Небесный тихоход

Глава 1

Говорят, путешествие по морю выдерживают далеко не все. Многих начинает мутить при появлении первых мало-мальски крупных волн. А уж когда на море качка, и бушует ураган, бедолаги зеленеют до состояния огурца и избавляются не только от содержимого желудка, но и от самого этого, безусловно, полезного, внутреннего органа. И никакая морячка, уж будьте уверены, не спасёт. Это, кажется, называют морской болезнью.

В небесах никаких волн нет. Но есть ветер. Если на суше он то и дело утыкается во всякие неровности, рукотворные и нерукотворные, на море — в редкие острова и ещё более редкие, но обширные материки, то в небесах для него нет препятствий.

«Ветер, ветер — на всем божьем свете!» — так, кажется, писал какой-то древний поэт. Правда, у него там дальше было совсем не про ветер. Поэтому продолжение вспоминать не буду.

К счастью, наш летающий историко-архитектурный, по словам Антуана Пустопорожнего, но от того не менее технологически современный корабль оборудован надёжной защитой. Благодаря силовому полю нас не беспокоил не только ветер, но и дождь.

Некоторое время назад мне уже посчастливилось полетать. Но в первый раз я совсем не ничего почувствовал. Потому как в транспортном судне, больше похожем на сарай, не было даже окошек. После я несколько раз путешествовал в багажном отсеке летающего катера, который для меня любезно освободил Шляпник, сыщик из Великого Тагила. Но приятными те полёты назвать было сложно. Я находился в весьма стеснённом, практически, сложенном, положении. И после особенно длительных перелётов долго не мог прийти в нормальное состояние. Так что нынешнее путешествие пока вызывало у меня исключительно положительные эмоции.

Кстати, размеры нашего транспортного средства не вполне соответствовали историческим. Как рассказал мне всё тот же Антуан, древний драккар представлял собой всего лишь утлую лодчонку, в которой гребцы противоположных бортов работали, практически соприкасаясь локтями. На нашей же посудине вполне можно было устраивать балы.

В недрах палубы помещались четыре комфортабельные каюты, душ, туалет, кухня, столовая и комната отдыха, которую Аркадий Петрович почему-то называл актовым залом. Правда, в отличие от дома Антуана в Небесной Москве, мебель нельзя было менять по собственному желанию. Её даже переставлять было нельзя. Она словно вросла в пол.

Разумеется, я занял одну из двух свободных кают. А вот Липунюшка, к моему удивлению, не поселилась в оставшейся. Она предпочла палубу. Вечно торчала у борта и вглядывалась вдаль. Вид у неё был, точно у кошки, что сидит у окна и бьёт хвостом, наблюдая за резвящимися за стеклом птахами. Пыталась залезать на мачту. Но, пару раз уткнувшись макушкой в силовое поле, перестала.

Этим её нежеланием селиться внизу не преминул воспользоваться Ницше. Мой непарнокопытный приятель часами скакал на большой кровати, издавая восхищённые восклицания.

А начинался полёт весьма нервно. Пока Антуан Пустопорожний носился в подпалубном пространстве, мы с Аркадием Петровичем неуверенно переглядывались, наблюдая за странными манёврами, совершаемыми нашим транспортом.

Сначала корабль плавно поднялся на уровень самой высокой крыши, но потом вдруг резко взмыл под облака, заставив нас присесть. При этом наша палуба подхватила несколько ворон, не ожидавших нападения снизу. Видимо, защитное поле по какой-то причине оказалось отключено.

Появлению нежданной дичи очень обрадовалась Липа. Ей удалось расправиться с тремя птицами, прежде чем остальные осознали опасность и улетели.

— Вурдалапочка, — с укоризной в голосе обратился к девочке Ницше, — зачем ты так? Они к нам в гости упали, а ты их на зуб!

Липунюшка выплюнула перья и изобразила зловещую улыбку. Потом взмыла на мачту, демонстративно балансируя на самой верхушке.

И чуть оттуда не свалилась на палубу, когда наш Варяг заложил неожиданный вираж. Мы с Аркадием Петровичем и осликом впечатались в борт. Корабль с креном уходил куда-то влево. К счастью, через некоторое время он выровнялся.

— Что вы тут творите? — из подпалубных недр вылез Антуан. Одной рукой он держался за голову, в другой, прижатый к груди, посверкивал глазищами Че.

— Мы? — удивился я.

— Мы думали, что это ты курс сменил, — утирая разбитый нос, промямлил Аркадий Петрович.- Мы этой штукой при всём желании управлять не можем.

— М-да? — задумчиво проговорил протодиакон.

Потом отпустил котёнка (тот сразу вскарабкался наверх к Липе) и извлёк свою пипку. Потыкался в неё пальцами, почесал нос.

— Что-то я скрипальнул, — пробормотал он, продолжая ковыряться со своим прибором.

— Что он сделал? — не понял я и обратился к поэту.

— Это значит, перемудрил, — пояснил тот.

— Странное какое-то выражение, — хмыкнул я.

— Мы привыкли, — пожал плечами Аркадий Петрович.- Но этимология этого слова мне не известна.

Тем временем протодиакон, похоже, справился с управлением кораблём и удовлетворённо улыбнулся. Ветер тут же перестал трепать мои волосы. Как я догадался, это означало начало работы защитного поля, окружившего корабль.

— Что ж, пора перекусить! — довольно воскликнул Антуан.- Айда за мной вниз. Заодно покажу тебе, Иван, свободные каюты.

Я вскинул голову и поманил верхолазов:

— Кис-кис! Липа, обедать!

— Че! — воскликнул Ницше.- Прыгай вниз! А то всё вкусное съедят!

Котёнок и Альфийка прыгнули одновременно… И с визгом и выпученными глазами покатились вниз, отчаянно пытаясь затормозить. Бедолаги тщетно старались зацепиться когтями за невидимое препятствие. Однако защитное поле категорически отказывалось пускать их на палубу. Ещё немного, и оба любителя верхних этажей свалились бы за борт.

— Отключить поле! — заорал на Антуана я.

— Отключить поле! — заорал Антуан на свою пипку.

К удаче наших верхолазов голосовое управление на его приборе присутствовало.

— Поле отключено, — донёсся мужской голос.

Котёнок и девчонка шлёпнулись на палубу в считанных сантиметрах от борта. Антуан кинулся к своему долгожданному, но чуть было не потерянному питомцу, а мы с осликом — к Липунюшке. Че без возражений позволил взять себя на руки. Альфу же никто носить на руках не собирался. Мы всего лишь убедились, что с ней всё в порядке.

— А теперь включи обратно, — хриплым голосом потребовал Аркадий Петрович.- Здесь дует. Вот простудимся и будем на всех сверху чихать!

Глава 2

Скорость нашего перемещения, судя по всему, была не слишком велика. Пожалуй, Шляпник на своей Ямахе успел бы раз десять слетать от Москвы до Тридевятого царства и обратно, пока мы выплыли за пределы Московского ареала. То есть, зоны, над которой летает этот небесный город.

Проснувшись утром в своей комфортабельной каюте, я принял душ. А потом часа три наблюдал сверху за наземной жизнью, пристроившись недалеко от Липунюшки.

Хотя, какая уж там жизнь? Среди зарослей лесов было невозможно различить, что там, под пологом ветвей, творится. На реках и озёрах я тоже мало что интересного увидел. Ну, утки. Ну, лодка с рыбаком. Ну и что?

Правда, в одном месте я заметил остов какой-то огромной машины, торчащий из воды. Вот только далековато было.

Один раз миновали небольшое селение. Судя по муравьиной активности нервно снующих внизу жителей, появление над их головами летающего корабля произвело впечатление. Кто-то особо смелый пытался кинуть в нас что-то мелкое. Что именно — я не разглядел. Но это что-то упало на макушку пробегавшему мимо мужику с мешком. К сожалению, остановки здесь не было предусмотрено. Поэтому последовавший боксёрский поединок я не видел.

Наконец проснулись Аркадий Петрович и Антуан Пустопорожний. Вялеными рыбами выбрались на палубу, щурясь от яркого солнечного света. Немного поругались по поводу очерёдности похода в душ. Потом скрылись внизу.

Через некоторое время был готов завтрак. Мы подкрепились. А потом я снова скучал на палубе. Глядел на резвящихся Липу и Че. И снова скучал.

Солнце уже перевалило далеко за полдень, когда ко мне с торжественным видом подошёл Антуан Пустопорожний.

— Поздравляю, Иван! — протодиакон с улыбкой похлопал меня по плечу.- Ты впервые пересекаешь границу Московского ареала! И по древней воздушной традиции мы с Аркадием Петровичем имеем честь провести обряд посвящения!

— Какого ещё посвящения вам от меня надо? — я с недоверием отстранился, глядя на странно одетого Ароза Азорина, появившегося за спиной Антуана. Поэт был замотан в длинную простыню, голову венчал венок. Судя по характерному навязчивому аромату, напомнившему уху, приготовленную Жанной, он был сплетён из лавровых листьев.

— Это древняя традиция, называется день Зефира, — пояснил протодиакон.

— Зефирки? — обрадовано воскликнул Ницше, выскочивший из-за спины Аркадия Петровича.- Я тоже впервые пересекаю границу и требую полагающихся мне зефирок!

Антуан опешил. Он явно имел в виду что-то другое.

— Зефир — это западный ветер, — стараясь сохранять торжественный и надменный вид, пояснил Аркадий Петрович.

— Что вы меня путаете? — возмутился ослик.- Западный ветер — это западный ветер. Ну, в крайнем случае, вест. А зефир — это сладкая вкусняшка.

Аркадий Петрович и Антуан Пустопорожний растерянно переглянулись. Кажется, посвящение пошло не по сценарию.

А ослик принялся вертеться вокруг, пытаясь мордой залезть им в карманы.

— Зефир — это из древнегреческой мифологии, — попытался образумить осла-сладкоежку Ароз Азорин, — сын Астрея и Эос и…

— А при чём тут древнегреки с их мифологией? — возмутился Ницше.- И вообще, кто такие древнегреки? Это они придумали зефирки?

Аркадий Петрович вздохнул и приготовился к долгой лекции, из которой мы с моим длинноухим приятелем почерпнули, что древнегреческая культура является праматерью всей европейской культуры. Что её влияние на европейские народы невозможно переоценить, а мифы Древней Греции легли в основу большинства сюжетов мировой литературы.

— Ну что, поняли? — поэт упёр руки в бока и посмотрел на нас с негодованием и укором.

Точно так же Жанна глядела на меня, когда я пытался что-нибудь утащить у неё с кухни во время готовки. Да ещё и немытыми руками!

— Зефирок не будет? — сделал заключение Ницше.

Ослик громко фыркнул и с обиженным, но гордым видом удалился на корму, к Липунюшке и фиолетовому котёнку. А Ароз Азорин хлопнул себя по лбу и застонал. Потом отошёл к борту, привалился к нему и сполз на пол.

— Что он так расстроился? — спросил я Антуана.

Протодиакон сложил руки на груди.

— Вообще-то, это Аркадий Петрович придумал посвящение, — тихо сообщил он.

— Он что, такой древний, как эти греки? — удивился я.- Если это древняя традиция, а он её придумал, значит, он ещё древнее?

— Ты не так понял, — скривил губы Антуан.- Нет никакой традиции.

— Как так? А ради чего тогда надо было лаврушку портить? — я кивнул на приунывшего поэта.- Она в умелых руках чудеса творит!

— Откровенно говоря, — Антуан подошёл к Аркадию Петровичу и отщипнул листик от венка, венчавшего седую голову приятеля, — есть похожая традиция, только морская. При первом пересечении экватора бывалые мореходы, ещё их величают морскими волками, устраивают посвящение новичкам. Это так называемый день Нептуна.

— А это ещё кто? — нахмурился я.

— Это бог моря в древнегреческой мифологии, — буркнул Ароз Азорин.

— Чтобы развеселить тебя и внести разнообразие в наше длинное путешествие, Аркадий придумал что-то аналогичное морскому дню Нептуна, — пояснил протодиакон.- Разумеется, его надо было назвать как-то по воздушному.

— А тут Ницше со своими зефирками влез! — раздражённо вставил поэт и пятернёй взъерошил свою седую шевелюру.

Я хмыкнул.

— Спасибо, конечно, за попытку, — сказал я, повернувшись к Аркадию Петровичу.- Но я, признаться, уже в скандинавской мифологии успел запутаться. А тут ещё, видите ли, древнегреческая! — Я всплеснул руками.- Вы мне сначала про этих ваших Одинов с Мимирами расскажите, раз уж мы на север собрались. А про Нептуна давайте потом, когда в Грецию полетим.

Антуан и Аркадий Петрович переглянулись.

— А Иван прав, — кивнул поэт.- Надо ему ликбез по скандинавскому эпосу устроить.

— Вот ты и устраивай. Всё равно ты больше меня вопрос изучал, — протодиакон хмыкнул и пошёл на корму, где сидели Липа и Че.

По его виду было ясно, что у него в голове родился новый проект. И следующее его документальное путешествие будет как раз в Грецию.

Поэт же поманил меня за собой. Мы устроились на носу, вблизи так поразившей меня своей реалистичностью головы дракона.

— Ну, слушай, — начал Аркадий Петрович.- В начале была чёрная бездна Гиннунгагап.

Глава 3

Ну и психи, доложу я вам, были эти скандинавские боги! А ещё асы, называется! Один Один, простите за тафталогию, чего стоит. Мало того, что вырвал себе глаз ради того, чтобы беседовать с говорящей головой предка своего Мимира, которого сам же и грохнул, сотворив из его останков нашу грешную землю, именуемую Мидгардом. Мало того, что пригвоздил себя своим собственным копьём к многострадальному мировому ясеню, дабы постичь какую-то там мудрость. Так он ещё и коварного Локи в семью принял! Несмотря на ту самую мудрость, из-за которой Один висел девять дней, точно засушенная бабочка в коллекции полоумного энтомолога.

А ведь именно из-за этого вредного потомка великанов йотунов и случились практически все неприятности асов. Локи и красавчика Бальдра грохнул извращённым способом, подставив при этом слепого Хёда. Он же породил кучу всяких чудищ. Причём некоторых из них собственно… хм… Как же это назвать? Собственноутробно, что ли?

Нет, нельзя забывать, что и полезного он тоже много сделал. Например, коняжка-осьминожка Слейпнир, на котором позже катался сам Один. Это ведь как раз его Локи родил после того, как они с асами обдурили бедного великана-прораба, что подрядился построить им стену для Асгарда. Собственно, благодаря этому обманщику асы получили своё хитрое оружие — молоток Тора, копьё и защитное колечко Одина, а ещё сверхскоростную свинью Фрейра. Но этот персонаж, Фрейр, не ас, а тоже приблудный, как и Локи. Только он не имеет отношения к йотунам.

Именно Локи породил Хель, Фенрира и Йормунганда. Эта троица в Рагнарёк нанесла наибольший урон воинству асов, расправившись с Одином и Тором. А синяя Хель (интересно, почему именно синяя?) — вообще главнокомандующий всех враждебных сил.

Асы, конечно, сами во многом виноваты. Слишком часто зарились на халяву — то одного обманут, то другого. Уж они-то, с их могуществом, вполне могли поступать несколько благороднее. Но ведь нет! Это же так весело, обмануть ближнего или дальнего!

Короче, из всего рассказа Аркадия Петровича я сделал для себя вывод, что персонажи скандинавского эпоса — ребята со своими тараканами, но, в принципе, весьма интересные. Лично мне из асов больше всех импонировал Тор — пожалуй, из-за простоты имени. По той же причине я искренне возненавидел Йормунганда, Свадильфари и почему-то Иггдрасиль. А ещё мне понравился народ ванов. То ли из-за их тяги к земледелию, то ли от сходства их названия с моим именем. Вообще, асы и ваны в плане имён молодцы. Они у этих ребят короткие и звучные, как команды Степана. Правда, это не помогло мне их всех запомнить. Уж слишком их оказалось много.

А вот с географическими названиями у этих северян просто беда. Вот лично я бы поостерёгся ходить в места с названием Муспельхейм, Хвельгельмир, Бильскирнир, Свартальвхейм или Льесальвхейм. Потому как попросту не смог бы выговорить эти названия и спросить дорогу у прохожих цвергов или йотунов.

Кстати, последние два меня заинтересовали всвязи с их отношением к племени альвов. Догадайтесь, что мне это название напомнило? Точно. Именно так, ну, или почти так Яга назвала девочку. А ещё всплыло в памяти упоминание поросёнка по имени Эльф. Странное имя для свиньи.

Аркадий Петрович рассказывал мне о том, как Тор путешествовал по земле на своей бронзовой колеснице, запряжённой двумя козлами, которым с именами, в отличие от хозяина, не повезло, когда наш корабль легонько тряхнуло.

— Воздушная яма? — поэт клацнул зубами и огляделся.- А это ещё кто?

Я проследил за его взглядом. По левому борту к нам приближались несколько странных посудин, отдалённо напоминавших большие пивные бочки. Только у этих снизу что-то светилось, а посередине располагалась довольно толстая труба.

И вот из такой трубы вдруг вырвался язык пламени, что-то грохнуло, где-то свистнуло, и наш транспорт снова тряхнуло.

— Антоха! — закричал Аркадий Петрович.- Нападение!

Странно, но Антуан подошёл к нам неспешным шагом.

— Это что ещё за чудики? — хмыкнул он, поглядывая из-под руки на летающие бочонки.-Стреляют, похоже, пороховыми зарядами.

— Они смогут нам навредить? — спросил я.

— Вряд ли, — протянул протодиакон.

После очередного выстрела нас снова тряхнуло. Аркадий Петрович с беспокойством поглядел на приятеля, привалившегося к борту:

— А если защитное поле повредят? — спросил он.- Проверь, в каком оно состоянии.

Антуан пожал плечами и достал свою пипку.

— Всего на два процента просело, — сообщил он.- У них на нас снарядов не хватит.

— А если они каким особым шмальнут? — не успокаивался поэт.- Бронебойным каким-нибудь. Так ничего и не будешь делать?

— А что ты от меня хочешь? — всё так же флегматично поинтересовался Антуан.- Дальнобойного оружия у нас всё равно нет. Мы же не военное судно.

Я с интересом вслушивался в их диалог, не отрывая взгляда от нападавших. Бочонки тем временем приблизились на расстояние около десяти-пятнадцати метров. Теперь было ясно, что они словно разрезаны на неравные части. Нижняя постоянно пребывала в движении, вращаясь вокруг своей оси. Верхняя, на которой располагалась труба, точнее, пушка, была недвижима. Бочонки крутились по обе стороны от нашего драккара, постепенно сближаясь с нами. Я насчитал пять по левому борту и семь — по правому.

— Не переживай, — протодиакон успокаивающе похлопал поэта по плечу.- Если перекроют курс, я им устрою Муспельхейм.

— Сурта позовёшь? — блеснул я познаниями в скандинавской мифологии.

Если кто не в курсе, Сурт — правитель Муспельхельма, мира огненных великанов. Аркадий Петрович улыбнулся, гордый своим учеником.

— Обойдёмся без него, — криво улыбнулся Антуан.- Он слишком много берёт за свои услуги.

Крышки летающих бочек внезапно отворились, откинувшись на сторону. Из отверстий показались взлохмаченные головы. Все, как одна бородатые и рыжие. Вслед за головами высунулись руки, раскручивая верёвки с крюками.

— На абордаж! — услышал я дружный хриплый крик.

Верёвки взмыли, устремившись к нашим бортам. И тут же нападавшие издали возглас разочарования. Крюки так и не коснулись бортов, закрытых от внешнего воздействия защитным полем.

— Я же говорил, — хохотнул Антуан, — ничего они нам не смогут сделать!

Нападавшие пока не осознали тщетности своих попыток и продолжали кидать абордажные крюки. Потом один из них, видимо, главный, погрозил нам кулаком и махнул своим подельникам, указывая вперёд, прямо по нашему курсу.

— Эти самоубийцы нас что, решили остановить своими жалкими тушками? — воскликнул Антуан.- Ну, ладно, сами напросились!

Пара бочонков тем временем приблизились вплотную по правому боку и принялись стучаться в борт, видимо, пытаясь сбить нас с курса.

— Ну, держитесь! — со зловещей улыбочкой пропел протодиакон, продолжая тыкать пальцами в экран своей пипки.

Голова дракона, украшавшая нос нашего судна, вдруг пришла в движение. Глаза полыхнули красным. Шея изогнулась, и струя пламени, вырвавшаяся из зловещей зубастой пасти, объяла разом оба летающих бочонка, чуть опалив борт самого корабля. Ярко полыхая, пара огненных шаров неумолимо устремилась вниз, в расстилавшийся под нами ковёр леса.

— Да ну нафиг! — услышал я вопль одной из оставшихся рыжих голов.

Сначала одно, а за ним и все остальные летательные средства ушли в сторону, прочь из опасной зоны.

Глава 4

— И что это было? — к нам подскочил Ницше.

— Похоже, в воздушном пространстве Нового Петербурга появились пираты, — произнёс Аркадий Петрович, взъерошив седые волосы.

— Путешествие перестаёт быть томным! — радостно констатировал ослик.

— Путешествие перестаёт быть безопасным! — не согласился поэт.

— Да что вы переживаете? — Антуан сегодня был невозмутим.- Всё равно с нами ничего не случится. Зато репортаж интереснее будет! Сейчас всё повыгружается, и лайки попрут!

— Лайки? — удивился я.- При чём тут собаки?

— Какие собаки? — не понял протодиакон.

— Ты же сам сказал, лайки. Это собаки такие.

Аркадий Петрович фыркнул.

— Это Антоша про своих подписчиков опять.

— Странное у него отношение к своим подписчикам, — задумчиво проговорил я.- То свиньями их обзывает, то собаками.

Поэт никак не отреагировал на моё замечание. Он в задумчивости сделал несколько шагов вдоль борта, потом вернулся.

— А не посетить ли нам Новый Петербург? — выговорил он, наконец.

Шесть глаз тут же уставились на него.

— Уверен? — с сомнением спросил Антуан.- Не будет у тебя проблем с местной администрацией?

— Да там про меня все уже забыли давно, — отмахнулся Аркадий Петрович.- Зато мы узнаем, что происходит. Как они допустили появление пиратов? Раньше такое было просто уму не постижимо. Вот ты, — он повернулся к Антуану, — можешь вообразить, чтобы в Московском ареале воздушные пираты на людей нападали?

Протодиакон отрицательно помотал головой.

— А чего они от нас хотели? — спросил Ницше.

— Как обычно, — пожал плечами Антуан, — кошелёк или жизнь. Йо-хо-хо, все дела.

— Так что же вы, отказались от их кошелька? — удивился ослик.

Протодиакон хохотнул, а Аркадий Петрович пояснил:

— Они наши кошельки хотели. А заодно и жизни. Захватили бы судно, а нас за борт выкинули. Не знаю, как ты, а я летать пока не научился.

— Вот гады! — воскликнул Ницше.- И куда только местные власти смотрят?

— Вот это я и хотел бы узнать, — кивнул поэт.

Что-то мелодично звякнуло. Антуан тут же оживился.

— Что там? — спросил его Аркадий Петрович.

— Сеть появилась, — с улыбкой ответил протодиакон.- Попёрло загружаться, — он уставился в экран, напрочь забыв о нас.

— Маньяк, — хмыкнул поэт.- Теперь его за уши не оттянешь. А нам бы сейчас пеленг на Питер взять. Вот что, — Ароз Азорин потянул меня за рукав, — пойдём до главного пульта.

Я, признаться, удивился. Мне казалось, что управление кораблём осуществляется исключительно индивидуальным прибором руководителя проекта.

— Ты что, в самом деле, думал, что Варяг управляется с Антохиной пипки? — прочитал мои мысли Аркадий Петрович.- Не спорю, дистанционное управление — штука удобная. Но с прибором вполне может что-то случиться. Поэтому основной пульт управления находится внизу.

— Но где? — удивлённо спросил я.- Я же видел все комнаты… то есть, каюты.

— Безопасность, — развёл руками поэт.

Мы прошли мимо дверей кают и вошли в душ. Конкретнее — в саму душевую кабину. Вот прямо так, в грязной обуви.

— Зачем мы сюда забрались? — пытаясь сильно не прижиматься к Аркадию Петровичу, спросил я. Сделать это в кабинке, предназначенной для индивидуального использования, было совсем не просто.

Вместо ответа поэт схватился за лейку душа, встроенную в крышку кабины и повернул её по часовой стрелке. Не успев удивиться его странному поведению, я удивился ещё больше. Кабинка дёрнулась, желудок подскочил к горлу, и интерьер сменился.

Теперь мы находились в помещении чуть больше душевой комнаты. Перед большим, вогнутым в сторону оператора монитором стояло мягкое массивное кресло чёрной кожи. Экран был таким же тёмным, как и кресло.

— Хеймдаль, — произнёс Аркадий Петрович, усаживаясь перед монитором.- Вывести карту.

Экран тут же засветился. На нём появилась сплошь зелёная картинка, кое-где пересекаемая синими неровными линиями.

— Добро пожаловать к штурвалу, — донёсся бархатный мужской баритон.- Молодой человек имеет право здесь находиться?

— Ванька? Да, конечно, — поэт положил руку на стол перед монитором.

— Предоставить ему полномочия?

— Да. Третий уровень, — ответил Аркадий Петрович.

— Полномочия предоставлены.

— А что такое эти полномочия? — поинтересовался я.

— Третий уровень подразумевает, что ты сможешь вести наблюдение и, в случае подтверждения от меня или Антохи, управлять кораблём.

Я подошёл поближе и встал рядом с креслом.

— Хеймдаль это страж моста между мирами? — припомнил я.

— Да, — кивнул поэт.- Биврёст. Радужный мост. А у нас дядюшка Хеймдаль отвечает за безопасность и контроль судна.

— Искусственный интеллект? — решил поумничать я.

— Осмелюсь заметить, пятого поколения, — уточнил Хеймдаль.

— В самом деле? — надеюсь, в моём голосе не прозвучало разочарование. Ангелина, помнится, говорила, что она — седьмого поколения.

— Хо-хо, пеленг на Новый Петербург, — скомандовал Аркадий Петрович.

— Это они с Антуаном так ласково меня называют, — чуть ли не промурлыкал мне в ухо баритон.

— Просто, Хеймдаль иногда сложно выговаривать, — объяснил поэт.- Один-два раза ещё терпимо, а потом язык сворачивается. Надо было лучше Тором назвать.

— А что, — улыбнулся я, — мне нравится имя Хо-хо. По-домашнему.

— Точно, — поддержал меня ИИ.- А имя Тор какое-то уж чересчур резкое. Вроде клички сторожевого пса. Тор, фас! — рявкнул он. И тут же мягко добавил:- Пеленг на Новый Петербург получен.

Цвет картинки на экране сменился на голубой. По краям, впрочем, эта голубизна была обрамлена зелёным, а сверху и слева — зелёным с голубыми чёрточками.

— Это море? — предположил я.

— Всего лишь Рыбинское водохранилище, — ответил дядюшка Хо-хо. Не скрою, мне понравилось именно так его называть.

— А голубые чёрточки — болота? — предположил я.

— Да, здесь их много, — ответил Хеймдаль.

На мониторе, прямо посреди голубого, появилась жирная красная точка.

— А вот и Питер, — удовлетворённо произнёс Аркадий Петрович.- Меняем курс.

— Нужно подтверждение Антуана, — непререкаемым тоном заявил дядюшка Хо-хо.

— Ну, так спроси его сам, — пожал плечами поэт.

На какое-то время воцарилось молчание. А потом Хеймдаль восхищённо присвистнул и произнёс:

— Локи в боки! Уже полторы тысячи лайков! Похоже, мы знамениты!

Глава 5

В посадочном ангаре нас встречали толпы фанатов. Наряженные в северных героев, размалёванные и вооружённые надувными топорами и мечами, они рукоплесканием приветствовали Аркадия Петровича и Антуана Пустопорожнего, сошедших с трапа.

Вперёд вышел крупный мужчина лет сорока в синем пиджаке поверх серой футболки и с букетом красных цветов. Он выделялся среди разноцветной публики, точно сорока среди попугаев.

— Мы рады приветствовать героев-путешественников из древней Москвы на территории Нового Петербурга, — торжественно провозгласил он.

— Спасибо, — поблагодарил Антуан.- С кем имеем честь?

Мужчина приосанился.

— Дионисий Альбертович Длинноперстов, председатель совета культуры и информации.

— Милейший, — обратился к нему Аркадий Петрович.- Вот скажите мне, как человек, заведующий информацией, что за ерунда происходит в вашем ареале?

— В каком смысле? — опешило официальное лицо.

— В паре часов лёта отсюда нас атаковали пираты.

— Пираты? — удивился Дионисий Альбертович.

— Ну, если у вас те лохматые и бородатые ребята на летающих бочонках, что вы могли наблюдать в нашем блоге, зовутся как-то иначе, прошу мне об этом сообщить, — поэт сложил руки на груди и вперился взглядом в лицо чиновника.

Тот отчего-то замялся, даже покраснел слегка.

— Я думал, это часть шоу, — промямлил он.

— Шоу?! — закричал Антуан.- У нас до-ку-мен-таль-но-е путешествие! Всё по-настоящему! Никаких актёров! Никаких спецэффектов!

Толпа вокруг зашевелилась, загудела. Дионисий взял себя в руки и, привлекая внимание публики, практически проорал:

— К нашему глубочайшему сожалению, на наших гостей было совершено нападение. В связи с этим нам необходимо пройти в мой кабинет для инициации последующих мероприятий.

Наши фанаты было заволновались, но тут на арену вышел, даже выскочил, Ницше.

— Ни хвоста себе! — восхищённо воскликнул он, покидая недра нашего судна.- Сколько народу нас встречает! А ну, кому автограф копытом поставить?

Он тут же привлёк к себе внимание публики, начал болтать несусветную чушь, рассказывая небылицы о жизни в таинственном тридевятом царстве.

Я же поспешил за своими спутниками, сочтя, что с ними я буду нужнее.

Пока я догонял успевшую выбраться из толпы троицу, обратил внимание на то, что ангар Нового Петербурга, в отличие от Московского, разделён на несколько изолированных зон. В одной, куда причалил и наш корабль, располагались пассажирские суда различного габарита и вида. Разумеется, ничего похожего на наш транспорт, не было и в помине. Так что в этом вопросе мы всех уделали.

Вдали виднелся вход в грузовой отсек. А недалеко от лифта, к которому мы и шли, можно было заметить территорию, занятую, судя по всему, ВИП-машинами. И охрана около неё стояла серьёзная на вид — пять киборгов модификации КО-36. Не знаю, что это обозначает. Надо будет потом у кого-нибудь поинтересоваться.

Лифт вынес нас не в холл, как в Москве, а в некое подобие гардероба. В том смысле, что вдоль стен стояли шкафы. К одному из них и подошёл Дионисий Альбертович. Распахнул створку и с гордостью сообщил спутникам:

— Телепорт прямо в муниципалитет. У вас в Москве такого ещё нет.

— Это безопасно? — усомнился Антуан.

— Абсолютно, — чиновник подмигнул ему и перед тем, как шагнуть внутрь, велел:- Когда загорится зелёный свет, можете заходить. Только по одному, — и исчез за дверью.

Над входом в шкаф загорелась красная лампа. Через несколько секунд она благополучно сменила свой цвет на обещанный зелёный. Мы переглянулись.

— Кто первый? — спросил Аркадий Петрович.

— Может, спичку потянем? — предложил Антуан.

Я не понял их сомнений и, пожав плечами, смело шагнул в шкаф.

Вокруг потемнело. В глазах, однако, завертелись цветные круги.

— Открывайте уже! — донеслось из-за двери.

Я послушно распахнул створку и, шагнув наружу, оказался в просторном кабинете, обставленном резной мебелью. На стенах висели картины. У стен — постаменты с бюстами и прочими скульптурами. Над хозяйским, судя по восседавшему за ним Дионисием Альбертовичем, столом — портрет курчавого черноволосого человека в сюртуке.

— Подвинься, молодёжь, — появившийся из шкафа Аркадий Петрович чуть отстранил меня в сторону и уверенным шагом направился к хозяину кабинета.

— Представьте мне молодого человека, — попросил Дионисий Альбертович.

— Иван, наследный царевич Тридевятого царства, — махнул в мою сторону поэт, ни на секунду не прекращая своего шествия.

— Проходи, царевич, садись, — любезно предложил чиновник.

Из шкафа появился Антуан Пустопорожний. Со скептической улыбочкой оглядел интерьер и неспешным шагом двинулся к столу.

— Так что мы будем делать по поводу пиратов? — с ходу взял быка за рога Аркадий Петрович.

— Сейчас инициируем мероприятия, — Дионисий Альбертович провёл рукой над столом.

Глава 6

Перед нами развернулся полупрозрачный экран. На нём появился странный логотип, на котором большая черепаха попирала задней левой ластой маленького ушастого зайца, с ещё более странной надписью 3Ы.

— Это ещё что такое? — удивился поэт.

— Программа, с помощью которой мы руководим городом. Сначала, как говорят, была платформа 1С, потом её заменили на 2Г. Но это было ещё то Г. И вот ему на смену пришла 3Ы. Идеальный инструмент для управленческих задач, — хозяин кабинетав восхищении причмокнул губами и с жутко умным видом уставился в монитор.- Сейчас я спущу подчинённым задание на разработку мероприятий по поиску и искоренению пиратов в… Где это с вами произошло?

Он провёл пальцем по краю экрана, и на нём появилась карта Питерского ареала. Антуан потёр нос, подумал и обвёл зону, где, как ему показалось, на нас было совершено нападение.

— Опять ярославские шалят, — сквозь зубы проговорил чиновник.

— И давно шалят? — Аркадий Петрович испытующе глянул на него.- Делать что-нибудь будем?

— Сейчас, — Дионисий Альбертович пошуровал пальцами по экрану и удовлетворённо откинулся в кресле.- Всё.

— Что, всё? — мы недоуменно посмотрели на него.

— Задача отправлена. Теперь Кира или Орфей разработают мероприятия — я им сроку час дал. А пока мы ждём, — чиновник отъехал на кресле к стене и просунул руку прямо сквозь картину с большой дамой с чашкой в руке, — предлагаю слегка отметить знакомство.

Когда его длань вновь предстала пред нашими очами, в ней была зажата пузатая бутыль с жёлтой жидкостью. Антуан потёр руки в предвкушении.

— Самогонка британская? — поморщился Аркадий Петрович, когда пойло полилось по извлечённым из той же картины стопочкам.

— Блэк Лейбл, — гордо ответствовал чиновник.- Ну, за жизнь, полную приключений.

Мы чокнулись. Я проглотил мерзко пахнущую жидкость и кинул в рот маленький квадратик мягкого сыра, предложенного в качестве единственной закуски. Что-то мелодично звякнуло.

— Вот, засранцы! — с некоторым даже восхищением воскликнул Дионисий Альбертович.- Перенос срока запросили! Запретить! — категорически тыкнул пальцем он и снова повернулся к нам:- Между первой и второй можно пять задач отклонить и ещё три перенаправить.

Мы снова выпили. Предположив, что если мы продолжим в таком темпе знакомиться, то подружимся слишком сильно, я поднялся со своего места и с напускной заинтересованностью отправился на экскурсию по кабинету, изучая развешанные и расставленные экспонаты.

Снова звякнуло. На этот раз хозяин кабинета довольно долго пялился в монитор. Потом сосредоточенно тыкал в него одним пальцем.

— Что там, Дениска? — спросил его Аркадий Петрович, подойдя сзади и приобняв за плечи. Судя по всему, он счёл знакомство состоявшимся.

— Выбираю, с кем согласовать, — пояснил чиновник.- У нас по инструкции необходимо согласовывать мероприятия минимум с пятью ответственными лицами, должностью никак не ниже первого зама второго советника.

Наконец, он снова подъехал к импровизированной поляне.

— Ну, за трудовые резервы.

Ещё через две изученные мной картины — пейзаж с берёзовой рощей и натюрморт с тушками пернатой дичи — снова звякнуло.

— Вот ты ж зараза, Филиппыч! — выругался Дионисий Альбертович.- Не согласовал! Видите ли, должность его указана не верно! — нагнулся к экрану. — Всё ж правильно! А, забыл временную указать… Ладно, вот тебе, насладись!

Они снова продолжили знакомиться. А я подошёл к бюсту человека в треуголке. Изучил клювастый нос. Провёл пальцем по эполетам.

Снова донёсся сигнал оповещения. Хозяин кабинета в раздражении долбанул стопкой по столу и подъехал к рабочему месту.

— Ксенофоб Аристархич! Как же так?! — всплеснул чиновник руками и зачитал:- Не согласовано. Параметры задачи превосходят по показаниям аналитически возможные синусоидальные пропорции территориального коэффициента.

Антуан и Аркадий Петрович растерянно переглянулись.

— А он кто, этот Ксенофоб? — поинтересовался поэт.

— Советник по вопросам миграции и туризма.

— А завернул, как физик-ядерщик, — хмыкнул Антуан.

— Судя по имени, человек нашёл своё призвание, — констатировал Аркадий Петрович.

Дионисий Альбертович отправил задачу на доработку своим подчинённым и достал вторую бутылку. Под настойчивыми требованиями знакомящихся я был вынужден опорожнить стопарик за то, чтобы шестерни вращались.

Через пару минут мероприятия снова начали свой путь к согласованию. Неизвестный Филиппыч утвердил тут же, потом пришло уведомление о подписании каким-то Себастьянычем. Воодушевлённый Дионисий Альбертович, которого мы все уже не стесняясь называли попросту Дениской, предложил тост за хороших людей.

Впрочем, оптимизм его продлился недолго. После отклонения задачи заместителем временно исполняющего обязанности второго председателя по вопросам жилищно-коммунального хозяйства хозяину кабинета снова пришлось углубляться в рассмотрение мероприятий, дабы понять, что вызвало подобную реакцию. Задача вновь ушла на доработку.

Я уже успел изучить всё богатое убранство кабинета, а остальные — начать третью бутылку, когда иной сигнал оповещения, более резкий и какой-то бравурный, завершил вечеринку.

— Сядьте в уголке и не шумите, — Дионисий Альбертович строго указал на стулья в дальнем углу.

Мы повиновались без возражений. Чиновник неуловимым движением смахнул со стола предметы, уличающие его в употреблении спиртных напитков на рабочем месте, и принял подобающий вид, что в его состоянии было сродни героическому поступку.

Мерцающий экран перед рабочим местом увеличился раза в три. Мы, находящиеся с обратной стороны, увидели фигуру человека в строгом деловом костюме. Стараясь не шуметь, не скрипеть и не ржать, что было весьма сложно (особенно распирало Аркадия Петровича), мы прослушали пространную речь про корпоративную дисциплину, корпоративную честь и корпоративную совесть. Про бережливое производство и работу в дружном сплочённом коллективе.

Когда экран погас, поэт не сдержался и пропел:

— Боже, царя храни!

Однако, хозяин кабинета никак не отреагировал. Антуан Пустопоржний, подойдя к нему вплотную и помахав перед лицом рукой, констатировал:

— Надо же, спит с открытыми глазами!

Глава 7

Наши попытки вернуться через шкаф-телепорт не увенчались успехом. Дверь кабинета также оказалась наглухо заперта. Не оставалось ничего иного, кроме как будить хозяина.

Вот только он не реагировал ни на потряхивания за плечи, ни на пощёчины. Лишь морщился и что-то с бульканьем бормотал.

— Щас я его разбужу! — грозно произнёс Аркадий Петрович, засучивая рукава.

От расправы Дионисия Альбертовича спас женский голос, сообщивший, что через пять минут состоится совещание. При этих словах чиновник тут же встрепенулся и вскочил. Застыл, остановив на нас непонимающий взгляд.

— А, вы ещё здесь? — пробормотал он, потерев щёки.- Извините, мне надо идти. Совещание, знаете ли. Нельзя пропускать.

— Но как же пираты? — негодующе спросил Аркадий Петрович.

— Мероприятия инициированы, но согласование может занять некоторое время.

— Бюрократы, — буркнул поэт.

— Не переживайте, — чиновник ободряюще похлопал его по плечу.- Через пару дней согласуем, дальше соберём комиссию, организуем поисковую команду…

— Бюрократы, — снова повторил Аркадий Петрович.

— Вот что, — Дениска потыкался в свой монитор, — отправляйтесь в гостиницу. Я вам номер снял. А завтра свяжемся и поговорим о пиратах.

С этими словами он подошёл к шкафу и открыл перед нами дверь.

— Опять? — удивился Антуан.- Мы же сейчас вернёмся в посадочный ангар.

Чиновник усмехнулся с превосходством:

— Я уже перенастроил его. Выйдете у гостиницы.

Мы с протодиаконом с сомнением переглянулись. Но Аркадий Петрович в сердцах выругался и, махнув рукой, шагнул в шкаф. Пришлось следовать за ним.

— История, — прочитал я вслух название гостиницы, выйдя из похожей на тюбик зубной пасты кабинки телепорта, стоящей на углу двух мощёных гранитом улиц.

— Не История, а Астория, — поправил меня стоящий рядом Аркадий Петрович.- Старейшая гостиница города ещё с земных времён.

— О! — раздался возглас Антуана, тоже совершившего телепортацию.- История!

— Ещё один, — хмыкнул поэт.- Астория это! Просто букву А так написали!

— Какая же это А, когда это И? — я был полностью согласен с протодиаконом.

Аркадий Петрович воздел очи к небу:

— Это фирменный стиль, дизайнерское решение!

— Ладно, что мы спорим? — махнул рукой Антуан.- Пойдём уже в эту Асторию-историю. Надеюсь, Дениска не наврал и ничего не напутал.

— Вечно мы с тобой попадаем в какую-нибудь историю, — усмехнулся Ароз Азорин.

Мы уверенно прошли через вращающуюся стеклянную дверь и предстали перед изящной стойкой электронного портье.

— Добро пожаловать в Асторию, — приветствовало нас приятное женское контральто.- Чем можем быть полезны?

— Для нас должен быть оформлен номер, — ответил Антуан.- Мы — прибывшие сегодня путешественники.

— Уточните номер заказа.

Мы беспомощно переглянулись.

— Так и знал, что какой-то подвох будет, — Аркадий Петрович чуть было не сплюнул от досады.

— Нам его оформлял Дионисий Альбертович Длинноперстов, председатель совета культуры и информации, — припомнил имя и должность радушного чиновника Антуан.

— Добро пожаловать в Асторию, — снова поприветствовала нас невидимая девушка.

Воцарилось молчание.

— И что? — не выдержал я.

— Девушка! — Аркадий Петрович постучал по стойке.- Вы там не померли часом?

— Добро пожаловать в Асторию, — снова откликнулся голос.- Рады приветствовать наших московских гостей. Номер 7315. Проходите к лифту, 15 этаж налево, — из крохотного отверстия вылезла небольшая плотного вида бумажка.

— Ну, наконец-то, — Антуан схватил её и поморщился:- Всё ещё материальные электронные ключи выдают. Старьё какое-то!

С этим ворчанием на устах он направился к лифту.

— Простите, — раздалось сзади, когда мы уже собирались последовать за протодиаконом, — можно получить автограф Ароза Азорина?

Аркадий Петрович в удивлении обернулся.

— Где расписаться? — неуверенно спросил он, блуждая взглядом по пустому холлу гостиницы.

— Чмокните, пожалуйста, левый нижний угол монитора информации для посетителей, — голос дамы-портье звучал заискивающе.

Поэт выполнил просьбу своей незримой поклонницы, брезгливо вытер губы рукавом и зашагал вслед за Антуаном Пустопорожним.

— Ну, вот, — услышал я его голос.- Я-то думал, что меня тут уже никто не помнит! А тут бац — первый попавшийся электронный портье просит чмокнуть в монитор!

Мы зашли в просторный лифт с ростовым зеркалом на стене и вознеслись на пятнадцатый этаж.

Глава 8

Признаться, об оставленных на корабле зверях и альфийке я вспомнил лишь после того, как Антуан отправился в душ, а Аркадий Петрович включил телевизор.

— А теперь познакомьтесь с нашим тайным оружием! — вздрогнув от неожиданности, я услышал голос Ницше.- Липунюшка, покажись поклонникам!

На огромном, во всю стену, экране, появилась хрупкая фигурка девочки, одетой в кожаный костюм. Она прошлась перед зрителями и встала рядом с ушастым импресарио.

— Ей ещё хлыста в руке не хватает, — хмыкнул рядом поэт.- И рожек на голове.

Я непонимающе покосился на него, а потом вновь уставился на экран.

Под восторженные крики и рукоплескания девочка прошлась вдоль борта колесом, а потом в несколько рывков забралась на верхушку мачты, изобразив в конечной точке своего восхождения ласточку.

Из утробы Варяга тем временем появился Че. Прыгнул к ослику на спину и принялся неспешно умываться. Со стороны публики послышались умильные ахи-вздохи.

— А теперь вам предоставляется уникальная возможность покормить настоящих свирепых зверей, — Ницше показал ряд своих мощных зубов, — этих двух хищников и скромного меня, — с этими словами он коротко поклонился и продолжил:- Напоминаю, что коты и девочки предпочитают мясо. Иногда рыбу. А симпатичные ослики — овощи и фрукты. И ещё, — добавил он, чуть подумав, — сладкое любят все.

Толпа зевак тут же поредела. А к ушастому импресарио подошла миниатюрная девушка-блондинка с короткой причёской, в сиреневом переливающемся пиджаке и с какой-то короткой дубинкой в руке.

— Как протекает ваше путешествие? — спросила она и тут же сунула эту дубинку в зубы ослику.

Я понял, что это микрофон, а девушка — журналистка.

Вот только Ницше этого не понял, и его челюсти с ужасным хрустом сомкнулись на микрофоне. Угощение ему явно не понравилось. Пока ослик отплёвывался, журналистка яростно махала руками и корчила рожи в экран телевизора.

Спустя пяток секунд трансляция прервалась. Картинку сменила другая, что-то про грандиозную распродажу пылесосов с функцией кухонного комбайна и караоке.

— Как мне попасть на корабль? — спросил я Аркадия Петровича, пристраивающегося на диване.

— Зачем? — поэт недоуменно поглядел на меня.

— Ну, как же, — удивился я.- Там же Ницше, Липа и Че! Они голодны, напуганы и… и…

— Ну, с тем, что напуганы, я категорически не согласен, — Аркадий Петрович зевнул.- А с голодом они, судя по всему, уже справились, — он кивнул на экран телевизора, на котором возобновилась трансляция из посадочного ангара.

А там… Это просто пир какой-то! Поклонники нанесли столько сладостей, что лично мне хватило бы на год. Кто-то всё-таки догадался сунуть ослику яблоко. А вот с мясом возникли проблемы. Правда, какой-то умник попытался всучить котёнку пакетик с кусочками вяленой рыбы. Че порвал упаковку и разбросал её содержимое вдоль борта.

— Что ж они, гады, делают? — возмутился я.- Ребята же так себе пищеварение испортят, зубы, а ещё… у них же слипнется!

— А ты как хотел? — хмыкнул Аркадий Петрович.- Фанаты же все к торговым автоматам ломанулись. А там только сладости и продаются. Ну, ещё закуски к пиву. Никто же не мог подумать, что надо с собой мясо тащить из дома!

Трансляция завершилась обещанием блондинки, что они (интересно, кого она имела в виду?) будут держать руку на пульсе событий.

— Не волнуйся, Иван, у них всё будет хорошо, — это освежившийся Антуан вышел из душа в белом халате с широкими рукавами.

— А не боитесь, что кто-нибудь зайдёт на корабль и что-нибудь сломает? — если спутники не понимают моего беспокойства, я решил зайти с другого конца.

Мой вопрос лишь ненадолго смутил Антуана.

— А я сейчас предупрежу Хо-хо, — он извлёк из своей сваленной комом на диване одежды пипку.- Хеймдаль, как меня слышишь?

— Искажения связи составляют 0,02%, — сообщил страж корабля.

— Что это за машинные ответы? — поморщился протодиакон.- Надо говорить более литературно. Например, слышу тебя чётко и ясно, словно вой Фенрира в день Рагнарёка.

— Или как вопль белки Рататоск, когда вороны Хугин и Мунин уволокли из-под её носа последний на Иггдрасиле орех, — предложил Аркадий Петрович.

— А что, на ясене уже и орехи растут? — удивился я.

— Последний был, — ничуть не смутившись, ответил поэт.- И тот стащили.

— Так вот, Хо-хо, — продолжил давать указания Антуан.- Никого из местных на борт не пускай. Экипаж пусть входит и выходит свободно, но чтобы чужих не было!

— Уже сделано, — отозвался страж.- Чай, не тупей айфона.

Я усмехнулся. Должно быть, у этих искусственных интеллектов уже свой фольклор появился, в котором твёрдо обосновался тот самый не известный мне айфон.

— И ещё, — добавил Аркадий Петрович, — выдай там нашим спутникам ужин согласно штатному расписанию. Как вчера.

Глава 9

Мне так и не удалось растормошить спутников и пойти к кораблю. А сам я на подобное рискованное путешествие не решился. Заблудишься ещё в незнакомом городе. К тому же меня весьма беспокоило местное средство передвижения. Как управляться с этими шкафами-телепортами, я не имел абсолютно никакого понятия.

Впрочем, я был согласен со своими спутниками — наши меньшие братья, ну, и сестра с ними заодно, находились в относительной безопасности. Голодная смерть им не угрожала, и всегда можно было укрыться на корабле. Всё равно, я немного переживал за них. Долго ворочался, прежде чем смог заснуть на большой мягкой кровати в отдельной комнате.

А ночью мне снились какие-то суматошные сны. Сначала за мной гнались летающие бочонки. А потом, когда я уже спасся от них в царских палатах, оказалось, что нахожусь в посадочном ангаре. Меня обступила толпа фанатов, и каждый норовил шмякнуть по макушке надувным молотком. А потом поклонники расступились, пропуская Дионисия Альбертовича. Большого и, судя по всему, голодного. Чиновник широко раскрыл пасть и как цапнет меня за голову!

Я вскрикнул и проснулся. Встал с постели, оделся.

— Доброе утро, — раздался голос вчерашней электронной регистраторши.- Желаете открыть шторы?

— Сделай милость, — буркнул я в ответ, слегка смущённый присутствием постороннего в своей комнате. Пусть даже этого постороннего и не видно.

— Какую? — уточнило контральто.

— Насчёт штор же, — подивился я недогадливости виртуальной собеседницы.

— Открыть?

— Да!

Утренний свет озарил полутёмную комнату. Я подошёл к окну и выглянул на улицу. Там было пустынно. Лишь мелкие роботы-уборщики копошились на углу.

— Что-нибудь ещё нужно? — спросила портье.

— Нет, спасибо.

Я вышел в гостиную, совмещённую с кухней. Приготовил себе кофе. Не знаю, какой. Так, наугад ткнул. Но получилось красиво, с пенкой.

Я повелел телевизору включиться. Показывали каких-то мужиков в чёрных костюмах и красных галстуках. Сначала один тип с мрачным видом и букетом цветов в руках поднимался по лестнице и стучал в дверь. А когда ему открыл человек в форме, выхватил из букета дробовик и разрядил его в упор. Потом на пустынной улице всё те же торжественно мрачные мужики палили друг в дружку из автоматических огнестрелов с дискообразными обоймами. И делали они это столь нагло и показушно, что я сразу понял — это настоящее искусство. Потом одному из героев сразу пять пуль пробили грудь. Его приятель склонился над ним прямо посреди перестрелки и, выслушав последние слова о любимой девушке, выпрямился во весь рост и покрошил обидчиков на салат. Или даже на винегрет. Короче, как говорила бабушка Яга, никаких комочков — только кусочки, только хардкор. После этого я уже не сомневался, что этот фильм — шедевр.

Мимо экрана прошёл, зевая, Аркадий Петрович. Искоса взглянул на творящийся в телевизоре беспредел и процедил сквозь зубы:

— Гангстеры.

— Кто? — уточнил я.

— Да эти, на экране, — поэт мотнул головой в сторону телевизора.- Америка, 30-е годы 20 века. В те времена эти парни настолько распоясались, что их боялась вся полиция. Для их уничтожения подрядили целую специальную организацию — ФБР.

Про ФБР я слышал. Даже знал, как оно пишется на родном языке. Мне даже попадались головные уборы с аббревиатурой FBI. А вот про гангстеров в моих книжках ничего не было.

Фильм вдруг прервался.

— Входящий звонок, — сообщила портье.- Принять?

— Кому там ещё не спится? — буркнул Аркадий Петрович.

— Из администрации, — последовал ответ.- Председатель Длинноперстов.

— А, Дениска. Включай.

Перед нами появилось лицо вчерашнего гостеприимного чиновника. Выглядел он вполне свежим, если не считать припухлостей вокруг глаз.

— Аркадий Петрович, приветствую, — произнёс он.

— Доброе утро, — ответил поэт.

— Не уверен, — поморщился Дионисий Альбертович.

— Пистон на совещании вставили? — предположил Ароз Азорин.- Или с мероприятиями по пиратам что-то пошло не так?

— Пираты пока повисят, — отмахнулся чиновник.- Тут вот какое дело. Мне на согласование утром пришли другие мероприятия, — он замялся, подбирая слова. Потом каким-то извиняющимся тоном произнёс:- Тут кто-то имеющий отношение к прежней администрации тебя узнал. И инициировал твой арест. Я, конечно, задержу это дело, насколько смогу. Но я бы настоятельно рекомендовал вам сегодня же покинуть Новый Петербург. А то эти ребята могут и в обход закона что-нибудь предпринять.

— Ладно, спасибо, — вздохнул поэт.- Мы всё равно не собирались здесь задерживаться.

— И пока вы здесь — держите ухо востро, — порекомендовал на прощание Дениска и отключился.

Аркадий Петрович потёр щёку. Потом покивал каким-то своим мыслям.

— Пора Антуана будить? — предположил я.

— Не думаю, чтобы нам надо было настолько срочно эвакуироваться, — нахмурился поэт.- Бюрократия здесь суровая.

— Но ведь Дениска предупреждал, что они могут в обход закона…

— И что? — Аркадий Петрович отмахнулся от меня, как от назойливой мухи.- Ну, натявкал я на чиновников, которых уже и след простыл. Что, они из-за этого киллера наймут, что ли? Они ж и так на мне отыгрались. Двадцать лет коту под хвост!

— Что вы тут расшумелись? — в гостиной появился Антуан в своём пушистом халате.

— Надо собираться, — буркнул поэт.

— Аркадия Петровича опознали давние поклонники, — пояснил я.

— Маляву Дениске чирканули, — Аркадий Петрович потёр щетину.- Но он, как правильный пацан, решил меня предупредить.

— Ладно, тогда я собираюсь, — пожал плечами Антуан.- Здесь позавтракаем, или на корабле?

Впрочем, ответа он не дождался, а скрылся в своей комнате.

— К Арозу Азорину посетитель, — промурлыкала портье.

— Кто там ещё? — раздражённо спросил поэт.

— Мужчина не представился. Но он стильно одет. И у него огромный букет цветов.

Что-то щёлкнуло в моём мозгу.

— Где он сейчас? — я подхватил большую вазу, показавшуюся увесистой, но тут же понял, что это всего лишь пластиковая обманка.

— Поднимается на лифте, — ответило контральто.

— Можешь его как-нибудь задержать? — спросил я, не особенно надеясь на утвердительный ответ.

— Это противоречит правилам гостиницы, — вполне ожидаемо отозвалась дама.

— Иван, ты что суетишься? — удивлённо уставился на меня Аркадий Петрович.

Я не собирался терять времен, убеждая его в своих подозрениях. Только вот какого-либо оружия для самообороны отыскать не удавалось.

— Ненавижу гостиницы, — проворчал я, заскочил в душ, схватил полотенце, свернул его канатом, и тут в дверь постучали.

Я резко распахнул её, прячась за косяком. Тут же накинул полотенце на огромный алый букет, первым возникший на пороге. Дёрнул со всей силы. Цветы, теряя лепестки, разлетелись по гостиной, точно вода из шланга садовника.

Дробовика, спрятанного в букете, не оказалось. Зато пришелец полностью оправдал мои ожидания — он был в чёрном пиджаке, чёрной рубашке, красном галстуке, чёрной шляпе, затемнённых очках, сам чуть выше меня и плотнее.

Собственно, рассматривать его я не собирался. Нельзя давать шансов гангстерам! Влепил ему ногой по колену, потом локтем в челюсть, накинул на шею полотенце и, точно барашка на верёвочке, втянул в номер. На всякий случай добавил по затылку и, уложив мордой в палас, принялся связывать, заломив руки за спину.

Всё это время Аркадий Петрович и покинувший свою комнату Антуан недоумённо наблюдали за моими противоправными действиями. Я же никак не мог надёжно затянуть узлы. Всё-таки, полотенце — не самая удобная вещь в плане фиксации клиента.

— Что ты вытворяешь, Иван? — смог, наконец, вымолвить поэт.

— Тебя спасаю! — рявкнул я. Потом счёл возможным пояснить:- Я, в отличие от некоторых, могу сложить 2 и 2. Ребята, которые могут действовать в обход закона, человек в чёрном костюме с красным галстуком, дробовик в букете…

— Но ведь не было дробовика! — возмутился Аркадий Петрович.

— Это ещё ни о чём не говорит, — видя, что узел получается ненадёжным, я перевернул на пленника кресло, а сам уселся сверху.

— Ну, ты и зверь, — то ли ужаснулся, то ли восхитился Антуан.- Варвар!

— Что дальше? — Аркадий Петрович поглядел на меня, склонив голову на бок и скептически улыбаясь.- Добьешь его и запрёшь в холодильнике?

— Это против правил гостиницы, — предупредила портье.

— Или оставим его здесь, а сами смоемся?

— Нет уж. Я намерен его допросить. Милая девушка, — обратился я к невидимому администратору, — у вас есть нашатырь, или какие-нибудь неприятно пахнущие средства гигиены?

— Как можно? — возмутилась та.- У нас всё приятное. И пытки против правил гостиницы.

— Да мне не пытать, — попытался оправдаться я.- Мне чтобы в чувство привести.

— Тогда предлагаю легонько шарахнуть его током, — прощебетало контральто.

— А разве это не нарушит правила гостиницы? — удивился Антуан.

— Администрация не несёт ответственности за травмы, полученные постояльцами по неосторожности или в связи со странностями их поведения.

Глава 10

Здесь я бы мог вдоволь порассуждать о способах пыток и приведения испытуемого (или пытуемого?) в чувство. Но не буду. Собственно, пленника не пришлось даже шарахать током по предложению милой невидимой барышни.

— Где я? — простонал он, приподнимая голову от паласа.

— Добро пожаловать в гостиницу Астория, — тут же отозвалась портье.

— Это я, кажется, сегодня уже слышал, — пленник попытался приподняться.- А почему я в столь нелепом положении?

Я легонько шлёпнул его по затылку и суровым, как мне показалось, голосом спросил:

— Кто тебя послал?

— Не надо меня шлёпать, — обиженно попросил пришелец.- Я и так вам всё расскажу. Моя клиентка попросила меня встретиться с Арозом Азориным и передать документы. В левом кармане.

Я пошарил в пиджаке.

— Здесь нет никаких бумаг!

— При чём тут бумаги? Я говорил о документах. Они на функционале.

— На чём? — я растерянно поглядел на своих спутников.

— Это пипки так в Питере называют, — пояснил Аркадий Петрович.

— Вот всё у вас не так, как у людей, — хохотнул Антуан.

— Придётся его освободить, — кивнул на пленника поэт.- Со своим функционалом может только его хозяин работать.

Я фыркнул. И, прежде чем освободить гангстера от кресла, обхлопал его одежду на предмет какого-либо оружия.

— Спасибо, — поблагодарил пленник, когда его усадили на диван и освободили от пут. Достал пипку, похожую на ту, что была у Антуана, но несколько толще и шире.

— Он точно не сможет её против нас использовать? — уточнил я у Аркадия Петровича, наблюдая за манипуляциями гангстера.

Я прекрасно помнил, как Василиса два раза вырубала меня током при помощи своего индивидуального прибора. Правда, её пипка отличалась от всех тех, что я видел в своей жизни. Пожилой поэт ничего не ответил по поводу моих сомнений.

Тем временем прямо перед Аркадием Петровичем появилась стопка бумаг и зависла в воздухе.

— Берите, изучайте, — указал на неё пленник.

Я протянул руку к документам, но рука прошла насквозь, лишь чуть исказив изображение.

— Они для Ароза Азорина, — кивнул на поэта посланец неведомой клиентки.

Аркадий Петрович удивился. Потёр щёку. Потом, решившись, протянул руку. Призрачные документы послушно последовали за его ладонью. Взял одну страницу. Крякнул.

— Что там? — заинтересовался Антуан.

— Иван, а знаешь, кто его клиентка? — почему-то поэт обратился именно ко мне. И тут же сам ответил:- Ангелина Жарова.

— Девушка из нашего славного навигатора? — ахнул я.

— Девушка, — хмыкнул Аркадий Петрович.- Теперь уже бабушка!

— И что же она хочет от известного некогда поэта? — Антуан встал за спиной приятеля, вглядываясь в текст.

— Похоже, Ангелина собрала документы для моего оправдания, — поэт присвистнул.- Тут все нестыковки и превышения полномочий по моему делу!

— Да, мы постарались, — подал голос наш пленник.

— Я вполне могу подать на апелляцию, и тогда мне вернут все гражданские права, — по лицу Аркадия Петровича расплылась неуверенная улыбка.- Погодите, — улыбку сменило недоверие, — так она что, собирала эти документы больше двадцати лет, даже не зная, жив ли я? Что-то больно подозрительная преданность к человеку, с которым даже не знакома близко.

— Вообще-то, Ангелина Марковна не одна это затевала, — пояснил посланец.- Жена мэра, из-за которого всё и началось, тоже приложила к этому руку. И ещё ряд весьма влиятельных в своё время дам.

— Жена мэра? — лицо поэта вытянулось от удивления.

— Вы же не в курсе случившегося, — улыбнулся гангстер.- Да, именно жена мэра. Сначала она пыталась решить дело миром. Потом бытовым шантажом.

— Это как? — не понял я.

— Это когда жена красит волосы в фиолетовый цвет, надевает пятнистые лосины, а на завтрак, обед и ужин готовит исключительно мюсли, — с видом знатока объяснил Антуан. Не понятно, откуда у него подобный опыт. Он же, вроде, не женат.

— А через какое-то время Наталья Филипповна обнаружила, что муж вроде как уже и не муж, — пришелец не стал пояснять, но, как я понял, так звали жену мэра.- Мэр стал вести себя странно, часто заговаривался, а когда на супружеском ложе принялся вслух размышлять о скудности человеческого умишка в сравнении с интеллектом вечного существа, дама всерьёз испугалась.

— Ну, понятно, — кивнул я.

Остальные присутствующие покосились на меня, но ничего не спросили. А посланник упорного женского коллектива продолжил:

— Через некоторое время случился Переворот Зелёных Штанишек. Мэра попытались мирно сместить. Только вот при попытке его задержания произошла крупная авария. Все системы управления городом оказались серьёзно повреждены. Их потом долго чинили.

— А мэр? — спросил Аркадий Петрович.

— Мэр с женой погибли в той самой аварии, — ответил гангстер.- Вот только если на неё упала стена дома, то он умер, по свидетельству проводивших вскрытие специалистов, от травмы мозга, вызванной выгоранием вживлённого нейроинтерфейса.

— Ну, понятно, — снова вставил я.- Кощей попытался взять ситуацию под контроль. Однако, мозг оказался попросту не в состоянии воспринять столь сильное воздействие.

Все поглядели на меня, словно с ними заговорил самовар. Хотя, насколько я успел изучить Верхний мир, такое вполне могло здесь произойти.

— А что за Зелёные Штанишки? — поинтересовался Антуан.

— Банковские воротилы, которым мэр сильно прищемил хвост, — последовал ответ.

— А почему именно Штанишки? — уточнил Аркадий Петрович.- У них, помнится, только шейные платки были зелёные.

Посланник ничего не ответил, лишь пожал плечами.

— Ладно, мужик, прошу прощения за такой приём. Я думал, ты гангстер, — я подошёл к нему и протянул руку.- Меня Иваном зовут.

— Аристарх Львович, — представился он и усмехнулся.- Я не гангстер. Я адвокат.

— А какая разница? — решил уточнить я, вызвав взрыв хохота.

Глава 11

В результате вместо посадочного ангара мы отправились в гости к несравненной Ангелине Марковне Жаровой. Аркадий Петрович не мог не поблагодарить её за труды по его реабилитации, а я хотел увидеть прототип нашего замечательного во всех отношениях навигатора. Ну а Антуан Пустопорожний пошёл с нами просто за компанию.

Путешествовали мы пешком, поэтому я в полной мере оценил красоту этого города. Меня восхитила архитектура, такая пафосная и монументальная на вид. В голове всплывали слова вроде колонн, портиков, арок. А ещё русты и антаблементы, что бы это ни означало. Должно быть, всё это в сумме и называется классикой.

Но сильнее всего меня поразило то, что по городу текли реки. Много рек и речушек. Много мостов. За время нашего короткого пути мы пересекли штук пять, не меньше. Как это можно было реализовать в летающем городе, я не мог бы даже предположить.

Пожилая актриса проживала в северной части двухэтажного особняка с голубыми стенами и зелёной крышей, такого же пафосного, как и остальные строения города. Четыре занимаемые ею комнаты располагались наверху. Два окна из шести выходили на набережную небольшой речушки.

— А я, если мне память не изменяет, жил в пяти кварталах отсюда, — проговорил Аркадий Петрович, когда мы подошли к подъезду.- Так что мы, оказывается, были почти соседями.

Мы поднялись наверх по обычной лестнице. Правда, в отличие от той, что была в доме Антуана, она не поскрипывала в такт шагам. И вообще, производила впечатление надёжной и вековой. Даже многовековой.

Дверь открылась сама. А из глубины апартаментов раздался знакомый мне голос:

— Проходите прямо по коридору в жёлтую гостиную.

Первым вошёл Аристарх Львович и поманил нас за собой. На стенах висели старинные фотокарточки. Ну, или их имитация. И на каждой присутствовала Ангелина. Остальных людей я, разумеется, не знал. Видимо, они были весьма известные, но в неизвестных мне кругах.

Пока шли по коридору, миновали две закрытые двери. Интересно, какого цвета эти комнаты, если мы идём в жёлтую гостиную?

Ух, ты.

Кажется, я сказал это вслух. Горница и вправду была жёлтой. Всех оттенков жёлтого. От бледного, цвета высохшей соломы, до янтарного, почти оранжевого. Уж не знаю, какого эффекта хотел добиться дизайнер, но лично я слегка потерялся.

И не сразу заметил женщину, стоящую у окна. Ну, бабушкой я бы её точно не назвал. Хотя, она же почти ровесница Аркадия Петровича. То есть ей чуть за пятьдесят, если не ошибаюсь. Но твёрдо уверен, если спрошу возраст, меня тут же выставят за дверь.

В любом случае, признаков старения, присущих тёткам нашего царства и окрестностей, не наблюдалось. На лице ни морщинки. Разве что еле заметная паутинка по краям ясных глаз, добавляющая взгляду тепла. Фигурка стройная и рельефная, если так можно выразиться. Где нужно — выпуклости, и впадины тоже к месту. Причёска достаточно короткая. Совсем не та, что была на фотке в навигаторе. Платье жёлтое и совершенно теряющееся в этой комнате, с длинной юбкой в складочках и широким вырезом, демонстрирующим очаровательную межключичную ямку и длинную шею.

Короче, я загляделся. А Ангелина с лёгкой снисходительной улыбкой ждала, когда мы подойдём. Указала рукой на стоящие буквой Т диванчики, обтянутые кожей. Перед ними, как оказалось, стоял невысокий ажурный столик, на котором дымились пять чашечек с тёмной жидкостью. Я принюхался к аромату кофе и, не сводя глаз с хозяйки, плюхнулся на ближайшее место.

Аркадий Петрович, как истинный джентльмен, подошёл к ней, поцеловал протянутую ручку и элегантно сопроводил до диванчика.

— Спасибо, — поблагодарила Ангелина Марковна. Дождалась, когда поэт сядет, изящным движением подняла чашечку и взглядом пригласила последовать её примеру.

— Чрезвычайно признателен женскому сообществу Нового Петербурга, — начал Аркадий Петрович, пригубив глоточек кофе.- И Вам, Ангелина, в особенности.

— К чему эти условности, мон шер? — краем губ улыбнулась актриса.- Перейдём на ты.- Дождавшись утвердительного кивка, она продолжила:- Откровенно говоря, я внесла наименьшую лепту в подготовку документов. Начала всё Наталья Филипповна. Но она, к сожалению, не дожила до этого дня. Ещё несколько дам, составлявших костяк нашего сообщества заговорщиков, покинули город в разное время и по разным причинам. Так что на сегодняшний день я осталась одна. Но, разумеется, — Ангелина Марковна рукой указала на своего посланника, — без Аристарха Львовича и его людей мы бы не добились результатов.

— Но ведь прошло более двадцати лет! — Аркадий Петрович поставил чашечку, прежде чем всплеснуть руками.

— Ты хочешь спросить, что мы так долго? — Ангелина чуть склонила голову на бок. Поэт смущённо кивнул.- А какой смысл давать делу ход, когда основной фигурант пропал? Лично я не против посмертных почестей, но лучше помогать живым. Поправьте меня, если я ошибаюсь.

— Мало кто из осуждённых вернулся из Свободной Зоны, — подал голос адвокат. И тут же счёл нужным добавить:- Хотя мы довольно долго пытались тебя разыскать. Дамы потратили на это кучу денег. Однако поиски не увенчались успехом.

— Да там такая котовасия была, — махнул рукой Аркадий Петрович.- То набеги, то переделы. Вот, помню, лохи педальные с двести седьмой прим рамсы попутали, заканали нам предъяву на три ляма кудрявых. Чисто беспредел! А разруливать кому? Авторитеты на малине, бакланы не в теме. А я чо, академик? Пришлось травить баланду. Ну, отбрехался кое-как, быков на понт взял, так жук меня на заимку кинул, пока мутило не давануло…

Ангелина Марковна беспомощно уставилась на поэта, приоткрыв ротик и хлопая глазами. Я, признаться, тоже слегка прибалдел. А вот Антуан и Аристарх Львович глядели чуть ли не с восхищением.

Аркадий Петрович вдруг заметил выражение лица хозяйки, прервал свой монолог, вжал голову в плечи и смущённо произнёс:

— Простите великодушно. Погорячился.

Ангелина Марковна элегантно откашлялась:

— Да, ломает нас жизнь. Каких только каверз не подкидывает! Вот, например, пару недель назад связалась со мной бывшая коллега по актёрскому цеху. Девочка, надо сказать, не была полной бездарностью. Но, — актриса картинно вздохнула, — при первой возможности ушла в политику.

Антуан понимающе закивал. Аркадий Петрович тихо процедил что-то вроде: «все они продажные».

— И что бы вы думали? — Ангелина вопросительно взглянула на каждого из нас по очереди.- Обвинила меня в собственном похищении!

Я, признаться, чуть не подавился кофе. Хозяйка взглянула на меня и, словно только сейчас заметив моё присутствие, обратилась к поэту:

— Аркадий, мон шер, кажется, ты не представил своих спутников.

— Ах, да, — ещё не оправившийся от смущения поэт замешкался, словно забыл наши имена.- Антуан Пустопорожний, путешественник и, простите, блогер. Иван, младший сын царя Тридевятого царства.

— Как любопытно, — Ангелина посмотрела на меня внимательней.- Мальчик снизу…

Под её взглядом я почувствовал, что у меня разгораются уши. Я подбирал слова, чтобы рассказать о её виртуальной копии, о Василисе и Брониславе Матвеевиче и, в конце концов, о том, почему Ангелину Марковну обвинили в похищении.

Но тут, опрокинув столик, вскочил Антуан.

— На драккар совершено нападение! — воскликнул он.- Нам необходимо вернуться в ангар!

Глава 12

В ангар оказалось попасть не так просто. У лифта выстроилась цепь из шести полицейских киборгов. Они явно не собирались никого пропускать. Их значки с надписью ПК ДВК сверкали в свете вспышек, сопровождавших съёмку вездесущими блогерами-зеваками.

— Пустите! — возмущался Антуан, барабаня кулаками в грудь одного из кибернетических служителей закона.- Там наш корабль! Там наши пассажиры!

Без толку. Жестянка с руками и ногами была безмолвна и непоколебима.

— Брось, — Аркадий Петрович оттащил упирающегося протодиакона в сторонку.- Найдём другой путь.

— Да как же мы его найдём? — не успокаивался Антуан.- Лично я знаю только одну дорогу — на лифте вниз. Может, предлагаешь провалиться сквозь землю?

Аристарх Львович, которого Ангелина отправила с нами, смахнул со своего пиджака невидимую пылинку и извлёк пипку.

— Сильвестр Арнольдыч, моё почтение. Тут нарисовалась проблемка. Надо бы порешать.

Пока он решал, я попытался выяснить, о чём говорят в толпе. Хотелось составить хотя бы приблизительное представление о том, что же там, в ангаре, случилось.

— На том корабле вампиры, — утверждал юный поклонник чёрной краски и одежды в заклёпках.- Герла чуть не оторвала башку тому перцу, что пытался внутрь зайти!

— И правильно бы сделала! — воскликнула стоящая рядом девица в огромных очках, с куцыми рыжими косичками и функционалом, похожим на увесистый томик.- Он к ней с цветами подвалил — как это, спрашивается, расценить?

— Девчонка ни при чём, — вставил своё слово интеллигент в непонятно как держащихся на глазах окулярах без оправы.- Это охранные системы корабля не пустили чужака. А когда он попытался прокрасться незаметно, ему ещё и осёл добавил копытом.

— И что, из-за одного обиженного нахала стали бы полицию вызывать? — не поверила дама со странной причёской, состоящей из кучи мелких косичек.

Я был с ней согласен. Может, и началось с того, что ребята спровадили непрошенного гостя, но вся эта суматоха явно не из-за этого.

— Там же ещё что-то взорвалось, — припомнил интеллигент.

— Да ну, — отмахнулся юноша в заклёпках.- Петарду какую-то жахнули.

— А почему тогда стоявший по соседству катер перевернулся? — большая тётка в рогатом шлеме положила надувной молоток на плечо.- Террористы опять шалят. Сепаратисты.

— Какие ещё, к Маску, сепаратисты? — уставился на неё интеллигент.- Что им тут, в Питере, сепарировать? Сливки общества от отбросов?

— Вот все вы, интеллигенты вшивые, только и знаете, что болтать, — фыркнула тётка.- И не хотите видеть дальше собственного носа!

Я не стал вслушиваться в их пререкания. Тем более, что Аристарх Львович уже закончил свои переговоры и махал нам рукой.

На этот раз полицейские киборги беспрепятственно пропустили нас к лифту. Мы спустились в ангар, но, покинув кабинку, вынуждены были остановиться.

Нас встретила полная темнота. Даже со стороны ВИП-стоянки не было видно ни огонька.

— Что за нелепость? — буркнул Антуан.

— Эх, была бы Ангелина, она бы предложила шарашить, — вздохнул я.- Уж она бы, поверьте, осветила это тёмное царство!

— Молодой человек! — укоризненно произнёс Аристарх Львович.- Не смейте так говорить о моей клиентке!

— Да я не об Ангелине Марковне, — я понял, что сморозил, лишь после того, как слова вылетели изо рта.

— Хо-хо, что у вас происходит? — Антуан связался со стражем корабля.- Мы на подходе. Но здесь темно, как у йотуна в ухе!

— Тактическая уловка, — ответил Хеймдаль.- Люди плохо видят в темноте.

— Вот именно поэтому мы и не можем до вас добраться! — возмущённо воскликнул протодиакон.- Стоим у лифта, как дураки!

— Подожди, не шуми, — я положил руку на плечо спутника.- Дядюшка Хо-хо, от кого эти меры предосторожности? Кто противник? Его численность и вооружение? — Я почувствовал себя Степаном, командующим своей дружиной на задании.

Последовала небольшая пауза.

— Чего это он раскомандовался? — спросил Хеймдаль.- Это вообще законно?

— Отвечай, — сквозь зубы процедил Антуан.

— Было четверо. Модификанты. Пытались установить взрывчатку. Один совершил самоподрыв. Так что сейчас осталось трое с половиной.

— С половиной? — удивился я.- Кто такие эти модификанты?

— Это люди со встроенными кибернетическими улучшениями, — объяснил Аркадий Петрович.- У кого-то их больше, у кого-то меньше.- Он усмехнулся.- Судя по тому, что половина после взрыва осталась, этих улучшений более чем достаточно. Возможно, уже ближе к киборгам, чем к людям.

— Погодите-ка, — подал голос Аристарх Львович.- Если это модификанты, то какой смысл отключать свет? У них наверняка тепловизоры есть.

— Есть, — не стал отрицать Хеймдаль.- Только им тут с тепловизорами ловить нечего — почти все наши на борту.- Он замолк и как-то неуверенно добавил:- Кроме вас. Так что стойте, где стоите.

— Что значит, почти? — эта оговорка меня несколько напрягла.

В темноте перед нами послышалась возня, шлепки, удары, потом что-то упало.

— Хо-хо, свет! — скомандовал я.

— Шарашить? — как-то очень знакомо и почему-то вкрадчиво поинтересовался страж.

— Шараш! — рявкнул я, на всякий случай прикрывая глаза ладонью.

Не представляю, каким образом Хеймдаль взял под контроль электрическую сеть посадочного ангара. Но засветил он знатно. Вспыхнувшие лампы разом осветили все самые тёмные закоулки. Или это были не лампы? Ох, ничего я не понимаю в электрике.

Мои спутники, не готовые к такому повороту, временно ослепли. Я тоже не сразу разобрал, что происходит метрах в двадцати от лифтов.

Два еле различимых силуэта носились вокруг троих мрачного вида мужиков в чёрных костюмах. Везёт мне сегодня на гангстеров. Правда, у этих галстуков не было. Да и под костюмами были, кажется, не рубашки, а что-то вроде водолазок. Что характерно, чёрных. Мужики, надо отдать им должное, старались. Даже внезапное ослепление не слишком повлияло на точность их движений. Одним словом, профессионалы.

Вот только не хватало им ни точности, ни скорости для того, чтобы остановить стремительную парочку, которая носилась вокруг. Носилась, надо заметить, весьма бестолково. Они, кажется, даже никого не ударили. Гангстеры сами лупили друг дружку, пытаясь достать хоть кого-то.

Я предпочёл не принимать участия в этом хороводе.

— Возьмитесь за руки, друзья! — воодушевлённо скомандовал я своим ослепшим спутникам. Схватил Антуана и поволок всех паровозиком к кораблю.

Пока наша скорбная процессия добиралась до цели, я успел заметить несколько повреждённых транспортных средств рядом с драккаром. Катер по соседству оказался перевёрнут, ещё у одной летучей посудины была серьёзная вмятина в левом борте.

Наш Варяг, на первый взгляд, не пострадал. Трап шустренько опустился, лишь только мы приблизились на расстояние в пару метров.

— С возвращением, — радушно поприветствовал нас Хеймдаль.

Я запихал спутников на палубу, а сам поспешил к месту схватки.

— Липа, Че, домой! — скомандовал я издали.

Драка продолжилась и без участия этих, по утверждению, Ницше, родственничков. Гангстеры лупили друг дружку от души, я прямо залюбовался.

— Интересно, кто их послал? — в задумчивости проговорил Аркадий Петрович, когда мы забаррикадировались на корабле.

Мои спутники уже проморгались и теперь пытались осмыслить происходящее.

— Кто-то влиятельный, — отозвался Аристарх Львович, с интересом осматриваясь.- Тот, кто может держать полицию в стороне.

— Кто-то из команды прежнего мэра? — предположил Ароз Азорин.

— Попытаюсь выяснить, — адвокат отошёл в сторонку со своим функционалом.

Глава 13

Аркадий Петрович с завистью вздохнул.

— А у меня вот пипку, то есть, функционал, отобрали, когда осудили.

— А смысл? — удивился я.- Чтобы не мог связаться с подельниками и тебе не организовали побег?

Поэт усмехнулся.

— Ты не понимаешь. Функционал — не просто средство связи. К нему привязаны все возможности свободного гражданина. Это и идентификатор личности, и универсальное средство для получения всех возможных услуг в нашем обществе.

— Теперь я начинаю понимать, почему вы все так к ним привязаны, — хмыкнул я.- Чего уж там говорить, пипкины дети!

— Во всяком случае, мы хотя бы не пошли на внедрение киберсистем в организм человека, как это сделали в ряде стран.

— А как же эти… модификанты, которые в ангаре околачиваются?

— Те бандиты — скорее всего, работники какой-нибудь корпорации, — скривился Антуан.- Этим воротилам все законы до фонаря.

— А что, есть законы, запрещающие превращать человека в ходящую пипку? — не то, чтобы меня это очень уж волновало. По мне что модификанты, что киборги — главное узнать, кто за ними стоит.

— Не просто законы, а международные соглашения! — воздел палец кверху Антуан.

— Правда, далеко не все страны их подписали, — уточнил Аркадий Петрович.- Кроме всего прочего, не все города-наследники стран подтвердили прежние соглашения.

— А всё-таки, — я почесал прыгнувшего ко мне на руки Че за ушком, — почему эти модификации запретили? Какая разница, снаружи пипка, или внутри?

— Ты же помнишь историю мэра, у которого мозги погорели из-за внедрённого нейроинтерфейса? — Аркадий Петрович развёл руками.- Думаю, как раз из-за подобных случаев. Всё-таки человек — существо нежное и деликатное.

Я не стал спорить. В конце концов, Ароз Азорин и Антуан Пустопорожний не были полностью в курсе моих отношений с Кощеем. Да они даже не представляли, кто он на самом деле. И я сильно сомневался, нужно ли им знать.

Антуан отошёл на корму. А к нам на палубу вышел Ницше. Странно, но он до сих пор не покидал каюты. Как это он мог пропустить всё веселье? Запрыгался, что ли?

— Иван, — сварливо и почему-то хмуро произнёс ослик, — ну, что ты ему уши чешешь? Ты что, не понимаешь? Он жрать хочет! Покорми кота!

— Покорми кота, — задумчиво произнёс поэт.- Хм… Покорми кота — будет красота…

Кажется, в Аркадия Петровича вновь вселился Ароз Азорин. В такие моменты его лучше не беспокоить. Пусть творит.

Я опустил котёнка на пол, а потом отлучился вниз, на кухню. Принёс полную миску для Че и ароматный чай для себя.

— Вань, — обратился ко мне Ароз Азорин, — ну-ка, послушай.- Он прикрыл глаза и продекламировал, почти пропел:

Позови кота тихо по имени

Молоком парным напои его

Почеши его нежно за ушиком

Погоняется пусть он за мушиком

Накорми его рыбою свежею

Сам тебе этой рыбы навешаю

И пусть сладко заснёт котик-лапочка

Пока спит, он не гадит мне в тапочки

Покорми кота

Будет красота

Покорми кота

Будет красота

Покорми кота

— Ну, как? — поэт заглянул мне в глаза.

— Шедевр, — я кивнул с самым серьёзным видом.- Так, Че?

Котёнок кивнул, не отрываясь от миски.

Глава 14

— Армагеддон и мракобесие! — воскликнул Аристарх Львович.

— Что случилось? — мы с Аркадием Петровичем поспешили подойти к нему.

Адвокат оторвал взгляд от функционала. На его лице отражалось искреннее возмущение.

— Вы представляете? Кто-то умудрился создать противоречия в функциях полицейских киборгов и службы охраны вокзала. Так что теперь ни те, ни другие не могут сюда попасть! И, что самое характерное, никого не пускают.

— Но мы же прошли, — удивился я.

— Мы — люди. А машина подчиняется программе.

— Хакеры программу взломали? — предположил я.

Аристарх Львович поглядел на меня поверх очков:

— Хакеры, молодой человек, это прошлый век! Луперы — вот настоящий бич нашего времени!

— Луперы? — мы с Аркадием Петровичем переглянулись.- А кого они лупят?

Адвокат всплеснул руками.

— Никого они не лупят! Луп — это на древнеанглийском означает петля. Так вот, эти ребята, луперы, находят в программах слабые места и попросту закольцовывают их, заставляя бестолково выполнять одни и те же бестолковые действия.

— Очень похоже на нашего знакомого Дениску Длинноперстова, — хохотнул Аркадий Петрович.- Вот уж кто профессиональный лупер! Сам себя закольцевал и теперь вовсю работает в своё удовольствие. Работы навалом, а движения нет!

— Не путайте преступление с госслужбой! — Аристарх Львович грозно потряс указательным пальцем перед носом поэта.

— Так что, — решил уточнить я, — чем это закольцовывание нам грозит?

— Пока с этим безобразием не разберутся, никто не разгонит тех модификантов, что нас поджидают снаружи. И улететь отсюда вы тоже не сможете.

— Да как они смеют? — возмутился услышавший конец нашего разговора Антуан.- Какое они имеют право прерывать наше путешествие?

— Антох, а ты всё ещё транслируешь в блог? — обратился к нему Аркадий Петрович.

— Какой смысл? — протодиакон сложил руки на груди.- Путешествие подразумевает движение! А мы в каком-то ангаре сидим!

Поэт кивнул, потёр щёку и в задумчивости пошёл вдоль борта. Кажется, у него появилась какая-то мысль. Только она ещё никак не оформилась.

— Дядюшка Хо-хо, — позвал я.- Что там снаружи? Что делает противник?

— Драться перестали, — сообщил Хеймдаль.- Затаились среди машин. А это ещё кто?

Я подскочил к борту и выглянул наружу. Электричество Хо-хо больше не отключал. Так что я прекрасно видел, как открывается внешний шлюз.

— Кто-то причаливает, что ли? — удивлённо спросил Антуан, устроившийся рядом со мной.- Как такое вообще возможно?

— Видимо, ангар закрыт только на вылет, — хмыкнул Аристарх Львович.

— Может, рванём, пока открыто? — предложил протодиакон.- Что скажешь, Хо-хо?

— Не получится, — отозвался страж.- У нас слишком большое время разгона. Кроме того, габариты протиснуться не позволят.

— А вас не волнует, что люди, что на том судне, сейчас попадут в ловушку? — воскликнул я.- Их надо как-то предупредить!

— Думаешь, им что-то угрожает? — Аркадий Петрович нахмурился.- Вот что, ребята. Я должен выйти.

— Зачем это? — недоуменно посмотрел на него Антуан.

— Модификантам нужен я. Мне их и отвлекать.

— Аркадий, ты просто герой! — протодиакон не удержался от аплодисментов.- Я просто обязан запечатлеть твоё самоубийство!

— Да зачем им меня убивать? — отмахнулся поэт.

— Ты что ж думаешь, они тебе повестку в суд принесли, что ли? — хмыкнул Антуан.- А бомба у них случайно оказалась?

Я вздохнул и решительно оттеснил Аркадия Петровича от трапа.

— Мы справимся лучше, — сказал я.- Липа, за мной!

Липа ловко проскользнула прямо передо мной. Следом фиолетовой молнией метнулся Че. А вот я внезапно упёрся в защитное поле.

— Хеймдаль! — возмутился я.- Выпусти меня!

— Велено защищать, — заупрямился страж.

— Тогда почему этих выпустил? — я махнул рукой в сторону скрывшихся снаружи девочки и котёнка.

— Велено было пассажиров свободно пускать и выпускать.

— А я, по-твоему, кто? Не пассажир, что ли?

— Пассажир, — согласился со мной Хо-хо.

— Тогда почему ты меня не выпускаешь?

— На момент приказа впускать-выпускать тебя на борту не было.

Я вздохнул.

— Антуан! Прикажи ему меня выпустить!

— Хо-хо, выпусти Ивана, — велел протодиакон.

— Я, конечно, выпущу, — продолжил пререкаться страж.- Но вы подумайте о последствиях!

— Выпускай уже! — рявкнул я.

— Нет, вы подумайте о последствиях! — не сдавался Хеймдаль.

— Что ты имеешь в виду, Хо-хо? — спросил Аркадий Петрович.

— Я не смогу его защитить за пределами корабля. А если с ним что-то случится? Возникнет конфликт с приказом защищать пассажиров! А защитить его я уже не смогу, поскольку он оказался вне пределов моих возможностей и получится, что я нарушил приказ.

— Но ведь Липу и Че ты выпустил! — раздражённо напомнил я.

— Был приказ выпускать, — снова ответил Хеймдаль.

Я застонал и хлопнул себя по лбу. Антуан и Аркадий Петрович переглянулись с какими-то беспомощными улыбочками.

— Кажется, ваш Хеймдаль стал жертвой луперов, — заговорил Аристарх Львович.- Сейчас я попробую разорвать эту петлю. Хо-хо!

— А мне разрешено разговаривать с незнакомцами? — с сомнением спросил страж.

Теперь уже Аркадий Петрович не смог сдержать стона.

— Это Аристарх Львович, — поморщился Антуан.- Предоставить ему второй уровень допуска.

Я ревниво поглядел на адвоката. Мне-то всего лишь третий дали!

— Хо-хо, — обратился повышенный в статусе Аристарх Львович.- Изолировать систему. Заблокировать внешние передающие и принимающие устройства. Изменить приоритет входа-выхода на беспрепятственный для всех, что когда-либо имел доступ на корабль.

— Выполнено, — сообщил Хеймдаль, но тут же ворчливо добавил:- Но лично я с подобной командой категорически не согласен.

— Отставить дебаты! — скомандовал адвокат.- Выпустить Ивана.

— Да пусть идёт, — у меня сложилось впечатление, что наш страж обиделся.

Я помотал головой и поспешил догонять маленьких разведчиков.

Глава 15

Но не успел. Я видел, как достаточно крупная посудина, отдалённо напомнившая мне кузов виденного на Шереметевской свалке древнего омнибуса… или автобуса… Короче, этот сараеподобный объект приземлился в сотне метров от Варяга. Девочка и котёнок были уже поблизости, когда раздвинулись двери. Никто не вышел. Однако моих разведчиков зачем-то понесло подойти к судну вплотную. А потом, к моему изумлению и ужасу, внутрь.

— Э, куда?! — заорал я, рванув к так заинтересовавшей ребят посудине.

Увидел, как двери закрываются. Как автобус отрывается от пола ангара и, чуть качнувшись, летит в сторону так и не закрывшегося выхода. Простите, входа. То есть, шлюза.

Меня обдало волной горячего воздуха. Видимо, движок у похитителей выделял тепло. Хорошо хоть не огонь. А то бы из меня получился хорошо пропечённый кусок мяса на косточке. Заревела сирена, предупреждая о присутствии постороннего, то есть, меня, во время старта.

Кто-то бросился на меня из-за зелёного катера и сбил с ног. Я перекатился, пропуская напавшего по касательной. Пинком провожать не стал — у меня были сомнения в отношении его намерений. То ли он хотел спасти меня от стартовавшего транспорта, то ли оглушить и придавить.

— Спасибо, — я поднялся и на всякий случай решил поблагодарить.

От меня, конечно, не убыло. Но, как оказалось, это была ошибка. Потому как передо мной стоял один из модификантов. И краем глаза я заметил, как слева появляются двое других.

— Здравствуйте, дорогие граждане гангстеры, — произнёс я, стараясь сохранять спокойствие.- Очень польщён вашим вниманием, но мне бы хотелось получить ответ на вопрос. Куда и кто уволок моих маленьких спутников?

Они даже не переглянулись. Настоящие профессионалы.

— Если вам нужен автограф Ароза Азорина — могу организовать, — я продолжал болтать в надежде на… На что? Кажется, помощи ждать было неоткуда.

В таких ситуациях манёвры — важнее всего. Ну, кроме присутствия духа. Потому одновременно с болтовнёй я ещё и двигался, стараясь не дать себя окружить. Тем не менее, гангстеры постепенно прижимали меня к перевёрнутому катеру.

— Прошу прощения, — из-за повреждённого транспорта шагнул Аристарх Львович.- Молодые люди, вы не могли бы перенести место вашего рандеву чуть правее. А то, как утверждает Антуан Пустопорожний, его подписчикам плохо видно.

Гангстеры переглянулись. Судя по тому, что смещаться они стали влево, им совсем не улыбалось стать героями интерактивного блога.

— Э, уважаемые, а как насчёт ответить на вопрос? — возмутился я.

Один из модификантов взглянул на меня исподлобья и махнул остальным рукой. Пошли, мол. Они и пошли. В сторону от указанной адвокатом съёмочной площадки.

— Мужики, кто спёр кота? — заорал я и, сдвинув брови и сжав кулаки, шагнул следом.- Верните кота, гады! Он редкой породы!

Тут же Аристарх Львович поспешил догнать меня и схватил за плечо:

— Стой, Иван!

Я удивился. Руку его стряхнул, но остановился.

А в следующую секунду понял, почему адвокат не дал мне преследовать злодеев. Огненная струя протащила три пылающие фигуры метров двадцать. Они пролетели мимо меня, не издав ни звука. Я какое-то время стоял с выпученными глазами и открыв рот.

— Вы там совсем озверели, что ли? — спустя полминуты закричал я в сторону драккара.

Над перевёрнутым катером поднялась драконья голова и, как мне показалось, подмигнула. От неожиданности я чуть было не сел.

— Согласен, это были весьма радикальные меры, — поддержал меня Аристарх Львович.- Более того, трансляция этого безобразия в прямом эфире может повлечь за собой уголовное преследование. Мы, конечно же, докажем, что это была необходимая самооборона. Однако вам, боюсь, придётся здесь задержаться на некоторое время.

— Не можем мы задерживаться! — воскликнул я.- У меня только что друзей похитили! Надо немедленно их догонять!

— Да как же мы их догоним? — всплеснул руками адвокат.

— Придётся догонять! Ведь тех, кто мог знать, куда их увезли, вы только что спалили! — это я проговорил уже на бегу. Влетел на борт и заорал с трапа:- Хеймдаль, стартуем, пока шлюз открыт! За тем летающим автобусом, что только что отсюда вылетел!

— Что ещё случилось? — переполошился Антуан.

— Липу и Че похитили! Вы что, не видели?

— Нет, — пожал плечами протодиакон.- Мы только видели, как на тебя модификанты напали. Хоть бы спасибо сказал, что ли…

— Так что, стартуем? — как-то лениво спросил Хеймдаль.

— Лично я, как адвокат, советовал бы вам остаться, — подал голос мявшийся у трапа Аристарх Львович.- Бегство может быть расценено как признание вины.

— Вот и позаботься о том, чтобы нас по возвращению не арестовали, — прикрикнул на него Аркадий Петрович.- Хо-хо, вперёд!

— Вернём чебурика! — поддержал поэта Антуан.

— Какое единодушие, — хмыкнул Хеймдаль и трап пополз вверх.

Аристарх Львович поспешно отступил подальше.

— Возвращайтесь поскорее! — расслышал я его крик.- Мы с Ангелиной Марковной будем ждать!

К счастью, шлюз по какой-то причине так и не закрылся. Поэтому уже через считанные минуты мы выплывали из ангара на свет. Из-под палубы вылез Ницше.

— Куда это мы? — сердито спросил он.

— Че и Липу украли, — так же сердито ответил я.- Как ты вообще умудрился всё пропустить? С твоим характером тебя вообще должны были стащить первым!

Ослик что-то непонятно пробурчал.

— Что с тобой происходит? — удивился я.- Ты сам на себя не похож!

— Сладости, — на этот раз уже более разборчиво проговорил он.

— В каком смысле?

— Переел, чего тут непонятного? — буркнул он смущённо.

— В смысле, слиплось? — с кривой улыбочкой уточнил я.- Хотя, если бы слиплось, ты бы, наверно, не разговаривал?

— Просто мне что-то поплохело, — тихо проговорил он и снова скрылся внизу.

Глава 16

— Как же мы их теперь отыщем? — я бесновался на палубе, пугая прижавшегося к борту Аркадия Петровича.- Этот автобус и не видно уже! А в небе следов не найти!

— Хеймдаль, можем запеленговать супостатов? — обратился к стражу поэт.- А то Ваня так тебе всю палубу оттопчет.

— Уже запеленговал, — лениво отозвался Хо-хо.- Я ж не тупей айфона.

У меня, признаться, отлегло от сердца.

— И где они? — спросил я, останавливаясь.

— Идут на северо-запад. Приближаются к Ладожскому озеру.

— Догоним? — поинтересовался Аркадий Петрович.

— А смысл? — хмыкнул Хеймдаль.- На абордаж возьмёте?

И правда. Что бы мы делали, если бы догнали транспорт похитителей? Подпалили из драконьей пасти? Так ведь на борту Липа и Че. Или в самом деле отключить защитное поле, перепрыгнуть им на крышу, расковырять обшивку и пролезть внутрь? Весьма сомнительное предприятие. Особенно, если учесть, что кроме меня подобные трюки выполнять некому.

— Спасибо, дядюшка Хо-хо, — счёл нужным поблагодарить я. И тут же вспомнил о страдающем ослике:- Что там Ницше делает? Он как, в порядке? Может, ему помочь надо?

— Да не, — беспечно отозвался Хеймдаль.- Отпивается.

— Может, ему водички подлить?

— Не надо. Её в унитазе много.

— Вот и славненько, — я направился на нос судна, где над функционалом склонился Антуан Пустопорожний.- А с тобой что не так? — спросил я его, приблизившись на расстояние вытянутой руки.

— Всё идёт по плану, — ответил он, не поднимая головы.

— В каком смысле? — удивился я.- Ты что, планировал похищение твоего столь желанного чебурика?

— Нет, конечно. Но Хеймдаль всё равно выследит похитителей, ты спасёшь Че, а потом мы полетим дальше. Я заработаю кучу лайков — история получается захватывающая! И мы даже от курса не отклонились, так что всё идёт по плану.

Откровенно говоря, меня несколько напрягло заявление, что именно я спасу Че. С другой стороны, кто, если не я?

— Должен ли я витиевато выругаться, прежде чем доложить информацию о событиях, носящих негативную окраску? — деликатно поинтересовался Хеймдаль.

Мы с Антуаном озадаченно переглянулись.

— Давай уже, говори, — вздохнул протодиакон и добавил:- Беда с этими самообучающимися интеллектами!

— Преследуемый объект снизился и теперь его невозможно отследить.

— Где это произошло? — Антуан вывел перед нами голографическое изображение карты.

Страж подсветил место жирной красной точкой.

— Прямо над озером. Тут большая бухта, а западнее находится устье Невы.

— Нева — это, ведь, река, да? — поинтересовался я.

— Да, да, — отмахнулся от меня Антуан.- Там какие-нибудь острова есть?

— Несколько есть, — Хеймдаль отметил три небольших островка в правой части бухты, один — практически у входа в Неву и ещё остров и косу на выходе из бухты в озеро.- Но похитители вполне могли приземлиться и на побережье.

— Тогда какой им смысл заходить на посадку над озером? — не согласился протодиакон.

— А каковы размеры этих островов? — спросил я.

— Не более километра каждый, — ответил Хо-хо.- И это по максимуму. Ширина гораздо меньше. Например, этот, самый длинный, в узком месте меньше ста метров.

— А какие-нибудь поселения на них есть? — уточнил я.

— Не зарегистрировано.

— О, знакомые места! — к нам с улыбкой приблизился Аркадий Петрович.- Ладога, бухта Петрокрепость. А вот здесь, — он указал на остров в устье Невы, — древняя крепость Орешек. Мне повезло побывать там однажды на экскурсии.

— Может, и мы туда сгоняем? — заинтересовался я.

— Не рекомендую, — тут же отозвался Хеймдаль.

— Это ещё почему? — удивились мы все, но спросил Антуан.

— По сообщениям администрации Нового Петербурга два года назад остров был захвачен неизвестными. Предположительно, местными жителями.

— Да-а, — протянул Аркадий Петрович.- Довели город со своей бюрократией!

— Но ведь это не помешает нам осмотреть остров с высоты? — предложил я.

— Да, — согласился Антуан.- Давайте с него и начнём наши поиски.

Глава 17

Впереди показался небольшой островок с возвышающимися на берегу крепостными стенами.

— Хо-хо, есть какое-нибудь движение? — обратился к невидимому стражу Антуан.

— Нет, — услышали мы ответ.- И транспорта похитителей тоже не видно.

— Обидно, — Аркадий Петрович скривил губы.

— Может, замаскировали? — предположил я.

— Да там и негде скрыть большой транспорт, — развёл руками поэт.- Внутри крепости строений мало, да и те — не ангары, а казармы.

— Ну, может, не в ангар поставили. Может, веточками закидали.

— Если там никого нет, — сказал Антуан, — то никто и не мешает нам опуститься пониже. Или даже сесть. Ну, а если вдруг нападут местные — отобьёмся, если что. Шуганём их огнемётом. А там и улетим. Так что давай, Хо-хо, заходи на посадку.

Всё-таки сначала наш корабль сделал круг над древней крепостью. Остров и в самом деле выглядел пустынным.

А вот откуда стреляли и чем, мы так и не поняли. Могучий удар сотряс судно. Драккар сильно накренился на правый борт и завертелся волчком. Над левым же поднялся столб чёрного дыма. Завыла сирена. Хлестнувший по лицу ветер оповестил о том, что защитное поле исчезло. Корабль завалился на корму, и мы повалились друг на друга.

Потом последовал удар о воду озера. Драккар зачерпнул изрядно, точно ведро в колодце. Мы тут же промокли до нитки. Я, признаться, испугался. Подумал, что предназначенное для полётов судно начнёт тонуть. Но Варяг поплавком выскочил из водного плена и закачался на волнах.

— Кажется, это ни разу не местные, — простонал я, выбираясь из-под придавившего меня Антуана. Встряхнулся, как собака.- Хо-хо, какие повреждения?

Ответа не последовало. Сирена затихла. Зато завозился Антуан.

— Йормунгандова печёнка, — пробормотал он, утвердившись на четвереньках.- Ну, мы и шваркнулись! А где, интересно знать, моя пипка? — он принялся шарить по мокрой палубе.- И что это за осколки?

Протодиакон собрал куски пластика, что-то, отдалённо напоминающее платы, какие я видел у Кулиба, ещё что-то зелёное и оранжевое. С ошарашенным видом привалился к борту.

— Добро пожаловать в реальный мир, — Аркадий Петрович тоже пришёл в себя и теперь с жалостью смотрел на приятеля.

— В каком смысле? — Антуан нахмурился и оторвал взгляд от останков прибора.

— Мир без гаджетов, блога и прочей чепухи, — пояснил поэт с виноватой улыбочкой.- А то ты что-то последнее время несколько оторвался от реальности.

Протодиакон зло засопел. Кажется, он готов был взорваться.

— Аркадий Петрович, — обратился я к спутнику, — кажется, нам срочно надо посетить душ.

Четыре глаза удивлённо уставились на меня.

— Ты что, не достаточно вымок? — поморщился пожилой поэт.

— Хеймдаль не отвечает, — пояснил я.

Аркадий Петрович тут же поднялся, цепляясь за борт, и понимающе кивнул:

— Антоха, мы в центр управления. Надо проверить.

Мы спустились в трюм и затопали в сторону душевой, оставив главу экспедиции в одиночестве переживать утрату.

— Что там у вас творится? — из двери каюты показалась ослиная морда.- Я так долбанулся челюстью о край колодца, что мне почти сразу полегчало!

— Колодца? — не понял я.- Откуда здесь колодец?

— Ну, тот, белый, округлый. У него ещё хомут опускается-поднимается. Я, правда, не понимаю, зачем он нужен. А спросить стесняюсь.

Аркадий Петрович хмыкнул и открыл дверь в душ.

— Вы мыться? — удивился Ницше.- Вдвоём?

Кажется, я покраснел. А поэт захлопнул дверь перед носом ослика, к которому вернулось его вечное любопытство. Похоже, ему и в самом деле полегчало.

Мы снова втиснулись в тесную кабинку и совершили спуск в командный центр.

— Хеймдаль, информацию о повреждениях, — скомандовал Аркадий Петрович и сел в кресло перед мониторами.

Никто ему не ответил. Но экраны засветились, выводя столбцы каких-то цифр.

— Могло быть и хуже, — пробормотал поэт, вглядываясь в предоставленные данные.

— А что с Хо-хо? — спросил я, пристраиваясь рядом.

— Да Хрюм его знает! — отмахнулся от меня Аркадий Петрович.- Я в этих штуках ничего не понимаю! Я поэт, а не технарь!

— Беда с этими гуманитариями, — донёсся тихий голос стража.

— Хо-хо! — обрадовался я.- Ты как?

— Системы питания сильно повреждены. Так что я лучше помолчу какое-то время, пока удастся восстановить энергоснабжение.

— Ты хотя бы основное сообщи, — попросил поэт.

— Защитное поле в тло, антигравы в клочья, генераторы в решето, зато огнемёт почти не пострадал. И системы жизнеобе… обепсе… короче, с обедами проблем не будет, — похоже, разговор давался ему с трудом. Голос становился всё тише.

— То есть, взлететь мы не можем? — констатировал Аркадий Петрович.

— Угу, — совсем тихо ответил Хеймдаль.

— Ну, хоть не утонем?

— Нет…

— Ладно, отдыхай, — поэт поднялся из кресла.- Как восстановишься, сообщи.

Мы снова втиснулись в душевую кабинку и вознеслись наверх.

— Это вы откуда вылезли? — нас тут же встретил Ницше.- Я зашёл поинтересоваться, что вы тут вдвоём будете делать. А вас и нет. Я всё оглядел. В ящиках посмотрел, в шкафу под полотенцами тоже, даже в аптечку заглянул. А потом вы вынырнули снизу! Что там у вас, тайник? Вы там что, втайне от меня печенюшки трескаете по ночам?

— Никому ни слова об этом, — я приложил палец к губам и заговорщицки подмигнул.

— Не вопрос! — сразу согласился ослик.- Так что там?

— Там живёт Хеймдаль, — прошептал ему на ухо я.

— Так и знал, что он где-то прячется! — воскликнул Ницше.- Он, наверно, страшненький? Иначе, зачем ему от всех скрываться?

Усмехнувшись, я последовал за Аркадием Петровичем на палубу. Ослик поцокал рядом.

— Ты ему передай в следующий раз, что лично мне абсолютно всё равно, как он выглядит. Главное, что он хороший мужик.

Глава 18

Драккар дрейфовал на серых беспокойных волнах огромного озера. Негостеприимная крепость Орешек мрачно глядела на нас с линии горизонта. По левому борту вдали тоже угадывалась полоска берега. Над водой проносились чайки, покрикивая свысока, как сварливые бабы на базаре.

— А это точно озеро? — спросил я на всякий случай.

— Точно, — улыбнулся Аркадий Петрович.- Не спорю, оно очень большое. Почти что море. Разве что вода не солёная.

— А что, в море и вправду вода солёная? — в книжках я читал об этом, но, откровенно говоря, не верил.- Там что, рыба уже засоленная плавает?

— Правда, вода солёная, — поэт засмеялся и хлопнул ладонью по борту.- А рыба — обычная. На вкус от речной, конечно, отличается. Но ведь и речная разная бывает. И маринадом морская рыба, поверь, не сочится.

— Ладно, поверю на слово, — я перегнулся через борт.- По крайней мере, от жажды не умрём, даже если у Ницше колодец пересохнет.

Вода плескалась метрах в двух внизу. Волновалась, пенилась. Надеюсь, шторма не будет. А то если здесь шторма такие же, как на море, то, судя по статье и картинкам в одной из моих любимых книг, у нас будут серьёзные проблемы.

— Бр-р-р, — Аркадий Петрович передёрнул плечами, — холодновато без защитного поля. Пойду, кофе сделаю. И одёжку потеплей попробую отыскать.

— Заодно Антуана проверь, — крикнул я вслед.- Как он там, бедолага, справляется со своей безвременной утратой?

Поэт кивнул и скрылся внизу. Я же прошёл на нос судна и снова поглядел в сторону острова. Серые волны под серым небом. А на волнах чуть поодаль покачивался какой-то предмет.

До рези в глазах я всматривался, пытаясь понять, что же это. А это медленно плыло в нашу сторону. И, кажется, изредка шевелило ластами.

— Водянчик! — обрадовано воскликнул я и замахал руками.- Эй, плыви сюда!

Только вот этот мутант вовсе не разделял моей радости. Поняв, что замечен, водянчик ушёл на глубину, пустив пузыри воздуха.

— Ну, вот, — расстроился я.- А поговорить? А Щуке с Вододей привет передать?

Правда, я тут же задумался, а знакомы ли местные водянчики с тем, кто известен мне, как водный царь? Всё-таки, те ребята плавали по Волге и впадающим в неё речушкам. А мы уже довольно далеко улетели на север. Может, здесь свой водяной царь есть.

— Ты чего кричал? — на палубу вышел Ницше.

— Да тут водянчик проплывал. Попытался с ним поговорить.

— А он?

— Уплыл, — я пожал плечами.

— Вот рыба невежливая! — искренне возмутился ослик.- Надо на него пожаловаться.

— Кому?

— Царю. Вододе.

— А ты уверен, что здесь он царь? — кажется, этим вопросом я поставил своего ушастого приятеля в тупик.

— А кто же ещё? — он уставился на меня, округлив глаза.

— Ты и в самом деле считаешь его таким всемогущим? — я улыбнулся.

— А вот мы сейчас это проверим, — Ницше вскинул голову и заорал песню про аквалангистов, которая, с его лёгкого копыта, стала гимном наших друзей-водянчиков.

Орал он долго. Сначала с упоением, потом — с раздражением. Всё косился на меня. Ему явно не хотелось признавать свою ошибку.

— Глухие тетери, — сдался он.- Слушай, а ты уверен, что это был именно водянчик?

Теперь пришла моя очередь удивлённо таращить глаза:

— А кто же ещё?

— Может, бобр? — предположил Ницше.

— Что я, бобра от водянчика не отличу? Бобры гораздо меньше. У них хвосты лопатой, а у этого я хвоста вообще не заметил. Да и ласты, — я задумался. Ласты показались мне какими-то неправильными.

— Откуда ты знаешь, какого размера местные бобры? — не успокаивался ослик.- Может, тут рыба нажористее, и они с неё растут, как на дрожжах. Рыбий жир, как говорят, жутко полезный. И в нём до хвоста этих, как их, ангинокислот.

Да и голова у него, откровенно говоря, какая-то не такая. И глаза. Такое чувство, будто это маска…

— А самая главная из них — Омега, — Ницше проговорил последнее слово с таинственным придыханием. И ещё раз повторил:- Омега…

А если это не водянчик, то кто? Какое-то неизвестное мне существо? Или…

— Иван, — голос Хеймдаля звучал чуть слышно. Я даже сначала не понял, что он обращается именно ко мне.- Тебе придётся искупаться.

— В каком смысле? — удивился я. Потом меня осенило:- В командный центр зайти, что ли?

— Нет. Именно искупаться. В озере.

— С какого перепугу? — я опешил от такого странного требования.- Вода здесь, наверняка, холодная. Чай, не май месяц.

— Думаешь, в мае вода теплее? — усомнился Ницше.

— Выбор такой, — вновь заговорил Хеймдаль.- Либо искупаться, либо поджариться.

— Хо-хо, ты меня пугаешь, — ослик раскинул уши и завертел головой.- Ладно, прячешься от нас — это, в конце концов, твоё дело. Ладно, говоришь непонятно откуда — я уже к этому привык. Но сейчас ты меня просто поверг в ужас!

— Да, объясни, в чём дело? — потребовал я.

— На днище установлено взрывное устройство. Сам я его снять не могу. И кроме тебя некому.

— Бомба! — заорал Ницше.- Мы все умрём!

— Стоп, — я пригрозил непарнокопытному паникёру кулаком.- Сколько у нас времени?

— Не знаю, — ответил страж.

— Откуда у бобров бомбы? — ослик поставил передние копыта на борт и поглядел на воду.

— Это был не бобр.

— А у водянчиков откуда?

— И не водянчик, — огрызнулся я.- Помолчи. Мне надо подумать.

Он замолчал. Но принялся бегать вокруг, периодически заглядывая мне в глаза. Это мельтешение мне быстро надоело.

— Сбегай к Антуану, — велел я, — спроси у него верёвку.

— Зачем верёвка? — спросил ослик.

— Повешусь, — снова огрызнулся я.- Ты видел, сколько до воды? И как я, по-твоему, потом обратно забираться буду?

Ницше кивнул и потрусил в трюм.

— Давай, я тебе лучше борт открою, — предложил Хеймдаль.

Я сбросил одежду. Было не просто свежо, а очень свежо. Даже холодно.

— Ты мне лучше скажи, что с этой бомбой делать? — спросил я, растирая плечи.

— Снять и бросить на дно. Здесь достаточно глубоко.

Я сделал несколько энергичных вдохов-выдохов, затем набрал полную грудь воздуха и нырнул.

Глава 19

Вода обожгла кожу. Мышцы напряглись, выдавливая воздух. Я снова вынырнул, придерживаясь руками за борт.

— Как водичка? — поинтересовался Аркадий Петрович.

Сверху, как оказалось, на меня глазели все пассажиры судна.

— Бодрит, — буркнул я и снова скрылся от их взоров под водой.

Двигаться приходилось на ощупь. Вода хоть и не казалась мутной, но свет словно даже и не пытался проникнуть сюда. Впрочем, о чём это я? Солнца же не было.

Я уже готов был снова всплыть, когда увидел справа еле заметный красный огонёк. Подобрался к нему вплотную, стараясь рассмотреть источник света. Это был кругляш радиусом в мою ладонь и толщиной в три пальца. Тусклая красная лампочка, свет которой меня привлёк, располагалась в верхней части. Этот предмет держался за борт корабля какой-то небольшой ножкой, так что я без проблем обхватил бомбу и попытался оторвать.

Бесполезно. Даже упершись ногами, я смог лишь добиться того, что из меня вышел весь воздух.

— Хо-хо, она не отрывается! — крикнул я, вынырнув и отдышавшись.

— Обезвредь её! — посоветовал Антуан.

— Как?

— Режь красный провод! — дал свою рекомендацию сапёр Аркадий Петрович.- В любой непонятной ситуации режь красный провод!

— Да нет там никаких проводов! — зло ответил я.

— А сколько ещё времени осталось? — спросил Антуан.- Таймер что показывает?

— Таймера тоже нет!

— Может, это не бомба? — предположил Ницше.

— А что тогда?

— Гриб какой-нибудь вырос.

— С лампочкой?

— Почему нет? Царство грибов плохо изучено наукой.

— Помолчите вы, умники! — взорвался я.- Дайте Хеймдалю сказать!

Они замолкли. Только вот страж так и не отозвался.

— Ладно, нож киньте, что ли, — с досадой проговорил я.- Попробую отковырять.

Антуан и Аркадий Петрович переглянулись.

— Нету, — растерянно проговорил поэт.

— Как так? — удивился я.- Хоть кухонный какой принесите!

— У нас же кухня сама всё делает, — извиняющимся тоном сказал протодиакон.- Нам даже бутерброды нарезать не приходится.

— Беда с этими гуманитариями, — я ворчливо повторил слова стража.

Ситуация складывалась крайне неприятная. Бомбу я обезвредить не мог. Как оторвать её от борта тоже не представлял. А холод, тем временем, уже пробирал меня до костей. Или фиг с ней, пусть взрывается? Заодно и погреюсь…

Всё-таки я решил предпринять ещё одну попытку. На этот раз нашёл взрывное устройство гораздо быстрее. Попытался рассмотреть внимательнее.

На ножке я увидел кольцо с цифрами. Это что, кодовый замок такой? Я повращал его вправо, затем влево. Разумеется, безрезультатно.

Кто-то похлопал меня по плечу. От неожиданности я вздрогнул. Нервно обернулся и заорал, увидев перед собой показавшуюся страшной морду. Но тут же опомнился и поспешно зажал рот руками, пока не вышел весь воздух.

Зависший рядом бобр покрутил пальцем у виска. Я развёл руками. Потом изобразил удушье и показал наверх. Бобр кивнул.

Я судорожно вцепился в край любезно опущенного Хеймдалем трапа. Рядом показалась голова бобра. И чего я его испугался? Вполне обычный зверёк.

— Я же говорил, бобры во всём виноваты! — воскликнул Ницше.

— Вытаскивайте меня, — с трудом проговорил я.

Меня тут же извлекли из воды и укутали в полотенца. Видя, что бобр замер у борта, я приглашающее махнул ему. Он как-то неуклюже, но очень быстро вылез на палубу.

— Что ж ты, изверг, делаешь? — ослик с грозным видом подступил к нему.- Зачем ты нам бомбу поставил? Откуда вообще ты её взял?

Зверёк что-то проскулил.

— А кто же? Аквалангист? Какой ещё аквалангист? С острова?

Похоже, мой ушастый переводчик нашёл с бобром общий язык.

Всё-таки, молодость — это хорошо. Я растёрся полотенцем и теперь стоял с обнажённым торсом, не чувствуя холода. Наоборот, кожа горела, точно растопленная печка.

Бобр яростно запищал, принялся махать передними лапами и стучать по палубе хвостом-лопатой.

— Мы, между прочим, не по своей воле с неба свалились! — возмутился Ницше.- Так что не надо на нас бочку катить! Так и передай своему царю!

— Спроси, уж не Вододя ли их царь? — попросил я.

Бобр повернулся ко мне и пищал целую минуту.

— Ой, не могу! — заржал вдруг ослик.- Это ж надо!

Я удивлённо воззрился на него.

— Знаешь, как он тебя назвал? Дважды свалившийся с неба!

— То есть, про первый раз он в курсе?

Я припомнил, как мы со Шляпником и несколькими зверями брякнулись в безымянное озеро после побега из Колизея. Тогда дочь водного царя Щука очень вовремя оказалась поблизости и спасла меня. А потом ещё помогла добраться до Яги.

— Он говорит, что царь Веня готов принять тебя в своих чертогах.

— Веня? — удивился я.

— Ну, не совсем, — признался Ницше.- На самом деле имя длиннее. Что-то вроде Вваннемойнен, если я смог правильно выговорить.

— Да, Веня, определённо, звучит лучше, — согласился я.

— Так что, нырнёшь? — спросил ослик.- Интересно, дворец у Вени красивее, чем у Вододи?

— Дорогой бобр, — обратился я к зверьку.- Я бы с удовольствием принял предложение твоего царя. Но моим друзьям угрожает опасность. Поэтому сначала я должен устранить угрозу взрыва нашего корабля.

Бобр соединил два пальца на лапе кольцом, подмигнул мне, что-то чирикнул и прыгнул в воду.

— Он сказал, что его зовут Кастор, — перевёл Ницше.

— И куда он свалил? — промолвил я, не отрывая взгляда от водной глади.

Мне показалось, что в тёмной воде движется что-то крупное, по величине чуть меньше нашего судна. Впрочем, что именно там было, разглядеть я не мог.

— Что за водный царь? — поинтересовался Антуан.

— Главарь мутантов, которые могут жить только в воде, — пояснил Аркадий Петрович.- Ивану посчастливилось спасти его дочку.

— Только здесь царь другой, не Вододя, — Ницше тоже повернулся к открытому борту и задумчиво проговорил:- Вот бы и мне к нему попасть.

— Да и мы бы не отказались, — хмыкнул поэт.- Так, Антоха?

Протодиакон кивнул.

— Только вот пипка у меня разбилась, — вздохнул он.

Глава 20

Поверхность озера вдруг заколыхалась, покрылась рябью, а потом и вовсе закипела. И вот над водой возникло нечто, по форме напоминающее ракушку. Точнее, лишь одну створку. Громадную. Ширина её была около трёх метров.

А по бокам от неё показались четыре головы. Это были водянчики. Только в отличие от подданных Вододи их макушки украшали жгуты грязно-зелёных волос, больше похожих на извивающихся змей. Один из них выбрался на палубу и с явным трудом проговорил:

— Иан. Наш сар илашает уас во воес.

Я с непониманием уставился на него. Нам на выручку пришёл Ницше:

— Он говорит, царь нас приглашает. Всех. Пока идёт разминирование.

Водянчик кивнул и указал на раковину:

— Пошу.

Мы с осликом первыми шагнули на предложенную платформу.

— Что-то мне туда не хочется, — засомневался Антуан.

— Что, не нравится карета? — усмехнулся Аркадий Петрович.- Ты же сам хотел попасть во дворец к водному царю. Так что не привередничай.

Он подхватил приятеля под локоть и сопроводил на раковину.

Тут же я почувствовал запах озона. Вокруг нас надулся огромный серебристый пузырь.

— Приготовьтесь, — предупредил я.- Кажется, сейчас мы нырнём.

Первыми под водой скрылись водянчики. А потом и наше транспортное средство весьма плавно стало погружаться.

Ракушка оказалась запряжена десятком крупных рыб, показавшихся мне похожими на сомов. Они плавно потянули свою ношу к далёкому дну.

Я обернулся к кораблю. Ещё одна рыба, гораздо крупнее наших ездовых, присосалась к дну ориентировочно в том месте, где я обнаружил взрывное устройство.

— Оригинальный способ обезвреживания бомб, — хмыкнул я.- Интересно, эта милая рыбонька её просто проглотит?

— Пожелаем Хеймдалю удачи, — произнёс Аркадий Петрович.

Чем глубже мы погружались, тем сложнее было различить что-либо вокруг. Наверху хоть какой-то свет проникал. А вот ближе ко дну стоял непроглядный мрак.

Хотя, нет. Вот блеснул огонёк, за ним другой.

— А это ещё что? — открыл от удивления рот Антуан.

— Дворец! — с придыханием произнёс Ницше.

Ну, может, и не дворец. Лично в моём представлении дворец — это что-то каменное, массивное, вроде зданий Нового Петербурга.

Здесь же, на дне озера, стоял целый комплекс зданий из стекла и металла. Причём большинство из них имело не привычную форму, присущую обычным земным сооружениям. Стены их были округлы, либо и вовсе похожи на шары.

— Вододя бы обзавидовался! — воскликнул ослик.

Наш транспорт вплыл в открывшиеся ворота одного из самых крупных строений. Это было что-то вроде посадочного ангара летающих городов. Рассеянный свет открыл взору просторное полупустое помещение, в котором кроме нашей ракушки находился лишь странный жёлтый предмет, внутри которого за стеклянной перегородкой в носовой части я увидел пару кресел.

Створки за нами закрылись. Послышалось шипение, и вода, заполнявшая ангар, была откачана через отверстия в полу невидимыми насосами.

Тут же исчез и защищавший нас пузырь. Водянчики неуклюже зашлёпали ластами по металлическим ступеням наверх.

Разумеется, мы последовали за ними. Поднялись в светлицу размерами три на шесть метров. А в ней нас встретил лысый пожилой человек с серыми выцветшими глазами.

Именно человек. Не водянчик. Лицо его было всё в морщинах. Толстой вязки свитер, висящий на его тощих плечах, смотрелся парадным мундиром, несмотря на потрёпанность.

— Здорово, мужики, — растягивая слова, произнёс он и протянул сухую морщинистую руку.

Я пожал её. Рука была крепкая и прохладная.

— Иван, — представился я.

— Ахти Вяйнемёйнен, — ответил он, показав ряд перемежающихся стальных и золотых зубов.

— Я же говорил, Вваннемойнен! — подал голос Ницше.

— Ты говорил Веня, — усмехнулся поэт и протянул руку:- Аркадий Петрович.

Представился и Антуан.

— А это говорящее чудо как зовут? — спросил Ахти, показав на ослика.

— Это Ницше. И он действительно ещё то чудо, — улыбнулся я.- Странно видеть царём водянчиков человека. Как такое случилось?

— Да какой я царь? — махнул рукой Ахти.- Эти бедолаги ещё и не то придумают. Я, конечно, стараюсь им помогать. Но они мне помогают больше.

Он провёл нас по коридору к отъехавшей в сторону двери. За ней оказалась комната с длинным столом, мягкими на вид креслами и знакомыми лампочками кухонного агрегата.

— Здесь была международная научно-исследовательская база, — начал рассказ Вяйнемёйнен, наполняя бокалы зеленоватой жидкостью.- Мои родители работали тут с самого её основания. Когда началась война, мне не исполнилось и двух лет. Так что я не помню, каким образом мы выживали. К моменту моего взросления из взрослых оставались лишь четверо. Так что у меня три отца и одна мать. Благодаря им я всему научился. А с водянчиками мы подружились… как бы не соврать… годиков сорок назад.

— Сколько же тебе лет? — приподнял бровь Аркадий Петрович.

— Не знаю, — Ахти рассмеялся.- Вы пейте, пейте.

Антуан недоверчиво вертел бокал в руках.

— А что это? — я принюхался. Пахло приятно. Но вот подобрать какие-то ассоциации никак не удавалось.

— Мы же под водой, — ехидно прищурился водный царь.- Здесь всё — дары озера. Водоросли, кувшинки, икра лягушек, пиявки…

— Пиявки? — побледнел Антуан.- Икра лягушек?

А я всё-таки решил попробовать. И, кстати, не пожалел. Штука оказалась весьма приятная. В желудок прошла легко, неприятного послевкусия не было.

— Так что же вас привело так далеко на север? — спросил Ахти, пригубив из своего бокала. Смотрел он при этом на меня. Вяйнемёйнен явно что-то обо мне знал.

Я слегка удивился и приступил к рассказу.

Глава 21

— Здесь, на севере, много вещей таинственных, порой пугающих, — Ахти провёл пальцем по краю бокала. Раздался странный высокий звук, от которого у меня по спине побежали мурашки.- Некоторые тёмные личности пользуются этим. Я не знаю, чем конкретно занимаются те, кто сейчас обосновался на острове-крепости. Но они не особенно нас беспокоят. Рыбу не взрывают, на водянчиков не охотятся.

— А как насчёт того, что они нас уронили? — возмущённо воскликнул Ницше.- Сколько рыбы и бобров контузило после удара корабля о воду?

— Я прекрасно понимаю твоё возмущение, мой четвероногий друг, — Вяйнемёйнен улыбнулся. Обычно, когда люди улыбаются, это добавляет им морщинок. В случае же нашего водного царя всё было с точностью до наоборот. Изрезанное морщинами лицо его каким-то непостижимым образом разгладилось, даже помолодело.- Но согласитесь, всё-таки нападение было совершено на вас, а не на моих подопечных.

— С юридической точки зрения? — уточнил Антуан.

— С философской, — усмехнулся Аркадий Петрович.

— А если ваш сапёр не справится, и бомбанёт? — не успокаивался ослик.- Тут точно целый косяк рыбы вперемешку с водянчиками всплывёт кверху брюхом!

Хозяин остановил его возмущение жестом.

— Но мы поможем тебе, Иван, пробраться на остров и найти похищенных друзей, — Ахти откинулся на спинку кресла.

— Спасибо, — поблагодарил я.- Большего я и не желаю. Что от меня потребуется взамен?

Вяйнемёйнен склонил голову на бок и приподнял брови:

— Разве я что-то требую?

— Не обращай внимания, — оскалился Ницше.- Иван просто привык иметь дело со всякими меркантильными козлами, которые никогда не помогут просто так, за красивые глаза и стройные копыта. Все так и норовят на шею сесть!

— Возможно, я потом что-нибудь и попрошу, — рассмеялся Ахти. И, обратив внимание на картинно возмущённую физиономию ослика, добавил:- Зря ты столь нелестно отзываешься об этом благородном животном. Ведь за каждой козлиной мордой сокрыта трепетная, ранимая душа. За каждой осуждающей репликой — целая трагедия.

С этими словами он отъехал на кресле к стоявшему неподалёку столу, скрылся под столешницей и спустя несколько секунд извлёк из-под неё звякнувший при этом предмет. Я увидел струны и понял, что это какой-то музыкальный инструмент. Только он не был похож ни на один, виденный мною ранее. Впрочем, я не могу себя считать экспертом в этом вопросе. Ну, что я у нас видел? Гитары и балалайки, скрипки и дудки, барабаны и трещотки, контрабас и гармошку. И всё. Вроде бы, немало. Но и не много.

Ахти прошёлся по струнам, выдав ласкающее слух мелодичное треньканье. Нахмурился и принялся настраивать.

— Что за инструмент? — спросил я.

— Откровенно говоря, не помню, как его называли, — пожал плечами хозяин.- То ли укулеле, то ли кантеле.

— А не гусли? — Аркадий Петрович с подозрением посмотрел на Вяйнемёйнена.

— Точно не гусли, — помотал головой тот.- Строго не судите. Играю как умею. Здесь, как понимаете, ценителей высокого искусства нет. А водянчики будут восторженно аплодировать, даже если я буду играть гамму и при этом жутко фальшивить.

— Песня, так понимаю, будет про козлов? — ехидно поинтересовался Ницше.

— Песня про превратности судьбы, — ответил Ахти и запел:

Не для козла растёт морковь

Не для козла цветёт капуста

Козлу от этого так грустно

Что замирает в сердце кровь

Не для козла растут цветы

Сорят повсюду лепестками

У деда с длинными усами

Они растут для красоты

Песня была долгая и слезливая. Певец минут пять описывал тяжёлую козлиную судьбу. Всё в этом негостеприимном мире было не для него. Я уже опасался, что повествование сегодня не закончится. Но тут, наконец, случилась развязка. Дед по пьяному делу забыл запереть калитку. Вяйнемёйнен выдал несколько тревожных аккордов и пропел последний куплет:

Козлу на всё вдруг стало наплевать Сожрал цветы, сожрал капусту

Выдержал трагическую паузу и, поглядев на нас, закончил:

И стало в огороде пусто

Теперь козлу несдобровать

Воцарилась тишина. Певец закрыл глаза. Аркадий Петрович кивал в такт закончившейся мелодии. Антуан тайком смахнул слезу.

— Так ему, козлу, и надо! — испортил всё впечатление Ницше.

— Как ты можешь, — с упрёком взглянул на него Антуан.- Бедолага столько страдал! Вот и не сдержался! А ты про него так говоришь! Ты этот, как его… ксенофоб!

— Да я не про козла! — ничуть не смутился ослик.- Я про деда! Вот кто настоящий козёл!

Я потянул за рукав Аркадия Петровича:

— Слушай, а кто такой ксенофоб? Я слышал это имя в кабинете у Длинноперстова и никак не ожидал услышать снова.

Поэт усмехнулся:

— Вообще, ксенофоб в переводе с древнегреческого — боящийся странников. То есть это тот, кто не принимает ничего чуждого, непохожего. А вот кто и с какого перепугу догадался дать такое имя ребёнку — я даже предположить не могу.

Глава 22

Ахти играл, пел, пил и наливал. Мы слушали, изредка подпевали и тупили. А потом хозяин заиграл тихую и задумчивую мелодию.

Первым заснул Антуан. Вот вроде бы и алкоголя в напитке не чувствовалось совсем, и выпить зелёный напиток протодиакон долго не решался. Но вот он сначала начал клевать носом, глупо посмеиваясь в бородку, а потом угнездился в кресле и засопел.

Аркадий Петрович хохотнул, поглядев на приятеля, но спустя пару минут и сам откинулся на спинку, свесил руку и немелодично всхрапнул.

— Что это с ними? — я удивлённо поглядел на своих спутников.

Откровенно говоря, ожидал какой-нибудь едкой реплики со стороны Ницше. Однако, взглянув на ослика, обнаружил его стоящим с понурой головой и так же бессовестно дрыхнущим. Я беспомощно перевёл взгляд на Вяйнемёйнена.

— Не пугайся, — лучезарно улыбнулся он.- Мало кто способен противодействовать Песне Сирен.

— Сирен? — удивился я.- Не слышу никаких сирен. И вообще, от звука сирен любой нормальный человек наоборот встревожится.

— Я не про тех сирен, — кажется, Ахти решил сегодня наулыбаться на остаток жизни вперёд.- Сирены — мифические существа, своим голосом заманивающие мореходов.

— Скандинавские? — почему-то решил уточнить я.

— Древнегреческие, — как-то очень ожидаемо ответил он.

— Опять? — я поморщился.- А мне обещали путешествие в мир асов, ванов и прочих викингов.

— Да ну их, грубых мужланов, — брезгливо махнул рукой Ахти.

— Рискну спросить. Вы что, с ними знакомы? — мысли текли как-то вяло. Удивляться чему-либо не было никаких сил.

— Да шляются тут всякие, — хмыкнул Вяйнемёйнен.- Я же говорил, у нас на севере много таинственного.

Я лениво поднял руку и почесал макушку. Я никак не мог понять, шутит он, или действительно верит в то, что говорит.

— И что это за Песня Сирен? — решил уточнить я.- Откровенно говоря, я сначала подумал, что они заснули из-за зелёного напитка. Но ведь Ницше его не пил.

— Всё дело в мелодии и в инструменте. И я, признаться, восхищён твоей стойкостью. Ты явно не такой простак, каким кажешься.

— Сам себе порой удивляюсь, — вздохнул я.

— Пойдём, я тебе кое-что покажу, — Ахти легко поднялся и поманил меня за собой.

Я попытался встать, но не преуспел. Ноги были какие-то ватные и категорически отказывались повиноваться приказам.

— Боюсь, моя стойкость сильно преувеличена, — неуверенно улыбнулся я.

Вяйнемёйнен покачал головой. Потом подошёл, приложил палец к губам, а потом тем же пальцем ткнул меня несильно в лоб.

— Зачем же драться? — обиженно пробормотал я.

— Идём, — Ахти безапелляционно махнул рукой.

Я, к собственному удивлению, легко встал и последовал за хозяином. Мы миновали два полупустых зала, забитых какой-то рухлядью, и вошли в небольшое округлое помещение, со всех сторон окружённое водой. Стены у него, разумеется, были. Но прозрачные. Поэтому я слегка потерялся среди давящей со всех сторон стихии.

— Что это за место? — враз осипшим голосом спросил я.

— Проняло? — Ахти ехидно посмотрел на меня.

Я судорожно кивнул.

— Возьми меня за руку, — Вяйнемёйнен протянул ко мне свою жилистую длань. Я тут же повиновался.- Закрой глаза и вслушайся в свои ощущения.

— Знаю я эти шуточки, — проворчал я.- Сейчас закрою глаза, а ты меня по голове чем-нибудь шваркнешь. Тут-то я и увижу звёзды!

— Вот ведь какой недоверчивый, — усмехнулся Ахти.- Давай обеими руками возьмёмся.

— Конечно, — буркнул я.- А ты кого-нибудь из водянчиков позовёшь. С лопатой.- Но вторую руку хозяина принял и глаза закрыл.

Сначала ничего не происходило. А потом меня словно огромная волна накрыла. Закрутила, замельтешила вокруг и внутри. Я почувствовал тошноту и головокружение. И взорвался.

Помню, была у меня в детстве игрушка — вроде подзорной трубы, только внутри болтались разноцветные стёклышки. Калейдоскоп. Свет, попадая на эти стекляшки, так причудливо отражался, преломлялся и играл, завораживая…

Я почувствовал, будто смотрю одновременно через каждое такое стёклышко. Они разного размера, по-разному искривлены, разного цвета — не так радикально, как в калейдоскопе, но отличались существенно. Да и располагались эти стекляшки в совершенно разных местах. Судя по интерьеру, почти все места под водой. Только вот воспринималось всё не так, как во время моего недавнего купания. Как-то чётче, но одновременно и с искажением.

Это ощущение размноженности привело меня в состояние близкое к панике. Мозг пытался структурировать информацию, но явно терпел поражение.

— Успокойся, — пробулькало где-то между этого множества глаз.

— Тебе легко говорить, — подумал я в ответ.- Кстати, а как ты вообще говоришь?

За пределами видимости я унюхал, как Ахти сжал мою ладонь.

— Давай начнём с Сома Самсона, — нащупал я его голос.- Он крупный. Кроме того, находится не очень далеко отсюда.

— Зачем нам сом? — заворчал я красным.- Нам сом не нужен.

Тем не менее, я послушно последовал за подцепившим меня крючком. Пролетел сквозь пузырьки воздуха и нити водорослей. Зарылся в ил.

Повернул глаз. Увидел плывущего вдалеке ерша. Колючая мерзость. Повернул другой глаз. Никого. Собственно, не очень-то и хотелось. Я, кажется, недавно проглотил что-то тяжёлое. Вроде и не такое большое. Но тяжёлое. И теперь меня периодически начинало пучить. Эх, говорила мне Василиса: не ешь после шести! Или не говорила.

— Не рванёт? — где-то на другой стороне неизвестно откуда взявшейся удочки спросил я.- Кажется, я бомбу сожрал.

— Это специальная порода сомов, — подумал мне в ответ Ахти.- Переварит любую гадость, будь то гексаген или тринитротолуол.

— Всё потому, что у него кислотность повышена, — решил поумничать я.- От этого колики, несварения и вздутия живота.

— Работа у него вредная. Оттого он такой полезный. Летим дальше?

— Куда дальше? — удивился я кончиком хвоста.

И тут же понёсся прочь. Долетел до поверхности озера и выглянул.

Хорошая хатка. Удобный и безопасный вход. Довольно толстые ветки. Глина, которой я замазывал щели, легла ровным слоем. И, главное, в хатке — детки. Четыре малютки. Я умилился, глядя на этих цуциков. Протянул лапу, чтобы погладить.

Бобр встряхнулся и вышвырнул меня прочь. Я заметался в толще воды.

— Не надо было заставлять его что-то делать, — облизнулся в районе локтя Ахти.- Чем разумнее существо, тем сложнее вступить с ним в контакт. Давай лучше возьмём кого поменьше.

На этот раз ощущения были ещё более странными. Я скользил по воде, получая информацию об окружающем мире явно не зрением. А потом меня совершенно наглым образом сожрали.

Глава 23

— Как такое вообще возможно? — спросил я, когда мы возвращались к моим спящим спутникам.- Если подключение к кибернетическому организму я ещё могу представить — видел, как это делал мой… хм… тесть. Но к живому существу — это уже перебор.

Бронислав Матвеевич, отец Василисы, изрядно попутешествовал своим сознанием, скрываясь от Кощея. А потом научился брать под контроль киборгов. Точнее, пока одного — больше у нас нет.

— Лично мне в этом очень помогает вода, — объяснил Ахти.- Это волшебная субстанция. Она с лёгкостью передаёт информацию на огромные расстояния. Кстати, тебе привет от Щуки.

Я машинально кивнул. После того, что я испытал, удивляться уже не мог.

— А к человеку какому-нибудь я смогу подключиться? Хотя бы посмотреть его глазами?

Хозяин подводного дворца склонил на бок голову:

— Сложно, — сказал он.- Но, думаю, не невозможно.

Я взъерошил волосы на макушке. Не то, чтобы это помогло упорядочить толкающиеся и гомонящие в черепе мысли. Откровенно говоря, совсем не помогло.

— А это смешение чувств? Чем оно вызвано? — я поёжился, вспомнив.- Я то чувствовал ушами, то слышал коленками.

— Это всё с непривычки и из-за разности строения организмов, — мой собеседник изобразил рукой в воздухе некую загогулину.- Со временем к этому привыкаешь.

Я с сомнением покачал головой. Как к такому вообще можно привыкнуть? Хотя, может Ахти и привык уже. Он же старенький. Потом я вздохнул и произнёс:

— Водомерку жалко. Он так славно скользил по воде, радуясь жизни!

Вяйнемёйнен хрюкнул:

— Таков закон природы. Каждый в этой цепочке важен. Выдерни одно звено — и цепочка рассыплется. В конце концов она, конечно, восстановится, изменив звенья и их связи.

Я покивал с таким видом, словно понял, о чём он говорит.

— Убедительная просьба, — перед тем, как войти в комнату, в которой почивали мои спутники, Ахти сурово поглядел на меня.- Никому не говори, что ты сегодня испытал.

— Не вопрос, — согласился я.- Да мне всё равно никто не поверит. Можно ещё один вопрос? Последний.- Я дождался утвердительного кивка:- Кто ты такой?

Ахти вновь расплылся в улыбке, но ничего не ответил.

Мы вошли в комнату. Хозяин приложил палец к губам и указал на моё кресло. Я послушно занял своё прежнее место.

Вяйнемёйнен взял со стола свой волшебный музыкальный инструмент, ударил по струнам и заорал зычным голосом:

Есть в старом парке чёрный пруд

Там все друг друга жрут

Когда ж живот набьют

Заснут

Антуан дёрнулся, раскинув конечности во все стороны, и вывалился из кресла. Аркадий Петрович резво вскочил, ошарашено глядя на нас и явно не понимая, где находится. У Ницше разъехались копыта, но он каким-то образом смог устоять.

— Я, кажется, задремал, — пробормотал протодиакон, поднимаясь и потирая поясницу.

— Буквально на минуточку, — подтвердил поэт со смачным зевком и, повернувшись к Ахти, поднял большой палец вверх:- Хорошая песня.

Кажется, они ничего не заподозрили. Только Ницше поглядел на меня со странным выражением на морде лица и спросил:

— А вы разве не уходили с Веней на рыбалку? Там ещё сом такой жирный был с длинными усами и несварением желудка.

Мы с Ахти переглянулись и дружно помотали головами.

— Значит, приснилось, — констатировал ослик.