Небесный суд

1. Разведка боем

” Просите, и дано будет вам; ищите,и найдёте; стучите, и отворят вам, ибо всякий просящий получает, и ищущий находит.”Лк. 11:5-10

Большой красный жук, осознавая опасность, попытался укрыться в родной стихии, проворно перебирая лапками ему это почти удалось, но Мелвин тут же неуклюже зачерпнул жёлтый песок рукой и задумчиво смотрел как тот просачиваясь сквозь пальцы, высвобождает тельце беглеца. Ему немного мешали габариты нового боевого скафандра. Впрочем, это всё придирки, инженеры Крикс не оставили без внимания антропометрические характеристики людей. Скафандр и вправду был хорош, надо лишь свыкнутся, а это дело практики. Он с удовольствием разглядывал жука, который решил дать последний бой, вцепившись жвалами в сочленение перчатки. «Отважный», я так тебя назову, решил Мелвин медленно опуская руку, жук, почуяв приближение к земле победно отпустил палец перчатки, соскочил и моментально зарылся под толщу песка.

Всюду, на сколько хватало взора, простирался песок, единственное, что напоминало о цивилизации в этой песчаной могиле, — это два врезавшихся в землю десантных модуля позади и дорога, уходящая вдаль за горизонт — впереди. Выныривая из толщи песка, она начиналась прямо от ног Мелвина; ровные — напоминающие соты, плиты покрытия, идеально подогнанные друг к другу, будто бросали вызов пустыне, своей матовой чистотой и инородностью.

Мелвин не спеша поднялся и повернувшись к закованному в такую же штурмовую броню напарнику, спросил:

— Как думаешь далеко ещё?

— После аномалии эфира, приборы сошли с ума командир, показывают то 40 лиг, то 600, на этой адовой планете, нельзя сказать точнее. — Напарник пожал плечами.

— Тогда вперёд, как бы там ни было, шагать нам ещё и шагать. — Мелвин мысленно отдал команду герметизации, и секции шлема начали моментально соединяться друг с другом из-за головы, изолируя его от внешнего мира. Заработала система вентиляции, охлаждая разогретое на солнце лицо.

Мелвин развернулся и подошёл к десантному модулю, вручную включил камуфляжное поле, на внутренней панели управления и отошёл на два шага. Плиты модуля на секунду стали черными и тут же моментально поменялись на светло-жёлтый с чуть тёмными кляксами то тут, то там, мимикрируя под песок, в который зарылся посадочный блок. Напарник сделал тоже самое со своим модулем. Как только они отошли, дверные секции поползли на своё место. На расстоянии в двадцать, тридцать шагов их уже не отличишь от видимого ландшафта.

Гигантские фигуры развернулись и неспешно продолжили движение, едва различимый звук приводов скафандра, сопровождая каждый их шаг, становился всё тише и тише, пока раскалённый воздух не размыл тёмные фигуры в своём подрагивающем мареве. Только выбравшийся из песка жук, провожал их своими фасетчатыми глазками, ощупывая горячий воздух усиками.

_____

Лига за лигой они двигались по выложенной неизвестными строителями дороге, системы слежения скафандров, работали на полную мощность, сканируя происходящее вокруг, впрочем — безрезультатно. Тишина этого мира, могла соперничать с могильной. Мелвин остановился и посмотрел вправо, где рядом остановился Кай. Заработала внутренняя связь.

— Командир.

— Что не так?

— Я тут подумал, что на Андорре ошиблись, если данные того корабля неверно расшифровали и мы не в той точке? А может и вообще, не на той планете?

— Ну, пока не дойдём не узнаем, верно?

— Мне уже кажется, что эта дорога огибает всю планету. — Проворчал Кай.

— Планета та, перед выбросом аномалии сканеры корабля зафиксировали искусственный объект впереди, а рядом центр всплеска — думаю наша цель там. Сам понимаешь, ближе мы не могли десантироваться. — Мелвин покачал головой, он и сам устал идти, разглядывая пустые сканеры, как и унылые песчаные пейзажи. Им крупно повезло, что построенная неизвестно кем дорога, вела в нужную сторону. Когда мы закончим,надо будет разобраться и с этим артефактом, решил Мелвин.

Напарник молча кивнул, и они продолжили движение. Спустя несколько часов, монотонной ходьбы, когда палящее солнце стало прятаться за горизонт, Мелвин остановился и молча указал в сторону угасающего гало.

— Это оно? — По голосу Кая, было заметно радостное возбуждение. — Наконец то!

Впереди, на пределе видимости оптики шлема,была заметна едва различимая тёмная точка.

— Приготовится к контакту. Режим маскировки. — Мелвин мысленно активировал боевые системы и посмотрел на Кая. Пластины его скафандра передёрнувшись поволокой, будто потекли, и тут же стали прозрачными для лучей чужого солнца. Его собственный визор, переключившись в боевой режим, исправно обрисовывал зелёным цветом контур товарища. — Бегом.

Они синхронно побежали в сторону намеченной цели беря на перевес грозного вида оружие. С каждым новым шагом Мелвин чувствовал, как из глубин его тела, поднимается неистовая волна первобытных инстинктов. Хотелось выть и орать от зашкаливающего адреналина, рвать противника зубами, ломать ему кости и упиваться осознанием превосходства. Не малая заслуга, конечно, была и нового скафандра, который активировав боевые системы, попутно вкалывал в организм психоактивные стимы, хотя, и предчувствие боя заряжало не слабо. Мелвин затряс головой и закричал, скидывая липкое наваждение.

Приближаясь, черная точка на горизонте принимала странную для здания геометрическую форму. Будто неведомый исполин прошёлся по пустыне и именно здесь, решил вбить в землю — чудовищного размера гвоздь. Именно гигантский гвоздь напоминала эта конструкция Мелвину. Чёрное основание, уходило в высь и терялось на запредельной высоте, его венчала не менее чёрная гигантская шляпка. Её силуэт был размыт дымчатыми облаками, и то тут, то там искрились разряды молний, вспыхивая и угасая на кромке.

— Ты видишь, что и я?

— У меня, прям мурашки по коже командир.Первый раз вижу Хранилище.

— Контакт! Множественные цели. — Интерфейс шлема моментально помечал приоритетные, размещая их на командной карте...

«Перед вами новая модель боевого скафандра «Тонхир», нами были внимательно изучены и устранены недостатки прошлых моделей конфедерации; таких как «Урфус» и «Вега». Мы так же переделали ваши системы нейроконтакта и учли уязвимость вашего мнемомодуля, разумеется, внесли изменения в конструкцию с учётом вашей физиологии. Ну, а с боевыми возможностями, вы сможете ознакомится на полигоне: протоколы загружены, желаю удачи солдаты. — Крикс-инженер закончив брифинг, развернулся на своих восьми гибких ногах и направился к переходному шлюзу полигона.»

Мелвин словно заново очутился на Андорре, где они вместе с Каем отрабатывали штурм Хранилища, могли ли они представить себе его размеры и форму? Никому ещё не удавалось рассказать или вернуться с информацией о нём.

— … а вот это уже знакомо. К бою!

Четыре боевых отряда располагались в охраняемом периметре башни, один за другим, слева и справа от дороги, по два в каждом рубеже, перекрывая огневые укрытия переносными силовыми экранами. Ближе к башне, на отдалении, по флангам, топорщились стволы тяжёлых автоматических турельных пушек. Мелвин отметил приоритетные цели для Кая, передавая диспозицию противника в его боевой интерфейс.

— Пушки оставим на потом, занимай правый рубеж. — Помимо зеркально-оптического искажения, маскировочные поля скафандров также поглощали все виды сканирующего излучения и экранировали собственные, сканеры противника их не должны обнаружить. Новейшие разработки Андорры воплотились в этих скафандрах, и сейчас их предстояло проверить вне учебных полигонов. Мелвин приблизившись к левому сектору атаки, поднял «Девиатор» и открыл прицельный огонь. Раскалённый сгусток плазмы вырвался из сопла, прогрызая сквозную дыру в броне ближайшего штурмовика.

Крики застигнутых врасплох противников стали волшебной музыкой, внезапно потонувшей во включенной кем-то сиреной тревоги. Автоматические пушки зарыскали в поисках противника, который выкашивал бойцов одного за другим. Мелвин отпрыгнул в сторону после выстрела и в ту же секунду, в место, где он стоял, взрывая песок отработали плазмой турели. Было бы глупо надеяться на полную беспомощность врага.

«Быстро сориентировались», — подумал Мелвин и открыл канал связи.

— Пушки на управлении операторов, маневрируй.

— Принял, да что... — С правого фланга гулко заухали взрывы. — Гранат не жалеют, следы на песке выдают командир. Фланг почти зачищен.

— Мой тоже, почти.

Мелвин замерев возле одного из убитых,отстегнул с его пояса гранату и активировав её бросил в двоих оставшихся бойцов противника, которые встав спина к спине, напряженно целились в пространство перед собой, водя оружием из стороны в сторону. Взрыв раскидал врагов и резко прыгнув в сторону, Мелвин сделал два выстрела. Фланговые турели тут же вспахали песок, разорвав на части труп своего штурмовика.

Сирена внезапно умолкла, Мелвин укрывшись за бронеплитами павшего рубежа охраны, осматривал результат своей работы. Дюжина штурмовиков, в боевых скафандрах «Урфус», лежали кто как, пробитая насквозь броня и вытекающая по оплавленным зазубринам кровь, капала в жёлтый песок, моментально спекаясь на раскалённом солнце. Когда-то и он носил «Урфус» словно вторую кожу, сроднившись с ним за годы службы. Эти тяжёлые скафандры были воплощением инженерной мысли Конфедерации, могли работать в космосе и под водой, модифицировались прикрепляемыми модулями в зависимости от поставленных задач, противостояли известным угрозам — так считали в Конфедерации. Но, это всё было до его нового «Тонхира» и нового «Девиатора». Он с грустью похлопал по стволу излучателя и вновь огляделся вокруг — оружие судного дня во всей красе.

«Ваши боевые скафандры обладают повышенной манёвренностью, по сравнению с предыдущими моделями. Так же была модернизирована система боевого интерфейса, системы наведения, слежения и обработки психосоматических команд, которые теперь напрямую поступают в кортикальный разъём, так и обратно. И самое главное — ваш скафандр оснащён экспериментальным полем невидимости. О конструктивно-технической составляющей скафандра вы узнаете на тематических занятиях. Всё вышеперечисленное послужит дополнительным преимуществом при выполнении задач. А теперь вернёмся к параметрическим переменным...»

— Ещё по одному рубежу. Ты как? — Индикаторы состояния скафандра напарника находились в зелёной зоне, не было нужды спрашивать, но Мелвина раздражала эта гнетущая тишина.

— В порядке командир, как новенький. — Голос Кая излучал веселье, вперемешку с нервозностью. — Только, не по душе мне такая работа. На их месте могли быть и мы.

— Могли. Да только хорошо, что всё наоборот. Готовность к атаке по команде.

— Принял.

Кай сидел по ту сторону дороги, за такой же бронеплитой. Визуально его не было видно, но визор обрисовывал контур основываясь на данных телеметрии. Мелвин сверился с картой, до цели ещё двести метров, маркеров врага поубавилось, но недостаточно. Боевой компьютер начал услужливо предлагать тактические схемы боя, учитывая десятки переменных. Отметив один из предложенных (с высокой вероятностью победы), Мелвин приготовился отдать команду к атаке.

Внезапно, со стороны башни, заработали громкоговорители: «Вы вторглись в запретную зону, приказываю бросить оружиеи немедленно сдаться, мы гарантируем внимательное рассмотрение вашего преступления в соответствии с законом Конфедерации, в противном случае выбудете уничтожены, мнемозапись вашего реестра стёрта. Вы вторглись в запретную...»

Запись повторялась по кругу, будто гипнотизируя, методично подавляя волю. Мелвину немедленно захотелось отбросить оружие и выйти с поднятыми руками. Появилось ощущение безнадёжности и страха,руки цепенея стали опускать оружие.

Заработала внутренняя связь:

— Гипнопроектор командир, у меня прям зудит всё, чтоб выползти к ним на коленях.

— У меня тоже, только не в этот раз, запускай«стрекозу» устроим им сюрприз.

Из ранца Кая в небо отстрелился небольшой шар, уходя по дуге в сторону противника, на излёте, с боков, раскрылись четыре прозрачных крыла, которые тут же начали интенсивно вибрировать. Стрекоза зависла на долю секунды и хаотично меняя траекторию полёта, унеслась к источнику излучения. Давление на голову моментально ослабло, возвращая ясность мысли. Мелвин резко перепрыгнув бронеплиту с криком «Вперёд!» и, уподобляясь выпущенной «глушилке», хаотично побежал к следующей линии защиты.

Разрывы плазмы преследовали его по пятам,оператор турели видел вздымаемый им песок и пытался предугадать траекторию движения, заставляя петлять, прыгать, ускорятся на пределе возможности скафандра. Последний рывок и Мелвин буквально врубился в стоящих солдат, сметая двоих и падая сам. Кувырок, выстрел, и снова прыжок в сторону, выстрел, прыжок, корона ствола девиатора раскалилась от количества сделанных залпов. Мелвин упивался чувством превосходства над противником, сея смерть и хаос, как внезапно, предупреждающим красным вспыхнул индикатор жизнеобеспечения Кая.

— Кай, отзовись! Кай! — Тишина на частоте напарника заставила Мелвина нервничать. — Компьютер, доложить состояние Кая.

— Провожу анализ… Система маскировки деактивирована, обширные повреждения скафандра, падение энергоресурса на семьдесят шесть процентов, состояние носителя… Провожу анализ… Состояние носителя критическое, большая кровопотеря, травматический шок. Повреждение оболочки модуля мнемокристалла. Кристалл не стабилен, необходимо вмешательство мнемоинспектора.

Мелвин добил последнего штурмовика и помчался на другую сторону рубежа, уклоняясь за бронеплитами от турелей. «Только держись Кай!» — повторял он как мантру, снова и снова. Контур напарника мерцал в визоре красным цветом, уменьшая с каждым пройденным шагом расстояние на шкале. Добравшись до точки, он выглянул за бронеплиту.

Кай лежал на спине в луже своей крови неестественно подогнув правую ногу, левой ноги не было, место, где должна была торчать культя, было залито медицинской пеной скафандра. Предплечье правой руки отсутствовало так же, сгусток пены закупорил и этот обрубок. Левая, крепко сжимала девиатор. Нагрудная пластина была пробита и искрила разрядами. Вокруг лежали трое мёртвых врагов. Мелвин заметил движение справа.

Раненный штурмовик, в простреленном в нескольких местах скафандре, полз к Каю, подтягивая тело правой рукой. Левая рука, с зажатым в ней ножом, волочилась вдоль тела. Часть визора была вырвана, открывая окровавленное лицо, с полным ненависти глазом смотрящим на Кая. Мелвин быстро переместился за плиту и снял маскировку. Штурмовик, увидев нового врага попытался, что-то сказать, только вместо слов из его рта вырвался гортанный клёкот и кровавые пузыри. Он попробовал ползти ещё активнее, но Мелвин подошёл к нему и наступив на руку, вытащил из неё нож, с силой воткнул его в разбитую дыру шлема.

Склонившись к напарнику, командир деактивировал секции его шлема: тот будто постарел на десяток лет, черты лица заострились, кожа приобрела бледный оттенок. Глаза чуть приоткрылись и тусклые зрачки посмотрели на командира.

— Видишь, как оно Мел, почти закончил… в прыжке... под залп двух турелей. — Тихие слова с трудом слетали с губ. — Они и своих не пожалели. Помогли… Мне…

— Мы ещё повоюем с тобой Кай. — Нейрокабель Мелвина гибким жгутиком выполз из запястья и подключился к разъёмам скафандра, запуская протоколы слияния. — Ты главное продержись, слышишь?

— Уничтожь его… Иначе пустое… Всё… — Кай потерял сознание.

Мелвин подключился к нейросети Кая и активировав «Слияние» оказался внутри его сознания, висящим в центре пустоты, которую плотно окружала бушующая свалка из обрывков воспоминаний и мыслей.

— ...Ты должен это сделать родной! Слышишь? (Тень без лица и формы стояла перед Каем на коленях и обнимая его, просила? требовала?) — Ради нас! Давай улетим, да что тебя держит на этой проклятой планете… (Крик?) — НЕТ… НЕ НАДО… НЕ ПЛАЧЬ МИЛАЯ!

— (Радость.Счастье) …О, привет Мел, мы сделали это, сегодня с ребятами отмечаем нашивки (подмигивание), ты с нами? Девушки будут из Дир-Стона, пропустишь — пожалеешь!

— ...Смотри как надо (толстый мальчик, сидя на корточках держал в руке камень), поднимаешь и лупишь, прямо посередине панциря… (Хрясь! Панцирь лопается, и фиолетовая жижа ошмётками попадает на пухлые пальцы) — Готово. Теперь ты бей… Да не так держишь, за щупальце его... Не блевать, ага? Отнесём их Мире, может она обменяет на...

— …Когда-нибудь, и я смогу водить их к другим мирам! — (Кай подняв руку, указал на гигантскую сферу корабля, вдалеке поднимающуюся в ночное небо. Тот будто замер на длинном инверсионном следе; мгновение и необъятная туша — включив маршевые двигатели, — скользнула лучом света к одной из мириад звёзд) — Конечно сможешь (приятный голос) ... Кай поворачивает голову к девушке и зарывается лицом в её волосы… — Как же мне хорошо, милая… — Это всё звёзды родной…

Образы возникали прямо перед глазами и фантомами проносясь сквозь Мелвина, наполняли его разум картинами воспоминаний Кая, корёжились и рассыпались где-то позади призрачными всполохами. Структура воспоминаний была сильно нарушена, это вызывало психический диссонанс, который оставлял после себя чувства безнадёжности. Бессвязно чередуясь, часть из них рассыпалась не успев сформироваться. Мел направился к барьеру, состоявшему из плотной пелены фантомов,которые мелькали словно фрагменты калейдоскопа, и начал прорываться всё глубже и глубже через хаотичные нагромождения агонизирующего мозга. Нужно было скопировать и уничтожить его мнемоматрицу, иначе после смерти он попадёт в Хранилище, где Смотритель, изучив его дело, навсегда сотрёт из реестра. Этого нельзя было допустить. Означало это только одно, — окончательное забвение.

Пульсирующий свет прорвался сквозь разорванные в клочья барьеры ментальной защиты. Мел словно мотылёк устремился кугасающей искре, бывшей воплощением его друга. Некогда, светившее будто солнце сознание, едва мерцало, затухая с уходящей из тела жизнью. Сосредоточившись на ядре искры он разжал руку, и над ладонью заискрился голубой кристалл. Поток лучистой энергии из мнемокристалла Кая, заструился в центр камня Мелвина, наполняя тот внутренним светом, мысленно увеличивая интенсивность и плотность передачи, Мел смотрел как свет ядра, затухая в нём, перемещался в кристалл наполняя его искристой энергией.

Внезапно, чёрная молния ударила в центр ядра Кая, разрывая хрупкую связь с кристаллом и вспыхнувшая чернотой мгла — ударной волной отбросила Мела, закружив в хороводе мерзких щупалец.

Уничтожь! Уничтожь его… Иначе пустое… Пустое всё… ВСЁ… ПУСТОЕ! — Голос Кая метался громогласным эхом вокруг, то затухая и будто плача, то пронизывая тоской и злобой.

Разрывая хаотичные осколки мыслей и образов быстрыми выпадами, сминая пространство, щупальца всё ближе и ближе подбирались к Мелвину, разбивая ментальные щиты, которые он воздвигал один за другим. Мгновение и обречённый мир начал искорёженными хлопьями распадаться на фрагменты, тошнота подступила к горлу, как в этот же миг чудовищная сила выдавила его сознание в реальность.

— Контакт прерван. — Голос компьютера прозвучал из другой вселенной, будто и не в его голове вовсе. — Критическая концентрация ментальной атаки. Диагностирована смерть реципиента. Рекомендую активировать психокорректоры для анализа.

— Нет необходимости. — Мелвина стошнило на песок желчью. Он отсутствовал какие-то секунды и находился в той же позе, в какой подключил кабель к умирающему Каю. Но по внутреннему ощущению, он пробыл в сознании друга несколько часов. Голова пульсировала от боли, перед глазами плавали разноцветные круги, видимость застилала влажная пелена и виной был не пот, обильно стекающий по лицу. Он просто не успел. — Мелвин дотронулся до мёртвого лица Кая и резко встал. — Прощай мой друг. Компьютер, активировать самоуничтожения Тонхира 2.

Песок вихрем вздымался и плавился от разрывов плазмы, турели ни на миг не отпускали цель пытаясь предугадать его траекторию. Мелвин бежал на пределе своих возможностей, прыгая из стороны в сторону, уходя раз за разом от залпов пушек. Из ранца отстреливались ложные цели, настроенные на взрыв при контакте с песком. Основание башни, приближаясь, закрывая пол неба, ещё немного, ещё, ещё...

Звенящая тишина мгновенно окутала окружающее пространство.

— Выход из зоны обстрела турелей. — Доложил компьютер.

Мелвин устремился к ближней башне огневого прикрытия, на ходу активируя магнитные мины задав им цель. Из ранца, выпали два выпуклых чёрных блюдца и закрутившись с дикой скоростью унеслись к уязвимому шлюзу. Раздался спаренный взрыв и в месте входа в башню турели образовалась приличная дыра. Заглянув во внутрь Мел рассмотрел изрешечённого осколками брони оператора и мигающий аварийный свет, который пульсируя, придавал увиденному зловещий вид. Что-то начинало искрить и гореть, распространяя в раскуроченном пространстве едкий дым.

Кабели управления крепились к поникшей голове оператора, удерживая её как на растяжках, разъём был не один — как у всех, их было три. Один из затылочной части уходил в основание пола, два других— из височных долей, уходили под потолок; руки были погружены в находившиеся по бокам кресла чаши с вязкой жидкостью, видимо вспомогательные системы управления. В мирах Конфедерации их называли «Каверы», он слышал о таких, но мало кто видел их в живую, не считая пары тройки дипломатов, которые не сходили с голохроник. Они крайне редко посещали населённые планеты. Эти изуверы служили при хранилище и при необходимости подключались к нему напрямую, позволяя Смотрителю замещать их разум своим, для решения разнообразных задач: к примеру, для присутствия на закрытых собраниях Совета Конфедерации по решениям межвидовых конгрегаций среди представителей разумных рас. Или для принятия новых законов по вопросам продолжительности рецикла среди членов Конфедерации. Последнее, что Мел видел в голохронике, это безэмоциональную рожу дип-кавера в башке которого поселился Смотритель и пространственно рассуждал о индуцируемой роли общества применительно к зависимым протекторатам.

Мелвин с отвращением поднял девиатор и выстрелил в мерзкую голову. Та лопнула с отвратительным чавканьем, разбрызгивая фонтаном кровь из обрубка шеи, заряд же пролетев дальше, вгрызся в панорамное окно прожигая в нём приличных размеров дыру наружу, тут же покрывшуюся по краям паутинкой расширяющихся трещин. Концы кабелей потеряв места соединений, уныло обвисли, стуча оплавленными концами по стенам. Тело кавера, более не удерживаемое ничем, вывалилось из кресла и застыло в нелепой позе сломанной куклой.

Мелвин брезгливо поморщился и вышел из башни турели, осталась ещё одна пушка и он бегом направился к ней, активируя новые мины.

Во второй башне его ожидала похожая картина; подключенный к управлению и отдалённо напоминающий человека уродец — на удивление выжил, потеряв ориентацию и контуженный после взрыва, он пытался выбраться из кресла, видимо забыв, что подключен кабелями. Когда до него дошло,что именно является помехой, он потянул руки к голове. С пальцев капала на пол, густая вязкая жижа вперемешку с кровью. Перепачкав в ней лицо и волосы, он начал вырывать мешающие повернуть голову кабели из боковых разъёмов. Раздался мерзкий хруст и те вместе с ошмётками плоти и тонкими, словно волос нитями контактов, были выдраны из своих гнезд. Кавер дико заорал от боли, но голова его теперь могла вращаться, и он её повернул. Глаза его безумно заметались в орбитах, зарыскали и найдя, с ненавистью посмотрели на Мела. Из окровавленного рта кавера, с брызгами слюны вылетало монотонное «Предатель, предатель, пред…». Мелвин поднял ствол и снова, без сожаления, спустил курок.

Покончив с охраной Хранилища, Мелвин открыл канал связи с кораблём.

— Корабль, включить синхронизацию, начать мнемозапись.

— Принял командир, запись активирована. —Доложил ИскИн корабля спустя секунду. — Выход из режима синхронизации через 3 такта.

— Мне хватит. Всем охотникам кто слышит это сообщение, докладывает командир разведгруппы Мелвин Эсон, по указанным координатам подтверждаю обнаружение Хранилища. Мой напарник Кай Красс убит, его мнемомодуль уничтожен. Направляюсь внутрь башни для завершения задания. Конец записи.

— Синхронизация данных завершена. Фиксирую начало аномального выброса. Удачи командир.

Мелвин закрыл канал связи и представил как где-то на орбите включились маршевые двигатели, унося информацию, оплаченную кровью. Он быстро взглянул на индикатор боеприпасов и направился к гигантской двери хранилища.

2. Река мёртвых

Кай открыл глаза и обнаружил себя стоящим на приступке у мелководной реки, вода тонкой струйкой вытекала из основания скал образующих тупик, уходя дальше вглубь покрытых мхом неприступных стен ущелья. Капли дождя падали на лицо, затекали за ворот скафандра, раздражая своими прохладными касаниями. «Вот кто подпитывает тебя своей силой», — подумал Кай разглядывая полувысохшее русло реки. Скалы, поднимаясь ввысь, вычерчивали своими зелёными шкурами рубленную полосу серого неба, перетянутого дождевыми тучами.

Несмотря на туманную хмарь, было вполне светло. Кай ещё раз оглянувшись на скальный тупик справа, не спеша шагнул на мелководье и пошёл вдоль русла убегающего ручейка.

Последним, что запомнил Кай, это было слияние с Мелвином. Его яркие, успокаивающие мыслеобразы окутав уверенным спокойствием искру его сознания, помогли собрать раздробленное воедино и направили Кая к спасительному мнемокристаллу. Внезапная вспышка молнии, выжигающим кнутом разметала хрупкий поток, заставив Кая вернутся в ядро или то, чем некогда оно было. А потом пустота, — видимо я умер. Вот так просто. Воспоминания призраками кружили где-то на краю подсознания, не в силах пробиться сквозь пелену памяти. Переполняли чувства чего-то невыполненного или незаконченного.

Так в раздумье Кай довольно далеко прошёл от истока ручья и только заметил, что воды в русле стало больше. Она уже закрывала щиколотки скафандра, увеличивая темп течения. Впереди всё так же, уходя зелёным коридором, возвышались стены ущелья, мох влажно лоснился на них, переливаясь дождевыми каплями. Поток воды будто набирал силу с каждой секундой, стремительно уносясь вдаль, врезаясь в тело навязчиво завлекал за собой. Уровень воды поднимаясь всё выше, был уже по пояс. Откуда ж столько и сразу, — недовольно подумал Кай и быстрее двинулся вдоль течения. Волна тут же ударила в спину и резко достигла подбородка, ноги перестали чувствовать дна русла реки и его понесло бурным течением, ударяя скафандром о скалы на поворотах. Кай безуспешно пытался ухватиться за что-нибудь, но руки соскальзывали не в силах зацепиться за мокрый мох, стены ущелья проносились всё быстрее и быстрее, столкновения стали чаще. Кай мимолётно подумал, хорошо, что он в скафандре, как от очередного удара, лопнул левый наплечник и внутрь хлынула ледяная вода. Этого просто не может быть, Кай осознал, что броня самого совершенного боевого скафандра, лопнула словно скорлупа друлла. При этом скафандр не реагировал на мысленные команды рассоединения, превратившись в бутафорский кокон. Вода быстро заполняла его, делая тяжелее с каждой минутой, уверенно утягивая на дно этой сумасшедшей реки.

Работая отяжелевшими руками и выныривая как поплавок, Кай судорожно ловил ртом воздух, его всё чаще погружало под воду. Ещё немного и я просто больше не всплыву с таким грузом, решил Кай и вынырнув в очередной раз, он из последних сил гребками задал направление на ближайший скальный выступ, решив кое-что проверить. При приближении к нему он резкими гребками перевернулся, подставил спину и сгруппировался. Раздался громкий треск и скафандр лопнул вдоль всего основания, словно сделанный из дешёвого полипласта. Выбитое от удара дыхание вытеснило последние пузыри воздуха из груди и Кай резко освободив измождённое тело из скафандра, — чуть не превратившегося в могильную гирю, — мощными гребками рук, вытолкнул тело на поверхность.

Освободившись и сделав жадный глоток воздуха, Кай понял, что положение только ухудшилось, поток с рёвом нёсся вдоль зелёных стен не оставляя шансов на спасение. Теперь его тело не прикрывала броня скафандра и за очередным поворотом на такой скорости ждала смерть от удара о выступающие скалы. Это ли не ирония, утонуть будучи уже мёртвым? Кай попытался гребками выбрать угол захода в поворот, возможно так получится избежать удара о гребень скалы к которой его сносило течением и у него появиться маленький шанс, но силы покидали его с каждой секундой. Как при приближении к повороту он заметил, что возле него свисает лиана.

Удар о каменный выступ был сильным. Сил маневрировать не осталось. Левое плечо от столкновения протестно онемело, но правая рука успела крепко обхватить лиану и уже подтягивала тело поближе к скале, выступ которой, давал защиту от быстрого течения. Онемение начало отступать превращаясь в тупую боль и Кай осторожно подвигав плечом, начал восстанавливать кровообращение. Как только боль стала условно терпимой, он обхватив лиану двумя руками, конец которой скрывался в воде и попытался упереться ногами в скалу подтянув тело выше, как тут же сорвавшись погрузился в воду. Сил на подъём не оставалось совсем, Кай вцепиться в спасительную лиану, в надежде, что не смоет в реку. Как случилось нечто необычное. Лиана стала произвольно, небольшими рывками двигаться вверх, подтягивая вместе с собой и Кая, ему оставалось только висеть мокрым кулем и обдумывать, что это могло означать.

Кай поднял голову и увидел, что верхняя часть лианы скрывалась за уступом, куда медленно, очень медленно подтягивало и его. При ближайшем рассмотрении, то, за что он держался не очень и походило на привычную лиану, а больше на некий пористый резиновый шланг, который кто-то скинул сверху в реку и теперь затягивал обратно, нижняя часть которого всё ещё скрывалась под водой. Кай решил немного ускорить процесс и когда его подтянуло уже выше уровня воды, стал ногами искать упоры в скале. На высоте, мох не был таким скользким и подъём пошёл активнее, ноги чаще находили упоры и лиана при содействии Кая стала подтягиваться заметно быстрее, сокращая расстояние до спасительного верхнего края.

Несколько метров разделяли Кая от верха скалы, внизу всё так же бешеным потоком уносилась прочь река, которая чуть не стала ему могилой, и хотя формально он уже был мёртв, ощущал себя в этом мире вполне сносно. Силы восстанавливались на удивление быстро, если бы ещё не этот надоедливый дождь. Кай посмотрел на убегающие воды реки, но дождь всё так же лил не переставая, мешая разглядеть, что там дальше, за уходящей бурной стремниной. Лиана достигла верха и Кай схватившись руками за край уступа, рывком подтянул тело вверх. Крик ужаса вырвался из его глотки, увиденное за краем заставило его тело машинально отпрянуть, падая обратно он едва успел ухватится за отпущенный шланг и повиснуть на нём, мечтая отпустить его как можно быстрее.

Сердце ухало барабаном в грудной клетке, то что он увидел, иначе как кошмаром и не назвать. Лиана, за которую Кай успел схватиться, уходя за кромку, втягивалась в гигантскую, усеянную острыми как бритва зубами пасть. Тварь за кромкой будто рыбачила, выкидывая свой длиннющий, как лиана, язык в воду. Кай посмотрел вниз и увидел конец этого языка. Тот был словно утолщённый кожистый нарост, из краёв которого выходили костяные шипы и они вонзились в чьё-то выловленное тело, которое безвольно свисало раскинув руки.

Видимо тварь уже поймала кого-то, когда Кай, буквально схватил её за язык. Ей было сложно втягивать двойную ношу, потому подъём и был настолько медлителен. Кай снова подтянулся на руках и быстрым рывком перекинул себя вверх и в сторону от чудовища, надеясь на его занятость выловленной добычей. У того дело пошло быстрее. Мерзкий шланг втягивался в распахнутую пасть и у края показалась (мёртвая?) туша добычи. Кай предусмотрительно отошёл от монстра на достаточное для побега расстояние и стал наблюдать. Тварь была огромна, и сбоку представляла из себя гигантский меховой ком. Жёсткие, будто проволока волосы, были зачёсаны от условной головы назад (если зубатую дырку считать ртом на голове) и плотно прилегали друг к другу. Капли дождя, собирались в блестящие бусины и соскальзывали со шкуры, словно та была смазана жиром. Кроме пасти, размером с человеческий рост, у твари отсутствовали какие либо признаки конечностей, головы и глаз. И эта большая волосатая туша, затягивающая добычу с помощью длиннющего языка, сейчас видимо собиралась обедать.

У Кая пробежали мурашки по телу, когда он представил, что на месте непонятного гуманоида мог быть он. Тем временем добыча не спеша перевалив через край, волочилась, подтягиваясь к пасти. Чудовище приподняло её языком над землёй, приблизило к частоколу зубов, как с оглушительным треском у него за спиной, нечто сверкнуло разрядом. Замерев на секунду, оно с силой зашвырнуло тело бедолаги далеко себе за спину. Из пасти вырвался обиженный рёв и тут же, извиваясь, длинный язык скользнул обратно за кромку. Вы только посмотрите, — мелькнуло в голове у Кая, — что-то или кто-то помешал съесть бедолагу.

«Удильщик», — как мысленно пометил эту тварь Кай, — продолжил свою жуткую рыбалку, не обращая внимания на вполне живого наблюдателя рядом. Пора и мне куда-то двигаться, Кай огляделся вокруг. Справа — будто расколотая надвое земля уходила вдаль изломанной линией, скрывая внизу бушующую реку мёртвых из которой он чудом спасся. Слева — на сколько хватало видимости клубился стеной туман, именно туда и улетел труп запущенный удильщиком. Не доходя десяток метров до края обрыва, туман почти рассеивался, позволяя рассмотреть происходящее вокруг. Впрочем, туша удильщика мешала увидеть, что за ним, дальше. Кай оглянулся и увидел сзади тот-же туман, тянущийся вдоль ущелья на сколько хватало глаз.

В мареве, куда удильщик зашвырнул тело, раздался непонятный шум и замелькали всполохи света. Кай аккуратно ставя босые ноги, чтоб не подскользнуться на мокрой жиже, двинулся в сторону тумана и стал внимательно вглядываться в появляющиеся кратковременные голубые вспышки похожие на разряды молний. Влекомый любопытством он вошёл в молочный туман и зачем-то выставив руки перед собой, медленно — словно слепец, зашагал в сторону усиливающихся звуков возни. Где-то в нескольких метрах сверкнула молния, потом ещё одна с другой стороны. Кай уже было решил вернутся на относительно безопасный обрыв, как туман перешёл в дымку и неожиданно рассеялся, открывая прилично просматриваемый участок. Перед глазами разыгралась странная картина.

В нескольких метрах над землёй левитировало нечто, напоминающее гигантскую чёрную медузу. Чуть поодаль в воздухе висела вторая такая же. Между ними по центру, в неестественной позе, лежало выброшенное удильщиком тело гуманоида. Свисающие до земли щупальца одной из медуз внезапно запульсировали, и по ним, сверху вниз, заструился прерывистый мерцающий свет. Щупальца резко поднялись и с голубых конических наростов на концах, — прямо в чёрную эктодерму соперницы, — ударили две ослепляюще ветвистые молнии. Резко запахло озоном. Атакованная медуза дёрнулась и просев к земле, закружилась вокруг своей оси, открывая с одной стороны раскуроченную дымящуюся подпалину. Кай от неожиданности отступил на шаг в туман, надеясь, что останется незаметным в струящейся взвеси водяного пара.

Поверженная медуза не переставая крутится, активно левитировала к границе туманной стены. Её щупальца жалко влачились по грязи, оставляя в той длинные эксцентрические борозды, мгновенно заполнявшиеся водой, вперемешку с прозрачными выделениями из голубых наростов. Ещё немного и чёрное израненное тело скрылось бы в тумане, как победившая в схватке медуза, решила добить беглянку. Передвигаясь быстрее, та на ходу активировала свои щупальца и приблизившись стала поднимать их для разряда. Беглянка тут же резко переместилась в сторону и её нарост заискрил маленькой молнией. Этого конечно не хватило для победы над соперницей, но план оказался другой.

Разряд ударил в борозду уходящую непрерывными плотными кругами оставленными щупальцами беглянки, над которыми зависла торжествующая медуза. Прозрачные выделения сдетонировали и раздался мощный взрыв. Кая оглушило взрывной волной и отбросило навзничь, больно приложив спиной о раскисшую землю. Вот и тактический манёвр, ай да медуза. Поднявшись на четвереньки, он затряс головой, в надежде вернуть ясность. Мысли хаотично носились в голове не желая выстраиваться логически, Кай встал на ноги и нетвёрдо шагнул обратно. Победительница, вонзала свои щупальца в поверженное тело другой медузы, вырывая из её плоти чёрные желейные куски. Видимо это всё, на что она была способна после изнурительного боя.

Покончив с соперницей, она медленно поднялась в воздух и подплыв к телу гуманоида, опустилась на него, полностью скрыв под своей тушей. Вокруг появился странный вибрирующий звук исходящий со стороны медузы. Приятные для слуха частотные колебания создавали в воздухе удивительную гармонику, тело самой медузы начало пульсировать в такт обертонам переливаясь цветными всполохами. Трапеза приятнее вдвойне, когда труп врага лежит рядом. Не бог весть какая мудрость, но Кай поспешил укрыться в тумане, не желая наблюдать за продолжением, вдруг этой электрической твари захочется живого десерта.

План созрел моментально, — вернутся, обойти удильщика и идти вдоль ущелья по течению. Возможно он не один такой, если есть гуманоид значит будут и другие, возможно живые. Кай развернулся и быстрым шагом направился к реке. Не так далеко он ушёл от неё, и должен был уже дойти до Удильщика, но туман не рассеивался. Кай перешёл на бег, пытаясь рассмотреть в белом мареве спасительный просвет. И чем дольше он бежал, тем явственнее в голове проступала мысль — он заблудился в проклятом тумане.

3. Хранилище

”Придёт ужасный день, день мщенья, наказанья. Предвижу грозного величия конец: Падёт, падёт во прах вселенныя венец” «Лицинию» А.С. ПушкинЭто был гигантский арочный портал, в высоту не меньше пятнадцати метров, обрамлённый чуть выступающими от основания стены пилонами, с такими же огромными дверными створками, одна из которых была чуть приоткрыта. Никаких элементов отделки или декора снаружи не наблюдалось, однородный чёрный камень гипнотизировал своей идеальной простотой. Мелвин направился к открытому проёму вглядываясь в темноту за ним и остановился.

Мысленно подозвав «Стрекозу», он подключился к цепи управления. В мгновение его сознание переместилось в дрона находящегося на недосягаемой высоте, который на доли-секунды беспомощно спикировал вниз, перенастраивая синтетику связи.

Было непривычно управлять столь стремительным роботом, нейронные цепи которого были рассчитаны на несоизмеримо высший темп, чем мог задать Мелвин. Дроны типа «Стрекоза» были полуразумными самообучающимися системами, могли действовать автономно, как и под управлением оператора, чем и решил воспользоваться Мелвин прежде чем войти внутрь. Наконец нейроцепи дрона синхронизировались и Мел смог взять управление на себя. Стрекоза, которой на данный момент ощущал себя Мелвин, неспешно подлетела к застывшему самому себе и зависла над правым плечом.

Крохотное сознание дрона, не умело общаться в прямом понимании этого слова, но объединившись на эмпатическом уровне ИскИн излучал чувства преданности и радости от слияния, постоянно транслируя это своему хозяину. Мелвин решил не лезть на рожон без предварительной разведки, он отправил стрекозе импульс разрешения на исследование внутреннего пространства башни.

Стрекоза получив приказ, нырнула в темноту между створами двери и как только оптика дрона адаптировалась к полумраку, Мелвин восхищённо ахнул разглядывая увиденное. За дверьми портала с каждой стороны створок, выступая из эдикул, стояли искусно сделанные гигантские статуи мужчин. Тот что справа, поднимал руки вверх и держал на раскрытых ладонях шар изображающий планету, с чётко очерченными контурами материков и морей. Не смотря на то, что сама статуя была монолитная, планета парила над ладонями и переливаясь голубым цветом, медленно вращалась.

Вторая статуя — слева от входа, величественно подняв голову к потолку, расставила широко руки на уровне торса, ладонями друг к другу, и между ними медленно вращалась раскинув спиральные рукава знакомая Мелвину галактика, — его родная галактика «Энтурия». В промежутке двух рукавов, в пустоте пространства, где-то в созвездии «Вайго», блестела выделяясь на общем фоне, едва заметная голубая точка.

Обе статуи выглядели величественно и монументально. Мелвин поднял дрона выше, что бы разглядеть лица и удивился когда статуи оказались безликими, с неявно выступающими органами слуха и зрения. Верх арочного портала украшали кессоны, обрамлённые по краям затейливой вязью неведомых символов; из центра некоторых проступали смазанные фигуры непонятных существ, в других фрактальные узоры широкого спектра палитры, частили от бирюзы до изумруда.

Мелвин, будто загипнотизированный, с трудом оторвал взгляд от входного портала и направил дрона вглубь башни. Широкая лестница спускалась в анфиладный зал, изящные колонны по краям уходили ввысь за переливающийся звёздным небом свод. В центре зала на полу, располагался гигантский витражный рисунок из подсвеченного изнутри цветного стекла. Рисунок изображал множество планет нанизанных на одну спиральную ось, в центре спираль замыкала конструкция, очень напоминающая башню в которой Мелвин находился. Под стеклом рисунка, нечто тягуче двигалось, перетекало, чиркая тёмными сгустками эктоплазмы изнутри.

Мелвин направил дрона к другому концу зала где вдалеке, излучая голубой свет вырисовывался другой гигантский проём. Не успела Стрекоза пролететь и ста шагов, как нечто выглянув из-за колоны, выстрелило в дрона электромагнитным импульсом. Сама стрекоза в силу бешеной скорости не подставилась бы под разряд, но под управлением Мелвина, который зачаровано разглядывал мастерство парадного входа древней расы, выстрел достиг цели. Связь с дроном была потеряна.

Мел вышел из оцепенения и включив маскировку бегом направился внутрь башни. Уперевшись в створ руками, чтоб приложить достаточное усилие, он чуть не потерял равновесие когда многотонная дверь без лишних усилий поддалась его нажатию. Быстро скользнув внутрь Мел, принялся сканировать пространство. Датчики показывали биологическую активность за колонной, возле которой и подстрелили его дрона. Обойдя противника с фланга, Мелвин вынырнул из-за колонны и увидел штурмовика прижавшегося к ней, который периодически выглядывал и осматривал зал. Шлем его скафандра был деактивирован и лепестки находились в раскрытом положении у затылочной части обнажая кортикальный разъём, чем и воспользовался Мелвин приставив к голове солдата ствол девиатора. Штурмовик почувствовав прикосновение метала, слегка вжал голову в плечи и заговорил.

— Я прошу тебя не стрелять. — Он медленно, подняв правую руку, положил левой штурмовую винтовку на пол. — У тебя есть только один шанс на жизнь, говорить правду. — Всё скажу, спрашивай. — Голос штурмовика был слишком молод и Мелвин приказал тому повернутся, чтоб лучше рассмотреть.

Совсем юный парень стоял на коленях, когда перед ним сняв маскировку, материализовался Мелвин. — Кто ты и что тут делаешь? — Ствол Девиатора переместился со лба на грудь. — Штурмовик-брас Джосс Догат, четвёртый отряд «Бригады света». Присланы на планету Татур для обеспечения охраны хранилища. Когда началась атака, ну, когда вы начали атаку на второй рубеж, командир отправил меня предупредить каверов в башне, при выбросе аномалии тут связь перестаёт работать. Я должен был предупредить и вернутся, но никого не найдя вышел из Хранилища, и увидел как одна из турелей взорвалась, вернулся сюда обратно держать оборону. Я первый раз в рейде и не думал, что вот так, когда мои товарищи…— Он опустил глаза и голос перешёл на злой шёпот, — всех разом, как жуков, как вы посмели напасть на хранилище. — Штурмовик попытался вскочить с колен, но Мелвин несильно стукнул его стволом в нагрудную пластину и парень снова сник. — Твоя смерть их не спасла бы. Впрочем, как и твоя жизнь не пригодилась в защите. Сейчас ты встанешь и отведёшь меня к Смотрителю. — Мелвин сделал шаг назад и стволом показал направление. — Идёшь вперёд, я замыкаю. — Я никогда не видел Смотрителя, но могу отвести к залу Правосудия, туда мы обычно конвоируем заключённых и оставляем под присмотром каверов. Дальше нам проход закрыт. — Веди. — Мелвин активировал маскировку и двинулся за идущем впереди штурмовиком. — И за одно расскажи, что тебе известно про это место. — Известно мне не много, но отец говорил, что здесь будет спокойно и служба пойдёт в зачёт при рассмотрении одного, эм… деликатного дела. Обычно сюда отправляют осуждённых для рецикла, но за всё время я видел только двоих. Это ведь необычное хранилище, ты знаешь? Или нет? Вы хоть поняли кого атаковали? — Догат мерзко захихикал. — Мне кажется нет. И скоро ты это поймёшь, в 20 лигах от сюда находится база охранения «Бригады Света», маяк уже включен. Они придут и что ты будешь делать, когда на выходе тебя будет ждать целый бригадный фулит? — Не сомневайся, им точно понравиться. А теперь заткнись и шевели ногами.

Мелвин шел за поникшим штурмовиком и не понимал, как низко надо пасть, что бы содействовать врагу, в надежде спасти свою гнилую шкуру. Перед ним шёл не штурмовик, а скорее унылый слизняк, попавший в охранение не за боевой опыт, но благодаря неведомой протекции. Такое и раньше случалось, но взводные баскуры быстро выписывали направление в мнемохранилище зарвавшимся белиссам. Значит, или он тут недавно, или не просто так. Это объясняло почему командир отправил в башню именно его.

Конфедерация гнила изнутри, даже в этом месте древних нашлось место для гнили, что говорить о других местах. Мелвин нагнулся и поднял отключенного дрона с пола и засунул его в выдвинувшийся секрет скафандра, глядишь пригодится ещё «Стрекоза».

Они подходили ко второму порталу. Голубой свет изнутри, искрясь переливался дымчатой взвесью, падая отражением на колонны, стелился под ноги длинным арочным силуэтом по мере приближения.

Проход в арке был передёрнут полупрозрачной пеленой, словно натянутая на каркас вода подрагивала и тягуче вибрировала. Догат остановился и указав на водяную стену, сказал:

— Дальше нам прохода нет, каверы с заключёнными заходят туда, а мы возвращаемся. Каверы запретили нам переходить на ту сторону. Что там не знаю. — Тогда здесь мы и расстанемся юный Белисс. — Мелвин поднял девиатор. — Меня нельзя вот так. Мой отец отблагодарит тебя если ты сохранишь мне жизнь.— Догат повернулся к Мелвину бледное лицо и вопросительно посмотрел. Голос его задрожал и он зачастил. — Корабль, кредиты, редкие импланты? Что пожелаешь. — Ты предпочёл трусливую жизнь, когда была прекрасная возможность умереть в бою. За то что бросил товарищей по оружию — виновен. За помощь врагу — виновен. Приговариваю тебя к смерти. — Только не в голову! — Закричал Догат, закрывая лицо руками.

Плазма девиатора испарила его кисти рук, и снесла Белиссу голову, забрызгав кровью арочный портал.

Мелвин быстро подошёл к трупу и послал команду на активацию двух последних контактных мин оставшихся после маневрирования от турелей. Те выпали на пол из внутреннего отсека ранца. Он подобрал их и прикрепил к нагрудным пластинам скафандра штурмовика, выставив пятисекундную задержку, активировал. — А это вам гостинчик ребята. — И схватив за предплечья рук тело, зашвырнул его в арку портала.

Водяная пелена, дрогнув по всей площади расходящимися кругами, поглотила брошенное тело, сомкнувшись за ним вибрирующей рябью. Мелвин мысленно отсчитал до пяти, включил маскировку, взял на изготовку девиатор и шагнул следом.

Мир вокруг распался на атомы, тело его распалось на атомы и Мелвин электронным облаком взметнулся на запредельную высоту башни, где неведомые механизмы собрали его заново и мягко вытолкнули из копии нижнего портала. Перед порталом на полу были два чёрных пятна от разорвавшихся мин и четыре трупа каверов, каждый из них держал в руках нечто напоминающее оружие, уже было не разобрать какое, тела и всё, что было при них, разворотило до неузнаваемости. Чуть поодаль, в разных местах, валялись ошмётки того, что осталось от трусливого Догата. Хорошо приняли гостинец, решил Мелвин и оглядевшись удивлённо охнул во второй раз.

Арочный портал одиноко стоял в центре идеально круглой платформы диаметром около 50 метров. Вокруг, на сколько хватало глаз, уходя и теряясь в вышине, вся поверхность стен была поделена на шестигранные соты в каждой из которой проецировались голограммы людей. Миллионов разных людей. Мелвин подошёл к краю платформы и заглянул вниз, платформа плоским блином, зависла в этой гигантской трубе. Насколько хватало видимости, голограммы уходили в бесконечность и там. Мелвин отступил и развернулся к порталу, как увидел за ним нечто, напоминающее пульт управления.

Обойдя арку он подошёл к пульту странной конструкции, будто изящный гриб с плоской шляпкой вырос из пола платформы. В середине которого находилась жемчужного цвета сфера, висящая в воздухе. По краям сферы, вспыхивали и гасли непонятные символы, поверхность пульта была усеяна светящимися кнопками с такими же символами которые парили вокруг сферы.

Сзади раздалось чуть слышное шипение и из портала телепортировался кавер. У Мелвина моментально появился план и он начал медленно двигаться в сторону цели, стараясь, чтобы между ними был портал арки, а маскировочное поле даст ему хорошую фору. Кавер быстро огляделся, посмотрел на изувеченные тела товарищей, выставил перед собой модель неизвестного Мелу оружия, обогнул арочный портал и направился к пульту. Подойдя к нему, он быстрыми касаниями к жемчужному шару в разных точках, заставлял вспыхивать и гаснуть всё новые и новые символы, наконец Кавер замер и посмотрев на рисунок глифов, видимо остался удовлетворён настройкой, развернулся и зашагал обратно к арке.

Мелвин в два гигантских прыжка сократил расстояние и с перекатом в сторону от направления ствола, оказался возле врага. Выбив левой рукой оружие из рук ошарашенного кавера, схватил того за горло и снял маскировку.

— Мы с тобой сыграем в простую игру, я спрашиваю, ты отвечаешь и если мне не понравиться ответ, то закончишь как твои друзья. — Мелвин кивком головы указал на трупы.

Кавер был уродлив как и первые им увиденные: неестественно бледное, с заострёнными чертами лицо, скрывал капюшон. Глубоко посаженные глаза смотрели с ненавистью, а рот кривился в надежде сделать глоток воздуха. Руки крепко вцепились в предплечье скафандра Мелвина, так как схватив того за шею, он оторвал тело от пола. Чуть ослабив хватку, Мел дал сделать тому глоток воздуха.

—Насколько ты глуп, настолько и обречён человечек. — Кавер задыхаясь, выталкивал с трудом из себя слова. — Я отвечу на твои вопросы, только понравятся ли тебе ответы, ты всё одно обречён слизняк, отпусти.

Мелвин отшвырнул его ближе к краю платформы, между собой и пультом, где тот приземлился на пятую точку.

— Что это за место? — Это Хранилище душ, человечек. Здесь отбывают наказание грешники, забывшие путь добродетели. — Кавер покрутил головой в стороны, массируя шею рукой. — Кто ты и тебе подобные? — Я с братьями проводник между этим миром и миром грёз, я сосуд знания и печать отчаянья, таким как ты всегда уготована бездна мрака, знай слизняк, от сюда ещё никто не выходил без покаяния и ты не исключение. — Где находится узел управления этим хранилищем? — Мелвин посмотрел в безумные глаза кавера и понял, что ответ он вряд ли получит. — Где находиться бог человечек? Власть его как и начало вездесуще, где та сила, что справится с его величием? Не ты ли возомнил себя разрушителем основ? — Даю тебе последний шанс урод, и если ты мне не ответишь вразумительно, обещаю тебе крайне мучительную смерть. — Мелвин поднял девиатор и сделал шаг к каверу, как тот закричал дурным голосом. — Я не страшусь смерти слизняк. Хранилище душ, есть ковчег для заблудших и лекарство для больных, я исцелюсь, а вот тебя Смотритель найдёт и накажет, нигде не скроешься, нигде не спасёшься. — Голос его сбился на фальцет.

С этими словами он резво оттолкнувшись от пола пятками, засучил ногами и попятившись на заднице к краю платформы, перевалился в бездну. Мелвин, подошёл к краю и посмотрел вниз, тело кавера уменьшаясь чёрной точкой пропало из виду. Только эхом прозвучали его слова:«Нигде не скроешься, нигде не спасёшься». Может быть и так, а может и нет, — подумал Мелвин и направился к арке.

Шагнув в портал, Мелвин почувствовал как он снова распадается на миллиарды частиц, одномоментно находясь в разных местах, растянутый во вселенных и измерениях, он стал частью красного жука встреченного при десанте с орбиты и маленькой песчинкой, что блестела под чужим солнцем неизвестной планеты. Миг, и флуктуация прекратилась вернув единое целое, его опять собрали, разместив каждый атом на своё место. Весьма необычный способ перемещения у древних, подумал Мелвин, как его ноги коснулись пола. Он поднял девиатор и огляделся.

Мелвин ожидал попасть в первый зал где он поймал Догата, но вспомнил, что сбросившийся кавер видимо хотел переместится в другое место башни через арку, с чем и были связаны его манипуляции у пульта на платформе. Помещение куда он попал, разительно отличалось от предыдущего. Мелвин осмотрелся и у видел, что арка была встроена в стену, рядом с ней висел в воздухе и переливался жемчугом управляющих шар с парящими вокруг него символами. Ага, пульт управления порталом. Далее, влево и вправо уходил широкий изогнутый коридор, по обоим краям которого — под большим углом, стояли бесконечными рядами светящиеся изнутри саркофаги, освещая мягким светом пространство вокруг.

Мелвин подошёл к ближайшему и заглянул под стекло. В густом как сироп растворе плавал голый человек, он был лыс и черты его искажались под текучей субстанцией, на лице была полупрозрачная маска с трубками уходящими в рот и нос. Из под тела выныривали будто живые гибкие кабели, похожие на пульсирующие пуповины, они присоединялись к разъёмам на его руках, ногах, торсе и просвечивая сквозь венозные капилляры внутри них двигалась какая то жидкость. Время от времени, субстанция переливалась радужным светом и тело человека слегка содрогалось, видимо получая лёгкие мышечные разряды. Подойдя к другому саркофагу, Мел увидел то же самое. И чем дальше он шёл по коридору, тем больше убеждался, что тел тысячи, сотни тысяч.

Коридор искривляясь поворачивал, и Мелвин в просвете между саркофагами увидел странную машину, которая возвышалась над ними. Из пола блестящими дугами выходили силовые контуры, обвивая огромную тушу механизма, будто металлический спрут схватил добычу своими щупальцами, да так и застыл не в силах отпустить. Ещё эта конструкция чем-то напоминала гигантский корабельный генератор, хоть и отличалась от него инородностью формы. От задней части машины, тянулась толстая секционная труба, так же прихваченная к полу блестящими округлыми скобами и упиралась в глухую стену на которую опирались бесконечные саркофаги.

Пройдя ещё дальше по коридору Мелвин обнаружил в стене весьма примечательный проход, — напоминающий телепортационную арку, только без поля и управляющего контура, — куда не преминул заглянуть. За ней обнаружилось огромное круглое помещение, с эллипсоидным потолком, в центре которого стояла не менее причудливая машина. Округлые бока её механизмов были как будто утоплены в пол — напоминающий расплавленный кварц, а выступающая из пола часть, смахивала на голову того самого октопуса, который опутывал разные механизмы своими блестящими сегментированными щупами. Возвышаясь, металлическая капля с похожим на распахнутый зев отверстием, была словно срезана под углом, — заглянув в неё Мелвин увидел причудливое кресло, окружённое висящими в воздухе мониторами и проекционными схемами.

От утопленных механизмов отделялись и ныряли в пол, десятки толстых кабелей, изгибаясь они выходили из пола намного дальше и крепились к разнообразным машинам стоявшим у стен помещения, на экранах которых мельтешили мало понятные графики, символы и переменные. Виденные ранее толстые секционные трубы из основного коридора, выходили тут из стены и примыкали с обеих сторон к капле. «Возможно это именно то, что я ищу — подумал Мелвин. — Похоже на один из узлов управления, во всяком случае выглядит не меньше чем вспомогательный.»

Мелвин мысленно отдал команду на отсоединение ранца. Тот упал на пол с глухим стуком. Нагнувшись над ним он активировал на внутренней панели код запуска самоуничтожения и взяв ранец в руки, положил его на сиденье кресла. Оглянувшись на узел управления, Мел поспешил к единственному выходу и как только он вышел в коридор с саркофагами его атаковали.

Уходя прыжком вперёд от заряженных частиц плазмы, Мелвин задел стоящий на его пути саркофаг, защитное стекло лопнуло от удара и густая, прозрачная жижа потекла на пол. Каверы не жалели плазмы, разнося укрытия Мелвина всё новыми и новыми выстрелами. Генератор маскировочного поля остался в активированном на самоуничтожение ранце и преимущество невидимости больше не могло ему помочь. Мел укрываясь за саркофагами и выступающими механизмами, довольно точно отстреливал выглядывающих для выстрела каверов, но их было слишком много для коридора, уже не казавшегося Мелвину некогда широким.

Как бы там ни было, но количество каверов сокращалось стремительнее чем им хотелось, возможно сила их и была в другом, но не сейчас и не здесь. Конечно скафандр давал ему неоспоримые преимущества перед противником, но на поле боя Мелвин был одним из лучших и без него. Он прыгал и уклонялся, прикрываясь саркофагами приближаясь к арке портала, из которой время от времени выскакивало подкрепление, за ним часть саркофагов горела наполняя воздух едкой гарью и дымом, часть была разбита, и внутри них, без заполнявшей их жидкости, начинали двигаться тела. Кто-то вырвав питательные трубки выл нечто бессвязное, где-то кричали от боли сгорая заживо. Мелвин почти добрался до арки, как сзади прогремел оглушающий взрыв переходящий в низкочастотный вой, оставшиеся в живых каверы выронили оружие и упав на колени закрыли уши руками, сквозь пальцы которых потекла кровь. Шлем Мелвина отсёк все звуки извне и каверы беззвучно замерли у него в визоре с открытыми от воплей ртами. Воспользовавшись появившейся форой он побежал к арке, сшибая их с пути.

За звуком пришло пламя. Пространство вокруг застонало от мощнейшей детонации, саркофаги сзади лопались и испарялись вместе с содержимым. Их цилиндрические туши срывало взрывной волной с креплений и будто из невидимой пращи выбрасывало навстречу обезумевшим от боли каверам.

Один из каверов, что был у арки, с трудом поднялся с колен и с ненавистью посмотрев на Мелвина, поднёс окровавленную руку к символам управляющего контура, начал что-то нажимать. Портал завибрировал искажаясь, Мелвин мощным прыжком послал себя в арку и на лету отстрелил каверу голову, тело того пошатнулось и упало в портал, за ним влетел и Мелвин.

4. Лимб

Дождь лил не переставая, стекал по лицу, заползал за ворот комбинезона раздражая тело своими прикосновениями, под ногами чавкала раскисшая земля норовя смазать размеренный бег. Кай с трудом удерживал равновесие, ноги то и дело разъезжались на скользкой жиже. Несколько раз он падал. В очередной раз остановившись, он перевёл дыхание, уперев руки в колени. Кай бежал без передышки, субъективно, уже пол часа, и как только останавливался, где-то поблизости, расцвечивая туман светло-голубым всполохом вспыхивали молнии бьющие в опасной близости. А может это были не медузы, может это новые, неизвестные твари, которые боролись за жизнь в царстве дождя и вечного тумана? Знакомится с ними Каю не хотелось, но и тупо брести на ощупь не было желания. Движение придавало какую-то осмысленность, пусть и не сильно, но отвлекало от творящегося вокруг абсурда, не так он себе представлял жизнь после смерти.

Признаться, он вообще не представлял себе собственную смерть. Никогда. Он просто никогда ещё не умирал. Конечно, он знал основные положения «Кодекса смерти», но солдаты были застрахованы от любых случаев преднамеренного уничтожения, где они получали гарантированную индульгенцию от конфедерации в виде перезаписи без направления в центральное хранилище.

С момента, как его тело подобрал сборщик-Крикс и включил глушители сигнатур, Кай отдавал себе отчёт, что их корабль это лучше чем лететь в открытом космосе на встречу планете имеющей всего лишь идентификационный номер в звёздных картах, и умирать, с торчащим из оболочки скафандра куском обшивки «Мардера» засевшим в мышцах брюшины. Было очень больно. Даже не смотря на усилия медмодуля скафандра, вкатившего Каю лошадиную дозу обезболивающих и залившим пеной места проникновения. Но как только гравизахваты переместили его тело в корабль, Криксы сразу экранировали его мнемомодуль глушилкой и он погрузился в спасительное забытье…

Как бы ему тогда не хотелось, но корпус «Рассвета», разумеется, внёс поправки в реестр действующих модулей; будь ты пропавшим без вести, или сбежавшим дезертиром система помещала такой сигнал сигнатуры в особый армейский реестр. Если пропавший на поле боя или чудом спасшийся как-то давал о себе знать, то таким случаем занимался в упрощённом порядке судейский ИскИн, в особых же случаях при рассмотрении дело уходило в «Трибунал Пяти Конфедераций». Уничтожение разведывательного фрегата и захват мнемомодулей экипажа врагом — безусловно особый случай. Аварийны маяк погибшего корабля передаст полный цикл записи.

Судя по внезапной атаке Крикс, их ждали. Не успел «Мардер» выйти из гипера, как спустя несколько секунд, две тяжёлые управляемые торпеды вошли ему в корму и борт, пробив внешнюю броню и разрывая переборки они сдетонировали, превращая за секунду двигательный и исследовательский отсеки в облака плазмы. Тут же содрогнувшись, корпус «Мардера» разделился на две части и малая из них, бывшая некогда рубкой корабля и примыкающей к ней камбузом превратилась в спасательный модуль и включив собственные двигатели выполнила манёвр уклонения от новой атаки, активировав рассеянные лучи генератора помех. Это не помогло, тот кто стрелял хорошо знал, что будет дальше и следующая торпеда вспыхнула сверхновой перед самым носом корабля, толстые листы внешней брони плавились словно воск обнажая внутренние переборки, когда раскалённый металл не выдержав декомпрессии разорвал тонкую преграду, кабели коммуникаций вспыхивали и испарялись, отключая жизнеобеспечения спасательной капсулы.

Кая и всех кто был в рубке тут же вышвырнуло в образовавшуюся дыру, раскидывая в пространстве. В моменте вращения, он успел увидеть как очередная торпеда прошила кокпит корабля и тот, мгновенно завибрировав, взорвался ослепительной вспышкой. Что-то, в этот миг, резко ударило в живот придавая ускорение противоположное взрыву, сознание поплыло и его вырвало в маску скафандра, потеря сознания показалась спасительной.

...Кай потряс головой отгоняя не слишком приятные воспоминания, и продолжил бег по склизкой жиже, которая не переставая чавкала под ногами. Он не знал куда бежит и где может оказаться, ориентироваться было не возможно, кругом был непроглядный туман и в тумане, то тут, то там его поджидали голодные местные обитатели. Капли дождя ослабили свой напор и превратившись в терпимую морось, не так раздражали на пути к неведомому. Кай заметил, что земля стала более водянистой и не прекращающее чавканье превратилось в уверенное хлюпанье. Босые ноги то и дело начали наступать на тонкие стебли растений, плотность которых увеличивалась с каждым шагом, переходя в упругий вибрирующий ковёр покрытый плёнкой воды. Кай перешёл на осторожную поступь ожидая подвоха и чем дальше он продвигался, тем больше становилась вибрация от его шагов, словно он двигался по гигантскому батуту.

Туман неспешно рассеивался и как помнил Кай, он рассеивается именно тогда, когда рядом появлялись обитатели местной фауны. Этот раз не стал исключением и Кай периферийным зрением заметил движение справа. Он повернул голову и никого не увидел, но как только он посмотрел снова прямо, на периферии возобновилось движение в его сторону. Адреналин заставил сердце работать в полную силу разгоняя кровь и Кай осторожно ступая вперёд, смотрел перед собой, пытая боковым зрением разглядеть врага. Новый хищник, как будто казалось, имел маленькую голову на длинной вытянутой шее и несколько пар ног на покатом приплюснутом теле, которые высоко задирая, он переставлял с паучьей грациозностью совершенно не раскачивая травяной ковёр. Кожа его медленно и тягуче переливалась зеленоватым — в цвет воды оттенком и становилась абсолютно прозрачной как только на неё явно направляли взгляд. Возможно, это некая форма хроматофорной пигментации кожи — подумал Кай, которая заставляла менять показатели преломления именно в тот момент, когда жертва на него смотрела. Весьма кстати, похожая на технологию их скафандров, с разницей в том, что последние работали в непрерывном режиме, не зависимо от взгляда наблюдателя. Определённо образина была плотоядна, и не исключено очень голодной. Она стала двигаться быстрее сокращая расстояние до Кая, как только тот переставал на неё явно смотреть.

Резкий поворот головы в сторону и… неестественная пустота там, где подсознание ожидало увидеть болотного охотника. Лишь иллюзорное мерцание, растворённое в лёгкой дымке тумана напоминало о смертельной опасности. От твари даже не расходились круги по воде.

Не имея ни оружия, ни средств защиты, Кай придумал отличный план спасаться бегством, травяной батут пружинил под ногами всё сильнее и сильнее увеличивая амплитуду вибраций. Кай уже не бежал по нему, а подпрыгивал стараясь с каждым толчком менять вектор движения делая его менее предсказуемым. Охотник сзади уже перестал маскироваться, и понёсся за жертвой во весь опор, как только в его маленький мозг пришло понимание, что обед улепётывает быстрее чем он может его догнать.

Каждое приземление сопровождалось фейерверком из радужных брызг,ковёр прогибаясь погружал тело в воду выше колен, и тут же, мощной пружиной выбрасывал вверх, подкидывая на несколько метров, где он в точке пика пытался оглядеться. Недалеко, за встревоженной гладью, он увидел чахлые растения торчащие прямо из воды, навершия стеблей которых были скручены в спираль, что бы там ни было, но Кай устремился туда в надежде найти спасение.

Сзади, всё реже и реже брызги стали взрывать поверхность, тварь в бессильной попытке догнать жертву, останавливалась сбавляя темп. Кай заметив это, тоже остановился и тяжело дыша уставился на охотника. Тот, словно укоризненно, посмотрел на него потрясая своей приплюснутой с краёв головой и распахнув усеяннуючастоколом зубов пасть, издал протяжный звук напоминающий «Уии-ик-к», спустя мгновение он развернулся и ударив по воде хвостом, замерцав, растворился ввоздухе.

Кай не спеша, восстанавливая дыхание и поглядывая в сторону охотника боковым зрением зашагал в сторону растений, — тот, замерев как статуя стоял неподвижно. Может зона охоты ограничена у болотного чудища, а может он решил не тратить силы на прыткую цель, но ему опять повезло, пока повезло. Ковёр под ногами пружинил всё меньше, переходя в более осязаемую твердь. Уровень воды так же уменьшался, что давало надежду на устойчивую почву. Проходя мимо причудливых растений, Кай обратил внимание, что туман превратился в лёгкую дымку, который больше не ограничивал ближний обзор и насколько хватало глаз всё заросло скрученными в спираль стеблями. Одно из растений при его приближении зашевелилось и стебель раскручиваясь потянулся вверх. Резко распрямившись он разделился на сегменты, которые тут же обмякли и повисли по бокам, от чего растение стало похоже на плеть-многохвостку, концы её стали медленно двигаться, извиваясь словно щупальца глубинного Валакуса, — одно из них, ближе к центру — с мясистым утолщением на конце, треснув пополам раскрылось, и Кай почувствовал как неприятный холодок пробежал от затылка вниз по спине, на него уставился гигантский глаз.

Он судорожно начал перебирать в уме возможные варианты действий, как рядом стоящие поникшие стебли, тоже стали оживать распрямляясь и спустя десяток секунд на него уже пялилась дюжина глаз. Так вот почему болотная тварь не стала его преследовать. Конкурентная борьба за выживание, знаете ли. Мгновение и извивающиеся концы потянулись к Каю, заставляя того резко отпрыгнуть и… снова нестись на пролом, что есть духу. Он бежал вперёд на встречу ещё не проснувшимся, но уже оживающим растениям, которые всё плотнее росли друг к другу. Их щупальца имели на тыльной стороне, что-то вроде мелких крючков, и те, что успевали зацепить, раз за разом рассекали ткань тонкого лётного комбинезона оставляя под ней начинавшие сочится кровью раны.

Скорость, вот что давало шанс на спасение, заторможенные растения глядели сотнями поднятых на высоту глаз, в след уносящемуся во всю прыть Каю, который уже задевая плечами толстые стебли, лавировал между ними пытаясь выгадать лишнюю фору. Может они были объединены в некое примитивное коллективное сознание, или передавали сигналы через корневую систему, а может и то и другое, но впереди растения стали пробуждаться заранее, и Кай едва успевал уворачиваться от шустрых щупалец — понимая, что этот хищный лес он может не пробежать. Десятки быстрых касаний превращались в сотни кровоточащих ран на теле, и пусть они были не глубокие, но Кай чувствовал как из них, не сворачиваясь, начинает идти кровь и всё новые и новые щупальца цеплялись за него затормаживая бег.

Он нёсся на пролом из последних сил, оставляя клочки комбинезона на плотоядных шипах, оставаясь постепенно в разодранных лохмотьях. Каждое касание щупалец раздирало кожу раскалённым железом, оставляя после себя кровоточащие царапины, тело уже отказывалось сопротивляться, тогда как мозг беспрерывно искал пути к спасению сквозь смертельный частокол. И оно неожиданно пришло. Сделав последний рывок, как ему тогда казалось, Кай буквально вырвался из объятий плотоядных растений на открытое пространство. От неожиданности и отсутствия сопротивления, он упал лицом в раскисшую жижу и резко перевернувшись начал лихорадочно отползать прочь от щупалец, которые медленно тянулись к нему и отдёргивались, будто обжигаясь о невидимую стену преодолеть которую были не в силах. Распахнутые глаза покачивались на длинных стеблях, гипнотизировали, разглядывая ускользнувшую добычу.

Кай вытер лицо испачканной рукой и уставился на себя, он был абсолютно голым, если не считать не оторванных манжет от комбинезона которые лохмотьями свисали на ногах, придавая ему глупо комичный вид. Тело болело и зудело от бесчисленных рассечений, но он истерично рассмеялся во весь голос и погрозил кулаком в сторону щупалец, которые по всей видимости потеряли к нему всякий интерес и соединяясь между собой, снова вытягивались в одну струну, скручиваясь прежней безобидной спиралью.

Всё усиливающийся дождь смывал с израненного тела грязь вперемешку с кровью. Кай огляделся по сторонам, лес из теперь уже безобидных стеблей, простирался в обе стороны на сколько хватало взора, ограниченный невидимой линией перед уходящей в бесконечность равниной. Туман окончательно рассеялся и сквозь косые линии дождя Кай заметил движение; кто-то перевалился через невидимый барьер — вырываясь из леса щупалец как и он, — обессиленно падая на землю. Кай вскочил на ноги и спотыкаясь побежал к нему. Сердце от волнения ухало в груди, он подскользнулся и последние метры доползал до тела уже на четвереньках.

Такое же как и у него голое и израненное тело, напоминало человеческое только количеством конечностей; кожа чужака была фактурно-выпуклой, сине-зеленоватого цвета, с крупным рисунком сильно напоминающим чешую. Оно лежало ничком в грязи и было изрезано так же как и тело Кая, из тонких ран сочилась мутно синеватая субстанция. От начала темени начинали расти небольшие наросты в виде костяных шипов, которые спускаясь вдоль позвоночника к пояснице напоминали гребень заканчивающийся рудиментарным коротким хвостом. Кай подсунув руки под тело, попытался его перевернуть, но измазанные в грязи они только скользили по чужаку не находя сцепки, собрав последние силы и помогая себе коленями удалось перевалить того на спину.

Грудь гуманоида медленно вздымалась и опускалась, казалось будто он находился в бессознательном состоянии. Спереди он был весь заляпан грязью, и посмотрев на его лицо Кай чуть отпрянул, обнаружив, что из под грязевой маски на него смотрят два пронзительных глаза с вертикальными зрачками. Чужак лежал плашмя и не двигался, капли дождя падали на его тело смывая остатки раскисшей, красноватой земли, открывая черты чужеродного лица с широким ротовым отверстием. Пусть и не явно, но биологически, — лицо и тело чужака было ближе к группе земноводных, чем к семейству гоминидов — эдакий гигантский двуногий ящер. Впадины глубоко посаженных глаз были обрамлены россыпью мелких шипов, нос на лице отсутствовал, где вместо него была чуть выпуклая складчатая кожа. На месте ушей у гуманоида были округлые кожаные мембраны, которые слегка надуваясь опадали, пульсируя в такт с его дыханием. Не смотря на то, что дождь хлестал его по лицу, он не моргал, совсем не моргал, а просто смотрел в упор на Кая.

Кай поднял руку и оттопырив указательный и средний палец изобразил бегущего человечка, а потом указал пальцем на застывшие скрученные стебли и самого себя. Пришелец проследил глазами за движениями Кая и с трудом приподняв правую руку с длинными тонкими пальцами — которые заканчивались острыми когтями — указал на свой живот. Кай не сразу обратил внимание, а может грязь покрывавшая толстым слоем гуманоида не позволила рассмотреть, но только сейчас когда капли дождя омыли большую часть его тела, — он увидел ужасную рваную рану, которая начиналась от середины живота и уходила за изгиб правого бока.

Ящер приоткрыв рот, обнажил острые зубы и попытался что-то сказать, но Кай услышал только сиплый, вырывающийся из лёгких звук, напоминающий горловой скрежет. И снова сделав судорожный вздох, он повторил попытку, тогда Кай отчётливо расслышал знакомое «Уии-ик-к». Рука пришельца обессилено упала и он закрыл глаза. Рана была смертельная, невидимая болотная образина достала таки его.

Кай дотянулся и сложил его изрезанные руки у него на груди. Он не знал какие были приняты церемонии при погребении у этой расы, но здесь, — в этом абсурдном с нормальной точки зрения, мире, — он и не смог бы ничего сделать для него. Склонив голову и мысленно отдав дань уважения мужеству чужака Кай встал и оглянувшись на застывшие в нескончаемых шеренгах скрученные в спираль растения, засеменил в сторону бескрайней неизвестности.

Заметно похолодало. Земля, из разжиженного суглинка превращалась в ноздреватый наст, который твердея, застывал — то тут, то там, — скользкой ледяной коркой, заставляя опасливо замедлять шаг. Кай обнял своё обнаженное тело руками и стал ритмично двигать ими вверх и вниз. Резкий переход из субтропиков в зону минусовой температуры уже не удивлял в этом слоённом мире, правда, до сих пор было не очень понятно, какой смерти неведомый архитектор хочет для него больше, — утопить, чтоб сожрали или заморозить. Изо рта, ленивыми облачками начал вырываться пар, неспешно поднимаясь ввысь, образовывая недолговечные замысловатые фигуры.

Пошёл снег. Может есть смысл вернуться обратно? — Подумал Кай. И тут же отмёл эту мысль. В этом мире как он понял, движение вперёд было предопределяющим. Неведомое нечто, где-то на подсознательном уровне у него в голове, засело пульсирующей компасной стрелкой, оберегая его от неверного направления. Кай не обольщался на счёт этой помощи, как и своей роли в этом мире, что-то — или правильнее сказать — некто, преследуя свои цели вел его по незамысловатым пластам этой реальности в нужную точку. И он ясно понимал, что скорая встреча с этим шутником неизбежна.

Чтобы окончательно не замёрзнуть Кай перешёл на лёгкий бег, внимательно вглядываясь куда ставит ноги. Зубы уже отбивали барабанную дробь, подошвы ног немели от соприкосновения со льдом грозя обморожением. Снег крупными хлопьями валил с неба падая на разгорячённое бе́гом тело, таял, покрывал его мокрыми разводами, которые местами начинали превращаться в ледяные корки. Кай начал замечать странные холмики по пути следования, слева и справа, в случайном порядке они возвышались над землёй присыпанные толстым слоем снега. Когда один из них вырос перед ним, он остановился и нагнувшись, окоченевшими руками сгрёб присыпавший его пушистый пласт.

Нечто подобное он и ожидал увидеть, мысленно проведя параллели между собой и ситуацией в которой находился. Под снегом, свернувшись в позу эмбриона лежал окоченевший труп человека. Лежал уже по всей видимости давно, тело было покрыто кристаллами инея и наледью, под которой прослеживался контур застывшего бедолаги. Глаза были закрыты и на лице застыла улыбка обречённости. Поднявшись, Кай заковылял к следующему холмику, где под слоем снега обнаружил существо напоминающее положенный горизонтально округлый бочонок с прорезью посередине видимо служащей ему пастью и большими антрацитово-чёрными глазами, внизу туловища выступали четыре тонкие ноги которые были переплетены между собой в спираль. У Кая не было названия для этого существа, он никогда не слышал о таких, впрочем как и о чешуйчатом ящере, умершем возле хищного леса.

Стряхнув оцепенение он зашагал дальше. Конечности превращались в непослушные колоды, тело, растеряв остатки тепла подавало сигналы мозгу, что хорошо бы лечь и вздремнуть — начиналось обморожение. Кай на секунду представил, как такой же как он, — временно выживший, — бредёт через ледяное поле, усеянное некогда живыми обречёнными и разгребает окоченевшими руками (щупальцами? когтями?) сугробы, в которых разумные существа мнящие себя покорителями звёзд, уютно лежат в снежном саване и смотрят с укором на небо застывшими стеклянными глазами. И даже если каким то чудом, этому выжившему повезёт и он сумеет пройти и это ледяное царство, для него была бы приготовлена новая, индивидуальная казнь. Кай понял — вся суть этого места была только в одном – никто не должен уйти живым.

Справа послышался... сочный хруст.

Повернув голову Кай увидел нечто, что заставило его потерять надежду окончательно. Покрытая белоснежной шубой, новая зверюга этого ледяного царства безнадёжно подавляла. Она стояла на мощных толстых лапах, по три с каждой стороны, которые заканчивались кривыми когтями и трясла безглазой башкой из стороны в сторону. Из пасти, которая была единственным отверстием на морде торчал кусок чьего то замороженного тела, который она разгрызала с явным аппетитом. Послышался новый сочный хруст разгрызаемого мяса, тварь закидывала голову проглатывая ледяные куски, утробно урча и подстёгивая себя по бокам длинным хвостом, увенчанным на конце голубым шипом. Проглотив очередной кусок, она замерла и обнюхивая воздух повернула морду к Каю.

Всё бесполезно — подумал Кай, и побежал со всех сил. Казалось, что ноги, как деревянные поленья, оглушительно громыхали по льду, он их уже совсем не чувствовал, впрочем как и руки, которыми он размахивал словно кривыми саблями перед собой. Сзади донеслось смрадное дыхание и мощный удар лапой, опрокинул Кая навзничь, рассекая мышцы спины. Он закричал от боли, срывая голос до хрипа. Зверь навис над ним приблизив свою вонючую морду, из пасти закапали слюни на его лицо, безглазый монстр замер будто размышляя — сейчас сожрать или подождать заморозки. Кай врезал твари сбоку по безглазой морде, — вкладываясь в удар без остатка, — врезал так, что онемевшая рука вновь прочувствовала боль, и когда та с рёвом отпрянула, перевернувшись на живот попытался вскочить на ноги. В то же мгновение спину пронзила мучительная вспышка боли и Кай опустив голову увидел как из его груди выходит голубой, будто кусок застывшего льда — шип зверя.

Он с угасающим безразличием смотрел как зверь поднял его вверх на своём хвосте, словно на копье, поднёс к своей морде и издав ликующий рёв зашвырнул агонизирующее тело в появившийся из ниоткуда, голубой пульсирующий круг света. Вспышка. И Кай умер. Опять или снова?

5. Слияние

Кай замер в необъятной пустоте которая не имела ни конца ни края. Только исходящий отовсюду белесый свет пронизывал его обнажённое полупрозрачное тело. Он мог свободно шевелить руками и ногами, но что толку, если не за что было схватиться и не от чего было оттолкнуться. Он висел словно труп в вечной темноте космоса застывший и потерявший инерцию, не понимая где верх где низ, где конец и начало простирающегося пространства. Отсутствие зрительных ориентиров сводило с ума перемежаясь с паническими атаками, начинала кружиться голова вызывая приступы тошноты.

Он не понял как очутился здесь. Ещё миг назад, шестилапая тварь пронзив его ледяным шипом победно ревела утробным смрадом в лицо, и дичайшая боль заставила потерять сознание, он тут же (хочется верить) открыл глаза и увидел своё парящее тело в этом «нигде».

Кай мысленно собрался и вспомнил чему его учили на занятиях психокоррекции, приняв, как ему показалось, единственно верную позу — ноги он свёл вместе, а руки развёл в стороны — и так замерев, сосредоточился. Концентрация. Волевое усилие, направленное на подавление панических психозов. Безмятежность. Ментальная сосредоточенность на структуре окружающего пространства. Принятие. Состояние расслабленного когнитивного мониторинга.

Тошнота отступила. Паническое настроение сменилось на любопытство и Кай снова открыв глаза увидел нечто занятное. Перед его взором начались циклические возмущения в пространстве, уплотняясь и вибрируя они создавали причудливые искажения, которые увеличивая частоту колебаний, стали принимать форму гигантской окружности. Искажённая материя начала изнутри переливаться изумрудным светом, объединяясь разрозненными цветными фрагментами в исполинское лицо. Лицо как заметил Кай было круглым и гротескным, с надутыми щеками и искривлённой линией рта насупленного ребёнка. Он завис на приличном расстоянии от него, но всё равно почувствовал себя назойливой букашкой, которую, если захотят, сдуют в бесконечную позади бездну. Последняя вибрация наполнилась изумрудным переливом, лицо обрело целостность и открыв глаза уставилось не мигая на Кая.

Губы разомкнулись и из них, наполняя пространство низким басом, вылетело одно слово: «Предатель»

Тут же, вокруг Кая, с разных сторон, распадаясь на фрагменты и соединяясь отдельными фразами, появился нарастающий и затухающий звуковой шум, перетекающий из стороны в сторону —будто крутили регулятор баланса древнего стереоприёмника, —и отдельные звуки, иногда синхронизируясь в слова, звучали более чем внятно:«...Дезертировал из корпуса Бригады света», «...мятежник, враг конфедерации», «…по приговору “Трибунала пяти” приговорён к стиранию», «...массовые убийства солдат конфедерации», «…нарушение присяги», «перекодировка мнемокристала», «...пересмотр дела после четырнадцати циклов не возможен», «...завершение рассмотрения дела».

Губы разомкнулись снова и гигантское лицо произнесло: «Я тот кого вы зовёте Смотритель, ты ведь со мной искал встречи? Что ж, она состоялась и мы её закончили. Рассмотрев твоё дело, я пришёл к выводу о бесполезности рецикла в данном случае. Послы Конфедерации так же настаивают на твоём полном стирании. Приговор изменению не подлежит. Дело закрыто...»

Кай вскинул голову и проорал что было сил:

— Тебе не напугать меня урод. Рано или поздно мы уничтожим тебя.

«Я Альфа и Омега!» — произнёс Смотритель и широко разинул рот, куда стало засасывать приговорённого на казнь. Кай конечно не мог знать, что должно происходить в таких угрожающих случаях. Может его засосёт в пасть этого чудовища где он будет медленно распадаться на атомы, или его ядро моментально разрушиться как только Смотритель сомкнёт губы; увы, но не было очевидцев в конфедерации чтоб рассказать как там на самом деле.

Медленно подплывая к увеличивающейся в размерах пасти, Кай приготовился к уничтожению своей личности, как лицо Смотрителя, вдруг захлопнув обиженно рот исказилось в недоумении, перешедшим в злобное выражение, и его структуру начали искажать вертикальные всполохи, которые стали разрушать изумрудные линии лица, и те, истончаясь, бестелесными зелёными обрывками стали разлетаться в разные стороны.

«Не-е-ет...» — прокричал Смотритель и вращая глазами посмотрел на Кая. «Это всё ты… И тот... второй… Не уйдёте!» И снова раскрыв рот, одним движением поглотил сущность Кая. Того засосало в извивающуюся пуповину, которая разрушалась так же, как и лицо Смотрителя. Энергетическая структура стен уходящая искривлённой кишкой в бесконечность, отслаивалась прямоугольными фрагментами и распадалась вспышками изумрудных атомов прямо на глазах теряющего сознание Кая. Опять появился посторонний звуковой шум, и последние слова, что он услышал были: «...Уничтожение основного ядра памяти… Нарушение целостности системы… Перезагрузка...»

_____

Неустанный перестук колёс вагона затих, я сквозь полудрёму прислушался к голосу диктора объявляющего станцию «…следующая станция «Звенигородская», моя станция мелькнула мысль, — не проехать бы. Состав, мягким толчком, набирая скорость начал своё путешествие в мрачное чрево туннеля. Ритмичное покачивание вагона, погружало в приятную истому. Сегодня не хотелось просыпаться, последние время приходилось рано вставать, тратить часы сна, на сомнительное удовольствие бесцельного блуждания по разношёрстным конторам в поисках работы, уже не раз набело переписывая резюме.

«Семён Андреевич, а у вас есть рекомендации? — спросила на днях молоденькая кадровичка. — Мы рассматриваем кандидатуры только по рекомендациям» — ответила девушка, даже не заглянув в мои каракули. Вот и поговорили… Что было ответить этому невинному созданию? Почему сразу не предупредила, перед тем как я уселся заполнять нелепую анкету? Или стоило ей поведать о конфликте с бывшим начальником, когда после уж и не прилично стало просить рекомендательное письмо?

Поезд, мигая лампами, начал плавное торможение. Я поднял голову покрутив ею из стороны в сторону, размял затёкшую шею и направился к двери вагона попутно оглядывая сонно моргающих людей. Симпатичная брюнетка нелепо шлёпая рукой по губам, пыталась подавить зевоту, от чего лицо её перекосилось и выглядело не привлекательно. Усатый мужичок в кепке, из работяг, вполглаза подглядывал в газету соседа. Пожилая женщина держа в руках толстую книгу, безвольно положила её на колени и сидела с закрытыми глазами, мотая головой в такт движению поезда. В этот ранний час вряд-ли кто мог похвастаться стойкостью, люди в вагоне дремали, тревожно вскидывали головы, и прислушиваясь не проехали ли свою станцию, снова опускали их в дрёме.

Выйдя на перрон я огляделся, вывод у меня напросился однозначный — вполне симпатичная станция. Новая. Пол переливал ещё не затёртой ногами полировкой, стены успокаивали малахитовым мрамором, мягкий, не раздражающий глаза свет искрился через позолоченные витые решётки арочных анфилад, и запах, пахло как то по особенному, новоделом что-ли. Могут когда захотят, — подумал я и неспешными шагами направился в сторону эскалатора.

Улица встретила колючей осенней хмарью, небо, серо-синей потёртой джинсой нависало над городом, выцеживая из проплывающих рваных лоскутов мелкую морось. Вонючие выхлопы обволакивали удушливым смрадом, отбивая желание вздохнуть глубже, рядом на повороте заскрежетал колёсами трамвай, требовательно трезвоня звонком автомобилистам. Бездомная псина возле выхода из метро, старательно чесала задней лапой загривок, выкручивая косматую голову.

Я достал пачку сигарет и заглянул внутрь — последняя. С грустью прикурив её и мысленно пересчитав в кармане мелочь, начал озираться по сторонам в поисках табачного ларька. Власти в пылу заботы о пожарной безопасности, строго настрого запретили торговать возле метро, чем бы то ни было, взыскивая с непонятливых граждан грабительские штрафы, которые в свою очередь оседали непонятно в чьих карманах.

Магазинчик полуподвального типа обнаружился рядом, через дорогу, расколотая по краям вывеска с названием «Маргарита 24», соседствовала с забитой бутылками урной и окурками у входа. Спустившись по ступенькам, я оказался в маленьком, грязноватом и дурно пахнущем помещении, товар буквально стоял друг на друге и почти вываливался в проход. Дородная тётка продавщица, возвышалась над хлипким откидным столом, подносила толстые пальцы к губам — слюнявила их, и опуская необъятную, унизанную золотыми кольцами руку вниз, перелистывала пухлый блокнот, что-то бормоча поднос сверяясь с написанным.

Сухонький с проплешинами мужичок, стоявший перед прилавком, нервно сжимая перед собой обеими руками шапку петушок с надписью «спорт», испуганно поглядывая то на продавщицу, то на её каракули, прочистив горло, сипло пробормотал:

— Маргарита Петровна, запиши на вексель, а? Я уж в среду, —он почесал заскорузлым ногтем лысину — нет, в четверг... как этот, штык, ты же знаешь...

Маргарита Петровна оторвав взгляд от бумаг, вперилась в мужичка словно удав на кролика, и задумчиво покусывая колпачок ручки недовольно процедила:

— Ага, знаю я вас опойки проклятущие, «штыки» вы пока чекушку не выклянчите, а как должок отдавать так ищи, свищи...

Ещё раз грозно посмотрела на мужичонку, — от чего того затрясло ещё больше, — видимо чтобы не забывал, кто здесь всех благодетельствует, да и для профилактики полезно — зычно гаркнула: — Завтра же!

И тыкая пухлым пальцем в исписанный карандашом блокнот, старательно вписала должника. Потом пошарив под прилавком, вытянула бутыль водки с заломленной этикеткой и вручила болезному мужику. Тот бережно, будто дитя, принял бутылку и с нижайшими заверениями, бочком проскользнул к выходу, обдав меня перегаром.

На меня продавщица посмотрела с не меньшим пренебрежением, я чувствовал, как цепкий, профессиональный взгляд, будто рентгеном просвечивает мой карман на предмет наличности. «Да! — Подумал я с грустью, заглядывая в её мутные глаза. — Мой бумажник знал времена и лучше, но ведь и ваш магазинчик не Пассаж…»

— Пачку «Кэмела», пожалуйста. — Петровна, не поднимаясь с места и не спуская с меня прицелы, которые заменяли ей глаза, снова зашарила под прилавком (склад у неё там что ли?) доставая пачку. И прежде чем положить её передо мной, в ожидании замерла, пока я отсчитаю нужную сумму. Чувство гадливости нахлынуло на меня; она напоминала мерзкую паучиху, где гора разномастного товара заменяла ей паутину, а добычу — местные слабовольные мужички, заложившие за бутылку душу. Впрочем, время видимо такое наступило, когда стало модно поглядывая исподлобья, тихо ненавидеть.

Выйдя на улицу, я вздохнул полной грудью, после душного и мрачного помещения, загазованный воздух показался приятным. Я неспешно прикурил сигарету, выпустил струю дыма вверх и собрался переходить дорогу. Уличная псина, переместившись от метро ко входу магазина, поднялась с грязного асфальта и загораживая проход посмотрела на меня умнейшими глазами. — Прости дружок, ничего нет для тебя. — Пробормотал я, будто извиняясь перед собакой и, на всякий случай, обогнув её по дуге шагнул на проезжую часть.

Неожиданно резкий окрик неизвестного прохожего заставил повернуть голову влево, несколько метров отделяли меня от несущегося автомобиля. В мозгу, что-то переключилось и будто при замедленной съёмке я наблюдал за надвигающейся железной коробкой. Мощный выброс адреналина, обострил все чувства до предела. Словно в замедленной съёмке я смог разглядеть выступившие на лбу капельки пота у девушки за стеклом; её перекошенный от крика рот, сжатый до белизны на костяшках руль; вжимая голову в плечи она медленно зажмурила глаза и взвившиеся от резкого торможения волосы каскадом разлетелись в разные стороны. Но ещё я увидел, что она не успевает. Как глупо всё вышло, и ещё псина эта с почти человеческими глазами... Где-то читал, что при столкновении с автомобилем, чтоб не переломать ноги, необходимо подпрыгнуть как можно выше, хорошо бы автора тех строк на моё место, опробовать свою гипотезу.

От страха я подпрыгнул (наверное), как только смог, лишь бы сработало, но бампер автомобиля ударил в левое бедро опрокидывая тело навзничь и моя спина проехавшись по капоту, треща ломающимися рёбрами, врезалась в лобовое стекло.

Машина визжа покрышками резко затормозила, выплёвывая искалеченное тело поломанной куклой обратно на асфальт. Россыпь битого автомобильного триплекса посыпалась мне на лицо и почти новую куртку. Девушка выскочила из машины, прикрывая руками рот, судорожно всхлипывая, повторяла и повторяла: «Я не хотела... Никого не было... Он сам под колёса...» К месту аварии стали стекаться любопытствующие зеваки и прохожие, обступая место происшествия плотным кольцом. Пугливо-озадаченный гомон голосов, перетекал с одной стороны толпы на другую.

— Купят права, а потом гоняют как сумасшедшие.

— Да, не жилец паренёк то... — Со знанием дела заявил другой, поглядывая на растекающуюся лужу крови.

— Да она наверняка пьяная… — Заголосил кто-то из толпы.

— Не машина, а катафалка какая та, господи, свят, свят… — Зачастила старушка, крестя обезображенное тело.

— Вызвал кто-нибудь «скорую», люди?

Мои затухающие глаза, обездвижено смотрели сквозь частокол чужих ног на тротуар. Там по прежнему стоял бродячий пёс и смотрел на меня грустными, голодными глазами.

_____

Слух, будто нехотя выхватил из окружающего пространства посторонние шумы. Сознание неуклюже попыталось сформировать в членораздельные звуки, чьё то раздражающее бормотание. Накатывала жуткая сонливость и тошнота. Очнувшийся разум толчками начал выдёргивал меня из ватной одури. Я тщетно попытался пошевелить пальцами, но пронизывающий тело холод, сковывал движения и вызвал нарастающее чувство беспокойства. Где я? Почему так холодно и темно? Где то рядом, за стенкой, приглушённо бубнили два голоса. Я прислушался.

«А этого я куда им запихаю? — Озадачено спрашивал хриплый голос.— Может в седьмую, там девчушка маленькая, глядишь, поместятся вдвоём?» Второй голос был более высоким, такой мог бы принадлежать молодому парню: «Ага, завтра с утра приедет мамаша за телом, хочешь чтоб её рядом с дочуркой положили?»Хриплый голос закашлялся и задумчиво продолжил: «Мда, а потом и меня... рядом, за надругательство над дитём.» Молодой обдумав сказанное товарищем, и возразил на полном серьёзе: «Не, тебя не положат, завтра Коли Суржина смена, а давай в пятую, там как раз одного худого безымянного привезли, у него вскрытие завтра, никто пока не хватится, а потом рассортируем.» Слышно было как хриплый что-то проворчал, но спорить не стал и где-то в районе моих ног раздалось металлическое лязганье, свет пробился сквозь веки.

Услышанное, хороводом поганого предчувствия прогнало мысли в голове, они кружились будто электроны вокруг атома и в этой пляске рождались чудовищные картины. Осмыслив происходящее, я попытался закричать во весь голос, что я жив, но будто паралич сковал тело, делая его клеткой для разума. Нечто твёрдое легло на ногу и навалившись на меня, стало продвигаться вдоль тела задирая штанину. Меня начало внутренне трясти, и когда холодным потом волна неконтролируемого ужаса заполонила всё сознание, отодвигая остатки разума в неизведанные глубины, я потерял сознание.

Хриплый и молодой санитары натужно сопели проталкивая закостеневшее тело в камеру холодильника. «Салазки не дёргай говорю, их заклинило, понял?» — заворчал Хриплый, а молодой будто извиняясь перед покойниками пробормотал: «Вы повечерьте вместе ребята, до завтра, а там уж разберутся кому куда.»

Хриплый задел мою ногу и с удивлением уставился на свою руку. «Слышь Василь, а говорят мёртвые не потеют.» Молодой уставился на руку Хриплого и по дурацки загоготав, изрёк шутку дня: «Это он не иначе как от страха.»

Хриплый озадачено покачал головой, вытер руку об фартук и захлопнул дверцу металлической ячейки.

Страх. Страх. Страх. Ну почему? За что? Этого не может быть со мной… Разум, будто загнанная в угол крыса, жалобно скулил, боясь растерять остатки того, что соединяет его с этим миром. Нахлынувшие воспоминания о том тактильном кошмаре, что сопровождался комментариями, видимо санитаров морга, выводил меня из равновесия, хотелось выть от бессилия и визжать от ужаса.

Погоди, соберись, ну же, как там у Декарта: «Я мыслю, значит существую» — существую, чёрт возьми! Труп не может мыслить, — выходит я жив? Но почему тогда не могу пошевелиться? Авария? Да.Меня сбила машина! Отказали ноги? Нет, ничего дальше не помню, но раз я в ячейке морга, значит меня признали мёртвым, всё-таки я умер?

«Не умер. Уже нет. — Чужой голос прозвучал в сознании Семёна, будто гром среди ясного неба. — Это я отключил твои двигательные функции, ты получил обширные повреждения от удара, на восстановление требуется время, пришлось активизировать внутренние резервы.»

Ну вот, хе–хе, я начинаю сходить с ума, уже голоса в голове разговаривают, что дальше, Архангелы с трубами или туннель со светом в конце?

«Я провёл анализ твоей краткосрочной памяти, насколько могу судить я не ангел и ты не псих, просто пока есть время, нам нужно восстановить функции твоего тела. Удобнее момента не найти.»

Угу, читали, знаем, посттравматический шок. Я прислушался к себе, голос замолчал. Это как нужно было долбануться, чтоб разговаривать самому с собой? Нужно найти решение и выбираться от сюда, дать знать как то о себе тем, кто находиться там, за дверью. Я попытался закричать, но губы даже не пошевелились, тело не реагировало на мысленные команды. Меня захлестнула волна отчаяния.

«Бесполезно. Прими как факт своё состояние, до завершения минимальной регенерации ты будешь полностью обездвижен.»—Чужой голос в голове бесстрастным автоматом давал понимать, что интересное только начинается.

Да кто ты такой, твою мать? Галлюцинация, возомнившая себя моим утешителем? Какая регенерация? Я лежу в долбанном металлическом ящике и на мне лежит чей то труп, моё состояние близкое к умственному помешательству, и ты мне говоришь принять это как факт?

«Да, от того примешь ты это или нет зависит наше с тобой будущее. Ты слишком эмоционально перегружен последними событиями, сейчас понижу твой уровень восприятия.»

И в тот же момент я почувствовал нереальный наплыв безмятежности, абсолютно все проблемы стали пустыми и надуманными, их шёпот растворился в пелене умиротворения. Наверное, буддисты именно это называют нирваной. Я лежал в железном ящике с трупом на себе и блаженствовал.

Если так пойдёт, то мне не будет дела до происходящего вообще. «Эй, привидение, хорошо бы поднять уровень моего восприятия.»Я начал разговаривать сам с собой на полном серьёзе, воспринимая своего собеседника как внутреннее я. Если воспринимать это за диссоциативное расстройство, то мне наверное будет легче смириться с происходящим.

«Хорошо. — Моё безмятежно растворённое сознание снова вернулось в привычную реальность, но страх и беспокойство пропали. — Моё имя Кай Красс, возможно к моему счастью, впрочем, и твоему тоже, я стал невольным узником твоего тела и разума. Инициация прошла в момент твоей физической смерти, мне удалось получить доступ к твоему сознанию прямо на грани переноса, пришлось заблокировать пси–каналы и запустить регенерацию клеток. Не скажу, что это было просто но, мы пока живы. Надеюсь Смотритель не скоро разберётся что к чему. Видимо у Мелвина получилось повредить центральный мозг, жаль не уничтожить, но мы на это и не рассчитывали...»

Стоп, стоп! Ты некто, кто как-то забрался в мою голову, сидишь там, управляешь моим телом и читаешь мои мысли. Что тебе нужно и когда ты свалишь из меня?

«Я не некто, возможно ты не расслышал — моё имя Кай Красс и я не управляю твоим телом, а всего лишь заблокировал передачу синапсов для двигательных функций и ускорил метаболизм. Это было необходимо для регенерации повреждённой ткани и костей. Но, могу тебя разочаровать, надолго тебя не хватит и нам придётся использовать, что есть.»

В каком смысле, не хватит?

«Ресурсы твоего организма по мере восстановления быстро истощаются и восполнять их не из чего. Выбор не богат: либо мы находим чем восполнить потери белка, либо твой организм сожжёт сам себя и мы погибнем. Увы, этот процесс не быстрый, нам необходимо как можно скорее поменять место и продолжить регенерацию. У тебя на планете есть место где можно отлежаться?»

Да, место поменять нужно однозначно. У меня на планете? Да что происходит, в конце концов?

«Это долгая история парень.— Собеседник сделал паузу, интонации говорили о его подавленности. — А пока нам нужно выбираться отсюда, я слышу шаги.»

Я прислушался и тоже услышал, как кто-то затопал каблуками по кафелю холодильного отделения морга и приготовился к неизвестности.

6. Странный сон

Мелвин вывалился из портала хранилища. Его выбросило в воздухе на расстоянии семи километров от земли, мерцающее изумрудное поле, из которого он появился, выплеснув длинные протуберанцы огненных щупалец, моментально схлопнулось. «Оказывается, можно итак, без конечного портала.» Промелькнула мысль и Мелвин повернул голову обозревая раскинувшуюся под собой землю.

Внизу, на сколько хватало глаз, простиралось зелёное покрывало, часто рассекаемое переливающимися на солнце, лентами рек. Они извивались словно змеи, и уползали своими широкими, бесконечными телами туда, где горизонт становился дрожащей расплывчатой линией, очерчивая край мира.

Мелвин увидел впереди себя ещё кое-что. Это был обезглавленный труп кавера, который провалился в портал первым. Тело падало спиной к земле, безвольно раскинув руки с ногами и напоминало трепещущую кляксу на зелёном ворсистом ковре.

Отправив мысленную команду компьютеру, он посмотрел на правое бедро скафандра, где разошедшиеся бронепластины высвободили захваты. Он поднёс к ним девиатор и те сомкнулись в специальных пазах на нём, высвобождая руки. Минусом этого крепления было то, что оно годилось только для десантирования на планету без штурмовой капсулы. Бегать с прикреплённым оружием было невозможно, а ходить удавалось только в медленном темпе. Опытные десантники, ещё перед включением тормозных грави-полей, отсоединяли оружие и вели подавляющий огонь при приземлении. Но сейчас Мелвину, руки были нужны свободными.

Он сложил их вдоль скафандра, придав себе ускорение и приготовился к сближению с несущемся на скорости пятидесяти метров в секунду трупом. Как только он подлетел к каверу, тут же вцепился в развевающийся балахон и подтянув того к себе принялся деловито шарить по нему в поисках полезных вещей. К сожалению, кавер не имел при себе ничего интересного, кроме поясного ремня с множеством небольших плоских кармашков. Время крайне поджимало, и он не стал возиться с пряжкой, а просто разорвал двумя руками ремень и оттолкнул от себя уже бесполезный труп.

Тот, хаотично кувыркаясь, ушёл в высоту, а Мелвин, имея большую массу, стремительно ушёл вниз и приготовился к жёсткой посадке имея ограниченный энергорезерв. Новенькие «Тонхиры» были удивительными скафандрами, Криксы, взяв за основу штурмовые скафандры конфедерации, переделали их на славу. Устранили ряд дефектов связанных с десантированием с орбиты, системами жизнеобеспечения, энергоснабжения, медпомощи, добавили маскировку и многое другое. Мелвин служивший в регулярных частях «Бригады рассвета» понимал разницу как никто другой. Он был одним из первых, кому пришлось заново учиться в нём жить и работать, словно он курсант-первогодок в академии. Хотя за его спиной и были сотни прыжков с орбиты и вся мощь конфедерации для усмирения бунтующих систем, но с новыми возможностями скафандра этого было недостаточно, и он раз за разом отрабатывал на бесчисленных полигонах навыки управления до автоматизма. Сердцем скафандра служил энергоблок, находившийся штатно в ранце за спиной, мощнейшее поле нейтрализатора опутывало частицу антиматерии, которая питала и наполняла энергией все его системы. Мелвин тут же вспомнил как вырвавшаяся из арки лучистая энергия взрыва, моментально испаряла саркофаги в хранилище, как содрогнулась и завибрировала сама материя пространства, и как он чудом спасся от разрушительного хаоса освобождённого анти-ядра, хотя считал, что это его последние секунды жизни, если бы не так вовремя подвернувшийся кавер. Чудовищная мощь. Он не сомневался, что с хранилищем покончено.

Ничто не смогло бы противостоять этому! Во всяком случае созданное руками человека.

— Энергоресурс в критической зоне. Приготовиться к посадке. — Бесстрастный голос компьютера вывел Мелвина из воспоминаний.

Он намотал ременной пояс кавера на запястье и посмотрел на меняющиеся параметры визора. Верхушки деревьев стремительно приближались. Три, два, один… На поясной зоне и бёдрах скафандра, открылись миниатюрные заслонки, и Мелвин почувствовал, как под ногами появилось мощное гравитационное сопротивление, пропало ускорение, тело вертикально выровнялось и если пошевелить ногами, то можно было представить, что он стоял в воздухе на невидимом пузыре, который гасил сумасшедшую скорость падения искажая гравиметрику планеты, ломая и сминая кроны появившихся под ногами деревьев. Индикаторы энергоресурса резко вошли в красную зону и компьютер сообщив об этом, экстренно отключил посадочное поле. Мелвин от неожиданности гортанно выругался и потеряв опору под ногами, камнем спикировал вниз, ударяясь о толстые сучья надломанных деревьев.

Когда то, при обычном десанте «Бригады Света» с орбиты, с подключенным энергоблоком, он словно древний бог в сияющих доспехах спускался бы паря в воздухе, на глазах изумлённых аборигенов (если, конечно, те были настолько глупы, осмеливаясь смотреть на спускающуюся смерть), ломая всё и круша невидимым полем, пресекая их жалкие попытки сопротивления беглым огнём штурмового оружия. Но сейчас, остаточного ресурса скафандра хватило только на более чем позорное падение. Мелвин превратился в металлическую статую, лишённую возможности двигаться, которой ничего не оставалось, как падать сквозь вязкую крону разлапистых деревьев, попутно вскрикивая врезаясь в толстые ветки. Удар о землю был настолько сильным, что даже тренированное тело не выдержав нагрузки, расплывающимися кругами перед глазами, отключило сознание.

_____

Мелвин осознал себя в длинном тёмном коридоре и гулкое эхо его шагов отражалось от пустых бетонных стен. Потолочные лампы зажигались прямо над ними и тут же гасли за спиной, оставляя освещённым только тот участок, на котором он стоял. Он оглянулся и увидел лишь серые стены, растворяющиеся в плотной осязаемой тьме, которая, если достаточно долго всматриваться, начинала пульсировать вызывая мельтешение странных фигур и образов, вызывая странный первородный страх. Откуда то, будто раздавался тихий шёпот, переходя в вопросительное бормотание, а порой и в жалобные всхлипы потерянного существа. Что это, или кто, Мелвин не очень хотел разбираться и развернувшись в сторону первоначальной позиции продолжил движение. Как он тут оказался и что это за место, ещё предстояло выяснить, а пока, он продолжил не спеша продвигаться вперёд, в такую же тьму, как и позади, с разницей лишь в том, что раз он «очнулся» идя в перёд туда, значит в этом был какой-то смысл. Вот только чей…

Он оглядел себя и увидел, что одет лишь в тонкий лётный комбинезон, а на ногах, почему то, были тяжёлые ботинки от его скафандра. Они-то и раздавали гулкие шаги, которые вязким эхом тонули в окружающей темноте. И тут, Мелвин отчётливее услышал непонятный шум, прислушался, и резко остановился. Там, впереди, кто-то монотонно, не разборчиво, что-то повторял. Вглядываясь в темноту до рези в глазах, Мелвин, заграницей света, шагах в десяти, начал смутно различать на левой стене очертания слабо светящегося прямоугольника, медленно приблизившись к которому, он увидел широкую прозрачную дверь с пультом управления на стене. За ней находилось бетонное помещение, освещённое единственной лампой красного цвета, которая тускло высвечивала одинокую детскую фигуру, одетую в грязный до пола балахон, ребёнок был босой и стоял, повернувшись лицом к стене, непрерывно повторяя:

… «Спящий в квадрате,

луна в круге,

взгляни на небо, на досуге

звезда на орбите,

жертва богам

они не верят

твоим слезам»…

— Эй, парень, что ты здесь делаешь?

Бормотание тут же прекратилось и фигура, чуть довернув голову, прислушалась к новому шуму.

— Ты меня понимаешь? Как ты сюда попал?

— Привет, меня зовут Мел, а тебя? — Откликнулся мальчик и повернулся к Мелвину лицом, заставив того вздрогнуть от неожиданности. Он был точной копией Мелвина в детстве, за одним ужасным исключением, — у мальчика не было глаз. Вместо них зияли бездонные провалы из которых выбивались чёрные языки пламени. — Я где-то потерял свои глаза и не могу их найти, скорее всего они там, где-то в коридоре, открой пожалуйста мне дверь.

Тут Мелвин опешил ещё больше от увиденного. Произошло секундное искажение тела ребёнка, напоминающее сбой картинки в голохроне, и тот, исчезнув у стены, материализовался прямо передним, по ту сторону стеклянной двери. Поднял руку и молча указал грязным пальцем на пульт управления дверью. Мелвин, проследив взглядом направление от пальца до пульта произнёс:

— Ты извини парень, но глаз твоих я тут не видел. Посиди там, я сам поищу, ладно?

— Не оставишь же ты ребёнка в этой камере, а? Мне тут очень холодно и одиноко. — Мальчик приложил растопыренную пятерню к внутренней стороне двери и подняв голову, вполне отчётливо «посмотрел» отсутствующими глазами на Мелвина сквозь стекло снизу вверх.

— Подожди ещё, я постараюсь их найти. — Сказал Мелвин и увидел, как искажаются черты лица ребёнка. Губы его растянулись узкой щелью от уха до уха, и он улыбнулся как не улыбаются люди (чуть откинув всю верхнюю часть головы), обнажая острый частокол костяных шипов.

— Я подожду тебя, немного… — Произнесло чудовище, и прислонённая им к двери рука, из обычной человеческой, вдруг превратилась в чёрные щупальца, которые извиваясь, оставляли на стекле мутные следы слизи. Оно опустило руку и мгновенно телепортировалось обратно, к стене своей камеры, не отрывая «взгляд» от Мелвина.

Мелвин попятился от чудовища за стеклом, пока тот не скрылся из виду. Его тонкий комбинезон стал влажным от пота, который был вызван… страхом? Нет. Тут было нечто глубинное, он почувствовал косвенную связь с тем монстром за стеклом, будто вся грязь мира была заключена там, а он, был частичкой этой грязи здесь.

«Интересное местечко», подумал Мелвин и услышал впереди новый шум.

Он продолжил движение, там, впереди, вырисовывалась новая прозрачная дверь, за которой при приближении, Мелвин увидел медотсек какого-то корабля с обычным палубным светом, и человека в боевом скафандре «Урфус», тот лежал горизонтально на хирургическом столе и был к нему прикован штатными креплениями, выходящими из основания. Рядом с ним стоял толстый человек, в корабельном хирургическом костюме и держал в руке лазерный скальпель. Костюм ему был настолько мал, что синтоткань облегала каждую складку тучного тела, и гипертрофированно выпячивала их; создавалось впечатление, что он сейчас лопнет как резиновый шар, к которому подали избыточное давление газа.

Этот «доктор» тоже стоял спиной к Мелвину, и он не мог увидеть, что именно происходило с десантником на столе. Почему-то он подошёл к стеклу и медленно произнёс:

— Эй, что у вас там происходит?

Доктор повернулся в пол-оборота и Мелвину видел искажённое злобой одутловатое лицо с надетым на голову электронным микроскопом. Тот открыл рот и заорал во всю мощь лёгких:

— Почему посторонние в операционной! Во-о-н отсюда!

За доктором открывалась мрачная картина. Словно вырванные кем-то грудные пластины скафандра, валялись рядом возле тела на столе, виднелась вскрытая грудная клетка десантника, и оттуда, выходили пучки радужных пульсирующих трубок, перемазанных в крови. Голова десантника медленно завалилась на бок, он оказался в сознании, и до Мелвина долетело хриплое:

— Помоги мне…

— Ты что оглох солдат? Вон отсюда! Я доложу твоему начальству! — Жирный доктор, в перевалку подбежал к двери. — Назовите личный номер, солдат. — Лицо его побагровело, и он выжидающе замер за дверью, ощупывая Мелвина маленькими, злыми глазками. Тот опять попятился и с облегчением потерял «доктора» из виду.

Новая попавшаяся дверь по коридору, была ещё более необычна предыдущих. Как таковой комнаты там не было, а был небольшой приступок за дверью, напоминающий скальный выступ, который обрывался в космическую, бездонную пустоту. Посреди этой пустоты пульсировала красивейшая зелёная планета, окружённая разряженными облаками. Вокруг планеты кружили разнообразного размера и вида астероиды, опоясывая её широким кольцом. Было более чем странно, что то время от времени, один или два из крупных обломков, срывались со своей орбиты будто направляемые кем то, и устремлялись с бешеным ускорением к планете. Но так и не долетев до неё врезались, в районе стратопаузы, во вспыхивающее желтоватым цветом силовое поле, не иначе как искусственной природы.

Наверное, можно было бы бесконечно наблюдать за столкновением двух технологически развитых противников, а что это столкновение Мелвин не сомневался, ибо астероиды не превращаются в управляемые снаряды и не врезаются в силовые поля не имея технической основы, но он продолжил движение дальше и прозрачные двери стали появляться всё чаще и чаще, уже чередуясь с двух сторон коридора. За каждой из них происходило какое-то своё, новое и не менее странное действие.

За одной из них, группа штурмовиков в боевых скафандрах неизвестной Мелвину конструкции, вела плотный огонь по сонму извивающихся механических щупалец, выныривающих из густых зарослей тропического леса. Время от времени им удавалось схватить кого-то, и щупальца мгновенно утаскивали вопящего солдата в заросли, где вопли жертвы становились ещё громче, но резко стихали. Тогда штурмовики начинали с ещё большим остервенением поливать огнём заросли, некоторые из них забрасывали туда гранаты и те оглушительно разрывались, заставляя щупальца сжиматься, отступая обратно в лес.

За следующей, открывался вид с холма на огромный, уходящий в высь цилиндрический город, освещённый двойной голубой звездой. Там же в далеке, можно было заметить хаотично двигающиеся объекты техногенной цивилизации и, видимо, представителей этой цивилизации, напоминающих такие же цилиндры, как и их города. Которые сновали между округлых входов в здания, заменяющих им двери, быстро перебирая тоненькими ножками. Над городом же, там, в вышине, расстилаясь своими краями и выползая тенью за его пределы, висел гигантский диск корабля неизвестной Мелвину конструкции, почти растворяясь в облаках он тем не менее подавлял своим величием, и время от времени из него отстреливались сгустки шарообразной плазмы и врезались в здания, которые разбивались на осколки, будто сделанные из стекла.

Войны неизвестных цивилизаций, частенько встречались Мелвину за дверьми коридора, как и пустынные пески опалённых солнцем планет; заметённые снегом, песком равнины, торчащие из болот останки непонятных конструктов и зданий. Всё это порождало ещё больше вопросов, но ответить на них было некому, или всё-таки неизвестный хозяин ждёт его за одной из дверей?

Мелвин вдруг почувствовал позади нечто неладное, обернулся и в угасающем свете лампы заметил смазанное движение. Тьма, разливавшаяся спереди и сзади, давала достаточно пищи для буйной фантазии, в которой варианты выжить, становились всё более размытыми. Он тут же перешёл на бег, и тяжёлые ботинки зачастили эхом шагов, растворяясь в окружающей, почти осязаемой темноте. Двери начали мелькать с двух сторон коридора, но Мелвина они больше не интересовали, какой прок заглядывать в чужие истории, если это не несло практического смысла. Он не знал, что случится, нажми он кнопку открытия любой из них, но внутренний голос шептал, что делать этого не стоит, за дверьми могли быть очень даже реальные миры, в которые попадать ему совершенно не следовало. Он ощущал странное родство с некоторыми событиями, происходящими там, будто уже где-то виденное им воплощалось за прозрачными дверьми, хотя Мелвин мог поклясться, что видит это всё впервые.

В этом бесконечном коридоре, позади него, начиналось странное мельтешение образов, сотканных из полутонов темноты и фантазии Мелвина, и он бежал уже во всю прыть, лишь бы избавиться от мнимых наваждений памяти, как его что-то резко схватило за ногу, заставляя споткнуться и упасть лицом вниз.

Он оглянулся и увидел знакомые чёрные щупальца, обвивавшие его щиколотку. Они нитями уходили в темноту, из которой проявилось очертание силуэта. И тут же капризный голос разрезал тишину:

— Ты обманул меня! Верни мне мои глаза! — На пятак света вышел мальчик-монстр, чёрное пламя в его пустых глазницах, бешено вибрировало. Из правого рукава, словно натянутые струны тянулись щупальца и удерживали ногу Мелвина. Из левого, выглядывала вполне человеческая рука и указательный палец обвиняюще указывал на него же.

— Спокойно парень, Мел, да? Я их ещё не нашёл, вернись в комнату, и я тебе их принесу.

Мелвин судорожно искал путь к спасению и не находил. Единственным, безумным вариантом была дверь справа. За ней не было ничего, кроме огромной толщи океанской воды, которая переливалась бликами от попадающих на неё лучей солнца, откуда-то сверху.

— Я туда больше не вернусь, ты обманщик. — Лицо монстра исказило обиженной гримасой и он, сделав несколько шагов вперёд, начал приближаться к Мелвину. — Обещал принести мои глаза и пропал, а я нашёл выход, твои сомнения очень помогли мне. Но, раз ты не нашёл мои глаза, тогда я заберу твои.

Его левая рука видоизменилась, превратившись из нормальной в извивающиеся отростки, которые стали удлинятся и потянулись к лицу отпрянувшего Мелвина, тот резко лягнул свободной ногой чудовище в бок, заставив того изменить своё положение, и резко потянувшись к двери, со всей силы ударил по кнопке блокировки. Дверь не открылась как это бывает обычно, она просто растворилась и ничем более не сдерживаемая вода, водяным кулаком расплющила мальчика-монстра о соседнюю стену. Мелвин тут же нажал снова на кнопку и дверь невидимой стеной отсекла тонны воды, которая заполонила вокруг всё пространство, вымочив Мелвина до нитки.

Он поднялся и посмотрел на противоположную стену и с удивлением обнаружил монстра живым. Тот поджал колени к груди и уже человеческими руками обхватил их, приняв позу эмбриона. Из косматых, спутанных волос, доносилась уже слышанная Мелвином считалка:

… «Спящий в квадрате,

луна в круге,

взгляни на небо, на досуге

звезда на орбите,

жертва богам

они не верят

твоим слезам» …

Мелвин подошёл и протянул руку к мокрым, налипшим на лицо мальчика волосам и откинул их. Тот замолчал и как будто бы посмотрел на него.

— Обманщик! Я заставлю тебя пожалеть об этом, ты всё вспомнишь! — Яростно прошептал монстр и из его рукавов чёрными молниями вырвались щупальца, которые впились в виски Мелвина, и эфемерными разрядами, бесцеремонно, начали вгрызаться в барьеры глубоко заблокированной памяти. В сознании тут же закружился калейдоскоп чёрно-белых слайдов скрытых воспоминаний, которые спрессованными плитами информации, падали на сердце Мелвина забытыми кошмарами. Он заорал во весь голос, но коридор со странными дверьми исчез, растворился, как и растворялось улыбающееся лицо мальчишки, медленно исчезая под сводящий с ума аккомпанемент надрывающихся корабельных сирен.

Ты всё вспомнишь, всё… И Мелвин вспомнил.

7. Восстание мертвеца

Сколько я пролежал в раздумьях, пока работники морга занимались своими делами, я не понимал. Час, два, сутки? Время растянулось в своей бесконечности, собеседник мой умолк, как я его ни звал, предоставив меня самому себе и моим кошмарам. Как неожиданно, внизу, в районе ног, раздалось лязганье дверцы.

Я внутренне напрягся, ибо происходящее жутко нервировало. Ещё этот голос в голове, который сейчас молчал, но до этого говорил жуткие вещи, они не укладывались в голове, но приходилось верить, иначе можно сойти с ума окончательно. Или я уже сошёл и лежу где-нибудь на кушетке с подключенными к голове электродами? Ладно, выбор был не большой, либо я делаю как говорит он, либо...

Приготовься, как только откроют ящик и появиться возможность, нам нужно будет срочно покинуть данное место и найти убежище. Я разблокирую твоё тело. — Голос в голове стал раздражённым. — Ты не слушаешь меня парень?

Прости, я задумался. Куда ты пропал?

Позже объясню. Сейчас соберись, от наших совместных действий зависит не только твоя жизнь, но и моя.

Да понял я, понял. — Я только сейчас начал осознавать в полной мере в какую передрягу попал и, что вряд ли выберусь из неё с прежними взглядами на жизнь. Конечно же, эта мысленная конструкция могла существовать с бесконечными «если».

Квадратная дверь со скрипом открылась и свет, проникший во внутрь металлического бокса, осветил алюминиевые стенки, прямо перед своим носом, я увидел пучок волос с чужой головы.

— У вас тут идиоты работают? Вы как покойников складываете? — Голос был начальственным и озабоченным. — Пётр Александрович, а куда их было, на выходных был аврал, патологоанатом один. Боксы все под завязку, каталки заняты, вот и пришлось санитарам пойти на нарушение, так сказать. Сейчас двоих на вскрытие отправят, этот будет лежать как положено. — Произнёс второй голос. — Их личности установили? — Одного знаем, нижнего, при нём был паспорт на имя Коткина Семёна Андреевича, 27 лет отроду. Верхний безымянный. — С документами который, его первого на вскрытие, — перебил его некий начальственный Пётр Александрович, — по второму будем ждать следователя, сейчас же освободить бокс, негоже покойникам лежать друг на друге. — Понял, сделаем Пётр Александрович. — Работайте Василий Матвеевич, по нижнему и двум другим «аварийным», мне отчёты на стол до конца дня, следователь уже с утра требует заключение. — Сделаем, сделаем, будьте покойны Пётр Александрович. — Голоса и шаги стали отдалятся от бокса, послышался звук открываемой двери и одиночные шаги обратно. — Ну, что Коткин, и ты, как тебя там дружочек, на выход. — Произнёс голос Василия Матвеевича, и я почувствовал, как салазки бесполезно задёргались туда-обратно. — Тьфу ты пропасть, опять заели что ли? Ладно, а мы вот так. — Василий Матвеевич, ухватил тело его невольного «соседа» сверху и начал того стаскивать.

Не сказать, чтобы меня опять пробрал озноб, но повторное волочение окоченевшего трупа по мне, снова начало вызывать приступы истерии. Как только там, внизу моих ног, прекратилась возня, настала и моя очередь. Я почувствовал прикосновение за щиколотки, и тело потянулось прочь из бокса. Не особо со мной церемонясь, Василий Матвеевич тянул меня сильно, со знанием дела, и я ударился об металлическую поверхность каталки головой, холодный свет холодильного отделения тут же, резанул мне по почему-то открытым глазам, вызывая болевой спазм. Сверху, перекрывая так раздражающий свет, чёрным контуром навис силуэт патологоанатома. — Ну, привет голубь. — Улыбающееся от уха до уха лицо работника морга вызывало удивление, будто перед ним находился не чужой труп, а лучший приятель детства. — Выглядишь ты очень даже, для покойничка. Сейчас мы над тобой пошаманим, зашьём и будешь как новенький, голуба…

И с этими словами Василий Матвеевич, по-отечески пошлёпал ладошкой по моему застывшему лицу и снова отошёл. Я же, не мог пошевелить ни одним мускулом, чтобы выразить ему своё справедливое негодование происходящим, как почувствовал движение каталки. Понятное дело, вывозили меня ногами вперёд, врезаясь в двери, частично оббитые листами нержавейки, коридорные лампы дневного света, мелькали надо мной, вызывая растущее чувство тревоги. Если меня распотрошат, то никакие пришельцы уже не помогут, это я понимал чётко и поэтому мысленно заорал в пустоту своего сознания: КАЙ! Где ты? Ты обещал разблокировать тело! — Тот откликнулся с некоторой задержкой.

Я что-то напутал Семён, сейчас исправляю, не так-то просто управлять потоками, когда знаешь о них только в теории. Ещё немного терпения.

Что ты, я совершенно никуда не тороплюсь, в отличии от того улыбающегося доктора, который хочет выпотрошить меня, чтоб ему… И почему у меня открыты глаза?

Я стараюсь Семён, стараюсь, потоки энергий в полумёртвом теле, несколько отличаются от живого, знаешь ли. Глаза? При чём тут глаза, наверное, задел контур…

Умеешь ты приободрить друг. — Мой голос становился всё более истеричным, поэтому я решил заткнуться и не мешать Каю, вдруг он опять что-нибудь напутает, и тогда случиться непоправимое, — от слова совсем.

Тем временем, тележка с моим телом въехала в «Главную секционную» патологоанатома.

_____

Василий Матвеевич Корнейчук, пребывал в достаточно приподнятом настроении. Неожиданная проверка руководителем судебно-медицинского бюро, хоть и была не запланированной — прошла успешно, кроме замечания по содержанию тел в холодильном отделении, ну да это пустяки. Что ж, оборудование старое, ещё советского производства, понимать надо, дотаций для морга нет, и тот, выделяемый тоненькой струйкой бюджет, приходилось тратить более чем разумно. Василий Матвеевич, конечно же, не панибратствовал с начальством, но был в давних приятельски-рабочих отношениях с главком и на некоторые недочёты там закрывали глаза. У кого всё гладко? Особенно в такое время. Разгул преступности, убийства, поножовщины, аварии. Работы непочатый край, а где взять грамотных специалистов? Очереди на такую работу за забором не стояли, и специалист пошёл нынче жидковато, да и годный разве что, для лабораторных анализов, учить их ещё и учить. Вот, как раз молодого парня привезли с множественными переломами не совместимыми с жизнью, и так всё понятно, а вскрывать кого зовут? Василия Матвеевича, конечно.

Он перегрузил тело с каталки на хирургический стол, не дожидаясь санитаров, и всмотрелся в мёртвое лицо: не смотрел по сторонам дурень, ворон считал или на юбки пялился, жить бы да жить, ан нет, теперь смотришь в потолок. Василий Матвеевич отошёл от трупа и подошёл к письменному столу, где у него на блюдце лежал уже обветрившийся «сложный бутерброд» (с колбасой, сыром, листьями салата и двумя кусками белого хлеба, сверху и снизу) и остывший из-за внезапной проверки чай. Он взял бутерброд в одну руку, кружку в другую, сочно откусил сколько поместилось в рот и принялся интенсивно жевать, отхлёбывая из кружки. Запах формалина и необычное соседство, его давно уже не беспокоили.

Однако, трапезу прервало неожиданное событие. Как только Василий Матвеевич собрался откусить очередной кусок гигантского бутерброда, сзади раздался шум падающей ванночки с хирургическим инструментом и шлепки босых ног о кафель операционной. Он медленно повернулся к источнику шума и расширившимися от удивления глазами уставился на обнажённый труп парня, которого он собирался вскрывать спустя несколько минут. Тот, неуклюже зашатался и сделав своеобразную «мельницу» руками, протянул их к нему. «Сейчас душить будет, а там и череп раздавит…» — В голове Василия Матвеевича возникла картина лопающегося, как переспелый арбуз, черепа. Но синюшные руки, заботливо забрали бутерброд с чаем из резко ослабевших конечностей Василия Матвеевича, и труп неожиданно спросил: «Где моя одежда дядя?»

Василий Матвеевич, видел всякое в жизни, был не из брезгливых, но так вышло, что в профессию он пришёл больше из-за детских буйных фантазий, чем по призванию. Катализатором детского любопытства, а в дальнейшим и пытливых терзаний, были разнообразные книги зарубежных писателей, среди которых конечно же были «Всадник без головы» Рида, бессмертный «Дракула» Стокера и многие другие, сформировавшие психологические наклонности юного сознания. В молодые годы, переполненный энтузиазмом он мог проводить в операционной сутки на пролёт, представляя себя эдаким Виктором Франкенштейном, учёным, которому удалось постичь тайны зарождения жизни. Но вскрывая мёртвые тела вот уже сорок лет, его искра постепенно угасла и превратилась в унылую рутину. Он не видел более в покойниках ничего удивительного, ничего, кроме смерти и тлена.

Василий Матвеевич мог поклясться на чём угодно, что этот парень был мертвее мёртвого. Он был мёртв после аварии — смерть зафиксирована врачами скорой помощи — и мёртв при поступлении — подтверждено дежурным патологоанатомом морга, а также и вовсе, когда он самолично перекладывал его на каталку десять минут назад. Вдруг, его блуждающая мысль была внезапно прервана неприятным физическим воздействием. Оживший покойник, доев в три приёма его бутерброд и допив чай, шлёпал ему по щекам холодной ладошкой приговаривая:

— Доктор, вы в себе? Я спрашиваю, где у вас тут одежда?

Василий Матвеевич, резко опустился на стоящий у стола стул и сделав над собой усилие, вяло махнул в неопределённую сторону:

— Там, в кладовой, возле холодильников… Но, постойте, как же вы… Ожили!? Я самолично… Вот и в эпикризе написано… не совместимые с жизнью… Как же вскрытие?

Но патологоанатом обращался уже к пустоте. Покойный Коткин Семён Андреевич, сверкнув голым задом, скрылся за створкой двери.

_____

Приготовься Семён, я нашёл нужные потоки. Сейчас, пошёл, пошёл! — Голос Кая зазвучал в мозгу волшебной музыкой.

Я почувствовал необычайный прилив сил, уже позабытую энергию живого тела. Как хорошо же… быть собой! Эффектно встать не получилось. Тело плохо слушалось команд, видимо сказывались множественные переломы и сутки без движения. Рука, вместо того чтобы поднять задеревеневшую тушку вертикально, соскользнула с металлического края стола и снесла столик стоящий рядом, на котором патологоанатом разложил свой инструментарий. Всё с оглушающим грохотом полетело на кафель. Кое как я принял сидячее положение и спрыгнул на пол, и потеряв снова равновесие замахал руками как деревенский увалень, идущий в атаку на толпу из соседней деревни.

Как только удалось стабилизировать своё положение, я огляделся и увидел ошалело уставившегося на меня патологоанатома. Тот замер с бутербродом и большой кружкой в руках, рот его был приоткрыт и к губе прилип недожёванный листик салата.

Семён у него еда. Забери её немедленно, она нам нужнее. — Требовательный голос Кая заставил меня двигаться шустрее.

Голод и вправду был жутким, в животе будто открылась чёрная дыра, пугающая своими размерами. Я коряво зашлёпал босыми ногами в сторону застывшего врача с вытянутыми руками, прекрасно представляя, кого я ему сейчас напоминаю. Тот замер истуканом и отдал бутерброд с чаем без боя. Он был словно парализован, глядя на меня и как будто сквозь, блуждая мысленно где-то далеко. Запихнув себе в рот остатки чужого бутерброда и смочив это всё чаем, я спросил о волновавшем меня уже давно: «Где моя одежда дядя?»

Ответа я не услышал, его взгляд ощупывал меня, но не находил на чём остановиться. Пришлось прибегнуть к действенной мере воздействия; я несколько раз припечатал Василию Матвеевичу по щекам своей ладошкой, и видимо сработало, так как взгляд его стал более осмысленным.

— Доктор, вы в себе? Я спрашиваю, где у вас тут одежда?

Тот грузно осел на стул и промямлил, что-то про «…в кладовой, возле холодильников…», этого мне было достаточно, и я помчался во всю прыть на поиски своей одежды, не обращая внимание на жалобное бормотание патологоанатома.

Выбежав в длинный и пустой коридор, я повернул налево, ковыляя туда, откуда меня привезли и принялся шарить глазами по прикреплённым на дверях табличкам: «Малая секционная», «Гистологическая лаборатория», «Хранилище материала», «Холодильная камера №2», и серенькая невзрачная дверь с табличкой «Комната хранения и утилизации вещей». Взявшись за ручку, я потянул на себя и дверь открылась.

Горы разномастной одежды были сложены в пластиковые контейнеры, та, что поприличнее лежала на стеллажах, видимо родственники приносили для облачения усопших. Что поплоше, свалена в кучи. Свою я принялся искать, конечно же, на стеллажах. Она была чистая, не считая фатального падения, и как я помнил, должна была быть передана родственникам. Надеюсь, маму ещё не оповестили: «Господи Иисусе, только бы не оповестили, пожалуйста господи, её ведь хватит удар.» — Закрутилось у меня в голове.

Если тебе это поможет, то насколько я понимаю, твои взывания к мифическим существам бесполезны, и не имеют ничего общего с действительным положением вещей.

Помолчи пожалуйста Кай, мне сейчас только не хватало разговоров на религиозные темы. Разве ты не заметил, что я стою с голым задом и пытаюсь найти штаны? — Мой взгляд метался с одной полки на другую, а руки ворошили чужие тряпки в попытках найти свою одежду.

Всего лишь пытаюсь быть полезным. Я могу отслеживать лишь поверхностные течения мыслеобразов, но, конечно, это твоё дело.

Кстати, а как ты узнал про нашу религию? У вас тоже она есть?

Я и не узнавал, просто сопоставил возникшие образы в твоей голове с произносимыми словами. Это и навело меня на воспоминания о неких древних культах, сохранившихся у примитивных рас на диких планетах. К счастью для нас, мы избавились от этого, эмм… даже затрудняюсь сказать когда, но я лично, не слышал о чём-либо подобном в конфедерации.

Повезло вам, у нас что не кусочек земли, так у каждого свой древний божок с тысячелетней историей. Нашёл! — Я вытянул свою одежду, свёрнутую в комок из кипы разнообразных вещей, и принялся неуклюже одеваться. Попутно выковыривая свои вещи из коробки, куда были свалены часы, ремни, цепочки и прочая мелочёвка, доставаемая из карманов санитарами.

Торопись Семён, у нас крайне мало времени, регенерация далеко не завершена, нам нужно тихое место и питательная среда. Состояние тела критическое.

Да понял я, понял. Делаю, что могу. — Я и сам чувствовал, как иссякали, казавшиеся по началу неиссякаемыми, силы. Усталость наваливалась гранитной плитой, оставляя лишь желание забиться в тёмный угол и лежать незаметным ковром или нет, — просто невесомой пылью.

Как только ноги попали в ботинки, я «выловил» из короба ключи от квартиры со знакомым брелоком и даже не стал утруждать себя завязыванием шнурков побежал к двери кладовой, которая внезапно, сама распахнулась и передо мной возник тощий и высокий санитар, за спиной которого выглядывал патологоанатом Василий Матвеевич, указывающий на меня пальцем.

— Вот он, беглец наш, как вскочил, съел мой бутерброд и дёру… Держи его Серёжа!

Долговязый санитар по имени Серёжа, не иначе в прошлом баскетболист, пригнулся чтоб войти в низкую для него дверь, и тут же получил от меня по голове металлической вешалкой, стоявшей у входа. Я просто с силой завалил её на не ожидавшего моей прыти санитара, и толкнув того плечом, выскочил в коридор. Василий Матвеевич отскочил от меня как от прокажённого и прикрыв грудь моим же «свидетельством о наступлении смерти», заголосил: «Не подходи ко мне упырь!»

Я метнулся по коридору к открытой двери, которая вела на улицу. Выскочив через неё, я мельком прочитал надпись «Приём тел» и побежал к дороге распугивая своим видом прохожих, на ходу махая рукой встречным автомобилям. Старая «шестёрка», со второй полосы, подрезая другие автомобили, вырулила ко мне и запрыгнув на переднее сиденье, я как в фильмах про погони, выдохнул: «Гони, гони шеф!»

«Шеф» оказался грузином средних лет и в лучших традиция жанра выдавил педаль до упора, не задавая лишних вопросов. Машина заревела двигателем и с прокруткой стартанула вперёд, оставляя на асфальте чёрные прочерки резины. Меня вжало в кресло, и я с благодарностью посмотрев на водителя, потянулся к ремню безопасности. Доехали до моего дома мы очень быстро, водитель был так сосредоточен на адресе и вождении, что не говорил в дороге совсем, искоса бросая на меня заинтересованный взгляд, это меня устраивало более чем. Остановившись у указанного подъезда, он выжидательно довернулся полубоком ко мне и вопросительно замер.

— Отлично доехали командир. Денег сейчас нет, но есть хорошие часы, возьмёшь? — Я сунул руку в карман куртки и достал оттуда действительно неплохие электронные часы «Casio». Это всё, что мне удалось прихватить из коробки с вещами, не считая ключей от дома. Часы были не мои, но тут уж не до приличий решил я, и выжидательно сам уставился на водителя.

Тот взял часы из моих трясущихся рук, покрутил их, ощупывая взглядом сначала их, потом меня и произнёс: «Годиться. Виздаравливай братишка». Я не без труда вылез из машины и направился домой. Квартира меня встретила тишиной. Матери дома не было, но была записка на столике у входа: «Сын, я уехала на выходные к тёте Зине на дачу, еда в хол-ке, целую мама». Учитывая, что сегодня пятница, у меня в запасе было как минимум два полных дня. Как хорошо, что мама пока не в курсе моих приключений, тревоги на этот счёт немного меня отпустили.

Интересные у вас дома Семён. Как коробочки. — Я чувствовал, что Кай внимательно и безмолвно за всем наблюдает, но по понятным причинам отмалчивается. Для него это был не просто новый мир, он был чужим и незнакомым. — Ох и мрачновато у вас в домах, и очень тесно.

Ну, чем богаты, мой инопланетный друг. Я потом, как-нибудь, расскажу тебе о моём жестоком и несправедливом мире. Надеюсь, ты оценишь.

Не сомневайся, и мне будем чем тебя удивить, несправедливость — это вселенское понятие. Где же еда Семён? Нам нужно срочно восполнить питательные вещества.

Пройдя на кухню и открыв холодильник, я начал прямо руками из кастрюльки, есть холодные котлеты и слипшиеся макароны. Вкуснее этого на свете, не было, наверное, ничего. Запив всё это дело борщом, так же из кастрюли и съев пол батона, я на конец то почувствовал себя более-менее сносно. Моя чёрная дыра была с этим немного согласна. Я с трудом помыл руки и пошёл в свою комнату, чтоб забыться сном, как минимум на пару дней. Конечно, даже наверняка, будут проблемы с полицией, документы то мои в морге, меня будут искать, но их я буду решать позже, если это позже для меня наступит.

Спокойной ночи Кай.

Спокойного сна Семён, начинаю восстановление…