Небесный дракон: Легенда об утраченной жемчужине
Уличное предсказание за два медяка
— Небеса раскололись! Боги пали! — старик взмахнул руками, едва не сбив бамбуковый навес соседнего торговца.
Рынок кипел, как масло в котле, но мужчина кричал так, словно надрывал глотку, стоя на краю пропасти. Сяхоу Миньюй [1] едва не задел плечом женщину с ребенком на руках. Малыш от испуга зашелся плачем. Миньюй нахмурился, попытался пробормотать извинения, но толпа мгновенно двинулась плотнее в сторону.
Продвигаться сквозь людской поток и без того было тошно, а уж попрошайка на пути радости не добавлял. Впрочем, радости Миньюй не чувствовал уже давно. В десять лет он бы не поверил своему счастью, узнав, куда держит путь. В девятнадцать — спросил бы, зачем ему это нужно, и наотрез отказался. Но человек предполагает, а Небо располагает. [2] Из-за бесконечных тревог родителей и материнских слез ему пришлось уступить, всё ещё втайне надеясь, что происходящее окажется глупой шуткой.
Его направляли в Павильон Небесного Порядка. Место, о котором мечтал каждый, кто хотя бы на ступень сумел развить свои духовные меридианы[3].
— Триста лет! Триста лет прошло с того дня, как Небеса захлестнула кровавая война! Демонические твари под предводительством своего Владыки сбросили Небесного Императора с нефритового трона! И что же великие боги? Как жалкие животные, испугались! Часть перешла к врагам, остальные же остались верны своим почитателям. Относительное спокойствие продолжалось недолго, и они стали драться друг против друга!
Глазные яблоки рассказчика были абсолютно белыми, но это не мешало ему чувствовать, сколько человек уже окружило его.
— Наступило спокойствие? — выкрикнул кто-то из зевак.
— Спокойствие? Ха! Кровь лилась рекой. Дабы не нарушать равновесие, вмешались люди! Тогда... Отчаявшиеся пришли к земному императору, что с помощью великого наставника и семи небесных артефактов помог запечатать силы всех богов и демонических отродий! — Старик резко подался вперёд, опершись руками о низкий гадальный столик. Толпа невольно качнулась назад.
Прохожий мальчишка, затаив дыхание, прикусил палец:
— И что же? Где сейчас эти боги?!
— А здесь! — старик расхохотался, резко ткнув пальцем себе в грудь. — Я сам — Бог судьбы, Сы-мин!
Вокруг разразился дружный хохот. Кто-то свистнул, кто-то бросил гнилую сливу под ноги сказителю.
— Бог судьбы? Что ж ты тогда собственное падение не предвидел?!
Старик прищурил незрячие глаза, и смех мгновенно оборвался:
— В день, когда ко мне вернется сила... я лично пересчитаю все твои грехи и сокращу годы жизни. А пока... — Самозваный бог откинул подол дырявого ханьфу землистого цвета и с величественной грацией правителя уселся на циновку. — Могу сказать, когда она оборвется от твоих глупых человеческих решений!
— Да он ещё и пугает!
Старик выставил мозолистую ладонь с открытым вымогательством. Толпа, поняв, что бесплатное представление окончено и сейчас начнут трясти медяки, быстро стала расходиться. Такова уж человеческая натура: едва заходит речь об оплате, как все вдруг исчезают.
— Эй! Куда?! Неблагодарные! Разве я отпускал вас?! — Он разразился страшной руганью, и даже ребенок, слушавший его, закрыл уши и убежал.
Сы-мин засуетился, в панике дёрнул рукой и схватил первого попавшегося человека.
Сяхоу Миньюй, проходивший мимо, опешил, почувствовав сопротивление. Его одеяние сжимали с нечеловеческой силой.
— Не спеши. Жизнь человека скоротечна, но не стоит проводить ее в беготне. Как зовут?
— Господин, я тороплюсь. Отпустите, — юноша попытался вырваться, но без толку.
— Я расскажу, стоит ли сейчас отдавать все силы на пустые усердия. Подожди!
Сяхоу Миньюй в негодовании нахмурился, но имя произнес в надежде на скорый побег:
— Миньюй. Сяхоу Миньюй. Вы, верно, уже знали об этом? Тогда я пойду...
— Откуда я мог знать, как родители нарекли тебя? Я всего лишь вижу твою жизнь и смерть.
Миньюй промолчал. На злость не было времени.
— Что ты за бог судьбы, раз не можешь даже узнать, из какого он рода?! — закричала одна из женщин.
Старик, не обращая внимания, направил на парня свой слепой взгляд. От этого жуткого внимания становилось не по себе:
— Вижу, твои мысли связаны с небесами. Веришь ли ты в богов?
Сяхоу Миньюй прищурил глаза, всё больше убеждаясь, что его остановили не случайно:
— Всё может быть... Вы сами кричали, что и есть божество, так важно ли мое слово?
— Важно, не важно — что болтать попусту. Я снизойду до тебя, расскажу о судьбе, что предписана. На голодный желудок нити сами не распутаются. Ну же, пожалей, я не ел больше месяца!
Толпа, только что начавшая расходиться, мгновенно сомкнулась обратно кольцом.
— Эй, молодой господин, ну что ты застрял? Дай старику медяк!
— Вон какой халат чистый, пару монет для слепого дядюшки пожалел!
Любопытные прохожие накинулись, как коршуны. Сяхоу Миньюя бесцеремонно подтолкнули в спину. Сбежать просто так, не устраивая драку с толпой, уже не выходило.
Поняв, что это единственный способ вырваться из ловушки и не навлекать беду, Сяхоу Миньюй цокнул языком и отвязал два медяка из связки на поясе, бросив их на циновку.
— Держите. И отпустите меня.
Старик жадно ухватил монеты, мгновенно спрятав их в рукав, и в следующий же миг лицо его изменилось. Прежняя глупость и наглость вымогателя испарились.
На столике в беспорядке лежала гадальная утварь. Нащупав в центре начищенный до блеска панцирь черепахи, старик накрыл его ладонью.
Внутри зазвенели три старинные монеты с отверстиями посередине. Сы-мин встряхнул панцирь и высыпал их на стол. Быстро оценив выпавшее расположение, он запомнил его и снова собрал монеты.
Так он повторил ещё пять раз, каждый раз внимательно отмечая про себя, как легли монеты. Лишь после шестого броска Сы-мин наконец замер, складывая полученные знаки воедино.
Предсказатель не собирался спешить с ответом. Его морщинистый лоб нахмурился ещё сильнее.
— Едва жизнь твоя не оборвалась, но её связали узлом с чужой. Без одной умрет другая. Хозяин без трона придет на твой зов. И господин станет рабом своих оков.
Миньюй разочарованно покачал головой:
— Потратить жалкие медяки ради этих слов было худшей из моих затей.
Юноша развернулся и пошёл прочь.
Сяхоу Миньюй не собирался задерживаться надолго. Не услышав вслед привычных проклятий, он все же обернулся, но на месте, где только что восседал старик, уже никого не было. Лишь потертая циновка одиноко лежала на пыльной земле. Толпа быстро двинулась, и Сяхоу Миньюй пошел на выход с шумной дороги.
С каждым шагом выкрики торговцев затихали. Путь его лежал на самый край долины Линчуань. Тропа, огибая заброшенные рисовые поля, уходила круто вверх на тысячу каменных ступеней. По слухам, густой туман, окутавший эти пики, служил неким барьером от злых духов. Вот только в округе ходили разговоры, что барьер воздвигли не для того, чтобы не впустить тварей снаружи, а чтобы не выпустить наружу тех, что уже заперты внутри.
Ещё у городских ворот он наотрез отказался от стражи и повозки, отослав слуг обратно в поместье семьи Сяхоу. Отец настаивал на полном сопровождении, но Миньюю не хотелось привлекать внимание к своему появлению.
Наконец из легкого тумана выплыли высокие деревянные ворота. Их дубовые створки сплошь облепили пожелтевшие от времени талисманы, исписанные красной киноварью. Едва юноша ступил за порог, двери за его спиной с грохотом захлопнулись сами собой. Порыв ветра встрепенул полы одежды, заставив на миг замереть.
Столь неприветливый приём его не огорчил, напротив, зародил надежду. Быть может, обычного человека вовсе не пропустят внутрь?
Хотя люди здесь были частыми гостями, но приходили не столько с намерениями поселиться и стать частью этого мира, сколько для помощи.
Стараясь казаться спокойным, он не удержался от оглядываний. Горный ручей спускался прямиком вниз, из-за чего постройки практически парили над водой. Младшие ученики в одинаковых светло-серых даопао[4] проходили по старым мостам, громко скрипевшим под ногами.
Это был тот самый Павильон Небесного Порядка. В народе о нем шептались как о месте, где предлагали помощь павшим богам, но на деле людских бед здесь касались ничуть не реже.
— Сяхоу Миньюй!
Голос принадлежал женщине, неторопливо шагавшей ему навстречу. Миньюй лишь мельком подметил её величественную осанку и сдержанные движения.
— Прибыли без сопровождения? — Женщина чуть наклонила голову, рассматривая его. — Ваши родители прислали весть о вашей задержке. Я уже решила, что вы передумали. Как здорово, что вы не сбежали!
— Я бы не смог...
«Никто бы не выпустил...» — пронеслось в его голове.
— Прошу простить мою несдержанность, мы ждали вас. — Женщина скосила взгляд в сторону, и Миньюй заметил движение. Пара силуэтов юркнула за большие камни, стараясь остаться незамеченными. Верно, это были ученики павильона. — Называйте меня Чанъэ. Оставь любезности, прошу.
Она едва заметно повела плечом и развернулась, шагнув на мост. Чанъэ пошла вперед, даже не проверяя, следует ли Сяхоу Миньюй за ней.
— Идемте. Иначе вас замучают расспросами, — проговорила она на ходу. — В южной части сейчас спят люди Гао Фэна из павильона Клинка. Ночная охота утомила их, не станем будить эту стаю ворон. — продолжала Чанъэ, не оборачиваясь.
Несмотря на своё громкое название, Павильон Небесного Порядка представлял собой целый комплекс из множества больших и малых построек, расположенных на склонах горы.
Когда-то небесный порядок хранили сами боги, а заклинатели лишь помогали им на земле. Теперь же, после падения небожителей, удерживать мир от хаоса приходилось обычным смертным.
Сяхоу Миньюй молча шел следом, изучая черепичные крыши, утопающие в предрассветном тумане.
Вскоре они остановились у двухэтажного строения с потемневшими от сырости деревянными колоннами.
— Это Павильон Киновари.
Едва они вошли внутрь, в его нос ударил запах трав, а следом уши заложило от скрежета. Посередине зала стояла клетка, накрытая красной плотной тканью, через которую невозможно было что-то разглядеть.
— Не пугайтесь, скоро Гу Цзе, наш главный лекарь, заберёт это существо для изучения.
— С этой целью? Здесь, я слышал перед своим приездом, ловят демонических последователей…
— Мы ищем способы спасать людские жизни и проверяем, насколько наши заклинания хороши против подобных существ.
Чанъэ, заметив задумчивость собеседника, улыбнулась:
— Пока вы ещё не знаете наших порядков. Часто боги обращаются за помощью, а наши заклинатели... — Она чуть нахмурилась. — Мало кто из заклинателей может говорить с ними без гордыни или не пугаясь их прошлого. А ваш наставник заверял, что вы способны вести дела с чистым сердцем и трезвым духом.
Едва она закончила, из-за стола показался мужчина с растрепанными вьющимися волосами. Сжимая в зубах кисть, он удерживал пальцами пару талисманов. Он что-то пробормотал, но, не увидев результата и отклика (скорее недоумение), выплюнул кисть:
— Чанъэ, ты привела нового писаря? Ну наконец-то! Одному непросто справиться с тысячей подписей!
— Он не писарь, — мягко качнула головой Чанъэ. — Цзинь Чжао, господин Сяхоу Миньюй прибыл, чтобы заменить прошлого шэньши[5].
Цзинь Чжао на мгновение замер, а затем оглядел Сяхоу Миньюя с ног до головы с лёгким сочувствием:
— Переписывать свитки было бы куда лучше.
Сяхоу Миньюй не изменил своего выражения, лишь спросил:
— А что случилось с прошлым заклинателем?
Если выяснится, что тот погиб, он уже знал, чем обосновать своё возможное бегство…
— Ох... — Чанъэ опустила глаза. — Проверяя поступившие свитки с просьбами о помощи, он случайно открыл бумагу, подвергшуюся проклятию. — Она смахнула выступившую слезу, похоже, вспомнив, как провожали бедолагу всем Павильоном. Окоченевшее тело наверняка выглядело ужасающе. — Но не стоит переживать! Цзинь Чжао уже наложил на все ворота защитное заклинание. Даже не имея развитых каналов, вы сможете почувствовать темную энергию...
Чанъэ осеклась и смущенно прикрыла губы ладонью:
— Ваше золотое ядро...[6]
Сяхоу Миньюй лишь качнул головой, давая понять, что разговор окончен. Но не успела Чанъэ добавить и слова, как в открытое окно залетела бумажная птица. Она вспыхнула алым пламенем прямо в воздухе, и над столом раздался тревожный голос:
«Госпожа Чанъэ, ученики Гао Фэна устроили драку возле ворот!»
Чанъэ на мгновение прикрыла глаза:
— Проснулись… Пока их главы нет, они решили выяснить отношения силой, — проговорила она и перевела взгляд на мастера павильона. — Цзинь Чжао, оставляю Миньюя тебе.
Чанъэ ушла, бросив напоследок: «Будь осторожен».
Цзинь Чжао некоторое время изучал прибывшего. Поначалу он держался настороженно, но вскоре его недоверие сменилось обычной приветливостью. Он начал с расспросов. Сяхоу Миньюй отвечал честно и коротко, не рассказывая лишнего о своей семье.
— Почему ты так мало говоришь? Неужели был немым в детстве? — мастер Павильона Киновари рассмеялся, не замечая чужого выражения лица.
— А госпожа Чанъэ? Сколько лет она здесь? Какому мастеру принадлежит?
Цзинь Чжао прекратил свою шутку и серьезно спросил:
— Ты же знаешь богиню Луны?
— Знаю, — уверенно ответил юноша.
Из древних сказок он помнил прекрасный и недосягаемый образ Чанъэ, парящей среди лунных облаков. Но Сяхоу Миньюй понятия не имел, как боги выглядят теперь, когда спустились на землю и встали в один ряд со смертными.
Лишившись возможности развивать золотое ядро, он сознательно избегал любых вестей о нынешней жизни бывших небожителей. Ему претила сама мысль сочувствовать им. Всеобщая беда рождала лишь всеобщую жалость, а жалеть павших казалось ему бессмысленным. Он был обычным человеком, как и они теперь, но это сходство и делало эту встречу нежеланной.
По невероятно честному взгляду нового шэньши Цзинь Чжао понял, что тот не осведомлен в делах нынешних богов. Совсем.
— Ты сейчас шутить надо мной вздумал? Нет? Я смотрю, ты глух, как этот стол.
Сяхоу Миньюй посмотрел на стол, не зная, как реагировать на такое сравнение.
— Богиня Луны, ты сегодня с ней говорил.
— Госпожа Чанъэ? — Он и помыслить не мог, что та спокойная женщина у мостов, и есть известная богиня из легенд.
— Да. Она — хранительница одного из семи артефактов, что запечатали небеса.
Сяхоу Миньюй не верил, что его могли так ожидать, что сама богиня Луны снизошла до встречи.
— Чанъэ после распада небесного пантеона помогает людям и уже… не так величественна. Но она старается делать все для удержания мира.
Со вздохом Цзинь Чжао поднялся и на несговорчивость своего нового друга принес плотный свиток.
— Что это?
— Раз твой наставник рекомендовал тебя (что за наставник, раз не рассказал о главном боге в Павильоне Небесного Порядка?), я все же сомневаюсь в твоих знаниях. Это тысяча правил. Вернее говоря, половина. А остальная часть до сих пор совершенствуется. Все ответы на вопросы ты найдешь здесь. Не исключено, что столько же и появится.
Цзинь Чжао оставил его, чтобы сходить за новой партией жёлтой бумаги, и вскоре вернулся, чтобы продолжить то занятие, от которого его отвлекли.
Сяхоу Миньюй с любопытством развернул свиток. Первый закон гласил:
«Запрещено убивать богов».
Миньюй мысленно усмехнулся: «Какой смысл запрещать то, чего всё равно нельзя сделать? Боги утратили силу, но бессмертия не лишились».
После следовала другая запись:
«Закон 2. Смертным заклинателям запрещается заключать браки, клятвы крови и сделки на имя с божествами любого ранга».
Он развернул свиток дальше. Глаза пробежались по строчкам иероглифов, отмечая самые абсурдные и странные места в тексте:
«Закон 89. В случае проявления буйства со стороны обессилевших богов можно использовать усыпляющие порошки...»
«Закон 112. Ученикам запрещается кормить яогуаев [7] остатками еды. Подкормка плененных существ утверждается лично Гу Цзе».
«Закон 178. При написании защитных печатей киноварью запрещается экономить кровь нечисти и разбавлять ее водой из горного ручья».
Сяхоу Миньюй перевел взгляд на Цзинь Чжао, который аккуратно обмакивал кисть в алый раствор, продолжая чтение. Какая-то часть правил была полностью отдана богам, но со временем этот список больше походил на свод правил Павильона Небесного порядка, который, без сомнений, часто переписывался. Иначе как объяснить перепутанный порядок всех записей?
Сяхоу Миньюй заметил интересную строчку, которая по цвету чернил и мелкому размеру была, скорее всего, дописана совсем недавно:
«Закон 415. Каждое прошение, доставленное птицей, духом или водой, должно быть проверено на демоническую скверну до разворачивания свитка».
Лишь некоторое количество законов спустя, где-то между правилами приличия при встрече с яогуаями и правилами мытья котлов, его взгляд зацепился за что-то похожее на то, что защищало бы человека:
«Закон 444. Бессмертные существа, посягнувшие на жизнь смертного или совершившие преступление, немедленно лишаются бессмертия и подлежат человеческому суду».
Сяхоу Миньюй замер.
Поначалу казалось, будто эти правила спасали богов. Но если взглянуть иначе, все эти законы составляли люди, а значит, делали всё лишь для собственного блага.
Первый закон защищал не великих небожителей от смертных... он защищал бывших богов от клинков жадных заклинателей. Защищал ровно до тех пор, пока те случайно не оступятся. Стоило бывшему богу поднять руку на человека, и тут же с него снимали неприкосновенность, отдавая на расправу людям.
Впрочем, юноша покачал головой. Остановит ли это кого-то, если к твоему горлу приставят меч, напитанный энергией ци?[8] Оружие пронзит плоть раньше, чем вступит в силу небесный закон, а любой ответный удар лишь подпишет смертный приговор. Оставалось лишь горько хмыкнуть и продолжить чтение.
Весь оставшийся день Сяхоу Миньюй изучал законы, без знания которых его обещали не выпустить, а мастер Павильона Киновари выводил иероглифы на бумаге. Каждое полнолуние эти обереги раздавали для защиты домов и скота, который зачастили таскать лисы-оборотни.
Когда сумерки окончательно захватили горы, Цзинь Чжао поднялся, разминая затекшую спину, и проводил шэньши в небольшую пристройку в западном крыле.
— Вот твоя комната. Раньше здесь жил прошлый шэньши. За травы на полках не переживай, они не ядовитые, просто сушатся. Если услышишь ночью скрежет из зала, ты не пугайся, это клетка Гу Цзе. Главное, не подходи к ней без защиты.
Мастер Павильона ушел и Сяхоу Миньюй остался в полной тишине. Сменив халат на простой домашний, который успел принести один из младших учеников, юноша забрался с ногами на жесткую кровать и привычно замер в позе лотоса. Регулярная медитация перед сном давно стала обычным ритуалом с тех времен, когда наставник еще верил в его успех. Слова богини натолкнули его на воспоминания. Задетый в глубине души, он решил попробовать… Выпрямив спину, он прикрыл глаза и сделал вдох, выравнивая дыхание. Руки сами сложились в медитативный жест. Он сосредоточился и попытался направить силу вдоль меридианов, ведущих к даньтяню.[9] Но вместо знакомого для заклинателей тепла ци внутри отозвалась лишь привычная пустота. Золотое ядро молчало. Сколько ни медитируй, все равно что черпать воду дырявым ведром. Он потратил на эту попытку еще пару мгновений, пока снова не подтвердилось очевидное. В его теле не осталось совершенно ничего.
Примечания:
[1]夏侯敏玉 — 敏 (Минь) — «проворный», «сообразительный», «чуткий». 玉 (Юй) — «нефрит». Можно перевести как «Благородный нефрит из рода Сяхоу».
2] 谋事在人，成事在天 — Идиома, означающая, что планирование зависит от человека, а успешное завершение дела зависит от Неба.
[3] Меридианы - Невидимые энергетические каналы в теле человека, по которым циркулирует жизненная энергия Ци.
[4]Даопао — Это длинное, до пола, одеяние с характерными особенностями кроя.
5]Шэньши — 神使(shénshǐ) Божественный посланник.
[6] Золотое ядро – особая форма духовной силы, которую культиватор формирует внутри своего тела.
[7]Яогуай – существа, способные благодаря духовному совершенствованию обрести разум, магические способности и человеческий облик.
[8]Ци – Жизненная и духовная энергия, пронизывающая весь окружающий мир и живые организмы. Ци служит основой для сотворения заклинаний, укрощения духов.
[9]Даньтянь – Главный центр концентрации жизненной энергии. Расположен в нижней части живота и служит основой для формирования ядра.
«Девица Чи»
— Владыка Звёздного Неба — Сюань Чэнь прислал обращение, — произнёс Цзинь Чжао. — В городе произошло нечто ужасное, ему нужна наша помощь.
Сяхоу Миньюй с осторожностью взглянул на развёрнутый перед ним свиток.
— Не беспокойся, — поддержал его мастер. — У Сюань Чэня не самый хороший характер, но к нашим заклинателям он относится отлично.
— Вот как… Я не охвачен беспокойством, — аккуратно возразил Сяхоу Миньюй. — Просто задумался, что умирать, скорее всего, больно.
Цзинь Чжао рассмеялся:
— Боги не так часто обращаются к нам, как люди. Возьмёшь себе старших учеников из павильонов и сможешь распоряжаться ими, как захочешь.
Сяхоу Миньюй не мог использовать свою ци и не был способен на сотворение даже самого легкого заклинания. Однако, несмотря на отсутствие духовных сил, он в совершенстве знал древние каноны и умел с абсолютной точностью создавать защитные знаки. Цзинь Чжао, подметив эту способность, заставил его выводить иероглифы на бумаге, про себя отмечая, что линии у юноши выходят даже ровнее, чем у него самого. Позже ученикам останется лишь наполнить талисманы своей энергией, и они станут действовать.
Снаружи раздались шаги, и в Павильон Киновари вошла пара учеников.
— Гао Фэн сказал, что с яогуаем мы покончим ещё до заката! — гордо заявил высокий юноша, поправляя меч на поясе.
— Мой мастер зол! Как бы Гао Фэн ни пострадал от Гу Цзе быстрее, чем от самого яогуая, — отозвалась идущая рядом юная ученица. — Мастер Цзинь!
Заметив незнакомого человека, ученики резко умолкли. Они осторожно приблизились к Цзинь Чжао, любопытно поглядывая на Сяхоу Миньюя. До его ушей долетел их шёпот — впрочем, прошептали они это совершенно не пытаясь утаить свои слова:
— Мастер, где вы взяли этого ученика? Его кожа слишком бледная…
— Тц, тебя разве не учили манерам? — возмутился юноша рядом. — Тычешь пальцем в чужую внешность, а еще пытаешься казаться праведной!
— Прекратите! — строго перебил их Цзинь Чжао. — Это новый шэньши. Подойдите и выразите почтение.
— Шэньши? — Юноша с мечом окинул Сяхоу Миньюя взглядом с ног до головы. Шэньши — мастер, которого призывают сами боги, в его представлении должен был выглядеть совсем иначе. А этот незнакомец больше походил на изнеженного ученого из императорского дворца.
— Шэньши, — девушка первой сделала шаг вперёд, сложив руки в уважительном поклоне. — Я Лин Су, ученица из павильона Жэньшэнь.
Миньюй аккуратно отложил кисть на подставку и сухо ответил:
— Сяхоу Миньюй.
Лин Су расплылась в дружелюбной улыбке и подскочила чуть ближе, с интересом наблюдая за его работой. Все же новый шэньши разительно выделялся на фоне остальных: суженный разрез глаз цвета темного нефрита и прямые чёрные волосы, перехваченные простой лентой и падающие прядями на спину. Но сильнее всего в глаза бросалась болезненная бледность его кожи.
Однако её соученику подобная бесцеремонность не пришлась по вкусу.
— Я Лу Вэйлин из павильона Клинка, — сдержанно представился он.
Сяхоу Миньюй лишь кивнул. Цзинь Чжао вздохнул и подозвал учеников к себе:
— Не докучайте новому шэньши. Ему трудно привыкнуть к нашим правилам. Тем более у него… — он вовремя спохватился, не став упоминать вслух отсутствие духовного ядра у Сяхоу Миньюя и опасаясь лишних слухов.
— Выглядит высокомерным, — тихо буркнул Лу Вэйлин, скрестив руки на груди.
Цзинь Чжао едва не закатил глаза:
— Перестань! Лучше скажи, чего ради вы явились в такую рань? Опять кто-то из мастеров не поделил учеников?
— Пока ни один не начал спор, — ответила Лин Су. — Мастер, глава Мо вернулся из города, все только и ждут подходящего места для беседы.
— Лин Су, почему же ты не сообщила сразу?! — Цзинь Чжао всплеснул руками, спрятал ладони в широкие рукава и поспешно выбежал из павильона, даже не оглянувшись.
— Боится упустить самое интересное, — фыркнул Лу Вэйлин. — Нам тоже нужно идти на собрание.
— Мастер Сяхоу, — окликнула его Лин Су. — Мы проводим вас в зал приветствия. Глава собирает всех мастеров павильонов.
Сяхоу Миньюй едва заметно напрягся. Девушка тут же подметила эту мимолетную дрожь:
— Вам нехорошо? Если боитесь предстоящей встречи, то не стоит! Хотя глава иногда и бывает зол…
— Он настолько строг? — тихо спросил Миньюй, скорее поддержав разговор, чем действительно желая знать.
— Строг, но справедлив! — тут же воодушевилась Лин Су, даже глаза её загорелись. — Глава Мо Цзинхэн, один из сильнейших заклинателей нашего времени! Его бояться стоит только демоническим отродьям. Говорят, его наставником является тот самый великий заклинатель, что запечатал небеса триста лет назад. А сам Мо Цзинхэн встал во главе Павильона Небесного Порядка всего в двадцать лет! Он может казаться холодным, но всегда постоит за нас... А уж его лицо... Нет нефрита прекраснее! Не секрет, что половина учениц тайком вздыхает при его виде, — Лин Су спохватилась, смутилась и тут же прикрыла рот ладошкой.
— Мне кажется, я не тот, за кого он станет вступаться, — произнёс Сяхоу Миньюй и поднялся, одёргивая рукава.
Пока Лин Су отвлеклась, Лу Вэйлин скользнул взглядом по деревянному шкафу у стены. Там, среди пыльных свитков, лежали парадные головные уборы, оставленные в спешке городскими чиновниками. Хитровато ухмыльнувшись, юноша сдёрнул один из них и с самым серьёзным видом преградил Миньюю путь. В руках у Лу Вэйлина находилась знакомая шапка с огромными торчащими в стороны чёрными крылышками. Точно такую носили самые занудные чинуши из судейских палат.
— Постойте, мастер Сяхоу! — с гордым видом произнёс Лу Вэйлин, напустив на себя важность. — Вы у нас теперь важный проводник между богами! По закону Павильона... э-э-м... пункт сорок второй! Каждый шэньши обязан носить чинную шапку мудрости, чтобы духи не залезли в мысли! Без неё в зал к главе входить никак нельзя!
Лин Су едва прикрыла рот рукавом, сдерживая хихиканье. Это явно была старая шутка над новичками. На вид шапка могла сидеть криво и делала любого человека похожим на обычного писаря, а не на достойного заклинателя из Павильона Небесного Порядка.
Сяхоу Миньюй посмотрел на ушумао[1] абсолютно немигающим взглядом.
Он прекрасно знал, что никакого «сорок второго закона» не было. Тем более не было ни одного человека во всем павильоне, который бы носил чиновничьи вещи. Но спорить с упрямым юнцом означало только терять время.
— Снимать нельзя? — спокойно уточнил Сяхоу Миньюй.
— Ни в коем случае! — отчеканил Лу Вэйлин.
Миньюй без единого слова взял ушумао и надел на голову. Она тут же сползла ему на самые брови, а боковые «уши» смешно покачивались при каждом шаге.
Сохраняя эту преувеличенно величественную походку, он прошёл мимо опешивших учеников вглубь павильона.
Там, в самом тёмном углу, стояла огромная клетка, затянутая плотной тканью.
Конструкция была обмотана цепями и сплошь исписана красными талисманами. Стоило Миньюю приблизиться, как за тканью что-то зашевелилось. Из тьмы прямо к прутьям прижалась жуткая морда древнего полуволка-получеловека с горящими красными глазами. На макушке, сквозь спутанную седую шерсть, подрагивали настоящие волчьи уши.
Яогуай втянул носом воздух и разглядел Сяхоу Миньюя в этой шапке...
...И вместо страшного рыка из клетки раздался хриплый, даже истеричный смех:
— Кха-кха-кха! О Небеса! — кашлянуло существо, от смеха ударившись лбом о железо. — Я сижу взаперти всего пару дней... Я видел, как пали боги... Но ничего уродливее этого в жизни не встречал! Эй, смертный, тебя в этом убожестве родная мать-то узнает?!
Лу Вэйлин от неожиданности дёрнулся и схватился за рукоять меча.
— Молчать, нечисть!
А Миньюй даже не нахмурился. Он слегка поправил пальцем сползающий край ушумао, посмотрел прямо в подобие человеческих глаз и абсолютно сдержанным голосом произнёс:
— Талисман молчания перестал действовать. Вот незадача, но я попрошу мастера Цзинь Чжао наклеить на твою клетку талисман «Тишины и Отсутствия Слуха». И, возможно, ты просидишь здесь сорок лет в полной темноте, так и не узнав, чем закончилась эта шутка.
Яогуай мгновенно захлопнул пасть, обиженно сопнул и ушёл в самый дальний угол, нервно хлопая хвостом по полу.
— Мастер, тогда прошу. Глава будет рад видеть вас. — Лу Вэйлин был доволен своей шуткой и рассчитывал на всеобщую поддержку.
Миновав два моста, они достигли центра Павильона Небесного Порядка. Зайдя в главный зал, троица встала позади остальных. Около двух десятков учеников столпились у помоста, наблюдая за чьей-то громкой перепалкой. Миньюй был высоким, и затеряться в толпе у него не получалось. Он возвышался над толпой, словно журавль среди кур, хотя из-за всеобщего шума его появление заметили не сразу.
— Забери своё существо! Оно мешает мне сосредоточиться над заклинаниями! — громко возмущался Цзинь Чжао.
— А кто объяснит мне, куда из моего личного хранилища исчезли Ядовитая Нефритовая Мята, Корень Циншуан и Трава Запечатывания Души?! — перебил его второй голос.
По залу прошёл тихий шепот. Ученики переглянулись. Корень Циншуан в больших дозах мог стереть человеку память о последних сутках, а Трава Запечатывания — парализовать духовную силу заклинателя на некоторое время. Кто бы ни взял эти ингредиенты, он точно знал, что делает.
— Пока я их не найду, ни один ученик не покинет Павильон!
— Прекратите, — раздался властный голос.
Сяхоу Миньюй поднял взгляд и увидел говорившего. Это был глава Павильона Небесного Порядка — Мо Цзинхэн. Как и предупреждала Лин Су, тот и правда был высок, широкоплеч и держался с безупречной ровностью, подобающей его положению.
— Цзинь Чжао, потерпи, — спокойно произнёс Мо Цзинхэн. — У Гу Цзе сейчас переполох, так что пусть яогуай пока побудет у тебя. А с тем, кто посмел притронуться к ядовитым травам, мы разберёмся.
— Кто-то из учеников Гао Фэна или этого зануды посмел проникнуть в мои покои! — Сквозь зубы процедил Гу Цзе, мастер павильона Жэньшэнь. — К слову, а где сам мастер Клинка? Его отсутствие только подтверждает причастность! Цзинхэн, ты совсем распустил их!
Цзинь Чжао вспыхнул, как сухая ветвь под жарким пламенем. Миньюй ещё никогда не видел этого мастера в такой ярости.
— А не ученики ли самого мастера Жэньшэнь могли беспрепятственно ходить среди ваших архивов? — Колко ответил Цзинь Чжао.
Внезапно всё затихло.
Мо Цзинхэн поднял руку, и никто больше не посмел проронить ни слова.
— Ещё не до конца потеряли лицо? — холодно спросил он. — Гао Фэн сейчас в засаде, как и его старшие ученики.
Мастера переглянулись и не стали больше спорить.
— Цзинхэн, так за этим тебя вызывал наместник Улина? — сменив тон, спросил Цзинь Чжао.
— Да. У него пропал сын. С этим пока разбираются местные судьи, но у господина Шу на этот счет свои мысли. Потому мы и затянули с поисками, он убеждён, что детей таскают демоны.
— Передам защитные талисманы, если это и правда яогуай. Но если человек... — Цзинь Чжао лишь развёл руками. — В любом случае, если похищения повторятся, стоит усилить защиту.
— Я проверил город, и вокруг нет ни единого следа тёмной энергии, — ответил Мо Цзинхэн. — Но наместник в панике, как и все жители Улина. Я отправлюсь к ним завтра ещё раз, чтобы поставить ловушки. И не поднимайте тревогу среди учеников, их и так привлекают лишь сплетни из долины.
Цзинь Чжао обернулся к присутствующим, оглядывая зал:
— Кстати, Цзинхэн, всем стоит представить нашего шэньши. О, Миньюй! Подойди ближе. Я уверен, его уже случайно приняли за новенького из моего павильона.
Ученики тут же расступились перед Сяхоу Миньюем, но тот даже не шелохнулся.
— Ах, верно. Если бы мне не напомнили, я бы даже не вспомнил о новом шэньши, — с едва уловимой усмешкой произнёс Мо Цзинхэн. — Будет любопытно узнать, через сколько дней его съедят злые духи. А может, он сам станет одержимым и подхватит искажение ци? Хотя нет... этого с ним точно не произойдёт. У человека без золотого ядра не получится даже этого.
Мо Цзинхэн произнёс это легко и небрежно. На Миньюя тут же скрестились десятки любопытных взглядов. Человек без ядра был непривычен для места, где это ценилось больше всего. Он лишь опустил глаза, предпочитая не притворствовать чужой злости.
— Цзинхэн, почему ты... — нахмурился Цзинь Чжао. По лицам замерших учеников тоже было заметно крайнее недоумение.
Гу Цзе скривил губы:
— Когда глава Павильона разговаривает с вами, проявлять неуважение и делать вид, будто вы его не слушаете, совершенно недопустимо.
— Господин Сяхоу всегда был выше этого. Мы не достойны его внимания, — ядовито произнес Мо Цзинхэн и повернулся к мастеру: — Гу Цзе, идём осмотрим Павильон Жэньшэнь.
Народ стал медленно расходиться. Но когда Миньюй уже развернулся, чтобы уйти, ему долетели тихие слова главы:
— Прекращай строить из себя жертву. Никому нет дела до жалости к тебе.
— Я услышал вас, глава Мо, — не оборачиваясь, ответил Сяхоу Миньюй.
Выйдя из душного зала, он почувствовал, как лицо обдало прохладным ветром. Он направился обратно к Павильону Киновари, желая лишь одного — больше не пересекаться с Мо Цзинхэнoм.
— Шэньши! — Лу Вэйлин догнал его на каменной тропе. Увидев, что Сяхоу Миньюй так и не снял ушумао, юноша почувствовал неловкость. — Ты... Вам не мешает этот убор?
— Я здесь чужак, — спокойно отозвался Миньюй. — И если ты по дружбе решил обучить меня важным правилам павильона, я должен слушать тебя. Верно? Или же ты что-то скрываешь?
Лу Вэйлин залился краской смущения. Он не ожидал, что Сяхоу Миньюй и правда не станет снимать эту вещь, позволяя ему и дальше выставлять себя дураком. Но, встретившись с ним взглядом, юноша так и не понял, нарочно ли шэньши поддерживает эту игру или просто снисходительно относится к его ребячеству.
— Я… наверное, ошибся в своих словах… Ах, ладно, — вздохнул Лу Вэйлин, стремясь разрядить обстановку. — Глава только что вернулся из города. Они уже несколько дней пытаются выследить похитителя, но ничего не выходит. Не злитесь на него... Хотя, признаться, он ни с кем и никогда не вел себя так...
— Так высокомерно? — ровным тоном закончил за него Сяхоу Миньюй.
— Вы раньше встречались с главой? — с любопытством спросил юноша.
Сяхоу Миньюй не стал ни подтверждать, ни опровергать его догадку. Ответом ему послужило лишь глубокое молчание.
— Ясно... Раз не хотите рассказывать, то и не надо.
Сяхоу Миньюй подметил его неловкие движения. Ученик, скорее всего, чувствовал вину за то, что из-за него шэньши при всех отчитали. Эта искренняя детская досада растрогала даже такого сдержанного человека, как Сяхоу Миньюй.
— Возвращайся к своей подруге.
— Лин Су ушла вместе со своим мастером, а я решил догнать вас.
Вдруг до их ушей донёсся жалобный плач. Переглянувшись, они подошли к границе обители.
Звук исходил от девушки. На ней были роскошные одеяния, ленты развевались на ветру, а в волосах блестели изысканные шпильки. Её почти золотистые локоны переливались на солнце. Она казалась богиней, всё ещё жившей в небесных чертогах, и этот величественный образ заставил удивлённо замереть.
— Госпожа! — окликнул её Лу Вэйлин. Юноша застыл, нахмурившись от легкого замешательства. Такие светлые волосы встречались разве что у иноземцев или в древних легендах.
— Наконец-то… — она вытерла глаза платком. — Я уже решила, что в этой обители живут лишь черствые духи.
— Что произошло? — спросил Лу Вэйлин.
Девушка подняла на него заплаканные глаза.
— Мне нужна помощь заклинателей. В моём доме поселился дух. Он не даёт мне покоя уже несколько ночей. Наш слуга ещё вчера утром принёс прошение в ваш Павильон.
— Прошение от семьи Чи? Верно? — Глаза Лу Вэйлина мгновенно загорелись. Для него это, видимо, был идеальный шанс. Шанс выделиться. — Я видел его сегодня на столе у мастера Гао!
— Мне приказали ждать, пока мастера освободятся! Я обращалась к местным заклинателям, но все без толку…
— Вы пришли сюда одна? — нахмурился Лу Вэйлин.
— Я… я просто сбежала! Меня выгнали!
— Как зовут барышню? — уточнил ученик.
Девушка на мгновение замерла, поправив золотистую прядь, и произнесла чуть тише:
— Чи… Вэй[2]. Зовите меня А-Вэй.
Сяхоу Миньюй молча остался за спиной Лу Вэйлина. Его взгляд случайно упал на её стопы — они были абсолютно голыми. Почувствовав смущение, он отвел глаза. Ему нельзя было глазеть на голую кожу незнакомой госпожи.
Девушка заметила его взгляд и поспешно прикрыла ноги подолом халата:
— Мой побег был так порывист... Я едва успела унести ноги, не думая об обуви!
— Ничего страшного! Я помогу вам! — тут же воодушевился Лу Вэйлин.
— Нет, — вмешался Сяхоу Миньюй и чуть отвёл юношу в сторону. — Твой мастер не давал разрешения покидать павильон. Тем более совсем недавно пропал ребенок. Не боишься, что под ее личиной прячется вовсе не прекрасная девушка?
— Мастер Цзинь Чжао поставил барьер, — возмутился юноша. — Ни один яогуай или демон не сможет пройти сквозь него, если только его не приведут закованным в цепи! Будь у неё злые замыслы, она бы просто не преодолела наши стены! Это всего на два шичэня[3]! Я успею вернуться до заката.
Миньюй повернулся к Чи Вэй. Та тихо утирала слезы, будто вовсе не обращала на них внимания.
— Глава Мо сейчас займёт всех мастеров, и никто не сможет вовремя заняться духом. Поручат всё какому-нибудь старшему... Например, Хань Цзюню, ученику Цзинь Чжао, он ведь один из лучших! И я снова останусь в стороне…
Сяхоу Миньюй лишь с огорчением качнул головой. Этот мальчишка так страстно хотел выслужиться и доказать свою полезность, что совершенно переставал думать о возможных последствиях. Оставлять его один на один с девицей было безумием. Лу Вэйлин просто напросится на неприятности. К тому же возвращаться под насмешки Мо Цзинхэна ему совершенно не хотелось.
— Хорошо, я пойду с тобой, — вздохнул Сяхоу Миньюй. — Но только для того, чтобы глава отругал нас обоих, а не вытаскивал тебя из чьего-нибудь брюха.
— Мастер Сяхоу, не хочу показаться грубым, но... если она окажется не той, за кого себя выдаёт, не пострадаете ли вы в первую очередь? — Лу Вэйлин подался вперёд и понизил голос почти до шёпота: — Мне ведь придётся защищать вас.
— Тогда я заранее буду благодарен тебе за помощь, — откликнулся Сяхоу Миньюй и повернулся к девушке: — Госпожа Чи, где именно находится ваш дом?
— В южном квартале, — тихо ответила А-Вэй, смахнув слезу. — Поместье с красными воротами прямо у реки.
***
Дорога не заняла много времени, но ожиданий Лу Вэйлина не оправдала. «Пара шичэней на все» явно затягивалась. Солнце почти поравнялось с домами, готовое исчезнуть.
«Девица Чи» всю дорогу держалась чуть позади, странно легко ступая босыми ногами по холодной земле, а Лу Вэйлин изо всех сил пытался выглядеть важным сопровождающим. Он был прав, что демон не смог бы проникнуть внутрь Павильона Небесного Порядка, даже лишённый силы. Закон давно отнял её у богов и высших демонов, но защитные врата всё ещё распознавали их сущность. Личина же яогуая спала бы ещё до того, как он успел переступить границу.
Проходя под аркой главных ворот, Сяхоу Миньюй слегка задержался и как бы ненароком задел широким рукавом один из защитных колокольчиков, отпугивающих духов. Раздался звонкий звук, разнесшийся по всей округе. А-Вэй даже не шелохнулась. Она продолжала спокойно шагать рядом, словно очищающий звук артефакта был для неё чем-то обычным. Это успокаивало, но некоторые вещи всё ещё смущали нового шэньши…
Они шли в том направлении, в котором Миньюй совсем недавно держал путь в Павильон. Слепого предсказателя на рынке не оказалось. Был ли он действительно богом или лишь притворялся — нельзя было сказать. Но слова, произнесенные тогда, не выходили из головы юноши до сих пор.
Поместье семьи Чи действительно было роскошным по меркам города. Однако из слуг их никто не встретил, что показалось странным.
— Каждую ночь этот злобный дух пытается задушить меня! — жаловалась Чи Вэй.
— Где именно он чаще всего преследует вас? — спросил Лу Вэйлин.
Чи Вэй прошла вперёд и проводила их в глубину дома.
Едва они вступили в комнату, как их обдало лютым холодом. Словно из теплой, натопленной кухни вышли прямиком в зимнюю стужу. Сяхоу Миньюй огляделся. У стены стояла резная кровать с тяжёлым расписным балдахином, а цветы в вазах напрочь засохли.
— Это старая комната отца, — тихо произнесла девушка. — Он покинул мир меньше недели назад, но именно из этого крыла слышны завывания.
— У вас умер отец?
Неупокоенный дух не мог просто так остаться в мире смертных. Раз он преследует кого-то, значит, у него осталось незавершенное дело или же он держит смертельную обиду.
Сяхоу Миньюй взглянул на Чи Вэй:
— Есть ли ещё кто-то в поместье?
— Почти все слуги ушли.
Отец Чи Вэй умер совсем недавно. Если его дух ещё не покинул мир смертных… возможно, именно он и преследует дочь, а не заблудший лигуй.[4]
— Вы здесь одна, поэтому дух и изводит вас. Отчего он умер?
— Сердце не выдержало…
Сяхоу Миньюй кивнул. Лу Вэйлин немного замялся, словно в первый раз выходил изгонять духов.
— Аа… Вас с отцом связывали плохие отношения? Может кто-то из ваших братьев его разозлил?
— У отца была только я. Единственная дочь. — Чи Вэй вскинула подбородок. — Я похоронила отца, следуя всем правилам. Почему он разгневался именно на меня?
— Мы выясним это, только не лейте больше слёз, — подбадривающе произнёс Лу Вэйлин и вытащил заклинательский компас. Стрелка бешено завращалась, и юноша стал бродить по комнате, наблюдая за её смещением. — Он довольно сильный. Похож на духа утопленника. Кажется, хочет утащить свою дочь за собой.
Сяхоу Миньюй шёл следом, осматривая стены. Внезапно Лу Вэйлин схватил его за руку и прошептал. Миньюй подумал, что тот намыслил нечто важное, но ученик сумел его удивить.
— Она смотрит на вас очень пристально. А-Вэй, — серьёзно шепнул Лу Вэйлин. — Только не оборачивайтесь.
Сяхоу Миньюй обернулся ровно в тот миг, когда дослушал предупреждение.
Лу Вэйлин едва не ударил себя ладонью по лицу от досады.
Сяхоу Миньюй и Чи Вэй встретились взглядами и не сводили друг с друга глаз. Ни один из них не чувствовал смущения. Чи Вэй слегка склонила голову, и длинные золотистые волосы повисли следом, стекая по её плечам.
— Господин заклинатель нашёл для себя нечто привлекательное? — проворковала она и смущенно отвернулась.
Сяхоу Миньюю показалось, что её нежно-голубые глаза на мгновение сверкнули жёлтым блеском.
— Этот господин посчитал, что госпожа нашла для себя нечто привлекательное.
— Кха! — закашлялся Лу Вэйлин. — Оба не знаете слова «стыд»!
Послышался резкий стук. Оконные створки с грохотом захлопнулись, как и входная дверь. Свеча в углу внезапно погасла, погружая комнату в сумерки. Могильный холод, обволакивающий кожу, стал проникать прямиком в кости.
Лу Вэйлин обнажил меч, намереваясь изгнать духа, но Миньюй успел остановить его:
— Нет. Подожди, нужно выяснить, чего он хочет.
— А нельзя просто развеять его? — как бы между прочим спросила Чи Вэй, поправляя золотую прядь.
— ...
Лу Вэйлин замер, а Сяхоу Миньюй медленно повернул к ней голову:
— Развеять? — переспросил он. — Это может быть душа вашего отца.
— Я подумала, так ему будет легче…
— Госпожа Чи, развеять дух — значит обречь его на полное уничтожение без права на перерождение, — сухо произнёс Сяхоу Миньюй. — К тому же если разрушить его духовную форму сейчас, вся его накопившаяся обида вспыхнет проклятием прямо в этом доме.
Чи Вэй на мгновение поджала губы:
— Ох, господа заклинатели, прошу вас, не причиняйте ему боли! Пусть его душа покоится с миром... Если он гневается на меня, я готова вытерпеть, только не уничтожайте его!
— Лу Вэйлин, — спокойно продолжил Сяхоу Миньюй, обращаясь к юноше. — Принеси курильницу из зала и высыпь пепел на стол. Узнаем, что тревожило его перед смертью.
— Где его поминальная табличка? — спросил Лу Вэйлин, чтобы проще было связаться с духом.
Чи Вэй не ответила. Сяхоу Миньюй повторил:
— Вы ведь поставили её рядом с табличками остальных предков?
— В нашем роду произошло несчастье... Когда Чи Шуань умер, в доме случилось нападение воров, и старый алтарь сгорел. Я не успела заказать новую табличку у мастеров, потому что все деньги ушли на лекарства отцу... Я виновата перед предками!
Лу Вэйлин и Сяхоу Миньюй переглянулись. Первый уже пожалел о своём поспешном решении помочь, а второй надеялся лишь на то, чтобы они легко могли связаться с неупокоенным.
— Я сожалею... Не смотрите на меня так, — виновато прикрыла глаза Чи Вэй.
Ученик принёс всё необходимое, достал с пояса тонкую веточку персикового дерева и направил её кончик над пеплом. Другой рукой он взял нарисованный талисман призыва и прошептал:
— Появись!
В комнате повисла тишина. Даже Чи Вэй замерла, с любопытством наблюдая за ними. Сяхоу Миньюй ощутил сконцентрированное движение руки ученика рядом. Лу Вэйлин погрузился в медитативный транс, словно не слышал больше ничего, кроме внутренних ощущений. Где-то в глубине дома раздался тихий скрип, словно кто-то медленно провёл ногтем по старому дереву.
— Как твоё имя при жизни? — первым делом спросил юноша.
Персиковая ветвь пришла в движение и, словно сама по себе, стала выводить иероглифы на пепле.
«Чи Шуань»
— Госпожа Чи, это ваш отец!
— Мой отец, верно, — с нескрываемым горем выдохнула А-Вэй. — Это и правда его дух…
— По какой причине ты покинул этот мир? — задал следующий ритуальный вопрос Лу Вэйлин. — Какая болезнь или беда оборвала твою нить судьбы?
Ветвь медленно, словно неохотно, начертила:
«Сердце...»
— Тебя кто-то убил?
«Нет», — пепел слегка развеялся от легкого порыва ветра, будто прямо за их спинами кто-то стоял.
— Его никто не убивал... — пробормотал Лу Вэйлин.
«Если его смерть была естественной, почему душа удерживается среди живых и не идет к мосту забвения?» — промелькнуло в голове у Сяхоу Миньюя. Он сделал шаг вперед и сам произнес:
— Чи Шуань! Какая обида держит тебя в мире смертных? На ком твоя незакрытая жажда справедливости?
Деревянный кончик резко дернулся, высекая из пепла мелкую пыль:
«Чужак. Захватчик».
— Вор? Или кто-то из городских семей? — нахмурился Лу Вэйлин. — Он украл твои деньги?
«Украл дом! Осквернил род!» — вывела ветвь новые слова.
— Здешний дух говорит, что в его дом проник чужак и присвоил имущество предков, — расшифровал Сяхоу Миньюй, переводя взгляд на А-Вэй.
А-Вэй в ужасе прикрыла рот дрожащими ладонями, а в её глазах заблестели слезы.
— Господин заклинатель… Мне так страшно…
— Успокойтесь. Он держит обиду на человека, который забрал у него дом. — Миньюй приблизился к девушке. Та вдруг отвернулась. — А-Вэй, кто-то ещё хотел заполучить ваше поместье?
Чи Вэй поджала губы, но быстро взяла себя в руки и с виноватым видом опустила голову:
— Отец заложил дом за долги еще до моего возвращения... Возможно, его душа тоскует по утерянному поместью. Я сделаю для него все. Я… куплю лучшую курильницу!
Вдруг их уши оглушил жуткий вопль, и пепел со стола посыпался на пол. Дух явно не желал сотрудничать.
— Хорошо. Но чтобы он не преследовал вас, вы должны сделать ему табличку. А сейчас мы проведём ритуал сожжения поминальных денег. Госпожа подтвердит свои намерения почитать и хранить семейный род. Его обидчиком невольно стали вы. А-Вэй, — окликнул её Сяхоу Миньюй.
— Я и не собиралась отбирать у него семейные таблички, — отозвалась девушка. — Отец, твои земные счета закрыты! Отправляйся в Диюй[5], предстань перед Владыкой Яньло[6]!
Дрожащая ветвь мгновенно вывела на пепле чёткое слово:
«Ложь!»
Эти слова стали последней каплей.
Воздух в спальне мгновенно стал удушающим. Пепел со стола взвился черным вихрем, а оконные рамы затрещали так, словно их выламывали снаружи десятки невидимых рук.
Для Лу Вэйлина это было лишь лёгким проявлением враждебной энергии, но по Сяхоу Миньюю, лишенному ядра, удар пришёлся во всю мощь. Он чувствовал, как чужая сила вгрызается в его незащищенные меридианы. В глазах потемнело, а в ушах нарастающий звук глушил слова ученика. Колени предательски подгибались. Он сжал пальцами край стола, пытаясь удержать равновесие.
Чи Вэй со стоном внезапно схватилась за горло и начала оседать на пол.
— Он ослеплён гневом! — закричал Лу Вэйлин, выставляя перед собой меч. — Шэньши, он ее задушит!
— Нет. Подожди… — выдохнул Сяхоу Миньюй. Его голос прозвучал слишком хрипло, но он заставил себя выпрямить спину, скрывая дрожащие руки в широких рукавах. — Нам не заставить его уйти добровольно. Лу Вэйлин, достань кувшин! — быстро скомандовал он. — Пока запечатаем его обиду!
Лу Вэйлин сорвал с пояса небольшой глиняный кувшин для ритуалов и, выхватив четыре талисмана Связывания Душ, попытался наполнить их своей ци.
— Прими форму, подчинись порядку! — выкрикнул ученик.
Иероглифы на бумаге вспыхнули, образуя в воздухе четыре светящиеся нити, которые метнулись к темному сгустку тьмы и обвили его, словно путы. Но от страха и нехватки опыта духовный поток Лу Вэйлина пошёл неравномерно. Черный вихрь с воем рванулся в сторону, и нити ци стали рваться одна за другой.
— Не паникуй! — крикнул Сяхоу Миньюй.
Лу Вэйлин стиснул зубы, с трудом удерживая кувшин, и выложился на пределе. Иероглифы снова вспыхнули алым и светящиеся нити натянулись и втянули духа прямиком в узкое горлышко сосуда.
Дух забился, сопротивляясь изо всех сил. Кувшин в руках юноши пошел трещинами.
— Он вырывается! Я… не удержу! — в панике крикнул он.
Сяхоу Миньюй мгновенно оказался рядом и своей ладонью накрыл руку Лу Вэйлина.
В тот же миг ученик наклеил главный талисман пленения поверх уже закрепленных, расположив его крест-накрест с ними.
— Запри врата!
Бумага вспыхнула искрой, ставя печать. Внутри что-то ещё раз ударилось в стенки и окончательно затихло.
Свеча в углу снова зажглась слабым пламенем, а могильный мороз начал медленно отступать.
— Готово... — выдохнул тяжело дышащий Лу Вэйлин. Руки его так сильно дрожали, что кувшин ходил ходуном. Он бережно прижал его к груди и вытер пот со лба. — С-сидит крепко...
— Не тряси, — предостерёг его Сяхоу Миньюй. — Печать удержит его, но обида внутри всё ещё сильна.
— Знаю, знаю! Сегодня же отнесу его в Зал Очищения, — воодушевленно ответил ученик. — Старшие братья прочитают над ним каноны успокоения души, развеют его гнев, и тогда старик Чи сможет спокойно уйти к мосту Найхэ[7].
Лу Вэйлин повернулся к девушке:
— Госпожа Чи, дух вашего отца запечатан. Мы забираем кувшин в Павильон Небесного Порядка для проведения ритуала очищения. Пока не входите в эту комнату, а через пару дней я наведаюсь проверить, не осталось ли здесь темной ци.
Они нашли старые поминальные деньги и заставили девушку провести обряд сожжения. Чи Вэй с выражением глубочайшей печали подошла к курильнице, бросила пачку ритуальной бумаги в огонь.
Лу Вэйлин обошёл комнату и обклеил её талисманами. Когда всё было улажено, они наконец-то смогли оценить, что произошло.
Душа не обвинила Чи Вэй в своей смерти, и Лу Вэйлин решил, что на этом их дело закончено. Всё остальное он собирался оставить старшим, которые наверняка сумеют разобраться с тем, что именно произошло в доме семьи Чи. О последствиях своего своеволия он пока предпочитал не думать.
— Можете прийти в Павильон и узнать о духе…
Чи Вэй же не слушала. Она не отводила взгляда от шэньши.
— Госпожа Чи. Прошу вас…
— Господин заклинатель!
Сяхоу Миньюй обернулся, но не успел отшатнуться, как с неожиданной силой его схватили за руку. В тот же миг перед его лицом мелькнули её золотистые волосы, а шеи едва уловимо коснулось чужое тёплое дыхание.
Чи Вэй лукаво улыбнулась, заглядывая ему прямо в глаза:
— От вас исходит очень приятный запах...
Сяхоу Миньюй резко дёрнулся, и хрупкие с виду женские пальцы с неохотой разжались.
— Спасибо за помощь, — отступила она на шаг.
— А... госпожа, мы ещё наведаемся проверить талисманы, — замялся Лу Вэйлин, заливаясь краской, повторяя то, что уже говорил. — Шэньши, нам, наверное, пора идти.
Сяхоу Миньюй кивнул.
Направляясь обратно, Лу Вэйлин пытался разглядеть выражение лица Сяхоу Миньюя. Тот не выдержал:
— Что случилось?
— Я думал, она смотрит на меня, — внезапно вздохнул Лу Вэйлин. — Но, похоже, именно вы привлекли эту барышню. Обидно, конечно... но я даже счастлив.
— Почему? — спокойно спросил Миньюй, не сбавляя шага.
— Чему радоваться? — переспросил Лу Вэйлин и усмехнулся. — Разве не приятно, когда девица из благородного дома не сводит с тебя глаз?
— Я же ещё в своем уме…
— Мы ведь... решили проблему? — неуверенно спросил Лу Вэйлин, прижимая кувшин. — Дух запечатан, госпожа Чи в безопасности. Дело сделано?
— Дело только началось, — тихо ответил Сяхоу Миньюй, не сбавляя шага. — Мы не упокоили его, а лишь заперли. Его обидчик не найден.
— Тогда почему мы просто ушли?!
Миньюй качнул головой.
— Ни ты, ни я не способны на большее. — Сяхоу Миньюй вспомнил сильную хватку девушки. — Я не тот, кто может дать отпор. Теперь дух у нас, и настоящие вопросы мы зададим ему в Павильоне.
Примечания:
[1]Ушумао — головной убор китайских чиновников и судей.
[2]Чи Вэй— 池 — «пруд», «водоём». 蔚 — «густой, пышный».
[3]Шичэнь — традиционная китайская единица измерения времени, равная двум современным часам.
[4]Лигуй — это мстительный призрак, который появляется из-за обиды, насильственной смерти или самоубийства.
[5]Диюй — загробный мир в китайской мифологии, где души умерших проходят суд и наказание за совершённые при жизни проступки.
[6]Владыка Яньло — правитель Диюя, судья душ умерших.
[7]Найхэ — мост в загробном мире, который, согласно китайским преданиям, души умерших переходят на пути к перерождению.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге