Небесный Агроном: Том 2. Пять ключей стихий

Том 2. Глава 36. Утренний рассол и паника регрессора

Утро после Великого Чиха выдалось на удивление тихим, если не считать того, что половина соснового бора на восточном склоне Пика Спящего Пепла аккуратно полегла ровными рядами.

Над трехсотметровой расщелиной Цансюань клубился плотный золотистый туман. Воздух на две версты вокруг благоухал сушеным укропом, ядреным печеным чесноком и неописуемо сладкой пыльцой Священной Репы Предка.

У подножия каменной лестницы, ведущей к огороду Цзян Ли, царило благоговейное оцепенение.

Глава Ордена Цанъюнь, почтенный Юнь Чжэнь, стоял на коленях прямо в придорожной пыли, судорожно сжимая шелковый веер. По левую руку замер старейшина Зала Дисциплины Мо Ган, чей строгий подбородок мелко подрагивал от священного трепета. Чуть поодаль, прячась за широкой спиной рыжебородого кузнеца Те Бусы, нервно икал главный алхимик Дань Хэ.

— Брат Юнь... — шепотом выдавил Дань Хэ, прижимая к груди склянку с успокоительными пилюлями.

— Этот утренний грохот... Это ведь не гром девятого ранга?

— Это был чих, брат Дань Хэ, — замогильным тоном отозвался Юнь Чжэнь.

— Бессмертный Основатель нашей школы, патриарх Цансюань, спавший три сотни лет... соизволил громко чихнуть. Записи гласят, что перед сном старик владел техникой Истинного Разлома Пустоты. Если он проснулся в дурном настроении и узнал, что долг секты перевалил за полмиллиона духовных камней... он сотрет нас в пыль одним щелчком.

— А я говорил, надо было крышу Зала Предков золотить, а не на ставках спускать! — всхлипнул алхимик.

— Тихо вы, бабы базарные! — цыкнул Те Бусы, поудобнее перехватывая молот.

— Наверху движение. Идем строем. Если старик ударит молнией — я первый приму удар на наковальню.

Старейшины на цыпочках двинулись вверх по тропе. Они ожидали увидеть разверзшиеся хляби небесные и грозного старца в сияющих доспехах из чистого лунного света.

Вместо этого за живой изгородью из Лозы Драконьего Хлыста их взорам предстала картина исключительного крестьянского умиротворения.

Посреди свежевскопанного участка, прямо на опрокинутом корыте, сидел глубокий старик. Его спутанная белая борода доставала до пояса, серые лохмотья густо пестрели налипшими комьями перегноя и капустными листьями, а из взлохмаченной шевелюры живописно торчал зеленый стебель прошлогоднего сельдерея.

Рядом, опершись на березовую метлу, стоял Цзян Ли. На носу юного агронома невозмутимо поблескивали солнцезащитные очки из дымчатого хрусталя, а в руке покачивалась бамбуковая лейка. Чуть поодаль двухметровый Гу Пи в холщовом фартуке с довольным кряхтением нарезал огромным тесаком толстые ломти свежей подовой лепешки, а Сяо Чун деловито пересчитывал на счетах утренние пучки чеснока.

— Вот скажи мне, сынок, — дребезжащим, но сочным голосом вещал древний Предок, с хрустом откусывая добрую половину печеной репы.

— Почему эти бездельники триста лет носили мне в жертвенник сухие палочки благовоний и паленый рис? Разве благовониями залатаешь пробитые меридианы? Разве дымом напитаешь истощенное даньтянь?

— Консервативное мышление, дедушка, — меланхолично отозвался Цзян Ли, подливая из кувшина мутноватой жидкости в деревянную кружку старца.

— Академическая школа совершенно оторвана от органики. Все рвутся в облака, забывая, что корень любого дерева держится за перегной. Пейте, пейте. Это трехдневный настой на золотом чесноке и перебродившем соке Каменной Репы. Оттягивает дурноту после спячки лучше любого столичного зелья.

Предок Цансюань с шумом опрокинул кружку в себя, смачно крякнул и вытер бороду рукавом.

В ту же секунду его костлявая грудь надулась. Морщины на лице разгладились, в зрачках вспыхнуло лазурное пламя, а вокруг макушки с треском закружился ореол золотистых молний ранга Зарождающейся Души! Могучая волна первородного здоровья хлынула во все стороны, заставив сорняки на меже вытянуться на пол локтя за долю секунды.

— БОЖЕСТВЕННО! — громыхнул старик, так что ласточки на крыше сарая брызнули в стороны.

— Тепло пошло! Печень отпустило! Селезенка поет! Истинное Дао! Мальчик, клянусь Небесами, это истинное Дао Земли и Плодородия! Триста лет я искал просветления в ледяных пещерах, жег внутренний огонь, сушил плоть... А надо было просто хорошенько удобрить почву и солить репу в темноте!

В этот момент шелковый веер Юнь Чжэня с глухим стуком упал в пыль.

Глава секты рухнул на колени, уткнувшись лбом в деревянную ограду:

— Великий Предок Цансюань! Ничтожные потомки приветствуют ваше возвращение! Простите нерадивых учеников, не сумевших уберечь орден от упадка!

Предок медленно повернул голову к забору. Его взгляд скользнул по роскошным шелкам патриарха, бледной физиономии Дань Хэ и замер на старейшине Мо Гане.

— Ты кто такой, нарядный? — сварливо поинтересовался бессмертный старец, ковыряя травинкой в зубах — И почему от тебя разит лавандовой пудрой и канцелярскими чернилами?

— Я... я десятый глава ордена, Юнь Чжэнь... — пролепетал патриарх — Мы денно и нощно молились у входа в расщелину...

— Молились они, — фыркнул дед — Голодом меня морили! Если бы не этот юноша в темных стекляшках, который догадался спустить мне на голову струю свежего навозного настоя и засыпать трещину целебной репной пыльцой, я бы еще полтысячелетия в каменной спячке провалялся! А вы что делали? Пилюли варили? А ну, покажи, чем нынче секта промышляет!

Старейшина Дань Хэ на полусогнутых ногах подполз к ограде и дрожащими руками протянул флакон:

— Великий Предок! Пилюля Золотого Солнца седьмого ранга! Личный шедевр Пика Алхимии! Очищает кровь, возвышает дух...

Цансюань брезгливо выдернул пробку, понюхал и скривился так, будто ему под нос сунули дохлую крысу:

— Тьфу, отрава! Серы перебухал, мышьяком сдобрил, а ци запечатал так криво, что у любого порядочного даоса через полчаса кишки узлом завяжутся! Химия! Мертвечина! Шлак подзаборный! Вон, глянь на парня — у него на грядке простая трава пахнет жизнью, а ты мне жженый порошок тычешь!

С этими словами Предок размахнулся и швырнул бесценную пилюлю через плечо. Черенок Плачущей Ивы в горшке моментально поймал флакон веткой, с хрустом раздавил фарфор и с чавканьем всосал порошок в землю, довольно зашелестев пурпурными листьями.

Дань Хэ схватился за сердце и тихо осел на плечо кузнеца.

— Слушай сюда, десятый, — строго произнес Предок Цансюань, поднимаясь на ноги и расправляя богатырские плечи — Во Дворец Патриарха я не пойду. Там у вас сквозняки и скука. Мне здесь хорошо. Воздух свежий, земля живая, взвар ядреный. Прикажи притащить мне вон под ту сосну топчан и мешок сушеной репы на подушку. А парня этого... Цзян Ли... объявляю Главным Хранителем Моего Брюха и Личным Фаворитом Основателя. Кто хоть пальцем его тронет — лично засуну в бездну вниз головой на триста лет. Всем ясно?

— Святая воля Основателя — абсолютный закон! — в один голос выдохнули старейшины.

Цзян Ли за стеклами очков довольно усмехнулся. Ситуация складывалась идеально. Вместо капризного полубога он заполучил первоклассного сторожевого деда стратегического назначения, работающего на простом огородном сырье.

— Тля, — бросил Цзян Ли через плечо.

— Здесь, Шеф! — вытянулся Сяо Чун, пряча счеты.

— Выдели дедушке топчан, две банки соленых огурцов и бочонок моченых яблок. И поставь у входа табличку: «Территория под личным надзором Бессмертного Основателя. Вход без сменных тапочек карается лишением меридианов».

— Будет исполнено, Шеф!

---

Пока на Пике Спящего Пепла вершилась аграрная реформация, в пяти верстах к югу, в гостевом павильоне Секты Золотого Меча, обстановка была далека от мирной.

В просторных покоях стоял густой запах паленого шелка. На полу валялись осколки нефрита и разорванные в клочья свитки.

Шэнь Е сидел за массивным столом из железного дуба, судорожно стискивая виски побелевшими пальцами. В глубине его зрачков плясали лихорадочные тени. На столе лежал тонкий золотой лист — Патриарший Эдикт Главного Дома Клана Шэнь из Имперской Столицы, запечатанный алым сургучом с оттиском Девятиголовой Гидры.

— Не может быть... — шептал Шэнь Е, и его голос срывался на сиплый хрип — Почему сейчас?! В прошлой жизни этот указ пришел только через два года! Почему все сместилось?!

Будучи регрессором, прожившим прошлую жизнь до самого финала, Шэнь Е знал будущее до мелочей. Он помнил каждый столичный заговор. Но с того момента, как жалкий бастард Цзян Ли вместо тихой смерти в канаве развел на заброшенном пике бурную деятельность, реальность вокруг начала неумолимо сходить с ума.

Шэнь Е перечитал строки, выведенные властной рукой Патриарха Клана:

«В честь двухсотлетнего юбилея Главы Клана Шэнь объявляется Великий Семейный Сбор. Всем законным сыновьям и наследникам ветвей явиться в Столицу в день Осеннего Равноденствия для представления родовых даров и определения Первого Наследника Рода».

Холодный пот градом катился по спине юноши.

Он слишком хорошо помнил, чем закончился этот юбилей в его прошлой жизни. Это был не праздник — это была скотобойня.

Его старший кузен, гений меча Шэнь Тяньмин, привез в дар Патриарху древний клинок ранга Земли и заручился поддержкой гвардии. А коварному ядоделу Шэнь Вэю удалось подкупить прислугу и подмешать в кубок Шэнь Е «Порошок Увядания Даньтянь».

В прошлой жизни Шэнь Е сделал глоток праздничного вина, и яд сжег его каналы ци. Он рухнул на колени, опозоренный перед всей знатью империи, был объявлен немощным калекой и сослан гнить на северные соляные рудники, где и погиб спустя три года в безымянной шахте.

— Тяньмин жаждет власти. Вэй жаждет моей крови. А Старая Мадам Шэнь... — Шэнь Е зажмурился, вспоминая властную старуху, державшую в кулаке половину финансов столицы. — Бабка презирает оружие. Ей плевать на мечи. Ей восемьдесят лет, ее красота увядает, и больше всего на свете она боится старости и смерти!

Шэнь Е вскочил на ноги и принялся метаться по комнате.

Что он мог привезти в Столицу сейчас? Еще один летающий меч? В арсеналах Клана Шэнь этого добра на три полка хватит. Боевую пилюлю? Старейшины клана глотают их горстями.

Чтобы выжить на этом банкете, требовалось сокрушительное чудо, способное купить благосклонность капризной Старой Мадам и одновременно защитить от ядов Шэнь Вэя.

И тут перед внутренним взором Шэнь Е всплыла невозмутимая физиономия в темных стеклянных очках.

В памяти вспыхнули недавние события: столичные ревизоры, размазанные по живой изгороди; боевой ядовитый туман Секты Пяти Ядов, превращенный в аппетитный чесночный пар; и чих древнего Предка, которого этот наглец поднял из трехсотлетней комы обычным редечным настоем!

Шэнь Е замер посреди комнаты. Его кулаки сжались так, что ногти вонзились в ладони до крови.

Гордость столичного аристократа кричала от омерзения. Идти на поклон к нищему бастарду? К сыну служанки, которого он сам отправил в ссылку?!

— Гордость... — прошипел Шэнь Е сквозь зубы — Гордость хороша в гробу. Если я поеду в Столицу один, Тяньмин и Вэй сожрут меня живьем. Цзян Ли — аномалия. Его растения ломают законы мира. Если кто-то и способен вырастить то, перед чем склонится Старая Мадам... это только он.

Юноша глубоко вздохнул, накинул дорожный плащ с глубоким капюшоном и неслышной тенью выскользнул из павильона.

---

Путь на Пик Спящего Пепла в этот полдень напоминал паломничество к священному алтарю.

Вдоль тропы стояли деревянные указатели, на которых аккуратным почерком Сяо Чуна было выведено: «Санитарная зона. Громко не кричать — Предок отдыхает».

Шэнь Е, надвинув капюшон до подбородка, приблизился к границе владений.

Стоило сделать шаг к живой изгороди, как плети Лозы Драконьего Хлыста угрожающе зашевелились, выставив кремневые шипы. На заборе Черенок Плачущей Ивы лениво повернул ветку в его сторону, и в воздухе явственно запахло свежим навозом.

— Стоять, гражданин в маскировке, — послышался добродушный бас справа.

Из-за раскидистого куста смородины шагнул Гу Пи. Богатырь держал под мышкой чан, а в руке вертел пудовый половник.

— Почтенный Гу Пи, — выдавил Шэнь Е, стараясь говорить вежливо, помня судьбу принца ядов — Я пришел с миром. Мне необходимо переговорить с Цзян Ли по делу чрезвычайной важности.

Гу Пи смерил гостя оценивающим взглядом и достал из кармана пару холщовых мешков:

— Дело ваше. Но без сменных чехлов ступать на межу Хозяин строго-настрого запретил. Надевайте на сапоги, господин хороший. И капюшон скиньте, у нас тут шпионов не жалуют, на них ива нервно реагирует.

Шэнь Е, скрипя зубами так, что эмаль трещала, натянул пыльные холщовые мешки на расшитые золотом сапоги и откинул капюшон.

У входа на веранду его уже поджидал Сяо Чун. Бывший шпион стоял подбоченившись, победоносно ухмыляясь бывшему господину:

— Ба, какие люди на нашем тихом подворье! Молодой господин Шэнь Е собственной персоной! Неужто за репкой в очередь встать изволили? Запись на общую выдачу только через неделю!

— Тля, закрой рот, пока я тебе язык не укоротил, — процедил Шэнь Е, но в голосе не было прежней спеси.

— Полегче на поворотах, господин столичный житель! — фыркнул приказчик — Я теперь коммерческий директор Агрокомплекса Седьмого Пика! Аудиенция у Шефа стоит пятьдесят духовных камней за пять минут разговора. Платить будете налом или векселями?

— Пропусти его, Сяо Чун, — раздался спокойный голос с веранды.

В тени навеса сидел Цзян Ли. Перед ним стояла чаша с прозрачным чаем и стояли глиняные горшочки с рассадой. Юноша снял темные очки, протер стекла платком и насмешливо посмотрел на гостя:

— Присаживайся, братец Шэнь. Какими судьбами? Неужели столичная инспекция забыла у нас свои парадные сапоги?

Шэнь Е молча подошел к столу и тяжело опустился на табурет. Несколько секунд он собирался с духом, глядя на сжатые кулаки. Наконец он поднял глаза, полные мрачной решимости:

— Цзян Ли. Давай без клоунады. Мы оба знаем, кто мы такие. Я знаю, что ты меня презираешь. И ты знаешь, что я пытался сжить тебя со свету.

— Какая самокритика, — хмыкнул Цзян Ли, отпивая чай — Прямо бальзам на душу. Продолжай.

Шэнь Е швырнул на стол золотой свиток:

— Патриарх созывает Великий Сбор. Через месяц в Столице решится, кто станет Наследником Клана Шэнь. Мои кузены готовят мне могилу. Они уничтожат меня. А если уничтожат меня, следующим будешь ты. Для Столицы ты — незаконнорожденный мусор, у которого внезапно обнаружились ценные ресурсы. Думаешь, они оставят тебя в покое? Они придут сюда с Имперской Гвардией, заберут твой огород, а тебя сгноят в казематах.

Цзян Ли не шелохнулся. Лицо оставалось невозмутимым, лишь пальцы тихо постукивали по столу:

— Допустим. И что ты предлагаешь?

— Союз, — твердо произнес Шэнь Е — Вынужденный, деловой союз. Я знаю структуру клана изнутри. Я знаю слабости каждого старейшины. Но у меня нет главного — сокровища, способного покорить Старую Мадам Шэнь. Ей не нужны мечи. Ей восемьдесят лет. Ей нужна молодость, красота и продление жизни. Если я преподнесу ей то, что вернет лицо двадцатилетней девушки, она лично назовет меня Наследником и заткнет пасть совету старейшин.

— Омоложение? — Цзян Ли приподнял бровь. — Ты пришел ко мне за косметикой?

— Не просто за косметикой! — Шэнь Е подался вперед, понизив голос до шепота. — Мне нужен легендарный сорт. Растение, способное смыть следы старения, очистить меридианы и защитить от ядов. Если ты вырастишь для меня такой цветок... Я клянусь Клятвой Крови и Неба: став Наследником Клана Шэнь, я дам Пику Спящего Пепла статус неприкосновенной автономии. Ты получишь монополию на поставку духовных трав всему Имперскому Двору. Все ресурсы клана будут работать на тебя.

В воздухе перед глазами Цзян Ли с тихим перезвоном развернулось мерцающее системное окно:

[ВНИМАНИЕ! Активирован глобальный сюжетный квест!]

[Задание: «Тайный Кукловод: Трон Клана Шэнь»!]

[Цель: Обеспечить возведение Шэнь Е в статус Первого Наследника Клана Шэнь, сохранив полную независимость Пика Спящего Пепла.]

[Награда за согласие: Открытие расширенной вкладки Системы — «Королевская Оранжерея и Элитная Флористика»!]

[Доступен первый гарант гачи земного класса: «Лотос Лунного Омоложения» и «Орхидея Зеркального Отражения»!]

[Штраф за провал: Вторжение столичных карателей, национализация огорода.]

Цзян Ли мысленно присвистнул. Система не оставляла простора для ленивого отдыха.

Юноша снова надел темные очки, откинулся на спинку кресла и широко улыбнулся:

— Что ж, братец Шэнь. С этого и надо было начинать. Репа и чеснок — это сила, но негоже истинному мастеру застревать в роли простого деревенского пахаря. Пора выходить на рынок элитной флористики и столичного гламура.

Шэнь Е с облегчением перевел дух:

— Ты согласен? Ты сможешь вырастить такое чудо?

— Я могу вырастить даже кактус, который будет петь столичные романсы, если хорошо удобрить, — ответил Цзян Ли — Но у меня условия. Во-первых, полный карт-бланш на поставки. Во-вторых, двадцать процентов от всех доходов твоей будущей резиденции. А в-третьих... сейчас ты выпьешь с нами чарку примирения. Гу Пи! Неси фирменный утренний рассол!

Шэнь Е позеленел:

— Что?! Тот самый... навозный взвар?! Цзян Ли, я — прямой наследник...

— Пей, братец, пей, — ласково улыбнулся Цзян Ли, пододвигая к нему глиняную чарку, над которой поднимался чесночный пар — Тебе предстоит тяжелая дорога в Столицу. Меридианы должны быть чистыми, а нервы — железными. За наш процветающий торговый дом!

Шэнь Е обреченно зажмурился, мысленно помолился предкам и залпом опрокинул чарку в рот.

Через мгновение глаза столичного аристократа округлились до размера чайных блюдец, уши окрасились в праздничный пунцовый цвет, а из ноздрей с легким шипением вырвались две аккуратные струйки золотистого дыма.

Глава 37. Цветочная гача и зеркальные лепестки

Солнце еще только краешком показалось из-за зазубренных пиков Южного Предела, а на Седьмом Пике уже вовсю кипела бурная жизнь.

Предок Цансюань, как и подобает истинному бессмертному патриарху на заслуженном трехвековом отдыхе, сладко похрапывал в парусиновом гамаке, натянутом между двумя могучими реликтовыми соснами. Из-под натянутого на нос драного одеяла торчала всклокоченная белая борода, а на траве под гамаком сиротливо стоял пустой трехлитровый жбан из-под чесночного рассола.

Цзян Ли сидел на веранде, закинув ноги на бамбуковые перила, и с искренним исследовательским азартом созерцал полупрозрачное системное табло, мерцающее прямо перед его носом.

После вчерашнего согласия на квест «Тайный Кукловод: Трон Клана Шэнь» интерфейс фермерской системы претерпел кардинальные изменения.

Вместо привычной и родной сердцу вкладки «Базовое Земледелие и Корнеплоды», где на иконках красовались бугристые репы, пузатые тыквы и ядреный чеснок, развернулся совершенно новый раздел: «Королевская Оранжерея и Элитная Флористика». Фон переливался благородным изумрудным шелком, а вместо грубого глиняного горшка на кнопке призыва красовалась изящная резная чаша из белого нефрита.

[ДОСТУПНА ГАЧА ЦВЕТОЧНОЙ СЕЛЕКЦИИ: ПЕРВЫЙ СЕЗОН — «ДЫХАНИЕ ЛУННОГО САДА»!]

[Накоплено духовных очков урожая: 12 500 единиц!]

[Стоимость разовой крутки: 1 000 очков.]

[Стоимость пакета «Десять саженцев удачи»: 9 000 очков (Скидка 10%! Гарантирован один сорт Земного Класса высшего порядка)!]

— Ну что ж, — негромко пробормотал Цзян Ли, поправляя на переносице солнцезащитные очки из дымчатого хрусталя — Репу с капустой мы уже освоили. Пора приобщаться к высокому искусству ландшафтного дизайна. Система, крути десятку! Без смс и регистрации.

В воздухе раздался тонкий хрустальный перезвон. Нефритовая чаша на экране вспыхнула ярким изумрудным сиянием, закружилась в вихре лепестков, и перед глазами Цзян Ли посыпались системные уведомления:

[Дзынь! Призыв оранжерейной флоры завершен! Получено три семени «Сонной Фиалки», вызывающей неудержимую зевоту, два ростка «Пиона Вздорного Нрава» и три куста «Колючего Бархатца» с липкой смолой против лазутчиков, а по золотому гаранту выпали два редких сокровища Земного класса — «Орхидея Зеркального Отражения» и «Лотос Лунного Омоложения»! Орхидея отражает любые проклятия и яды обратно во врага, а у каждого, кто попытается соврать рядом с ней, на лбу на двенадцать часов проступает фиолетовая печать «БРЕШЕТ». Лотос же смывает тридцать лет старения и выводит токсины из костного мозга, но наделяет дегустатора эффектом «Лунная Спесь» — в течение суток кожа светится в сумерках, а при любой попытке повысить голос или пригрозить речь срывается на писклявый лепет трехлетнего младенца!]

Цзян Ли тихо, искренне рассмеялся.

— «Лунная Спесь»... — покачал он головой — Представляю, как грозная восьмидесятилетняя Старая Мадам Шэнь, выпив этого чая, помолодеет до пятидесяти, а потом попытается распечь старейшин и начнет сюсюкать и шепелявить на весь семейный совет. Это же не просто медицина, это готовое психологическое оружие!

Юноша сжал в ладони два крошечных семечка, материализовавшихся из системы. Одно было овальным, серебристо-белым, холодным на ощупь Лотос Лунного Омоложения. Второе — плоским, угольно-черным, с зеркальной гранью посередине — Орхидея Отражения.

— Эй, парень, ты чего там в кулаке тискаешь? — раздался сзади скрипучий старческий бас.

Предок Цансюань бесшумно возник за спиной Цзян Ли. Старик почесывал босыми пальцами волосатую пятку, а в зубах задумчиво перекатывал сушеный стручок перца.

— Новую рассаду инспектирую, дедушка, — спокойно ответил Цзян Ли, разжимая ладонь — Столичный заказ.

Предок близоруко сощурился, наклонился ближе, потянул носом — и вдруг его глаза округлились так, что чуть не выкатились из орбит.

— Мать честная... — прошептал древний основатель, и его палец задрожал — Это же... Снежный Лотос Девяти Лун! Настоящий, реликтовый! В мои времена за одну завязь такого лотоса столичные наложницы императора травили друг друга ядом гадюки прямо на парадных приемах! Откуда у тебя это семя, мальчик?!

— Друзья из дачного кооператива прислали, — не моргнув глазом соврал Цзян Ли — Сорт капризный?

— Капризный?! — взвился Предок, всплеснув рукавами — Да он с претензиями, как юная девица из дома терпимости! Обычный навоз ему не суй — сгниет за два вздоха! Ему подавай белый мрамор, лунную воду и постоянное мягкое тепло снизу, чтобы корни не застудить! Если посадишь в нашу глину — вырастет пустая крапива!

— Проблема с подогревом и мрамором решается в рабочем порядке, — деловито заметил Цзян Ли — Гу Пи! Те Бусы! Зайдите на планерку!

Через пять минут у веранды уже стояли двое богатырей.

Кузнец Те Бусы, вызванный запиской с Пика Кузнецов, вытирал закопченные руки фартуком, с благоговением косясь на сидящего на бочке Предка. А двухметровый Гу Пи преданно держал в руках свой любимый плуг, готовый по первому слову хозяина вспахать хоть базальтовую скалу.

— Задача следующая, товарищи трудящиеся, — объявил Цзян Ли, разворачивая чертеж на бересте — Нам необходимо построить элитную гидропонную теплицу первого разряда. Гу Пи, дуй к Горному Озеру Белого Лотоса. Там на дне лежат монолитные глыбы белого известняка и мрамора. Наломай плит размером два на три локтя, сложи из них террасу в три яруса на южном склоне.

— Сделаем, Хозяин, — радостно прогудел шестнадцатилетний великан — Заодно купальню для карпов углублю, а то рыбам от жары тесно.

— Дядя Те, — обратился Цзян Ли к кузнецу — От тебя требуется система подземного отопления. Медные трубы замкнутого цикла, подключенные к геотермальному ключу из расщелины. Чтобы плиты снизу всегда были теплыми.

— Медь есть, змеевики согнем к обеду! — азартно ударил кулаком по ладони Те Бусы — А если дедушка Цансюань разрешит спустить в котел каплю первородного жара из бездны — вода круглый год кипеть будет без единого полена!

Предок благодушно махнул рукой:

— Черпайте, сколько влезет, железячники. Главное, чтобы лотос взошел. Я, может, сам лепесточек в утренний чай заварю — а то поясницу после сырой бездны до сих пор ломит.

Работа закипела со слаженностью армейского батальона.

Пока Гу Пи с легкостью перетаскивал на плечах тонные мраморные плиты без всякой натуги, а кузнец вываривал медные сочленения труб, Цзян Ли занялся подготовкой питательного субстрата.

Простой перегной здесь действительно не годился. Для Лотоса Лунного Омоложения требовалась особая почвосмесь: речной ил, прокаленный горный кварц, истолченная скорлупа ядовитых яиц, оставшихся после разгрома Секты Пяти Ядов, и щедрая порция золы от сгоревших благовоний Зала Предков.

К вечеру на склоне Пика Спящего Пепла выросла белоснежная мраморная оранжерея с прозрачным навесом из слюдяных пластин. Под полом ровно гудело мягкое тепло, а в центре террасы плескался неглубокий каменный бассейн, наполненный чистейшей родниковой водой.

Цзян Ли опустился на колени у кромки воды.

— Ну, поехали, — прошептал он, опуская серебристое семечко лотоса в мягкий донный ил ровно по центру бассейна, а черное семя Орхидеи высаживая у самого входа, прямо на мраморную тумбу.

Юноша снял бамбуковую лейку с пояса и щедро оросил посадку питательным раствором «Изначальной Росы Плодородия», накопленной системой.

Едва капли коснулись поверхности, как вода в бассейне забурлила жемчужной пеной.

Вверх стремительно потянулись толстые изумрудные стебли с круглыми бархатистыми листьями. На поверхности раскрылись три широких плавающих листа, а между ними из воды поднялся тугой, серебристо-белый бутон размером с кулак, испускающий ровный, прохладный лунный свет.

В то же мгновение Орхидея Отражения у входа выбросила тонкий побег с темными глянцевыми листьями. На верхушке распустился удивительный цветок: пять его лепестков были угольно-черными, а центральный лепесток напоминал идеально отполированное круглое зеркало из темной бронзы, в котором четко отражались звезды.

Но стоило бутонам расправиться, как ночной воздух наполнился тончайшим, пьянящим ароматом. Это был запах цветущей сирени, свежего меда и морозной горной мяты.

Запах был настолько концентрированным, что легкий ночной ветерок моментально подхватил его и погнал вниз по склонам пика — прямо в сторону долины, где раскинулись гостевые шатры столичных караванов и торговых гильдий.

Цзян Ли нахмурился:

— Слишком сильно фонит. Тля!

Сяо Чун вынырнул из темноты, кутаясь в стеганую безрукавку:

— Слушаю, Шеф!

— Готовь периметр к ночной смене. На такой запах обязательно слетятся ночные бабочки. Шэнь Е предупреждал, что за ним из столицы могли увязаться соглядатаи его любезных кузенов.

— Обижаете, Шеф, — осклабился приказчик — Лоза Драконьего Хлыста взведена на боевой взвод. Бархатцы посажены по периметру. А Малыш Гуппи спит в сарае на пороге, подложив под голову пудовую гирю. Мимо муха не пролетит без регистрации!

---

Глухая полночь опустилась на горы Цанъюнь.

Полная луна заливала холодным серебром базальтовые утесы. Предок Цансюань мирно посапывал в гамаке, выводя носом замысловатые рулады, напоминающие свист осеннего ветра в трубе.

В кустах у восточной межи бесшумно шевельнулись две тени.

Это были двое мужчин в облегающих черных шелковых костюмах столичных лазутчиков клана Шэнь. Лица их скрывали плотные маски, а на поясах покачивались короткие кинжалы с канавками для парализующего яда.

— Брат Тень-Семь, ты чуешь? — едва слышным ментальным шепотом передал первый — Аромат идет прямо с этой террасы. Молодой господин Шэнь Е вчера провел здесь три часа, а вышел с ошалелыми глазами и запахом чеснока из пасти. Молодой господин Шэнь Тяньмин приказал: если Е нашел здесь тайное сокровище — украсть, сжечь, свидетелей устранить.

— Не суетись, Тень-Девять, — отозвался второй, с презрением глядя на сарай и огород — Обычная деревенская ферма. Пара пьяных стариков и сопливый бастард. Прокрадемся тихо, срежем цветок под корень и растворимся в ночи. Шаг в тень!

Лазутчики активировали столичную технику «Бесследного Шага Призрака» и плавно скользнули через деревянную ограду.

Первый сюрприз поджидал их ровно через три шага.

Нога Тени-Седьмого мягко опустилась на рыхлую клумбу — и намертво застыла.

— Черт... — дернулся лазутчик.

Под его сапогом мгновенно лопнули сочные стебли Колючего Бархатца Силовой Полосы. Густая смола со скоростью застывающего клея намертво приварила тонкую шелковую подошву к базальтовому валуну.

Тень-Семь рванулся изо всех сил, но только растянул сухожилие. Смола держала крепче пятипудовой цепи ранга Возведения Основания!

— Тень-Девять, помоги, меня приклеило! — прошипел он.

Второй лазутчик выхватил кинжал, намереваясь срезать смолу, но неосторожно задел плечом цветущую клумбу Пиона Вздорного Нрава.

ХЛОП!

Пышный алый бутон лопнул с легким хлопком, выбросив в воздух плотное облачко едкой оранжевой пыльцы прямо в лицо нападающему.

Тень-Девять судорожно вдохнул, закашлялся, схватился за горло — и попытался выругаться. Но вместо зловещего шипения элитного убийцы из его глотки вырвался пронзительный, невероятно тонкий визг взбешенной канарейки:

— ПИ-И-И-И-П! ОЙ, МАМОЧКИ, ЧТО ЭТО ЗА ГАДОСТЬ?! ПИ-И-И-СК!

В ту же секунду на крыше сарая распахнулась дверь, и оттуда кубарем выкатился заспанный Малыш Гуппи. Богатырь сладко зевнул, почесал широкую грудь сквозь прорехи ночной рубахи и уставился на ночных гостей:

— Ой. А вы чего это тут пищите? Воровать пришли, да?

Тень-Девять в панике вскинул руку, метнув во врага три отравленные костяные иглы со слизью скорпиона. Иглы со свистом летели прямо в шею Гу Пи!

Но траектория их полета пролегала ровно в полуметре от раскрытого бутона Орхидеи Зеркального Отражения на мраморной тумбе.

ВЖУХ!

Центральный бронзовый лепесток орхидеи вспыхнул ослепительным сапфировым зеркалом. Пространство перед цветком искривилось.

Три отравленные иглы с сухим щелчком развернулись на сто восемьдесят градусов прямо в воздухе — и с удвоенной скоростью полетели обратно!

— ПИ-И-И-К! — взвизгнул Тень-Девять, когда две его собственные иглы смачно вонзились ему аккурат в мягкое место пониже спины.

Яд подействовал мгновенно. Ноги убийцы одеревенели, глаза скосились к переносице, и он с глухим стуком рухнул носом в грядку с укропом, продолжая судорожно подергивать ногой.

Тень-Семь, все еще намертво приклеенный к камню, понял, что дело пахнет братской могилой.

В этот момент на веранду неспешно вышел Цзян Ли. В руках юноши мерцал фонарь из тыквенной корки, а за спиной, зевая во весь беззубый рот, ковылял Предок Цансюань с любимым корытом под мышкой.

— Доброй ночи, гости дорогие, — приветливо произнес Цзян Ли, подходя к приклеенному убийце — Чьих будете? Кто вас надоумил топтать молодую рассаду?

Тень-Семь судорожно сглотнул, пытаясь включить легенду прикрытия:

— Мы... мы вольные странники! Сбились с пути в горах! Увидели огонек, хотели попросить водицы испить!

Но лазутчик стоял ровно в двух шагах от Орхидеи Зеркального Отражения.

Едва с его губ сорвалось первое лживое слово, как прямо посреди лба лазутчика, прожигая шелковую маску, вспыхнула ярко-фиолетовая светящаяся печать:

[ Б Р Е Ш Е Т ]

А язык убийцы, против его воли, заплелся и выдал чистейшую правду:

— Я старший лазутник тайного отряда Шэнь Тяньмина! Нам приказали вырезать здесь всех под корень, выкрасть волшебный цветок и подбросить труп Шэнь Е в свинарник, чтобы обвинить его в скотоложстве и лишить наследства!

Тень-Семь в ужасе зажал рот ладонями, выпучив глаза.

Предок Цансюань, услышав это, смачно сплюнул на траву:

— Тьфу, срамота какая. Свинарник приплели. Совсем молодежь измельчала. Гу Пи, выбрось этот мусор за забор в выгребную яму, пусть до утра проветрятся.

— Слушаюсь, дедушка! — с радостной улыбкой отозвался Гу Пи.

Великан подошел к пленникам, одним рывком выдрал Тень-Седьмого из гранита прямо вместе с подошвами сапог, подхватил парализованного Тень-Девятого под мышку и неспешно зашагал в сторону дальнего оврага. Спустя минуту из оврага донесся сочный, смачный шлепок и приглушенный писклявый стон.

---

На рассвете Пик Спящего Пепла озарился мягким, сияющим светом.

В мраморной оранжерее раздался тихий хрустальный треск. Серебристый бутон Лотоса Лунного Омоложения медленно раскрылся навстречу первым лучам солнца.

Девять широких лепестков отливали чистейшим лунным перламутром. В сердцевине цветка сияла золотистая коробочка, до краев наполненная густой ароматной росой. Воздух наполнился благоуханием, от которого старый бор зашелестел свежей хвоей.

Цзян Ли подошел к бассейну, достал продолговатую шкатулку из белого нефрита и серебряными щипчиками аккуратно срезал раскрывшийся цветок у основания стебля.

В ту же секунду на тропе послышались торопливые шаги.

Шэнь Е взбежал по ступеням веранды. Под глазами темнели глубокие круги от бессонницы, шелковый халат был помят:

— Цзян Ли! — выдохнул он, переводя дыхание.

— Ночью в гостевом дворе пропали двое разведчиков Тяньмина. Они что-то вынюхивали... Ты жив? Огород цел?!

Цзян Ли невозмутимо щелкнул замочком шкатулки:

— Твои соглядатаи принимают грязевые ванны на нижнем ярусе компостной ямы. Отмываться будут недели две. А вот твой заказ, братец Шэнь.

Юноша протянул шкатулку.

Шэнь Е с благоговейным трепетом приоткрыл крышку — и замер.

Сияние девяти лунных лепестков озарило его лицо. Плотная ци омоложения хлынула в легкие, заставив меридианы регрессора благодарно затрепетать.

— Невероятно... — прошептал Шэнь Е со слезами на глазах — Чистейший ранг Земли... Нет, это на грани Святого Класса! Старая Мадам сойдет с ума. Она отдаст мне печать Наследника прямо на банкете!

— Только помни об инструкции, — предупредил Цзян Ли, поправляя темные очки — Заваривать в родниковой воде, пить натощак. Тридцать лет возраста сдует как ветром, морщины разгладятся. Но есть нюанс. В течение суток голос бабули станет детским и писклявым. Так что если она захочет кого-то казнить — это будет звучать крайне мило и нелепо. Постарайся в этот момент не заржать, иначе Наследником тебе не бывать.

Шэнь Е судорожно сглотнул, прижал шкатулку к груди и с глубоким поклоном склонил голову:

— Я твой должник, Цзян Ли. Клянусь, на Великом Сборе Клана Шэнь имя Седьмого Пика прогремит на всю Империю!

— И передай Тяньмину: если он еще раз пришлет шпионов без сменной обуви — я отправлю ему по почте посылку со скунсовым чесноком. Лично в спальню.

Шэнь Е развернулся и вихрем помчался вниз по тропе, унося с собой билет в новую жизнь.

А Цзян Ли посмотрел на мерцающее системное табло:

[Квест «Тайный Кукловод: Трон Клана Шэнь» — Прогресс: 15%!]

[Получен опыт селекции: Уровень Садовода повышен!]

[Открыт рецепт: «Пион Судебного Разоблачения»!]

Цзян Ли сладко потянулся и взял бамбуковую лейку:

— Ну что, Гу Пи, дедушка Цансюань... Пора поливать вторую партию!

Глава 38. Столичный чемодан и дедушкин багаж

Не успела осесть пыль после стремительного бегства Шэнь Е с драгоценной шкатулкой под мышкой, как над Пиком Спящего Пепла раздался пронзительный вой почтового сокола.

Птица размером с доброго индюка, с перьями цвета червонного золота и массивной серебряной бляхой Имперской Почтовой Службы на груди, рухнула прямо на дощатый стол веранды. Из клюва пернатого курьера выпал увесистый свиток из тисненой парчи, перевязанный шнуром из драконьих жил и скрепленный тремя печатями из черного хрусталя.

Сяо Чун ловко подхватил свиток, сдул пух, придирчиво осмотрел оттиски и испуганно присвистнул:

— Шеф... Дело дрянь. Это персональная повестка с доставкой первой категории срочности. Из Главного Дома Клана Шэнь. И адресована она лично вам!

Цзян Ли, не спеша допивавший утренний жасминовый чай, лениво приподнял бровь:

— Мне? С каких это пор столичные патриархи вспомнили о существовании сосланного на куличики бастарда? Неужто налог на репу хотят стребовать задним числом?

— Худшее, Шеф, — Тля торопливо развернул свиток и принялся читать вслух, шевеля усиками — «По воле Великого Патриарха Клана Шэнь... Ввиду дошедших до Столицы вестей о выдающихся заслугах побочной ветви на ниве... кхм... провиантского снабжения и триумфа на турнире... Младшему родичу Цзян Ли предписывается лично явиться на Великий Семейный Сбор в Имперскую Столицу. Дабы предстать пред очами Совета Старейшин, принести вассальную дань и пройти проверку чистоты родовой крови. В случае неявки — объявление мятежником, лишение фамилии и направление карательного отряда Палаты Наказаний».

В этот момент на лестнице послышался топот множества ног, и на веранду с выпученными глазами влетел Глава Ордена Юнь Чжэнь. За ним, тяжело отдуваясь, поспешали старейшина Дань Хэ в черной вуали и Мо Ган со свитком уголовного кодекса секты.

— Цзян Ли! Сынок! Кормилец ты наш! — Юнь Чжэнь с ходу вцепился в рукав юноши с силой утопающего. — Скажи мне, что это слухи! К нам в Зал Совета только что примчался столичный герольд! Клан Шэнь требует твоей явки на семейный юбилей! Они хотят забрать тебя в Столицу!

— И в чем трагедия, почтенный Глава? — невозмутимо поинтересовался Цзян Ли, отставляя чашку — Столицу посмотрю, расширю торговую сеть.

— В чем трагедия?! — взвизгнул Дань Хэ, хватаясь за сердце — А кто будет поставлять репную вытяжку для Пика Алхимии?! Кто будет снабжать кузницу янским чесноком?! Кто, во имя Небесного Свода, будет выплачивать проценты по долгам секты в пятьсот тысяч камней?! Если столичные аристократы запрут тебя в своих застенках, наш орден пойдет с молотка на первой же ярмарке!

— Спокойствие, только спокойствие, — Цзян Ли мягко высвободил рукав — Наш торговый дом никто не закроет. Я еду не сдаваться, а проводить плановую торговую осаду. У нас на пике остается налаженное производство. А в-третьих... кто сказал, что я еду один?

— А с кем?! — хором выдохнули старейшины.

Сзади скрипнули доски, и в проеме двери бесшумно выросла высокая фигура.

Предок Цансюань стоял, скрестив костлявые руки на груди. В его спутанной белой бороде торчало свежее перо сокола, а изо рта пахло ядреным маринованным чесноком.

— Со мной он едет, сопливые, — веско уронил древний основатель, и стропила веранды мелко задрожали — Вы что думали, я позволю сманить своего личного шеф-повара и хранителя рассола? Триста лет я в этой промозглой бездне не ради того валялся, чтобы столичные щенки из клана Шэнь отняли у меня поставщика витаминов! Я тоже еду в Столицу.

У Юнь Чжэня подкосились колени.

— Великий Предок... Вы лично?! Но хроники говорят, что ваш последний визит в Столицу двести лет назад закончился сожжением трех кварталов и падением императорской колокольни!

— Враки столичных писак, — сварливо отмахнулся Цансюань — Колокольня сама упала, у нее фундамент был гнилой. А кварталы просто неудачно проветривали. Зато столичный Патриарх Шэнь — этот старый хрыч, которому нынче двести лет стукнуло, — до сих пор торчит мне тридцать мешков отборного лунного риса и бутыль вина из дикой сливы. Вот поеду и лично стребую должок с процентами!

Старейшины секты молча сползли по стенке. Перспектива визита воскресшего полубога-хулигана в сердце империи обещала превратить юбилей в историческое побоище.

— Решено, — подытожил Цзян Ли — Формируем выездную бригаду. Состав экспедиции: я как генеральный директор, Малыш Гуппи как начальник службы безопасности, Сяо Чун как коммерческий атташе, и дедушка Цансюань в качестве главной ударной силы. Тля, Гу Пи — объявляю общий сбор и упаковку багажа!

---

Сборы выездной бригады Седьмого Пика напоминали подготовку к полноценной осаде крепости.

Юнь Чжэнь попытался предложить Цзян Ли роскошную летающую лодку ордена — лакированную, с золотыми драконьими носами и шелковыми парусами.

Предок Цансюань, едва взглянув на судно, плюнул на лакированную палубу:

— В этой мыльнице укачивает хуже, чем в бочке из-под селедки! Слишком высоко, сквозняки гуляют! Поедем по старинке, по тракту, на колесах. Землю надо чувствовать под ногами!

Транспортным средством утвердили исполинскую грузовую телегу из мореного дуба, выкованную в мастерских Те Бусы. Телега была снабжена рессорами из метеоритной стали, широким брезентовым тентом и массивными колесами в человеческий рост. Впрягать волов не потребовалось — Гу Пи надел на могучие плечи мягкую сбрую, улыбнулся детской улыбкой и легко потянул тяжелый экипаж за собой без малейшей натуги.

Погрузка багажа заняла добрых четыре часа.

— Шеф, докладываю по инвентарю! — бодро рапортовал Сяо Чун, сверяясь со свитком — В нижний отсек загружено: сорок мешков отборной Каменной Репы Сытости для довольствия Малыша Гуппи; десять бочонков ядреного взвара на золотом чесноке; запас сушеных яблок.

— Боевой комплект упакован? — уточнил Цзян Ли, затягивая ремни сумки.

— Обижаете, Шеф! В бронированных свинцовых ящиках уложены: три пучка Лозы Драконьего Хлыста; пятьдесят головок Золотого Чеснока Чистой Ян для создания дымовых завес; две дюжины луковиц Слезоточивого Лука; и четыре горшочка со свежей рассадой Колокольчиков Сияющей Истины — для задушевных бесед со столичной аристократией.

— Отлично. А где дедушкин багаж?

Из сарая, кряхтя, вышел Предок Цансюань. В руках древний бессмертный волок любимое березовое корыто, поверх которого были уложены: драный гамак, кувшин с мутным бродильным настоем и старая чугунная сковорода без ручки.

— Все свое ношу с собой, — гордо заявил Предок, водружая корыто на самый верх телеги — На этой сковороде еще мой учитель яичницу жарил. Рука не поднимется в чужие руки отдать.

Венцом ансамбля стал глиняный горшок с Черенком Плачущей Ивы, который Цзян Ли закрепил на передке телеги. Ива радостно топорщила гибкие ветви и хищно помахивала шипами, исполняя роль штатной сигнализации.

— Берегите мальчика, дедушка, — сложил ладони в поклоне кузнец Те Бусы — А ты, Гу Пи, если в Столице кто обижать станет — сразу по лбу бей, не стесняйся. Чугун у нас крепкий!

— Не извольте беспокоиться! — весело прогудел шестнадцатилетний богатырь, шагнув вперед.

Тяжелая телега со скрипом тронулась с места и покатила по Великому Имперскому Тракту.

---

Великий Имперский Тракт, вымощенный серыми базальтовыми плитами, соединял дикие провинции Южного Предела с сияющим сердцем державы. По тракту непрерывным потоком двигались караваны, паланкины вельмож и группы культиваторов на летающих мечах.

К полудню второго дня пути кортеж Седьмого Пика стал главной достопримечательностью тракта. Зрелище ломало все шаблоны имперского этикета: впереди, насвистывая песенку, шагал богатырь в фартуке, с легкостью волоча тяжеленную телегу. На облучке, попивая компот, сидел Цзян Ли в черных очках. Рядом вертел головой Сяо Чун. А на самом верху, прямо в корыте, сладко храпел старик в лохмотьях, подложив под голову мешок с репой.

Пролетавшие мимо мечники брезгливо кривили носы: от телеги густо разило солеными огурцами, чесночным духом и свежим навозом.

— Смотрите, деревенские нищеброды в Столицу ползут! — хохотнул молодой мечник с Пика Парящего Облака, кружась на высоте десяти саженей.

— Эй, огородник в очках, почем редька для народа?

Цзян Ли даже головы не повернул. Зато Черенок Плачущей Ивы на передке телеги изогнулся пружиной, зачерпнул со дна ведра добрый комок перегноя и безошибочным щелчком метнул его точно в небо.

ШЛЁП!

Мокрый шматок навоза с идеальной точностью залепил лицо пафосного мечника, сбив его защитный духовный барьер.

— КХА-А-А! — захлебнулся аристократ, потерял контроль над мечом и с оглушительным треском рухнул в густые заросли репейника на обочине.

Предок в корыте даже не проснулся, лишь довольно причмокнул губами во сне.

— Работаем без шума и пыли, — констатировал Цзян Ли.

Однако настоящая проверка дорожной бригады произошла на развилке у Волчьего Ущелья.

Здесь тракт сжимался между отвесными гранитными скалами, создавая идеальные условия для засад. Ущелье контролировала шайка «Черного Ветра» — банда беглых культиваторов ранга Концентрации Ци и Возведения Основания.

Стоило телеге втянуться в узкую горловину, как дорогу впереди и позади перегородили поваленные сосны. Из расщелин выскочили около сорока головорезов в черных кожаных доспехах, с кривыми ятаганами и арбалетами наперевес.

Возглавлял шайку свирепый громила со шрамами — атаман Бао по прозвищу Железный Вепрь, культиватор шестой ступени Возведения Основания. В его руке тускло мерцала стальная булава с шипами, источающая ауру темного пламени.

— Стоять, обоз! — проревел атаман — Именем Черного Ветра объявляю дорожный сбор! Груз конфискуется, а вы идете на рудники!

Гу Пи послушно остановился, опустил постромки и с детским любопытством уставился на атамана:

— Дяденька разбойник, а у нас только репка, дедушка и Хозяин. Хотите репку покушать? Свежая, хрустящая!

Бандиты дружно загоготали.

— Ты совсем тупой, деревенщина?! — взревел Железный Вепрь — Я тебе сейчас твою репу в глотку забью вместе с твоей пустой башкой!

Громила сделал стремительный выпад и со всей дури ранга Возведения Основания обрушил булаву прямо в лоб Гу Пи!

Раздался оглушительный звон — будто храмовый колокол сорвался с балки!

Шипастая стальная булава разлетелась на мелкие осколки, осыпавшись на дорогу грудой бесполезного металлолома.

Гу Пи даже не шелохнулся. На широком чистом лбу богатыря не появилось даже царапины — лишь прическа слегка растрепалась от порыва ветра. Великан огорченно почесал ушибленное место:

— Ну вот, хорошую вещь сломали... А ведь могли бы гвозди в хозяйстве заколачивать. Зачем драться-то сразу?

Атаман Бао онемел, глядя на обрубок рукояти круглыми остекленевшими глазами:

— Т-ты... Кто ты такой, чудовище?! Алмазное Тело?!

В этот момент полог телеги откинулся. Цзян Ли спрыгнул на мостовую, поправил очки и повернулся к Сяо Чуну:

— Тля, сколько стоит простой коммерческого транспорта из-за несанкционированного перекрытия трассы?

— Согласно имперскому уложению, Шеф: пятьдесят духовных камней за минуту задержки. Стоим три минуты. Итого — сто пятьдесят камней. Плюс моральный ущерб за испорченную прическу начальника службы безопасности — еще сотня. С банды причитается двести пятьдесят духовных кристаллов!

— Вы с дуба рухнули?! — взвизгнул атаман, пятясь назад — Луки к бою!

Но тут из деревянного корыта приподнялась лохматая голова.

Предок Цансюань сладко потянулся, со смачным хрустом расправил плечи и недовольно уставился на шумную толпу:

— Кто тут верещит над ухом, когда старый человек дневной сон смотрит?

Старик глубоко вдохнул горного воздуха, в котором еще блуждали остатки утреннего чесночного взвара, и с силой выдохнул в сторону банды:

— А ну... ПОШЛИ ВОН ОТСЮДА!

ХУ-У-У-У-Ш-Ш!

Могучая духовная волна полубога ранга Зарождающейся Души, сдобренная убойными фитонцидами Золотого Чеснока Чистой Ян, прокатилась по ущелью, сотрясая сосновые кроны!

Все сорок бандитов синхронно оторвались от земли и с воплями полетели назад, сметая поваленные сосны и баррикады. Их защитные амулеты лопались, одежда тлела, а глаза застилали неудержимые чесночные слезы раскаяния!

Атаман Бао прокатился по камням тридцать саженей, врезался спиной в скалу и сполз на землю, судорожно кашляя и рыдая:

— Мама... Чем это разит... Пощадите!

Цзян Ли подошел к поверженному атаману, присел на корточки и похлопал его по мокрому от слез плечу:

— Ну что, господин представитель вольного бизнеса. Камни платить будем, или дедушка еще раз зевнет?

— Будем! Все отдадим! — взвыл атаман, срывая с пояса пространственный мешок и вытряхивая целую гору мерцающих кристаллов — Только не дышите больше! Умоляю!

— Вот и славно, — улыбнулся Цзян Ли, сгребая камни — А в качестве гуманитарной помощи оставляем вам пять мешков кормовой репы. Кушайте на здоровье, бросайте грабить прохожих. Сяо Чун, выпиши чек. Гу Пи — по коням!

Спустя пять минут расчищенный тракт снова был свободен, и тяжелая телега покатила дальше под аккомпанемент всхлипываний перевоспитанных бандитов, дружно жующих сырую репу на обочине.

---

К исходу четвертого дня пути горы расступились, и перед взором открылась панорама, от которой захватывало дух.

Впереди, на берегах Великой Небесной Реки, раскинулась Имперская Столица — легендарный город Небесного Сияния. Циклопические стены из белого полированного нефрита уходили за горизонт, сверкая в лучах заходящего солнца. Над городом левитировали десятки хрустальных дворцов знати, соединенных мостами из света, а в небе кружили сотни сияющих боевых колесниц и патрульные драконы.

У Южных Ворот, в стороне от общего потока караванов, у неприметного чайного павильона под ивами нервно расхаживала одинокая фигура в шелковом плаще.

Стоило тяжелой дубовой телеге затормозить у павильона, как фигура сорвалась с места.

Шэнь Е подбежал к телеге, озираясь по сторонам. Под глазами молодого господина залегли тени, но во взгляде горел лихорадочный огонь.

— Цзян Ли! — шепотом выдохнул он, хватаясь за борт телеги — Слава Небесам, вы успели! Я дежурю здесь со вчерашнего вечера!

— Здравствуй, братец Шэнь, — Цзян Ли спрыгнул на землю, поправил темные очки и окинул родственника оценивающим взглядом — Как обстановка? Лотос доехал?

— В идеальной сохранности! — у Шэнь Е даже голос дрогнул от возбуждения — Я передал шкатулку с Лотосом Лунного Омоложения доверенной служанке Старой Мадам сегодня на рассвете. Бабка уже выпила отвар!

Цзян Ли усмехнулся:

— И как результат?

— Это неописуемо! — зашептал регрессор — Морщины разгладились за час! Седые волосы почернели, кожа светится, как белый фарфор! Ей словно снова двадцать пять лет! Все лекари клана валяются в обмороке от зависти!

— А побочный эффект? — прищурился юноша — Голос?

Лицо Шэнь Е мучительно перекосило — он явно вел титаническую борьбу, чтобы не заржать прямо посреди дороги:

— Она говорит голосом трехлетней капризной девочки! Два часа назад бабка попыталась казнить старшего повара за пересоленный суп. Топала ножкой и пищала: «Я тебя в тюльму посазу, глупый дядька, на каску без сахала!» Повар чуть со смеху не лопнул, но приказ отменили! Весь Главный Дом ходит на цыпочках и кусает губы до крови, чтобы не засмеяться вслух!

Предок Цансюань, свесившись с корыта, довольно заржал, хлопнув себя по коленям:

— Ай да травка! Ай да молодец! Представляю эту старую каргу в роли сопливой девицы!

Шэнь Е испуганно отшатнулся, уставившись на лохматого старика:

— А это еще кто?! Цзян Ли, зачем ты притащил в Столицу этого бомжа?!

— Молчать, щенок столичный! — рявкнул Предок, и вокруг его пальцев заплясали лазурные молнии — Я твоему прадеду уши драл за то, что он в мой пруд без штанов купаться лазил! Еще раз вякнешь — превращу в тыкву прямо у городских ворот!

Шэнь Е побледнел, ощутив грозную мощь истинного полубога, и мгновенно заткнулся, вжав голову в плечи.

— Ладно, семейные разборки оставим на десерт, — спокойно прервал Цзян Ли — Что по завтрашнему банкету?

Шэнь Е посерьезнел:

— Завтра в полдень в Главном Зале Девяти Драконов состоится открытие юбилея. Тяньмин и Вэй знают, что ты приехал. Они приготовили для тебя публичную ловушку. На входе установлена «Арка Чистоты Крови». Если в культиваторе течет кровь простолюдина или бастарда — арка вспыхивает черным огнем, давая право страже немедленно заковать входящего в кандалы за оскорбление предков. Они хотят арестовать тебя прямо на глазах у всей столицы.

Цзян Ли улыбнулся спокойной купеческой улыбкой и похлопал по карману, где лежал горшочек с недавно проклюнувшимся Пионом Судебного Разоблачения:

— Черный огонь? Кандалы? Какая примитивная драматургия. Что ж, братец Шэнь... Передай своим столичным кузенам: завтра провинция нанесет ответный визит вежливости. И поверь мне — после нашей ревизии их хваленая Арка Крови запросит пощады.

Цзян Ли повернулся к великану:

— Гу Пи, заезжай в город. Пора показать этой Столице, чем пахнет настоящая земля!

Гу Пи весело тряхнул чубом, налег на кожаные постромки, и тяжеленная дубовая телега с коваными колесами с грохотом покатила по белоснежным нефритовым плитам столичного въезда. Стражники у ворот попытались было заикнуться о таможенном досмотре, но Черенок Ивы выразительно щелкнул шипастой ветвью над чаном с навозом, а Предок Цансюань из своего корыта послал в сторону караулки такой тяжелый, свинцовый взгляд бессмертного полубога, что офицер стражи моментально вытянулся во фрунт и распахнул кованые ворота настежь.

Глава 39. Арка Крови и сюсюкающий трибунал

Главный Дворец Клана Шэнь, возведенный на гигантском парящем нефритовом острове в самом сердце Имперской Столицы, сегодня сиял так.

Широкие мосты из застывшего звездного света вели к циклопическим трехстворчатым воротам Главного Зала Девяти Драконов. Сотни знатных гостей в тяжелых шелках, сплошь расшитых золотой канителью, речным жемчугом и перьями пламенных фениксов, поднимались по ступеням из лунного мрамора. Здесь собрался весь цвет столичной элиты: министры Императорского Двора, послы четырех великих орденов и старейшины сорока вассальных кланов, приехавшие на юбилей к Великому Патриарху Шэнь Ваньчжуну.

В небе над островом царило столпотворение: роскошные летающие лодки и резные колесницы спорили за лучшие места у причалов, а молодые аристократы хвастались привезенными дарами, потрясая шкатулками с метеоритной сталью и редкими пилюлями.

По обе стороны от парадного входа в Главный Зал, возвышаясь над прибывающей толпой на добрых три сажени, стояли двое главных фаворитов на звание Первого Наследника Рода.

Слева, надменно скрестив руки на рукояти фамильного золотого меча, красовался старший кузен Шэнь Тяньмин. Его парадная мантия цвета грозового неба была щедро усыпана алмазной крошкой, а на бледном породистом лице играла холодная, кривая ухмылка безусловного победителя.

Справа, лениво обмахиваясь веером из перьев ядовитого павлина, стоял второй кузен — Шэнь Вэй. Тонкие губы юноши кривились в притворно-сладкой усмешке, а в потайных складках его широких шелковых рукавов тихо звенели крошечные нефритовые склянки с тайными столичными ядами.

— Брат Тяньмин, — вкрадчиво прошептал Шэнь Вэй, прикрывая веером тонкую улыбку — Дозорные с Южных Ворот докладывают презабавные вести. Наш деревенский дурачок Шэнь Е действительно притащился в Столицу. И приволок за собой того самого сопливого бастарда с Седьмого Пика. На громоздкой деревянной телеге! С мешками репы и брюквы!

Тяньмин презрительно хмыкнул, стряхивая невидимую пылинку с золотого эполета:

— Деревенский мусор всегда остается мусором, даже если случайно урвет крохи удачи на захолустном турнире. Они сами сунули головы в капкан. Ты лично проверил рунную вязь на Арке Чистоты Крови?

— До единого штриха, брат, — тихо осклабился Шэнь Вэй, и в его глазах блеснула змеиная злоба — Мои мастера перенаправили духовные каналы древней формации. Стоит человеку с каплей крови безродной служанки ступить на замковый камень — арка мгновенно распознает осквернение рода и выбросит сноп Черного Пламени Измены. Палата Наказаний тут же скует бастарда кандалами подавления ци прямо на глазах у министров. А Шэнь Е, как его прямой сообщник и укрыватель мятежников, будет лишен прав и отправится на северные соляные рудники до наступления сумерек!

— Идеально, — холодно усмехнулся Тяньмин — Сегодня трон Наследника Клана Шэнь окончательно перейдет в наши руки.

В этот самый момент в начале моста Звездного Света раздался тяжелый, размеренный, сотрясающий гранит грохот, от которого тонкие хрустальные колокольчики на карнизах дворца испуганно зазвенели в унисон.

БУМ. БУМ. БУМ.

Высокородные гости, беседовавшие у парапетов, в панике отпрянули в стороны.

По мосту, весело помахивая холщовым фартуком, пружинистым шагом вышагивал Малыш Гуппи. Двухметровый богатырь с легкой улыбкой тащил на кожаных постромках тяжеленную дубовую телегу с коваными колесами в человеческий рост.

На облучке телеги, вальяжно закинув ногу на ногу и потягивая через бамбуковую трубочку ледяной яблочный взвар из глиняной кружки, восседал Цзян Ли. На носу юноши невозмутимо поблескивали солнцезащитные очки из дымчатого хрусталя, а в руках покоился небольшой глиняный горшок с плотным фиолетовым стеблем — недавно проклюнувшимся Пионом Судебного Разоблачения, от которого исходил едва уловимый свежий аромат перечной мяты.

Рядом деловито суетился Сяо Чун в строгом картузе с медной бляхой «Главный Экспедитор Седьмого Пика», то и дело щелкая костяшками деревянных счетов. А на самом верху поклажи, прямо в облупленном березовом корыте, сладко посапывал лохматый старик Цансюань, прикрыв лицо дырявой соломенной панамой и свесив босые пятки на мешки с солеными огурцами.

У парадных ворот Зала Девяти Драконов тут же выстроился отряд из двенадцати элитных стражников Клана Шэнь в черных доспехах из драконьей чешуи. Начальник караула, побагровев от ярости при виде столь вопиющего нарушения столичного этикета, с лязгом выхватил тяжелый палаш:

— Стоять! Назад, деревенщина! Это Священный Чертог Патриарха! С гужевым транспортом, навозом и корытами вход строжайше воспрещен!

Гу Пи послушно остановился, вежливо поклонился и почесал затылок широкой ладонью:

— Дяденька начальник, так навоза у нас всего полведерка, под ивушкой, для свежести воздуха. А мы на юбилей к дедушке Шэню приехали, репку отборную привезли в подарок! Попробуйте ломтик, для печени полезно!

Шэнь Тяньмин сделал шаг вперед, и его надменный голос, усиленный ци пика Возведения Основания, раскатился над площадью, заглушая гул толпы:

— Пропустите их! Пусть войдут! Клан Шэнь всегда славился великодушием к своим... заблудшим провинциальным слугам!

Тяньмин с ядовитой, торжествующей усмешкой уставился прямо на Цзян Ли:

— Младший бастард Цзян Ли. Ты посмел явиться на Великий Семейный Сбор в лохмотьях батрака. Но ни один человек не переступит порог Чертога Предков, пока не докажет благородство и чистоту своего происхождения! Пред тобой — древняя Арка Чистоты Крови, освященная духами основателей! Ступай же под ее своды, если твои вены не осквернены грязью безродных нищих!

Шэнь Вэй ехидно закивал, обмахиваясь веером:

— Иди, братец, иди! Докажи, что ты достоин хотя бы дышать одним воздухом со столичной знатью!

В толпе гостей повисла напряженная, леденящая тишина. Имперские министры и благородные дамы с брезгливым любопытством вытянули шеи. Стоявший чуть поодаль Шэнь Е побледнел как мел и судорожно вцепился в перила моста: он слишком хорошо понимал, что оба кузена приготовили смертельную западню.

Цзян Ли лишь насмешливо хмыкнул за темными стеклами очков:

— Чистота крови, говорите? Что ж, давайте проверим ваши анализы. Главное, чтобы санитарная инспекция потом не закрыла ваш пафосный сарай.

Юноша спрыгнул с облучка, поправил простой бирюзовый халат и, небрежно держа перед собой горшок с фиолетовым ростком, неторопливой походкой направился прямо в пульсирующий зев арки.

Прямо перед входом высились циклопические врата из белого лунного нефрита, увитые высеченными в камне чешуйчатыми драконами. В центре портала яростно клубился багровый вихрь древней сканирующей формации.

Стоило Цзян Ли сделать шаг под свод арки, как заложенная кузенами ловушка сработала.

Багровый вихрь в центре арки взревел, драконы на колоннах налились зловещей угольной чернотой, и из рунных каналов с оглушительным шипением вырвался ревущий вал Черного Пламени Измены!

— Измена! Осквернение святыни! — истошно взвизгнул Шэнь Вэй, вскидывая руку — Черное пламя! Стража, заковать бастарда в цепи подавления ци!

Стражники с обнаженными палашами уже сорвались с мест...

Но в следующую долю секунды древние законы столичных формаций снова разбились вдребезги о законы органической агрономии.

Стоило ядовито-черному огню коснуться полы халата Цзян Ли, как за пазухой юноши шевельнулся срезанный на рассвете бутон Орхидеи Зеркального Отражения!

ВЖУХ!

Невидимое зеркальное полотно исказило пространство перед юношей. Черное пламя, не успев даже нагреть ткань, с сухим стеклянным треском отразилось назад, ударив точно в центральный управляющий кристалл арки!

В горшке в руках Цзян Ли под воздействием всплеска чистой янской ци с хрустальным звоном распустился Пион Судебного Разоблачения!

БАМ-М-М!

В воздух брызнуло густое светящееся облако оранжево-фиолетовой пыльцы истины, мгновенно накрывшее арку, стражу и обоих самодовольных кузенов!

Рунные каналы древней арки, перегруженные обратным отражением и органической пыльцой, окончательно сошли с ума.

Вместо того чтобы атаковать Цзян Ли, каменные драконы на колоннах синхронно чихнули, закружились волчком вокруг столбов, а из замкового камня в зенит ударил высокий призрачный столб чистейшего ослепительно-белого света!

Над площадью, переливаясь всеми цветами радуги, развернулась исполинская проекция родовой хроники, а громовой механический голос арки загремел на всю Имперскую Столицу:

[СКАНИРОВАНИЕ ЗАВЕРШЕНО!]

[Объект Цзян Ли: Изначальная янская кровь Великого Землепашца! Прямое благословение Небесного Плодородия высшего порядка! Кровь чиста на тысячу процентов!]

[ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕНА КРИМИНАЛЬНАЯ ПОРЧА РОДОВОГО АРТЕФАКТА!]

[Инициаторы подлога идентифицированы по остаточным следам ци и отпечаткам пальцев!]

Призрачный столб света с небес резко изогнулся и сфокусировался точно на двух парадных фигурах у входа!

Прямо посреди ухоженного, надменного лба Шэнь Тяньмина с громким треском вспыхнули пылающие неоновые буквы метрового размера:

[ П О Д Д Е Л К А И К А З Н О К Р А Д ]

А на лбу Шэнь Вэя, прожигая шелковую челку ядовито-зеленым светом, запылала надпись:

[ Т Р А В И Т Е Л Ь С У П О В И К О В А Р Н Ы Й Т Р У С ]

Под воздействием убойной пыльцы Пиона Разоблачения язык Тяньмина мгновенно развязался, и гений меча, выпучив ошалелые глаза, во всю глотку заорал на стотысячную толпу гостей:

— Да! Это я украл сорок тысяч духовных камней из военной казны клана на покупку бабских шелков и омолаживающих кремов! И это я подкупил стражников, чтобы сжечь бастарда заживо!

Следом истошно заверещал Шэнь Вэй, в панике колотя себя кулаками по губам, но не в силах остановиться:

— А я вчера насыпал толченых ядовитых скорпионов в кубок Великого Патриарха! Я хотел отравить Шэнь Е, а вину свалить на глупых поваров! Помогите, мой рот не слушается, зашейте мне губы суровыми нитками!

На мраморной площади воцарилась гробовая, леденящая тишина.

Имперские министры, послы четырех орденов и старейшины кланов застыли с раскрытыми ртами. Драгоценные веера со стуком падали из холеных рук благородных дам. Стражники в драконьих доспехах синхронно попятились от обоих кузенов, брезгливо опуская палаши.

Цзян Ли спокойно прошел сквозь арку, стряхнул пылинку с бирюзового рукава и сочувственно покачал головой:

— Какая потрясающая честность. Братец Тяньмин, братец Вэй... Ну зачем же так громко исповедоваться прямо перед фуршетом? Вы же людям весь банкет испортили.

— У-у-у-бью-ю-ю! — в дикой истерике взвизгнул Шэнь Тяньмин, выхватывая золотой клинок, но не успел он сделать и половины шага...

— ФТО ЗДЕСЬ ЗА БЕЗОБЛАЗИЕ?! — раздался тонкий, пронзительный, невероятно милый и капризный девичий голосок из глубин парадного зала.

Створки массивных золотых дверей с грохотом распахнулись настежь.

В сопровождении сорока трепещущих служанок и верховных старейшин на помост выплыла легендарная хозяйка рода — Старая Мадам Шэнь.

Толпа ахнула и в едином порыве рухнула на колени, касаясь лбами холодного мрамора.

Перед ними стояла не сгорбленная восьмидесятилетняя старуха с клюкой и пергаментной морщинистой кожей.

Это была ослепительная юная дева лет двадцати пяти, с фарфоровой сияющей кожей без единого изъяна, густыми шелковыми волосами цвета воронова крыла и тонкой осиной талией, затянутой в пурпурный парчовый корсет! Плотная аура первозданной юности и лунной свежести волнами исходила от ее тела, заставляя даже седобородых министров протирать глаза в немом изумлении!

Шэнь Е, стоявший в толпе, прикрыл рот широким рукавом, судорожно давясь смехом.

Старая Мадам топнула крошечной ножкой в расшитой жемчугом туфельке, надула хорошенькие розовые губки и гневно ткнула пальчиком в сторону Тяньмина и Вэя:

— Вы плохие мальсики! Хулиганы! От вас плохой энелгией пахнет! Засем вы шумите пелед банкетом?! Я вас обоих в тюльму посазу, на каску без сахала и без сладких пилозков!

Имперские министры и старейшины, стоявшие на коленях, судорожно втягивали щеки и прикусывали языки до крови: если бы хоть один человек сейчас прыснул от смеха, его голова слетела бы с плеч на месте!

Старая Мадам тем временем перевела сияющий взгляд на Шэнь Е, радостно захлопала в ладоши и звонко запищала:

— А вот Сень Е — золотой внусик! Умниська! Принес бабуле вкусную волшебную водиську с цветочками! Лисико теперь мягкое, гладкое, как шелк! Сень Е — самый лучший, я его главным наследником назаначу!

Шэнь Е с благоговейным трепетом склонился в глубочайшем поклоне:

— Ничтожный внук счастлив служить вечной красоте достопочтенной бабушки!

Тяньмин, у которого на лбу все еще ярко пылало «ПОДДЕЛКА И КАЗНОКРАД», в отчаянии рухнул на колени:

— Бабушка! Патриарх! Это морок! Нас опоили демоническим зельем! Этот бастард Цзян Ли притащил в дом проклятое колдовство!

При виде сияющей, безупречной кожи Старой Мадам в рядах столичных аристократок началось форменное безумие.

Жены первых министров, верховные жрицы и знатные матриархи вассальных кланов, напрочь забыв о придворных манерах и тысячелетнем этикете, с дикими горящими глазами ринулись к помосту. Женщины расталкивали локтями генералов в тяжелых латах, шуршали драгоценными шелками и наперебой тянули руки:

— Старая Мадам! Смилуйтесь! Откройте секрет небесной росы!

— Десять тысяч духовных камней за один глоток! Половину медных рудников мужа отдам!

— Шэнь Е, драгоценный племянник, скажи тетушке, где ты достал этот божественный нектар?!

Шэнь Е, едва удерживая осаду благоухающей толпы придворных дам, победоносно взглянул на стоявшего у телеги Цзян Ли.

А Сяо Чун уже не терял ни секунды. Бывший шпион мгновенно взгромоздился на край тяжеленной телеги, сорвал брезент с пузатого бочонка и звучно хлопнул ладонью по дубовой крышке:

— Внимание, благородные госпожи столицы! Торговый дом Седьмого Пика объявляет открытие предварительной записи на вторую партию элитного «Лотоса Лунного Омоложения»! Сертифицированный продукт высшей селекции! Защита от старения, выведение шлаков и бархатный перламутр кожи! Первые десять контрактов — по специальному инвестиционному тарифу! Госпожи министры, соблюдайте очередность, номерки пишем несмываемыми чернилами прямо на ладошках!

В ту же секунду вокруг телеги закипела такая давка из первых дам империи, потрясавших золотыми векселями и фамильными драгоценностями, что элитная гвардия драконьих доспехов оказалась намертво оттеснена к колоннам.

В этот момент в глубине Зала Девяти Драконов колыхнулся золотой балдахин, и на верховном троне шевельнулась грузная фигура двухсотлетнего юбиляра — самого Патриарха Шэнь Ваньчжуна, могучего владыки ранга Золотого Ядра пиковой ступени.

Патриарх медленно поднялся с трона, сверкая очами, полными леденящей ярости:

— Кто посмел устроить балаган на моем вековом юбилее?! Кто приволок на священный помост эту телегу с навозом?! Стража! Стереть наглецов в пыль...

Договорить Великий Патриарх не успел.

Сзади, прямо через парадный строй онемевших министров, шаркая стоптанными соломенными сандалиями, не спеша проковылял Предок Цансюань.

Старик держал под мышкой любимое березовое корыто, в зубах его дымилась сушеная чесночная стрелка, а на взлохмаченной шевелюре нелепо сидела дырявая панама.

Цансюань подошел к золотому помосту, смачно сплюнул шелуху прямо под ноги оцепеневшим старейшинам и сварливо ткнул узловатым пальцем в лицо двухсотлетнего владыки:

— Шэнь Ваньчжун, щенок сопливый! Ты на кого тут пасть разеваешь, старый склерозник?!

В зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как в дальнем углу испуганно шевелит усами сверчок.

Патриарх Шэнь замер с открытым ртом. Его властные седые брови медленно поползли вверх, глаза расширились до предела, а драгоценный нефритовый кубок с вином со звоном выкатился из ослабевших пальцев, заливая золотой трон.

— Т-ты... — пролепетал двухсотлетний правитель, и его громовой бас внезапно стал тоньше, чем у омолодившейся Мадам — Ты... Учитель Цансюань?!

— Учитель, учитель, — передразнил дед, почесывая бороду — Двести лет прошло, а ты все такой же криворукий балабол! Где мои тридцать мешков лунного риса, которые ты у меня перед битвой при Черных Скалах занял?! Где бочонок сливового вина пятисотлетней выдержки?! Я с процентами пришел! За каждый год просрочки — по мешку духовных камней сверху! А ну, слезай с табуретки, пока я тебе уши крапивой не отхлестал, как в детстве, когда ты в чужой малинник лазил!

Предок Цансюань со смаком оглядел ползающего на коленях владыку клана, скрестил ноги и уселся прямо на край своего березового корыта:

— Ну что, Ваньчжун, вспомнил дедушку? А я ведь помню, как тебе в семьдесят лет сопливый духовный гусь штаны сзади проклевал, и ты три дня в пруду с кувшинками прятался, пока старейшины тебя баграми вылавливали! А теперь гляди-ка — во дворце сидит, бороду расчесал, на пацанов в темных очках лает!

Патриарх Шэнь Ваньчжун, багровея от стыда перед сотнями министров, готов был провалиться сквозь золотой помост прямо в подземную лаву:

— Учитель... Умоляю, не при всех... Здесь же послы Великих Сект...

— А мне плевать на твоих послов! — отрезал Цансюань, ткнув старика пяткой в плечо — Вот этот мальчик, Цзян Ли, — мой официальный кормилец и фаворит. Если хоть одна столичная крыса посмеет косо на него посмотреть или сунуть нос в его огород — я лично вспомню свою технику Великого Разлома и разнесу твой парящий остров на мелкий щебень. Понял меня, должник?

— Все понял, Учитель! Все исполню! — закивал Патриарх, подобострастно прижимая ладони к груди — Шэнь Е немедленно провозглашается Первым Наследником Клана! А Цзян Ли получает статус Верховного Торгового Представителя при дворе с правом пожизненной неприкосновенности!

Чуть поодаль Малыш Гуппи, видя, как испуганные стражники в черных доспехах не сводят голодных глаз с мешков, с доброй детской улыбкой протянул начальнику караула толстый хрустящий ломоть свежей Каменной Репы:

— На вот, дяденька капитан, пожуй репки, успокой нервы. Она сладкая, с медком, враз сердце отпустит.

Капитан стражи дрожащими руками принял репу, откусил половину — и через секунду его глаза ошалело округлились, а в жилах с глухим рокотом пробило три застарелых энергетических затора, подняв его ранг на ступень выше!

Цзян Ли за стеклами солнцезащитных очков довольно улыбнулся, достал из кармана деревянные счеты и протянул их сияющему Сяо Чуну:

— Тля, включай калькулятор. Начинаем генеральный аудит Клана Шэнь!