Небесный всадник. 3 том.

Глава 67

Мы пока разговаривали, драконы умудрились сожрать всего великана. Когда спохватились, только грудная клетка и осталась.

— Духи, да пусть доедают, — махнула рукой Ирис. — Будто нам есть дело до этого.

— Как они вообще всё жрут так… — поморщился я.

— Они всеядны. Большое тело требует очень много энергии, и они вынуждены питаться всем, что можно съесть. Прекрасно, если мясо или даже падаль, и лучше, чем ничего, если трава или даже кора, — Тефея посмотрела на меня. — Ты слушал, что я тебе о них рассказывала?

— Просто в толк не возьму, как они ещё не померли с голоду с таким аппетитом, — поморщился я, глядя, как они и с грудной клеткой уже заканчивают. — Или не съели всё в округе.

— В природе они половину своей жизни спят, — ответила Тефея, подойдя к своему красному дракону. — А может и больше. К сожалению, наблюдений и исследований на эту тему мало.

— Почему?

— Потому что всех наблюдателей съели, — усмехнулась Ирис.

— Серьёзно?

— Слишком долго наблюдать, — ответила наша библиотекарь. — Но если смотреть на наших, то в башне они большую часть времени, за исключением наших походов и дежурств, спят. Редко когда сами выходят, чтобы полетать.

Ну вообще я могу их понять. Если им не нужны развлечения, то такая жизнь, считай, раю подобна. Врагов нет, опасности нет, кормят сколько хочешь и когда хочешь, да и куда сытнее, чем в природе. Знай себе что спи да ешь — ну разве это не мечта? А ещё бы компик, вар тандер с КСкой и пиццей… м-м-м…

Какого мира я лишился…

С другой стороны, какой приобрёл!

Посмотрел на дракона Ирис и увидел, как тот пережёвывает кишки великана.

Ладно, насколько хорош мир, который я приобрёл, ещё под вопросом. Тут что ни срачка, то горячка, а возвращаешься в своё, казалось бы, поместье, и проблемы вообще по экспоненте увеличиваются.

— Самсон! Давай на дракона! — крикнула Ирис. — Пора лететь!

— Да, сейчас…

Только, в отличие от них, мне с Бегемотом пришлось бежать до берега, где была взлётная полоса, откуда уже мы понемногу поднялись в воздух. Как же ему тяжело летать, это просто ужас… Вот реально, дракон-скуф, иначе не сказать. Хуже того, что я его даже как-то уважаю за такую лень.

Весь оставшийся день мы добивали острова на наличие ещё кого-нибудь, после чего Ирис взяла курс на какой-то небольшой центральный островок. Он выглядел как башня посреди моря, эдакая неприступная природная крепость, где с берега забраться было почти нереально. Если только садиться сверху, как мы.

Стараясь не думать, как буду взлетать, мы с Бегемотом сели прямо на краю. Правда, нас потом протащило вперёд, потому что зависать мы не умеем, пока дракон не ткнулся мордой в ствол дерева, но мы всё же сели, а значит, считается. Тефея с Ирис сели, конечно, грациознее, но не так интересно.

— И что здесь? — поинтересовалась тихоня.

— Увидите, — подмигнула она. — Уже интересно, да?

— Интересно, что мы делаем на одиноком острове, — кивнула Тефея.

— Ну… во-первых, Серафина сказала сразу не возвращаться. Во-вторых, думаю, вам здесь понравится, — спешилась она.

— А что в мешках-то? Помимо золотых побрякушек?

— Увидите, — подмигнула Ирис и зашагала в лес.

Ну а мы что? Мы пошли за ней.

— Знаешь, куда она нас ведёт? — тихо спросил я Тефею.

— Без понятия, Самсон, — честно ответила она. — Сама тут в первый раз.

Тем временем Ирис вывела нас в центр этого небольшого острова-башни. И её сюрприз стал мне полностью понятен. Кажется, только мне, потому что Тефея смотрела на подругу с вопросом.

— Что это? — тихо спросила она.

— Горячие источники, — ответил я вместо рыжеволосой.

— Именно! — щёлкнула та пальцами. — Вокруг холодрыга, того глядишь и снег пойдёт, а тут тепло, в бассейне! Любые морозы можно пересидеть!

Не только тепло, но и уютно. Само место с воздуха закрывали широкие ветви, как будто под крытым навесом находишься. С одной стороны небольшая скала закрывает полукругом, с другой полянка, на которую мы вышли. Здесь и кострище есть, и лавки самодельные между стволов деревьев — всадницы явно облюбовали это место. Только у меня один вопрос:

— И нам что, сидеть здесь всю неделю?

— Ну почему же? Переночуем пару ночей, потом обратно двинем, а там, может, погоняем немного всяких подонков, что границу пытаются пересечь, и как раз вернёмся в шпиль к нужному времени.

— А я могу сказать, в чём причина, что нас сослали?

— Задание выполнять, — отрезала сразу Ирис. — Всё, давайте, готовимся к ночлегу.

— А что насчёт сюрприза? — спросила Тефея невозмутимо.

— Он будет, — подмигнула Ирис и ушла.

Что. Там. За. Сюрприз. Что можно было найти такого на корабле, что у неё аж глаза блестят? А что вообще нравится Ирис? Ну Тефее понятно, книги и интересные истории. А Ирис? Военная тематика и всё околосвязанное? Я бы предположил именно это, учитывая её боевой характер. И не мог представить, насколько ошибался.

Место я выбрал поближе к источнику у скалы. Как раз и тепло, и под защитой. И… собственно, больше мне было нечего раскладывать, потому что у меня только спальник да мешок с провиантом, который мне всучили. Там, кстати, маринованные огурчики есть в глиняном горшочке! А если дичь подстрелить, то будет ещё и шашлык. И с маринованными огурчиками…

М-м-м…

Так, нужен лук! Хотя ладно, я могу поймать что-нибудь и без лука! Поэтому, сняв доспехи, которые теперь были лишними, я уже собирался поискать на острове кого бы прирезать на ужин, когда на поляну вышла Ирис. Я был повёрнут к ней спиной, но, увидев, как у Тефеи медленно открывается рот, обернулся.

Знаете, у меня тоже рот начал открываться. Того глядишь, ещё и слюна капать начнёт.

— Ну?! Как вам?! — Ирис прямо светилась, но наше общее мнение высказала Тефея.

— Из какого борделя это было взято, Ирис?

Я могу понять шок Тефеи. Я тоже слегка… охренел.

Ирис переоделась. И на ней был не подоспешник или какое-нибудь привычное нам платье, а что-то… сильно восточное по виду. Прямо конкретно восточное.

Я как-то смотрел «Алладина», мультик, и там на Жасмин были такие шаровары вместо штанов. Сейчас на Ирис было как раз вот такое, причём ткань была не плотной, и под ней отлично проглядывались её ноги. А вот верх вообще мало что скрывал. Лифчик, богато украшенный всякой золотой бижутерией, явно был мал и едва справлялся с задачей. Поверх была какая-то прозрачная ткань, которую можно было бы назвать кофтой, если бы она вообще хоть что-то прикрывала. Но вот что прикрывало неплохо, так это какой-то платок на её лице, оставляющий открытыми только глаза.

Будто Ирис показалось этого мало, она ещё по рукам и ногам себе какие-то браслеты надела. А на шею нацепила такой конкретный золотой ошейник в цепочках. Мне страшно представить, сколько он весил, да и не хочу.

— Почему сразу бордель?! Отличное платье! Ты глянь, как красиво! — крутанулась она на месте. — Самсон, ну красиво же?!

— Угу… — только и смог выдавить я.

— Кстати! Я тебе тоже принесла платье!

— Я откажусь, Ирис, без обид.

— Да ты попробуй…

Пока одна уговаривала другую, я свалил от греха подальше. Уж лучше бы летали и жарили всех подряд, а не мучали меня каким-то стриптизом.

К сожалению, на острове дичи не нашлось, поэтому я оседлал Бегемота и полетел на соседние. Взлёт был ещё той жопой. Вместо того чтобы взлетать как положено, он едва не упал в воду, кое-как, херача крыльями, как проклятый, чтобы подняться в воздух. А выбрали мы самый большой остров, где я и спешился, выдвинувшись в лес.

Когда-то, честно признаюсь, я боялся ночного леса. Да даже когда сумерки опускались и становилось сложно что-то разглядеть, мне становилось уже как-то не по себе. Но сейчас… сейчас мне было плевать. Видно, не видно, темно, светло — я уже успел повидать всякое, чтобы не бояться. Конечно, иногда это работает и в обратную сторону: тебе начинает всякая хтонь мерещиться в темноте, что даже за дверь не выйдешь, но у меня была своя хтонь, толстая и огнедышащая.

Добычей по итогу стала какая-то то ли утка, то ли чайка. Но мне плевать, главное, что мясо, и главное, что это можно пожарить, лишь спрошу у Тефеи, насколько это съедобно. Вернулся обратно, врезавшись в ствол дерева мордой дракона, как в прошлый раз, вышел на поляну…

И что я вижу?

Нет, Ирис не переоделась обратно. Это Тефея оделась в наряд, который рыжеволосая бестия притащила.

Сука, Тефея, я надеялся, что ты решишь эту проблему в моё отсутствие, а не будешь её плодить! Хотя наряд зачётный, врать не буду.

Ей как раз под стать Ирис притащила чёрный костюм, который заметно отличался от первого. Всё тот же щедро украшенный лифчик, но вместо трусов что-то типа юбки с длинными подолами спереди и сзади, но которые совсем не закрывали ноги. Всё это сверху было накрыто какой-то чёрной и полностью прозрачной фатой до земли. И то же обилие золота на руках, ногах и шее. Даже цепочки от уха до уха через лицо.

Теперь они обе выглядели как рабыни на каком-нибудь арабском рынке.

— Она меня уговорила примерить, — заметив мой взгляд, невозмутимо произнесла Тефея.

— Сочувствую, — пожал я плечами. — А я мяса принёс пожарить на костре.

— Ну и всё же, как мы тебе, Самсон? — не унималась Ирис. — Хорошо выглядим, а?

— Вам идёт. Только не думаю, что такое носят каждый день на юге.

— Наверняка праздничная одежда!

— Или одежда для борделя, чтобы специально соблазнять мужчин перед сексом, — ответил я.

— Ага. Дороговато для борделя будет, умник, — фыркнула Ирис. — Может, оно и откровенно, но сшито со вкусом и стилем. Копчёные бы обзавидовались!

— Я не думал, что ты модница, Ирис.

— Да какая модница? Просто красиво выглядит! Ну взгляните: ярко, сочно, ещё и на ощупь приятно! Не то что подоспешник или наши повседневные платья!

— Самсон прав, это не повседневная одежда, — осмотрела себя Тефея. — Скорее для особых случаев. Я читала, что обычно она непрозрачная и плотнее, чтобы закрыть от солнца и песка, при этом свободна, чтобы не было жарко. А здесь…

— Это возведено в максимальную эротичность, — подсказал я, ощипывая птицу. — Так вы в этом будете ходить теперь или переоденетесь?

— Скажи ещё, что тебе не нравится, — лицо Ирис вижу из-за платка наполовину, но уверен, что она улыбается.

— Нравится, но если вы не собираетесь передо мной танцевать и медленно раздеваться, не вижу смысла в этой одежде.

— А ты всё об одном.

— Конечно, об одном. Ты на ваш наряд посмотрите и вспомните, перед кем стоите, блин!

Но Тефее будто понравилось. Она продолжала ходить, разглядывая себя со всех сторон, будто реально примеряя для себя возможность остаться в этом наряде.

И да, они так в нём и остались. Обе. Даже когда мы сели кушать. Сослались, что в нём действительно удобнее, чем в подоспешнике. Я, конечно же, просто поверю им на слово, но сам проверять не буду.

— Кстати, Тефея, а вот ты рассказывала, что у пиратов иногда попадаются небесные всадницы. А как часто?

— Я ни разу не встречала, — честно призналась она.

— Я встречала, — произнесла Ирис. — Как раз когда они набеги делали с этих островов на наши прибрежные деревни и города, мы с ней и столкнулись. Не чета нам, особенно работающим в группе. Порвали быстро, но сам факт того, что у них они иногда встречаются, уже настораживал.

— Ты же сказала, что иногда.

— Ну да, иногда, — кивнула рыжая.

— Но один раз за сколько? За сто пятьдесят лет — это чуть-чуть реже, чем «иногда». Раз так в сто. Скорее исключение из правил.

— Лучше быть готовым к исключению из правил, чем однажды понять, что «иногда» наступило, — заметила невозмутимо Тефея, коммуниздя у меня из-под носа маринованные огурцы. Сами себе их не взяли, нос воротили, а сейчас за обе щёки жрут. Вот что за люди, Самсона объедают. Так, маринованные грибы не достаём при них.

— А виверны так же «иногда» появляются?

— Нет, чаще, — уже ответила Тефея. — На моей памяти раза три было. Все с моря были.

— Да, я помню, — кивнула Ирис и тоже мои огурцы жрёт! Ты же сказала, что они мочой пахнут! — Но одни были из-за моря, другие, как мне кажется, с подачи агадарок налёты делали. Уж слишком удачно и слаженно били.

— А какие-нибудь нападки с холодных земель были? Виверны, драконы или прочая хрень? — спросил я, припомнив слова гостей с востока.

— Ну кроме нашествия великанов лет сорок назад я даже сейчас и не вспомню… — задумчиво пробормотала Ирис. — Да и смысл сейчас вспоминать? Мы здесь закончили, а значит, можно выдохнуть и немного порадоваться жизни. А то чует моё сердце, в следующие недели Серафина нам спуска не даст.

***

Наступил следующий день, а вместе с ним пришла и непогода.

Море бушевало во всей своей красе даже здесь, среди островов, налетая на нашу башню. Волны вздымались почти до самого верха, щедро обдавая брызгами, которые тут же превращались в лёд. За какие-то минуты всё было укрыто свежим белоснежным ковром снегопада. Крупные хлопья прорывались то тут, то там, задувались ветром меж деревьев, но рядом с горячими источниками он тут же таял.

Короче, несмотря на всю бурю, здесь было тепло и уютно. Прямо маленький рай в холодном аду, где мы втроём прятались.

— Какой каеф…

Ирис, улучив момент, когда я смотрел в другую сторону, быстро разделась и залезла в горячую воду по шею, откуда теперь блаженно улыбалась.

— Я бы на вашем месте искупалась, — расслабленно произнесла она. — Вы не представляете, какое блаженство сидеть в горячей воде, когда вокруг дикий холод…

— Сильно горячая? — Тефея осторожно коснулась воды пальцем ноги.

— Самое то. Вчера не получилось, так хоть сегодня можно будет отмокнуть… А то как вернёмся в шпиль, будем как ослики на мельнице работать, духи свидетели…

Обе всадницы, воспользовавшись моментом, просто спрятались от Серафины под видом задания, во имя тунеядства решив отсидеться максимально в стороне. Кстати, а вот я не скажу, что нас прямо загоняли. Да, у меня были тренировки каждый день, а что не тренировочный день, то дежурство, патруль или дружные вылазки для отработки построений в воздухе, и тем не менее я как-то втянулся. Для меня было нормально, но вот для всадниц…

Хотя столько лет этим занимаются, наверное, тут любой от такого устанет.

Я бросил взгляд в сторону моря, где, прячась от непогоды и холодного ветра, драконы скрутились в клубок. Но меня волновали не они, а Бегемот, который был на своей волне — с утра как прыгнул в море, так и не возвращался. Он там не утонет?

Тем временем Тефея начала раздеваться, даже не моргнув глазом, что я нахожусь рядом и всё вижу. Но, видимо, что-то в моём взгляде она таки поймала, когда разделась наполовину, потому что спросила:

— Что-то не так? — даже грудь не пыталась прикрыть.

А там было на что посмотреть. Да, относительно Мелиссы скромно, но и та, извините меня, выше двух метров, габариты с пропорциями совершенно другие. А тут вполне себе небольшая аккуратненькая кругленькая грудь-капля торчит такими же маленькими светло-коричневыми ареолами под стать самой худенькой хозяйке, на которой она смотрелась очень гармонично. Ещё интереснее это выглядело с её круглыми очками на носу, которые слегка дополняли образ.

— Ты меня не стесняешься? — я не стал пялиться, отведя взгляд.

— А ты откроешь для себя что-то новое, если увидишь меня голой? — спросила Тефея спокойно и продолжила раздеваться.

— Нет.

— Тогда не вижу смысла стесняться, если ты знаешь, как выглядит голая девушка. Тем более не вижу смысла стесняться брата по оружию, человека, которому я доверяю куда более важные вещи: спину и собственную жизнь.

Её рациональный подход к этому вопросу меня даже сбил с толку.

— А ты пойдёшь в воду? — спросила Тефея так, будто мы были до сих пор одеты.

— Да, думаю… только попозже.

— Если это из-за стеснения, то ни я, ни Ирис не увидим для себя ничего нового. Тем более когда ты доверяешь нам куда более важные вещи, чем собственную наготу.

Я, честно говоря, даже не ожидал, что она окажется в этом вопросе самой невозмутимой и логичной. Ну типа ты не можешь довериться человеку и раздеться в то время, как доверяешь при этом собственную жизнь. Нет, стеснение работает, конечно, иначе, и тем не менее вопрос был достаточно логичен: бояться показаться голым, но не бояться доверить собственную жизнь.

А, ладно, уговорили…

Я без задней мысли сбросил с себя всё, что было, и побежал в воду под задувающий меж деревьев холодный воздух.

Ирис была права, когда вокруг мороз, сидеть в тёплой воде сплошной кайф. А одежду можно положить на тёплые камни, чтобы она не остыла и не промёрзла. И сидишь, дышишь перемешанным с тёплым паром холодным воздухом и так приятно…

Хотя что я заметил — а Ирис-то стесняется. Я серьёзно, это было прямо сильно заметно на фоне невозмутимой Тефеи, которая даже глазом не повела и сидела в воде с запотевшими очками. Вот этот бегающий взгляд, особенно когда я голый подходил, а она старалась не смотреть, нет-нет да косясь взглядом на мою гордость, чрезмерно красные щёки и попытка не встречаться взглядом, пока руки между делом прикрывали уже её гордость.

Блин, да оказывается, я тут не один такой. Причём хрен с ним, со мной, двадцать три всего, а ей там же около ста восьмидесяти ведь! И нет, она не ровесница Каталины, потому у них принято почему-то считать свой возраст с того момента, как они стали всадницами, а не с рождения. То есть той же Серафине не двести два, а двести двадцать два, а Мелиссе не триста, а триста тридцать.

И получалось, что Ирис не сто шестьдесят с копейками, а сто восемьдесят плюс-минус пять лет! А стесняется ещё хлеще меня!

Ну тут я прямо успокоился… Да и Тефея была права: какой смысл стесняться людей, которым ты доверяешь собственную жизнь?

— Кстати, а кто был вашей первой жертвой? — спросил я, чтобы немного разрядить обстановку с напряжённой Ирис.

— Какой-то бандит, — тут же ответила Тефея. — Мы патрулировали границу, когда увидели налётчиков, разграбляющих караван. Со мной была в тот раз Мелисса. Мы пожгли часть и спешились. Один из выживших бросился на меня, и я срубила ему голову.

— А это где?

— Той дороги уже нет, — ответила она.

— А моя первая жертва — какой-то солдат на границе, — хвастливо сообщила Ирис. — Это ещё в те времена, когда война закончилась, но напряжение всё равно было, из-за чего то и дело были стычки на границе. Мы налетели, пожгли всех, спешились проверять, а тут один да и выскочил! Но куда ему было до меня… Небольшой бой, и его не спасли даже доспехи. Загнала меч прямо в смотровую щель! Тогда я поняла, насколько сильнее других…

— Мне Аэль рассказывала, что кто-то из вас вообще расплакался при первом убийстве, — вспомнил я говорунью.

Тефея и Ирис переглянулись.

— Рондо вроде, — задумчиво произнесла рыжая.

— Да, Рондо, мне Мелисса однажды рассказывала, — кивнула Тефея. — Мне говорили, что ей совсем тяжко пришлось, её чуть ли не заставляли убить человека.

— Да. Да-да-да, было дело… — протянула Ирис. — До меня, но это долго обсуждали потом. Мне рассказывали, убить вообще никого не могла, даже отъявленного ублюдка. С таким трудом убила одного человека, а потом всё равно не могла. Всадницы говорили, что из неё ничего не выйдет.

— Мы сейчас об одной и той же Рондо говорим? — уточнил я.

— У нас одна Рондо, — невозмутимо заметила Тефея. — Её буквально заставляли убивать людей, пока не привыкнет.

— Да. Говорят, её потом трясло, рыдала навзрыд, не могла прийти в себя. Но потом смирилась, замкнулась, а затем словно пришла в себя, и всё стало нормально.

Рондо… вон та, что постоянно язвит, шутит, троллит и прикалывается.

И вот эта девица ревела и тряслась, когда убивала людей? А после этого она точно стала нормальной? Просто сейчас по ней даже и не скажешь, что Рондо могла быть такой чувствительной натурой. Ну стерва стервой, которая плевать хотела на чужие жизни, которые не входят в сферу её интересов. Закалилась так закалилась, блин…

Или вот эта показная стервозность и язвительность — просто попытка оградиться? Ну чтобы все думали, что ты ещё та сука и не поняли, что на деле внутри так и осталась сидеть ранимая душонка. Сидит и прячется под маской суки?

Как бы то ни было, мне всё равно. Это не моё дело, не моё прошлое, не моя забота. Меня самого куда больше волнует тот факт, что я не почувствовал ничего. А может, вся эта хрень преувеличена? Ну с тем, что ты будешь чувствовать? А на деле завалил и завалил, земля пухом?

— Мне интересно, почему здесь даже в мороз вода горячая? — негромко спросила Тефея, скорее в пустоту, чем у кого-то из нас.

— Магия какая-нибудь, — пожала плечами Ирис.

— Это геотермальный источник, — ответил я.

— Какой источник? — подняла запотевшие очки на меня Тефея.

— Геотермальный, — повторил я. — Суть в чём, здесь раньше был вулкан. Очень давно, судя по островам и тому, что осталось. Тем не менее после него где-то местами лава всё равно протекает близко к поверхности. Вода на глубине нагревается и поднимается сюда. Отсюда горячая вода.

— Вулкан? Да ты хоть знаешь, как вулкан выглядит? — насмешливо спросила Ирис.

— Знаю. А ты знаешь, как выглядят вулканы, которые после извержения разрушились?

— Хочешь сказать, что раньше вот это всё было вулканом? — уточнила Тефея.

— Короче… — вздохнул я.

Нас ожидала очень долгая лекция по этой теме.

Глава 68

Мы провели здесь две ночи, отмокая посреди снежной бури и промозглого ветра. Что было интересного за это время…

Ну, для начала я объяснял, почему это вулкан, как он образовался, как образовались острова и откуда тёплая вода. Просто решил немного просветить девушек, и если Ирис, вроде, было пофиг, то вот Тефея даже подалась вперёд, внимательно меня слушая. Прямо благодарный слушатель: она задавала вопросы, допытывалась до нюансов, да и всячески проявляла интерес. Но был и обратный момент.

— Откуда ты это всё знаешь? — подалась Тефея вперёд.

— Просто знаю, — пожал я плечами с самым невинным видом.

— Я не знала этого, хотя читаю много книг учёных и мыслителей. И никогда не слышала этого от умных людей. Но ты знаешь.

— Может, слышал когда-то в прошлом…

— Откуда?

— Да не знаю я, не помню, — недовольно ответил я.

— Да не скажет он, — хмыкнула Ирис, вальяжно махнув рукой. — Никому не говорит и тебе не расскажет, поэтому не допытывайся и не мучай парня.

— Ты ведь не столько глуп, как пытаешься выглядеть. Почему? — продолжала Тефея давить.

— Потому что много знать не значит быть умным.

Даже рассказывать ничего не хотелось после такого. Да, мы оба знаем, что знаю я, что они знают, что я помню всё, но не хочу раскрывать ничего, и обычно все относятся к этому с пониманием, но Тефея со своим пытливым умом и желанием всё знать перешагивала границы, не моргнув глазом. С одной стороны, вроде и умна, но с другой — ей не хватало хотя бы чуть-чуть тормозов, чтобы вовремя останавливаться.

Тефея подалась вперёд. Даже не просто подалась — проползла весь источник на мою сторону и приблизилась так, что мы чуть ли носами не касались, упёршись руками мне на бёдра. Даже через запотевшие круглые очки я видел её внимательный взгляд.

— Откуда ты прибыл, где знают такие вещи, Самсон? — спросила она без угрозы, но с нескрываемым интересом.

— Я тебя сейчас в губы поцелую, — пригрозил я.

— Это лишь касание открытых участков кожи, не более, — не моргнув глазом, ответила Тефея, показав полное безразличие к такого рода угрозам. — Если ты обычный простолюдин, но знаешь такое, то и развитие с образованием, откуда ты родом, должно быть выше нашего.

— Я не знаю, кем я был.

— Но и вёл ты себя в начале не как аристократ, а значит простолюдин. И узнать такое ты бы мог, разве что учась. Значит, у вас или есть образование для всех, когда даже у нас только для аристократов и за деньги, или это просто общеизвестный факт. И то, и другое значит лишь то, что уровень развития той империи в разы выше нашего.

— Тефея, гляди, сейчас тебя Самсон действительно в губы поцелует, а то и присядешь на него, — предупредила с усмешкой Ирис. — Оставь парня в покое. У каждого свои секреты. Он же сказал, что не помнит, незачем его тут изводить.

Тефея ещё несколько секунд вглядывалась мне в глаза, замерев в считаных сантиметрах, после чего тихо пробормотала: «Как знаешь» и отсела. Вот же настырная любознательная личность с пытливым умом… лишнее подтверждение тому, что лучше вообще не умничать и выглядеть дебилом.

Что ещё интересного произошло за это время.

Ну, помимо того, что я увидел голой Тефею, которая вообще не стеснялась щеголять голой, демонстрируя свои филейные части тела, удалось увидеть и Ирис. И я не совсем понимал, чего именно рыжая так стеснялась всё это время таким обычно гордятся. Тут и подтянутая фигура, на которой прорисовывались мышцы и пресс, и широкие бёдра с треугольником кудрявых рыжих волос. Под стать росту под два метра (выше неё только Мелисса была) у Ирис был размерчик груди эдак четвёртый или пятый. Подтянутая, с большими сосками и ареолами телесного цвета. Всё как у всех — идеально настолько, насколько могло быть.

Сначала она вообще как-то жалась, потом обвыкла, развалилась, раскинув руки по краям, не пытаясь прикрыться, а после и вовсе спокойно вылезала, светя задницей. Так что мне было на что посмотреть.

В принципе, было весело, тепло и уютно. Мы иногда просто лежали и засыпали в этом источнике, прикрыв глаза. Иногда сидели у костра, кушали и обсуждали последние новости, агадарок и что предпримет император. А один раз мы с Ирис на спор побежали к морю, спустились вниз и сиганули в ледяную воду. Ощущения были незабываемы, будто на мгновение всё тело парализовало.

Короче, время провели хорошо, а потом вторая ночь у источников, и пора было возвращаться.

Буря даже не собиралась успокаиваться, сметая всё на своём пути. Ветер лупил морозом в глаза, то и дело набрасывался рывками, будто пытаясь взять внезапностью и столкнуть. Лицо жгло от холода и повышенной влажности. Выглядело так, будто море кто-то кипятит.

Даже взлёт на драконах ощущался иначе. Я чувствовал, как Бегемот борется со стихией, пытаясь набрать высоту, как его кидает и кренит на потоках ветра, пока мы не набрали приличную высоту, поднявшись выше закрывших небо туч.

— Ну наконец-то… — выдохнул я, наблюдая за тем, как плотный слой туч, словно вторая земля, становится всё дальше и дальше.

На высоте было холоднее, этого не отнять, но, с другой стороны, здесь светило солнышко, тем самым немного пригревая, да и ветер не метал тебя, как дерьмо в проруби. Вот кто летал на самолёте, сразу поймёт меня — умиротворённость и покой. Разве что ветер хлестал в лицо, но к этим мелочам я уже привык.

Тройкой мы летели над тёмными тучами навстречу восходящему солнцу (внизу казалось, что сейчас грёбаные сумерки), взяв направление по побережью к северной границе, чтобы немного убить время. Почему мы не остались на островах дальше отмокать и кайфовать, не знаю, но Ирис уверяла, что мы найдём, чем заняться. Уж лучше бы там сидели, если честно, хотя, не буду врать, летать я любил. Возможно, и они тоже, почему и решили воспользоваться шансом полетать в своё удовольствие.

Часам к трём шторм, который укрывал всё побережье, сошёл на нет, открыв под нами заметённую береговую линию, местами скованную льдом. Мы двигались почти ровно на север, и вскоре я заметил последний город, после которого уже начинались холодные земли. В последний раз, когда я их видел, они были тундрой, покрытой местами снежными шапками и кустарником.

Сейчас это была ледяная пустыня с барханами до самого горизонта.

Как раз в этот момент Тефея обогнала нас, скомандовав:

«Сесть. Совещание».

Ну или обсуждение дальнейших действий, потому что я тоже не совсем понял, куда именно Ирис нас ведёт.

Мы сели в ледяной пустыне в метрах пятистах от леса. Здесь не было ничего, кроме снега, небольших барханов и беспощадного ветра, который мёл, как крошево из стекла, позёмку. И дальше на многие километры наблюдалось то же самое. Поставив драконов поближе друг к другу, мы создали маленькое укрытие, где и собрались.

— Ирис, куда мы направляемся? — спросила Тефея.

— Ну как, в холодные земли, конечно! До самого моря!

— Зачем? — всё равно не поняла она мысль.

— Ну нам же надо убить время, верно? Серафина сказала неделю, и мы как раз вдоль берега и до самого конца, а потом обратно! Пусть Самсон посмотрит, как край земли выглядит. Может, пожжём кого-нибудь в пути. Заодно взглянем, что тут творится, что великаны холодных земель вдруг в тёплые края потянулись! — хохотнула Ирис задорно. — Я не пойму, ты не хочешь просто полетать для себя?

— Хочу, — ответила Тефея. — Просто хотелось услышать наш план.

— Ну вот тебе и план. Вдоль берега до самого моря, и обратно под углом сразу на столицу, чтобы Самсон посмотрел, как эти земли выглядят! Всё, вперёд!

Не, ну я-то тоже не против полетать, если что. По кайфу так подняться и лететь куда глаза глядят, не зная ни бед, ни проблем. Я бы вообще кругосветку на драконе сделал бы, вот! Облетел вокруг и посмотрел, каких она размеров, а заодно и что тут вообще есть! Просто, учитывая гравитацию, она плюс-минус в пределах Земли, однако это не значит, что здесь всё так же. Может, летающие острова, может, совсем другая флора и фауна, кто знает?

Но это как-нибудь потом. Уверен, шанс ещё выдастся, а пока взглянем на край земли, как они его называют. А то каждый раз, как патруль вдоль этих границ, взгляд сам собой тянется к горизонту, и ты думаешь, а чем они вообще заканчиваются. Да, с Аэль мы уже залетали вглубь, однако до конца так и не добрались, и там, судя по всему, было ещё лететь и лететь.

Как, впрочем, и сейчас. За сегодня добраться до самого конца нам не светило. Холодные земли оказались реально большими, и даже пара часов полёта с попутным ветром не помогли нам добраться до конца. Пришлось вставать на привал здесь же, среди бесконечных снегов.

Тефея на огненном драконе выжгла для нас в снегу небольшую площадку, где мы и сели, опять укрывшись за драконами.

— Итак, Самсон. Ты уже знаешь, как мы ночуем в холодное время? — спросила Ирис.

— Вместе в одном спальнике?

— Именно. Поэтому сейчас один мы стелим на землю, чтобы не промёрзнуть от неё, а другими укутываемся.

Мы разложились и забились все вместе, прижавшись друг к другу. Никакой эротичности и пошлостей, учитывая, что мы были в плотных зимних поддоспешниках, которые полностью скрывали любые особенности фигуры. Ну ладно, не любые, я чувствовал бугры Ирис, которые мне упёрлись в спину, и тем не менее это ощущалось почти никак, чтобы даже возбудить.

Хотя было приятно проснуться и понять, что тебе под бочок забилась Тефея, которая будто пряталась от холода, а позади обнимала, чуть ли вся не забравшись сверху, Ирис. Хорошо же спать посерединке! И никто не смущался — это был вопрос нормального отдыха и выживания.

Мы встали под промозглым ветром, который работал снежным крошевом, как пескоструйный аппарат. Вот тут ты как-то сам хотел надеть шлем, чтобы защититься от него, потому что ощущения были, скажем так, не воодушевляющие. Быстрый перекус под боком у дракона Тефеи, после чего мы поспешили подняться, а наше место в то же мгновение на глазах начало задувать позёмкой, скрывая напоминание от чужих глаз.

Мы летели почти весь день. Море, то, что шло по левую сторону, окончательно покрылось льдом, превратившись в ту самую ледяную пустыню без конца и края, теперь не сильно отличимую от холодных земель по правую сторону. Если тот корабль и плыл на север, он явно пришвартовался бы далеко южнее, где ещё была возможность не быть размазанным о лёд.

А к вечеру, когда уже нихрена не было видно (здесь тоже темнеет раньше), мы добрались до самой северной точки. Ну почти самой северной, потому что дальше было…

— Ледяное море, — сказала Ирис, глядя вдаль, освещённую лишь луной да звёздами с розовой облачностью. — А дальше лишь лёд и пустота до самого края.

— Края чего? — спросил я.

— Не знаю, мы так далеко не залетали. Говорят, там край земли, и я бы хотела на него взглянуть. Но, может, когда-нибудь и залетим.

Главное, не все вместе. Но ладно, вряд ли она шутку поймёт, у них это немного иначе переводится.

А вообще здесь удивительно тихо. Я имею в виду, что ветра нет, снега нет, вообще ничего нет. Вся непогода и ветра, через которые мы прорывались, просто… исчезли. Испарились. Прекратились. Называй как хочешь, но сейчас стоял полный штиль, нарушаемый лишь пыхтением драконов, скрипом снега под ногами да потрескиванием льда. Просто мёртвый край, где был холод, как в аду, и смерть.

— Как-то здесь… тихо… — пробормотал я.

— Иногда такое бывает, — ответила Тефея. — В холодных землях мы называем это мёртвой тишиной. Если отойти от берега и драконов, ты не услышишь ничего, кроме звенящей тишины и собственного биения сердца.

Реально мёртвая тишина.

Я отошёл от них в сторону моря и буквально нащупал место, где начинается лёд, наползающий на землю. Можно сказать, я на краю этих земель. И действительно, даже дуновения нет, и абсолютная тишина, если не считать потрескивания льда.

— Можно сказать, это самая закат-предвосходная (северо-западная) точка империи. Есть и более закатные (западные), и более предвосходные (северные), но мы сейчас на углу, можно сказать.

— Понятно… И здесь кто-то живёт?

— Естественно. Дикари, орки-альбиносы, медведи…

— И прочая нечисть, — кивнул я. — Но чем они питаются-то?

— Охота. Здесь много грызунов, зайцев, лис, волков и другой небольшой живности, что может укрыться в норе от непогоды. Дикари охотятся на диких животных, дикие животные охотятся на дикарей. Орки охотятся на всех, и все охотятся на орков.

Короче, все друг на друга, и никто не брезгует каннибализмом. Я понял. Не порицаю: родись в таких условиях и с такими же взглядами, вполне бы жевал собственных собратьев, не видя ничего плохого, хотя, конечно, не поощряю.

— А конкретно к ледяному морю они приходят?

— Естественно.

— На нас не нападут?

— Да хорошо было бы… — оглянулась Тефея. — Драконам было бы неплохо поесть…

Честно, меня иногда напрягает, как они смотрят на вещи. И если кто-то мог подумать, что Тефея сейчас шутит, то это нихрена не так. Она говорила на полном серьёзе то, что думала, а именно что покормить драконов дикарями, типа на выпас отправить. Как они ещё за всё это время всех дикарей не вырезали, одному богу известно.

— Утром будет интереснее, если сохранится мёртвая тишина.

— А вообще, почему она возникает?

— Кто ж знает. Может, ты расскажешь? — взглянула она на меня внимательным взглядом. Но теперь уже без очков. А вообще странно, зачем она очки носит, если у них зрение у всех отличное?

— Не знаю.

— Жаль. А так бы мы трактат о погодных условиях написали с тобой, — ответила она невозмутимым голосом, и тут уж понимай, шутит или нет.

Мы заночевали по прошлой методике, выжгли место, чтобы было углубление, где спрятаться, поели, поболтали да легли спать в окружении драконов. И нет, на нас никто не напал, даже если наше присутствие заметили. Да и нашлись бы идиоты напасть на небесных всадников с драконами? Нет, идиоты, конечно, всегда найдутся, но вот в ближайших сотнях километров их не обнаружилось.

Наутро мёртвая тишина сохранялась. Что конкретно было интереснее, о чём говорила Тефея, я так и не понял, потому что да, стало видно лучше, но на многие километры впереди были только нескончаемые льды. Это были не леса и не какие-то географические феномены, чтобы прямо вау. Ну, кроме давящей тишины.

На этом мы и закончили, развернувшись и взяв, по острому взгляду Ирис, направление сразу на столицу. Как раз пока пролетим под углом холодные земли, пока пролетим по территории, останавливаясь то тут, то там, будем уже на месте.

Первые сутки мы пролетели вообще без приключений. Будто на другой планете, замёрзшей и пустой. Зато на следующий день мы встретили местных представителей этих недружелюбных земель.

«Враг. Вниз. Атака», — первой среагировала Ирис, отдав команду.

Нам же оставалось только поспевать за ней, потому что уж что-что, а ту хлебом не корми дай кого-нибудь покрошить. И это не только мои слова, другие тоже об этом говорили.

Это был какой-то небольшой обоз из орков и ездовых животных, которые были впряжены в крытые большие сани. Удивительно, но заметить их было в действительности проблематично, особенно с воздуха на большой высоте. Они все были белыми, что орки, что животные, что сани, которые, судя по всему, укрыли белыми шкурами.

Это было даже боем назвать тяжело. Ирис прошлась по ним ледяным пламенем, после чего сразу за ней прошлась уже нормальным Тефея, а я на подлёте плюнул пару раз, окончательно разбив их группу.

Те, что остались в живых, бросились врассыпную, но на открытом пространстве им не оставили ни шанса, Ирис и Тефея драконами просто переловили одиночек, после чего приземлились у того, что осталось от обоза.

Тем временем я с интересом подошёл к саням с высокими бортами, укрытыми шкурами. Прямо маскировали, как могли, и уже на подходе я понял, что что-то не так. Что меня смутило? Ну, какие-то красные подтёки на дереве да неприятное предчувствие, что вряд ли орки-альбиносы решили просто свои пожитки перевезти.

И набитая всякими неприятностями чуйка не подвела. Кузов был набит трупами под завязку, до самого верха.

Я уже навидался подобного дерьма не один раз, а целых два: в пещере дракона и здесь же, с Аэль, в холодных землях, но что-то всё равно продолжало чуть-чуть да коротить. А вот других это не трогало от слова совсем.

— Вижу, они возвращались с охоты, — хмыкнула Ирис и без каких-либо сомнений запрыгнула наверх, после чего прошлась прямо по окоченевшим телам. — Хороший у них был улов, ничего не скажешь.

Тем временем Тефея подошла ко вторым саням, где было то же самое.

— Видимо, готовились к тому, чтобы уйти дальше на север, — произнесла она. — Надо будет предупредить, что в ближайшее время могут участиться набеги.

— Думаете, зря напали? — спросил я, отведя взгляд.

— Думаю, что нет, — ответила Ирис, подняв какое-то ожерелье из зубов. — Глядишь, тем самым выманим племя и срежем его под корень. Хотя я так смотрю, людей здесь и не сказать, что много.

— Одна треть, — отозвалась Тефея, которая забралась на вторые сани, гуляя по телам. — Много крупных животных, даже зимний медведь есть.

Да, там были и туши животных, но взгляд всё равно привлекали тела. Мужские, женские, дети… Я встретился взглядом с оледеневшими глазами какого-то мальчугана с залитым кровью лицом и перерезанным горлом. Он лежал на спине, запрокинув голову, будто пытался оглядеться. Мало приятного…

— Значит, они напали на какую-то деревню? — спросил я.

— Да нет, это не нарианцы, дикари. Видимо, сделали набег на какое-то племя, — беззаботно ответила Ирис, спрыгнув на землю. — Ну, как бы то ни было, хотя бы драконов покормить сможем нормально.

— Ими?! — меня аж перекосило.

— Ну а кем ещё? Или предлагаешь это всё здесь и оставить, чтобы потом другие орки забрали к себе? Или тебя смущают дикари?

— Ну… да, люди и…

— Да не люди это, дикари, — отмахнулась Ирис. — Ты слишком зациклен на том, что люди или не люди, Самсон. Относись проще — всё, что мертво, уже не человек.

— Ну к своим покойным мы относимся при этом с почтением. А то какая экономия бы получилась, всех умерших просто отправлять в столицу на корм драконам.

— Ну, во-первых, это люди империи, во-вторых, поднялся бы бунт…

— Поднялся бы бунт, — кивнул я. Странно, что она поставила это вторым.

Но я уже понимал, что спорить бесполезно. С их точки зрения здесь всё было предельно ясно. Драконы хотят кушать, а эти трупы — мясо, которое, если не уничтожить, достанется оркам или дикарям. Да, его можно было сжечь, но тогда драконы будут голодными — зря потраченный ресурс, который мог бы пойти на пользу. Им-то уже всё равно, а сытый дракон — здоровый дракон, как мне говорили постоянно.

Это, скорее, я был неправ, цепляясь за старую мораль мира, который более-менее устаканился в сытом настоящем. Это меня коротило от мысли скормить трупы, даже пусть и врагов, которые сами бы нас с удовольствием съели, дракону.

Здесь был другой мир, здесь были другие правила, другой монастырь. Здесь пусть и было понятие «отнестись к врагу с уважением», но тем не менее враг — это враг, и ты никогда не должен был ставить мораль выше победы над ним. Или мы, или они — главное правило. Ну а второе главное — используй всё для победы над ним при необходимости.

Не знаю, была ли здесь необходимость, но я поднял руки и отошёл в сторону, показывая, что спорить больше не намерен. Свою моральную точку я им не растолкую и могу ей подтереться, потому что мы просто разругаемся, а драконы всё равно съедят что им положено. Да и уже не в первый раз такое, я будто немного даже привык, хотя всё равно передёргивало каждый раз.

— Мы бы могли сбросить тела, — всё же негромко добавил я.

— Сбросить тела, которые потом орки и подберут? — хмыкнула Ирис, подзывая дракона.

— Сожгли бы…

— Самсон, иди сюда, — поманила меня Тефея пальцем, после чего отвела в сторону и развернула к бесконечным холодным землям. Я уже понял, зачем она это сделала, такая забота выглядела даже мило с её стороны, не считая того, что сейчас происходило за нашими спинами.

— Ты привыкнешь, Самсон, — сказала Тефея, даже не подозревая, сколько раз я это слышал. — Все привыкают, — и это тоже.

— Знаю.

— Это уже не люди. Это тела. Мясо. Плоть, — невозмутимо продолжила она. — То, что их съедят, так же естественно, как день, сменяющийся ночью. Это мы, люди, придаём слишком много значения и хороним их, а природе всё равно. Это не плохо и не хорошо — это естественно. Потому хорошо, если съест дракон — это послужит на пользу тем, кого мы защищаем. Плохо, если сами дикари или орки, они станут крепче, их станет больше, и набеги увеличатся. Больше погибнет невинных людей.

В ход шли логичные аргументы, и, мне кажется, Тефея вообще строила жизнь на логике и выводах. Да и права она, чего греха таить. Отбрось морализм и увидишь, что по факту это просто природа, не более. Одни едят других.

— Я понял.

— Очень хорошо, — кивнула она, бросив взгляд за мою спину. — И очень хорошо, что мы их перехватили. Хуже оркам — лучше нам. Если с дикарями ещё можно договориться как-то и даже, как говорят охотники, поторговать, то орки понимают только силу.

Ну вот орков, кстати говоря, мне было и не жалко, сожрут их или нет, что довольно забавно. Стоит виду перестать быть похожим на нас, как тебе становится наплевать на него. Ну да, людское лицемерие, оно такое…

Глава 69

Мы болтались неделю по окраинам и самой империи, и я хочу сказать, что это была лучшая неделя. Отдых, полёты… ну ладно, кое-что омрачало наши полетушки, но всё равно не могло полностью испортить настроение.

Ирис вернула нас чуть больше чем через неделю, а у меня было ощущение, что мы и не улетали особо. Как обычно, на площади нас покорно встречали служанки: они принимали драконов, снимали вещи и отводили драконов в их стойла, освобождая площадь.

— Добрый день, господин, — поклонилась девушка, принимавшая дракона у меня.

— Добрый, — спрыгнул я на землю, оглядевшись.

Ирис и Тефея уже успели убежать. Никак решили без меня там всё рассказать? А вот нихрена! Мне тоже интересно! И я быстро-быстро вернулся в шпиль, направившись сразу к кабинету Серафины прямо в доспехах. Постучался, дождался разрешения и вошёл в её кабинет. Да только здесь никого, кроме самой Серафины, складывающей аккуратно вещи на кровати из шкафа, не было. И, честно сказать, я даже забыл, зачем пришёл, увидев Серафину, которая собиралась.

— Вы уезжаете? — сразу нахмурился я.

— И тебе здравствуй, Самсон, — такой мягкий намёк, что я не поздоровался. Да, мой косяк. — Нет, слава духам, лишь навожу порядок. А ты, погляжу, ждёшь не дождёшься, когда я съеду? — покосилась она на меня насмешливым взглядом.

— Да как-то наоборот, не хотелось бы… кто ж меня от агадарок защищать будет? — пробормотал я. — А где… Ирис и Тефея?

— Это я должна спросить, где остальные. Вы ведь вместе прилетели.

— Я думал, что у вас, — озадаченно огляделся я.

— Испугался, что без тебя всё самое интересное расскажут? — усмехнулась Серафина. — Ну тогда рассказывай, что было, раз пришёл первым. Я жду отчёта.

— Устного?

— Ну потом будет и письменный, пора бы тебя научить их писать.

Да блин, сука, сам себе проблемы нашёл на голову. Просто я Таньку вспомнил, как она по-хитрожопому хотела утаить информацию, подумал, что эти две, убежавшие так быстро, тоже нечто подобное задумали. Ну ладно, хрен с ним, рано или поздно всё равно бы настал момент.

— Ну…

Ну я и рассказал, что произошло. Про пиратов, которых мы нашли, про то, что я убил человека (мне показалось, что в этот момент Серафина одобрительно мне кивнула), про виверн и великана, про наше путешествие к ледяному морю и встречу с орками и их добычей. Короче, все самые яркие моменты. Про такие, как купание в горячих источниках и найденную восточную одежду, я решил не упоминать. Незачем ей знать.

— Тебя смутили виверны? — спросила Серафина.

— Даже не сами виверны, как великан, которого они привезли. Их-то могли везти на продажу как экзотику, но великан из холодных земель… Ну то есть он ездил в тёплые края, где ему явно некомфортно. Это… странно, если хотите услышать моё мнение.

— Он мог наняться в команду. Иногда пираты используют великанов для набегов.

— Да только это были не пираты, а контрабандисты. Нанять великана для того, чтобы съездить куда-то далеко на предзакат (юг)… как-то это странно. Ладно, в холодные земли, поймать там ледяного волка, но на предзакате (юге) ему что делать? Он там от жары подохнет.

— Я соглашусь, странно, — кивнула Серафина, продолжая складывать вещи. — А что сказали Тефея и Ирис?

— Ирис предложила всё сжечь, Тефея… ну плюс-минус то же самое.

— Их это смутило?

— Не очень.

— Возможно, потому что Ирис с нами недавно была в рейде, где мы прочёсывали холодные земли почти неделю и ничего не нашли.

Я едва не спросил «может, плохо искали», но удержался, потому что такое было бы просто оскорблением, и вполне можно было получить по носу. Или по роже. Но да, меня это смутило, по-тихой, единственного, хотя вроде как Серафину тоже это заинтересовало, не знаю только насколько.

— Как бы то ни было, пока мы сделали всё, что смогли, — сложила в одну стопку вещи Серафина. — Странности в нашей жизни всегда есть. Всегда кажется, что они что-то значат. Например, массовая миграция степных ланей к нам, хотя они у нас никогда не водились. Внезапные шторма с ледяного моря, твари с гор. Каждый раз одно и то же, и каждый раз ты думаешь, что именно это что-то значит, но…

Серафина обернулась ко мне и развела руками.

— Ничего не происходит. К сожалению, столько событий в итоге замыливает глаз. И ты просто не знаешь, что может что-то значить, а что просто произошло. А на мои двести лет службы такое чуть ли не каждый год происходит.

— Короче, я зря волнуюсь?

— Возможно. Но мы всегда должны быть готовы. Ну а теперь бери бумагу, перо и пиши отчёт, — кивнула она на стол.

— Я знал, что однажды это случится… — вздохнул я, направившись к стулу.

— Не вздыхай так, будто тебя на казнь ведут, — насмешливо сказала Серафина, когда в комнату опять постучали. — Войдите!

А вот и Ирис с Тефеей пожаловали.

Ну да, я немного поспешил. Пока я тут парился в своих доспехах и зимнем поддоспешнике, они, судя по мокрым волосам, помылись, переоделись и пришли налегке.

— Духи, Серафина, ты бы хоть парню переодеться дала! — воскликнула со смехом Ирис. — Он же там сейчас запечётся внутри!

— Он сам пришёл, — ответила та невозмутимо. — Что расскажете?

— Да вряд ли что-то новое, — честно призналась рыжая. — Тебе, наверное, уже всё Самсон рассказал.

— И тем не менее я слушаю, — села Серафина на свободный стул.

Ну что сказать, ничего нового они действительно не рассказали, повторив за мной слово в слово, разве что великану уделив не так много внимания, просто упомянув, что такой вот был и это выглядело странно. В остальном всё то же самое, за исключением источников и одежды, которую они скоммуниздили с корабля.

— Ну и золото, — показала она из-за спины мешок. — Всё, что смогли собрать. Там ещё есть всякие украшения, но я их позже принесу.

— Ирис, ты знаешь правила, — подняла Серафина взгляд с мешка на рыжую.

— Я отдам всё до колечка. Просто дай мне чуток времени, хорошо?

— Ладно, верю на слово тебе, Ирис, — кивнула главная, после чего перевела взгляд на Тефею. — Можешь что-нибудь добавить?

— Нет, — она бросила на меня взгляд. — Может, пусть лучше он переоденется? Самсон просто спечётся в броне.

— Ничего, он мужчина с крепкой силой воли, он выдержит. Я права, Самсон? — обратилась ко мне Серафина.

— Абсолютно, — отозвался я.

Хотя я уже сто раз пожалел, что сразу побежал сюда. А ещё понял, что Серафина, засранка такая, мстит мне за то, что не поздоровался. Просто мягко и невзначай наказывает. Откуда я это знаю? А потому что уже замечал за ней подобные способы наказания. То есть она старается не лупить в лоб, а сначала даёт понять наказанием, что недовольна, а уже потом, если не поможет, достаёт дрын.

Ну ладно, надо было реально поздороваться, потому что себе она такого никогда не позволяла. Виноват, каюсь, влачу наказание.

— Как бы то ни было, есть что добавить? — взглянула на Тефею Серафина.

— Тебе рассказали уже про великана?

— Да, я слышала. Действительно странно, но никак проверить мы это не можем. К тому же вы вроде пролетали над берегами холодных земель и ничего там не увидели.

— Не, не видели, — кивнула Ирис.

— Поэтому…

Поэтому и проверить они ничего не могли. Ну не посылать же каждый раз туда экспедицию в погоне за призраками, пока у тебя под боком другие империи мутят воду, плетут интриги с заговорами и готовятся к войне. Всегда есть и более важные цели, с которыми надо разобраться.

— Кстати, а как там дела с агадарками? С ними уже всё решилось? — оторвался я от письма. Столько раз видел эти отчёты уже, так что знал, как они должны примерно выглядеть.

— Отчасти. Мы нашли компромисс.

— Было сложно? — поинтересовалась Ирис.

— Как и всегда, когда нас пытаются загнать под каблук, считая, что мы должны подчиняться императору и выполнять его желания по щелчку, а не защищать империю. Я даже не злюсь, уйдёт, придёт такой же, и всё по кругу.

— А копчёные? — спросила Тефея.

— Агадарки уже знали, что мы не прогнёмся, поэтому в основном сопротивлялся именно император. Они попытались, но потом отмахнулись и предложили более реальные варианты. Пока сказать точно сложно, на чём сойдёмся, но всё лучше, чем было, — в её голосе слышалось облегчение.

— Значит, отправим нашего Самсона в гости утолять потребности копчёных? — улыбнулась Ирис.

— А можно не надо? — подал я голос.

— Да ладно тебе, как молодому парню, понравится.

— Мы никого никуда отправлять не будем, — произнесла Серафина. — Им надо, они сами придут к нам, а мы просто не будем препятствовать. В пределах разумного.

— Прямо в шпиль? — уточнила Тефея.

— Обойдутся. Устроятся где-нибудь во дворце. Про состав пока не знаю, возможно, он будет меняться, но точно пришлют какую-то… я не запомнила, но то ли свою ведунью, то ли какую-то жрицу.

— О-о-о… — протянула Ирис так, что я забеспокоился.

— Мне надо волноваться? — посмотрел я на девушек.

— Они не посмеют что-то с тобой сделать, — ответила Серафина. — Жрица, ведунья, да хоть гадалка — главное, что это будет происходить у нас и под нашим контролем, а не где-то у них.

— Тем не менее это не тот ответ на вопрос, — заметил я. — Хоть у нас, хоть у них, но я там явно фигурирую. Что вообще там за жрицы, что у Ирис аж лицо вытянулось?

— Жрицы. Или хранительницы храмов, — ответила Тефея. — Это те, кто посвятил свою жизнь служению. Они ведут историю своего народа, следят за храмами, проводят обряды, ищут девушек, в ком пробудилась сила первородных, и стараются решать насущные вопросы.

— Какие?

— Как сделать, чтобы в агадарках чаще просыпалась сила первородных.

— Или как сделать мужчин небесными всадниками?

— Я очень и очень сомневаюсь, что они хотят сделать из мужчин небесных всадников, — категорично ответила Тефея. — У них правят женщины, и позволить мужчинам встать в один ряд с ними — это подвергнуть опасности свою власть, а на это никто не пойдёт. Они хотят понять, как именно ты стал всадником и есть ли возможность это использовать, чтобы поднять свою численность.

— Тогда это ударит по вам, — заметил я.

— Что бы они ни открыли, мы узнаем об этом, — ответила Серафина. — Найдут тайну, как поднять численность всадниц — прекрасно. Узнают, как мужчин делать небесными всадницами — что ж, нам это будет на руку.

Причём она ведь не сказала, что это будет ещё лучше, ведь серокожие на такое не пойдут, а Нарианская империя подобным не страдает. Нет, Серафина сказала, что это просто будет им на руку. Будто она и сама не горела желанием плодить небесных всадников, которые бы потеснили их на этом поприще.

— А у них какая-то вера своя там?

— Да, своя вера, — кивнула Тефея. — Они искренне верят, что берут своё начало от драконов.

— В смысле? То, что они были драконами, а потом внезапно стали людьми?

— Не людьми, а наследницами драконов, но… нет, они верят, что однажды первую из них родил великий дракон.

— Из яйца? — нахмурился я.

— Легенды утаивают от нас сам процесс…

— Но ты понял, что они на голову немного стукнутые, — хмыкнула Ирис, перебив Тефею. — Считают себя не просто особенными, а чуть ли не высшими существами, которым все остальные должны поклоняться. Но если они раскроют твою тайну, то, глядишь, перевес сил изменится, и все выдохнут спокойно.

— Будто те, кто живёт мечтой уничтожить друг друга, могут успокоиться, — хмыкнул я.

— Быть может, и так, — сказала Серафина. — Но мир точно изменится, и мне бы хотелось верить, что всё-таки в лучшую сторону.

А мне бы хотелось верить, что Серафина не настолько наивна, чтобы действительно в это верить. Любой прогресс в мире — это лишь повод для одних воткнуть заточку поглубже в спину другим, не более. И это всё при учёте того, что обычным людям всё это дерьмо нахрен не сдалось.

***

— Так о чём ты хотела поговорить, Тефея? — спросила Серафина, когда они спровадили Самсона из комнаты.

— По поводу самого Самсона.

— Опять? Что случилось? — устало вздохнула она.

— А должно что-то случиться?

— Обычно — да. Не знаю почему, но некоторые будто спят и видят, как бы на него пожаловаться.

— Нет, я не жаловаться, — покачала головой Тефея. — Я по поводу его прошлого…

— Если ты хочешь знать, что мне известно, то ровно столько же, сколько и всем — ничего, — на опережение ответила Серафина. — Самсон говорит, что ничего не помнит.

— Да, но его знания говорят об обратном. Неприятно говорить, но Самсон в некоторых моментах знает больше меня. И я склонна подозревать, что никакой памяти он и не терял.

— Вспоминает частями, — безразлично предложила та.

— Ты в это веришь?

— Нет. И никто не верит. Но мы ничего сделать с этим не можем. Если он сам не хочет говорить, то вряд ли мы заставим его сделать это добровольно. А недобровольно — это получить врага вместо союзника, учитывая, сколько появилось желающих привлечь его на свою сторону. Копчёные так и вовсе спасибо нам скажут.

— Мы бы могли его…

— Спросить? Допросить? Выпытать? — внимательно посмотрела на неё Серафина.

— Вызнать, — предложила свой вариант Тефея.

— Интересно понять, как именно «вызнать» отличается от остального.

— Напоить, разговорить и между делом заставить рассказать. Прямо не спрашивать, но можно поговорить о его доме, о том, где он жил, кем были его родители, и так понемногу мы сможем понять, откуда он хотя бы примерно.

— И кто его разговорит? Ты? — поинтересовалась Серафина.

— Ты знаешь, я плохо переношу алкоголь.

— Ровно как и Самсон. Ты знаешь, что он украл меч ровно в тот момент, когда напился?

— Так, может, это и ключ? Напоить его, он всё выболтает, а наутро ничего не вспомнит. Попросим Мелиссу, она хорошо пьёт. Или Флорию. Начнёт приставать к ним, мы его уложим на кровать, и как будто ничего и не было.

— И как ты заставишь его выпить, если он не пьёт, Тефея? — полюбопытствовала глава всадниц.

— Ну должна быть причина, по которой он бы выпил, разве нет? Дать ему… виконтство?

— Он со своим баронством справиться не может, вернулся сюда как на отпуск.

— Деньги?

— А тебе сильно нужны деньги? — задала Серафина встречный вопрос.

— Должна же быть причина, чтобы он выпил, — нахмурилась задумчиво Тефея.

— Приказ. Но такое я приказывать не буду. И каким бы идиотом Самсон ни выглядел, головой думать он умеет, сразу поймёт, что к чему. Поэтому нет.

— Тогда…

— Тогда что? — внимательно посмотрела она на Тефею.

— Может, мы попросим Мелиссу?

— Что попросим? Ты продолжай, Тефея, раз начала, — мягко предложила Серафина. И Тефея была не из робкого десятка, чтобы отказаться.

— Мы знаем, что Мелисса иногда встречается с мужчинами. Я не осуждаю её за это и не критикую — это её воля, её право, и совсем не мне что-то говорить. И тем не менее Мелисса имеет опыт и может соблазнить его. Она может соблазнить его, напоить и разговорить. А он ничего и не вспомнит.

— Интересный взгляд на использование пороков Мелиссы, Тефея, — кивнула Серафина. — Тем не менее, помимо того, что я против использовать подобные грязные приёмы против одного из нас, мы не знаем, что случится, едва он с кем-то переспит. Может, он потеряет силу.

— Он не может родить ребёнка и не может потерять силу.

— Да, не может, но раньше и мужчин-всадников не было, а потому мы не знаем точно, что случится. Может, всё завязано на девственности.

— Агадарки это выяснят, — напомнила Тефея.

— Не хочу признавать, но в подобных познаниях у них больше опыта. Вряд ли они решат загубить единственную возможность узнать тайну небесных всадников-мужчин. Здесь они дали своё слово.

Ну да, слово агадарок было гарантом, тут не поспоришь. Почти как деньги и, по наблюдениям, надёжнее каких-либо официальных бумаг.

— К тому же, Тефея, поступив так с Самсоном, ты после этого сможешь смотреть ему в глаза? — задала другой вопрос Серафина мягким голосом.

— Да, — не моргнув глазом, ответила Тефея.

— А… — та аж растерялась, несколько раз моргнув. — Ну… допустим…

— Это не ради моих желаний и не ради каких-то глупых амбиций. Это ради нашего будущего. Ради тайны, что может изменить всё! Возможно, мы на границе великого открытия, Серафина, ты понимаешь?! — девушка аж голос подняла от возбуждения.

— А может, нам лучше этого не знать? — негромко спросила Серафина.

— Почему? — озадаченно спросила Тефея.

— Может, то, что мы узнаем, изменит нашу жизнь так, что мы будем и не рады? Может, он потому молчит? Но это лишь одна сторона монеты. Вторая — если я так поступлю, как ты можешь быть уверена, что однажды, встань вопрос ребром, я не поступлю точно так же с тобой?

— Разве это того не стоит?

— Нет, не стоит, Тефея. Какую бы тайну он ни хранил, это не стоит того, чтобы посеять среди нас недоверие.

***

Я теперь понимаю, почему все всадницы так не любят возвращаться после патрулирования и почему так облегчённо выдохнула Ирис, когда узнала, что в этот раз документы заполняю я. Это просто херотень, которая никому не нужна. Документ ради документа, отчёт ради отчёта, бумажка ради бумажки. У них же, сука, бумага стоит дохрена, а мы на вот это всё чуть ли не килограммы тратим!

Бюрократия — зло. Лучше бы мы и дальше продолжали по холодным землям скитаться. И вообще, меня всё чаще посещает мысль просто сесть и улететь нахрен. Меня никто не остановит, меня никто не найдёт, а впереди огромный мир, бескрайний и интересный. Всегда найдётся место, где можно будет приткнуться.

Эх, мечты, мечты…

После того как я написал отчёт, уже и спать пора было ложиться, а там на следующий день всё по новой: тренировки, лекции, тренировки, лекции. И так два последующих дня, которые выжимали меня, но уже далеко не так, как раньше.

А потом подошла Каталина и сказала:

— У тебя сегодня выходной, можешь не готовиться к тренировкам.

— Выходной? — я уже и слово такое забыл, блин.

— Да.

— А Серафина знает?

— Она дала добро, прежде чем отправиться в патрулирование, — кивнула Каталина. — Ты можешь идти. Деньги на карманные расходы тебе занесёт служанка.

— Ну… спасибо, конечно…

— Не за что.

Вот так внезапно. Честно говоря, я немного растерялся даже.

Но что ни делается — всё к лучшему! Я давно хотел погулять по городу, посмотреть верхний да и средний город тоже, что там да как. Да, я уже был в среднем, но, к сожалению, моё состояние оценивалось как «в говно», чтобы сейчас вспомнить, что там было да как.

Поэтому одеваться, собираться, цеплять значок барона и в путь. Как раз и служанка принесла мне деньги. Всё по классике: утеплённая рубаха, толстые штаны, сапоги, ремень и плащ на специальной броши, по которой можно было понять мой статус. Не то что я небесный всадник (тут надо просто в доспехах тогда выходить), а что я аристократ, пусть и барон.

Я спустился к низу башни, после чего свернул на улочки между домами, где на дворцовую площадь среди обычного люда (ну как обычного, аристократов) и за стены дворца, навстречу готическому городу.

Иди куда хочешь, делай что хочешь, но в пределах разумного. Даже самому интересно прогуляться по этому мрачненькому, немного занесённому снегом городу, который будто в тени даже в солнечный день. Кстати, верхний и средний города куда более готические, чем нижний. Там скорее уже обычный средневековый город, пусть по местным меркам и очень хороший.

Я двинулся по главной дороге, которая переходила в лестницу к ближайшим домам. Это было странное чувство. Сооружения из чёрного камня буквально нависали над тобой, словно были слегка криво построены. Магазинчики, лавки, чистые, но какие-то мрачные, пусть смущало это только меня. Солнца так и вовсе не было видно.

Улица, по которой я шёл, изгибалась ломаной линией, будто у человека, который проектировал город, были какие-то проблемы с мелкой моторикой. Она то и дело ныряла то туда, то сюда, будто пытаясь затеряться среди домов. Где-то на третий излом я плюнул и просто свернул на маленькую улицу среди чёрных стен, давящих со всех сторон. Прошёл и попал… в парк.

Блин, прикольно, реально парк, да, всё укрыто снегом, но словно сквер в родных районах-колодцах. Я огляделся, прошёлся по тропинкам, зачерпнув в ладони снега, после чего продолжил свой путь. И чем ниже спускался, тем выше становились дома, пока, наконец, не показались ворота.

Здесь заканчивался верхний и начинался нижний город.

Вот тут готический город представал во всей своей жуткой красе. Реально высокие дома, которые словно сосульки тянулись к небу. Куча всяких переходов между ними и даже полноценные мосты. Идя по главной и реально широкой улице, я каким-то образом был у первого этажа, а потом лестница вниз, и оказался уже на четвёртом этаже. Будто тот самый район в Южной Корее, где хрен найдёшь первый этаж. И такая фишка повторялась раз за разом.

Планировка напоминала самую настоящую паутину, и было даже интересно взглянуть, как выглядят улицы у самого основания домов. Наверное, какой-нибудь конкретный бладборн со всякими тварями и отбросами общества…

Хотя вру, вот я спустился к первым этажам, и разница лишь в том, что здесь местами горели факелы. Но люди, коих было много, выглядели вполне себе счастливыми и хорошо одетыми: никаких жутких мужиков и огромных тварей.

А вон, кстати говоря, и ворота к нижнему городу. Тому самому, где я однажды по пьяни изменил собственную судьбу. Иногда я даже задумывался, а как бы всё сложилось, не укради мы тот меч? Меня бы унёс тот дракон, а дальше? Наверное, полетел бы куда глаза глядят или до сих пор искал место, где оставил байк, пока меня под конец небесные всадницы и не сцапали.

Блин, а ведь где-то здесь должен быть тот самый камень, откуда я меч и украл! Надо хоть взглянуть, с чего вся эпопея началась…

Но эта идея была похоронена так же быстро, как и появилась, когда мой взгляд наткнулся на рынок. Большой рынок, раскинувшийся прямо под открытым небом.

Вот где было действительно интересно. Я знаю, что всадницы не брезговали покупать на службу вещи из собственного кармана. Просто потому, что они этим жили, и всё должно было быть как влитое. Поэтому у каждой был свой заказной меч, свои вещи в поход и так далее. Это я пользовался казённым обмундированием, а они уже давно закупили под себя.

Поэтому было не грех заглянуть туда и поискать что-то для себя. Вот я бы, например, не отказался от арбалета, как у Ван Хельсинга был, с огромным барабаном…

Глава 70

Короче, арбалета, как у Ван Хельсинга здесь не нашлось, и это грустно. Зато нашлось много чего другого, и это весело. Одежда, оружие, предметы обихода, всякая утварь — смотришь, глаза разбегаются, и ты не знаешь, за что схватиться. Но надо начать с самого начала.

Первое — зажигалка. Вернее, технически это была не зажигалка, а кресало, но сделано оно было по тому же образу и подобию: крутишь колёсико и высекаешь сноп искр. Небольшая коробочка, которую было удобно хранить и использовать одной рукой. Пригодится…

Дальше была ложка-нож. Вроде ложка, а потом — херак, и выстреливает скрытый острый клинок. Если не знаешь о таком приколе, то даже и не догадаешься. Я вот сразу не догадался, и идея скрытого оружия показалась мне очень интересной. Это мы берём…

Подсумок на пояс тоже был полезен. Во-первых, он был красивее казённого, во-вторых, немного легче, в-третьих, немного удобнее. Не мешается и сидит очень крепко. Тоже возьмём, пусть будет. Он ещё и на ощупь такой мягкий…

А вот с мечами здесь было, конечно, не так интересно. Да, они все были как на подбор, все хорошие, крепкие, красивые, но что-то душа не лежала ни к одному. Вроде и удобно лежит в руке, но, если честно, не удобнее казённого, а если разницы нет, то зачем платить? Нет, можно выпендриваться, но перед кем? Перед другими всадницами, у которых мечи похлеще будут? Перед Бегемотом? Не, такое надо на заказ ковать…

Кстати, арбалеты здесь тоже были, но они были однозарядными и отличались от казённых разве что красотой и некоторыми удобствами, но ничего разительно нового. Нет, ну тут реально красивыми они были, прямо ручная работа: резьба, металлические отполированные вставки, заклёпки и так далее и тому подобное. Не чета грубым арбалетам стражи, но в действительности одно и то же.

Пусть оружие привлекало меня больше всего, но пройтись по всему рынку и поглядеть, что тут ещё есть, я себе не отказывал. Ну вот, как пример, здесь продавалась всякая уличная еда от печёных яблок до мясных пирожков. Но, как истинный гурман, я остановился на…

Шкварках…

Это такие кусочки сала с шкурой, обжаренные до золотистой корочки. Вкусно, хрустит и вообще похоже на чипсы, особенно если посолить, ну а для полной победы там могут быть прожилки мяса. Здесь были прожилки мяса, а значит победа!

Купил себе небольшой кулёк, чтобы ходить, разглядывать всё и хрустеть. И, сука, вкусно же! Аж тают во рту! Обожаю местную кухню.

Так, ну что тут ещё было… Одежда, самая разная, от простых льняных рубах до добротных меховых плащей. Будем честны, одежда не для аристократов (те предпочитали в магазине на заказ), а для зажиточных граждан, но, тем не менее, выглядело прилично. Были здесь и украшения в клетках на любой вкус, и сапоги. Позабавило, что самая большая очередь была за вещами быта, как топоры, вилы, ложки, кружки, тарелки и другая утварь.

А потом мой взгляд зацепился за это…

Говорят, что судьба существует, и я не мог с этим не согласиться, потому что передо мной был прилавок…

С мини-арбалетом.

Я мог поклясться, что это был тот самый мини-арбалет, который я видел тогда у гнома на прилавке. Вот эта деревянная рукоять с небольшим ложем, на которой крепился сам механизм, и дуги, которые явно складывались…

— Господин, если вы хотите услышать мнение воина, то могу сказать, что это отличное оружие как для защиты, так и для активного отстаивания своей позиции. И пусть размер вас не смущает, смерть он несёт столь же верно, как и клинок.

Я поднял взгляд… и увидел уже знакомое лицо гнома. Даю сотню, это тот самый гном, что я видел тогда у агадарок в Траквооре. Всё те же густые и длинные брови, борода до самого пояса, но что ещё более заметно — взгляд торгаша, который хочет что-то впарить. Вот конкретно этот взгляд я узнал сразу.

Он меня, кстати говоря, тоже если не узнал, то припомнил.

— Расскажи про арбалет, — я взял его в руки. — Насколько хорош?

— Настолько, что ваши враги удивятся, обнаружив в себе болт, — усмехнулся он и положил на прилавок небольшой болт. — Он маленький, но человека пробьёт запросто. Сам арбалет имеет складывающиеся дуги. Можете докупить кобуру для него, тогда не придётся самому складывать его.

Я попробовал, и действительно — когда ты засовывал его в кобуру (а её явно создали под мини-арбалет), то рога каким-то механизмом внутри просто складывались, прижимаясь к корпусу. Тетива расслаблялась, и можно было сразу зарядить болт. А когда ты вытаскивал его, то они раскладывались, а тетива натягивалась. И вот, готов к выстрелу.

Конечно, спрятать и вытащить было быстро, но чтобы зарядить, требовалась сноровка и секунд десять. Да и убойность…

— Можете попробовать на бочке! — подтащил её гном. — Да, это не полноценный арбалет. Да, он не пробьёт кирасу. Конечно, дальность будет не такой. Всё правда. Но! Зарядка быстрее и проще. Размер и вес заметно меньше. Носить удобнее. А для человека без брони и какой-нибудь дичи типа зайца хватит и этого! Это всё же не боевой арбалет, а скорее для самозащиты.

Ну и в бочку он вгонял болты уверенно. То есть даже где-нибудь достал и выстрелил от бедра, чтобы если не убить, то остановить противника на небольшой дистанции. А размер позволял таскать их повсюду.

— Второй есть? — спросил я.

— Конечно! Один хорошо, но два лучше! — закивал тот и полез за вторым. — Навыков не нужно особых, знай, что направляй да стреляй, зато результат будет убийственным!

Второй арбалет был таким же. Небольшой, удобно лежащий в руке, да ещё и с кобурой. И вытаскивать было его вполне легко и интересно: каждый раз слышался щелчок механизма, складывающего рога.

— И сколько? — спросил я, крутя его в руках.

— Восемь золотых, господин, — с готовностью ответил гном.

— Оба? — поднял я взгляд.

— Нет, один, господин.

Хера себе цены. Я так, чисто напомню, что мост десять золотых стоит. Нормальная лошадь стоит пятнадцать золотых или двадцать, там в зависимости от её вида и здоровья. А здесь два маленьких арбалетика стоят шестнадцать золотых!

— Даже боевой арбалет стоит два-три золотых, — напомнил я.

— А тяжёлый пять золотых, господин, всё верно. Но вы забываете, что это ручная работа, господин. Все детали выкованы с высокой точностью, отлиты из хорошего металла, собраны мастерами своего дела, которые оттачивали свои навыки десятками лет. Вы платите не просто за оружие, а за мастерство, передающееся из поколения в поколение.

— Ладно… — пробормотал я. — В принципе, за арбалет и кобуру…

— Кобура продаётся отдельно, господин. Два золотых за одну кобуру.

— Да это же грабёж!

Это двадцать золотых, блин! Реально лошадь, или можно купить мечей на пятнадцать-двадцать человек! Да доспехи можно полноценные купить несколько штук!

— Это дворфская работа, господин. Дублёная плотная кожа, сделанная лучшими мастерами. Такая не треснет, не рассыплется, не порвётся. Промасливать вовремя, чистить и она переживёт нас всех. К тому же это не простые кожаные чехлы: внутри находится механизм, который позволяет складывать дуги одним движением. Всё это работа нескольких мастеров. Могу сказать, что такого больше нигде не найдёте.

— Всё равно двадцать золотых — это прямо перебор. Давай скидку три золотых, как оптовому покупателю, за то, что сразу беру два, да ещё и с кобурами.

Короче, мы начали торговаться.

Я хочу сказать, что торговаться мне не нравится от слова совсем. Люблю просто прийти в магазин и купить, уже точно зная цену, а не что-то там спорить, доказывать, решать. К тому же, даже если и скинешь цену, всё равно потом ощущение, что хитрые китайцы тебя наипали. Но, блин, здесь меня прямо-таки жаба задавила за двадцать золотых покупать.

Сильно ли я скинул? Не очень, полторы золотых, плюс болты к ним. И по довольной роже дворфа я всё равно не мог отделаться от чувства, что конкретно пролетел. Ну и хер с ним, знаете ли. Я могу себе такое позволить, да и применение этой ерунде я точно найду. Всегда полезно иметь то, что можно быстро вытащить и прострелить глаз какому-нибудь ублюдку.

— Господин, я прошу прощения за своё любопытство, — внезапно окликнул меня дворф, когда я уже собирался уходить. — Мы раньше нигде не встречались?

Он прищурился, пытаясь вспомнить, но я не стал ему напоминать.

— Очень сомневаюсь, — ответил я напускным величием, развернулся и ушёл.

Потратил всё в своём мешочке, к сожалению, но у меня ещё был кулёчек со шкварками-чипсами, которыми я с удовольствием хрустел, и хватит ещё на что-нибудь вкусненькое. Так что не, день явно задался и будет только лучше. Сейчас как-нибудь соображу эти мини-арбалеты на доспехи и буду носить с собой на всякий случай.

Что у нас ещё тут можно найти интересного?

Наверное, таковым можно было назвать рабский рынок, который располагался на другом конце и занимал почтительную территорию. Туда я и направился.

Блин, ну интересно же! Глядишь, наберу себе кошко-девочек в служанки! Хотя, стоп, я же все деньги на арбалеты потратил… Ну ладно, тогда хотя бы посмотрю, что да как там.

Здесь людей, конечно, поменьше, зато сам контингент был рангом повыше. Встречались здесь, конечно, и аристократы: бароны, виконты и даже графы, но куда больше здесь встречалось людей из знатных родов — слуг и исполнителей, которые пришли выполнять волю своего хозяина. Ну а воля на рабском рынке могла быть только одна — купить раба.

Ничего нового здесь не было, всё тот же рынок, только вместо товаров — люди. Они стояли группками, одетые по минимуму, чтобы не околеть от холода около небольших печек-буржуек, пока перед ними прогуливались господа. Иногда кто-то останавливался, указывал на одного из рабов, после чего того подводили ближе, позволяя осмотреть, и даже раздевали.

Мужчины, женщины, старики, дети — тут прямо на любой вкус были. Причём их разбивали ещё по рентабельности: мужчины стояли отдельно, женщины отдельно, дети, старики, всякие изувеченные и просто болезненные в куче отдельно.

Я так прошёлся мимо людей, разглядывая их, и что могу сказать…

Ну люди, ну продаются, ничего прямо-таки особенного нет. Ты смотришь и вроде понимаешь, что это ужасно, но по факту особых чувств не испытываешь. Да, немного их жалко, особенно когда смотришь на детей, смотришь на измождённых или больных, понимая, что им ничего хорошего не светит, но не более. Просто реальность жизни, в которой не затесались права человека. Да и в нашем мире они не сказать, что давно появились.

На моих глазах один из мужчин купил девушку, а другой торговался по поводу двух парней. Всё точно так же, как и на рынке, разве что требовались дополнительные документы.

— Господин приглядывается к товару? Могу что-нибудь посоветовать, — появился рядом один из работорговцев. — У нас есть и для того, чтобы скрасить ночь, и для тяжёлой работы, и что-нибудь подешевле, если качество не сильно важно.

— Я пока присматриваюсь, — отозвался я.

— Конечно-конечно. Приглянется кто-нибудь, обращайтесь ко мне, — кивнул он и отошёл.

Но наш разговор привлёк внимание рабов, и вот на меня уже смотрело больше десятка жалостливых глаз.

Ну… ладно, теперь я действительно почувствовал жалость к ним. Особенно когда они так жалостливо смотрят, будто прося купить их.

Сорян, народ, но даже при желании я бы не смог приобрести вас всех.

Поэтому я развернулся и ушёл, чтобы на совесть не давили. Но себе сделал заметку вернуться потом уже с деньгами, чтобы прикупить кого-нибудь. Зачем? Ведь я цивилизованный человек, который должен быть против такого. Так-то так, но налёт цивилизованности быстро слетает, когда ты живёшь в нецивилизованном мире. К тому же мне нужны работники в поместье.

Ну… с рынком я решил завязать, так как денег всё равно осталось маловато. А что дальше, куда идти?

Я поднял взгляд к небу. Солнце было в зените, а значит, сейчас всего два. Вернусь раньше и наверняка припрягут куда-нибудь. Не, лучше уж погулять ещё…

Я пошёл по улицам, разглядывая магазины и дома. Архитектура, конечно, довольно странная. Я бы сказал, прогрессивная для этого времени. Каменщики поработали здесь действительно на славу. Даже для нашего мира это была бы тяжёлая работа, а тут, наверное, чуть ли не душу отдали на застройку города.

Гулял так до самого вечера, заглянув перекусить, после чего направился обратно в верхний город. Поднялся по лестнице, прошёл ворота и уже собирался сворачивать в переулок подальше от чужих глаз, когда меня под носом что-то щекотнуло. Я дёрнул головой, тут же почесав под носом, когда что-то коснулось моей щеки.

Вот тут я уже весь дёрнулся. Отпрыгнул, резко обернувшись…

И, конечно же, агадарки. Суки, а я даже и не заметил же, как подкрались обе. Причём одна из них была Резадрес, моя неудавшаяся поработительница, которая упустила шанс всей своей жизни, и теперь по лицу было видно, как ей больно смотреть на меня свободного.

— Госпожа Градарма, — кивнул я, бросив взгляд на двух особ за её спиной. — Дамы.

— Он такой вежливый, что блевать тянет, — негромко, но так, чтобы всем было слышно, произнесла одна из серокожих, ехидно улыбнувшись.

— Знаешь, — шагнула тем временем ко мне Резадрес, — когда ты ведёшь себя со мной так, будто между нами ничего и не было, обращаясь как к чужому человеку, это разбивает мне сердечко.

— Главное, что старой себя не чувствуете. Я могу спросить, зачем вы караулили меня здесь?

— Тебя? Караулили? Да сдался ты нам сейчас, — со смехом отмахнулась серокожая. — Зачем гоняться за тобой, если ты сам к нам придёшь?

— Что-то я сомневаюсь.

— А ты не сомневайся, — внезапно протянула она руку и щёлкнула меня по носу, отчего я дёрнулся. — Всё уже давно обговорено. Ты придёшь к нам и никуда не денешься. А потом мы… я… ты…

Она облизнула верхнюю губу, и её хвост провёл мне по подбородку. Она улыбалась. Улыбалась и другая агадарка, но вот кто меня заинтересовал, так это третья. Пусть и серокожая, но она отличалась от своих подруг. И сразу я не понял, чем именно, пока не дошло наконец — она не улыбалась. Нет, она внимательно смотрела на меня, будто пытаясь просветить рентгеновским взглядом. Да и одета была иначе: вместо откровенного наряда какой-то бордовый, почти чёрный балахон.

Это, случаем, не одна из этих жриц, о которых говорила Серафина, которая будет входить в состав их делегации? Получается, это с ней мне надо будет иметь дело?

— Не думаю, что что-то получится между нами.

— А мы посмотрим, — подмигнула она. — Я могу стать твоей женой, если потребуется, чтобы соблюсти формальности и прочую ерунду, которой вы следуете, и тогда ты никуда не денешься.

Да боже упаси, блин.

— Не, спасибо, ещё не хватало мне с одной войны на другую возвращаться, — покачал я головой. — Буду рад пообщаться, когда у нас будет официальная встреча, но до этого момента будьте любезны избавьте меня от страха за собственную неприкосновенность.

Развернулся и пошёл нахрен от озабоченной. А внутри всё кричало вернуться, подбежать к ней, схватить за хвост и утащить за ближайший угол, натянуть по самые яйца, чтобы кричала на всю округу. Вряд ли она будет против…

Блин, надо было в бордель сходить, а то купил себе эти мини-арбалеты, не подумав о том, чтобы порадовать себя чем-то более взрослым, и теперь денег совсем не осталось. Печалька.

***

Первым делом, естественно, я рассказал о встрече Серафине. Это не стукачество, это способ себя обезопасить. Главный должен знать, что происходит, чтобы предпринять меры или какие-то события не были для неё сюрпризом.

Как оказалось, сюрпризом для неё они не были.

— Да, я знаю, кто это, — кивнула она.

— Жрица?

— Если точнее, жрица-алхимик.

— Жрица-алхимик? — уточнил я. — Теперь-то мне надо беспокоиться?

— Нет. Она из той самой делегации, о которой мы говорили. Мы вычеркнули пункт, где тебя будут сношать до первых результатов, будь то положительные или отрицательные.

Да знаете, не стоило так беспокоиться...

— А на что сменили?

— На то, что жрица-алхимик возьмётся за твоё исследование, и уже по его результатам мы обсудим дальнейшие действия. Ты, говоришь, увидел троих? Всего их пятеро. Одна бывшая всадница, ты её уже знаешь, Резадрес Градарма.

— Она бывшая, то значит, рожала?

— Нет, просто решила покинуть своё место, хотя это не отменяет того, что Резадрес также может и вернуться. Она будет голосом делегации. Другая — это жрица для тебя, потом ещё две всадницы и одна особа, но кто она, я не знаю.

— Шпионка?

— Посмотрим. Как бы то ни было, я сама хотела с тобой поговорить. Завтра ты отправишься к жрице.

О как.

— А что меня там будет ждать?

— Думаю, что ничего особенного. Какие-нибудь их магические штучки, расспросы и, конечно же, попытки тебя соблазнить. То, что они сказали, что не будут этого делать, не значит, что не попытаются.

— Вы же сказали, что если они дали слово…

— Но по конкретно этому пункту слова они не дали.

— Почему?

— Потому что всё сводится к тому, что придётся попробовать на практике. И пусть я не согласна с этим, боюсь, что тайна твоей силы всех заботит куда больше, чем мои или твои желания. К тому же конкретно агадарки ничего не теряют. Не получится и ладно, а если получится, то они получат новорождённую всадницу или всадника, что будет ещё страшнее, — Серафина взглянула на меня и улыбнулась. — Не беспокойся, я буду стараться держать тебя от них подальше, чтобы оттянуть тот момент. Даже если нас продавят в этом вопросе, уверена, нам удастся как-нибудь всё перевернуть.

— Как именно?

— Женить тебя на ком-то из наших, благо в желающих у нас отбоя нет.

— Но я сам пока не выбрал, — не радовала меня перспектива быть обручённым в обход меня любимого.

— Значит, пора, Самсон.

— А как же там про то, что всадники не женятся? — напомнил я.

— Этот вопрос рано или поздно опять поднимется, а значит, лучше подстраховать тебя. И официальная свадьба не даст им протолкнуть к тебе первой свою кандидатку хитростью и напором. Свадьба будет тем самым барьером. А потом можно будет всё списать на то, что у тебя есть жена, ты ей верен, и все остальные телодвижения будут после очень строгого согласования. И им ничего не останется, как принять наши условия.

— Понятно…

— Так что всё будет в порядке. Просто держи то, что у тебя есть, в штанах, — похлопала Серафина меня по плечу.

Это, конечно, хорошо, всё вы решили, но только там как же моё мнение? Про свадьбу и так далее? Хотя о чём я? Едва вступив в эту игру, я сразу стал из человека активом, которому уже не позволят вертеть носом. Да, я с небесными всадницами, но и у тех есть свои интересы, поэтому…

Поэтому на следующий день Каталина сопроводила меня к той самой жрице, которую я видел. Но меня повели не в покои, а по первым этажам, где располагались технические помещения, как кухни, всякие чуланы, склады, прачечные и так далее. Остановившись напротив одной из дверей, Каталина посмотрела на меня.

— Серафина тебя проинструктировала?

— Да, — кивнул я.

— Отлично. Сразу после этого тебя отправят подальше отсюда на дежурство, — поведала она мне.

Я понимал, чего хочет Серафина. Тянуть время, чтобы что-нибудь придумать или пока не подвернётся какой-нибудь удачный момент утереть серокожим нос. Потому что, что бы там ни думал император, ей меньше всего хотелось терять меня. Вряд ли потому, что я очень хороший и милый, с кем не хочется расставаться. Это был вопрос её влияния и чести, да и силы, если на то уж пошло. Небесные всадники служили империи, и один раз прогнуться под человека, пусть и правителя, значило, что прогнуть можно будет и потом — вопрос лишь в цене.

Ну это я такой умный, предполагал этот вариант, даже не зная, что происходит за закрытыми дверьми. А Каталина постучалась в дверь, после чего открыла её и толкнула меня вперёд, тут же закрыв её.

Я оказался в вытянутом каменном помещении. Окна располагались у самого потолка, позволяя освещать комнату без свечей и факелов. По центру шли деревянные столы, сейчас заставленные всяким оборудованием. Я бы сказал, что это химическая лаборатория с колоритом средневековья. Какие-то сложные перегонные аппараты, колбы, мензурки. Здесь же лежали всякие сундучки и мешочки с ингредиентами и всякой химической дрянью.

Я бы сказал, что алхимия туфта, не будь в этом мире артефактов, зелий и магии. Так что передо мной сейчас была не просто лаборатория, а святая святых каждого алхимика, которая могла раскрыть все его тайны просто одним своим видом. И если её перетащили сюда…

— Подойти, — раздался холодный голос.

Из-за всей этой стеклянной стены приборов и перегонных аппаратов показалась агадарка в тёмно-бордовом балахоне.

Но я не сдвинулся ни на миллиметр, продолжая стоять и смотреть на неё. Потому что она была не у себя в лаборатории, где может приказывать, а у нас во дворце. И как там говорила Серафина? Позволишь им прогнуть себя один раз — будут прогибать всегда? Что ж, я запомнил это…

Глава 71

Я продолжал стоять у двери и смотреть на агадарку, которая вновь вернулась к своим делам. Лишь через минуту она поняла, что кого-то не хватает рядом, и подняла взгляд.

— Ты меня не слышал? — недовольно спросила агадарка. — Подошёл ко мне.

— Нет, — хмыкнул я.

— Почему? — удивлённо уставилась серокожая на меня, услышав отказ, кажется, впервые в своей жизни.

— Волшебное слово скажи.

— Приказываю, — тут же произнесла она.

— Да не это!

— А какое?

— Пожалуйста.

— Ладно, разрешаю, подходи, — махнула агадарка рукой, возвращаясь к своим исследованиям.

— Да нет же, ты должна была сказать «пожалуйста»! — возмутился я.

— Так ты же уже сказал, — посмотрела она на меня поверх приборов. — Зачем мне повторять?

Хуже было то, что она не троллит, как та же Рондо, и не шутит, а реально так думает и говорит. По лицу видно. Она, случаем, не аутистка? Как бы то ни было, её непрошимабемость в этот раз сыграла ей на руку, я просто не знал, что на вот это ответить.

И тем не менее бежать к ней как собачка я не стал. Медленно подошёл к столу и прошёлся вдоль, разглядывая оборудование. Похоже чем-то на лабораторию Джесси и мистера Уайта: сейчас как раз у неё что-то тут кипятилось какое-то бордовое варево и перегоняло из одной колбы в другую какую-то синюю жидкость. Как там говорят, голубой — это знак качества?

Кстати, тут не только голубое стекло гонят, тут и соль была, и какой-то жёлтый порошок, и зелёные небольшие кристаллы. Короче, интересно тут, в лаборатории у неё, и от алхимии здесь была только частица «ал». Всё остальное чистая химия.

Пока я разглядывал паровозики в трубках, которые от колбы к колбе меняли свой цвет, рядом со мной выросла хозяйка этой лаборатории.

— Я сказала подойти ко мне, — произнесла она холодно.

— Зачем? — посмотрел я на неё с искренним удивлением. — Ты сама подошла.

Что я мог сказать об этой особе: такая же серокожая, с такой же плотной и слегка поблёскивающей, как отполированная, кожей. Татушки из-за балахона я разглядеть на теле не мог, но вот на лбу одна такая между бровей присутствовала. То ли симметричная лоза, то ли какие-то переплетённые рога.

Агадарка несколько секунд стояла, глядя на меня, после чего кивнула.

— Логично, — произнесла она без тени эмоций, после чего в приказном тоне добавила: — Раздевайся.

— Зачем это? — прищурился я.

— Ты пришёл зачем? — ответила вопросом на вопрос агадарка.

— Не знаю.

Она моргнула. Подумала. Ещё раз моргнула.

— Мы здесь, чтобы выяснить тайну твоей силы. Раздевайся.

— Зачем?

— Убедимся, что ты мужчина.

— Так это и так любой подтвердит, даже вон ваша госпожа Градарма подтвердит, — кивнул я в сторону.

— Я хочу убедиться лично, а не с чужих слов, — ответила она холодно.

Ну… ладно, хочет убедиться сама — пусть убедится.

Я разделся под её внимательным взглядом. Последними снял панталоны, оставшись в чём мать родила. Несколько секунд агадарка разглядывала меня внимательным взглядом, после чего подошла и присела прямо напротив моего паха. Я всё понимаю, но это было настолько близко и… интересно, что у меня аж поднялся.

Смутило ли агадарку это? Да ни капли. Она мне напомнила своей невозмутимостью Тефею, только в ней была какая-то холодная сталь, аутизм и фанатизм. Мне даже интересно увидеть мир их глазами. Наверное, он должен казаться им совершенно другим.

В этот момент нас и застала одна из агадарок, внезапно вошедшая в комнату.

— Утитатароту, мне нужно… оу…

Она замерла прямо в дверях, но её лицо быстро сменилось с удивлённого на хитро-пошлое, прямо коварное, будто она стала свидетелем чего-то не предназначенного для чужих глаз. А вот жрица так и осталась невозмутимой, разглядывая меня, даже взгляд не отвела, будто ничего не происходило. А вот я обернулся.

— Утитатароту, знала бы, что вы уже в самом разгаре… я бы зашла попозже… — проворковала гостья.

— Мы только начали. Что ты хочешь? — невозмутимо спросила та.

— Да мне бы зельице от последствий… — продолжала та ворковать, глядя на нас с пошлой улыбкой.

— Четвёртая шкатулка, второй ряд, третье слева, фиолетовое стекло, — отчеканила агадарка, тоном давая понять, что отвлекать её не стоит.

Гостья нарочито медленно, не сводя с нас хитрого, провоцирующего взгляда, подошла к нужной шкатулке, взяла бутылёк и вышла, бросив напоследок:

— Ну развлекайтесь, дорогие, и, если что, зовите…

— Обязательно, — бросила жрица.

Её интересовал сейчас конкретно я. Она так и сидела на корточках передо мной голым, разглядывая моё достоинство так, будто пыталась разглядеть на нём что-то необычное. Даже не постеснялась потрогать, подёргать, прощупать пальцами с острыми коготками, уверенно, но нежно. И нет, она меня так всего осмотрела с ног до головы, после чего встала и отошла. Подозреваю, искала какие-нибудь аномалии, типа тех, что были у них самих.

— Я могу одеться? — спросил я.

— Оденься, — ответила она, роясь в своих вещах, после чего нашла, что искала.

Какая-то записная книжка из кожи. Могу представить, сколько такая стоит, учитывая вообще дороговизну бумаги. Агадарка начала быстро записывать туда что-то пером, после чего вновь подошла ко мне.

Приблизилась так, будто была готова поцеловать в губы, но вместо этого начала обнюхивать. Понюхала лицо, понюхала шею и что-то записала в блокнот. А потом и вовсе лизнула мне шею, будто это что-то могло ей сказать. А может, и скажет, ведь та же Резадрес учуяла, что от меня пахнет как-то иначе, чем от других. Неужто реально предки драконов и способны почувствовать во мне остатки драконьей крови?

— Что вы хотите найти? — спросил я.

— Ответ.

— Какой?

— Почему ты особенный и можешь ли ты воспроизводить себе подобных, — ответила агадарка. — Дай руку.

Я подал ей руку, и жрица внезапно поднесла мои пальцы ко своему рту, после чего отгрызла мне ноготь. Не весь, конечно, только кончик, но прошлась как кусачками, щёлкая зубами. Отгрызла один кончик, отгрызла второй, отгрызла третий, после чего сплюнула в ладонь и отнесла куда-то. Ногтегрызка, блин…

Вернулась назад и вновь схватила меня за руку… после чего внезапно взяла и укусила!

— Ай! — я отдёрнул конечность.

— Терпи и дай руку, — требовательно протянула агадарка ладонь.

— А кусать-то зачем?

— Мне нужна твоя кровь. Дай руку.

Будто других способов взять её не нашлось. Понятное дело, что речь не об иглах, ну хотя бы кончиком ножа проткнула или иголкой, а не оставляла след от клыков на моей руке.

Да и брала она кровь тоже своеобразно. Сначала вроде отлила чуть-чуть в пузырёк, а потом взяла и сама лизнула. И ещё так причмокивает, типа пытается, как анализатор, вычислить, что там у меня. В этот момент я представил, как бы интересно в больнице нашего мира выглядело. Пришёл сдавать кровь, а тебе её слизывают языком, после чего такие: «ты здоров, всё в норме, можешь идти».

— Ну и как? Здоров? — не удержался я от вопроса.

— Это будет видно, — ответила она без какого-либо смущения, после чего протянула мне какую-то колбу. — Теперь ты должен собрать сюда семя.

Там, млять, колбу мне дали литра на три. Я, блин, руки сотру быстрее, чем заполню её. Да и к тому же, будто я не знаю, как её ещё можно использовать. Сдал на опыты, а потом ещё выяснится, что кто-нибудь из них случайно беременна мной. Да, попробуй они доказать, что это я, но в то же время попробуй доказать, что это и не я.

— Нет, ничего я сюда собирать не буду, — поставил я её на стол.

— Будешь.

— Не буду. К тому же как ты представляешь, что я заполню все три литра? Я тебе не машина по осеменению.

— Мне не нужно три литра, достаточно одного раза. Не можешь сам — я помогу, — потянулась агадарка ко мне.

— Нет, — сделал я шаг назад. — Сначала разрешение сверху, потом всё остальное.

— Мне разрешили.

— Я не знаю, что тебе разрешили, но разговор окончен. Если на этом всё, то я пошёл.

Агадарка вновь подвисла. Видимо, жрицы были несколько на своей волне, потому что она сильно отличалась от агрессивного и слегка похотливого поведения других. Или просто химии нанюхалась в своей лаборатории, ведь мы-то знаем, какие они там опыты проводят, пока никто не видит.

Агадарка пыхтела, хмурилась, недовольно цыкала, но ничего сделать не могла. Оставалось ей довольствоваться лишь тем, что уже удалось собрать.

И так началось моё дёргание туда-сюда.

Что-то мне подсказывает, что, дай разрешение этой агадарке, она бы меня по частям разобрала, лишь бы узнать мою тайну. Благо, никто ей такого разрешения не давал, как, по итогу, не дал подоить меня, а Серафина каждый раз пыталась куда-нибудь упрятать мою тушку: то патруль, то дежурство, то полёт к какой-нибудь крепости что-нибудь очень важное отнести. Другими словами, она максимально сводила наш контакт к минимуму.

Тем не менее минимум не означал полное отсутствие. Жрица всё равно при каждом удобном случае звала меня к себе в лабораторию, будто ещё один взятый анализ или влитый в меня эликсир помогал ей приблизиться к ответу. Может, кстати, и помогал, я в этом деле не сведущ, но я тоже решил воспользоваться моментом и узнать то, что не мог ни найти, ни спросить.

— Твой дракон? — спросила она, не отрываясь.

— Да, кто он? Мне толком никто так и не ответил просто, что конкретно он из себя представляет, кроме того, что умеет плавать и плюётся огнём, как снарядами.

— Это болотный дракон, — ответила агадарка с интересным именем Утитатароту. — Он водится далеко за нашими землями, через пустыню, в опасных топях. Здесь он не водится.

— А как он оказался тогда тут? — спросил я.

— Это надо спрашивать тех, кто знает, — не отрываясь от своего занятия, отозвалась жрица. — Он здесь не обитает. Это не его среда, здесь ему негде показать свой потенциал и силу. Твой дракон хороший охотник, ревностно охраняющий свою территорию. Его дыхание — это ядовитые газы, которые воспламеняются на выходе.

— Ядовитые газы?

— Тот дракон, которого ты описал — он ядовитый, — подтвердила Утитатароту. — Он — болотный дракон. Каждый дракон — это олицетворение своих стихий: лес, море, снега, пламя, ветер, гроза, пустыня, топи — сколько зон обитания, столько и драконов, которые властвуют там.

— Получается, его укус ядовитый? — уточнил я.

— Его укус — нет. Его дыхание, если не воспламенилось — да. Если его дыхание попадёт в рану, то тогда он отравит жертву. Так они и охотятся. Не всегда отравление смертельно, но никогда не бесполезное.

Блин, прямо комодский варан. Кстати, по своим неуклюжим движениям, а потом пугающей прыти он мне варана как раз и напоминал одно время. Вроде ути какой толстячок, а потом херак!

Не, ну интересно, интересно…

Вот честно, я хотел спросить и про Дилд’Акот-Дайя хотел спросить, но здесь испугался, что, едва я его упомяну, она может обо всём догадаться. Может, конечно, и не догадаться, если не знает, кто это, но, учитывая, что их познания драконов выше нашего, о чём, не стесняясь, признавалась сама Серафина, слишком высок шанс расставить всё на свои места. И там хрен знает, что будет дальше.

Поэтому нет, не стану спрашивать. Но решил спросить другое в следующее своё посещение:

— А ты жрица?

— Да.

— А что делают жрицы? Конкретно у вас? Агадарок?

— Мы храним историю нашего великого народа под мудрым руководством наших императриц, мы следим за нашими храмами, мы проводим обряды, мы принимаем роды, мы занимаемся алхимией и открываем новые зелья, мы обучаем сирот, мы ищем девушек, в чьей крови течёт кровь дракона…

— У нас это называется сила первородных, — заметил я.

— Потому что драконы были первыми в этом мире, а значит, сила их была тоже первой, — ответила Утитатароту. — Мы жрицы и те, кто хранит душу нашего народа. А ещё мы ищем ответ на вопрос, от чего зависит, кто станет всадницей, а кто нет, пусть мы все дети драконов.

— А как появилась первая из вас? — спросил я.

— Одна павшая и давно забытая богиня однажды разделила ложе с драконом, и так появилась первая агадарка, чьи потомки до сих пор правят нашим народом мудро и справедливо.

— А там вашу богиню на части не порвало, когда она в первый раз возлегла с драконом? — не удержался я от вопроса и получил косой взгляд от жрицы. — Ладно, оставим этот вопрос. Я другое хотел спросить. Ты сказала, что вы храните историю вашего народа. Так вот, как-то раз, путешествуя по вашим землям, я наткнулся на храм под землёй.

— У нас много храмов.

— Нет, тот храм… там не было ни жриц, а охранял его живой скелет.

— Скелет не может быть живым. Восставший, — ответила агадарка отстранённо, явно мыслями пребывая не рядом со мной.

— Ну пусть будет восставшим. Так вот, там были барельефы с разными расами: вами, нами, ушастыми и ещё много кого. Они бежали от драконов, которые поливали их огнём, а на других они же уже молились каким-то рыцарям-великанам, которые просто смотрели на тех. На ещё одной один из рыцарей прижимал ладонь к груди, из-под которой что-то светилось. А на последнем была целая картина, где внизу какие-то твари будто тянутся наверх, выше — молящиеся люди, которые тянутся к рыцарям на горе, а на самом верху какая-то огромная тварь, которая будто хочет схлопнуть ладони. Там ещё была надпись, как защитники проливают кровь, а хранительницы что-то там хранят.

— Защитники и хранительницы, — кивнула Утитатароту. — Старая легенда о том, что раньше был народ, что хранил и защищал наши земли от напастей. Мужчин называли защитниками, женщин — хранительницами. Но и те, и другие сгинули во времени. Кем они были, неизвестно. Это один из храмов, который был посвящён им.

— Даже догадок нет?

— Неизвестно, — повторила она. — Просто защитники и хранительницы. Это лишь легенда, одна из сотен. В ней сказано только то, что они защищали всех нас.

— И неизвестно, куда и почему сгинули?

— Если они когда-то существовали. Это лишь легенда и слепая вера. Как ваши духи, о которых все говорят, но которых никто никогда не видел. Просто красивая вероломная выдумка, чтобы было во что верить, потому что ваши не могут принять правду.

— Какую же?

— Всё началось с нас, и единственные, кому надо поклоняться, — это нашим предкам.

Проблем с самомнением у них, конечно, не было…

В другой раз я поднял тему, о которой постоянно все говорили, но толком понять что-то было невозможно.

— Получается, мужчины небесные всадники были раньше? — уточнил я.

— Легенды нашего народа гласят, что были, но очень давно. Однако они были слабы и непостоянны, отчего их сила просто сошла на нет, — она подняла на меня взгляд. — Ты, возможно, последний представитель небесных всадников, о которых говорилось в легендах. Если это так, то, быть может, мы сможем вернуть то, что утрачено.

— Небесных всадников?

Но по лицу агадарки было видно, что как раз мужчин-всадников они возвращать и не хотят. Просто им нужен стопроцентный способ создать женщин-всадниц.

— Ты говоришь, что легенды гласят, — продолжил я, задумчиво размешивая пальцем соль на столе. — Получается, что достоверно не известно, были ли они или нет?

— Сейчас достоверно известно, что были. Ты перед нами, а теперь дай руку.

— Зачем?

— Мне нужна твоя кожа, — произнесла она.

— В смысле, моя кожа? — насторожился я. Моя кожа мне тоже была нужна так-то.

А вообще, забавно было видеть каждый раз её лицо, когда я с чем-то не соглашался. У неё буквально в глазах было написано, что я же мужчина и должен подчиниться, после чего агадарка вспоминала, кто я и где мы находимся.

— Я не собираюсь сдирать твою кожу, мне нужна кожа с ладони.

— Всё равно звучит не очень.

— Сухая кожа с ладони, которую я соскребу.

— А, ну тогда ладно, — успокоился я и протянул ладонь.

Она поскребла, поскребла ножичком себе в тарелку и успокоилась.

— Так получается, что я есть. Но как получилось, что других не осталось?

— Сошли на нет, потеряли силу, не смогли продолжить свой род из-за бесплодия, — ответила она, не поднимая головы, после чего предупредила: — Не засовывай туда пальцы, это драконьи слёзы.

— Что драконьи слёзы? — отдёрнул я руку от тарелки с солью. — Это?

— Да, это.

— Я думал, что это соль… — пробормотал я. — А что делают драконьи слёзы?

— Горят хорошо. Не хочешь, чтобы у тебя вспыхнули пальцы? Не суй их туда.

— А костёр ими можно разжечь? — заинтересовался я.

— Можно, если нужно, но они слишком ценны для такой ерунды, — ответила агадарка.

Я как-то никогда не интересовался алхимией, но в этот момент мне прямо стало интересно, что это за вещество. Или меня оно заинтересовало, потому что прозвучала фраза «хорошо горит». Хрен знает, но мне уже было интересно.

— А я могу себе немного его взять?

— Нет, — тут же последовал ответ.

— Да я чуть-чуть…

— Нет.

— Да просто щепотку!

— Нет.

— Я дам ещё крови на исследования!

— Нет, ты и так дашь ещё крови на исследования.

Прямо-таки обидно. Я тут собой делюсь и не сильно возмущаюсь, а она даже слезинки проронить не может ради меня… драконьей… напалмовой… Может, стоит заставить Бегемота плакать и посмотреть, что из этого выйдет? Хотя не, мы своих не обижаем, да и нет гарантии, что это действительно слёзы дракона, а не какое-то левое вещество.

***

Серафина могла сказать много всякого об агадарках, но о чём бы она никогда даже не подумала, так это о том, что они могут нарушить слово. Сказали, что не будут тащить его в постель — значит, так и будет. Сказали, что не посмеют его похитить — можно даже стражу не ставить рядом. Сказали, что будут делиться всеми результатами работ…

— Я могу сказать следующее, — произнесла Утитатароту, окинув взглядом присутствующих. Больно она напоминала Тефею Серафине.

Помимо неё здесь присутствовала вся оставшаяся делегация агадарок, Каталина и Мелисса. Кого-то другого, помимо всадниц, они решили не звать. В конце концов, дела избранных должны решать избранные, а не те, кто ничего не смыслит в подобном.

— Он юноша, — начала она с самого очевидного. — Он девственник…

— Как ты это определила? — спросила Каталина, не постеснявшись перебить. Здесь вообще мало кто чего стеснялся.

— По поведению, наблюдению и вашим словам, — ответила та невозмутимым тоном. — Он молод и, скорее всего, способен к зачатию ребёнка.

— Если у него стоит… — начала было Мелисса.

— Это не всегда значит, что он способен к зачатию, — отрезала жрица. — Узнать можно лишь на практике, может ли он принести потомство или нет. Если верить легендам, небесные всадники вымерли из-за своей слабости. Возможно, их слабость — это бесплодие. Потому они не смогли передать свою силу, что привело к её выветриванию в оставшихся. Сейчас узнать это невозможно.

— Давно бы уже разрешили проверить… — фыркнула одна из агадарок.

— Мы и сами можем проверить, без вашего участия, — улыбнулась Мелисса в ответ. — Проблем с этим у нас не возникнет. Очередь очень длинная, от кандидаток отбоя не будет.

— Может, ему потребуется именно всадница, — хмыкнула Резадрес. — А у нас…

— Уверена, среди нас найдутся те, кто пойдёт на такую жертву. В крайнем случае, я лично займусь этим вопросом, дорогая, — с улыбкой ответила Мелисса. — Так что можешь не беспокоиться.

— Если вы закончили высказывать свои домыслы, я продолжу, — продолжила жрица, не дождавшись, когда они обменяются колкими любезностями. — Так или иначе, в нём есть кровь дракона.

— В плане, кровь дракона? — не поняла Каталина.

— Сила первородных, — пояснила Серафина и посмотрела на Утитатароту. — Мы это и так знаем. Что с того?

— Она сильнее, чем в нас. Более чистая, более сильная. Я бы выразилась, как более необузданная.

— Значит, это хорошо? — предположила Мелисса.

Вместо ответа Утитатароту пошла с другой стороны.

— Мы все знаем, что у небесной всадницы не рождается ребёнок с кровью дракона. Что кровь дракона и вовсе может не проявиться во всех последующих поколениях. Мы, алхимики ордена, предполагаем, что причина в разбавлении. Это как вино, в которое постоянно подливали воду, пока то тоже не превратится в воду. С силой крови дракона так же. Мать отдаёт часть сил ребёнку, но ему этого недостаточно, чтобы стать небесной всадницей, но и матери уже не хватает сил, чтобы оставаться таковой. Наша кровь слаба, поэтому небесная всадница проявляется хаотично, где кровь сойдётся, чтобы хватило сил явить новую из нас. С его силой может быть всё иначе.

— Хочешь сказать, что его ребёнок точно будет небесной всадницей? — уточнила Каталина.

— Лишь в теории. Нужна практика.

— А силы он не потеряет? — уточнила Серафина.

— Нет причин так полагать, — ответила жрица.

— Но ты сказала, что он будет отдавать часть своих сил. Значит, он может однажды остаться просто без сил.

— Учитывая силу его крови, уверена, что это произойдёт очень нескоро.

— Значит, надо пробовать, — хлопнула в ладоши Резадрес, оскалившись. — Предлагаю свою кандидатуру. Я ещё небесная всадница, но уже отошла от дел, так что мне нечего терять. И, учитывая наличие во мне драконьей крови, у меня будет больше шансов родить небесную всадницу.

— Широко ты размахнулась, — хмыкнула Мелисса. — Нет уж, лавры первой тебе не забрать. Он нарианец, а значит, и первый ребёнок будет нарианцем. С его силой без разницы, кто станет его женой, хоть небесная всадница, хоть простолюдинка.

— Как бы то ни было, он к вам не перейдёт, — предупредила Серафина.

— Мы тратили свои силы не для того, чтобы получить отворот-поворот, — подалась вперёд одна из агадарок.

— Сначала мы — потом вопрос с вами, — отрезала она. — Только так и никак иначе, если хотите, чтобы у нас что-нибудь получилось.

— Тогда как насчёт того, чтобы обсудить это с императором? — улыбнулась Резадрес. — Раз ваш мальчик клялся ему в верности…

— Он клялся в первую очередь в верности империи. И будет делать он то, что нужно империи, а не императору, который сменяется быстрее, чем мы их успеваем запоминать, — отрезала Серафина.

И в итоге вопрос пришёл к тому, к чему он был должен прийти — кто пожнёт все лавры, начав новую гонку в количестве небесных всадниц.

***

Обожаю, когда меня огорошивают всякими новостями. И тем не менее в этот раз они были действительно приятными. Вместо скучного дежурства меня внезапно отправляли…

— В патруль? — переспросил я.

— Именно, — кивнула Серафина. — Будешь вместо Жаннель.

— А кто с ней в паре?

— Аэль.

Ну… не так уж и плохо. Говорунья ещё та, но с ней у меня хотя бы хорошие отношения.

— А маршрут какой?

— Возьмёте тринадцатый.

А это, насколько помню, от берега Западного моря по краю холодных земель до Великих гор, а по ним на юг, до самой границы трёх империй. Да, он может показаться похожим на те, что были, да только он был чуть длиннее. И вообще, обычно его не использовали, а значит, меня хотели отправить из столицы на какое-то время, желательно, подольше.

— Это из-за той жрицы и меня? — спросил я негромко. — Что-то выяснилось?

— Выяснилось ничего нового, — успокаивающе улыбнулась Серафина. — Просто надо решить вопрос, и будет лучше, если ты пока не будешь здесь.

Другими словами, как тогда с пиратами, как потом со всеми патрулями, меня просто стараются вывести подальше, чтобы или оттянуть время, или прогнуть свои условия, пока я в зоне недосягаемости. К тому же север тоже был не случаен — там просто не было границ с другими империями, где что-нибудь могло со мной «случайно» произойти. Почему я не могу остаться здесь, в шпиле, куда никто не рискнёт подняться, не знаю, но мне и плевать.

Я люблю патрули, потому что там ты постоянно летишь!

И когда мой взгляд скользнул на север в радостном предвкушении, какое-то предчувствие кольнуло в груди где-то очень глубоко… что-то тревожное… но оно исчезло так же быстро, как и появилось, поэтому я лишь отмахнулся от него. Видимо, просто волнуюсь на фоне всего происходящего, вот и всё…

Вот и всё…

Глава 72

— А со мной Жаннель должна была лететь. Но я ничего не говорю. Мне с тобой тоже очень нравится летать! Ты же знаешь, есть люди, с которыми тебе комфортно, а с которыми не очень. Вот с тобой мне комфортно! Но, по правде сказать, мне со всеми комфортно, ведь мы как семья, как сёстры, а сёстрам всегда хорошо рядом друг с другом. Кстати, ты знаешь, что тринадцатый маршрут был придуман ещё во время войны трёх империй? Тогда почти все всадницы сражались, и на патруль людей не хватало, поэтому были придуманы длинные маршруты, чтобы охватить как можно больше одной парой. А то границы надо было кому-то защищать, да ещё повадились другие через Великие горы к нам в тыл залетать, а потом, сам понимаешь…

Понимаю, что Аэль после сна перезарядила все свои орудия и начала расстрел, едва мы встретились в коридоре.

— Тебе тоже привет… — пробормотал я. — Вижу, ты полна сил…

— Я всегда полна сил! — гордо выпятила она грудь в кирасе. — Ты подготовился? Патруль будет долгим! Где-то на дня два длиннее, чем обычные, а может, и все три! Но это всё лучше, чем сейчас летать вдоль границы. Слишком уж там неспокойно. Поговаривают, что лопоухие оживились, заметив наше сближение с агадарками. Ну, я тут их понимаю, любой бы забеспокоился, ведь вдвоём мы от них ничего не оставим! Правда, туда мы не полетим, слишком опасно и сложно, поэтому нас и отправили подальше на север. Там сейчас спокойно! Как рейд провели, так форты даже намёков не видят на орков или племена.

Тра-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та…

Всё хорошо с Аэль, но я уже устал от неё. Была бы чудесным человеком, говори чуть поменьше.

Но основную суть я уловил. Мне, в принципе, всё равно. Меня пока всё устраивает, а это главное: кормят, платят и конкурсы у них интересные. Сейчас ещё полетаем от души и вообще будет клёво. К тому же, если повезёт, можно будет испытать мои новые мини-арбалеты.

Да-да, мини-арбалеты. Я как раз смог их присобачить к поясу, как ковбой, пусть и пришлось кое-что изменить. Но, как говорят, нет ничего невозможного, особенно когда к твоим услугам одни из лучших мастеров империи. Но к моей идее все отнеслись по-разному.

Та же Эллианора (а она была лучницей), случайно заметив, сказала, что это просто мусор, а я сам позорище, бросающее тень на доброе имя лучников, на которое смотреть противно. Но с этой сучкой и так всё ясно, я и не ждал чего-то хорошего. А вот Флория (тоже лучница), наоборот, проявила интерес. Сказала, что это очень интересный вариант, вряд ли, конечно, подойдёт для дальнего боя, и, тем не менее, попросила потом дать обратную связь, насколько с ними удобно.

Другие реагировали или никак, или скромным комплиментом. Единственная, кто показал восторг, — Аэль, которая бегала вокруг и говорила, что это очень круто. Но, боюсь, ей что угодно покажи, и она будет говорить то же самое. Полторашка даже постреляла из них: выбила яблочко на манекене и ногу у бедной служанки. Оставалось лишь посочувствовать ей, когда Серафина вылетела и вызвала её на разговор.

Как бы то ни было…

Драконов — красного Аэль и моего серого — уже вывели на площадь, подготовленных и собранных к патрулю. Оставалось лишь проверить ремни повторно, так сказать, провести предполётную подготовку.

— Полетим от края до края! Это очень классно! А ты видел уже ледяное море? Мы до него, конечно, не долетим, но всё равно будет интересно! Мы же тогда полностью пролететь границу у холодных земель от края до края не смогли, а теперь пролетим! О, я тебе одно место покажу, там мы всегда останавливаемся на ночёвку, там руины старого замка. И там всё разрушено, только стены остались, но главный зал цел, и там камины, который…

Я слушал вполуха, проверяя ремни, после чего забрался на дракона, и даже в нём она продолжала болтать без умолку. Тишина настала лишь тогда, когда мы поднялись в небо — там она физически не могла перекричать встречный ветер, хотя я бы и здесь не делал утверждений. Никто не мог запретить Аэль подлететь максимально близко передо мной и кричать.

Так начался наш перелёт. Сначала через половину империи до северо-западного края, и оттуда уже вдоль границ на восток. По пути до границы мы сделали первую остановку, переночевав в какой-то лощине, укрывшись от поднявшейся метели. А на следующие сутки ко второй половине дня мы были уже на границе.

Да, холодные земли уже не поражали так, как в первый раз. Всё так же красиво, всё так же умиротворяюще, но вау-эффект уже пропал.

Я скользнул взглядом по горизонту, после чего обернулся к Аэль, которая активно жестикулировала мне, показывая направление. Как выяснилось, она всё никак не могла угомониться со своим разрушенным замком, который стоял где-то рядом.

Ну как где-то рядом…

Где-то в часе полёта от края границ, глубже в лес, было два холма, и на склоне одного из них стоял давно заметённый и заросший скелет замка. Он даже терялся среди серого голого леса, и разве что острый глаз небесной всадницы мог его сразу заметить.

Там мы и приземлились на свою вторую ночёвку. Сели прямо во дворе, после чего Аэль повела меня внутрь.

— Вот здесь был холл. А вон те лестницы вели наверх, в покои, но сейчас там ничего нет.

Ну логично: тут второй этаж как срезали, а весь первый был завален обломками.

— А вон там раньше были подвалы с темницами, погребами и тайными комнатами для совещаний, но их завалило и затопило. А тут был проход на кухню. Здесь была лестница на второй этаж, там выше был открытый сад. Представь, сад прямо в замке! А вот там можно было подняться в хозяйскую спальню. О, а вот и главный зал с камином!

Аэль вывела меня в зал, где остались только стены, по факту. Повсюду были куски камня и балки, на которых чёрт ногу сломит, но у дальней стены, прямо напротив камина, кто-то заботливо расчистил место, сделав даже что-то типа навеса. Я даже подозреваю, кто именно.

— Вот! — гордо указала она на него. — То самое место, о котором я говорила! Нравится?

— Да, уютно… — протянул я, оглядываясь. — А откуда ты так много знаешь про этот замок, Аэль?

— Так я жила здесь, — ответила она, после чего округлила глаза. — А я тебе не сказала? Я жила здесь. Это мой замок и мои земли. Но, к сожалению, когда я ещё была маленькой, мой отец сцепился с соседом, и была война.

— Император не вмешался?

— Не-а, — беззаботно покачала она головой. — Мы воевали, сражались, но по итогу нас победили. Замок разрушили, отца убили и брата, часть людей из деревень забрали к себе, а нас с матерью и сёстрами оставили с тем, что осталось. Правда, они сейчас все уже умерли… — грустно пробормотала она, но потом вновь засветилась улыбкой. — Однако наш род не сгинул, и эти земли до сих пор наши! Так что я маркиза Кронделфорт! Хозяйка замка! Добро пожаловать, будь как дома!

Война между соседями? Нет, такое действительно случалось, но междоусобицы — это всегда удар по империи, а потому за подобным старались следить. Нет, мелкие столкновения между баронами и максимум виконтами действительно были. Со сражениями и осадами, как положено, но это было скорее исключение и выяснение отношений нередко даже не между ними, а между теми, кто выше. И всё это всегда под взором остальных.

А вот серьёзным людям, как маркизы, такое бы просто не позволили сделать, решили бы на берегу. Если надо, вмешивался император, который разнимал драчунов, становясь арбитром в споре. Но это если до него вообще такое дойдёт, потому что был ещё совет аристократов, который помогал решать такие дела, и император вмешивался, если они не справлялись.

Другими словами, им позволили сразиться. Зачем? Почему? Это вопросы к императору и совету аристократов, и не этим, а тем, кто был до. А они уже в могиле. Я бы предположил, что или эта междоусобица была выгодна, или они не смогли разрешить спор. Как бы то ни было, но выглядело это грустно. Ещё грустнее было смотреть на Аэль, которая радостно оглядывала руины, будто вернулась домой…

Хотя стоп, она же и вернулась домой…

Как бы то ни было, теперь я хотя бы понимал, чего она так стремилась по пути заскочить сюда.

— И что стало с вашими врагами?

— Ничего, — пожала она плечами.

— Вообще?

— Они победили, конфликт был улажен, всё возмещено.

— Даже когда ты стала всадницей?

— Да.

— И у тебя не было мысли вернуть им должок? Ведь ты была небесной всадницей, могла бы просто отомстить, и никто бы слова тебе не сказал. Все бы понимали, почему и за что.

Аэль взглянула на меня и странно улыбнулась.

— Мир был уже заключён, Самсон. Представь: документы подписаны, всё заверено свидетелями, проходит пятнадцать лет, и на них налетает дракон. Ты знаешь, что сражения заканчиваются после заключения мира?

— А ещё, что месть всегда сладка.

— Я не пробовала… — вздохнула она так, будто была действительно расстроена тем фактом, что ей не удалось вкусить радость мести. — Но! Когда я уйду со службы, обязательно отстрою его! Отстрою и замок, и деревню! И всё будет ровно так же, как и было! У меня даже чертежи есть, те самые! Можно будет построить всё камень в камень!

— Это… круто…

Как говорят, чужая душа — потёмки. У неё отца убили, разрушили дом, у неё есть сила и власть отомстить, но в итоге… она просто оставила всё. Отомстил бы я? Ну, конкретно в данной ситуации я бы отомстил, но тут был очень важный вопрос, который как раз и мог быть ответом…

А кто начал первым?

Вопрос вертелся на языке, но я его не задал. Просто потому, что решил, что это не та тема, которую надо поднимать сейчас, когда Аэль с таким энтузиазмом разводила огонь в камине. К чему портить вечер вопросами, на которые, возможно, не хотели давать ответ? Ведь хорошо сидим: пошёл крупными хлопьями снег, начал выть ветер в пустых стенах разрушенного замка, а тут жарит огромнейший камин, защищая нас кругом тепла.

Не сказать, что вечер был прямо прекрасный — Аэль, как бы я хорошо к ней ни относился, просто не могла молчать. Она говорила и говорила. Начинала хрипеть, хлебнёт чая и продолжает. И ладно бы что-то интересное, но ведь она говорила обо всём и ни о чём одновременно. Кажется невозможным, но до тех пор, пока ты не встречаешь подобную «Аэль» в своей жизни. Она даже, засыпая, не могла молчать!

И наутро тоже было не убежать, хотя здесь в моих силах было быстро собираться, заставляя её торопиться.

— Я потом тебе ещё расскажу!

Не надо, прошу тебя, просто не надо.

Ещё один перелёт с утра до самого вечера. Кто-то скажет, что это скучно, а я скажу, что на драконе летать всегда весело. Веселее, чем сидеть в офисе, стоять за станком или крутить педали, пока звизды не дали. И снова мы садимся на опушке, ища укрытие среди деревьев, чтобы не было холодно.

— Буря будет… — взглянула Аэль в сторону холодных земель, где у горизонта поднималась белоснежная стена до самого неба. Будто реально стена из снега. — Думаю, завтра утром накроет. А ты летал в бурю?

— Да, было дело, — кивнул я. — Когда пиратов на островах топили.

— О, эта будет явно сильнее! А я однажды попала в такую, что мурашки были. Ливень, град, ещё и молнии били! Буря столетий, никак иначе! И там совсем ничего не видно было, лишь молнии вспышками освещали нам путь, а когда мы поднялись выше… Самсон, ты хоть летал над грозовым облаком? Там такое!..

И понеслось. Она хоть иногда устаёт? Просто вначале это выглядело довольно мило, но, думаю, все понимают: когда это повторяется из раза в раз, начинаешь просто уставать. А после того, как устаёшь, начинаешь раздражаться. Ну а так как вы товарищи и ссоры никому не нужны, ты просто дистанцируешься, поэтому неудивительно, что у Аэль нет друзей. Она их распугала.

Она реально хороший человек. Я бы сказал, таких искренних редко встретишь. Но с тем, насколько она была искренней, она была и тяжёлой. Очень.

— Ладно! — хлопнула Аэль в ладоши. — Надо ложиться спать, а завтра в путь! Пролетим прямо через бурю! Будет очень весело! Я уже рассказывала, как в бурю попала?

— Да! — тут же ответил я.

— Это с громом, а я была ещё и в снежной буре! А там…

Проблема в том, что мы спали в одном спальнике. Вроде поддоспешник и тёплый, спасает от морозов, и тем не менее спать вместе, чтобы аккумулировать тепло (да-да, я и такие слова знаю), всё же удобнее. Даже если выскочишь поссать, вернёшься, а он не успеет выстудиться. Но сейчас я серьёзно задумывался о том, чтобы перелечь от неё. Другой вопрос, что сделать это, не обидев, возможности попросту не было.

А она ещё и храпит, мать вашу! Не всегда, но когда — так от всей души. Вроде маленькая, а звук как от заводящегося танка!

Ужас в чистом и маленьком невинном виде.

Но даже утром я не мог выдохнуть спокойно, потому что храп сменился на бесконечный словесный расстрел, от которого не было спасения, кроме как побег. Но сейчас она и сама спешила собраться поскорее, потому что непогода накрыла нас с головой.

Это была не буря — это был снежный ад, не идущий ни в какое сравнение с тем, что было на море. Ветер выл, заставляя стонать и трещать деревья на опушке, срывая с них ветви. Снег почти сразу залеплял щели на шлеме, из-за чего пришлось поднять забрало, но тогда начинало залеплять глаза. Видимость была такой, что уже метров через три–пять не было видно ничего, кроме белоснежной простыни, укрывшей мир. И что можно было сказать по этому поводу…

— Это потрясающе! — прокричала Аэль, быстро собирая вещи. — Ещё не видела такой бури!

И… наверное, я был с ней солидарен. Буря была действительно страшной, и оттого казалась красивой. Какой-то сказочной и нереальной, как сон, где было белым-бело. Правда, этот сон ещё и дул с такой силой, что приходилось наклоняться, чтобы не упасть, а стоящему в паре метров от тебя человеку кричать.

— Самсон! — что и делала Аэль, собственно. — Я бы хотела пролететь через бурю, но ветер слишком сильный! Надо будет подняться! На высоту!

— Хорошо!

— Что?!

— ХОРОШО! Я ПОНЯЛ!!!

— Отлично! Поднимаемся сразу! Дистанцию держим, порядок не соблюдаем! Главное подняться!

— ПРИНЯЛ!

Я даже прожестикулировал, что принял команду, чтоб уж наверняка. Буря реально с ума сходила. Не знаю, почему, но мне это даже нравилось. Возник какой-то азарт подняться в воздух и попробовать прорваться через неё. Почувствовать себя прямо в самом центре бушующей стихии, где есть только ветер, снег и ты.

В этой ситуации разве что драконы оставались невозмутимы. Облепленные снегом, словно два кургана, они хоть как-то прикрывали собой нас и недовольно подняли головы, когда мы залезли в сёдла.

Ну что, Бегемот, попробуем экстремальный взлёт?

Я обернулся на Аэль, которую было вообще едва видно, лишь слабая тень на фоне белого ада. Вот её дракон побежал вперёд, начал махать крыльями, превращаясь лишь в неясную тень, после чего попросту исчез во снегу.

— Ты готов? — негромко спросил я залепленного снегом дракона.

Знаю, что он вряд ли бы расслышал меня, но то, что он всё понял, я даже не сомневался. Сделав волнообразное резкое движение телом от головы до кончика хвоста, он сбросил облепивший его снег, после чего засеменил вперёд, быстро набирая скорость. Вот скрылся лес из виду, и уже казалось, что нет ничего, кроме снега, когда он отчаянно забил крыльями, и мы начали с трудом подниматься в небо.

Было очково. Очково и при этом какой-то нереальный задор, желание преодолеть стихию под приятно хлынувший адреналин. Порывы ветра обрушивались с такой силой, что меня бы могло сдуть, если бы не страховочные ремни. Было легко потерять ориентацию в пространстве: где низ, где верх и какое вообще у нас направление. Но я чувствовал. Чувствовал это так же отчётливо, как если бы шёл по собственной квартире с закрытыми глазами, точно зная, что где расположено. Потому это чувствовал Бегемот.

Чувствовал он — чувствовал я. И что бы сейчас ни происходило вокруг, я всё равно мог сориентироваться в бесконечной снежной буре, у которой, казалось, не было ни конца, ни края.

Мы поднимались, стараясь держаться по ветру, чтобы не тратить силы. Ветер хлестал, как плетью, иногда резко меняя направление, словно делая наш подъём сложнее назло. Ветер облеплял и дракона, и меня, и, что гораздо важнее, крылья. Иной раз приходилось делать «закручивающуюся стрелу» — манёвр, когда дракон резко втягивается, как стрела, сложив крылья к телу, и закручивается, чтобы стряхнуть снег.

В первые минуты казалось, что ничего не меняется. Я чувствовал, что мы поднимаемся всё выше и выше, но из-за снега казалось, что мы просто висим на месте, как бы сильно ни бил Бегемот крыльями. Пару раз мы даже, кажется, проваливались в воздушные ямы, после чего вновь поднимались в небо. Метр за метром, взмах за взмахом…

И я почувствовал его.

Касание холодного и липкого ужаса.

Чувство лёгкой тревоги, которое я почувствовал тогда на шпиле лишь на мгновение, превратилось в какой-то резонирующий страх. Сердце будто пропустило удар… и забилось с такой силой, что застучало в висках.

Мы до сих пор находились в буре, в самом её сердце, пытаясь прорваться наверх. Кроме бесконечного снега и пустоты не было ничего. Но, как гласило правило: если ты не видишь, то не значит, что не видят тебя. И что бы сейчас ни ползло в непогоде, оно нас чувствовало.

Вновь сработала чуйка.

Она завизжала сиреной, предупреждая о приближающейся жопе. Я лихорадочно вглядывался в белоснежную пустоту, пытаясь понять, что, где и откуда…

А потом нет, не почувствовал…

Осознал.

В любой охоте всегда нападают с мёртвой зоны. А наша мёртвая зона…

Бегемот подчинился быстрее, чем я успел сформулировать мысль. Резко развернувшись в воздухе вверх брюхом, он всей мощью, что обладал, жахнул во мглу огненным шаром. На секунду округу осветило новое солнце, над которым, казалось, был не властен ни ветер, ни снег. Оно ушло в небо…

И вычертило силуэт твари.

Через мгновение в нас ударили.

Если бы не ремни, меня бы сорвало вниз. Сквозь вой ветра я услышал, как заревел Бегемот. Тварь, что-то отдалённо напоминающее разлагающийся труп дракона, врезался в нас сверху, обрушив вниз, но встретила вместо незащищённой спины крепкие когтистые лапы и мощную челюсть. И тем не менее преимущество было не на нашей стороне.

Нас завертело. Перестало играть значение, где вверх, где низ. Сцепившись, мы клубком полетели вниз.

Бегемот попытался укусить тварь, но короткая шея не позволила извернуться. А вот непонятная хтонь, как будто горящая изнутри чёрно-синим пламенем, такой проблемой не страдала. Я видел, как её шея, местами с облезшей кожей, обнажившей кости и мышцы, извернулась, и челюсти сомкнулись на крыле, перекусывая его.

Ещё один рёв огласил округу.

Тварь была рядом, её зубы вонзились буквально вот, у основания крыла, пытаясь его отодрать. Кровь разлеталась во все стороны, сразу замерзая. Но дотянуться я не мог. Нас кружило так, что меня мотало из стороны в сторону. И тем не менее я мог разглядеть пустые глазницы, где в глубине черепа будто горело пламя.

А потом я почувствовал чьё-то внимание на себе. Странное чувство внимания, будто тебя в одночасье начало выворачивать наизнанку.

И через мгновение наваждение исчезло.

Прямо под моим носом пролетело красное пятно, на мгновение накрыв нас тенью. До меня долетел хруст, рык и куски плоти с чешуёй, после чего херота исчезла, оставив нас во мгле одних.

Я чувствовал боль Бегемота. Не физически, скорее чувствовал эмоции боли и бессильной ярости. И тем не менее сейчас было не до неё. Развернув его обратно вниз ногами, я с трудом заставил дракона расправить крылья, одно из которых держалось на лоскутах, чтобы хоть как-то замедлить падение. Земля была всё ближе и ближе. Ещё мгновение…

Удар прошёлся по всему телу и откликнулся аж в черепе, будто тот насадился на позвоночник. Бегемот, кое-как спланировав из последних сил, со всей дури просто врезался в снег и пропахал огромную борозду, зарываясь с головой, оставив за собой ров и длинный кровавый след.

А вот подоспело и моё первое боевое сбитие…

Глава 73

Голова гудела. Подо мной с трудом хрипел, зарывшись мордой в снег, Бегемот. А за нашими спинами разгоралась битва.

Снежную пелену то и дело освещали яркие огненные всполохи, высвечивая пугающие тени, которые сцепились между собой в яростной схватке. Налетающий с новой силой ветер вместе с воем доносил отдалённый рёв, от которого холодело внутри.

Кто бы там ни побеждал, нас там явно не хватало…

Я прикоснулся к Бегемоту сознанием и почувствовал лишь боль, злость и усталость. Далеко не сразу он отозвался, и тем не менее грузно встал, развернувшись к битве, где красные и синие всполохи продолжали вырисовывать тени в белоснежной мгле. Оставляя за собой кровавый след, мы сразу перешли на бег, чтобы через мгновение ворваться в самую гущу боя.

Это была битва титанов, не иначе. Сам дракон был ни хрена не маленький, а сейчас их было двое — красный Аэль и тот, что больше походил на окровавленный, местами нелепо выглядящий труп.

Они с рёвом бросались друг на друга посреди вьюги, вставая на задние лапы в попытке повалить на землю врага. Падали, крутились, как змеи или ящерицы, вырывались из захвата и вновь бросались в атаку, дербаня крепкую чешую когтями и пытаясь впиться зубами в противника. Иной раз в ход шло пламя в попытке отогнать или, наоборот, атаковать в уязвимый момент.

И в этой битве побеждал незваный гость. С какой бы яростью ни бросался дракон Аэль на тварь, как бы ни драл зубами и ни поливал огнём, тот был банально больше и, казалось, вообще не замечал того, что ему наносят какой-то вред. Он пёр как танк, тесня и медленно задавливая всадницу до поры до времени. А если точнее…

До меня.

На всей скорости мы врезались, как грёбаный поезд, твари прямо в бочину. Даже сквозь рёв и вой ветра я услышал хруст костей внутри этой полуразложившейся туши, которая отлетела в сторону и завалилась на бок. Что не помешало твари с пугающей прытью встать, повернувшись к нам.

И в это же мгновение на неё налетел дракон Аэль, вцепившись в шею. Челюсти сжались, и раздался хруст. Во все стороны брызнула кровь, заливая белоснежный след. Дракон Аэль повис на шее, опуская голову рвущейся на свободу хтони к земле, где уже в ход пошёл Бегемот.

Я чувствовал, с какой яростью его пасть смыкается на морде существа, ломая кости черепа, пока дракон Аэль остервенело перегрызал шею. Оглушительный хруст, и Бегемот попросту оторвал верхнюю часть черепа вместе с глазницами. Тварь забилась в конвульсиях, даже попыталась дыхнуть своим чёрно-синим огнём, но Бегемот просто поставил лапу ей на голову, и всё пламя ушло в землю.

А потом хтонь дёрнулась ещё раз, защёлкала зубами…

И дракон Аэль, сделав финальный «кусь», перекусил ей шею. Вырвал кусок, отступил назад и выплюнул его в сторону. Голова ещё продолжала слепо щёлкать челюстями даже после этого, когда оставшаяся туша дёрнулась назад, словно наконец-то освободилась от груза, сделала несколько шагов в сторону, потеряла равновесие и завалилась на бок, продолжая всё так же дёргать лапами.

Это выглядело жутко. Особенно башка твари, которая даже без верхней части продолжала будто всё понимать и пытаться укусить. Чтобы поставить в этом точку, Бегемот встал на задние лапы, после чего всем весом обрушился на то, что осталось от черепа, окончательно лопнув его, как арбуз.

Во все стороны разлетелись брызги, оставив после себя кровавую кляксу вперемешку с костями и мозгами существа.

Всё было кончено.

Но, слава богу, не для нас.

Вокруг продолжала выть буря, быстро скрывая следы крови на снегу. Видимость вновь стала почти нулевой, лишь неясные тени в белой пелене только и можно было разглядеть.

Я спрыгнул с дракона, сдёрнув с собой мешок, чтобы осмотреть крыло Бегемота. Зрелище было жутким. Тварь, чем бы она ни была, попросту перекусила кости и хрящи, оставив висеть его на мышцах, сухожилиях и шкуре. О полёте речи идти не могло, разве что теперь бежать на своих двоих.

— Самсон! Самсон, надо уходить! — рядом со мной из пурги выскочила Аэль, вся залепленная снегом, пытаясь перекричать непогоду. — Срочно!

— Да, сейчас! — крикнул я, роясь в мешке.

— Сейчас же!

Я недовольно бросил на полторашку взгляд.

— Ты видишь, что с крылом?! Я не смогу лететь! Надо привязать крыло к туловищу, чтобы не мешало!

— Самсон, нам надо уходить! Мы не знаем, есть ли поблизости ещё или нет!

— И что с ним делать?! — пытался я перекричать бурю. — Бросить здесь?!

— ДА! — крикнула она в ответ с виноватым, но не терпящим возражения лицом.

На мгновение я даже замер.

А потом просто отвернулся и молча достал мотки верёвок.

Можно было бы сейчас накинуться с обвинениями в её адрес, типа: «Вот дрянь», но морализаторством пусть занимаются другие «эксперты», потому что конкретно здесь Аэль была права целиком и полностью.

Было здесь понятие «правило малого зла». Думаю, уже по названию можно было понять, о чём речь, и тем не менее проясню: из двух зол выбирай наименьшее. И как бы ни уважали драконов, как бы ни привязывался к нему сам всадник и какая бы связь между вами ни была, ценностью была в первую очередь жизнь небесной всадницы. Дракона можно заново подобрать или выкрасть яйцо с новым, но при утрате всадницы одному богу известно, когда (если не вообще) появится следующая.

Да, Аэль меня прекрасно понимала и, скорее всего, даже не хотела такого, но это факта не отменяло. Без всадницы дракон бесполезен, не более чем мёртвый груз на шее у налогоплательщиков. Потому каждый из нас знал, что спасать надо в первую очередь всадниц.

— Самсон!

— Помоги мне! Привяжем крыло, чтобы он мог сам вернуться, и валим!

Это было наилучшим исходом. Лететь Бегемот не мог, бежать было трудно из-за крыла, которое не складывалось, а волочилось по снегу. Привяжем, и ему будет хотя бы бегать легче, а там, глядишь, и доберётся.

Аэль на мгновение задумалась, после чего кивнула. Как мышка, юркнула с верёвкой, помогая привязать крыло к его толстому боку, и через несколько минут дело было сделано. Вроде держалось и вроде крепко, теперь не будет мешаться, если Бегемот решит быстро убежать, как умеет, но летать…

— Всё! Самсон! Уходим! Вернёмся, как буря спадёт! — прокричала Аэль, схватив меня за руку. — С ним всё будет в порядке!

Хотелось бы верить, но взгляд падает на тварь, которую мы завалили, и отчего-то мне в это уже не верится. Это был дракон, однозначно, но… он как будто сгнил. Плоть отваливалась кусками, как и шкура. Местами я видел поблёскивающие мышцы и даже торчащие кости, будто кто-то вывернул её наизнанку и потом попытался засунуть всё обратно. Или просто собрал и сшил из множества кусочков…

— Давай! Надо уходить! — Аэль буквально заталкивала меня на своего дракона, который уже успел откусить у врага лапу.

Я бросил взгляд на Бегемота, который смотрел на меня вполне разумным взглядом. Хуже того, я чувствовал его смятение и непонимание, куда я сейчас ухожу. Сорян, Бегемот, но нам надо будет разделиться. Тебе надо бежать. Давай, беги! В лес, ты знаешь, куда, а там уже мы тебя и выловим.

Получив мысленную команду, дракон развернулся и быстро затрусил прочь, не преминув оторвать другую лапу у поверженного врага в дорогу.

Чувствовал ли я себя паршиво? Ну конечно чувствовал, я не из тех, кто бросает собаку на другом конце города, потому что та надоела. Но есть чувства и привязанность, а есть приказы. Можно спорить бесконечно о морали подобного, но я знал, на что подписываюсь. Все знали. И подобное уже случалось на моих глазах.

Тогда, в лесах, когда остроухих гоняли и одну я таки сбил же, и тогда она бросила дракона и спасалась на своих двоих. Не потому что тварь и предала своего дракона — после нескольких месяцев ты относишься к нему как к члену своей семьи, как к питомцу, который неотъемлемая часть жизни (да, тут нет уничижительного сравнения дракона и собаки). Просто есть приказ, которому сквозь слёзы ты должен подчиниться ради остальных.

Аэль тем временем усадила меня за собой, привязав верёвкой, после чего её дракон начал быстро взлетать. Не чета Бегемоту — всего пара взмахов, и мы уже были в воздухе. Вновь нырнули в снежный буран, где не было ни верха, ни низа.

— Как далеко до леса?! — прокричал я ей в ухо.

— Я не знаю! — крикнула она, повернув голову. — Нас отнесло, но не знаю, как далеко! Надо подняться выше!

И поднимались мы заметно лучше, чем на моём. Как-то легче, плавнее, словно это был истребитель, а тот тяжёлый бомбардировщик. Местами нас так бросало, что, если бы не верёвка, то я бы полетел обратно на землю, но нет, обошлось. Ещё пара минут, и мы должны были вынырнуть на свободу…

И вновь сработала чуйка.

Просто внезапная паника, животный страх, необъяснимый и беспощадный. Сердце забилось, как сумасшедшее, будто я сидел на рельсах, видел приближающийся поезд, но не мог сдвинуться с места.

— АЭЛЬ! — заорал я ей в ухо. — ОНО РЯДОМ!

— Кто?! — чуть повернула она голову.

— НЕ ЗНАЮ! НО ОНО РЯДОМ! МОЖЕТ ЕЩЁ ОДНА ТВАРЬ!!!

И она была где-то совсем близко, потому что моя чуйка включала сирену, когда до опасности можно было рукой дотянуться.

— Насколько рядом?! — оглядывалась Аэль, хотя тут даже голову дракона хрен разглядишь через такую пелену.

— ЗДЕСЬ! — рявкнул я, почувствовав, как ужас буквально коснулся шеи.

И Аэль отреагировала быстро.

Дракон сложил крылья и резко нырнул вниз и в сторону, уходя из-под возможного удара. Раскрыл крылья, сделал полукруг и обернулся, на мгновение зависнув на месте.

— Ты его чувствуешь?!

— Да! — я крутил головой, пытаясь уловить тварь.

Аэль тем временем вновь начала пикировать вниз, пытаясь уйти по скорости. Да только чувство липкого ужаса не проходило. Он был рядом, а может, и не он один. Они преследовали нас и не собирались отпускать. А ещё…

А ещё у меня возникло странное чувство, что в этой снежной буре мы окончательно заблудились. Здесь не было видно ничего в ближайших трёх–пяти метрах, солнце не пробивалось, и ты висел в снежной пустоте. Сбиться легче лёгкого, и мы…

Чуйка завизжала.

— АЭЛЬ! — только и успел выкрикнуть я.

В следующее мгновение произошло две вещи. Первая — всадница среагировала на окрик молниеносно, резко дав в сторону. Вторая — огромное тёмное пятно промчалось прямо по правой стороне.

Даже сквозь снег я разглядел полуразложившийся бок твари, откуда виднелись торчащие рёбра, и огромные когти, которые лишь чиркнули по чешуе, высекая искры. Аэль тут же развернулась, обдав пламенем всю округу, но взгляд успел ухватить лишь тень, которая растаяла в снежной мгле.

А потом ещё одна атака. Мы вновь увернулись каким-то чудом, сложив крылья, увернулись, крутанувшись бочкой и плюнув в ответ огнём. Не достали. Зато я почувствовал, как выскальзываю из страховочных верёвок с такими кульбитами.

И пока те собирались заходить на второй заход, Аэль погнала дракона прочь. Здесь не было правильных вариантов. На земле тебя просто забьют с воздуха, огнём или пикированием, как сапсан. В воздухе тоже задерут. Сражаться против двух, кого ты не видишь — смерть. Ситуация, когда спасти могла только ошибка врага или побег.

И хуже того, что мы ориентировались хуже, чем те, кто в ней обитал. Единственный вариант — лететь. Лететь по ветру как можно быстрее и дальше в попытке оторваться.

И Аэль гнала. Я чувствовал, как мы мчимся прочь по ветру. А ещё я чувствовал, как я соскальзываю с гладкой спины дракона, и прижался к Аэль сзади, обхватив руками. На такой скорости тебя просто сдувало без шансов.

А потом начался второй заход тварей.

— АЭЛЬ! — я почувствовал раньше, чем увидел тень, и она резко нырнула вниз и вправо, просто доверившись мне. Мимо пролетела разлагающаяся туша.

Но едва мы успели опомниться, как нам в лоб устремился второй, и Аэль просто дала по тормозам. Как в тундре херанула воздушный тормоз, позволив врагу перелететь нас, и тут же вновь по газам, попытавшись достать его огнём. Пролетаем несколько метров, и снова на нас заходят.

Только в этот раз с драконом побороться попытался я.

Я уже и до этого касался сознания подобных тварей. Не в первый и не в последний раз, как говорится. С обычными драконами получалось законтачиться, тех, кто посложнее, удавалось ввести в лёгкий ступор, который сейчас мог бы спасти нам жизнь. И, глядя на то, как тварь приближается к нам, я решил испытать судьбу.

Получится — отлично, будет два дракона. Нет — я выиграю для нас время. Я сделал попытался законтачиться.

И в то же мгновение меня утянуло. Вот я сидел на спине дракона, цепляясь за Аэль из последних сил посреди бушующей бури, в лицо бил ветер, обжигая холодом глаза, а вот… темнота. Безграничная и полная темнота, будто в мире выключили весь свет за неуплату.

Я стоял посреди этой тьмы. Но даже здесь был просвет — вдали я видел маленький красный огонёк, словно далёкий свет костра или свечи. Едва я увидел её и заострил на ней внимание, как меня внезапно… перенесло. Просто перенесло — я стоял вдали, а вот уже буквально в метрах десяти от красного, как кровь, свечения.

Это было и пламя, и свечение, и… тень. Это была тень чего-то, которое отражалось во тьме. Я не мог объяснить, как понял, но это оно медленно обернулось ко мне, заставив почувствовать на себе взгляд чёрных, как сама тьма вокруг, глаз. Внимание ощущалось как нечто слизкое, холодное и липкое, проникающее в каждую пору и клетку, пропитывающее мышцы и даже кости, будто меня прощупывали насквозь.

Это была тень нечто более страшного, чем просто какого-то существа.

— Я чувствую тебя… — проскрежетал голос отовсюду. Это был и шёпот безумца, и визг тысячи людей в агонии, и скрежет того, что пыталось выговорить человеческие слова. — Я чувствую тебя…

И я почувствовал, как ко мне тянутся.

Если до этого было просто страшно до дрожи в коленках, то сейчас я беззвучно визжал от ужаса, который в одночасье нахлынул. Я не мог ни бежать, ни двигаться, лишь с ужасом наблюдать приближение чего-то.

Это был конец. Его касание было не просто смертью, оно было нечто более страшным, нечто тем, что человек не мог ни понять, ни осознать.

Это был первородный ужас, отец всего кошмара, что только можно и нельзя было вообразить. И оно было рядом. Оно тянулось тенями, щупальцами, когтями, чтобы выжрать душу (в этом я даже не сомневался, просто знал), а потом…

Внезапно во тьму ворвался воющий ветер вместе со снегом, и тьма ушла.

Я с шумом вздохнул всей грудью через рот и закашлялся от холодного ветра и снега, попавшего в горло. Моя несчастная тушка была вновь здесь, в этом мире, вдали от того, чего бы я предпочёл не знать.

Я лежал хлебалом в снег, от которого меня отделяло закрытое забрало. Уперевшись руками в землю, я осторожно встал сначала на четвереньки, а потом и на колени, чтобы оглядеться. Вокруг до сих пор бушевала снежная буря, окружив меня сплошной стеной снега и создавая ложное чувство, будто я находился в комнате.

Это круто, что я жив, конечно, но…

Я полез рукой и вытащил наружу амулет-парашют, как я назвал его. По нему сейчас шла хорошо заметная трещина, которая нетонко намекала, что своё он отработал на ура.

Я поднял голову вверх, но ничего не увидел.

Значит, всё-таки свалился с дракона? Сорвался-таки вниз? Я помню, как цеплялся за Аэль на драконе, пока меня не накрыло наваждением, а потом… даже вспоминать не хочу. Сейчас я был здесь, в снежной буре, а меня всё равно начинало трясти от того, что я там встретил. Можно было списать на глюки, конечно, всё это…

Но тихий голос в душе шептал, что меня заметили. А вот кто или что, знать, конечно, не хотелось.

Но ладно, в жопу и нахер всё это, сейчас были куда более насущные вопросы: как и что делать. Я специально два раза выделил «что делать», потому что именно в этот вопрос всё и упиралось. Моё спрятанное в консерве тело сейчас было посреди вьюги без конца и края, где невозможно было определить ни направления, ни даже времени.

А ещё я потерял Аэль. Где она? Хочу верить, что болтушку не съели, но с теми тварями, которых удалось уложить аж вдвоём, шансы стремились к нулю.

Словно в ответ на вопрос, где искать, я увидел огненную вспышку в небе, будто там наверху что-то взорвалось. Один раз, второй, третий, и… пламя опустилось по мою левую руку.

Может, это дракона Аэль сбили? Если так, то надо двигать именно туда сейчас, но… Окей, если это действительно так, то где гарантия, что там же сейчас не летают две твари, которые точно слетятся подкрепиться своим врагом, а заодно незадачливыми гостями, что придут на огонёк? А если там Аэль и ей требуется помощь? Но вот я такой хороший приду туда, и что? Что я сделаю один против двух тварей?

Вопросы, сомнения и всё прилагающееся, но оно всё упиралось в один единственный вопрос: не рисковать или таки проверить?

И, прислушавшись к себе, я понял, что потом сам себя загноблю за то, что смалодушничал и свалил, если Аэль не вернётся в шпиль. Даже зная, что требуют правила, я буду знать, что у меня был шанс, который я проигнорировал.

— Боже, не дай мне об этом пожалеть… — пробормотал я и направился в сторону, где предположительно упал дракон.

Это было понятно, что риски слишком велики, но опять же — ситуация. Та самая, где нет правильного и неправильного решения. Ты или угадал, или обосрался. Или возненавидишь себя, или сдохнешь. Угадать было невозможно.

Я шёл вперёд, прорываясь через снежную бурю, которая лупила со всех сторон. Моя броня за секунды стала заметно тяжелее, облепленная снегом. Ещё и по бедро, а местами и по пояс в снегу совсем не способствовали быстрому продвижению. Приходилось буквально пробиваться вперёд, даже не понимая, а правильно ли выбрано направление или нет.

Минута, десять минут, кажется, полчаса прошло уже… а снега, сука, меньше не становилось, буря вообще не собиралась слабеть, а результата с гулькин нос. Я вообще хоть правильно иду?

В такие моменты нападает какая-то хандра прямо. Бегемота потерял, Аэль потерял, всё потерял, брожу тут один, как слепой котёнок, даже не понимая, туда я двигаюсь или иду вообще вглубь территорий навстречу охренительным приключениям. И хрен с ними, с приключениями, Аэль потерял…

А потом я нашёл.

Шёл-шёл и внезапно наступил на что-то круглое. От неожиданности я аж подпрыгнул и упал в снег, но быстро сориентировался и, вскочив, начал разгребать снег. Моим результатом был огрызок хвоста красного цвета. Окровавленный кончик с гребнем размером с бревно. Из огрызка торчали оборванные позвонки. Страшно представить, что стало с оставшейся частью дракона…

— О, кусочек хвоста моего дракона!

СУКА…

Я чуть сам драконом не стал и на пердячей тяге не улетел обратно на шпиль от такой неожиданности. Резко обернувшись и чуть не просадив полторашке, я смотрел на мелкую, которая с таким же интересом, что и я мгновение назад, разглядывала кусочек хвоста.

— Обидно, теперь он будет без кончика хвоста, а это как-то… некрасиво будет. Уже не то. А ты знаешь, что им нужны хвосты для баланса и равновесия? Интересно, он как будет теперь летать и…

— Аэль, а ты откуда взялась здесь? — задал я логичный вопрос.

— Я? Я за тобой спрыгнула! — не моргнув глазом, похвасталась она. — Ты упал, и я, как заметила, так тут же прыгнула за тобой следом! Но куда там, ветер отнёс тебя и меня в разные стороны. Я всё обыскала в округе, а найти тебя не смогла. А потом смотрю, пламя в небе! Думаю, если ты жив, то точно пойдёшь на него, и тоже пошла. Сначала шла, ничего не вижу, а потом глядь! А тут следы припорошенные! Знаешь, их почти замело, но всё равно как небольшие едва заметные ямки остались на поверхности, и…

— А что с драконом? — поинтересовался я.

— Я не знаю, — вздохнула она. — Мне пришлось его оставить. К тому же я не уверена, что смогла бы отбиться от тех двоих существ. А то пламя, видимо, они окончательно его сбили на землю. Он… — Аэль моргнула и растянула на губах неестественную, слегка подрагивающую улыбку. — Но, как бы то ни было, мы живы, а это главное! Ты и я! Мы-то сможем выбраться отсюда!

— А куда нам идти? — спросил я.

— Как куда? В обратную сторону от того места, где мы видели пламя! Я не знаю, как они нас нашли, но, раз пока не съели, значит, на земле мы в большей безопасности! И чем дальше, тем лучше, поэтому вперёд, сквозь бури к звёздам!

Тут я был солидарен. Единственное, что мы могли пока сделать — это идти в обратную сторону от места, где, в теории, были твари. Буря когда-нибудь закончится, а там мы уже определимся с направлением. А там, глядишь, к тому моменту остальные в шпиле спохватятся, что что-то произошло, и отправят сюда спасательную группу.

Короче, пока главное пережить этот день и желательно саму бурю, а там дальше уже всё сложится. Если только нас не сожрут, потому что помимо драконов тварей в холодных землях хватало, и мы были для них не более чем ходячими консервами, которые только и ждали, что их вскроют и съедят.

Другими словами, нам было чем заняться.

Глава 74

Этому снежному аду было не видно ни конца ни края. Ветер, снег — всё это словно только и метило, чтобы засыпать нас здесь живьём. И вообще, кто мне объяснит, почему в прогнозе погоды говорят одно направление ветра, а по итогу эта падла дует как хочет? Я вот сейчас иду, по идее, должно дуть в спину, но почему-то захерачивает прямо в харю. Спасибо хоть поддоспешники полностью защищали от холода, уже хлеб, хотя сейчас я бы от очков не отказался.

Хотя я вот жалуюсь, но и ощутимый, но не совсем очевидный плюс от вьюги — сколько бы полторашка ни говорила, слышно её не было. Но это, кажется, был единственный плюс, пусть и весомый.

В нашей небольшой группе я шёл первым, прокладывая путь через сугробы, а следом уже шла Аэль. В противном случае, иди она первой, только одна голова бы и торчала из снега, а может, и вовсе бы в снегу утонула.

Больше всполохов позади нас не было. Десять минут, двадцать, сорок, час — по итогу я был готов вынести свой вердикт, что нас успешно потеряли, и теперь был лишь вопрос времени, когда мы сможем выбраться или когда нас найдут. Вроде буран и мешал, но с другой стороны, едва тот спадёт, мы окажемся как на ладони, чего бы хотелось, конечно, избежать.

Мы шли до самого заката. Шли, кажется, нахер, потому что ничего так и не изменилось на горизонте, который начинался метра через три–пять от нас.

— Надо заночевать! — крикнул я, обернувшись, когда почти стемнело.

— У нас нет спальников! — крикнула Аэль в ответ. Она была как маленький снеговик. Да и я сам, наверное, тоже.

— Я знаю! Но надо! Ночью идти опасно, да и отдохнуть надо!

— Как?!

— С закрытыми глазами! — подсказал я.

— Нет, я имела в виду где?!

— Здесь!

— Где здесь?! — огляделась Аэль.

— В снегу!

— Как?!

— С закрытыми глазами!

Короче, было проще показать, чем перекрикиваться, благо тут сугробы местами уже не по пояс, а по грудь были, да и снег вроде как был достаточно липкий, чтобы не обвалился нам на голову.

Помню, когда в детстве играл во дворе, мы рыли подобные норы в особо больших сугробах. Здесь пришлось немного вспомнить свои старые навыки. Да и не с первого раза вышло, и по итогу получилась больше яма с козырьком, но это хотя бы позволяло укрыться от ветра, что уже хорошо. И, скинув броню, мы забрались под козырёк. Сели прямо на снег, поджали к себе ноги, прижались друг к другу и так сидели под вой ветра.

— Будет что рассказать, да, Самсон? — вот действительно не знала уныния Аэль.

— Да, будет… — кивнул я. — А ты хоть раз встречала тех тварей, что на нас напали? Это были какие-то драконы?

— Не, не драконы. Они выглядят как драконы, летают как драконы, двигаются как драконы, но это не драконы. Дракона я бы узнала, а это лишь какая-то поделка. Никогда таких не видела.

— А знаешь, что они мне напомнили? — спросил я, глядя на пургу вне нашего укрытия. — Помнишь, мы видели тварь тогда в одном из фортов, на которую напали орки-альбиносы со стужами? Слепленную из тел людей и лошадей в одно целое?

— Да-да, креатура. Забавная такая, — закивала она. — У неё ещё ножек было много.

Видимо, у нас разные понятия о «забавном».

— Так вот, те драконы, они мне тот креатур и напомнили, — произнёс я. — Слепленные из всего, что у них было: из костей, шкур и мяса, максимально похожие на драконов, чтобы почти ими быть. И тем не менее слепленные, а потому всё равно выглядящие несуразно и как-то пугающе неправильно.

И от этого ты ловил эффект зловещей долины, когда вроде что-то и сделано очень похоже, но настолько неестественно, что вызывает подсознательное отторжение и страх.

— Ну, кстати, да, очень похоже… — протянула Аэль, показав удивительно задумчивое лицо, которое обычно ей было не свойственно.

— Я заметил и другое. Кости, шкура — они хоть и были сплавленные или сшиты вместе, как было тогда с тем креатуром в форте, но всё равно там угадывались спина с гребнем, брюхо, лапы и даже голова, вот эти дырки от глаз и пасть. Будто взяли и содрали шкуру с другой твари, после чего сшили вместе. Я могу ошибаться, конечно, но там прямо вырисовывалась виверна.

— Уверен? — совершенно серьёзно взглянула она на меня.

— Я мельком взглянул, но да, было похоже…

Похоже, что они собрали кучу виверн, содрали с них шкуры и сплавили прямо так вместе. Как угадывались люди и лошади на той твари, так они угадывались на драконе. Могу предположить, куда пошли кости и мышцы. А кто у нас практикует подобное? Правильно…

— Стужи могли создать такое чудовище? Слепить его из других виверн?

— Духам только и известно, Самсон, — ответила она задумчиво, глядя в никуда. — Но если ты заметил в них очертания слепленных вместе множества виверн, я не вижу причин тебе не доверять. К тому же это объясняет, куда пропала та виверна из форта и почему одно время здесь всадники с вивернами пропадали…

Даже так?

Но с Аэль было сложно не согласиться, это сразу объясняло много странных моментов, которые мы замечали: корабль с северным великаном, где везли сразу восемь виверн, форт, где среди трупов мы не нашли только виверну. А тут ещё и выясняется, что всадники одно время пропадали.

Я хотел было рассказать про то, что почувствовал, когда прикоснулся к тому дракону, попытавшись законтачиться, но передумал. Просто, сидя вдвоём хрен знает где, это было не то время и место, когда стоило рассказывать подобное. Во-первых, вряд ли что-то даст, потому что знай об этом Аэль, она уже бы сказала, с чем дело имеем, во-вторых, неясно, как отреагирует на сам контакт. Вдруг подумает, что я злыми духами одержим? Не, вернёмся и там уже расскажу.

— Кстати, Самсон! — внезапно включилась старая добрая говорливая Аэль. — А у меня вяленое мясо есть!

— Круто, — кивнул я.

— О! Я знаю одну историю, которая произошла…

— Я спать, Аэль, — произнёс я, на корню пресекая её террористические словесные акты. — Спокойной ночи.

— А… ну ладно, спокойной ночи. Кстати, а ты знаешь…

— Знаю. Я спать. Всё, давай.

А то сил уже никаких нет. Тут и драконов потеряли, и звезды прохватили, ещё и потерялись посреди бури, которой было не видно ни конца ни края. Главное, чтобы нас тут не замело к чёрту.

Я проснулся всего два раза. В первый, когда вход наполовину засыпало, отчего осталось небольшое окошко, и во второй, когда нас полностью завалило и пришлось делать дырку в снегу для вентиляции. После этого я не закрывал глаз, потому что лучше сейчас проснуться, чем задохнуться в этой братской могиле.

С наступлением рассвета, как только я раскопал выход, мы откопали снарягу, помогли друг другу одеться и продолжили путь. Ну а снаружи мело всё так же, если не сильнее.

— Как долго длятся такие бураны?! — крикнул я.

— Не знаю! Могут пару часов, а могут несколько суток! — прокричала Аэль в ответ.

Плохо. У нас и еды-то особо нет. Только вот что там у Аэль в загашнике было и всё, по факту. Моя еда же убежала вместе с Бегемотом в шпиль. Боль…

Мы так и шли до упора. День не отличался от вчерашнего, разве что теперь нам предстояло топать ножками, а при такой погоде скорость падала чуть ли не до километра-двух в час. Такими темпами предстояло идти очень долго, но скоро нам об этом волноваться уже не приходилось.

Первой среагировала Аэль. Я почувствовал, как она дёрнула меня за руку, да так, что я едва не упал. Удивлённо обернулся, но увидел, как она прикладывает палец к губам (к забралу, где были губы), уже вытащив меч.

Сто раз объяснять мне не пришлось — я тоже выхватил меч, взглянув в сторону, куда был обращён взор самой полторашки. Оставалось только восхититься её зрению, чутью или что там ей позволило заметить опасность, потому что я сначала вообще ничего не увидел.

Мы простояли так около минуты неподвижно, быстро превращаясь в снеговиков, прежде чем показалась большая тень в снежной мгле. Размеры… внушали уважение, где-то с небольшого прям медведя, а может, это и был медведь.

Глядя на то, как она медленно нас обходит, я спросил:

— Что это за тварь?! — да, приходилось кричать, но разницы не было, нас уже сдианонили.

— Волк! Ледяной волк!

А волки обычно не охотятся в одиночку.

— Так может завалим его, пока он не позвал своих друзей?!

— Погоди! — подняла она руку.

Чего она ждала, я понял через секунд двадцать. Аэль начала медленно поднимать над головой меч, закладывая его за спину, будто собиралась рубить что-то перед собой…

После чего молниеносно метнула клинок обеими руками в тень. И тут же сорвалась во мглу. Мне оставалось только поспевать за ней.

Десять метров. Десять грёбаных метров дичайшего ветра и снега, из-за которого ничего не видно — Аэль выбила десять из десяти. Меч вошёл в волка прямо в район передних лап между шеей и грудью, опрокинув его. И пока тот пытался встать, налетели уже мы.

Аэль, как маленький хорёк, тут же бросилась ему на голову. Волчара повернул башку, раскрыл пасть, пытаясь её укусить, но её стилет воткнулся ему в башку раньше, чем тот успел сомкнуть их на полторашке.

— Готово! — выдернула она кинжал, после чего вытерла его о шкуру волка. Блин, а я даже меч не успел занести для удара. Она, конечно, молодец в этом плане. — Лихо я его, а?! Прямо раз и всё!

Ну волк, конечно, вызывал уважение, не поспоришь. Размер как у небольшого медведя, так ещё и все верхние зубы были прямо как клыки — торчали частоколом из-под губы. Плюс шерсть была белой и на вид словно колючей, как у дикобраза. Но в остальном обычный волк, только большой.

— Он может прокусить доспех? — уточнил я на всякий случай.

— Доспех — да, — кивнула она. — Конечно, не так легко, но может, поэтому надо быть аккуратнее! А ещё где-то здесь должны быть другие! Мы, когда можем, поголовье их сокращаем, потому что как размножатся, так сразу в леса бегут, а там и деревни, и люди, которых они сразу дерут. Одно время прямо двух всадниц пришлось выделить, они месяц жгли их! Всех пожгли, и всё равно страдали. А ещё…

— Так куда нам? — перебил я её, а то это могло длиться бесконечно.

— А, точно! Да, давай, идём!

И она пошла по следу волка.

Я примерно понял, как она искала след. Действительно, из-за большого веса и глубокого слоя тот оставлял за собой борозду, которую очень быстро заметало. И тем не менее небольшое едва заметное углубление, за которое не мог сразу зацепиться снег, всё-таки оставалось на какое-то время.

Правда, какое-то время длилось недолго, потому что мы след потеряли.

— И что дальше?! — крикнул я сквозь буран.

— Ждём! — весело ответила Аэль. — Сейчас они прибегут!

— А если их будет много?! — уточнил я.

— Вряд ли двадцать! Где-то пять–десять!

— Так десять — это дохрена!

— Это с учётом щенят! — крикнула Аэль. — Ну всё, готовься! Вон они идут!

И действительно, на горизонте появились тени. Я насчитал всего четыре штуки, что уже не могло не радовать. По два на каждого — это не так уж и много. Хорошо бы, конечно, чтоб размер их был поменьше, и ты не рисковал быть погрызенным, но…

Аэль сорвалась в бой.

Весело и задорно она подпрыгнула и с замахом сверху вниз рубанула по одному из волков. Да только клинок ушёл в снег, так как тот успел отскочить. И тут же бросился на девушку, гавкнув так, что у меня кишки сотряслись. Но Аэль будто этого и добивалась, так как просто подняла меч и позволила тому самому насадиться на клинок головой.

Я же бросился следом, прикрывая фланг. Ну и обосрался сразу. Махнул мечом по горизонтали, отгоняя другого волка от Аэль, и тот отпрыгнул, но, сука, тут же нырнул в атаку, а я просто не успел после замаха меч вернуть в исходное положение.

Сбил с ног так, что даже дух выбило (даже не удивлён, тут, млять, размеры как у небольшого медведя). Перед моей головой оказалась пасть, полная реально огромных клыков, словно это какой-то саблезубый тигр. Он раскрыл пасть и… его голова упала на меня, заливая доспехи кровью.

Ловкий взмах меча всадницы быстро настиг цель, когда та была отвлечена на меня. Рывком подняв меня обратно на ноги (и это полторашка, хочу заметить), Аэль весело крикнула:

— Аккуратнее! Они быстрые!

— Да я заметил… — пробормотал я скорее сам себе.

Короче, мне ещё учиться и учиться, чтобы хоть на какой-то уровень там выйти вменяемый. А Аэль вообще не выглядела напряжённой. Сразу минус два волка, и она уже шла на оставшихся.

— На тебе левее! — крикнула она и пошла в атаку.

Сражаться было бы проще, не херачь мы тут почти по пояс в лесу, конечно. Но это отговорки, у меня просто руки из жопы.

Я взмахнул мечом, пытаясь повторить финт Аэль, но волк не повёлся, он, наоборот, бросился вокруг меня, пытаясь закружить, после нескольких прыжков, двигаясь зигзагом, сократив расстояние. Я попытался его ткнуть прямо в полёте, но эта огромная тварь двигалась как-то несоизмеримо быстро относительно размеров. Волк резко ушёл в сторону в самый последний момент прямо передо мной, лишив возможности защититься, подогнул лапы для прыжка в упор…

И получил из мини-арбалета прямо в глаз — на такой дистанции ветер просто не мог на что-то повлиять.

Волк взвизгнул, отпрыгнул от меня, я же прыгнул следом, занеся меч одной рукой, и когда тот повернул голову ко мне, клинок опустился ровно на его шею.

Я почувствовал лёгкое сопротивление шкуры, после чего ещё более серьёзное сопротивление позвоночника, однако силу удара и инерцию уже было не остановить. Голова упала на снег, ещё пару секунд продолжая щёлкать пастью.

— Отличная работа! — похвалила меня Аэль, оказавшись рядом из ниоткуда. — Я знала, что эти маленькие детские арбалеты ещё покажут себя!

Ну вот за «детские арбалеты» было, конечно, обидно.

— Спасибо… — пробормотал я, выдернув из глаза болт. Вытер о шерсть, протёр в снегу и аккуратно зарядил мини-арбалет.

И всё под завистливый взгляд полторашки.

— Я тоже такой хочу! — как ребёнок, пожаловалась она.

— Как вернёмся в столицу, поищем! — пообещал я.

— Буду так же от бедра стрелять по всем!

— Да ты уже постреляла! — хмыкнул (а по факту прокричал) я.

Аэль виновато улыбнулась, потерев затылок — видимо, за простреленную ногу служанки она получила живительного леща от Серафины.

И всё в этом было хорошо, но мы не учли один важный фактор в нашем сражении — кровь.

Запах крови.

Я хер знает, как можно при таком ветре с такой вьюгой что-то унюхать, а может, на нас навелись не по крови, а по факту смерти, но я вновь ощутил касание смерти. Это неприятный, прокрадывающийся холодными пальцами за воротник страх за свою жизнь.

Кажется, на нас навелись, и долго мы теперь по открытой местности не побегаем…

— АЭЛЬ! — я посмотрел на неё таким взглядом, что, кажется, она сразу всё поняла, и тем не менее я завершил мысль. — ОНИ ВОЗВРАЩАЮТСЯ!

Полторашка не стала задавать глупых вопросов. Она выхватила меч и тут же бросилась по следам волков, да с такой скоростью, что мне только и оставалось, как едва поспевать за ней. Мы бежали что было сил по следам, которые стремительно превращались сначала в маленькие выемки, едва заметные, а потом и вовсе исчезали.

На перегонки с собственной смертью мы бежали через бурю чёрт знает куда вслепую, ориентируясь исключительно на опыте самой полторашки, которая вела нас вперёд. Удивительно, как страх добавляет сил и как можешь быстро ты бегать даже в таких условиях.

Но Аэль не ошиблась.

Впереди действительно виднелся какой-то сугроб с чёрной зияющей тьмой. Но чем ближе мы были к норе, тем ближе был кошмар к нам. Всё ощутимее. А до норы было слишком далеко.

На бегу всадница схватилась за голову, прикрыв половину лица, но спросить, что случилось, времени уже не было. Я чувствовал их приближение. Даже мог дотронуться до их сознания, как в прошлый раз.

И в этот момент тень начала накрывать нас.

Потоки ветра усилились, словно придавливая к земле. На мгновение даже снег перестал сыпать. Дыхание ожившего кошмара — вот что я почувствовал, когда до норы оставались считанные метры.

Аэль нырнула вперёд головой, преодолев последние метры прыжком. Я лишь последовал её примеру и напоследок почувствовал, как что-то скребнуло по доспеху, лишь подтолкнув меня вперёд…

И мир погрузился во тьму.

Кажется, я прокатился кубарем и обо что-то ударился, когда раздался какой-то непонятный визг и рёв. Какие-то вскрики, после чего что-то вцепилось в руку и дёрнуло так сильно, что едва не выдернуло руку из плечевого сустава, утаскивая вглубь, подальше от дневного света под истошные визги.

А потом и он пропал.

Вместо него на входе расцвело пугающее чёрно-голубое пламя, в котором, казалось, можно было разглядеть очертания лиц в агонии всех тех, кто пошёл на постройку этой твари. Через мгновение оно затопило всю пещеру вместе с нами.