Небесная Искра 5. Хазарский каганат

Глава 108. Любой ценой!

Оставшиеся без предводителя крадовцы нашли силы собраться и действовать слаженно, они ценой своих жизней защищали незаконченную формацию, но врагов было слишком много. Пускай хазары также были без командующего, это и не важно, поскольку с самого начала они нападали хаотично, с абсолютным рвением и отсутствием страха смерти.

Клинки летали словно ураган, демоническая энергия сталкивалась с огненной, порождая тяжелые взрывы, поднимая пыль и стирая с лица земли большие участки леса.

А практики умирали.

Потери были равнозначными с обоих сторон, вот только хазар насчитывалось куда больше.

Златозар стоял бок о бок с одним из воинов пятнадцатого отряда, и главой Огненных Столпов Ярополком.

— Скверно, весьма скверно! Они словно черти из детских сказок, лезут отовсюду.

— И точно также смердят.

Златозар зажег кольцо позади своей спины. Он сбился со счета, какой раз использует всю мощь техники накопления духовной силы и ее высвобождения. Но каждый раз его внутренности словно сжимало тисками, а боль усиливалась. Белопламенный практик сражался, используя все свои возможности.

Дербенник из белого огня пронесся вперед, пуская свои цепкие стебли и испепеляя более слабых хазар. Те демонические практики, что были посильнее, отделались средними и тяжелыми ожогами.

Ярополк в свою очередь словно ливнем осыпал врага своим оранжевым пламенем. Это напоминало то, как множество звезд летит на землю, но сгорает в пламени, так и не достигнув ее. Глава академии Огненных Столпов пусть и не обладал столь великой культивацией, как сильнейшие воины Русского Каганата, но боевого опыта у него было куда больше, чем у кого-либо.

— Осторожно!

Златозар резко оттолкнул Ярополка, припав к земле. С востока пролетело множество режущих волн багрового тумана. Толстые деревья были срезаны, словно хрупкие стебельки.

— Да где это видано, чтобы малец спасал жизнь старшему, а ну-ка посторонись!

Ярополк сложил знаки Перта и Крада, соединил их вместе. Энергия пронеслась к ним, и резко зациркулировала по всему телу, после чего мужчина повернул Перт.

Златозар вскинул брови, инстинктивно делая шаг назад. Если знак Перта в разы усиливал огненную мощь элемента, то в перевернутом положении он становился неконтролируемым.

— О, Сварог, благослови огонь кузнечный, да направь на врагов наших! Солнцецвет!

Перед Ярополком разверзнулось настоящее огненное море, из которого всполохами рождались подсолнухи. Они также полностью состояли из пламени и каждый лепесток этого цветка содержал в себе истинную силу пика Арконов.

Среди своры хазар устояло семеро. Но со стороны леса подбирался новый отряд.

Техника Ярополка закончилась, а новый противник бросился вперед.

Златозар вытянул руку вперед, но белое пламя выдало лишь малую искру.

— Навь тебя раздери. Ярополк, мне нужен десяток вздохов! Я слишком часто использовал свою технику, необходимо восстановить силы.

Мужчина лишь усмехнулся, закрывая юношу своей спиной.

— Другой разговор! Если нужна помощь, то это к старшим, то бишь ко мне.

В руке Златозара оказался духовный камень, а под ним несколько листочков духовного шалфея. Он разом проглотил их все, а из камня принялся вытягивать энергию очень быстро насыщая организм. В груди начало разливаться обжигающее и приятное чувство.

Ярополк метал пламенные шары в разные стороны. Боковым зрением он наблюдал падение своих боевых товарищей, но ничего не мог сделать, чтобы помочь. А хазары тем временем наступали все больше и больше.

Первый тяжелый удар он пропустил в плечо. Один из хазарских воинов зашел со слепой зоны и прошелся ятаганом по правой стороне. Демоническая энергия, покрывавшая меч, мгновенно затянулась в открытую рану, пытаясь разъесть как можно больше духовной силы внутри.

Вскинув одну руку, Ярополк моментально прижег рану. Он вывел чужеродную энергию почти сразу, взвинтив тепло своего тела до максимально возможной высоты. Другой же рукой он совершил выпад вперед. Клинок в его руке молниеносно пробил шею хазару и заставил его тело вспыхнуть, как промасленный фитиль.

Но пока он занимался одним, двое других налетели на него с левой стороны. Лезвия жестоко вонзились в бок и бедро. Кровь полилась ручьями вниз, окрашивая траву под ногами в алый цвет. Воздух наполнил металлический запах. В горле запершило.

Еще один выпад, но уже менее точный. Тем не менее этого хватило, чтобы полоснуть лезвием клинка обоих противников и поджечь их.

— Ублюдки, думаете можно так просто вторгнуться на чужую землю?

Два тела вспыхнули оранжевым светом, посмертно отдавая свою демоническую силу тем, кто стоял позади них и готовился к атаке.

Златозар восстановил свою духовную силу и вернулся к Ярополку.

— Ты ранен! Тебе лучше отойти. Будь рядом с Немирой на случай, если кто-то прорвется, а до тех пор, обработай раны.

— Нет! — Ярополк улыбнулся. — Негоже старшим отсиживаться, пока молодняк разбирается с проблемой. Да и с каких пор ты тут раскомандовался?

Ярополк часто позволял Златозару своевольничать. Он уважал взрывной характер огненного практика, считая, что это одна из основных особенностей, способствующая развитию огненного элемента.

— Да что вы за идиоты такие. Так и рветесь пожертвовать жизнью, хватит! Тем более ты намного старше меня, должен понимать, что к чему! Отойди, или я уведу тебя силой.

— Глупый ты еще. Очень глупый. Все мы жертвуем собой на этом поле брани. Кто-то за будущее, кто-то за родину.

Внезапно оба практика почувствовали колоссальное давление, сравнимое с пиком Духовного Древа.

Эта невероятная сила была на уровне той, что ощущалась от великих князей, и надвигалась она, порождая собой страх и ощущение безысходности.

Все произошло за считанную долю вдоха. Сердце не успело бы произвести и половины стука.

Ярополк схватил за шиворот Златозара и отшвырнул его, как щенка в сторону Немиры.

Багровый туман десятками острых игл вонзился в тело крадовского практика пробивая его насквозь и выпуская немыслимое обилие крови.

Следом за этим из тумана появились две фигуры.

— О-хо-хо, я думал зацеплю обоих, еще силы тратить на этих слабаков.

Сабриель досадно оскалился. Язид-Булаш опирался на его плечо. Рана, оставленная ему Огневедом продолжала медленно убивать хазара. Но времени, чтобы обработать и залечить ожоги не было, их цель еще не достигнута.

Выпрямившись, джавшигар оглянулся. Вокруг их храбрые воины добивали остатки отряда мертвого князя. У формации лежал спасенный юнец и сидела девушка, которая была полностью погружена в ее починку. Немира не видела и не слышала того, что происходит вокруг. Она полностью ушла во внутренний мир и занялась формацией, данный способ использовался редко, но был весьма эффективен, для того, чтобы ускорить ее восстановление.

— И на кой хрен мы пришли, Язид? Они и так справились.

Вдруг военачальник хазар крепко сжал плечо своего подопечного и одернул назад. Оранжевое пламя пронеслось мимо. Атака не столь сильная, но доставляющая неудобства.

— Следи за противником, всегда. Русы хоть и слабее, но не лишены отваги.

Ярополк даже истекая кровью нашел в себе силы провести атаку. Он едва шевелился, а его тело уже окутывал багровый туман, пожирая остатки духовной силы.

— Ну что за упорство. Скройся.

Сабриель сделал небрежный пас рукой, его демоническая сила вытянулась вперед, словно морская волна и хлестким ударом отправила Ярополка в полет. Он тяжело рухнул рядом со Златозаром, а от удара о землю из его рта вырвался стон вместе с кровью.

Златозар коснулся руки мужчины, с ужасом осознавая, что в нем не осталось ни капли духовной силы.

— Бегите… если выйдет, бросьте формацию и бегите. Ваше поколение…должно жить.

Пересохшие губы Ярополка сомкнулись, и он испустил свой последний выдох. Слишком неожиданно погиб глава Огненных Столпов, защищая юношу своим телом.

Златозар посмотрел на своих противников. Два практика на пике Духовного Древа, даже если один сильно ранен. Он явно не выстоит. Как бы не пытался огненный практик представить у себя в голове расклад, при котором ему бы удалось одержать верх, он видел лишь смерть. Но после, юноша перевел взгляд на Немиру, которая отдавала всю свою духовную силу, чтобы восстановить формацию. Водяные узоры разливались вокруг ее тела, потоками уходя куда-то под землю. Девушка в своем умиротворении и сосредоточенности была еще прекраснее, нежели раньше. Ее волосы, подобно водной стихии, трепетали, обнажая румяные щеки, а серебряная заколка поблескивала, отражая солнце.

— Не могу… — прошептал он, глядя на мертвого Ярополка, но говорил скорее для себя. — Если кто-то жертвует жизнью ради молодого поколения, то я пожертвую своей ради нее. Я обещал, что защищу Немиру любой ценой.

Златозар выпрямился, покрывая руки белым пламенем. На спине вновь проявилось кольцо, зажигая деления одно за другим, так, что через вдох оно уже пылало полностью. Его глаза наполняла решимость, а сердце билось медленно и сосредоточенно, выверяя каждый стук и стирая последние нотки сомнений.

— Я не позволю вам и шагу ступить дальше!

Юноша крепко стоял на ногах, вытягивая вперед два сложенных знака Крада.

Сабриель насмешливо оскалился. Он скинул руку Язида со своего плеча и лениво шагнул вперед.

— Неужели ты совсем не боишься сдохнуть? Ты для меня никто! Просто мусор под ногами. И ты все равно хочешь дать мне бой? С чего ты взял, что я вообще обращу на тебя внимание.

Глаза Златозара дернулись. В последний раз, когда его назвали мусором, то жестоко унизили и уничтожили все самолюбие. Больше он был не намерен такого позволять.

Сабриель демонстративно шевельнул одним только пальцем. Но в тот же момент из земли выросли широкие, усеянные колючими шипами лозы, которые рванули со всех сторон на Златозара. Огненный практик чувствовал то обилие демонической силы, что в них содержалось и прекрасно понимал, что ни его огненных щитов, ни личной защиты недостаточно, чтобы сдержать эту мощь. Даже увернуться при помощи Огненного Марева невозможно.

Поэтому он бросился вперед.

Лозы оставляли на его теле глубокие и страшные порезы, хоть и техника не полностью попала в него, даже самого малого касания было достаточно, чтобы нанести увечье, такова была разница между Арконами и Духовным Древом.

«Любой ценой!» прозвучали в голове его собственные слова.

— Пламя Белого Дербенника!

Громадная мощь белого пламени вырвалась вперед, формируясь в продолговатые стебли, усеянные цветами. Они разрастались все больше, после этого, множество дербенников образовали один большой, который протягивал свои острые, как копья и горячие, словно солнечный луч, корни вперед, нацеливаясь на Сабриеля.

Хазар подобно змее танцевал между корнями и стеблями, которые пытались его задеть. Он играючи избегал каждой атаки, но, как это часто бывает, немного заигрался, недооценив противника. В его глазах он был лишь муравьем под его громадной подошвой.

Один из цветков распустился, выбрасывая вперед свои пламенные лепестки. Всего пять маленьких частичек, но они содержали в себе истинное легендарное белое пламя!

Лепестки коснулись плеча и груди Сабриеля, заставляя его со сдержанным стоном отлететь назад. На его теле появились ожоги, которые хоть и имели совсем маленький размер, быстро почернели, заставляя кожу омертветь.

Еще несколько раз стебли безуспешно попытались настигнуть хазара, после чего исчезли.

— Ха-ха-ха!!! ХА! — Сабриель залился злобным истеричным хохотом. — Ты посмел меня зацепить своей низкосортной атакой. Что ж, я не буду больше играть.

Багровые иглы образовались как продолжение каждого его пальца на обоих руках, кроме них в воздухе проявилось еще несколько десятков.

Тем временем кольцо позади Златозара исчезло, а духовная сила, хоть и восстанавливалась очень быстро, не могла воспроизвести ни достойной атаки, ни необходимой защиты.

«Видимо настал тот самый день, да уж, ироничная хрень. Бесит меня вся эта сентиментальность».

В голове юноши возникла сцена, виденная им на его пятнадцатый день рождения. Тогда перед ним стоял во всем его великолепии глава рода Белоликих. Его отец. Он передал своему многообещающему сыну технику, которую когда-то в пятнадцать лет тот сам получил от своего отца. «Я надеюсь, что тебе не доведется использовать ее, как не довелось мне, но это семейная традиция. Техника Белой Маски теперь твоя. Будь гордым ее носителем, но не используй, пока не будешь всецело уверен, что следующая лучина времени обернется для тебя смертью».

Юноша выдохнул, бросив неловкий взгляд через плечо.

— Слышь, Немира. Хотя я знаю, что ты меня нихрена не слышишь, но если я сдохну, так и не сказав тебе этого, то будет как-то... неправильно что ли. Я люблю тебя. Вообще всегда любил, но туповат был, не осознавал, что это - то самое. Встретимся по ту сторону Смородины, но не приходи слишком рано.

В тот момент иглы Сабриеля закончили формироваться и словно утренний луч света понеслись к юноше.

Златозар запустил руку под кафтан и вынул белую маску, на лбу которой красовалось кроваво-красное солнце. Он не думая нацепил ее на лицо, выпустив остатки своей энергии.

А далее произошло то, что ни Сабриель, ни Язид-Булаш, ни вообще кто-либо на континенте не ожидал бы увидеть от практика, который едва пересек границу Арконов.

Чувство энергии не обманывало хазарского джавшигара, ее не ощущалось также, как и ранее, однако огонь широким полем разверзнулся по всему пространству между ними. За спиной юноши появилась белопламенная стена, полностью окутывая Немиру, которая, не щадя себя восстанавливала формацию.

Иглы пропали в этом необъятном пламени так, будто этой атаки и никогда не было. Тем временем, Златозар стоял крепко сжав два знака Крада. Из глаз по маске медленно текли кровавые слезы.

Этот огонь действительно был особенной техникой Белоликих, которая использовалась через маску-артефакт. Той, что вместо духовной силы использует нечто иное. Что закладывается в суть Мирового Древа.

Саму жизнь.

Она стирала на время все. Личность, воспоминания, эмоции. Но оставляла лишь одно стремление, самое явное, то, ради которого эту жизнь можно было израсходовать. Как только маска касалась лица, практик буквально тратил все, что у него было, для достижения одной единственной цели.

И сейчас эта цель — выиграть Немире достаточно времени.

Сабриель улыбнулся.

— Неужели я потратил так много сил на князя, что не могу совладать с Арконщиком.

— Нет! Это не простое пламя, оно не использует духовную силу, даже я не знаю о таком, так что… — Язид хотел направится на помощь, но его ожоги снова причинили ему нестерпимую боль.

— Я и один справлюсь, не лезь. Это приказ высшего по титулу. — поднял руку джавшигар.

Багровый туман взметнулся вверх, подавляя часть огненного поля. Иглы снова появились в воздухе, вращаясь вокруг себя.

Сабриель сомкнул руки.

— Преданность Игл!

Они летели вперед, терзая тело Златозара, но тот совершенно не двигался. Он принимал все атаки, что сыпались в него, однако пламенная стена ни на вдох не шелохнулась.

Хазар поднял бровь и снова усмехнулся. Одна из игл полетела вперед, пробив насквозь плечо юноши. Никто не услышал и вздоха, не говоря уж о болезненном стоне. Кровь заструилась вниз, но Златозар продолжал поддерживать барьер.

— И это все на что ты способен?

Он хотел было ринуться в атаку, но вдруг остановился. Златозар двинулся. Он сменил знаки и сложил два Треба, один из которых был перевернут. Из огненного поля появилась внушительных размеров гадюка, которая с раскрытой пастью атаковала хазара.

— ЫААААААА!!!

От неожиданности он не совсем успел увернуться. Хотя его гибкое тело и избежало урона, но вот левая рука получила ожог. Это вызвало у парня моментальную животную ярость.

Он не раздумывая бросился вперед, прямо над огненным полем, Змею за считанное мгновение уничтожил багровый туман, следом делая для хазара широкую тропу, над белым пламенем.

Сабриель подобрался по ней вплотную к практику в белой маске с кровавым солнцем, и воткнул в него пять игл, которые располагались на его пальцах. Удар пришелся в грудь, где находилось сердце.

В тот момент белое пламя дрогнуло.

Маска на лице Златозара треснула и распалась на две части, обнажая бледное, полумертвое лицо. С губ сорвался едва слышный шепот.

— Любой… ценой.

Сабриель яростно вынул из тела юноши свои иглы и сложил их на манер клинка, занеся руку для удара. Он хотел срубить этому выродку голову, за то, что повредил ему руку, но в тот же вдох послышался ледяной треск.

Голубоватая дымка показалась рядом, пролетев через затухающую стену белого пламени, а мощный удар, наполненный огромной духовной силой, откинул Сабриеля на добрые двадцать шагов.

Ивор подхватил уже падающего Златозара, Вливая в него энергию через сложенный знак Опоры.

— Вечно вы… личные ученики… опаздываете. — прошептал он пересохшими губами.

Маска выжала из него все силы.

— Уж прости. Отъелся находясь в положении личного ученика. Ты только не вздумай помереть! Слышишь меня!

Позади раздался странный мелодичный звук разливающейся воды. Девушка, что все это время восстанавливала формацию, наконец встала.

— Готово!

Радостно озвучила она, но как только ее взгляд коснулся поля битвы, усеянного множеством мертвецов, голос девушки дрогнул. Немира огляделась, остановившись на Златозаре, который был едва жив.

Ее сердце дрогнуло.

Глава 109. Сила самопожертвования.

Немира витала в воздухе, а окружал ее внутренний мир воды. Один единственный Аркон, который она возвела гудел, вместе с внутренним солнцем, отдавая всю духовную силу. Она запуталась в плетениях, и тратила драгоценное время, чтобы разобраться, какой поток необходимо запитать, чтобы наконец завершить Магматический взрыв.

Время шло, а девушка все больше теряла самообладание и всяческую надежду. Немира знала, что снаружи люди сражаются из последних сил, надеясь на нее, пусть в Песни Сирены она была признана лучшей ученицей в сфере формаций, девушка все еще не имела богатого опыта, а плетения перед ней были сложны в исполнении, ведь создавались лучшими мастерами на пике Выращивания Духовного Древа.

Однако, в момент полного отчаяния, она внезапно услышала голос, который когда-то вызывал у нее лишь страх и отвращение, но сейчас этот голос вселял надежду. Она слышала лишь обрывки, но смысл был понятен, точно также, как и тот, кто говорил.

— Если я сдохну, так и не сказав тебе этого, то будет как-то неправильно что ли. Я люблю тебя… Встретимся по ту сторону Смородины.

Грубо, неловко, но как много было в этих словах. И раскаяния, и извинения, а главное безоговорочной веры в нее. В Немиру. Девушка отчетливо поняла, что прямо сейчас Златозар жертвовал своей жизнью ради нее.

— Продержись еще немного!

Былая ненависть девушки растворилась. Да, сделанное Златозаром тяжело простить, но сейчас он всеми силами показывал, что изменился, а значит должна показать и Немира.

Она вновь бросила все силы в формацию и, к своему удивлению, спустя десяток вдохов у нее получилось запитать и соединить последние частички плетения.

Наконец выбравшись из внутреннего мира, она вскрикнула «Готово!» но ее глаза коснулись ужасающей картины. Трагичной и вселяющей острое чувство скорби. Почти весь пятнадцатый отряд пал. Поле, усеянное трупами людей, буквально изрыгало запах крови и смерти. Вместо криков, была тишина, которую нарушали несколько голосов. Златозар принял тяжелейшую атаку, которая едва не зацепила его сердце, а сейчас голова практика вот-вот должна была слететь с плеч.

Но в то мгновение подоспел Ивор. Он смог откинуть хазара, от которого исходило невообразимо сильное давление. Однако Златозар уже находился в одном шаге от того, чтобы Морена коснулась его своей ледяной рукой.

Ее глаза покрылись влагой и она, не думая, подскочила к нему. Руки девушки задрожали. Своими действиями он напрочь смыл все то неудобство и опасность, что доставлял ей ранее. Благодаря его голосу, она нашла в себе силы восстановить формацию.

— Спасибо тебе… Большое спасибо. Пожалуйста, не умирай сейчас, я тебя очень прошу, не нужно, Ивор сейчас что-нибудь придумает, он же всегда…

Златозар смотрел на слезинки, которые собирались в уголках прекрасных изумрудных глаз и слабо улыбнулся. Девушка, которая раньше плакала от его жестокости и тупости, теперь делала это, потому что грустит по нему. Кажется, он неплохо постарался.

Немира повернулась к Ивору, ее дрожащий голос сделался серьезным, но тихим.

— Все готово, как только я активирую формацию, у нас будет три вдоха, чтобы уйти. Вот только есть проблема.

Ивор вопросительно поднял бровь, видя, как девушка замолкла. В этот момент Сабриель заревел в ярости, а Язид-Булаш наконец утихомирил огненную боль внутри своего тела и также направился в сторону троих практиков. Единственных, кто остался в живых из всего пятнадцатого отряда.

— Я потратила все, что было доступно в моих резервуарах, так что не смогу воспользоваться техникой движения, Да и Златозар, думаю, тоже. Без нее мы не успеем покинуть зону действия Магматического взрыва.

«Звездочка?»

«Нет», Валькирия мигом ухватила мысли Ивора. «Ты забыл, как долго привыкал к Мерцанию? В таком состоянии если ты разделишь их физическое «я» на духовную составляющую, то они не смогут вернуть свое тело».

«Навь тебя раздери, почему все должно быть так сложно?»

Сабриель вскинул целую руку, поднимая себя в воздух багровым туманом. Множество игл начало появляться вокруг него, и каждая была направлена на выжившую троицу.

— Это на тебе, думай, как нам выбраться и пригляди за ним. У нас не так много времени, я не продержусь против пика древа слишком долго.

— Но как я…

— ДУМАЙ! — рявкнул Ивор, и его энергия взорвалась просто немыслимыми объемами.

Он поднялся в воздух, взбираясь по платформам, которые создавал прямо под ногами, оставляя позади Немиру, в глазах которой читалась паника, а также Златозара, который с трудом оставался в сознании. Добравшись до уровня Сабриеля, пальцы юноши сложились в знаки Истока и Опоры.

«Главное уловить этот момент, при подготовке. Первая стадия атаки. С Древом может быть сложнее, но если ты погасишь начальный импульс чем-то равносильным, то он на мгновение будет ошеломлен и ты сможешь нанести удар. У тебя один единственный шанс, если не выйдет, то тебя задавят силой».

«Понял!»

Сабриель растопырил пальцы, направляя иглы вперед. В этот раз, они не вертелись, а были направлены прямо. Каждая игла содержала отравляющую энергию Тенгри, которая лишала любого, кого она настигнет возможности пользоваться духовной силой, отравляя его.

— Круг боли!

— Хельхейм!!!

Казалось, что Ивор взревел одновременно с хазарским джавшигаром. Для многих это было так, но сам Сабриель заметил, что голос нового противника начался на половину вдоха раньше, равно, как и его техника настигла иглы хазара перед самым началом движения.

Около каждой иглы появилось белоснежное перо, которое тут же замораживало их. Мгновение спустя перья взорвались, полностью растворяя в себе атаку хазара.

Сабриель удивленно вскинул брови. Замешкавшись, он на долю мгновения потерял бдительность. Его атаку прервали до того, как он смог ее выполнить. Впервые он почувствовал нечто подобное

«Сейчас, Ивор!»

Знаки сменились на Мир и Алатырь. А энергия Ивора превратилась в самую настоящую смертельную бурю.

— Обряд Морены! Сцена вторая! Зов…

Багровая тень мелькнула рядом, сбивая Ивора и впечатывая в землю. Он чувствовал, будто по его ребрам прошлось целое стадо упитанных быков, а завтрак, съеденный невесть, когда норовил вырваться наружу.

Язид-Булаш крепко приложил Ивора к земле, оставляя широкий кратер. Следом он отпустил его и нанес тяжелый удар в грудь, еще больше вбивая того в мягкую землю. Но третьего удара не случилось. Морозное Мерцание позволило Ивору отскочить, хотя из уголка рта уже сочилась тонкая струя крови. Только каким-то чудом ему не выбили дух из легких, и он до сих пор спокойно дышал.

— Прекрати недооценивать их. Ты уже лишился руки, недооценив одного руса, тебе мало? Хищник играет с добычей лишь тогда, когда она не представляет опасности!

Язид был взбешен, потому что они могли отделаться куда меньшими ранениями. Но недисциплинированность парня, который занимал четвертое место во всем каганате, заставила их потратить больше времени, чем планировалось изначально. Сабриель стал Джавшигаром исключительно из-за своих способностей, он был лучшим по части техники кражи душ, а вот в бою он был далеко не самым опытным, хоть и весьма сильным противником.

— Я должен потратить все, что у меня осталось на жалкого ледяного арконщика?

— Этот арконщик только что чуть тебя не убил, а ты даже не заметил!

Язид прыгнул, провернувшись в воздухе. В тот же вдох четыре ледяных лезвия пролетели мимо него, даже не задев.

Сквозь стиснутые зубы, подавляя боль, Язид-Булаш обнажил свои скимитары. Сабриель спустился рядом с ним и встал в боевую позицию. Они исчезли, моментально появившись рядом с Ивором.

Два молниеносных удара. Юноша видел, как подобным они атаковали Огневеда.

Он едва успел шагнуть назад. Ледяная копия осталась на месте, где он стоял, а бриофитовый щит тут же окутал его тело.

Клинки и иглы вонзились глубоко в плоть, разбивая ледяную копию. Кровь брызнула вниз, окрашивая землю под ногами.

Ивор, отброшенный назад взвыл от боли, держась за раны. Широкий разрез на правом боку и линии, словно от когтей на левом плече кровоточили, а темная энергия пыталась проникнуть внутрь, но практик уже успел закупорить свои жилы, и, выводя яд из организма, сильно охладил места ранений.

«Идиот! Не смей принимать их атаки на защиту. Это пик Древа! Ты не сравнишься с ними ни в скорости, ни в силе!».

«Какие у меня варианты?»

«Активируй формацию и беги».

«И бросить Златозара с Немирой?»

«Это война! Потери тут неизбежны! Чем раньше ты к этому привыкнешь, тем дольше проживешь. Они не смогут уйти. А перед тобой два практика на пике Выращивания Духовного Древа».

«Вместо того чтобы ворчать, помогла бы лучше!»

«Я пока еще не могу, ты же знаешь».

Ивор сложил знак Алатырь одной рукой, пальцы другой сплелись в Мир. Он шагнул назад и внезапно перевернул первый знак.

Алатырь — отец всех камней. Он есть начало, фундамент Мирового древа, центр мироздания. Его знак один из сильнейших среди остальных знаков, что не утратил народ русов. Знак Алатырь –сложенное пальцами подобие звезды, означал начало всех начал, однако в перевернутом состоянии он источал ауру смерти, но не той, что ведет тебя в Навь через Смородину, а той, что стирает тебя и твою душу с полотна мирозданья.

«ТЫ СОВСЕМ УМОМ ТРОНУЛСЯ! Не смей переворачивать знак Одала!»

Звездочка закричала так, что Ивор ощутил боль в висках.

«Помолчи, я знаю, что делаю».

«Даже не думай напитать его энергией, это закончится неизвестно чем. Первозданные знаки старшего футарка в перевернутом положении слишком хаотично себя ведут! А символ начала жизни неминуемо тебя уничтожит».

«Просто смотри».

Сабриель и Язид-Булаш разогнали демоническую энергию внутри себя. Багровый туман взбунтовался, становясь плотнее. Давление вокруг этих двух хазарских практиков стало невыносимо гнетущим и тяжелым. И чем больше туман уплотнялся, тем больше становилось понятно — следующая их атака должна уничтожить Ивора.

Но юноша спокойно сделал шаг вперед. Краем глаза ледяной практик видел, как убегает Немира и довольно кивнул. Он ударил перевернутым Алатырем во вторую ладонь со знаком мира, так, как он делал ранее с Поцелуем Морены. Бывшее голубое свечение его энергии внезапно повернулось угольно-черной аурой.

***

Немира поддерживала Златозара, который почти полностью истратил свои жизненные силы. Она смотрела, как Ивор отчаянно взял на себя двоих очень сильных практиков. Ей всего-то нужно было придумать выход из безумной ситуации. Куда проще, чем сражаться с двумя хазарами на уровне Древа. Но как ей это сделать?

— Эй, Немира, я тут подумал…

Слабый голос Златозара звучал таким беспомощным и тихим, что было очень непривычно, ведь раньше он разил, словно молния, громко и грубо.

— Даже не думай, мы выберемся, я знаю!

— Нет, посмотри на меня и дослушай. После техники Белой Маски мало кто смог выжить, а те, кто выжил, использовали ее пару мгновений и нашли в себе силы снять артефакт. Я же стоял до последнего. А прекратилась техника, потому что хазар разбил маску, а вместе с ней и мою способность восполнения сил. Я не смогу вернуть свою энергию уже никогда. И даже если чудом останусь жив, то буду бессильным калекой.

— Мы придумаем что-нибудь.

— Дослушай! Если уж я все равно подохну, то дай мне сделать это красиво, с пользой. Я активирую формацию, а ты беги. Ледяной придурок сам разберется, он не тупой и не слабый… к сожалению.

— Златозар, я тебя не брошу! Ты в таком состоянии, потому что защищал меня, и я не могу…

— Очнись!!! Я все равно умру, меня не спасти! Никак. Мои силы утекают, как вода через сито. Смысла со мной сидеть нет.

Он нашел в себе силы поднять руку и коснуться ее мокрой от слез щеки.

— Ты ни капли не изменилась… Безумно красивая и беспросветно тупая. Уходи. Иначе я тебя сам выпну. Ты меня начинаешь подбешивать.

Немира чувствовала, что Златозар умирает. Ощущала, как потухает его и без того уже маленький огонек, а он тратил драгоценные силы, чтобы кричать на нее.

— Знаю я, что совесть тебя будет мучать, но эй! Я пожертвовал своей жизнью, уже поздно, а сейчас я просто закончу начатое. Но знаешь, у меня все же будет одна ужасная просьба. У меня прошлого. Эгоистичного, злого и самовлюбленного.

Девушка не дослушала. Она наклонилась к парню и коснулась его губ своими. Лишь пара вдохов, но Златозар чувствовал в этих двух вдохах целую вечность. В его голове пылал настоящий пожар. Именно сейчас, в этот короткий миг он понял, что все, абсолютно все в его жизни шло к этому моменту. Ничего не было зря. Он должен был измениться, должен был поступить именно так.

Но в то же время он почувствовал опустошающую жалость и боль от того, что не сможет ощутить это снова. Что не сможет побыть с Немирой еще хотя бы парочку стуков сердца.

— Я тебя уже простила. Ты стал абсолютно другим, и таким ты мне очень даже нравишься. Спасибо и прости меня.

Юноша улыбнулся. И впервые эта улыбка была искренней и доброй. Он положил на ее плечи свои руки и слабо оттолкнул.

— Вали уже. Я не железный.

С невероятной тяжестью в сердце она отпустила огненного практика и побежала, а Златозар повернулся, подползая поближе к формации. Из его глаз совершенно незаметно и лишь единожды капнули слезы. Это все, на что было способно его тело, но вместе с тем две слезинки говорили намного больше, чем сотни несказанных слов.

Перед ним были видимые потоки энергии. Достаточно коснуться одного огненным знаком, чтобы все заработало, но сначала немного подождать, чтобы Немира смогла убежать. Наконец-то, по-настоящему его Немира.

***

Черная аура покрыла левую руку Ивора. Он бросился вперед.

Невыносимая боль, жжение, юноша чувствовал, будто опустил свою руку в чан с кипящей водой, лезвиями и сверху все это поливали разъедающим плоть ядом Великого Змея.

Но он несся вперед.

Сабриель в этот момент зашел сбоку, а Язид-Булаш готовился отразить удар и тут же контратаковать. Он чувствовал, как в его теле теплились лишь жалкие остатки былой силы. Удар Огневеда оставил ему не просто огромный шрам, он все еще его убивал. Хотя даже этого, как думал пятый военачальник хазар, хватит, чтобы отразить атаку ледяного практика, в то время как Сабриель лишит его головы. После этого они убьют оставшихся без энергии Русов и окончательно разломают формацию. План Девятиглаза выманить одного князя из Галича с помощью нее, можно считать удачно исполненным.

Ивор выбросил руку вперед, а вся черная аура, что была внутри перетекла в основание кулака.

Удар пришелся стальными пластинами перчаток прямо на перекрестие скимитаров. Язид слегка удивился, что Ивор так отважно бросился на него с такой слабой атакой, Он уже был готов развернуться для ответного удара. Но случилось непоправимое.

— Касание… Чернобога!

Ледяная энергия, в которой была заключена сама суть смерти вырвалась из кулака Ивора и обвила Язида. Его тело стало таким хрупким, что под тяжестью своего веса руки откололись от него.

Он закричал, потому как даже от тяжелых ранений в бою не испытывал такую сильную боль. Его тело рассыпалось на куски, а он в панике мог только смотреть. Следом с ног упало его туловище. Хоть его и не покрывал лед, оно раскалывалось и рассыпалось будто замороженное стекло.

Будь Язид на пике своей формы, атака Ивора не смогла бы пробить его защиту, но ослабленный, вечно теряющий энергию Язид сейчас по силам едва бы доходил и до ранних стадий Древа.

— ЧТО!!! ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ!!!

Сабриель не успел лишь на мгновение, его удар разрезал воздух, ведь юноша уже отскочил в сторону.

Язид погиб страшной смертью, но вместе с тем трескалась и рука Ивора, которая нанесла удар. Она не распадалась только потому, что Студеный Декабрь сдерживал все частички вместе, подтверждая статус личной абсолютной защиты ледяного практика.

Ответа от Ивора не прозвучало. Вместо этого, почувствовав лишь малый, едва заметный импульс исходящий от формации он ушел в мерцание и побежал прочь. Парень сразу понял, что ее активировали, но вот Сабриель этого знать не мог. Лишь спустя три вдоха он бросился в погоню за Ивором, а после, спиной почувствовал громаднейший поток пламенной энергии.

Прозвучал щелчок, а за ним в радиусе нескольких верст разбушевалась стихия, которая напоминала огненный смерч, сопряженный с извержением вулкана.

Магматический взрыв был успешно активирован.

Глава 110. Выжившие и погибшие.

Сначала по земле прокатилась пламенная спираль с центром в том месте, где активировалась формация. После этого раскатисто прозвучал взрыв, который обдал огромную территорию жаром, способным выжечь все живое. Огонь свирепствовал с безумной силой, которую сотворили более пятнадцати практиков уровня Духовного Древа. В течение месяца они закладывали в формацию свою силу.

Лава, текучая, как вода, но твердая, как камень, начала проступать из земных трещин, заполняя собой почти все. Деревья полыхали словно сухостой, превращаясь в рубиновые угольки. Черно-оранжевый дым поднимался к небу, а весь воздух заслонил толстый слой пепла. Отряды хазар, находящиеся вблизи места активации, погибли моментально, те что располагались дальше вынуждены были мучиться от ожогов, которые рано или поздно приводили к смерти. Никто не мог уцелеть в этом ужасном буйстве огня.

Громадная территория еще очень долго будет непригодна ни для растений, ни для животных. Эта та жертва, что люди принесли ради победы, но потребуется очень много времени, чтобы загладить вину перед Дивией — богиней природы и матерью всего живого.

Ивор выскочил из зоны поражения в самое последнее мгновение, поспешно похлопывая по загоревшейся нижней части кафтана. Рука ужасно ныла. Боль, что испытал Язид перед смертью была его наказанием за убийство одного из великих князей, но вместе с тем, чтобы достать этого сильного практика, Ивор вынужден был пожертвовать своей рукой.

«Ты просто безумен! Если не найти достойного лекаря, то ты навсегда останешься без руки, но это тебе еще повезло, не будь у тебя Декабря… Да и перевернутый Одал повел себя намного слабее, чем мог бы. Ты явно под присмотром богини Хамингьи, раз такой удачливый».

«Не знаю никаких Хамингий, но Доля явно ко мне благосклонна. И не Одал, а Алатырь, хватит коверкать мои знаки. Я изначально не дал ему сильно задеть себя и всю энергию высвободил наружу. Опытный знахарь меня подлатает»

Несмотря на то, что лед закупоривал все порезы юноши, он чувствовал, как тело тяжелеет. Ивор пусть и не долго, но противостоял двум практикам на пике Древа. Он еще легко отделался, ведь ситуация была на его стороне.

Пока ледяной практик шел в сторону Галича, сознание все больше затуманивалось. Он думал о том, как Немире и Златозару удалось сбежать и что они придумали, думал, как поблагодарит Златозара, за то, что он продержался так долго, и Немиру, за законченную формацию. Думал, насколько сильно могут измениться люди и насколько тяжело каждый переносит это столкновение.

Огонь позади продолжал бушевать, разрастаясь все больше. Ни один хазар не мог уцелеть, а значит они успешно уничтожили троих военачальников каганата и множество отрядов. Ивор надеялся, что у Лучезара тоже прошло все успешно.

Приближаясь к Галичу, он не слышал даже своих мыслей, не то, что Звездочки. Его тело окончательно ослабло, а сознание оставило его голову, позволяя наконец отдохнуть. Он рухнул прямо у ворот, но внезапно его подхватили чьи-то руки, не дав коснуться земли. Это было последнее, что почувствовал Ивор.

***

Ветроступ почти полностью восстановил свою духовную силу. Иерский князь был очень огорчен тем, что не мог выйти на подмогу Огневеду, но тем не менее, Галич тоже нельзя было оставлять. До тех пор, пока хотя бы не активируется формация, тогда войска смогли бы безопасно отступить, не получив удара в спину.

Вскоре в небо поднялся густой серо-оранжевый дым, а следом за ним столбы пламени и огненные смерчи. Звучали взрывы, поднимающие вверх огромные груды пепла. Даже издалека ощущалось насколько огромной силой обладала формация. Ветроступ выпрямился и улыбнулся. Он тихо сказал своему первому дружиннику.

— У них получилось. Они смогли!

В свою очередь, дружинник закричал эти слова для всех остальных и люди восхищенно закричали. Кто-то хлопал, кто-то даже прослезился. Но все как один очень жалели, что им не довелось поддержать крадовцев в тяжелом сражении и надеялись, что отряд вернется целым.

Ветроступ спустился со стены, под гул людей и направился к знахарям. В одной из больших палат, обхаживаемый тремя лучшими лекарями лежал юноша, чья рука отсутствовала, а часть тела была обожжена. Большая странность, для практика огненного элемента быть обожжённым. Парень открыл глаза и тяжело раскашлялся, выплевывая кровавые брызги. Его тело все еще испытывало ужасную боль.

Он сжал ладонь в кулак и медленно разжал ее, будто не веря, что смог уцелеть. Потом, юноша наконец заметил князя ветра.

— Твои люди уцелели, пусть и не в полном составе. Все говорят, ты героически сломал барьер, что сдерживал их и убил одного из хазарских военачальников. Им с боем, ценой немалых потерь удалось прорваться вместе с тобой, сквозь хазар, но увы пришлось оставить пятнадцатый отряд без поддержки.

— Да… Я использовал Рождение мертвой звезды, и, чтобы не зацепить своих закрылся в кокон Засушливого Марта, но ведь… После этой техники я не должен был выжить.

— Я слышал о том, что ты имеешь что-то подобное. Самосожжение с выбросом всей духовной силы да? Страшная вещь. Но, кажется я знаю, почему ты выжил. Всю отдачу от твоей техники он принял на себя.

Ветроступ наклонился и достал сверток, лежащий под кроватью. Он медленно откинул ткань.

— Пламенный Июль? Но как?

— Ходит поверье, что Кладенцы — это единственное оружие, у которого есть душа. Думается мне, что твой Июль видит в тебе достойного хозяина, поэтому он сделал так, вот только теперь энергия в нем совсем угасла. Он выглядит как обыкновенный меч, но из очень качественной стали. Внутри же - пустота.

Лучезар взял свой меч уцелевшей рукой, но больше не чувствовал, что тот отзывается, потоки не проводили его духовную силу сквозь лезвие. Конечно, парень всегда чувствовал, как Июль подсказывал ему, как правильно использовать себя, но никогда не придавал особое значение этому. Княжеский сын думал, что это лишь его инстинкты, но сейчас убедился в обратном.

— Поспи мой друг, отдохни. Когда ты будешь готов, мы снова обменяемся с тобой духовной силой и сразим еще не мало врагов. Ты отлично поработал, спасибо тебе.

Юноша бережно погладил меч по кромке лезвия и положил обратно в сверток. Он поднял глаза на Ветроступа. В них князь увидел, что даже потеряв руку и столкнувшись со свирепым врагом, сын Огневеда не утратил решимости.

— Что с моим отцом, им удалось активировать формацию? Они вернулись?

— Они успешно запустили Магматический взрыв, думаю, что хазары разбиты, однако пятнадцатый отряд еще не вернулся.

— Великий князь! — в палату вошел первый дружинник и уважительно кивнул ему, потом сыну Огневеда, извиняясь глазами за беспокойство. — Со сторожевой башни заметили приближающегося юношу, судя по описанию это тот парень, что служил гласом Чистовода и ушел с пятнадцатым отрядом.

— Отлично, они возвращаются! Сколько с ним человек?

— Он один.

Лучезар вскинул брови, не веря тому, что сказали. Хотя, это еще ничего не значило. Может остальные шли далеко позади.

Ветроступ быстрой, но мягкой походкой выбежал из палат. Его тело поднялось в воздух потоками аквамаринового ветра. Он ступил на стену, а потом столь же ловко спрыгнул вниз.

К этому моменту Ивор уже почти добрался до ворот, но его тело безвольным мешком начало падать вниз. В последний момент Ветроступ подхватил его, оценивая состояние.

— Знахарей, быстро! Организуйте палату, и разбудите Венда, кажется его рука стирается с полотна Мирового Древа.

Люди на стене засуетились, в то время, как Князь Иеры понес юношу к палатам.

Знахари сделали все, чтобы обработать его раны, но к руке так и не прикасались, всех страшила аура смерти, что исходила от нее.

Наконец пришел Венд. Скукоженный и иссохшийся старичок с озорными глазами. Он вздохнул, глядя на князя.

— Ну шо ты! Я ж просил, до следующего лета не будить, старый я уж, да и знахари ваши и так все знают, знанья я ж свои им передал. Шо ты?

Венд был стар. Он застал предыдущих двух князей, поэтому мог свободно общаться с Ветроступом так, как посчитает нужным. Этот знахарь когда-то был одним из лучших, среди всех княжеств, но годы забрали свое, заставляя руки слабеть, а память держать в себе все меньше информации. Теперь он умел не так много, а знания свои передал нынешним поколениям. Однако, если Венд не знал, как спасти руку Ивора, то никто не может знать.

— Думал, тебе будет интересно растрясти старые кости интересной задачкой. Взгляни вот.

— Вашу мамашу! Он шо, Алатырь перевернул? Вы где их откапываете? Ни мозгов, ни самосохранения. Так, вы трое, отойдите от него. Срочно несите мне листья чертополоха, три стебля дербенника, столетние лепестки макошь-цветка… штуки три хватит, ага, ага… шо там еще, кровь молодой кобылы, сердце невинного животного, не знаю, зайчонка штоли поймайте, а, ну и ледянку-цветок, без него никуды, он ж ледяной.

Знахари внимательно слушали кряхтящего деда, пока тот раздавал указания, а после выбежали, чтобы собрать все необходимое, Венд тем временем засучил рукава.

— Вот скажи тому, второму, о котором мне нашептали, шо поучится бы ему у этого. Если б огненному юнцу руку не разбило демонской силой, я б и ему вернул, а так, останется одноруким. А этот вон, гляди, наплечничек его спасает! Так, ладно, шо там тебе, вдохов десять хватит? Задавай все что интересует, потому шо он ближайшие дня три точно бревном лежать будет.

Ветроступ посмотрел на выглядывающий из-под кафтана наплечник, оценивая его духовную силу. Великого князя тяжело удивить, но сейчас это сделать удалось, ибо ранее правитель Иеры и Геб не видел такого сильного артефакта. Разве что кладенцы. Придя в себя, он кивнул Венду.

Старик собрал в руке духовную силу ветра и пропустил через тело юноши. Энергия начала циркулировать внутри и вскоре он резко открыл глаза.

Ивор не чувствовал почти ничего. Будто его голова очнулась отдельно от тела. Он видел перед собой Ветроступа и еще какого-то иссушенного деда, который бесцеремонно вливал в него свою силу ветра.

— Ивор, — начал Ветроступ. — у нас мало времени, отвечай на вопросы быстро и точно. Что с пятнадцатым отрядом? Где Огневед?

— Погиб. От рук двух хазарских военачальников. Пал весь отряд, оставались только мы втроем, я, Златозар Белоликий и Немира Дряговская. Им удалось активировать формацию. Они могут быть еще живы.

Ветроступа словно обдало холодной водой, он не мог поверить, что Огневед мог погибнуть. Кто угодно, но не Огневед. Ивор тем временем продолжал, ощущая, что он вот-вот снова уснет.

— Они заманили нас в ловушку. Девятиглаз передал им всю информацию про наши слабости и местонахождения формаций. Они знают все. Нужно собраться, изменить все планы. Они… знают.

Ивор проговорил все это буквально в два вдоха, после чего его глаза закрылись.

Правитель Иеры стоял еще какое-то время, обдумывая сказанное. Внутри же он пребывал в недоумении. Великий князь Огневед, прирожденный воин. Неужели Хазары стали настолько сильными?

Он вышел, позволив Венду делать свою работу, сам же отдал приказ прочесать местность вокруг барьера формации, в надежде найти хоть одного выжившего. Если к утру никого не найдется, то они покинут Галич без них.

Два поисковых отряда прочесывали немалую по протяженности местность, но так и не смогли никого найти. Ближе к ночи один из отрядов обнаружил с восточной стороны иссушенный временем труп. Кожа давно истлела, а череп раздроблен. Никто не предал этому значения, поскольку скорее всего этому мертвецу уж явно более пары десятков лет.

К утру, так никого и не обнаружив, Иерские и оставшиеся Крадовские практики покинули Галич, двигаясь на Запад, где на данный момент сражались отряды Чистовода.

***

Немира бежала сквозь деревья. Огромный взрыв и обилие огненных энергий точно не оставили в живых никого. На ее глаза наворачивались слезы. Девушку тяготила мысль о том, что она позволила Златозару активировать формацию и остаться там. Позволила ему умереть.

Златозар, тот которого она ненавидела всем сердцем, теперь засел в нем так глубоко.

Некоторое время спустя Немира совсем выдохлась и сбавила темп. Она планировала обойти Галич с восточной стороны, чтобы не наткнуться на возможно оставшихся в живых врагов. Пожар разрастался все больше позади нее, но уже должен был сработать барьер, который не позволит ему уничтожить слишком большую часть Исовских лесов.

Вскоре она услышала чьи-то стоны. Аккуратно подобравшись ближе, девушка обнаружила обугленного человека, который едва был жив. С каждым выдохом он хрипел, а из его рта стекала желтоватая желчь. Человека явно задела формация и он не сможет выкарабкаться из хладных объятий Морены.

«Как он смог так далеко убежать, неужели его унесло взрывом? Даже имея лучшую технику движения он не смог бы добраться сюда после активации. Может это кто-то из другого отряда забрел на границу действия формации?»

Немира все же решила обойти человека стороной, поскольку точно знала, что его не спасти, а также боялась неприятностей. Сейчас, если она встретит противника, то не сможет дать достойный отпор, ведь ее духовная сила все еще не восстановилась после формации. Однако человек, кажется ее заметил. Он начал стонать сильнее, а ее ушей коснулось страдальческое «помоги».

Не совладав с совестью девушка все же подошла. Из-за того, что все тело было угольно черным, а одежда намертво пригорела к коже, невозможно было различить личность человека. Лицо, сожжённое практически до костей, вообще не могло дать хоть какую-то подсказку.

Обожженный человек страдал. Каждое мгновение его жизни отдавалось ужасной болью.

— По…моги…те-е-екххх.

Хрипящий голос, кажется был женским, по крайней мере она чувствовала тонкую мелодичность в начале.

— Но как я могу помочь? — сказала она, скорее для себя.

Наклонившись, Немира протянула руку вперед. Ее энергия не восстановила и десятой части былой силы, но она все же могла малость облегчить страдания этого человека.

Тонкая струйка воды проникла внутрь, отключая болевые центры, чтобы последние секунды человек не проводил в агонии. Когда девушка закончила, она с ужасом заметила нечто, что вряд ли могла увидеть сразу с нынешним уровнем духовных сил. Но было слишком поздно.

Человек, утратив боль схватил ее рассыпающимися пальцами за руку и притянул к себе. Ничего не ожидавшая Немира всем весом полетела вниз, а ее грудь пронзила острая боль.

Пять игл вонзились в ее сердце, медленно выкачивая кровь. За ее спиной образовался круг багрового тумана, который выталкивал из ее тела в сторону обугленного человека маленький, сияющий голубоватым светом огонек.

У девушки не было сил чтобы сопротивляться, даже закричать она не могла, потому что с каждым вдохом теряла свою жизненную энергию. В голове Немиры металось множество мыслей, она дергалась, пытаясь освободиться, но безуспешно. Ее рот безмолвно открывался, а из глаз двумя широкими ручьями лились слезы.

Столько было не сделано, столько в мире не исследовано, она просто не могла…

Она не хотела умирать.

Сердце сжалось в первобытном ужасе, а зрачки сузились до маленьких, едва заметных точек. Все вокруг теряло краски, медленно оборачиваясь в вечную тьму.

Ее тело иссыхало, становилось старым и немощным, в то время как человек лежащий под ней обретал свои былые черты.

— Ох, как же повезло, мало того, что твоя душа весьма сильная и вкусная, так еще и за формацию тебе отомстил. — мелодичный голос приобрел былые мерзостные нотки.

Парень откинул полностью иссушенное техникой Кражи Души тело, и усмехнулся.

— Не будь я самым быстрым в каганате, вряд ли бы ушел, но сегодня удача на моей стороне. А ты, водная сука, — Он наступил на череп трупа, который когда-то был прекрасной Немирой, но сейчас выглядел как высушенный десятилетиями безымянный мертвец. — Отправляйся следом за своим белопламенным выродком и передай, что вскоре ледяная мразь к вам тоже присоединится.

Глава 111. Озем - Сильнейшее существо.

На сотни верст восточнее от Галича располагался город-крепость Молога. Его высокие каменные стены тянулись до самой реки Дулебы, которая была настолько широкой, что уходила до самого виднокрая.

Здесь у стен находилось более тысячи хазарских воинов и около пятисот живых щитов под предводительством первых четырех военачальников Захарии. Каждый из них имел пик Выращивания Духовного Древа, более того, Обадия и Ханукка были в шаге от того, чтобы вступить на этап Начертания Рун.

Однако, пусть этап все также назывался Выращиванием Древа, внутри каждого демонического практика это дерево было мертвым и безликим. Оно источало лишь багровый туман и работало по тому же принципу что и внутреннее солнце. Конечно, кажется, что демонические практики лишаются огромного преимущества, которое дает то или иное духовное дерево во внутреннем мире, но это не так. То количество духовной силы, что производит их мертвое дерево не сравнимо ни с чем. Это будто бесконечный резервуар, и пока никто не нарушил циркуляцию внутри практика, использующего тенгрианские техники, он может сражаться без намека на духовную усталость, пределом был лишь лимит физического тела.

Обадия тяжело выдохнул, глядя на своих братьев по оружию. Он выглядел как высокий, очень крепкого телосложения мужчина. Его лицо покрывало множество шрамов, которые, впрочем, придавали ему определенный шарм, а не портили внешность. Спокойные черные глаза, где только самый проницательный человек мог разглядеть нотки безумной жестокости.

— На нас возложена ответственная задача. Сам великий каган поручил нам ее, а значит мы не вправе допустить и намека на неудачу.

— Ты прав. Сегодня мы лишим русов главной боевой мощи!

Ханукка кивнул на речь Обадии. Необычайно низкий воин в тяжелой броне почесал голову толстыми, как сосиски, пальцами. На его щите, клинке и нагруднике красовалось черное пламя.

Езекия — третий военачальник смотрел куда-то вдаль. От остальных его отличало полное отсутствие брони, вместо которой была широкая мантия, полностью разрисованная разными растениями и цветами. Воин был молчалив. Суровое выражение лица не выдавало ни единой эмоции.

Последний, но далеко не самый слабый — Завулон. Черноволосый мужчина, полностью окутанный белыми повязками. Лишь глаза и нос были открыты. Он крепко сжимал одной рукой громадный топор, размером в полтора человеческих роста, или, как часто шутил Обадия, в три с половиной Ханукки. В руке у Завулона находилась объемная пирамида алого цвета. Она переливалась и достаточно мерзко похлюпывала, будто была создана из какого-то мяса.

— Обадия, формация завершила подготовку. Думаю, настало время. — раздался басистый голос Завулона.

— Нам нужно помнить, что он сильнейший, а значит, у нас будет лишь один шанс. Малейшая ошибка и все пойдет крахом. Его одного достаточно, чтобы уничтожить нас четверых, даже если на ногах Озема будут кандалы, сдерживающие духовную силу. Не смейте его недооценивать!

Первый военачальник поднял руку в воздух. Волна багрового тумана прокатилась над головами каждого хазарского воина, оповещая о начале сражения под Мологой.

***

Берканцев насчитывалось куда меньше, чем хазар, даже учитывая то, что среди них было много Тиверцев, а также большая часть школы Восточного Вихря. Велена, предчувствуя, что война будет куда тяжелее, чем прошлая, смогла выбить для себя и своих учениц место в отрядах с сильнейшим существом каганата — Оземом. Так, по ее мнению, она максимально обезопасила наследие Восточного Вихря.

Сталерук приказал приготовиться всем отрядам. Они не собирались выходить наружу, было разумнее дать бой прямиком со стен города-крепости. Каждый разделял эту стратегию, кроме, разве что, одного человека.

— Озем, тебе не стоит этого делать, нужно придерживаться изначальной стратегии!

— Сидеть, как трусливая крыса за стенами? Пожалуйста, Сталерук, сиди сколько твоей душе угодно. Меня и одного хватит на этих вымазанных в саже узкоглазых.

— Я не смогу выслать за тобой подкрепление, ты же понимаешь.

— Когда мне требовалось подкрепление? Этот разговор бессмысленный. Я пошел.

— Озем, я приказываю тебе! — Сталерук положил руку на плечо Озема и крепко сжал.

— ТЫ?! Игорь, ты не смеешь мне приказывать! Ты стал князем лишь потому, что умнее меня в политических делах, и потому, что именно я поддержал твою кандидатуру, а теперь ты мне приказываешь? Я Озем! Сильнейший в землях Русского каганата, и я делаю все, что захочу!

Сталерук стоял в ступоре. Немногие могли звать его истинным именем. Лишь жена и Озем. Берканский силач грубо скинул руку князя со своего плеча и вышел наружу. Одним легким прыжком он поднялся на стену, где, взирая на наступающие хазарские отряды, стоял Вед.

— Парень, смотри внимательно, сейчас я покажу тебе, что значит подавляющая сила.

Желтая энергия прокатилась по рукам Озема и взорвалась с невероятной силой. Область подавления его духа была настолько громадной, что даже за несколько верст животные разбегались в первобытном страхе, будто на них открыл охоту самый свирепый хищник.

Мужчина спрыгнул со стены и медленным шагом пошел навстречу надвигающейся орде.

Берканцы наблюдали со стены, как их храбрый воин вышел против целого войска, но по приказу Сталерука не шли за ним. Сам же князь также поднялся на стену и наблюдал за своенравным жителем Беркан.

Хазары выкрикивали боевой клич и неслись вперед. Они были подобны смертоносной морской волне, что сносит все на своем пути.

Пусть русы и верили в мощь сильнейшего из живущих, но все же волновались, ведь какая бы сила не содержалась в человеке, его все равно можно было задавить количеством. Как говорят, один в поле не воин. Однако, в следующие несколько мгновений их челюсти чуть не попадали от удивления. Впервые им довелось увидеть всю истинную силу Озема, которая до этого была скорее легендой.

Когда между ним и первой линией хазар оставалось около сотни шагов, он закрыл глаза и поцеловал свой кулак.

— Великий Озем, бог и мой покровитель. Я, названный твоим именем, одолжу силу твою, дабы искоренить зло на нашей земле.

С широким замахом он ударил в землю. От его кулака пошло множество трещин, которые мчались в сторону противника широкой паутиной, но как только дошли до них, то изнутри внезапно стали появляться тяжелые земляные и каменные шипы. Они беспощадно дырявили хазарских воинов, моментально отнимая их жизни.

Озем выпрямился и топнул в правом направлении. Его духовная сила снова взорвалась. Невидимая поступь полетела вперед, оставляя широкие вмятины на земле, а добравшись до живых щитов давила их, оставляя лишь кровавую кашу из плоти и костей.

Всего лишь двумя техниками он уничтожил более двухсот практиков так, будто они были обычными смертными, не имеющими ни грамма внутренней силы.

Усмехнувшись, Озем ринулся вперед с удовлетворенной улыбкой. Наконец-то он мог разгуляться в полной мере.

Берканец метался из стороны в сторону, и там, где он проходил царила самая жестокая смерть. Каждое его прикосновение было убийственным, каждое движение отправляло хазарских воинов в небытие.

Он лопал головы руками, будто мягкие дыни, дырявил тела ладонью, как самым настоящим клинком, разрывал плоть, словно дикий зверь. Уже спустя несколько мгновений он уничтожил еще полторы сотни хазар, а его одежда, лицо и руки полностью окрасились кровью. Но самое страшное, что этот человек искренне улыбался в процессе, заставляя своих же людей испытывать страх.

— Неужели… Он может разбить их в одиночку? — промолвил один из берканцев, взирающих на эту резню со стены.

— Вполне. Ведь отец не показал еще и десятой части своей силы. — ответил Вед с некой долей презрения.

Он признавал, сколь силен тот человек, которого он искренне желал убить, а также понимал, какая громадная пропасть между ними.

Тем временем живой щит хазар был стерт с лица земли, отдавая свою силу практикам позади. Следующие волны врагов были куда сильнее и заставили Озема немного замедлиться. Но несмотря на это, он продолжал сеять хаос и разрушение на поле боя.

Берканец тратил самую малую частичку своей духовной силы, но элемент земли всегда шел с ним бок о бок, каждый раз позволяя занять выгодное положение, защищая от внезапных атак. Он чувствовал пространство вокруг себя на целую версту так, будто обладал абсолютным зрением, как у стрекозы.

А Вед внимательно наблюдал, не упуская ни единого движения. В какой-то момент по его спине прошел холодок. Ему показалось, что у атак хазар была некая закономерность. И по мере того, как его отец уничтожал противников, он продвигался все глубже, уходя в правую часть, где начинались густые леса.

— Не может быть… — прошептал он, оглядывая остальных берканцев, но никто, даже Сталерук не замечал очевидного.

Все завороженно смотрели на танец смерти, и никто не видел, или даже не хотел видеть, что Озем на самом деле может оказаться в опасности.

— Это ловушка! Великий князь, отправьте отряд к нему на помощь, иначе его загонят в угол! Они ведут его к лесному массиву, слишком очевидно, что хазары готовились к его выходу.

Сталерук посмотрел на Веда и грустно выдохнул.

— Не могу. Я не стану терять людей из-за своенравности твоего отца, будь он хоть трижды сильнейшим. Это его выбор.

— Но мы лишимся основной боевой мощи. Он же…

— Прекрати! Ты еще слишком юн, чтобы понимать, что к чему. Два моих отряда могут сделать больше, чем твой отец. И речь не в умерщвлении хазар, а в спасении русских земель и восстановлении их после разрухи учиненной этими дикарями! Я не могу так рисковать.

Вед какое-то время стоял в недоумении, глядя на спокойный взгляд Сталерука. Внутри юноши созревало сложное решение. Он не знал, как ему поступить, но в конечном итоге ступил на каменную кладку и сиганул вниз со стены.

— Не смей умирать, старик. Единственный, кто имеет право тебя убить — это я!

Он бежал туда, где бушевало сражение, в какой-то момент под ногами вместо земли начался настил из трупов хазар. Так много столь жестоко убитых, что к горлу подкатывал ком тошноты. Издалека это выглядело устрашающе, но вблизи вселяло настоящий ужас. Разорванные и изломанные тела, словно перемолотые на мельнице. С раздробленными головами и оторванными конечностями. Невозможно представить, что это сотворил человек, тем более голыми руками.

Тем временем, Озем продолжал истреблять все живое на своем пути. В какой-то момент его инстинкты заставили высоко прыгнуть, приняв горизонтальное положение. Снизу, на месте, где он стоял, распустились багровые стебли и цветки, которые дышали угрожающей демонической энергией, сверху же, по дуге пролетел громадный топор, который вернулся в руку обладателя, описав полукруг.

Езекия и Завулон первыми вышли на бой с Оземом, что заставило его лицо исказиться в безумном оскале.

— Наконец-то они прислали кого-то чуть более стоящего, чем вся эта свинячья требуха. ИДИ КО МНЕ!

Он сложил знак Беркан и Опоры. Земля всколыхнулась, и огромная арена со скоростью молнии вылетела вверх, швыряя воина в цветных одеждах прямо на Озема.

Езекия повернулся в воздухе, создавая веерообразный каскад из багровых цветов. Но Озем отмахнулся от них, полностью развеивая демоническую технику и рванул в воздух.

Они обменялись десятком ударов, но в какой-то момент берканец поймал руку Езекии своей, а другой схватил его за лицо.

— Вот так ошибка, вы ничем не лучше!

Прозвучал яростный треск и болезненное мычание.

Рука хазара сначала вылетела из суставов, потом с громким хрустом сломались кости и разорвалась плоть. Из плеча, откуда только-что росла рука хлынула кровь. Лишь физической силой Озем вырвал конечность практика на пике Духовного Древа. Это говорило о его невероятном уровне силы.

Позади прозвучал свист, но Озем не глядя выставил руку назад и поймал летящий в него топор за лезвие. Он использовал лишь свои пальцы и не получил ни царапины.

— Неплохая игрушка. А ну-ка…

Откинув Езекию в сторону, он перехватил топор за рукоять и небрежно швырнул его обратно в Завулона. Хазару пришлось среагировать немедленно, чтобы увернуться, оружие пролетело мимо в одном пальце от его лица, но унесло с собой жизнь пятнадцати практиков, что оказались позади. Их располовиненные тела рухнули замертво.

— Силен… — прошептал Завулон. — Сильнее чем молвил Девятиглаз. И намного!

Едва увернувшись от топора, ему пришлось тут же отступать. Озем налетел на четвертого военачальника, словно волк на полумертвого оленя.

Удары сыпались словно град, только вместо ледяных шариков были несущие смерть атаки. Но каждый раз Завулон отходил назад, а Озему приходилось идти за ним.

Внезапно, Берканец почувствовал, как его ноги задеревенели. Стебли из багрового тумана опутали их, не позволяя сделать и шага.

— Ха! Думаете такая слабая техника возьмет меня?

Он легонько хлопнул по ногам, отчего они покрылись земляными пластинами, полностью блокируя демоническую энергию.

Всего мгновение, и он исчез, появившись перед Езекией.

— Даже с одной рукой ты на что-то способен, это прекрасно, но все равно мало.

Кулак берканца мелькнул, будто исчезая. Быстрый и точный удар прошел сквозь грудь Езекии, заставив его захрипеть.

В руке Озема лежало сердце, которое еще совершило несколько ударов, прежде чем навсегда успокоиться, а тело третьего военачальника хазар грузно упало на землю. берканец небрежно отшвырнул сердце в сторону и огляделся. Второй хазар сбежал, а путь к нему закрывали толпы противников.

С такой легкостью убить практика на пике Духовного Древа мог только он.

Озем уже было рванул вперед, но его остановил доносящимся со спины знакомый голос.

— СТОЙ! ЭТО ЛОВУШКА!

Озем взглянул назад, там бежал его сын, но в одно мгновение его окружил багровый туман. Он представлял собой множество сложенных вместе рук, которые сжимали все тело Веда.

Около юноши появилась фигура мужчины, лицо которого испещряли шрамы.

— Что ж, так даже проще. Здравствуй, сильнейший из сильнейших! Озем-Земляной Столп. Я наслышан о тебе.

Глаз Озема дернулся. Он медленно пошел в сторону своего сына.

— Отпусти парня!

— О, что это! Сам великий Озем беспокоиться за жизнь какого-то юнца.

Фигура берканца мелькнула. Он появился справа от Обадии, и тяжелым ударом отбросил его в сторону, но тот растворился в полете. Руки, сдерживающие Веда исчезли.

— Что за ловушка? — Озем презрительно посмотрел на Веда, который медленно встал и отряхнул кафтан.

— Они ведут тебя к лесу, все это подстроено для того, чтобы ты оказался там, где они хотят, не знаю, что тебя ждет, но хазары явно что-то задумали.

Берканец усмехнулся, и оглянул стоящих в тридцати шагах хазар. Те смотрели на него со страхом в глазах и даже не решались напасть. Но их задача была и не в этом.

— Какая разница, эти демонические отродья не смогут остановить меня, ты посмотри, они трясутся! А раз уж ты здесь, смотри, какой силой ты обязан обладать, ведь ты хочешь отомстить мне за свою мать, верно? — Озем рванул вперед, умерщвляя двух хазар, и оставляя Веда в полнейшем недоумении.

Берканец размахивал руками, будто двумя смертоносными клинками и каждый взмах сеял смерть. Вед стоял, не в силах шевельнуться. Его переполняли гнев и ярость, но в тот момент ум работал все еще трезво, и он понял ужасную вещь. Даже его месть и ненависть к отцу была спланирована Оземом. Это была часть пути, который тот уготовил для сына, часть тренировки.

Парень зарычал, вытянув руку вперед со знаком Беркана. Песок собрался в ладони формируя длинное и идеально сбалансированное копье. Он подскочил к одному из хазар, что был пропущен Оземом и содрогался от ужаса. Вед с ревом дикого животного проткнул его насквозь. Песок вырвался из копья двумя острыми спиралями и пронзил горло и голову демонического практика.

— Если ты так хочешь сделать из меня сильнейшее чудовище, я стану им! Если ты идешь на все ради этого, то и я пойду, СЛЫШИШЬ, ОТЕЦ! Я ПРЕВЗОЙДУ ТЕБЯ!

Его голос раздался эхом над полем боя. В пылу яростного сражения, за кровавой маской никто бы этого не заметил, но тем не менее, Озем озарился довольной улыбкой.

Глава 112. Запечатать сильнейшего?

Вед бежал за Оземом, добивая обессилевших хазар, которые чудом остались живы или просто избежали ужасных атак. На деле же берканец намеренно оставлял практиков в живых, потому что чувствовал, что парень идет за ним по пятам.

Юноша был быстр и смертоносен. Поначалу убийства заставляли его сердце дрожать. Он видел, как угасает в глазах жизнь, как тяжелеет тело и падает вниз безо всяких чувств. Но гнев и ненависть, что он испытывал к отцу вскоре затмило совесть. Он продолжал продвигаться вперед ценой чужих жизней.

Вскоре они добрались до лесного массива и оба скрылись в нем. Со стен Мологи стало невозможно разглядеть, что происходит, но самое главное, что всего один практик смог отвести атаку на город целой орды хазар. Это придало людям воодушевление. Они кричали одобряющие возгласы и превозносили Озема.

Сталерук молча смотрел вдаль. Его сердце было неспокойно. Однако решение уже принято, и он даже не думал отступать. Князь и его войско будут защищать город северо-восточной границы, а если Озем пошел на верную смерть и попал в ловушку, как заподозрил Вед, то на то воля Макоши и Недоли.

В лесу сражение стало вести более затруднительно. Деревья мешали размашистым движениям берканца, а земля была менее послушной из-за обилия корней, сдерживающих ее.

Вскоре, Озем вылетел на широкий перелесок, где на него тут же обрушился шквал атак багрового тумана. Берканец ловко засеменил по земле, отпрыгивая то вправо, то влево. Глазами он выследил их источник и резко взмыл вверх, занося кулак.

Удар пришелся по пустому пространству, однако под ним воздух исказился, и нечто полетело вниз. Только ударившись о землю, проявилась фигура, обладателем которой был Обадия.

Озем тут же развернулся, выставив у пояса другую руку, которую моментально покрыл слой твердой глины. Клинок, что хотел поразить его, увяз в защите.

Ханукка пытался напасть, пока внимание противника устремлено на Обадию, но Озем чувствовал себя в бою настолько привычно, что застать его в врасплох попросту невозможно.

— Значит еще один, итого четверо. Какая смешная шутка, четыре скомороха, чтобы совладать со мной, Сильнейшим существом на этом континенте? АХА-ХА-ХА! Что ж, вы закончите также, как и ваш цветочный друг.

Озем сложил знак Беркана, и его рука покрылась толстым слоем укрепленной земли. Он шагнул вперед.

Ханукка инстинктивно закрылся щитом, покрывая себя самой сильной защитой в его арсенале. В руке его закрутилась демоническая энергия, которую он собирал все то время, что находился в перелеске.

Удар!!!

Послышался треск, с которым мощный щит, укрепленный духовной силой разлетелся в щепу.

Хазар отпрыгнул назад и схватившись за руку Озема выставил ладонь перед ним.

— Техника Тенгри! Извержение!

Громадный взрыв погрузил пространство в хаос и рассеял повсюду багровый туман. Как раз в это мгновение на перелесок выбежал Вед. Он успел застать атаку в последнее мгновение.

Ханукка рассмеялся отскакивая назад.

— Сильнейший? Ха! Против демонической духовной силы все вы подобны смертным.

— ХАНУККА БЕРЕГИСЬ!

Обадия, оправившись от удара послал в сторону товарища руку из багрового тумана, которая оттолкнула низкорослого воина. В тот же удар сердца, на месте где он стоял появилась широкая яма, которую словно продавили чем-то тяжелым.

Туман рассеялся, а Озем потирал кулак, которым он только что оставил эту самую яму.

— Знаешь, в берканских морях есть такая рыбешка, которая пускает черную, как деготь жижу, когда боится. Так чем ты лучше? Вы, ничтожные захватчики, какое право имеете считать себя сильными? Безумными?

Озем заметил Веда и одобрительно кивнул. Парень справился с оставленными на него практиками, чем получил уважение отца.

Обадия и Ханукка напали с разных сторон, но ни одна атака не достигла цели. Озем был не только мощным, как громадная гора, он был также проворен, как ручеек. Обладая твердым, как сталь, перекачанным телом он все еще двигался так, словно весил, как гусиное перышко.

Энергия взрывалась снова и снова, производя колоссальное давление на все вокруг. Вскоре даже фигуры перестали появляться, а в воздухе мелькали всполохи демонической и земляной энергии. Раздался очередной грохот, и запыхавшиеся хазары отпрыгнули назад, в то время как появившийся Берканец лишь хрустнул пальцами.

— Что ж, вы меня повеселили чуть больше, чем я думал. Пожалуй, и я вас развлеку.

Он хлопнул по карману кафтана, откуда внезапно выскочило и увеличилось длинное и, по всей видимости, невообразимо тяжелое копье. Озем резво провернул его вокруг своего тела, потом в одной и в другой руке. Его тело расплылось в воздухе и появилось вблизи Ханукки. Тот едва успел сделать шаг в сторону, как наконечник копья опустился на землю, создавая широкую трещину. Все вокруг задрожало.

Даже аура Озема изменилась, стала менее ожесточенной и приобрела некие спокойствие и сосредоточенность.

Он танцевал с копьем так ловко и привычно, будто родился с ним в руках. Его удары, точные и мощные, разили в цель, и, если бы не высокая культивация и огромный боевой опыт хазарских военачальников, они бы уже были мертвы.

После серии ударов, он внезапно повернулся и метнул копье в сторону Обадии. Тот явно не ожидал такой резкой смены цели, поэтому и среагировал не сразу. Хазар отклонил свое тело, но наконечник копья зацепил его плечо.

Тогда-то первый военачальник и прочувствовал весь его вес и силу, с которой Озем его метнул.

Лишь легкий порез, но от скорости и тяжести оружия — хазара отшвырнуло в сторону, заставив перекрутиться в воздухе.

Тем временем Ханукка рванул в сторону Веда. Он старался с пользой использовать все окружение, и раз уж этот юнец появился тут, то вероятно у него с Оземом какая-то особая связь.

— Парень, не зевай! — рявкнул Озем.

Вед вскинул копье, защищаясь от атаки второго хазарского военачальника. Но возведенной песчаной стены не хватило. Мощь пика Духовного Древа была недостижима для обладателя Арконов. Юношу откинуло назад, а демоническая энергия оставила зияющую дыру в левом боку.

Песчаный практик поднялся, опираясь на дерево, а Ханукка снова бежал на него.

Озем разочарованно выдохнул и хотел было броситься на помощь, но ему преградил дорогу Обадия.

Наконец первый военачальник собрал всю свою духовную силу, чтобы показать то, на что он способен.

— Техника Тенгри! Завеса!

Озема окутала тьма. Все цвета в мире потухли, оставляя его в беспросветно черном мире. Он видел перед собой лишь фигуру Обадии.

Отовсюду начали появляться огромные руки из багрового тумана, которые неслись на Озема. Он уворачивался, но они словно знали, куда тот будет направляться и наносили удар наперед.

Берканца отталкивало в разные стороны тяжелыми ударами, а потом и вовсе подняло в воздух и начало метать из руки в руку мощными хлопками. Тело его с грохотом упало вниз и было придавлено десятком громадных багровых рук.

— Ты ни за что не выберешься из Завесы, будь ты дважды сильнейшим практиком у русов.

Руки внезапно разлетелись в разные стороны, а Озем рванул к Обадии, и схватил его за горло. Рванув вниз, он одним движением сломал его шею и впечатал в землю, но в тот же момент схватился за свою. Его горло сдавило словно тисками.

— Хо-о! Как необычно, значит тело настолько крепкое, что даже твоя сила не может с ним совладать?! — Обадия встал, оставаясь целым и невредимым.

Озем сделал два шага назад и поднял бровь.

— Связь душ? Не думал, что встречу ее снова. Техника для настоящих трусов, так вот почему я не смогу выбраться, да? Из-за того, что ты связал наши души и перенаправляешь все мои атаки обратно на меня.

Обадия дрогнул. Он не ожидал, что тенгрианская техника будет известна одному из русов.

— Я не глуп, как ты мог подумать. И прекрасно знаю, что у каждой техники есть лимит, а значит, нужно лишь ударить посильнее.

Берканец ловким прыжком сократил расстояние между ним и противником, после чего ударил ребром ладони в шею Обадии. Хазар даже и помыслить не мог, что Озем окажется столь безумным, в его голове не укладывалось, что его сложнейшую технику можно разрушить лишь грубой силой. Сначала сильнейший почувствовал на широкой шее всю тяжесть своего удара, но лишь на мгновение. Пара вдохов, и глаза Обадии были готовы вырваться из черепа. Сначала промялась его плоть, а потом хрустнули шейные позвонки. Понимая, что он вот-вот умрет, хазар пытался совершить некое подобие атаки. Маленький комочек демонической энергии сорвался с его руки и остался черной отметиной на груди Озема. Берканец лишь ухмыльнулся этому бессильному удару.

Еще вдох спустя голова Обадии безжизненно повисла на коже изломанной шеи. Завеса растворилась, но в ней уже не было Озема, а лишь медленно рухнул на землю труп первого военачальника.

Все это произошло за пару вдохов, Ханукка только успел вновь настигнуть Веда, чтобы нанести ему удар, но был тут же отброшен в сторону свирепым ударом берканца.

— Ты все еще слаб для таких противников. Оставь их мне. Тебе нужно время, чтобы подняться выше, и я тебе его дам. Однажды, ты станешь сильнее чем я, парень. Однажды!

Вед с ужасом взглянул на отца. Его шея полностью посинела от ужасного удара, по телу распространилось множество синяков и ссадин, а судя по неестественно вогнутой груди сломано несколько костей.

Все же та атака, чем-то напоминающая Веду его песчаный мир, возымела эффект. Впервые он увидел на своем отце хоть какие-то повреждения и это пугало.

Ханукка поднялся с земли, отхаркивая кровь. Его тело также подходило к своему пределу. Увидев мертвое тело своего товарища, он закричал.

— ЗАВУЛОН! ОБАДИЯ ПРИНЯЛ НА СЕБЯ ЖЕРТВУ!

Просвистел ветер.

Лишь один стук сердца перевернул всю битву с ног на голову.

Рефлексы Озема, отточенные до нечеловеческой остроты улавливали даже мельчайший враждебно настроенный вздох, но сейчас перед ним был Вед и это сыграло решающую роль.

Он схватил юнца за грудки и с силой отшвырнул в сторону. В то же мгновение метка, оставленная Обадией начала жечь, причиняя нечеловеческую боль.

Предмет в виде пирамиды появился невесть откуда и вонзился острием в грудь Озема. Туда, где располагалась остаточная энергия первого военачальника хазар в виде черной отметки.

Пирамида, которая выглядела, как предмет сложенный из кусков плоти, засияла, и к ней устремились сотни потоков энергии. Они исходили от всех тех хазар, которых убил ранее Озем. Даже мертвый Обадия передавал свою посмертную духовную силу в этот странный артефакт.

Берканец не понимал, что происходит. Его тело начало деревенеть, он не мог даже двинуться. Его злобный взор был направлен на деревья, откуда медленно вышел Завулон. Тот хлопал в ладони и улыбался, глядя на Ханукку.

— Что ж, план сработал, пусть и изначально был не совсем таким.

— Что вы сделали?! — прорычал Озем, пытаясь вырваться, но ощущение, будто сотни металлических цепей приковали его тело к земле никуда не делось.

Даже его внутренняя энергия застыла, но он не мог разобраться, как работал этот предмет, что воткнули в его грудь.

Над головой сильнейшего существа образовался вихрь багрового тумана. Словно открытый портал, он медленно кружился. Озем взглянул вверх и увидел в глади демонической энергии свое отражение. Там стоял он, в полнейшей темноте среди горы трупов.

— Это Гробница Покоя. Сильнейший запечатывающий артефакт из тех, что создавали наши предки. Теперь, когда он стал един с тобой, что бы ты не делал — это бесполезно. Девятиглаз говорил, что даже если мы приведем орду, то не остановим Озема, потому что его не убить. Тогда и было решено, запечатать тебя в этой гробнице. Вот только чтобы это сделать, нужна духовная сила, соизмеримая твоей. Поэтому Обадия пожертвовал собой, а вместе с ним около двух тысяч наших воинов, вместе с Езекией!

— Думаете, какая-то херня подобно этой меня остановит? МЕНЯ! СИЛЬНЕЙШЕГО В ЭТОМ МИРЕ?

Внезапно энергия Озема снова начала циркулировать, заставляя мир вокруг содрогаться. Словно при настоящем землетрясении, все дрожало, трещины, настигающие земную кору обрушивали деревья, ведь корням не за что было зацепиться. Такое проявление силы, тем более под воздействием запечатывающего артефакта ужасало.

Завулон и Ханукка в страхе переглянулись?

— Почему не сработало? Может стоит просто отрубить ему голову, и дело с концом.

— Не выйдет. Нашей силы не хватит, чтобы прикончить его даже когда он ослаблен. Не понимаю, неужели он сильнее, чем мы думали? Мы просчитались! Духовной силы, что мы пожертвовали недостаточно, нужно… Нужно еще немного. — второй военачальник повернулся к Завулону и резко схватив его за шею вонзил свой меч в его сердце.

В глазах второго не было и намека на удивление. Он лишь гордо кивнул, а с его губ сорвался предсмертный шепот.

— Во славу Тенгри, во славу Каганата!

Энергия Завулона присоединилась к остальным потокам, делая землетрясение лишь немного слабее.

Вед, глядя на то, что хазары отвлеклись, подбежал к отцу. Попытка коснуться пирамиды лишь обожгла его руки, оставляя на них черные отметины.

— Как мне тебе помочь? Скажи, как освободить тебя?

Озем улыбнулся.

— Нет, парень. Тут уж никак. Сколь бы я не кичился, эта хреновина действительно запечатала меня. Моих сил не хватит надолго, поэтому послушай внимательно. Я дам тебе свой последний урок.

Сердце Веда дрогнуло. Он не верил собственным глазам. Его отец был непобедимым, сильнейшим существом, но теперь он говорил, что бессилен. Как в такое вообще можно поверить? Его снова обуял гнев.

— Как ты смеешь умирать здесь! Тебя должен убить я! Слышишь! Я отомщу тебе за мать, за все то, что ты сделал со мной и моими братьями!

Но Озем уже не слушал его, он продолжил говорить то, что планировал. Начал свой последний урок.

— Нельзя просто так сломать человека. Чем сильнее его бьешь, тем ожесточеннее он становится. Чтобы сломать его волю, сломать его дух, нужно сломать его разум! Ты думаешь, что на войне можно сражаться с честью? Нет правильного способа убивать врагов! Это все чушь! Отбрось свою совесть подальше. Нужно заставить противника пережить настоящий ужас убийства! Показать им, не как страшно умирать, а как страшно ты можешь убивать их. И самое главное, показать, что ты наслаждаешься этим. Ранить, добивать, отрывать конечности, выпускать кровь. Хазары безумны? Будь безумнее! И когда ты покажешь, что можешь быть более жестоким, чем они, ты станешь их личным чудовищем! Они начнут бояться тебя настолько, что будут готовы привести на убой две тысячи человек, лишь бы остановить тебя. И их страх сделает тебя сильнее, лучше. Но помни, ты лишь демонстрируешь свою силу. Если ты погрязнешь в этом ужасе убийства, то лишишься разума и действительно станешь чудовищем. Ты станешь тем, кого будут бояться не только враги, но и союзники.

Глаза Озема блеснули с неким подобием доброты. Его тяжелый взгляд коснулся Веда и заставил того задрожать. Потому что впервые голос сильнейшего существа звучал мягко и тихо.

— Сын мой, не повторяй моих ошибок. Не становись чудовищем. Проживи эту жизнь достойно, а теперь, я приказываю тебе, беги.

Вед в непонимании сделал два шага назад. Его грудь сдавливало от непонятных ему чувств.

Впервые Озем назвал его сыном.

Берканец взревел подобно разъяренному медведю. Земля задрожала сильнее. Он смотрел в глаза Ханукки и скалился.

В голове Веда вновь прозвучал приказ отца. Он не желал его выполнять. Но разум, который с малых лет взращивали в страхе и безоговорочном подчинении, а также тело, что помнило наказания за неповиновение приказам - среагировали, как того требовала ситуация.

Вед побежал, а земля под его ногами словно разрушалась.

За его спиной он все еще слышал голос.

— Даже этого тебе мало? Ты проклятый рус! Надеюсь ты сгниешь в этой гробнице! ВО СЛАВУ КАГАНАТА!

Ханукка вскинул свой клинок и тяжелым взмахом перерезал себе горло, отдавая и свою энергию, чтобы запечатать страшного противника.

— Паршивые выродки. — прошептал Озем.

Пирамида, воткнутая в его грудь, стала втягиваться внутрь, образуя непроглядно черную дыру.

Мгновение спустя перелесок озарил свет. Берканец посмотрел наверх, но его отражения уже не было по ту сторону багрового тумана. Спустя всего вдох, он понял, что смотрит на землю с внутренней стороны завесы. Озем видел лишь окровавленную траву.

Его рев был слышен еще долго и раздавался эхом по лесу, но вскоре прекратился. Завеса захлопнулась, навеки запечатывая самую страшную угрозу для хазар в этой войне.

Молога осталась в безопасности, поскольку Озем в одиночку перебил около двух тысяч хазарских практиков, а каганат, дабы запечатать опаснейшего врага пожертвовал четверыми военачальниками.

Но к сожалению, война продолжалась, а самая главная битва должна была произойти под Требовлем.

Глава 113. Великая Княгиня.

В Требовле царила тишина. Город, который ранее кипел жизнью, сейчас зализывал раны. Битва под Крапивной оказалась намного тяжелее для армии Русского каганата, чем предполагалось. Хазар удалось откинуть назад, ценой больших потерь. Войска Исы вернулись в Требовль и готовились к следующему столкновению.

Чистовод молча смотрел на передающую образы ольховую табличку. Его лицо было мрачным. Ужасные новости лились на него со всех сторон. Огневед погиб. Хоть, согласно плану, удалось активировать формацию и отступить, жизнь Крадовского князя оказалась немыслимой потерей. Его сын, Лучезар, прикован к кровати и неизвестно, какая судьба ждет Крадово княжество. На данный момент Ветроступ со своей армией, а также оставшимися крадовцами направлялся в Требовль.

Князь Исы погрузился в свои воспоминания. Он не мог поверить, что такой человек, как Огневед мог сложить голову в битве, но потом пришла еще более шокирующая новость.

Озем — сильнейший из практиков, единственный, кто пожертвовал жизнью в схватке с ордой хазар на востоке.

Теперь на север направлялась Велена со своими ученицами и два многочисленных отряда берканцев. Сталерук направил их на подмогу, а сам с небольшим войском остался защищать Мологу.

— Он жив?! Не смейте мне говорить, что он погиб! — голос Ольги вывел Чистовода из задумчивости.

— Жив. Из отряда Огневеда выбрался только он. Ветроступ подлатал юнца, они направляются сюда. Кажется, не только Доля, но и сама Макошь на его стороне. Пережить столкновение с хазарами, среди которых два практика на пике Духовного Древа может не каждый.

Ледяная дева с облегчением выдохнула, а ее выражение лица вновь приняло невозмутимые черты.

Прошло всего несколько дней с первого столкновения на Крапивне. Но, судя по всему, хазары и не пытались нанести разгромное поражение. Это все походило на некую демонстрацию силы, перед решающим сражением. Захария давил своими войсками со всех сторон, и, несмотря на то, что объединенная армия четырех князей нанесла ему огромные потери, каган Хазар все еще находился в позиции силы.

Раздался стук, в дверь заглянул бородатый мужчина и низко поклонился.

— Великий князь, Ледяная дева. В Требовле гости. Направляются к вам прямо сейчас.

— Сейчас далеко не время для гостей, передайте, что я занят, я не могу принимать всех и каждого, когда…

Внезапно мужчину кто-то схватил за шиворот и откинул назад. В дверях стоял рослый мужчина в красном кафтане с символом Крадова княжества, более того, золотая роспись гласила, что он был из личных дружинников княжеской семьи.

— Неужели Великий князь Чистовод совсем позабыл о гостеприимстве и не может выделить частичку своего личного времени, чтобы хотя бы поприветствовать Крадовского правителя?

Мелькнули огненно-рыжие волосы, в комнату вошла девушка, в плотном красно-золотом кафтане. Без излишеств, не стесняющая движения одежда, туго заплетенные в хвост волосы. Из украшений можно заметить лишь простенькую заколку. Девушка устремила взор своих изумрудных глаз, в которых, помимо царственного величия было нечто, что заставляло всех, кто в них посмотрит вздрагивать с неизвестным желанием слушаться ее, на Чистовода.

Ольга хотела было поставить соплячку на место, как она смела разговаривать так с одним из четверки великих правителей, но Князь Исы остановил ее рукой. Он понял все сразу, хотя это не значит, что данная ситуация его не удивляла.

Чистовод встал и медленно вышел вперед. Он кивнул головой, осуществляя приветствие, которое по обычаю князья посылали друг другу.

— Я конечно подозревал, что Крадовское княжество изберет нового правителя, но не думал, что это произойдет настолько быстро и…

— Что новым князем будет подросток? Или девушка? Бросьте свои предрассудки, я уже наслушалась всевозможных претензий. Перейдем к делу. Во-первых, княжеский этикет требует от меня представиться.

Девушка сделала шаг и поклонилась Чистоводу точно также, как он ей, после чего села на один из стульев. Махнув рукой, она отправила своих дружинников за дверь, таким образом в комнате остались лишь трое.

— Лилия Огневедская, дочь предыдущего князя, Огневеда Крадовского, а ныне, Великая княгиня Крадова. Пусть я не столь опытна в политических делах, тем не менее прошу вас, Чистовод, оказать мне должное содействие в нынешней ситуации смуты и войны.

Князь Исы вскинул бровь. Кажется, сегодняшний день решил удивить его на всю жизнь вперед, с запасом. Его предположение подтвердилось. Крадовское княжество пошло на отчаянный шаг и избрало своим правителем дочь Огневеда, которая при этом прямым текстом попросила помощи у Исы. Это было немыслимо с точки зрения политической стабильности и обычаев, ведь речь шла не только об индивидуальной гордости князя, в данном случае княгини, а о гордости всего народа.

— Прости мне мою неучтивость, Лилия, я гарантирую тебе свою помощь, безусловно. Для меня честь, что Крадовский правитель обратился за ней именно ко мне, но позволишь вопрос?

— Предупреждая ваши вопросы, я сразу, пожалуй, на них отвечу. Так случилось, что после некоторых событий в моей жизни, моя культивация возросла, поэтому отец начал быстро готовить меня к тому, чтобы я вскоре заняла его место, естественно, он многое не успел, но таковым было желание князя, поэтому, когда пришла весть о кончине, матушка инициировала переход власти. Не беспокойтесь, я ступила на этап Духовного Древа, поэтому у меня достаточно сил, чтобы сдержать власть в своих руках, к тому же, люди все еще поддерживают княжескую семью. По поводу помощи, я удивлена не меньше, как и матушка. Всем известно, что Крадово и Иса не особо ладят, и дело не только в природной разности стихий, но скорее во взглядах на мир и менталитете, однако, когда отец… погиб, то один из его личных подданных передал мне это, кажется оно предназначено вам. Единственным условием было то, что я должна попросить помощи сама, и вы увидите письмо, только если дадите согласие.

Девушка говорила тяжелым тоном. По ее лицо отчетливо читалось, что она скорбит по отцу.

Лилия достала из кармана узенький сверток бересты и протянула Чистоводу. Княжеская печать крепко сдерживала его. Высшая секретность. Отпечаток на воске выглядел не просто как герб Крадова, там была отметка того, что данная печать сделана самим княжеским перстом. Правитель Исы разломил застывший воск и развернул свиток. По мере чтения его лицо менялось, а когда он закончил, то посмотрел на Лилию совершенно иным взглядом.

«Без долгих официальных приветствий начну. Если данное письмо увидит свет, значит мне не хватило навыков, чтобы защитить себя и свой народ. Чистовод, пусть между нами сейчас и есть множество разногласий, прошу, прочти это до конца, ведь когда-то ты был моим самым дорогим и важным другом. Даже если наши пути разошлись, а политические дрязги сделали ненавистными соперниками, знай, я безмерно дорожил и хранил в сердце те воспоминания, что появились, когда мы были детьми.

Я стал князем рано, слишком рано, все мои близкие друзья отвернулись от меня. Я попал в мир взрослых интриг и хитросплетений в которых не разбирался, каждый требовал от меня того, чтобы я повзрослел. Но не ты. Ты оставался моим верным другом, даже находясь за сотни верст. И именно ты видел меня и принимал таким, каким я был на самом деле. Но потом стал князем и ты. Я знаю, после всего того, что я сотворил, у меня более нет права называть тебя своим другом, но ты всегда был непомерно добр и сейчас я надеюсь на твою доброту.

Помнишь однажды, лишь начиная формировать свое солнце, в походе мы встретили сурового духовного медведя. В ваших Исовских лесах Беры в раза три здоровее, чем на юге. Тогда я спас твою жизнь, и ты поклялся, что однажды вернешь долг. Я никогда не просил тебя об этом, и не попросил бы, но сейчас не тот случай. Не нужно уговаривать мертвеца отринуть свою гордость, ведь у него ее нет, посему молю тебя, Чистовод, присмотри за Лилией. Она своенравна, но очень умна. К сожалению, Лучезар слишком честен и прямолинеен, чтобы стать князем, однако Лилия вполне способна вникнуть во внешние дела государства. Я не прошу тебя помогать в ущерб себе, просто не дай ей быть обманутой сворой интриганов.

Ты читаешь это, значит уже согласился, а я лишь хотел подкрепить твое решение и немного вспомнить былое.

Прощай Водяной повеса.

Твой бывший друг. Огненный задира.»

Чистовод протяжно выдохнул. Его сердце наполнило множество воспоминаний. Он невольно улыбнулся, благодаря детским прозвищам, упомянутым в конце письма. Они были столь малы и беззаботны. Князь Исы смял бересту, заключив ее в водяной шар. Там она размокла и распалась на мельчайшие частички. Он перевел взгляд на новую княгиню.

— Твой отец очень предусмотрительный правитель, несмотря на особые методы ведения дел. Боюсь, ни я, ни Ветроступ со Сталеруком не смогли бы смотреть в будущее своего княжества настолько далеко. Он действительно любил свой народ. Что ж, я признаю тебя, Великая княгиня Лилия, позволь мне ввести тебя в курс нынешних дел, а они, увы, неутешительны.

***

Сухость во рту заставила Ивора открыть глаза и выбраться из крепкого сна. Он разлепил глаза и с трудом приподнялся, обнаружив, что едет в крытой повозке. Колеса постукивали внизу, а где-то впереди и позади слышался цокот копыт.

Он быстро пробежал глазами по повозке и, к счастью, обнаружил деревянную закупоренную фляжку. Быстро откинув дубовую пробку, Ивор принялся жадно глотать жидкость. Только закончив пить, юноша обратил внимание, что его рука полностью цела.

«Ну что, живой?»

«Как видишь, твоими песнопеньями».

«Ой-ли! Тебе повезло, что у них есть практик, работающий с тонкими материями и знающий, как можно восстановить плоть практически из ничего! Иначе остался бы одноруким».

«Вот видишь, какой я везучий. Лучше скажи, где мы?»

«Едем в Требовль, насколько я могла услышать. Сдали Галич и отступаем»

Ивор мысленно кивнул и поднялся. Тело ломило так, будто его до этого три дня пинали всем Хазарским каганатом. Юноша откинул толстую ткань и выскочил наружу. Вереница повозок тянулась далеко вперед и двигалась в медленном темпе. Всюду встречались уставшие и измотанные лица тиверцев. Крадовцы выглядели еще более мрачно, ведь они потеряли своего правителя.

Парень миновал около десяти обозов, прежде чем увидеть впереди князя, что скакал верхом на гнедой кобыле.

— Проснулся значит. Это хорошо, ты спал трое суток, а мы уже подбираемся к Требовлю.

Ветроступ говорил с ним в спокойном, повседневном тоне, будто бы они были какими-то приятелями. Благодаря статусу голоса Чистовода Ивор мог разговаривать с князем.

— Вы нашли их?

Князь Иеры повернулся и внимательно посмотрел на парня.

— Мне жаль.

Что-то необъяснимо сильно кольнуло в сердце Ивора, а дыхание сбилось, заставляя пытаться насытиться воздухом частыми и короткими вдохами. Грудь сдавило, к горлу поднялся ком.

— Как же я… Один.

Мысли Ивора метались из стороны в сторону. Он не был слишком близок с Немирой, но искренне считал ее честным и замечательным человеком. В нем не было ненависти к Златозару, как можно ненавидеть человека, который искренне пытается исправить то, что натворил, загладить вину перед окружающими за те глупости, что совершал.

И вот теперь они мертвы.

Они. Его погодки. У которых впереди была длинная жизнь, в которой могло бы произойти столько всего интересного.

Мертвы.

Ветроступ спешился и положил руку на плечо юноши.

— Послушай, ты не единственный, кто потерял близких. Хазары ужасны по своей натуре и забирают у нас все. Каждый, кто отважился им помешать — готов был сложить голову на поле боя. И кого постигла эта участь, навсегда останется в нашем сердце, как отважный воин! Их силами удалось спасти множество жизней и сейчас они идут здесь, с нами. Мы смогли отступить только благодаря их жертве. Посмотри на крадовцев, их князь отдал ради них свою жизнь.

— Огневед. Я не смог помочь, лишь смотрел и… — Ивор начал было говорить, но князь ветра прервал его жестом.

— Я знаю. Даже если бы ты рванул к нему на помощь, то только помешал бы. Ты подобрался к пику Арконов, однако со стороны хазар выступали два практика на пике Духовного Древа. Боюсь, не ты должен биться головой, а я. Если бы мы могли предугадать, что они выманят князя и основные силы придерживают именно для этого, мы отправили бы все войско, в том числе и я оставался бы рядом с Огневедом. Но пришлось поступить так, кто-то вынужден остаться и защищать город, иначе хазары могли занять его.

Юноша беспомощно кивнул.

Вереница из людей продолжала двигаться, пока, ближе к ночи, наконец не достигли Требовля. Они зашли через тайный вход, что проходил близ устья Крапивны, глубоко под землей. Людей встретили радушно, помогая разместить припасы и расселиться в домах и землянках. Ветроступ направился в основной дом, где пребывал Чистовод. Нужно было обсудить дальнейшие действия.

Ивор медленно прогуливался по улицам, направляясь в самое высокое здание и по пути разглядывая людей. В тот момент он понял одну очень важную вещь. Глядя на помощь, которую люди оказывают друг другу, несмотря на принадлежность к разным княжествам, глядя на то, как они протягивали руку в такой сложный момент жизни, он осознавал, что еще не все потеряно.

Его взгляд зацепился за белые волосы, а в нос ударил знакомый запах ванили и магнолии. Он узнает его где угодно, даже с такого большого расстояния.

«Кейра же отправилась на восток, почему она сейчас здесь? Значит Восточный Вихрь вернулся?»

Он хотел было пойти к ней, как вдруг заметил фигуру на балконе деревянного дома, что уходил далеко вверх. Столь знакомая, но вместе с тем и сложно различимая. Юноша чувствовал, что этот практик имел культивацию выше его собственной, точно Духовное Древо, и даже не начальные стадии, но при этом настолько слабо укрепленное, что вряд ли можно было разобрать, какое это дерево.

Красный кафтан, огненно-рыжие волосы… неужели?

Воспоминания унесли его в моменты исследования древнего Гиперборейского города, когда эта самая девушка спасла его от укуса Горыныча, а потом он всеми силами пытался сохранить ей жизнь.

Лилия смотрела точно на него. С такого расстояния сложно разглядеть эмоции на лице, но отчего-то Ивор точно знал, что пламенная принцесса явно не будет рада видеть его после всего произошедшего. Он и сам не питал к ней особо теплых чувств, разве что она была первой девушкой, с которой он…

Тяжелый удар пришелся по затылку парня, и он резко развернулся, но тут же встретил крепкие объятия.

— Первым делом ты должен был прийти и поприветствовать учителя, а не шляться неизвестно где.

Ольга отпустила Ивора и сурово посмотрела на него. Она была похожа на молодую девушку, у которой в холодной и безэмоциональной личности происходили взрывы бурной эмоциональности. Любой другой человек может бы и был таковым, но не Ольга, с ее историей. И Ивор прекрасно знал, что стоит за такими переменами.

— В качестве наказания будешь тренироваться под знаком нужды с нагрузкой Ледяного пруда в течение трех дней.

Юноша нервно сглотнул. Даже при высокой сопротивляемости тела, с жилами, дарованными Великим Кузнецом, под знаком Нужды его будет ужасно квасить. Но выхода не оставалось, он решительно кивнул.

Если мастер говорит, что нужно наказание, значит нужно.

— Я рада, что ты жив. — тихо проговорила Ольга.

На что Ивор кивнул с легкой улыбкой. Однако, за этой улыбкой скрывалась горечь увиденного и пережитого всего за несколько дней под Галичем.

Он и не подозревал, что это была лишь малая часть того, что ему придется пережить в ближайшем будущем, ведь хазары готовились к последнему бою, собирая все свои силы в нескольких верстах от Требовля.

Именно эта битва решит, кто достоин жить на земле, а кто станет ее удобрением.

В то же время начался экстренный совет князей.