Небесная танцовщица и капитан "Горгоны"

Глава 1

Элли почти поверила, что побег удался.

До двери на свободу оставалось шагов пятьдесят. За дверью открывалось взлетное поле, залитое утренним солнцем.

Элли пряталась за фикусом у подножия лестницы и изучала зал. Его нужно было пересечь быстро и незаметно.

Отбывающие и провожающие обнимались, целовались, смеялись и не обращали внимания на распоряжения тощего человека в форме.

Он усердно пытался навести порядок. Увещевал, махал руками, командовал срывающимся голосом – чуть не плакал. Но пассажиры – толстые кошельки, биржевые воротилы и светские львы – не удостаивали его даже презрительным взглядом. Распорядителю никак не удавалось выстроить отбывающих и провожающих в очередь.

Суматоха была на руку. Элли не зря выбрала терминал для пассажиров первого класса, чтобы провернуть свой план.

Богатым господам позволено многое. Здесь провожающие могли проходить в каюты друзей и оставаться в них до самого отправления, и документы у них никто не спрашивал. Нет ничего проще, чем смешаться с толпой и проскользнуть на борт.

У Элли не было билета, не было денег на его покупку – но было неистовое желание перелететь через океан и попасть в Объединенные Федеративные Земли, где ее будут считать полноправным человеком, а не игрушкой, собственностью, вещью, наравне с автомобилем или яхтой!

На «Горгоне» полно мест, где можно спрятаться до взлета и провести десять дней путешествия. Например, в пустой каюте. Элли точно знала, что все билеты на первый рейс нового летающего чуда света распродать не удалось.

И как только «Горгона» оторвется от земли – прощай Сен-Лютерна, прощай ночной клуб «Электрическая стрекоза» и ее мерзкий хозяин! Через десять дней Элли будет далеко и сама себе хозяйка.

Чемодан Элли умудрилась запихнуть на багажную тележку и даже наклейку раздобыла – чистую, без номера каюты. Значит, на борту чемодан оставят в багажном отсеке, а уж оттуда Элли его как-нибудь вызволит. А нет – нестрашно. Свобода дороже вещей.

Однако попасть к трапу на «Горгону» будет непросто. У выхода из зала стояли двое молодцов в синей форме и проверяли у пассажиров билеты и документы. Но у провожающих лишь спрашивали имена и почтительно вписывали в журнал.

Значит, нужно затесаться в компанию побольше и повеселее. Кто там будет разбираться, с кем она!

Рискованный план, но он того стоил. У такой талантливой артистки все получится. Сомнение – первый шаг к поражению. Значит, прочь его!

Элли осторожно выглянула из своего укромного угла, выбирая, кто из пассажиров станет ее пропуском на свободу.

И тут сердце ухнуло в желудок, как ком снега. Потому что в толпе она разглядела розовую лысину и жирные плечи Лазаруса Будса по прозвищу «Боров». Ее хозяина, чтоб его разорвало. В прошлом удачливого гангстера, в настоящем – владельца кабаре «Электрическая стрекоза».

Если Боров узнал о побеге и явился в аэровокзал, чтобы поймать беглую танцовщицу, то уже к вечеру Элли окажется на дне залива в бетонных башмаках. Это в лучшем случае. Скорее она попадет на стол анатомического театра, а дотошные студенты будут копаться в ее внутренностях и шестеренках.

Но как Боров узнал? Он с утра не появлялся в «Стрекозе». У Элли не было сообщников. Проболтаться было некому. Ее не должны хватиться до вечерней репетиции.

Возле Борова терся тощий брюнет с тонюсенькими усиками, одетый в полосатый костюм и начищенные штиблеты. Брюнет картаво шутил, приглаживал пробор, сверкая перстнями. Боров сочно смеялся шуткам усатого и хлопал его пухлой лапищей по спине так, что тот вздрагивал и приседал.

От души немного отлегло. Это не ловушка, это проклятое стечение обстоятельств, ничего более! Боров провожает приятеля Рика. Элли видела его пару раз за столиком «Электрической стрекозы».

Стоило ожидать, что на борту «Горгоны» может оказаться знакомый. К такому повороту Элли тоже была готова. В скромном наряде и без сценического грима ее не узнают.

Но Лазаруса ей не провести! Как пройти мимо толстяка и не попасться? Неужели весь план насмарку?

Элли мысленно вознесла молитву Великому Механикусу, выдуманному и по большей части бесполезному богу всех артифисов.

Давай, Великий Механикус, смажь шестеренки судьбы, подари мне шанс, своей дочери!

И Великий Механикус не подвел. Боров покрутил головой и оживился, когда увидел в конце зала стойку бара.

– Рик, дружище! До отправления твоего аэроплана еще час. Есть время смочить горло на дорожку!

Он отвесил другу очередной тумак по спине, от которого голова Рика – гангстера по кличке «Картавый Рикардо» – мотнулась, а сам он сделал непроизвольный шаг вперед, споткнулся и чуть не растянулся на скользком полу.

Рикардо проблеял что-то одобрительное в ответ, и друзья отправились в бар.

Элли облегченно выдохнула. Отлично, просто чудесно! Картавого Рикардо не будет на «Горгоне». Он летит внутренним рейсом по своим гангстерским делам.

А тут и вторая удача подвалила – расщедрился Великий Механикус, это хорошо, да не очень, как бы потом отката не было!

В зал ввалилась очередная компания вылетающих и провожающих.

Все одеты по последней моде, у юношей прилизанные шевелюры блестят лаком, в манжетах изумрудные запонки, костюмы сидят как на манекенах. Девушки визжат, хихикают, качают перьями на тюрбанах, семенят на шпильках.

Высокий блондин с жидкой бородкой взмахнул зажатой в руке бутылкой игристого, икнул и провозгласил:

– Друзья! Сегодня мы провожаем за океан Красавчика Криса! Он послал к черту наш университет и нас, его друзей, чтобы жениться на богатой наследнице и управлять фондом ее папаши, да не иссякнут денежки на его счетах. Мы будем скучать по тебе, братишка. Счастливой тебе дороги в облаках!

Он зубами выдернул пробку из бутылки и пустил поверх толпы пузырящуюся струю.

Девчонки завизжали, миловидный кудрявый юноша в зеленом костюме – не иначе, счастливец и красавчик Крис – скромно улыбнулся и покраснел.

– Эй, Крис! – продолжил блондин. – А твой будущий тесть знает, что тебя исключили из университета за карты? И что ты продул свое состояние?

– Пока нет, – признался Крис, принимая из рук блондина бутылку. – Дай бог не узнает до самой свадьбы.

– Выпьем и за это, братишка! Но у тебя в каюте. Твоя тетка уже на борту? Она нам не помешает?

– Она первоклассная старушка и не откажется пропустить с нами стаканчик за компанию! – засмеялся Крис.

Веселая компания хлынула к воротам на летное поле.

Распорядитель схватился руками за голову, а офицер за стойкой регистрации заскрипел зубами.

– Господа, господа, осторожнее! – тоскливо закричал он. – Господин Майер, позвольте ваш билет и паспорт. Господа провожающие, назовите ваши имена, чтобы мы внесли их в журнал регистрации. Таков порядок! И не забывайте: вы должны покинуть «Горгону», когда будет дан двойной сигнал перед отбытием!

– Да пошел ты к черту, халдей, со своей волокитой! – проорал блондин, отпихнул протянутый ему журнал и устремился прямо к воротам, презрев порядок.

Офицер и распорядитель обменялись унылыми взглядами, но не сделали ни движения, чтобы остановить распоясавшегося золотого мальчика. С такими связываться – себе дороже.

Студенты, смекнула Элли. Да не те бедолаги, которые экономят на корке хлеба и просаживают жизнь в библиотеках и аудиториях. Эти – богатые наследники, завсегдатаи светских вечеринок, баловни судьбы, законы им не писаны!

Вот он, шанс попасть на борт «Горгоны» незамеченной!

Элли вынырнула из-за фикуса, проверила, не распахнулся ли жакет и не видны ли на плечах татуировки артифисы. А потом быстрым шагом подошла к компании и мигом влилась в нее.

Она смеялась, шутила над Крисом и прикладывалась к бутылке игристого, которую ей тут же сунули в руки.

Никто из хмельных студентов даже не заподозрил, что она – чужачка. Лишь одна из размалеванных девиц глянула на нее с подозрением, прищурив густо накрашенные глаза, но тут же отвернулась и взвизгнула, когда блондин шлепнул ее пониже спины.

Механическое сердце Элли билось часто, на четыре такта, но ноги исправно несли ее мимо распорядителя, мимо стойки регистрации. Документов у нее не спросили и ее имя в журнал не вписали.

Через минуту Элли оказалась на взлетном поле. Один рубеж был преодолен.

Теперь она на пятьдесят шагов ближе к свободе!

Осталась ерунда: проникнуть на борт «Горгоны» и не попасться в лапы капитану. Зайцев он вряд ли потерпит. Но даже если попадется – не выкинет же он ее за борт? Уж довезет до Федератов, а там ее возьмут под защиту борцы за права артифисов!

***

Вторая часть плана прошла гладко.

Вместе с шумной компанией Элли прошла через поле к трапу, который вел в чрево «Горгоны».

На ветру трепетали флаги, оркестр выводил бравурный марш.

Когда Элли увидела воздушное судно, которое увезет ее на свободу, обомлела от восторга.

Новейший дирижабль жесткой конструкции, чудо техники, творение лучших инженеров королевства, был грандиозен.

Он походил на древнего монстра, которое каким-то чудом перенесло из морских глубин на сушу. Его размеры подавляли. Его массивная туша легко покрыла бы три футбольных поля.

Дирижабль неподвижно висел над зеленой травой, пришвартованный к причальным мачтам. Солнце играло на его серебристых боках и стеклах иллюминаторов. Матросы, которые копошились внизу или карабкались по техническим лесенкам, казались муравьями.

Как вообразить, что эта гигантская масса сможет оторваться от земли и плыть среди облаков!

Чем ближе Элли подходила к «Горгоне», тем огромнее казалось воздушное судно. Вот пассажиры вступили в ее тень; стало прохладно, солнце померкло, а сердце наполнилось трепетом. Элли задрала голову. Глянцевая, выпуклая стена громоздилась над ней и внушала почтение и легкий страх.

Даже буйные студенты притихли, пораженные размерами дирижабля.

Оркестр взял передышку, на поле стало тихо. Лишь стрекотали кузнечики да хлопали флаги.

Но тут, усиленная рупором, раздалась громоподобная команда: «Проверка двигателей!»

Послышалось басовитое жужжание, и моторные гондолы ожили. Двигатели выпустили облака дыма, винты начали раскручиваться. «Горгона» готовилась к отправлению. Сначала винты вращались медленно, лениво, но тут же набрали обороты. Лопасти замелькали и слились в полупрозрачные круги.

Корпус «Горгоны» упруго содрогнулся, и сразу стало понятно, какая мощь прячется в этой неповоротливой на вид туше.

Студенты стряхнули оцепенение и заговорили разом.

– Шикарная детка эта «Горгона», – одобрительно заметил блондин-заводила. – Крис, ты счастливчик. В газетах пишут, на борту два бара, ресторан и казино. Тебе будет где развлечься. Ну, пошли, посмотрим, как там у тебя в каюте. Кровать широкая? А то вдруг подцепишь хорошенькую пассажирку!

К дирижаблю тянулись потоки пассажиров и багажа. Пассажиры второго и третьего класса поднимались с противоположной стороны, по левому борту. Они двигались суетливо, но безмолвно, и порядка не нарушали. Служащие яростно толкали тележки, груженые чемоданами и баулами.

Но вот очередь заволновалась. Пассажиры вытянули шеи и начали ахать и переговариваться.

Всеобщее внимание оказалось приковано к клеткам, которые взмокшие служащие спешно подкатывали к грузовому трапу. Погрузкой клеток распоряжался невысокий угрюмый человек в старомодном цилиндре.

В клетках метались гибкие грязно-желтые тела. Послышался низкий рык, между прутьями мелькнула оскаленная пасть с красным языком и саблеобразными клыками. Пушистый хвост с оттяжкой хлестнул по дверце.

– Цирк едет на гастроли, – пояснил стоявший у трапа стюард и приложил руку ко лбу козырьком, чтобы лучше рассмотреть странствующий зверинец.

– Не дирижабль, а небесный ковчег! – хохотнула одна из спутниц Красавчика Криса.

– На «Горгоне» найдется место для любого груза, – деликатно улыбнулся стюард. – В ее трюмах можно разместить хоть стадо слонов.

– Скажи-ка, братец, а правда, что капитан везет партию механических големов? – полюбопытствовал Красавчик Крис. – Какие модели: военные или бытовые? О военных много писали в последнее время. Хотел бы я на них глянуть хоть одним глазком. Мой папаша торгует оружием, и он...

– Насколько мне известно, компания заключила договор на перевозку изделий механических мастерских Фукса, – уклончиво ответил стюард.

– Слыхал, големы и на судне используются? Как матросы?

– Да, в трюмах есть несколько, – признался стюард. – Но пусть господа не беспокоятся, выход на палубу первого класса големам запрещен. Вы с ними не столкнетесь.

– Господа провожающие, напоминаю, вы должны покинуть судно, когда прозвучит сигнал, – строго напомнил офицер-распорядитель.

– Без тебя знаем! – махнул рукой блондин и компания, толкаясь и смеясь, начала подниматься.

Элли взялась дрожащей рукой за прохладные перила и последовала за случайными спутниками.

***

После шума и яркого света Элли сразу очутилась в тусклом освещении узкого коридора. Вежливые стюарды указывали пассажирам дорогу к каютам.

Компания устремилась вперед, а Элли отстала. Юркнула в тесный закуток у электрического щита и отдышалась.

Пора переходить к третьей, самой сложной части плана – найти убежище и оставаться в нем до отлета. Если стюарды обнаружат безбилетную пассажирку раньше, чем «Горгона» оторвется от земли, все пропало – ее выведут наружу и сдадут полиции.

Когда Элли разрабатывала план побега, она внимательно изучила в газетах все заметки о «Горгоне». И знала, что гигантский дирижабль подобен муравейнику. Под его оболочкой, внутри корпуса, между отсеков с подъемным газом, топливом и механизмами, были размещены пять палуб, связанные сетью лесенок и переходов.

Нижняя палуба – грузовая. Вторая – технические и вспомогательные помещения. Там прячутся кухни и прачечные.

На третьей палубе каюты пассажиров второго и третьего класса. На четвертой палубе разместились рестораны, концертный зал, казино и прочие заведения, призванные развеять скуку пассажиров первого класса.

Элита обитает на первой палубе, выше всех. А еще имеется открытая площадка на самой верхушке. Командный отсек и штурвальная рубка устроены в гондоле носовой части.

Итак, нужно пробраться в отделение для пассажиров первого класса. Там малолюдно и имеется немало незанятых кают. А еще за пассажирами первого класса не следят так внимательно, как за обитателями нижних палуб. Будет проще укрыться.

Голоса в коридоре стихли. Элли выскользнула из закутка и с независимым видом устремилась вперед. На ходу она вспоминала схему судна. Но это и не требовалось: на стене вскоре обнаружился план помещений, и Элли без труда нашла лесенку наверх.

Каблуки нетерпеливо цокали. Вторая палуба… третья… четвертая… Пятая!

Элли вышла в безлюдный коридор. Его заливал мягкий свет хрустальных светильников. Тускло поблескивали стены, отделанные лакированным деревом. Под ногами тянулась ковровая дорожка.

Здесь стоял особый запах: теплого железа, дерева, машинной смазки, свежей краски и дорогих духов. Из-за дверей кают изредка доносились приглушенные голоса и смех.

Элли шла крадучись, время от времени прикладывая ухо к дверям. Она искала пустую каюту.

Коридор разделился: Элли постояла, выбирая направление. Раздумывая, изучила карту на стене. На карте, поверх кружка столицы, прилепилась плоская магнитная фигурка в виде силуэта «Горгоны». От нее через океан вел пунктир, показывая маршрут к Федератам.

В конце коридора зазвучали мужские голоса. По резким, уверенным интонациям стало ясно, что идут не пассажиры, а члены команды, скорее всего, командиры.

Элли заметалась. Этой встречи надо избежать во что бы то ни стало! Она толкнула ближайшую дверь; дверь оказалась заперта. Элли вытащила из волос шпильку и в два счета открыла замок.

«Спасибо, Лиззи!» мысленно вознесла она благодарность знакомой официантке. Дружок Лиззи был домушником и научил подругу основам своего мастерства, которыми та и поделилась с Элли.

Элли огляделась: каюта выглядела необитаемой. Койка опущена, но не застелена, жалюзи на иллюминаторе закрыты, на прикроватном столике никаких вещей.

До отправления осталось всего ничего: вряд ли сюда явятся пассажиры. Значит, можно здесь поселиться до конца полета.

Она осторожно повернула защелку замка на двери. Голоса приближались, достигли пика громкости, но удаляться не спешили. Мужчины остановились возле каюты, где спряталась Элли, и продолжили разговор.

– На борту бардак, – резко произнес хрипловатый бас. – Как капитан, я имею полное право отменить полет, если считаю, что судну грозит опасность. И я склонен отдать нужный приказ.

– Господин Ларсен, вы не можете говорить серьезно! – вкрадчиво возмутился второй, мягкий голос. – Неслыханное дело – отменить первый полет! Королевская воздушно-транспортная компания в моем лице выражает протест.

– Здесь я хозяин, – рявкнул капитан, и Элли поежилась от грозных ноток в его рыке. Выходит, за тонкой дверью стоял человек, встречи с которым ей нужно было избежать во что бы то ни стало. Она плотнее прильнула к двери, не желая пропустить ни слова.

– Конечно, конечно! – засуетился представитель компании. – Но вы зря беспокоитесь, господин Ларсен. У вас все под контролем! Предполетная проверка не выявила опасностей.

– Судно в порядке, – неохотно признал капитан. – Но на борту полно случайных людей. Ваша компания организовала посадку из рук вон плохо. Я постоянно сталкиваюсь с препонами. Я требовал запретить пускать на «Горгону» провожающих. Требовал оцепить место посадки кордоном. Но владельцы судна поступили по-своему. Устроили форменный балаган!

– Провожающие допускаются только к пассажирам первого класса. Среди них много наших потенциальных акционеров. Важные шишки, первые люди королевства! Эти господа не любят ограничений и терпеть не могут неудобств. На кону репутация компании… ну, вы понимаете! Это же не военный корабль. К черту бюрократию!

– Отказываюсь понимать.

– Капитан… ну чего вы боитесь, право слово! Неужели диверсии? Смешно!

– Ничего смешного, господин Блоб. Да, я опасаюсь диверсии. Существует реальная угроза захвата судна пиратами.

– Пиратами? – господин Блоб хохотнул. – Какие пираты? Мелкие воздушные хулиганы, вот они кто. Полно, они не осмелятся напасть на судно таких размеров! Что у них есть в распоряжении – жалкие прогулочные аэростаты да маломощные авиетки!

– Посмотрите на карту, господин Блоб. Нам придется проходить над Фаракийскими островами. Поскольку синоптики предсказали грозовой шторм на пятьдесят пятой широте. Пираты Фаракийских островов не легенда. Теперь, когда летательные аппараты стали доступны каждому, воздушное пространство заполнили аферисты и бандиты. Они действуют нагло и обычно остаются безнаказанными. Все больше искателей приключений выбирают воздушное пиратство своим промыслом. Его размах растет. Ни один капитан не чувствует себя в безопасности. И что делают полиция и военное ведомство? Ничего. Газетчикам отдан приказ молчать. Кто платит им? Уж не ваша ли компания из страха потерять доход и поплатиться репутацией?

– Вы преувеличиваете, капитан, – сказал господин Блоб. А потом фыркнул и добавил: – Может, вы и в Химераса верите? Неуловимого преступника со ста лицами, главу преступной сети? Полагаете, он тоже решил похозяйничать в небесах и покуситься на «Горгону»?

– Может, и в Химераса верю, – угрюмо ответил капитан. – Полетай вы с мое, научились бы держать ухо востро. И не отмахиваться от слухов о предполагаемых ловушках.

– Каких слухах, например?

– О преступном синдикате, который держит столицу в страхе уже второй десяток лет. И его неуловимом хозяине. Что на самом деле произошло с «Антеоном»? Почему судно первого класса вспыхнуло в небе ни с того ни с сего? Почему среди обломков так и не удалось обнаружить сейф? Куда пропала часть груза и останки пассажиров? Мистика.

– Мистика! Ха! Не знал, что воздушные капитаны суеверны, как старухи.

– Все воздухоплаватели суеверны. Мы знаем, что черная радуга знаменует скорое несчастье. И опасаемся заметить среди облаков силуэт «Летучей Пиявки».

– Аэростата, управляемого призраками? Не пойму, серьезно вы говорите или шутите, господин Ларсен!

– Мне не до шуток. Призраки «Летучей пиявки» лишь предсказывают беду. Но я имею дело с людьми из плоти и крови, которые беду творят. На борту «Горгоны» полно богатых пассажиров. За которых можно потребовать хороший выкуп. В ее сейфах хранятся деньги и драгоценности. А трюмы загружены необычным грузом. Я обязан привести «Горгону» в Федераты в целости и сохранности. И я это сделаю. Поэтому буду действовать по-своему. Если компании это не по вкусу, пусть ищет другого капитана. Предупреждаю, господин Блоб: не смейте совать мне палки в колеса.

– Вы – лучший капитан, господин Ларсен! – пылко воскликнул Блоб. – Уверен, мы найдем компромисс.

Но капитан не купился на лесть.

– Я отдал приказ немедленно выдворить всех провожающих, не дожидаясь второго сигнала к отправлению. И еще раз тщательно осмотреть все отсеки и каюты «Горгоны». В том числе палубу первого класса. Не удивлюсь, если моя команда найдет при этом с пяток безбилетников.

– Безбилетники в каютах первого класса? Это уж совсем нелепо.

– Богатые пассажиры чаще всего и стремятся надуть компанию, уж поверьте моему опыту. Идите в салон, Блоб. Через полчаса взлетаем.

– Предпочитаю наблюдать момент отрыва от земли вместе с вами, в командной гондоле. Вы туда направляетесь?

– Буду там через пять минут, Блоб. Мне нужно забрать кое-что в каюте и переодеться. Чертова жара. Я взмок, как мышь. На ногах с четырех утра, некогда даже выпить кофе.

– Обязательно наденьте свежую рубашку, капитан, – весело сказал Блоб. – И припудрите лицо тальком. Репортеры захотят сделать ваш снимок перед отлетом.

Капитан в ответ раздраженно проворчал что-то неразборчивое.

За дверью замолчали, а потом мягко щелкнул ключ, а ручка повернулась.

Дьявол! Он идет сюда! Это каюта капитана!

Элли мигом отскочила от двери и нырнула в душевую. До конца прикрыть дверцу душевой она не успела; в каюту вошел капитан Ларсен.

Элли осторожно наблюдала за ним сквозь щель. От волнения кружилась голова. Элли ненавидела свои мелкие человеческие слабости. Жаль, что артифисы не лишены их полностью, несмотря на механическую начинку…

Тяжело ступая, капитан прошел до койки, вытащил из-под нее чемодан, откинул крышку и извлек белоснежную рубашку. Поднял ее, встряхнул, придирчиво посмотрел на свет. Потом расстегнул китель и принялся переодеваться.

Он стянул китель, мокрую от пота рубашку и бросил одежду на стул. Элли затаила дыхание от любопытства. Она умела ценить красоту человеческих тел, и признала, что фигура у капитана была впечатляющая.

Капитан Ларсен был высок и широк в плечах, талия у него была узкая, крепкая шея загорела почти дочерна, но сразу под линией воротника кожа у него была белая.

Светло-русые волосы подстрижены по-военному коротко. Ей хотелось, чтобы капитан повернулся: его лица она пока не рассмотрела. Но он не повернулся, и слава Великому Механикусу, а то мог бы заметить шпионку, спрятавшуюся в его душевой.

Тогда конец.

Элли с содроганием глянула на бугрящиеся мышцы на капитанских руках. На левом плече у него красовалась синяя татуировка в виде крылатого якоря.

Здоровый малый. Ручищи у него как у громилы Джека, вышибалы в «Электрической стрекозе». И характер жесткий. Такой церемониться не будет.

Стоило вспомнить мерзавца Джека, как капитан сразу вызвал у Элли отвращение. Как и любые другие мужчины крупного телосложения, которые не гнушаются использовать свою силу, чтобы причинить девушке боль.

Громила Джек любил раздавать оплеухи танцовщицам и официанткам. Однажды он ударил и Элли. Артифисы менее чувствительны к боли, чем люди, рожденные людьми, но от тычка Джека заскулил бы и стальной сейф.

Правда, Джек больше никогда не поднимал руку на Элли, после того, как она пригрозила, что пропустит через него хороший разряд электричества и запечет его крошечные мозги, как яичницу. Она блефовала, но Джеку не хватило ума этого понять. Как и многие другие люди, он в глубине души побаивался артифисов.

Элли тряхнула головой, отгоняя мерзкие воспоминания и продолжила наблюдать за капитаном. Ее сердце теперь стучало так громко, что она опасалась, как бы его не услышал хозяин каюты.

А тот, вероятно, услышал. Ларсен недоуменно покачал головой и глянул на часы на стене. Протянул руку и постучал по стеклу пальцем – видимо, решил, что стучит механизм.

Капитан коротко выругался, порылся в чемодане, достал пачку бумаг и бросил на койку. Торопливо повязал галстук, застегнул китель, подхватил бумаги и вышел. Щелкнул замок на двери. Элли от облегчения засмеялась, сползла по стене и села на корточки.

На этот раз пронесло. Но надо скорее найти убежище понадежнее. Или укрыться в грузовом отсеке? Нет, там полно механиков и матросов. Пустая каюта лучше. Если запереться изнутри, стюарды вряд ли станут ее осматривать. Придется рискнуть. Иного выхода нет.

Глава 2

Элли осторожно покинула каюту и поскорей вернулась в ответвление пассажирского коридора. Но далеко уйти не успела. Из-за поворота появился седой шеф-стюард в сопровождении двух крепких матросов. Лица у них были решительные. Элли прижалась к стене за распределительным шкафом.

Члены экипажа остановились у одной из дверей, стюард постучал и произнес вежливо, но строго:

– Предполетная проверка. Будьте добры, позвольте осмотреть каюту.

За дверью молчали.

– Пассажиры в салоне, – предположил один из матросов. – Там сейчас все богатеи собрались.

– Все равно нужно осмотреть каюту. И заглянуть в незанятые. Капитан приказал не пропустить ни одной.

Стюард достал мастер-ключ и отпер дверь. Трое мужчин вошли внутрь.

Элли на цыпочках ринулась дальше. План трещал по швам.

Она металась от стены к стене, искала укрытие. Времени не было: матросы и стюард уже вышли в коридор и двинулись дальше. Ее могли заметить в любую секунду.

Отчаявшись, Элли потянула первую попавшуюся дверь. Та поддалась, и Элли вломилась внутрь, чувствуя себя загнанной лисой, которая прыгает в окно крестьянского дома, зная, что ничего хорошего ее там не ждет.

У койки, озабоченно перебирая содержимое саквояжа, стоял Красавчик Крис. Он повернулся на шум открываемой двери, поднял темные брови и ухмыльнулся.

– Привет, крошка. Ты разве летишь со мной? Слушай, кто ты вообще такая? Ты меня провожала, но я тебя не знаю. Я тебя подцепил вчера в баре? Нет, та цыпочка была брюнеткой. А твои рыжие волосы не забудешь даже после пары бутылок джина.

В дверь постучали.

– Предполетная проверка. Будьте добры, позвольте осмотреть каюту, – механически потребовал стюард.

Элли не колебалась ни секунды. Она упала на четвереньки и забралась под койку. Потянула до пола край покрывала, но в последний момент высунула голову и прошептала:

– Я должна улететь на «Горгоне». Спрячь меня.

– Зачем мне это делать? – полюбопытствовал Крис.

– Иначе твой будущий тесть узнает, что жених его дочки – нищий охотник за приданым.

– Не обязательно угрожать, – обиделся Крис. – Я и так готов помочь красотке, попавшей в беду. Просто хотелось бы больше пояснений.

– Откройте! – Стюард повысил голос.

Крис открыл дверь. Элли подглядывала сквозь узкую щелочку между покрывалом и полом.

– Вы тут один господин… Майер? – спросил стюард после паузы – видимо, справился со списком пассажиров. – Мы слышали голоса.

– Я пел песенку. Одновременно исполнял партию баритона и сопрано. Мой номер на два голоса имеет успех на вечеринках, – беспечно объяснил Крис.

Три пары ног в начищенных ботинках прошлись по каюте.

– Ваши провожающие покинули дирижабль?

– Ну да. Они уже внизу, на поле. Открывают вторую бутылку игристого.

– Господин Майер, не желаете пройти в салон, чтобы наблюдать взлет? Ваша тетя уже там. Из окон салона отличный обзор.

– Так и сделаю. Всего хорошего, господа. Вот вам за ваши труды.

Прошелестели банкноты. Дверь плавно закрылась. Крис откинул край покрывала.

– Выбирайся, – весело пригласил он. – И выкладывай свою историю. Кажется, путешествие обещает стать интереснее, чем я думал!

Элли неуклюже выбралась и села на койку.

– Хочешь выпить? – предложил Крис и покачал бутылку в руке. Элли отрицательно мотнула головой.

– Ты безбилетница?

– Да. Но мне нужно улететь. Иначе мне конец.

Элли резко провела указательным пальцем поперек своего горла, показывая, что конец ее будет воистину печален.

Крис внимательно посмотрел на нее.

– По-моему, я тебя раньше где-то видел, – он задумчиво прищурил глаза. – Я определенно узнаю это движение плеч и рук, и эту гримасу… Как тебя зовут?

И Элли решилась. Ей нужен был сообщник. Крис показался подходящей кандидатурой.

– Элли. Я танцовщица из кабаре «Электрическая стрекоза».

Крис щелкнул пальцами и засмеялся.

– Ну конечно! Я видел твои выступления! Но на сцене ты была в очках-консервах, с крылышками за спиной, и волосы у тебя были белые.

– Парик. Мой хозяин любит блондинок.

– Твой хозяин – Боров Лазарус? Это от него ты сбегаешь? Смелая девочка. Он держит тебя на крючке? За долги? Понимаю, – Крис сочувственно кивнул. – Как же ты собиралась продержаться десять дней полета?

– Думала спрятаться в пустой каюте.

– И голодать все это время?

– У меня есть запас шоколада. Много мне не нужно.

– Но сидеть без выпивки десять дней? – ужаснулся Крис. – Вижу, ты и правда в отчаянном положении. Я бы так не смог.

– Мне бы продержаться лишь до взлета. Там уже не страшно, если найдут. Ну, отругают, пристыдят, телеграфируют в полицию. Подумаешь! Не выкинут же вниз без парашюта! Главное – добраться до Федеративных Земель.

– Выкинуть не выкинут, но вернуть в столицу могут. На середине пути мы будем пролетать над островом Сен-Бернадет. Оттуда поднимается аэростат с почтой и дополнительными пассажирами. Он пристыкуется к «Горгоне». Тебя могут пересадить на него и отправить в Сен-Лютерну. Капитан Ларсен ненавидит безбилетников и жуликов. Я летал с ним на «Порфирионе», видел, как он с ними поступает. Суровый тип. С ним не договоришься.

Элли стиснула зубы.

– Я не жулик. В Федеративных Землях меня ждет работа учительницей танцев в школе. Мне нужно быть там через две недели.

– Все будет хорошо, детка, – Крис сладко улыбнулся и впился загоревшимся взглядом в ее коленки. – Я тебя не выдам. Ты милашка. Я стану твоим рыцарем-спасителем. Мы будем жить в этой каюте вместе… и прекрасно проведем время.

– Вот ты к чему клонишь, – презрительно бросила Элли. – Тоже мне рыцарь! Решил, что я буду развлекать тебя в койке? Пошлость какая. Нет, Крис. Не пойдет. Давай, иди и докладывай капитану. Моя смерть будет на твоей совести. А Боров меня непременно убьет, останься я в Сен-Лютерне. Эх ты! А ведь ты показался мне добрым малым…

Элли всхлипнула. Крис покраснел. Парень определенно не был подонком и имел кое-какую совесть.

– Ладно, не хочешь как хочешь, – сказал он примирительно. – Хотя жаль. Но что же нам делать? Твой план не сработает. Тебя рано или поздно найдут. Вот что… Со мной летит моя тетка Дженни. Точнее, двоюродная бабка. У нее ума палата. Пойдем к ней. Она в салоне.

– В салоне меня мигом вычислят!

– Ничего подобного. На «Горгоне» сто пятьдесят пассажиров первого класса. Стюарды пока не знают всех в лицо. Нельзя пропустить отлет «Горгоны»! Идем, ну! Не бойся. Тетка тебя защитит. Знаешь, она какая? Капитану против нее не устоять.

Однако Элли все еще сомневалась.

– Пойми, у тебя не получится прятаться все десять дней полета, – убеждал Крис. – Кто-нибудь тебя да увидит. Горничные, стюарды. Поэтому ты лучше покажись и держись уверенно, с апломбом. Говори своим видом: «Я слишком важная особа, чтобы вы приставали ко мне с расспросами». Одета ты хорошо, манеры… не самые худшие. Среди богачей много вчерашних букмекеров и гангстеров, поэтому манеры – пустое. Побольше спеси. И тогда комар носа не подточит. Ты не вызовешь подозрений. А если пройдешься по палубам открыто, сможешь все хорошенько изучить.

– Нет. Это опасно, – упиралась Элли.

Крис потерял терпение.

– Ну и сиди тут, как трусливая клуша, – сказал он беззлобно. – Придет горничная убираться, как ты ей объяснишь свое присутствие в каюте? А они заглядывают даже в пустые. Будешь каждый раз прятаться под кровать? Выть, как призрак, чтобы не давать горничным мыть пол? Ну, попробуй. У каждого уважающего себя судна есть свое привидение. Может, кого-то ты и отпугнешь, но кончится это для тебя плохо. Поверь моему опыту картежника – нужно уметь блефовать, даже когда у тебя на руках мелкие карты.

– Ладно, – решилась Элли. – Идем в салон. Рисковать, так по-крупному.

Они вышли в коридор и направились к салону. Элли задрала нос, приняла холодное, высокомерное выражение и старалась шагать походкой королевы из танцевального номера «Леди и Карманник».

Встречные стюарды поглядывали на Элли почтительно, но без подозрения.

По пути Элли расспрашивала Криса.

– Ты уверен, что нужно довериться твоей тетке-бабке?

– На сто процентов. У нее ум острый как бритва, и есть характер.

– Ты ее хорошо знаешь? Она меня не выдаст капитану?

– Хорошо знаю, хоть и не видел ее лет пятнадцать. Незадолго до моего отъезда она явилась в дом папаши и остановилась у нас на несколько дней. Оказалось, мы вместе летим на «Горгоне». Решила, понимаешь, бабуля, путешествовать на старости лет. Приехала из своей глуши, приморской деревеньки Гнилые Лангусты. У нее там имение и денег куры не клюют. Папаша тоже был ей рад, хоть и не признал сначала – давно ее не видел. Но мы с ней сразу подружились. Она махом обдула меня в карты и научила паре шулерских приемов. В детстве я был у нее любимчиком. Она всегда покрывала мои проделки. Поверь, тетка Дженни – то, что тебе нужно. Она авантюристка по натуре, хоть по виду и не скажешь – ни дать ни взять, божий одуванчик… Пришли! Вот и салон.

Крис потянул высокую дверь и почтительно пропустил Элли вперед.

Салон оказался просторным, светлым. Вдоль его внешней стены тянулись огромные наклонные окна, через которые пассажиры могли любоваться небом и землей во время полета.

Все кругом сверкает хрусталем, алюминием и позолотой. Стены расписаны нежными акварельными облаками и птицами. У стен стоят легкие столики и стулья. И даже рояль имеется. Шик и роскошь в каждой детали.

Салон уже был полон пассажиров. Одни расположились за столиками и цедили игристое. Другие прилипли к окнам и азартно махали провожающим.

– Иди сюда, – Крис провел Элли к окну. – Скоро взлетаем. Смотри внимательно, тебе понравится. Я пока поищу тетку.

Элли облокотилась на подоконник и выглянула в открытое окно. Солнце мигом припекло щеки, но прохладный ветер, пахнущий свежескошенной травой, мягко прошелся по лицу.

– Две минуты до взлета! – внушительно проговорил в рупор бас капитана. Элли вытянула голову, но командную гондолу не разглядела. – Отдать балласт!

Мягко щелкнул замок причальной мачты. Хлынул водопад балластной воды, в брызгах заиграла радуга.

Оркестр взял последнюю высокую ноту и замолчал. Рабочие сгрудились под брюхом «Горгоны» и мягко толкнули ее. Огромный дирижабль в полной тишине пошел вверх, плавно и спокойно.

Сначала Элли даже не заметила его движения, лишь увидела, как земля стала уходить вниз, а лица провожающих начали уменьшаться. А потом толпа разразилась криками.

– Счастливого полета! – исступленно вопили люди. – Крис, не пей много, голова будет болеть! Линда, не забывай отправлять телеграммы! Я люблю тебя!

Элли вдруг стало грустно. Никому на всем свете не было до нее дела… Она была совсем одна, сама по себе. Кругом враги. Ее никто не любил. Никто не провожал…

Заработали моторы, салон заполнил мерный, мощный гул. Дирижабль начал разворачиваться. Проплыло крохотное, точно игрушечное здание аэровокзала, земля внизу становилась все больше и необъятнее.

А впереди открывалось бездонное синее небо. И свобода!

***

Элли как завороженная смотрела в окно.

Внизу лежала столица. Она звенела рельсами трамваев и гудками автомобилей.

Проплывали крыши зданий, купол Обсерватории, башни Академии. Сверкнули холодным блеском воды залива, где качались белые треугольники парусов. Со стороны горизонта надвигались белые облака.

– Выходим на океан! – на весь салон громко объявил освобожденный от вахты второй помощник капитана. – Высота полторы тысячи футов. Курс тридцать норд-вест. Скорость пятьдесят узлов.

– За «Горгону»! За удачный первый рейс! – звонко откликнулся кто-то из пассажиров, и следом захлопали пробки бутылок и зашипело игристое.

– Элли, я нашел тетку Дженни, – Крис тронул ее за плечо. – Я рассказал ей о тебе, и она сразу загорелась помочь. Говорю же – у старой авантюристки есть порох в пороховницах.

Он потянул Элли за локоть. Девушка повернулась и пошла за ним через толпу.

Веселье кипело в салоне. Взмыленные стюарды только и успевали подносить бутылки и бокалы. Франт с бородкой клинышком уселся за рояль и начал бренчать модную песенку. Играть он не умел, но очень старался.

Стол в углу салона оккупировали картежники. Крис посмотрел на них с завистью.

Он подвел спутницу к раскидистому кактусу в кадке. Кактус тоже был показателем роскоши салона. Такие растения из пустыней Каламанки недавно вошли в моду.

Триста шестьдесят четыре дня в году они отращивали колючки, а на триста шестьдесят пятый распускались роскошными золотыми цветами. Цвели они ровно сутки. Знать взяла за обычай отмечать День Цветения своих питомцев пышными приемами. Кактусам даже дарили подарки.

– Тетя Дженни, вот она. Беглая танцовщица Элли.

– Здравствуйте, милая, – кротко поздоровалась расположившаяся в кресле у кактуса седоволосая дама. – Садитесь и расскажите мне все.

Она указала на соседнее кресло.

– Крис, мальчик, найди стюарда и попроси его принести нам какао. А мы пока побеседуем с твоей приятельницей, – она ласково улыбнулась внучатому племяннику. Тот беспрекословно ушел ловить стюарда.

Элли торопливо опустилась в кресло и при этом умудрилась зацепиться рукавом за кактус. Острые как иглы колючки царапнули кожу. Но Элли даже не ойкнула – так она волновалась. Она настороженно посмотрела на новую знакомую.

Тетя Дженни оказалась высокой пожилой дамой с безупречной осанкой, со вкусом одетая. Ее седые короткие волосы лежали красивой волной, на затылке волну удерживал платиновый гребень с сапфирами. Высокий воротник блузки скрепляла большая золотая брошь.

Лицо у дамы было благородное, удлиненное, с крупными чертами, гладкой, словно резиновой кожей, лишь у рта разбегалась сеточка морщин. Губы, покрытые слоем розовой помады, доброжелательно улыбались, а голубые глаза смотрели на Элли безмятежно.

Ее жилистые руки с аккуратным маникюром беспрестанно трудились над вязанием. Мелькали серебряные спицы, создавая что-то лазурное и пушистое.

«Какая элегантная старушка, – подумала Элли с невольным уважением. – И видно, что с характером. Личность. Безусловно, личность».

– Рассказывайте, милая, – предложила тетя Дженни и поправила клубок. – Попали же вы в переплет! Но ваш поступок вызывает восхищение.

Она наклонилась к Элли, глянула на нее остро и произнесла негромко:

– Вы ведь артифиса, верно? И бежите не от долгов, а от неволи.

Элли вжалась в спинку кресла. Во рту моментально пересохло, в висках застучали молоточки.

Все пропало! Ее раскрыли. Черт бы побрал Красавчика Криса. Зачем она согласилась знакомиться с его теткой!

Тетя Дженни продолжала смотреть на нее не мигая, но взгляд ее смягчился.

– Не бойтесь, деточка. Я вас не выдам, – она ласково похлопала девушку по коленке. От ее движения клубок соскользнул с кресла и покатился по полу. Тетя Дженни попробовала поймать его, наклонилась, но тут же охнула и схватилась за спину.

Элли нагнулась, подняла клубок и передала его пожилой даме, предварительно аккуратно смотав нить. И только потом тоскливо сказала:

– Не понимаю, о чем вы. Артифиса? С чего вы взяли?

– Я наблюдательная. У вас особая грация движений. И ваша кожа… – она взяла Элли за руку и повернула. – Синтетическая, верно? Гладкая и прочная. Почти неотличимая от настоящей. Вы только что сильно оцарапались о кактус, – она кивнула на колючего соседа. – У любого другого пошла бы кровь, но у вас даже царапины нет.

Элли быстро вырвала руку и схватилась за запястье. Тетя Дженни сочувственно улыбнулась.

– И последнее… Хоть я и живу в глуши, у меня много столичных друзей, завсегдатаев злачных мест. Один из них как-то проболтался, что, по слухам, господин Лазарус Будс, владелец кабаре «Электрическая стрекоза», купил артифису, когда мастерские старого Фукса пошли с молотка. Будс это не афиширует, но некоторым известно, что одна из его танцовщиц – весьма необычная особа.

– Вы сообщите капитану? – угрюмо спросила Элли. Отрицать свою природу не было смысла. Тетя Дженни оказалась слишком умной и зоркой.

– Разумеется, нет! – пожилая дама негодующе взмахнула спицами. – Не переживайте. Вас не узнают. Вы правильно решили укрыться на палубе первого класса. Здешним господам ни до чего нет дела, кроме развлечений и биржевых сводок. Они равнодушны ко всем, кто не пытается украсть их денежки или обставить их на финансовой бирже. Это представители низших классов любят совать нос не в свое дело – так они получают иллюзию власти. Вы спокойно долетите до Федератов. Тетя Дженни берет дело в свои руки.

Пожилая дама лукаво подмигнула, а Элли нахмурилась.

– Почему вы решили позаботиться обо мне, госпожа Майер? – прямо спросила она. Слова тети Дженни ее не успокоили. Какой дурак станет помогать незнакомке, да еще беглой артифисе? Что-то тут не так.

Тетя Дженни посмотрела на нее задумчиво.

– Вы не привыкли к человеческой доброте, верно? У вас была непростая жизнь, было мало любви. Как у всех артифисов. Большинство вас даже за людей не считают, и их мнение поддерживает закон.

– Главное, что я себя считаю человеком, – резко ответила Элли. – Человеком с особенностями.

– Да. Вы такие же люди, как и мы все. Среди вас есть добрые, жалостливые. Есть и подлые, жадные. Не кипятитесь! Ведь именно наши достоинства и недостатки делают нас людьми. И неважно, что у человека в груди – кусок мышц или механизм. Никто не идеален. Вот я, например: старая фантазерка, авантюристка, болтушка и врушка… – призналась тетя Джейн с удовольствием. – Но я люблю помогать людям, – продолжила она с бесконечным участием. – Мой дворецкий Жиль – артифис. Из первой партии. Он со мной уже двадцать лет. Отличный малый и мой друг. Он меня похвалит, когда я расскажу ему о нашей встрече. Я помогу вам ради него и ради себя. И ради вас. В Федеративных Землях вы начнете новую, настоящую жизнь.

– Спасибо… – пробормотала Элли. У нее защипало глаза от нахлынувших чувств.

– Ну, не вздумайте плакать! – тетя Джейн погрозила ей пальцем. – Вы, артифисы, ужасно эмоциональны.

Элли вытерла глаза и улыбнулась.

***

Стюард сервировал какао и печенье. Крис бухнулся в кресло и спросил:

– Ну, тетя Дженни, каков наш план?

Та отложила вязание, азартно потерла ладони, а потом поманила Элли и Криса ближе. Те нагнулись. Почти соприкасаясь головами и понизив голоса, сообщники начали совещание.

– Все просто, – начала тетя Дженни решительно. – Я поговорю со вторым помощником капитана, Пулкинсом. Ему поручено развлекать пассажиров и улаживать бытовые проблемы. Я скажу, что вы, милая – моя двоюродная племянница. Ваша семья хочет выгодно выдать вас замуж. Но ваше сердце отдано другому. Скажем… нищему, но милому актеру, который живет за океаном. Вы решили сбежать к нему. Пулкинсу понравится эта история. Он романтик. Носит карточку красивой девушки в кармане, время от времени достает ее, любуется и вздыхает. Я признаюсь, что провела вас на судно контрабандой. Затем уплачу Пулкинсу стоимость проезда. Так сказать, куплю билет на борту. Рядом с моей каютой как раз есть свободная. Пулкинс внесет вас в список пассажиров, и дело в шляпе.

– Это или слишком просто, или слишком сложно... А документы? У меня нет документов.

– Они не понадобятся. Я отлично умею водить людей за нос. Кроме того, вместо документов у меня есть то, что придаст моим словам веса.

Тетя Джейн достала из ридикюля крупную банкноту и многозначительно ей помахала.

– Пожалуйста, госпожа Майер, не нужно нести из-за меня расходы! – испугалась Элли. – Я просто займу пустую каюту и буду сидеть там тихо.

– Ерунда! – отрезала пожилая дама. – Я чертовски богата. Не лишайте меня удовольствия тратить деньги на мои прихоти. А сейчас вы моя прихоть. О, как же мне нравится все это: планировать, строить заговор, водить команду за нос, идти против системы! Я помолодела на полвека. Не заблуждайтесь, милая. Я эгоистична и думаю в первую очередь о своих удовольствиях.

Этот довод Элли убедил. Если и есть в мире неизменная вещь, на которую можно полагаться, – это человеческий эгоизм.

Прихоть? Что ж, пусть будет прихоть. Артифисов обычно держат из прихоти.

– И пожалуйста, зови меня тетя Дженни.

– Хорошо… тетя Дженни, – послушно повторила Элли. – Когда я встану на ноги в Федератах и буду зарабатывать, верну вам долг.

– Непременно. Ну, за дело! Крис, голубчик, найди второго помощника Пулкинса и пригласи подойти к нам. И пожалуйста, не задерживайся у бара.

– А теперь поговорим о твоей роли, – обратилась пожилая дама к Элли, когда Крис ушел. – Нам нужно провести капитана Ларсена. Он упрям и неподкупен. Не то, что его помощники. Умеешь ли ты убедительно лгать?

– Умею. Иначе я бы не выжила в «Электрической стрекозе». К тому же я актриса.

– Прекрасно. За обедом мы с Крисом сидим за столом капитана, я попрошу шеф-стюарда, чтобы и тебя посадили вместе с нами. Постарайся очаровать Ларсена.

– Тетя Дженни, а почему вы решили обратиться ко второму помощнику, а не к представителю компании? – спросила Элли. – Тут летит один… Блоб, кажется. Ему проще уладить дело с билетом.

– Обращаться к Блобу рискованно. С Пулкинсом будет легче. Скоро поймешь, почему.

– Вы не сказали племяннику, что я артифиса...

– Нет. Видишь ли, Крис неплохой мальчик. В детстве он был таким трогательным… милым, наивным, благородным. Жизнь в столице не окончательно стерла эти его черты. Но все же… – тетя Дженни вздохнула и энергично заработала спицами. – Я не видела Криса много лет. Мальчик вырос. Он попал в дурную компанию. Наделал долгов. Связался с нехорошими людьми. Он так легко поддается чужому влиянию… Не нужно, чтобы он знал лишнего.

Элли согласно кивнула. Чем меньше людей знают ее секрет, тем лучше.

– Как ты попала к Лазарусу, Элли? Кто был прежним твоим хозяином?

Элли вздрогнула. Ей не хотелось рассказывать о себе, но отказать тете Дженни было невозможно, раз уж та была ее союзником и сообщником.

– Будс – мой первый хозяин, – начала она ровным голосом. – Я попала к нему три года назад после смерти старого мастера Фукса. Фукс создавал артифисов, но не считал, что нам нужны хозяева. Опекуны, как называет их закон. Я жила в доме мастера до восемнадцати лет. Он меня не баловал, но относился хорошо. Хотел, чтобы я работала с ним в мастерских. Учил меня всему понемногу. Я помогала ему. В последние годы он изготавливал механических големов. Как вы знаете, делать артифисов ему запретили…

– Да, я знаю эту историю. Людей шокировали подробности создания артифисов. Элли, детка, прости мне этот вопрос... Ты знаешь, кто послужил... материалом для твоего создания?

– Нет, – выговорила Элли с трудом. – Знаю лишь, что были три девочки из приюта. Они умерли в младенчестве. Они и стали моим… исходным материалом. Три безымянных девочки. Наверное, если бы они выжили и выросли, у них были бы разные характеры. Одна – проказница. Вторая – вдумчивая тихоня. Третья… певунья, артистка. Они – это я. Я бываю очень разной. Вы понимаете?

– Понимаю. Мне известно, как это делалось, – кивнула тетя Дженни. – Мастерские выкупали тела и создавали… вас, артифисов. Мастера Фукса брали их органы, их жизненные ауры. Заключали ауры в особые кристаллы. Собирали нового человека, дополняя его тело механизмами. С помощью кристаллов вдыхали в него жизнь.

– Таким образом, одни считают, что артифисы – монстры, сделанные из отходов, – горько усмехнулась Элли. – Другие приравнивают нас к зомби или автоматонам.

– Вы более совершенны, чем обычные люди, – мягко сказала тетя Дженни. – Вы не подвержены болезням. Слабо чувствуете боль. Ловки, подвижны, неутомляемы. Можете долго обходиться без пищи и воды. Вам можно позавидовать.

– Именно так, – мрачно согласилась Элли. – Сначала мастерские выпускали артифисов-солдат. Артифисов-слуг. Потом пришел черед артифисов спортсменов, актеров. И при этом люди верят, что у артифисов мозги набекрень. Что мы мыслим по особому, если вообще мыслим. И поэтому нам нужны опекуны. По сути, мы рабы, а опекуны – работорговцы. Нас продают и покупают. Но мы не безмозглые! Мы мыслим как все, чувствуем, как все. Прекрасно можем о себе позаботиться. Заводить свои семьи, работать… жить.

– Люди боятся тех, кто отличается от них, – серьезно заметила тетя Дженни. – Боятся не только артифисов, но и других людей. Они с опаской относятся к Одаренным – тем, кто рожден с даром манипулировать эфирными полями и изменять реальность. Называют их колдунами. Что касается артифисов, тут говорит извечный страх того, что творение восстанет против творца. Единственная ваша слабость – ключ от сердца. Так мастера обезопасили себя. Элли, твой ключ – у тебя?

– Нет. Ключ остался у Будса. Я не смогла стащить его. И это проблема. Завода моего сердца хватит на две недели. В Федеративных Землях меня ждут борцы за права артифисов, я с ними переписывалась тайком. У них есть мастер, он изготовит новый ключ и отдаст его мне. Поэтому время поджимает. Мне нужно быть в Федератах до истечения этого срока, иначе мое сердце и мои механизмы остановятся навсегда.

– Ты будешь за океаном через десять дней! – пообещала тетя Дженни. – Давай постараемся, чтобы эти дни были наполнены развлечениями, а не тревогой. А, вот Крис ведет второго помощника. Сейчас мы купим тебе место на «Горгоне», и ты станешь полноправной пассажиркой. Но тебе нужна фамилия. Пусть будет… Селеста, что на одном древнем языке означает – Небесная. Ты теперь небесная танцовщица! – закончила она с улыбкой. – Скоро ты будешь летать привольно, дорогая Стрекоза Элли!

Глава 3

Подошел второй помощник капитана, Пулкинс, вежливый молодой человек с ясным взглядом. Синяя форма сидела на нем ладно, а из-под фуражки выбивалась трогательная волнистая челка.

Тетя Дженни усадила Пулкинса в кресло, предложила какао и поведала свою версию появления на борту безбилетницы, украсив ее яркими деталями.

Пулкинс слушал и сочувственно кивал. Но когда пожилая дама изъявила желание купить для племянницы билет, при этом не ставя капитана в известность, Пулкинс тяжело вздохнул и отрицательно покачал головой.

– Боюсь, это невозможно, госпожа Майер.

– Почему? Так делается на других воздушных судах, хоть и неофициально.

– Наш капитан не поощряет подобную практику. На «Горгоне» действуют четкие правила. Никаких незарегистрированных пассажиров, да еще без документов. Я обязан доложить ему о вашей племяннице. Если скрою факт наличия на борту безбилетника, мне крепко не поздоровится.

Он послал Элли извиняющуюся улыбку.

– Вам не обязательно об этом упоминать, – настаивала тетя Дженни. – Просто внесите ее в список пассажиров. Вряд ли капитан помнит его наизусть.

– От капитана Ларсена ничего не укроется, госпожа Майер. Лучше обратитесь к нему с вашей просьбой, а он уж примет решение.

– Пулкинс, мы оба прекрасно знаем, как поступит капитан. Он будет возмущен моим невинным обманом. Для него станет делом принципа высадить Элли в Сен-Бернадет и передать ее полиции. Этот скандал погубит ее и навсегда разлучит с возлюбленным. Представьте на ее месте девушку, чей портрет хранится у вас в нагрудном кармане!

Брови Пулкинса страдальчески поднялись, но он был непреклонен.

– Я не могу, госпожа Майерс. Вы просите меня поступиться долгом. Ввести капитана в заблуждение…

– Разве вам впервой это делать, Пулкинс? – перебила его тетя Дженни.

– Я привык строго соблюдать судовые правила! – напыщенно сказал второй помощник, но голос его дрогнул, а на скулах появился румянец.

– Вот как? – невинно переспросила тетя Дженни и потеребила брошь у горла. – Насколько знаю, судовые правила запрещают перевозку животных в каюте.

Румянец на щеках Пулкинса превратился в багровые пятна.

– Что… что вам известно? – спросил он слегка заикаясь.

– То, что у вас в каюте спрятано маленькое, игривое, пушистое существо. Полагаю, щенок или котенок. Ваш питомец? Вы не смогли с ним расстаться на время рейса, протащили на «Горгону» и спрятали в вашей каюте?

Тетя Дженни бережно сняла с рукава кителя Пулкинса клок рыжей шерсти.

– У вашего питомца красивая шерстка, – сказала она ласково. – А что это у вас на пальцах? Отметины от острых зубов, совсем свежие. Щенки и котята, когда разыграются, оставляют нешуточные следы на руках хозяев. О, еще и нос вашего ботинка погрызен!

Пулкинс торопливо спрятал ноги под кресло.

– В кармане кителя у вас лежит что-то круглое – контур проступает, – неумолимо продолжала тетя Дженни. – Консервы для животных? Ай-я-яй, второй помощник Пулкинс, – она укоризненно покачала головой. – Если капитан узнает, он велит отвести вашего питомца в багажный отсек, а вам сделает строгий выговор.

– Фанни всего три месяца! – беспомощно сказал Пулкинс. – Мне было не с кем ее оставить. Пришлось взять с собой. Она еще кроха, но очень умная, и знает, что нужно сидеть тихо, когда я на вахте. Ей нельзя в багажный отсек! Там перевозят цирковых животных, тигров и львов. Они напугают Фанни до смерти, у нее пропадет аппетит! Госпожа Майер, прошу... прошу вас...

– Вы думаете, я собираюсь донести капитану? – тетя Дженни вздохнула. – Вовсе нет. Низкого же вы обо мне мнения... Пусть Фанни летит с вами дальше. Ну, а Элли сойдет в Сен-Бернадет, раз иного выхода нет.

– Ладно, – решился Пулкинс с отчаянием в глазах. – Я поселю вашу племянницу в свободной каюте и не доложу об этом капитану. Но если правда вскроется, я буду все отрицать. В списки пассажиров я включить ее не смогу, но распоряжусь выделить ей место в столовой.

– Вы хороший юноша, второй помощник Пулкинс, – сказала тетя Дженни с достоинством.

– Спасибо! – пылко добавила Элли.

Но лицо Пулкинса оставалось несчастным.

– Возьмите, – тетя Дженни насильно вложила в его руку несколько хрустящих бумажек. Второй помощник посмотрел на них стеклянным взглядом.

– Берите с чистой совестью, – строго велела тетя Дженни. – Если вы собрались жениться и содержать жену и питомца, не время быть щепетильным.

Пулкинс колебался недолго. Он стыдливо потупил глаза, сунул бумажки в карман, поклонился и торопливо ушел.

Красавчик Крис, который сидел тихо во время разговора, восхищенно похлопал в ладони.

– Тетя Дженни, ты была великолепна. Блестяще разыграла партию. Тебе нет равных!

Та отмахнулась от него вязанием.

– Я всего лишь следовала принципу: поступай с людьми так, как хочешь, чтобы они поступали с тобой.

– Отличное правило! – воскликнула Элли. – Увы, оно не всегда работает.

– Чаще всего не работает. Этот принцип для тех, кто хочет жить в ладах с совестью. Из него не следует, что люди ответят тебе взаимностью. Поэтому не расслабляйся, дорогая. Нам предстоит провести капитана Ларсена. Уж он-то будет поступать только так, как считает нужным, хоть ты на руках вокруг него ходи... Но и к нему можно подобрать ключик. Скоро обед, и мы будем сидеть за столом капитана. У Ларсена не должно возникнуть ни тени сомнения.

Подошел младший стюард и пригласил Элли пройти в приготовленную для нее каюту. Если его и удивило распоряжение второго помощника Пулкинса, он никак этого не показал. Возможно, свою роль сыграли банкноты тети Дженни, которыми Пулкинс поделился со стюардом. Одна как раз похрустывала в его руке.

– Ваш багаж в багажном отделении? – осведомился стюард. – Угодно, чтобы я его доставил?

– Да, пожалуйста! Мой чемодан без бирки, но вы его легко найдете. Он из рыжей кожи, с серебристой эмблемой стрекозы.

Стюард подавил тягостный вздох. Учитывая количество пассажиров на борту, искать чемодан ему придется долго, догадалась Элли. Ей стало жаль стюарда. Он был немолодой, лысоватый и замученный жизнью.

– Давайте, я пойду с вами в багажное отделение и помогу... Грег, – Элли прочитала имя стюарда на нашивке. – У вас и так работы невпроворот!

– Нет, не стоит. Это запрещено, – отказался Грег, но было видно, что его тронуло участие Элли и то, что она назвала его по имени.

– Я справлюсь, – улыбнулся он.

Элли вошла в небольшую светлую каюту, подошла к иллюминатору, открыла жалюзи и подставила лицо ветру.

Какая красота! Внизу океан переливается серебром и изумрудной зеленью, линия горизонта сливается с небом.

Кажется, из окон «Горгоны» можно увидеть даже край света!

Высоты Элли не боялась. Недаром прозвище «Стрекоза» стало ее сценическим псевдонимом! Как было бы здорово парить над океаном не во чреве воздушного судна, а на прозрачных крыльях...

Должно быть, из командной гондолы в носу судна вид еще более впечатляющий. Полное ощущение полета. Вот бы там побывать!

В дверь постучали, стюард принес чемодан.

– Через полчаса пожалуйте на обед, – предупредил он.

Элли открыла чемодан, выбрала подходящий наряд и начала переодеваться, насвистывая легкомысленную песенку.

Когда она появилась в салоне, двери столовой были еще закрыты, публика прохаживалась у окон и поглядывала на часы. Первое волнение полета утихло, дал знать о себе голод. Да еще выпитое по случаю начала путешествия спиртное не на шутку разожгло аппетит.

Господа и дамы переоделись к обеду и расфуфырились так, как будто явились на королевский прием. Мужчины во фраках, пахнущих дорогим сукном, гвоздикой и богатством. Женщины в вечерних платьях и драгоценностях. Бриллиантовые ожерелья рассыпали снопики ярких лучей.

Бриллиантов у Элли не водилось, но наряд был подходящий – закрытое красное платье и белое боа. Все позаимствовано из костюмерных «Электрической стрекозы».

Элли не считала это воровством. Она лишь взяла то, что по праву ей причиталось.

Боров Лазарус сделал на ее выступлениях состояние, но танцовщица-артифиса получала гроши, да и то, когда у Будса было хорошее настроение. Порой Элли удавалось припрятать банкноту или колечко, которые поклонники ее таланта передавали ей с букетами.

– Отлично выглядишь, дорогая, – похвалила ее тетя Дженни. Она сменила костюм на синее платье, а на голову намотала тюрбан. – Смотри, вон капитан Ларсен. Беседует с пассажирами. Подойдем и послушаем, о чем речь.

У Элли похолодели ладони. Впереди возвышалась широкая спина, облаченная в белый китель. Эту спину она сразу же узнала, как и раскатистый внушительный голос.

***

Даже не видя его лица, Элли поняла, что капитан Ларсен, безусловно, человек незаурядный. Уверенный в себе, полный сдержанной энергии – об этом говорили и разворот плеч, и его осанка, и широко расставленные ноги. Прочая публика казалась на его фоне статистами или блеклыми декорациями.

Тетя Дженни подвела растерявшуюся девушку к группе господ и дам, которые стояли вокруг капитана и внимали каждому его слову. Из чувства самосохранения Элли решила пока не попадаться ему на глаза и остановилась в паре шагов за его спиной.

– Как вы считаете, капитан, мы долетим в срок? – спросила носатая дама в черном вечернем платье, похожая на цаплю в трауре.

– Безусловно. Если не будет задержки в Сен-Бернадет. Там мы делаем остановку, забираем почту и новых пассажиров. А также высаживаем тех, кто не сможет продолжать полет.

– Почему кто-то не сможет продолжать полет? – удивилась дама.

– Когда «Горгона» уже пошла над океаном, мы нашли двух безбилетников на палубе третьего класса, – пояснил капитан. – Я посадил их под замок в самой холодной кладовой трюма. В Сен-Бернадет они будут переданы полиции. Возможно, их количество увеличится, мы еще не осмотрели все помещения первого класса.

Элли поежилась. Тетя Дженни глянула на нее со значением и подняла брови.

– Ну, среди нас безбилетников нет! Мы приличные люди, – возмутилась носатая дама.

– Надеюсь. Но я привык во всем сомневаться.

Его случайной или намеренной грубости, казалось, никто не заметил.

– Можете проверить мой билет, капитан, – игриво предложила пухлая блондинка с дерзкими глазами и вздернутым носом. – Я не буду возражать, если вы посадите меня под арест. При условии, если это будет ваша каюта, и мы будем в ней вдвоем.

Капитан ничего не сказал на эту ремарку. Он отвернулся, чтобы ответить на вопрос пожилого взволнованного господина с двойным подбородком и желтыми от табака моржовыми усами.

Тетя Дженни осуждающе покачала головой. Элли решила, что она шокирована вульгарными манерами блондинки. Но пожилая дама сказала тихо:

– Однако капитан Ларсен невосприимчив к женскому кокетству. Это плохо для нас.

«Чем же?» озадачилась и испугалась Элли.

Тем временем желтоусый господин назойливо интересовался:

– Капитан, вы гарантируете, что мы долетим в безопасности? Что «Горгона» не вспыхнет в воздухе, как это случилось с «Антеоном»?

– Ни в коем случае. В баллонах «Горгоны» используется негорючий газ. Компания даже разрешила пассажирам курить на борту.

В голосе капитана отчетливо прозвучало неодобрение.

Усатый стыдливо покосился на зажженную сигару в своей руке и спрятал ее за спину.

– А как же воздушные пираты? Они могут напасть на «Горгону»?

–Все может быть, господин Шнаппс, – с ледяным спокойствием ответил капитан, и Шнаппс беспокойно пошевелил усами.

– Не беспокойтесь. У нас есть чем встретить пиратов. На «Горгоне» установлены две пневматических пушки и одна магнитная.

Стоявший рядом пузатый живчик с блестящей лысиной замахал руками и возмутился:

– Пушки не понадобятся! Пираты лишь слухи, господа!

По его голосу Элли узнала Блоба, представителя транспортной компании.

– Но в газетах столько пишут о Химерасе, преступнике со ста лицами! – запротестовала дама в черном. – Что, если он проник на «Горгону» под личиной одного из пассажиров? Что, если он устроит диверсию и захватит дирижабль? Он может стоять среди нас в этот самый момент! Он носит парики и каучуковые маски. Никто не видел его настоящего лица. Им может быть кто угодно. Вы, Шнаппс, или вы, Блоб! Или даже я!

– Или я, – сказал капитан, и в его голосе не было улыбки.

– Прошу, не пугайте нас, господин Ларсен! Я вся дрожу под своим тонким платьем! – трепетно произнесла блондинка. – Посмотрите, как вздымается моя грудь от волнения…

– Я вас не пугаю. Я лишь хочу, чтобы все соблюдали осторожность. Не болтали лишнего и не ходили туда, куда пассажирам ходить запрещено. Экипаж обеспечит вашу безопасность. Мы приняли дополнительные меры.

Ударил гонг, дверь столовой распахнулась, и гости, продолжая обсуждать последние слухи о нападении воздушных пиратов, чинно двинулись обедать.

***

Столовая «Горгоны» ослепляла роскошью. Здесь даже был зеркальный потолок. В нем отразились лысины и напомаженные шевелюры, белые скатерти и хрустальные приборы.

Элли внимательно изучала пассажиров. Вдруг кто-то еще ее узнает? Крис же узнал. Но Элли не была столичной звездой, ее имя и портрет не мелькали в газетах. Богатые господа редко заглядывали в «Электрическую стрекозу» – предпочитали заведения классом повыше.

Может, и повезет. Кроме того, у нее теперь есть заступница. На нее больше надежды, чем на случай да Великого Механикуса.

Крис признал ее по движению рук и плеч. Видимо, наблюдательность – семейная черта Майеров. Полезный урок: значит, нужно изменить походку, жесты. С этим она справится. Она же артистка!

Предстоит сложная игра. Как танец на канате над сценой: неверный шаг, одна ошибка – и провал.

Игра не только опасная, но и увлекательная. Ты скользишь по туго натянутой проволоке, яркая, экзотичная. Поворот головы, улыбка, взмах руки – срабатывает реквизит, ты ослепляешь публику россыпью электрических искр. Публика восхищается и рукоплещет электрической стрекозе, волшебному творению. Зрители одурачены. Они не видят под сценической мишурой реальную Элли, храбрую, непокорную артифису, чье механическое сердце трепещет от волнения.

Теперь ее сцена – салон первого класса. Отсутствие грима тоже хорошая маскировка. Все получится. Она одурачит этих господ. Заставит их видеть только то, что она им позволит.

Подошел накрахмаленный стюард.

– Госпожа Селеста, вам отвели место за столом капитана, – сообщил он. – Вместе с госпожой Майер. Вас, господин Майер, пересадили за стол первого помощника.

Элли опустилась на стул. Взяла салфетку, встряхнула, расстелила на коленях. И только потом подняла глаза и глянула на сидящего напротив капитана. Наконец-то она рассмотрит его не только со спины!

Его фасад оказался не менее впечатляющим, чем его тыл.

У капитана Ларсена было крупное лицо с жесткими чертами северного разбойника. Наверняка его бородатые предки бороздили холодные моря на ладьях, потрясая топорами и наводя ужас на прибрежные селения.

Ларсен продолжил традицию и стал капитаном верхнего моря. Он служил цивилизации, и потому его твердо очерченный подбородок был гладко выбрит, а манеры отличались скупостью и сдержанностью.

Но Ларсен получил волю к победе и необузданную силу своих прадедов. Ее было не скрыть под застегнутым на все пуговицы капитанским мундиром.

Между густыми пшеничными бровями лежала глубокая складка. Тонкогубый, жестко сжатый рот не привык улыбаться. Светло-голубые глаза смотрели холодно и пытливо. Прямо на Элли.

На миг шестеренки в ее механическом сердце дали сбой, но потом застучали куда быстрее, чем обычно. По позвоночнику пробежал холодок. Но Элли не показала волнения. Она улыбнулась широко и искренне. Капитан на улыбку не ответил.

– Думал, с вами летит ваш племянник, а не племянница, – обратился капитан к тете Дженни.

– Летят и племянник, и племянница, – ответила та беспечно. – Элли, позволь представить тебе капитана Эвклида Ларсена.

Элли мысленно фыркнула, услышав капитанское имя.

Подумать только, Эвклид! А она-то вообразила, что его зовут Хродгар Длинный Меч, или Олаф Безжалостный, или Сигурд Живопыр.

– Капитан, это моя двоюродная племянница Элли Селеста. Она решилась лететь в последнюю минуту.

– Вот как, – сказал капитан и взял список гостей, обедающих за его столом. Пробежал глазами и нахмурился, разбирая наспех приписанное карандашом имя.

– Где вы приобрели билет, госпожа Селеста?

Его длинные крепкие пальцы постукивали по столу, и он смотрел на Элли, ожидая ответа. Но ответила тетя Дженни.

– В аэровокзале! У одного из представителей транспортной компании. Возможно, он не успел внести ее имя в общий список пассажиров. Знаете, у компании столько хлопот... Но они заботятся об удобстве пассажиров, и мы это ценим.

Сидящий по левую руку от капитана представитель компании Блоб довольно закивал.

– Я сделаю запрос радиограммой и уточню, – сказал капитан.

Элли опустила глаза. Дьявол, какой он формалист, этот Эвклид Ларсен! Кажется, она в беде. Тете Дженни следовало придумать ложь получше.

Тетя Дженни легко коснулась руки Элли и подмигнула, как бы говоря: «Ничего страшного, мы это уладим». А потом продолжила знакомить Элли с другими пассажирами за столом капитана.

– Господин Блоб, представитель Королевской воздушно-транспортной компании.

Блоб воскликнул:

– Весьма рад!

И ощупал плотоядным взглядом длинную шею и пышную грудь новой знакомой.

– Доктор Гризвольд, судовой врач.

Мрачный субъект средних лет, затянутый в черный костюм, смотрел на Элли сквозь пенсне немигающим совиным взглядом. У доктора была желтоватая кожа, втянутые щеки и высокий лоб с залысинами. Он производил впечатление желчного, въедливого человека и не понравился Элли.

– А это господин Буффорд, укротитель из цирка «Абрус-Макабрус». Он сопровождает зверинец, который «Горгона» везет на гастроли за океан.

Буффорд вздрогнул и неприветливо кивнул. Элли знавала немало цирковых и ярмарочных артистов и любила ходить на представления, когда удавалось вырваться из кабаре, но о Буффорде не слышала ни разу. На укротителя он походил меньше, чем капитан Ларсен на школьную учительницу.

Дрессировщик был мал ростом, сутул, тщедушен. На его голове росла шапка седоватых волос, которые он причесывал в последний раз несколько недель назад. Дряблые щеки покрывала щетина, огромный нос печально нависал надо ртом с опущенными уголками.

Он выглядел неопрятно и неаппетитно, поэтому наверняка не представлял гастрономического интереса для своих подопечных и мог безбоязненно заходить к ним в клетки.

– Каких зверей вы везете, господин Буффорд? – спросила Элли. – Я видела тигров при посадке.

Господин Буффорд снова вздрогнул и перечислил недружелюбным голосом:

– Тигров, львов. Всего восемь голов.

– С какими номерами вы выступаете?

– С разными, – промямлил Буффорд. – Эээ… «Жонглирование хвостами», «Усатые страсти», «Полосатые оборотни», «Кошки-убийцы»…

– Если не ошибаюсь, по накладной вы отвечаете еще за один важный груз на судне? – заметил доктор Гризвольд.

– Ну да, – кисло подтвердил Буффорд.

Он уткнулся в меню, показывая, что дальше обсуждать эту тему он не намерен.

– Госпожа Маргридж, – представила тетя Дженни последнюю гостью, ту самую носатую даму в черном, которая ранее досаждала капитану расспросами в салоне.

Официанты начали подавать блюда: тар-тар из говядины, филе перепелок, лосось со спаржей…

Элли взяла приборы. Она знала, как держать себя в приличном обществе. Ее научил Рене, официант из «Электрической стрекозы», старый пройдоха. Раньше он служил дворецким в доме графа, пока его не выгнали за то, что он часто оказывался не там, где следует – например, в объятиях графини или в ближайшем ломбарде, с господским столовым серебром в кармане. Но дело свое он знал хорошо и не сплоховал бы даже на королевском приеме. Благодаря ему Элли усвоила, чем отличается нож для устриц от десертного.

А вот в изысканных блюдах Элли разбиралась плохо. Артифисы едят мало, необходимую энергию они получают другим путем. Раньше она обходилась скромными завтраками и не понимала тонких вкусов.

Что ж, стоит наверстать упущенное. Она осторожно проглотила первую ложку сливочного супа с гребешками, зажмурилась от удовольствия и, не удержавшись, облизнулась. А когда открыла глаза, увидела, что капитан Ларсен неподвижно смотрит на ее губы. Она ответила ему дерзким взглядом, но капитан не отвел потемневших глаз. Ей показалось, что он был чем-то раздражен.

Хотелось бы знать, что за мысли бродят в его непрошибаемой голове!

***

Элли продолжала рассматривать его украдкой. И заметила, что капитан выглядит усталым: у глаз легкие морщинки, мышцы возле рта напряжены, движения рук слегка замедлены. Но спину держит прямо, взгляд пытливый и острый, не упускает ничего. Капитан не дает себе поблажек. Он как будто в постоянном ожидании опасности и всегда настороже. У него сильная воля, и ума хватает.

С капитаном Эвклидом Ларсеном будет непросто, ох как непросто!

– Чем вы занимаетесь, госпожа Селеста? – спросил он. – Учитесь, служите или проводите время в праздности, как положено девушкам вашего круга?

Вопрос был обычным для светской беседы, однако интонация, с какой его задал капитан, была бы уместнее для допроса. Однако он не любитель политесов, и улыбки расходует скупо, отметила Элли.

– Я занимаюсь танцами, – она мило тряхнула головой. Капитан продолжал сверлить ее взглядом, пока ей не сделалось не по себе.

Какой ее видит Ларсен? Светской дамочкой. Пустоголовой кокеткой. Элли постаралась создать нужный образ, когда планировала проникновение на «Горгону». Косметики немного, грим не сценический, на губах яркая помада, подкрашенные ресницы хлопают с невинным кокетством. Красно-рыжие волосы уложены в скромный пучок, но несколько локонов шаловливо падают на персиковую щеку.

Кажется, капитан не в восторге от девушек такого типа. Наверное, ему нравятся невозмутимые белокурые валькирии, надежные как скалы, умные и сильные.

Элли вдруг стало обидно. Она тоже умная и сильная. Но ее нынешняя роль не предусматривает демонстрацию этих качеств. Большинство мужчин считают их недостатком.

– Элли закончила Королевскую балетную школу, – уточнила тетя Дженни. – Исполняла партию стрекозы в благотворительном спектакле «Сон в лунную ночь». Публика отметила ее неслыханный талант. Служить в театре она не стала – видите ли, положение в обществе, строгие взгляды ее семьи… Но она часто выступает на званых вечерах и имеет успех.

Элли с любопытством слушала неизвестные ей детали собственной биографии. Тетя Дженни врала как дышала. Вот одно из преимуществ старости: прожитые годы придают уверенности в себе, а угрызения совести давно завяли.

– О, вы артистка! – обрадовался Блоб. – У нас в развлекательной программе предусмотрен концерт, где пассажиры первого класса покажут свои таланты. Будут петь, играть на рояле, разыгрывать комические сценки. А госпожа Селеста исполнит танцевальный номер!

– Непременно! – пообещала Элли.

На лице капитана мелькнуло глубокое отвращение.

– Вы имеете что-то против танцев, господин Ларсен? – смело спросила его Элли. – Или против танцовщиц?

– Увы, я не привык к легкомысленным затеям, – довольно любезно отозвался капитан. – Но вы развлекайтесь. Пойте, пляшите. Я разрешил подобное мероприятие во время рейса. Понимаю, дамы и господа не привыкли скучать.

Ну да, в свободное время он, наверное, только и делает, что штудирует штурманские сводки и книги по аэронавтике. Сухарь ледяной, решила Элли. И грубиян.

– А какие еще развлечения предусмотрены во время рейса? – осведомилась госпожа Маргридж.

– На борту «Горгоны» есть казино, библиотека, камерный синематограф и прогулочная площадка на открытой палубе, – перечислил капитан. – Также завтра мы будем проходить «Небесную ферму», это красивое зрелище. Сегодня сразу после обеда второй помощник Пулкинс проведет экскурсию по дирижаблю для желающих.

– А вы к нам присоединитесь, капитан? – спросила тетя Джейн. – Ваша вахта закончилась, у вас есть свободное время. Нам всем бы хотелось, чтобы о судне рассказал его хозяин.

– У капитана редко бывает свободное время. И я лишь служащий; судно принадлежит транспортной компании.

– Полно, капитан! Вы знаете «Горгону» так же хорошо, как любой ее инженер. Они советовались с вами, когда шла постройка. Вы вложили в этот дирижабль душу!

– Это так, сударыня. Но второй помощник Пулкинс отлично справится с ролью гида. У него язык подвешен лучше, чем у меня, – капитан положил салфетку на стол и поднялся, давая понять, что разговор окончен. – Дамы, господа, прошу меня извинить. Синоптик ждет для совещания.

Капитан ушел, и Элли вздохнула свободнее. Ей было не по себе в его присутствии. У нее мурашки бежали по спине от его взгляда и командирского голоса. Эвклид Ларсен был угрозой. Но когда его место за столом опустело, ей вдруг стало скучно.

Обед закончился светской болтовней о погоде и столичной жизни.

– Господа, минуточку внимания! – громко сказал второй помощник Пулкинс, выходя на середину зала. – После обеда начнется экскурсия по дирижаблю. В группе сорок человек. Вторая экскурсия пройдет вечером, пожалуйста, запишитесь у шеф-стюарда заранее.

– Мы пойдем сейчас! – жизнерадостно сказала тетя Дженни. – Это куда интереснее, чем сидеть в казино!

Элли была с ней согласна. Ей не терпелось осмотреть дирижабль, о котором она так много читала и с которым связала свои надежды о свободе.

Глава 4

Обед закончился, часть пассажиров перешла в салон, другие отправились по каютам. Вокруг второго помощника собрались желающие осмотреть «Горгону».

Пулкинс повел господ и дам по коридору. Экскурсия началась с палубы первого класса, потом перешли ниже.

Посетили библиотеку, где дремали в тишине двое старичков, а библиотекарь скучал и раскладывал пасьянс.

Заглянули в казино, где было многолюдно и шумно. Крупье объявлял ставки, шарики прыгали по красным и черным клеткам, а игроки хлопали по сукну лакированными картами.

Красавчик Крис и укротитель Буффорд оживились и, разминая на ходу пальцы, устремились к картежным столам.

Но тетя Дженни взяла племянника за локоть и увела прочь.

Присмотреть за Буффордом было некому, и он собрался сделать ставку.

Укротитель сосредоточенно порылся в карманах в поисках бумажника.

Из левого кармана вытянул пару футов бесконечного платка, на третьем футе потерял терпение, выругался, скомкал разноцветный шелк и запихнул обратно.

Из правого кармана его пиджака выпорхнул ободранный голубь. Птица пометалась над головами игроков, нагадила на зеленое сукно и вылетела в коридор.

Наконец, укротитель извлек на свет тощий бумажник. Открыл его, с кислым видом заглянул внутрь, поморщился и чихнул. Из бумажника выстрелил фонтанчик конфетти.

– Чертовы циркачи… проклятые шутники, драть их плеткой… – пробормотал Буффорд под нос, а потом обратился к тете Дженни. – Сударыня, не одолжите пару сотен кронодоров? Кажется, я забыл снять деньги со счета, а ставки тут высоки, и берут только наличными.

– Простите, не захватила мелочи, – кротко ответила тетя Дженни, и укротителю, несолоно хлебавши, пришлось продолжить экскурсию вместе со всеми.

Группа отправилась осмотреть камерный синематограф и гимнастический зал. Второй помощник разливался соловьем, описывая роскошь помещений первого класса, Блоб вставлял комментарии, уточняя потраченные компаний суммы: стоимость ковров, зеркальной фольги на потолке, алюминиевой мебели. Ему нравилось слушать собственный голос, и он не обращал внимания на то, что Пулкинс посматривает на него с раздражением. Кому понравится, когда его перебивают!

Элли погрузилась в собственные мысли. И все они были связаны с капитаном Эвклидом Ларсеном.

Пожалуй, он был первым мужчиной, о котором она думала так много, и который вызвал у нее столько разнообразных эмоций.

Ларсен здорово отличался от тех типов, с которыми ей приходилось иметь дело в кабаре – развязных, скользких, порой опасных, порой просто надоедливых.

Элли никогда не думала о них как о мужчинах. Они были досадной неприятностью. Капитан Ларсен тоже был неприятностью, но такой, что вызывала серьезные опасения, а не только раздражение.

Но капитан вызывал у нее не только опасения. Половину своих чувств, которые разбудил в ней Ларсен, она затруднялась определить.

Он был жестким, властным, сдержанным человеком. Она остро чувствовала ту холодную энергию, которая окружала его, как аура. Эта энергия пробуждала в ней сильный отклик; Элли испытывала волнение, когда думала о Ларсене. И зуд любопытства.

Как странно, как неожиданно!

Элли нравилось наблюдать за людьми. При этом она настороженно гадала: есть ли в ней что-то такое, что отличает ее от остальных? И решила, что нет. Она артифиса, но все же она человек, обычная девушка. Она чувствует и размышляет, как все. Злится, тревожится, смеется... Ну, может, она чуть умнее остальных. Но это тоже нормально для людей – считать себя умней остальных!

Однако одна вещь оставалась для нее непостижимой. Элли еще никогда не чувствовала сильного притяжения к мужчине. Когда девушки в кабаре умильно восхищались своими избранниками, Элли не понимала их восторгов. А вот сейчас и она испытывала чувство, близкое к восхищению.

Но ведь Ларсен пока ничем его не заслужил! И вообще, он ей не понравился. Капитан – ее потенциально опасный противник. Он не рядовой подвыпивший посетитель кабаре, которого можно осадить суровым взглядом или острым словом! С ним нужно держать ухо востро.

Элли нахмурилась, встряхнулась и посмотрела по сторонам. Экскурсия шла своим чередом. Пассажиры гуськом шли за Пулкинсом. Тетя Дженни вытащила из ридикюля вязание и стала на ходу щелкать спицами. Наверное, она могла вязать даже во сне и не пропустить ни одной петли.

Но потом она оглянулась на Элли и нашла занятие поинтереснее. Сунула спицы и вязание под мышку, замедлила шаг, взяла Элли под локоть.

– Как тебе капитан Ларсен? – спросила она тоном завзятой сплетницы.

– Неприятный мужчина, – отрезала Элли, убеждая саму себя.

– Он красив.

– Разве?

– Безусловно. Мужественное, волевое лицо, умные глаза.

Элли упрямо покачала головой.

– Мне кажется, он жестокий и неуживчивый человек.

– Отнюдь. Он очень молод для капитана, вот и старается выглядеть серьезным. Суровый – может быть. Принципиальный. Я немного побеседовала с Пулкинсом и Блобом и кое-что узнала о Ларсене.

– Что же? – встрепенулась Элли. Ей очень хотелось услышать историю капитана!

– Он – выходец из низов, сын отставного моряка и швеи. Учился в плохонькой школе в трущобах, но очень старался. Потом работал в мастерских, где строят аэростаты. Дослужился до младшего техника и поступил в Королевское воздухоплавательное училище. С блеском сдал экзамены и получил стипендию. Всего добился сам. Он на хорошем счету у компании, хотя есть в его послужном списке пара инцидентов, и он часто идет наперекор решениям владельцев судна. Особенно когда речь идет о привилегиях пассажиров первого класса.

Тетя Дженни оглянулась, проверяя, не слушают ли ее посторонние уши. Прочие участники экскурсии увлеклись рассказом Пулкинса о комнате для дегустации вин, и она продолжила:

– Понятно, почему он не жалует богатеев. Классовая ненависть, не иначе.

– Почему он вас так интересует?

– Потому что, милая, тебе необходимо очаровать Ларсена. Влюбить его в себя.

Элли ахнула.

– Зачем?! Я не хочу.

– Тебе нужно продержаться на «Горгоне» до прибытия в Федераты. Если капитан будет благоволить тебе, воспылает к тебе нежными чувствами, он захочет удержать тебя рядом и не станет доискиваться до причин твоего появления на дирижабле. Помнишь, он хотел отправить радиограмму с запросом? Положим, с радистом я поговорю, он молодой мальчик, его легко запугать, убедить или подкупить. Но это слабая мера. Полно, неужели Эвклид Ларсен тебе ни капли не понравился?

– Ну разве что самую каплю.

– Он тоже заинтересовался тобой. И не только потому, что что-то заподозрил. Он глаз не отводил от твоих рыжих волос. И немного смущался, когда вы вели беседу.

– Да вы шутите! Он умеет смущаться не больше, чем железный топор.

Тетя Дженни засмеялась журчащим смехом.

– Думаю, ты не встречала в кабаре таких мужчин. Порядочных и серьезных.

Элли крепко сжала губы и отвернулась.

– В кабаре ходят разные люди. Не все из них негодяи.

Тетя Дженни взяла ее за руку и мягко сказала:

– Дорогая, прости меня, старую циничную перечницу… зря я предложила тебе использовать женские чары на Ларсене. Тебе это неприятно, так? Твой хозяин Лазарус заставлял тебя развлекать клиентов? Требовал, чтобы ты ублажала его? Наверное, ты ненавидишь мужчин.

Элли вспыхнула.

– Ничего подобного! То есть да… Поначалу Лазарус требовал, чтобы я… развлекала клиентов и его друзей в гримерке после выступлений. Но я сумела дать отпор. К счастью, Лазарус не досаждал мне ухаживаниями. Я же артифиса, он не считает меня человеком. Даже прикоснуться брезгует. Другим девушкам не так повезло. Когда Лазарус привел в мою гримерную одного старого богатого развратника, я сказала, что лучше умру. Пригрозила, что заставлю свое механическое сердце остановиться. Это невозможно, но Лазарус не знает, на что способны артифисы. Он испугался, не захотел терять деньги, которые я ему приносила. Поэтому я никогда… вообще… ни с каким мужчиной.

Элли смешалась и прикусила язык.

– Бедная девочка… – сказала тетя Дженни с состраданием и осторожно погладила ее по плечу.

– Я умею кокетничать и кружить мужчинам головы, если нужно. Но я порядочная девушка, хоть и работала в кабаре. Эта затея мне не нравится. Вдруг у капитана есть жена или невеста?

– Об этом не беспокойся. Ни невесты, ни жены у него нет. Однако капитан познал свою долю разочарований. Одно время он ухаживал за знаменитой примадонной мюзик-холла Като Лефевр*. Но она бросила его ради алюминиевого магната. Хорошо, что ты в некотором роде ее коллега. Потому что капитан, видимо, испытывает слабость к артисткам.

Элли немного покоробила настырность тети Дженни. Несмотря на то, что пожилая дама сочувствовала Элли, от своих планов она не отступилась. Очень уж бабуле хотелось внести в историю с побегом романтическую нотку.

– Есть один момент, – продолжила тетя Дженни озабоченно. – Капитан не любит артифисов и големов.

– Чем же мы ему насолили? – встрепенулась Элли.

– Несколько лет назад компания хотела поставить на роль штурманов артифисов. Из последней партии, тех, которые были специально созданы и натренированы водить воздушные корабли и прочий транспорт. Это был эксперимент – ну, и стремление компании сэкономить на жалованье экипажа. Однако капитан Ларсен воспротивился. Он сказал: «На моем судне не будет ни одного артифиса». И компании пришлось пойти на попятный. Ларсена заставили взять несколько големов на роли трюмных матросов, но артифисов больше ему не навязывали. Ларсен считает, что им нельзя доверять. И ему не нравится, что они отбирают работу у обычных людей.

Элли выслушала эту историю с интересом. После того как старый мастер Фукс разорился и умер, его мастерские перешли новым владельцам, а Элли купил Лазарус, она не общалась с другими артифисами и смутно представляла, что происходит в мире ее братьев и сестер.

– Послушайте, тетя Дженни… теперь эта затея кажется еще более сомнительной. После предательства возлюбленной капитан разочарован в женщинах. Испытывает неприязнь к артифисам. Как я смогу его очаровать?

– Запросто. Ему не нужно знать, что ты – артифиса.

– А если он догадается? Вы же догадались.

– В тебе ничто не выдает артифису. Я догадалась, потому что я старая, наблюдательная и знала твою историю. Люди видят лишь то, что хотят видеть. В тебе Ларсен видит мою племянницу, светскую избалованную девушку.

– И такие особы не вызывают у него восторга.

– Вот и докажи ему, что он неправ! Капитану тоже не мешает встряхнуться. Бедный юноша с головой увяз в работе, ожесточился. У него на уме только служба, приказы, циркуляры и навигационные карты! Он практически женат на своем дирижабле. Ты окажешь капитану услугу, если заставишь вспомнить, что кроме «Горгоны» в мире существуют прекрасные девушки. Дорогая, это наилучший выход. Раз уж ты попала в поле его внимания, нужно правильно разыграть свою роль.

Элли хмыкнула. Вдруг ей овладели мелкое тщеславие и жажда мести. Капитан отнесся к ней с холодком, с толикой презрения. Видел в ней никчемное существо. Приятно будет заставить его изменить свое мнение! Вскружить ему голову, повергнуть к ногам… к ногам артифисы, между прочим!

Элли устыдилась своих мыслей. Пусть сердце у нее механическое, но оно не такое холодное, как у светских красоток, которые коллекционируют мужчин, как трофеи.

Капитан уже разочаровывался в женщинах. А если он влюбится в нее всерьез? И когда путешествие закончится, его ждет еще одно разочарование, когда она его бросит… она-то точно в него не влюбится. Для нее это будет игра.

Ничего, успокоила она себя. Если такое случится, я расстанусь с ним мягко, пообещаю ему все, что он захочет. Он улетит обратно, я останусь за океаном. Расстояние и время сведут его чувства на нет. Он скоро забудет случайную пассажирку, в компании которой провел несколько приятных дней.

В конце концов, цель оправдывает средство. На кону ее свобода и жизнь.

– Ладно, – сказала она. – Я попробую.

– Молодец! – похвалила ее тетя Дженни. – Вот что значит боевой дух. И кто знает, что выйдет из нашей затеи? Вдруг капитан Эвклид Ларсен – тот, кто предназначен тебе судьбой?

Элли закатила глаза и фыркнула. Спасибо, не надо ей такой судьбы – столкнуться с ледяным айсбергом. Растопить его не хватит никакого огня.

Тетя Дженни по-доброму усмехнулась.

– На концерте для пассажиров ты должна блистать. Капитан увидит тебя в танце, и у него не будет ни единого шанса. Но и до концерта мы не будем терять времени. Постарайся чаще попадаться ему на глаза. Будь живой, ласковой, понимающей. Беседуй с ним, показывай свой интерес. Но не переиграй: вульгарных и навязчивых дамочек он не любит. Эх, было бы здорово устроить какое-то происшествие, несчастный случай!

Элли с ужасом уточнила:

– Дать капитану выпасть за борт? Да, тогда моя проблема будет решена, но это как-то чересчур.

– Нет-нет, что ты! Несчастный случай с тобой. Чтобы он тебя спас, показал себя героем. Нет лучше способа завоевать мужчину, как стать его дамой в беде. Хорошо бы на «Горгону» напали воздушные пираты Химераса, и капитан бы тебя защитил… Кхм, кажется, я перечитала любовных романов, – засмеялась тетя Дженни.

– Да, лучше обойтись без пиратов. Я справлюсь и так.

– Я верю в тебя, дорогая!

Элли понимала, что движет тетей Дженни. Она была старой, ей было скучно.

У мастера Фукса имелось немало приятельниц, чинных старушек, с которыми он по выходным играл в домино. Они заявлялись в гости, пили чай и бренди, щипали Элли за щеку, называли «милой деткой», расспрашивали, нет ли у нее возлюбленного. Вечно пытались свести ее с приказчиком Куртом из магазина напротив или с шофером Бобом. Старушки строили планы, плели интриги, развлекались как могли. Элли порой им подыгрывала, жалеючи.

Тем временем второй помощник провел группу мимо кают-компании офицеров к лестнице на нижние палубы. В этот момент дверь кают-компании открылась и в коридор вышел капитан Ларсен в сопровождении синоптика.

В руках они держали сводки, карандаши, и продолжали спор на ходу.

– Вы уверены, что шторм пройдет на пятьдесят пятой широте? – отрывисто говорил капитан.

– Безусловно, – подтвердил синоптик и почесал карандашом лоб. – Вам придется обогнуть его. Семь баллов – не шутки.

– Досадно. Потеряем время. Впрочем, можно пройти по краю. Попробуем. Жаль, компания сэкономила на метеомансере. Он бы сумел разогнать шторм.

– Такой – вряд ли, капитан. Даже Одаренные не всесильны.

– Все равно скупость компании может дорого нам статься. Потратить столько денег на оборудование салонов первого класса и не нанять метеомансера!

– Кхм-кхм! – выразительно покашлял представитель компании Блоб.

Капитан поднял глаза.

– Разве я говорю неправду, Блоб?

– Руководство решило, что в метеомансере нет нужды! Нам обещали прекрасную погоду. Кроме того, «Горгона» исключительно метеоустойчива. Ей не страшна никакая буря.

– По окончании рейса я подам руководству компании рапорт со своими соображениями. Уж будьте уверены, выскажу в нем все.

Остальные экскурсанты ушли вперед и не слышали разговора. Взгляд капитана остановился на тете Джейн и Элли, которые замешкались и стали невольными свидетельницами перепалки. Капитан сердито хмыкнул.

– Прогуливаетесь по палубам? – спросил он со свирепой любезностью.

– Мы на экскурсии! – весело объяснила тетя Дженни, переложив вязание под другой локоть. – Пулкинс рассказывает очень интересно. Но порой путается в деталях. Жаль, что вы не захотели к нам присоединиться! Уж вы-то знаете «Горгону» как свои пять пальцев. Может, передумаете?

– Простите, нет. Мне нужно в командную гондолу.

– Попросим Пулкинса отвести нас туда! Ужасно хочется посмотреть, как устроена рубка. Там же всякие рычажки, штурвалы, кнопочки!

– Пассажирам строго запрещен вход в командную гондолу, – отрубил капитан ледяным голосом. – Вас сейчас проводят на технические палубы и в трюмные отсеки. Впрочем, там вряд ли найдется что-то интересное для дам. Советую вернуться в казино или бар. Там подают прекрасные коктейли.

Тетя Дженни незаметно подтолкнула Элли локтем: «Давай, скажи и ты что-нибудь!»

– Пулкинс покажет нам генераторы и помещения для баллонов с газом? – спросила она. – А посадочную площадку для аэропланов? Не каждый день выпадает возможность ближе познакомиться с чудесами современной техники!

Капитан так удивился, что чуть не выпустил метеокарту из рук. Он несколько секунд озадаченно смотрел на Элли, а потом вдруг заявил:

– Ладно. Пожалуй, отложу дела и пойду с вами. Пулкинс не очень хорошо разбирается в начинке дирижабля, это вне его компетенции. Постараюсь вас просветить, если вам действительно интересно узнать устройство «Горгоны», – в его последних словах прозвучало сомнение.

Капитан передал карты синоптику, поправил фуражку и зашагал за пассажирками.

***

Прочие экскурсанты обрадовались появлению капитана. Некоторые сразу пожелали завести с ним беседу, но капитан приложил палец к губам, указал глазами на второго помощника – «Слушайте гида!» – и сделал такое строгое лицо, что болтуны сразу отступились.

Ларсен не влился в гущу пассажиров, а предпочел держаться в хвосте группы. Он шел в шаге позади Элли.

Тетя Джейн легко ущипнула ее за локоть.

– Давай, дорогая, действуй! – азартно прошептала она и устремилась вперед, к племяннику, чтобы дать Элли и Ларсену видимость уединения.

Но Элли понятия не имела, как нужно действовать. Когда в кабаре ей приходилось общаться с клиентами за столами и уговаривать их купить дорогой напиток в баре, она никогда не тушевалась. То была работа, игра со знакомыми правилами.

Клиенты кабаре были мужчинами без имени. Они все были на одно лицо – раскрасневшееся, отталкивающие, с мокрыми губами. Игра была простой. Давай надежду, обещай, но держи границу, отбивайся от похотливых мужских рук, успей ускользнуть в последнюю минуту.

Теперь же правила игры были неизвестны. Противник был непредсказуем и вызывал страх. Элли внезапно заробела, но заставила себя собраться.

Для начала она расправила плечи и зашагала легкой, танцующей походкой. Но каждый шаг давался ей с трудом. Она остро чувствовала присутствие капитана за своей спиной. От него исходили ощутимые импульсы холодной, сдержанной силы. Шею легонько щекотало: значит, капитан рассматривает ее. Она нервно сглотнула.

Ну же, не дрейфь, Элли! Он всего лишь мужчина. Рано или поздно поведется на обычные приманки.

Элли подалась вперед, делая вид, что внимает Пулкинсу. Примерилась, точно рассчитала движение и как бы невзначай споткнулась о край ковра. Слабо вскрикнула, пошатнулась. Капитан тут же подхватил ее под локоть.

– Осторожнее, сударыня, – сказал он.

– Простите, я такая неловкая, – пролепетала она. Ей не нужно было разыгрывать смущение, потому что от прикосновения капитанских пальцев ее тряхнуло самым натуральным образом. Как будто по телу пробежал хороший разряд тока, и шестеренки в ее сердце пошли вразнобой. Элли даже на миг испугалась.

Ситуацию осложняло то, что капитан не сразу разжал пальцы. Он продолжал держать ее за обнаженный локоть, но вовсе не бережно, а крепко, не давая воли.

Он пристально смотрел на нее холодными голубыми глазами. Должно быть, так его предки, морские разбойники, изучали свою живую добычу перед тем, как перекинуть ее через плечо и утащить на ладью.

Нет, привычные правила игры тут не сработают. Хорошо знакомые приемы – оголить плечико, похлопать ресницами, надуть губки – будут потрачены впустую.

Как же быть?

Элли вдруг озарила дикая мысль.

Что, если попробовать быть собой? Той Элли, которую она три года усердно прятала под личиной кокетливой танцовщицы кабаре? Она почти забыла, какой была та Элли, но надеялась скоро обрести ее – когда у нее не будет хозяина, когда над ней не будет висеть вечный страх того, что терпение Борова Лазаруса лопнет, и он сотворит с ней что-нибудь ужасное!

Она прерывисто вздохнула.

– Осторожнее, – повторил капитан и отпустил ее. Элли торопливо шагнула в сторону, чувствуя себя идиоткой.

Тем временем Пулкинс подвел группу к лестнице.

– На открытую прогулочную площадку мы поднимемся завтра, когда будем проходить Небесную Ферму, – объявил он. – А сейчас спустимся на вторую, техническую палубу.

– А как же третья палуба? – спросил господин Шнаппс.

– Там ничего интересного, господа, каюты второго и третьего класса. Второклассные пассажиры размещаются по трое, у них нет личных санузлов, и лишь один салон для отдыха. В каютах третьего класса живут от четырех до шести пассажиров. Им недоступен тот уровня комфорта, которым наслаждаются пассажиры первого класса.

Начали спускаться по лестнице. Капитан, как подобает воспитанному человеку, шел перед Элли. Она обдумала возможность опять оступиться и пасть в его объятья.

Но тут же отказалась от этой мысли: не хватало, чтобы он считал ее неуклюжей коровой. И она еще не была морально готова к крепким капитанским объятьям. В том, что они будут крепкими, она не сомневалась.

Да, такой мужчина если поймает девушку, будет держать ее надежно. То, что капитан считает своим, не отпустит просто так. Не подведет, не предаст. Защитит. Так думала Элли, рассматривая могучие плечи под белым кителем с нашивками и загорелый затылок под фуражкой.

Впрочем, она могла заблуждаться в своих выводах. В конце концов, тетя Дженни права: мужчины, подобные капитану Ларсену, нечасто заглядывали в их кабаре. Откуда ей знать, каков он на самом деле? Может ли вспыхнуть в его холодных глазах обжигающий любовный огонь? Может ли он смеяться, шутить, быть искренним и порывистым? Да и бывают ли вообще такие мужчины?

***

Встревоженная собственными мыслями, Элли протиснулась в голову процессии, подальше от капитана, нашла тетю Дженни и Криса и больше уже от них не отставала.

– Мы на второй палубе, – объявил Пулкинс. – Здесь у нас расположены технические и служебные помещения. Давайте заглянем в кухню!

Сначала пришлось пройти по длинному коридору, отделанному куда скромнее, чем на верхней палубе. Дорожки тут были каучуковые, лампочки на стенах круглые, матовые. По потолку тянулись тонкие трубы и электрические шнуры.

Миновали кают-компанию экипажа, рабочие комнаты механиков. Здесь было довольно шумно. Гул моторов усилился, вдалеке разговаривали люди.

Пулкинс провел группу в следующий отсек, и тут коридор заполнил такой насыщенный запах жареного лука и тушеного мяса с базиликом, что недавно отобедавшие пассажиры дружно потянули носами, а укротитель Буффорд закатил глаза и облизнулся.

– Наша святая святых – камбуз! То есть, кухонные помещения, – пояснил Пулкинс, хотя все и так уже догадались, что скрывается за широкой двойной дверью, из-за которой доносился гомон голосов.

Пулкинс открыл дверь. На пассажиров пахнуло жаром и влажным паром.

На кухне царил кромешный ад.

Повара и судомойки носились по длинному помещению туда-сюда. Гремели кастрюли, скворчало масло, стучали ножи, повара орали приказания помощникам. Без дела на камбузе никто не сидел.

Заправляла кухонным царством высокая дама в белоснежной куртке, широченных штанах и поварском колпаке с кокардой.

– Наш дорогой… то есть дорогая шеф-кок, госпожа Матильда Кремс! – торжественно представил ее Пулкинс.

– Поистине дорогая, – пробормотал Блоб. – Компания едва заманила ее на «Горгону», а ее жалованье почти равно капитанскому. Раньше она стряпала министру.

Госпожа Кремс отличалась богатырским телосложением и громовым голосом. Ее тугие щеки алели от жара, карие глаза метали молнии. На верхней губе у нее росли черные усики. Она размахивала поварешкой, как бравый гусар саблей, и управляла своим хозяйством железной рукой.

– Господин Ларсен! – загремела она, увидев за пассажирскими головами капитана. – За один день вы похудели вдвое! От вас тень осталась! Безобразие! Этот вылет отнял у вас все силы. Вы даже перекусить не успеваете! Сегодня зажарю на ужин специально для вас отбивные с косточкой. Чтобы все съели до последней крошки, капитан! Сама проверю!

Она погрозила поварешкой.

– Слушаюсь, госпожа Кремс. Постараюсь вас не разочаровать, – сказал капитан с едва заметной ухмылкой, которая очень понравилась Элли.

Капитан и раньше улыбался пассажирам – скупо, по уставу. Но эта улыбка была совсем другой. Она здорово меняла его лицо. Этой улыбкой хотелось любоваться.

Значит, капитана можно развеселить. У него есть чувство юмора. Полезное открытие.

Укротитель Буффорд неслышным шагом подошел к плите, на которой пыхтела начищенная кастрюля, открыл крышку и сунул внутрь свой длинный красный нос.

– Что вы там забыли, господин пассажир! – тут же накинулась на него хозяйка кухни. – Прочь, прочь! Вы нарушаете санитарные правила!

– А чем вы кормите моих подопечных? – поинтересовался Буффорд. – Я сопровождаю цирковых животных. Надеюсь, хищники получают вдоволь мяса?

– Вон ваше мясо, – повариха указала поварешкой на тазы в углу, где розовели сочные шматы.

– Не мое, для хищников, – поправил ее Буффорд. – А это фураж для големов?

Он кивнул на деревянные ящики, доверху наполненные коричневыми кубиками.

– Он самый, – подтвердила повариха. – Эти монстры тоже едят. Хоть и сложно назвать их живыми.

– Прессованный белковый концентрат, – со знающим видом пояснил Крис. – Мой папаша тоже им торгует. Вы покажете нам отсек, где перевозят механических големов, капитан?

– Они в грузовом отсеке. Сейчас мы идем туда, – объяснил Пулкинс, и пассажиры покинули царство котлет и соусов.

---

* примадонна Като Лефевр - персонаж книги "Магическое шоу маэстро Морвилля"

Глава 5

Группа спустилась на нижнюю палубу.

– Внимание, господа! – сказал Пулкинс. – Сейчас мы выйдем в осевой проход. Будьте внимательнее и смотрите, куда ставите ногу. От экскурсии не отставать. Замыкающим пойдет матрос, он проследит, чтобы вы не свалились ненароком, а также не заглядывали в опасные отсеки.

За дверью перед изумленными экскурсантами открылось чрево «Горгоны». Оно напоминало огромную пещеру.

Господа и дамы ступили на узкую каучуковую дорожку, настеленную на железо внутри треугольной балочной фермы. Во все стороны от прохода тянулись канаты-растяжки. Внизу открывалась бездна.

От балки отходили другие дорожки и лестницы. Они вели в смотровые тоннели и отсеки, отделенные переборками.

Пассажиры шагали робко и цеплялись руками за перила. Казалось, они пробираются внутри позвоночника монстра. Шпангоуты дирижабля выглядели как гигантская грудная клетка.

Гул от моторов здесь был очень громким. Дорожка слабо вибрировала. Лампочки в железных клетках светили тускло. На площадках и лестницах копошились бортмеханики и матросы.

– Обычно мы не проводим пассажиров в трюмы, – сказал капитан. – Но компания пожелала, чтобы вы осмотрели все.

– Так вы получите полное представление об устройстве судна и его возможностях, – подхватил Блоб. – Проникнитесь тем энтузиазмом, с которым мы создавали «Горгону». И мы надеемся, что кто-то из вас в дальнейшем захочет приобрести акции нашей компании, чтобы мы вместе с вами построили еще несколько таких дирижаблей.

Однако пока потенциальные акционеры не выказывали энтузиазма. Им было страшно шагать по ненадежной на вид узкой дорожке. Пассажиры бледнели, потели и часто дышали.

А вот Элли была в восторге. Чего тут бояться? Балка крепкая, и перила есть. Элли приходилось танцевать на канате над сценой безо всякой страховки. И здесь ей нравилось куда больше, чем в прокуренном кабаре!

Она шагала легко, не касаясь перил. Тетя Дженни тоже управлялась ловко, куда лучше, чем ее племянник, который еле-еле переставлял ноги и судорожно цеплялся за канаты побелевшими пальцами.

– Держитесь за перила, госпожа Селеста, – остерег голос капитана за спиной, а его рука на миг коснулась ее талии, как бы желая подхватить.

– Не беспокойтесь за меня! – весело сказала Элли. – Здесь чудесно!

– Скоро мы войдем в грузовой отсек, он закрыт переборками, – подбодрил всех Пулкинс. – Вот, смотрите: этот проход ведет к генераторному отделению. Он снабжает электричеством все судно. А там баллоны с газом. Это новый газ, созданный в лабораториях компании. Над ним работали не только химики, но и Одаренные-репликаторы. Как вы знаете, эти люди могут силой своего сверхъестественного дара изменять химические и физические свойства веществ.

– Колдуны на службе государства, – ехидно заметил Шнаппс.

– Они не колдуны, – возмутилась госпожа Маргридж. – Они обычные люди с даром управлять эфирными полями и менять реальность. Какая косность считать их колдунами!

– Благодаря им мы совершили ряд научных прорывов, – подхватила Элли. – Одаренные-метеомансеры управляют погодой, террамансеры меняют земной ландшафт. Репликаторы сделали возможным создание артифисов и механических големов!

– Те еще адские творения эти ваши артифисы и големы, – пробурчал закоснелый Шнаппс.

– Какая вы образованная девушка, – негромко заметил капитан.

– Вы удивлены? – обернулась к нему Элли.

– Пожалуй. Насколько знаю, девушки вашего круга редко интересуются техникой и наукой.

– У вас тоже закоснелые представления, капитан, – дерзко сказала Элли.

Тот хмыкнул.

Пулкинс терпеливо продолжил.

– Химики назвали газ ферецием. Он обладает огромной подъемной силой и при этом негорюч. Для его получения используются редкие химические вещества, поэтому его производство дорого обходится.

– Но все затраты окупаются и приносят немалый доход, – встрял Блоб. – Не забывайте об этом, господа.

– На «Горгоне» сто тонн почты, груза и багажа. Кроме того, баки с топливом, балластной водой… – перечислял Пулкинс. – Вот мы и пришли. Сюда, господа. Тут мы везем груз. Вас интересуют механические големы? Скоро вы их увидите.

Переход закончился, пассажиры прошли сквозь дверь в переборке и оказались в крытом тоннеле.

– Это механические големы так воняют? – спросил Шнаппс, прикладывая к носу платок. – Запах как в свинарнике, ей-богу!

– Сами вы свинарник, господин хороший! – вознегодовал укротитель Буффорд. – Это запах диких зверей. Как можно спутать его с поросячьим навозом!

– Да, верно, – сказал Пулкинс. – Мы идем через отсек, где стоят клетки с цирковыми животными. Вот ваши подопечные, Буффорд.

В тускло освещенном коридоре послышался грозный рык.

– Пожалуйста, не подходите близко к клеткам, – нервно попросил Буффорд. – Раджа не любит путешествовать. У него портится характер. Он может вас обидеть.

Пассажиры боязливо сгрудились возле толстых железных прутьев и отпрянули в едином порыве, когда из темноты вынырнула мохнатая башка и уставилась на незваных гостей круглыми желтыми глазами.

Тигр открыл пасть, зевнул, зев перешел в утробный рык. С его клыков стекала слюна. Тигр наморщил нос, принюхиваясь, потом лизнул клетку.

– Крис, отойдем! – взмолилась тетя Дженни. – Я боюсь больших диких зверей.

Она вцепилась в племянника и увела его подальше от клетки, а потом тоже прижала к лицу платок.

Элли посмотрела на нее с недоумением. Такие милашки, как можно их бояться! И пахнут они замечательно. Она подошла ближе к клетке и тихо сказала:

– Привет, Раджа! Тяжко тебе в неволе?

– Прошу, отойдите! – повторил Буффорд. – Не нервируйте его.

– Разве он нервничает? – удивилась Элли. – По-моему, он весьма дружелюбен и не прочь пообщаться.

– Боже, какой он страшный! У меня ноги подкашиваются! – курносая блондинка воспользовалась возможностью и повисла на руке капитана. Тот с обреченным выражением на лице поддержал дамочку, которая, видимо, открыла на него охоту и не скрывала своих намерений. Капитан наверняка предпочел бы компанию тигра.

– Господа, прошу, дайте пройти! Зверей пора кормить, – мрачно потребовал молоденький матрос в рабочем комбинезоне, протискиваясь к клетке с тазом в руках. В тазу он нес мясо из кухни.

Он поставил таз на пол, взял длинный железный штырь, стал насаживать куски и осторожно совать их в клетку. Матрос каждый раз вздрагивал, когда тигр с урчанием сбивал куски лапой и мигом проглатывал. Матрос даже взвизгнул как девчонка, когда Раджа ухватил штырь пастью и потянул.

– Жрут как черти, – пробормотал устыдившийся матросик. – Скоро меня сожрут, дай им волю.

– Будьте с ними поласковее, – велел Буффорд.

– Это вы ихний хозяин, что ли? – спросил матрос. – Вот вы бы их и кормили.

– Цирк не для этого оплатил мне билет первого класса, – уклонился Буффорд и отошел подальше.

– Дайте я попробую, – попросила Элли. – Вы слишком стремительно подаете им еду. Кому понравится, когда в вас тычут вилкой!

Матрос безропотно передал ей штырь с насаженным куском мяса.

– Бери, дружок, – Элли медленно протянула тигру угощение. – Приятного аппетита!

Тигр деликатно стянул зубами мясо, но есть не стал. Он уронил кусок на пол и прижался лбом к прутьям. А потом издал тихое печальное урчание – как будто пожаловался.

– Ах ты бедняжка, – ласково сказала Элли и не удержалась: коснулась рукой шерстяного лба. Тигр довольно дернул ушами.

– Что вы делаете! – капитан стряхнул с локтя блондинку, схватил Элли за талию и одним движением переставил от клетки подальше, себе за спину. У Элли даже голова закружилась.

– Вы с ума сошли? – грозно вопросил капитан. – Он может оттяпать вам руку!

– Я соблюдала осторожность!

– Черта с два вы соблюдали осторожность! Так и знал, что от вас всего можно ожидать. Предупреждаю: еще раз нарушите правила, приму к вам дисциплинарные меры.

– Под арест меня посадите?

– Запру в каюте до конца путешествия. Имею право.

Тетя Дженни подмигнула растерявшейся девушке и показала пальцами знак победы. Ей отчего-то понравился гнев капитана. Блондинка в розовом посмотрела на Элли с ненавистью – приревновала. Было бы чему!

– Ладно-ладно! – Элли подняла ладони. – Обещаю вас слушаться, капитан.

– Сидеть, Раджа! – неубедительно рявкнул укротитель на тигра. Тот посмотрел на него с презрением, зевнул и отошел вглубь клетки.

– Идемте дальше! – позвал Пулкинс. – Механических големов мы везем в следующем отсеке.

***

Пассажиры прошли по шаткой лесенке на уровень ниже.

– Механических големов в количестве десяти штук приобрел заокеанский Трест народного обслуживания, – рассказывал Пулкинс, заводя группу в отсек. – Они были выпущены в мастерских Фукса и использовались в качестве разнорабочих, грузчиков и прислуги.

– Так это не военные модели? – поинтересовался Крис.

– Согласно накладной, это универсальные модели. Если вложить им в голову нужную перфокарту, они будут выполнять любые обязанности. Точнее вам расскажет господин Буффорд.

– Укротитель? – удивился Крис. – Он-то при чем?

– Он указан в накладной как сопровождающий груза.

– Так и есть! – угрюмо подтвердил Буффорд. – Мало мне возни с тиграми, так еще големов навязали. Они использовались в нашем цирке, но директор их продал. Уже при погрузке выяснилось, что я записан как их сопровождающий и несу за них ответственность!

– Но что вы так переживаете?

– Это же механические големы! От них всего можно ожидать. Учудят что-нибудь, а мне отвечай.

– Что вы городите! Они послушные, и делают только то, что им прикажут. Вы же не ждете, что против вас взбунтуется ваш автомобиль или электробритва!

– Големы – надежные инструменты, – подтвердил Пулкинс. – Мы используем их и на борту «Горгоны». Компания предоставила нам пять големов. Мы включили их в экипаж, – он улыбнулся, показывая, что это шутка. Разве можно считать частью экипажа бездушные механизмы!

– Наши големы помогают передвигать грузы и выполнять тяжелые работы. На верхних палубах их нет, только в нижних отсеках и трюмах. Поэтому не опасайтесь встречи с ними.

– Еще не хватало, чтобы эти монстры шастали среди пассажиров! Итого на «Горгоне» пятнадцать големов? – уточнил Шнаппс. – Пять в экипаже и десять голов груза?

– Да, так.

– Еще одна ценная приманка для воздушных пиратов. Големы ценятся среди генералов повстанческих армий банановых республик. Один голем может заменить роту солдат.

– Натуральные чудища! – выразительно прошептал один из пассажиров, когда группа встала у отсека, отделенного от коридора низкой перегородкой.

В тесном закутке неподвижно стояли квадратные фигуры ростом с высокого человека. У големов были круглые толстые руки и ноги с шаровыми сочленениями. На железной груди и животе тускло блестели клепки.

Мастера не старались делать големов похожими на людей. Лишь наметили на плоских лицах привычные черты: круглый выступ носа, прорезь рта, дырки ушей, выпуклые надбровные дуги. Глаза сидели в глубоких глазницах и неярко светились.

Ближайший к перегородке голем плавно повернул голову.

– Они не спят? – встревожился господин Шнаппс.

– Они никогда не спят, – ответил Буффорд. – Стоят как истуканы, пока не получат приказ. А когда работают, за ними нужно постоянно следить, чтобы не напортачили.

– Скорее всего, у вас были некачественные перфокарты, – заметил Крис. – Военные големы зарекомендовали себя как отличные боевые машины.

– Никогда не могла понять, в чем разница между автоматонами, големами и артифисами, – подала голос блондинка. – Артифисы красивые, а големы нет, да?

– Не только, – негромко ответила Элли, изучая голема. – Автоматоны – это механические куклы. Внутри у них сложный механизм – как в часах или игрушках. Но автоматоны и есть игрушки.

– Да, видела одного на ярмарке! Он тянул из ящика билетики с предсказаниями.

– Големы – более сложные творения. Если автоматоны – игрушки, то големы — это умные инструменты. Их делают из железа и других материалов. Но у них есть подобие нервной системы, а в груди кристалл с фрагментом человеческой эфирной ауры. В специальное отделение в голове им вкладывают перфокарты. Они определяют модель их поведения, их роль. Големы могут быть солдатами или слугами. Они также различают простые звуковые команды.

– Известны случаи, когда големы сходили с ума и крушили все вокруг! – воскликнул Шнаппс.

– Вина в этом полностью лежит на человеке, который ошибся, делая проколы в перфокарте или отдал нечеткий приказ, – отрезала Элли. – Некоторые считают, что у големов есть зачатки памяти или разума. Но по своей воле они не могут причинить вред людям.

– А артифисы? Бррр… – вздрогнула блондинка. – Собраны из запчастей! Жуткая вещь.

– Артифисы – это люди! – воскликнула Элли. – Такие же как вы… или я. Просто у них есть свои особенности.

– Ну да, конечно! Это нелюди. Это монстры!

– Но некоторые из них весьма привлекательные, – хихикнул один из господ, тощий, с выпученными глазами и мокрыми усами. – Бывал я в одном заведении, где хозяйка держит девушек-артифис для увеселений… Те еще горячие штучки, скажу я вам!

– Господин Фиглер, прекратите, вы в приличном обществе! – возмутилась тетя Дженни.

– Все равно, никому из этих существ нельзя доверять. Ученым и инженерам только дай волю, такого натворят! Говорили, что артифисы станут совершенными слугами. Какое там! Они обманывают, воруют и пакостят точно так же, как и любые другие прохвосты. Капитан, помнится, вы тоже противник артифисов!

Капитан плотно сжал губы. По его щеке прокатился желвак.

– Господа, идемте дальше! – обеспокоился Пулкинс. – Давайте пройдемся во внешней открытой галерее. Сейчас тихо, ветра почти нет. Прогулка будет приятной и безопасной. Я покажу вам наши пушки.

Пассажиры ушли вперед, а Элли задержалась у перегородки.

Ей нравились големы. Она верила, что у големов есть душа, чувства и разум. Но они заключены в теле, которое подчиняется чужим приказам. Как в клетке, в вечной тюрьме, из которой не вырваться. Страшно даже представить такое… Никому нет дела до твоих желаний и твоих мыслей. Ты – лишь инструмент.

В клубе Лазаруса Борова тоже был голем. Он служил охранником и прекрасно исполнял свою функцию. Элли помогла Лазарусу составить команды. Лазарус дал ей список с приметами лиц, чье присутствие в клубе было нежелательно, а Элли, как смогла, втолковала их голему. Его, кстати, звали Миком – Элли сама дала ему это имя, и он откликался.

Мик неподвижно стоял у входа и следил за входящими тускло горящими глазами. Но когда у входа появлялись недруги Лазаруса или хмельные задиры, настроенные учинить драку, Мик мягко, но твердо удерживал их до прибытия охранника-человека.

Он не обращал внимания на брань. Ему не раз прилетало от посетителей кастетом по голове. Его железная кожа была сплошь во вмятинах. Имелись в его груди и две криво залатанных дырки от пуль.

Однажды после выступления Элли, не сняв сценический костюм, спустилась глотнуть свежего воздуха и застала голема за странным занятием.

Он стоял у стены, размалеванной изображениями стрекоз и бабочек и водил каучуковыми пальцами по ярким рисункам. Голову он склонил к плечу, как человек, который восхищается шедевром живописца. Когда Элли подошла, голем медленно повернулся к ней и коснулся пальцем шелковых крылышек за ее спиной.

«Да, Мик, я тоже стрекоза», сказала ему Элли. И голем кивнул!

С той поры она часто приходила навестить нового друга. Рассказывала ему о том, что случилось за день. О своих обидах, огорчениях и мечтах. И голем слушал, она готова была поклясться, что слушал! В каком-то смысле он был ее братом – его тоже изготовили в мастерских Фукса…

Голем в трюме был более массивный и неуклюжий. Он вполне мог использоваться как солдат. Неизвестно, кем он станет за океаном. Может, прислугой. А может, ему дадут винтовку, приварят броню, сменят перфокарту и отправят на поле боя.

– Тебя вдосталь кормят? – тихо спросила его Элли.

Голем тяжело переступил с ноги на ногу. Но не показал, что услышал и понял вопрос. Другие големы вдруг двинулись к ней из глубины загона – медленно, шаг за шагом.

– Привет, ребята… – пробормотала Элли. Големы замерли. Внутри у них тихо жужжали механизмы.

– Госпожа Селеста! – прогремел голос капитана. – Почему вы задержались? Что вы делаете? Со всем грузом решили побеседовать? Сначала с тиграми, теперь с големами? Мы еще везем за океан хлебоуборочный комбайн. Тоже хотите составить ему компанию?

– Да вы шутник, капитан Ларсен, – сказала Элли сердито, отходя от клетки.

Но лицо у капитана было вовсе не веселое. Он смотрел на нее угрюмо и настороженно. Элли напряглась, как струна. Сейчас капитан походил на хищника – быстрого, внимательного, безжалостного.

Нет, с ним шутки плохи. Он сам задает тон разговора и не даст обвести себя вокруг пальца.

– Вновь я поражен вашими познаниями в технике. Вы отлично знакомы с устройством големов и артифисов. Целую лекцию нам прочитали.

– У меня широкий кругозор.

Элли ужасно жалела, что не сдержалась и вздумала учить пассажиров.

Капитан заложил руки за спину и прищурился. Его холодный взгляд приморозил ее к месту, но Элли отказывалась подчиняться. Она молчала, гордо задрав голову. Но, наконец, не выдержала:

– Вы хотите еще что-то мне сказать?

– Лишь одно, госпожа Селеста: не отставайте от группы, пожалуйста, – проговорил он с тяжеловесной серьезностью. От его тона мурашки бежали по коже. – В трюмах «Горгоны» легко заблудиться. Без сопровождающего члена команды пассажирам здесь появляться нельзя.

– Ладно. Проводите меня на галерею, пожалуйста.

– Извольте, – капитан вежливо кивнул и жестом пригласил ее следовать за собой.

***

Нижняя галерея опоясывала брюхо «Горгоны».

– Она предназначена для экипажа и механиков, – объяснил Пулкинс. – Сегодня мы по ней прогуляемся, но в другое время выход для пассажиров сюда закрыт. К вашим услугам верхняя прогулочная площадка, однако подниматься на нее можно только в хорошую погоду.

Галерея была открытой – мостик да низкая металлическая решетка, ничего более. Над головой нависала громада дирижабля, закрывая небо. Крепкий ветер обдувал лица пассажиров и сорвал шарфик с шеи блондинки в розовом.

Экскурсанты застыли на месте. Когда находишься в каюте дирижабля, высота не пугает. Но сейчас между людьми и бескрайним пространством не было перегородок, не считая редкой невысокой решетки.

Под ногами переливался океан. На волнах прыгал золотой кружок солнца. Вокруг открывалось бездонное небо. От высоты захватывало дух, мелко колотилось сердце, потела спина, а мышцы непроизвольно сжимались.

Тем удивительнее было наблюдать за механиками и матросами, которые бесстрашно карабкались по лесенкам, выполняя рутинный осмотр дирижабля. Впрочем, они каждый раз пристегивались страховкой.

Когда первый страх отступил, послышались восторженные восклицания.

Пулкинс, довольно щурясь, провел пассажиров в небольшой площадке, на которой стояла пневматическая пушка.

Красавчик Крис приветствовал ее, как старую знакомую:

– О, трехдюймовая «Пчела» с атмосферным компрессором! Небольшая, но надежная. В прошлом году мой папаша увеличил их выпуск, они пользуются спросом.

– Да, у нас таких две, одна по левому, другая по правому борту, – подтвердил капитан. – И восьмидюймовая магнитная «Оса» на носу.

– Надеюсь, вам не придется их применить, капитан, – опасливо сказала тетя Дженни.

– Уверен, не придется. Но средство устрашения против воздушных хулиганов не помешает.

– Если на «Горгону» вздумает напасть пиратская флотилия Химераса, ей не устоять, – усомнился господин Шнаппс.

– Не стоит верить газетным выдумкам! – вскричал Блоб. – Нет никакого Химераса и никаких воздушных пиратов. Есть богатые молодые бездельники, которые купили аэростаты на денежки своих родителей и развлекаются тем, что пугают воздухоплавателей. Пфф! Наш капитан знает, как с ними справиться.

– Осторожность никогда не помешает, – коротко ответил Ларсен. – Я просил компанию усилить вооружение судна.

– Это было бы пустой тратой денег!

– Но судно такого размера – лакомый кусок, – задумчиво продолжал Шнаппс. – Будь я воздушным пиратом, не стал бы брать «Горгону» нахрапом и подставлять себя под пушки. Я бы проник внутрь под видом пассажира. Подкупил бы кого-нибудь из команды, испортил навигационные инструменты или моторы. А когда «Горгона» зависла бы в воздухе, беспомощная и уязвимая, мои аэростаты взяли бы ее на абордаж.

– Как-то очень уж уверенно вы излагаете свой план, – заметил Буффорд с подозрением. – Уж не сам ли вы Химерас под каучуковой личиной?

– Будь я Химерасом, стал бы я раскрывать карты? – возразил Шнаппс.

Элли не стала слушать их перепалку. Ее не интересовали городские легенды о выдуманном короле всех преступников Химерасе. В кабаре она достаточно насмотрелась на преступников реальных – сутенеров, наркоторговцев и гангстеров всех пошибов. Она была сыта ими по горло.

Она отошла подальше от экскурсантов, облокотилась о перила и стала любоваться океаном и тенью дирижабля, которая бежала по волнам. Но вскоре ее внимание переключилось.

Капитан Ларсен тоже отошел от группы. Он стоял поодаль и придирчиво осматривал крепления стальных тросов. Время от времени доставал блокнот и делал короткие записи – видимо, помечал замеченные огрехи, которые затем предстояло исправить механикам.

Элли невольно залюбовалась Ларсеном. Капитан выглядел в своей стихии, настоящий повелитель неба, ветров и механизмов. Солнце лежало на его загорелом лице, а начищенные пуговицы на кителе сверкали как пламя. Он двигался уверенно, словно шел не по узкой дорожке над бездной, а по столичному проспекту.

Но вдруг он нахмурился, спрятал блокнот в карман и всмотрелся в даль. Прищурился, а потом быстро прошел к площадке, где была установлена трубка связи, снял ее с креплений и отдал короткий приказ. Через минуту появился запыхавшийся матрос и протянул капитану бинокль. Капитан приложил его к глазам и беззвучно выругался.

И тут же из группы пассажиров раздался удивленный возглас:

– Что это такое?!

Капитан убрал ненужный более бинокль. Теперь все могли разглядеть небольшой черный аэростат, который стремительно приближался к «Горгоне».

Аэростат был вытянутый, как сигара, с острым хищным носом. Гондола была спрятана внутрь его корпуса, шесть винтов беззвучно рассекали воздух. Он двигался с головокружительной скоростью. Опознавательных знаков на нем не было. И невозможно разглядеть пилота за затемненными стеклами кабины.

Аэростат развернулся, снизил скорость и продолжил полет параллельно дирижаблю. Он как будто изучал «Горгону», примериваясь и прицеливаясь.

– Пулкинс, уведите пассажиров, – приказал капитан.

– Что это? Что происходит? – загомонили экскурсанты. – Это пираты? Аэростат Химераса!

– Нет, это «Летучая пиявка», аэростат-призрак!

– Вы накликали на нас беду, Шнаппс! – вскричала перепугавшаяся блондинка. – Болтали, что попало, и вот вам – пираты!

– Нет причин для беспокойства, – попыталась утихомирить ее тетя Дженни. – Это просто прогулочный аэростат.

И она помахала ему рукой.

Аэростат в ответ легко качнулся.

– Видите, какой вежливый! – обрадовалась тетя Дженни.

– Капитан, он не отвечает на радиозапрос, – негромко сообщил капитану спустившийся по лесенке штурман. – Каков будет приказ?

– Повторить запрос. Прибавить ходу. Артиллеристам приготовиться, – сказал капитан, отвернувшись от пассажиров, которых в это время вели к люку.

Услышала его только Элли. Она задержалась, чтобы увидеть, что будет дальше. Но капитан заметил ее.

– Госпожа Селеста! Немедленно внутрь! – приказал он и грозно вытянул руку в направлении люка. Элли послушалась, но успела увидеть, как место у пушки занял сосредоточенный матрос в кожаном шлеме. На галерее поднялась суета. Матросы и механики торопливо спускались и ныряли в люки. Моторы гондол взревели, дирижабль стал набирать ход.

В этот момент черный аэростат плавно развернулся, его винты яростно закрутились и он помчался ввысь и прочь. Через несколько секунд можно было различить лишь черную точку.

– Ложная тревога, – облегчением сказал штурман. – Просто еще один любопытный.

– Возможно, – ответил капитан задумчиво. – Усилить наблюдение. Повысьте скорость на два узла. Подъем на тысячу футов. Уйдем выше. Не нравятся мне эти случайные встречи и вежливые неопознанные наблюдатели.

Глава 6

Бесконечными лесенками и переходами второй помощник провел пассажиров на верхнюю палубу, в салон.

Там он объявил, что поводов для беспокойства нет, и на пути «Горгона» будет не раз встречать частные аэростаты. Некоторые аэронавты из озорства могут попытаться подлететь поближе, это обычное дело, это бывает. Сами знаете, сейчас любой идиот с денежками может отправиться в небо, чтобы покуролесить!

Однако все были взволнованы, и долго еще в разных уголках салона слышались разговоры о воздушных пиратах и хулиганах.

Вспоминали легенды верхнего моря. Говорили о голубых огнях святого Эразма, о зловещей «Летучей пиявке», черной радуге, бутылках со странными посланиями, привязанных к воздушным шарам. И о призраках доисторических летающих монстров, которые в полночь поднимаются из глубин океана и парят в черном небе, чтобы пробить клювом стекло кабины и ухватить зубастой пастью зазевавшегося аэронавта.

Элли не знала, чем себя занять. Тетя Дженни дремала в кресле подле кактуса, опустив на колени вязание. Красавчик Крис и укротитель Буффорд уселись играть в карты.

Крису было запрещено играть на деньги, у Буффорда их вовсе не было, поэтому проигравшему шлепали колодой по носу. Скоро у Криса нос стал как свекла, глаза блестели от слез, а Буффорд довольно ухмылялся.

Элли решила уйти в библиотеку и скоротать время до ужина за чтением. В библиотеке было по-прежнему пусто, лишь в дальнем ее углу сидел некто в черном костюме, уткнувшись носом в журнал.

– У вас есть книги по устройству и психологии механических големов? – спросила Элли у седого библиотекаря.

– Такого не держим, извините, – изумился библиотекарь. – Могу предложить последние выпуски «Сплетника», «Столичного вестника»…

– Подшивку «Вестника», пожалуйста. С номерами, где писали о Химерасе.

Элли раньше не интересовалась желтой прессой и городскими легендами. Конечно, в кабаре болтали о разном. Но будет интересно почитать, что пишут о короле преступников журналисты. Как показал случай с черным аэростатом, многие господа и дамы верят в существование преступника со ста лицами.

– Вот, пожалуйста, – библиотекарь протянул ей стопку журналов. – О Химерасе много пишут в «Вестнике оккультизма». Журналист Эрми Блаватски сделал Химераса темой своих репортажей. Тут он рассказывает о таинственном происшествии в балагане маэстро Морвилля на ярмарке, а вот тут, в прошлогоднем журнале, о деле разбойничьего особняка близ Крипвуда. Весьма занимательные истории! [*См. книги "Ассистентка антиквара и город механических диковин", "Магическое шоу маэстро Морвилля" и "Уездная учительница магии"]

– Спасибо.

Элли взяла стопку и села в кресло под уютным светильником. Но приступить к чтению не успела.

Черная фигура в дальнем углу пошевелилась, отложила журнал, встала и направилась к Элли.

Доктор Гризвольд! Кажется, он собирается завести с ней беседу. Вот досада!

Гризвольд подошел к Элли.

– Позволите составить вам компанию? – спросил он вежливо и, не дожидаясь ответа, занял кресло напротив. А затем уставился на Элли совиными глазами.

– Слышал, вы интересуетесь психологией големов? – спросил он. – Странный интерес.

Его взгляд нервировал. Как и сам доктор Гризвольд. От него сильно пахло йодом. Кроме того, Элли обнаружила, что у доктора во рту стоит искусственная челюсть, и он неприятно ей пощелкивает и издаёт чмокающий звук после каждого предложения.

– Ничего странного. Големы в трюме произвели на меня впечатление, вот я решила узнать о них побольше. И про Химераса заодно почитать, раз уж про него так много болтали, – Элли открыла журнал и показательно уткнулась в страницу.

– Вы и так много знаете о големах. И об артифисах, – не отставал доктор. – Я внимательно слушал ваши объяснения. Вы из тех, кто защищает их права?

– У моей тети Дженни артифис-камердинер. Отличный малый, – ответила Элли неприязненно.

– Из какой он партии? Из последней, самых совершенных артифисов?

– Нет, из первой.

– Любопытно, – заметил доктор. – Почти все артифисы из первой партии были солдатами. О камердинерах не слышал.

Да что ему надо, этому Гризвольду! Вот трубка клистирная! Пристал как банный лист…

– Где вы получили образование, госпожа Селеста? В каком пансионе?

Элли лихорадочно шевелила мозгами.

– Святой Урсулы, – сказала она, вспомнив рекламу в столичной газете.

– Одно время я пользовал воспитанниц этого пансиона. Вас среди них не видел.

– У меня отменное здоровье, – нашлась Элли. – Я ни разу не прибегала к услугам врача. И пробыла там недолго. Моя семья решила дать мне домашнее воспитание.

– Понятно.

Доктор достал пенсне, протер стекла несвежим платком и водрузил на нос. А после принялся изучать Элли столь бесцеремонно, что та не выдержала.

– Простите, мне надо в каюту.

Захватив журналы, она сбежала.

***

Ужин прошел тихо. Капитана за столом не было, и Элли поняла, что ей не хватает его присутствия.

Ей было любопытно изучать этот интересный человеческий экземпляр. Наблюдать за его бесстрастным лицом и представлять его смеющимся, растерянным, обиженным и разгневанным. Пока он показывал не больше эмоций, чем голем. И в голове у него, должно быть, тоже все устроено на манер механизма для чтения перфокарт. Тут ноль, там единица. Да – Нет. Инструкции – хорошо. Отклонение от инструкций – плохо.

После ужина вялые и уставшие пассажиры разбрелись по каютам. Элли тоже решила отправиться на боковую.

Но ложиться спать так рано ей было непривычно. В полночь в кабаре веселье только начиналось, а для Элли наступало время тяжелой, но восхитительной работы на сцене.

Она ворочалась на узкой койке, потом зажгла ночник и читала журналы. За окном плыла желтая луна. Мерно рокотали винты, но если прислушаться, можно было различить шепот океана.

Часы показали два, но сна не было ни в одном глазу. Элли закрыла журнал и стала размышлять.

Как устроится ее жизнь за океаном? Она получит паспорт, новое место работы. Будет преподавать танцы в школе, и никто не поморщится в ее сторону брезгливо, узнав, что она была создана в механических мастерских.

У нее будут друзья, ученики. И, как знать – вдруг в один прекрасный день она встретит хорошего мужчину, человека или артифиса, захочет связать с ним судьбу и у нее будет настоящая семья!

Элли вздохнула. Вряд ли все сложится настолько радужно. Узколобых и тупоумных полно везде – и по эту сторону океана, и по ту.

Но ничего! Она справится. Главное, получить свободу. Получить ключ, который даст ей независимость от хозяина, даст ее сердцу биться без страха зависеть от чужой прихоти.

Элли приложила руку к груди. Пока все хорошо. Завода хватит еще на неделю-две. Она успеет добраться до заокеанского мастера, который изготовит дубликат ключа.

Иногда Лазарус, желая ее наказать, тянул, не заводил механизм вовремя. И тогда Элли чувствовала, как замедляется ход ее шестеренок, как алхимические жидкости в ее теле текут все ленивее. И вместе с этим исчезало все, что составляло смысл ее жизни.

Уходила радость. Уходило любопытство и умение видеть прекрасное. Ее охватывало тупое равнодушие. Она чувствовала себя гаснущей свечой, увядающим цветком, стрекозой, которой оборвали крылья и оставили замерзать на осеннем ветру. Немели руки и ноги, холодела кожа. Все вокруг становилось серым и тусклым. Она теряла связь с миром, превращалась в ничто.

Лазарус тянул до последнего, а потом доставал тонкий ключ на цепочке и вставлял его в крошечное отверстие между ее лопаток, делал несколько поворотов и Элли оживала. Но страх угасания долго не отступал: еще долго после наказания она ходила вялой и подавленной, словно после страшного сна.

И сейчас при воспоминаниях о тягостных часах Элли подскочила в кровати. Ей хотелось движения, общения. Хотелось почувствовать себя живой. Стены каюты стали давить на нее, а воздух оказался спертым и душным.

Элли не любила замкнутых пространств и не привыкла к одиночеству. Последние три года она всегда была в толпе, среди людей. Весело было после представлений болтать с другими танцовщицами и официантками, делиться с ними сплетнями, шутить, высмеивать пьяных клиентов!

Теперь, в тишине каюты, ей стало ужасно одиноко и страшно.

Элли оделась и отправилась в салон.

В салоне было пусто, огни не горели. Элли отодвинула раму окна и долго стояла, наблюдая за голубоватой лунной дорожкой на волнах далеко внизу. В салон ворвался холодный ветер, но Элли радовалась ему. Он крепко пах солью и водорослями, и нес аромат свободы и далекого, еще неизведанного счастья.

Элли очень хотелось поговорить с кем-нибудь. Но не станешь же делиться своими сомнениями и восторгами с зевающим матросом, который встретился ей в коридоре, отправляясь на ночную вахту!

Матрос поинтересовался у нее, все ли в порядке, а когда Элли объяснила, что вышла прогуляться, равнодушно кивнул и ушел по своим делам.

Тетя Дженни спит и видит десятый сон. К Крису в каюту тоже не отправишься – известно, как он истолкует ее ночной визит.

Спит ли сейчас капитан Ларсен? Или он несет вахту? Стоит в командной гондоле, смотрит на темный океан, и тоже мечтает?

***

Элли вышла в коридор и побрела без цели.

Спустилась на техническую палубу. Где-то далеко хохотали и разговаривали дежурные механики.

Лампы были притушены, поэтому коридоры казались бесконечными. Кое-где в глубине открытых отсеков вспыхивали красным и зеленым огоньки машин, тихо гудели провода, и внутренности «Горгоны» казались фантастическим, таинственным царством.

Элли дошла до двери в трюмы. Хорошо бы спустится туда и побродить в темноте! Можно добраться до отсека, где везут големов, и поговорить с ними. Отвечать они, конечно, не станут, но выслушают внимательно. Какое-никакое общество!

Но пассажирам вход в трюмы без сопровождения был заказан.

Вздохнув, Элли собралась идти обратно.

Однако в этот миг дверь беззвучно отворилась и оттуда вышла странная фигура. Инстинктивно Элли отступила в тень за высокий ящик, утыканный лампочками.

Человек был одет в длинный прорезиненый плащ с капюшоном, какие носят матросы в непогоду. Капюшон был опущен, скрывая лицо.

Человек повел себя странно. Он встал, огляделся, прислушался. А потом пригнулся и нырнул за второй технический шкаф – спрятался.

Через несколько секунд послышались шаги. В отсек вошли два матроса и подошли к двери в трюм.

Первый достал ключ, ткнул в скважину и выругался.

– Дверь не заперта! Луц, раззява! Кэп если узнает, голову тебе снимет и отправит гальюны чистить!

– Я все запер! – возразил Луц. – Сам ты олух, дырявая башка.

– Да пошел ты!

Матросы спустились в трюм.

Фигура в плаще выбралась из укрытия и двинулась прочь. Помедлив, Элли отправилась следом. Она умела ходить совершенно бесшумно.

Этот человек явно не имел права спускаться в трюмы. Он не был матросом или механиком? Кто он? Что он хотел?

Человек быстро шел по незнакомым переходам. Элли не отставала.

Вот он поднялся по стальной лесенке, открыл еще одну дверь и скрылся за ней. Элли осторожно отворила ее, высунула голову и тихо ахнула.

Злой ветер ударил ей в лицо. Она попала на внешнюю галерею, где Пулкинс днем проводил экскурсию.

Вышла и огляделась. Кругом необъятная чернота, лишь пмерцают маячки на моторных гондолах. Внизу качается и шумит глухая тьма.

Человека в плаще нигде не было видно.

Элли подошла к перилам. Они были усыпаны холодными каплями. Она облокотилась и посмотрела вниз. Темная бездна под ногами завораживала. Бескрайние воды тускло блестят, над ними клубится белесый туман, и слабо светится полоска горизонта.

От красоты ночного океана замирало сердце. Вдалеке, торжественно и печально, пробасил гудок парохода.

Но тут произошло нечто странное.

В темных водах на расстоянии в четверть лиги от дирижабля появилось пятно. Оно становилось все отчетливее, воды забурлили и заволновались, и на поверхности показался длинный темный силуэт, подсвеченный по краям голубоватым сиянием.

Элли затаила дыхание. Что это такое? Ожившая легенда? Призрак доисторического монстра, который является полночным странникам? Это о нем говорили сегодня в салоне…

Тем временем силуэт оторвался от воды. Элли услышала далекий плеск стекающих струй. Почти бесшумно силуэт пошел вверх, плавно и неукротимо. От него валил пар. Через минуту он оказался в воздухе вровень с «Горгоной».

Элли отпрянула от перил. И увидела, как на другом крае террасе «Горгоны», почти у ее носа, четыре раза через равные промежутки мигнул красный огонек.

Неведомое морское – или воздушное? – чудовище издало едва слышный протяжный стон, а потом с невероятной скоростью помчалось прочь, в темноту, и растворилось в ней.

Элли ошарашенно вглядывалась в ночное небо, пытаясь понять, что она только что увидела.

Налетел новый порыв ветра, разметал волосы и ожег лицо холодом. Через дальний люк на галерею вышли механики с фонарями в руках и начали дежурный обход. Ночной полет «Горгоны» продолжался спокойно.

Элли заметили и окликнули.

– Госпожа, вам лучше вернуться к себе, – строго сказал пожилой механик, подойдя к ней. – Пассажирам запрещено здесь находиться. И опасно. Вы могли выпасть за борт.

– Вы ничего сейчас не видели? Только что из океана вынырнуло… не знаю что. Какой-то темный силуэт. Я думала, это подводная лодка, но она потом взлетела.

Механики переглянулись.

– Лодка вынырнула из воды и улетела? – недоверчиво уточнил тот, что помоложе.

– Я не знаю, что это было. Наверное, надо доложить капитану.

– «Летучая Пиявка», – тихо пробормотал старый механик. – Или Скилла, морское чудовище. Она встает в полночь из пучин и взмывает в воздух. Рулевой на «Порфирионе» рассказывал, что видел ее однажды. Чуть не обделался от страха.

– С пьяных глаз ему привиделось. Хорош чепуху нести, Бумброк, барышню пугать! Вот что, сударыня, вам и правда померещилось. Если бы штурман заметил лодку или аэростат, уж он бы поднял тревогу. Ничего, однако, не было. Ночью в океане да в воздухе чего только не покажется! Туманы, свечение вод. Это и не чертовщина вовсе, а так, природные эти… как их… феномены, вот. Но вы капитану расскажите завтра, на всякий случай. Или не рассказывайте. Ларсен вас по головке не погладит за то, что вы сюда ночью выбрались. А сейчас идите к себе. А то простудитесь.

– Но я еще видела какого-то человека в черном плаще. Он вышел из трюма и потом прятался.

Механик тяжело вздохнул.

– Это наверняка Зиг, трюмный матрос. Он вечно мерзнет и напяливает на себя всю одежу какая есть. У него зазноба на камбузе, судомойка. Вот он к ней и шастает по ночам. А у зазнобы муж тут же, на «Горгоне», служит младшим бортмехаником… у него как раз вахта сейчас. Короче, лучше бы вам забыть, что вы его видели. А то быть драчке, а кэп посадит обоих – и муженька, и нашего ходока – под арест. Вот что, давайте-ка я вас провожу. Обещаю, не расскажу кэпу про вашу вылазку.

***

Уважаемые читатели, если хотите услышать больше страшных баек воздухоплавателей, загляните в бесплатный сборник рассказов-вбоквелов к «Небесной танцовщице». Сборник называется «Байки Верхнего Моря и другие страшные истории».

Скорее заходите в уютную кают-компанию, садитесь поудобнее, возьмите кружку с грогом и послушайте байки старого бортмеханика Бумброка об ужасах и чудесах Верхнего Моря: о коварных воздушных течениях, бездонном небе и зловещей черной радуге, о летающем скелете и крылатом доисторическом чудовище, об аэростате-призраке «Летучая Пиявка» и посланиях мертвецов.

Глава 7

– Сегодня нас ожидает великолепное зрелище, – объявил второй помощник за завтраком. – «Горгона» спустится, чтобы вы могли полюбоваться Небесной Фермой. А потом опять пойдем высоким курсом.

Элли едва слушала его. Она обдумывала события прошлой ночи.

Как лучше рассказать об увиденном ночном призраке капитану, чтобы он не принял ее за фантазерку?

Ларсена за столом не было – вероятно, он нес вахту. Как с ним встретится? Попросить Пулкинса проводить ее в командную гондолу? Написать записку?

Или лучше ничего ему не рассказывать? А то и правда осерчает и запрет ее в каюте до конца полета, как грозился. Она там умрет от скуки и одиночества.

– Итак, кто желает подняться на площадку и увидеть воздушные оранжереи, «солнечных жнецов» и «Бублик»? – спросил Пулкинс. – Но предупреждаю, мы пока на высоте, снаружи холодно, вам придется надеть специальные костюмы.

Названия обещанных чудес звучали соблазнительно. Человек сорок пассажиров решили выйти на верхнюю площадку. Остальные предпочли любоваться небом через окна салона.

Пулкинс провел группу в носовой отсек и пригласил в каптерку.

Там пассажирам выдали прорезиненные плащи на меховой подкладке, унты и перчатки.

Увидев неказистые наряды, часть господ и дам передумала и отправилась назад, в салон. Группа уменьшилась вдвое.

Остался Красавчик Крис, настырный господин Шнаппс, Блоб, укротитель Буффорд и доктор Гризвольд. Тетя Дженни тоже не пошла на попятный и первой потребовала теплую одежду.

Элли утонула в тяжелом плаще, однако он оказался удобным. Внутри было уютно, как в гнездышке.

Когда путешественники переоделись и стали похожи на покорителей Северного полюса, Пулкинс повел их по узкой лесенке наверх.

Он открыл люк, лица пассажиров ожег холодный воздух. Но солнце сияло ярко, а небо над головой было таким синим, что не верилось, что в природе существуют настолько чистые цвета.

Открытая площадка на «спине» дирижабля была длинной, просторной, окруженной высокими перилами. В дальней ее части виднелись лебедки и прочие устройства для посадки и отправления моторных аэростатов и аэропланов.

А в той части, что предназначалась для прогулок пассажиров, кружком стояли шезлонги.

– Ну и холодрыга! Бррр! – передернул плечами Шнаппс. – Тут не разгуляешься, мигом подхватишь простуду!

– Здесь тепло, когда «Горгона» идет низко. Даже загорать можно, – успокоил его Пулкинс. – Скоро вы убедитесь в этом сами, когда мы начнем спуск к Небесной Ферме. Она покажется минут через десять.

Элли подошла к перилам, глянула вниз и увидела бескрайнее белое поле облаков. Они перетекали, создавая холмы и впадины. Во впадинах лежали голубые тени, а прозрачные вершины розовели в лучах солнца.

Элли приложила ладони к щекам и рассмеялась. Только ради этого зрелища стоило пробраться зайцем на борт «Горгоны», рискуя жизнью!

Она услышала знакомый голос и повернулась. Сердце тревожно и радостно подпрыгнуло: на площадку вышел капитан Ларсен.

Отчего при его появлении ее щеки раскраснелись, а в груди появилось воодушевление? Совершенно непонятно. Может, от ожидания неминуемой стычки? От осознания того, что, разговаривая с капитаном, она ходит по тонкому канату, и от этого острее чувствует полноту жизни?

...Или от того, что капитан Ларсен в тяжелом плаще и фуражке на голове выглядел очень внушительно?

«Повелитель “Горгоны”. Властелин неба, ветров и облаков», подумала Элли с невольным трепетом.

Капитан стоял возле перил, широко расставив ноги и заложив руки за спину. Его плащ был распахнут – холод был ему нипочем.

Солнце освещало его загорелое лицо, которое обычно выглядело суровым и отчужденным. Но сейчас его глаза были мечтательно прикрыты, на губах появилось подобие улыбки. Однако его крупный с легкой горбинкой нос и жесткие складки возле рта все равно придавали ему оттенок надменности и неукротимой решительности.

Элли как будто впервые увидела Эвклида Ларсена и оценила тот поток энергии и силы, который исходил от фигуры капитана. Ей хотелось подойти к нему и заговорить, но она не решалась.

Капитан отошел от перил к стойке с инструментами, снял переговорную трубку, отдал в нее пару приказов, повернулся и увидел Элли. Он вежливо кивнул, постоял секунду словно в задумчивости, а затем направился к ней.

– Капитан собирался управлять проходом «Горгоны» через Небесную Ферму из командной гондолы, – негромко сказала за спиной Элли тетя Дженни. – Утром я встретила его в коридоре, и он поинтересовался, пойду ли я на верхнюю площадку. Когда я сказала, что и ты будешь меня сопровождать, он вдруг передумал и тоже решил подняться. Мне кажется, я знаю, что повлияло на его решение. Вряд ли его заманила перспектива беседы со старой перечницей.

Она тихо засмеялась.

– Давай, девочка, поговори с ним. Не теряйся. Не разочаровывай нашего отважного капитана, который ради тебя оставил пост в рубке.

С этими словами тетя Дженни отошла от Элли и громко позвала второго помощника:

– Господин Пулкинс, нельзя ли попросить стюарда подать горячего грога? Мои старые кости стучат от холода!

– Будет сделано, – весело ответил Пулкинс. Продолжения их разговора Элли не слышала, потому что к ней подошел капитан, и все остальное вокруг словно перестало существовать.

– Доброе утро, госпожа Селеста, – поздоровался капитан и придирчиво осмотрел ее с ног до головы. – Вам лучше завязать шнурки на плаще у горла. На этой высоте холодно, всего двенадцать градусов. Перчатки тоже наденьте.

Элли смутилась и принялась торопливо выполнять указания капитана.

От растерянности она сначала натянула толстые перчатки, а потом попыталась завязать неуклюжими пальцами шнурки у горла.

У нее ничего не получалось, и тогда капитан решительно взял дело в свои руки. Он сильно дернул за шнурки, стянув капюшон вокруг ее лица, и ловко завязал узел.

Его пальцы на миг коснулись ее подбородка, и Элли поразилась их теплу.

– Теперь порядок, – сухо сказал капитан и поправил капюшон на ее голове.

– А вам не холодно? – Элли кивнула на его распахнутый плащ.

– Нет.

Элли не знала, что еще сказать, поэтому облокотилась на перила и посмотрела вдаль.

Капитан не ушел: он встал рядом и устремил задумчивый взгляд на облака.

Элли покосилась на его четкий профиль.

– Изумительная красота, – сказала она тихо. – Столько пространства, столько свободы. Никогда не видела ничего подобного. До этого моя жизнь в основном проходила в четырех стенах. Я ненавижу тесные помещения! – добавила она пылко и сжала кулаки.

– Это ваше первое путешествие на дирижабле? – осведомился капитан.

– Да! Это вообще мое первое путешествие. Я никогда не покидала Сен-Лютерну.

Ларсен повернулся и посмотрел на нее внимательно.

– Вы, наверное, привыкли к этим чудесным видам, – сказала Элли немного нервозно.

– К ним невозможно привыкнуть. Я совершаю до сорока рейсов в год, и каждый раз с нетерпением жду, когда смогу оторваться от земли.

– У вас есть семья? – вырвалось у Элли. Она тут же прикусила язык, но капитан, казалось, не удивился ее вопросу.

– Нет, – коротко ответил он. Но она все же пояснила:

– Я спросила потому, что подумала, что вашей семье нелегко расставаться с вами. Вы большую часть времени проводите в воздухе.

– На земле меня никто не ждет. Мои родители давно умерли.

Разговор опять затих. Капитан вдруг спросил:

– Что вы собираетесь делать за океаном, госпожа Селеста? Вы летите туда, чтобы посмотреть мир?

– Я хочу остаться в Федеративных Землях. Буду работать учительницей танцев.

Элли не понимала, почему говорит капитану Ларсену правду, но чувствовала: иначе с ним нельзя разговаривать. Ларсен ценит в людях открытость и искренность. Элли угнетала необходимость врать ему в остальном.

– Работать? – удивился капитан. – Я думал, вы из богатой семьи. Разве у вас есть необходимость зарабатывать себе на хлеб?

– А вы поднимаетесь в облака и водите дирижабли, только чтобы зарабатывать на хлеб, капитан Ларсен?

– Нет, не только.

Он улыбнулся.

Может, дело было в солнце, что заливало его загорелое лицо. Может, дело было в пьянящем заоблачном ветре и чувстве полета. Какой бы ни была причина, его улыбка показалась ей чувственной. В животе у Элли разлилось тепло, а сердце застучало, как когда она выполняла особо сложный трюк на канате.

Капитан смотрел на нее сверху вниз, опершись рукой о перила. Потом он вытащил из кармана перчатки, похлопал ими о ладонь, как будто в замешательстве, и надел их.

– Я стал бы летать, даже если бы мне за это не платили.

– Ну вот, вы не можете не летать, а я не могу не танцевать. И при этом хочу не просто развлекать, а приносить людям пользу. Полет дает вам чувство свободы, не так ли? Я тоже мечтаю о свободе. Поверьте, у такой девушки, как я, свободы не больше, чем у какой-нибудь… рабыни.

– Никогда об этом не думал. Мне казалось, вы наслаждаетесь жизнью и своими привилегиями.

– Это не так, – коротко ответила Элли.

– Все же вы замерзли, госпожа Селеста. У вас кончик носа покраснел.

И капитан вдруг протянул руку и дотронулся рукой в перчатке до ее носа, а потом и до щеки. Грубый материал царапнул кожу, а у Элли перехватило дыхание.

– Мы пока идем высоко, в холодных слоях. Но скоро спустимся к оранжереям и «солнечным жнецам». Там гораздо теплее, можно будет снять плащ. У меня с собой есть термическая фляга с кофе. Хотите глотнуть и согреться? Или позвать стюарда, чтобы принес грога?

Капитан вытащил из внутреннего кармана плоскую флягу, отвинтил крышку и предложил Элли.

– Спасибо. Кофе не помешает.

Элли неловко взяла флягу и сделала глоток. Приятное тепло потекло по горлу.

Капитан забрал у нее флягу и сам приложился к ней – он пил из горлышка, как и Элли. «Наши губы как будто соприкоснулись», вдруг подумала она.

Ларсен сделал еще глоток, и Элли старалась не смотреть, как двигаются мышцы на его крепкой шее за воротом толстого свитера. Она опустила глаза. Его плащ распахнулся, и Элли увидела, как натягивается ткань на его широкой груди.

И Элли вдруг представилось, как приятно было бы прижаться к этой груди, и услышать биение его сердца капитана, и близко ощутить исходящую от него будоражущую энергию.

Она забралась бы под его плащ, и капитан бы запахнул полы и обнял ее, защищая от мира и всех его невзгод...

Элли тряхнула головой, отгоняя наваждение. Что за мысли! Это все разреженная атмосфера виновата, не иначе!

– Послушайте, капитан, – заговорила она быстро, не давая себе времени передумать. – Я должна вам кое-что рассказать. Вчера ночью мне не спалось…

И она быстро поведала о поднявшемся из океана призраке, что увидела прошлой ночью с галереи.

Пока она говорила, капитан слушал бесстрастно, а его глаза сделались ледяными и буравили лицо Элли. У нее даже щеки покалывало, и вовсе не от холодного воздуха.

Но Ларсен ни разу не перебил ее, а когда она закончила, задал несколько четких вопросов: в какой час ночи она вышла на террасу? На каком расстоянии от «Горгоны» вынырнул странный объект? Какого он был размера? В какую сторону ушел?

– Благодарю за информацию, – сказал капитан, когда она закончила. – Вы очень наблюдательны.

Он нахмурился, его крупные руки крепко сжали перила.

– Что я видела, капитан? Природный феномен? Или это мне приснилось?

– Может, и природный феномен. Свечение воды в этих широтах бывает редко, но случается. Если теплое течение принесет фитопланктон. А поднявшийся из воды силуэт… вполне возможно, это был клок тумана. Остальное дорисовало ваше воображение.

– Либо вернулся дневной наблюдатель. Черный аэростат. Но тот объект имел другие очертания и размеры.

– Не исключено, что мимо прошел аппарат-амфибия. Велю штурманам быть внимательнее. Усилю ночную вахту. Обходы будут чаще. А также запрещу пассажирам выходить за пределы отведенной им части палубы. Элли… госпожа Селеста, прошу, больше не нарушайте приказа. Никаких ночных вылазок и прогулок по судну.

– Но я как раз хотела попросить вас разрешить мне спускаться в трюм. К тиграм и големам. Мне нравятся големы.

– Нет. Я понимаю, вам скучно в полете, но найдите себе другое развлечение.

Элли раздосадовано щелкнула языком, но спорить не стала. Капитан не отругал ее, даже поблагодарил. И то хорошо.

– Простите, мне нужно скорректировать курс. Начинаем спускаться.

Капитан отошел к переговорной будке, снял трубку и сказал:

– Нос вниз на десять градусов. Сбросить скорость на пять узлов.

«Горгона» заскользила вниз. Облака поредели, истончились, а вскоре и вовсе пропали. Океан плавно колыхался, солнечные зайчики прыгали по изумрудным волнам. А сверху простиралось необъятное, безмолвное пространство.

Стало теплее, Элли развязала шнурки и скинула капюшон.

– На Небесной Ферме постоянно присутствуют метеомансеры. Они разгоняют облака и обеспечивают хороший ветер. Здесь нужна солнечная погода, – объяснил капитан, вернувшись к ней.

Небесное пространство впереди не было пустым. В нем было весьма оживленно.

Совсем близко, весело жужжа моторами, промчался красный аэроплан. Элли даже различила в кабине лицо пилота, закрытое круглыми очками.

Аэроплан качнул крыльями, капитан поднял руку, отвечая на приветствие.

– Вот летающие оранжереи. Здесь выращивают редкие высокогорные сорта цветов. Их поставляют в лучшие цветочные салоны столицы, и каждый букет продают почти на вес золота. Но они пользуются спросом.

«Горгона» медленно прошла над дирижаблем необычного вида. Он был длинный и плоский, как плот. На его поверхности блестели стекла теплиц и тянулись клумбы – целые поля пронзительно-ярких цветов! Красные, синие, желтые головки мягко колыхались на слабом ветру.

Элли даже показалось, что она различает сладкий аромат, который принес на «Горгону» теплый бриз.

– Изумительно! Вот бы прогуляться среди этих садов!

– Это возможно, если вы станете пациентом вон той небесной больницы, – капитан указал на другой дирижабль, неподвижно висящий на некотором расстоянии от летающей оранжереи. Верхушка корпуса дирижабля была затянута прозрачной пленкой, внутри Элли различила отсеки и койки.

– Клиника для богачей, страдающих нервным расстройством и болезнями легких. Внутри все устроено по высшему классу. Доктора установили, что высокогорный воздух и солнце отлично справляются с этими недугами. Но теперь пациентам не обязательно ехать на горный курорт. К их услугам небесная клиника, и иногда их возят гулять в летающие оранжереи.

– Небесная клиника тоже принадлежит нашей компании, – с удовольствием пояснил приблизившийся Блоб. – Но чтобы попасть в нее, нужно иметь не только проблемы со здоровьем, но и круглый счет в банке. Нервное расстройство – болезнь не для бедняков. Тем приходится довольствоваться недугами попроще.

«Горгона» спустилась еще ниже. Цветочные поля проплывали прямо под ногами. Казалось – протяни руку, и можно сорвать цветок.

– Наша компания также имеет крупную долю акций предприятия, владеющего оранжереями, – продолжал хвастаться Блоб. – И мы распорядились, чтобы на «Горгону» специально для салона первого класса из оранжереи доставили авиеткой два ящика лучших редких орхидей. Скоро авиетка сядет прямо сюда, на верхнюю палубу «Горгоны».

– «Солнечные жнецы», – показал капитан.

«Горгона» миновала цепочку длинных и круглых, как сигары, дирижаблей. Верхняя часть каждого дирижабля была словно срезана гигантским ножом.

– Видите черные панели на палубе? Это фотоэлементы. Они преобразуют солнечную энергию в электрическую. Поэтому эти дирижабли назвали «солнечными жнецами».

Капитан рассказывал увлеченно, и его лицо светилось, как у мальчишки, который показывает нравящейся ему девочке свои мальчишеские богатства: мячики, удочки и цветные камешки.

Но его игрушки были другими: мощные механизмы, моторы и небесные ветра.

Элли залюбовалась им. Его восторг передался и ей. А может, наоборот: капитан видел, с каким интересом она его слушает, и это его вдохновляло.

Вокруг них собралось уже немало пассажиров, но Элли чувствовала, что он никого не замечает и говорит для нее одной.

Капитан Эвклид Ларсен определенно видел в ней не только назойливую пассажирку.

***

– Небесный Бублик! – раздался голос наблюдателя.

Пассажиры дружно ахнули, а потом разом заговорили, делясь впечатлениями.

Впереди показался аэростат удивительной формы, похожий на «чертово колесо» чудовищных размеров.

Внутри внешнего надутого обода был установлен второй, подвижный, с длинными лопастями. Внутренний обод медленно крутился, отблески солнца прыгали с одной лопасти на другую.

Верхушка колеса уходила необычайно высоко и, казалось, упиралась в самую небесную твердь.

– Это не бублик! Это как ветряная мельница наоборот, с крыльями не снаружи, а внутри! – восхитилась Элли.

– Именно так, – подтвердил капитан. – Это ветряк. Ветер приводит лопасти в движение, они вырабатывают энергию. Потом она идет по проводам на судно. Видите?

Аэростат оказался на привязи: толстые кабели соединяли его с длинным судном, которое величественно покачивалось внизу.

– Еще один способ получать электричество наряду с «солнечными жнецами». Все эти аппараты создали лучшие инженеры королевства. Им помогают Одаренные. Метеомансеры и аэромансеры обеспечивают на этом участке неба хорошую погоду и изобилие солнца.

– Наука и магия работают плечо к плечу, – иронически заметил Шнаппс.

– Наука, только наука, – ответил капитан. – Управление эфирными полями земли не имеет ничего общего со сверхъестественным. Люди покоряют природу разными способами.

Воздух наполнился жужжанием и металлическим пением. Над головами пассажиров промчался легкий аэроплан, подняв небольшой ветер.

– Прибыл цветочный груз из дирижабля-оранжереи! – радостно объявил Блоб. – Подарок от компании. Все лучшее для наших пассажиров!

Аэроплан сделал круг на «Горгоной», а потом помчался прямо на нее.

– Как он сядет? – удивилась Элли.

– Сюда, на верхнюю палубу. Тут есть посадочная полоса с тросом, на который мы ловим аэропланы, как рыбу на крючок.

Капитан показал на дорожку вдоль площадки. Поперек дорожки был натянут толстый трос, прикрепленный к двум барабанам. У барабанов суетились матросы и механики.

– Самолет зацепится за трос тормозным гаком – крюком на фюзеляже. Это новая разработка инженеров. Такой трюк требует немалого мастерства авиатора. Но у нас еще есть сеть для улавливания. Видите? Вон она натянута, в конце дорожки.

– Как рыбалка! – засмеялась Элли. – Или как ловля бабочки сачком.

– Именно так, – улыбнулся в ответ капитан. – А взлет аэропланов осуществляется с помощью паровой катапульты. Внутри ее ходит поршень… – капитан вдруг смутился и глянул на Элли. – Простите, я увлекся. Вам, наверное, это неинтересно.

– Еще как интересно! – с энтузиазмом воскликнула Элли. – Я поняла: аэропланом выстреливают, как из пушки. У нас в кабаре… в одном столичном кабаре, – поправилась она, – показывают похожий цирковой номер. Это так здорово! «Человек-ядро», знаете? Роль ядра в «Электрической стрекозе» исполняет девушка… ее помещают в особую катапульту, а потом производят выстрел. И я… она летит, делает переворот в воздухе и приземляется на сетку!

Элли даже зажмурилась, вспоминая.

Сначала, когда Боров Лазарус решил показать этот трюк на сцене кабаре, она отчаянно боялась. Но цирковой механик, которого пригласили установить оборудование, объяснил, что опасности нет, если все правильно рассчитать. И после первого же выстрела и полета над сценой Элли полюбила этот номер всей душой. Она безбоязненно забиралась в катапульту и ловко приземлялась в сетку. Публика с ума сходила от восторга.

Однако она почти проговорилась! Заметил ли Ларсен? Кажется, нет.

– Я тоже хотела бы так летать, – торопливо сказала на всякий случай, чтобы объяснить свои оговорки. – Я часто представляю себя на месте артистки.

Тем временем пение моторов стало громче, авиетка стремительно приблизилась, коснулась колесами каучуковой дорожки, быстро покатилась, но скоро зацепилась за канат и встала.

Колпак кабины откинулся, на площадку выбрался авиатор.

К нему поспешили матросы, и среди них вышагивала высокая массивная фигура. Солнце блестело на ее клепках и сочленениях.

– Да это же голем! – возмущенно заметил Шнаппс. – Вы сказали, им запрещен выход на палубы!

– Это наш трюмный матрос, – спокойно объяснил капитан. – Его привели, чтобы он помог загнать аэроплан на катапульту для старта.

Из аэроплана выгрузили два ящика, наполненные фиолетовыми цветами. Голем, шагая грузно и пружинисто, ухватил крыло аэроплана руками, толкнул, и легко повел тяжелую машину по дорожке.

– Однако какая силища! Что будет, если он решит применить ее против людей?

– Такого не произойдет, – торопливо сказал Блоб. – Зато один голем может заменить десять рабочих. И платить ему не надо, а расходы на содержание минимальны!

Аэроплан загрузили на катапульту и приготовили механизм для старта. Пилот тем временем принял из рук стюарда кружку с дымящимся грогом и с удовольствием угощался.

Капитан Ларсен вдруг крепко потер затылок, сбив фуражку на лоб, поправил ее, насупился, как будто в раздумьях, и вдруг решился.

Он повернулся к Элли, посмотрел на нее в упор и спросил:

– Госпожа Селеста, хотите прогуляться среди облаков? Пролететь сквозь Небесный Бублик?

– Что вы имеете в виду? – удивилась Элли. – Мы и так летим среди облаков.

– Вы мечтали узнать восторг быстрого полета, и вы его узнаете. Попрошу пилота одолжить нам авиетку на пятнадцать минут. Я и сам не прочь сесть за штурвал, немного размяться.

– Вы хотите прокатиться на аэроплане? И зовете меня с собой?

У Элли замерло дыхание.

– Да, именно так.

– Но как это возможно? Вы ведь капитан! Вам разрешено покидать свой пост на «Горгоне»?

– Почему нет? – пожал тот плечами. – Это не запрещено инструкцией. Бывает, я покидаю судно ненадолго, когда мы останавливаемся на дозаправку. У нас есть моторный аэростат для таких вылазок. Сейчас мы совершим короткую прогулку, ничего более. Авиетка принадлежит компании, я улажу вопрос с Блобом.

– Да, да, я согласна! – Элли прижала руки к груди, не в силах справиться с восторгом.

– Отлично, – кивнул капитан и позвал матроса:

– Луц! Принесите госпоже Селесте и мне куртки, шлемы и очки.

***

Все удивительные аппараты, которые герои видят в последних эпизодах - нереализованные проекты начала 20-го века. Уважаемые читатели, обязательно загляните в блог, который я опубликовала сегодня - . Больше информации в моем блоге "Несбывшееся будущее дирижаблей" на моем канале яндекс-дзен.

Глава 8

Капитан отошел сделать последние приготовления. Матрос забрал у Элли плащ и вручил ей кожаную куртку, плотный шлем и очки-консервы. Элли знала, как с ними управляться – похожие были частью ее сценического костюма.

Она переоделась, и ее руки дрожали от волнения.

– Ты летишь на прогулку с капитаном? – удивился подошедший Крис. – Быстро ты его прибрала к рукам.

– Ничего подобного, – возмутилась Элли, затягивая ремни шлема под подбородком. – Ларсен просто оказывает мне любезность.

– Однако ты смелая девчонка, – Крис окинул ее уважительным взглядом. – Я бы побоялся лезть в эту этажерку с крыльями.

Тетя Дженни показала Элли издалека большой палец.

Явился капитан Ларсен. Он тоже сменил плащ на кожаную куртку и надел шлем и в этом наряде выглядел еще более мужественно.

– Готовы, госпожа Селеста? Не передумали?

– Нет!

– В момент старта будет небольшая перегрузка. Выдержите?

– Безусловно!

– Тогда вперед!

Ларсен помог Элли забраться в кабину аэроплана, и сам занял место за штурвалом.

Кабина была одноместной, для Элли разложили откидное кресло рядом, но она сидела вплотную к пилоту.

– Я вам не помешаю? Тут тесно.

– Нет, – капитан мельком глянул на нее. – Можете вытянуть ноги, если вам удобнее.

Элли послушалась, и ее бедро коснулось твердого как камень, бедра капитана. По телу пробежали мурашки.

– Давайте застегнем ваш ремень, – сказал Ларсен спокойно.

Он перетянул ее ремнем и когда застегивал замок, его дыхание обожгло ее лицо.

Колпак закрылся, отрезая Элли от мира. Она облизала пересохшие губы.

Ларсен со знанием дела проверил приборы, положил руки на штурвал, примеряясь. Элли смотрела на его сильные, крепкие пальцы.

– Люблю водить небольшие аэропланы, – сказал он. – Давно не имел этого удовольствия. Полет на дирижабле – это другое. Там нет скорости. На дирижабле ты лучше чувствуешь течения ветров и глубину неба. А в кабине аэроплана ты становишься частью неба. Сейчас вы это поймете.

Ларсен повернул ключ зажигания.

Заурчал мотор, пропеллер начал вращаться, его лопасти мелькали в размытом круге, словно тени.

– Готовьтесь! Взлетаем.

Матрос на палубе махнул флажком и отбежал.

Шум мотора усилился, корпус аэроплана дрогнул, и вместе с ним дрогнуло сердце Элли. Она крепко вцепилась руками в сиденье.

Щелкнул замок катапульты, аэроплан рванул вперед, а Элли вдавило в кресло. Она на миг закрыла глаза, а когда открыла, они уже летели.

Ее охватили пьянящее торжество и головокружительную радость.

– Все в порядке? – громко спросил Ларсен, вытягивая рычаг на себя.

– Да! – голос Элли дрожал от страха и восторга.

Сначала казалось, что аэроплан висит в воздухе неподвижно, но потом он накренился, опрокинулся, и справа внизу открылось пространство океана.

Они облетели «Горгону» по кругу. Темная туша дирижабля величественно проплыла внизу, на открытой палубе суетились крошечные фигурки.

Аэроплан лег на крыло, сделал поворот и круто взял вверх.

Элли открылось незабываемое зрелище.

Сверху синела чаша неба, внизу – изумрудная чаша океана. Подсвеченные солнцем облака на горизонте походили на пылающие скалы.

Впереди висела цепочка дирижаблей – «солнечных жнецов», соединенных толстыми канатами. Похожие на громадных рыб корпуса, раскинув «плавники», скользили над океаном. Еще одно чудовище, оторвавшись от стаи, медленно поднималось к небу. По волнам бежала его тень.

Элли не выдержала и рассмеялась от переполнявших ее чувств.

– Нравится? – спросил Ларсен.

– Еще как!

Капитан коротко улыбнулся. Он сосредоточенно смотрел на горизонт.

– Это прекраснее, чем я представляла! – Элли продолжала делиться взахлеб. – Жаль, мы не можем летать сами по себе, на собственных крыльях! Мне бы хотелось видеть небо прямо под ногами. Смотрите, капитан – думаю, я смогла бы пройти по тому тросу!

Она показала на канат, соединяющий два дирижабля.

– Когда я… посещала балетную школу, училась ходить на канате. У меня это получается не хуже, чем у циркачки! Представьте, какой был бы номер! Танец над морской бездной!

Капитан покачал головой.

– Вы все больше меня изумляете, Элли. Да, это был бы красивый трюк. Но опасный. Впрочем, я понимаю ваше желание.

– О, я бы справилась! Куда мы сейчас летим?

– Давайте пройдем сквозь «Небесный бублик».

Пролет сквозь «Бублик» занял лишь мгновение, но поразил Элли до глубины души.

Солнце на миг скрылось в его тени, все вокруг потемнело, справа показались огромные, ползущие вниз лопасти, неутомимо перемалывающие воздух.

Элли почувствовала себя крошечной, но очень смелой и быстрой букашкой – стрекозой, которая не боится подлететь к чудовищу, готовая ускользнуть от его зубов в любой момент. Пролет сквозь ветряк походил на танец между гигантскими челюстями!

Аэроплан развернулся.

– Теперь домой, – сказал капитан.

«Горгона» начала расти в размерах. Стрекоза готовилась приземлиться на ее спину.

Скоро посадочная дорожка стремительно понеслась навстречу. Толчок, аэроплан подпрыгнул, прокатился недалеко, дернулся, подался назад под натяжением троса и остановился.

Элли часто дышала.

Ларсен откинул колпак, легко выскочил на палубу и помог выбраться Элли. Он взял ее за талию и ссадил на землю.

Она положила руки на его плечи, ощутив твердость его мышц.

– Спасибо, спасибо вам, капитан Ларсен!

Она все еще была пьяной после стремительного полета. И поэтому совершила поступок, которого сама не ожидала: она обхватила капитана за шею, приподнялась на цыпочках и звонко поцеловала его в холодную твердую щеку.

И тут же отпрянула, ужаснувшись содеянному. Капитан смотрел на нее изумленно, и, как показалось Элли, с неудовольствием.

– Простите! – улыбнулась она. – Не удержалась. Я вам очень благодарна за этот подарок. Я никогда его не забуду!

– Ничего, я вас понимаю, – сказал Ларсен. – Когда я совершил свой первый полет на аэроплане мальчишкой семнадцати лет, мне тоже после посадки хотелось расцеловать своего инструктора. Что ж, спасибо и вам, госпожа Селеста. Мне было приятно летать в вашей компании. Идите же, вам пора внутрь. Луц заберет одежду и проводит вас.

***

Пока Элли шла в свою каюту, она не видела ничего вокруг. У нее подрагивали ноги, сердце часто и взволнованно билось: то ли при воспоминании о полете над океаном, то ли от осознания того, что она прыгнула на шею капитану Ларсену и поцеловала его.

Конечно, поцелуй был дружеский, невинный – пустяк! Капитан принял его стоически. Айсберг не растаял, хоть и весьма удивился.

Но Элли не могла отмахнуться от чувств, которые она испытала, когда прижалась к твердой груди капитана.

Она раз за разом мысленно переживала это мгновение. Раз за разом ее сердце вздрагивало, как в момент, когда она взлетала над сценой и на миг зависала в воздухе, перед тем, как сделать сальто и нырнуть вниз.

Эвклид Ларсен вторгся в ее мир и в ее мысли. Это вызывало тревогу. Рядом с ним Элли то терялась, то приходила в восторг, не могла оставаться собранной и хладнокровной. Так и ошибку допустить недолго.

Но как же хочется хоть раз в жизни не думать о том, какие последствия будут иметь твои поступки!

Элли переоделась к обеду и вышла в коридор. За дверью каюты тети Дженни послышался шорох – пожилая дама была у себя. Элли решила заглянуть к ней, чтобы рассказать о полете. Горячие эмоции все еще жгли ее.

Она деликатно стукнула в дверь костяшками, но ответа не получила. Неожиданно из каюты раздался странный звук – не то писк, не то всхлип.

Позабыв о манерах, Элли скорее дернула дверь.

С дамой возраста тети Дженни всякое может случиться! Накануне она носилась по трюмам «Горгоны» как угорелая, а сегодня от души угощалась горячим грогом на верхней палубе.

Вдруг у нее теперь от нагрузок и излишеств сделался сердечный приступ?

– Госпожа Майер! Тетя Дженни! Вы в порядке? – она ворвалась в каюту как вихрь и охнула.

И правда, дело плохо! Тетя Дженни стояла на четвереньках, с головой под койкой, явив свету плоский старушечий зад, обтянутый синим шелком.

Элли обхватила ее за талию и начала поднимать. Тетя Дженни оказалась отнюдь не воздушной старушкой. Весу в этом божьем одуванчике было немало, а тело у нее было крепкое и костлявое. Элли покачнулась и чуть не стукнула свою благодетельницу головой о койку.

– Душечка, полегче! – бодро запротестовала тетя Дженни. – Я в порядке!

– Простите, – смутилась Элли, отпустила пожилую даму и отошла на шаг. Та оперлась рукой о койку и встала.

– Вы что-то обронили?

– Ммм… нет, – тетя Дженни хитро улыбнулась и потупила глаза.

Под кроватью лязгнуло, а потом опять послышался странный звук. Определенно плач, и как будто потявкивание!

А затем из-под койки на миг показался черный влажный нос, мохнатые ушки и рыжие плутовские глаза.

– Что это? Кто это?!

– Ну вот, теперь ты знаешь нашу с Пулкинсом тайну, – вздохнула тетя Дженни. – Прошу, никому не рассказывай. Это Фанни, питомец второго помощника.

– Ну да, я помню, как вы его... уговорили! Но почему Фанни у вас?

– Я предложила Пулкинсу держать ее в моей каюте. Сюда не заходят горничные, я убираюсь у себя сама. Меньше шансов, что ее заметят и доложат капитану. Теперь буду запирать дверь, чтобы ее не увидели посторонние глаза.

– Но… это же не щенок?!

– Разве? – удивилась тетя Дженни. – Да нет, самый настоящий щенок. Правда, не собачий, а лисий. Ручного лисенка подарила Пулкинсу его невеста, дочь директора зоопарка.

Элли опустилась на колени и протянула руку, чтобы погладить зверюшку. Фанни смотрела на нее настороженно. Лисичка была какой-то сонной и обиженной. Неудивительно: ее шею охватывал кожаный ошейник, от него тянулась цепочка, прикрепленная к пружине койки.

Когда Элли коснулась ее между ушек, лисичка тонко заскулила – пожаловалась. А потом свернулась клубком, давая понять, что не хочет идти на контакт.

Еще одна безбилетница на борту «Горгоны». Капитана водят за нос все кому не лень. Его второй помощник, Элли, тетя Дженни...

– Мне кажется, Пулкинсу стоит рассказать капитану о своем питомце, – нерешительно предложила Элли. – Капитан не будет сильно сердиться.

– О, вижу, ты уже изменила свое мнение о Ларсене! – воскликнула тетя Дженни с горячим любопытством. – Как прошла ваша воздушная прогулка? Вы поцеловались в кабине аэроплана?

– Нет, что вы! – запротестовала Элли, вспыхнув. – Мы разговаривали. Не думаю, что ему хочется целоваться со мной.

– А тебе с ним?

Элли не ответила, лишь помотала головой.

– Идем обедать, – улыбнулась тетя Дженни. – Надеюсь, за обедом произойдет еще что-нибудь интересное. Почему бы тебе не пригласить капитана на вечернюю прогулку по галерее? А то он опять запрется в командном отсеке, как сыч.

***

Когда Элли вошла в салон, на нее устремились любопытные взгляды. Пассажиры уже проведали, что капитан Ларсен взял ее в полет на аэроплане. И наверняка строили догадки о характере их отношений.

Долгое путешествие – скучное дело. Сплетни могут немало его разнообразить. Лишь бы пассажиры не пошли в своих догадках слишком далеко и не решили докопаться до подноготной их яркой спутницы. Пожалуй, нужно быть осторожнее, меньше высовываться и не привлекать к себе внимания, сделала мысленную пометку Элли. А впрочем, пусть обсуждают то, что видят. Ведь никто не видит правды!

Когда Ларсен появился в салоне, щеки Элли вспыхнули, и она невольно вздрогнула.

Как всегда, капитан заполнил салон своим присутствием. Роскошь обстановки померкла перед великолепием его белого кителя с блестящими пуговицами. Напыщенные богачи показались пустышками и померкли в потоке исходящей от него энергии и решительности.

Но капитан не подошел к Элли. Даже взглядом ее не удостоил. Он был собранным и отчужденным, как всегда. Наверное, утренний восторг полета и случайный поцелуй взбалмошной пассажирки уже выветрились из его памяти под потоком рутинной судовой работы.

К капитану подошла курносая блондинка в розовом. Элли уже знала, что ее зовут Эмилия Блуменгартен, она наследница богатого промышленника и завидная невеста.

– Капитан, говорят, сегодня утром вы поднимались в небо на аэроплане и катали пассажиров, – протянула она капризным голоском и коснулась локтя собеседника. – А меня покатаете? Прошу, капитан! Мне хочется насладиться красотами неба в вашей компании!

– Возможно, позже, когда мы будем стоять над Сен-Бернадет, – вежливо ответил капитан и предложил блондинке руку, чтобы сопроводить в столовую. – Тогда у меня будет время разогреть моторы нашего прогулочного аэростата.

Элли внезапно обиделась.

Ну вот, а она решила, что капитан как-то выделил ее из остальных пассажиров! Ничего подобного. Он обычный мужчина. Всегда готов угодить дамочке с хорошенькой мордашкой и недолго противится, когда его атакует такая особа.

Ну и пожалуйста, ну и ладно!

Они прошли в столовую и заняли свои места. Элли угрюмо смотрела в тарелку.

На столах среди приборов теперь стояли вазочки с роскошными орхидеями, которые доставила авиетка с небесных оранжерей.

Усатый Шнаппс вынул орхидею, брезгливо понюхал, вернул цветок в вазу и начал разглагольствовать. Он бурно выражал свое недовольство тем, что на «Горгоне» есть големы. Шнаппс был из тех людей, кто охотно пользуются благами цивилизации, но при этом называют себя защитниками традиций и противятся всему новому.

– Все же я считаю, что держать на борту этих чудовищ опасно, – говорил он, сердито тыкая вилкой в запеченную треску. – Капитан, как вы согласились взять их?

– Это было распоряжение компании. Если бы решение зависело от меня, я бы не стал их брать.

Элли сердито глянула на капитана. Он что, на стороне Шнаппса?

– Послушайте, нет никакой опасности! – взмолился Блоб. – Компания взвесила все «за» и «против». И если акционеры решат убрать их, мы, безусловно, согласимся!

– Да, лучше бы вам согласиться, – ворчливо сказал Шнаппс. – А то я дважды подумаю, прежде чем приобретать акции вашей компании.

– Почему вы считаете, что големы представляют опасность? – негромко спросила Элли. Она подняла глаза и на миг встретилась взглядом с капитаном.

– Опасность есть всегда, когда речь идет о механизмах, обладающих разрушительным потенциалом. Но мной движут иные соображения. Взяв пять големов в команду, я был вынужден уволить пять матросов. Хороших матросов, между прочим. Я предпочитаю иметь дело с людьми.

– Люди создали големов, чтобы облегчить труд людей.

– Верно. Наука движет прогресс. Но не всегда в ту сторону, в которую нужно.

– Люди несут ответственность за то, что создали. Особенно если их творения могут чувствовать, как люди.

– Големы чувствовать? – поразился Шнаппс. – Полно, сударыня! Они инструменты. Механизмы! У них в головах перфокарты вместо мозгов.

– В них также есть искра человеческой жизни – часть эфирной ауры. Если некое существо не может смеяться, говорить и беспрекословно подчиняется вашим приказам, это не значит, что оно не может чувствовать и думать. И даже любить!

Тетя Дженни следила за их спором, как зритель за теннисным матчем. Ее голова поворачивалась то влево, то вправо, а глаза горели яростным любопытством.

– Соглашусь с вами, – вдруг ворчливо сказал укротитель Буффорд. – Големы могут чувствовать. Но это-то и страшно. Големы работали в нашем цирке разнорабочими. Иногда мы выводили их на сцену, как часть номера. И знаете, что я заметил? Они живо интересуются животными. Если оставить голема без присмотра, он подойдет к клетке и будет стоять возле нее часами. Они охотно выводят тигров на сцену и загоняют их обратно, убирают слоновий навоз и кормят собачек. И знаете, животные их слушаются. Даже лучше, чем людей. Наблюдать это жутко. Как будто они общаются на телепатическом уровне.

Буффорда передернуло.

– Вы тоже не любите големов? – догадалась Элли.

– Терпеть их не могу, – ответил Буффорд брюзгливо. – Ходячие консервные банки. Кто знает, какие мысли булькают в их железных головах?

– Но вы имели с ними дело. Если наш груз или механические матросы вдруг взбунтуются, вы сможете их укротить, верно? – ехидно спросил Шнаппс.

Буффорд смутился.

– Надеюсь, мне не придется этого делать. Хотя у меня в каюте хранятся чистые перфокарты. Их надо передать покупателю за океаном. Но машинки для их пробивки у меня нет. Да и пользоваться я ей не умею. В затылке големов есть окошко, через него заменяют перфокарты. Когда хотят дать голему новую роль.

– Вот! – сказал Шнаппс снисходительно. – Перфокарты. И никаких чувств, никаких мыслей. Поняли, госпожа Селеста?

Элли упрямо помотала головой и горячо заговорила.

– Разве мы все не живем, как големы? Выполняем роль, предписанную обществом. Та же перфокарта, если подумать. Но мы все хотим вырваться на свободу. Не зависеть от чьей-либо прихоти. Не думать о правилах! А устанавливать свои!

Когда она это сказала, капитан досадливо поморщился, как будто услышал глупость.

– Да вы романтик и идеалистка, госпожа Селеста, – сухо сказал он с почти неразличимой иронией.

– Да, я романтик и идеалистка. Что в этом плохого?

Капитан пожал плечами и усмехнулся.

Он недоволен, догадалась Элли. Чем-то она его разочаровала!

– Вы думаете, я незрелая глупышка? – холодно поинтересовалась она.

Капитан коротко качнул головой.

– Вы красиво говорите. Но вы действительно верите в ваши слова? Или лишь повторяете то, что прочитали в газетах, потому что это модно?

Элли набрала полную грудь воздуха, чтобы сразить капитана метким и ядовитым ответом.

– Дорогая, не стоит, – тетя Дженни коснулась руки Элли.

Элли выдохнула и всерьез разозлилась. Пожалуй, ей все же не нравится капитан Ларсен. Ни капли!

Куда делся тот увлеченный мужчина, который рассказывал ей о небесных чудесах сегодня утром? Который решил выполнить ее мечту и дать ей крылья? Теперь напротив вновь сидел застегнутый на все пуговицы холодный капитан, жесткий и циничный.

Их взгляды скрестились. Точно две льдинки пронзили сердце Элли. Взгляд капитана потемнел, возле рта напряглись мышцы. Элли первой отвела глаза, сгорая от обиды.

Вздор! Не стоит выходить из себя. Это всего лишь пустой спор за обеденным столом!

– Рыба сегодня особенно хороша, – нейтрально заметила тетя Дженни. – Передайте мою благодарность коку.

И все взялись за вилки.

***

Обед закончился, и второй помощник объявил, что сейчас в концертном зале начнется репетиция номеров к завтрашнему развлекательному вечеру. Он пригласил всех желающих блеснуть талантами.

Желающих блистать было мало. Тогда в дело вступил Блоб. Он неплохо знал увлечения многих пассажиров. Знал, кто умеет петь, а кто декламировать или танцевать. Уговорами и лестью он заманил в концертный зал на четвертой палубе с полдюжины любителей-артистов.

Элли тоже пошла: она обещала выступить с номером.

Однако настроения выступать у нее не было. Она все еще переживала стычку с капитаном за обедом.

С чего он вдруг так на нее набросился с этими идеалами и красивыми словами? Как будто она задела его больное место. Странно. Утром на верхней палубе и во время полета ей показалось, что между ней и Эвклидом Ларсеном зародилось взаимопонимание, протянулась тонкая нить симпатии. Но теперь она будто оборвалась. И это ее расстроило.

Может дело в том, что она не совсем человек и не сможет до конца понять людей? Иногда Элли остро чувствовала свою непохожесть на остальных. Как теперь, когда не могла объяснить поведение капитана Ларсена.

Или она выдумывает? Может, ей показалось, что он неодобрительно принимает ее взгляды, и не верит в ее искренность? Но в его холодных глазах мелькнули насмешка и отчуждение.

Да с чего вообще это ее задевает? Не должно задевать! Ей нет до капитана Ларсена никакого дела.

И все же Элли сердилась и кипела, как перегретый двигатель.

Концертный зал был небольшой, но мог бы роскошью посрамить Королевский оперный театр. Тут имелись и позолоченные люстры, и бархатные сиденья, и пурпурный занавес, и сцена с хорошим освещением.

Блоб уселся за рояль, а Пулкинс начал выяснять у приглашенных, какими талантами они готовы поразить публику.

Артисты-любители смущались и всячески старались увильнуть от выступления.

Впрочем, были и те, кто рвались на сцену. Как всегда, это оказались самые бесталанные.

Госпожа Эмилия прочитала визгливым голоском под аккомпанемент рояля стихи собственного сочинения, где имелись рифмы «любовь – кровь» и «звезда – твоя навсегда».

Потом, к удивлению Элли, на сцену поднялся доктор Гризвольд. Снял пенсне, вынул изо рта вставную челюсть и спрятал ее в специальный футляр. Отдал короткие распоряжения аккомпаниатору. Блоб грянул лихую мелодию.

Доктор Гризвольд вытянулся, сделал торжественное лицо и вдруг начал дробно отбивать зажигательную модную чечетку.

Верхняя часть его тела оставалась почти неподвижной, а ноги выделывали такие кренделя, что становилось страшно – как бы они не завязались морским узлом. Он выводил задорный, устойчивый ритм, который все убыстрялся и убыстрялся, и постепенно захваченные им зрители тоже начали постукивать каблуками о пол.

Когда доктор закончил, он молча вытер со лба пот и поклонился. Потом сунул челюсть в рот и пару раз клацнул ей, добиваясь, чтобы она встала на место. Стало понятно, зачем он ее снимал – иначе она, чего доброго, могла бы вылететь во время его бурного танца и шокировать публику.

Элли оглушительно захлопала.

– Браво!

Аплодисменты подхватили все вокруг.

– Пойдете первым номером, чтобы разогреть зрителей, доктор Гризвольд! – сказал довольный Блоб.

Следующим вышел Красавчик Крис и исполнил свой знаменитый номер на два голоса. И справился очень неплохо. Он чередовал куплеты, исполняемые баритоном и сопрано. Баритон уговаривал красотку уединиться на сеновале, сопрано кокетливо отнекивалось, но потом устала ломаться и согласилось.

Зрители покатывались от хохота.

– Отлично, господин Майер! – воскликнул Блоб. – Пустим вас под финал. Ну а вы нас чем порадуете, господин Буффорд? Цирковыми номерами? Может, тигров выведете на сцену?

Укротитель не стал подниматься со стула. Он сидел со скучающим видом, сунув руки в карманы.

– Вы с ума сошли? – спросил он ворчливо. – Какие тигры в крошечном зале, на сцене без ограждения? Вам пассажиры надоели? Хотите пустить их на мясо?

– Да я пошутил. Но выступать-то вы будете?

– Выступлю, куда деваться. Покажу карточные фокусы.

– И все? Вы же циркач! Может, как-то еще повеселите зрителей?

– Повеселить? Чтобы они хохотали надо мной, как идиоты?! Ну уж нет! – вдруг взвился Буффорд и так гневно сверкнул глазами, что Блоб стушевался, растерянно пожал плечами и отстал от укротителя.

– Ну а вы, госпожа Селеста? Вы обещали нам танец. А cпеть сможете?

– Да, – Элли вышла на сцену. – Я исполню музыкальный номер. Песня с танцевальными вставками. Но пока не знаю, какую выбрать.

– Исполните сейчас хоть что-то, – предложил Блоб. – А мы решим, пойдет или нет.

***

Элли задумалась. На развлекательном вечере для пассажиров не стоит показывать номера, с которыми она выступала в кабаре. Во-первых, нет реквизита. Во-вторых, все еще существует опасность быть узнанной. В-третьих, вряд ли изысканная публика готова к разнузданным трюкам, которые так любили посетители «Электрической стрекозы».

Значит, нужно выбрать что-то благопристойное. То, что исполняют светские скромные девушки на званых вечерах.

– Господин Блоб, вы знаете мелодию песни «Последний вал»?

Элли напела первые ноты.

– Хм, кажется, да.

Блоб поднес руки к клавишам, секунду подумал, а потом начал неуверенно играть.

Элли запела.

Она очень любила эту песню, быструю, но при этом печальную и лиричную, о моряках, которые идут в родной порт и попадают в шторм.

Валы катятся на корабль, под килем разверзается бездна. Капитан считает валы и вспоминает дом, который уже не увидит.

И вот идет последний, самый страшный вал. Вот-вот корабль пойдет ко дну. Капитан видит в белой беснующейся пене цветущие яблони возле дома, а вместо рева ветра и грохота волн слышит пение птиц и голос любимой.

После каждого куплета Элли исполняла короткую танцевальную вставку со сдержанными, плавными движениями. Узкое платье не давало ей достаточно свободы. Но она искупала это выразительностью.

Она легко скользила по сцене, кружилась, показывала движениями тела и рук и качку волн, и отчаяние моряков, и борьбу корабля со стихией. И ласки возлюбленной капитана, и ее взгляд, и надежду.

Потом она возвращалась к роялю и начинала следующий куплет.

Любая другая танцовщица быстро бы запыхалась, но не артифиса.

Сначала Элли пела вполголоса, танцевала вполсилы, но постепенно ее захватила мелодия, и она перестала видеть зал и зрителей, которые сделались очень задумчивыми и тихими.

Когда Блоб в последний раз ударил по клавишам, в зале царила гнетущая тишина.

Потом второй помощник Пулкинс душераздирающе вздохнул и печально повесил голову. Тетя Дженни шмыгнула носом, достала кружевной платочек и вытерла глаза.

– Прекрасно, дорогая, прекрасно! – сказала она. – Потрясающее исполнение. Ты вынула из меня душу, выжала ее до капли и вложила обратно.

Остальные зрители неуверенно захлопали.

– Прекрасное выступление, госпожа Селеста, – сказал Блоб. – Но все же я попрошу вас выбрать другую песню. Понимаете, она… не подходит общему настроению нашего развлекательного вечера. Нам нужно заставить пассажиров смеяться. Забыть о том, что они болтаются над бескрайним океаном посреди воздушной бездны. А ваша песня и танец пробуждают меланхолию.

Элли обиделась.

– Ладно, – она пожала плечами. – Исполню другой номер. Танцевальную зарисовку «Не зови меня замуж, приятель». Она веселая. Животики надорвете.

Она повернулась, спустилась со сцены и замерла как вкопанная, когда увидела, что, прислонившись к стене плечом и сложив руки на груди, незамеченный остальными, у дверей зала стоит капитан Ларсен.

– Позвольте пройти, – сухо попросила Элли.

Капитан выпрямился и отступил. Лицо у него было бесстрастное, но Элли показалось, что он необычайно задумчив.

Элли не удержалась и едко сказала:

– Решили посмотреть, как мы кривляемся на сцене? Вы же не любите подобные развлечения на борту.

– Не люблю, – сказал капитан. – Но рад, что заглянул на репетицию. Потому что увидел ваш танец и услышал вашу песню. Жаль, что на концерте вы будете выступать с другим, легкомысленным номером. Мне понравился этот.

Он задумчиво потер заросшую за день щеку, глядя Элли в глаза.

Она молчала, не зная, что ответить.

– Вы очень талантливы, госпожа Селеста. Совсем не похожи на любительницу. Вы могли бы блистать на сцене Королевского театра.

– Спасибо, – пробормотала Элли и поспешила к себе, чувствуя необычайное смущение.

Подвыпившие посетители «Электрической стрекозы» часто расточали ей комплименты. Целовали руки, закатывали глаза и называли несравненной.

Но ни один из тех комплиментов не согрел ее сердце так, как несколько скупых слов, произнесенных этим сдержанным мужчиной с ледяными глазами.