумент.

— Но я не могу… — плакала Ирка.

Очки сползли в сторону и слезы растекались по камуфляжной краске. Три подруги с сожалением смотрели на разыгравшуюся трагедию. Перед ними рушились девичьи мечты. Как печально. Наглядный пример, когда страх мешает выполнить заветное желание.

— Это профнепригодность, Игнатова. Ты не можешь летать если боишься высоты.

— Пускай. Я передумала. Я ухожу. Я домой хочу, я устала.

Девушку отпустили. Оставили в покое. Ирка упала в сетку, затряслась всем телом, и зарыдала ещё сильней. Непонятно от радости или от горя.

— Следующая! На выход!

Раз. Два. Три. Между прыжками соседок, проходила пара секунд. Отвлечённая Иринкиным вывертом, Аврора не уловила как оказалась в воздухе. Дверь, блик солнца, лёгкий хлопок, будто вылетела пробка из бутылки с шампанским и вот она уже летит.

— А-а-а, — от удивления Рори открыла рот.

Зря. Щёки раздуло, наполнив воздухом. Он с хрипящим звуком вылетал через нос. Противно. Аврора рот закрыла. Похлопала глазами. Облака. Ощущение свободного падения. Помотала ногами. Жуть. Нет опоры. Накатил ужас. Дышать. Носом. Сейчас раскроется парашют. Вот сейчас. Ещё секунда.

Её дёрнуло вверх. Сильней, резче чем ожидала. Ощущение падения замедлилось. Закружилась голова. Аврора намертво вцепилась в стропы парашюта. Единственная сейчас опора. Всё, за что можно держатся. Облака ни в счёт. Они далеко, не дотянутся.

Совсем рядом раскрылся белый цветок. Купол другого парашюта. Кажется Машин. Точно она. Висит как неживая. Руки вдоль тела. Может в обморок упала? А Вайолка? Аврора повертела головой. Она слева. Даже машет ей. Бесстрашная.

Аврора с трудом заставила себя отцепить руку от стропы и помахала в ответ. И тут совсем неожиданно накрыла волна эйфории. Ага, это адреналинчик подкатил. Вот за этим и лезут люди в самолёты.

Ну-у-у, первые впечатления переварила и кажется, страх отступил. Можно и вниз глянуть. Ой! Зря. Сердце подпрыгнуло и застучало в ушах.

— «Мама моя дорогая, высоко то как! И красо-о-ота!»

Сквозь белую, облачную дымку, виднелась темно-зелёная лесная палитра, смешанная с синими пятнами озёр. За лесом, оседали круги парашютов. Далеко. Прав был инструктор, небольшая задержка сильно отделила их от основной группы. Три девушки спускались в нескольких десятках километров от намеченной зоны высадки.

Хорошо, что у них с собой сигнальные маячки, а то в этой глуши легко потеряться.

— Ух-х-х, — Аврора опустилась ровно на полянку.

Удачно. Купол не зацепил ни одно дерево. Сквозь редкую поросль Юмашева увидела, как на соседнее поле шмякнулась Метлина. Порывом ветра её парашют раздуло и потащило дальше.

— Стропы отцепляй, — на помощь ей, сквозь подлесок, уже мчалась Вайолка.

— Стропы, — вспомнила Рори и расстегнула свои. Освободилась от рюкзака.

Сразу стало легко и свободно. Резвым галопом, Юмашева рванула к подругам.

— Всё в порядке? — с удивление уставилась на Метлину.

Машка целовала землю.

— Родненькая моя, — Снегурочка гладила зелёную травку.

— Не переигрывай, — осадила Радо. —Не так уж долго ты с ней расставалась.

Вайолка выглядела словно парашютист-профессионал. Не следа стресса на лице. Только улыбка, здоровый румянец, пробивавшийся сквозь камуфляжную зелень и след от очков на переносице.

— Но эти минуты длились целую вечность, — Машка легла на спину, сложила на груди руки, как покойница и посмотрела в небо. — Вся жизнь перед глазами промелькнула.

— А мне понравилось, — Вай резво паковала парашют.

Аврора последовала её примеру.

— Мы ведь завтра ещё будем прыгать? — Вайолка закончила со своим и перешла к Машиному.

Сначала сложила вдоль, как зонт, потом крепко скрутила в рулет. Не особо старалась. На базе всё равно разберут. Проверят целостность купола и сложат как нужно.

— Не напоминай, — Аврора поставила свой парашютный рюкзак возле подруг и достала из кармана карту и компас.

По плану учений, их высадка проходит в тылу врага. Теперь следовало сориентироваться на местности и незаметно пробраться в точку сбора. Кто нарвётся на условного противника, получит штраф. Как подозревали подруги, это будет дополнительный прыжок или ещё что похуже. У руководства фантазия богатая, найдут какое-нибудь интересное занятие.

— Мы, видимо, здесь, — указала на точку.

Подруги сгрудились вокруг.

— Точно. Мы как раз за этим лесом опускались, — согласилась Вайолка. — Основная группа здесь. Далеко. Хотя, нет. Если пойдём вдоль озера, расстояние от точки сбора будет таким, как и у остальных. Смотрите, — Радо используя сухую соломинку как линейку, замерила предстоящую дорогу.

— Чуть больше, если учесть, что берег неровный и может быть болотистым.

— Всё равно, если поторопимся, прибудем почти в одно время с другими.

— А зачем? — Маша вытащила из-за шиворота спрятанную косу.

— Что, зачем? — не поняла Аврора.

— Зачем торопится? Что там такого срочного?

— И правда, — Вай улыбнулась и тоже выпустила на свободу волосы. — Ограничений по времени у нас нет. Придём, когда придём. Главное не попасться врагу. А это у нас легко получится. Группу высаживали совсем в другом квадрате. Наверняка Чертополох засаду именно там и приготовили.

Группу второкурсников во главе с Умником, назначили их противником. Никого не смутил опыт парней. Девчонок отправили выполнять заведомо проигрышное задание. Ничего. Три подруги устроят сюрприз.

— Погода отличная, — Радо посмотрела на небо. — Дождя не предвидится. Природа чудесная, — вдохнула полной грудью. — Так что, не спешим. Идём наслаждаемся видами, гуляем.

— Ой, девочки, а давайте пикник устроим? —хлопнула в ладоши Машка.

— Класс, — кивнула Аврора. — На озере! Пожарим хлеб на костре, искупаемся.

Прогулка оказалась не такой приятной, как хотелось. Девушки шли неспеша, но рюкзаки с экипировкой, оружие, болтавшееся на груди, высокая трава… Всё мешало. Сильно донимали комары. Они совсем не обращали внимание на обильный слой репеллента. Кусали. Ещё пух, толи одуванчиков, толи тополей, лезший в рот и нос.

К озеру подошли усталые и злые. В прибрежных зарослях сбросили с плеч тяжёлый груз рюкзаков. Распрямили спины. Потягиваясь, вышли на небольшой песчаный пляжик, окружённый зарослями рогоза.

— Девочки! — Радо первая заметила незнакомца.

Напевая тихую мелодию, он неспеша шёл из воды. Не замечал замершую на берегу троицу.

— Вот вам и условный противник, — пробормотала Аврора.

Купальщик был молод и красив. С каждым шагом вперёд, вода опускалась вдоль его тела ниже и ниже. Обнажая больше и больше. Мокрое накачанное тело при движении искрилось, словно намазанное маслом. Притягивало взгляды. Вот широкие плечи, теперь видна грудь, кубики пресса, аккуратный пупок… Сквозь зеленоватые волны видно, что из одежды на нем не было ничего. Только шлем танкиста на голове.

Противник поднял взгляд в момент, когда вода приоткрыла тёмный треугольник у паха.

— Ой! — он не остановился, сделав по инерции несколько шагов, но руками успел закрыть самое интересное.

— Стоять! — рявкнула Вайолка и направила в незнакомца автомат. — Кто такой?

— А что? — в глазах парня лучились смешинки.

Не испугался грозной троицы на берегу. Наоборот, смотрит как на клоунов. Зеленолицых, перепачканных в грязи и облепленных репяхами клоунов.

А ещё жуёт травинку. Золотистый стебелёк с кисточкой из зёрнышек, торчит из уголка губ.

— А то, — Вайолка сплюнула пушинку, прилипшую ко рту. — Что вы находитесь в зоне учений. Ещё раз спрашиваю, кто вы?

— Танкист, — пожал плечами пленник.

Красивыми, литыми плечами. Красавец. Вайолка взглядом чуть не облизывала загорелую кожу. Глаза цыганки сверкнули жаждой обладания.

— Мне кажется он что-то скрывает, — прошептала Радо.

— Да наверняка, — хихикнула Аврора.

Маша насупила нос. Не была согласна подругами. Где он мог что-то скрывать? У него и одежды то нет.

— Руки верх! — Радо передёрнула затвор и наставила дуло парню в грудь.

Их взгляды скрестились. Травинка перекочевала из одного уголка губ в другой. Незнакомец прищурился, оценивая обстановку. С головы до ног оглядел девушек. Гордо задрал подбородок и…поднял руки. Заложил их за голову, нагло демонстрируя свои помыслы и желания.

Машка охнула и зажмурилась до того, как увидела мужское ню. Аврора хихикнула и кокетливо отвернулась. Но успела вскользь зацепить общий вид.

— Мне… мне нужно его… допросить, — пялясь во все глаза на наглеца, прошептала Вайолка. Дыхание её сбилось, щеки горели.

— Нужно, значит допрашивай, — кивнула Аврора, продолжая смотреть в сторону. — А мы с Машей пока искупаемся. Вода вон какая… тёплая.

— Откуда ты узнала, что вода тёплая? — с зажмуренными глазами, растопырив руки словно слепая, Снегурочка шла на голос Юмашевой.

— Это закон физики, Машунь, — Рори взяла подругу за руку и повела вдоль берега. — В холоде предметы уменьшаются. А тут…

— Какие предметы?

— Разные, — девушки скрылись за зарослями. — Помни, Радо, пытки военнопленных запрещены, — прокричала Аврора. —Ты уж постарайся сдерживаться…

— Постараюсь… — неуверенно пробормотала Вай. На пляже они с незнакомцем остались вдвоём. — А ну вперёд. Имя?

— Тимофей, — руки он всё-таки опустил.

Медленно, красуясь, танкист пошёл к берегу.

Глава 8. Уроки

Только в конце сентября спецкурс добрался до аудиторий.

В академию девушки вернулись заметно похудевшими. Вместо подросткового жирка, на их телах наросла мышечная масса. Руки утратили былой лоск, ногти обломались и у многих были обгрызены. Единственным, доступным в походных условиях, маникюрным инструментом, оказались зубы. Лица тоже изменились. Обветренная, обгорелая кожа и упрямо насупленные носы, говорили всем встречным курсантам о душевной стойкости и пережитых испытаниях.

— Итак, начнём наш урок с элементарного, — дядечка с ёршиком светло-русых, выгоревших на солнце волос, достал из своего потрёпанного портфеля обыкновенную тетрадку. — Повторяйте за мной, — и вырвал из неё листок.

Девушки с недоумением смотрели на странного преподавателя. Что именно повторить?

— Хотя нет, начну с другого, — он вышел из-за кафедры и прокашлялся. — Позвольте представится, я ваш преподаватель аэродинамики Пётр Петрович Тютин.

Имя и отчество препод сказал гордо, а вот на фамилии его голос чуть осип и «Тютин» прозвучало как писк воздуха из сдувавшегося шарика.

Вайолка сидевшая в третьем ряду хихикнула. Аврора, устроившаяся справа от неё, посмотрела на подругу с укоризной. Нельзя насмехаться над учителем, с виду ведь хороший мужик, пусть и нервный. Вай пожала плечами. Она ведь ненарочно, просто смешинка в рот попала.

Тютин снова кашлянул, помялся на месте, испытывая неловкость за предавшие его, голосовые связки.

— Вернёмся, к основам, — Пётр Петрович вспомнил своё предназначение. — Аэродинамика! Важнейший предмет для лётчика. Понять, как ведёт себя самолёт в потоках воздуха, это значит, на пятьдесят процентов покорить небо. Повторяем за мной, — он помахал перед девушками листком бумаги.

Теперь курсантки поняли, что от них хотят и дружно вырвали из своих тетрадей по листочку.

— Загибаем уголки, потом скрадываем вот так, — Пётр Петрович сосредоточенно вертел листок и показывал девушкам каждый этап своей работы.

— Мы что же, оригами делаем? — Вайолка растеряно глянула на преподавателя, перевела взгляд на Машку.

Та сосредоточенно сгибала бумагу, стараясь уложить края под идеальным углом, даже высунула кончик языка от усилий.

— А? — заметив взгляд подруги, переспросила Снегурочка.

— Что за хрень? — Вай помахала перед её носом своим изделием.

— И теперь мы имеем примитивную модель самолёта, — ответил на её вопрос Тютин. — На ней мы сможем увидеть суть нашего предмета.

Нырнув под кафедру, он вытащил из её недр вентилятор. Судя по виду этот прибор был собран ещё в СССР.

И тут хихикнула уже Аврора. Не от смеха, а от вида академического оборудования.

В целом первый урок аэродинамики прошёл интересно. Девушки сначала просто запускали свои самолётики, потом по очереди держали их перед вентилятором, наблюдая как воздух обходит препятствие. Чтоб не перепутать свои творенья, каждая курсантка нарисовала на бумажных крыльях рисунок. Аврора украсила свой звёздами, как на советских самолётах, Вай нарисовала молнии, Маша ромашки. А потом спецкурс целый час рисовал в тетрадях схемы и графики, объяснявшие движения воздуха.

Вторым занятием оказалась банальная математика. Строгая тётечка в очах с толстой, роговой оправе, заставила девушек вспомнить все формулы, изученные ими в школе. Попутно объяснила важность математических расчётов в авиации.

По ходу занятия Марья Михайловна Толстопятова очень оригинально проверяла знание таблицы умножения у курсанток. Она говорила-говорила и вдруг, тыкала в девушку указкой и спрашивала:

— Шестью восемь?

— Э-э-э, — первой под опрос попала Аврора.

Не на ту напали. Таблицу Юмашева могла проговорить и в сонном, и в пьяном виде. Папа домашки контролировал.

— Сорок восемь, — чуть задумавшись ответила Рори и ослепительно улыбнулась.

— Хорошо, — кивнула Толстопятова и продолжила урок.

Следующей прилетело старосте, и та с минуту размышляла над ответом.

— Слабо, — оценила реакцию Марья Михайловна.

Из оценок так же были: плохо, прилично и прекрасно. Последнее Маше. Она ответы не говорила, а выстреливала словно пули, чем удивила всю группу.

— Я чуть с ума не сошла, — бурчала Вайолка над тарелкой с супом. — Пришлось разархивировать свою память за младшие классы.

— А мне очень понравилось, — Маша ела с аппетитом. — Мари Михайловна такая энергичная и подача материала очень неожиданная. Математика всегда была моим любимым предметом.

— Это и удивительно, — улыбнулась Аврора.

— Почему? — Снегурочка даже немного обиделась.

— Вид у тебя очень несерьёзный. Такая девочка-припевочка. Подобные более склонны к рисованию и музыке.

— Я не такая, — Машка фыркнула как обиженная кошка и откинула за спину косу. — Я формулы люблю.

— И читать любовные романы, — подсказала Вай.

— Ну и это тоже, — нехотя признала Метлина. — А что у нас следующее?

— Рыбные котлеты и пюрешка.

— Я про занятия.

— А-а-а, — Аврора покопалась в сумке и выудила листок с расписанием на всю неделю.— АиРЭО.

— Что? — не поняла Вайолка.

— Не знаю просто написано: большая буква «А», дальше малая «и», потом большими «РЭО». Всё!

— Загадочно… — жуя котлету, решила Вайолка.

— Тут всё загадочно, — изучая расписание пробормотала Рори. — И морзянка и метеорология. Ого, китайский!

— Чего? — Вайолка подавилась, закашлялась и схватив стакан с компотом, жадно принялась его пить.

Расписание Кира раздала им перед первым занятием, потому они толком не успели познакомится с набором предметов. Учебники тоже выдавали странно. Не в библиотеке, как положено, а прямо в аудиториях. На каждой кафедре препода, стояла стопка книг по его предмету. Девушки приходили и разбирали. С каждым занятием, сумки тяжелели от полученных талмудов.

— Китайский язык, — Рори постучала по спине подруги. — Английский тоже есть. Ещё основы немецкого, французского.

— Они что, из нас полиглотов хотят сделать? Зачем мне немецкий?

— Ну не знаю… — загадочно прищурилась Рори. — История показывает, что военным он частенько нужен. Кстати, история тоже есть.

— История авиации, — поправила Маша.

Она тоже достала своё расписание. Решила изучить, чтоб не натолкнуться в аудитории на неприятные сюрпризы.

— О! Электротехника, электромеханика. А вот это мне уже нравится! — улыбнулась Вай.

— Ну что салаги, — рядом материализовался Чертополох. — Потянете такое? — Умник кивнул на расписание. — Может сразу по домам? Не будете шокировать преподавателей своей эрудицией?

— После твоей эрудиции, — Аврора рукой показала десять сантиметров над полом. — Их уже ничем не удивить, поэтому мы останемся.

— Как знаете, — Денис покосился на брюнетку.

— «Исчезни», — беззвучно проговорила Вай глядя в глаза выскочке.

На тренировочном полигоне между ними случилось несколько стычек. Один раз Радо даже потрепала парня за грудки.

Денис кивнул, поклонился перед столиком подружек, словно перед ним сидели королевские особы и ушёл.

— Какой же он всё-таки неприятный, — скривилась Радо. — Вот мой Тим…

— О, нет! Только не начинай! — Аврора бросила вилку и схватилась за голову.

— А что такого? — Вайолка удивлённо подняла брови. — Я сегодня ещё ничего не говорила о Тимофее.

— Зато вчера, — завыла Аврора, зажимая уши.

— И позавчера, — поддержала её Маша. — И каждый день, после того злополучного пикника у озера.

— После того чудесного, прекрасного пикника у озера, — Радо восторженно закатила глаза. — Когда я встретила своего Тима!

После встречи с танкистом, Радо и в самом деле, донимал подруг разговорами о нем. Как оказалось в озере мылся самый красивый, самый умный, самый много чего, парень на свете.

На допросе с пристрастием, Радо выяснила, что парня звали Тимофей Дрекавец. На территории учений он находился по служебной необходимости. Являлся срочником танковой части и тоже участвовал в полевых тренировках. Про расположение условного противника девушек, он ничего не знал. Потому был признан неопасным и причислен к мирному населению.

После, парочка обменялась номерами телефонов и теперь активно переписывалась.

Соседки по комнате узнали музыкальные предпочтения Тима, его любимые блюда, напитки и даже цвет. На момент первого занятия, парочка обменялась первыми фотками.

— Так, до звонка осталось пять минут, — радостно объявила Аврора. Значит слушать о прекрасном Тиме не придётся. — Быстро доедаем оладьи и в аудиторию на второй этаж.

Вайолка тяжко вздохнула и стала старательно пережёвывать выпечку. Она не сильно расстроилась вынужденному молчанию, всё равно новостей о парне не было со вчерашнего дня. В его части пользование телефонами ограничивали. Радо включила телефон. На экране зажглась фотография красавчика в танкистском шлеме. Сообщений нет. Ничего, она понимает и подождёт. Вай подмигнула Тиму и сунула телефон в сумку.

АиРЭО расшифровывалось как: авиационное и радиоэлектронное оборудование. Светлая аудитория была буквально завалена всякими приборами, с торчащими из них проводами. Казалось, что в комнате взорвалось какое-то судно. Катастрофа случилась давно, потому что все приборы и поверхности были покрыты пылью.

— Главная наша задача, — диктовал преподаватель старательно конспектировавшим девушкам. — Изучить приборы самолёта. Как работают, на каких законах основаны. Для лётчика жизненно важно уметь читать их и понимать информацию, которую они выдают. Не менее важно, уметь выявлять ложную информацию, к сожалению, бывает и такая.

Преподавателя звали Манухин Илья Николаевич. В аудиторию он явился в шляпе и с портфельчиком. Шляпу снял неохотно, и все сразу поняли почему. На макушке зияла огромная лысина. Она блестела в свете ламп и привлекала внимание своей белизной, гладкостью и идеальной, круглой формой. Странно выглядели оставшиеся волосы. Они были густые и ярко рыжие. Чуть позже, девушкам стала известна академическая кличка Манухина: Подсолнух. Ему очень шла.

Манухин читал лекции спокойно. В отличии от Тютина, движения Ильи Николаевича были безмятежные, плавные. Голос ровный, безэмоциональный. Создавалось впечатление, что когда-то он заучил наизусть весь материал и теперь просто выдавал в нужный момент, нужный параграф. Без интереса, без чувств. На двадцатой минуте все девушки начали зевать. К концу занятия половина задремала.

— В следующий раз, перед этим предметом, нужно будет выпить кофейку, — решила Аврора потягиваясь. — Иначе я не сдам по нему экзамен.

Конструкция воздушного судна и двигателя, проходила в отдельно стоящем ангаре. Когда девушки вошли под сводчатую крышу, все непроизвольно ахнули. В помещении находились несколько полуразобранных самолётов. Настоящих! Не макетов. Они напоминали собой скелеты динозавров. Огромные и устрашающие.

У самого входа имелась подсобка, со спецодеждой. Курсанткам надлежало сначала переодеться в жуткого вида комбинезоны. Плотная ткань первоначально имела цвет хаки. За многие часы использования, комбинезоны запачкали всякими веществами, и приобрели неописуемый пятнисто-гремучий окрас.

— Они воняют, — Аврора обречённо застегнула монию.

— Да, — Вайолка глянула на блестящий рукав. — Соляркой и машинным маслом.

— Я вполне привыкла к этому запаху за время учений, — Машу спецодежда не смутила. Она быстро подтянула пояс и закатала рукава.

— А мне он даже нравится, — Радо закрутила косу вокруг головы и заколола шпильками.

— Вот и хорошо, — кивнул мужчина, ждавший их возле выхода из подсобки.

Он был одет в ещё более засаленный комбинезон, заправленный в кирзовые сапоги. Поверх него - халат, грязно-коричневого цвета. На голове истёртая временем жёлто-зелёная фуражка с расколотым впереди козырьком и красной звездой на месте кокарды.

Лицо человека заросло бородой, усами и бровями, а выражение имело меланхоличное. Такое наверняка было у Диогена, жившего в бочке. Лицо человека, поднявшегося над мирской суетой и думавшего о вечном. В общем дядечка больше смахивал на одичавшего путешественника или домового, чем на преподавателя.

— Тем, кто будет воротить нос от моего предмета, прошу сразу на отчисление. Смирно!

Учитель поднял с земли деревяный ящик с длинной ручкой и пошёл с ним вдоль строя девушек.

— Я Труд Иван Васильевич, преподаватель по конструкции воздушного судна и двигателя. Если коротко: по КВСиД.

— Главное не вывихнуть язык, говоря его название, — прошептала Вайолка.

Труд вытащил из своего ящика отвёртку и протянул Кире, стоявшей первой.

— Фамилия?

— Яхонтова, — представилась староста и уставилась на инструмент.

— Труд, — кивнул препод и вручил ей отвёртку словно награду.

Следующей девушке, после знакомства, он отдал гаечный ключ.

Так, одаривая курсанток разными полезными инструментами, Труд познакомился со всем спецкурсом.

— Теперь первое задание, разобрать вот этот приборчик, — он указал на нечто огромное стоявшее на деревянных поддонах.

— Это..?— уточнила Аврора.

— Основная часть двигателя самолёта, — Труд подошёл к блестевшей он масла штуковине. — Не простого самолёта, скажу я вам. Это сердце Су-30 СМ, что значит серийный модернизированный, — Труд с любовью погладил детали, совсем не смущаясь машинного масла. — Именно на нем вы будете летать. А это значит, что вы должны знать его до последнего винтика.

Препод задумчиво оглядел сгрудившихся в кучку девушек и погладил свою бороду. От тёмного масла она заблестела.

— Самолёт Су-30 является двухместным многофункциональным истребителем поколения 4++.

— Что значит 4++? — Спросила Маша у рядом стоящей Авроры.

— Не знаешь? — удивлённо глянула на подругу Рори. — Это как у стиральной машины. Экономит электроэнергию.

Несмотря на то, что подруги говорили шёпотом, Труд услышал. Выражение лица преподавателя с меланхоличного поменялось на шокированное. Глаза удивлённо расширились. Он снова оглядел девушек, словно только сейчас увидел их впервые. Покачал головой, поцокал языком. Спрятав руки в карманы халата, Василий Иванович, словно потерявшись в пространстве, покрутился на одном месте. Казалось, что человеку стало нехорошо.

— Все, что удастся открутить, складываем на верстак, — наконец заговорил учитель и показал на длинный, деревянный стол. — Болты и шурупы рядом с деталями, которые держались на них. Приступить.

Глянув на часы, он скрылся за дверью подсобки.

— Э-э-э, — Маша смущённо потыкала в большую железную штуку винтовой отвёрткой. — И как?

Она ещё никогда в жизни не разбирала двигатель.

— Легко! — Вай нашла подходящую для её ключа гайку и с энтузиазмом принялась её откручивать. Через пару секунд она взялась уже за другую. — Чего встали? — оглянулась на сокурсниц. — Работаем.

Сначала получалось плохо. Потом Кира всё взяла в свои руки. Она вытащила из ящика с инструментами всё содержимое, распределила его между девушками. Отыскивая, что нужно открутить в первую очередь, староста называла нужный инструмент. Девушка, у которой он имелся, бралась за работу. Под руководством Яхонтовой разборка закипела в бешённом темпе.

— Ну что тут у вас? — Труд вышел ровно за минуту до завершения занятия. Он потягивался и зевал. Видимо в своей каморке он спал, пока девушки занимались рутиной.

— Всё готово! — отрапортовала Кира.

— Хорошо, — похвалил препод, проходя вдоль верстака с запчастями. Он был удивлён, но доволен. — Можете быть свободными.

Курсантки, испачканные в черном машинном масле, обрадованные похвалой, побрели к подсобке. Всем хотелось поскорее снять с себя вонючую спецовку и вымыть руки.

— А! — воскликнул Иван Васильевич. — Забыл. Учебники и домашнее задание!

Указал на тёмный угол. Там прямо на полу стояли стопками учебники. Вид их был подобен Труду. Такие же потрёпанные жизнью и промасленные машинной отработкой.

— Вам следует выучить строение этого двигателя. — Труд указал на груду запчастей. — На следующем уроке вы должны будете собрать то, что разобрали.

Глава 9. Прапорщик три

Комната, где можно смыть все невзгоды - так называла душевую Аврора. Туда все и рванули после урока КВСиД. Нежась под горячей водой, курсантки единогласно решили переименовать трудновыговариваемый предметов.

— Заменим КВСиД на фамилию препода, — предложила Вайолка. — Труд, он и в Африке труд.

К сожалению, полностью отмыть последствия труда не вышло. Мазут втёрся в кожу, забился под ногти и намертво въелся в кожу девушек своим запахом.

— Это просто ка-та-стро-фа, — намыливая ногти зубной щёткой, бурчала Рори. — Это же совсем не отмывается.

Она сунула пальца под кран. Пена смылась, а черная, грязная полоса осталась.

— Я словно бомж! Придётся срезать маникюр и ходить с голыми пальчиками, — Аврора даже всхлипнула.

Она привыкла к своим длинным, красивым ноготкам. Научилась делать себе маникюр ещё в седьмом классе. С тех под у неё всегда была длинна. Розовые, блестящие пластины не требовали укрепления и от природы были идеальны. Всегда вызывали зависть подруг.

— Ничего страшного, скоро все это закончится, — успокоила её Кира, вытиравшаяся полотенцем.

— Труд?

— Нет, привычка к красивым рукам. Скоро мы забудем, как выглядят женские конечности. Наши руки загрубеет, покроются мозолями, заскорузлой кожей.

— Какой? — испугалась Рори.

—Т олстой, потрескавшейся, со шрамами, — нагнетала Кира, глядя в глаза Авроры.

— Я не хочу, — пискнула Рори.

— А что хочешь? Свалить? — укоризненно глянула на неё Кира. — Слыхали? Сегодня Галочка из девятой тоже написала на отчисление. А я думала больше предательниц не будет. Всех слабачек отсеяли на парашютах.

— У неё с математикой не очень, — попыталась оправдать девушку, Маша.

— Тут, судя по опросу Толстопятовой, у половины, с математикой не очень. Ничего страшного в этом нет! — староста оглядела душевую.

Свежевыкупанные курсантки в нижнем белье и полотенцах, притихли и внимательно слушали своего предводителя.

— Ничего страшного в незнании нет! — повторила Кира. Громко, почти выкрикнула. — Страшно иметь трусость в душе. Вот! Знания можно восполнить, а трусихи в авиации не нужны, — рыжеватые короткие волосы Киры топорщились сосульками.

— Можно подумать ты ничего не боишься, — ехидно заметила Лиля из шестой комнаты.

— Боюсь! — кивнула Кира. — Но иду вперёд к цели. Не боятся только дураки. А вот трусость… Это другое. Поджать хвост, сдаться и залезть обратно, в нору из которой выполз… такое не годится.

— Ну чего ты завелась? Никто тут не собирается сдаваться, — Вай выступила вперёд, прикрывая собой растерянную Аврору. — Подумаешь ногти... — и вопросительно посмотрела на Юмашеву. Разделяет соседка её мнение или действительно пойдёт отчислятся из-за маникюра?

— Ногти это ерунда, — кивнула Рори.

Если она вернётся домой и скажет папе, что поменяла крылья на коготки… да он от неё отречётся! И правильно сделает. Только дура может ныть из-за черной полоски под ногтями. Был французский маникюр, стал русский, трудовой.

— Да к чёрту ногти! — фыркнула Аврора. — Есть у кого-нибудь маникюрные ножницы? Если спиливать, то это на часа два.

— У меня, — пока все слушали Яхонтову, Маша тихо кромсала свои ноготочки над раковиной.

— Дашь мне потом? — Аврора вздохнула, глядя как падают на белый фаянс, окрашенные в ярко-жёлтый, отрезки. — К чёрту ногти. — повторила как заклинание.

— К черту ногти, — подержала рыжая Алиса из третьей комнаты. — А потом дашь ножницы мне?

— К чёрту ногти, — выкрикнула Вайолка, хотя её ногти итак были обрезаны под самую кожу.

— К чёрту ногти, — скандировали все курсантки через минуту. — К чёрту ногти, к чёрту ногти, — и по очереди срезали маникюр.

В дверь душевой постучали. Сквозь дружный хор голосов, стук не расслышали. Поэтому он повторился. Настойчивей и громче.

— Девочки, — Кира подняла руку, призывая всех замолчать.

Тук-тук-тук.

— Кто там? — за всех спросила староста.

— Свои, — не дожидаясь разрешения, дверь в душевую открыли и в комнату вошёл мужчина. — Здрасте.

Небольшого роста, не выше Киры. Кучерявый, словно юный Ленин, носатый и усатый.

— Прапорщик? — предположила Маша.

— Он самый, — кивнул мужчина.

— Как ты догадалась? — удивлённо поглядела на Снегурочку Кира.

— По усам, — пожала плечами Метлина.

— И вправду, — задумчиво оглядела новое лицо Аврора. — Меняются имена, фамилии… только звание и усы остаются вечными. Видимо идут в комплекте.

— Позвольте представится, — мужчина оглядел потолок, плиточный выщербленный пол, раковины и наконец, исподлобья, крадучись, глянул на девушек. — Зелёнкин.

— Мило, — хмыкнула Аврора.

Хотела спросить почему не зелёный, но сдержалась. Дразниться из-за фамилии нехорошо. Чертополох не в счёт.

— А имя-отчество? — поинтересовалась Кира.

— Жора, — буркнул на неё прапорщик. Потом опомнился. — Гиоргий Иннокентьевич.

— Очень приятно познакомится, — Кира по-мужски протянула ему руку. — Яхонтова Кира. Староста.

— Яхонтова, — словно запоминая, повторил прапорщик и с небольшой заминкой, как-то удивлённо, пожал девичьи ладонь. — А что это вы тут… скандировали?

Зелёнкин всё ещё оглядывался, словно не понимал как тут оказался.

— Про ногти? — уточнила Кира. — Это мы принимаем новый имидж. Решили, что у лётчиц не должно быть длинных ногтей.

— Это правильно, — поддержал инициативу прапорщик. — А то можно фюзеляж самолёта поцарапать, или зацепится за что… порвать парашют, — мужчина словно обживался в новой среде. Плечи его распрямлялись, голос становился уверенней, взгляд смелее. Уже не так бегло метался по комнате. Останавливался на лицах девушек. Приглядывался. Оценивал.

— Давно вы к нам? — нагло поинтересовалась Кира.

— Вчера перевели, — прапорщик, словно вспомнив что-то досадное, поморщился.

— На долго? — не удержалась и хихикнула Аврора.

— Дай Бог… до пенсии задержусь, — с надеждой пробормотал Зелёнкин.

Видно, за его переводом скрывалась какая-то тайна.

— И как вам? — Рори было уже не остановить. Сарказм рвался наружу.

Не могла не пошутить, глядя как Жора рассматривает девушек в нижнем белье. Правда, к чести прапорщика нужно заметить, что никакого интимного интереса в глазах Зелёнкина не появилось. Наоборот: тоска и грусть. Словно он шёл надень рождение, а праздник вдруг отменили.

— Ну-у-у, — вздохнул Жора и почесал затылок. — Есть.

— Что?

— Есть, говорю, нужно нормально! — вдруг рявкнул на Юмашеву Зелёнкин. — А то клюёте как воробьи, — он недовольно наморщил свой прилично выдающийся нос. — И в итоге, — с ног до головы оглядел Юмашеву. — В итоге, глянуть не на что.

Авроре захотелось крикнуть ему в ответ, что похудели они из—за зверских тренировок и стресса от прыжков с парашютами, но Зелёнкин уже развернулся от неё, собираясь уходить. У входа заметил Машу, скромно стоявшую в уголке и кутавшуюся в полотенце.

— Хотя… — прищурив правый глаз оглядел Снегурочку. —Возможно… есть небольшой потенциал, — и вышел, что-то недовольно бормоча.

— Зелёнкин, — пробормотала Аврора и кашлянула.

— Жора, — посмотрела на неё Вайолка.

Спецкурс дружно захохотал. Громко, звонко. Так, что казалось со стен душевой осыплется старенькая, прожившая долгую жизнь плитка.

Присматриваться к новому прапору продолжили за ужином. Зелёнкин взял себе пирогов, чаю, но отходить от стойки за которой стояла буфетчица не стал. Болтал о чем-то с тёть Люсей.

Буфетчица женщиной была видной. Её фигура имела пышные выпуклость, с виду мягкие словно подошедшее тесто. И вся она была словно сдобная булочка, пропахшая ванилином.

Жора смотрел на тёть Люсю ласково, нежно, с умилением. Так смотрят дедушки на своих внуков, стоящих на стульчиках и рассказывающих стихи.

— Всё-таки он чудной, — Аврора задумчиво жевала ватрушку с творогом.

— А вы слышали, — громко подтянув свой стул, к троице соседок присоединилась Кира. — За что его к нам?

— Откуда бы мы услышали? — пожала плечами Рори.

— Да. Ты ведь ничего нам не говорила, — Вайолка повернулась к старосте.— А знаешь?

— Знаю, — Кира гордо задрала нос.

— И? — три девушки жадно наклонились к Яхонтовой. — Не томи.

— Проворовался, — низко наклонившись над столешницей, прошептала староста, страшную тайну. — На прежнем месте службы, не досчитались вверенных под его ответственность материальных ценностей. Жору сначала хотели того… под трибунал. Но пожалели. Учли заслуги перед Родиной. Он служил где-то в горячей точке. Поэтому сослали к нам. Отбывать наказание. Ему теперь, хочешь-не хочешь, придётся с нами дружить. Иначе никакой заслуженной пенсии.

— А это даже хорошо… — Аврора задумчиво поглядывала на прапорщика.

— Ага, просто замечательно. Я бы только посоветовала тёть Люсе ложки пересчитать, — с набитым ртом высказалась Вайолка.— А то через месяц-другой, придётся нам руками есть. Из одной кастрюли.

— Почему ты так решила? — не поняла намёк Маша.

— Ты посмотри, как он плотоядно на неё смотрит. Наверняка желает наладить контакт. Для совместного совершения противоправных деяний.

— Чего?

— Чтоб без помех свиснуть казённое имущество, говорю.

Зелёнкин и вправду не отрывал глаз от буфетчицы. Только смотрел не в глаза, а в низкий вырез платья, обрамлённый кружевами белого передника. Туда трудно было не смотреть. Шикарный бюст тёть Люси имел шестой размер и выдавался далеко вперёд.

— Да нет, ты ошибаешься, Ёли. Он просто на неё запал. Смотри, чуть слюной не забрызгал. Теперь понятно, на что он намекал, когда советовал нам много кушать. Его наши сис… груди наши его не впечатлили. Маловаты, — Аврора звонко хохотнула. — И только у Метлиной есть потенциал.

Маша встрепенулась, покраснела и стыдливо стянула на груди кофточку. С опаской глянула на нового прапорщика.

Зелёнкин что-то яростно объяснял буфетчице. Та улыбалась. Жора размахивал руками, в красках повествуя свою историю. Глубоко посаженные глаза прапорщика, выпучились, будто его душили. Кудряшки встопорщились. Стали видны два глубоких, лысых мыска над бровями. Они были идеальной заострённой формы. Издали казалось, что у прапорщика на лбу рожки, как у чёртика.

— Ой девочки, чудной он какой-то, — опасливо оценила Зёленкина Метлина.

— Зато по виду безвредный, не то что Шенгин. Девчонки, вы, как хотите, а я считаю: нужно брать.

— Согласна, — кивнула Аврора.

— У нас есть выбор? — уточнила Маша.

— Выбор есть всегда, — заверила Кира. — Например, можно его слить сославшись на сексуальные домогательства.

— Это какие?

— Он к нам в душевую припёрся и пялился.

— Но мы этого делать не будем? — поняла Аврора.

— Нет. Пусть остаётся. Согласны?

— Согласны, — поддержала Вайолка. — Иначе нас самих, при такой текучке кадров, сольют.

— Расформируют, — поправила Аврора.

— Вот-вот, — кивнула Яхонтова. — Расформируют к чертям собачим. А нам это надо? Нет! — ответила сама себе. — Нам летать нужно, — и Кира вместе со своим стулом отправилась к другому столику. Понесла новость в народные массы.

Самым странным оказался не сам Зелёнкин, а место его дислокации. Прапорщика почему-то поселили на один этаж с девушками. Ему отдали освободившуюся комнату в самом конце коридора. Две девушки из неё отчислились, а третья курсантка давно перебралась в соседнюю.

После ужина в коридоре поднялась суета. На пару с Ягелем прапорщик переносил в отведённое ему метры, личные вещи. Их оказалось совсем не много. Пара чемоданов, завязанный в узел плед, видимо со спальными принадлежностями, коробка, судя по звуку, с посудой и телевизор.

Дверь в комнату Зелёнкина закрывалась не плотно и тёмный коридор освещался мерцанием от экрана ТВ. До проходящих мимо комнаты, долетал бубнёж разных передач и фразы из фильмов. Видимо Жора был большим любителем кино, телевизор в его комнате выключался только с уходом хозяина. В остальные часы, работал в фоновом режиме.

Утром, когда спецкурс сгрудился в столовой, Зелёнкин впервые увидел форму девушек. Жора чесал затылок, качал головой и наконец решился.

— Это что у вас? — показал на колготки.

Кира объяснила.

— Ночные ведьмы? — ответ старосты, прапорщика почему-то разозлил. — Вы?

Он так презрительно оглядел девушек, что им стало обидно.

— А что не так? — вышла вперёд Вайолка.

— Да вы хоть знаете, кто такие, ночные ведьмы?

— Знаем, — Вай задрала подбородок. — В общих чертах.

— Назови хоть одну фамилию, — потребовал Зелёнкин.

— Э-э-э, — Вайолка растерялась.

— А звание полка? Хоть одно.

Радо пожала плечами и посмотрела на подруг, в поисках поддержки.

— Сорок шестой гвардейский ночной бомбардировочный авиационный Таманский Краснознамённый и ордена Суворова полк — объявил Жора. — И каждое звание заслуженно кровью. А вы, — он ткнул в девушек пальцем. — Пустышки. Сначала хоть почитайте о их подвигах, а потом примазываетесь.

И гордо ушёл за дальний столик, унося на подносе компот из сухофруктов и суп с фрикадельками.

— Хорошая идея, — Кира не нашла, что возразить. — И вправду, девочки, а давайте поближе познакомимся с этими самыми, ночными ведьмами.

На метеорологии, которую тоже вёл взъерошенный Тютин, в общий чат прилетело сообщение:

— «После ужина, общий сбор в библиотеке».

— У нас же куча домашних заданий, зачем ещё и в библиотеку тащится? — Маша схватилась за голову.

В это время Тютин, жарко рассказывавший о непогоде, саданул по кафедре указкой.

— …Бьёт молния! — объяснил звук.

— Судя по причёске, в Тютю мония попадала, — прошептала Вайолка.

Троица упала на парты пряча смех за учебниками.

Кире удалось-таки раскопать в архивах библиотеки книгу о ночных ведьмах. Староста вертела в руках тонкий томик. Совсем несерьёзное издание. Не похоже на талмуд о великих подвигах.

— Девчонке, тихо, — староста подождала пока её курс рассядется и сама, словно преподаватель, стала перед слушателями.

Кроме них в библиотеке ещё оставалось несколько человек. Парни с интересом поглядывали на это сборище.

— Я понимаю, что все устали, но я тут полистала… это нам нужно. Это важно.

— Кира, мы не против, — поддержала Аврора.

Девушки согласно закивали.

— Ну тогда… Их только две, — показала книгу в скромной обложке. — Поэтому предлагаю: ежедневно, после занятий собираться на час, полтора и читать вслух по очереди.

— Согласны! — ответила за всех Вайолка. — Ты и начинай.

Старосту поддержали тихими, в библиотеке по-другому нельзя, аплодисментами.

— Это не роман, это воспоминания. Первая часть написана Ракобольской Ириной, вторая Кравцовой Натальей. Также есть вставки из дневника Жени Рудневой… она погибла. Здесь приводятся наиболее памятные события и…жизнь.

Кира вздохнула и раскрыла книгу. Девушки притихли.

— Нас называли ночными ведьмами, — прочла название Яхонтова. — Так воевал сорок шестой гвардейский полк ночных бомбардировщиков.

…В октябре сорок первого немцы подошли к Москве.

…В этом полку мужчин не было. От техника, до командира - только одни женщины. Девушки от шестнадцати до двадцати лет.

…Немцы называли нас «ночные ведьмы». Зато наши пехотинцы называли самолёт По-2 старшиной фронта, а нас «небесные создания».

…Нам выделили обмундирование… сапоги от сорокового до сорок третьего. Мы звали их котики - от кота в сапогах.

…Я не вела дневник, я стала писать письма незнакомому мне юноше, которого я выдумала. И не отправляла. Я могла написать ему обо всём…

…Деревянный биплан, с двумя открытыми кабинами. Без радиосвязи, без брони, без парашютов.

Пока Кира читала, в библиотеке стояла тишина. Книга и вправду не была романом. Но то, что всё описанное на её страницах было настоящим, это производило на слушателей завораживающий эффект.

Два часа пролетели незаметно. Чтение остановила библиотекарь. Сухонькая старушка, судя по возрасту, старше самой библиотеки, покашляла и глазами показала на часы. Кира дочитала главу и отпустила группу отдыхать.

Их посиделки растянулись на неделю. Чтецами поработали все, по очереди. Кто-то читал полушёпотом, кто-то громко, торжественно. Аврора читала эмоционально.

…Мы оставались девчонками: возили в самолётах котят, танцевали в нелётную погоду на аэродроме прямо в комбинезонах и унтах, вышивали на портянках незабудки.

Вайолка читала попавшийся ей текст, удивлённо.

…Мы сочинили двенадцать заповедей женского полка, и первая гласила: «Гордись, ты женщина!»

Маша расплакалась. Ей попалось место, где за одну ночь было сбито несколько экипажей.

…В ночном небе, мы увидели столб от догорающего самолёта.

Многие девчонки тоже ревели, не стесняясь своих слёз.

Мы стали небом, стали облаками

И наблюдая ваш двадцатый век,

К вам тихо прикасаемся руками,

И думаете вы, что это снег…

Аврора смотрела в тёмное окно, за которым шёл дождь. Книгу дочитали, но расходится никто не спешил.

— Интересно, а где их музей? — спросила у всех сразу, Юмашева.

Текст, такой простой, незамысловатый, оказал на неё ошеломляющее впечатление.

— А у них есть музей? — удивлённо посмотрела на неё Вайолка.

— Наверняка есть. Не может такой подвиг, остаться без музея.

Кира принялась копаться в телефоне.

— Энгельс, — радостно объявила девушкам.

— Это где?

— Саратовская область.

— Девчонки, — Аврора встала. — А давайте после зимней сессии рванём в Энгельс?

— Точно, — захлопала в ладоши Метлина. — На поезде!

— Сессию нужно сначала сдать, — вздохнула Вайолка.

Сдали! Но перед экзаменами академию покинули ещё две девушки.

В Энгельс Яхонтова купила двадцать три билета. Спецкурс занял почти всё купе. Поездка вышла прекрасной. Столько впечатлений. На память, кроме других сувениров, девушки купили себе по книге. На обложке фото девушек в военной форме.

… Нас называли ночными ведьмами.

Двадцать три курсантки. Больше это число не менялось.

Глава 10. Дембель

Перед Новым годом Петербург замело. Снег падал и падал, покрывая всё белым одеялом. Дворники матерились, водители застревали в долгих пробках, а в сердце Радо росла буйным цветом любовь. Она согревала её каждый морозный день. Освещала солнышком из сообщений, грела улыбками с фото срочника-танкиста. И несмотря на непогоду, Вайолка сияла от счастья.

За время знакомства с Тимофеем, они уже успели несколько раз встретится. Прогулки по Эрмитажу, поход в кино, первый поцелуй под ростральной колонной, зажжённой в честь праздника. Всё это случилось за длинную осень.

Время их свиданий всегда было ограниченно. У Вай - короткие выходные у него — редкие увольнительные.

— Так он что, всё? — Аврора сидела на своей постели. На сложенных в позу лотоса ногах, лежал раскрытый учебник по метеорологии.

— Да-а-а! — Вай пританцовывая красилась перед настольным зеркалом.

Маша с её книгами и тетрадями, была сдвинута на самый край стола. Остальную поверхность столешницы заняли косметика, средства для укладки волос, расчёска, фен и плойка.

Идеально выпрямленные волосы Радо, блестели словно чешую русалки.

— Значит отслужил? — уточнила Метлина, не отрываясь от чтения.

Экзамены за первый семестр через неделю. Весь спецкурс усиленно зубрил. Только Радо витала в облаках и думала о своём солдате, который, наконец, отдал долг Родине и вернулся на гражданку.

— Да, девочки, отслужил и демобилизовался! — Вай подняла руки вверх и исполнила танец живота, подпевая себе цыганской, непонятной соседкам песней.

Машка оторвалась от книги. Залюбовалась красивыми, плавными движениями бёдер соседки. Если та провалит экземе, всегда сможет устроится на работу в какой-нибудь клуб, в качестве танцовщицы.

— Что смотрите? Собирайтесь! — рявкнула на подруг Радо.

— А нам обязательно с тобой ехать? — Аврора закрыла книгу и отложила в сторону. — Может ты сама?

— Что сама?

— То есть вы сами, то бишь вдвоём, отпразднуете своё воссоединение?

— Конечно отпразднуем, — Радо поправила лямку кружевного личика и многозначительно подёргала бровями. Явно намекала, что собирается перевести отношения с Тимофеем в более горизонтальную плоскость. — Только сначала его с вами познакомлю.

— Это очень нужно? — Маша сбросила свой розовый, махровый халат с белыми ушами на капюшоне и натянула джинсы.

— Конечно! — возмущённо фыркнула Вай и вручила Метлиной нарядную кофточку. Не свою, Аврорину. С разрешения Юмашевой, соседки активно пользовались её гардеробом, когда нужно было принарядится. — А если он не тот, кем хочет казаться? Вдруг его красота и моя любовь, застят мне глаза?

— А мы пожмём мальчику руки и сразу поймём, подходит он для серьёзных отношений или нет, — Аврора перебирала вешалки с одеждой. Выбрала короткое красное платье. – Не слишком? – Приложила к себе и показала Вай.

Вообще она хотела надеть другое, но Радо заранее выпросила его для себя.

— В самый раз. За одно посмотрю, как он на других реагирует,— одобрила Вай.

— Может зря ты с обычным сельским механизатором связалась? — одеваясь спросила Рори. — Ну подумай, какие у него перспективы? Вернутся в свой колхоз и сесть за руль трактора?

— Юмашева, колхозов почти не осталось, — застёгивая черное с пайетками платье, отмахнулась Радо. — И вообще, для механизаторов в городе работы полно. Устроится в шиномонтажную, например.

Аврора оглядела подругу. В её вечернем платье, с шикарной гривой распущенных волос, Вайолка выглядела необычно для себя. И где та девчонка, вечно перепачканная машинным маслом?

— Нашла бы себе айтишника какого, или из наших, из лётчиков приглядела бы кого. Ты красотка. Такую поискать. С подобной внешностью можно было и миллионера подцепить, — Рори завистливо вздохнула.

— Ну уж нет. Хватит с меня миллионеров, — скривилась Вай.

— Что? — Аврора навострила уши. — Мы что-то незнаем? Метлина! – дёрнула, прослушавшую интересные слова Машку, к себе. — Она скрыла от нас роман с богатеньким буратиной.

— Немедленно рассказывай, — Маша сложила руки на груди и обиженно прищурилась.

— Да нечего особо рассказывать, — Вайолка как-то сдулась, теряя свою привычные наглую браваду. — Встречалась с одним. Ещё в школе. Да богатенький. Сын тамошних бизнесменов. Но для меня это вообще не имело значения, — словно оправдываясь посмотрела на подруг.

— Верим, не кипятись. Дальше.

— Мы вместе в волейбол играли, там и познакомились. Встречались весь одиннадцатый класс. Хотели поступать в один институт. А потом… К нам домой пришла его мама и объяснила, что… В общем не нужна им была невеста из… второсортного народа. Вот.

Вайолка взглянула на свои руки, тщательно отмытые от масла. С сожалением посмотрела на волосы. Видимо та гостья, имела ввиду цыганскую кровь.

— Вот гадина, — охнула Метлина.

— Вай… — Аврора с ужасом смотрела на подругу. — И ты молчала?

— А что, нужно было на каждом углу хвастаться? Я недостаточно чистая! Перед тем как целовать, меня нужно хорошенько помыть и на блох проверить. И то, навряд ли поможет, мы же в сарае спим, с лошадьми. — Вайолка откинула за плечо черный локон. Гордо вздёрнула голову. — Да плевать. Пусть катятся к чёрту, со своими большими деньгами и амбициями. А мне нужен человек! Настоящий. Тим именно такой. Я чувствую. А то, что он механизатор, это хорошо. Никаких богатеньких родственничков.

— Это замечательно, — согласилась Маша и обняла подругу.

— У людей этой профессии, — Вайолка обняла Метлину и Юмашеву. — Руки из нужного места растут. Мне так бабка Персуда говорила.

— Твоя бабушка не может ошибаться. Она уже гадала на него?— соседки знали, что бабуля Радо, ничего не делала без подсказки карточной колоды.

— Конечно, — с серьёзным лицом заявила Вай. Она не была суеверна как бабуля и эти предсказания воспринимала с юмором. – Нас с Тимом ждёт вечная любовь.

Девушки переглянулись и засмеялись.

На свидание с танкистом поехали на такси. Радо заранее условилась встретится с Тимофеем возле Аничкова моста, на набережной Фонтанки. О предстоящем знакомстве с подругами парня не предупреждали. Тима ждал сюрприз.

— Я сейчас выйду и пойду к нему навстречу, а вы едете в ресторан и ждёте меня там, — инструктировала Вай соседок. — Столик я заказала на своё имя, вот адрес, — показала водителю телефон с открытой локацией.

— Он точно придёт? — волновалась Метлина глядя в окно.

Погода не радовала. Весь день снова шёл снег и только сейчас, небо немного посветлело. Ждать на улице холодно. С реки дул влажный, неприятный ветер.

— Он уже подъезжает, — прочитала сообщение Вайолка. — Ну все девочки, я побежала.

Она расцеловала подруг и выскочила из машины.

— Едем? — повернулся к пассажиркам водитель.

— Подождите, — остановила его Маша. — Дождёмся, когда они встретятся. Вдруг он опоздает? На дорогах пробки. Радо хоть погреться к нам сядет.

— Подождём, — одобрила Аврора.

Через лобовое стекло было хорошо видно место встречи. Вай поплотней завернулась в свою короткую кожаную куртку и огляделась. Никто не спешил к одиноко стоявшей под фонарём девушке.

— И где запропастился этот дембель? — рисуя на запотевшем стекле сердечки, поинтересовалась Маша. — Пять минут уже ждём.

Неожиданно к Вай подкатила Феррари. Красная, низкая машинка остановилась возле девушки и приветливо мигнула фарами. Пассажирская дверь рядом с Радо открылась.

— Это что, Тимофей на этой штуке приехал? — Маша напряжённо смотрела на подругу, наклонившуюся к машине. — Может на прокат взял? Захотел удивить девушку.

— Похоже на то, — Аврора была встревожена.

После рассказа Вайолки о романе с богатеньким сынком, дорогая машина у поклонника - не плюс, а минус. Это свидание могло закончится катастрофой.

— И часы тоже в прокат взял.

— Какие ещё часы? — Непоняла Метлина.

— Ты не заметила? Там на озере?

Маша пожала плечами.

— Нет, только шлем.

— У него были часы. Мне тогда ещё показалось странным. Что парень с такой цацкой, в озере купается. Обычно подомные штучки выгуливают на дорогих курортах.

— Ну что, едем? — нетерпеливо уточнил таксист.

— Ещё минуточку, — подруги наблюдали как после минутной заминки, Радо нерешительно села в машину.

— Вроде всё хорошо? — Маша глянула на Рори. — Кажется они сейчас поедут.

— Вот как поедут, так и мы поедем, — у Авроры нарастало дурное предчувствие и хорошо если это ложная тревога.

Водитель что—то пробормотал и принялся крутить ручку, тихо говорившего радио. Салон такси заполнили обрывки мелодий и разных передач. На лобовое стекло упала большая снежинка, растаяла и стекла вниз блестящей каплей. За ней последовали другие. Крупные. Не снежинки прямо, а хлопья сахарной ваты.

— Опять начинается, — вздохнула Маша.

Потянулась к сумке. Хотела заранее вытащить зонт. Ресторанчик, где они заказали столик, находился внутри лабиринта дворов. Такси туда не подъедет, минут пять придётся идти пешком.

Впереди моргнули фары Феррари. Машина сначала тронулась и сразу же её водитель нажал на тормоза. Резко открылась пассажирская дверь. Вайолка выскочила из неё и быстро пошла вдоль набережной. Почти побежала.

— А теперь поехали, — тронула за плечо водителя Аврора. — Только её захватим, — показала на фигурку, окружённую белым хороводом снега. Радо выглядела как чёрное пёрышко, попавшее в белую бурю.

Таксист понимающе вздохнул и выкрутил руль, выезжая с парковки. Видимо, за время работы, на его глазах разыгралось не одно трагическое свидание.

Вайолка неслась по улице как сумасшедшая. Не оглядывалась, не смотрела по сторонам. Перебежала дорогу на потухший жёлты, в последний момент. Машины возмущённо засигналили. Затормозили и встали, ловя красный Феррари в тиски пробки. Такси с подругами успело проскочить влево и догнало девушку уже на Итальянской улице.

— Эй, прыгай сюда, — открыв дверь, Аврора дёрнула Радо за юбку.

Вайолка не слышала остановившуюся машину и слов подруги. Ветер набрал силу и шумел, смешивая все звуки. От прикосновения, Вай испуганно отдёрнулась. Словно ожидала, что за ней гонятся враги.

— Девочки? — удивлённо уставилась на открытую дверь.

— Они самые, — Аврора схватила за ладонь и втянула Радо в салон. — Поехали.

— Руки какие ледяные, — ахнула Маша и принялась растирать ладони Радо.

Аврора поправляла подруге волосы. Ветер растрепал, с таким усилием сделанную причёску и Вайолка стала выглядеть привычно. Как ведьма.

— Ты что плачешь? — убрав с лица пряди, удивилась Юмашева. — Он обидел тебя? Оскорбил? — с ужасом переглянулась с Машей.

— А? Что? — Вайолка наклонилась вперёд и заглянула в зеркало заднего вида. — Нет. Это.. это всё снег.

Быстро вытерла потёкшую туш.

— Так что случилось? — встряхнула её за плечи Аврора. — Говори!

— Куда едем? — вмешался таксист. — В ресторан или на начальный адрес?

— Едем… — хотела ответить ему Аврора.

— В ночной клуб, — перебила её Вайолка. — Ты права Рори, нам нужно поговорить. А ещё выпить и оторваться! — она явно настроилась зажечь этой ночью.

— В который? — уточнил водитель.

— Ну-у-у. Чтоб не очень дорого, но хорошо, — расплывчато объяснила Вай.

— Понял. Есть тут один. Хорошее заведение. Приличное. Никакой наркоты.

Клуб находился у Петроградской станции метро. Занимал здание старинного особняка.

— «Кости», — перевёла с латиницы название Аврора. — Похоже, довольно пафосное заведение. У нас денег на него не хватит, — посмотрела на таксиста.

— Хвати, — улыбнулся мужчина. — Там не очень дорого, а перед праздниками у них скидки для девушек и алкоголь качественный. Поверьте.

— Ну хорошо, — вышла из машины Юмашева. — Только, девочки, давайте сразу договоримся, сегодня плачу я.

— Почему это ты? — насупилась Вайолка.

— Потому что на носу зачёт по труду. И кое-кто поможет мне его сдать, — она ткнула Вайолке в грудь. — А потом зачёт по математике и мне поможет кое-кто другой, — указала на Метлину.

К зачётам Рари сама хорошо подготовилась. Говорила сейчас, для того, чтоб подруги успокоились и дали ей расплатится. Ценник наверняка будет приличный. Не хотела, чтоб вся стипендия соседок, ушла за один вечер. Им ещё подарки покупать на что-то нужно.

— И к тому же у меня папина кредитка! — она вытащила из декольте квадратик пластика. — И я могу ею воспользоваться.

Отец предложил ей самостоятельно купить новогодний подарок. Пусть подарком будет эта ночь.

— Ура! — не стали дальше возражать подруги и обнявшись, поспешили в клуб.

Заведение было вполне себе приличным. Даже больше. Оно было с претензией на гламур. Девушек это не смутило. Ну и что, что в центре первого этажа шест? Гоу-гоу сейчас в каждом клубе танцуют, а ещё на барной стойке пляски устраивают. Главное не клуб, главное градус выпитого.

— Что будете заказывать? — спросил бармен, когда они подошли к стойке.

— Я никогда не пила текилу, — заявила Вайолка.

— Отлично, с напитком определились.

Взяв стаканы, красиво уложенную на разделочную доску закуску и бутылку с нарисованными на этикетке кактусами, подруги отошли к стене и устроились за дальним столиком.

Сначала просто пили и наблюдали за танцующими. Среди подруг висело напряжение. Вайолка нервно вертела стакан, не зная с чего начать. Юмашева и Метлина жевали шкурки лимонов. Только после третьей рюмки, Радо заговорила о Тиме. В жарком зале она быстро опьянела и девушку понесло.

— Он мне говорит: я принц! — всхлипывая, выговаривалась Вай. — Какой к чёрту принц? Зачем мне принц? — удивлённо посмотрела на подруг. — А он спрашивает: почему не радуешься? Другие девчонки прыгали бы от восторга.

— А ты?

— А я: а как же армия? Твоя часть? Он говорит: это шутка была. На самом деле, нет никакой части. Я айтишник. Ещё играю в танчики за компом. Мы с виртуальной командой на озере что-то типа слёта устроили. Чтоб познакомиться. А в настоящую армию меня не взяли. Плоскостопие.

— Горе-то какое, — икнула Маша.

— Да, — согласилась Рори. — Слабоумие, это всегда горе.

— А мне он сразу признаться постеснялся. Говорит, как к военной девушке подкатывать, если сам гражданский и пороха не нюхал?

— Это конечно аргумент,— вздохнула Аврора. – А ты?

— Я встала и ушла, — Вайолка опрокинула в себя очередной шот, лизнула руку посыпанную солью и зло закусила лимоном.

— Ну-у-у, что я могу сказать, девочки, — Аврора глянула на дно своего стакана. — Всё не так уж и плохо. Единственным минусом Тима, оказалось его материальное положение.

— Нет, это ужасно, — Вауолка икнула. — Он меня обманывал. Гад. Я его из армии ждала! А он… плоскостопый.

— Мы не должны осуждать человека за его физические недостатки, — пожурила подругу Маша, заплетающимся языком.

— Верно, — кивнула пьяненькая Аврора. — Тем более у него наверняка есть и достоинства.

— Одно, так точно, — Вай видимо вспомнила день встречи с Тимофеем и густо покраснела. — Очень большое, — и несколько раз икнула. — Что-то мне не хорошо, — осуждающее глянула на полупустую бутылку текилы.

— Жарко тут, — пояснила Рори. — Вы с Машей идите на улицу, проветрится, а я за минералкой, к бару. Подышим свежим воздухом и вернёмся танцевать. А выпивки с нас хватит, а то пожелтеем как мексиканцы и колючки на языке вырастут.

Аврора неспеша шла между веселящийся толпой. Смотрела по сторонам, машинально оценивала всех особей мужского пола. В её голове словно работал навигатор из учебного самолёта. На внутреннем зрении отображалась сетка со значениями, оценками, процентами. Каждый парень определялся по шкале: красота, рост, презентабельность, ещё много всего другого, что в купе давало общую картину.

Похоже её сердце зажило и было готово к новым отношениям. Осталось только найти того самого. И желательно без проблем со ступнями.

Глава 11. Принц

Заведение оказалось пафосным. Шест посреди танцпола, разряженная в брендовые шмотки молодёжь, диджей и необычная музыка.

Иван огляделся в поисках товарищей. Он опоздал. Два друга уже успели освоится за столиком и выпить по паре кружек пива.

— Капитан третьего ранга, почему опаздываем? — Постник Кирилл встал со своего места и пожал Лавейкину руку.

— Пробки, — потёр ладони Иван. — В городе снег.

— Разве непогода может помешать нам обмыть ваши звезды?

— Никак нет, — Иван широко улыбнулся.

Звание ему присвоили накануне. Контр-адмирал лично вручал, на построении в честь роспуска команды в увольнение. Сразу после, обмывали звезды всем составом. А в этот вечер решил отметить в тесном кругу.

С Постником и Димой Титаренко они дружили ещё с учебки. Сейчас жизнь развела их по просторам ВМФ. Кирилл на подводной лодке, Титаренко секретарём у адмирала, сам Иван на крейсере.

— Нус, что пьют сухопутные крысы? — Иван взял бокал Димы понюхал.

— Не начинай, — вздохнул товарищ.

Он третий год задержался в помощниках и по карьерной лестнице совсем не двигался. Хотя грех жаловаться, место было достойным. Титаренко мог общаться с высшими кругами флота.

— А меня с чего в сухопутные записал? — засмеялся Кирилл.

— Так вы месяц уже как пришвартовались. Скоро забудете запах моря. Не то, что я! — Иван достал из кармана пагоны.

— О-о-о! Герой!

Друзья обнялись, пожали Лавейкину руки.

— Ну рассказывай! — потребовали у новоиспечённого капитана.

— Не за пустым же столом, — кивнул Иван на бокалы друзей. — Сейчас схожу к бару, сделаю заказ и гульнём.

Лавейкин пошёл между веселящейся толпой, словно ледокол рассекающий замёрзшее море. Попутно он посматривал на девушек. В голове Ивана словно работал локатор. Ощупывал препятствия, определял более интересные цели. На внутреннем зрении, словно в шлеме супергероя, появилась шкала со множеством оценок. Проценты, сантиметры, килограммы. Оценивал в дамах всё и сразу. Фигура, улыбка, харизма. Пока встречались весьма средние экземпляры. Обычные пьяненькие тусовщицы. Секс на одну ночь. Ничего серьёзного.

Вдруг его локатор словно натолкнулся на серьёзное, непреодолимое препятствие. Впереди из клубов белого дыма появилась фигурка в коротком платье, словно сшитом из языков пламени. На дисплее в голове Ивана зажегся красный свет. Внимание! Опасность! Обозначения быстро увеличивались: фигура - сто процентов, ноги - тысяча! Иван разглядел красивое лицо оценил длинные рыжие волосы. Их оттенок просто восхитительный. Причёска тоже получила сто баллов. А глаза…

Аврора увидела его вдруг. Сказочный принц, появившийся из мерцающих клубов дыма. Стоит словно айсберг в океане. На такой налетишь в тумане и разобьёшься. Все сигнальные маячки Юмашевой загорелись красным. Значения на шкале оценки претендентов, стали стремительно меняться. Рост около ста девяносто, вес идеальный, плечи косая сажень. Фигура - сто баллов. Ух! Рори бессовестно пялилась, замедляя шаг. Светло-русые волосы, стрижка короткая, классическая. Глаза… Он тоже смотрел на Юмашеву не отрываясь.

Двое приблизились. Их взгляды, встретившись издали, так и не разошлись. Если бы парочка участвовала в старом, известном шоу знакомств, над из головами зажглась бы надпись: любовь с первого взгляда, а на голову посыпались бы конфетти из сердечек.

— Закурить не найдётся? — спросил Иван.

Незнакомка так поразила, что разум капитана помутился. Более глупых вопросов при знакомстве с девушкой он ещё не задавал.

— Что? — Аврора рассматривала. Что говорит этот совершенный экземпляр, она не разобрала.

— Я говорю… — Иван и сам не понимал, что несёт. Потряс головой, придумывая новый вопрос. — Как пройти в библиотеку?

— Первый этаж, налево, — объяснила девушка, расположение академической библиотеки.

— А-а-а, — кивнул Лавейкин. — Спасибо. Иван, — заворожённый зелёными глазами, протянул незнакомке руку.

— Аврора… — она осторожно вложила в его широкую ладонь, свою узкую ладошку.

Иван наклонился и не разрывая зрительного контакта, коснулся губами розовых пальчиков.

Ждавшие за столиком друзья заскучали.

— Да где он провалился? — Кирилл оглянулся в сторону бара. — Ого! Капитан уже успел склеить девчонку. Узнаю Лавейкина. Ни дня без новой дамы.

— Мог бы и отложить. Сначала звезды, ну а девушки потом, — Титаренко тоже повернулся, нашёл взглядом товарища. — Вот это жопа! — выпучил глаза на воркующую парочку.

— Да задница у гёрл, что надо, — радостно улыбаясь, согласился Кирилл. — И ножки просто заглядение. Повезло Ивану. Золотую рыбку поймал, — Постник залюбовался незнакомкой.

— Да причём здесь фигура? Я о человеке говорю.

— И как человек она тоже ничего. Смотри какая улыбка. Добрая, открытая.

— Добрая? Открытая? Да это та ещё стервочка.

— С чего ты взял?

— Это, — Титаренко ткнул в незнакомку пальцем. — Дочка Юмашева!

— Юмашева… Это который..?

— Да! Наш адмирал! — в ужасе заорал Титаренко. — Если Ванька её… — Дима схватился за грудь. — То Юмашев потом нас всех… Того… на галеры сошлёт.

Два друга испуганно смотрели на парочку. Те ворковали, держась за руки.

— Кир, нужно его срочно уводить.

— Легко сказать. Это же Лавейкин. Очень целеустремлённый человек. Ты ведь помнишь, что не одна от него не уходила?

— Ни одна не была дочерью адмирала, под чьим командованием он плавал. Если Ванька узнает, что грозит за этот роман, отступится. Между морем и постелью, настоящий моряк выберет море.

— Согласен. Только долго объяснять придётся. Не при ней же? Как от девушки оторвать? Думай Дима, ты у нас головастый.

— Значит так… хватаем и увозим.

— Отличный план. Я вызываю такси.

С двух сторон подошли. Лавейкина взяли под руки и не разворачивая, потащили спиной вперёд. К выходу.

— Э-э-э, ребят вы чего? — поглядел Иван на Кирилла, потом на Димку. — Что за прикол? Я сейчас, — крикнул Авроре, успокаивающе улыбнувшись.

Девушка стояла в растерянности. Не знала, что делать? Бросаться на помощь? Вызывать полицию?

— Это друзья, — пояснил Иван. Его упорно волокли на выход.

Рори не понравились такие друзья. Не подошли, не познакомились. А вот так, молча похищают у неё парня мечты.

Троица скрылась за дверью. Аврора не выдержала и рванула следом. Это неприлично бегать за парнями, но… у неё же минералка. Она несёт её Вайолке. Вышла из клуба, поискала глазами подруг, парня. Девушки, возле засыпанной снегом, цветочной вазы. А Иван? Рори прощупала толпу у ступеней. Увидела, как от порога отъезжает такси. В заднее стекло грустно и обречённо глядел на неё Иван. Ему успели вкратце описать родственника девушки. Лавейкин прекратил сопротивление.

— Стойте! — заорала Юмашева и побежала за машиной. — Он мой!

Совсем неприлично, но что делать? Парни мечты встречаются редко. За них стоит побороться.

— Стой говорю! — машина не собиралась останавливаться и Рори зло метнула в неё бутылку воды.

Чисто рефлекторно. Они совсем недавно сдали зачёт по метанию гранат, вот и остались навыки. Зачёт Юмашева сдала на пятёрку, потому бутылка достигла цели. Пластик шваркнул по багажнику. Таксист нажал на газ.

— Гони, — командовал в салоне Кирилл.

Иван грустно смотрел как в снежных клубах растворяется девушка-мечта. Девушка-видение. Появилась из белых облаков, засела в сердце острой занозой и в них же пропала. Вот и всё…

— Помни, Ваня, одно неверное решение и сошлют на галеры.

— Ага, — горестно вздохнул капитан третьего ранга.

Подруги подбежали к Рори.

—Ты чего буянишь?— удивлённо посмотрела на Аврору Маша. — Вроде мы не очень много выпили?

— Я с парнем познакомилась, — Аврора тяжело дышала и зло сжимала кулаки. Щёки её были пунцово-красными от ярости. — С офигительным парнем!

— И?

— У меня его украли! — показала на опустевший переулок. И как в такую узкую арку машина проехала? А им говорили, что тут проезд запрещён.

— Может в полицию? — предложило Маша.

— Украли его друзья, — Аврора выпрямилась, поправила платье, волосы, возвращая себе образ неприступной красавицы.

— Негодяи,— Вай икнула. — Ты что им не понравилась? Или он занят?

Аврора подобрала с заметённой снегом дороги, бутылку и открыв, протянула воду Радо.

— Похоже на то.

— Занят? — уточнила Вайолка.

— Не понравилась? — уточнила Маша.

— Не знаю, — задумчиво объяснила Аврора. — Но что-то тут не так.

— Вы успели обменятся контактами?

— Нет, но… — Рори сощурила зло глаза. — Я знаю где найти одного из его друзей. Это секретарь моего отца. Видела его несколько раз в канцелярии. Скользкий тип.

— Ничего, при желании любого можно прижать к стенке и расспросить, — Вайолка допила воду и выбросила бутылку в мусорный бачок.

— Если что, можешь папой пригрозить, — предложила Маша и поёжилась. Снег насыпался на её макушку белой шапочкой. — Девочки пойдёмте внутрь. Я, кажется, уже надышалась свежим воздухом.

— И я, — Вайолка пошамкала губами. — И икота прошла. Ура! Теперь танцевать!

— И обдумывать план охоты, — гордо задрав нос, Аврора шла по ступеням, следом за подругами.

Коридор особого крыла в Новогодние праздники стал невероятно уютным. Не смотря на протесты Ягеля, Зелёнкин расстарался и притащил в особое крыло ёлку. Настоящую.

Третий прапорщик вообще много чего сделал для удобства вверенного ему курса. Он расправил скомканный линолеум, смазал двери, чтоб не скрипели, починил полки в шкафчиках девчонок. Очень полезным оказался человеком Зелёнкин. А ёлкой он окончательно растопил девичьи сердца.

Игрушки купили в складчину. Не много, основную часть сделали сами. Ещё нарисовали плакаты в советском стиле. С медвежатами, ёжиками и зайчиками. И вывесили праздничную стенгазету.

Это нововведение Жоры. Он потребовал от своих подопечных каждую неделю вывешивать новую стенгазету. Составил график ответственных. Лично проверял и, если нравилось, давал добро на настенную публикацию. Девчонки сначала сопротивлялись, но после того как к стенгазету стали читать и старшие парни, и попечители, и даже Мудров, смирились.

Новогодний выпуск вышел особенно красочным. В левом углу, как положено, фамилии именинниц, справа расписание зачётов, в центре стихи и пожелания, внизу рамочка, место для пожеланий, написанных всеми желающими от руки.

Под ёлку складывали коробки с подарками. На них фамилии курсанток и не только. Девушки скинулись и купили презент Зелёнкину. В зелёной коробке скрывались набор для бритья и десять пар носков от очень экстравагантной и дорогой фирмы. Ягелю в коробку положили большую пачку чая и набор мёда. Надеялись задобрить вечно ворчащего коменданта.

Имелась и коробка с надписью Мудров. Девушки удивлённо на неё поглядывали. Они не договаривались что—то покупать для ректора. Тогда кто? Видимо, у Василия Николаевича появилась поклонница.

После зачётов, которые успешно сдали все курсантки, девушки на неделю разъезжались по домам.

— Каникулы! — пританцовывала Радо, собирая сумку. — Вы уже открыли мои подарки?

Аврора подарила подругам серьги ручной работы. Не дорогие, но очень красивые. Маше - ромашки, Вайолке - маки. Цветы в их ушах выглядели как настоящие.

Маша подарила подругам книги. Рори получила томик о шитье, Вай про лошадей, с красивыми рисунками.

— Спасибо! — Радо внимательно рассматривала иллюстрации. — Угадала мою слабость.

— Было не сложно.

А коробочки с подарками от Вайолки стояли не раскрытыми. Она собрала их в последний момент.

— Ну же, девочки, поторопитесь, — Радо нетерпеливо вручила неровные пакетики подругам. — Хочу видеть вашу реакцию.

— Трусы! — Маша первая вытащила свой подарок. Красивые, кружевные, классической формы.

— И у меня, — Аврора приложила к себе шёлковый треугольничек. — Спасибо, — чмокнула Радо в щёку. — Это всегда пригодится в хозяйстве.

— Не просто трусы, а красные трусы. Это для привлечения удачи и любви в год огненной лошади. И себе купила, — она вытащила из продемонстрировала трусики танго. — Девочки, обещайте, что встретите Новый год в них.

— Обещаем, — хором ответили соседки.

— А кроме этого, — Рори помахала красным презентом. — Можно ещё что-то из одежды надеть?

— Это зависит от того, с кем будешь встречать, — Вай застегнула сумку и надела куртку. — Ты узнала контакты принца?

— Пока нет. На каникулах этим займусь.

Утром первого января, Аврора пробралась в кабинет отца. Было самое время для шпионажа. После весёлой ночи, родитель крепко спал в своей комнате. На столе нашёлся рабочий ноутбук адмирала. Пароль дочери был известен давно. Папа не менял его уже несколько лет.

— Итак, — Аврора почесала нос, ожидая пока загрузится программа. — Личные данные, — нашла нужную папку.

На экране появились карточки со служащими отцовского подразделения.

— Ага, — она навела курсор на серьёзную физиономию секретаря. — Титаренко Дмитрий Вячеславович. Попался.

За следующие полчаса, Рори узнала всю биографию Димы. Где родился, учился, жил. Проштудировав карьеру. Ничего интересного. Вернулась к студенческим годам. Нашла списки однокурсников. Групповые фото. Вот тут её и ждала удача.

— Лавейкин, — словно пробуя на вкус, проговорила фамилию Ивана. — Капитан третьего ранга.

Как по хлебным крошкам из сказки, Аврора шла по следу понравившегося парня. Окопала и место службы, и адрес.

Долго смотрела на квадрат с фото. Как ему шла форма! Не удержалась, сделала скриншот и распечатала. Ещё всю информацию про принца, что нашлась.

— Никуда ты от меня теперь не денешься, — пообещала беглецу. — Ни на суше, ни на море.

План повторного знакомства созрел быстро.

Иван неспеша шёл к общежитию. Вернее будет назвать место его проживания: квартира гостиничного типа. В каждой комнате общаги имелась ванна и небольшая кухня. Это были уже не комнаты, а скорее студии. Просторные и уютные. Поскольку Иван не обзавёлся семьёй, квартиру обещали дать только в следующем году. Зато в новостройке и с хорошим видом. Ради такого стоило подождать.

Шёл и насвистывал. Гулянка по поводу Нового года удалась. Подобралась отличная компания. Выезжали в загородный особняк. Оторвались по полной. Пили, запускали фейерверки, парились в бане. Любили. Иван провёл праздник с милой девушкой. Катя, кажется. Друзья расстарались и познакомили с рыжеволосой. Только… оттенок не тот.

После трех дней отдыха Лавейкин с радостью вернулся на корабль. Всё-таки долгие праздники утомляют.

Возле дома, перегородив дорогу, стояла машина. Капот открыт. Над внутренностями мобиля наклонилась девушка. Со спины вид открывался чудесный. Длинные, стройные ноги, в высоких сапогах. Короткие кожаные шорты. Меховая шубка размером с варежку. Иван замедлил шаг, загляделся. И как им не холодно в таких одёжках? В таком только по дому ходить.

— Извините, вы мне не поможете? — девушка развернулась, эффектно откинув гриву рыжих волос и лучезарно улыбнулась.

Богиня утренней зари из клуба. Корабль, изменивший историю страны. Прикончивший Российскую империю и грозивший прикончить карьеру Лавейкина.

Аврора.

Только многолетняя закалка помогла Ивану сохранить каменное выражение лица. Ни один мускул не дёрнулся на его физиономии. Не споткнулся, не упал на колени перед девушкой из ночных грёз. Даже шаг капитана не замедлился.

Нельзя. Друзья из ВМФ много рассказали ему о принцессе, так за спиной называли дочку адмирала. Капризная, избалованная. Как в мыльной опере, сбежала из-под венца. А неугодного жениха сослали на остров забытых кораблей. И это означало: конец карьеры. Из-за глупой девчонки. Пусть даже и такой, сногсшибательной.

— Поможете? — она удивилась, не увидев ответной реакции. — С машиной? — протянула мимо идущему мужчине, гаечный ключ.

— Нет, — безразлично бросил капитан и скрылся в парадной.

Когда дверь за спиной захлопнулась Иван закусил кулак и тихо завыл. Хотелось развернутся и бежать обратно. Разобрать её машину, найти поломку, а лучше схватить на руки и отнести в свою комнату, греться. И целовать. Исполнить, наконец, мечту, родившуюся при первом же взгляде на красавицу.

Это Бог наказывает его за грехи и распутство. Запретный плод он всегда сладок.

— Терпи, Ваня, терпи, — уговаривал себя капитан, поднимаясь по лестнице. — Думай о море… Лавейкина так просто не возьмёшь.

Аврора стояла с открытым ртом. От удивления выронила в снег, заранее припасённый, гаечный ключ. Она специально копалась в ящике с инструментами, чтоб раздобыть эту штуку. Чтоб всё выглядело натурально, по-настоящему. А он… Вот истукан. Прошёл мимо и даже не взглянул. Вернее, посмотрел, конечно, но так, вскользь. Мазнул. Совсем не то, на что рассчитывала Аврора. Она что же зря мёрзла тут, на ветру?

— Ну ничего, — девушка сжала кулаки. — Всё ещё впереди, капитан третьего ранга. Юмашевы так просто не сдаются.

Глава 12. Месть

В марте спецкурс словно накрыло каким-то проклятьем. На аэродинамике не получались чертежи, на труде инструменты валились из рук и терялись запчасти, коротили приборы на радиосвязи, путалась морзянка. Преподаватели завалили Мудрова жалобами. Ректор зачастил на занятия курсанток, своим присутствием пытаясь воодушевить будущих лётчиц. Но гранит науки совсем не грызся. Попахивало отчислениями.

В добавок ко всему, у старосты случилась любовная драма.

— Я же говорил, ты мне не интересна, — выпалил Чертополох Кире, прямо в коридоре академии. При всех! — И не делай вид, что я обманул тебя или предал. Между нами, с самого начала ничего не было и не могло быть. Ты не в моём вкусе.

И ушёл в закат.

Яхонтова поникла, похудела. Даже на физре, её стало как-то мало.

— И всё эти мужики, — стирая носки в душевой, ругалась Аврора. — Одни слишком богаты, — глянула на Вайолку возившуюся рядом в своём тазу. — Другие неуловимые словно Летучий Голландец, — все поняли что подразумевала Ивана. —А третьи, Чертополох.

— Это точно, — Маша вздохнула и повесила отстиранный после физры лифчик.

Зелёнкин расстарался и натянул им вдоль всей душевой, верёвки для развешивания вещей.

— А четвертые, — Аврора выпрямилась и с подозрением посмотрела на Метлину. — Ректор.

— Не начинай.

— А хочется. Нет, ты только подумай, Ёлочка, — Аврора дёрнула к себе Радо, отрывая от полосатых, намыленных носков. — Человеку восемнадцать лет, кругом море из горячих парней, а наша Маша, словно с деревянным сердцем.

— И что? — Метлина скрываясь от острой темы, вышла из душевой и быстрым шагом направилась в комнату.

Там покоя не нашлось. За столом сидела Кира. Лицо гостьи, как всё последнее время, распухло от слёз. Староста чистила и ела рыбу. Мешок вяленой тарани, привезла с зимних каникул Радо. Теперь весь спецкурс пропах пивной закуской. Халявную, невероятно вкусную рыбу ели на завтрак, обед и ужин.

— Неужели никто не нравится? — Аврора тоже вернулась в комнату.

— Нет, — Маша спряталась от подруги, на своей кровати и раскрыла книгу.

Сейчас она читала про девушек, управлявших дирижаблями. Очень напоминало их собственную жизнь.

— Но почему? Неужели никто не зацепил? — Аврора чувствовала, что соседка скрывает от неё тайну. — Посмотри вокруг, столько красавцев.

— Например Чертополох, — всхлипнула Кира. Откусила от рыбы большой кусок. — Присмотрись. Денис красавчик. Учится отлично. И ты в его вкусе, — с набитым ртом, посоветовала староста.

Бросила наполовину обглоданный скелет рыбы, на стол. Одновременно жуя и плача, выбежала из комнаты.

— Ну вот, довела, — вздохнула Маша. — Зачем напомнила ей о Денисе?

— Я не напоминала, она сама. Правда же, Ёли? — обратилась к вошедшей Радо. — Спроси теперь ты, может тебе Машка признается.

— В чём?

— В сердечной привязанности.

— Не в чем мне признаваться, — фыркнула Метлина и спрятала голову за книжкой.

— А я уверена, что есть, — Аврора выдернула книгу из рук Маши.

— Ой!

На пол полетела фотография.

— Что это? Я такой у тебя не видела, — Рори наклонилась, хотела поднять.

Но Маша метнулась к фотокарточке с такой скоростью, что соседки сразу заподозрили неладное.

— Покажи!

— Нет, это личное.

— Групповой снимок, — Аврора успела заметить, что на фото люди в два ряда. — Метлина вы там даже не голые. Покажи по-хорошему.

— Нет, девочки, — Маша спрятала фото под матрас. — Это и вправду личное.

— Радо, держи её, эту тайну нужно раскрыть.

Вайолку не нужно было просить дважды. Она навалилась на Машу и стала её щекотать. Метлина, жутко боялась щекотки. Завизжала, отбиваясь от нападения. Совсем забыла про снимок.

Аврора быстро сунула руку под матрас, нащупала угол фотобумаги.

— Ага! — победно подняла над головой фото.

— Нет!— закричала как раненая Метлина и совершила немыслимое: вырвалась из рук Вайолки.

Кинулась к Юмашевой. Аврора прыгнула на стул, потом на стол и в высокой недосягаемости, присмотрелось к призу. Действительно групповой снимок. Школьники. Класс десятый. Маша вторая в слева, в первом ряду. Смешная с бантом и косой через плечо. А в центре… Мудров. Их ректор. Тот самый Василий Николаевич Мудров. Нет он не Машкин учитель. Учитель стоит рядом. А Мудров… в форме, улыбается. Зачем он там?

— И почему ты не сказала, что давно знаешь ректора? — стоя на верху, Аврора повернула фото к Вайолке. Чтоб та тоже полюбовалась.

— Не хотела глупых домыслов, — Машка отступила от стола и плюхнулась на кровать. Сдалась.

— А хотела тайно любоваться на эту смазливую физиономию? — не веря собственным словам, Аврора слезла на пол и заглянула Метлиной в глаза. — Да ладно… Маша?

— Что? — Метлина устало закрыла глаза.

— Ты… влюблена в Мудрова?

— Не может быть! — заорала Радо. — Машка, колись! Да или нет?

— Да что тут спрашивать, и так всё видно, — садясь рядом с подругой пробормотала Аврора.

Она не ожидала, что тайны, у самой тихой соседки, будут настолько грандиозными.

— А я думаю: чего тебя в авиацию понесло? Ведь все данные для физмата.

— А у тебя для журналистики, — буркнула Маша.

— Точно, — засмеялась Аврора и обняла подругу. — Поломали нам карьеру эти мужчины.

С другой стороны к Маше подсела Вайолка.

— Ну что, расскажешь?

— Особо нечего, — пожала плечами Метлина. — Он к нам в школу по приглашению директора приезжал. Его сослуживец, погибший, у нас учился. Вот Мудрова и попросили рассказать о подвиге героя.

— Мудров воевал? — удивилась Вайолка. — А с виду холеный хлыщ.

— Он герой. И награды имеет, — гордо выпалила Маша.

— И ты втюрилась? В героя с наградами.

— Он так хорошо говорил… — Метлина заулыбалась. Щёки порозовели, лицо сделалось счастливым-счастливым. — И глаза у него такие красивые.

— И форма и выправка, — вздохнула Аврора. — Знаем, плавали. Перед таким трудно устоять. Но ведь столько времени прошло Маш. Год? Два?

— Год, — кивнула Снегурочка. — А потом… Я случайно в интернете увидела заметку о его назначении.

— Ага, случайно, — не поверила Вайолка.

— Как раз выбирала куда поступать… Не определилась ещё. Ну, думаю, судьба.

— Глупость, а не судьба, — покачала головой Аврора.

— Совсем не глупость, а провальная мысль, — поддержала Машку Вай. — Судьба и предназначении существуют. Теперь мы вместе и скоро будем летать. А ректор и вправду мужик симпатичный. Так что, Метлина, флаг тебе в руки. Можешь, с моего благословения, соблазнять.

— Я не собираюсь…

— А вот это зря! Цели нужно уметь добиваться. Да Рори? — посмотрела на Юмашеву.

— Да. И если вы думаете, что я отступлюсь от Ивана…

— Нет, — хором заверили подруги. — Мы в тебе уверенны.

— И правильно. У меня есть план.

— Кто бы сомневался.

Соседки переглянулись и захохотали.

— Кто-то испортил стенгазету, — шептались курсантки, сгрудившись в холе казармы.

Зелёнкин добился разрешения вывешивать стенгазету там. Прямо напротив входа, а не в тёмном коридоре, где её кроме спецкурса, никто не видит.

— Как испортили? — Вайолка сразу рванула вперёд.

Это их комнаты творение. Три соседки несколько вечеров корпели над ватманом. Аврора нарисовала прекрасную ветку сирени, Маша написала настоящим (железным) пером стихи. Письмо Татьяны к Онегину. Так по-весеннему романтично. Вайолка сотворила фоторепортаж о предстоящей сессии. Какие предметы будет сдавать спецкурс, в каких аудиториях, фамилии преподов.

А теперь этот шедевр испортили?

Поверх шапки, черным маркером было написано: письма Киры к Ч. И весь ватман оклеен листочками. Записочки с объяснениями в любви, украшенные сердечками и оттисками губ. Это видимо, послания Яхонтовой к Чертополоху. Она писала ему. Объяснялась. Наверняка Денис таким образом решил отвадить от себя влюблённую девушку. Выставил эпистолы на всеобщее обозрение.

— Отошли, — как только Аврора поняла, о чем там речь в бумажках, растолкала читателей, сдёрнула ватман и скрутила в рулон. — Где она? — осмотрела присутствующих.

Девушки пожимали плечами, прятали взгляды. Парни, тоже собравшиеся у позорного плаката, улыбались.

— Не вижу повода веселится, — посмотрела в глаза каждому, Аврора. — Это не её позор, ваш! — тыкнула в парней пальцем. — Так не поступают офицеры. Это пятно на вашем мундире.

И кажется им стало стыдно. Во всяком случае, улыбки пропали. Парни поспешили по своим комнатам. Девушки тоже разбежались.

Аврора вошла в комнату Киры. Та лежала на своей кровати, накрыв голову подушкой. Знает? Дёрнула старосту за плечо. Кира повернулась. По глазам было понятно, что знает.

— Вставай, — Авроре давно надоела это трагедия, пора что-то делать. — Ты кто?

— Я… — Кира растерянно смотрела на Юмашеву. — Кира.

— Староста нашей группы. Экспериментальной. У нас на носу зачёты. Предметы такие сложные. А через неделю опять на полигон поедем. Нам поддержка нужна. Пример вожака. А ты!

— Что, я?

— Сопли распустила. И из-за чего?

— Кого, — поправила Кира.

— Чего. Из-за какого-то душевного волнения. Так вот, Яхонтова. Либо берёшь себя в руки, и посылаешь свои слабости к чёрту, либо мы снимем тебя с места старосты.

Такой отповеди Кира не ожидала. Насупилась. Обиделась.

— Так что? — Аврора вперилась в неё взглядом. — Соберёшь сопли в кулак и настроишься на полёты или..?

— Я постараюсь, — красные глаза Киры смотрели в пол.

— Не постараюсь, а так точно!

— Так точно, — Яхонтова даже вяло козырнула.

— Вот так, уже лучше. Держи, — сунула Кире свёрнутый ватман. — На память о первой любви.

Развернулась и ушла.

— Нет, девочки, это забывать нельзя, — откручивая гайку, доказывала Вайолка. — Это парни о нас скоро ноги вытирать начнут. Хотя итак, никто в академии не уважает.

— Согласна, — Аврора открутила свою сторону и девушки взявшись за винт, сняли его со штифта. Положили на верстак. — Что насчёт мести?

— Я за! — подняла руку Алиса Пыжова.

— И я, — Лиля Рябинина, разбиравшая с ней блок охлаждения, тоже подняла руку.

— Не филоним, — Иван Васильевич отогнал девушек от верстака. — Торопимся. Мне сегодня минута в минуту нужно уйти, — задрал промасленный рукав халата и посмотрел на часы. — Важное совещание у ректора.

Собрание касалось всей академии, потому на него собирали преподавателей и старост. Кира заранее отпросилась с труда, чтоб не пачкаться.

— А у вас ещё половина мотора цела, — всплеснул руками препод. — И шасси не смазано, — Труд указал на полностью собранный самолёт. — Как я запру двери и оставлю недоделанную работу? Чертополоху на нём завтра летать, а вы масла пожалели.

— Так мы это… — Вайолка почесала лоб гаечным ключом, — Доделаем и сами запрём.

— Да, Василий Иванович, — поддержала Аврора с хитрой улыбочкой. — Оставьте нам ключи, и мы всё закроем.

— Ну не знаю…

— Так вы же оставляете, — напомнила Вай.

— Старшим, — уточнил Труд.

— Мы с вами почти год знакомы. Вы что же, нам всё ещё не доверяете? — Вайолка обижено поставила руки в бока. Она у Труда была любимой ученицей.

— Почему, нет? Доверяю, — смущённо замялся Труд. Поправил свою фуражку с расколотым козырьком. — Ладно, девчонки, работайте. Как закончите разборку всего агрегата, гасите свет. Ключи сдадите вахтёру.

— Будет сделано, — вытянулись девушки.

— Тихо, — шикнула Вай, на прижавшихся к стене девушек.

В тёмном холе воцарилась гробовая тишина. Курсантки даже дышали через раз. Это самое сложное в плане: пробраться по спящей казарме мимо Ягеля и не спалится.

— Пошли, — убедившись, что тревога ложная, Вайолка подала знак двигаться дальше.

Входную дверь заранее смазали. Открылась бесшумно. Спецкурс, весь кроме старосты, проскользнул в мутную, слякотную серость. Скоро белые ночи и солнце далеко не уходило от горизонта. По-настоящему темно было всего пару часов. В остальное время, обычная Питерская полутень.

В покрывале моросящего дождя, ангар казался в два раза больше. Целая планета, наполненная механизмами.

— Проходим, не стесняемся, — Аврора включила свет.

Теперь боятся нечего. Окна в трудовом помещении располагались низко и выходили в сторону парка.

— Как тут без Ивана Васильевича… — Вай огляделась, словно впервые попала в ангар.

— И вправду непривычно.

Всё казалось безжизненным, мёртвым. И тишина… Так странно. У Труда вечно всё гудит, шумит и тарахтит.

— Всё дело в приёмнике, — догадалась Аврора.

Труд обожал радио. Оно фоном работало в подсобке, передавая ретро ФМ. Занятия проходили под хиты восьмидесятых, девяностых.

Юмашева вошла в берлогу Труда и девочки воспряли духом, услышав знакомую заставку. Первой заиграла песня про ведьмин источник.

— Это из фильма Чародеи, — догадалась Метлина. — Обожаю его.

Она вытащила из коробки с инструментами ключ и смело пошла к самолёту, громко подпевая.

— Кто из ведьмы-реки, той водицы отпил,

Позабудет навек всё, что раньше любил…

Мелодия была весёлая, слова подходящие и пританцовывая, спецкурс приступил к основному пункту плана: собственно, мести. Не летать завтра Чертополоху. Нет!

Задумка принадлежала Авроре. Денис с такой гордостью собирал этот самолёт. Вся его группа уже несколько месяцев практически жила в ангаре. Собирали из частей разных самолётов, списанных и отданных на растерзание курсантов. Денис выбирал детали в хорошей сохранности. Чего нахватало выпрашивал у ректора. Тот одобрял идею воссоздания. В свою очередь, выпрашивал финансирование у своего руководства.

Теперь все узлы проверили, протестировали, смазали маслом. Можно летать. Утром самолёт отбуксируют на полигон и всё. Мечта Умника сбудется. Его собственные крылья.

Оборвать их, чем не плата за унижение Киры?

Аврора решила старосту не впутывать. В случае чего, Яхонтову не в чем будет обвинить. Поэтому Кира осталась спать в своей постельке и видела сейчас десятый сон.

Совсем уж катастрофических разрушений девушки не нанесли. Под песню «Девчата» открутили винты на двигателях, под «Звенит январская вьюга» вытащили из кабины кресла. Предварительно установив под корпус ложементы, демонтировали шасси.

Занятые разборкой девушки не заметили, как в двери заглянул охранник. Мужчина в плаще защитного цвета, ошарашенно уставился на возившихся, словно муравьи, курсанток. С капюшона, на лицо дядьки капала вода, затекала в открытый от удивления рот. Он не замечал. Думал. Это не порядок. И как пробрались? За такое упущение охрану могут и уволить. Нужно срочно доложить. Авось обойдётся.

Первым примчался Зелёнкин.

— Да как вы..? — Тыкнул в лежащие на боку колесо. — И как такое в голову…?

Вторым пришёл Мудров, за котором раболепно семенил охранник. В отличии от прапорщика, одетого по—домашнему в спортивный костюм и куртку, ректор выглядел обычно. Форма в полном порядке. Словно на дворе не два часа ночи, а день и он работал в своём кабинете. Судя по скорости, с которой явился и усталому лицу, ректор и впряду работал. Наверняка после собрания ещё не ложился. А тут ещё и они со своим сюрпризом.

Маша покаянно закусила губу. Мудрова ей было очень жаль. Бедняга. И за что ему такие страдания?

— Э-э-э, — кажется девушкам удалось поразить своего руководителя. Он потерял дар речи.

Молча прошёл вдоль выстроившихся в линию девушек. Осмотрел перепачканные в мазут лица. При этом, несколько мускулов на лице ректора всё же дёрнулись. Но он сдержал эмоции. Обошёл по кругу покалеченный самолёт. Оглядел запчасти, лежавшие рядом. Вдруг прислонился рукой к фюзеляжу. Тукнулся в неё лбом. Так, что лица ректора, девушки не видели.

— За… за… — плечи Мудрова тряслись.

— А? — подбежал к нему Зелёнкин.

— За что-о-о? — ректора потряхивало. Он всхлипывал.

Маша догадалась: рыдает. Понятно. Столько трудов, столько сил было вложено в самолёт, а они… В носу защипало. На глаза Метлиной навернулись слёзы.

Мудров повернул к Зелёнкину лицо. Красное. Рот до ушей. Да он хохочет! Смеётся над их чумазой бандой.

Маша тоже заулыбалась, незаметно смахнул слезу. Какой он всё-таки красивый! Ему так идёт улыбка. А смех какой приятный, бархатный.

— Метлина, — толкнула в бок Аврора. — Палишься.

Намёк понятен, слишком влюблённые глаза. Машка сжала губы, опустила взгляд.

— Я спрашиваю, — теперь Мудров обратился к курсанткам. — За что? Это ведь месть? Я правильно понял?

Напряженные отношения спецкурса и Чертополоха не были секретом для ректора. Но тут что-то большее.

— Такое дело, — Зелёнкин помялся на месте, потом нагло взял ректора под руку, увёл за самолёт. Там принялся, что-то торопливо объяснять.

— Наверняка рассказывает про стенгазету, — шепнула Аврора.

— И правильно, пусть знает серую сторону своего миньона, — Вай зло прищурилась. — Он совсем не белый и пушистый.

— Ой, девочки, чувствую сейчас нам попадёт, — Маша даже зажмурилась от страха.

— Итак, — ректор одёрнул китель. Проходя перед строем, прокашлялся. Глянул на серьёзные грязные мордашки, снова хмыкнул, не сдержав смешинку. — За намеренную порчу имущества, вы понесёте наказание.

— Капец, — прошептала Вай.

— Поскольку порча не критичная. Подлежит восстановлению… я ограничусь нарядами, а не отчислением, как того требует устав академии.

— Фух, — выдохнула Маша. Очень волновалась.

Аврора не волновалась. Была уверенна, в случае чего, отец прикроет всю группу.

— Наряды. По пять каждой.

Вайолка уже получала наряды. Дважды отбывала их у Труда. Аврора за свой проступок драила пол в аудитории навигации. Маша вела себя хорошо и про наряды только слышала.

— На кухне, — закончил приговор Мудров. — Там где и положено женщине, проявлять свой энтузиазм. А не это вот, всё…

Глава 13. Рефлексы

Весна в Петербурге не самое приятное время. Вайолке, выросшей на просторах Астраханских степей, такой климат совсем не нравился. Чудилось, что февраль длился и длился. И март длился, и апрель. И даже май, хоть и назывался в календаре по-другому, но тоже чувствовался как февраль.

На учебном полигоне всё раскисло. Повсюду стояли лужи, сливавшиеся за забором, в одно большое болото. Если сравнивать с осенними приключениями, весенние оказались довольно мокрыми. Из плюсов: прыжки с парашютом уже не страшили и базировались девушки теперь не в палатках, а в казармах, оборудованных нормальными душевыми.

— Вместительный, — войдя в деревянный домик, оценила Аврора.

Что она могла ещё сказать? Это была самая настоящая казарма. Одна большая комната, с рядами узких коек вдоль стены. Зато сами стены тут не тряслись от ветра. Как в палатках, где жили осенью. Правда после, девушки поняли, что они тряслись от вибраций взлетавших самолётов. Но это уже не так страшно. Звук двигателей, всё равно доносился очень отдалённо.

Девчачий курс ждали. Приготовили для них много интересных тренировок, больше напоминавших пытки. Например центрифуга. Половину курсанток вырвало после первого занятия. На все следующие «карусели», наученные горьким опытом, ходили с пустыми желудками.

Очень полюбилась девушкам катапульта. Штуковина, повторявшая настоящую кабину самолёта. Садишься туда, пристёгиваешься, дёргаешь экстренный рычаг и тю-тю. Тебя выбрасывает из самолёта, вместе с креслом. Сиденье на стропах. Долетаешь до определённой высоты, стропы останавливают движение и человек падает вниз.Выстреливает парашют. Медленно и красиво опускает курсанта на землю. Точь-в-точь аттракцион в парке. Только бесплатно и намного круче. Единственный минус: потом нужно укладывать парашют.

И как вишенка на торте, девушек ждали первые полёты на Сушке. В качестве «условных вторых пилотов». То есть, сажать курсанток будут в кресло второго пилота, но всё управление на нем отключено.

— На всякий случай, — объяснил Зелёнкин.

Прапорщик поехал с ними. Девушки обрадовались сему факту. Привыкли к своему Жоре. Он оказался человеком своеобразным, но полезным.

И как утверждала Маша:

— Очень милым.

Все бытовые вопросы с Зелёнкиным решались на ура. Вот и на полигоне, прапорщик быстро исправил барахливший бойлер, и курс спокойно мылся в тёплой воде. Также им, по требованию Жоры, выдали вторые одеяла. Ночи были прохладными, а казарму не отапливали.

— Ну, с кого начнём? — пилот на Сушке казался совсем молодым. Наверняка, сам недавно окончил академию.

— Можно я? — Кира оживилась в его присутствии.

Девушки с надеждой посмотрели на старосту, на пилота. Может это будет новая любовь? Пусть бы взаимная.

— Одевайте парашют и в кабину, — кивнул лётчик.

— А как вас зовут? — спросила Вайолка и девушки дружно захихикали.

— Николай Игоревич, — ответил недовольно скривившись. Видимо, предвзято относился к спецкурсу. — И попрошу, впредь обращаться ко мне по уставу: товарищ лётчик -инструктор.

— Есть, товарищ лётчик-инструктор, — вытянулись девушки в струнку.

Не хочет шутить, ну и не надо.

Сидеть в пузе грузового самолёта или летать в пассажирском, это одно, а вот кабина СУ-30…

— Как самочувствие, курсант? — спросил голос лётчика в наушниках шлема.

— Отлично! — Вайолка во все глаза таращилась на облака, которые они прорезали.

Казалась, плотная, былая словно вата субстанция, прилипнет к фюзеляжу, повиснет на крыльях. Нет. Они вынырнули из облака чистенькие и сияющие.

С Авророй в кабине, лётчик решил порезвится. Сделал бочку, петлю, низко пролетел над полигоном.

— Всё-таки Рори оказывает на мужчин особое воздействие, — вдохнула Кира, глядя на резко взмывший вверх самолёт.

— Согласна, — Вай тоже наблюдала. С завистью. С ней такие выкрутасы не проделывали. — Красота страшная сила.

— Со мной так не нужно, — Маша глядела испуганно. — Пусть первый полет в Сушке будет спокойным, а потом, постепенно… — она надеялась, что привыкнет.

Метлина оказалась самой трусливой. На индивидуальный полёт пошла последней. Неизвестно почему так подействовал на неё самолёт. Возможно, это из-за строгого лётчика.

Коленки подгибались, руки тряслись. В кабину забиралась неуклюже. Хорошо девочки из группы не видели. Отлетались и разошлись по своим делам. На взлётной полосе остались только соседки по комнате.

— Не дрейфь Машунь, — Вайолка подбежала к самолёту и шмякнула Метлину по заднице. — Там совсем не страшно.

Лётчик сидевший в кабине, с презрением посмотрел на курсантку: и послал же Бог таких учеников.

— Спасибо за напутствие, — садясь в кресло, пробормотала Маша. — Извините, сегодня чувствую себя пирожком.

— Вы же тренировали на катапульте, посадку в самолёт, — пилот снизошёл до диалога. — Тут всё идентично. Действуйте по отработанной схеме. Усаживаетесь, пристёгиваетесь.

Метлина уселась, пристегнулась и по отработанной до автоматизма схеме, дёрнула рычаг катапультирования.

Проверка аэродрома. Мудров в принципе не любил проверки, а когда приходится таскаться по лужам, в окружении вышестоящего состава, вообще ненавидел. Хорошо, что в этот раз Шмелев приехал без жены. Зато к нему прилагалась небольшая делегация из чьих-то заместителей, с блокнотами и папочками.

— Вот самолёт, что наши ребята собрали за зиму, — хвастливо показал на Сушку.

После вероломной разборки с девчачьим курсом, технику восстановили, колеса прикрутили на место и от греха, сразу отправили на полигон.

— Хорош, — похвалил генерал. — Уже летали?

— Так точно! Работает как часы.

— Молодца, — генерал похлопал по железному крылу, потом по плечу ректора. — Что по топливу?

— Всё отлично, без перебоев.

У прежнего руководителя академии, при начале лётной практики, постоянно случались перебои. Из-за этого срывались тренировки. Мудров учёл ошибки, отладил поставки. А недавно подал руководству смету на строительство нового подземного топливохранилища.

— Затратно, конечно, — кивнул головой генерал, глядя на отведённое под проект место, — Но дело того стоит. Я поддержу вашу инициативу.

Участок, огороженный деревянными столбиками с привязанной по периметру лентой, находился у северной границы полигона. В стороне от ангаров и взлётных полос. Сюда ещё предстояло проложить дорогу, для подъезда самолётов.

— Хорошее место, — генерал, заложив руки за спину, любовался на аэродром.

Из-за облаков выглянуло солнце. Заблестели мокрые от дождя взлётные полосы, переливались огромные железные ангары, напоминавшие по форме черепах. Совсем далеко зеленел еловый лес.

— И воздух хороший, — Шмелев вдохнул полной грудью.

— Так точно, товарищ генерал. Воздух замечательный.

Мудров стал рядом с проверяющим и сам полюбовался на своё хозяйство. Красота. Только военный человек мог оценить всё это богатство.

У начала взлётной полосы, от земли выпорхнула тёмная капсула, рванула вверх. Белым цветком распустился купол парашюта.

— А это что? — заинтересовался генерал.

Мудрову тоже очень хотелось знать, что это такое? Походило на непроизвольное катапультирование. Видимо какой-то идиот потерял чувство самосохранения. Или идиотка, там ведь как раз девчонки копошились. А ведь это же смертельно опасный фокус. Слишком малая высота для полноценного раскрытия парашюта.

Мудров сжал зубы. Молчать. Не подавать виду. Авось всё обойдётся. Вон уже народ к парашютику побежал. А вокруг ректора, кроме своего генерала, сгрудились малознакомые люди. Любое ЧП будет задокументировано и доложено куда надо и не надо. Раздуют такую катастрофу, что многие со своих мест полетят. Нельзя признаваться.

— А это мы тестируем катапультирование с земли, — легко отмахнулся Мудров и жестом предложил генералу идти дальше. В другую сторону от полигона. Подальше от спускавшегося парашюта.

— А не опасно? — спросил кто-то из семенивших сзади.

— Так на манекенах тестируем, — без запинки соврал Мудров. — Мы ж не совсем… — покрутил у виска.

Показал, что идея посадить в кресло человека, абсолютно абсурдная.

—Действительно, — хохотнул генерал и хлопнул Мудрова по плечу.

Остальные поддержали «шутку» сдержанным смехом.

Вечером Метлину вызвали в кабинет ректора. Маша зашла огляделась. Маленькая комната, больше похожа на чулан. Стол и два стула по противоположным сторонам. Из освещения, одна настольная лампа, на гибкой ножке.

— Пришла? — обернулся Мудров.

Маша в испуге замерла. Ожидала, что с порога начнёт орать. А он вроде бы ничего. Спокоен. По-деловому раскладывает на столе какие-то чертежи.

— Здравствуйте, — Маша переступила с ноги на ногу. Непроизвольно ойкнула.

Вывихнутая при приземлении лодыжка, кольнула болью. Ей бы сейчас не по кабинетам ходить, а лежать с холодной грелкой, как доктор прописал.

Вообще, отделалась она легко. Слишком близкая земля встретила хорошим пинком. Теперь у Метлиной был огромный синяк на правом богу, вывихнутая и вправленная лодыжка, поцарапанные руки. Но она жива. Хотя лётчик-инструктор рвался придушить нерадивую курсантку, прямо на месте падения. Ещё обзывался не по уставу. Оттаскивали всем личным составом. А после, девочки видели беднягу в состоянии алкогольного опьянения. Заливал стресс.

— Ну, что встала? Присаживайся, — Мудров указал на стул. Сам отвернулся что-то ища в ящике шкафчика.

Маша осторожно, вдоль стеночки, пробралась к сиденью. Примостилась на краешке. Нервно теребя край рубашки, стала ждать своей участи. Зачем позвал? Неужели решит отчислить? Нельзя. Она ведь не виновата! Это всё рефлексы. Нечего было их так долго тренировать. Даже во сне катапульта снилась. А при волнении, эти самые рефлексы, взяли и сработали.

— Метлина, — ректор со вздохом сел напротив.

Лицо умное, усталое… Красивое.

— Вот посмотри, — Мудров подпёр щёку левой ладонью. — Это схема стреляющего механизма, — правой рукой провёл по разноцветным линиям, нарисованным на ватмане.

Маша, от его спокойного голоса, немного расслабилась. Пододвинулась ближе, наклонилась, всматриваясь в незнакомый чертёж. Об устройстве механизма катапульты, им рассказывал инструктор, но в общих чертах.

— Такой вид катапультного кресла используют во многих моделях, например в К-36ДМ. Такой же стоит и на наших Су-30. Смотри, тут всё достаточно просто. Лётчик вытягивает ручки катапультирования.

— Держки, — кивнула Маша. Инструктор так заставлял называть.

— Они же держки, — согласился Мудров. — После этого включается стреляющий механизм: сбрасывается фонарь, затем срабатывает пиротехнический заряд, и кресло по направляющим рельсам покидает кабину.

— Ага, — понимающе кивнула Метлина.

— Всё элементарно, — Мудров побарабанил пальцами по столу. — Всё предельно просто… Опасность и лётчик покидает кабину.

— Угу, — согласилась Маша, внимательно изучая чертёж.

— Так объясни мне, Метлина, — голос ректора изменился. Стал резче и громче. Он резко развернул лампу, направляя свет Машке прямо в лицо. — Объясни мне, дураку, Метлина, — он уже орал. Вскочил, опрокинув стул. Перегнулся через стол и схватив курсантку за грудки и притянул к себе. — В какой момент, на стоящем на земле, без движения самолёте, ты почувствовала опасность?

— Я не… я… не… — Машка пыталась что-то пробормотать. Оправдаться. Вырваться. Не выходило.

— Объясни, Метлина, зачем твои шаловливые ручки потянулись к ручке катапультирования?

Держал крепко. Тряс. Лицо ректора находилось совсем рядом. Всего пара сантиметров. Маша даже рассмотрела небольшую щетину, отросшую за день и маленькую родинку возле левого глаза.

Очень, слишком близко. В книгах это расстояние оставалась между героями перед поцелуем. Маша часто мечтала оказаться к ректору так же близко. Но в момент, когда мечта сбылась, в голове Снегурочки не было никаких романтических мыслей. Ей было просто страшно. Ректор выглядел по-настоящему свирепым.

— Говори! — тряхнул её словно куклу.

— Я… я испугалась, — наконец выдавила из себя несчастная пленница.

— Испугалась?! — Выпучил глаза Мудров. — Ты?!

Отбросил Машку на стул.

— Это я! — удалил себя в грудь кулаком. — Я испугался, когда ты в бреющем, — он ладонью рассёк воздух, показывая траекторию Машиного полёта.

— Извините, — пробормотала Метлина и всхлипнула. По щеке скатилась слеза.

— Извините… — Мудров запнулся, выпрямился. Растерянно одёрнул китель, поправил воротник. Прокашлялся. Отвернулся от жертвы. С чем-то завозился в тёмном углу. — Извините… И что мне с тобой прикажешь делать?

— Пощадить, — Метлина разревелась по-настоящему. — Клянусь, я не нарочно. Это всё рефлексы.

Она принялась сбивчиво рассказывать про тренировки на катапульте, про волнение перед первым полётом.

— Боишься летать? — уточнил Мудров, ставя перед девушкой кружку с чаем.

— Нет. Просто… Первый полет в НАШЕМ самолёте, — посмотрела на Мудрова, севшего напротив.

— Кажется понял, — он отхлебнул из своей кружки. — Как первый поцелуй… — глядя на чаинки пробормотал ректор.

Машка замерла. Покраснела.

—Вроде того… — смущённо обхватила свою кружку.

Странные, к слову, у ректора были кружки. База воздушная, а кружки как из ЖД поездов. Не кружки даже, гранёные стаканы, в красивых металлических подстаканниках.

— Конфету будешь? — Мудров протянул ей угощение с ласточкой на этикетке.

— Спасибо, нет, — мотнула головой, отказываясь. В неё сейчас ничего не влезет.

— Тогда, вот как мы поступим, Метлина… — конфету ей в руку впихнули.

На следующее утро Мудров взялся усадил Машу в самолёт.

— Руки на колени! И не протягивай их ни к чему, — строго велел курсантке.

А пилотировал сам. Маша не знала, как это: первый поцелуй. Она ещё ни разу не целовалась. Зато, что такое первый полет в кресле пилота, она запомнила навсегда. Это прекрасно! Это волшебно! Это любовь!

Чертополох и ещё несколько парней с его курса, наблюдали за представлением. Ректор взлетал на тренировочном самолёте, делал несколько кругов над лесом, садился. Из кабины выбиралась Метлина, оббегала самолёт и грузилась обратно. Сушка взлетала и всё повторялось. Несколько кругов над лесом, посадка, Метлина.

Лётчик- инструктор, которого Мудров по собственной инициативе сегодня заменял, объяснил парням, что так ректор наказывает нерадивую курсантку устроившую вчера ЧП и за одно тренирует её быстроту посадки в самолёт.

— Не подскажете, где можно найти Мудрова, — спросил кто-то, положив Чертополоху руку на плечо.

— Да вон он, невесту катает, — указал Денис на взлётную полосу. И обернулся. — Здравия желаю, товарищ генерал, — вытянулся в струнку увидев Шмелёва.

— Вольно, — разрешил генерал. — Невесту, говоришь, катает?

— Так точно, разрешите позвать? — Денис собрался уже бежать к ректору.

— Не стоит, — остановил генерал, и хитро прищурился. — Не будем отвлекать, хорошее дело делает. Покатает, покатает, глядишь и до ЗАГСа докатит. Ему пора. А как освободится передай ему вот это, — отдал Денису папку. Там лежало подписанное ходатайство, о строительстве топливохранилища.

— Будет сделано, — козырнул в след уходящему генералу, Чертополох.

Шмелёв шёл и насвистывал. Настроение было отличное. Есть чем сегодня Юленьку порадовать. Она то волнуется, всю плешь ему проела: узнай, как там у Мудрова на любовном фронте? Что у них с той девочкой? А как он узнает? Напрямую что ли спрашивать? А тут вот подфартило. Застал сцену, во всей красе. Не отступился, значит, ректор. Тренирует. Ну-ну…

Глава 14. Ловля на живца

На последних, перед летними каникулами, выходных, девчонки всем курсом отправились в Эрмитаж. Коренная петербурженка Юмашева, знала это великое заведение как свои пять пальцев, поэтому она же и стала для подруг гидом. Показала и черный квадрат Малевича, и шедевры ренессанса. Обошли главный корпус, Штаб и малые залы. В общем, загоняла Юмашева сокурсниц до полусмерти или как выразилась Кира:

— Задрала нас своей культурой, как хорёк курицу.

К вечеру девушки расстались. Основная группа поехала обратно в казармы. Метлину и Радо, Аврора пригласила переночевать в отцовской квартире.

— Только сначала зайдём в кофейню, — предложила Вайолка. — Есть хочу умираю.

— Сюда? — Маша приложила руку к стеклу и всмотрелась в уютный ресторанчик.

За круглыми столиками сидели влюблённые парочки.

—Боюсь, этот нам не по карману. Идём дальше, — Аврора махнула на другую сторону улицы. — Маш?

Метлина не шевелилась.

— Что там? — Вайолка почуяв сенсацию, тоже прислонилась к стеклу. — Мудров! — Обрадовалась, увидев причину Машкиного ступора. — Коралю хороводит.

— Серьёзно? — Аврора жадно всмотрелась в посетителей ресторана.

За столиком недалеко от окна и вправду сидел ректор. Юмашева не сразу его узнала. Очень непривычно было видеть Василия Николаевича без фуражки, в футболке и джинсах.

— Хорош, — оценила Вай. — Прям жених! — лукаво глянула на Машу.

— Да ну тебя, — осадила подругу Аврора. — Обычный ходок. Говорят, после развода он не склонен к серьёзным отношениям. Много женщин… поменял.

Аврора старательно обходила откровенные ругательства, но пыталась донести до подруги, что образ безгрешного героя, не совсем соответствует Мудрову.

— Прекрасный выходной, — Юля взяла меню.

— Замечательный, — Мудров улыбнулся девушке.

Их познакомили сослуживцы. Сестра чьей-то жены. После двухнедельной переписки, очень откровенной, они наконец-то дошли до свидания. На вечер у Василия были большие планы. Девушка ясно дала понять, что любит секс и не прочь заняться им на первом свидании.

— Что будешь заказывать?

— Тоже, что и ты, — Мудров протянул руку и погладил пальчики Юли. В ответ получил томный, горячий взгляд. Ночь обещала быть жаркой.

Вскользь глянул на окно. Словно крючок, зацепили глаза-блюдца за стеклом. Метлина, мать её ети! Ректор и курсантка встретились взглядами. Чего она так смотрит? Как побитая собака. Обиженная. И глаза на мокром месте. Неужели ещё не простила, как орал на неё после катапульты?

Мудров осторожно, чтоб не привлечь внимания Юлии, поднял руку и махнул Метлиной. Чётко дал понять: убирайся! Это дурочка не поняла. Так и осталась стоять. А подружки? Эти гадюки стоят по бокам и лыбятся. Идиотки. На них уже оглядываются другие посетители ресторана.

— «Катитесь прочь», — беззвучно проговорил Мудров и снова настойчиво махнул рукой.

Если Юля увидит… Глядя на лицо Метлиной можно решить, что это брошенная девушка или невеста, заставшая любимого на измене. Но ведь ничего такого между ними нет! Только бы никто из знакомых не увидел. Итак ходят слухи о его связи с курсанткой. Достали уже подколками. Того и гляди с должности снимут за ненадлежащее поведение.

— Что там? — Юля заметила его взгляд.

— Ничего, — Мудров попытался остановить, но не вышло.

Проследив куда смотрит Василий, Юля оглянулась.

— Кто это? — глаза девушки метали молнии.

— Да так… — отмахнулся Мудров и попытался сосредоточится на меню. — Курсантки из моей академии.

— Значит это правда? — Юля резко встала и швырнула меню на стол.

— Что правда? — Мудров тоже поднялся.

— Что ты со своими… Спишь! — совсем неожиданно Мудрову дали пощёчину. — Мерзавец. Я то думала, это просто слухи. Поверила…

Юля убежала, а Мудров так и стоял у столика, задумчиво потирая щёку.

Мерзавец? Он? В его жизни случались измены. Да только… Бывшая закрутила с бизнесменом и подала на развод. Так и остался Мудров с медалями, званием героя и статусом свободного мужчины. Хорошо детей не успели завести. Вот была бы морока. Теперь он держал сердце на замке. Ничего серьёзного, только приятное времяпровождение. Эх, жаркая ночь, коту под хвост. И всё из-за этой!

Зло посмотрел на окно. Метлина! Что такое? Обида в глаза девушки сменилась на растерянность. Даже стыд просматривался. Неужели? Поняла, что ректору из-за неё дали по морде?

— Прибью! — рявкнул Мудров и бросив на стол салфетку, ринулся к выходу.

Когда выскочил на улицу, трио уже исчезло. Только за угол метнулся кончик белой косы.

— Ну, Метлина, — топнул ногой ректор. — Ну ты у меня ещё…

Что за приключения ожидали в дальнейшем Машу, вслух Мудров не договорил. Но судя по выражению лица, жизнь у неё ожидалась не из лёгких.

Дома адмирал Юмашев отсутствовал.

— У них какие-то учения, — объяснила Рори, расстилая в своей комнате надувные матрасы, заменявшие гостям кровати. — Небольшие. На пристани.

— Как любопытно, — пробормотала, сонно хлопая глазами, Маша.

Для ночёвки Аврора выдала подругам свои пижамы. На Метлиной была розовая с феями Винкс во всю грудь. Подарок тётки на пятнадцатилетие. Маша смахивала в ней на девочку-подростка из аниме. Такая же нежная секси.

— Правда интересно? — обрадовалась интересу подруги Аврора. — А хотите на корабли поближе посмотреть?

— Это возможно? — удивилась копавшаяся в телефоне Вайолка.

Ей досталась шёлковая пижама темно-красного, почти черного цвета. Одна из предсвадебных покупок. Должна была порадовать мужа, но так и осталась неношеной. Неожиданный для Рори цвет, зато Радо походила в ней на женщину вамп.

— Обижаешь, — хитро улыбнулась Аврора. — Для Юмашевой во флоте, разрешено то, что не позволено простым смертным.

— Ой-ой-ой, — беззлобно фыркнула Вай.

Подруги привыкли что Аврора периодически хвасталась семейными связями. Не обижались и не завидовали, ведь Рори не задирала нос.

— Утром предупрежу папеньку. Пусть нам выпишут пропуска на военный причал. И пойдём на экскурсию.

— Надеюсь она будет интересней, сегодняшней, — зевнула Вай, выключила телефон и улеглась на матрас. Хоть и надувной, но вещь качественная. Мягкий, удобный и по размеру больше второго яруса в казарменной комнате. — А то я чуть не уснула перед блудным сыном.

— Не понравилось? — огорчилась Аврора. Тоже улеглась.

Она устроилась на своей постели и на подруг смотрела с высоты. Как принцесса на горошине.

— Понравилось, — Вай сложила голову на подушку, закрыла глаза. — Но… перебор. Для меня.

— Завтра тебе будет намного интересней. Я вас на склад боеприпасов свожу.

— Правда? — Вай забыв о сне вздёрнула голову. — На всамделишний?

Радо обожала механизмы и боготворила оружие. Её кашей не корми, дай разобрать пулемётную установку.

— На самый настоящий, — гордо подтвердила Рори. — А потом позагораем. Погода завтра будет подходящая.

Она укрылась одеялом и счастливо улыбнулась. Давно задуманный план готов к реализации.

— Товарищ капитан третьего ранга, — на капитанский мостик забежал матрос—срочник и вытянулся в струнку перед старпомом. — Разрешите доложить?

— Докладывай, Кулешов, — от вида парня, Иван поморщился.

Почти год служит на корабле, а всё какой-то неряшливый. Вечно у него ремень болтается, пятна на форме, бескозырка набекрень. Не матрос фрегата нового поколения, а поросёнок какой-то.

— Там женщины, — улыбаясь словно слабоумный, доложил парень.

— Где? — не понял Лавейкин.

— На бомбохранилище, — радостно объявил матрос.

— И? — с подозрением поднял бровь старший помощник, в отсутствии капитана управлявший фрегатом.

— Загорают.

— Голые? — гоготнул мичман, стоявший за спиной Лавейкина.

— Нет, что вы, — посуровел Кулешов. — В купальниках.

— Так, — Лавейкин взял с приборной панели кружку, из которой недавно допил чай.

Протянул матросу.

— Дыхни.

— Да вы что, товарищ капитан? — Кулешов обиделся.

— Дыхни, тебе говорят, — Иван сунул кружку ко рту матроса.

Тот глубоко вдохнул и выдохнул в алюминиевую посуду. Лавейкин поднёс кружку к носу, понюхал. Протянул мичману. Тот тоже нюхнул. Пожал плечами.

— Да трезвый он, сразу видно, — кивнул мичман.

— Тогда что? — Иван с подозрением посмотрел на срочника. — Если узнаю, что у меня на корабле… принимаешь запрещённые вещества…

— Никак нет, товарищ капитан третьего ранга, — Кулешов испуганно втянул голову в плечи. — Как такое можно? Я вообще…

— Ему, наверное, голову напекло, с утра на вахте стоит, вот и мерещится всякое… — задумчиво предположил мичман и почесал свою густую курчавую бороду.

—Я правда видел, — Кулешов обиделся. — В бинокль. Хотите сами посмотрите. — для убедительности он протянул свой бинокль помощнику капитана.

— Что ж… — Лавейкин резко выхватил у него окуляры. — Посмотрим.

Кулешов обрадовался и побежал вперёд, показывать место, с которого лучше всего видно бомбохранилище. Иван с мичманом и ещё несколькими офицерами, дежурившими на мостике, шли следом.

— Там, — матрос показал на серый прямоугольник, видневшийся на берегу.

Лавейкий приложил бинокль к глазам и всмотрелся в объект.

День, как и обещала Аврора, выдался замечательный. Пройдя весь гарнизон и изучив основные достопримечательности ВМФ, девушки устроились загорать. На бомбохранилище.

— Почему здесь? — не поняли подруги.

— Несколько причин, — Аврора, загибая пальцы, перечислила. — Во-первых, место уединённое.

Бункер по краю зарос густым кустарником. Получилась живая ширма. В добавок, от основной базы его отделяла берёзовая роща.

— Во-вторых, плоская крыша.

Бетонные плиты, накрывшие сверху бомбохранилище, на метр возвышались над землёй. Гладкие, чистые. Самое то, чтоб расстелить на них полотенца и загорать.

— А, в-третьих, вид.

Прямо перед ними красовался корабль, стоявший на якоре у длинного причала.

Дальше уговаривать не пришлось. Девушки с комфортом разместились на оригинальным пляже. Вайолка дремала, Маша учила, а Рори следила за кораблём. Горячий воздух от влаги казался густым. Пахло сиренью, морем и железом.

— Вступает в работу исполнительный механизм… — бормотала Маша.

Лёжа на животе, она вслух читала учебник. У группы остался последний зачёт. АиРЭО. Самый нелюбимый Машкин предмет. И тема: Оборудование бомбоотсека. Она волновалась. Легко разбираясь в математических формулах, Машкин мозг подвисал на схемах и чертежах. Приходилось зубрить.

— Створки бомбоотсека сдвигаются в стороны. Для этого используется гидропривод.

Маша сдвинула на макушку широкополую шляпу, зажмурилась и стала бормотать, повторяя текст по памяти.

— Последовательность: пилот нажимает кнопку, открывается кран, рабочая жидкость… рабочая жидкость…

Схема, нарисованная в голове, подёрнулась дымкой. Вместо неё всплыл образ Мудрова. Ректор берёт за руку незнакомку и нежно ей улыбается.

— А дальше?

Голос Вайолки спугнул Василия Николаевича. Видение рассеялось.

Маша задумалась, вспоминая.

— Рабочая жидкость… Как же там было..?

— Ну что сложного? — раздражённо вздохнула Вайолка лежавшая справа.

Радо перевернулась на живот, сняла очки и взяла бинокль.

— Что сложного? Жидкость под давлением приводит в движение механизм. Банально.

— Ничего банального, — не согласилась Метлина. — Там ещё пиромеханизм!

— Не мешай, Ёли, — Аврора лежала на спине. Подняв верх ноги, она любовалась на их совещённую форму.

— Сама-то помнишь? — Вайолка повернулась, тоже посмотрела на стройные ножки. — А ну, повтори.

— Легко. Пилот нажимает кнопку, кран открывается, рабочая жидкость под давлением приводит в движение исполнительный механизм. Створки раздвигаются в стороны, — Аврора плавно, словно гимнастка, развела ноги.

Очень красиво. Обе соседки заворожённо наблюдали за ней, словно за танцующей балериной.

— Раскрываются удерживающие замки. Срабатывает пиромеханизм. Он принудительно отталкивает боеприпас от держателя. Выводя его за пределы планера самолёта. После сброса створки отсека сдвигаются, — Аврора плавно свела ноги. — Это важно для сохранения аэродинамики и защиты оборудования.

— Круто объясняешь, — восхитилась Маша. — Теперь я точно запомнила!

— И я, — засмеялась Вайолка, глядя в бинокль. — И все моряки на том корабле, тоже запомнили.

Иван, стоявший на корме, опустил свой бинокль, снял с головы фуражку и утёр стекавший по лбу пот.

— Что там у них? — Аврора перевернулась на живот.

— Жарко… — усмехнулась Вайолка. — Очень жарко.

— Это хорошо, — Рори забрала бинокль у соседки, и сама всмотрелась в корабль.

— Сдаётся мне, подруга, ты нам что-то недоговариваешь. Колись! — Вай хлопнула Рори по спине.

— Ай!

— Говори, Юмашева, — потребовала Маша из-под широких полей своей шляпки. — Иначе мы обидимся.

— Да ничего такого, — попыталась оправдаться Аврора. — Просто красивый корабль.

Не говорить же, как выслеживала маршруты, изучала стоянки и подгадала эту «случайную встречу».

— И не менее красивый экипаж. Так? — Вай попыталась вернуть себе бинокль, но Юмашева не отдала.

— Так! — выкрикнула, чтоб отстали.

— Значит…

— Лавейкин на этом фрегате, старпом.

— А-а-а, — хором протянули соседки.

— Б-е-е, — не отрываясь от бинокля, передразнила Юмашева. — Товар нужно показать лицом. Вот и…

— Значит ловим на живца?

— На него. Если он на мои ноги не поведётся…

— Значит гей, — кивнула Вайолка.

— Фу, — скривилась Аврора. — Нет такого звания в наших войсках.

—Тогда, что же это будет значить?

— Если не поведётся, значит будем думать дальше. Ничего, — глядя на уходящего из поля зрения Лавейкина, бормотала Аврора. — Никуда ты от меня не денешься.

Загореть до хрустящей корочки девушкам не дали. Уже через полчаса к ним прибежал запыхавшийся помошник адмирала Юмашева и потребовал явится к начальнику.

— Ну, пап, — Аврора не садилась, прохаживалась перед столом родителя. — Мы ничего такого не делали.

— А не такого? — адмирал был рассержен, но сдерживался при подругах дочери.

Девушки испуганно притихли на стульях и не поднимали глаз на грозного адмирала, пустившего их в свои угодья.

— Подумаешь, загорали! — Аврора всплеснула руками. — Это что запрещено?

— Не по уставу, — насупленный адмирал перекладывал на столе папки.

— А по уставу, белыми как сметана ходить? Ты только посмотри, — Рори приподняла подол короткого сарафана.

Помощник, тащивший начальнику очередную гору папок, засмотрелся на стройные бедра девушки и налетел на стул. Папки выскользнули из его рук и рассыпались по полу. Нерадивый парень бросился собирать документы, Метлина с Радо кинулись ему помогать.

— На даче загоришь, — растерянно наблюдая за копошащимися людьми, отрезал Юмашев.

— До дачи ещё две недели, — куксилась Рори. — А мне шорты стыдно надеть. Па-а-ап?

— Неприлично, — покачал головой Юмашев.

Он уже смягчился. Действительно, что такого? Девчонки немного на солнышке полежали. Но из-за упрямства свойственного всем Юмашевым, не подавал виду.

— Да нас никто не видел. Вокруг вся земля тёрном заросла.

— Зато море чистое.

— А-а-а, — Аврора победно повернулась к отцу. — Значит с «Руднева» настучали?

— Доложили, — поправил Юмашев.

— И что им не понравилось?

— Видимо отсутствие военной формы, — вмешался помощник, складывая на стол папки.

— Пусть за своей формой смотрят, а не по кустам шарят, — прошипела помощнику Аврора.

Она сразу узнала в нем негодяя похитившего мужчину её мечты.

— И тем не менее, — Юмашев вздохнул. — Сигнал получен. Ничего не могу сделать. Придётся доложить вашему руководству.

Он давно смирился с выбором дочери, но отступать сразу было стыдно. Делал вид перед Мудровым, что ещё настроен на отчисление дочери.

— Ой, да подумаешь, — Вайолка обижено сложила на груди руки.

— Мы же в увольнении, — Маша испуганно отступила за спину Авроры.

— И что они нам сделают? — Рори гордо вскинула нос.

— Нужно поговорить, — у подножия лестницы девушек ждал Титаренко.

— Что тебе от меня нужно? — Аврора не хотела слушать помощника отца.

Это наверняка он науськал папочку. Хочет казаться незаметным и полезным, а на деле хитрый проныра мечтающий попасть на хорошую должность.

— Ничего от тебя не нужно. И хотелось бы, чтоб тебе от Ивана, тоже ничего не было нужно.

— От Ивана? — Аврора сделала вид, что не понимает о ком речь. — Какого ещё Ивана?

— Не прикидывайся наивной овечкой, — свёл грозно брови Титаренко. — Я на твои фокусы не поведусь. Прямо говорю: отстань от Ваньки.

Он хорохорился, а самого грызла совесть. Лавейкину он много чего наговорил о рыжей красотке. Навесил ему на уши слухи, про сбежавшую невесту, про вздорный характер. Хотя сам знал правду. От самого Юмашева слышал, как был пойман на измене жених. Но друг был дороже правды. Ванька - гуляка. Сегодня развлечётся с дочкой адмирала, завтра уйдёт в море и забудет. Как прежде забывал других девушек. А расплачиваться придётся погонами. Нет, пусть уж держатся друг от дружки подальше. И сердце Авроры будет целей, и карьера Лавейкина в безопасности.

— Чего ты так волнуешься? — Аврора выпрямила спину и нависла над Димой. — По твоему я Лавейкина съем?

— Ты ему не нужна. У него таких…

— Пусть сам решает кто ему нужен, а кто нет. Чего ты за него выбираешь? Ты ему что мамочка? — Аврора презрительно подняла бровь.

Будет тут ей указывать всякая мелочь. С неё и отца хватит. Девушка гордо развернулась и пошла к выходу.

— Испортишь человеку жизнь, глупая. Его адмирал за ваши шашни, на галеры сошлёт… — донеслось в спину.

— Он не узнает, — не очень уверенно, шепнула подругам Аврора.