Небесный всадник. 9 том.

Глава 205

Битва гремела во всей своей красе.

Воздух темнел от десятков тысяч стрел, сражение взрывалось разноцветными раскатами, снаряды катапульт и баллист вырезали просеки в рядах людей по обе стороны, а небо закрывали десятки драконов и тысячи виверн, от огня которых, казалось, горело само небо.

И при всём ужасе происходящего и казавшемся полнейшем хаосе сражение шло по плану.

Самое сложное, первый контакт, прошёл удачно, проложив рубеж сражения. И теперь, уже увидев первоначальный расклад сил, можно было двигаться. И пока одни отступали, утягивая за собой врагов, другие давили всеми силами, руша порядки и давая место для прорывов. И в то время, как в штабе двигали фигуры лучшие стратеги, посыльные разбегались, спеша донести сообщения и скорректировать атаки, в первых рядах была самая мясорубка.

Но самый хаос был в небе.

Драконы хаотично метались по воздуху, врезались друг в друга, дрались с остервенением и жгли пламенем всё, что видели. Некоторые падали ранеными или приземлялись поодаль, лишившись всадниц. Невозможно было понять, где свои, а где чужие в этом хаосе, сколько уже они потеряли и сколько осталось, и тем не менее даже здесь план работал. Сражение со средних высот медленно перемещалось на нижние.

А потом произошёл взрыв.

Огромный огненный шар расцвёл где-то на высоте двух сотен метров, накрыл почти весь правый фланг, уничтожив авангард как своих, так и противников. Взрывная волна прошлась через всё поле брани, опрокидывая людей, словно прижимая колосья ветром. Долетело даже до штаба, заставив шатёр трястись под ураганным ветром.

Этого не было запланировано. И случайно или нет, но они только что потеряли один из артефактов, а вместе с ним и почти всю оборонительную линию на левом фланге. В прореху тут же бросился первым оправившийся противник, пока их войска неуклюже пытались перестроиться под новые реалии боя.

А значит, настал момент, который оттягивать было теперь бессмысленно.

Над войсками прогремел горн.

Виверны, десятки сотен которых берегли для этого самого момента, поднялись в воздух, заслонив собой само небо. Надо было перекрыть прореху и не дать врагу пробиться глубже. И одновременно с этим с противоположной стороны, явно подумав о том же самом, взлетели виверны врага, а вместе с ними и громадное чудовище. Огромный и неповоротливый, похожий на гору дракон, который крыльями бросал тень на поле боя.

Неприятный поворот подготовили не только защитники своей земли, но и те, кто пришёл на неё, неся лишь смерть. Как говорится, любой план хорош ровно до того момента, пока не встретится с суровой реальностью.

***

Вольфган мог найти тысячу и одно оправдание, почему спрыгнул с дракона, но оправдание ищут слабаки, а он просто захотел. Увидел возможность и спрыгнул.

Прямо на дракона, что пролетал мимо. Приземлился на шею прямо перед вражеской всадницей, едва не соскользнув вниз. На мгновение они встретились взглядом, и та потянулась за топором, но он был быстрее. Взмах — и её голова отлетела и скрылась из вида в хаосе происходящего.

Обычная практика его времени, многие этим промышляли. Называли их прыгунами. Опасно и эффективно. Опасно, потому что можно было промахнуться. Эффективно, потому что всадник чаще всего ничего не успевал сделать. Вот как та, чьё тело откинулось назад, пока из шеи бил фонтан крови в воздух.

Но всё было бы слишком просто и скучно, если бы всё действительно было так просто. Не успел он моргнуть, как в этого дракона врезался другой. Когти просвистели рядом, вспоров наплечник, как бумагу, но промахнулись.

Взмах мечом, и лезвие заскрипело по брюху дракона. Естественно, чешую он пробить не мог. Но мог срезать ремни, которыми крепилось седло.

Дракон пролетел мимо, и он мог наблюдать, как всадница на нём медленно скатывается на бок, а потом и вовсе падает, уже не в силах удержаться.

Тем временем дракон понял, что у него есть незваный гость, и попытался обернуться, насколько хватало шеи. Вольфган почувствовал ярость, которая расходилась от зверя, как тепло. Чувствовал кровожадность к чужаку, который умудрился на нём оказаться, и ярость, словно наэлектризованный воздух.

Вольфган уже собирался спрыгнуть, когда внизу взорвалось.

Вспышка ударила по глазам. Ударная волна пришла через мгновения, подбросив его вместе с драконом высоко в небо. От последствий такого взрыва его спас взорвавшийся на груди защитный амулет. На самом пике свободного полёта Вольфган завис в воздухе, и время вокруг на мгновение будто остановилось. Не одному ему досталось от взрыва, другие были ошеломлены не меньше и на мгновение даже прекратили сражаться…

А потом он начал падать вниз камнем.

Раскинув руки и ноги широко в стороны, он спокойно осматривался, метя, куда бы приземлиться. И то ли судьба, то ли слепая удача, он увидел одну из своих. Немного накренился, скорректировав падение, и едва не промахнулся, зацепившись за гребень дракона. Всадница почувствовала гостя тут же, резко обернулась.

— Вольфган?! Ты что тут делаешь?! — испуганно вскрикнула Серафина.

— Убиваю!

— Ты... — она перевела взгляд за его спину, и, пусть он не мог слышать, прочитал по её губам, как она выдохнула: — Вот чёрт…

Он обернулся вслед за ней.

С противоположной стороны поднималось целое облако виверн, которые, судя по всему, готовились идти на прорыв. Но куда важнее было то, что поднималось за ним.

— А вот и подмога, — пробормотал он.

Самое интересное только начиналось.

***

Как же их, сука, много…

Эта была первая мысль, когда я увидел орду виверн, которая поднималась в нашу сторону. А потом я увидел и то, чего надо было бояться гораздо больше.

Слава богу, не гидра, но, с другой стороны, такая громадина могла натворить бед гораздо больше. По размерам я бы мог сравнить его с Дилд’Акот-Дайем, если не больше. Крылья словно футбольные поля, туша размером с гору, пасть, в которую можно было на изи влететь на виверне.

Это был финиш для всех, кто к нему приблизится.

— Чё, Бегемот, готов стать героем?! — крикнул я, хлопнув его по боку. — Сдохнем, как говорится, красиво!

План созрел мгновенно. Не потому, что я гений, а из-за того, что извлёк кое-какие уроки после встречи с гидрой. И с того момента тот урок будто только этого момента и ждал. Пора было наверстать упущенное.

Только одному мне было не справиться. Я быстро огляделся и едва успел увернуться от атаки дракона. В пикировании ему банально не хватило манёвренности довернуть до меня. Но вот второй влепился нам прямо в морду. Закрутило, как на горках, и пришлось перейти на Бегемота, но даже это не могло помочь понять своё положение в пространстве.

Тварь перед нами раскрыла пасть, и я вцепился ей прямо в верхнюю челюсть. Сжал челюсть, дробя нос, и почувствовал, как он в ответ пытается вырвать нижнюю челюсть. Мы крутились до тех пор, пока прямо в бок мне не врезался другой ублюдок, уже пытаясь сожрать меня.

Я успел нагнуться в последний момент, прижавшись к спине Бегемота, почувствовав, как по шлему скребётся чешуя. Ментально подключился к противнику и заставил расправить крылья, сработавшие как парашют, после чего он отвалил. Быстрый ментальный контроль над вторым, и его пасть распахнулась, после чего я туда плюнул ядовитым облаком. Тот закашлялся, отвалил, запарив на месте, а через мгновение в него врезался веелинский дракон, снеся нахер.

Блин, менталку потратил немного, но ладно. Так, а где…

И вздрогнул, когда рядом зашуршали десятки крыльев. Рядом со мной промчались виверны. В таких количествах, что не было видно вообще ничего. Каким-то им одним известным образом всадники огибали наших драконов, как поток воды, но при этом упорно врезались во вражеских, целясь по всадницам и крыльям.

На моих глазах одну из вражеских всадниц буквально аннигилировали. Один укус пролетающей виверны, другой, третий — и вот от неё осталась только нижняя часть в седле. Другая ударила пламенем прямо в лоб атакующим. Часть пожгла, но часть расступилась в стороны, огибая пламя. И как бы она ни крутила головой, выжигая их, те всё равно достали суку. Всадницу не достали, но изорвали крылья дракона, после чего тот начал падать вниз.

В этом хаосе я с трудом нашёл своих.

— Аэль! Аэль! — я кричал, как не в себя, маша руками.

Меня заметила её пассажирка, похлопав по плечу, и тут же ударила разрядом молний, которые создали зонтик, прикрыв её от атаки дракона.

«Мне нужна помощь! Надо убить великана!» — замахал я.

Она бросила взгляд на меня, на гигантского дракона, который приближался, потом опять на меня и закивала.

«Нужен артефакт!»

«У меня нет!» — махнула она рукой.

Сука, а у меня есть, но я не смогу использовать его, потому что буду занят ментальным контролем.

«Жаннель!» — замахала она руками, указав пальцем в сторону.

Пришлось привлечь внимание Жаннель, которая была самой близкой всадницей в этом хаосе, где повсюду носились виверны и жгло пламя.

«Жаннель!» — я выскочил прямо на неё. — «Помощь!»

«Да!» — вытянула она руку.

«Дракон. Я открою ему пасть. Ты бросишь артефакт в него! Убьём до того, как он убьёт нас!» — я двигал руками, как при эпилепсии.

«Хорошо!»

Отлично, а теперь надо было как-то к нему подобраться. И желательно снизу, где чаще всего была у драконов мёртвая зона. Но до туда надо было долететь. Жаннель уже созывала других всадниц, что были рядом. Набралось целых четыре, суммарно семь, и мы устремились вперёд. Сначала под прикрытием виверн, которые заполонили округу, а потом через свалку на рубеже столкновения.

Здесь виверны буквально врезались друг в друга, жгли и рвали, не оставляя свободного места. Всадницы встали в клин, выжигая проход и через своих, и через чужих, выскочив из этого облака кошмара. Ровно в тот момент над нами всё заволокло жёлтым огнём, будто горело само небо. Громадина пролетела, выжигая средние высоты и прогоняя тех, кто успевал спастись от пламени, после чего прошлась по земле, оставив там горящую просеку. В несколько заходов эта тварь была способна снести всю армию, а значит, второго прохода не должно было быть.

Дракон начал делать огромный круг, готовый зайти на второй заход, когда около него взорвался один из артефактов. Далеко от нас — долетела только слабая взрывная волна. Но что было хуже и подтверждало мои мысли: громадина вылетела из огненного облака, оставляя за собой дымный шлейф.

А затем прогремел второй взрыв. Виверны-камикадзе выполняли свой долг. На первый взгляд бессмысленный, но именно их жертва выиграла нам время. Дракон-великан сменил траекторию и начал подниматься вверх, спасаясь от несмертельных, но болезненных атак.

«За ним! Пока он отделился!» — махнул я рукой.

Мы устремились вверх. Наперерез нам бросились вражеские всадницы. Моё сопровождение начало таять. По одной они отделялись от группы, принимая на себя противника, который пытался нас остановить. Шесть всадниц, пять всадниц, четыре всадницы, три…

Ещё одна сука летела прямо на меня, но в неё на полном ходу врезалась Аэль. Сначала обдав огнём, а потом вцепившись в дракона, она полетела с той в смертельных объятиях вниз. Их тут же окутали мелкие разряды молний, которые, как иглы, начали бить во врага. Оглядываться, как она, не было времени.

Остались я и Жаннель с её пассажиркой. Мы выскочили из этого ада на поверхность, на верхние высоты, максимальные, что можно было взять нашими драконами.

Гигантская тварь была прямо перед нами. Кружилась, пытаясь прийти в себя после двух прилётов по роже. Думаю, забить его ими можно было, но к тому времени могли закончиться уже мы. А значит, пора кончать этот цирк с конями.

«Я беру, ты кидаешь!» — махнул я, устремившись к нему.

Жаннель сделает как надо, я уверен в ней, как в себе. Но надо было сократить дистанцию. И я летел, насколько позволял Бегемот, херачивший крыльями что было сил. Нас заметили на полпути. Дракон опустил голову, и я словно увидел в его красных глазах насмешку. А потом он раскрыл пасть и обрушил на нас столб пламени, который выглядел как что-то физическое.

Но и я учился трюкам у всадниц не просто так.

Сложил одно крыло, махнул другим, крутанул дракона и ушёл в сторону. Не обращая внимания на то, что металл накалился, что запахло палёной кожей и волосами, я сближался. Пламя переместилось в сторону — Жаннель отвлекла его на себя, выигрывая мне время. Её магистрина без перерыва обстреливала дракона ледяными иглами, целясь в глаза.

Ментальные щупальца тянулись вперёд, пытались за что-то ухватиться в сознании твари. Мне не нужен был контроль, слишком рискованно. Просто покончим с ним и…

И я нащупал его ровно в тот момент, когда он повернул голову на меня, распахнув пасть, чтобы поджарить. Секунда, и по мозгам резануло болью.

Я провалился в пустоту.

Холодно. Очень холодно. И страшно.

Когда я открыл глаза, то невольно вздрогнул. Я висел прямо перед мордой этого дракона. Прямо напротив его глаз — ледяных, голодных и безумных. Меня будто засасывало в него, засасывало в кровавые озёра, которыми стали его глаза.

Жалкие черви на нашей земле…

Дракон говорил… так, но драконы не умели говорить, кроме того, которого я знал. А значит, это или брат Дилд’Акот-Дайя, что вряд ли, ведь он не стал бы прислуживать людям, или…

Это ментальный контроль. Я провалился в сознание. И то, что я вижу, куда проваливаюсь, это его сознание, его ментальная сила, которая убивала того, кто посмел к нему вторгнуться. В первый раз с таким столкнулся, однако уже это успокаивало, потому что здесь не играла роль физическая сила.

И вместо того, чтобы сопротивляться, я набрался всех сил, которые мог найти в себе, и наоборот бросился вперёд. Прямо в него, прямо в глаза. Воткнулся и начал рыть, грызть, кромсать и копать мягкую плоть, входя всё глубже и глубже.

Дракон заревел у меня в голове. Так оглушительно, что я ослеп и оглох, перестал вообще воспринимать что-либо, но всё равно продолжал копать вперёд, рваться в мозг этой твари. Я чувствовал, как меня пытаются растворить в этой жиже, и в ответ я начал тянуть на себя. Тянуть, впитывать, вырывать с корнем, словно выдёргивал ментальные сорняки, которые не хотели подчиняться. Боль была во всём спектре, которую только можно было представить, даже несмотря на то, что у меня не было тела.

А потом вспышка…

И я вижу мир вокруг.

Вижу Бегемота, который отчаянно бьёт крыльями, пытаясь зависнуть на одном месте, что для него было подобно пытке. Вижу Жаннель, которая летает вокруг. Вижу бойню внизу, которая погрузилась в какие-то серые тучи, где только и видно, как сверкают пламя, лёд и молнии. Я видел то, что видел дракон-великан.

И чувствовал, как управление вырывают из моих рук, пытаясь вырваться из-под ментального контроля. Мне хватило сил подключиться, но не хватит сил удержать, а значит, надо было сделать то, что я хотел.

И я распахнул пасть. Так широко, как только мог, после чего заревел во всё горло.

Глаза заслезились, перед глазами поплыло, начало размываться и темнеть, но Жаннель, умничка, всё поняла правильно. Её дракон устремился вперёд, после чего волшебница за её спиной запустила мне в пасть сверкающую звёздочку, которая обожгла язык и горло, когда провалилась внутрь.

Меня отбрасывало всё дальше и дальше, и я зацепился только за две вещи: сжать пасть так, что затрещали зубы, и глотать. Глотать, глотать и глотать, не обращая внимания ни на боль, которая передавалась мне от дракона, ни на собственное сознание, которое таяло, будто я засыпал.

А затем я почувствовал адскую боль внутри, то, как внутри все органы будто запихнуло в мясорубку, и бока начали раздуваться. Ослепительная вспышка перед глазами, и я отключился.

***

Пока солдаты умирали на земле, в воздухе гибли всадники на вивернах и Небесные Всадницы. И свои, и враги, от огня и от ударов когтей. Планировали раненными или падали камнем вниз, врезаясь в землю и поднимая вокруг себя облака пыли. Те, кто уже не мог летать, но мог сражаться, творили смерть на поле боя, но становились слишком лёгкой добычей для тех, кто ещё был в воздухе. Другие бросали драконов и рубились так.

Но всё внимание было приковано к огромному дракону, который мог решить исход битвы. Одного захода по полю хватило, чтобы убить тысячи. Если так продолжится, то и армии не станет.

— С такой силой им не требовалось ждать генерального сражения… — пробормотал маршал, наблюдая за сражением.

Оглядевшись, он поднял ножны и надел шлем.

— Вы куда? — спросил император.

— Подкреплений больше нет, больше нечего планировать и некуда отступать, — ответил тот. — Последние силы вступят в бой с минуты на минуту, и я возглавлю атаку.

— Вы нужны здесь, управлять войском. Место маршала в штабе.

— Двигать фигуры, от которых уже ничего не зависит? Если ничего не изменится, войско падёт, как их ни двигай. А вам же лучше уходить, Ваше Величество, пока есть возможность.

— А есть куда? — кисло улыбнулся он.

— Пока да. Для вас есть виверны. Для вас и вашей семьи. Но не для меня. Маршал остаётся со своей армией при любом исходе. Выигрываем вместе — погибаем вместе. Вы знаете устав.

— Я останусь. Ещё ничего не кончено.

— Если ту тварь не свалят, будет кончено, — он бросил взгляд на поле боя. — Но победа любит отчаянных. Если я не вернусь, это была честь сражаться за нашу империю, Ваше Величество.

— Это была честь для империи иметь таких воинов, как вы.

Он кивнул, после чего крикнул, и ему подвели коня. Последняя атака, последний бой, последний приказ. Теперь оставалось только сражаться насмерть. Так погиб его отец, так погиб его дед и прадед. Так погибнет он.

Солдаты приободрились, наблюдая за тем, как сам маршал повёл их в атаку. Идти на смерть всегда легче, когда ты не брошен.

А тем временем сражение продолжалось. Раненые и вымотанные отступали, уступая место полным сил. Волна за волной они накатывались на врага, которому не было ни конца ни края. Конница носилась и врезалась в ряды, отступая, чтобы повторить атаку вновь.

Маршал пошёл в последнюю атаку. Глупо? Возможно. Но солдаты поднимали головы, увидев стяг, и воодушевлялись, когда понимали, что маршал лично пошёл в атаку, не прячась за спинами. В душе крепла уверенность, и находились силы биться дальше. Рубить и убивать, давить и душить тех, кто пришёл на эту землю. Последние силы переходили в атаку.

А потом пошёл дождь.

Кровавый дождь. Никто не поднял головы и не увидел, как огромное чудовище раздулось и лопнуло, оставив после себя огромную бордовую тучу, которая обрушилась на них кровавым дождём.

Для некоторых честь была пустым звуком. Для некоторых она была стержнем, заставляющим сдвигать горы, даже если те кусались.

***

Аэль рухнула на землю. Дракон из последних сил бил изорванными крыльями, плюясь кровью, после чего по пологой траектории врезался в землю, сминая всех подряд. Его протащило по полю боя, оставив за спиной кровавую борозду из размазанных и изувеченных трупов.

Всадница отстегнулась в ту же секунду и спрыгнула с дракона, который тяжело дышал и больше не мог встать. Спрыгнула на землю, выхватывая меч, и ловко убила подскочившего к ней варвара, отрубив ему голову. И тут же наколола на меч второго. Рядом приземлилась магистрина, и округу залил огонь. Из-под земли взмыли ледяные шипы. Земля поднималась и закручивалась, обрабатывая врагов до костей, как пескоструйный аппарат.

Они оказались почти на самой линии столкновения, где творился хаос. Мелькали и свои, и враги, рубили друг друга, избивали и душили. Нападали скопом и поодиночке. Слева, справа, повсюду — фигуры только и мелькали. Даже проскакивали всадники, продолжая сминать врагов. А им оставалось только выцеплять врагов, пробегающих мимо или набрасывающихся на них.

Аэль работала быстро, чётко, экономя силы, как её учили. Слева враг умер, справа напал и тоже умер. Один попытался в прыжке напасть на неё со спины, но она перехватила меч обратным хватом и ткнула ему прямо в шею, просто слегка повернув голову. А позади магистрина под её прикрытием продолжала экономно бить по всем, кто приближался.

Они хорошо работали, быстро и чётко…

А потом удар… и Аэль отлетела прямо в дракона, ударившись об него спиной.

Из груди торчало древко копья. От такого броска даже амулет не спас.

Магистрина обернулась, увидела, охнула и бросилась наперерез всаднице противника, выпустив в неё несколько фаерболов, но успела отреагировать и на другую. Та напрыгнула на неё со спины, одним ударом срубив голову магистрине. В воздух поднялись обрезанные мечом волосы, голова отлетела и упала в грязь. Тело упало на колени и завалилось на землю.

Они направились к Аэль, которую прошило насквозь. Она пыталась дотянуться до меча, но одна из всадниц пинком отбросила его в сторону.

«Красивые… Мы могли бы быть подругами…» — мелькнула нелепая мысль у неё в голове, когда одна из всадниц замахнулась мечом, чтобы отрубить голову.

А потом взмах… и скрежет металла. Ей едва хватило реакции отбить огромный меч, который тем не менее сбил её с ног, отбросив в сторону. Вторая тут же потеряла всякий интерес к умирающей Аэль, обернувшись на нового противника, который бежал, не просто расталкивая, а сминая всех, кто попадался на пути, как поезд.

Оскалившись, она бросилась навстречу Вольфгану. Тот бежал, даже не пытаясь остановиться, но в последнее мгновение резко упал на колени и проскользил прямо под мечом всадницы. Вскочил рывком, держа в руке грязь, которую бросил той прямо в лицо.

Попал в десятку.

Всадница отшатнулась, смахнув с лица грязь и слепо махнув мечом. Вольфган легко увернулся и тут же ударил её в лицо сначала с правой, потом с левой. Железные перчатки на кулаках приятно ломали кости и выбивали зубы. Удар пяткой ей прямо в колено, после чего Вольфган схватил падающую всадницу за голову и добавил с колена в лицо.

Резко обернулся, наручем отбив меч второй всадницы. Но кулаком не достал — она отскочила слишком быстро. Но тут же бросилась в контратаку, целясь в стыки брони. Вольфган не отступил: сгруппировался, согнувшись, и врезался в неё всем телом. Разница в массе была налицо, её сбило с ног. Кувырком через голову она вернулась на ноги, подняв меч, за который тот схватился двумя руками. Дёрнул на себя и просадил в открытое лицо забралом.

Она потерялась на пару секунд. Но этого оказалось достаточно, чтобы он пинком подкинул с земли грязный топор, поймал и воткнул ей прямо в череп, засадив по самую верхнюю челюсть. Обернулся, подбежал ко второй и наступил на голову. У неё был шлем, но тот не спас — смялся вместе с черепом в лепёшку.

Огляделся, тыльной стороной ладони отправил в аут налетевшего варвара, будто отмахнулся от мушки, и быстрым шагом направился к Аэль.

Его было сложно назвать нежным. Он поднял копьё вместе с ней, после чего обломал древко и выдернул торчавший наконечник из спины. Без лишних церемоний открыл ей рот и залил зелье. Сначала одно, потом второе, потом третье — благо снабдили так снабдили. Не глядя влепил с локтя подкравшемуся врагу, оставив тому в лице вмятину, и влил четвёртое.

— Не притворяйся мёртвой. Тебе не задели сердце, — прогудел он, оглядывая её с ног до головы.

— Больно…

— Всем больно.

Пока она приходила в себя, он поднял меч и начал методично рубить окружающих. Кишки и конечности так и летали по округе.

— Обожаю их, сами на меч бегут, — прогудел он задорно. — Я уже и не надеялся, что когда-нибудь окунусь в подобную резню с головой.

— Тебя это веселит? — слабо спросила Аэль.

— Убивать всегда весело, — оскалился Вольфган. — Заставляет чувствовать себя живым. А теперь уходи, отступай к своим. Тут тебе делать нечего.

— А ты куда?

— Искать других выживших всадниц. Таков приказ.

— И… много наших погибло? — осторожно спросила она.

Вольфган посмотрел на неё и негромко повторил:

— Отступай к своим, Аэль.

И её горло сжала рука смерти. Если бы никто не погиб, Вольфган бы так и сказал, а он ушёл от ответа. Потому что не хотел говорить правду. Страшную правду о потерях. И стало до слёз больно. Больно настолько, что в раненом теле разгорелась ярость, которая заглушала любую слабость и боль. Неожиданно для себя Аэль поняла, что способна сражаться ещё очень долго.

— Я с тобой, — прохрипела она, подняв меч. — Хороший день для смерти.

В ответ Вольфган улыбнулся.

— Тогда не отставай, всадница, — хлопнул он её по спине. — Пропустишь самое интересное.

А тем временем на них обрушился кровавый дождь, и бойня стала похожа на ад, где не было места живым. Но им было не впервой сражаться там, где другие бы сломались.