Небесный всадник. 6 том.

Глава 139

Сборы домой.

Я бы сказал, если бы у меня не было толком своих вещей, что это скорее плюс, чем минус. Нет вещей — не надо собираться. Помню, ещё в детстве любая поездка куда-то — это какие-то безумные сборы, сопровождающиеся криками и руганью. С тех пор я предпочитаю путешествовать налегке: несколько запасных трусов, футболка, ветровка, и мне вполне достаточно.

Правда, в этот раз у меня помимо запасных трусов была ещё и собственная прислуга в лице пленницы, которую я притащил с самой пустыни и сейчас не знал, куда деть. Вернее, знал: надо отвезти её домой, а там ей работа точно найдётся.

— Веселее немного, — пощёлкал я пальцами перед её носом, привлекая внимание карих глаз.

Как там говорят, восточная красота? Ну вот здесь восточная красота была в полном объёме. Совсем не уродина, особенно когда волнистые волосы спадают вниз, да и глаза выразительны благодаря длинным ресницам, а чёрная тушь, которой они любят обмазываться вокруг глаз, добавляет образу какой-то изюминки. Правда, она уже потекла от слёз…

— Тебя как звать? — спросил я на своём языке, после чего тыкнул на себя. — Самсон.

Тыкнул на неё. Потом тыкнул опять на себя, назвав своё имя, и опять на неё. Мой интерактивный перевод сработал, и девушка выдала что-то нечленораздельное.

— Что? Как Рай-Хан?.. — попытался повторить я.

— Райхас… — уже громче повторила она и опустила взгляд.

— Райхас… — протянул я за ней, и девушка кивнула. — Короче, Райхас, я тебя понимаю, а ты меня нет, и это прекрасно, потому что я могу говорить что угодно. Не чувствую себя сумасшедшим, когда кто-то рядом.

— Я вас не понимаю, — тихо произнесла она.

— Я знаю, но достаточно, что понимаю тебя я. А теперь потопали, — я схватил её за локоть и потащил за собой. Она не сопротивлялась.

Почему я не болтаю на её языке? Ну, во-первых, как я говорил, зачем палить контору. Если она подумает, что я её не понимаю, можно будет послушать, что она там про меня говорит. А во-вторых… ну не знаю, по прикалываться, что ли. Её братец так-то меня чуть не убил, и раз она его защищала, то и ей нести ответственность.

На Бегемота уже накинули седло, поэтому мне оставалось лишь проверить ремни да кое-как закрепить на его спине Райхас, чтобы не потерять в дороге. Правда, пришлось её буквально заталкивать и даже прикрикивать, но мы кое-как справились. После этого я вывел Бегемота на драконью площадь и уже по привычке нырнул с трамплина вниз, подхватив нас громадными крыльями и поднявшись в воздух.

Надо было слышать, как обвизжалась в этот момент моя подопечная, пока Бегемот падал на город. Я чуть не оглох, реально. И визжала она ещё несколько секунд уже после того, как мы нормально летели, пока я не просадил ей лечебного леща.

Поднявшись над городом, я взял курс в сторону графства Нойхельского, где недалеко располагалось и моё скромное баронство Хертвёрд, которое я не посещал уже хрен знает сколько. Райхас успокоилась минут через десять, пытаясь собрать свои развевающиеся на ветру волосы, но бросила это бесполезное занятие. Она даже начала оглядываться по сторонам, щурясь и прикрывая глаза рукой. Ну да, это мы, небесные всадники, не боимся встречного ветра, а для обычных людей ты хер откроешь глаза, когда в рожу бьёт ветер со скоростью чуть ли не сто пятьдесят километров в час.

Путешествие к моим родовым землям, которые, наверное, уже пришли в упадок, прошло без заминок и происшествий. Никаких нападений, никаких приколов, разве что под дождь попали разок, но на этом всё.

Что касается земель, то, во-первых, я изучал карты, чтобы понимать, куда и сколько лететь, во-вторых, определил их по двум озёрам и реке, которые было видно даже с высоты птичьего полёта. Отличный ориентир, чтоб не заблудиться и не пролететь мимо. К реке мы и решили спуститься.

Сели прямо на воду в лесу, где не было лишних глаз: по обе стороны лишь густой лес, вплотную подходящий к реке, и всё бы хорошо, но она оказалась ну очень мелковата для жирного, буквально по пояс. Можно, конечно, поплавать вперёд-назад, чтобы найти место поглубже, но был вариант и попроще.

— Значит, река отменяется… — пробормотал я, оглядываясь.

— Мы прилетели? — тихо спросила Райхас.

— Не-а, не прилетели, хотя ты и не поймёшь, — пробормотал я. — Так, жирный, перебазируемся на озеро. Я сразу говорю — людей не жрать, если только это не люди наших соседей. Понял?

Тот фыркнул и медленно начал вылезать на берег, ломая прибрежный кустарник, после чего медленно затрусил между деревьями, забавно переваливаясь с одного бока на другой и оставляя за собой просеку.

Вот озёра оказались ему более подходящим местом обитания. Достаточно большие и глубокие, чтобы полностью уйти под воду. Одно было полностью диким, а второе уже облюбовано людьми. Естественно, я оставил его у дикого озера, чтобы он купающихся между делом не жрал, спешившись на землю перед тем, как тот заполз в воду.

— И никого не жрать! — предупредил я, хотя по большей части отпечатал приказ ментально. — Узнаю, что люди стали в округе пропадать — хвост отрежу!

В ответ услышал «пф-ф-ф», и тот ушёл под воду.

Мы остались на берегу одни.

Пока я инструктировал дракона и отдавал приказы, Райхас оглядывалась по сторонам. Она села на корточки, потрогала траву, после чего сорвала какой-то цветок и понюхала его. Подошла к кустам, потрогала ветки и зачем-то нарвала себе немного листвы и начала её мять, продолжая оглядываться по сторонам.

Ну да, дитя пустыни… Хотя она зелень и видела в оазисе, но явно не в таком количестве, так что её шок можно было понять.

— Райхас, — позвал я, после чего поманил рукой. — Идём.

Она поняла без слов и, высыпав листву на землю, понурив голову, поплелась за мной.

Вскоре мы вышли на дорогу. Земли за моё отсутствие ни капли не изменились. Как было здесь туманно и пасмурно, как в Сонной лощине, так и осталось. Дороги были, но всё такие же грунтовые, с двумя колеями, а мост, который вёл через реку и на который я выделял деньги, опять ветшал и частично разваливался.

Эх, я уже предвкушаю будущую работу…

Деревня встретила меня какой-то сонной, угрюмой жизнью. Нет, она не разваливалась, не вымирала и не лежала в руинах — вполне себе ухоженная и живая, с людьми на улицах, шумом будних дней, но, конечно, в пасмурный день (которые тут не редкость) всё выглядело, мягко скажем, пессимистичненько.

Когда мы вошли, жители поднимали головы и сразу замирали. Уверен, многие с удивлением узнавали меня даже по прошествии восьми лет. Они, позабыв о своих делах, поворачивали головы вслед, чтобы проводить нас взглядом. Другие даже выходили на дорогу за нами, смотря в спину, что выглядело, мягко скажем, крипово.

Ну, кстати, без меня деревня цвела и пахла. Я разговаривал по этому поводу с Каталиной, и она заверила меня, что больше никто наведываться ко мне не будет. А Серафина вроде как должна была повторно отправить сюда прошлый состав, который уже помогал мне наводить порядок. Как раз сейчас и посмотрю, здесь ли они или нет.

Райхас тем временем быстро семенила за мной.

— Они странно смотрят на нас. Всё будет хорошо?

Я, естественно, не ответил, направляясь прямиком к воротам и ловя дежавю. Подошёл к воротам, где была калитка, и постучался. Через несколько секунд смотровая щель открылась, и я встретился взглядом со стражником.

— Я слушаю, что нужно? — спросил он.

— Самсон фон Хертвёрд, я здесь живу. А нужно мне, чтобы ты открыл ворота и впустил меня.

— Вы фон Хертвёрд?

Блин, реально, повторяется тема с моего прошлого приезда. Точно такой же недоверчивый голос и взгляд, то же самое сомнение, а сейчас…

Вот! Вот, он открыл калитку, впуская меня внутрь, чтобы, когда я пройду на территорию, сказать…

— Ждите, я вызову главу стражи.

Я же говорю, словно попал в прошлое.

— И леди Ценст позови. Она же приехала, да?

Он удивлённо посмотрел на меня, после чего кивнул и ушёл, оставив меня со вторым стражником. А я тем временем окинул взглядом округу. Где-то в стороне таскал поленья какой-то парнишка. Я сначала просто скользнул по нему взглядом…

А потом узнал.

Тот самый сирота, которого я принял на службу, это же он. Блин, прикол, до сих пор работает здесь. Хотя почему прикол? Работать в замке, даже пусть барона, престижно. И крыша есть, и деньги неплохие по местным меркам. Капец, а ведь если для меня здесь всё изменилось за те… сколько для меня месяцев прошло, что-то около восьми-десяти, в этом диапазоне? Ну, короче, нормально так, то для них все восемь лет!

Тот внимательно разглядывал меня издали, даже забыв, что до сих пор поленья держит. И лишь после окрика вздрогнул и быстро засеменил ногами прочь. Кстати, этот голос я тоже узнал, и не могу ничего поделать с улыбкой, когда увидел два знакомых лица.

— Леди Ценст, вы почти не изменились, — кивнул я, глядя на свою экономку. Или служанку. Или как её правильно, надо бы выучить. — Выглядите столь же шикарно.

— Благодарю вас, господин, — поклонилась она.

Хотя женщина передо мной таки изменилась. Нет, всё то же чёрное платье и белый передник, пучок волос и овальные очки — строгая учительница, ни дать ни взять. Но возраст — он уже давал о себе знать. В её чёрных волосах я уже видел седину, у глаз стали отчётливее морщинки, да и лицо постарело, хотя своего шарма милфы она так и не растеряла. Всем бы так стареть.

— Мистер Ярбёк, — кивнул я уже постаревшему воину, у которого седина была более отчётлива, хотя воинственности он не растерял. — Вы только крепчаете, смотрю.

— Благодарю, господин фон Хертвёрд.

— Потом как-нибудь боёк на мечах, а?

— Если будет угодно, — кивнул он.

— Угодно. А, и да, представляю вашему вниманию нашу новую подопечную, — отошёл в сторону, поманив Райхас. Та как-то не спешила подходить, и пришлось её подтащить под локоть. — Это Райхас, и она у нас… наверное, можно сказать, что рабыня. И ещё она ни слова не понимает. Мисс Ценст, рассчитываю на вас.

— Слушаюсь, — поклонилась она, после чего подошла к Райхас, схватила её за руку и потащила за собой, оставив меня со стражниками.

— Вам тут не скучно живётся? — спросил я, глядя им в спину.

— Скука лучше, чем жить слишком весело, — прогудел глава.

— Тоже верно. Есть новости какие-либо?

— За восемь лет?

— Не, за последнее время. Соседи там, может, лезут куда не надо или какие-нибудь твари пожаловали. Убийства, насилие, разборки — вообще всё, что происходит.

— Много происходит, господин, но никаких проблем с соседями. Разбойники объявились на дорогах предвосхода (северных), иногда налёты делают. В деревне Трейлвёд открылся небольшой трактир, куда они иногда и захаживают.

— Наших достают?

— Я слышал, что деревенские имеют с ними дела, но не более. Что до остального: мост ветшает, мужики дерутся, опять проблемы на мельнице, дальше по реке ручей есть, там тварь какая-то завелась, — перечислил он.

— Короче, скучно.

— Кому как, господин.

Мне. Учитывая, как меня имела судьба в последнее время, поместье выглядело тихой гаванью, где можно было спрятаться. И вроде бы мне этого и хотелось, но, с другой стороны, я понял, что здесь банально нечем заниматься. Сидеть и решать проблемы: у одного сарай покосился, у другого сортир забился? На фоне призрачных городов и нападения духов это теперь звучало как-то мелко…

Ладно, я уверен, что найду чем заняться.

Замок ни капли не изменился внутри (хотя чему там меняться?). Пустые коридоры из булыжника, пустые комнаты, редкие масляные лампы ровно столько, чтобы можно было хоть что-то разглядеть, и почти полное отсутствие мебели. По пути ко мне присоединилась и Ценст, следуя за мной по пятам.

— Всё так же охраняешь? — бросил я на неё взгляд из-за плеча.

— Моя работа делать вашу жизнь лучше, господин, — ответила та смиренно.

— А как там наша новенькая поживает?

— Я передала её в руки своих подчинённых. Они её помоют, приведут в порядок, оденут и дадут работу. Бездельничать она не будет.

— И тебе даже не интересно, откуда я её достал? — полюбопытствовал я.

— Интерес — не лучшая черта для слуги.

— А для человека?

— Интерес ведёт к ответам, которые могут нам не понравиться, — ответила Ценст. — Мне достаточно, что она может работать руками, а её экзотическая внешность и незнание нашего языка уже не моего ума дело.

— Она из пустыни, — ответил я. — Из далёких земель, где есть только песок, слышала о таких местах?

— Однажды от других людей, — кивнула служанка. — Те места подобны морю, только вместо воды жёлтый песок.

— Верно. Только песок и ни воды, ни растительности на тысячи километров, — кивнул я. — Оттуда девушка.

Зачем я ей это рассказал? Да хрен знает, разговор поддержать. Ну всё же ей хоть что-то должно было быть интересно, верно?

— Ей, должно быть, интересно оказаться там, где так много зелени, цветов и рек, — ответила Ценст. — Но мне кажется, она не рада своему прибытию сюда в качестве рабыни.

— Её могли убить, — пожал я плечами. — Пусть радуется, что отделалась принудительными работами. Возможно, она даже привыкнет к этому месту.

— Я буду внимательнее следить за ней, — не в тему пообещала Ценст, хотя её осторожность как раз-таки была правильной, мало ли что восточной красавице взбредёт в голову.

— Кстати, а здесь всегда так пасмурно? — спросил я. — Аж стены влажные.

— Сезон, господин.

— Сезон дождей?

— И туманов. Скоро должно стать теплее и суше.

Уже обойдя почти весь замок, я пришёл к хозяйской спальне (то есть своей), заглянув внутрь. Ничего особо не изменилось, и более того, выглядело так, будто здесь проживали только вчера. Пыли нет, постель застелена чистая, пахнет свежестью, явно проветривали. А вот мебель оставляла желать лучшего.

— Надо бы немного обновить всё… — протянул я.

— Я могу заказать мебель, если вам угодно.

— Было бы неплохо. Кстати, у меня же там контакты оставались от людей… — припомнил я. — Можно будет у них всё заказать. Хотя восемь лет прошло… А, леди Ценст, а что там насчёт лошадей, которые мы хотели заказать?

— Как вы правильно заметили, прошло восемь лет, господин фон Хертвёрд, — смиренно произнесла она. — За это время мы успели покинуть замок, поработать в других местах и вернуться обратно. Боюсь, лошадей теперь у нас нет: каких-то пришлось продать, какие-то просто пропали.

— Пропали? — прищурился я.

— Нет хозяина — нет твёрдой руки, господин. Сам замок ветшает, требует ремонта и, боюсь, без вас этот вопрос не решить.

— Я решу.

В конце концов, надо же чем-то заниматься.

Вообще, забавно, что я в этом мире уже ровно год. Год с того момента, как попал сюда: как ехал на мотоцикле и залетел в какие-то края, где меня сначала взяли в рабство, а потом украл дракон. Вроде совсем недавно всё это было, а такое ощущение, что я прожил здесь уже гораздо больше. Все эти события, кардинально изменившие жизнь, опасности — они, конечно, заметно растянули год. Да и на этом фоне моя прошлая жизнь теперь просто меркла.

***

Утро начинается с того, что тебя будит твоя экономка, а за окном льёт дождь, из-за чего всё вокруг сырое, даже твоя собственная кровать. Не помогал просушить комнату даже камин, который я приказал растопить. Что ж…

Первым делом, естественно, надо звать каменщика, который был здесь и архитектором, и прорабом, и проектировщиком. Так, кто мне там обещал лучшего каменщика подогнать…

И вот работа-забота завертелась: я черканул письмо своему знакомому, после чего внезапно вспомнил про Ди Фореза (если он ещё жив), который обещал мне подогнать товары для дома. А там ещё один виконт вспомнился, который мог мебель достать…

Короче, всё утро и до обеда я писал письма, после чего кипой отправил их по адресатам. После этого обед и вновь осмотр замка, а именно его хозяйственной части. Скотный двор был почти пуст, а значит, ещё одно письмо, но уже с заказом животины. Кстати, у нас же есть ферма, вернее, две фермы. И технически они мои, так как на моей земле!

Так что после этого я отправился туда с ревизией. К тому же требовались туда работники, и не простые, а знающие своё дело — это опять надо нанимать людей. Короче, я за день особо вроде ничего и не сделал, хотя без продыху работал и вымотался. А на следующий день приключения продолжились.

Кое-как разобравшись с собственным замком, пришёл черёд деревень, и тут у меня был опять день открытых дверей, где каждый считал своим долгом прийти и пожаловаться. И жалобы были разные: от действительно серьёзных, как разрушающийся мост, который так нормально и не достроили, до соседской склоки, где одна баба другую поварёшкой ударила, а та отомстила и переспала с её отцом, мужем, сыном и любовником.

— В следующий раз фильтруй такое, лады? — попросил я Ценсту, когда эти двое ушли.

— Хорошо, господин, но посмею заметить, что судебные разбирательства ведёте тоже вы, как хозяин земли. В этом случае вам стоит передать эти полномочия кому-то другому, чтобы заниматься более важными делами.

— Да, точно…

Я же как хозяин земель заменяю здесь и судебную власть…

Короче, ещё один день я выслушивал жалобы и кое-как разгрёб самые насущные дела, выделив деньги в таких количествах, что можно было купить ещё раз те два арбалета, хотя, с другой стороны, за те два арбалета можно было решить кучу вопросов — тут с какой стороны посмотреть.

Что у нас было дальше на повестке дня? Верно, дороги, надо было привести некоторые в порядок, и здесь вопрос решался довольно просто — заплати деньги мужикам, и они хоть окопы тебе выкопают. Жаль, что настолько просто решались и столь же простые задачи, как расчистка домов или починка крыш в общественных зданиях.

Куда сложнее решался вопрос там, где требовались специалисты, как починка мельницы, у которой сломался деревянный вал. Тут надо было искать плотников, которых в моих краях не водилось. А почему?

— Их всех переманили, — ответила Ценст на мой вопрос, когда я обедал.

— Плохо… — вздохнул я и отпил чай. — Очень плохо… Но думаю, можно будет попросить помощи у Нойхельйских, у них-то точно должны быть плотники, как-никак город имеют. Да и мы служим вместе… Если мы перекупим у них парочку специалистов, они сильно обидятся?

— Уверена, что довольны они не будут. К тому же вряд ли мы сможем предложить больше, чем они имеют в том городе. Осмелюсь предложить искать подмастерьев без опыта, которые будут готовы взяться за любую работу ради опыта и денег.

— Да хотелось бы с опытом, конечно… — пробормотал я.

И понял, что сейчас дико похож на тех самых работодателей, которые хотят молодого специалиста с двадцатилетним стажем, опытом во всех сферах деятельности, готового работать по шесть дней в неделю двенадцать часов за щедрую зарплату в двадцать косарей и пакетик растворимого кофе.

— Ладно, согласен, подойдёт пока любой.

В этот момент в зал тихо зашла… о, какие люди! Райхас с собственной персоной! Я как три дня назад приехал, так и не видел её, был занят своими делами.

Девушка преобразилась.

Первое, что бросилось в глаза — её талия. Фигура… мощная, скажем так. Грудь была самой обычной, талия нормальной, но вот задница и бёдра, там прямо моё почтение. Даже в платье и фартуке служанки они прямо выпячивались, привлекая взгляд. Охренеть, конечно, она что прятала под своими балахонами, на грушу похожа…

Волосы её собрали в косу, оставив чёлку и несколько прядей, а вот от косметики отмыли, хотя страшнее она от этого и не стала. Девушка выглядела всё такой же печальной, стараясь лишний раз не поднимать глаза.

— Привет, Райхас, — поздоровался я.

Услышав своё имя, она подняла взгляд, изобразила подобие вежливой улыбки и опять погрустнела. Забрала грязные тарелки и отправилась прочь.

— Что скажешь о ней? — кивнул я вслед девушке.

— Она ни слова не понимает, и это плохо. Сложно объяснить, что от неё требуется, приходится показывать, и иной раз неясно: она не понимает или не хочет. С другой стороны, если берётся за работу, то не отлынивает, и это хорошо. Думаю, ей найдётся место.

— Пробовала с ней говорить?

— Она не понимает, что ей говорят, — повторила Ценст терпеливо.

— Так дело же не в том, понимает или нет. Иной раз человеку просто приятно слышать человеческую, пусть и незнакомую речь, и разговаривать самому, даже если его не понимают.

— Она старается держаться рядом с девушками, если это важно, — сказала экономка. — На обеде, на работе, во время помывки.

— Не стесняется вас?

— Не думаю, что ей есть чего стесняться, — логично заметила та.

— Долго сопротивлялась ходить без балахона?

— Нет, почти сразу переоделась. Проблем со сговорчивостью я за ней не наблюдала.

Ну вот и славно, пристроили девушку. Конечно, это не свобода и пустыня (хотя я бы такую свободу и даром не пожелал), но пусть радуется, что и не какое-нибудь сексуальное рабство, как сами хотели сделать. Времена и нравы здесь такие, умеют иной раз удивить в неприятную сторону.

Но бёдра с жопой у неё, конечно, моё почтение…

Но хорошее всегда заканчивается, и мы вновь возвращаемся к проблемам. В первый день я писал письма и разбирался с фермами, во второй выслушивал жителей и на скорую руку принимал решения, определяя фронт работ. А потому третий и четвёртый прошли точно так же — приём людей и решение проблем.

В этот раз Ценст действительно отфильтровала обращения, оставив только самые важные, где моё участие было если не обязательно, то хотя бы желательно. Чаще всего финансовые вопросы, потому что в этот край требовалось вливать и вливать, чтобы вывести на уровень тех же виконств, например.

Амбары, поля, лошади, плуга, зерно — с чем-то крестьяне могли справиться сами, с чем-то надо было помочь, но люди всё равно исправно приходили в обоих случаях. Почему? Ну а кто откажется, если за чужой счёт ему починят тот же сарай? Зачем тратить свои деньги, если можно попросить? И в то же время своих не хватает, и без помощи не справиться. И тут уже я должен был сам решать, что куда вкладывать, а иначе бюджет улетит со скоростью света.

Короче, два дня ада, и вроде стало немного полегче. А значит, можно было заняться ещё чем-то, кроме жалоб, которые не заканчивались.

— Ты сегодня принимаешь, — предупредил я Ценст.

— Вы куда-то собираетесь, господин?

— Гулять.

— Я могу…

— Разбирать обращения, — кивнул я. — За дело.

А то такое ощущение, что она отлынивает от этой работы. Я же оседлал единственную лошадь, что была у нас, и двинулся в обход своих владений.

Всё же нет ничего приятнее, чем ехать по дороге, окидывать взглядом округу и понимать, что она принадлежит исключительно тебе. Конечно, пасмурная погода делала это место совсем непривлекательным, но тут как с золотом — красивый слиток или просто руда, всё равно глаз радует.

И пусть я постарался одеться неприметно, люди конкретно в моей деревне, что рядом с замком, меня всё равно узнали. Наверное, потому что я был единственным на лошади в округе и выехал из ворот. Уровень скрытности — божество. Штирлиц ещё не был так близок к провалу.

Тем не менее я всё равно с любопытством разглядывал дома, улицы и людей вокруг своего замка, их быт и повседневность, которой они были заняты… до той поры, пока я не проезжал мимо, потому что они тут же бросали всё и кланялись мне.

Моя деревушка, кстати говоря, считалась достаточно крупной по местным меркам, я имею в виду, меркам империи. Конечно, до города далеко, но среди деревень большая считалась многочисленной. Правда, чтобы получить статус крупной официально, не хватало ни каменщика, ни плотника, ни кузнеца. Гончар только и остался.

Среди людей, которых я встречал на улице, с удивлением увидел уже знакомое лицо одной девушки, как её там… Арика, вот! Арика Амстейн! Это та самая девушка, которую я спас восемь лет назад. Сейчас она подросла, пышные формы стали пышнее, лицо стало взрослее, и рядом появилось трое детей.

Она меня тоже узнала. Улыбнулась так широко, что зубы блеснули, после чего поклонилась, дав подзатыльника двум сыновьям, чтобы те последовали примеру. Дочка поклонилась сама.

И знаете что? У меня на душе стало теплее.

Вот ты смотришь на эту девушку, ставшую уже женщиной, и понимаешь, что тогда, вмешавшись, возможно, изменил её судьбу. Не дал оставить мерзкий отпечаток, который мог бы повлиять на её жизнь, оставив после себя боль и слёзы с травмой. И теперь это была на вид счастливая женщина с детьми, которая никогда не узнает, как могло всё сложиться в тот день.

И вот ты смотришь и понимаешь, что сделал всё правильно. Что видишь, к чему привели твои труды, и чувствуешь, что всё не зря. Сразу настраивает на нужный лад даже в пасмурный день.

Проехав деревню, я посетил мельницу, которая пока не работала, и заглянул почти в каждую деревню, после чего наконец приехал в трактир, который был открыт уже за время моего восьмилетнего отсутствия в самой дальней деревне Трейлвёд. Она находилась на окраине моих владений. Сразу за ней — дикие леса, которым не было видно ни конца ни края, и дорога, петлявшая между деревьев.

Я так бросил дальше взгляд и поёжился. Дорога дальше выглядела совсем глухой, укрытой тенью крон, которые образовывали туннель. Казалось, что даже сейчас в кустах и тенях кто-то прятался. Представляю, как приятно было через неё ехать каким-нибудь купцам, и не удивлён, чего там разбойники облюбовали место.

Кстати, стоило выехать из своей деревни, и узнавать меня почти перестали. Кто-то, конечно, приходил ко мне на приём и запомнил в лицо, кто-то просто догадался, но остальные или считали обычным приезжим, или вовсе не обращали внимания. Эх, господина своего не узнают…

Что касается таверны, то она была прямо на выезде из деревушки. Такое двухэтажное здание, больше похожее на амбар, чем на трактир. Здесь же рядом были конюшня, скотный двор и небольшой склад.

Я помню, ещё в начале своей жизни посещал подобные места в составе каравана Крамера. Там можно было переночевать, но чаще всего это выглядело как огромный зал, где все спали ктогде. Иногда, конечно, там развешивали гамаки, иногда там были даже комнаты, но надо понимать, что удовольствие было тем дороже, чем комфортнее.

Кстати, я даже заглянул внутрь. Ну… типичный трактир. Большой зал, несколько длинных столов с лавками, по центру очаг, который служил и главным источником света. Людей здесь было немного, шесть, включая официантку и хозяина заведения.

Едва я вошёл, как она тут же устремилась ко мне. Чуть ли не бежала, отчего её грудь подпрыгивала в простом крестьянском платье.

— Добро пожаловать, присаживайтесь, у нас сегодня в меню есть тушёное мясо с бобами и вино, — тут же затараторила она, тут же оттесняя собой меня от двери.

От такого гостеприимства я немного охренел и поддался, дав себя усадить за стол.

— Советую также суп из бобов или кашу из бобов. А ещё только для вас у нас есть хлеб из бобов!

— А есть что-то без бобов? — спросил я.

— Ну… — женщина виновато улыбнулась. — Как сломалась мельница, хлеба стало мало, но ходит молва, барон вернулся, а значит скоро всё поправят! Хотите рулет из сладких бобов?

— Просто тушёное мясо.

Не знаю, почему, но во мне прямо взыграла ностальгия по моим путешествиям с караваном. Этим бесконечным поездкам по дорогам, деревушкам и городам, где что ни остановка, то маленькое путешествие. И, естественно, было за счастье остановиться в трактире, где можно было нормально поесть.

Наверное, потому я и остановился здесь. Вспомнить старое…

Блин, так говорю, будто сотню лет назад это было, хотя по факту конкретно для меня год только и прошёл.

Она вернулась быстро, поставив передо мной тарелку с мясом.

— У вас тут немноголюдно, — заметил я, оглядевшись.

— Ещё не вечер, — улыбнулась она. — Да и местная шайка немного отпугивает посетителей, честно признаюсь.

— Сильно мешают?

— Не сильно, но ведь сами знаете как. Достаточно двум караванам попасться, чтобы два десятка решили выбрать иную дорогу.

— А в трактир к вам заходят?

Вместо ответа она просто улыбнулась и ушла, что и было ответом, собственно.

Ишь ты, совсем охренели, разбойничают тут у меня перед территорией. Надо будет потом пройтись и почистить округу от сброда, чтобы не мешались. Мне так-то плевать было на бандитов, не будь они у меня перед воротами. Ну как плевать, если есть возможность, естественно, всех переловить, но прямо-таки специально охотиться я бы не стал. Но сейчас ситуация другая — если они есть на дороге, то ею меньше пользуются. А если меньше пользуются, экономика баронства хромает — элементарную экономику я понимал, а потому, если уж наводить порядок, то не отделываться полумерами.

Однако, как говорится, на ловца и зверь бежит. Или моя удача просто выкручена в какие-то неадекватные значения, потому что шайку искать не пришлось — она сама пришла. Не вся, судя по всему, но некоторая её часть, позволяя оценить силу противника.

Я обернулся.

В зал ввалилось пятеро потёртых мужиков.

Такое ощущение, что они перед тем, как войти, намеренно повалялись где-то на земле и даже на фоне грязного пола трактира выглядели не ахти. Грязные, местами порванные, в заплатках рубахи, точно такие же штаны, двое и вовсе босиком. Из оружия у одного дубинка, двое имели топоры, ещё двое ножи. Типичное оружие тех, у кого нет денег на настоящее.

Они были похожи на тот самый шумный пьяный сброд, который вваливается в тихое место, после чего начинает орать, буянить и кричать, что здесь они мужики, а все остальные говно, приставая с подобной заявочкой ко всем присутствующим.

Ну и эти не сильно отставали от моих представлений. Шумные, нарочито громко разговаривающие и смеющиеся, они прошли мимо прямиком к хозяину таверны, который тут же и готовил, и разливал выпить. И там, у барной стойки, они и остановились, что-то перетирая с ним.

Я искоса следил за придурками, жалея только об одном — мой меч, он был в замке. Хотя я небесный всадник или кто?! Будут лезть — голыми руками сломаю! В конце концов, надо пользоваться тем, чем природа одарила, а не строить из себя правильного!

Но это только если лезть ко мне будут.

И они стали. Естественно, стали, ведь количество всегда решает у тех, кто ведёт себя как мудила обоссанная. Я был здесь не единственным, но самым дальним от них, поэтому трясти они начали сначала других.

Впятером подходили то к одному, то к другому, и всё проходило по одной схеме: они сначала просто панибратски разговаривали, обнимали за плечи, словно лучших друзей, смеялись и просили монету. Если не давали монеты, начинали медленно наезжать в плане «да ты чё жопишь», «мужик, нехорошо жлобом быть», «чё, зажал монетку» и так далее. Ну а дальше угрозы, что не поздоровится, и красование тем, что они считали оружием.

Кстати, теперь я понимал, насколько корёжило Серафину, когда она от меня постоянно слышала вот эти «чё», «типа» и прочее, приправленное «э-э-э». Реально, звучит по-ублюдски и уши режет. У меня, конечно, такое до сих пор проскакивает, но уже в меньшей мере.

Ну а потом они направились ко мне. Возможно, в их глазах я выглядел самым перспективным, потому что одет был лучше остальных, чего стоил один плащ. Но вот чего на мне не было, так это броши, которая говорила бы, что я барон. Будь она, они бы даже не приблизились, но так…

— Эй, дружище! Ты чё такой одинокий сидишь?! Слышь, а у тя монетки не найдётся честным работягам?

Но так им очень везло в последнее время, ровно до того момента, пока они не повстречали меня.

Блин, всегда мечтал на пафосе это произнести!

Глава 140

Я поднял взгляд на полудурков.

Ну ты посмотри, какие обаяшки: стоят и улыбаются (правда, зубов у части не хватает), будто мои побратимы. Того глядишь, бросимся обниматься друг с другом, похлопывая по спине и смеясь, как люди, которые давно не виделись, но очень рады встрече.

— Монетку? — переспросил я.

— Да, монетки честным людям не найдётся?

Блин, я не знаю почему, но мне даже стало интересно, что будет, если дам им монетку. Серьёзно. И, немного подумав, я вытащил из кошеля в кармане золотую, которую щелчком отправил немного охреневшим парням.

Один из них, скорее на автомате, подставил ладони, поймав ту, после чего уставился на неё как на что-то невероятное. Другой тут же схватил монету с ладони товарища и поднёс к глазам, разглядывая.

— Э! Слышь чё, отдал быром! — бросился тот на друга.

— Да погоди ты! — попытался тот оттолкнуть его. — Я смотрю, млять!

— На что ты смотришь?!

— Настоящая или нет!

— Да ты ни разу не видел настоящих! — рявкнул другой, вырывая монету из пальцев. — А я видел! Дай я посмотрю!

— Да откуда ты видел?! — прогудел здоровяк с дубиной. — Ты же говно чистил в амбарах!

— У хозяина своего видел! Он её в говно уронил, в сральник, а я туда нырял и доставал!

— Да ты, говноплав, только говно и видел! — рявкнул ещё один, вырывая золотой.

И на моих глазах началась потасовка. Один ударил другого, третий пнул четвёртого, пятый прыгнул просто на всех, и их до этого дружная компания начала драку между собой.

Золотая монета произвела эффект куда более зрелищный, чем я даже предполагал. Даже небольшая гордость берёт за то, что я смог такое между ними вызвать. Блин, а всё-таки приятно вызвать разлад и драку в компании, казалось бы, друзей и единомышленников!

Я даже сел так, чтобы удобнее было наблюдать, попутно уплетая мясо. Словно реслинг смотрю. Правда, всё кончилось достаточно быстро и немного плачевно для одного из мужиков, потому что в разгар сражения за золотой один пырнул другого ножом, и тот повалился, истекая кровью. По итогу именно это происшествие и послужило причиной остановки конфликта.

— Ладно! Всё! Отнесём Бате, и тот уже поделит его между нами!

— Да нихрена! Он себе его заберёт, жмот старый! Надо сейчас делить!

— А на сколько?

— В одном золотом тридцать серебряных. Значит, каждому по… — он принялся считать по пальцам, но пальцев ему не хватило, и он рявкнул: — Подставьте ладони с растопыренными пальцами, мне посчитать надо!

И давай по их пальцам считать, сколько каждому должно достаться, если делить на пятерых. Если пятый после ножевого выживет, конечно. Считали, считали и, к моему глубочайшему удивлению, реально посчитали.

— Шесть серебряных каждому! Вот! — выпрямился тот. — Обменяем у кого-нибудь, и будет у каждого по шесть серебряных!

— Ты уверен? — негромко спросил один. — Ты нас кинуть сейчас не пытаешься?

— Да говорю тебе! В одном золотом тридцать серебряных, мне мой хозяин рассказывал, а значит, каждому по шесть!

— Вообще, в одном золотом сорок серебряных, а не тридцать, — внезапно произнёс я со знающим видом, уплетая мясо.

Они посмотрели сначала на меня, а потом посмотрели на своего счетовода. И взгляд у них был такой, что на месте того мужика я бы сейчас тупо бежал.

— Ах ты ублюдок… — прошипел один из бандитов, бросив на товарища полный ненависти взгляд. — Кинуть нас решил?!

— Да брешет он! Там…

Но договорить не успел, потому что на него набросились, и началась новая драка.

Вообще, он был прав, и в золотом тридцать серебряных, но блин! Ничего с собой не мог поделать! Хотелось продолжения, и мне вроде бы даже стыдно, но в то же время не стыдно одновременно. Не-не, нельзя так, нельзя, всё же это очень подло…

— И если там даже тридцать серебряных, каждому должно было достаться по семь, а не по шесть, — накинул я ещё дерьма на вентилятор, и они ещё более остервенело начали друг друга убивать.

Блин, да я сегодня в ударе, хоть и чувствую себя ужасным человеком. Но они так эпично дерутся ещё, что загляденье. Прям как алкоголики у подъезда, с той же эпичностью, где не до конца понятно, они калечат друг друга или сами себя.

Короче, драка кончилась тем, что они пырнули ещё одного, и тот быстро истёк кровью. И теперь их было всего трое. И теперь я даже не знал, чего бы ещё им вкинуть, чтобы они друг друга нахрен поубивали. Можно сказать, что я познал искусство войны: сиди и жди, пока враги сами себя не поубивают.

Теперь их было всего трое, плюс два трупа, которые надо было куда-то деть. Но и те трое выглядели совсем не ахти. Но смешнее всего то, что они уронили во время драки золотую монету, которую я ещё и подобрал. Сам-то думал, что это мне не везёт постоянно, из-за чего я вляпываюсь в какие-то истории, но эти побили вообще все рекорды, оставив меня далеко позади.

И сейчас трое злых, помятых мужиков оглядывались в поисках монеты, за которую устроили кровопролитие деревенских масштабов.

— Да где она?! Она же здесь была!

— В руке у Гаврика была! Этот баран её выронил!

— Может, между досок закатилась?!

Пока они искали монету, я успел доесть мясо и спокойно выйти во двор, где меня ждала моя лошадь. Можно сказать, день прошёл очень удачно, но не хватало ещё одного момента, а именно…

— Эй, парень, так это твоя лошадь здесь стоит? — окликнул меня один из бандосов, который вышел следом.

— Да, моя, — кивнул я, обернувшись. — А что, какие-то проблемы?

— Одолжи лошадь, раненых товарищей отвезти.

— Прости, друг, но лошадь уже не дам. Вы и так мой золотой потеряли, ещё и лошадь потеряете.

— А это было не предложение, дружок, — состроил он страшную гримасу. Страшную в том плане, что мне я испугался за него: такое ощущение, что у мужика сердце прихватило одновременно с животом.

— Да мне, если честно, насрать, что это, предложение или мольба о помощи, — пожал я плечами. — Если они вам дороги, то берите их на ручки, как невест, и несите куда хотите.

— Ты, видимо, не понял, с кем говоришь… — это был тот, что носил топор на поясе. Сейчас он его как раз и достал, покручивая в руке.

— С кем? С дебилом, который считать не умеет? Вали отсюда, пока пинка тебе не дал.

Мужику это не понравилось. Состроив злобную гримасу, он пошёл на меня, ещё не до конца понимая, что ничем это хорошим не кончится.

И не кончилось.

Когда мужик подошёл ближе, я резко шагнул ему навстречу. То ли от испуга, то ли для удара, он успел приподнять топор… и на этом вся его активность закончилась. Я схватил его за руку, тут же пробив второй в рожу. Бандюган не успел даже немного посопротивляться и в первую же секунду лёг на землю. Это было настолько просто, что я удивился.

К этому моменту вышел второй увалень, тот, что с дубиной и покрупнее. Увидев меня и своего друга у моих ног, он выхватил дубину, что-то проревел и бросился вперёд. Замахнулся над головой…

И получил по яйцам такой удар, что аж слегка подлетел. Дубинка вывалилась у него из рук, и туша завалилась на бок, отключившись. Детей, мне кажется, он завести уже не сможет.

Был и третий, который стал свидетелем драки. Только он испытывать судьбу и пытаться со мной драться не стал. Вместо этого развернулся и бросился наутёк в сторону леса, да ещё и с такой прытью, что хрен догонишь.

Но я и не собирался. Нагнулся, подобрал с земли топор, замахнулся и швырнул ему вдогонку.

Я, конечно, уже руку набил метать всякие копьеобразные орудия для отнимания жизней себе подобных, но кидать топор оказалось чуть сложнее. Нет, я не промахнулся, попал прямо в затылок, однако тот не воткнулся, а ударил бедолагу обухом.

Когда я подошёл, он валялся на земле и что-то бессвязно бормотал. На затылке у него была огромная вмятина, из глаз и ушей текла кровь. Его тело подрагивало, как в конвульсиях. Тут просто ничего другого не оставалось, как его добить.

Развалил их на раз-два!

Бросив взгляд на лес, я потащил тело обратно к трактиру.

Легко это было или нет, но в лес соваться я не собирался. Без оружия и тем более один. Небесный всадник или нет, но волчья стая может загрызть любого без шансов. К тому же, прежде чем лезть непонятно куда, надо было выяснить, чего вообще ждать. А то, смотри, уже ходят дань вместо меня собирают, ублюдки…

Три тела я так и оставил в трактире, попросив присмотреть за ними, пока не придёт стража и не займётся этим вопросом, а вот ещё двух живых кадров закинул на лошадь и повёз в замок на допрос. Как раз там были люди, которые могли помочь им разговориться.

***

В замке был подвал с темницами. Не знаю, пользовались ими или нет, но сейчас они пригодились. Надо будет завезти сюда немного мебели, типа кресел с ремнями и столов, а то как-то нереспектабельно выглядит привязывать пленников к стене.

— Итак, кто будет допрашивать? — я окинул взглядом присутствующих.

Здесь был начальник стражи с двумя подчинёнными и моя экономка. Честно говоря, я ставил больше на экономку, потому что личностью она была мутной и явно непростой, однако вызвался глава стражи.

— Я развяжу им языки, господин, — произнёс он, снимая доспехи и передавая своими парням. — Завтра мы всё узнаем.

— Ну и отлично.

Сам я в этом участвовать не хотел. Во-первых, не люблю пытки как таковые. Мне такое морально тяжело даётся. Может, вопрос в привычке, потому что и убивать мне было тяжело вначале, но тем не менее. Во-вторых, кровь, слёзы, крики — наблюдать за всем этим дерьмом желания не было от слова совсем. Не испытываю кайфа от страданий других. Поэтому я просто решил довериться профессионалам и завтра уже прийти за результатами, хотя, думаю, расколются обормоты уже через час.

У меня, кстати, мелькнула мысль, что, при том что пытки мне не нравились, я спокойно отдал под них двух человек, но, блин — какой мир, такие и нравы. К тому же они сами ещё те душегубы, уверен, что за спиной у каждого есть по трупу обычных людей, которым просто не посчастливилось оказаться у них на пути. Поэтому, может, пытки и плохо, но конкретно этих не жалко.

— Сегодня ваш день был плодотворным? — поинтересовалась Ценст, когда мы поднимались наверх.

— Как видишь.

— Я не имею права указывать, но могу дать вам совет больше так не делать, господин, — произнесла она, поднимаясь за мной следом. — Не стоит гулять без сопровождения и тем более без оружия вне стен замка.

— По своим землям гуляю как хочу, — отозвался я, хотя её правота была налицо.

— Возможно, когда здесь станет безопаснее, господин, но лучше не сейчас.

— Я сам решу, лады?

Моё упрямство можно счесть за тупость, да, собственно, наверное, она и сочла это именно тупостью. Люди вообще считают за тупость любой поступок, который не понимают и не могут объяснить. Но я всё равно считал, что кому, как не мне, расхаживать здесь в первую очередь. Не лезть на рожон в пекло, естественно, но и не прятаться за высокими стенами, трясясь от каждого шороха. Это мои земли, и, если я буду бояться по ним ходить, то, может, стоит задуматься, что лучше ими и не владеть? Не знаю, мне кажется, это неправильно от слова совсем.

Плюс я небесный всадник. Я тот, кто причиняет добро и наносит справедливость. И если меня отпинают какие-то имбецилы, то стоит задуматься о смене профессии. Так что…

— Всё в порядке, куда не следует, я лезть не буду, — пообещал я.

— Как скажете, моё дело лишь предупредить вас об опасности, господин.

— Я и есть беда этих мест.

Ужин, потом ванна, и я вернулся в свою комнату в сопровождении Ценст, которой, видимо, сказали не оставлять меня нигде одного, по мере возможного. Иной причины, почему она по пятам за мной бегает, я не видел, если честно. Будто у неё другой работы нет. Вон сколько крестьян ещё хотят накатать жалобы на всех подряд, шла бы с ними разбираться.

— Как сын, кстати говоря, поживает? — спросил я.

— Хорошо, благодарю.

— Идёт по стопам матери? — усмехнулся я.

— Надеюсь, не по всем, — ответила она то ли в шутку, то ли на полном серьёзе. — Как бы то ни было, я горжусь им.

— Не думали перебраться к нему? Ну, то есть работать вместе?

— У него своя жизнь, у меня своя. Боюсь, наши пути разошлись окончательно, и это к лучшему. Он должен прожить свою жизнь сам.

— Как… интересно… — пробормотал я. — Обычно матери, наоборот, трясутся над своими сокровищами.

— У меня иные взгляды на воспитание, господин, — ответила Ценст.

Я начал раздеваться, стягивая через голову одежду, после чего замер и обернулся.

— Леди Ценст, вы так и будете стоять и смотреть на меня? — поинтересовался я.

— Прошу прощения, господин, — поклонилась она, попятилась и вышла, оставив меня одного.

Но ненадолго: вошла через десять минут снова, но в этот раз для того, чтобы затушить свечи и масляные лампы. Так бросил на неё взгляд, и не знаю, что меня вдруг дёрнуло, но я брякнул:

— Хорошо выглядите.

Хотя вру, я знаю, что меня дёрнуло: кое-что ниже пояса, когда я взглянул на Ценст, как та тянется к свечам на цыпочках, и платье слегка обтягивает задницу, выделяя два её больших полупопия. Я прямо почувствовал жар в груди и животе, ощущая, как горят щёки. А учитывая, что в последнее время я как-то не играл в однорукого бандита (там и пустыня была, и возвращение, и прочая хрень, не до того), всё это было помножено на два, и вообще всё вызывало такую реакцию.

Иногда на меня накатывало такое, как удар по яйцам. Иногда не очень вовремя.

Она на мгновение замерла, обернулась ко мне, внимательно посмотрев, после чего отвернулась и затушила пламя.

— Спасибо, господин. Мне приятно слышать.

— Ага…

И… всё, я хер знает, что сказать. Чувствую, как пульсируют виски, как пылает лицо, а… сказать не знаю что.

Повисло неловкое молчание, но, наверное, только для меня, потому что Ценст продолжала тушить огонь, пока не осталась последняя свеча. Держа в руке перевёрнутую ложку, которой она тушила пламя, моя экономка остановилась и обернулась.

— Если хотите, чтобы я осталась, так и скажите, господин.

— Э-э-э… ну… вообще…

Так, а она в каком плане это спрашивает? Секс или не секс?! Не хотелось бы понять неправильно и опозориться в такой момент, а то женщины такие: говорят одно, а потом другое. Просто пару раз я обжигался о подобное: думал, девушка заигрывает со мной (а как ещё перевести подмигивания и улыбки в мою сторону?), а потом слышу: «А я не это имела в виду».

Так что, она спрашивает именно в том плане, верно? В том же? Или не в том… Хотя какой ещё смысл может быть, когда ты в комнате парня задаёшь такой вопрос? Хотя мне однажды предложили заглянуть в гости на чай и починить компьютер. И что? Меня угостили чаем и реально заставили чинить компьютер, после чего сопроводили за дверь со «спасибо». Да, мы были слабо знакомы, но тем не менее!

Короче…

— А ты видишь меня привлекательным?

Вот тут Ценст уже обернулась. Обернулась и облокотилась на тумбочку, скрестив на груди руки и внимательно глядя на меня. Сейчас в ней не было той кротости прислуги, Ценст стояла так, будто была у себя дома, и внимательно разглядывала меня оценивающим, слегка прищуренным взглядом.

Несколько секунд молчания, после чего она ответила:

— Нахожу. Нахожу привлекательным и даже забавным вашу неуверенность в таком вопросе. Хотя вам бы подошла кто-то помоложе. Любая девушка была бы согласна оказаться в кровати у вас. По крайней мере, на ваших землях.

И что мне на это ответить сейчас? Вот что? Зачем говорить это, зная, что отвечать на это нечего?

Ценст осторожно положила ложку на тумбочку, разглядывая её как нечто ценное, после чего потянулась к волосам, стянула чепчик и вытянула из волос ленту, распустив пучок на затылке. Её волосы водопадом укрыли плечи и спину. После этого она завела руки за спину и осторожно развязала белый передник. Сначала на шее, потом за спиной, попутно подойдя к двери и заперев её на ключ.

Положила передник на стул, после чего начала расстёгивать пуговицы на груди. Расстегнула до половины, повернулась ко мне спиной и спустила платье через ноги, оставшись в панталонах, чём-то вроде корсета, поддерживающего грудь, и туфлях. Пальцами, как гребнем, причесала волосы, закинув их за спину, и повернулась ко мне боком.

— Вам потушить свет?

Э-э-э — мои мыслительные процессы были примерно в таком рода. Я, в принципе, сейчас ничего не соображал. Только чувствовал, что горит лицо, тяжеловато дышать и внизу живота тяжело.

— Оставить? Я оставлю, — решила Ценст сама, после чего завела руки за спину и сбросила свой корсет. После чего наклонилась, спустила панталоны и повернулась ко мне.

Я и до этого видел, как раздеваются девушки, но одно дело раздеться перед тобой, чтобы помыться, и другое — чтобы заняться сексом. Это было своеобразное шоу для меня, когда я видел выверенную, кроткую служанку с совершенно новой стороны.

Она не была всадницей, возраст делал своё дело, и об идеальных формах речи быть не могло. Её грудь была немаленькой и потому провисала вниз. На животе, над лобком, была складка, на ягодицах уже был виден целлюлит. Но она всё равно была прекрасна телом, и эти моменты просто терялись. Сейчас в моих глазах вообще всё было прекрасно.

Осторожно сняв очки и положив на тумбу, Ценст направилась ко мне. Не прикрываясь, не стесняясь, с уверенным лицом и внимательным взглядом. Подошла к кровати, медленно залезла на четвереньках и замерла прямо надо мной. Её грудь свисала вниз вместе с волосами. Соски торчали, как капли.

— Ты сама этого хочешь? — хрипло спросил я зачем-то.

— Меня бы не было в вашей кровати, не пожелай я этого сама, Самсон.

Ценст встала на колени и стянула в сторону с меня одеяло, после чего наклонилась надо мной и медленно опустилась, чтобы поцеловать. Её грудь легла на меня. На мгновение она замерла прямо перед моими губами, будто испугавшись, что я её укушу, после чего таки коснулась своими. Осторожно, будто пробуя на температуру, а после жадно. Прям конкретно жадно. Будто пыталась сожрать. Слюняво, с языком, пошире открывая рот, будто хотел обхватить мои губы полностью.

Её рука нежно и уверенно пробежала по моему прессу к паху, пальцы ухватились за низ, после чего начали поглаживать, двигать рукой, и…

Я со стыдом понял, что только что отстрелялся.

Честно, в этот момент мне даже было стыдно поднять взгляд, чтобы посмотреть ей в глаза. Казалось, что она сейчас скорчит лицо или скажет насмешливо что-то типа: «А кто тут фонтан пустил?» Но…

Нет, она ничего подобного не сказала. Посмотрела на меня, посмотрела на свою руку и мой член, после чего спокойно сказала:

— Бывает, ничего страшного.

— Ага…

И в этот момент я конкретно так протрезвел. В голове ещё стучало, но теперь я будто воспринимал этот мир иначе. Более… пессимистичным и грустным. В голове крутились мысли: что я вообще творю тут и нахрена, к чему это всё — короче, стандартные мысли. Посмотрел на Ценст, ожидая увидеть теперь-то её уже под другим углом, и… нет. Пусть возраст брал верх над телом, милфой она была знатной. Прям на зависть многим, и те следы возраста лишь добавляли ей шарма.

Она встала, достала из платья платок, вытерла руки, после чего подошла и вытерла уже меня. Выбросила его на пол и легла рядом, прижавшись всем телом. Её ладонь осторожно переминала мне мошонку. И, несмотря на то что я думал, что у меня не встанет, через пять минут поднялось опровержение.

Ценст не спрашивала, хочу я или нет. Она просто поцеловала меня сначала в щёку, после этого в губы, куснула ухо, спустилась к шее, поцеловала её, затем поцелуями спустилась к груди, к животу. Я почувствовал, как она провела языком по стволу, да и увидел это тоже: как прямо языком прошлась снизу вверх, словно мороженое лизнула.

Хотелось, чтобы там она остановилась на подольше, но вместо этого Ценст села мне на бёдра, после чего приподнялась, взяла пальцами член и осторожно направила в себя, садясь.

И я почувствовал, как вошёл. Настолько мягко, легко и просто, что даже удивился, будто пазлы сошлись. И это было странное чувство, не похожее ни на что. Мягко, влажно, тепло и скользко.

Наши пушистые лобки соприкоснулись, и Ценст так и замерла на мне, глядя прямо в глаза. Убрала волосы за спину, вздохнула, взяла меня за руки и положила их себе на грудь. Если честно, я сам не заметил, как вцепился в кровать, будто боясь, что меня сейчас утащат.

— Спокойнее, я не кусаюсь… — она легла на меня сверху. — Обычно…

И поцеловала меня в губы, после чего начала двигать тазом вверх-вниз, и я почувствовал. Почувствовал, как двигаюсь в ней. Это странное ощущение, не похожее ни на что, когда ты не чувствуешь давления, да и, в принципе, не чувствуешь обхвата, но всё равно… чувствуешь.

Не знаю почему, но я сам уже с позиции снизу начал двигаться ей навстречу. Будто тело требовало движения и делало это само. А через минуту я обхватил её, такую мягкую и нежную, крутанулся, и вот уже сам оказался сверху. Её волосы раскинулись по подушке. Ценст не сопротивлялась, лишь развела ноги пошире, что я прям идеально на неё лёг, продолжая меня целовать.

Наверное, это настройки в каждом мужчине, когда ты точно знаешь, как это делается, даже если это первый раз. По комнате начали разноситься шлепки наших тел в такт поскрипывающей кровати.

— Спокойнее, мы не спешим… — пробормотала Ценст, но с тем же успехом она могла попытаться остановить поезд на полном ходу.

Глава 141

Первый раз был пылким и жарким, влажным и каким-то жадным. Хотелось так к Ценст прижаться, что чуть ли не утонуть, попутно задолбив до смерти. А потом… а потом конец. Не такой феерический, как его описывали и каким я себе его представлял, но в то же время и глупо сравнивать его с одноруким бандитом — ощущения вроде и те же, но в то же время совершенно другие.

А ещё я не мог отдышаться, тут, конечно, сил уходило куда больше. Непонятно лишь, какого хрена она запыхалась, хотя всё это время лежала, я не понимал, но ладно.

Мы лежали потные, тяжело дышащие и голые, глядя в потолок. Мыслей как таковых не было кроме одной: так вот что это такое, о чём все говорят. Я ожидал, конечно, большего. Столько слов было про это, а на деле… При этом вроде и смешно, и даже стыдно, что мне столько лет, а всё случилось только сейчас, но как-то в этот момент было насрать, если честно.

Я повернулся набок, обняв Ценст. От неё пахло женщиной. Таким приятным, будто мускус на человеческий лад, как пахнет от любого человека. А ещё она мягкая, нежная, тёплая и отзывчивая на касания, что прямо хочется руками и ногами её обхватить и прижать к себе.

Прошло где-то полчаса, наше дыхание выровнялось, а я почувствовал, что готов продолжать, и начал к ней приставать. Трогал, мял, целовал, сначала осторожно, но не встретив сопротивления всё активнее, потому что сегодня она была моей: от груди до складок между ног.

И потом второй раунд, более жаркий и в то же время размеренный, только в середине процесса, Ценст внезапно обхватила меня руками и ногами, после чего перевернулась, и оказалась сверху, восседая на мне, как победитель. Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, после чего она начала двигаться, почти скользить по мне в такт какому-то своему внутреннему метроному. Под конец она уже сидела на меня на корточках, прыгая так, что грудь раскачивалась, просто, как молоток, долбила меня тазом, пока не зарычала, и не упала сверху за какой-то хер меня укусив в плечо. Правда вот я не закончил, и уже крутанулся, вновь оказавшись сверху и закончив начатое.

И опять тишина. Казалось, на этом всё, но ещё полчаса и я вновь был готов, хотя Ценст, кажется засыпала.

— Видимо, сегодня мне не выспаться… — вздохнула она.

— Ты же можешь в любой момент сказать, что хватит, — заметил я.

— Могу.

Но не говорит.

А потому ночь продолжается и уже в третий раз мне захотелось попробовать другую позу, которую я столько раз видел, а именно раком. Ценст будто сразу поняла, едва я её начал двигать, что требуется, встав на четвереньки задом ко мне.

И… это оказалось несколько сложнее, чем я себе представлял. Может со стороны и круто выглядит, но на деле приходилось немного поднапрячься. С другой стороны, это веселее. Можно и по жопе смачно хлопнуть, оставив свою пятерню ей на память, и смотреть, как входишь-выходишь, да и звук того, как я шлёпаюсь о её зад, был сочным и возбуждающим, что хотелось её сильнее, ещё быстрее.

И наше «шлёп-шлёп-шлёп» разлеталось по комнате ещё минут пять, прежде чем я наконец кончил-закончил и слёг прямо на неё сверху, придавив к кровати.

— Довольны.

— Доволен… — пробормотал я, зевая, а потом нахмурился. — Только не говори, что для тебя это было частью работы.

— Я уже говорила, не будь моего желания, я бы сейчас здесь не лежала. Больше уверенности, Самсон, вы не настолько уродливы, чтобы не рассчитывать на взаимность, — она вздохнула, крутанулась, сбрасывая меня с себя, после чего обняла, прижавшись всем телом.

Я не заметил, когда именно вырубился, но запомнил, как проснулся, когда кровать скрипнула и с неё встала Ценста. Одним глазком я следил за тем, как она себя осматривает, после чего начинает быстро собираться и одеваться. Вот буквально секунду назад она была голой и лохматой, а сейчас уже в платье горничной с передником, затягивает узелок волос на затылке, чтобы сверху нацепить чепчик.

— Доброе утро, господин, — поприветствовала она меня. — Надеюсь, вы хорошо выспались.

— Нормально… — зевнул я. — А как вы, леди Ценст?

— Отлично, господин, — она обернулась. — Думаю, пленники, коих вы привели, уже готовы сотрудничать.

— Да, наверное… — пробормотал я, свесив ноги.

Да чего там, обычные мужики, которые решили, что грабить будет проще и быстрее, чем работать. За что им молчать и сопротивляться допросу? За идею? За великую цель? За своего босса, которого они хотели кинуть? Ну-ну…

Хотя они были не так уж и правы, некоторые могли наколотить целое состояние. Я даже слышал, причём из надёжных источников, что некоторые так добились статуса аристократа. Пруфов нет (и естественно не будет, иначе те аристократами не стали бы), но да, были такие свидетельства. Да только сколько желающих повторить такую удачу и у скольких это получится?

Да и будем честны, многие аристократы, от баронетов до герцогов не сильно отличаются от тех же главарей, которые трясут с остальных деньги, ничего не давая взамен кроме крыши от таких же придурков.

Так как Ценст уже была здесь, она мне и помогла быстро одеться. Быстро и профессионально натянула на меня от панталон до рубахи. Однако перед тем, как выйти, я её окликнул.

— Подойдите, пожалуйста, леди Ценст, поманил я её пальцем, роясь в своей сумке, которую так и не разобрал с прошлого раза.

Она покорно подошла.

— Да, господин?

— Выпейте, пожалуйста, — протянул я ей бутылёк.

Ноль вопросов, она просто взяла и опрокинула содержимое в себя. Мне даже интересно было, а если бы я ей яд дал, она бы так же всё выпила? Хотя она знает, что я никакой бы яд ей не дал. А это было от беременности. Не знаю, может ли она в свои сорок три залететь или нет, поэтому пусть на всякий случай будет.

Кстати, я тоже в себя опрокинул бутылёк, но хотя было и не обязательно. В чистоту женщины перед собой я верил, но это скорее так, для профилактики.

И уже после этого мы направились…

Нет, не темницу, а в столовую. А то с чего вдруг я должен идти куда-то голодным, извините меня? Пленники ждали меня всю ночь, смогут подождать и ещё полчаса, зато я буду сытым и не таким злым. Для их же блага.

Кстати, на раздаче была опять Райхас. Мне, сидящему в гордом одиночестве в зале она принесла яблочный сок (обычно пили вино, но я как-то не очень по нему) и суп с фрикадельками… ну типа местным вариантом фрикаделек, хотя сложно что-то новое изобрести из мясных шариков, если честно. Эх… сюда бы бутера с майонезом…

— Вы Райхас на раздаче поставили? — спросил я, уплетая суп.

— Нет, господин, просто так совпало. Хотите, чтобы убрала её из обслуги на подносе еды?

— Нет, но… вы за ней там приглядывайте, чтобы она мне в пищу отравы не насыпала, а то мало ли что.

А то реально, я чёт так подумал, кто ей мешает мне пуд отравы крысиной накинуть в супчик для вкуса просто из вредности? Не сказать, что это было бы даже неожиданно, учитывая произошедшее, ведь женщины они такие — как что-то в голову взбредёт, ты её хрен остановишь.

— Понимаю, — кивнула Ценст. — Я прослежу, но перед тем спрошу — а ей есть за что мстить? Не поймите неправильно, это не любопытство, но такое мне лучше знать заранее, чтобы избежать… неприятностей с её стороны.

— Да, есть, — кивнул я, не видя смысла скрывать. — Забрал её из племени в наказание за содеянное… младшим братом.

— Понимаю, это может быть для неё неприятно.

— Неприятно — это если бы её братец в начале не промахнулся и засадил мне дротик в череп, а не в плечо, а других пустили по кругу. А это скорее наказание.

— Для неё?

— Для него. Чтобы всю жизнь жил и мучался, зная, что за его петушиный поступок расплатилась сестра.

— Но наказали вы и её, — заметила Ценст.

— Ты серьёзно считаешь это наказанием? К тому же она просила его не убивать, — пожал я плечами. — Я и не убил. Пусть вообще спасибо скажет, что я её не бросил где-нибудь, а приютил.

Ценст несколько секунд задумчиво смотрела на меня, после чего кивнула.

— Думаю, стоит её действительно держать подальше от продуктов.

— Ты кстати с ней наш язык учишь? — спросил я.

— Я обучаю её нашим словам, которые могут пригодиться в работе. Для девятнадцатилетней она достаточно смышлёная, схватывает быстро.

— Ей девятнадцать?! — охренел я.

— Так она показала мне, господин, — кивнула Ценст.

— Блин, я думал, ей там двадцать пять или двадцать восемь… Да, жизнь её потрепала.

— Повзрослела рано, — поправила меня экономка.

И мне сейчас показалось, или в твоём голосе, дорогая, проскользнула женская солидарность? Мне вот этого тут не надо, пожалуйста.

Я вернулся к супу с фрикадельками. Блин, и всё же майонеза не хватает критически. Сейчас бы с хлебом, перцем и к супу… сейчас скупую слезу пущу. Вот почему они его ещё не изобрели? Всё же есть! От растительного масла до горчицы, пусть и своеобразной! Так сделали бы и радовались жизни, потому что майонез — это круто и сытно. Даже если нет ничего кроме хлеба, они хлеб сделает очень вкусным!

Так что я ел суп и грустил...

До поры до времени, пока меня не осенило — я же сам могу сделать майонез! Блин, да вообще в лёгкую могу приготовить! Спасибо деду за победу и рецепт майонеза, которому он меня научил. Вообще, он интересный мужик был, работал с нефтью, знал много приколюх и научил меня многому.

— Слушай, а у нас сахар есть? — спросил я.

— Немного, — кивнула Ценст. — Я не могу быть уверена, но в последний раз, когда я запирала его в сейфе, было триста грамм.

Запирали в сейфе сахар…

Вообще, это для меня звучит смешно, но для них — нет. Здесь сахар как пищевое золото: его мало и добывать сложно. Можно, конечно, включить прогрессорство и показать, как его достать, но пока что я ни разу не видел здесь пакетов с сахаром, которые покупал в магазине. Блин, я в душе не епу, как это делается, у меня дед не сахар делал. Вроде там что-то строгается, что-то выпаривается, но для этого надо найти это самое что-то.

Короче, бизнес с сахаром отменяется.

— Ладно, а растительное масло? Соль? Горчица? Уксус?

— Вы хотите отравить её?

— Что? Кого? — не понял я.

— Райхас, — пояснила Ценст с невозмутимым лицом.

— Что? Нахрена? Я хочу приготовить поесть.

— Я не постесняюсь спросить, что именно вы хотите приготовить поесть из растительного масла, сахара, соли, горчицы и уксуса?

— Ещё нужны яйца.

— Тем более. Не сочтите за грубость, это мой неподдельный интерес. Я знаю много рецептов, но сочетание подобных ингредиентов слышу впервые.

— И попробуешь впервые. Идём на кухню, — поднялся я. — Попробуем сделать.

— А что насчёт пленников?

— Думаешь, им скучно? — обернулся я.

— Предположу, что нет.

— Ну тогда пусть ещё немного подождут. Идём.

И я направился на кухню.

Конечно, сравнивать её с той, что была в шпиле, было некорректно, и тем не менее для начала она хотя бы была, и выглядело чуток презентабельное, чем в тех же харчевнях. Во-вторых, это дело всё поправимое: как каменщики и мебель прибудут, так всё сразу станет лучше.

А пока что у нас тут… у одной стены столы, у другой печи. Здесь уже суетилась парочка служанок из штата Ценсты, плюс одна мне неизвестная.

— А это кто? — кивнул я на женщину.

— Посудомойка. Мы наняли трёх женщин для уборки, так как наших сил не хватает. Вас она не устраивает?

— Устраивает любая, кто хорошо работает, — ответил я.

К тому моменту моё присутствие не осталось незамеченными все склонились в поклоне, я прям засмущался.

— Итак… — остановился я у одного из столов. — Неси сахар. А ещё соль, уксус, яйца, горчицу и остальное. И дайте мне чайную ложку.

— Растительное масло? — уточнила Ценста.

— Тоже неси.

Короче! Урок кулинарии, дорогие мои, записываем рецепт мазика домашнего. Мы берём два сырых яйца, туда же в плошку чайную ложку соли, сахара и горчицы, после чего взбиваем в однородную кашу. Тут, конечно, не было блендера, поэтому пришлось вспомнить, как я быстро правой рукой умею работать и постараться всё взбить.

Лишь после этого я добавил масло, продолжая взбивать, и добавлял до тех пор, пока консистенция не стала похожей на привычную нам. И уже после этого чайную ложку уксуса и вновь херачить рукой, представляя себя блендером и…

Вуаля! Этот мир в первый раз увидел майонез!

Только почему-то все остальные смотрели на него с сомнением.

— Это против мышей? — негромко спросила одна из служанок.

— Как я поняла, какой-то увлажняющий крем на лицо. Только похоже на сметану.

— А по мне, на похоже сок мужа, — пробормотала женщина, которая работала посудомойкой.

Вы, конечно, мастера аппетит отбивать, я хочу сказать…

— Это соус. Ценст, попробуй.

Она посмотрела на меня, как на предателя, да ещё таким осуждающим взглядом. Будто я ей яд в чистом виде предлагаю.

— А, ладно, я сам попробую, сыкухи, блин.

И…

Ну кстати, получилось очень даже ничего! Не, понятное дело, здесь и горчица самопальная, и уксус не супер чистый, всё это даёт свои результаты, однако по итогу вполне себе майонез, чуть-чуть специфический, но тем не менее!

— Ну вот, — я зачерпнул ложкой и попробовал ещё. — Готово! Давайте, леди Ценст, если я не сдох, то и вы не сдохнете.

Видимо, мой пример придал ей уверенности, и она осторожно зачерпнула получившуюся субстанцию. Причмокнула губами, после чего вынесла свой вердикт.

— Очень… необычно…

— А я могу попробовать? — сразу напросилась другая служанка.

И так все присутствующие заценили мой кулинарный талант. Хотя всё равно, сучки, сравнили это с тем, что пробовали у мужа. Ну вот как с такими людьми жить?

— А ещё можно сделать паштет… — осмотрелся я. — Только нужна варёная курица.

— Она будет на обед, господин, сейчас только готовим, — сказала Ценст.

— Ладно, тогда подождём до обеда, — вздохнул я. ­— Но как сварите, зовите, сделаем паштет. И майонез просто так не лопать!

Я сразу пресёк эти посягательства, потому что смотрю, они уже на ложку присели. То сравнивали его со спермой, а тут уплетать начинают.

— Ладно, леди Ценст, ведите к заключённым, послушаем, что они там нам расскажут.

А то поди они уже соскучились.

Мы спустились в подвал и что я хочу сказать — они не соскучились. Более того, когда я вошёл в камеру, у меня было ощущение, что они выглядели ещё лучше, чем когда я их сюда притащил. Я серьёзно! Они аж порозовели все: ни синяков, ни крови, ни сломанных конечностей.

— Мистер Ярбёк, вы их точно допрашивали? — спросил я, с сомнением глядя на пленников. — Как-то больно хорошо они выглядят.

— Допрашивал, господин. Могу заверить, они рассказали всё и сразу, насилия не потребовалось.

— Что, прям всё? — прищурился я.

Те рта не раскрыли, но сразу закивали головой.

— Ладно… раз всё, то где ваш главарь?

— Он дальше в лес…

— Там ручей…

— А если подняться…

— Вдоль озера…

Господи, я едва спросил, а они уже обдали меня фонтаном красноречия и информативности. Вы им что, правильные пощёчины залепили, прежде чем спрашивать? Эти двое реально в детство вернулись, вон какие правильные.

— Вы точно их не били? — посмотрел я на главу стражи.

— Пару пощёчин только, господин фон Хертвёрд.

— Ну-ка покажи…

Ну тот и показал. Подошёл к самому большому и дал ему затрещину. Такую смачную, прям у чувака голова дёрнулась. Но длин, не тыльной стороной руки! Ну как же ты так!

— Эх… молодёжь… — вздохнул я и подошёл к нашему подопечному и обернулся. — Смотрите, как надо!

И на тебе тыльной стороной руки! Шлепок, как по жопе девушку ударил (Ценст наверняка узнала звук). Не в полную силу, конечно, я же не на тот свет их отправляю, а всего лишь напоминаю о том, как правильно надо себя вести. У чувака прямо глаза прояснились.

— Вот как надо! А теперь подойди и дай ему ещё раз.

Короче, ещё минут пять мы тренировались давать пощёчины. Сначала глава стражи, а потом я и Ценст учил, как никак она держит хозяйство и должна уметь убежать нерадивых работников работать лучше, верно? Только выходило у неё пока плохо, как-то… ну без души прям. Тут же надо часть себя вкладывать.

— Ладно, этот момент мы поправим, — пообещал я. — А теперь вернёмся к вопросу о вашем главаре, сколько вас человек и какое у вас оружие…

Короче, расположились они где-то в пяти километрах дальше от крайней деревни и края моей территории в свободных землях. По дороге на север и там у старого дуба направо к озеру. Чуть дальше будет ручей, и вот по нему выше они и расположились.

Всего их было тридцать пять. Правда, теперь тридцать, но всё равно неплохо. То есть, не просто какие-то разбойники, а уже профессиональная шайка со своими командирами и солдатами. Рисковать на баронство нападать они не стали, так как главарь знает, что земли эти под графством небесной всадницы находятся, но вот ближайшие мелкие дороги — самое то.

Из оружия набор стандартный: дубины, копья, ножи, топоры и четверо с мечом. Плюс один и вовсе в доспехах. Ещё трое имели арбалеты, что совсем роскошь для бандосов.

Такая вот маленькая армия, можно сказать, тянула на внутренние войска какого-нибудь барона, типа меня. У меня же самого стражи самого около двадцати пяти что ли, так что размер банды, считай, не маленький.

Главой у них был Батя, и все его знали, как Батю. Бывалый мужик, военный в прошлом, он единственный носил доспехи и один из немногих нормальный меч. Откуда он взялся, никто не знал, но все знали, что он отлично убивает, умеет в планирование и вообще прекрасный человек, так послушать. И если его надо было найти, то в лагере банды, которая неплохо охранялась, если…

— Если там они остались ещё, — пробормотал я.

— Собираемся для похода? — спросил глава стражи.

— Я ж говорю, если прознают, что пропали пятеро, а они прознают что и как, то сразу смотаются. И ли подготовят на нас засаду, что ещё вероятнее. Они же себя как дома тут чувствуют.

— Тогда наши действия?

— Ваши? Пока никакие. Мои — идти и разбираться с проблемой.

— Вы хотите отправиться туда один, господин? — переспросил Ярбёк.

— Естественно, нет, я же не дебил, — фыркнул я. ­— Я возьму подмогу.

Большую подмогу. Зря что ли небесный всадник? И вообще, что ждать следующего рассвета, если можно устроить им закат прямо сейчас?

— А что делать с этими? — спросил один из стражников, который был с нами.

Я бросил взгляд на двух придурков, что были прикованы к стене. Прямо такие правильные стоят, реально, оплеухи вернули в них нормальных людей. Правда, это никак не оправдывает того, чего они творили. Без разницы, просто принимали участие в грабеже или непосредственно убивали — оба знали на что идут и добровольно в этом участвовали.

— Пусть пока повисят, Ценст поотрабатывает удары, — ответил я.

А нас ждут великие дела. Надеюсь, что достаточно великие, чтобы отбить желание кому-либо пристраиваться с моими землями рядом и кошмарить моих людей. Всё же торговцы — это экономика, а экономика — это процветание. А какое тут процветание, когда разбойники на дорогах?

***

Честно скажу, я думал Бегемот убежал куда-то, потому что я не мог его дозваться минут десять. Реально, сердце прям забилось в груди от волнения, что этот летающий проказник решил повеселиться и сжечь парочку деревенек на чужой территории.

А потом я ощутил недовольство засранца, как своё собственное. Такое неприятное раздражение, как комар, который жужжит под ухом…

Погоди-ка, а с хера ли ты меня таким считаешь, ты жирный неблагодарный засранец?! Я тут о тебе забочусь, кормлю, ухаживаю (не я, конечно, но тем не менее), а ты тут ещё отмахиваешься от меня! А ну вылез!

Ментальная связь подключилась не сразу, то ли дистанция мешала, то ли глубина, но вот я вдруг вижу тёмное илистое дно, по которому разбросаны всякие коряги, и небольшой косяк рыб, проплывающий прямо перед глазами. Поднимаю взгляд чуть выше и вижу, как толщу воды пронизывают лучи, берущие своё начало на отблесках поверхности.

Бегемот здесь спал. Ну то есть он всплывал, как и положено, но задерживал дыхание настолько долго, что мог спокойно вот так дрыхнуть, изредка поднимаясь, чтобы продышаться. Я всё боялся, что он жрать начнёт кого-то, но нет, не жрёт.

Небольшая борьба с его недовольным естеством, и огромная туша дракона наконец всплыла, как подводная лодка.

— Харе отлынивать, дело есть, — произнёс я, стоя на берегу. — Нужно, чтобы ты со мной кое-куда отправился.

Тот недовольно фыркнул.

— Не надо тут, а? Давай, дело пяти минут, туда и обратно. А тебе и вообще раз плюнуть, буквально на один зуб всё.

Может это и выглядело странно, что я с ним говорю, ведь он всё равно не понимает, но тут важнее смысл, который я нёс в словах. Произнося их, я как будто чётче их визуализировал ментально, что позволяло точнее передавать дракону смысл.

Несколько раз недовольно хрюкнув, Бегемот всё же сдался и подплыл к берегу.

— Не, лететь мы не будем. Вернее, я не буду пока. Ты мне нужен для другого, как подстраховка, понял? Чтобы был рядом и в случае чего…

В конце концов, зачем рисковать стражниками, огромным шумным строем идти туда, когда можно ввалиться с драконом и всех пожрать? Но пожрать это слишком просто, а есть варианты, чтобы провести это время с пользой. Например, потренироваться на мечах. Ведь самый лучший опыт какой? Верное, в настоящем бою с другими людьми. А может я просто ищу повода зарубиться с кем-то, не знаю, откуда такая тяга заглянуть туда самому. Да и к тому же я уже достаточно силён, чтобы не бояться выходить и один на один, один на трёх. А тридцать…

Ну так я же не просто так с собой дракона беру, верно?

Глава 142

Брать дракона на разбойников, это как вызывать поддержку тяжёлой авиации при задержании какого-нибудь мелкого преступника.

Другими словами, это круто, весело и прикольно.

К тому же, обзор с воздуха острым взглядом бесшумно парящего дракона — это уже дрон-разведчик, что в реалиях этого мира имба, не иначе. Конечно, такую летающую имбу видно за десятки километров, однако мы же идём в лес, а там поди разгляди ещё что-нибудь в небе через кроны. Кто скажет, что это может касаться и дракона, но! Даже если с разведкой не получится, всегда можно устроить массированную бомбардировку!

— Всё, давай, в воздух, будешь наблюдать, — скомандовал я, наблюдая за происходящим его глазами.

Довольно странно видеть себя от его лица, кстати, как будто смотрю на совершенно чужого человека, при этом понимая, что это я сам и есть.

Бегемот лениво подчинился: выполз на берег, после чего медленно засеменил, набирая скорость, пока не забил крыльями так, что мог потоком ветра вполне снести и меня, поднявшись в воздух. Я лишь чуть-чуть откорректировал направление, чтобы он не распугал жителей в ближайшей деревне, задав цель кружить над лесом. Сам же вышел на дорогу, сел на лошадь и направился в сторону Трейлвёда.

Оделся я достаточно скромно, чтобы лишний раз не привлекать внимание, и достаточно богато, чтобы намётанный глаз сразу всё понял, что у меня есть чем разжиться. Ровно под надёжный и простой план: супостаты увидят сладкого меня, нападут, а там уже по обстоятельства — или сам, или драконом. А слишком вычурно одетый могу и отпугнуть, заставив заподозрить, что это ловушка.

Добравшись до Трейлвёда, я неспешно пересёк его и выехал к лесу. Буквально через пятьдесят метров, как начались деревья, стоял валун, который обозначал границы моего баронства.

Да лес, конечно, такой себе: тёмный, особенно в пасмурный день, холодный и серый. Ты въезжаешь в него и как будто через невидимой барьер сразу попадаешь сразу в другой мир, где есть только ты и бесконечные мёртвые (хотя они живые, вон сколько листвы) деревья. Очень напомнило по вайбу зазеркалье с бесконечными колоннами. И где-то здесь должны прятаться разбойники…

Серьёзно, ты просто смотришь на дорогу и уже не сомневаешься, что здесь творится всякая жопа. И разбойники — наименьшее, что бы я ожидал тут, если честно. Удивительно, что этими тропами вообще пользуется кто-то, и местные бандиты ещё с голоду не сдохли. А то бы сразу проблему решили на корню.

Мечты…

Я двигался по дороге в глубь, попутно чем дальше, тем яснее чувствуя удивительное давление и тревожность. Не из-за предстоящей встречи с бандитами, а вообще, от самого леса. Он был холодным, сырым и чрезмерно тихим, одним словом — мерзким.

Топот копыт ко грунту — единственное, что разбавляло гнетущую тишину помимо мёртвого шелеста листьев и поскрипывания деревьев. С запозданием я понял, что не слышу даже насекомых и пения птиц. Казалось, что даже сами звуки звучат глухо, будто растворяясь в воздухе. Слабо верится, что это всё разбойники округу выжрали с голоду, что никто здесь не ездит. Не-не, что-то другое…

Иногда я ловил сигнал Бегемота, как GPS-спутника, когда он пролетал в зоне досягаемости, окидывая его взглядом лес. И… я видел озеро, о котором шла речь. Небольшое лесное озеро, словно дыра в махровом ковре, и мне было до него ещё каких-то километра три или четыре. Дорогу тоже видел, просеку, словно шрам, где можно было даже разглядеть колею. А вот бандитов не видел.

Ладно, Бегемот, держись ближе, я уже близко к месту их засады…

Я ехал вплоть до старого дуба, который пропустить было ну очень сложно. Старое ветвистое дерево, толстенный ствол которого подходил прямо к дороге, корнями выглядывая из грунта. Не хватало дупла, чтобы выглядело прямо как в сказках.

Насколько я понял, засады проходили именно здесь. Как раз удачное место: огромное дерево у дороги, где можно и спрятаться, и неожиданно выпрыгнуть. Но походу у разбойников сегодня выходной.

Спрыгнув на землю, я огляделся.

Пусто. Никого. У них сегодня что, выходной? Ладно, сам поищу тогда.

Я обошёл дуб и заметил, что трава вокруг него не то, что вытоптана, но заметно примята. С дороги сразу и не увидишь, но, если подойдёшь – не пропустишь. Плюс видно, что те в ожидании добычи от скуки обдирали кору, вырезали всякую ахинею на стволе и ломали ветви. А приходили они у нас с востока, получается, чуть дальше озера…

Как раз поймав сигнал от своего крылатого дрона, я окинул взглядом верхушки деревьев и почти сразу острым глазом приметил едва заметную дымку, поднимающуюся из крон. Обычно костры коптят, что издали видно, но даже здесь они перебдели, решив жечь так, что и с воздуха не сразу заметишь. Меня это тоже обучали мои девчонки, чтобы выживать в сложных условиях при угрозе обнаружения. И, кажется, у Бати есть, как минимум, боевой опыт.

Что ж, тем лучше!

Похлопав по груди и услышав успокаивающий звон кольчуги (подстраховка никогда лишней не бывает) под одеждой, я зашагал через лес в сторону их лагеря. Даже шастать по лесу не пришлось из-за тропы, которую они натоптали среди деревьев. Будто сами просили их найти. А человек такой, меня по сто раз просить не надо. Поэтому я спокойно дошёл до озера, где вдоль берега прошёл до другого конца, где в него впадал ручей, и уже здесь двинулся дальше.

От силы дойти до лагеря у меня заняло около пятнадцати или двадцати минут. И нет, лагерь они действительно хорошо замаскировали. Не знай я, где точно они заныкались и не ищи там следы, сто раз бы проехал мимо, так и не найдя. Нет, нашёл бы, конечно, но не так быстро. А вон, кстати, и мои первые клиенты.

Парни были действительно какие-то отбитые. Ни охраны, ни банальных наблюдателей, чтобы предупредить о незваных гостях. Я первым заметил противника, а те даже и не подозревали, что кто-то рядом.

Осторожно сойдя с дороги и держась тени я направился к двум увальням, которые стирали одежду в ручье, о чём-то болтая. Я даже не прислушивался, а они не слышали меня: собственные голоса и журчание воды полностью скрывали шуршание травы под моими ботинками. Только в последний момент, то ли что-то почувствовав, то ли увидев в отражении мою тень, один из них обернулся.

Обернулся, чтобы увидеть, как меч взмахом отсекает ему голову со свистом. Другой посмотрел на товарища, и через мгновение его удивлённая голова упала в воду оставляя за собой на поверхности кровавое пятно, которое быстро смыло потоком. Их тела и остались стоять на коленях у ручья, опустив руки.

Блин, да мне палачом можно идти работать с такими навыками! Два удара — две головы!

То, что это бандиты, я даже не сомневался. Во-первых, тем в подвале врать смысла не имеет, потому что я вернусь и станет хуже. Во-вторых, ну а кому ещё тут находиться? В лесу, стирать свою одежду, одетыми, бомжи?

Отступив от тел, я двинулся дальше.

Тридцать человек было, сейчас осталось двадцать восемь.

Лагерь обнаружился выше на берегу ручья. Довольно большой, раскинувшийся прямо среди деревьев под кронами. То тут, то там между стволами были растянуты тенты, а на земле раскинуты ветви и спальники из шкур. Всё это вокруг импровизированной площади, в центре которой горел бездымный костёр.

Людей здесь хватало. Я насчитал тринадцать человек, среди которых, правда, не видел главаря — Батю. Его описали как крепкого среднего роста человека с густой бородой и лысым черепом, который никогда не снимал с себя кольчуги (в такой компании я бы тоже её не снимал). Но возможно он сидит вон в той большой палатке, почти что шатре, у самого костра.

Так, ну ждать хрен знает сколько, пока они все вместе соберутся, я не буду, поэтому, дождавшись, когда Бегемот навернёт круг и попадёт в зону моего радара, я пошёл в атаку.

Ну как, просто спокойно зашагал между деревьев к лагерю, сразу нацелившись на ближайшего парня. Тот то ли ссал, то ли дрочил у дерева, и когда обернулся на меня, что-либо делать для него уже было поздно. Один удар и меч, войдя в районе ключицы опустился почти до самого брюха, после чего я выдернул клинок и пошёл дальше.

Ещё трое что-то там рылись у палатки и подняли взгляд, когда я уже подходил. И единственное, на что их хватило:

— А ты кто?

Самсон в пальто!

Ладно, признаю, звучало тупо… В любо случае, все трое пошли в расход. Первый погиб ещё до того, как кто-то успел что-то понять — я просто взял и кольнул его прямо в шею, не поднимая меча. Двое других отшатнулись: один упал другой вскочил. Тот, что вскочил стал следующим: быстрый шаг в его сторону, он поднимает руку, чтобы защититься, но я не рублю, а наношу колющий удар чуть выше сердца под ключицу и тот валится на землю.

Третий уже вскочи и собрался бежать, когда я обернулся и ударил наотмашь, резанув его прямо по спине. Тот кинематографично вскинул вверх руки, после чего с сдавленным хрипом упал за землю. Один шаг, один взмах и я добил его, после чего добил и второго, который ещё дышал, зажимая рану на плече.

Так… ещё минус трое, кто у нас дальше?

А дальше была целая орава, которая успела увидеть, как я перерубил сразу троих. Да я особо и не скрывался, чтобы меня не заметить. Над лагерем поднялся крик, и сразу двое бросились в мою сторону, не дождавшись остальных.

Я шагнул им навстречу.

Первого парировал и пропустил мимо, и тут же нанёс удар второму, который только замахнулся. Колющий удар прошёл прямо в глаз. Развернулся и сразу контратаковал первого: ушёл в сторону от размашистого удара кольнул прямо в бок в районе сердца. Лёгкое сопротивление рёбер, и клинок вошёл, как в масло.

Слишком просто, слишком медленные. Разворачиваюсь и вижу сразу семерых бегущих на меня. Тут я, конечно, рисковать без брони не стал. Остановился, глядя на то, как они приближаются, после чего…

Огненный шар проломил кроны и врезался прямо в толпу, мгновенно испепелив сразу пятерых. Ещё двое чудом уцелели, но это лишь на время. Я сорвался вперёд и через пару секунд настиг первого из них. Он ошарашено смотрел на огонь и даже не поднял оружия, когда я его нагнал. Удар… и тот повалился без сознания, когда я ему врезал прямо в рожу кулаком.

Второй опомнился слишком поздно, успев поднять топор, который я зацепил клинком, дёрнул вверх и вырвал из его рук. Шаг вперёд, удар и второй повалился на землю без сознания.

Остался последний, Батя. Если он, конечно, здесь. Учитывая, что команда не в полном сборе, я бы не удивился, не окажись он на месте. Но я, естественно, проверю.

Взгляд остановился на самой большой палатке, к которой я сразу и направился. Подошёл, замер, после чего задумчиво отошёл в сторону и кончиком меча отодвинул занавес. Через мгновение ткань пробил болт, улетев куда-то в лес. Как жопой чуял, что здесь что-то не то. А Каталина постоянно недовольно бурчала, что уроки не идут мне на пользу. Идут! Просто мне требуется чуть больше времени.

Я тут же скользнул в палатку, держа меч наготове, и застал главаря прям здесь же посреди его шатра. Уже успевший накинуть на себя частично броню, он отбросил в сторону арбалет и схватился за меч, после чего без раздумий бросился в атаку. В его случае это было самым верным решением. Почти полностью в броне, он мог наступать и тупо принимать удары мечом в лоб, пытаясь хотя бы задеть.

Я отпрыгнул назад и выскочил из палатки, не давая приблизиться. Когда он выскочил следом, я попытался атаковать, но столкнулся всё с той же проблемой — он вообще не пытался фехтовать со мной. Просто тупо пёр на пролом, пытаясь ударить и не обращая внимания на взмахи меча. С одной стороны, это логично, с другой, я рассчитывал, конечно, на что-нибудь другое...

Эх… придётся заканчивать это всё раньше времени…

Поняв, что всё без толку, я шагнул ему на встречу. Отвожу в сторону колющий удар прямо в грудь, в который он прямо обеими руками вложился, словно собирался стену пробивать, а не человека, и шагнул в сторону, пропуская его мимо. Подножка, и эта груда металла летит на землю, а я вдогонку с оттяжкой режу ему прямо по икре, лишая мобильности и…

Всё.

Как я говорил, он не успел полностью одеться в броню, и победить оказалось его очень просто. Ну вообще в сухую, можно сказать. Медленнее, чем я, явное не умеющий хорошо фехтовать, ещё и одетый не в полную броню, он был слишком простой целью, и это я ощутил буквально на себе. Я сам фехтовальщик откровенно хреновый, любая всадница меня на ноль помножит, но тут прямо всё печально…

Когда Батя начал подниматься, я уже был рядом. Просто сел ему на спину не дав встать, после чего сдёрнул шлем и ударил по затылку, отправив в нокаут. Быстро и просто без лишних слов, соплей и дилемм. Убивать его было рано, потому что я суммарно насчитал здесь пятнадцать человек, а значит ещё пятнадцать надо было отыскать, и меня мучали подозрения, что остальные были деревенскими.

Оглядевшись по сторонам, я спрятал меч в ножны.

Слабо, конечно. Такая подготовка, такая атмосфера, такой накал страстей, я ожидал сражения на грани возможностей, но в итоге «пук» и всё. Печально, что я могу сказать…

***

Я притащил всех троих в свой замок, бросив их к ногам стражи.

— Добросить, узнать, кто остальные, найти и повесить, — приказал я. — Плюс отправьте людей в лагерь, пусть заберут всё, что там есть, и тащат сюда. Не за чем добру пропадать.

Ярбёк кивнул, после чего его солдаты схватили людей и потащили за собой. Я же встретился взглядом с Ценст.

— Вижу, поход был продуктивным.

— Если честно, я ожидал большего, — вздохнул я.

— А вы кровожадны.

Даже не знаю, шутка это или нет.

— Да почему кровожадный, леди Ценст? Они грабили, они убивали, возможно насиловали и брали в рабство. Как жили, то заслужили, как говорится. Кстати, обед готов?

— Мы ожидаем только вас, господин. А у вас были ещё какие-то планы?

— Да тут мистер Ярбёк нашептал о какой-то твари поверх ручья, хотел сходить и посмотреть…

Нет, ну а что? Раз уж здесь, надо вообще по всем опасностям и окрестностям пройтись, вырезая всё и вся. А то сейчас опять уйду на службу, и потом когда время будет? Да и в этот раз я рассчитываю, не будет никаких тайм-скипов на восемь лет, когда все мои усилия успеют пойти прахом.

Ценст кивнула со знающим видом.

— Вы знаете, о чём речь?

— Я слышала слухи местных, что ночью к реке, где впадает ручей, опасно ходить. Тварь нападает из воды и утаскивает человека, после чего сжирает. Обычная история.

Хера се у вас какие обычные истории…

— А что за тварь? — поинтересовался я.

— Какая-нибудь болотная скрага или топосец.

— Топо-что?

— Топосец? Не слышали у топосцах? — приподняла она бровь.

— Типа какой-то мифической хрени?

— Мифической? Ну, мифом её можно назвать, правда до первой встречи, — позволила себе едва заметную улыбку Ценст.

Ну да, если здесь есть драконы, то почему не может быть и другой нежити, дальних родственников наших русалок и леших.

Не то, чтобы я не знал, что они существуют, просто где они, и где я. Я-то чаще всего из города и не сильно вылажу, разве что на патрули по воздуху или вот, в последнее время, своё расследование, поэтому и не сталкивался с ними особо. А они есть. И есть их немало.

Здесь в принципе много всякой хрени. И здесь их воспринимают не как что-то мистическое и жуткое, а как тех же волков или медведей. Даже драконов и то более мистическими считают, а оборотни, всякая нежить, гоблины и прочая нечисть может гость и не частый, но не из разряда фантастики.

Поэтому да, тут и зомби можно порой встретить, и всяких духов, просто мне они в специфике работы не попадаются. Хотя нежить я уже встречал или встречал тот же город, что считается куда хлеще, чем оборотень.

Короче, мне есть куда сходить. Заодно приобщусь к местному фольклору.

***

Новый день — новые заботы.

Пока стража таскала из лагеря всё честно наворованное бандитами и искала по деревням их подельников, выбивая информацию из пленников, я, вооружившись мечом, отправился к ручью, о котором упоминали практически все.

Как и в прошлый раз, от кольчуги я не отказался. В некотором роде, здесь она была даже более необходима, потому животные несколько непредсказуемее людей. Ещё выскочит откуда-нибудь, по голове даст и мало не покажется. И от помощи Бегемота я не отказался — как запасной план, если всё пойдёт по жопе.

Ручей, о котором говорили, находился на моей территории по другую сторону реки, да только идти вдоль берега было таким себе удовольствием. Поэтому я воспользовался лайфхаком: приземлил Бегемота в реку и на нём, как на лодке, спокойно доплыл до нужного места, где и высадился.

Ручей, конечно, как по мне, тут тянул на полноценную реку, и брал начало явно за границами моей территории. Окинув место, где он впадал в реку взглядом, я решил подняться повыше и своими глазами взглянуть, что здесь да как.

— Ты тут не протиснешься, — предупредил я Бегемота, который уже было начал выползать. — Слишком узко, да ещё и тварь спугнёшь. Давай, лучше ты в небо поднимешься, лады?

Тот лишь недовольно фыркнул и попятился задним ходом обратно в воду. Я же двинулся вдоль ручья, прорываясь через заросли.

Вот кстати, такие приключения мне больше нравятся. Ходишь себе, исследуешь, разглядываешь. Говорят, что в настоящем фэнтези-приключении должно быть несколько важных арок, одни из которых бандиты, охота на монстров и рабство. Ну гештальт с бандитами я закрыл, рабство… м-м-м… тоже, можно сказать, было. Остались монстры!

Вот я и топал к ним, оглядываясь по сторонам. Как и с бандитами лес по достижении какой-то только одному ему ведомой отметки, буквально смыкался вокруг тебя, вызывая неприятное чувство одиночество и отрезанности от мира, только ты, шумящий лес и журчащая вода.

В какой-то момент по берегу вообще стало невозможно идти, пришлось спуститься в русло реки и уже, шлёпая по воде, идти дальше. Надо было сапоги, конечно, повыше надеть, но…

Бегемот пролетел где-то над головой. Я почувствовал его, уловив едва заметную ментальную связь, не упустив возможности окинуть взглядом округу с высоты птичьего полёта. Ну… лес как лес, тут даже просеки от ручья не видно. Вокруг сплошной ковёр из крон и… хотя нет, вру, дальше была проплешина какая-то, уже за границей моих территорий, только понять, что там я пока не мог.

Ну ничего, дойду пойму. Тут вроде топать… полчаса…

Час…

Полтора…

Не, чёт я погорячился про «дойду-пойму». До этой проплешины пришлось топать чуть ли не два часа. Я думал, тут буквально приключение на пять минут, туда-сюда, да только до, сука, самого приключения топать пришлось моё почтение. По ручью, против потока, по камням. Попытался пойти лесом. А тут кустарник такой, сука, что легче ноги ломать по устью, чем через него прорубаться.

Но по итогу я добрался до места. И так, что я вижу…

Все представляют, что такое костровая воронка, верно? Такая дыра в земле, иногда похожая на колодец. Вот что-то подобное я сейчас и наблюдал перед собой. Не широкая в диаметре ну метров пятнадцать где-то, уходящая вниз метров на… двадцать или тридцать, сложно сказать. Что интересно, рядом с ней брал начало и ручей, по которому я шёл. Бил из-под груды камней в метрах десяти, и у меня были смутные подозрения, что не в последнюю очередь дыра образовалась как раз-таки из-за него: просочился, размыл грунт и земля туда и обвалилась.

Но сейчас речь не о происхождении дыры, а о твари, которую упоминали. Ставлю сотню, что, если она и приходит откуда-то, то именно отсюда. Тем более, когда я подхожу к краю, то чувствую мерзкий смрад, характерный для гниющих тел.

— БУ! — крикнул я в дыру, и эхо разлетелось по округе, отражаясь от стен.

Так, ну уже вижу, где можно спуститься без верёвки, такие небольшие выступы, которые, как винтовая лестница спускались вниз. И тем не менее, у меня возникли кое-какие подозрения. Я не страдал географическим критинизмом, а в последнее время стал ещё лучше ориентироваться на местности, как-то подсознательно понимая своё положение, а потому…

Так, Бегемот, где ты там?

Будто почувствовав, что нужен, дракон пролетел рядом в досягаемости ментальной связи, и я поднялся максимально высоко, чтобы окинуть округу взглядом. Настолько, что связь прервалась, будто вырвали шнур, и тем не менее то, что мне было нужно, я заметил.

А именно лагерь бандитов.

Лагерь бандитов и эта дыра располагались удивительно близко. Не прям рядом, но в зоне досягаемости пешком. И вот эта вонь гниющих тел…

А они случае трупы тех, кого грабили, потом не сбрасывали сюда, отчего здесь и завелась неведома тварь? Ведь не закапывали же они их, и точно не оставляли на дороге, чтобы не привлекать внимания, а здесь, считай идеально место для утилизации ненужных свидетельств. Как раз есть причина, что могло заставить завестись у ручья неведому хтонь, которая, когда её не кормили, спускалась ниже по ручью к деревням.

Вот упырки же…

Немного подумав, я решил спуститься. Зря что ли пёр сюда? Обошёл воронку и взглядом заприметил место, где выступы как бы образовывали ступени вниз, как винтовую лестницу. Осторожно, стараясь держаться земли и помня, что почва может вполне уйти из-под ног, я начал спускаться, перепрыгивая с одного выступа над ругой, как по гигантским ступеням. Даже если сорвусь, был амулет, конечно, но срываться очень не хотелось.

В итоге через несколько минут я достиг дна, благо пока не социального. Воняло здесь м-м-м… каеф. Прям аж глаза чуток слезятся. на дне собирались лужи, и хотя тел я не видел, на камнях и скальной породе вполне себе различал засохшую кровь и даже как будто куски плоти…

О, рука! И челюсть чья-то! Правда уже кость… Ну тогда я спокоен, мы точно на месте.

Взгляд сразу приковала нора, уходящая во тьму, куда и стекала вся вода, собравшаяся на дне. Везёт мне в моей жизни на всякие пещеры и норы, но что поделать. Достал светящийся камень Тефеи, который честно скомуниздил за свои заслуги и шагнул вглубь, чувствуя, как запашок становится тошнотворнее.

Свет артефакта выхватывал очертания скальных пород с прожилками каких-то минералов. Под ногами между камней журчал и поблёскивал ручей. Небольшой спуск длился буквально метров двадцать и заканчивался полостью, гротом, где под полукруглым потолком собралось небольшое озеро, по краю которого проходил берег из камня.

Собственно, здесь все тела и были. Вернее, то, что от них осталось. Какая бы тварь здесь не обитала, она удивительно аккуратной. Обычно заходишь (как в драконьем логове) и останки повсюду валяются, а здесь они были аккуратно свалены в кучу у стеночки.

Тела, среди которых и туши животных, отдельно, обглоданные кости отдельно. Тряпьё, в котором можно было узнать рубахи, штаны и сапоги в другой кучке. А вон там, между двумя кусками скал, как я понимаю, сокровища, которые пропустили бандиты: ножны, несколько золотых монет, ремни с блестящей бляхой, один пустой деревянный сундучок, кинжалы и прочий мусор.

Естественно, всё это тухло и пахло, зловонная жидкость от тел стекала прямо в озеро, делая его непригодным для питья. Местами я видел большие бордовые пятна, оставшиеся от трапезы какой-то твари.

Только вот самой твари я и не видел.

— Эй! — мой голос эхом разнёсся по округе.

Вряд ли она будет большой, в нору бы не пролезла. И вряд ли сильнее меня, иначе оно бы устроило охоту на местных жителей, а пока что я слышал только о том, что она просто есть. Но это не значило, что с мертвичины она не перейдёт на живую плоть, а потому требовалось решить проблему пока я здесь.

Даже если сильнее, у меня был всё тот же артефакт, защищавший от ударов и колючуга. В крайнем случае успею бежать.

Я обошёл озеро от края до края, так никого и не встретив, и мой взгляд привлекла россыпь булыжников и кусков скал в дальней части, как единственное место, где можно было спрятаться.

— Я знаю, что ты здесь… — негромко проворковал я, постукивая мечом по камню. — Выходи…

Блин, я как маньечела, охотящаяся на жертву.

И что ещё забавнее, тварь словно поняла что раскрыта. И даже ожидая, что она выглянет, я всё равно вздрогнул.

Из-за огромного камня выгляну лысая серая макушка, после чего показались и блестящие во тьме, как у кошки глаза. Они смотрели на меня, безмозглые, холодные и голодные. Медленно, осторожно и в то же время будто на показ это чудо-юдо выползло на булыжник, встав передо мной во всей красе.

Ну что сказать, такой тварью только запоры лечить. Явный гуманоид, но при этом полностью лысый. Корпус был как у человека, но сгорбленный в дугу. Из него, как тростинки, торчали длинные тонкие руки с огромными ладонями и четырьмя пальцами, на которых виднелись когти, и такие же ноги, причём тоже с ладонями, будто руки пришили.

Морда… это отдельный эпик, конечно. Глаза узкие, как будто затянутые на затылок, вместо носа дыра, уши как у эльфов, а губы едва могут прикрыть длинный частокол зубов. Как будто на китайца смотрю, который переел летучих мышей.

И тем не менее тварь была не столь опасной, сколько страшной, и кажется, мы оба это понимали. Она смотрела на меня, оценивала, скалила зубы, но не нападала. Я тоже смотрел, тоже… так, стоп, а зачем я в ответ зубы-то скалю? Не знаю, как-то само собой получилось.

— Ну что, тварь, иди сюда, — перехватил я поудобнее меч.

— Вкусный живой человек пришёл в мой дом. Зачем? — прорычало или прохрипело оно в ответ. — Что забыл он у нас в норе?

— Чтобы убить тебя, естественно.

Она удивлённо вытянула морду.

— Зачем? — только и смогло выдавить существо.

— Зачем? Мать твою, а ты оглянись, ты же людей жрёшь!

— И?

— Что и?

— Что и?

— Нет, это я спросил, что и?

— Я и спрашиваю, что и?

— Я не знаю.

— Я тоже.

Мы немного зависли друг напротив друга. Молчали несколько секунд, и пока я разглядывал тварь, до меня вдруг начал доходить очень важный факт. Я как-то сразу и не подумал об этом, не обратил внимание, а сейчас как обратил и как охренел так немного…

— А почему ты разговариваешь на моём языке?

Тварь моргнула.

— Это ты разговариваешь на моём языке, человек.

— В смысле?

— В каком?

— Что?

— Что?

Так, стоп, диалог каких-то даунов получается. Надо немного притормозить. Почему я её понимаю? Ну… потому что я понимаю другие языки, любые по факту, верно? А почему я других тварей не понимаю? Потому что раньше с ними и не встречался? Ну да, логично, я что-то туплю слегка…

Так значит…

— Ты разумна?

— Я разумное, — кивнуло оно. — А ты разумно?

— И я разумное.

— Понятно.

То есть я её понимаю. И всё потому что она разумна и обладает речевыми навыками, которые автоматом переводятся. Другой вопрос…

А что делать мне с этой информацией теперь?

— Ла-а-адно… — протянул я, не спуская с неё глаз. — Ты знаешь, почему я здесь?

— Потому что вы, люди, убиваете нас. И ты пришёл меня убить.

— Да, верно. А за что, знаешь?

— Нет.

— Потому что ты жрёшь людей.

— Не только людей. Я очень люблю маленьких животных, когда они падают сюда, но ещё живы, и у них кровь сочится, очень вкусно! А ещё сюда упал олень, ещё маленький, он кричал на всю округу, много мяса, свежего мяса. Вкусно! Вон там он лежит, — тварь указала на кучу тел.

— Хорошо, но людей же ты тоже ешь, верно? — уточнил я.

— Мёртвых, — кивнула тварь.

— Это не очень хорошо.

— Почему?

— Ну потому что нельзя есть людей, даже мёртвых.

— Но черви и жуки тоже едят мёртвых людей в земле. Ты не идёшь их убивать.

— Это другое, — уклончиво ответил я.

— Вы едите мёртвых животных.

— Но это же не люди.

— А в чём разница? — недоумённо спросило оно.

А реально, в чём тогда разница, если мы оба видим…

Так, стоп, нихрена. Сейчас с такими суждениями я каннибалом ещё стану. Знаю я людей, которые могут убедить тебя даже в том, что в душе ты чёрный. Это кажется, что на тебя такое не подействует, но на деле действует на всех, просто нужен правильный подход, аргументы и тонкая психология.

Это, конечно, не человек, но блин.

— Ладно, я понял твою логику, — опустил я меч. — Но ты жрёшь людей, моих сородичей, и для меня это несколько… мерзко, противно и обижает, понимаешь?

— Нет.

— Ладно… А если бы я съел тебя?

— Я невкусное. А вы вкусные. Разница большая. Хочешь руку на углях?

— Чего?

— Руку на углях хочешь? — повторило существо. — Очень вкусно.

— Э-э-э… — меня даже тронула гостеприимность твари. — Давай в другой раз, лады? Сейчас надо решить вопрос, что делать с нашей проблемой. Ты ешь людей, и им это не нравится…

— Я не ему людей. Я не хожу в город. Люди бьют меня, убивают, ругаются. Если есть их, слабых, придут такие, как ты, убьют меня. Зачем мне есть людей? Сюда люди сами скидывают тела. Много тел скидывают, иногда мало, но я храню их и ем. Все довольны.

— А долго они скидывают сюда тела тебе?

— Два снега назад я голодный. Я иду и чувствую запах. Смотрю — тут тела. И их потом сбрасывают иногда. Я тут и сижу, ем. Иногда ем животных.

— А… много таких разумных, как ты?

— Немного. Я умное, другие не всегда. Но люди не говорят с нами, как ты. Они убивают, это грустно и иногда больно. Но умные пийцы крови.

— Кровопийцы, — поправил я.

— Да. Они умные, на людей похожи. Умные огры, орки и гоблины. Но они невкусные и злые. Люди вкусные, но опасные. А вот мёртвые хорошие.

— О-о-окей… А ты бы не мог есть их в другом месте?

— Где?

— Ну, у моих соседей, например, а не у меня, — предложил я.

— Это ничейная земля. Деревня далеко, дороги далеко. Тела сами бросают сюда.

— Теперь их не будут бросать.

— Это плохо, — вздохнуло существо и медленно сползо с камня. Только сейчас я заметил, что у неё из горба торчит костяной нарост, почти как гребень, в котором угадывался позвоночник. Оно мне вообще на Голума напоминало, если честно. Что-то общее между ними явно было.

— Не будет еды, надо будет охотиться. Люди боятся, не любят, а мы их не трогаем, только трупы. А они приходят и убивают, — пожаловалось существо. — Уйти придётся. Холод и голод.

— Сочувствую, — вздохнул я. — Но ты тоже пойми. Ты ешь наших собратьев, людей. Нас это расстраивает.

— Не из земли выкапываю, сами сбрасывают! — подняло оно палец, отметив важный факт.

— Нет, я благодарю, что не из кладбища, но тем не менее. Есть людей… это нам грустно от этого, вот.

— Я умру с голода, грустно будет мне.

— Не, если ты умрёшь, тебе уже грустно не будет, — замерил я. — Но уйти тебе придётся. Или я выгоню, или голод. Больше сюда тел не сбросят, уверяю.

— Грустно… — вздохнуло существо. — Надо думать, куда идти. Там, де люди в земле, там вы убиваете нас за это. Там, где люди не в земле, вы убиваете, что я убиваю.

— А есть животных?

— Ваших — вы убиваете. В лесу — они быстрые, не догнать. У меня лапки.

Оу… блин, сука, это так мило, я сейчас прослежусь. Нет, я серьёзно, без стёба и иронии, про лапки было супер мило. Да и тварь я понимал, никого не убивает, никого не трогает, ей просто тела сбрасывали сами люди, а она их ела. Плохо? Да, но на то это и… существо какое-то, как гуль, чтоб есть их. Такова природа.

Тварь села на булыжник и грустным взглядом уставилась на озеро. Я чёт тоже сел и уставился на озеро.

— Жизнь — боль… — произнесло существо.

— Да не то слово, ты прямо мои мысли прочитало, — воздохнул я.

— Хочешь просто спать и кушать, а тебя бьют и обижают.

— Именно.

— Почему нельзя просто жить и есть вместе?

— Да-да, я вот о том же постоянно думаю, — повернулся я к чудищу. — Нахрена вот эти все делёжки, драки, сражения за что-то? Почему просто нельзя договориться, решить миром. Почему всегда найдётся какое-нибудь говно, которое окажется самым хитрожопым и попытается урвать больше всех и кинуть остальных?

— Жадность и злость! — проурчало расстроенно существо.

— Да… — протянул я. — А ещё знаешь, что расстраивает? Ты вроде никому ничего и не сделал, но…

И пошло-поехало.

Забавно, да? Почему-то излить души и пожаловаться чудовищу оказалось в разы проще. Может потому, что оно тоже жаловалось на жизнь, и тут два брата-акробата встретились. А может потому, что легче всего пожаловаться тому, кого ты не знаешь. Хрен знает, короче, но темы у нас поднялись зауныльные, и при этом я не чувствовал, что плачусь кому-то в жилетку или что на меня косо посмотрят. А это было, наверное, самым важным, даже если твой собеседник — монстр.

Глава 143

— …гнали. А я лишь ем. Бабка всё равно мёртвая, зачем ей ноги? А голову я не трогало, — пожаловался монстр. — Зачем ей ноги, если закопают?

Мы сидели на булыжниках и смотрел на водную гладь, растянувшуюся от каменистого берега до противоположного края пещеры, поблёскивающую в свете камня.

— Понимаю… — вздохнул я. — Я вот тоже с этой хернёй сталкивался. Ну ни себе, ни людям. Я говорю, никому же не мешаю, мы тут одни, а мне тоже начал, вали отсюда, что ты тут делаешь, хватит играть на гитаре в крематории…

— Что такое крем-тора? — спросило чудище.

— Крематорий — это где тела сжигают то состояния пепла, — пояснил я.

— А зачем играть в гитару?

— Знакомый попросил напоследок. Он был очень интересный человек со своими взглядами на жизнь.

— Я люблю игры, — прогудело существо. — Игры интересно. Давай играть в игру!

— В какую? — поинтересовался я.

— В какую игру играют?

— Это я спрашиваю, в какую? А в какую ты играло?

— Я не играло ни в какую.

— Тогда откуда ты знаешь, что игры интересны? — задал я логичный вопрос, который, казалось, поставил существо в тупик.

— Это… интересно.

— Ладно, допустим, — согласился я. — А в какую игру ты хочешь сыграть?

— А в какую можно? — спросил оно.

— В какую можно… — я огляделся. Место для игр было, конечно, такое себе, как в футбик на кладбище гонять. Весело, но не во всех обстоятельствах. Но не обязательно что-то спортивное. Можно и на ум, например… — Давай в загадки? Я загадываю, ты отгадываешь и меняемся.

Чувствую себя Бэггенсом прямо. Ну что, Голлум, сыграем?

— Загадки. Я должно отгадывать то, что спросишь ты? — уточнило чудовище.

— Да. Ну например, не лает, не кусает, а в дом не пускает. Что это?

— Стражник? — сразу спросило то. — Он не лает. Он не кусает. Он не пускает. Может и убить. Больно убить.

— Э-э-э… ну типа да… Ладно, другая загадка. Что исчезает, как только произнесешь его название?

— Вор! — тут же обрадовалось чудовище.

— Нет, тишина.

— Почему? Если крикнуть «вор», он исчезает, — не согласилось оно.

— Да куда он исчезнет? Тишина. Скажи хоть слово и её уже не будет.

— Как и вора. Крикни «вор» и он бежать будет быстро.

Сука, а логично…

— Ладно, давай иначе. Много листов, но все же не дерево. Что это?

— Куст.

Да ты издеваешься что ли?! Какой в жопу куст?! Книга! Блин, а я же, сука, и возразить не могу, потому по логике чудище право!

— Ладно, достало, давай ты теперь, — не выдержал я. — Посмотрим, как ты загадываешь.

Оно задумалось, с серьёзным лицом посмотрело куда-то вдаль, после чего взглянуло мне прямо в глаза.

— Что у меня в правой лапе?

— Что в правой ла… фу, млять! Какого хера, чувак?!

— Что я держу в правой лапе? — повторило оно невозмутимо.

— Хер ты сейчас держишь в правой руке, млять! Нахер ты его держишь и смотришь на меня?! Ты чё, блин?!

Эта тварь реально сидела, схватив себя за причиндалы и смотрела на меня таким внимательным взглядом, что аж не по себе стало.

— Правильно! Ты угадал! Ты умный человек.

— Спасибо, конечно… — меня слегка передёрнуло. — Ладно, хватит загадок на сегодня…

— Я хочу ещё одну задать загадку, человек, — жалобно попросило чудовище.

— Ладно… — сжалился я. — Давай ещё одну.

— Что я держу в левой лапе?

— Что… Да млять! Это даже не смешно! Нахрен ты хватаешь себя и спрашиваешь об этом меня?!

— Это загадка. Ты должен дать ответ, — ответило оно недоумённо.

— Так смысл не в этом! Вернее, в этом, но ты, блин… а, к чёрту… — отмахнулся я. Сейчас спорить и объяснять смысл загадок мне хотелось меньше всего, если честно. — Тебя вообще как зовут? У тебя есть имя?

— Есть, — кивнуло оно.

— Какое?

— Тамара́.

— Что, прости? Та…

— Тамара́, — повторило оно.

— А, ударение на последнюю букву… — кивнул я. — Понятно… Хороший ты мужик, Тамара, весёлый и интересный, но, боюсь, вынужден сказать, что тебе придётся переселиться. Люди тебя видят, пугаются, рано или поздно пришлют к тебе кого-нибудь, и тогда ты даже убежать не сможешь.

— Убивать, — хмуро кивнуло оно. — Люди убивают нас, тебе приходится выгнать, понимаю. Но я могу не уйти сразу, а позже.

— Я другого не понимаю, зачем ты вообще выходил? Ну, к реке? Тебя же никто в этом случае бы не заметил, и смог бы сидеть здесь до посинения.

— Грустно, когда один, — пожаловалось Тамара.

— А разве вы не по одному живёте? — уточнил я.

— Когда много тел, нас много. Гиблые места — это хорошо, это много еды, нас много и нам весело. Мы дерёмся, кричим, бегаем. А здесь хорошо, но одиноко. Но еды много, и я терплю. А теперь еды нет и надо идти и искать. Всё равно придётся уйти.

— Ну а к реке выходить было весело? — уточнил я.

— Там люди, смотреть интересно. Смешные, мочат одежду, уходят, приходят голые, прыгают в воду, уходят. Интересно. А тут не интересно, но вкусно. Но сейчас я уйду, некуда деваться, еды не будет, люди придут и убьют сейчас или потом, — вздохнуло чудище.

— А питаться… не знаю, чем-то другим?

— Животных ловить, а бегают быстро, — вздохнуло оно.

— Ну… я бы мог тебя научить их ловить, и было бы быстро. Есть там ящерок, например? Зайцев.

— Быстро… — вздохнуло Тамара, после чего посмотрело на меня. — Хочешь попить со мной?

— Попить или выпить? — уточнил я. — Это немного разные вещи.

— Попить. Попить отвар грибов. Хороший, я пью, мне одиноко, но становится весело.

Я с сомнением посмотрел на воду в озере.

— Знаешь, я бы не хотел пить такую воду…

— Что? Нет. Озеро — вода грязная. Я там моюсь. Вода сверху, — указало оно пальцем на потолок пещеры, после чего вскочило с места, бросилось к своим сокровищам.

В свете тусклого камня блеснул медный котелок. Тамара вместе с ним побежало в дальнюю часть пещеры и мне даже стало интересно, что именно оно там хочет найти. Как оказалось, пещерные грибы, которые росли на стенах. Тамара нарвало их, после чего набрала в котелок, слава богу, не из озера, воду, и вернулось обратно.

Надо отдать должное, хоть и чудовище, но с какими-то основами знакомо. Оно смогло разжечь костёр из тряпок и костей, поставило котелок, сварило воду с грибами, после чего ещё долго помешивало ложкой, всё то же, взятой из сокровищ. По итогу пещеру наполнил какой-то очень странный дурман.

— Вот! — у Тамары даже кружки нашлись, одну из которых оно сейчас протягивало мне. — Вкусно!

Я с сомнением взял кружку в руки, наблюдая за тем, как Тамара опустошило свою за один раз. Жидкость внутри пахала травами, была кристально чистой, но доверия почему-то не вызывала. И пусть я знаю, что пить этого мне не стоило, тем не менее…

Вкус был, как для сиропа от кашля.

— Хочешь запечённую ногу? — спросило Тамара.

— Да не, я пас, прости, — покачал я головой.

— Очень вкусно, нога на углях. Я когда грущу, ем ногу на углях. Или руку. Голова интересна, но есть нечего. Рёбрышки на углях самое хорошее.

— Вижу, ты кулинар… — протянул я.

— Ху-ли-нар, — неуклюже повторило оно за мной. — Тамара Хулинар.

Звучит ужасно, особенно в его версии, но я промолчал, сам того не заметив, как опустошил кружку. Какой- то эффект от отвара был, я бы сказал совсем чуть-чуть. Головокружение, смешливость, какое-то желание походить, поактивничать и немного побезобразничать. Похоже даже не на алкоголь, а на что-то вроде травки.

— Ещё? — предложило оно.

— Да не, спасибо, мне уже весело… — отставил я кружку и огляделся. — В принципе, ты же можешь и остаться здесь. Если больше не будешь подходить к деревням и реке, пугая жителей.

— Всё равно еды мало, — вздохнуло Тамара. — Идти надо будет, искать. Если не искать, то голод и холод.

Блин, вроде и чудище, а всё равно жалко. И я как-то не знал, куда именно его пристроить и чем помочь, потому что, по факту, у нас было коренное различие — оно ело людей и пугало людей. Ты даже если захочешь, не пристроишь его нигде: ни в замке, ни в местных лесах, потому что людям не объяснишь, какого хера чудище бегает по округе. Даже если твоё слово закон, всё равно прирежут.

— Точно не хочешь жаренную ногу на углях? — уточнило Тамара.

Блин, оно так соблазнительно это предлагает, что у меня даже мысль согласиться мелькнула, но я покачал головой.

— Да нет, спасибо, дружище, не в этот раз. Кстати, а ты знаешь, что такое майонез? — задал я встречный вопрос.

Как говорится, умные люди всегда найдут о чём поговорить. И как же не рассказать о майонезе, лучшем изобретении человечества после ядерной бомбы? К тому же у нас Тамара Хулинар, точно должно оценить подобные изыски. Правда первое, что я услышал, было:

— Если яйца — это дети курицы, а курица — их мама, значит ли, что ты их маму заправляешь её же измельчёнными в соус детьми?

— Я думаю, ты не совсем верно подходишь к вопросу. Важно не то, кто и чем заправляет, а то, как это делается и каково на вкус.

— Но есть людей, ты говоришь, плохо. А ведь я даже из детей не делаю соусом, — вздохнуло Тамара.

— Слушай, я реально сочувствую тебе, — вздохнул я. — И я тебя даже не выгоняю, просто…

— Мне придётся уйти, — кивнуло Тамара. — Я понимаю, надо — значит надо. Но я вижу, ты хороший человек. Я знаю, что хороший человек — это хорошо. Я подарок могу дать тебе.

— Да не стоит, — отмахнулся я рукой, покраснев.

— Да, подарок! Хороший, я нашло его у тел!

И оно бросилось к своим сокровищам обратно. Несколько секунд рылось там, перебирая вещи, после чего вернулась с маленькой фигуркой в руках.

— Вот! — протянуло оно двумя ладонями подарок.

— Оу… спасибо… — протянул я, взяв её из рук.

Это была небольшая фарфоровая фигурка китайского дракона бело-синего цвета. Ну такой характерный китайский дракон, как змея и без крыльев, который двигался волнообразно. Небольшая, с кулак, детализированная фигурка, которая была как сотни тысяч тех, которые производили в Китае. Только здесь Китая не было, и такое чудо могло стоить состояния.

— А где ты его нашло?

— В теле!

— В теле? — переспросил я.

— В теле!

Если Тамара просто неудачно выражается и имеет ввиду на теле, то тогда понятно, имбицилы просто плохо обыскали его. Если же в теле, то тогда речь идёт о чём-то действительно дорогом. Не дороже, конечно, чем мой меч, но тем не менее.

Я покрутил дракона в руках, разглядывая его со всех сторон. Ну «Made in China» на нём не написано, уже успех, а ничего другого я и не видел. Скорее всего, что-нибудь из туристического хлама, как бусы, или же какая-нибудь драгоценная фигурка. У них там, у азиатов вроде фарфор охренеть какой дорогой, да?

В любом случае…

— Спасибо, — поблагодарил я. — Я ценю твой подарок. Может… может это, я тоже могу тебе что-нибудь подарить?

— Что? — тут же оживилось Тамара. ­— Мне ничего не дарят никто. Но я слышало, это приятно. Какой подарок?

Оно так оживилось мило, захлопав глазами, что я от улыбки не сдержался.

— Ты знаешь, что такое арбалет? Из которого стреляют? — спросил я.

— Штука, которая делает больно на расстоянии, — кивнуло Тамара со знанием дела. — Меня стреляли. Больно и обидно.

Он показал шрам на боку.

— Я сочувствую, — вздохнул я. — Ты просто жуткий, вот люди, не разобравшись, и стреляют по тебе. Но суть не в этом, с ним ты сможешь охотиться. На животных. Не придётся бегать, пришёл, прицелился и выстрелил!

— На расстоянии? — уточнил он.

— Да, на расстоянии, — кивнул я. — И бегать не придётся за ними, главное выстрелить и попасть.

— Это хорошо, иметь арбалет. Я счастливо иметь его. Охотиться можно.

— Только сразу договоримся, что в людей стрелять ты не будешь, да? — предупредил я. — Ну только, если очень не захочется.

­— Зачем люди, если есть животные? Животные не мстят за убитых. Люди мстят. Люди вкусны и мёртвые. Безопасно. Убить человека — придут убить другие и конец, а животные не придут. Ты дашь арбалет?

— Да, — кивнул я. — Только тебе придётся научиться ими управляться, но… да, я отдам тебе один. И болты к нему.

— Это хорошо! — обрадовалось Тамара. — Не бегать и голодать, а убивать на расстоянии и есть! Свежее мясо, вкусное мясо. Животных много, есть тоже много!

— Именно! — кивнул я, прямо сам зарядившись его оптимизмом.

— Тогда ты пока живи здесь, у тебя запасы, смотрю, — я бросил взгляд на гору невостребованных тел, — есть. А я всё подготовлю.

— Да! — тот аж вскочил, подпрыгнул, приземлился на четыре лапы, волчком крутанулся на месте и выпрямился. — Да! Мне будет подарок!

Не чудовище, а чудо, да? Я не обольщался, это не значило, что теперь все монстры такие же дружелюбные, однако всё равно было приятно видеть, что можно найти язык даже с такими кадрами. На душе… теплее что ли становилось от такого, появлялась хоть какая-то вера в добро.

Усмехнувшись, я поднял светящийся камень и направился к выходу, когда меня нагнало Тамара.

— Я тоже подарок сделать могу!

— Так ты уже сделал, — похлопал я по карману, где лежал фарфоровый дракон.

— Ещё один! Ты добрый, и я добрым должно быть. Человек и я — дружба на век!

Я улыбнулся.

— Дружба, да…

— Дружба! И подарок! Вот подарок! Сейчас! Вот!

Он бросился к своим сокровищам, после чего начал там рыться. Рыться достаточно долго, пока наконец не нашёл, что и скал и на четырёх лапах подбежал ко мне.

— Вот! Вот! Люди ищут это! Людям нравится! И тебе понравится!

И бросил мне в протянутую ладонь какой-то камень. И лишь, когда свет блеснул на его поверхности, я понял, что держу на ладони золотой самородок. Небольшой, с ноготок, но золото!

— Откуда у тебя это? — удивился я.

— У меня этого много! И я знаю, где это лежит! Много лежит! Мой подарок — раскрыть тайну! Там много, я взял несколько, но мне не нужно, это не съедобно и отдать некому, а тебе нужно! Тебе пригодится! Идём!

И я последовал за ним.

Нет, ну вот это подарок так подарок. Золото — оно и на том свете золото. Что в моём мире, что здесь оно было буквально главной валютой, которая ценилась везде и всюду. И найти у себя где-нибудь рудник или залежи самородков — это как выиграть в лотерею. Можно буквально построить заново всё баронство и забыть вообще о каких-либо проблемах. И я не буду врать, но в этот момент меня прямо захватила золотая лихорадка.

Мы поднялись из карстовой воронки по выступам, после чего Тамара повёл меня к камням, из-под которых бил ручей. Надо сказать, двигался он жесть как проворно. Бежал на своих лапах, с ловкостью цепляясь и перескакивая препятствия, пока я едва поспевал за ним, поглядывая себе под ноги.

— Ты здесь нашёл? — уточнил я.

— В глубине!

— В глубине? — я присел и заглянул под булыжники.

Никогда не любил спелеологию, но думаю, любители заползать во всякие щели сейчас бы кончили. Ручей вытекал из очень низкого лаза, куда можно было протиснуться разве что, если ты ляжешь на живот. Заползти туда и застрять — это значило буквально утонуть там.

Но мне лезть и не надо было. Тамара сам проворно нырнул туда, заполз, словно паук, после чего выполз, выгребая оттуда гальку. Длинные когтистые пальцы быстро перебирали весь тот мусор, выуживая поблёскивающий металл, и очень скоро тот протянул мне горсть небольших золотых самородков.

— Вот! Вот здесь! Их много!

— Охренеть… — пробормотал я, взяв один сверх. — Прям золото…

— Там большие камни. В них линии золота! Но я не достану, сил мало.

— Да тут по факту весь ручей может быть золотым, — огляделся я, после чего наклонился и поднял ещё один маленький самородок. Земля под ногами была буквально золотой.

— Слушай, ну за такое спасибо… — пробормотал я. — Прямо от души спасибо… Я и не знаю, что сказать тебе на это…

— Ничего! Мы — друзья, — выпрямился Тамара.

— Получается, там их ещё больше? — наклонился я, заглядывая под булыжники.

Как ответ, в лучах солнца я увидел кучу золотых отблесков. А ещё…

Я нахмурился, после чего, несмотря на воду, опустился на колени и сам заполз под булыжники. Пришлось заметно так пригнуться, чтобы протиснуться, я даже ладонь об острый край камня под водой поцарапал, но, протянув руку, я таки достал его.

На ладони лежал кусок зелёного стекла. Невзрачный, немного расцарапанный, но… я точно мог сказать, что это не стекло. Здесь цветное стекло встречалось, конечно, но уж точно не в природном виде, а значит это…

— Изумруд… — пробормотал я, крутя его между пальцев.

Сука, на мы Клондайк кажется откапали!

Надо понимать, что здесь, в средневековье ценились не алмазы, а всякие рубины, изумруды и сапфиры — красивые, яркие сочные минералы, которые можно было куда-нибудь вставить, в какое-нибудь украшение. И найти сами по себе залежи минерала огромная редкость, а я буквально стоял сейчас на них.

Теперь было самое важно — конкретно эти земли были не мои, а значит и претендовать на находящееся здесь я не мог. Требовалось каким-то образом эти земли или, хотя бы, этот ручей приватизировать, а после уже начинать разработку. А иначе оглянуться не успею, как правильные друзья короля будут тут у меня под носом копать и забирать всё то, что им не принадлежит.

В голове уже были грандиозные планы по поводу того, что здесь можно было на это золото сделать: от фабрики майонеза до разработки и постройки велосипеда, которые волне себе были под силу местным. Да вообще много чего можно сделать, когда ты живёшь на золоте, но самое главное — это чтобы для начала оно стало твоим, а здесь требовались знания в праве.

Короче, мне нужен средневековый адвокат и желательно надёжный.

— Знаешь, может тебе и уходить никуда не нужно, дружище… — пробормотал я, разглядывая на ладони изумруд и золотой самородок. — Просто найдём чуть подальше тебе место, а еда и сама найдётся.

— Но люди…

— Я приказываю этим людям. Что скажу — то они и сделают, — я поднял взгляд на него. — А ты сможешь вообще забыть о том, чтобы теперь от кого-то бегать.

— Было бы хорошо забыть, как бегать от людей, — кивнул Тамара. — Это больно и плохо, когда тебя ненавидят.

— Поверь мне, братишка, я это знаю как никто другой… — вздохнул я, забросив золотой самородок с изумрудом в карман, и что-то звякнуло, как по стеклу. Я с удивлением засунул руку обратно карман и… ах да, статуэтка, которую мне подарил Тамара. Блин, я её кровью с ладони испачкал…

Осторожно стерев кровь с бело-синего фарфора рукавом, я уже собирался положить статуэтку в другой карман, чтобы не разбить, когда увидел, как её глаза как будто блеснули на свету. Честно сказать, я и не понял, показалось мне или нет, отчего замер, приглядываясь к морде дракона.

Да нет, вроде ничего не блестит. Значит, показалось, а то…

И в следующее мгновение фигурка внезапно нагрелась до такой температуры, что обожгла мне ладонь. Шикнув, я выронил её прямо в воду, и всё вокруг в то же мгновение рвануло.

То ли от контакта с водой, то ли просто потому, что она и так бы взорвалась, но прямо передо мной какого-то хрена поднялся самый настоящий торнадо, вспышкой света отбросив меня назад куда-то в лес.

Я ещё отлететь нормально не успел, как по округе прошлась взрывная волна, которая сметала траву и кустарник, заставляя исполинские деревья гнуться. Меня припечатало прямиком в ствол одного из деревьев, выбив весть дух, будто напоминая, что за каждой удачей следует полная жопа, после чего всё так же внезапно улеглось, и только искры, как снег падали с неба.

Я пытался отдышаться после такого удара хребтом об дерево. В глазах от такого подлёта слегка потемнело. Я с трудом поднял голову и увидел, как передо мной вытянулся грёбанный дракон. Огромный дракон, размером с тех, что я уже видел. И вроде бы ничего удивительного, драконы и дракон, но этот, сука, был китайским.

Большой бело-синий змеевидный дракон с развевающимися как на ветру усищами, рогами, но без крыльев.

Он возвышался надо мной, волнообразно изогнув тело, и оглядывался по сторонам, словно задаваясь тем же самым вопросом, что и я — а какого хрена сейчас вокруг происходит? Ив его взгляд в итоге остановился на мне. Холодный голубой взгляд хищника, слишком умного и слишком гордого — я даже без ментального контакта чувствовал от него надменность.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Молча, замерев в тишине, которая опустилась, будто ничего и не рвануло несколько секунд назад. А потом он приоткрыл пасть и лизнул воздух языком, как змею. Его глаза засветились, и я не знаю, к добру это или нет, но я ответил ментальным контролем, коснувшись его разума…

Глава 144

Результат был мгновенным — я ощутил волну эмоций дракона перед собой: раздражение, недоумение и брезгливость. Но быстро его эмоции сменились на лёгкий испуг и мгновенную ярость, когда он почувствовал в своём сознании чужое присутствие.

Я услышал громкий утробный рык прямо из глубин его глотки. Оскалившись, бело-синяя тварина нагнулась ко мне так близко, что я мог почувствовать несвежее дыхание. Между его зубами и мной был какой-то метр, не так много, учитывая размеры драконы, и, возможно, они бы оказались ещё ближе, если бы я не был драгон… не был бы ловцом.

Мы столкнулись в невидимом сражении между собой, пытаясь перебороть волю друг друга. Я чувствовал давление, сравнимое с тем, когда у тебя раскалывается голова, и с каждой секундой оно становится всё сильнее и сильнее. Одновременно с тем я чувствовал страх, какое-то чувство обречённости и осознания тщетности — все последствия ментального давления. Уверен, что дракон испытывал то же самое.

Да только в нашем сражении оказался слабее я. То ли драконы до этого были слабы, с кем я имел дело, то ли конкретно этот оказался слишком сильным, потому что я чувствовал, как отсекаются чужие эмоции и как выворачиваются наружу мои.

Теперь уже не было речи, чтобы победить и взять его под контроль, требовалось просто продержаться. И глядя на то, как китайский дракон начал медленно приближаться, будто с трудом преодолевал какой-то невидимый барьер, чтобы по итогу сомкнуть на мне зубы, я поднажал. Поднажал до слёз на глазах и пульсирующей боли в висках, от чего в глазах начало двоиться. Что-то выворачивало на изнанку мозг, копошилось в моём сознании, чужие мысли перебивали мои собственные, а в глазах темнело, как будто я просто засыпал…

А потом дракона снесло в сторону.

Бегемот, курсирующий по воздуху что-то не спешил, и тем не менее лучше поздно чем никогда. Он врезался в сине-белого дракона всей своей огромной массой с пикирования, и вдвоём они кубарем покатились через лес, сминая всё на своём пути. На всю округу поднялся треск деревьев и рёв драконов.

Конечно, преимущество было однозначно у Бегемота: с такой скорости при такой массе с такой башкой-тараном он просто не оставлял шанса никому, выбивая всё дерьмо из каждого противника. Но с другой, китайский дракон был явно не из обычных тварей. И когда они всё же остановились, борясь и кусаясь, разнося лес в округе, эта змеевидная сука вместо того, чтобы охренеть и сдохнуть от такого удара, начала огрызаться.

Бегемот действовал по принципу врезался и загрыз. И снеся противника, он тут же воткнул может и короткие, но мощные зубы прямо в змеиную тушу, продавливая и ломая чешую мощными челюстями. В ответ голубая скотина начала обвиваться вокруг него, как удав, целясь прямо в крылья, как самое хрупкое и уязвимое место.

И тут подключился уже я.

Перед глазами вспыхнул взгляд бегемота, его чувство, его ярость и ненависть к тому, кто решил, что может хозяйничать в этих землях. Нет, только он мог летать и жрать людей…

Так, я не понял, жирный, ты там ничего не попутал?! Ладно, хрен с этим, потом поговорим…

Я резким кувырком перекатился, придавив башку синего дракона к земле и так кверху брюхом остался пока урод пытался выбраться из-под Бегемота. Мои же челюсти лишь перестали сжиматься на туше, нет, они начали отрывать чешую, которая мешалась. Начала брызгать кровь, оголилась ровненькая нежная шкура, скрывавшаяся под бронёй. Но прежде, чем мои зубы успели на ней сомкнуться, змей вытащил свою морду из-под меня. Открыл пасть…

И я рыгнул ему своим отравленным дыханием прямо в неё. Прямо увидел это зелёно-синее облако ядов, которое вылетело прямо в рожу супостату. Китайский дракон аж немного попутал от такого, закашлявшись от ядов. И тут же я вновь перевернулся и прыгнул на него.

Но не поймал, не успел, змей раскрутился и тут же взмыл ввысь. Щёлкнул хвостом мне по носу напоследок…

И за этот хвост я этого ублюдка поймал, не давая улететь.

Бегемота потащило вперёд. Он упёрся всеми четырьмя лапами, как собака, которая не хочет отдавать верёвку, оставляя за собой рвы. Китайская гадина же наоборот стрелой вытянулась вверх, пытаясь подняться в воздух что есть сил. И в этой борьбе словно бы побеждал китайский дракон, а не Бегемот, как бы это странно не выглядело, потому что моего толстяка нет-нет да волочило по земле.

А значит пора подключаться к борьбе!

Я подбежал к своему дракону, попутно не отпуская сознания и чувствуя, как чешуйчатый хвост постепенно выскальзывает из зуб. Заставил жирного опустить крыло и уже вбегал, когда китайская подделка взмыла в воздух, таки выскользнув.

— Давай! Вверх! — крикнул я, и жирный тут же начал разгоняться по проделанной просеке.

Оттолкнулся в самый последний момент, и мы задели брюхом кроны деревьев, но поднялись в воздух, тяжело забив крыльями. В лицо ударил поток воздуха, туша под жопой привычно задвигалась, и высота начала увеличиваться. Попутно я застёгивал страховочный ремень, высматривая по сторонам нашего засранца.

Даже несмотря на то, что вокруг было облачно, заметить его оказалось не сложно. Китайское нечто на фоне блекло неба слегка светилось, даже уйдя в тучи. И мы устремились за ним.

Надо было поймать эту херню, пока она не натворила бед. Нет, может она хочет вернуться к себе на родину на китайский завод, однако этого мы не знаем, а потом смотреть, как это чудище жжёт округу мне хотелось меньше всего. К тому же, если тварюга решит, что это небо тесно для двоих, оно и на Бегемота начнёт нападать, а на земли отбиться иногда куда сложнее, чем в воздухе. Поэтому нет, надо было его закошмарить до того, как тварь закошмарит нас.

Мы пробили слой вечных облаков и вылетели прямо под голубое небо и яркое солнце, столь непривычное в этих краях. Только земля из-под облаков, голубое небо и полная свобода… Только в этой свободе я не видел нашего китайского дракона, как не оглядывался по сторонам. К сожалению, на мгновение мы его потеряли, и теперь я силился его разглядеть, пока охотник не стал добычей…

Но, к сожалению, заметил его слишком поздно.

Голубоватый силуэт, как змея под водой уже двигался сквозь густые облака прямо к нам. И он выпрыгнул ровно под нами в тот момент, когда мы сделать попросту ничего не могли да и не успели бы. Острые зубы воткнулись в брюхо дракона, и Бегемот взревел.

Он дёрнулся, забил крыльями, пытаясь отлететь, но тот, как пиявка, прицепился снизу, как будто теперь не мог разжать челюстей. Мы метались по небу, влево-вправо, пытаясь его сбросить, но тот как держался под нами, так и держался. В этой ситуаци единственное, что я придумал, это заставить сложить Бегемота крылья и рухнуть вниз камнем.

Явно не такого ожидавший дракон, полетел за нами следом, развеваясь как флаг на ветру. В этот момент я ещё раз ментально выстрелил в него своим сознанием. Теперь я не пытался взять говноря под контроль, а просто отдал чёткую и понятную команду — разжать зубы. И, видимо, не ожидая в столь напряжённый момент ментальной атаки, тот поддался.

Всего на мгновение. Я услышал, как вновь клацнули его зубы, пытаясь нас схватить, но было уже поздно, мой дракон падал камнем вниз, и теперь его требовалось догнать, что и сделал голубой урод. Тот устремился за нами...

И именно здесь я его подловил.

Бегемот расправил крылья, резко тормозя, и голубой дракон врезался в нас на полном ходу. Да, больно, да, я услышал, как захрустели кости Бегемота. Как стрельнула по сознанию боль, на мгновение затмив всё сознание дракона. Да чего там, меня в сидушке бросило с такой силой, что чуть сам не улетел.

Но рядом был-то я.

И я вновь видел глазами Бегемота.

Мой взгляд остановились на драконе, который врезался в наше брюхо и сложился в несколько раз. А потом моя пасть сомкнулась на его голове и сжалась с такой силой, что тот мгновенно пришёл в себя и заревел. Мы завертелись, в разные стороны полетели искры от разрядов, которые, как молния, осветили округу. Мир вокруг закрутился с такой скоростью, что

И такой грудой мала мы рухнули на землю.

Уверен, грохот от падения было слышно на всё баронство, как и дрожь земли. Такое не сказать, что было полезно для драконов, а для меня и вовсе смертеподобно, но амулет сыграл свою роль, спасая меня от законов физики. Что же касается драконов…

Бегемот приземлился неудачно и ещё менее удачно приземлился синий дракон, которого подмяли под себя мы. Он ещё извивался, ещё пытался выползти, и у него это даже получалось, но уже без той прыти, что раньше. Я единственный чувствовал себя здесь подрячком.

Отстегнув ремни, я по Бегемоту перебежал на китайского дракона, пытаясь понять, как его вернуть обратно. Вроде бы и большой, вроде бы и сильный, но его же как-то заковали в фигурку? Или это была разовая компания, и больше таких бонусов не будет? Как тебя вернуть в исходное состояние, чудище?!

Я и так, и эдак пытался, и ментально долбил, и просто тыкал ему в глаз и нос, пока Бегемот из последних сил удерживал китайскую подделку. А потом понял, что мы теряем время, и отдал единственный приказ, который мог на корню остановить всю эту вакханалию.

Бегемот сжал челюсти, послышался хруст, и дракон наконец расслабился, после чего…

Я рухнул на землю, потому что эта бракованная тварь попросту испарилась, оставив после себя лишь сноп искр и дымку! Я рухнул на землю, теперь уже без амулета, отчётливо почувствовав, как что-то хрустнуло в ноге. Боль, не ослепительная, но неприятная прострелила до самого затылка, заставив меня слегка потеряться.

Ещё несколько секунд я приходил в себя от столь внезапных покатушек и сражения, после чего огляделся.

Лес мы у ручья разворотили, конечно, знатно. Теперь здесь и не пахло тем спокойствием и тишиной. Потеряв своё русло, ручей теперь искал новый путь, заполняя собой все полости в округе. Деревья или то, что от них осталось, валялись повсюду, их ветви с листвой ковром укрывали перерытую землю. И всё это в полной тишине.

Вот и сходил разобраться с монстром…

Я поморщился. Достал бутылёк с зельем и выпил, после чего прождал ещё пару минут и осторожно встал. Бегемот лежал здесь же, грустно опустив голову и глядя на меня недовольным взглядом.

— Да ладно тебе, зато живы, — улыбнулся я ободряюще. — Не надо, ты же сам тут хотел ему показать, где раки зимуют, не? Летел, как кошмар на крыльях ночи…

Только вот где это китайское нечто?

А нашёл я его минут через пять, лежащим в грязи. Китайский дракон вновь превратился в статуэтку. Я несколько секунд не решался его трогать, после чего осмотрел свои руки и рукавом поднял с земли, сунув в карман.

Я не знаю, как эта херь работает, но я точно знаю, что она сделана тем облачным, как его другие называют, народом. Во-первых, потому что дракон, как у них, во-вторых, потому что со слов всех остальных именно азиаты лучше всех разбираются в артефактах и умеют с ними работать.

Оставался вопрос, как она сюда попала, но здесь вариантов тоже много может быть. Я подозреваю, что какой-то торговец нашёл красивую фигурку, решил её продать, но попал в руки бандитов и те его кокнули, сбросив вместе с ценной вещицей, то ли не найдя её, то ли не признав ценной. Потому что найди её кто-то из заинтересованных азиатов, уверен, её бы под охраной отправили, а значит о ценности вещицы никто не знал.

А теперь знаю я и не знаю, что с этим делать. Ещё и весь ручей переломали, блин… Поди сюда народ ринется дрова собирать. С одной стороны, пусть, а с другой, если они найдут здесь золото и изумруды, то это очень скоро станет достоянием общественности, а там уже и не удержишь ни в тайне, ни в собственных владениях золотую землю. Если только…

Так, где Тамара?

Я огляделся, после чего пошёл обратно вверх по течению, то и дело поскальзываясь на взрытой земле. Словно шёл через поля первой мировой войны: тут рыв, тут воронки, тут водой всё залито. Короче жесть, да и только.

— ТАМАРА! ТАМАРА! ВЫХОДИ! — я оглядывался по сторонам, ища своего нового знакомого. На ручье я его не нашёл, поэтому взгляд сам собой устремился на карстовую воронку. Если бы вокруг меня началась такая жесть, до говорю, сам бы туда спрятался.

— Тамара, ты здесь?! — осторожно заглянул я вниз. — Выходи! Всё закончилось!

Не отзывается.

Ладно, сам спущусь. Надеюсь, его не пришибло во время сражения.

И мои опасения оказались напрасны, потому что, едва я спустился вниз и углубился, в главном зале пещеры среди россыпи камней показались его испуганные глаза.

— Тамара, всё, этой твари больше нету, — выдохнул я. — Можешь выходить.

Он неуверенно огляделся по сторонам, будто дракон мог прятаться где-то здесь, рядом, за камнями, после чего на четвереньках осторожно выполз на камень.

— Дракон, — сказал Тамара. — Драконы — это плохо.

— Да не то слово, — пробормотал я. — Он там весь ручей разворотил.

— Совратил?

— Да если бы… — хотя я на это был посмотрел, конечно. — Но теперь с ним покончено. Ты можешь вылазить. Идём наружу…

Тамара осторожно последовал за мной. Тут, конечно, от леса одно название, он теперь выглядел как после схода сели, даже ручья не найдёшь сразу. Благо сам источник, откуда Тамара выковыривал золото, остался каким-то чудом не тронутым.

— Хороший лес был… — вздохнул он. — Теперь ничего нет. Прятаться сложно. Люди придут, будут кричать.

— Если только от ужаса, — ответил я. — Тамара, у меня к тебе деловое предложение.

— Какое? — удивился тот.

— Ты правильно заметил, сейчас сюда люди могут сунуться, и нам надо это как-то предотвратить. А потому я предлагаю тебе их отпугивать.

— Отпугивать?

— Ага. Ты же жуткий, что звиздец, особенно в лесу, когда цивилизация далеко, у любого нормального человека при виде тебя будет только одна мысль — как отсюда свалить поскорее.

— У тебя такой мысли не было. Ты не боишься.

— Потому что я ненормальный. Но не суть. Ты жуткий, тебя все боятся и тебе надо лишь иногда показываться, чтобы люди боялись сюда ходить. Я ещё и слухи пущу, сюда вообще никто не сунется.

— Люди попросят стражу, а стража в железе, и она не боится.

— Со стражей разберусь я, можешь не беспокоиться, — отмахнулся я. — Ну так что? А я тебе еду буду приносить, зверей там всяких вкусных и живых, которых не придётся ловить. Что скажешь?

— Я боюсь.

— Не бойся.

— Но я боюсь.

— Стража сюда не сунется. А сами люди побоятся сюда лезть.

— Может прийти толпа.

— Не придёт. Люди по себе очень трусливы, и если ты не будешь трогать людей, то им и смысла соваться сюда и рисковать жизнью не будет. Ну? Что скажешь?

Тот с сомнением в странных нечеловеческих глазах посмотрел на округу, после чего вздохнул.

***

Когда я вернулся в замок, вся стража стояла на ушах. Выглядело всё так, будто они готовятся к затяжной осаде: все в броне, все при оружии, да и служанки выглядели слишком уж нервно. Меня они едва увидели, чуть ли не на руках за стены затащили, пришлось чуть ли не отбиваться.

— Всё! Всё, достаточно! Отбой! Отбой тревоги, говорю! Всё под контролем! Все успокоиться, разойтись и занять свои места по расписанию! — гаркнул я, вырвав руку у Ценст уже в четвертый раз.

— Но там…

— Видели дракона, да, я знаю. Я его тоже видел, потому что там был! А теперь его там нету! Поэтому успокоили свои нервы и разошлись!

Естественно, после случившегося да и того, что они своими глазами видели, поверь, что всё теперь нормально, было тяжело, однако у них другого варианта просто не оставалось. Если так приказал их господин, они были обязаны подчиниться.

И подчинились, медленно расходясь и с сомнением глядя на меня.

— Господин фон Хертвёрд, вы уверены? — негромко уточнил глава стражи, оставшись со мной вместе со служанкой. — Если там происходит такое…

— Леди Ценст, мистер Ярбёк вы знаете, кто я? Я имею в виду, кем я работаю? Кем служу?

Оба медленно кивнули.

— Тогда, думаю, моё мнение достаточно авторитетно, чтобы вы к нему прислушались и подчинились. И да, ещё один момент. Люди, скорее всего, будут забредать туда, простое человеческое любопытство и желание поживиться. Так вот, они будут встречать там чудовище и наверняка обратятся к страже. Не реагировать, ясно?

— Не реагировать на чудовище, которое они там увидят, — повторила Ценст, как бы подтверждая услышанное.

— Именно. Ноль реакции. Пусть жалуются на что хотят. Никак не реагировать. Просто говорить «да-да, мы займёмся» и всё. Ясно? — они кивнули. — Точно ясно? Чтобы не было потом приколов, что вам стало очень жалко кого-то или ещё чего. В тот лес не ходить и тем более не охотиться на чудовище. Пусть люди жалуются сколько хотят.

— Никакой охоты на чудовищ, — кивнул Ярбёк.

— Хорошо, очень надеюсь, что это вы поняли. Ну а пока, леди Ценст, мне нужна бумага для письма, надо срочно кое-что отправить в столицу. И ванну организуйте с ужином, пожалуйста.

Надеюсь, они поняли, а то иначе за Тамару я буду строго всех карать. Пока пусть тот отпугивает людей от золотой жилы, чтобы раньше времени это не всплыло, а потом я найду ему место.

Что же касается письма, то первым делом мне нужна была Мелисса, которая могла подлатать дракона. Этот жирный на первом месте по срочности. А потом уже Серафина, которой стоило узнать, что произошло, и кто-нибудь, кто шарил в праве, чтобы выкупить тот участок земли и заодно помог бы документами организовать здесь шахты. А то такая удача сваливается на голову один раз в жизни, а мне обычно только говно на голову сваливается, и лучше бы, конечно, всё сделать правильно.

А потому письма запечатаны и отправлены первым же курьером, после чего я помылся и мне приготовили ужин.

— Как вам ужин?

— Первоклассно, — ответил я, проглотив. — Учитывая, что я ничего не ел. Райхас перевели на другую должность?

— Как вы и просили. Теперь она отвечает за уборку, господин.

— Очень хорошо. А что насчёт наших пленников? Что-нибудь интересное?

— Глава стражи мистер Ярбёк и я развозили ему и его подельникам языки. Главарь не местный, часть его подельников или из наших деревень, или просто бродяги. Думается мне, вам будет интересно услышать всё лично, а не из моих уст.

— Так, список тех, кто наш…

— Уже составлен, господин, — кивнула Ценст.

— А вы оперативно, — с удивлением взглянул я на неё, полным уважения взглядом.

— Работа такая, предугадывать ваши желания, господин.

— Отлично, спасибо, леди Ценст, — кивнул я. — Тогда может их и послушаем на сон грядущий? Так скажем, вместо сказки?

— Как пожелаете, господин, — не стала возражать она.

Ну и отлично, а то мне прямо интересно было узнать, что же такое они там скрывают. А я знаю, что они что-то скрывают, а то иначе леди Ценст не стала бы просто так предлагать мне лично их послушать. Блин, а она умеет заинтриговать…

Мы спустились в сырые подвалы моего замка. Всех товарищей уже успели раскидать по камерам, и только главарь остался висеть в гордом и грустном одиночестве в допросной, уже слегка помятый и не такой бойкий.

Когда я вошёл, он даже не поднял головы. Подвешенный на цепях, весь в синяками кровоподтёках, у него не хватало одного уха, нескольких пальцев и, кажется, ногтей. Вроде бы и жестоко, но с другой стороны, а чего он ожидал? Не думаю, что они поступали с торговцами и путниками как-то иначе, а девушек сто процентов и вовсе насиловали всей толпой, прежде чем убить.

Поэтому нет, мне не жалко. Ни его, ни кого-то другого. Не то, что бы я стал зверем, нет, может чуть-чуть черствее, но не более. Просто я понял, что вот это позиция терпимости, всепрощения и доброты — это путь в никуда. О тебя вытрут ноги, плюнут в душу и посмеются, после чего тут же ударят в спину.. Это общество ещё не доросло до подобных добродетелей. А потому, если ко мне относятся хорошо — я буду относиться хорошо, если плохо — то со всеми последствиями.

Со мной вошли ещё и двое стражников, и когда я кивнул на бандита со словами «приведите его в чувства», один из них подошёл и отвесил тому смачную пощёчину. Причём тыльной стороной руки, прямо как я учил. Вы мои хорошие, учитесь, как погляжу…

Башка главаря покачнулась, и тот сразу пришёл в себя. Медленно поднял её и одним глазом (второй заплыл) посмотрел на меня. Его губы, превратившиеся в ошмётки, дрогнули. Кажется, у него не хватало зубов.

— Ну здравствуй, Батя… — поздоровался я, подойдя ближе. — Решил не утомлять тебя долгим ожиданием и прийти лично.

В ответ тот изобразил какое-то подобие улыбки.

— Ага, вижу, ты мне рад, — кивнул я. — Я тоже тебе рад. И думаю, что тебе есть что рассказать мне. Что-нибудь интересное.

— Зачем? — просипел тот, едва шевеля зубами. — Я всё равно сдохну…

— Ну ты можешь сдохнуть мучительно. Тебе могут отрезать яйца ещё… Ему отрезали их? — обернулся я. — Нет? Отлично. Вот видишь, твоя жизнь может длиться ещё очень долго и насыщено. И она будет, если я этого захочу, поэтому… давай, рассказывай, кто подкинул тебе идею грабить на той дороге?

То, что он там оказался со своей шайкой не случайно, стало очевидно уже после того, как меня позвала Ценст. Нет, я до этого тоже догадывался, но там было из разряда: «может то, может то, а может и то», чисто как на кофейной гуще синоптики гадают погоду через неделю. Сейчас же всё стало куда более очевидно, и почему-то мне казалось, что я уже знаю ответ. Однако лучше, конечно, услышать всё из первых уст.

Глава 145

У меня было двое «друзей»: виконтство Нойберга, которое располагалось на территории графства Тьюринг и были их вассалами, и баронство ван Крайдерс, которые располагались и были вассалами Нойбергов.

Короче говоря, сверху графство Тьюрингов, они дали землю Нойбергам, а те в свою очередь дали ван Крайдерс. И как раз с виконтом, которому я запулил в жопу камнем, а его брата-бастарда пустил по кругу Бордом Большим дрыном, и бароном, которому в своё время я угрожал, и чьи солдаты тырили провиант у моих людей, у меня были разногласия. Поэтому, когда я услышал…

— Один знакомый из виконтства Нойберга подкинул мне идею…

…то ни разу не удивился. Ну да, там же одного бастарда в жопу отымели, естественно, он захочет немного попортить кровь мне. Только что-то поздно спохватился, если они здесь уже года три орудуют, то, получается, через пять лет аж опомнился.

— Один знакомый из виконтства, — повторил я. — А ты мне сейчас в уши не заливаешь?

— Что? — поднял он разбитое лицо.

— Не обманываешь? — перефразировал я.

— Зачем?

— Да просто так, чтобы напоследок насолить и стравить меня с соседом. Мистер Якбёк, сломайте ему ещё что-нибудь для профилактики.

— Но я же сказал, я же сказал, как есть, чего ты ещё хочешь от меня уса-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!

Жалко мне его? Не-а. Людей мне жалко, а подобное зверьё — нет. Может раньше я бы и пустил слезу, сказав, что так нельзя, но местный мир очень хорошо выбивает подобную дурь. Если перед тобой дикое животное, то и вести с ним надо, как с диким животным.

— Итак, — меня ответ твой не устроил, как видишь, присел я перед ним на корточки, чтобы заглянуть в глаза. — Вот так просто тебе предложили постеречь людей на дороге, и ты согласился? И… всё?

— Мне доплачивали… — просипел он.

— Если доплачивали, то где деньги?

— В лесу, закопаны… я уже говорил… — прохрипел он.

— Он говорил? — обернулся я к своим.

— Мои люди как раз шли проверять, правда это или нет, — ответил Якбёк. — Скоро уже должны вернуться.

— Хорошо, — кивнул я и повернулся к нашему пленнику. — Он тебе заплатил, подговорил, а что дальше?

— Остальное за мной, просто стоять и грабить на дороге. Денег он не просил, сам подплачивал. Моя задача была спугнуть торговцев.

— И всё?

— И всё.

— Как-то подозрительно… — пробормотал я. — Может тебе ещё что-нибудь ломать?

— Не надо… — прохрипел Батя.

— Просто меня кое-что смущает. Вот тебе платят, ты просто грабишь караваны, и на этом всё? Больше ничего?

— От меня больше не требовалось. Ну иногда я тряс деньги с таверны на окраине. С гончара одного тряс, некоторым защиту предлагал, чтобы ничто у них не пропало и не сгорело.

— Дань собирал, другими словами.

Тот молча кивнул.

— Не слишком смело?

— Так барона не было, стражи нормальной то же. Грех не потрясти лохов, — поднял он голову и оскалился. — Знал бы, что один объявился, ноги бы моей здесь не было.

— Да, не повезло… — протянул я. — А знаешь, с чем тебе ещё не повезёт? С тем, что умереть ты не умрёшь, по крайней мере, далеко не сразу. Но вот твои мучения — они будут очень долгими, и ты даже не представляешь, насколько. Я человек скромный, но перед тобой похвастаюсь: у меня столько зелий исцеления, что я могу тебя несколько раз разрезать на части и собрать обратно, а ты будешь дышать и всё понимать.

— Я уже всё сказал, что знал. Просто убейте меня уже.

— Убьём, ты не беспокойся. Но перед этим я бы хотел, чтобы ты указал мне на человека, который тебя об этом попросил.

Нет, тут-то всё ясно — обворовывай баронство и мешай торговле, чтобы баронство прозябало в нищете. И казалось бы, иди и руби всех налево и направо, да только а если ты ошибся? А если ты зарубишь не тех, а тем ублюдкам только того и нужно, чтобы ты не на тех наехал? Нет, здесь нужно точно знать, кто в этом повинен. А убить всех успеется.

— Ты покажешь мне этого человека, — произнёс я. — Покажешь, и сдохнешь не так мучительно, как мог бы. А пока, чтобы ты набрался смелости… — я обернулся к своей экономке. — Леди Ценст, налейте этому сударю выпить что-нибудь крепкое. Только чуть-чуть, на донышке.

Пусть человек немного взбодрится перед тем, как поработать, я же не зверь. Ну а теперь… спать!

Ценст, будто боясь, что я убегу, проводила меня до покоев. Входить уже не стала, но заглянула перед сном, чтобы затушить свечи.

— Леди Ценст, а вы… э-э-э… не хотите остаться со мной сегодня? — робко поинтересовался я. Не только потому, что мне было как-то стеснительно, и я боялся отказа, но и потому, что не хотел заставлять. Хотелось… чтобы сама согласилась.

Она скользнула по мне прищуренным взглядом, после чего молча продолжила тушить свечи, оставив одну единственную, после чего заперла дверь на ключ и начала раздеваться. Что-что, а Ценст умела правильно раздеться, это был как маленький стриптиз.

Через пару минут она уже была у меня на кровати.

— Ты…

— Хочу ли я сама? Да, Самсон, я хочу. И перестаньте спрашивать, это несколько отбивает желание.

— Прости…

— Удивительно, что вас ещё никто не попортил на вашем шпиле… — пробормотала она и наклонилась ко мне.

Эта ночь была точь-в-точь, как прошлая: жаркая, страстная и бешенная. Хотелось сразу и всё, раз за разом, и кровать то и делала, что поскрипывала под нами. И я долбил, долбил и долбил, прямо вколачивал Шайру в кровать до стонов, пока не наяривал её раком, шлёпаясь об её задницу.

Уснули чёрт знает когда, а на утро та ни свет ни заря уже была одета и готова к работе.

— Вы уже всё? — свесил я ноги с кровати.

— Работа, господин фон Хертвёрд, вы мне за неё платите, — напомнила она.

— Да, но сегодня можно было встать попозже и… — я посмотрел вниз на полную готовность.

Она тоже посмотрела, после чего вздохнула подошла ко мне и опустилась между моих ног на колени. Ещё мгновение, моё член оказался у неё во рту. Это было… вау. Просто вау, совсем другие ощущения, как физически, так и эмоционально. И глядя на её чёрную макушку с чепчиком и пучком волос, я невольно вспомнил, что это не первый мой раз.

Точно так же было и тогда на пьянке, только сейчас я мог полностью ощутить и насладиться миньетом и видом сверху. Под конец она буквально насадилась головой, после чего встала, вытерла губы, чмокнула меня в щёку и вышла, оставив одного.

День явно начался отлично!

Далее завтрак и вновь посещение моего пленника для небольшой беседы. Ничего особенного, я уточнил, когда они встречались и где. Поймаем его загадочного знакомого — выйдем на нанимателя, а там весь мир в труху на Бегемоте. Ну не весь, жечь деревни я не собирался, но вот подрезать виновников, тут даже рука не дрогнет.

Ну а так как сегодня у меня нечем было заняться, мы устроили рейд на всех, кто из нашего баронства участвовал в банде.

Я и ещё пять стражников ходили прямо по списку, отлавливая всех тех, на кого указали пленники, пока остальные пятнадцать патрулировали дороги на случай, если те захотят сбежать. Да, можно бежать и через лес, это естественно, но большинство по привычке бросится именно по дороге, а всю округу ты банально окружить живым строем не сможешь, если только у тебя не огромная армия. Поэтому ловили тех, кого сможем и как сможем.

И пока что мы не жестили: сверяли имя и то, где человек проживал, после чего приходили, стучали в дверь и, если выходила жена, просили позвать мужа, если он сам, крутили на месте. Без насилия, без какой-либо жестокости — я знаю, что в любом другом месте было бы достаточно и того, что на них указали, но не исключено, что могли указать просто наугад или из мести. Поэтому пока крутим и садим, а потом разбираемся.

Так у нас набралось, почему-то не пятнадцать, а все двадцать три, но как я и говорил, будем разбираться. А разбираться будем просто: обыскивать дом, искать вещи, которые те не могли бы позволить себе, сравнивать достаток, устраивать встречи заключённых и так далее.

Короче — чистим!

На следующий день мы утроили приёмку жалоб.

Если честно, я думал, что придут единицы, но слухи, что сегодня с жалобами принимает хозяин земель, облетели все деревни с пугающей скоростью. И до остатка дня ко мне стояли люди с проблемами разной степени важности: от банальной пропажи гуся (хоть я и просил подобное отсекать) до размытой дороги, по которой теперь ни пройти, ни проехать.

— Ещё много? — спросил я устало, когда в комнату вошла Ценст.

— Десять человек, господин. Остальных мы отправили по домам.

— Ох, ну хоть так… — пробормотал я.

Десять человек — десять минут на каждого, как минимум. Десять по десять, это почти полтора часа жалоб. И что забавно, среди жалующихся прибежали и жёны арестованных плакаться, что это кто угодно, но сто процентов не они. И так общаясь с каждой, я между делом одной бросил:

— Красиво кольцо. Кто подарил?

Та испуганно дёрнулась и спрятала руку.

— От… от бабушки досталось.

— Ага, от бабушки. Идите, мы будем разбираться, и если он не виноват, отпустим и может даже заплатим компенсацию.

— Что заплатите?

— Просто идите уже, — махнул я рукой.

Всё же с людьми работать сложнее всего. И чую, сегодня я отрублюсь просто без задних ног.

***

Как я и говорил, отрубился я без задних ног. Поел, помылся, подошёл к кровати, прилёг и… уснул в ту же секунду. Про секс вообще молчу, я о нём даже не вспомнил, да и не встало у меня бы ничего.

Все как-то описывают сон, что типа лёг, погрузился в темноту, звуки начали стихать и тому подобное. Нет, лёг и темнота — всё. Ну может только кошары помучивают с этим чёртом в пламени, но три последних дня пока я чудом обходился без него, поэтому мой сон должен был быть крепким и до самого утра.

Должен был быть.

Я проснулся посреди ночи как по щелчку. Будто что-то внутри сработало, мгновенно перерубив весь сон и заставив меня открыть глаза так, будто я и не засыпал.

В комнате кроме меня никого не было. Стояла тишина, в которой я слышал собственное дыхание и биение сердца. Свечи не горели. Предметы отбрасывали на стену длинные тени, всё было в лёгком голубоватом мраке…

Голубоватом…

Всё же проснулся я не до конца, потому что не сразу понял, что комната действительно была залита тусклым голубоватым светом, льющимся из окон. Каким-то магическим, каким-то странным, каким-то… замогильным.

Я медленно повернул голову к окну, боясь увидеть то, что там могло быть, и вздрогнул.

На меня, вот прямо на мою скромную тушку смотрел огромный глаз.

На мгновение я даже забыл, как дышать. Несколько секунд я смотрел на него, видя, как тот едва заметно двигается, наводя на меня резкость, как сужается зрачок-веретено, после чего резко крутанулся и упал на пол, спрятавшись за кроватью.

У самого горла стучало, лицо пульсировало, по телу пробежала дрожь — такая побудка, конечно, на пользу не пойдёт.

Рукой я нащупал меч. Лежащий рядом и вытащил его из ножен, после чего выглянул ещё раз. Глаз смотрел прямо на меня ещё секунду, после чего начал отдаляться, и я понял, кого вижу.

Дракона.

Огромного светящегося голубым, как призрака дракона, который какого-то хера решил заглянуть мне в комнату, напугав до усрачки.

Его голова отдалилась от окна, после чего поднялась и скрылась из виду. Совсем позабыв, что буквально секунду назад прятался от него, я бросился к окну, распахнул его и выглянул. И успел заметить, как голова скрылась за краем крыши. Не долго думая, я бросился в коридор.

Почему никто не поднял тревогу? Должна же быть стража на стенах, которая дежурить круглые сутки. Почему он так игриво ко мне заглядывает, а потом прячется? Вопросы крутились у меня в голове, и я не знал, как на них ответить, но одно я знал точно — бояться мне пока нечего. Хотели бы сцапать — сцапали, для дракона это не проблема.

Поместье спало. Ни служанок, ни стражи, которая изредка патрулировала этажи. Только горели ночные свечи за стеклом, тускло освещая коридоры.

Я бросился к лестнице, которая вела на чердак. Там через люк под потолок, и здесь уже в небольшое окошко наружу, откуда можно было осторожно подняться по черепице наверх, к восседающему на верху огромному светящемуся голубым дракону во всей своей красе.

Китайский дракон.

Его тело было изогнуто, как полотенцесушитель в несколько раз. Усы, штук десять развевались на невидимом ветру. Его тяжёлый взгляд внимательно следил за тем, как я выбрался наружу и начал вскарабкиваться вверх. Он пришёл сюда явно не драться, я не чувствовал ни враждебности, ни агрессии, хотя как ловец, ощущал подобные веяния от драконов. А потому оставался один вариант — поговорить.

Ну и я держал при себе свои ментальные способности, чтобы лишний раз не обидеть гостя. Конечно, можно сказать, куда ты лезешь, откуда ты знаешь, что это не ловушка и так далее, но как я и сказал, хотели бы мне причинить вред — уже бы причинили, и тонкое стекло этому была бы не помеха. В конце концов, дракон не вампир, ему в дом проситься не обязательно.

Осторожно забравшись на самый вверх, я замер перед огромной мордой гостя, который взирал на меня сверху вниз. Повисла тишина. Украдкой я окинул взглядом округу: на стенах я видел людей, держащих факела, но такое ощущение, что они просто не замечали огромную светящуюся тушу на вершине моего замка.

— Они не видят меня… — произнёс шипяще дракон, будто прочитав мои мысли.

— Это я уже понял… — пробормотал я и замолчал, не зная, как продолжить. — Я сплю?

— В какой-то мере.

— То есть я могу спрыгнуть и проснусь?

— Уснёшь на век.

Нет, таймскипать мне не хотелось.

Мы так и стояли друг напротив друга, пока я наконец решил не дать пинка диалогу.

— Я — Самсон фон Хертврёд, небесный всадник и ловец драконов. Ты пришёл поговорить со мной, достопочтенный дракон?

— Я тот, кто правит ветром в небе и сеет пламя на земле, хранитель рек и страж гор, и Сунь-Вынь-Хунь имя мне, человек.

Какое… интересное у тебя имя, дружище. А ведь ещё ты умеешь разговаривать и так получилось, что я знаю ещё одного дракона, который умел болтать. Уж не браться ли вы часом? И да, я чувствую, как что-то лишнее появилось в моём сознании, поэтому в голове я представлял исключительно кирпичную стену со звуком «зи-зи-зи-зи-зи».

— Честь для меня познакомиться, — поклонился я. — Чем оказана мне честь разговаривать с тобой, великий Сунь-Вынь-Хунь?

— Думаю, ты догадался, пусть и прячешь свои мысли, человек, — пророкотал он, вытянувшись.

— Одно дело — догадываться, а другое — знать точно, достопочтенный дракон, — вежливо заметил я. — Но я выскажу свою догадку. Вы здесь по поводу того дракона, что я нашёл?

— Которому ты дал жизнь, и отнял в тот же миг, заточив его обратно в его тюрьму.

— Я прошу прощения, он повёл себя слишком агрессивно, а я был вынужден защититься. Не прояви он агрессии и враждебности, отпустил бы с миром.

— Не имеет смысла вспоминать то, что уже за спиной. Меня интересует лишь настоящее и будущее.

— Тебе нужно отдать фигурку?

— Вернуть.

Вернуть? Вернуть обычно просят люди, а драконы забирают.

Я прищурился, разглядывая проекцию перед собой, и у меня возник логичный вопрос — если вижу его только я, то это не физический дракон, а значит, это может быть и вовсе не дракон. Конечно, я не был кретином, который пальцы веером и грубит всем подряд, потому что это не фильм и не книга, можно прохватить в любую секунду, и тем не менее…

— И куда мне вернуть его?

Тем не менее я решил придержать свои мысли при себе, потому что с таким товарищем ты ошибаешься всего один раз и фатально.

— Долина каменных великанов среди лесов, что возвышаются в небесах. Там есть алтарь. Верни его, и награда не заставит себя ждать, — прогудел дракон, после чего…

Пшик! И исчез. Просто взорвался миллионом ярких искр, оставив после себя только своего собеседника, то есть меня. Одного. Во тьме. Стоящего на крыше, как человека, который решил перейти на новый уровень по средству земной гравитации.

Что-то мне подсказывает, что это где-то в районе азиатов. Это же они у нас мастера артефакторики и прочего? Думаю, что как раз они и хотят вернуть фигурку обратно к себе. Зачем? Хрен знает, но мне она точно не нужна, а у них, если вернуть, можно получить что-нибудь полезное.

Но это если я решу её вернуть.

Я осторожно сполз с крыши обратно на чердак, после чего вернулся к себе в комнату. Если честно, спать не хотелось от слова совсем. Я был готов просто сесть и вот так просидеть до утра. Мыслей было много, как и планов теперь, и я пока не до конца понимал, за что хвататься и чем заниматься.

И что смешнее, под все эти раздумья я не заметил, как отрубился. Чик и всё, будто ничего и не было.

***

Утро выдалось на удивление ясным.

Я проснулся от того, что в глаза бил солнечный свет. Настолько нехарактерный для этих мест, что я даже не занавесил окна, за что сейчас и поплатился.

Я сел. Проморгался. Потёр глаза. И вспомнил вчерашний день.

Вспомнил, что вчера я мог погибнуть. Просто взять и спрыгнуть с крыши. Но я не спрыгнул. Я выжил.

Героическая победа, от которой легче не становилось, потому что, когда к тебе на крышу приземляется мифический дракон, ни о какой лёгкости речи и быть не может. Настоящий он или нет, но приключения теперь буквально стучались мне в окно, требуя выйти один на один.

О, а вот приключения и в дверь стучатся.

— Войдите! — крикнул я, зевая и в комнату вошла Ценст. Хотя, собственно, кто ещё мог?

— Господин фон Хертвёрд. К вам гости, — вежливо сообщила она, поклонившись.

— Гости? Кто?

— Госпожи небесные всадницы пожаловали к вас сегодня утром по приглашению, — пояснила она.

— Скажи, что я сейчас спущусь… — махнул я рукой.

Блин, а они быстро! Я думал, там ждать придётся недельку или вовсе самому возвращаться и рассказывать, а тут гляди, за два дня прилетели прям под утро и уже ждут меня. Благо у меня было что им рассказать.

Я быстро умылся, оделся кое-как и вышел в коридор, где экономка провела меня в зал для гостей. Там меня за кружкой чая ждали уже Серафина, Мелисса и, кто бы мог подумать, Зирейя. Вот ту я, конечно, удивился, потому что просил найти того, кто может помочь разобраться с правами на землю и никогда бы не подумал на новенькую. С другой стороны, герцогиня, ей эти все дрязги с территориями близки, и женщины нередко вели хозяйство, познавая все тонкости земельного права, так что вполне может быть, что её этому обучали.

— Всем доброе утро, — поздоровался я, с трудом подавляя зевок.

Мне ответил недружный хор голосов, но выделилась, естественно, Мелисса, улыбнувшись. Её взгляд перебегал с меня на Ценст.

— Вижу, ночь у тебя была очень интересной, Самсон? — она почти угадала, и в другой раз была бы точно права, но сегодня ошиблась.

— Ты даже не представляешь, насколько, Мелисса. Какая жесть у меня тут происходит на территории, вы сейчас все втроём охренеете! Леди Ценст, оставьте нас, пожалуйста.

Та кивнула и вышла, закрыв за собой дверь, а я расположился на одном из кресел в круге своих друзей.

— Что-то произошло? — сразу спросила Серафина.

— Да, и много чего. И много со мной не совсем связанного, — кивнул я, устраиваясь поудобнее и думая, с чего бы начать. — Итак, в чём дело. У меня недавно на дорогах разбойники завелись…

Глава 146

История была долгой и интересной, по крайней мере, я очень старался. Начал с разбойников, которых начал карать и выкуривать, и пошёл дальше: про то, как мне рассказали про какую-то тварь, что завелась на ручье, и моё открытие золотых приисков и желание заполучить ту землю.

И фигуру дракона, которого я нашёл среди мёртвых тел.

Когда я рассказывал, как случайно её активировал, они даже, казалось, забыли, как дышать: все подались вперёд, даже про свой чай в руках забыли. И сидели так до самого конца, пока я не закончил историю ночным гостем, который попросил вернуть статуэтку в долину каменных великанов, к алтарю. И да, я кое-что опустил в своём рассказе.

А именно Тамару.

Я не видел смысла раскрывать его скромную персону, не зная точно, как отреагируют всадницы. Может, удивятся, а может, скажут, что таким тварям верить нельзя и надо его поднять на вилы — тут остаётся только гадать, потому что девушки имели удивительно разное мнение на любую ситуацию: где-то могли закрыть глаза, а где-то были нетерпимы. К тому же пришлось бы объяснять, как я с ним разговариваю. Все и так знают, что я полиглот, но тут сто процентов возникли бы вопросы.

Короче, закончил свой рассказ и…

— Что скажете? — спросил я.

Просто мне была интересна их реакция, и, думаю, Серафина ответила за всех.

— Знаешь, мне кажется, что ты даже в луже найдёшь приключение, Самсон. Это без обвинений, просто меня поражает, даже восхищает твоя способность находить приключения даже там, где их, найти казалось невозможно.

— Мне кажется, что, если запереть его в комнате, он найдёт там портал, — улыбнулась Мелисса.

— Вы просто завидуете, — отмахнулся я.

— Я могу спросить? По поводу того золота, что ты нашёл? — осторожно начала Зирейя.

— Конечно, спрашивай, — кивнул я.

— Кто-то ещё знает о нём? На данный момент?

— Нет, только я.

— Самсон, я хочу, чтобы вы хорошо подумали, потому что сейчас самое время… — она сделала недвусмысленный жест по шее, показывая, что лучше от свидетелей избавиться, — а иначе оглянуться не успеете, как трон построит у вас под боком рудник.

— Нет, точно никто не знает, — уверенно произнёс я.

— Тогда я бы посоветовала не рассказывать и своим людям, даже самым приближённым. Корона щедро платит за информацию о подобном, присуждает звания или титулы, потому люди с радостью донесут. В таком деле лучше перестраховаться: сначала надо подать документы на покупку земель, но, к сожалению, туда придут проверяющие, а значит, если золото в открытом виде, в ручье, как самородки, или видимые вкрапления в камень, надо как-то всё скрыть. А после будет оформление, перепись данных, повторный замер, и после этого вы получите грамоту на новые территории. То есть грамота будет одна, просто в неё будут вписаны новые земли. А что касается документов…

Короче, много всякой бумажной волокиты.

Зирейя говорила спокойно, с паузами и ударениями, интонацией выделяя то, что нужно выделить. Сразу видно, девушка была натаскана красиво говорить, аж слушаешь, и как музыка. И пусть говорила она сейчас много, это точно была не Аэль-болтушка, которая строчила как из пулемёта.

И тем не менее у меня был вопрос.

— Слушай, а откуда ты настолько много знаешь?

Она аж растерялась.

— Я… я же герцогиня, я должна знать, как защищать свои земли… — растерянно произнесла она.

— Не смущай девочку, хулиган, — улыбнулась Мелисса. — Забыл? Она у нас герцогиня, самая образованная из нас.

Похвала от старшей заставила ту залиться румянцем.

— Да просто вы же женщины…

— О духи, Самсон, молю, даже не начинай, — вздохнула Серафина. — Твоё умение подбирать слова убивает во мне гордость.

— Да я же…

— Вы просто женщины… — проворковала Мелисса с улыбкой, будто смакуя мои слова, и погрозила пальцем. — Ах ты наш маленький женоненавистник.

— Да мне нравятся женщины! Я же в смысле…

— То, что нравятся — в это я охотно верю. Ты покажи лучше тот артефакт, — попросила она.

Я сбегал в комнату, где из своего тайника на шкафу достал статуэтку дракона, предварительно проверив, что у меня руки не в крови, и надев перчатки. А то что-то мне подсказывает, что именно моя кровь и заставила его ожить. Кстати, у меня здесь ещё и половица под кроватью отодвигалась, тоже своеобразный тайник, но чёт моё сердце подсказывает, что о ней всем известно, так как слишком уж банально.

Вернувшись, я протянул артефакт Серафине.

— Только аккуратно, в прошлый раз я активировал его, и он половину леса разнёс, еле остановил.

— Я так поняла из твоего рассказа, кровью? — уточнила она.

— Да. Но вот перчатки на всякий случай.

Отказываться от перчаток Серафина не стала. Она крутила статуэтку минуты три перед глазами, после чего выдала то, что, казалось, и так всем очевидно:

— Артефакт облачного народа.

— Дай-ка? — протянула Мелисса ладонь, после чего тоже минуты три его разглядывала. Тем временем я спросил:

— А как вообще называется империя у них? Я слышал несколько раз, что их как только не называют, но название империи, как, например, Нарианская или Веелинская, ни разу не слышал.

— А потому что никто не знает, — пожала она плечами.

— В смысле?

— В прямом, Самсон, — ответила отстранённо Мелисса. — Они никак не представляются, к себе пускают редко, торгуют неохотно, и одним духам известно, что у них там происходит. Но кто был, говорят, у них довольно много мест, где стелются туманы по земле, прямо как облака, и в принципе облаков много. Вот и зовут их облачным народом, — закончила она и протянула фигурку с перчатками Зирейе.

Та удивлённо посмотрела на Мелиссу.

— Мне можно? — уточнила она.

— Духи, Зирейя, — вздохнула Серафина. — Ты одна из нас, естественно, тебе всё можно. Ты же не первый год у нас. Бери пример с Самсона. Ему говоришь «можно», и он делает. Ему говоришь «нельзя», он всё равно делает.

— Но… это нарушение приказа? — робко уточнила она.

— Когда это его останавливало… — улыбнулась Мелисса.

— Всегда, — возмутился я.

— Всегда, когда тебе что-нибудь не приходило в голову, — кивнула она. — Но вообще Самсон у нас особенный. Помимо неугомонности, в нём есть какое-то чутьё на нахождение проблем и успешному их решению, даже если эти проблемы не собирались появляться.

— Вы мне льстите, — отмахнулся я.

Зирейя, видимо, совсем была не в теме наших шуток, потому что смотрела растерянно, пытаясь понять происходящее.

— Конечно, льстим, — отмахнулась Мелисса, вставая. — Он находит не проблемы, а оживший кошмар там, где найти его было невозможно. Но хватит разговоров, Самсон, ты говорил про дракона, что ему нужна помощь?

— А, да. Да, давайте прогуляемся немного, — кивнул я.

А если они захотят посмотреть на ручей, то Тамара не глупый парень, должен, по идее, понять, что, если я с кем-то и не зову его, то высовываться не надо.

К сожалению, единственную лошадь на четверых разделить было сложно, поэтому было решено просто прогуляться пешком.

— Вижу, с дорогами у вас беда… — протянула Мелисса. — Что ж ты не следишь за ними? Не засыпано, не загрунтовано ничего, слякоть, как в болоте.

— Да я недавно приехал, тут то одна проблема, то другая, — отозвался я. — Тут бы успеть разобраться с основными, типа мельницы или моста, а дорога уже дело десятое.

— У вас есть кузнец? — спросила Зирейя.

— Ни кузнеца, ни плотника, ни каменщика. Хотя каменщиком я надеюсь разжиться, с другими беда полная. А, портной ещё есть вроде.

— У моего герцогства есть и кузнец, и плотники, и каменщики, — сообщила она с важным видом. Я не пойму, это ты сейчас так внаглую хвастаешься мне?! — Уверена, у них найдётся подмастерье, который был бы рад начать свою карьеру. Я могу узнать, если вам потребуется.

А… ой… блин, ладно, сорян, я зря начал на тебя гнать, как-то неловко стало прямо. Хотя и говорит она слегка… как на приёме со всеми этими приколами светского общества, но это я списывал на воспитание. Сколько она уже? Три года всадница? Пройдёт десять, и с неё слетит вся эта мишура, когда поймёт, что манеры никому, кроме неё, не нужны.

Мы пришли к озеру, где я позвал к себе Бегемота, и за дело взялась Мелисса.

— Положи его на бок, я на брюхо хочу взглянуть, — попросила она.

Я отдал приказ, и тот… Вот как он стоял, так и упал на бок, что аж земля подпрыгнула прям вместе с нами.

— Вижу, ему тут всё погрызли…

— Главное, чтобы достоинство не отгрызли, — отозвался я.

— О, не отгрызут. В отличие от вас, мальчиков, у них всё это в карман прячется под чешую, — успокоила она меня.

Зачем мне эта информация, не знаю, но теперь мне известно, где у драконов член. Удобно, кстати, я бы от такой защиты не отказался.

— А где у тебя золотая жила? — спросила Зирейя.

— Там, у реки на другой стороне, где ручей впадает, — махнул я рукой. — Хочешь взглянуть?

— С вашего позволения, — кивнула она.

— Мелисса, мы…

— Идите-идите, я тут пока посижу, — махнула она рукой, не отвлекаясь от работы.

Что ж, тогда наша экскурсия по моим землям продолжается.

Мы вернулись к дороге, там через мост и дальше по берегу реки, где приходилось продираться через кустарник. Благо подруги закалённые у меня, им вот эти неудобства, как зонтику дождь. Дошли до ручья и пошли наверх прямо по высохшему устью. Вскоре мы добрались до места битвы титанов.

Здесь лес был просто раскурочен, как после бомбёжки. Повсюду ямы, поваленные деревья, сломанные стволы и ветви. В самых больших ямах уже скопилась вода, которая образовала небольшие озёра, грозившие превратиться в одно большое.

— Мы на месте, — остановился я.

Зирейя и Серафина огляделись по сторонам, после чего первая опустила взгляд и что-то подняла между камней из устья реки. На солнце блеснуло золото.

— Вот это вам, Самсон, лучше собрать заранее, чтобы никто случайно не наткнулся, — протянула она мне самородок.

— Да оставь себе, — махнул я рукой.

— Мне чужого не надо, — покачала Зирейя головой.

— Так это не чужое. Это подарок от брата за помощь. Смотри, какой красивый, на дракона похож, как раз чуть обработать и будет на память, — кивнул я.

— Правда? — начала крутить она его в пальцах.

— Ага, — осмотрелся я. Да, надо будет всё здесь обыскать. Попрошу тогда Тамару, да и сам пройдусь по устью, чтобы точно ничего не было. — Идёмте выше. Покажу, где другие нашёл.

Собственно, начало ручья осталось нетронутым. На него я и указал, сообщив, что здесь его больше всего. Зирейя осмотрелась, что-то начала говорить про правила записи и оформления собственности, но эти три слова я только и понял из её речи. Тем временем Серафина заметила карстовую воронку и направилась прямиком к ней.

Так. Та-а-ак, а это ты куда собралась, дорогая?

— Осторожно, не упади, здесь края обваливаются, — предупредил я. — Сам чуть не свалился.

— Тел не вижу, — осторожно заглянула Серафина вниз. — Ты уже их вытащил?

— Они дальше, в глубине.

— В глубине? — переспросила она, взглянув на меня. — Там что-то водится?

Блин, я затупил! Надо было сказать, что уже всё вытащил! Что-то с неожиданности так ответил…

— Я не видел, — пожал я плечами. — Скорее всего, вглубь смыло разлившимся ручьём. По крайней мере, я спускался и никого не видел.

— В таких местах иногда всякие твари водятся, — произнесла Серафина, внимательно глядя вниз. — А потом они нападают на близлежащие деревни. Давай спустимся, пока мы здесь, сразу и проверим.

— Я… я меч забыл дома, — попытался я найти оправдание.

— Не проблема, — она обернулась. — Зирейя! Зирейя, кинь свой меч, пожалуйста! Нам спуститься проверить!

Та кивнула, сняла с себя ножны, взяла их как копьё, размахнулась и швырнула нам. Серафина ловко поймала «копьё» на подлёте и перекинула мне.

— Держи.

— Слушай, а если обвалится? Там же всё выглядит неустойчиво!

— Самсон, тебя не поймёшь. То ты лезешь в пустыню или в какие-то пещеры просто потому, что так чувствуешь, то боишься спуститься в пещеру, где уже бывал.

— Да просто после дождей тут всё размыло, и если сорвёмся… — и я понял, что, чем больше ищу причины, чтобы не спускаться, тем подозрительнее выгляжу. И того глядишь, Серафина всё поймёт. — А знаешь, реально, давай, чтобы сразу проверить и закрыть вопрос.

И первым подошёл к краю. Тамара, надеюсь, ты хорошо спрячешься сейчас.

Я спустился быстро, едва не перепрыгивая с уступа на уступ, и оказался внизу, когда Серафина преодолела лишь две трети.

— Ну вот, — громко произнёс я. — Короче, тела были тут, валялись в куче. Я потом всё обошёл, всю пещеру и никого не нашёл. Вообще никого. Пусто.

— Всё равно странно, Самсон. Насколько тут должно было заливать, чтобы их смыло? Ты уверен, что всё проверял?

— Да. На тот момент сто процентов никого здесь не было, да и сейчас… — я увидел в глубине мелькнувшую цель, которая тут же исчезла, — никого не вижу. Там дальше трупы были, да, но никого.

Насколько ещё более прямо сказать, что в пещере сейчас никого не должно быть и Тамаре надо срочно ныкаться, я не знал. Но он вроде не дурак, до этого успешно прятался, понимая последствия, и сейчас должен понять, что происходит.

Рядом со мной спрыгнула Серафина, и я не знаю, каким чутьём она обладает и что конкретно заметила, но тут же сделала своё собственное умозаключение.

— И всё же здесь кто-то есть, — произнесла она. — Или был.

Она шагнула во тьму, обнажив меч. Его тихий звон из ножен разнёсся по залу эхом.

Я помолился про себя за моего дружбана. Мне, конечно, меньше всего хотелось вступать с ней в сражение, чтобы защитить Тамару, но, если придётся, ничего не попишешь. Да и не сражаться надо будет, а просто придержать её и во всём сознаться.

Хотя, учитывая, как они смотрят на любую угрозу, это будет ой как непросто. А там уже и ко мне ещё больше вопросов может возникнуть. Если я умею общаться с монстрами, кто я вообще на самом-то деле? Отвечать мне на этот вопрос им не хотелось, а они могут устать от моей молчанки, потому что вопросы переходят все мыслимые границы. Короче, как по мне, лучше было хранить тайну, чем всё вскрывать, не зная последствий.

Серафина остановилась на полпути, обернувшись ко мне.

— Держись ближе, здесь темновато.

— Может, за факелом сбегать?

— Нет необходимости, — она достала что-то из сумки, что-то там в полутьме начала делать, и через минуту изломанные стены пещеры осветил тусклый слабый факелок, который, тем не менее, был лучше, чем вообще ничего. — Идём.

— Идём… — выдохнул я.

Ты посмотри, какая предусмотрительная.

Вообще, я не удивлён, что Серафина сразу поняла, что здесь кто-то есть. Если уж я понял это тогда на входе, то она тем более догадалась, учитывая, какой у неё опыт.

Мы попали в главный зал с озером, и здесь я уже не надеялся на то, что удастся сохранить в секрете дом Тамары. Тут одного взгляда на аккуратно рассортированные кучки было достаточно, чтобы догадаться.

— Говоришь, никого нет? — негромко уточнила она, глядя на гору трупов, а рядом гору костей.

— Когда я спускался, всё было немного иначе, — ответил я и начал наугад тыкать. — Тела были там. Кости были, но на входе. Ну а вот этой горы мусора вообще не помню. Если что-то и завелось, то уже после случившегося.

Серафина внимательно на меня посмотрела, после чего кивнула. Догадалась ли она, что я что-то скрываю, или нет, хрен знает, но оспаривать мою версию она не стала.

— Давай обойдём всё и осмотрим. Такое ощущение, что тварь, устроившая это, ещё здесь.

Может, стоило сразу всё рассказать и убедить, что всё под контролем? Хотя, зная Серафину, уверен, что всё могло повернуться в такой ситуации как угодно. Да и вопросы ко мне сразу появятся. Поэтому нет, лучше держать в тайне до последнего и надеяться, что она не найдёт никого, и уже в крайнем случае признаться. Как говорится, отпираться надо до конца, потому что честно признаться далеко не всегда наилучший вариант, а это я на собственной шкуре знаю.

Я бросил взгляд на россыпь камней, где обычно прятался Тамара.

И решил первым туда запрыгнуть, чтобы сразу сказать, что его тут нет и она сюда не совалась. Собственно, что я и сделал. Да только Тамару я реально здесь не увидел, а значит, он прятался где-то в другом месте! Серафина тем временем прошла по берегу, внимательно оглядывая водную гладь.

— Есть что-нибудь? — спросил я.

— Нет.

— У меня тоже.

— Посмотри повнимательнее, — посоветовала она, подняв камень и бросив его в озеро, после чего опять начала присматриваться. — Он может забиться куда-нибудь между булыжников.

Но дело в том, что мне даже делать вид не пришлось, что я его ищу. Я реально его искал, чтобы понять, где тот прячется и от какого места надо отводить Серафину. А его нигде, блин, нету! Он так заныкался, что я реально не мог его найти. Тамара, умоляю, только не говори мне, что ты в воде!

— Чисто, — выдохнул я, выбравшись из груды скал.

— Да, аналогично… — протянула она и даже не посмотрела на камни.

Другими словами, прячься Тамара там, всё было бы проще. Но если его нет среди камней, нет прячущегося во тьме и, судя по всему, в воде, то…

Сука, я знаю, где он прячется…

И, судя по взгляду Серафины, она тоже поняла, где можно посмотреть.

Она ровным и уверенным шагом направилась к куче тел.

— Серафина… — позвал я, едва поспевая за ней.

— Самсон, — она сделала жест, говорящий «всё внимание на», и указала на кучу тел.

— Я проверил при входе, там никого не было. Слушай, я хотел кое-что сказать…

Но она то ли что-то заметила, то ли чутьё вело Серафину прямо, но останавливаться она не намеревалась.

Тамара, братуха!

— Серафина!

Но моя глава даже не обратила на меня внимания. Всё, она вся была в охоте, уже точно зная, куда бить, и теперь был вопрос: признаться честно, что происходит, с непонятным результатом или…

Я выбрал «или».

Подскочил к Серафине, схватил её за шею, развернул ошарашенную таким поведением к себе и засосал под её выпученный ошарашенный взгляд.