Небесная Искра 6. Навь

Глава 133. Соловей-разбойник?

Небо здесь отличалось от известного Ивору. Оно не содержало ни созвездий, ни лунного диска и было беспросветно черным, как и весь этот мир. Единственный тусклый свет, что позволял хоть немного различить окружающую местность, исходил от тонких извилистых линий, усеянных вертикальными лучами. Иногда свечение переливалось, что очень напоминало танцующие водные блики, но от подобного вскоре начинало рябить в глазах.

Ивор и Звездочка спускались по виляющей тропе куда-то вниз. Гниющие хвойные деревья стали появляться все реже, однако среди них затесались еще и толстые дубы. Они шли у же без малого десять лучин.

— Я знала, что существует несколько ветвей Мирового Древа, но никогда не думала, что помимо Хельхейма есть еще один мир, куда отправляются души умерших.

Юноша вскинул бровь, следуя за тем, кто когда-то свалился ему на голову прямо с неба.

— То есть предания врут? Каждый бог не живет в отдельном мире или ветви, которые он создал для себя?

— Мире? Нет, не совсем. Боги существуют в пределах одной ветви — Божественной обители, но у каждого из них свое царство, которое они действительно создавали сами. Это не отдельные миры, скорее, как острова в одном огромном океане.

— И ты жила в обители какого-то бога?

— Помимо царств богов, есть еще и обычная территория обители, где живут все, от божественных частиц, до высших существ, вроде меня. Хотя в последние пару столетий и эти территории начали примыкать к царствам.

— Как у вас все сложно.

— В этом плане да, боги тоже любят все усложнять, иначе бы не началась та война.

— О какой войне идет речь? Я не первый раз слышу об этом.

Рандгрид осеклась, понимая, что сказала лишнего, но благо впереди виднелось нечто, что полностью захватило внимание Ивора, отчего он шепотом произнес.

— И там, где она касается берегов, высекаются искры, способные сжечь все живое…

Воздух все больше наполнялся невыносимым запахом, который напоминал Ивору протухшие яйца, рыбу и жженую серу. Эта дикая смесь витала вокруг, заставляя его и Звездочку закрывать лицо плотной тканью одежды. Впереди и правда виднелись вереницы искр, которые, словно вспышки молнии, освещали клочки безжизненной земли и воду, что чернее самой глубокой бездны.

— Не думал, что доведется мне увидеть Смородину.

— Жизнь полна неожиданностей. Куда дальше-то?

Река, похожая на хвост упитанной змеи уходила в две разные стороны и скрывалась в темноте, как и все остальное. Берег по ту сторону казался таким же безжизненным, но дальше трех шагов от него не было видно ни зги. Раздался очередной свист. Чем ближе подбирались путники, тем более жестоко воздействовал на них этот тяжелый звук. Юноша вытер проступившую из носа кровь и нахмурил брови.

— Звук хоть и отражается повсюду, но он явно находится слева. Нам в ту сторону.

Валькирия кивнула, старалась не подавать вида, что ее пошатывает. В таком состоянии она была не сильнее практика на средних стадиях Духовного Древа, но здесь, где объемы энергии не имели никакого смысла, Валькирия переносила свист и атмосферу тяжелее, чем Ивор.

Прошло еще несколько лучин времени. От смрада и, время от времени разливающегося повсюду свиста, мутило все сильнее. Юноша лишь надеялся, что по ту сторону реки будет малость проще.

Вскоре перед ними предстали очертания широкого моста в сотню шагов длиной, который вел на другой берег. Он был выстроен из неизвестного металла в виде арки, через которую проливалась Смородина. Когда черные воды бились о подножие, искры осыпали его, заставляя металл прогреваться, накаливаясь докрасна.

— …а искры, что бьются о этот мост, делают металл его раскаленным докрасна, оттого и ведет издревле название сей мост, как Каленый. Иначе, Калинов мост. — продолжал Ивор цитировать старые предания.

— Это оно… — тихо проговорила Звездочка.

Прямо перед мостом, с их стороны, возвышались девять дубов, сплетенные стволами друг с другом в толстую косу. Ветви тех дубов были столь широкими, что запросто могли уместить целую дружину князя. Крона из омертвевших листьев закрывала собой большую часть неба и даже не смела колыхнуться на ветру. Испещренная морщинами кора давно покрылась толстым слоем мха с одной стороны, где-то виднелись отломленные куски, в которых находились обугленные, выжженные трещины. Многовековые корни впивались в землю крепким хватом, а где-то, показавшись из-под земли, обвивали поручни моста. Не было ни единого шанса проскользнуть через мост так, чтобы остаться незамеченным для сидящего на ветвях.

Несмотря на всю мощь и крепость этого величественного сплетения деревьев, чей вид с давних пор отражал истинную силу, его ветви с хрустом прогибались, неся на себе великую тяжесть. И если само растение, которое смогло стать столь громадным исполином в этих безжизненных землях ужасало, то тот, кто был на нем, мог заставить умереть от одного факта своего существования.

Чудовище, сидевшее на сплетенных дубах, не походило ни на человека, ни на птицу, но было и тем и другим. Ужасающая фигура, превосходившая размерами даже самого крупного богатыря, имела черно-серое оперение, которое, словно металл, отражало свет от искрящейся Смородины. Вытянутое человеческое лицо, отдаленно похожее на хазарское из-за узких глаз и темного оттенка кожи, скалилось. Желтые глаза поблескивали во тьме. Под сложенными широченными крыльями находились мощные когтистые руки, а вместо ног две птичьи лапы.

Грудь чудовища вздымалась от тяжелого дыхания. Оно переминалось с лапы на лапу, ближе прижимаясь к сплетению дубовых стволов, однако, как только путники подошли ближе, стражник поднял голову и вперил в них свои глаза, которые, словно две бусины, имели узкие трещины в виде зрачков. Они бегали взад-вперед по мосту.

Только подойдя ближе Ивор смог различить то, что поначалу принял за гонимую ветром дымку. То были души умерших, которые вереницей огибали сплетенные вместе дубы и шли через мост, на ту сторону, дабы обрести вечный покой. Существо пристально следило за ними, но в какой-то момент его глаза уставились на незваных гостей.

— Живые… Живым не место в этих краях.

Голос существа был тяжелым и скрипучим, будто не первый век оно сидело на этих деревьях. В мгновение крылья расправились, а спина выпрямилась, делая чудовище в два раза больше и заставляя ветки с хрустом прогнуться еще сильнее.

У Ивора сдавило легкие. Он никогда раньше не испытывал такого трепета, как сейчас. Даже Морена своим первым появлением вселяла скорее удивление, нежели подобные чувства. Она выглядела владычицей, в то время как охранник Калинова моста имел образ несущего неминуемую смерть.

Даже если она уже наступила.

Валькирия решительно сделала шаг вперед и выпрямила спину. Даже в столь давящей атмосфере и с ослабевшим телом она могла проявить свое достоинство и быть высокомерной. Ее голос прозвучал громко и четко, заставив глаза охранника удивленно расшириться.

— Кто ты такой? Представься! Мы гости в этих краях, а ты живешь тут давно. Несмотря на это, ты даже не удосужился сказать нам, где мы оказались!

— О! Впервые смертный разговаривает со мной в таком тоне, да еще и указывает, что делать. Обычно души проходят мимо в смиренном ужасе. Прошла не одна тысяча лет с тех пор, как я видел живого… или правильнее сказать бессмертного. Раз ты так жаждешь, много имен у меня, но когда-то давно мне дано было имя Соловей Одихмантьевич. Сейчас вы у входа в Навь, куда ведет этот Калинов мост. Что до вас, путники? Какое дело у живых может быть в мире почивших?

— Не очень-то и живые… — пробурчал Ивор, осматривая движущийся поток душ и борясь с холодком, бегающим по спине. — Нет у нас никаких дел в Нави и быть не может. Нам бы обратно в Явь. Случайно мы сюда забрели.

— АХАХАХА!!! — Соловей разразился свистящим хохотом, переходящим уже в знакомый им отвратительный и громкий звук, от которого все души задрожали, ускоряя свой полет. — Случайно забрели в мир мертвых? Вот это смех! Малец, случайно сюда никто не может забрести. Уж не знаю, как вы попали сюда живыми, но наружу вы уже не выберетесь. В Навь есть только вход, без какого-либо выхода.

Звездочка нахмурилась, оглядывая небо.

— Это не так. Каждая ветвь Мирового Древа, даже если не соединена с другими, то точно имеет выход к стволу, через который можно достичь любой из них, но проблема в том, что мы не сможем пройти этот путь с нынешними силами.

— Смертная хорошо осведомлена о мироустройстве. Но когда я говорю, что выхода нет, это не значит, что его не существует. Это значит лишь то, что никто и никогда не возвращается из Нави. Я множество тысячелетий охраняю проход к стволу Древа, с того момента, как Владычица приказала мне. Это мой дар и мое проклятье. Я устал томиться в этих местах, но все же горжусь своей службой и несу ее ответственно.

— Владычица? Ты говоришь о Морене? Мне приходилось встречаться с ней!

Звездочка незаметно вздрогнула, а Соловей оскалился.

— Не смеши! Таким как ты не дано ощутить на себе взор богини. Да и таким как я — тоже.

Чудовище задумчиво вскинуло взор ввысь, но тут же устремил глаза на юношу, который вынул что-то из кармана. Соловей резким взмахом крыльев поднял себя в воздух, и опустился прямо перед ним.

— Что ты скрываешь? Что за занятная вещица с такой сильной аурой?

Ивор хотел отступить, но, сохранив самообладание, расправил плечи. Он выставил перед собой руку, сжимающую Обол.

— Благодаря этому мы попали сюда. Как я и сказал, совершенно случайно.

Голова Соловья резко описала круг, оглядывая монету со всех сторон. Его рот снова изверг протяжный свист, сотрясающий само пространство.

— Чужой предмет, явно не для Нави. Но почему он переместил вас сюда. Странное поведение. Наслышан я об артефактах, что перемещают меж ветвей, но силы смертного явно не хватит на его активацию, к тому же, конкретно он отправляет только в мир мертвых, но явно не в этот…

Охранник аккуратно взял Обол у Ивора и покрутил в руках.

— Да, очень сильная аура. Никогда не видел их вживую. Что ж, это многое меняет. Живые, что попали сюда, как путники. Однако, соблюдая закон охранника переправы, я не могу просто так выпустить вас отсюда. У меня будет три условия. Или, как принято это называть, испытания.

Валькирия заинтересованно вскинула бровь, а Ивор раздосадовано вздохнул.

— Ну конечно, испытания, куда же без них. Какие у тебя условия, чтобы мы покинули это место?

— Первое — самое простое. Появилось в Нави пару тысячелетий назад существо, вроде ничего необычного, ведь души Навьих часто собирают себе тело из местной грязи, деревьев и омертвевших растений. Но это отличалось. Оно родилось прямо тут, в своей телесной оболочке и начало расти, поедая остальных Навьих. Чем больше оно ело, тем сильнее становилось. Сейчас это существо представляет очень большую опасность для остальных душ, что двигаются в светлую сторону Нави. Я не могу покинуть этот пост, но и не могу позволить балансу Светлой и Темной Нави нарушится, поэтому вам необходимо убить это существо.

— Если это самое простое, то остальные два мне уже не нравятся. И как же мы найдем это существо?

— Не беспокойтесь, вы обязательно с ним встретитесь. Все Навьи почувствуют, что в их мире чужаки. Живые. Все Навьи придут посмотреть. Некоторые — полакомиться, некоторые — полюбопытствовать. Придет и оно. Второе испытание. Найдите и принесите мне Багряный Василек.

Звездочка пыталась вспомнить это название, но в Божественной Обители она ни разу не слышала о таком цветке, что было очень странно, ведь любые ценные растения поставлялись туда даже с самых дальних ветвей. Неужели это место настолько забыто, что даже боги Ивора сюда не захаживают.

— Что за Багряный Василек? — спросила она у охранника.

— По легендам этот цветок растет в Светлой Нави. Говорят, что, попав туда, душа, теряя человеческий облик, обретает черты предмета, что больше всего на свете был дорог человеку, или же того, что наиболее отчетливо его характеризует. Так, однажды в Яви жил мальчик, который до безумия любил васильки. Он был настолько одержим ими, что провел большую часть своей жизни в васильковых полях. В какой-то момент его любовь перешла все мыслимые границы и он, возжелав также стать цветком, вознес песнь богам. В тот день юноша погиб, а душа его попала в Светлую Навь, где по воле богов превратилась в прекрасный Багряный Василек. Этот цветок вобрал в себя всю чистоту и невинность души мальчика, поэтому имеет великую ценность. Он один такой, на все ветви Мирового Древа.

— Что-то мне не по себе, когда существо, которое само по себе является легендой, говорит достать ему цветок, о котором сам слышал лишь в преданиях. Возможно ли, что этот цветок вообще существует? — Ивор продолжал выражать свое недовольство, пусть и делал это аккуратно, испытывая страх перед охранником.

— Он существует! Я уверен в этом! Принесите мне этот цветок, иначе я не выпущу вас отсюда.

— Хорошо-хорошо. Что насчет третьего?

— А третье испытание вы узнаете, когда вернетесь ко мне, преодолев все территории Нави. Этот путь очень тернист. Но я надеюсь, встретить вас вновь. А теперь, прошу, вы можете пройти Калинов мост. Что касается Обола, его я заберу в качестве платы за переход.

На этом, Соловей, не дожидаясь прощаний, вновь поднялся в воздух, усаживаясь на ветви сплетенных дубов. Они жалобно заскрипели, прогибаясь под массивным телом чудовища.

Ивор посмотрел на Звездочку, а та утвердительно кивнула. Чтобы выбраться из Нави им придется принять правила охранника и исполнить его волю, а значит впереди долгое путешествие по землям мертвецов.

Проходя по мосту, юноша удивился, что он совсем не горячий, хотя из-за искр, высекаемых Смородиной, выглядел таковым. Ивор смотрел на проходящие рядом души, но мысли его уже ушли далеко отсюда. Он думал о том, справились ли его товарищи с хазарами, удалось ли кому-то победить Захарию и отразить нападение. О Кейре — спаслась ли она из плена, о своем мастере — он не верил, что с ней могло случиться что-то плохое. Мысли его были и о Лилии, новой княгине Крадова, а также о том, что вообще сейчас происходит в Яви.

Чем дальше он проходил по мосту, тем больше тяжесть этих мыслей давила на него. Он должен был вернуться поскорее. Надеялся, что не случится недоли с теми, кто был ему близок.

Пройдя более половины, Ивор обернулся, пытаясь разглядеть среди ветвей Соловья.

Охранник переправы в потусторонний мир. Именно его сердце необходимо Звездочке среди прочих артефактов, для восстановления от Венца Пожирающих Бурь. А значит ему предстоит сразить это существо. В надежде найти в новом путешествии необходимые силы, он решительно сошел с моста на другой берег.

Рядом с ним была и Звездочка, самый близкий и верный союзник. Та, ради кого он старался. Ивор действительно желал ей помочь, ведь юноша знал и чувствовал, что под маской высокомерия и, порой, безразличия есть теплые чувства к нему. Он и сам прикипел к ней за эти годы, а значит ни за что не даст ее никому в обиду.

Таково было его основное жизненное правило.

Валькирия ответила на решительный взгляд своего спутника еще одним кивком и также сошла с моста.

Путь обещал быть непростым. Без духовных сил нужно было преодолеть один из опаснейших миров Мирового Древа, где нет разделения на бедных и богатых. Сильные здесь сжирают слабых. В Темной Нави нет места доброте, нет места светлым мыслям и эмоциям. Это мир, в котором только хищная злоба и всепоглощающая тьма.

Мертвый мир.

Глава 134. Проводник.

Южные ветра приносили за собой тепло и запах свежей листвы. Лесные массивы медленно окрашивались в привычный изумрудный цвет, радуясь каждому лучику солнца. Ночи все еще пробирали своим холодом, заставляя небольшие лужицы покрываться тонкой ледяной коркой, а траву одеваться в слой изморози.

Здесь, на окраине тиверских земель в княжестве Иера находилось самое большое капище народов ветра. У реки Збруч располагалась широкая поляна, усеянная молодой зеленью и различными цветами. На ней можно было заметить громадный идол из дерева, покрытого серым известняком. На нем начертано суровое лицо мужчины, обвитого в плащ, из-под которого выглядывала расписная рубаха. Глубокий взгляд ощущался даже у деревянной статуи, а бородатый лик внушал не только доверие, но и благоговейный трепет.

Капище Стрибога являлось местом вознесения песнопений и принесения жертв, но, кроме прочего и прекрасным местом для культивации. Потоки природной энергии ветра замыкались прямо на вершине идола, наполняя все пространство вокруг высококлассной духовной силой. Не каждый практик мог выдержать такого давления, посему только специально обученные люди могли посещать здешние места для жертвоприношений.

У идола сидел всего один человек, укутанный в темно-зеленый плащ, из-под капюшона которого можно было заметить выпадающие платиновые волосы. Уже декаду Кейра сидела здесь и возносила песнопения. Но, помимо этого, она тренировалась. Каждое мгновение энергия в ее жилах циркулировала, впитывая все больше и больше духовной силы из окружающего пространства. Иногда, поглощение становилось настолько объемным, что вокруг нее можно было заметить аквамариновое свечение.

Девушка была настоящей находкой среди практиков. Но никто об этом не знал, кроме Велены, хотя даже она не могла в полной мере оценить потенциал Кейры. Столь быстрые взрывные скачки сил могли навредить кому угодно, но не ей. Сгоряча можно было даже подумать, что уровень девушки намного выше, и сейчас она рывками в целые стадии пытается вернуть то, что было дано ей изначально.

К концу десятого дня пребывания на капище прошло больше года с тех пор, как война с Хазарским каганатом завершилась. Кейра наконец поднялась на ноги. В ее внутреннем мире расцвела Духовная Яблоня — древо неизвестное для княжеств Русского каганата, но крайне сильное и красивое, с раскидистой кроной, усеянной белыми цветками и краснеющими плодами. Судя по размерам и цветению, девушка только что ступила на пик поздней стадии его выращивания.

Никто бы и помыслить не мог, что всего за один год можно преодолеть весь этап Выращивания Духовного Древа. Но Кейра не подчинялась законам, созданным для Яви. Ее тело и жилы не были похожи на те, что есть у других практиков. И чем сильнее она становилась, тем отчетливее это проявлялось. Но были и минусы.

Девушка не могла в полной мере использовать свои силы. Да, ее культивация росла огромными темпами. Но ни одна тренировка не подходила ей. Ни один способ постижения и использования энергии не мог охватить таких объемов и такой скорости роста. Поэтому в отчаянии девушка обратилась к богам.

В течение целой декады она просила Стрибога — Отца всех ветров помочь ей. С самого детства ей говорили: «где бы ты ни была, сбившись с пути, вознеси песнь Стрибогу и ветер укажет тебе дорогу», поэтому она просила. Снова и снова, но ответа не последовало. А сейчас, достигнув пика Древа, она совсем отчаялась и уже собиралась покинуть капище.

Но в тот момент воздух затрещал, а земля содрогнулась. Голова Кейры потяжелела и наполнилась нестерпимой болью, заставляя кровь проливаться из носа, глаз и ушей. Девушка упала на колени, опираясь о землю дрожащими руками. В ее широко раскрытых глазах читался испуг. В какой-то момент боль стала настолько сильной, что она закричала до хрипоты, раздирая горло.

»…сти…ня…тя…ое…»

В ее голове звучали отголоски фраз, которые не принадлежали ни ей, ни кому-либо из ее воспоминаний. Они не принадлежали этому миру. С каждым разом, боль усиливалась, а голос становился отчетливее.

«Прости меня, дитя мое. Слабо тело твое, ибо унаследовано от матери, а я не сведущ в контакте со смертными».

«Кто ты?»

Стиснув зубы Кейра доползла до идола, уткнувшись в него головой. Ощущение, что ее тело вот-вот разорвет на части нарастало. Страх поселился в ее сердце, заставляя его клокотать, будто умирающая птица.

«Имя мне Стрибог Небо-Отец, ты взывала ко мне, дочь моя, и я услышал! Наконец ты готова! Я очень ждал, когда ты сможешь достичь начального порога».

«Отец всех ветров! Неужели вы и правда услышали? О каком пороге вы говорите? Почему…»

«Я объясню тебе это позже, дитя, а пока, скажи мне, ты правда хочешь обрести силу, понять, кто ты и для чего родилась? Хочешь ли ты узнать свою историю? Почему тебя отправили в Явь, лишив врожденного уровня культивации».

Все тело девушки было мокрым от пота, налипшие волосы обрамляли бледное лицо. Кейра из последних сил оставалась в сознании, но чувствовала, что вот-вот чернота охватит ее разум.

«Хочу!» Только и смогла промолвить она.

«Тогда расслабься, позволь сну объять тебя. Я пришлю за тобой, но будь готова, места эти отличаются от твоих, ибо Правь — есть начало всех начал».

Последние слова разлились эхом по разуму девушки, и она потеряла сознание, а уже через лучину времени с неба спустилось существо с мордой собаки, но фигурой, напоминающей человека. Обвисшие уши колыхались на ветру, а пасть временами клацала от разговоров с воздухом.

Существо подняло Кейру на руки и взмыло в небо, растворяясь в пространстве.

***

— В нашем понимании, Навь — это место, где обитают души умерших, Явь — это мир посередине, где существуют люди, а еще всякие твари без души, которые, либо померли при ужасных обстоятельствах, либо душу свою попортили, либо прокляты были, иначе - Навьи. Ну и Правь, или божественная обитель. Там живут правители нашего мира. А как стоит мир на Игдрассиле?

Звездочка шла впереди Ивора и слушала его рассуждения об устройстве мира, которое не очень-то и отличалось от ее.

— Три ветви, хм, у нас тоже их всего три. Хельхейм — мир смерти, Мидгард — мир людей и Асгард — мир богов. В целом все очень схоже, но есть небольшие различия.

— То есть твои боги и мои боги живут на разных ветвях мирового древа? Из слов Соловья я понял, что Навь и Хельхейм — это отдельные ветви.

— Да.

— Значит, где-то есть ветвь с такими же людьми, которые верят совсем в других богов?

— Не совсем.

— И они после смерти попадаюсь в свой мир смерти. О, кстати, а кто у вас бог смерти? Интересно, кто бы мог быть таким же могущественным, как Морена.

— Ивор.

— О, у вас, наверное, и высший бог тоже есть. Он тоже громовержец? Хм, тогда, наверное, у нас должны быть существа, такие же как валькирии, просто мы о них не знаем.

— Ивор, прекрати!

Звездочка внезапно остановилась, отчего юноша случайно в нее врезался. Валькирия повернулась и злобно посмотрела в его лицо. Ее голос был наполнен отчитывающим тоном.

— Не нужно тебе знать про мой мир, и про обитель божественную тоже не нужно. Далекий этот мир, чужой. Прекрати задавать мне вопросы про это! Есть вещи, на которые я попросту не могу ответить, понимаешь? Все намного сложнее, чем ты думаешь. Я не желаю это объяснять. Так что хватит уже осыпать меня вопросами и давай продолжим путь!

В глазах Звездочки отражалась боль. Печаль, тоска, горечь утраты, все это смешивалось в ее груди, заставляя лицо меняться. И пусть Ивор не особо хорошо разбирался в людях, со Звездочкой он был связан душами, потому отдаленно и ощущал то, что чувствовала она.

— Прости, я немного забылся.

— Все в порядке, просто давай пойдем дальше.

Скучала ли Звездочка по божественной обители? Вряд ли. Но вернуться она хотела, поскольку знала, что ей еще предстоит выяснить, кто убил Хеда, а потом отомстить, кроме того, были и те, кто поразил ее проклятьем. Они тоже заслуживают страшного возмездия.

Отходя дальше от Смородины, путники ощущали себя значительно легче. Запах тухлятины почти пропал, а его заменили запахи старой сырой земли и гнили. Вокруг продолжала царить темнота, но вот сама местность изменилась. Тусклое свечение неба позволяло обнаружить вдали высокие горы и пологие холмы. Непонятно каким образом выживающие в таких суровых условиях растения тоже выглядели враждебно. Почему-то юноше эта темнота напоминала ту тяжелую ночь, когда он впервые встретил Звездочку. Тогда его жизни угрожал Чернота и только благодаря контракту связи души с Валькирией он смог его победить. Можно сказать, она спасла его.

Двигаясь глубже Ивор отчетливо слышал кряхтение и стоны, которые раздавались где-то неподалеку. За холмами слышался вой, что очень напоминал волчий, но откуда обычному волку взяться в этих краях?

Первое нападение на путников случилось спустя три полные лучины. Тогда на них налетели твари, очень напоминающие мавок и полуночниц. Словно изголодавшиеся хищники, небольшой стаей в дюжину тварей они первыми прибежали на запах живых людей. Пусть и выглядели эти существа очень похожими на тех, что встречались в Яви, эти все же собирали свои тела из местной гнили и грязи, поэтому ничего общего с плотью у них не было. Зато, в отличие от Навьих на поверхности, они имели душу.

Ивор не мог использовать лед, но его физические навыки все еще были при нем. Ежедневные тренировки и десять возведенных арконов давали о себе знать. Особенно последний, Аркон Медведя (10), который укреплял его тело в разы сильнее, чем у любого практика, давно прошедшего этот этап.

Он разбивал медленные и неуклюжие тела голыми руками. Сворачивал шеи и втаптывал в землю. В то же время юноша удачно танцевал между ударами острых когтей и клацаньем зубов. Некоторое время все шло отлично, даже слишком. Звездочка же считала себя выше того, чтобы сражаться с этими низменными тварями. Она решила для себя, что вступит в бой только в том случае, если жизни будет угрожать нечто серьезное.

— Кажется их было меньше. Ты не хочешь мне помочь?

Валькирия внимательно наблюдала за движениями существ.

— Я не хочу замарать свои руки. Эти твари слишком грязные, да и ленно мне. Их было ровно столько же, просто они не умирают, ведь уже мертвы. Пока ты бьешься с одними, другие восстанавливаются.

Ивор продолжал прыгать из стороны в сторону. Он легко сражался со столь слабыми тварями, но все же не мог делать этого вечно. Даже если их атаки не находили цель, он не мог ответить им, ведь его удары не были для них опасными.

Спустя некоторое время еще одна стая Навьих прибежала на шум и запах. В этот раз пришлось поучаствовать и Звездочке, хотя и не без отвращения. Даже среди этих грязных и уродливых существ она умудрялась быть изящной и почти не испачкаться.

— Будь у меня прежние силы, я бы смогла использовать в этом мире элемент. Достаточно только щелкнуть пальцем и в сотне миль отсюда ни одна грязевая тварь бы не выжила.

Чудовища продолжали пребывать. Они брали не силой, но количеством. Смыкая круг, твари не позволяли Ивору и Звездочке уклоняться также эффективно, как и прежде.

— Это сгустки. Остатки озлобленных душ, которые собирают вокруг себя тело. Мы не сможем их уничтожить, если не нанесем удар по самой душе.

— Но можно ли вообще ударить душу?

Ивор попытался призвать Нову, в надежде, что хотя бы она сможет помочь. Но внутренний зверь не отзывался. Раны, полученные ей во время сражения с Захарией были слишком серьезными. Молчал и Декабрь. Наплечник не реагировал, потому как энергия в нем точно также застыла.

В какой-то момент они встали спиной к спине, а существа перед ними закрывали весь обзор плотной стеной. Навьи лезли сквозь друг друга, роняли своих сородичей и затаптывали, но все равно двигались вперед. Ведомые злобой и голодом все, что хотели эти твари — разорвать живую плоть, что волей судьбы оказались в их мире.

— Атаковать душу можно. Например Этим.

Внезапно прозвучал голос. Он был нейтрально-холодным и решительным. Ветер своим дуновением принес откуда-то со стороны запах свежескошенной травы. Впервые за столько времени приятный, хоть и своеобразный запах. Силуэт мелькнул в воздухе, а потом тут же голубоватой вспышкой ринулся вниз, в толпу Навьих. Мавки и Полуночницы распадались на части и больше не пытались собрать свое тело воедино. Там, где мелькал этот силуэт, проходила настоящая смерть. Не та, что ведет сюда, в Навь, а та, что стирает твою суть с полотна Мирового Древа.

Всего за пару мгновений путь оказался расчищенным, а последняя Мавка рухнула, разрубленная пополам.

— Да уж, было бы невероятной глупостью погибнуть вот так, в чужом мире мертвых. — пробухтела Звездочка, отряхивая от пыли и песка свои одежды.

Ивор пробежал глазами по устланной телами земле и остановился на фигуре, которая стала их спасителем. Она буквально сияла в этом мире холода и тьмы. Девушка в легкой черной броне, состоявшей из нескольких частей. На ее длинной и красивой шее было зацеплено широкое кольцо, с сияющим ярко-синим медальоном, что спускался чуть ниже к ее острым, выступающим ключицам с аккуратными ямочками. В толстой, блестящей серебром, круглой оправе находилось три сомкнутых остроконечных овала — Знак Триединства, что олицетворял три связанных меж собой мира: Явь, Навь и Правь.

Обсидианово-черные, как сама Смородина волосы с ровными, прямыми прядями, небесно-голубые, словно очищенный топаз глаза, горели в ночи, как две огромных луны. Сложно было недооценить ее красоту и изящество, ведь она была словно живой восхитительный цветок, распустившийся среди давным-давно мертвых земель.

Девушку улыбнулась краем губ, обнажая белоснежные зубы и вложила клинок в ножны, после чего провернула его в руке и швырнула в Ивора. Тот ловко поймал его и внимательно осмотрел, чуть вытащив лезвие, после чего непонимающе уставился на девушку.

Звездочка недовольно фыркнула.

— Ну… сейчас начнется. Прошу, только поумерь свое громадное, как гора Йотунхейм желание флирта с каждой хоть сколько-нибудь симпатичной девушкой.

Ивор пропустил бухтение Звездочки мимо ушей, а девушка наконец заговорила.

— Этот клинок из тигельной стали, добытый в глубинах Слави. Он способен разрубить душу. Без него вы вряд ли проживете тут дольше пяти лучин.

Юноша подозрительно осмотрел девушку, прищурив глаза.

— Мы очень благодарны тебе за помощь, но какой тебе прок отдавать этот клинок мне? К тому же, Соловей говорил, что мы единственные живые тут.

Она задумчиво посмотрела вдаль, сквозь парня и устало выдохнула.

— Соловей тот еще болтун. Что-то говорит, что-то умалчивает. Он лишь охранник, но возомнил себя важной птицей. Какой прок? Ветра Нави нашептали мне, что вы хотите сразиться с Лихом. Я заинтересована в вашей победе. Оно нарушает баланс, отчего и Славь и Навь ходят ходуном. Мир мертвых стенает от появления Лихо, которому явно здесь не место. Навьи все чаще прорываются в Славь, а врата перехода могут в любой момент рухнуть. Я не могу допустить, чтобы Темная и Светлая Навь смешались, иначе мироустройство рухнет.

— Ты так и не представилась.

— Мара. Проводник воли мира мертвых.

На этот раз Звездочка заинтересованно вскинула брови.

— Арбитры ветвей еще существуют? Я думала вы давно исчезли с полотна Мирового Древа, поскольку никто давно не прислушивается к воле мироздания.

— Как видишь, Навь отличается от остальных ветвей. Нас осталось очень мало. Всего несколько миров сохранили способность воплощать свою волю в физическое существо и общаться через Арбитра.

— Так значит, через тебя говорит сам мир мертвых? И чего же хочет Навь?

— Если упростить, то да. А хочет она того, чтобы я стала вашим проводником.

Запах свежескошенной травы усилился, а Ивор внезапно вспомнил, что именно он во все времена являлся последним, что ощущал человек. Этот запах исходил от самой смерти.

Глава 135. Жертвенник Чернобога.

По указанию проводника, теперь уже втроем, они продолжали идти по вымершим землям, чья атмосфера никак не менялась. Ивор шел немного впереди, а Мара и Звездочка в какой-то момент поравнялись. Проводник начала разговор тихим голосом.

— Ты ведь не человек, да? Несмотря на ослабленность, я вижу твое происхождение. Ты одна из высшей касты божественной обители.

— Да. Не могу сказать, кто именно.

— Не бойся, меня не интересуют войны божества, со мной ты можешь быть честной. За всю историю существования Древа — Арбитры никогда не принимали чьей-то стороны.

— Валькирия третьего круга Лилит… — внезапно она остановилась, подумав о чем-то важном, а после с уверенностью продолжила. — Звездочка. Зови меня Звездочка.

— Необычно. Что дева-воительница с ветви Асгарда забыла в мире мертвых враждебного пантеона, в таком состоянии, да еще и рядом со смертным. У тебя явно непростая история.

Звездочка замедлила шаг, убедившись, что Ивор не сможет ее услышать. Парень продолжал идти, погруженный в свои мысли по поводу испытаний, он оглядывался и едва слышно ругался на выпадающие на его долю неприятности.

— Меня поразили Венцом Пожирающих Бурь, после чего я оказалась на стыке ветвей, из которого упала в его мир. Поначалу я не понимала, где нахожусь, но потом, по различным подсказкам, до меня дошло, что это параллель гиперборейцев. Как бы я не хотела, я не могу быстро уйти, пока не сниму проклятье, но, с другой стороны, именно из-за него меня еще не заметили.

— Вот как, а смертный помогает тебе избавиться от проклятия. В то же время ты жива только благодаря вашему контракту душ. Мир не перестает меня удивлять. Представители двух враждующих ветвей… Он ведь ничего не знает об этом, да? Но при этом ты используешь его, чтобы достать необходимые ингредиенты для снятия проклятия.

— И не узнает, ему не нужно влезать в дрязги богов. Его мир самобытен, гиперборейцы не вмешиваются в повседневность смертных, а я нагло нарушила покой этого парня, вторглась в его жизнь и заставила помогать мне. Раньше я думала, что его жизнь, как и всех в вашем срединном мире, ничего не стоит. Но, чем больше я находилась рядом, тем больше меняла свое мнение. Люди не сильно хуже богов. А в некоторых аспектах даже намного лучше. И он мне это показал. Да, я использую его, но знаешь, если он однажды откажется продолжать поиски, я не стану просить его снова, а тем более заставлять.

Девушка не ответила, лишь многозначительно улыбнулась. Никто не мог знать, о чем она думает, ведь проводник не был ни человеком, ни божественным существом.

Когда-то давно, еще обучаясь основам устройства Мирового Древа, Валькирия слушала от Хеда длительные, и порой весьма скучные, лекции. Была среди них одна об Арбитрах ветвей. Любой мир по своей сути является живым. Он дышит, чувствует любые изменения в нем и все сводит к балансу. Потому что жизнь — есть баланс всего сущего. За долгое время существования, ветвь все больше ощущает эти процессы и начинает трепетно к ним относится. Но зачастую жители не понимают, чего хочет от них мир в котором они находятся. Не всегда они относятся бережно к земле, на которой живут. В таких случаях ветвь Мирового Древа использует саму силу мироздания, чтобы создать сущность, чей разум тесно связан с волей мира. Таким образом и появились те, кто несет волю ветви. Существа, навсегда привязанные к ней. Те, кто должны следить за соблюдением баланса. Их называют Арбитрами.

Однако, чем больше шло времени, тем больше разрасталась жизнь на ветвях Мирового Древа. Обитатели настолько далеко ушли в изменениях первородных основ мира, что Арбитры попросту перестали существовать, они погибли, поскольку воля ветви подавлялась ее жителями. Теперь мир принимал волю своих обитателей, как свою собственную.

Звездочка знала не так много, это больше походило на древние истории, поэтому для нее необычно было увидеть столь необычное существо.

— Так значит, где-то Арбитры все еще существуют? Каково это, слышать волю целого мира… и не иметь своей?

— Увы, я не могу объяснить то, что ты хотела бы узнать. Я самая молодая из всех, поэтому не столь осведомлена и опытна, к тому же, Навь не самая оживленная ветвь, тут редко случаются необычные вещи. Я же просто чувствую, чего хочет окружающий мир и делаю так, чтобы его желание исполнилось. Каждую половину тысячелетия Арбитры собираются, чтобы поделиться положением дел, так мы знаем о том, что происходит в мире и понимаем, в каком состоянии Мировое Древо. Но в остальном, мы не можем на что-либо влиять. И, предупреждая твой вопрос, Арбитры Прави и Асгарда уже давно перестали существовать. Нас осталось всего четверо. И мы не столь могущественны, как думают обитатели ветвей.

— Всего четверо? Но ветвей ведь бессчетное количество, да, некоторые из них — это пустые миры, но все же…

— Мировое Древо увядает. Грядут немыслимые перемены, даже я чувствую это. Ветви погибают, потому что ваши боги иссушивают их. Выкачивают всю энергию, которую могут поглотить. В своей войне они настолько обезумели, что уже не видят, как сильно вредят миру, который когда-то клялись защищать. Я не застала мир до изменения, но среди нас четверых самый древний Арбитр — Мать-Сыра Земля, что несет волю Яви — застала. Она была одной из первых, поэтому даже видела Первородный Хаос. По ее словам, раньше существа захватывали волю ветвей, сейчас они посягнули на волю Древа.

Валькирия невольно вздрогнула. Слишком многое сказано для того, чтобы обдумать. Рандгрид всегда знала, что мотивы войны известны далеко не всем богам. Знала она и то, что многое в устройстве мира скрыто от ее знания. И даже если бы она очень захотела — раскрыть эти тайны не представлялось возможным. Кто-то в божественной обители тщательно скрывал историю.

Она хотела продолжить расспрос, ведь даже молодой Арбитр знала куда больше, чем самый осведомленный житель Асгарда, но страшилась. То, что она узнает, может оказаться настолько неподъемной ношей, это события, на которые невозможно повлиять, что жить с ними в разуме может заставить его помутиться. Ивор в тот момент остановился и дождался своих спутниц. Его голос вывел Звездочку из глубокой задумчивости.

— Прошу, не говори мне, что нам нужно туда.

— А ты видишь другой путь? — с насмешливой улыбкой спросила Мара.

Впереди начинался дремучий и враждебный лес. Мертвые, но местами зеленеющие деревья были натыканы кругом частоколом, а их верхушку скрывал густой белесый туман. Уже через пять шагов виднелась непроглядная тьма, в которой может сгинуть любой. Стало в разы холоднее, что заставило даже Ивора, который преодолел сотни верст Ледяного Самоцветного пруда, покрыться гусиной кожей.

Как только они вошли, тьма сгустилась вокруг до такой степени, что ее словно можно было потрогать. Путники держались очень близко друг к другу, ведь всего шаг в сторону скрывал фигуру в черноте леса так, что даже самый зоркий глаз не смог бы ее разглядеть.

Мария шла, соприкасаясь плечами с Ивором и Звездочкой, чтобы никто из них не мог потеряться.

— Старайтесь не терять друг друга из вида, в этом лесу витает сила Лиха, так что если вы заблудитесь, то даже я не смогу вас найти. Это существо приносит беды на сотни верст вокруг себя.

— А что оно вообще из себя представляет? С чем мне придется сразиться?

Они шагали через бурелом и огибали толстые еловые стволы. Тусклое свечение неба не могло в полной мере пробиться через плотное сплетение многочисленных ветвей, поэтому приходилось довольствоваться малым. Мария на мгновение задумалась, будто вспоминая что-то очень давнее, а потом начала рассказ.

— Думаю, ты слышал о богинях-сестрах, которые властвуют над таким неуловимым естеством, как удача и неудача. Доля и Недоля очень эмоциональные богини, это напрямую связано с их сферой влияния. Однажды они очень поссорились. Недоля сильно обиделась на свою старшую сестру и ушла из божественной обители на долгое время. Она скиталась по ветвям, пока не нашла это место. Недоля решила, что Навь отлично подходит для ее неуемной печали, поэтому богиня остановилась здесь и горько заплакала. Она чувствовала вину за то, что оскорбила сестру, но вернуться не могла, гордость не позволяла. Слезы Недоли проливались на мертвую почву Нави, наполняя ее жизнью. Вскоре, Доля нашла сестру, они помирились и вернулись в божественную обитель, но слезы Недоли запустили слишком непредсказуемые события. Из обогащенной почвы Нави родилось существо, которое обладало силой своей матери, пусть и в небольших количествах. Оно росло, пожирало Навьих, становилось сильнее, пока не стало угрозой. В Слави ее назвали Лихое Одноглазое, или Лихо. Оно распространяет вокруг несчастье, а любая удача рядом с ней становится неудачей. Даже моя. Сейчас она явно планирует ворваться в Славь. Все, что ее сдерживает — это врата очищения, но думается мне, что ненадолго, ибо это существо продолжает накапливать силы.

Ивор глупо улыбнулся, глядя на Звездочку. Он называл это «одной стрелой — двух зайцев»

Проводник не поняла этой улыбки, поэтому вопросительно подняла бровь. Но Ивор не спешил с объяснением.

— Вроде Дух несчастья и неудачи, но то, что мы встретили его тут — большая удача.

Внезапно Мара поняла, что к чему и удовлетворенно кивнула, но Звездочка все равно решила пояснить.

— При снятии проклятия должен быть ингредиент, которым можно наложить еще большее несчастье. Но Венец является одним из высших, поэтому нам нужно око духа несчастий, которое вбирало в себя эти проклятия не одну сотню лет.

— Вопрос в другом. — задумчиво пробубнил Ивор. — У меня нет силы льда, да есть меч, который позволяет ударить душу, но этого мало, как мне победить дух несчастий, если вокруг него царит неудача.

Он уже прикидывал в голове, как ни одна атака не попадает по Лиху, но само существо всегда разит в цель, ведь оно забирает всю удачу на многие версты себе.

— Тогда нужно еще зарядиться положительными эмоциями, чтобы не впасть в уныние во время битвы. Эх, сейчас бы меда. Я люблю сладкое. Кстати, а…

Ивор повернулся, чтобы спросить Звездочку о том, какие сладости есть в божественной обители, но ни ее, ни Мары рядом не было.

— Ммм… — язвительно протянул Ивор. — Ну коне-ечно. Как там было, если беда может случиться, то она обязательно случится. Вот оно надо было? ЗВЕЗДОЧКА-А?!

Ответа не последовало, лишь пустота вторила юноше эхом. Он и не заметил, как разминулся со своими спутницами, в итоге оказался потерянным в дремучем лесу полном несчастий. Ладно он, у него есть клинок от местных тварей, но как защитит себя Звездочка? Оставалось лишь надеяться, что она вместе с проводником и он их рано или поздно встретит.

Было непривычно, когда голос Валькирии не присутствовал в его голове. Парень попытался прислушаться, повертел перчатки, но нет. Ощущения Звездочки не наблюдалось. В этом глухом лесу даже их духовная связь терялась.

Он двигался наугад, как ему казалось в том направлении, куда указывала Мария, еще с четыре лучины времени, пока не обнаружил, что устает в этом мире быстрее, чем в Яви. Подыскав дерево потолще, он уселся, опершись на него спиной и обнял клинок, который подарила ему Мария.

Ивор нырнул во внутренний мир впервые с того момента, как был убит. События развивались так стремительно, что не было и мгновения, чтобы проверить, как обстоят его дела. Из-за отсутствия движения потоков энергий, он не мог почувствовать, как изменилась его сила.

Когда юноша открыл глаза, перед ним предстал знакомый заснеженный мир, В середине которого витала Морозная сфера Абсолютного Льда. Поодаль десяток Арконов формировали полукруг, над которым в вышине блестело его внутреннее солнце. С тех пор, как он усмирил Сферу, она больше не пыталась взять над ним контроль, но все равно создавалось ощущение, что она дает свою силу будто нехотя. Необычным было то, что весь внутренний мир замер. Время в нем будто остановилось и даже солнечные лучи не переливались.

Наконец, Ивор заметил маленький зеленый росточек, с тремя растопыренными в разные стороны лапками-иголочками. Он быстро подскочил к нему и буквально чуть ли не уткнулся в росток носом.

— Ель!!! У меня Ель! — он удовлетворенно улыбнулся, не спуская глаз с побега. — Нигде не читал про него. Что-то новое. Интересно, какая сила будет у меня благодаря ему. Жаль только, что в Нави совсем не выйдет поднять свою культивацию. Но ничего, мы выберемся, и я как следует займусь тобой. Ты вырастешь в громадное вечнозеленое дерево и твоей мощи позавидуют даже носители Дуба.

Парень поднялся и внимательно оглядел свой внутренний мир. Странное чувство тревоги кольнуло его в грудь.

— Нова?

Он провел глазами каждый участок, но самки барса нигде не было. Он позвал ее снова, потом еще раз, но тишина. Тревога начала нарастать. Дело было даже не в том, что он лишился практически всех своих сил. Ни лед ни кладенец в Нави не работали, но Нова была его верным товарищем и внутренним духовным зверем. Она — часть его души, а значит не могла так просто исчезнуть.

В голове промелькнули воспоминания первой встречи со зверем и его приручение. Он вспомнил мягкую, густую шерстку прекрасного цианового оттенка, яркие, хищные глаза и довольное мурлыканье от того, что Ивор был рядом.

Юноша моргнул, заснеженный мир в глазах сменился мрачностью леса. Где-то с правой стороны отчетливо слышался шорох. Краем глаза он увидел, как мимо него пролетела тень. Юноша вынул клинок из ножен, отполированная сталь блеснула во тьме.

Тень снова мелькнула, но уже слева, тогда Ивор не раздумывая ринулся за ней. Он вилял между деревьев, стараясь не упустить того, кто бежал от него, но силуэт сильно размывался в непроглядной тьме дремучего леса.

Спустя некоторое время он вылетел на небольшую поляну, которую с одной стороны, словно стена, закрывали настолько плотно растущие деревья, что местами образовывали единый ствол.

Перед ними располагалась широкая платформа, на которой стоял громадный идол. Он был дочерна обугленным, деревянным, с устрашающим грозным лицом под которым глубоко вырезан перевернутый Алатырь. Все пространство вокруг платформы покрывали щепки и обрубки всевозможных идолов, а также грязь и сточенная временем древесина, что заменяла Навьим кости. Это совершенно отличалось от капищ, поскольку зловещая атмосфера вокруг никак не могла настроить на молитву. Тень, что вела юношу сюда, нырнула в идол и растворилась в нем.

— Жертвенник… — невольно прошептал Ивор.

Он никогда не видел жертвенников, его поселение их не использовало, хоть и иногда приносило жертвы Сварогу. Но он слышал, что были те, кто возносили скот, а иногда даже людей, к Чернобогу, именно для этих целей создавались подобные строения.

Глаза идола вспыхнули красным, едва Ивор посмотрел на них. Это заставило юношу прищуриться и с опаской сделать шаг назад. С Чернобогом шутить не стоило. Одно упоминание его имени вслух сулило беду, не говоря уже о вырезанном идоле.

Ивор использовал это имя дважды, когда атаковал перевернутым Алатырем. Оба раза отдались тяжелой раной не только на теле, но и в душе. Он взглянул на шрамы, которые повторяли трещины от тех атак.

Юноша хотел убраться восвояси, но глаза вспыхнули ярче. И тогда Ивор ощутил, как громадное количество энергии переливалось внутри. В Нави, где Мировым Древом создан закон, что любая духовная сила находится в покое, находился идол, который полностью этот закон нарушал.

Свет вспыхнул почти ослепительно, озаряя красным светом всю поляну и отражаясь в глазах Ивора. Он завороженно шагнул вперед.

Энергия продолжала бурлить и переливаться, все больше приманивая к себе, словно нашептывая о том, что едва стоит прикоснуться к идолу, как все это окажется твоим. Сила, власть, способность владеть энергией там, где она навечно заморожена.

В голове едва слышно прозвучали странные слова.

«Ель. Отличное дерево для идола, прекрасное для погребения. Ты подходишь. Редкий гость в этих краях».

Сознание вернулось к Ивору когда он уже двумя руками касался идола, стоящего на жертвеннике Чернобога.

Пальцы обеих крепко сжимали перевернутые знаки Алатыря.

— Твою же…

В то же мгновение от жертвенника по всей Нави раздался громкий гул, который слышала каждая душа, находящаяся в ней.

Глава 136. Преданность.

Звездочка и Мара продолжали двигаться в том же направлении, что и ранее. Когда Ивор исчез, Арбитр лишь пожала плечами. Даже она не могла сейчас справится с тяжелой силой Лиха, которая распространялась повсеместно. Тогда Валькирия закатила скандал, но вскоре успокоилась, поскольку знала, что бессильна.

Спустя какое-то время в воздухе раздался громкий гул, который заполонил все пространство и заставил воздух с трепетом содрогаться. Мара вздрогнула, а глаза ее расширились в удивлении.

— Нет… Это очень плохо. Навий не мог активировать его, а значит…

— В чем дело? Что это за звук?

— Смертный нашел то, что было потеряно многие эпохи назад. То, что ему явно не следовало находить.

— Обычное дело, он вечно влипает в какие-то неприятности.

— Нет-нет-нет, это совсем иное. Это было скрыто не только от меня, но и от самой Нави. Но теперь все знают, где оно находится.

— Да что за оно?!

— Алтарь жертвоприношений. На нем было убито так много, что сам Чернобог забрал его и поместил здесь, тщательно спрятав. Столетиями он впитывал энергию убитых на нем жертв, а потом еще тысячелетиями силу самой Нави. Смерть принадлежит Морене, а Чернобогу принадлежит Ничто. Пустота. Так вот, жертвенник — это единственный предмет, который пересекает их силы, ибо вобрал обе. Это страшная вещь, нарушающая суть мироздания, а еще…

Мимо них стали мелькать тени, и не пара, а десятки, сотни. Все больше и больше тварей летели на источник гула, собираясь в огромные, бесформенные сгустки тел. Бежали все, и те, кто едва собрал тела из грязи, и те, чья душа трансформировала эти тела, превращая их в настоящую плоть. Они полностью игнорировали Звездочку и Мару, ведь для Навьих теперь была лишь одна цель, которая издавала этот повсеместный звук.

-… она привлечет их всех. — закончила фразу Арбитр.

Дальше, они без слов переглянулись с Валькирией и рванули вслед за тенями. Однако уже спустя некоторое время, поняли, что двигаются совершенно в другую сторону. Каждый раз, меняя направление и, стараясь держать верный курс, они, словно по чьему-то желанию, обязательно с него сбивались.

Мара выругалась, в очередной раз показывая человеческие эмоции. Валькирия не знала, испытывают ли Арбитры хоть что-то, поэтому особо не задумывалась над этим.

— Лес не пускает нас, путает тропинки. Это все проделки Лиха, она явно наблюдает.

Звездочка бессильно опустила голову. В который раз она чувствовала себя бесполезной.

— Скажи мне, если Ивор нашел этот алтарь и коснулся его, что будет?

— Поскольку он простой смертный, а не Божественная частица, то вряд ли ему удастся выдержать ту силу, что содержится в алтаре. А даже если бы он и был кем-то, кому покровительствует бог, нужно обладать полной совместимостью с энергией пустоты, иначе его не просто разорвет на части от обилия энергии, а сотрет его суть с полотна Мирового Древа. Я видела, что его тело соотносимо с телом Божественной частицы, но этого мало. Уровень культивации и объемы энергии недостаточны, чтобы считаться полноценной Божественной Частицей. Возможно, он и станет ей когда-то, когда создаст все созвездия в своем внутреннем небе и получит покровительство бога, но сейчас… без этого ему не выжить.

Звездочка внезапно в голос захохотала. Было в этом хохоте нечто нервное, но одновременно он нес и облегчение. Она аккуратно смахнула проступившую слезу и протяжно выдохнула, ощущая на себе недоуменный взгляд Мары.

— Твой друг может погибнуть, а ты смеешься? Почему?

— Поверишь ли ты, если я тебе скажу, что обычный смертный имеет больше удачи, чем сам Ньёрд — бог этой самой удачи?

Мара многозначительно усмехнулась.

***

Когда Ивор прикоснулся к идолу Чернобога, он громко загудел, но, кроме этого, случилось еще нечто необычное. Маленькая часть энергии, что циркулировала внутри, бесцеремонно ворвалась в его тело, и, словно дымка, прокатилась поверх его ледяной, заполняя весь организм.

Небольшая частичка от всей энергии идола, для Ивора оказалась настолько громадной, что заполнила все его тело, заставляя его бессильно рухнуть. Все части тела внезапно отказали, наполняясь какой-то немыслимо сильной болью. Каждая конечность ныла так, будто ее пробили тысячами игл, а потом вбивали их глубже, молотя сверху тяжеленной кувалдой.

Юноша рухнул на землю, прислонившись боком к деревянному изваянию, что насмешливо взирало на него с высоты.

А гул продолжался.

— О, ради великого Перуна, да заткнись ты уже, ЗАТКНИСЬ!

Энергия, проступившая по его жилам, отличалась от любой элементальной энергии. Она была совершенно иного характера. Даже текла не так, как обычно. Водная — лилась, словно вода, огненная распространялась по жилам, как пламя, земляная — возводилась будто каменные пластины, а воздушная — имела все свойства ветра. Духовная сила от идола покрывала его энергию сверху и расходилась так, как появляется предрассветный легкий туман.

«Мальчишка использовал пустоту через перевернутый Алатырь! Он открыл узел пустоты!»

Оглушительный рев идола нарушал вкрадчивый, но глубокий голос в голове юноши.

«Столкнуть огонь и лед до образования пустот, как рискованно, но как умно! Я донесу Чернобогу!»

— Стой!

Ивор вскрикнул, но голос уже затих, оставляя его наедине с невыносимым гулом, от которого парня уже тошнило. Но это была лишь треть беды.

Звездочка сказала, что удача преследует Ивора, но это было далеко не так. Будь юноша удачлив, он бы точно обошел жертвенник стороной, но сейчас, из-за него парню грозила смертельная опасность.

Из-за деревьев начали высовываться первые Навьи люди. Обезображенные твари с руками и ногами, произрастающими в неестественных местах туловища, с волчьими пастями и бычьими рогами, с обрезками крыльев, торчащими ветками из головы и шеи, льющейся повсеместно из каждого отверстия черной болотистой жидкостью. Испуская странное сипение и рык, они неслись вперед, но вырвавшись на поляну, залитую красным свечением, они остановились, аккуратно обходя жертву полукругом. Ивор оказался не просто загнанным в угол, но еще и лишенным всякой возможности сопротивляться. Тело мертвым грузом лежало, никак не отвечая на его желание подняться и поотрезать этим страшным существам головы. К тому времени их собралось уже около двух дюжин.

В воздухе помимо гула начали раздаваться замогильные голоса. «Живой! Тело для Навьего! Вкусно! Полезно!»

Ивор злился. Второй раз умирать ему явно не хотелось, но и на помощи ждать не приходилось. Вряд ли Звездочка услышит его. В тот момент парню пришла в голову лишь одна идея. Откровенно глупая, но других он не имел.

Юноша заорал, что было мочи. Напрягая голосовые связки до предела, он издал воинственный и устрашающий рев, словно животное, загнанное в угол, которому уже нечего терять, а поэтому оно будет сражаться до последнего вздоха.

Он кричал громче и громче, так, что его голос пересилил гул Чернобожьего идола. И звучал он поистине свирепо. Навьи ненадолго замешкались. Всего на мгновение, но поняли, что за ними численное преимущество, поэтому человек вряд ли сможет что-то им противопоставить.

Горло захрипело, теперь Ивор лишился даже этой возможности.

Навьи ринулись к нему.

В то мгновение откуда-то сзади раздался разъярённый рык и хриплые вскрики чудовищ. Это заставило первые ряды оглянуться назад.

Пробивая себе путь, мелькнул силуэт, который прорвался сквозь толпу Навьих. Фигура прокатилась по всей линии поляны, поднимая кверху слой пыли и встала спиной перед лежащим Ивором. Циановая шерстка всколыхнулась на ветру.

— Нова!

Самка духовного барса юноши даже не взглянула на него. Почему-то, когда Ивор попал в Навь, ее, как и Валькирию отделило от внутреннего мира юноши и сразу закинуло по эту сторону реки. Она долгие лучины скиталась в поисках хозяина. Чутье духовного зверя отличалось от обычных зверей. Нюх был заточен на движение энергии, поэтому в этих местах Нова словно лишилась своего главного ориентира. Когда начался этот страшный гул, она решила проверить его источник, и не прогадала. Ее хозяин был обессилен и окружен местными тварями. Он кричал, пытаясь их отпугнуть, но тщетно.

Навьи лишь обрадовались еще одной жертве, от которой тоже пахло живым. Твари бросились вперед. В прыжке Нова превратилась в размытый циановый смерч, который описал полукруг рядом с Ивором. Хлынула черная и тягучая, словно деготь, жидкость, что заменяла Навьим кровь. Тела тварей валились одно за другим, но на место одного павшего из-за деревьев показывались несколько новых.

Небольшой пятачок земли был полностью чистым, никто не мог ступить за линию, которую сдерживала Нова. Этот непреодолимый круг в пятнадцать шагов был единственным безопасным местом.

Ивор дрожал в попытках вернуть контроль, но его тело по-прежнему бессильно лежало на идоле. Он видел нескончаемый поток Навьих, что лезли отовсюду, слышал грохот от атак своего духовного зверя, но ничем не мог помочь. Тела падали на землю, тут же рассыпаясь в пыль, но если бы этого не происходило, то поляну давно бы уже завалило мертвыми телами. Их натиск не ослабевал ни на мгновение.

Нова являлась отдельно взятой частью души Ивора, поэтому могла спокойно наносить вред душам здешних существ.

Прошла одна лучина времени, потом две. За это время самке барса ни разу не удалось отдохнуть, зато среди чудовищ появились огромные Навьи, размером с два человека, которые были куда крепче и опаснее остальных.

Животный рев смешался с хрипами и стонами Навьих воедино. Ожесточенная битва разгоралась только больше. Только к концу четвертой лучины Нове удалось уничтожить огромных чудовищ, после чего наступило затишье. Мир погрузился в тишину. Даже гул идола смолк.

В оцепенении Ивор смотрел на Нову. Она никогда не получала серьезных видимых ранений, вместо этого истончалось ее количество духовной силы, тогда она обычно возвращалась во внутренний мир и исцелялась, поглощая энергию хозяина. Но сейчас все было иначе. Одна ее нога казалась сломанной, а сама кошка до ужаса вымотанной.

Борясь с усталостью и болезненно хромая, она подошла к Ивору и ткнулась мордой в его лицо, проглаживаясь им до своей макушки. Так и лежали у Идола черного божества двое. Человек, что не мог шевельнуться из-за проклятой энергии в его теле, и кошка, которая была готова защищать своего хозяина до последнего вздоха.

— Я рад, что ты нашлась. — пробормотал Ивор, на что получил кроткое урчание.

Раньше он думал, что только собаки способны на такую преданность и любовь к хозяину, но теперь понял, как сильно ошибался. В его сердце разрасталось теплое чувство, которое заполонило каждый уголок его тела. Это существо было его внутренними животными инстинктами и хищными порывами, но, когда Ивор его приручил, оно превратилось в прекрасную самку барса. Пусть он и не так умело обращался с ней в бою, все же, они были частью единого целого, хотя она и имела собственное сознание.

В ситуации, когда не было надежды на победу, а Ивор лежал бессильным, она нашла его и пришла на помощь. Переход в Навь разделил их, сделал Нову уязвимой к атакам местных тварей, но она все равно не ушла и продолжила защищать его, а сейчас отдыхала, чтобы сделать это снова. Но даже у духовного зверя есть свои пределы. Учитывая раны и усталость, если она продолжит защищать Ивора, то в конце концов погибнет.

Воздух потяжелел, а вокруг начали возникать хрипы и стоны. Шорох и топот приближался все ближе, пока из-за деревьев вновь не показалась толпа Навьих. В этот раз их оказалось больше, и одни лишь боги знают, сколько еще их скрыто за плотной заставой деревьев.

Нова потерлась головой о лицо Ивора, после чего развернулась и ринулась на тех, кто угрожал его жизни.

Юноша не мог пошевелиться, ему не оставалось ничего другого, кроме как бессильно наблюдать, как его духовный зверь жертвует своей жизнью ради него.

Еще три лучины времени свирепый рык и душераздирающий вой Навьих не прекращался ни на мгновение. Твари валили, словно морские волны, но ни одна из них не пересекла круга в пятнадцать шагов.

К концу четвертой лучины все снова стихло. Циановый смерч прекратился, а Нова вернулась к идолу. Ее бок был разодран так сильно, что сквозь него виднелись проступающие кости, шерсть грязно комкалась на холке, а чуть приподнятая сломанная лапка — безжизненно свисала. Вместо ровного дыхания слышались болезненные и трудные хрипы. Тогда парень узнал и впервые увидел, что даже у внутреннего духовного зверя есть кровь.

С едва уловимым поскуливанием она уткнулась мордой в лицо Ивора и повалилась рядом. Даже тут, где энергия совсем не двигалась, Ивор чувствовал, как мало осталось ее в теле его духовного зверя. Нова не двигалась, лишь спина чуть вздымалась из-за дыхания. В ее голове не было ни единого сомнения. Ни одной мысли о том, чтобы сбежать. Для нее, озлобленного и потерянного зверя, что скитался в самых темных закоулках души, Ивор стал настоящей семьей.

Каждый раз, когда он гладил ее по холке или чесал за ухом, она чувствовала теплоту и любовь, исходящую от его хозяина. С самого первого момента, когда он совершил ритуал приветствия, моргнув глазами и до сегодняшнего дня он заботился о ней. Не выпускал, когда было слишком опасно и прятал в своем внутреннем мире, едва она получала малейшую рану. Он щедро кормил ее своей духовной силой. Кошка даже успела подружиться с той странной девочкой, что тоже жила во внутреннем мире хозяина и тоже питалась его энергией.

Снова за деревьями послышался шум. И снова самка барса выскочила вперед, чтобы не дать ни одной твари проникнуть на этот небольшой клочок безопасной земли. В этот раз несколько тварей прорвались через защиту Новы, но едва они ступили на жертвенник, как кошка рванула к ним и, дважды сомкнув пасть, оставила существ без головы.

Словно по расписанию через четыре лучины твари перестали лезть отовсюду, будто предлагая пару мгновений драгоценного отдыха.

Самка барса возвращалась к Ивору, оставляя за собой кровавый след. Ее когти кровоточили, а некоторые зубы были сломаны. От прекрасной циановой шерстки остались какие-то огрызки, меж которых проглядывали кровоточащие раны. Она потянулась мордочкой к хозяину, но сил не хватило, и ее голова упала к нему на колени. Животное покашливало, в перерывах издавая едва слышные поскуливания.

Ивор очень хотел сейчас погладить ее. Но тело по-прежнему предательски отказывалось двигаться, а боль, сопровождающая странную энергию, циркулирующую в его теле, только нарастала. Но он не смел даже думать, что ему плохо, ведь его духовному зверю было куда тяжелее. С ужасом Ивор понимал, что следующие четыре лучины могут стать для Новы последними.

— Уходи. — стиснув зубы вскрикнул юноша.

Нова хотела недовольно рыкнуть, но вместо этого с ее пасти сорвалось хриплое скуление.

— Ну нет! Я приказываю тебе, как твой хозяин! Если ты не можешь вернуться в мой внутренний мир, то уходи отсюда! Я справлюсь без твоей помощи! Слышишь?

Сорванный голос Ивора вовсе не звучал злобно или угрожающе. Он был взволнованным и жалобным. В этот раз Нова наконец приподняла голову, взглянув на хозяина. В ее глазах отражались печаль и решимость, но не было ни частички страха.

Тем временем шорох за деревьями возобновился, а стоны и хрипы возвестили о приближении очередных Навьих. Но, кроме этого, появилась еще и тяжелая поступь, заставляющая землю содрогаться. Нечто большое и мощное двигалось сюда. Было ясно, новая волна чудовищ будет куда сильнее предыдущей.

Нова с трудом поднялась и, ни на миг не сомневаясь, бросилась вперед, превращаясь в циановый вихрь.

Глава 137. Знак пустоты.

Ивор проклинал себя за бессилие. Злился, что он вообще дотронулся до этого ужасного идола, хотя и понимал, что тот каким-то образом его одурманил. Он глядел, как сражается внутренний духовный зверь, как на него свирепо налетали Навьи, но ничем не мог помочь.

В злости он приглушенно взревел и, приложив все усилия, откинулся назад, так, что основание идола оказалось прямо перед глазами. Внезапно его сердце кольнуло.

Ну как он сразу не увидел. Помимо Алатыря на идоле было множество рунических знаков, которые складывались в заклятия. Ивор плохо знал руническое письмо, ведь повсеместно люди ограничивались использованием одного или двух знаков, появились формации и соединение энергий. Руническое письмо было чем-то неразгаданным, а то, что удавалось понять, казалось настолько слабым, что вовсе и не требовало внимания. Это какой-то древний забытый способ манипуляции энергией, которым пользовались во времена потерянной эпохи.

Разум Ивора начал работать. Он пытался разгадать ряд рун, чтобы понять, что именно написано на идоле и для чего. Каждое мгновение было на счету, ведь Нова рисковала жизнью.

Последовательность символов шла прямо, потом спускалась по диагонали и снова прямо. В каждой линии знаков имелся пустой прямоугольник.

— Алатырь, перевернутый Мир, Исток, Нужда, пропуск. Перевернутый Алатырь, Мир, перевернутый Исток, перевернутая Нужда, пропуск. Стрелка вверх, значит не перевернутый. Снова тоже самое. Это цикл? Да! День, или сутки? Может год? Нужно закончить цикл знаком? Я не понимаю!

Краем глаза он увидел, как Нову отбросили к дереву, а ее спина неестественно выгнулась, обнажая несколько изломанных костей, но она не упала, а приземлилась на лапы, чтобы снова броситься на обидчика. Его сердце сжалось.

— Алатырь — начало, Мир, но перевернутый, конец существования, Исток — символ предков и души, Нужда — смерть. Дальше знаки перевернуты, то есть тот же процесс, но с другой стороны, перерождение. Это цикл жизни! Рождение, смерть, отделение души и снова смерть. Что может быть в этом цикле после смерти души? Она попадает в навь и превращается в энергию. Растворяется, питая Мировое Древо. Знаю! После смерти души она возвращается к древу, а значит к началу, там должен быть еще один Алатырь!

Ивор смог тяжело поднять руку и, сложив знак Алатыря, приложить ее к идолу. Тот, словно почувствовал это и завязался снизу вверх волной энергии, но потом руку Ивора откинуло, а боль в теле усилилась. Дымка непонятной духовной силы продолжала пожирать его изнутри. Больше ничего не произошло.

Навьи не отступали и теснили Нову, круг безопасности сузился до 5 шагов. Ивор отчетливо слышал, как жалобно вскрикивает кошка, но тем не менее она не пускала тварей к своему хозяину.

Парень прикусил губу так, что струйка крови скатилась вниз. Его буквально распирало изнутри, но снаружи он не мог сделать ничего.

— ДА ЧТО, НАВЬ ТВОЮ, ТЫ ОН МЕНЯ ХОЧЕШЬ!!!

В его голове возникали образы один за другим. Жизнь, существование, смерть. Душа, растворение, энергия. Если энергия не в самом конце, то что? После смерти души и после того, как духовная сила растворится.

Внезапно его глаза округлились, словно разума коснулось озарение. Еще во времена турнира он раздобыл книгу, которую Звездочка назвала Старшей Эддой. Она написана на неизвестном языке, однако парень сумел вытащить оттуда последовательность знаков, которыми усыпил Валькирию. Была и еще одна вещь, которую он смог понять. Наложение нескольких знаков друг на друга давали общий символ.

Сквозь боль, Ивор наконец заставил свое тело прислушаться к нему. Благодаря одной лишь несгибаемой воле он поднялся, уставившись в злостную деревянную морду Чернобога, которая, казалось, ухмылялась ему.

— Смешно тебе, Чернобог?

Юноша сплел пальцы двух рук между собой, складывая сложный и никогда не используемый ни в одном из четырех великих княжеств символ. Он словно состоял из трех знаков наложенных друг на друга: Мира, Нужды и Истока, таким образом создавая последовательность из Алатыря и нового символа.

— Знак пустоты. После смерти души мы отправляемся в ничто. В пустоту.

Идол вспыхнул красными глазами и загудел еще пуще прежнего, а голос в голове Ивора отдавался эхом.

«Смертный знает про символ Чернобога! Смертный держал пустоту больше восьми лучин. Он может пройти дальше, но зверь не может. Одно тело — одна душа. Единое правило этой ветви».

От жертвенника, словно свитком развернулась дверь во тьму. Белая дымка просачивалась внутрь, исчезая в ней, будто бы приглашала войти. От этого странного портала исходила зловещая аура, такая, какой Ивор никогда не встречал.

Нова встрепенулась, кажется, до нее донесся тот же голос, что звучал в голове юноши.

— Пошел ты! Либо я беру ее с собой, либо ты идешь к черту. Я лучше помру, чем оставлю того, кто так отчаянно мне верен. Мы с ней одной души!

— Часть души не есть целое с тобой!

Наконец, тело окончательно вернуло свои ощущения и Ивор, хоть и не без тяжести, но мог двигаться.

— Нова! Мы уходим.

Он бросился было к ней, но тут сильный ветер, появившийся невесть откуда, начал затягивать его в открытую дверь. В тот же момент прекратилась тяжелая поступь, заставляющая землю дрожать.

Растолкав деревья, на поляне, в окружении трех страшно уродливых женщин, появилось оно.

Огромное чудовище с длинными взлохмаченными волосами, которые обрамляли сморщенное лицо. Всего один единственный глаз высокомерно посмотрел на идол, Ивора, а после и перешел на Нову. В одной из когтистых рук оно крепко сжимало увесистый топор. По фигуре существо очень напоминало женщину, но имело широкие мужские плечи и руки. На кожаных одеждах висели различные черепа и отрубленные конечности. Всем своим видом оно пугало и вызывало отвращение. Будто само существование этого чудища было противоестественным и мерзким.

А ветер усиливался, затягивая все еще слабого Ивора внутрь портала. Он всеми силами пытался сопротивляться, чтобы забрать снежного барса. Но между его спиной и открывшимся порталом уже оставался всего шаг.

В тот же момент чудовище, которое названо в этом мире Лихом с абсолютно недостижимой скоростью бросилось на Ивора. Парень с ужасом понял, что происходит.

— НОВА, БЕГИ!!!

Самка барса в очередной раз ослушалась и ринулась к хозяину. Поскольку она была ближе, чем Лихо, ей удалось добраться до него на мгновение раньше, но то, что произошло после, навсегда оставило в сердце Ивора глубокую рану.

Нова прыгнула на юношу, а Лихо в этот момент занесло руку, чтобы схватить его. Кошка все слышала и все понимала. Одно тело — одна душа.

Задними лапами самка барса уперлась в грудь своего хозяина и изо всех сил оттолкнулась, буквально вышвыривая его в портал этим толчком, сама же она вцепилась зубами и когтями в руку чудовища, смещая ее направление и не позволяя схватить Ивора.

Портал в одно мгновение захлопнулся. Последнее, что успел увидеть юноша, лишь мельком, это взгляд Новы, в котором застыла печаль, но там была и радость того, что она спасла своего хозяина. Также он видел Лихо, которое схватило барса и вырубив резким ударом в голову закинула себе на плечо. Все последние мысли кошки были только о хозяине.

Это мгновение прочно отпечаталось в его памяти заставляя грусти и неконтролируемому гневу вспыхнуть внутри, выходя наружу в виде громогласного крика.

— Верни меня обратно, скотина! ВЕРНИ! Немедленно! Будь ты Чернобог, сама смерть, да хоть Перун! Мне плевать! Слышишь! Верни мне моего барса!

— Ой, ну хорош орать! Впервые вижу кого-то за столько лет, а он такой крикливый. В ушах уже звенит.

Ивор обернулся на голос, который казался очень похожим на тот, что он слышал в голове, но от идола звук шел более зловещий. Только сейчас юноша понял, что находится «нигде». Он буквально висел, но не в воздухе, а во всепоглощающей черноте. В сравнении с ней даже самая глубокая бездна может показаться светлым пятнышком. Эта темнота действительно пожирала все. Ивор будто лишился зрения и чувства энергии одновременно. Все, что он ощущал — это движение странной дымки в своих жилах, но лед по-прежнему спал.

— Вообще, обидно. Я буквально выиграл войну этим «божкам», а меня не только в один ряд с ними поставили, так еще и сделали злым. Ну ладно, не только я, там еще братец с сестрой были, но это лирика. А что теперь? Грызутся между собой, как гуси за корку хлеба. Дети малые. Но я не жалею. С ними все лучше, чем с моими. Благо Морена хоть нормальная, выделила мне целое подпространство ветви. Она, кстати, ничего, я бы даже приударил за ней, если бы не… Ай не столь важно.

Ивор оглядывался, мотал головой, но не видел ничего. Его сердце все еще болело за Нову, но, судя по всему, местное существо не желало его так просто отпускать. В конце концов он не выдержал и воскликнул непонимающим тоном.

— Кто ты? Где мы находимся? И о чем ты говоришь?

Послышался вздох, полный усталости.

— Когда-то отец нарек меня Богом Пустоты, но ты можешь звать меня Чернобог, тебе будет привычнее. — внезапно гулкий басистый голос сменился на вполне обычный мужской, временами даже задорный. — Таких ответов небось ждешь? Не-е, это к братцу моему, он мастер пафосными речонками жечь, а я так, больше по простоте душевной.

Ивор недоумевал, он явно не так представлял себе символ извечного зла и несчастья.

— Ну ладно, не то, чтобы прям Бог Пустоты. Я так, кусок какой-то памяти, характера, местами воли. Сам Чернобог спит уже лет эдак с… Давно это было, и не упомню.

— Духовная проекция? Слыхал я о таком.

— О, да ты умнее, чем кажешься, знаешь про духовные проекции. Да, ты сейчас в том самом подпространстве, а жертвенник — это вход. О, а скажи, если вы меня считаете богом зла и несчастий, то что насчет моего брата?

Юноша пребывал в смятении. Морена вела себя подобно богине и бесспорно производила соответствующие впечатление. Но этот голос, представившийся Чернобогом никак не увязывался с одним из самых страшных и могущественных богов.

— Белобог — символ света и всего сущего в Яви.

— Тц… Так и думал. Этот выпендрежник всегда выдавал желаемое за действительное. Что ж, зачем пришел, смертный? Рассказывай. Думаю о делах в мире богов тебя спрашивать бессмысленно, да и знаю я косвенно, Явь меня ваша не интересует, так что… С чем пожаловал? Думаю, ты потратил очень много сил, в поисках моего алтаря.

Ивор волновался. С одной стороны, он понимал, что перед ним вполне мог быть Чернобог, ведь жертвенник его, да и в целом из Нави особо никуда не попадешь, но с другой, как можно поверить, что символ зла и несчастий на самом деле беззаботное существо, которое не интересует Явь и, по его словам, он вовсе не злой? Однако, юноша не был бы собой, если бы просто проглотил язык. Будь перед ним семисотлетняя валькирия или Морена, Ивор всегда оставался собой. Но все же говорил с уважением.

— Я нашел его случайно, какая-то тень меня привела сюда. А потом дурман заставил активировать идол Алатырем. Я отгадал загадку рунического письма и меня затянуло сюда. А мой духовный зверь остался там. Поэтому, если вы вернете меня обратно…

— Погоди-погоди. Серьезно? Морена тщательно спрятала вход в подпространство с помощью божественных сил, потом я дополнительно скрыл его и облепил легендами про тысячи жертв и многовековые накопления энергии, чтобы даже искать боялись и не беспокоили лишний раз, а ты мне говоришь, что «случайно нашел»? Что «тень привела»? Но даже если так, ты совсем ничего не хочешь от высшего божества, самого древнего и опытного? Того, кто прогнал остальных Истинных богов в небытие! — внезапно голос во тьме стал более грозным. — Ты, смертный, говоришь, что все, что ты хочешь, это просто выйти отсюда?

Тут Ивора словно обдало кипятком. Он сжал кулаки, а мышцы на его лице нервно дернулись.

— Просто верни меня, чтобы я мог спасти своего духовного зверя! Больше мне от тебя ничего не нужно!

Злость заставила его сердце работать так, как мельницу заставляет крутиться безумно сильное течение. Если бы он мог увидеть пространство глазами бога, то перед ним бы предстала волна странной силы, которая прокатилась от тела юноши. Это позволило Чернобогу иначе взглянуть на своего гостя. Внезапно его голос стал серьезным.

— Точно. Я и забыл совсем. Так давно это было… Еще до того, как я уснул. Простой человек никогда бы не зашел сюда. Ты совместим с пустотой. Полностью. Но кроме того…

Словно что-то вспоминая, Чернобог говорил медленно, с долгими паузами. Потом мир вокруг наконец озарился. Перед глазами Ивора показался огромный зал из черного мрамора, в котором посередине находилось всего два стула. Больших, устланных медвежьими и соболиными шкурами. На одном из них сидел мужчина в свободном одеянии, его черные волосы, волнистыми прядями обрамляли скуластое лицо с острым подбородком. Густые брови уходили чуть вверх, придавая виду мужчины некую злобность. Непроглядно черные глаза, внимательно оглядывали юношу.

— Садись. Побеседуем. Ты уж прости, за столько лет я вообще позабыл, зачем моя проекция здесь и почему основное тело так долго спит. Я думал, что власть пустоты покинула этот мир вместе со мной. Но отрадно видеть, что я ошибся. Давай попробуем снова. Добро пожаловать, смертный, отмеченный пустотой, в обитель Чернобога. Я вижу, что ты даже умудрился получить благословление Морены, необычно, для простого смертного. Однако культивация так слаба, что твое существование кажется просто удачей.

Ивор медленно подошел к стулу и присел. Тот был чрезвычайно мягким и удобным. Он был ошарашен. Теперь, видя Чернобога и его серьезный тон, он наконец почувствовал могущество этого существа, но удивило его не это. Тот, кого называли злым роком, разрушающим судьбы, венцом всех несчастий и средоточием всего плохого — вежливо извинился и предложил присесть ничтожному человеку.

— Под твоим сердцем находится узел пустоты. Как ты получил его?

— Изначально он был огненным, но мой элемент — лед. Я атаковал его ледяной энергией, в надежде насильно изменить суть, сперва ничего не произошло, но через время огненный узел пропал, а вместо него открылась дыра.

Чернобог широко улыбнулся. Он встал и, протянув руку, коснулся двумя пальцами лба юноши.

— Такое нелепое стечение обстоятельств. Теперь я вижу. Узел темной энергии всегда имеет либо твой, либо очень близкий к твоему элемент, но так случилось, что ты используешь совсем не свой, а полностью противоположный. Ни один смертный не смог бы совместить в своем узле две противоположности, потому что попросту такие не рождаются. Но ты, благодаря сфере внутри, используешь элемент противный тому, к которому у тебя предрасположенность. Эта нелепость позволила тебе столкнуть духовные лед и пламя. От этого узел взорвался. А как известно, противоположности в равных долях уничтожают друг друга, формируя пустоту. За все время я ни разу не встречал такого. Ты смог настолько точно уравновесить огонь и лед, что они самоуничтожились.

Ивор глубоко задумался. Получается, у него все же была предрасположенность к огню, хотя он до последнего отказывался верить в то, что он Небесная Искра.

— Значит, элементов больше, чем четыре? — осторожно спросил он.

— Условно четыре, на деле шесть. Свет и Тьма. Сущее и Пустота. Хотя нельзя ставить их в один ряд с первыми элементами. Я бы назвал их Изначальными. Они почти исчезли из мира, а те, что остались, доживают последние тысячелетия и рискуют быть забытыми в летах. Но ты, по такой нелепой случайности открыл в себе совместимость с пустотой и стал единственным из нового поколения, кто может ей овладеть.

Ивор вздрогнул. Он не до конца понимал сказанное Чернобогом, но определенно знал, что прикоснулся к чему-то невероятному и великому. Его сердце трепетало быстрее и быстрее, но следующие услышанные им слова, буквально остановили его, вместе с этим заставив выплюнуть весь воздух из легких.

— Я умираю, смертный. Рана, полученная мной на той войне, забирает мою жизнь. А вместе со мной и исчезнет элемент, что стоял у истоков создания древа. Грустно понимать, что я унесу с собой нечто столь важное. Устал я от бахвальства. Когда-то великий бог, сейчас, умирающий на задворках ветвей символ зла. Забавно вышло. Это к чему все, отдам я ее тебе. Мою Власть Пустоты. Нельзя без нее миру. Древо и так уже шатается от того, что происходит на его ветвях. Шатается с тех пор, как я по своей воле пошел против отца, а потом и против своих братьев и сестер. Так что нельзя ему лишаться одной из основ мирозданья. Неизбежно это было. Я не жду, что ты что-то изменишь, но пустота должна быть, даже без Чернобога. Смекаешь?

Глава 138. Чем злее почва, тем сильнее растение.

Ивор даже не знал, что думать. С одной стороны, сила бога, пусть он и не знал, что такое Власть Пустоты, с другой, огромная ответственность. Представить невозможно, какие последствия ждут юношу, если он согласится.

— Я вижу твое смятение. Да ты не пасуй так, это не так уж и грандиозно. Хотя, для меня то да, но для смертного, наверное, событие переломное. Я тут малость память твою глянул, ты же не против? Коротенькая у тебя жизнь совсем, не видел ничего еще. Но пустоту уже использовал, чему даже я удивлен. Даже назвал в мою честь, польщен.

Ивор вспомнил касание Чернобога. В бою он всегда действовал интуитивно, лишь частично понимая последствия. Он даже и не задумывался о природе той черной энергии.

— Ты прогнал свою ледяную энергию через узел пустоты, отчего она получила часть свойств моей духовной силы. Это лишь маленькая частичка того, что я хочу тебе передать, так ты будешь иметь представление того, о чем мы говорим.

— Но почему я? Неужели вы не могли выбрать наследника?

— Для этого и создана духовная проекция. Во времена великой войны мне наследник был не нужен, а сейчас… Боюсь кроме тебя никто и не имеет совместимости с пустотой. Времени у меня не так много, чтобы надеяться, что появится еще один. Пару тысяч лет, не больше.

— И что я должен делать?

В который раз Ивор попадал в ситуацию, где у него не особо и был выбор, но сейчас он чувствовал, что его ведет судьба. Пускай юноша и не мог понять всего величия и значимости происходящего, но он уверенно знал, что когда-нибудь определенно поймет. Чернобог расплылся в улыбке. Даже такой беззаботный бог, как он, понимал, что нужно оставить наследие. Умирать, не оставив ничего после себя — грустно, и даже немного страшно. Боги не особо задумываются об этом, ведь они имеют долголетие длинной в вечность, но, могут быть повержены. Стоя на пороге смерти все равны.

— Есть у меня парочка условий.

— Только не говорите мне, что снова испытания.

— Что? Нет! Я что, какой-то высокомерный идиот, чтобы мучать тебя испытаниями? Это скорее наставление и просьба. Тебе нужно достигнуть уровня хотя бы божественной частицы. Желательно пересечь этот порог вполовину этапа. Сейчас ты слишком хилый для власти пустоты, она тебя уничтожит. Лучше не используй больше мое касание, иначе рукой уже не отделаешься. Сколько там тебе нужно, ну сотню, ну двести лет, не такой большой срок, я подожду, пока ты вернешься за Властью Пустоты. Это первое. Второе, как я сказал, просьба. Есть у Власти Пустоты одно замечательное свойство — поглощение. Так вот, смертный, достигни божественного уровня, я уверен, ты сможешь. И, когда это настанет, дай как следует Белобогу по морде. Ну прям знаешь, с отмашечкой так, нос ему раскроши, руку сломай, не знаю. И передай от меня привет. Ненавижу этого засранца. А когда победишь, забери силу Света. Имея в арсенале Свет и Пустоту может и Древо Мировое сохранишь, кто тебя знает.

Последние слова Чернобог говорил улыбаясь, мечтательно глядя вверх. В своей голове он уже представлял сцену, где Белобог корчился от боли. Ивор нахмурился.

— Божественной частицы… Но я вроде как имею жилы частицы, и Звездочка говорила, что тело у меня тоже подходящее.

— Нет, я говорю о твоем развитии. Закончи свой внутренний мир, обведи Древо всеми кольцами рун, зажги все узлы, начерти созвездия на небосклоне. Как только ты укрепишь свою культивацию и станешь полноценной частицей, тогда приходи, я отдам тебе свое покровительство и Власть Пустоты. Мы договорились?

Чернобог протянул парню руку и снова широко улыбнулся, обнажая белоснежные зубы. Ивор поднялся и крепко пожал ее, но внезапно боль обжигающе коснулась его ладони. Он хотел одернуть ее, но не смог освободиться от крепкой хватки бога. Так прошло несколько мгновений, после чего Чернобог все же отпустил его.

Ивор посмотрел на свою ладонь. Там черным цветом был выжжен символ. Тот самый, который он сложил из Истока, Мира и Нужды. Вместе с этим юноша ощутил, как дымка, которая пожирала его изнутри, наконец утихомирилась, проникая в ледяные заставы его духовной силы. Она начала медленно двигаться, прямо сквозь нее, циркулируя по всему большому кругу тела, проходя сквозь киноварное поле.

— Что это?

— Это Навник. Мой символ. Как обещание того, что ты вернешься, а еще, он поможет тебе не сгинуть в Нави и не отстать в культивации. Теперь можешь идти.

— А вы не расскажете подробнее о великой войне? И что такого сейчас происходит в божественной обители, почему Мировое Древо погибает?

— Придет время, ты сам все узнаешь. Как у вас говорят, дорога ложка к обеду, верно? Ты вроде кошку свою спасать хотел, так вот, самое время.

Чернобог демонстративно щелкнул пальцами, а мир вокруг Ивора моментально сменился поляной, на которой Нова так отчаянно защищала его, не щадя собственной жизни. Жертвенник насмешливо взирал на юношу со своего бревенчатого пьедестала.

— Я вернусь за этой силой. Когда-нибудь. Обязательно.

Он решительно двинулся вперед, пытаясь отыскать остаточную ауру Лиха.

Дремучий лес все еще враждебно сгущался перед ним, путая все тропки, но в этот раз удавалось не так успешно. Спустя половину лучины он вышел на очередной пустынный пятак, где толпились Навьи. Упыри, гнилоеды, мавки, тела которых уже приняли вид плоти и крови, пожирали какое-то разлагающееся месиво, противно хлюпающее и вопящее, словно свинья, которую волокли на убой.

Едва учуяв Ивора, они отвлеклись от своего дела и оскалились в его сторону. Грозно рыча, и переваливаясь друг через друга, они ринулись в его сторону. Пасти заклацали словно мясорубка. Парень вспомнил, как Нова отчаянно сражалась с этими тварями, когда он даже шевельнуться не мог из-за энергии жертвенника. В его сердце что-то тяжело кольнуло, распаляя глубинную ненависть к этим существам.

Он свирепо взревел, вытягивая из ножен меч, подаренный проводником. В его ударах не было ни техники, ни тактики. Он просто рубил клинком из стороны в сторону, будто косил осенний сухостой, после летнего, поглотившего влагу, зноя. Тела тварей поддавались и падали на землю, порубленные на части. Словно колоски созревшей ржи они разделялись под натиском неумолимых ударов. Черная жижа, заменявшая Навьим кровь хлестала отовсюду и, вскоре, вымазала Ивора с ног до головы. Он продолжал махать мечом опять и опять, пока на поляне не осталось ни одной стоячей твари. Тогда юноша наконец утолил свой гнев и ярость, но на их место пришла горечь и обида.

Он выглядел, как землекоп после тяжелого труда, как печник, измазанный в саже. Оглянувшись, Ивор нашел несколько Навьих, которым отчасти удалось уцелеть, они ползали по мертвой земле, пытаясь восстановить тело.

«Мне нужно безопасное место и с десяток лучин времени», подумал он, отцепляя тяжелые ножны от пояса. В голову ему пришла идея. Хорошая, но настолько мерзкая, что даже представление об этом заставило его лицо исказиться в гримасе отвращения.

Тремя точными ударами ножен по шее ползущей мавки, он отделил ее голову от тела. Тварь все еще была жива и чавкала челюстью, потом, сменив их на клинок он отрубил широкую ветку от дерева неподалеку. Взяв ее покрепче, Ивор заострил один конец, а другой воткнул поглубже в землю, в аккурат напротив места, где деревья расступались в ширину небольшой тропинки.

Протяжно выдохнув, юноша подошел к отрубленной голове и поднял ее. Та оживилась и начала непонятно каким образом издавать странные гортанные звуки. Подойдя к наспех сооруженному колу, он водрузил на него голову, закрепляя на острие и поворачивая в сторону леса.

«Безумие какое-то».

Он встал перед головой, та начала громко стучать зубами и хрипло стонать, но как только парень уходил с ее поля зрения — она замолкала.

Кивнув себе в душе, он принялся искать толстые ветки, подготавливая из них колья с помощью клинка. Потом он нашел еще несколько уцелевших упырей и гнилоедов, отделяя им головы ножнами. Клинок для этого использовать нельзя, иначе он разрушит их душу и окончательно убьет. Так, спустя лучину времени Ивор обезопасил себя со всех подходов. Теперь, если кто-то попытается скрытно подобраться к нему, он узнает, благодаря звукам голов и покинет состояние глубокой концентрации, чтобы защитить себя.

Убедившись, что каждый из возможных путей, которые вели из чащобы на поляну, просматривается, он уселся в самую середину, поджав ноги под себя.

«Я не смогу найти Нову и победить то чудовище, пока не разберусь с этой черной дымкой в жилах и не найду способ эффективно сражаться. Одним мечом Лихо явно не сразить».

Ивор закрыл глаза, пытаясь прочувствовать то, что сейчас происходит в его жилах. Ледяная энергия представляла собой застывшие кристаллы, плотно раскиданные по всему циклу его жил. Между ними, словно ящерка меж камней виляла темноватая дымка, которая проникла внутрь, после прикосновения к жертвеннику. Ее было не так много, чтобы заполнить все пространство, но достаточно, чтобы использовать в качестве боевой мощи, осталось лишь понять — как.

В мире, где энергия находится в вечном покое — эта черная дымка была невероятным исключением. Ивору так и не удалось спросить Чернобога о ней, ведь для овладевания пустотой юноша все еще слаб, а значит дымка ею не являлась.

Он пытался повлиять на нее, указать, куда необходимо двигаться, тем самым запустить процесс циркуляции, но тщетно. Дымка двигалась хаотично взад-вперед, вообще не проецируя никакой силы. Ивор даже не понимал, как можно воздействовать на нее. Словно непослушное животное, ворвавшееся в чужой дом — дымка проникла в его жилы и теперь явно не хотела ни уходить, ни быть полезной.

Тогда юноша нырнул во внутренний мир и тут же изумился. Если ранее все пребывало в покое, то сейчас в небе витало нечто похожее на водоворот. Он закручивался спиралью к самому солнцу, и имел бледный серо-черный цвет. Очередные попытки как-то использовать подобное явление и не возымели эффекта, Ивор нервно почесал нос.

В его организме происходили неконтролируемые процессы, что очень злило. Юноша не любил, когда что-то, касающееся его — выходило из-под контроля. Напрягая все свои органы чувств, он старался понять, какое происхождение имеет эта дымка и как ее можно использовать себе во благо.

Так прошло полторы лучины, но разгадка по-прежнему ускользала от парня. Он рассерженно махнул рукой и собирался уже выйти из внутреннего мира, как вдруг водоворот в небе ответил, покосившись ровно по взмаху руки. Ивор вопросительно посмотрел на ладонь и обнаружил нечто необычное. Во внутреннем мире тело владельца проецировалось точно таким же, каким было снаружи, однако, практик мог спокойно менять свою внешность одним усилием воли. Тем не менее, если шрам на физическом теле также проецировался на тело во внутреннем, то там он не болел. Свойства таких черт не имели отражения. Не имели никаких эффектов.

Ивор знал это, поэтому был очень удивлен, когда увидел, как знак Навника, что оставил ему Чернобог, вспыхнул темно-фиолетовым цветом, тогда в его голове повторились слова бога. «он поможет тебе не сгинуть в Нави и не отстать в культивации». Решив проверить свою догадку, Ивор вытянул в сторону черной дымки ладонь с Навником и медленно описал полукруг. Край водоворота выскочил тонкой линией и, подобно змее, повторил движение ладони своего хозяина.

Некоторое время юноша просто игрался, ведя дымку из стороны в сторону и наблюдая полное ее подчинение, однако это не решало вопрос о том, как ее использовать.

В очередной раз уводя линию дымки под солнце он понял, что водоворот имеет своим центром не солнце. Как бы он не управлял ей, всегда центром этой неизвестной энергии оставался еловый росток. Его едва завязавшееся Духовное Древо стояло бездвижно, но иголочки были устремлены вверх, прямо в центр спирали.

Сейчас без духовной энергии оно не могло расти, а значит и Ивор не мог стать сильнее.

Сдвинув брови вместе, Ивор аккуратно повел линию дымки вниз, к ростку. Чем ниже она спускалась, тем тяжелее и медленнее становились ее движения. Парень начал прилагать усилия, чтобы протянуть ее вниз. Его лоб взмок, а тело напряглось. В какой-то момент все же удалось коснуться кончиком дымки ростка Ели, и тогда случилось то, чего Ивор явно не ожидал.

Внутренний мир начал равномерно пульсировать, а росток немного скрутился, вытягивая иголки повыше. Юноша отчетливо чувствовал, как вырастают и крепнут корни его Духовного Древа. Начальная ступень этого этапа содержит в себе десять стадий, каждая из которых отвечает за рост и укрепление корней. Как только основа будет создана, Древо можно развивать дальше. К концу первой ступени практик имеет стойкий росток, совсем небольшой, но с уже крепкой корневой системой.

«Навь лишила меня одного способа поднять культивацию, но на этой безжизненной земле я нашел другой. Даже если энергия тут не двигается, я использую эту странную дымку, чтобы стать сильнее. Как говорил мой отец, чем злее почва, тем сильнее растение».

Ивор уселся с вытянутой вперед ладонью. Снег мирно хрустнул под ним. Сосредоточенно направляя водоворот дымки к своему Духовному Древу, он улыбнулся.

***

Когда гул наконец прекратился, твари, которые так рьяно неслись на него, начали успокаиваться и разбредаться по своим углам. Рандгрид и Мара медленно шли по тропе, уже не надеясь найти Ивора, ведь, как бы они не старались, лес заводил их куда-то в совершенно другую сторону. Временами они натыкались на группы Навьих, а один раз даже на высших из них — вурдалаков. Но проводник искусно уводила Звездочку от них, стараясь не вступать в ненужные битвы.

В очередной раз она схватила Валькирию под руку и увела в сторону, скрываясь за частоколом ельника. Через пять вдохов на тропу, где только что стояли путники, в большой группе навьих вышли три невероятно уродливых женщины. Они словно танцевали с каждым своим шагом, скалясь и делая ужасные гримасы. Между ними медленно ступала Лихо Одноглазое. Она волокла за собой тяжелый топор, а на правом плече ее лежала самка барса, которая выглядела мертвой.

— Большая кошка, — прошептала Звездочка. — Нам нужно идти за ними. Это внутренний зверь Ивора, мы не можем ее оставить.

— Нет. — шепнула в ответ Мара. — Видишь этих троих. Это дочери Лиха. Стыд, Вина и Страх. А с ними две дюжины Навьих. Будь даже у тебя духовная сила — мы не справимся. Они слишком сильны.

— Я не собиралась сражаться, только проследить, чтобы не потерять. Возможно, нам удастся выкрасть ее и сбежать.

Одна из дочерей Лиха, та, что была тонкой и высокой, внезапно подняла голову и повела носом, словно что-то учуяла. Она смотрела на восток, в противоположную от путниц сторону. Развернувшись к матери, существо по имени Стыд прорычала что-то несвязное. После небольшой паузы Лихо кивнула, а Стыд бросилась в сторону востока.

— Она что-то почувствовала, мы должны быть аккуратнее. Ты же понимаешь, что сейчас намного слабее, чем твой смертный друг. Пусть ты и поглотила несколько артефактов, твоя культивация далека от первоначальной, а тело все еще в плачевном состоянии, поэтому ты и путешествовала в виде его оружия. Если мы ошибемся, то тебя убьют, а смерть в Нави — это обращение в ничто, ты должна это понимать. Я — Арбитр, даже если это тело уничтожить, Навь создаст новое, но, как я говорила, моя ветвь имеет на вас планы, поэтому я предостерегаю тебя.

Звездочка тяжело выдохнула.

— Знаю я. Все знаю. Моя жизнь целиком и полностью зависит от Ивора. Причем уже достаточно долгое время. Но еще я знаю, что он дорожит этой кошкой. И если я смогу как-то ему помочь, то сделаю это. И потом, нам все равно придется схлестнуться с этой тварью, так что лучше знать, где она обитает.

Валькирия медленно двинулась за Лихом и ее свитой, а Мара, за неимением выбора направилась следом.

__________________________________

Небольшой внезапный бонус.

Сегодня совершенно случайно не сменил модель. Поэтому показываю вам Звездочку в реализме.

Глава 139. Дочери Лиха.

Лихо — существо божественного происхождения, что родилось из слез Недоли. За годы пребывания в Нави она копила свои силы, пожирая местных существ. Вскоре, мало-помалу обретая разум, Лихо поняла, что может получить власть над Навью. Для этого у нее было все, огромный потенциал силы, развивающийся ум, но главное, в ней зарождались амбиции. Любое существо хочет лучшей жизни, а для того, чтобы ее достичь, нужны старания, и Лихо это знала.

Со временем Одноглазая поняла, что обладает способностью распространять ауру несчастий и воздействовать на темные стороны человеческой души, самые низменные эмоции, чувства и мысли приумножались ей, становясь для нее пищей и настоящим оружием. Столь страшная сила заключенная в руках безжалостного существа, жаждущего власти — ужасала, но Лихо пошла дальше. Она смогла извлечь частички своей силы, чтобы наделить ей других. Так, чудовище избрала трех мавок, которым отдала способности воздействия на темные черты, что скрываются в самых потаенных уголках человеческой души и назвала их согласно дарованной власти.

Стыд — самая старшая и опытная, а также самая сильная из сестер. Даже самый праведный и бесстрашный человек хоть раз в жизни испытывал стыд, а значит, нет никого, кто мог бы укрыться от этой силы. Ее бритвенно-острые когти одним движением могут изрубить все деревья в пяти шагах вокруг, что уж говорить о Навьих.

Страх — средняя дочь, обладающая лишь широкой челюстью, способной перекусить самый толстый ствол дерева, что только найдется в Нави. Она может достать потаенные ужасы, кошмары, которые мучали душу всю жизнь, и даже больше. Разум человека произошел из земли, и, как и земля, он защищает себя от опасностей. Душа старается не помнить ужасов, происходящих с ней, а те, что могут сломать ее — начисто стирает. Но для Страха — это забава. Она мастерски выуживает эти вещи и бросает ими в лицо, чтобы насладиться душой, пребывающей в агонии.

Последняя, и самая младшая дочь Лиха — это Вина. Она может заставить душу испытывать невыносимые муки, обвинять во всевозможных несчастьях, случившихся при жизни и истязать себя. Наделенная острыми зубами и толстыми, крепкими словно кость когтями Вина способна распотрошить даже самого толстокожего Навьего, пока тот утопает в ненависти к себе.

Каждая из них начала активно собирать свою свиту из местных чудовищ, но пока она насчитывает не так много Навьих. Сама ветвь чувствует перемены, а посему испытывает нечто вроде опасения. Лихо со своими дочерьми, как болезненный нарост на здоровой коже, который нужно срочно срезать, пока тот не начал гноиться и не заразил все тело. Как только они соберут достаточно сил, то смогут прорвать врата очищения и ступить в Славь — место, где покоятся души предков, а это сулит огромную беду для всех соседних ветвей.

Рассказывая все это, Мара двигалась за Звездочкой, которая, в свою очередь, старалась держать безопасное расстояние с Лихом. В переливах небесного серо-голубого зарева серебрился редкий мох на разбросанном всюду валежнике. Гнилостный запах витал везде, заставляя вдыхать как можно реже и с какой-то явной опаской. Продираясь сквозь часто утыканный ельник, Валькирия знатно исцарапала все руки, Арбитр же оставалась невредимой, поскольку чувствовала себя, как дома.

Все случилось внезапно. Словно вспышка молнии, предвещающая громыхание далеких виднокраевских земель. Сначала Навьи бросились врассыпную, редея, как обессилевшая туча туманом и клочьями сползает по склонам горы, оставляя чистую скалу вершины. Потом яростно взвыла одна из дочерей Лиха, внимательно вглядываясь в частокол ельника. Не заметив выступа, с толстенными, вылезшими наружу корнями, Звездочка повалилась ничком и кубарем прокатилась вперед, на открытую часть. Выругалась Мара, выскакивая перед ней. Мелькнула ее броня, превращаясь в синеватую смертоносную бурю, а тело невесть откуда выпрыгнувшей мавки раскинуло на две части по обе стороны от Валькирии.

В глазах Звездочки читалось недоумение. Проводник ответила на немой вопрос.

— Дух неудачи увязался и за нами. Но это и не важно, они заметили нас раньше. Плохо это. Очень.

— У тебя не найдется второго меча?

Мара виновато пожала плечами, вытаскивая пару ушастых боевых ножей, перемотанных пожелтевшей от времени тесьмой. Один из них она кинула Валькирии, второй повернула в руке, сжав ладонь обратным хватом. Звездочка недовольно сморщилась.

— Чем богаты… Так или иначе, их больше, а дочки Лиха сильны. Не сдюжим. — Мара оглядывала возникающие отовсюду силуэты Навьих.

Их интересовала больше Звездочка, потому как была живым в их царстве, чужим. Чудовища прибывали все больше, пока их не оказалось с три дюжины. Валькирия повернулась к арбитру спиной и едва слышно фыркнула.

— Я ценю твою помощь.

— Благодарность принята.

И они затанцевали. Сквозь безумные тела, что норовили их разорвать. Сошлись, словно вилы в осенней жатве. Рандгрид, пусть и лишенная сил, оставалась Валькирией третьего круга, девой-воительницей, а значит мастерски обращалась с любым оружием. Широкий нож описывал волнистые линии, оставляя после себя аккуратные отблески небесного сияния. Каждый ее взмах пускал волну черной крови Навьих. Ее стиль боя был резким и жестким, как у любой воительницы Асгарда, которая несла смерть любому противнику. Мара же напротив имела более изящные движения. Она смело прореживала Навьих, поскольку после появления Лиха их прибавилось в разы, а это нарушало баланс Светлой и Темной Нави.

Следом за толпой чудищ появились и две дочери Лиха.

Страх была невысокой, но очень крепкой мавкой, с неестественно выпяченной и широкой челюстью. Перламутрово-синие волосы завивались, оставляя на лице прилипшие, словно водоросли, кольца. Одеяние висело на ней мешками, не стесняющими движений, короткую и толстую шею украшали какие-то ожерелья из деревянных и костяных изделий. Чуть правее ковырялась в когтях Вина. Тонкая, словно ивовый прутик, с длинными, почти доходящими до колен руками и ногтями, достающими до земли. Волосы цвета болотной тины, закрученные в скромный пучок, редкими локонами выбивались из него и покачивались на ветру. Она застенчиво смотрела на добычу, в ожидании.

Валькирия проскользнула под одним из Навьих распарывая ему брюхо и отправляя пинком в толпу ему подобных.

— Если они нападут разом, то точно задавят. Нам нужно отступить и разделиться. Оторвемся от мелочи и останутся только эти две.

— Они ужасно сильны, в таком состоянии тебе не справится! Лучше остаться вместе.

— И тогда нас возьмут измором, а едва мы подустанем — дочки Лиха нас разорвут. Другого выхода нет. Я побегу на восток, ты на запад, потом бери в мою сторону и севернее. Повезет, встретимся на окраине.

— Рядом с Лихом не везет.

— Плевать.

Звездочка оттолкнулась от земли и быстро засеменила в сторону, скрываясь в деревьях. Мара рванула в противоположную. Все Навьи разделились на две части, каждый преследовал свою цель. Страх и Вина переглянулись, обмениваясь сдавленным рыком. Вина что-то виновато пробубнила и исчезла в восточной части леса, Страх бросилась в западную.

Тем временем Лихо, оставшись одна спокойно вышла из чащобы в северной стороне, где начинались непролазные болота. Там находилась ее обитель. Оборудованная ею пещера, комфортная и теплая, в этих суровых местах. Пусть сегодня ей не удалось сцапать живого, но есть еще одна, которую должны привести ее дочери, а пока она перекусит этим полудохлым животным. Сначала воспоминания и эмоции, а потом теплая плоть.

Мара, со всей присущей ей легкостью петляла меж деревьями, будто молодая рысь. Она могла не знать местности Нави, но отлично ее чувствовала. Конечно, будучи Арбитром, казалось, что она должна повелевать всем, что происходит вокруг, но на деле проводники воли не имели никакой власти. Скорее сами были стеснены правилами ветви и законами Мирового Древа, не имеющие своей воли, они слепо воплощали желание самого мира.

Но Мара была еще слишком молодой и не столь опытной, поэтому в ее физическом воплощении прослеживалось много человеческого. Возможно оттого, что воля Нави была не столь сильна и тысячелетиями молчала, ибо на этих землях никогда не происходило ничего необычного, а может и потому, что создана она была из энергии едва растворившейся души.

На собраниях она часами заслушивалась рассказами Матери Сырой-Земли о людях. Все они были разными и интересными. Каждый следовал своей судьбе. Она хорошо отзывалась о них, хотя не всегда люди были добры. Они чтили предков, богов, уважали землю, но порой забывались, слишком уж пренебрегая ей. Тогда Сыра-Земля поднимала из глубин каменистые породы, делала почву менее плодородной и быстрее ее высушивала. Люди все понимали. Этих знаков было достаточно, чтобы они вспомнили об истоках и снова встали на путь почтения почвы, что их кормит.

Она рассказывала о практиках, что бросали вызов законам Древа и о тех, кто довольствовался малой силой и попросту жил. Сама того не замечая, Мара прониклась всеми этими историями, и вот, когда кто-то из живых по несчастливой случайности забрел в Навь, она сама попала в одну такую историю.

Жутким был ее путь, мертвая тайга, переходящая в какую-то трясинистую местность. Вскоре она начала проваливаться по пояс в черную, гнилую воду, где плелись склизкие, змеистые корни. В редкой хвое висел бурелом, а меж него, то и дело, казалось, мелькали злобные глаза. Кругом слышался то ли хохот, то ли стоны, а вдалеке по-волчьи выло какое-то существо.

Из воды Мара выбралась на прогалину, широко раскинутую и пустую, но окруженную естественной засекой. Она резко огляделась. Позади было пусто, будто бы ее никто и не преследовал. Но проводник знала, что это было не так.

— Выходи, я знаю, что ты всю дорогу следовала по пятам. Чую тебя.

— Почто с людьми снюхалась, проводница? Зачем предаешь родной мир?

Шипящий, очень тонкий голос раздался со стороны черных вод, а следом из них вышла Страх. Мавка, одаренная силой Лиха, двигалась медленно, словно опасаясь незримого хищника. Ее глубокие черные глаза внимательно смотрели на Мару.

— Не я предаю, а ты, с матерью своей. Противны вы Навьей воле. Оттого и искоренить вас надо.

Страх звонко в голос засмеялась.

— Коли ж мы противны Нави, отчего землей своей она нас кормит? Отчего матушка моя выросла такой сильной? Нет уж нет! В ней Навья сила, в духе несчастий. Она рождена богами, а значит способна править здесь, как когда-то правила Темная, но забыла она нас, как и все остальные, а потом померла. Пришла на ее место другая, Морена, и что с того? Все одно, забыла. Бросила. Навь никому не нужна, оттого и пропадает. А Лихо порядки установит. Будет княжить тут, как человечьи с Яви в своих княжествах!

Мара удивленно вскинула бровь. Ее кулак сжался, внутри стало не по себе.

— Откуда ты знаешь все это? Откуда известно про Темную? Ты не живешь столько. Мавкам то всего отведено не больше пары сотен, и то самым стойким.

— Страх не знала, но знала матушка. Она и рассказала. Мы установим порядки, объединим. Славь и Темную Навь. Будут все едины. Одной землей с душами.

— Нельзя! Навь бы никогда такого не пожелала! Ворота в Славь оттого и зовутся Вратами Очищения, что душа, познавшая тьму может отречься от злого и попасть в Светлую Навь. В едином мире все перемешается, Навьи будут пожирать чистые души!

— Не-ет. Это ты нас ненавидишь. Славь нас ненавидит. Мы падшие. Но матушка любит! И Навь любит. Нам нужна еда, оттого и даровано нам Лихо, чтобы вести к лучшему свету. Проводница, не предавай свой мир, не предавай нас! Помоги. После того как матушка поглотит живых, у нее будет достаточно сил, чтобы порушить проклятые ворота.

Девушка широко раскрыла свои голубые глаза. Она теперь осознала, насколько страшно будет поражение Ивора и Звездочки. Проводница покрепче перехватила боевой нож и чуть согнула колени. Словно хищная кошка, она была в любой момент готова броситься на своего противника.

— Мне лучше знать, какая Навья воля. И я уверена, что вы тут лишние. Даже Соловей-Охранник это признает. Я не дам вам навредить живым и уж точно не дозволю перемешать две стороны Нави.

Страх свирепо зарычала, бросаясь на Мару. Пасть клацала снова и снова, но мощные зубы не находили плоти для укуса. Девушка была верткой и очень прыткой. Она с легкостью уходила от укусов, в свою очередь пытаясь достать противницу ножом. Один удар Мавка все же пропустила, а из глубокой раны на плече брызнула черная жижа.

— Ты не имеешь права быть проводником. В тебе больше человека, чем Нави. Ты не достойна нести волю нашего мира. И я это докажу!

Вскрикнув, Страх бросилась вперед, но ожидаемо проскочила мимо Мары, Девушка повернулась, принимая атакующую позу.

— Мне казалось, что ты сильнее, но ни одна твоя атака не достала меня.

— А вот и нет!

Страх звонко расхохоталась, а Мара заметила вокруг себя темно-синие частички витающие в воздухе, нечто вроде порошка.

Ее сердце звучно ударило лишь единожды, словно предвещая беду. Руки дрогнули, а по щеке прокатилась едва заметная, кристально-чистая слезинка.

В бою прошло лишь мгновение, но оно тянулось для разума девушки очень и очень долго. Словно в пропасть, она провалилась в далекие воспоминания, которые еще долгое время будут отзываться эхом в ее голове.

***

— И чего ты дуешься, дитя?

Высокая женщина с ласковым взглядом океанически-голубых глаз, медленно протянула руку. Все в ней было каким-то сказочным, будто она выбралась из самых прекрасных снов, что забываешь, едва открыв глаза на рассвете, но ловишь эту едва ощутимую ниточку воодушевления. Длинные пшеничные волосы, заплетенные в толстую косу, спускались ниже пояса, покачиваясь вместе со свободным белым одеянием. Острые, но необычайно нежные черты лица, насыщенные и неописуемо очаровательные, мраморно белая и чистая кожа придавали образу женщины очень теплую и будто бы материнскую ауру.

— Не хочу быть Арбитром! Я хочу путешествовать, а не сидеть в этом темном захолустье!!!

Черноволосая девочка, лет десяти, с обиженно надутыми губами сидела у золотистой стены с нарисованными на ней белыми лилиями. Она демонстративно отвернула голову от протянутой руки и недовольно фыркнула. Женщина улыбнулась, и от ее белоснежной теплой улыбки мир словно расцветал.

— Ты ведь появилась совсем недавно, да? Помнится, когда я была молода, тоже хотела убежать. Я понимаю тебя. Взвалили громадную ответственность, не объяснив, что к чему, наложили обязательства.

Женщина прижала одеяния к ногам и аккуратно села около девочки, точно также прислонившись к стене.

— Правда? Вы тоже хотели убежать? Почему же тогда остались? — заинтересованно повернулась к ней девочка, но в голосе все еще звучали нотки обиды.

Она была обижена на всех. На эту женщину, на ветви, на Арбитров, на все Мировое Древо, за то, что вынуждена быть проводником. Нави никогда он не требовался, но внезапно, перед очередным сбором Арбитров, эта ветвь создала своего. Маленькую неопытную девочку, у которой преобладали мирские желания.

— Конечно. Тогда, помнится, я желала обычной жизни. Насмотрелась на людей и думала, как было бы здорово прожить их простую жизнь. Короткую, но такую насыщенную. Знаешь, некоторые из них так гонятся за долголетием, что и не понимают настоящей прелести небольшого отведенного срока.

— И что же случилось с вашем желанием? Почему вы не стали жить с людьми?

Матушка Сыра-Земля внимательно посмотрела в янтарно-голубые глаза девочки и аккуратно погладила по голове.

— Ох, Мара. Тебе еще так много предстоит понять…

Тем временем Страх медленно обходил девушку вокруг. Сейчас та впала в воспоминания. И как только она увидит то, чего боится больше всего на свете, то отдаст все силы Мавке. Страх не смогла перетянуть Арбитра на свою сторону, и не могла прикончить ее. А значит нужно было погрузить Мару в долгий глубокий сон.

Сон, наполненный первозданным ужасом.

Глава 140. Cтрах Арбитра, Вина Валькирии.

Мать Сыра-Земля мечтательно вздохнула. Ей было очень много лет. Пожалуй, даже больше, чем нынешним богам. Она знала тех, кто был до них, и знала очень хорошо. Арбитр Яви помнила так много, что совершенно ничему не удивлялась, в том числе и тому, что Древу предречена гибель. Случись это на несколько десятков тысячелетий ранее, и она, не раздумывая бросила бы все силы, чтобы что-то изменить. Но не сейчас. Матушка была старой и уставшей, пусть и выглядела невообразимо красивой тридцатилетней женщиной. К тому же, даже она не могла знать, к чему приведут все те безумные события, что люди окрестили Потерянной Эрой.

— В молодости многие Арбитры еще имеют свою волю. Она мала и непритязательна, там нет желаний, нет места мечтам, а потому, в скором времени, эта воля заменяется волей ветви. Так было и у меня. Едва появившись на свет, я увидела свою ветвь. О, каким дивным оказался этот мир. Раскидистые поля и потрясающий изумруд лесов заставлял меня трепетать. Животные, что жили в тех лесах — потрясали своим разнообразием, а еще люди. Столь разнообразные, интересные, непохожие друг на друга. Веками я наблюдала за ними. Как они любили, жили, умирали, получали силу от богов и бросали вызов их законам. И закону Мирового Древа. Тогда, помнится, понравился мне очень юноша. Ветлан. Сильный парень, а как любил он землю. Уважительно относился, бережно. Не нужна ему была сила, не нужны богатства и слава. Лишь клочок земли, который он бережно вспахивал, усеивал, а потом собирал хлеба. За урожай он благодарил меня, пел красивые песни и рассказывал придуманные им сказки. И полюбила я его. Страсть как полюбила этого юношу. Была с ним рядом, и он это чувствовал. Тогда мне хотелось сделаться обычной девушкой, чтобы прожить с ним жизнь. Обычную, смертную жизнь. Но… Что для нас минута, то для человека жизнь. Пока я наслаждалась его песнями и думала, как было бы здорово убежать к нему, но не решалась, Ветлан стал старым и немощным. Он так и прожил всю жизнь один. Без жены и потомства. Но был поистине счастлив, посвятив всего себя возделыванию земли. И знаешь, что он сказал перед тем, как навсегда закрыть глаза? «Спасибо тебе за все, матушка земля. С тобой я никогда не был одинок».

Девочка завороженно слушала эту историю и в конце возмущенно нахмурилась.

— Почему вы так тепло рассказываете эту историю? Ведь вы пропустили жизнь человека, которого полюбили, а могли быть рядом с ним!

— Тогда я поняла одну очень важную вещь. Таких, как Ветлан, много в Яви. Людей, что бережно относятся к земле и любят ее. Но есть и те, кто губит эту землю. Если бы я ушла, то сделала бы Ветлана еще счастливее, но тогда сотни других, таких как он, стали бы несчастными. Я должна поддерживать баланс, чтобы никто не испортил мой мир, чтобы всем было и счастье, и достаток. Чтобы злой умысел не процветал, а добро воздавалось добром. Я потеряла Ветлана, но приобрела нечто ценное. Понимание, что я несу ответственность за всех, кто живет в Яви. И сама она хочет, чтобы я поддерживала в этом мире ту хрупкую черту между хорошим и плохим.

— Но… я не понимаю, почему вы должны? Почему я должна? Я так хотела путешествовать, увидеть все ветви, узнать, как и кто живет на каждой из них.

— Мара, ты поймешь однажды, что мы не просто созданы для этого, но и найдешь смысл. Навь важна для нашей параллели ветвей. Это особенный мир. Он более всех остальных нуждается в чутком руководстве. Всегда нуждался. Но если Навь только сейчас решила, что ей нужен Арбитр, то… То ты…

Внезапно задул сильный ветер, заволакивая небо за арочным проемом серой, непроглядной и неподъемно тяжелой кавалькадой туч. Женщина ощутимо выпрямилась и посмотрела на девочку, та в страхе отпрянула от нее. У Матери Сырой-Земли больше не было теплой улыбки, а лицо ее внезапно осунулось, превращаясь в лик уродливой старухи. Кожа покрывалась гнойниками и бородавками, из белого мрамора превращаясь в грязную тину. Золото стены и пола стало угольным настилом, а воздух наполнился отвратительным смрадом. Черная вода хлынула под ее ногами, больно обжигая холодом.

— ТЫ!!! ТЫ НИКОГДА НЕ ПОКИНЕШЬ ПРЕДЕЛЫ НАВИ И БУДЕШЬ ГНИТЬ ТАМ ВМЕСТЕ С ОСТАЛЬНЫМИ НАВЬИМИ. НИКОГДА В ТВОЕЙ ЖИЗНИ НЕ ПРОИЗОЙДЕТ ЧЕГО-ТО ЗНАЧИМОГО!!!

Девочка оглянулась, увидев в отражении уже взрослую девушку. Себя, но с изуродованным уставшим лицом. Она в ужасе подскочила, отпрыгивая назад. От ужасной бабки, в которую превратилась Матушка Сыра-Земля, от своего отражения, подальше от этого ужаса.

Мара бежала, спотыкаясь и проваливаясь под воду, выбиралась, и снова бежала. Ее сердце колотило так, как колотит хвостом рыба, которую случайно выбросило волной на берег.

Она была создана не так, как обычно появляются на свет Арбитры. Навь, являясь средоточием энергии, на которую разлагаются души, воспроизвела ее из одной такой, что едва стала чистой энергией. Но, видимо, что-то пошло иначе, раз воля Арбитра оказалась наполнена высокими амбициями.

Страх глядела, как Арбитр Нави стоит в ступоре, не в состоянии противостоять ужасам, которые всплывали в ее голове. Она вальяжно встала перед ней и широко улыбнулась.

— Будь ты настоящей проводницей, моя сила бы не подействовала. Ты была создана иначе. Посему и не быть тебе носителем Навьей воли!

Длинный язык медленно провел по щеке девушки, оставляя склизкий след. Мавка стучала челюстью в предвкушении.

— Еще немного. Напитайся ужасом, а потом я сожру тебя. Ха! Глупая девка, возомнившая себя кем-то важным.

Мара продолжала бежать не щадя ног, а по бокам от нее виднелись гиблые пейзажи.

«Разве я была такой трусихой? Так давно я стала Арбитром, но…»

Ее мысли толпились в непонятной круговерти, иногда одна из них вылетала из этого невнятного урагана, позволяя девушке вспоминать прошлое.

Да, она действительно имела собственные амбиции, и спустя столетия не растеряла их. Но так ли проводница ненавидела Навь? Так ли боялась остаться тут навсегда?

Сморщенная старуха уже не преследовала ее. Девушка замедлила бег, оглядываясь и успокаивая сердцебиение. В воде под ногами она заметила рябящее отражение. Всмотревшись, Мара увидела арбитра Яви и себя, уже повзрослевшую. Да, она помнила тот разговор и сейчас, эти воспоминания всплывали в сознании.

То была вторая встреча, тогда Матушка Сыра-Земля очень удивилась, как выросла Мара, но более всего ее поразили взгляды девушки. Она не утратила надежды изменить свою жизнь, не потеряла своих желаний и интересов, однако Арбитр Нави полностью приняла то, кем она является. Девушка познала смысл своей ответственности и даже полюбила тот мир, в котором она находится. Может Темная Навь и была самым мрачным и страшным местом, но Славь являлась вполне прекрасным и теплым для души миром, со множеством разных душ, которые могли рассказать о своей жизни.

— Ты изменилась, милая!

— Благодарю, с вашими наставлениями в прошлом, я смогла многое осознать и, как вы и говорили, многое поняла. Я не хочу забывать свои мечты, но и Навь мне удалось полюбить, со всеми ее изъянами. Я слышу волю ветви и доношу ее до остальных, я бы хотела попробовать что-то исправить сама, но…

— Нет! Что ты! Не смей! Ни один Арбитр не имеет права напрямую вмешиваться в те процессы что происходят в мире ветви. Это закон Мирового Древа. Иначе тебя постигнет наказание.

Мара задумчиво кивнула, ничего не ответив, а проводница Яви продолжила.

— Твоя ситуация намного сложнее. Все арбитры полностью отдали себя на служение ветви, но не ты. Это будет тяжело, разделять свою волю и волю Нави, поэтому я желаю тебе не забыться и остаться собой. Не бояться того, что твоя жизнь так и не изменится, потому что однажды, все может повернуться с ног на голову.

— Да… — едва слышно произнесла она. — Я помню, кто я есть. И мне не страшно.

Тем временем дочь Лиха набросилась на Мару с жадностью в глазах и клацаньем слюнявой пасти.

Челюсти сомкнулись с громким стуком, заставляя окружающие деревья волнительно покачнуться. Эхо от этого звука пронеслось над всей чащобой. Раздался сдавленный, болезненный хрип. Так выдыхает раненное животное, оказавшееся загнанным в угол хищным зверем.

Мара крепко держала рукой шею Страха и сдавливала ее, что было сил.

— Но как, — просипела одаренная Мавка. — Как ты выбралась из своих кошмаров?

— Они остались для меня страхами. Просто я приняла их.

Девушка убрала руку и вонзила нож прямо в низ челюсти. Лезвие прошло через нее и крепко вошло в небо, не позволяя Страху разомкнуть свой рот.

Нечисть попыталась отпрыгнуть, чтобы вытащить нож. Она была очень живучей, и даже сталь, созданная для поражения души, не могла убить ее с одного ранения, тем более такого незначительного. Челюсти Страха куда шире и плотнее, чем у обычной мавки или гнилоеда. Из-за этого нож застрял между костью и хрящом, не достав до сути души всего половинку пальца.

Но Мара прыгнула следом, не дав разорвать расстояние между ними. Она подалась вперед, хватая Мавку за волосы. Еще одним прыжком девушка крепко приложилась коленом к рукояти ножа, торчащей из подбородка противницы.

Оружие вошло намного глубже, заставляя дочь Лиха закатить глаза и содрогнуться в предсмертной агонии. Суть ее души проткнуло особое лезвие, отчего та стала растворяться на глазах. Она не могла открыть рта, поэтому сдавленно мычала, а остатки жизни, если ее можно назвать таковой, угасали в ее глазах.

«Ты сильна, проводница! Но справишься ли ты с законом Древа?!»

Последние слова дочери Лиха прозвучали в голове Мары, как отголосок ее силы. Внезапно, девушка пошатнулась и, чтобы не упасть, оперлась на ближайшее дерево. Ее лицо исказилось, будто она ощущала невероятную боль. Проводница отодвинула ткань сарафана. На ее груди виднелось обширное чернеющее пятно из омертвевшей кожи. Оно распространялось вниз к животу, но, благо, было скрыто под одеждой.

Мара тяжело выдохнула, посмотрев куда-то вдаль.

— Это мой выбор. Мой, не Нави.

Ее фигура качнулась и исчезла в направлении северо-востока, туда, где они договорились встретиться с Валькирией.

***

Молниеносный удар со свистом рассек воздух, обрушивая близстоящие деревья. От них оставались лишь ровно срезанные крупные пни.

— Почему ты не хочешь со мной поиграть? Я тебе не нравлюсь? Ты вот мне нравишься. Такая маленькая нежная девочка с такой богатой историей!

Очередной свист пронзил пространство, делая его мягким, словно клубы облаков. А вот воздух тяжелел. То ли от надвигающейся неминуемой гибели, то ли от смрада, царившего повсеместно. Звездочка нырнула вперед, кувыркнувшись в воздухе. Режущая полоса, отсекающая стволы деревьев, и сопровождаемая ветром мелькнула чуть ниже.

— И как тебе не стыдно! Не убегай от меня!

Валькирия молчала, лишь бежала вперед, понимая, что ей нечем ответить дочери Лиха. Тело еще не вернуло былой крепости и сейчас было даже слабее, чем у практика, завершившего Арконы. Внутренняя энергия не двигалась. Да, в былые времена, как божественное существо, она бы спокойно вырезала половину обитателей Нави одним лишь щелчком пальцев. Но сейчас тосковать о прошлом не приходилось. Но думалось о другом.

Ей было по-настоящему тяжело осознавать, какую непосильную ношу она возложила на Ивора. Ведь, если бы не она, то парень мог жить спокойной жизнью, он добился бы через десятки лет огромных успехов в культивации и, возможно, стал бы каким-нибудь приближенным к князю человеком. Но нет. Сколько раз Валькирия клялась себе, что едва они найдут все артефакты — она покинет Ивора, как бы тяжело не далось это расставание. Но чем дальше они продвигались, тем больше юношу утягивала вся эта история с божественной войной. Словно трясина, которая тем яростнее пожирает тебя, чем активнее ты двигаешься.

Он получил божественные каналы и укрепил божественное тело. С его скоростью культивации, уже совсем скоро он вырастит Древо и займется начертанием рун. Несомненно, Морозная сфера позволит ему и нанести созвездия, чтобы закончить все этапы земной культивации. И что тогда? Он узнает, что можно путешествовать по ветвям. И он пойдет за ней. В божественную обитель. Даже если Звездочка бросит его и разорвет все связи — он пойдет. Валькирия знала это, потому что таким он был. Беспросветно упрямым и глупым в таких вещах.

Грусть сжимала ее грудь тисками, заставляла чувствовать нечто непонятное и очень неприятное. Эти неведомые эмоции мутили ее разум, снижали концентрацию. Из-за этого она пропустила один из выпадов когтей одаренной Мавки и ее бок покрылся тремя глубокими, кровавыми порезами.

Тряхнув головой, Звездочка резко метнулась вправо, скрывшись в деревьях. Дочь Лиха столь же ловко бросилась за ней.

— Тебе не убежать, ведь я самая ловкая из сестер!

«Нет! Перестань думать, это все ее наваждение. Она провоцирует меня», думала про себя Звездочка, но в глубине души понимала, что эти ее переживания были обоснованными. Она хранила эти мысли слишком далеко, на задворках сознания, но всегда знала, что именно ее действия привели к подобному результату.

Для существа ее уровня даже божественные частицы были просто назойливой мухотой, не достойной внимания, что уж говорить о простых смертных. Она хотела использовать Ивора, вытянуть его жизненную энергию. Так, Рандгрид прожила бы еще пару месяцев. Она могла найти людей посильнее и поглощать их, но рано или поздно Венец полностью бы распустился и убил ее. Она не цеплялась за жизнь, но на тот момент злоба и ненависть двигали ее тело. Заставляли прожить еще немного, чтобы отомстить.

А потом оказалось, что этот человек носит в себе Морозную сферу Абсолютного льда, которая является божественной сущностью ее учителя — слепого бога зимы Хёда. И она даже боялась предположить, как такой артефакт попал к нему.

Если бы она не узнала Ивора так хорошо, то и не думала бы мучиться от совести. Но она узнала. И теперь жалела, что испортила жизнь такому самоотверженному и честному человеку. А ведь Валькирия даже приняла это глупое имя, что он ей дал.

Глупое, но красивое.

Звездочка испытывала глубокую, пожирающую ее изнутри вину, за все, что она совершила.

Кое-как вписавшись в очередной резкий поворот, диктуемый ей частоколом чащобы, она резко и с ужасом вдохнула. Вина показалась прямо перед ней, проложив себе короткий путь сквозь деревья. Мавка схватила Валькирию за волосы и швырнула в стену деревьев. Удар заставил прогнуться девушку в спине.

— Вот, что бывает, когда ведешь себя слишком эгоистично! Я все знаю, ха-ха! Ты такая глупая! Обрекла этого красивого юношу на смерть. А хочешь? Хочешь я покажу тебе, что с ним будет, а? Хочешь?

Вина подскочила к Звездочке, пинком подняв ее в воздух. Этот удар выбил воздух из легких Валькирии и заставил задыхаться. В то же мгновение острая боль, словно раскаленный металл обожгла ее плечо. Три тонких когтя проткнули Звездочку насквозь, пригвоздив к дереву.

— Ты такая забавная. Я не использовала и трети своих сил на тебе, а ты уже пожираешь себя. Тебя мучает вина за то, что ты сделала и делаешь до сих пор. Верно?

Валькирия сморщилась, но ей нечего было ответить. Тело слабело. От воздействия силы Вины она обмякла, все больше утопая в губительных мыслях.

— Что ж, даже мне уже интересно, как далеко тебя заведет твоя жалость к себе. Смотри же, что ждет тебя и твоего мальчишку в будущем!

Аура Вины распалилась, плотным слоем поглощая тело Звездочки. В ее голове один за другим начали возникать образы. Глаза Валькирии закатились, обнажая белки.

Сдавленный болезненный стон сорвался с ее губ. И он был даже более тяжелым, чем тот крик во внутреннем мире, когда Захария убил.

На тот момент Звездочка подумала лишь об одном.

«Лучше бы это все закончилось в тот раз, когда Хазарский каган лишил нас обоих жизни».

Глава 141. Далекие воспоминания.

В своем внутреннем мире Ивор сидел в глубокой задумчивости. В Нави было невозможно отследить рост духовной энергии, равно как и свой уровень культивации, но при этом он отчетливо чувствовал, как корни его Духовного Древа закрепились глубоко под землей, а иголочки начали вытягиваться к небу.

Поразительно, как черная дымка влияла на Духовное Древо. Но вместе с тем Ивор чувствовал, будто что-то меняется в его теле. И он был прав.

Эта дымка являлась частицей тени Чернобога. Она позволяла использовать свои жизненные силы, для превращения их в некое подобие энергии. Так юноша мог продолжать развитие, но более того, он мог применить ее и в бою.

Прямо сейчас Ивор старался понять сущность этой дымки и понимание рождалось в его голове по мере того, как он пропускал ее через свое киноварное поле.

Внезапно снаружи раздался какой-то шум, что заставило парня моментально выйти из внутреннего мира.

Он отклонил голову в сторону, а после резко прыгнул, перевернувшись в воздухе и поймав нечто обоими руками.

Приземлившись на землю, он осмотрел продолговатые острые когти.

— О, живой намного сильнее, чем кажется.

Из темноты под клацанье голов навьих показалась одаренная мавка. Ее толстые формы и безобразное лицо совсем не увязывались с тонким и даже приятным голосом, в котором сквозили нотки застенчивости.

Ивор откинул когти в сторону, глядя, как из пальцев его противницы вырастают новые.

— Дай мне поглядеть, что у тебя в мыслях.

Она резко наклонила тело вперед и бросилась на Ивора с безумной скоростью.

Лязгнул металл.

Стыд отбросило в сторону, заставив оскалиться.

— Где Лихо? — коротко спросил Ивор.

— О-о, ты совсем не хочешь уделить внимание мне и сразу хочешь встречи с мамочкой? Она дома, готовится сожрать твою милую кошку, хе-хе.

Ивор знал, что тварь провоцирует его и не спешил поддаваться. Вместо этого он коснулся ладонью клинка, странно улыбнувшись.

— Тогда ты будешь первой, на ком я испробую это.

Черная дымка медленно потекла по клинку, заставляя его искажаться. Это выглядело так, словно он покрывал свой меч льдом, потому как дымка приобретала очертание кристалликов льда.

Глаза Стыда расширились, а рот в удивлении раскрылся.

— Невозможно!!!

Она накинулась на Ивора снова, но тот с легкостью парировал атаки бритвенно-острых когтей. Тогда Стыд отскочила, выставляя обе пятерни в сторону парня. Когти, смотревшие прямо на Ивора выстрелили с огромной скоростью, но юноша сделал лишь один круговой взмах.

Черная дымка прокатилась перед ним линией, создавая тонкий барьер, который поглотил все когти, заставляя их исчезнуть.

— Как смертный может использовать силу тени Чернобога? Как? Как? Ка-а-ак?

В истерике Стыд кинулась вперед, на что Ивор ответил техничным пируэтом, оставляя глубокий порез на груди Мавки. Та с кряхтением схватилась за рану, сквозь которую протекала черная жижа, но вместо криков — улыбнулась.

Ивор вопросительно поднял бровь, но только сейчас заметил розоватую пыльцу вокруг него.

Перед глазами одно за другим начали возникать видения. Он впал в некое подобие дремы, где видел эпизоды из своей жизни. Тем временем мавка поднялась, и подошла к нему, опираясь своими уродливыми ладонями на его плечо. Она начала медленно шептать ему на ухо, просматривая вместе с ним то, что он уже пережил.

— Тебе должно быть стыдно. Как ты мог так бесчестно опорочить княжескую дочь. Взять ее силой, когда она едва могла сопротивляться? А что с твоим другом? Ты знал, как Лучезар сильно любит Лилию, и все равно надругался над ней. Но что потом? Ты видел смерть огненного князя своими глазами. И совершенно ничего не сделал! Неужели тебе не стыдно за собственную слабость? Ты обрек Юлию на смерть своими ошибками. Из-за тебя она будет вынуждена пожертвовать цветком. Даже если ты не помнишь этого, твое тело помнит. Ты должен стыдиться себя! Должен!

Когти на пальцах Стыда снова отрасли, и она легким движением провела по груди юноши, оставляя четыре кровоточащих пореза. Ее лицо исказилось в гримасе экстаза.

— Так много в твоей истории. Так… ах! А как насчет Звездочки? Как можно быть таким эгоистичным? Она ждет твоей помощи. Ждет, что ты избавишь ее от проклятия, а ты в этот момент следуешь своим желаниям. СТЫДНО!

Она видела все больше и больше историй и поражалась, как в одном человеке могло быть столько тяжелых эмоций. Столько воспоминаний, которые с ее легкого толчка могут обратиться стыдом.

Тем временем Ивор вновь переживал эпизоды из своей жизни, пока…

— Ивор!

Он находился на поле битвы с хазарами. Перед ним умирал князь Огневед, а его руки были вымазаны в крови. Парень с трепетом в сердце сжал кулак.

— Ивор!!!

Некто подошел к нему и влепил пощечину.

— Звездочка? Но ты же не могла выйти из моего внутреннего мира.

— Идиот! Я лишь воспоминание, а не настоящая Звездочка. Аргх! Даже сейчас ты ничерта не можешь без меня.

Ивор отмахнулся.

— Да будет тебе. Не нужна мне помощь. Я все прекрасно осознаю.

— Ага, но при этом испытываешь стыд.

— Это нормально для человека.

— Но не сейчас, когда твое сердце в паре пальцев от острых когтей дочери Лиха.

— Знаю. Но мне нужно еще мгновение.

Он тяжело посмотрел на мертвое лицо Огневеда.

— После беседы с Чернобогом до меня кое-что дошло.

— О! И что же?

— Я обязательно скажу. Но не тебе, а той Звездочке, настоящей.

Ивор усмехнулся. И когда голос его разума начал говорить голосом Звездочки? Видимо она слишком долго просидела в его голове.

Тем временем Стыд поглотила достаточно воспоминаний, чтобы насытиться. Она резко замахнулась, чтобы проткнуть когтями сердце Ивора, но внезапно тяжелый удар заставил ее отпрянуть.

— ЧТО? Как ты освободился из постыдных снов?

Ивор вытер с кулака черную кровь мавки и сделал шаг вперед.

— Мне не стыдно. Я всегда делал все, что в моих силах и продолжаю делать. За своих стою горой и не делаю поблажек чужим. Вся моя жизнь — это ценный опыт, который я приобрел. Да, я делал ошибки, но их делают все люди. Так отчего я должен стыдиться того, что подарило мне так много? Ах да, спасибо что позволила снова увидеть мне все это.

Он ринулся вперед, двумя твердыми ударами клинка отталкивая руки Стыда в разные стороны. Та даже не успела сообразить, что произошло.

Тем временем меч выпустил накопленную черную дымку вперед, заставляя тело мавки замереть.

— Я не верю. Ты используешь тень Чернобога так, будто это энергия элемента! Ты не подвластен моим снам и не испытываешь стыда, да кто Навь тебя подери ты такой?!

Ивор занес руку за плечо и повернувшись вокруг, подал мечу огромную скорость, отчего тот с легкостью отрубил голову Стыда. Черная дымка рассеялась, позволяя безжизненному телу упасть на землю.

Юноша грустно улыбнулся, вспоминая свое детство, после чего посмотрел куда-то в пустоту.

— Я - Небесная Искра.

Его силуэт мгновенно исчез, направляясь на северо-восток.

***

Звездочка стояла на коленях. В ее каналах не было и крупицы энергии. Все, что она имела — потратила, но даже так этого было недостаточно, чтобы Валькирия хотя бы на половину шага приблизилась к божеству.

— Что тебе этот малец? Думаешь он смог бы что-то изменить? Ох, милая, не против меня? уж точно, — раздался громкий голос.

Вокруг лежало множество трупов. Среди них угадывались очертания ее сестер валькирий, и их природных противниц со стороны врага — дев-воительниц.

Посреди этого хаоса, прямо перед Валькирией стоял красивый молодой мужчина с острыми чертами лица и хитрым взглядом. Его волосы, цвета пламени спускались до самых плеч. Он был облачен в черную одежду с красными узорами, которая подчеркивала его грациозные движения. На его шее висело серебряное ожерелье в виде змеи. В одной руке мужчина держал кинжал с рукоятью в виде лисы, в другой же крепко сжимал за волосы бездыханное тело юноши.

— Отпусти его. — хриплым голосом проговорила она. — ты можешь убить меня, но он не замешан в противостоянии божественной обители. Ты же бог! Разве станет бог марать руки о смертного?

Раздался громкий смех.

— Он уже давно не смертный. А раз ступил в Божественную Обитель из мира этих хельмовых славян, значит он наш враг.

На ее глазах клинок молниеносно полоснул по горлу Ивора, после чего его тело было вышвырнуто в общую груду трупов.

Рандгрид вскрикнула, закрыв рот руками.

— Моя милая Валькирия, — мужчина подошел к ней, подняв ее лицо за подбородок, заставляя глядеть в свои змеиные глаза. — За твое предательство я заберу у тебя все, что так тебе дорого. Если бы не ты, этот мальчишка жил себе спокойной жизнью. Это все твоя вина!

«Это все твоя вина!»

Эти слова эхом раздавались в голове Валькирии снова и снова.

Но внезапно все вокруг поглотила тьма. Она почувствовала резкую боль в животе, а ее глаза, моргнув еще раз, показали ей совсем другой вид.

Перед ней скалилась Вина. Одна из одаренных мавок. Она воткнула свои когти в живот девушки и открыла свою пасть.

Голос мужчины из ее видения зазвучал вновь.

— Рандгрид, тебе никогда не избавиться от Венца Пожирающих Бурь. И Ивор умрет только по твоей вине.

Глаза Валькирии на мгновение прояснились и она, ловко выхватив кинжал, который дала ей Мара, резко воткнула его в грудь Вины.

— Нет больше никакой Рандгрид. Она погибла от Венца. Есть только Звездочка! Учти это, мерзкая сука!

Обоими ногами она со всей силы ударила в живот мавки, отчего ту отшвырнуло назад. Наконец когти вышли из тела Валькирии, а сама она упала на землю. Тело практически не слушалось, а грудь сжимало в тиски от все еще терзающего чувства вины.

— Ха-ха-ха! Как нелепо! Ты же знаешь, что приносишь одни только несчастья! Я видела твои воспоминания. Твоя мать погибла из-за тебя. А потом и твой учитель Хед. Неужели ты не помнишь? Тебя никогда не травили Венцом намеренно. Ты сама подставилась под удар. И ты прекрасно знаешь, что он предназначался твоей сестре, Валькирии Регинлейв.

Голова Звездочки разболелась. Только сейчас она начала понимать, что многие ее воспоминания стерлись из-за отравления Венцом, но Вина вынула одно из них наружу.

— Она скорее всего тоже мертва. По твоей вине.

Сердце девушки забилось быстрее.

— Нет… Как я могла забыть нечто настолько важное?

— О! Я покажу тебе.

Вина снова разорвала расстояние между ними, касаясь лица Звездочки, отчего глаза той закатились, возвращая туда, где она, казалось, была целую вечность назад.

Все тот же мужчина в черных одеяниях стоял перед ней, только вместо Ивора в руках он держал девушку с длинными персиковыми волосами и нефритово-зелеными глазами. Эта валькирия была очень похожа на Рандгрид, правда выглядела более взрослой.

Она все еще была в сознании, но сил совершенно не доставало, чтобы противопоставить хоть что-то самому настоящему богу.

— Рандгрид, беги, прошу тебя! — прохрипела она.

— Тс. Валькирии такие живучие. Немудрено. Один вечно перебарщивает, раздавая силы.

— Хватит! Прекрати! Почему ты это делаешь, мы ведь на одной стороне! — взревела Рандгрид, пытаясь подняться, но ноги все еще едва слушались.

— Хм, дай подумать. Как бы так тебе помягче сказать. Дело в том, что отряд Валькирий был расформирован за ненадобностью, поскольку ветвь Мидгарда будет принесена в жертву. Эти славяне оказались сильнее, чем мы думали. Нам нужно больше энергии. Ох, ну хоть мертвецам пожалуюсь — мужчина улыбнулся, а в его руке медленно завязались огненные лозы, усеянные шипами.

Лозы медленно сплетались вместе, образуя толстую косу.

— Ну уж от Венца пожирающих Бурь ты точно сдохнешь. Точно также, как сдохла однажды твоя мать по указке Фригг.

Глаза Рандгрид расширились, а зрачки стали маленькими точками. Ее сердце заклокотало так быстро, что должно было вот-вот вырваться из груди.

— Рандгрид, не слушай его. Боги никогда бы не пожелали уничтожения Валькирий. Это противоречит законам Иггдрасиля. А Один ни за что бы не пожертвовал Мидгардом ради этой войны!

— Оу, какие отважные речи. Не много ли ты знаешь?

Мужчина замахнулся, целясь проклятием прямо в голову обессилевшей Регинлейв

— УБЛЮДОК! НЕ СМЕЙ! — взревела Рандгрид.

Собрав все остатки своих сил, она ринулась вперед. Обнимая Регинлейв, молодая Валькирия вырвала ее из хватки мужчины.

В тот же момент она почувствовала резкую слабость в своем теле, а изо рта полилась кровь.

— Нет! Нет-нет-нет! Рандгрид! Что же ты наделала!

Регинлейв крепко прижала к себе девушку и, не задумываясь ни на секунду, разломала свою заколку, в которой был заключен последний резерв ее энергии. Перед ней открылся небольшой портал, в который она забросила умирающую Рандгрид, а после прыгнула сама.

Следом пронеслась колоссальной силы пламенная волна, но не настигла Валькирий. Мужчина разочарованно цокнул языком.

— Ну и ладно. Какая разница на какой ветви вы подохнете. Хотя…

Он щелкнул пальцами, отчего рядом появился огненный портал, из которого показалось странное драконоподобное существо.

— Фафнир, прочеши ближайшие ветви. Они не могли прыгнуть слишком далеко.

Тем временем Регинлейв крепко прижимала к себе Рандгрид, которая уже была без сознания.

— Этот удар предназначался мне. Всегда ты так… Прошу, сестренка, ты знаешь, как искоренить венец. Найди того, кто сможет поддерживать твою жизнь и отправится на поиск ингредиентов. Прости, что не могу отправится с тобой, иначе нас вычислят. Как только я восполню силы и отведу преследователей, я найду тебя, на какой бы ветви ты не находилась.

Девушка, нежно поцеловала Валькирию в лоб и с тяжелой душой оттолкнула ее от себя. Они разделились, падая с Ветви Асгарда в совершенно разные, может быть, даже незнакомые им миры.

Звездочка снова вернулась в сознание, видя перед собой острые зубы Вины.

— Как прекрасно, столько истязаний. Ты вкуснее, чем кто-либо до тебя!

Звездочка уже не могла шевельнуться. Увиденное ей заставило все тело замереть в неверии. А разум едва сдерживал Валькирию в сознании.

Клацнули зубы.

Мавка удивленно смотрела на девушку, шея которой должна уже кровоточить прямо ей в рот, но вместо этого зубы сомкнулись на лезвии клинка.

— Вас мать зубы чистить не учила? Я за версту чую этот смрад с твоей торбы.

Ивор резко дернул клинок на себя, разрезав место на соединении губ Стыда, следом откинув ее от Звездочки тяжелым пинком ноги.

— И как так вышло, что семисотлетняя Валькирия позволила себе проиграть какой-то низкосортной Навьей твари?

Но Звездочка не отвечала. Она смотрела пустыми глазами куда-то в пол, а ее вид не на шутку обеспокоил Ивора. Всегда ворчащая, но полная жизни Валькирия сейчас выглядела хуже мертвеца.

— Ох. Что ж, разберусь с этим позже.

Он вновь переключился на дочь Лиха. Его меч покрылся черной дымкой.

Вина пыталась что-то сказать. Даже умудрилась в движении коснуться лба Ивора, но тот даже и на мгновение не остановился. Двумя точными движениями он отрубил мавке руку, отчего та заорала как свинья во время убоя.

— Ну уж нет. Мы проходили нечто подобное с твоей уродливой сестрицей. Я не чувствую стыда. Вины тоже. Нет моей вины в том, что произошло.

Вина замахнулась второй рукой, но та тоже в одно мгновение оказалась отрублена. Меч, покрытый тенью Чернобога оказался просто невероятно действенным оружием.

Следом Ивор сделал выпад, пронзая грудь Вины, а вместе с ней и ее душу, заставляя мавку навсегда исчезнуть с полотна Мирового древа.

Ивор протер меч куском своей одежды, вкидывая его в ножны, после чего медленно наклонился к Валькирии.

— Хэй, Звездочка, все в порядке?

Она никогда не выглядела такой. Сейчас же лицо девочки отражало неподдельный ужас.

Юноша аккуратно положил руку ей на плечо, тогда наконец зрачки Валькирии дрогнули, переместившись на Ивора.

И она закричала.

Так громко и болезненно, что сама Навь задрожала от этого крика.

Из глаз ее полились слезы. Не имея другой опоры, она вцепилась в Ивора и крепко уткнулась в его грудь. Громко и горько рыдала Звездочка не в силах стерпеть того, что вернулось в ее память.

Ивор молчал, крепко обняв свою спутницу.

Вопросы будут потом. А сейчас он должен был просто находиться рядом.