Небеса Умоются Кровью 5. Под Знаменем Империи, Том I

Глава 1

Мы готовимся к худшему, собирая жалкие крохи оставшихся сил.

Быстро, словно взмах крыла пчелы, перед нами появляется высокий человек в тёмных одеяниях — лидер Теней собственной персоной. Из-под земли молниеносно выстреливают два длинных зазубренных лезвия, нацеленных прямо нам в сердца, но…

В следующий миг краем глаза я замечаю знакомый силуэт отшельника. Едва его руки смыкаются на наших запястьях, как по истерзанным телам прокатывается волна тепла и света, а чужая атака безвредно проходит сквозь нас.

Мы буквально растворяемся в воздухе под ошеломлённым взглядом врага. Краткий миг небытия, и вот три вымотанных человека уже стоят на склоне горы, в отдалении от поля недавней битвы.

Если бы я уже не сталкивался с техниками переноса Феррона, сейчас находился бы в полной прострации, пытаясь понять, что же произошло. А так всё предельно ясно. Древняя техника перемещения, которой владеет старик.

— Уходим. Немедленно! — бросает он, зорко оглядываясь по сторонам. — Они просто так вас не отпустят.

***

Минули сутки с момента завершения грандиозной битвы. Часть Теней бросили на поиски беглецов, в то время как остальные занялись тщательной «зачисткой» территории секты, собирая и подготавливая к транспортировке в столицу все сколько-нибудь ценные артефакты и свитки. Троим смельчакам удалось ускользнуть из смертоносных сетей, но в руках у Лимина Сана остался их невольный сообщник. Впрочем, как вскоре выяснилось, такая характеристика была преждевременна.

К пыткам командир Теней прибегать не стал, прекрасно осознавая, что Мэй, командир городской стражи Орена, вряд ли бы по доброй воле пошёл на сделку с опальными учениками секты. Его мотивы секрета не составляли, но сейчас Лимина интересовало совсем другое.

— Я уже рассказывал вашим людям, господин Лимин Сан, как всё было, — жестко произносит Мэй, пряча за показной твёрдостью растущую тревогу. — Мне ещё раз повторить?

Неторопливая беседа идёт в изысканных покоях бывшего патриарха. Впрочем, от былой роскоши мало что осталось. Сражение не пощадило даже их. Здесь для разговора собрались два командира, но совершенно разных уровней как в плане культивации, так и в социальном статусе.

Тот, что руководит стражей Орена, тяжело вздыхает и принимается в мельчайших подробностях описывать ход сражения с самого начала, стараясь не упустить ни единой детали.

— Ближе к концу, пожалуйста, — холодно обрывает его Лимин Сан, небрежным жестом поправляя складки безупречно-чёрного шёлка.

Мэй чувствует исходящую от этого человека смертельную угрозу и прекрасно понимает, малейшая ошибка будет стоить ему жизни. Поэтому он тщательно подбирает слова, осторожно лавируя между правдой и ложью.

— Вот про финальную битву, невольным свидетелем которой стали вы и ваши люди, стоит поговорить особо, — вкрадчиво произносит глава отряда Теней, чуть подаваясь вперёд. — Ваша версия событий, мягко говоря… никуда не годится.

— Что значит «моя версия»? — угрюмо переспрашивает Мэй, уже догадываясь, куда клонит его грозный собеседник. — Это не версия, а факты. Всё произошло именно так, как я описал.

— Нет-нет. Вы ошибаетесь. Понимаю: понесённые раны, усталость, хаос боя. Да и суматоха была изрядная. Сейчас я вам расскажу, как всё произошло на самом деле, — безапелляционно заявляет столичный офицер и принимается излагать свою трактовку событий.

Чётко, детально, с расстановкой и нужными акцентами. Голос командира Теней звучит ровно и монотонно, но от этого спокойного тона у Мэя по спине ползут ледяные мурашки.

— Ваши слова и слова ваших людей, если они хотят дожить до следующего рассвета, должны звучать одинаково и максимально убедительно, — веско роняет Лимин, испытующе глядя на собеседника. — Прежде чем вас отпустить, мои агенты тщательно проверят, все ли выжившие свидетели говорят одно и то же. И это должна быть исключительно «правда». Лжи мы не потерпим.

Его глаза, пустые и холодные, словно два осколка обсидиана, упираются в побледневшее лицо Мэя.

— Вам всё предельно ясно? — уточняет он почти светским тоном. — Никаких юных героев, в одиночку победивших ужасающего демона, не было и быть не могло. Эти выдумки оставим странствующим сказителям. Именно Тени, практически без посторонней помощи, разделались со всей этой мерзостью. С демонопоклонниками и самим Вастаем. Ваш же скромный вклад в общую победу, — Лимин Сан небрежно показывает на пальцах крохотную долю, — безусловно, будет отмечен в столице. Отрадно знать, что в этой провинции ещё не все продали душу подземным тварям и чтят нашего господина Императора.

— Я так понимаю, выбор у меня не велик? — выдыхает командир стражи сквозь стиснутые зубы, едва сдерживая бессильную ярость.

— Почему же, выбор имеется, — равнодушно пожимает плечами командир Теней. — Принять нашу версию событий и донести её до всех ваших людей, включая уцелевших адептов. Или пополнить и без того обширные списки погибших. Решайте.

Мэю не требуется много времени на размышления. Тяжело вздохнув, он мысленно просит прощения у Кая и Каору и принимает названные условия. В конце концов, на кону стоят жизни его людей, которые должны вернуться к своим семьям. Он не имеет права рисковать ими из-за глупого упрямства или ложной гордости.

«Надеюсь, когда-нибудь вы сможете меня простить», — думает он, направляясь к остаткам своего отряда, чтобы объяснить им всю безнадёжность их нынешнего положения.

***

На восстановление после грандиозной битвы у нас с Каору уходит почти неделя. Мучительные дни, когда мы можем только охать и со скрипом перемещаться от лежанки к нужнику и обратно.

Последствия оказываются куда серьёзнее, чем представлялось сразу после схватки. Мы выложились далеко за пределы своих естественных возможностей, и пусть поначалу казалось, что организм сумеет быстро компенсировать потери, реальность является иной. Чудо, что мы вообще смогли стоять на ногах сразу после боя.

Первые несколько суток проходят как в тумане, мы почти не встаём с коек в одном из многочисленных тайных убежищ отшельника, балансируя на грани забытья. Лишь на третьи сутки ко мне постепенно возвращается способность самостоятельно передвигаться по пещере. Каору же по-прежнему может двигаться только с моей помощью, каждый шаг даётся ей с неимоверным трудом.

В этот же день к нам возвращается отшельник, многозначительно улыбаясь в седую бороду.

— Встали уже? Молодцы, соколики, молодцы. А у меня для вас как раз гостинцы нашлись.

Откашлявшись и проведя ладонью по седой бороде, он продолжает уже другим торжественным тоном:

— В награду за вашу несгибаемую решимость и доблесть я хочу преподнести вам прощальные дары.

В руках старика лежат две небольшие коробочки, по форме и размеру напоминающие книги в богатых переплётах.

— Что это? — удивлённо спрашивает Каору, с любопытством разглядывая врученный ей предмет. — Никогда раньше не видела ничего подобного.

— Н-да, — киваю я, буквально кожей чувствую исходящую от него мощную ауру Ки.

— Какой-то древний артефакт? — вскидывает на собеседника глаза девушка.

Я тоже внимательно изучаю преподнесённый мне футляр и понимаю, что именно скрывается внутри. В таких особых шкатулках внутри сект и школ хранят величайшие боевые техники и трактаты, передающиеся избранным из поколения в поколение.

— Можно сказать и так, — таинственно ухмыляется старик, но его улыбка быстро увядает. — Как вы понимаете, секта Восходящего Солнца закончила свой скорбный Путь. И пусть её основатель мыслил о великом предназначении, о добре, которое принесёт всем жителям Империи, результаты его трудов оказались гораздо более трагичными. Немало жизней утеряно из-за жадности, гордыни и халатности. Пускай история секты канет в небытие. С этим я могу смириться… Лишь одно не смогу стерпеть. Знания, обретённые нашими предками о глубинах культивации, не должны исчезнуть.

Собеседник расправляет плечи и продолжает:

— Внутри вы найдёте могущественные техники, что сами выбрали вас своими новыми хранителями. Когда придёт время, вы узнаете, как применить эти бесценные знания. А теперь, детишки, мне пора уходить. Мой жизненный Путь близится к закату, и я хотел бы провести остаток отпущенных мне дней в уединении и покое, как и подобает истинному отшельнику, отринувшему бренное человеческое бытие. Прощайте! Вас ждёт долгая и славная дорога. Вы избрали Путь действия, так не сворачивайте с него!

Торжественность уходит из его речи, и старик смущённо признаётся:

— Если бы судьба даровала мне детей, я бы хотел, чтобы они были похожими на вас двоих…

С этими словами он на миг прижимается лбом к моему собственному, затем ко лбу Каору и одаряет нас последней лучистой улыбкой. На миг мне чудится, что в уголках его глаз блестят слёзы, а затем отшельник растворяется в воздухе, вновь применив технику пространственного перемещения.

На окончательное восстановление у нас уходит ещё несколько дней. Всё это время мы с Каору пребываем в странной, зыбкой неловкости, пытаясь уяснить, кем же стали друг для друга после всего пережитого. Я не могу отрицать, что моя спутница прекрасна и лицом, и душой, но в моём сердце она занимает место любимой сестры, а не возлюбленной. Да и это место уже отдано Наоки.

Наверное, взрослая Лин была бы очень похожа на неё. А может, я просто хочу так думать…

Неумолимо наступает момент прощания. Мы покидаем гостеприимную пещеру отшельника и останавливаемся на узком горном уступе. Пронзительный ветер треплет наши одежды. Сейчас на мне нет маскировки, все крохи Ки уходили на восстановление тела.

Несколько долгих мгновений мы просто смотрим друг другу в глаза, не решаясь нарушить звенящую тишину. А потом Каору не выдерживает первой и порывисто бросается ко мне на шею, сжимая в крепких объятиях.

— Как же я рада, что мы встретились, Рен! — шепчет она, уткнувшись лицом мне в плечо.

Я прижимаю её к себе, осторожно глажу по волосам. Сейчас, в этот щемящий миг, она ещё сильнее напоминает мне потерянную сестру. Каору слегка отстраняется, вскидывает на меня сияющий взгляд. На её щеках расцветает нежный румянец, она явно хочет что-то сказать, но я опережаю её.

— Ты — настоящий друг. Самый близкий и дорогой, — с чувством произношу я. — Всё, через что мы прошли, этот бесценный опыт… Я сохраню его в своём сердце навечно.

Каору вновь обнимает меня, ещё крепче прежнего.

— Спасибо, что помог мне отомстить за брата и остановить эту волну помешательства! — горячо шепчет она. — Я бы никогда не справилась одна. Прошу, не зови меня с собой! Ведь если ты попросишь, я просто не смогу отказать, — её голос прерывается от сдерживаемых рыданий. — Этот край — мой дом, и долг велит мне помочь людям, пострадавшим от этой трагедии, залечить раны, восстановиться и вновь обрести надежду…

Мы смотрим друг на друга, и в этот миг наши сердца бьются в унисон. Так не хочется расставаться, разрывать эту невидимую, но крепкую связь, что породили смертельные испытания и общие страдания. Увы, у каждого из нас — своя дорога. Свой Путь, что неумолимо расходится в разные стороны от этой точки.

— До встречи! — кричит Каору, прощально взмахнув рукой.

Она улыбается сквозь слёзы, щедро орошающие её щёки.

— Я никогда не забуду, что ты сделал для меня, Рен!

Я ещё долго вижу перед собой её удаляющийся силуэт. И лишь когда он окончательно исчезает за горным перевалом, отворачиваюсь и решительно шагаю вперёд, навстречу новым испытаниям и новой судьбе.

***

Первым делом Каору отправляется к мрачным руинам, оставшимся на месте некогда величественной и прославленной секты Восходящего Солнца. Теперь это лишь безмолвный памятник забытому наследию.

Даже развалины мало напоминают о былом процветании, так основательно Тени вычистили это некогда святое место. Каору, впрочем, пришла сюда не за сокровищами. Всё здесь по-прежнему пропитано ядом тех злобы и алчности, что столько лет отравляли сердца верхушки секты. Ни исчезновения демона, ни бесследной смены власти не хватило, чтобы очистить это место от скверны — слишком сильна и живуча людская порочность.

Каору пришла сюда, чтобы почтить память храброго юноши, без колебаний отдавшего жизнь за тех, кого считал друзьями. Его жертву она не смогла пропустить даже в дикой круговерти боя.

Она находит тело Ёнэ — застывшее, припорошенное снегом, безмолвное. Большая часть охранных формаций, некогда ограждавших секту, была разрушена в ходе недавней битвы, так что теперь эта территория ничем не отличается от любой другой безжизненной снежной вершины.

Тени даже не нашли в себе благородства, чтобы достойно похоронить павших. Их тела так и лежат среди обломков зданий, отданные на милость суровой погоде и диким зверям.

Каору бережно поднимает с земли заледеневшие останки, будто боясь нарушить их последний покой.

— Пойдём, дружище, — шепчет она еле слышно, прижимая безответное тело к груди. — Тебе здесь не место. Твой Путь окончен, ты заслужил отдых. …

В её глазах стынут слёзы, но сквозь пелену скорби пробивается упрямый огонёк. Она достойно проводит юного героя в последний путь и вернётся сюда, чтобы очистить это место от вековой скверны раз и навсегда.

Об этой дикой и амбициозной мечте она постеснялась сказать даже Рену.

Не просто помочь пострадавшим людям, а возродить из пепла новую школу. «Новую Зарю» — обитель света и надежды. Секту, где юные адепты будут постигать боевые искусства не для обретения личного могущества, а для защиты слабых и невинных.

Каору сделает всё, чтобы жертва Ёнэ не оказалась напрасной.

***

Глубоким вечером губернатор Янли возвращается домой, удовлетворённо улыбаясь. Прошедший званый ужин оказался на редкость плодотворным. Поначалу его обуревала ярость на Мэя за его самовольную отлучку, но, узнав подробности произошедшего, градоначальник Орена мгновенно сменил гнев на милость. Уж такое-то событие сам бог велел отметить в тесном кругу высокопоставленных лиц!

Оказывается, бравый командир городской стражи не просто бездельничал всё это время. Во время планового патрулирования он сумел привлечь на свою сторону не кого-нибудь, а самого Лимина Сана — командира элитного отряда Теней, присланного из столицы. В этой злополучной секте и впрямь творилось невесть что, но объединёнными усилиями двух доблестных групп удалось пресечь творящееся там беззаконие на корню.

Янли ещё долго смаковал пикантные подробности «героической» миссии, старательно позабыв упомянуть, что именно благодаря его бездействию озверевшей демон чуть не накрыл своим влиянием всю провинцию. Умение подать произошедшее в выгодном свете всегда было одним из главных талантов высокопоставленного чиновника.

Увлечённый сладкими воспоминаниями о собственном красноречии сановник не сразу замечает, что носилки остановились у главных ворот поместья. Выбравшись наружу, он милостиво кивает выстроившейся в две шеренги страже.

— Сегодня меня ни для кого нет, — бросает он дежурным тоном, одёргивая складки дорогого шёлкового ханьфу. — Я буду… занят. Да, кстати, девиц, которых обещал подогнать Хван Дон, проверьте как следует. Не хватало ещё, чтобы этот прохвост подсунул мне «худой товар».

— О прислуге можете не беспокоиться, господин, — почтительно склоняется начальник стражи. — Её всю услали со двора ещё до заката. Мы лично проверили каждый закоулок — в доме ни души. Об этом визите никто не узнает, будьте спокойны.

И под «никто» он, конечно, подразумевает супругу губернатора, которая отбыла навестить семью.

— Чу́дно, — кивает Янли, широко ухмыляясь. — Когда девицы прибудут, немедля ведите их в мои покои. Ах, какая будет ночка! Эта болтливая знать со своими церемониями порой так утомляет… Но ничего, сейчас я как следует развеюсь!

Предвкушающе облизываясь, мужчина поспешно поднимается по ступеням, один за другим одолевая пролёты широкой мраморной лестницы. Впереди маячит заслуженная награда — несколько часов незамутнённого плотского блаженства в обществе юных красоток. О, он покажет этим свеженьким бутончикам, на что способен умелый любовник!

Ускорив шаг, Янли мысленно перебирает позы из любимого трактата и ступает в свою комнату. Плотоядная ухмылка сползает с его лица, уступая место гримасе ужаса. Медленно, словно во сне, он застывает, не в силах сделать больше ни шага. Посреди помещения, прямо напротив парадного портрета хозяина дома в полный рост, возвышается могучая фигура. Незваный гость неподвижен и безмолвен, но исходящая от него аура подавляет и гнетёт, словно раскалённые обручи, стягивающие грудь.

Незнакомец неторопливо поворачивается всем корпусом. Тусклый свет масляных ламп выхватывает из полумрака резкие, словно топором вырубленные черты незнакомого лица. Короткий ёжик чёрных волос. Мускулистые руки, покрытые шрамами. Глаза цвета грозового неба впиваются в побелевшее лицо Янли, заставляя того сжаться от ужаса. Липкий страх окутывает душу чиновника, словно гигантский спрут, увлекая в непроглядную бездну.

Губернатор хочет бежать прочь, звать стражу, молить о пощаде, но ужас сковывает его немотой и оцепенением, а, может, эта невероятно мощная Ки лишает его воли.

Незнакомец медленно приближается, от его поступи дрожат стены и гнётся паркет. Не говоря ни слова, он протягивает руку и кладёт широкую ладонь на плечо трясущегося от страха сановника. В этом жесте нет угрозы — только неумолимость воздаяния. Самих вековечных Небес.

— За каждый сделанный выбор в своей жизни придётся платить, — медленно произносит чужак, и его голос кажется Янли смутно знакомым. — Сегодня пришло твоё время.

Глава 2

Покончить с губернатором, несмотря на моё плачевное состояние, не составляет особого труда. Я покидаю его роскошную усадьбу незамеченным и растворяюсь в лабиринте улочек Орена, отыскивая укромное место для передышки. В настоящий момент таких здесь полно. Город всё ещё зализывает раны после удара демонического снаряда, люди пребывают в смятении и страхе. Не всех жителей, поражённых скверной, удалось вовремя найти и обезвредить.

Кажется, будто сама порча обладает своим извращённым разумом. Она затаилась в самых тёмных закоулках человеческих душ, выжидая момента, чтобы вырваться наружу и поглотить свою жертву. Об этом судачит весь город, передавая из уст в уста жуткие истории. Своими глазами я видел, как подвыпивший мужчина, ещё мгновение назад мирно хохотавший в кругу товарищей, вдруг с рыком набросился на них, вспарывая одному брюхо невесть откуда взявшимся ножом.

Выпивка, конечно, и сама по себе штука дурная, калечащая слабые тела и души, но тут дело явно не только в ней. Лицо одержимого убийцы было испещрено уродливой сетью чёрных вен, а глаза подёрнулись мутно-фиолетовой пеленой. И подобные инциденты, увы, не редкость в эти смутные дни.

Однако у меня нет ни сил, ни времени выискивать дремлющую в людях заразу. Нужно возвращаться к Феррону, пока раны не доконали меня окончательно. Пусть с последствиями вторжения разбираются местные власти, я своё дело сделал, отсёк голову гнили, разъедавшей город. Кто теперь займёт место губернатора? Надеюсь, кто-нибудь толковый, и Мэй сумеет найти с ним общий язык.

На командира стражи я зла не держу. Слухи о грандиозной битве в горах, что навсегда опустошила секту Восходящего Солнца, разлетелись не только по всему региону, они уже достигли стен самой столицы. Вот только ни о каких безымянных героях там речи не шло. Впрочем, меня роль народного любимца никогда особо не прельщала. Это была мечта Лин.

Да и не стоит сейчас привлекать лишнее внимание к своему лицу и имени. И всё же в душе остаётся какая-то горечь от того, что люди так и не узнают правду. Не узнают, что за их жизни, рискуя собой, сражались такие же простые смертные, а не всесильные Тени Императора.

О, Тени умело разыграли эту партию, подав всё так, будто случившееся — не более чем очередная «зачистка», проведённая их элитным столичным отрядом во имя безопасности Империи. Конечно, мало кто знал, хотя многие догадывались, что речь идёт о тех самых Тенях — бессменных цепных псах Альдавиана. И люди судачили об этом в тавернах и на рынках, шёпотом за закрытыми дверями и в беседках богатых усадеб. Судачили о доблести верных слуг Императора, о том, как они в очередной раз избавили мир от скверны. Правду о нас с Каору если и передавали, то неохотно и в сильно искажённом виде.

Я в последний раз вдыхаю морозный, колючий воздух Орена. С затянутых свинцовых небес начинает валиться снег — крупными, неторопливыми хлопьями он ложится на мостовую, на черепичные крыши домов, на голые ветви облетевших деревьев. После победы над Вастаем я заметил, что даже сама погода изменилась: ветра утихли, небо больше не давит на плечи душной пеленой.

Мысленно прощаюсь с этим суровым краем, что так много дал мне: и в познании боевых искусств, и в понимании себя самого. Краем, подарившим мне встречу с Каору, с Ёнэ, со странным и мудрым отшельником. На сердце становится тоскливо и горько, но я знаю — мой Путь лежит дальше. Всё ближе к одному мне известной цели, что неумолимо влечёт меня вперёд.

Активирую маяк, повернувшись лицом к далёкой столице. Мощный поток Ки охватывает меня, проникает в каждую клеточку истерзанного тела. В следующий миг мир вокруг смазывается, теряя очертания, и чужая, неодолимая сила уносит меня прочь — в место, которое я пока ещё робко зову своим новым домом.

Перемещение даётся нелегко. Малейшее усилие, любая попытка оперировать Ки отзывается болью во всём теле. Стоит мне материализоваться в зале телепортов, как рядом тут же возникает Феррон. Его призрачный силуэт на миг обретает плотность, когда он подставляет мне плечо, не давая рухнуть на холодный каменный пол.

— Рен, где это тебя так потрепало? — качает головой древний адепт, окидывая моё состояние оценивающим взглядом. — Пожалуй, только после нашей первой встречи ты выглядел настолько же паршиво.

— Ну, могло быть и хуже, — пытаюсь улыбнуться я, но вместо улыбки выходит кривая гримаса.

— Это да. Дыры в груди, по крайней мере, нет, — ворчит Феррон, усаживая меня в кресло возле карты. — Мне, конечно, не терпится услышать твою историю, но сначала тебе нужно хоть немного восстановить силы. А я пока закончу приготовления для наших дальнейших тренировок.

Я киваю, с благодарностью принимая передышку, и медленно бреду в свои покои. Желание погрузиться в горячие целительные воды купален почти пересиливает желание просто упасть и закрыть глаза. Почти. Сначала всё же стоит смыть с себя кровь, пот и всю скверну, что въелась, кажется, в самую душу. Я знаю, вода в этом тайном убежище не простая. Она обладает поистине чудодейственной силой, дарующей исцеление и телу, и разуму. Но даже так на полное восстановление уйдёт немало времени, слишком много сил я потратил, слишком глубоко выжал себя в битве с Вастаем.

Обеденный зал встречает меня симфонией ароматов, от которых рот моментально наполняется слюной. Уставленный богатыми яствами стол буквально ломится от изобилия: вкуснейшее жареное мясо, свежие овощи и фрукты, рис, приправленный диковинными специями, рыба, тушёная с грибами… Каждый раз, возвращаясь сюда, я понимаю, как мало на самом деле нужно человеку для счастья.

— Ну что, Рен, готов поведать о своих странствиях? — улыбается Феррон, усаживаясь напротив. — Каким был твой Путь на этот раз?

— С радостью, учитель, — киваю я, быстро наполняя свою тарелку. — Но сперва позвольте утолить голод, в дальних краях с едой не всегда и не везде складывалось.

— А ведь ты и правда стал сильнее! — прищуривается старый адепт, вглядываясь в мою ауру. — Поздравляю, мой мальчик. Ты перешёл на стадию Золотого Цилиня! Ладно, давай по порядку. Расскажи, как всё было?

Я принимаюсь неспешно излагать события минувших недель, время от времени прерываясь, чтобы отправить в рот очередной кусок. Первую часть рассказа Феррон слушает молча, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Однако, когда речь заходит о секте Восходящего Солнца, старик не выдерживает.

— Я просто отказываюсь верить, что мир настолько изменился! — в сердцах восклицает он. — Куда только смотрит ваш хвалёный Император?!

— Знаете, учитель, пока я жил в своей глухой деревушке, меня мало волновало, что творится за её околицей, — вздыхаю я. — Да и дела внутри общины не сильно меня трогали, хотя уже тогда я замечал вопиющую несправедливость и пытался ей противостоять. Но когда я отправился в путь… Когда своими глазами увидел мир — не приукрашенную сказку, что нам скармливают с детства, а суровую явь, я осознал, что наша жизнь ничто иное, как илистое дно преисподней.

— Рен, если уж на то пошло, так было всегда, — горько усмехается Феррон. — Испокон веков. Пока светят солнце и луна, пока длится смена дня и ночи, будет существовать и этот порочный круг. Но чтобы великие, во всяком случае, считавшиеся таковыми при моей жизни, кланы и секты выродились в кровожадных чудовищ, пожирающих собственных адептов… От этой мысли мне делается дурно. Каждый твой рассказ, как ушат ледяной воды, безжалостно стирающий пелену самообмана. Я рад, что уже не совсем принадлежу вашему миру. Иначе просто не вынес бы этого зрелища.

Н-да, я тоже хотел бы узнать причины всего этого и понять, чем на самом деле занят наш Император…

Для простого деревенского паренька, сына дровосека, слишком много всего свалилось на голову за столь короткий срок. Я жажду узнать, из-за чего на самом деле погибла моя сестра и почему продолжают умирать другие невинные юноши и девушки. У меня уже есть кое-какие догадки на этот счёт. Путешествие в секту Восходящего Солнца само по себе подкинуло одну из версий. Правда, её омрачает одно серьёзное сомнение. Неужели Император, столько лет воевавший против демонов, и сам в итоге позарился на их запретную силу и алчно присвоил себе их чёрные техники?

Утолив любопытство Феррона касательно злополучной секты, я перехожу к самой волнующей части своей истории — причине моего стремительного прорыва на новый этап Пути. Подробно, не упуская ни единой детали, я описываю грандиозное сражение с Вастаем и героический поступок Ёнэ, который, невзирая на собственную слабость, без колебаний рискнул жизнью, чтобы защитить нас в ключевой момент битвы.

— Двойная культивация Слияния Душ? — восклицает Феррон, и в его голосе мешаются удивление и неодобрение. — Что ж, по крайней мере, всё закончилось не так плохо, как могло бы. Даже во времена моей бурной юности сам Аранг не создавал ничего подобного.

— Не поверю, что это было ему не под силу, — качаю головой я, упрямо глядя на наставника.

— Дело не в этом, — вздыхает Феррон, криво усмехаясь. — Судя по твоему нынешнему состоянию, которое до сих пор не стабилизировалось даже после прорыва на новый этап, ты ведь и сам почувствовал всю разрушительность этой техники?

— Не сказал бы, что для меня лично она была прямо-таки разрушительной, — пожимаю плечами я, — но мы с Каору и правда балансировали на самой грани, за которой уже нет возврата.

— Особенно твоя напарница, — многозначительно кивает Феррон. — Вам невероятно повезло оказаться настолько совместимыми. Иначе твой прорыв мог попросту убить её на месте. Более всего меня удивляет, что двойную культивацию ты проделал не с романтическим партнёром. Последнее, признаю, случалось в моё время.

На миг он задумывается, уплывая в воспоминания.

— В любом случае, я настоятельно советую тебе в дальнейшем избегать подобных техник. Они чудовищно опасны. Ваш случай — скорее исключение, уникальное стечение обстоятельств. Именно поэтому мой собственный наставник, Аранг, не то что не создавал ничего подобного, а наоборот — всеми силами предостерегал своих учеников от таких экспериментов. Он прекрасно понимал, к чему это может привести. Поверь, безвыходных ситуаций не бывает. Я уверен, ты сумел бы найти другой путь.

— Возможно, учитель, — твёрдо встречаю я его взгляд, — но тогда погибло бы ещё больше ни в чём не повинных людей. Мы с Каору отдавали себе отчёт во всех рисках. И осознанно пошли на них, не колеблясь ни секунды.

Феррон смеётся, и в его глазах пляшут лукавые искорки.

— Ох уж эта твоя упёртость, Рен! Впрочем, она мне по душе. Продолжай в том же духе, мой своенравный ученик.

Я заканчиваю свой рассказ, не утаив ни единой подробности. Феррон с видимым удовлетворением выслушивает историю отшельника, радуясь, что наследие его старинного друга не кануло в небытие и что преемники мудреца по-прежнему достойно несут свою непростую ношу. После чего строго отправляет меня завершать восстановление.

Под чутким руководством учителя я создаю особую медитативную формацию и погружаюсь в глубокий целительный транс. Моё золотое ядро духовной силы напоминает надтреснутый орех — вроде бы ещё крепкое снаружи, но готовое вот-вот расколоться и явить миру беззащитную сердцевину. Чем это может закончиться для меня, догадаться нетрудно. Вариантов много, и, пожалуй, быстрая смерть не самый худший из них. Не приведи небеса, я мог бы и сам превратиться в нечто, подобное тому обезумевшему от жажды крови чудовищу, с которым мы сражались. Однако мне удалось избежать подобной участи, и в этом немалая заслуга Каору.

Медитируя, я мысленно возвращаюсь к недавней грандиозной битве. Теперь, глядя на всё со стороны, подмечаю несовершенства наших с напарницей боевых стилей, уязвимые места в техниках, ошибки в тактике и позиционировании. Слова отшельника горят в моём сердце, словно клеймо. Он прав, мы выбрали путь действия. И я готов действовать и дальше, не останавливаясь ни перед чем.

Закончив перебирать воспоминания, я чувствую, что моё тело и разум наконец-то очистились, а энергия Ки забурлила в меридианах с новой силой. Пора вернуться к тренировкам и опробовать техники, которым научился во время странствий, на более серьёзных противниках. Дар отшельника, таинственный свиток с неведомой пока техникой, так и манит меня, лёжа в пространственном кольце, но прежде нужно как следует размяться и проверить свои новые пределы.

Прихватив оружие, я отправляюсь прямиком на тренировочный полигон. В моё отсутствие Феррон ещё сильнее укрепил защитные формации и повысил уровень всех тренировочных марионеток, предвидя мой скорый рост. Теперь даже на первом уровне сложности бои проходят весьма занимательно, условные противники применяют всё более изощрённые техники и действуют на редкость слаженно. Впрочем, для меня они по-прежнему не представляют особого труда.

Я быстро продвигаюсь всё выше и выше, сокрушая марионеток, словно картинки калейдоскопа. Постепенно приходит осознание, этого полигона уже недостаточно. Он перестал быть для меня серьёзным испытанием, превратившись скорее в лёгкую разминку. И всё же я не теряю времени зря, учусь эффективнее противостоять целому спектру боевых техник, на практике закрепляю свои теоретические познания в циркуляции и контроле Ки.

Пусть удары марионеток не способны причинить мне реального вреда, анатомия этих кукол в точности повторяет человеческую — вплоть до мельчайших меридианов и уязвимых точек. И я раз за разом отрабатываю на них свои приёмы, запоминая малейшие нюансы и особенности различных техник.

Боковым зрением улавливаю движение на краю полигона, это сам Феррон. Учитель с нескрываемым интересом наблюдает, как я разделываюсь с его механическими воинами. Когда дюжина марионеток десятого, высшего уровня падает сражённая моим коронным Оплетающим Побегом, старик одобрительно хлопает в ладоши.

— Превосходно, Рен! — окликает он меня. — Но не рано ли ты прервал восстановление? Я всё ещё ощущаю нестабильность в твоей ауре.

— Со мной всё в полном порядке, учитель, — уверенно парирую я, подходя к нему вплотную. — Можете лично убедиться.

Феррон вытягивает руку, и меня окутывает приятное, умиротворяющее тепло его Ки. Он внимательно сканирует моё тело и ядро, а затем, удовлетворённо хмыкнув, кивает.

— Пожалуй, ты и впрямь почти поправился. Хотя ещё пара дней медитаций тебе бы не помешала. Впрочем, раз уж ты так рвёшься в бой, придётся мне лично заняться твоей тренировкой.

Феррон в предвкушении потирает ладони, и глаза его азартно поблёскивают.

— Жаль только, не прямо сейчас. Сперва я должен закончить восстановление последнего уровня защитных барьеров вокруг своего тайного убежища. Твоя текущая сила уже вполне ощутима, Рен. Полноценный спарринг с тобой способен доставить кучу проблем и разрушений. Предосторожность никогда не бывает лишней. Пусть мы и скрыты глубоко под землёй, но особо мощные всплески Ки всё равно способны привлечь внимание одарённых практиков-сенсоров на поверхности. Так что будь добр, завершай своё восстановление по всем правилам. А уж потом я как следует промну тебе бока, не сомневайся!

— Как скажете, учитель, — послушно склоняю голову я.

После чего, отвесив старику шутливый поклон, вызываю новую порцию марионеток, сразу удвоив их количество. Высший уровень сложности действительно бросает вызов, но даже две дюжины механических бойцов не соперники моим отточенным до совершенства навыкам. Краем глаза замечаю, как Феррон, удовлетворённо хмыкнув напоследок, растворяется в воздухе — по своим таинственным учительским делам.

Ещё несколько раундов интенсивной практики, и я чувствую, что настало время перейти к по-настоящему интересной части сегодняшнего занятия. Выудив из пространственного кольца резную шкатулку, вручённую мне на прощание старым отшельником, я с трепетом прикасаюсь к её узорчатой крышке. Пора узнать, какую именно технику Небеса сочли достойной моего внимания.

Осторожно, будто боясь спугнуть момент, я вливаю в шкатулку крохотную толику своей Ки. Вязь иероглифов на её поверхности приходит в движение, завораживающе переливаясь и перестраиваясь в новый узор. В следующий миг крышка просто истаивает в воздухе, словно её и не было. Из недр шкатулки пробивается ослепительное сияние, заставляя меня невольно прищуриться. Там, в самой сердцевине этого миниатюрного солнца, я различаю свиток древней, чуть ли не легендарной бумаги, скреплённый печатью в виде стилизованного солнечного диска.

Протягиваю руку, и меня тут же охватывает волна раскалённого, покалывающего кожу света…

Глава 3

В голове непроизвольно всплывает момент нашего с Каору спасения после битвы, когда отшельник вырвал нас из цепких лап подступавших со всех сторон Теней. Однако это лишь начало. Как именно древняя техника выбрала меня своим новым хранителем, до сих пор остаётся загадкой. Перед внутренним взором проносятся образы адептов Восходящего Солнца — такими, какими они были в незапамятные времена, когда секта ещё не погрязла в скверне демонического влияния.

Я вижу знакомые тренировочные площадки перед центральным павильоном, где мне самому довелось оттачивать навыки. Высокий седеющий мужчина, облачённый в традиционные одежды Мастера, в одиночку противостоит целому отряду рослых воинов. Яркими вспышками он перемещается меж противников, словно солнечный луч, спустившийся с небес на грешную землю.

Видение стремительно обретает всё большую чёткость и реалистичность. Я полностью погружаюсь в картины давно минувших дней. Тот самый мужчина, ставший теперь почтенным старцем, в гордом одиночестве спускается в мрачные глубины неведомой пещеры. Его тело источает едва уловимое золотистое сияние, пульсирующее в такт биению сердца. Свет этой ауры выхватывает из тьмы груды обглоданных костей — жуткие следы кровавых пиршеств хозяина подземелья.

Из клубов едкого, разъедающего камень тумана возникает сам Вастай — исполинский демон, воплощение извечного зла. Старец, в котором я узнаю первого патриарха, пленившего демона, решительно шагает вперёд, готовясь к неизбежной схватке. Серией ослепительных вспышек практик атакует чудовище, мелькая вокруг твари с невероятной скоростью. Его удары, легчайшие на вид, отбрасывают многотонную тушу твари, словно тряпичную куклу.

Фрагменты давней битвы патриарха чередуются с отголосками нашего собственного боя. Мы с Каору, даже слившись воедино и усилив друг друга техникой Слияния Душ, сражались на пределе возможностей, из последних сил поспевая за стремительными атаками Вастая. Контраст между этими двумя сражениями разителен и красноречив.

Я чувствую, как исполинская Ки, заключённая в свитке, устремляется в моё тело, затапливая каждую клеточку, проникая в самую сердцевину костей. Меридианы, расширенные и укреплённые техниками Восходящего Солнца, вибрируют подобно натянутым струнам, едва справляясь с чудовищным напором энергии.

Не дожидаясь команды, тело начинает тренировку прямо там, в неосязаемом мире духовных образов. Пока плоть колотит крупная дрожь, будто от напряжения всех мышц разом, разум проходит путь древнего воина, на краткие мгновения обретая его силу и скорость.

Натиск ощущений становится невыносимым, и… видение обрывается, выбрасывая меня обратно в реальность. Какое-то время я просто стою, судорожно хватая ртом воздух, а измученные мышцы всё ещё подёргиваются в остаточных спазмах. Кажется, будто я и впрямь только что носился по округе со скоростью солнечного света.

Ослепительная аура вокруг шкатулки понемногу угасает, смягчаясь до уютного мерцания. Печать-солнце на её крышке начинает вращаться, набирая обороты. Узкий луч света прорезает полумрак библиотеки и устремляется в потолок. В тот же миг печать раскалывается на две равные половинки и отлетает в стороны, а свиток разворачивается, являя моему взору затейливую вязь письмён вперемешку с редкими иллюстрациями. Очевидно, создатель этого манускрипта не блистал художественными талантами, но его скупые зарисовки однозначно передают суть и отлично дополняют текст.

Я быстро понимаю, что свиток зачарован особой техникой, позволяющей вместить немыслимый объём информации в довольно компактную форму. Стоит начать читать, и древняя бумага будто выскальзывает из пальцев, разворачиваясь всё дальше и дальше, поражая своей подлинной длиной.

На предыдущих этапах вникать в описание могущественных техник Небесного ранга было весьма непросто. Чего стоит одна Длань Асуры, на которую я потратил прорву времени. Сейчас же, достигнув этапа Цилиня, процесс идёт гораздо легче. Единственная проблема — необходимость продираться сквозь частокол незнакомых архаичных иероглифов.

Впрочем, какими бы замысловатыми ни казались старинные письмена, в них всё равно чувствуется особая первозданная мощь. Ведь, по сути своей, любой иероглиф — это крохотная картина, ожившая идея, запечатлённая рукой мастера. И хоть за долгие века начертания упростились и видоизменились до неузнаваемости, первоначальный сокровенный смысл всё так же мерцает под тонким слоем туши, маня и притягивая взгляд.

За этим увлекательным, но крайне утомительным занятием меня и застаёт учитель.

— Вижу, трудишься не покладая рук? — одобрительно улыбается Феррон. — Как продвигается освоение новой техники?

— Потихоньку. Она и впрямь древняя донельзя, — отзываюсь я, с трудом отрывая взгляд от пляшущих на бумаге строк.

У меня уже порядком гудит голова от напряжения. Вот был бы создатель техники чуть более искусным художником, сэкономил бы мне уйму времени и сил. Увы, ключевые моменты и нюансы запрятаны в гуще текста, а редкие иллюстрации раскрывают их лишь фрагментарно.

— Позволь-ка мне помочь, Рен, — неожиданно предлагает Феррон. — Знаю, ты у нас упрямый и самостоятельный, всего привык добиваться своим трудом. Но, раз уж я почти закончил приготовления к нашей грядущей тренировке, глупо упускать возможность тебе подсобить.

Признаться, я и впрямь намеревался самолично докопаться до сути. Однако мудрость Феррона поистине бесценна, а его своевременный совет способен здорово облегчить мне жизнь. В конце концов, зачем мне вообще наставник, если я раз за разом отвергаю его помощь из какого-то ложного чувства гордости?

— Учитель, прошу вас, помогите мне разобраться с этой техникой, — я с почтением склоняюсь перед Ферроном. — Буду очень признателен за любой совет.

— А ты и впрямь растёшь над собой, — улыбается польщённый старик, скрытый за внешностью юнца, присаживаясь рядом. — Погоди, дай угадаю. Тебе ведь нужна подмога не с самой техникой, а с расшифровкой текста, верно? Древние манускрипты — та ещё головная боль, а?

— В точку, учитель, — киваю я. — Своими силами я, конечно, справлюсь. Просто на это уйдёт чертовски много времени.

— Что ж, меньшего от тебя я и не ждал, — Феррон в отличном расположении духа берётся за свиток.

Любопытно, но техника почти не реагирует на прикосновения наставника. Золотистое сияние вокруг манускрипта лишь слегка усиливается, не более. Призрак бегло просматривает текст, то и дело понимающе хмыкая и ухмыляясь каким-то своим мыслям.

— Ну что ж, с языковыми особенностями той эпохи я могу тебе подсобить. Неси-ка бумагу и кисть для письма, — командует он, властным жестом протягивая раскрытую ладонь.

К счастью, у меня всегда всё необходимое под рукой, вернее, в пространственном кольце. Снабдив учителя писчими принадлежностями, я готовлюсь внимать.

И Феррон принимается терпеливо посвящать меня в нюансы и тонкости древнего наречия.

— Ты ведь заметил, Рен, что львиная доля книг в моей библиотеке написана на современном языке? — отвлёкшись от объяснений, спрашивает он, для наглядности изобразив на бумаге несколько знакомых иероглифов

Утвердительно киваю, подавляя зевок. Многие часы, проведённые за изучением здешних фолиантов, не прошли даром.

— Есть некоторые отличия, но, в целом, многие книги из вашей библиотеки мне вполне понятны, — замечаю я, извлекая из стопки один из фолиантов и бережно раскрывая его. — Вот, к примеру, этот трактат.

— Великолепно! — Феррон с довольным видом забирает книгу и пробегает взглядом по строкам, оценивая сложность текста. — Для простого сына дровосека ты на удивление начитан и образован. Как думаешь, сколько лет этому манускрипту?

— В первую очередь спасибо моей матушке, что научила грамоте. В остальном я всему учился сам, по крупицам собирая знания, — парирую я шутливый укол наставника.

Старик многозначительно хмыкает и кладёт раскрытую книгу передо мной.

— Ну, рискни предположить. Сколько веков минуло с тех пор, как последний иероглиф лёг на эти страницы? — в его глазах пляшут лукавые искорки.

Я задумчиво изучаю текст. Незнакомых символов не так много, большая часть письмён вполне привычна современному глазу.

— Затрудняюсь дать точный ответ, но, думаю, этой книге никак не меньше нескольких сотен лет, — наконец, отвечаю я.

— А вот и ошибаешься, мой юный друг! — торжествующе восклицает Феррон. — Даже призраку есть чему тебя поучить. Сей фолиант создан без малого тысячу лет назад!

Наставник принимается терпеливо разъяснять мне тонкости древней письменности, виртуозно указывая на малейшие отличия старинных иероглифов от их современных аналогов.

— С веками и упрощением начертаний многие иероглифы растеряли изрядную долю своей глубинной силы, — вещает Феррон, для наглядности черкая на бумаге примеры разных эпох. — Именно поэтому в ваше время в мире рождается так мало по-настоящему могущественных техник. А даже если они и появляются, то полноценно передать их грядущим поколениям практически невозможно.

Старик делает паузу, задумчиво поглаживая подбородок, а затем продолжает:

— Впрочем, не стоит воспринимать мои слова как аксиому. Случается и так, что иероглифы различных эпох несут схожий, а то и вовсе идентичный смысл, отличаясь лишь внешне. Более того, даже символы с одинаковым базовым значением могут таить в себе неоднородную степень внутренней силы. Вот, к примеру, возьмём два простых иероглифа: «большой» и «огромный». Как думаешь, который из них несёт бо́льший энергетический заряд?

— Оба означают нечто крупное, превосходящее обычные размеры. Но второй, пожалуй, будет посильнее, — отвечаю я, указывая на один из начертанных учителем символов.

— Совершенно верно. И ведь это лишь простейший пример, призванный проиллюстрировать общий принцип, — одобрительно кивает Феррон.

Время летит незаметно за увлекательной беседой. Наставник подробно освещает множество тонкостей и нюансов, значительно обогащая и расширяя мои познания в области создания техник и письменности.

— Разумеется, крайне важно изучать творения предшественников, постигая их мудрость и секреты мастерства, — подытоживает собеседник. — Однако истинная цель любого культиватора — в конечном итоге выйти за рамки обыденного и сотворить нечто своё, доселе невиданное. Раздвинуть границы возможного, переступить через собственные ограничения. И начинать этот путь следует с познания себя, своих сокровенных глубин.

Феррон решительно поднимается и, одарив меня ободряющей улыбкой, добавляет:

— Что ж, Рен, на первых порах этих знаний тебе хватит для освоения древней техники. Не затягивай, ибо вскорости я жажду воочию узреть, как ты применишь её в настоящем бою!

После хорошего отдыха и основательной теоретической подготовки я с головой погружаюсь в практические занятия. Перемещаюсь на тренировочный полигон и приступаю к отработке движений новой техники. Называется она Шаг Пылающего Солнца и принадлежит к стихии огня, извечному антагонисту моей родной стихии. Однако благодаря опыту слияния душ с Каору этот некогда чуждый элемент тоже стал мне в какой-то мере близок. Увы, не настолько сильно, как дерево, но сильнее, чем было раньше.

Сосредоточившись, я направляю потоки Ки по основным меридианам, чувствуя, как они наполняются живительной энергией, будто речные русла в период половодья. Каналы раскаляются, окрашиваясь сперва изумрудным, а затем и насыщенным золотом. Духовная энергия выплёскивается наружу, облекая моё тело переливчатой аурой, подобной солнечной короне.

Представив конечную точку маршрута, я делаю стремительный шаг вперёд и почти мгновенно перемещаюсь на другой край полигона. Мышцы гудят от напряжения, а духовное ядро раскалилось добела, излучая яркое сияние. Короткая передышка, и я повторяю процесс, оттачивая контроль над потоком Ки и отрабатывая безупречность исполнения.

Да… У этой техники потенциал гораздо выше, чем у Лёгкого Шага, что немудрено, та имеет всего лишь Земной ранг. На полях недавних сражений Лёгкий Шаг значительно утратил свою пользу, поскольку просто не способен тягаться со скоростью моих нынешних врагов.

Сделав по арене несколько кругов, я довожу использование Шага Пылающего Солнца практически до автоматизма, впитывая технику в себя на уровне рефлексов. Приходит понимание, что перемещение требует воистину колоссального расхода энергии, и количество затрачиваемой Ки зависит именно от дистанции прыжка.

Пока я способен преодолевать за раз не более дюжины шагов. На максимальной дистанции техника отнимает столько сил, что повторить её сходу не представляется возможным. Духовная энергия исчезает почти мгновенно, будто испаряясь под немилосердным солнцем. Организм буквально сковывает свинцовая усталость, существенно снижая боеспособность. В критической ситуации, конечно, можно рискнуть и выложиться на полную, но для затяжного поединка подобный подход нерационален.

И это ведь я добрался до этапа Золотого Цилиня, что для большинства адептов недостижимая мечта… Сдаётся, Серебряному Богомолу эта техника и вовсе оказалась бы не под силу.

Спустя множество проб и ошибок, наматывая круги по полигону, я нахожу оптимальный компромисс. На дистанции в три-пять шагов чувствую себя вполне комфортно, затрачивая при этом умеренное количество Ки. Превосходный способ обмануть в бою противника, неожиданно переместившись ему за спину.

Впрочем, по-настоящему освоить и прочувствовать любую технику можно лишь в полноконтактной схватке. Закончив с разминкой, я призываю марионеток сразу нескольких уровней сложности, но для начала ограничиваюсь средним.

Каменные воины атакуют дружно и напористо, двигаясь на удивление быстро и чётко. Я ускоряюсь, лавируя меж градом ударов, но пока справляюсь своими силами без применения техники перемещения. Хотя, надо признать, мои условные противники однозначно стали сильнее. Видимо, учитель втихомолку продолжает совершенствовать свои творения.

Разделавшись с куклами среднего уровня, я постепенно поднимаю планку. И с каждой ступенью всё больше убеждаюсь в своих догадках, Феррон определённо поколдовал над марионетками, сделав их значительно опаснее. Уже на восьмом уровне применение Шага Пылающего Солнца становится не просто оправданным, а зачастую необходимым. Окончательно техника раскрывается лишь на последнем, десятом уровне сложности.

Здесь мои противники обретают поистине головокружительную скорость, то и дело исчезая с глаз и возникая за спиной. Обычными приёмами от них не отбиться, лишь новая техника позволяет не уступать им в стремительности и держать темп боя.

Несколько дней тренировок проносятся для меня, как один миг, я отмеряю время краткими передышками на сон и еду. Раз за разом отрабатываю технику в непрерывных стычках, приноравливаясь молниеносно менять положение не только для уклонения, но и для атаки. Открываются воистину безграничные возможности для обманных манёвров, финтов и комбинированных ударов.

Наблюдая за моими успехами, учитель начинает лично присоединяться к спаррингам. Он внимательно следит за каждым движением, то и дело одобрительно хмыкая или отпуская меткие замечания. Под его чутким руководством мои действия становятся всё более плавными и естественными, при этом не теряя в силе и скорости. Удары словно впитывают в себя жар полуденного солнца, обжигая и испепеляя всё на своём пути.

— Великолепно, Рен! — в какой-то момент восклицает Феррон. — Но, думаю, ты и сам чувствуешь, что нынешних тренировочных кукол тебе уже маловато. Как насчёт того, чтобы скрестить клинки со мной? Без поддавков, в полную силу?!

С этими словами он чеканным шагом выходит на середину полигона. Обломки разбитых марионеток, повинуясь незримому приказу, осыпаются трухой и прахом. А призрачная фигура бывшего ученика Аранга вдруг обретает немыслимую плотность и материальность.

От Феррона исходит поистине исполинская аура, тяжёлая и давящая, как небо перед грозой. Я физически ощущаю, как его могучая воля пытается погасить… подчинить мой разум. Но теперь я достаточно силён, чтобы открыто противостоять этому напору.

Гордо вскинув голову, я одариваю учителя дерзкой усмешкой и приглашающе взмахиваю рукой.

— Мальчишка, смотрю, ты изменился с нашей первой встречи, — голос Феррона грохочет, подобно раскатам грома, а от его шагов содрогается сама земля.

По краю арены вспыхивает огненная стена, отрезая пути к отступлению. Лицо наставника приобретает пугающую резкость черт, губы кривятся в хищном оскале, обнажая клыки.

— Ну что же, покажи мне, насколько хорошо ты овладел Небесной техникой, — едва последние слова срываются с его уст, как Феррон исчезает во вспышке ослепительного пламени.

На месте, где он только что стоял, на миг возникает огненный столп, а я всей кожей ощущаю, как за спиной материализуется аура учителя. Обжигающий жар щекочет лопатки, опаляя одежду.

Моё тело тоже окутывает огонь, но совсем иной — золотистый, чистый, подобный свету самого солнца. Я растворяюсь в нём и плавно скольжу в сторону, уходя от удара. Кулак Феррона рассекает пустоту в том месте, где находился мой затылок мгновение назад. Из его сжатой ладони вырывается неистовый вихрь раскалённого добела пламени.

Развернувшись, я устремляюсь в контратаку, но мой удар пронзает лишь огненный фантом. Феррон непрестанно перемещается по арене, то обращаясь потоками изменчивого пламени, то вновь обретая чёткие очертания. Несколько раз его атаки всё же настигают меня, но я успеваю вовремя среагировать и отразить их. И всё же, что бы ни говорил наставник, очевидно, он сражается далеко не в полную силу. Впрочем, даже так мне никак не удаётся достать его, нанести хоть один прямой удар.

Этот бой подобен попытке решить замысловатую головоломку на время — секунды неумолимо утекают, а разгадка ускользает, ввергая в полнейшее замешательство. Скорость схватки нарастает, мои удары сыплются один за другим, но Феррон словно скользит со мной в смертоносном танце, с грацией опытного мастера уклоняясь от любого выпада. Предугадать его следующее движение практически невозможно, он действует настолько разнообразно и непредсказуемо, что у меня голова идёт кругом.

Однако я не сдаюсь, продолжая наращивать темп и задавать безумный ритм поединка. Цель проста и понятна — достать наставника хотя бы один раз. Пусть даже ценой неимоверных усилий.

Призвав на помощь Шаг Пылающего Солнца, я перемещаюсь Феррону за спину. Он молниеносно разворачивается, но я делаю ещё несколько стремительных скачков, каждый раз оказываясь в слепой зоне и атакуя под самыми неожиданными углами. Удар за ударом, он успевает блокировать все мои попытки, но в последний момент я активирую Длань Асуры.

Призрачные янтарные руки возникают возле меня, чтобы обрушиться на учителя целым шквалом молниеносных ударов. Три выпада Феррон с лёгкостью отражает, а вот четвёртый… Сгусток чистой энергии замирает буквально в миллиметре от его виска, опаляя кожу нестерпимым жаром.

— Превосходно, Рен! — одобрительно рокочет наставник, небрежным жестом отводя от лица мой кулак. — Но помни, в настоящем бою нет места жалости и колебаниям. Особенно по отношению ко мне.

С этими словами он вскидывает раскрытую ладонь и швыряет мне в грудь сгусток концентрированного пламени. Я стремительно ухожу с линии атаки, краем глаза замечая, как огненный шар прожигает в стене арены дыру размером с человеческую голову. А затем, не мешкая ни секунды, с помощью одной из янтарных рук вбиваю апперкот в грудную клетку оппонента, вкладывая в него всю свою силу.

Тело Феррона отлетает на добрый десяток метров, но вместо того, чтобы рухнуть наземь, зависает в воздухе. Очертания наставника теряют плотность, становясь почти прозрачными.

— Вот это совсем другое дело! — смеётся он, плавно опускаясь на каменные плиты. — В схватке не щади противника. Тем более, если он, как я, — всего лишь бестелесный дух. Хорошо, что визит в секту Восходящего Солнца подарил тебе такую первоклассную технику, ибо умение стремительно перемещаться в бою — одно из самых фундаментальных. Без него победы не достичь.

Отряхнув несуществующую пыль с одежд, Феррон грузно опускается на ступени пагоды и, откинувшись на колонну, задумчиво смотрит в темноту каверны.

— Знаешь, Рен, твой рассказ о встрече с Вастаем пробудил во мне множество воспоминаний. На своём веку я не раз скрещивал клинки с отродьями подземного царства, — негромко произносит он, и голос его впервые звучит так устало и отрешённо. — Истребление демонов, защита простых людей от их растлевающего влияния — это была одна из главных задач, что ставил перед нами Аранг. Бессчётное количество раз учитель отправлял меня и других своих учеников туда, где творилось невообразимое зло.

Призрак ненадолго умолкает, погружаясь в воспоминания. А когда вновь подаёт голос, в его интонациях звенит странная, тревожная нотка:

— Однажды мне довелось столкнуться с воистину ужасающим созданием преисподней. Даже сейчас, спустя века, я не могу без содрогания вспоминать ту битву. Такой немыслимой, поистине запредельной мощи я не встречал ни до, ни после…

Глава 4

Я застываю в изумлении, глядя на своего наставника. Феррон сейчас — лишь бледная тень былого величия, призрачный отголосок некогда могучего адепта, одного из лучших учеников самого Аранга. И всё же, даже после смерти, даже перейдя грань, отделяющую мир живых от загробного царства, он способен испытывать страх. Нечто, случившееся в прошлом, до сих пор бередит его бесплотную душу, заставляя содрогаться от ужаса и боли.

Прикрыв глаза, Феррон погружается в воспоминания. Тихим, отрешённым голосом он начинает свой рассказ:

— Рен, пойми, демоны бывают очень разными. Одни полагаются на грубую, необузданную мощь — прямо как Вастай, с которым ты имел несчастье столкнуться.

— На самом деле он скорее дурманил людям головы, подчиняя своей воле, — осторожно возражаю я. — Большую часть времени этот монстр провёл взаперти, скованный формациями и печатями.

— Умение манипулировать и соблазнять в его случае — скорее побочный эффект от длительного заточения, — качает головой наставник. — Если верить твоим описаниям, Истинная суть Вастая — типичный Инфернал. Способный повелевать огнём, но не слишком искушённый в тонком искусстве обмана. Поверь, будь он и впрямь хитёр, и коварен, его бы не удалось удерживать в плену так долго. Впрочем, мы можем вечно гадать, как всё сложилось бы иначе. Сейчас речь не об этом.

— Погодите, Инфернал?.. Это какой-то вид демонов.

— Подвид, если быть точным, — кивает призрак. — Инферналы относятся к категории демонов, которых мы называем Стихийниками. Это могущественные сущности, способные повелевать природными силами — в данном случае, адским пламенем.

— И много таких видов? — я удивлённо приподнимаю бровь.

— О, ты даже не представляешь, насколько, — усмехается наставник. — За свою жизнь я успел сразиться со многими из них. И, поверь, это не те знания, которые хочется вспоминать на ночь глядя.

Он ненадолго умолкает, погружённый в невесёлые мысли, а затем начинает загибать пальцы, перечисляя:

— Начнём с Колоссов или, как мы их ещё зовём, демонов-ратников. Это настоящие машины разрушения, отражающие какую-то одну физическую характеристику. Среди них выделяют три основных подвида: Разорители, специализирующиеся на силе и прямых атаках, Стражи — с их чудовищной живучестью и защитой, а также стремительные Ловчие.

— Прямо как отряды в армии, — киваю я. — У каждого своя роль.

— Верно подмечено, — одобрительно кивает Феррон. — Но, помимо грубой силы, у демонов есть и куда более коварное оружие. Взять, к примеру, Кукловодов — мастеров манипуляций и обмана. Одни из них, Обольстители, специализируются на совращении отдельных людей, нечто подобное пытался провернуть Вастай. Другие, Пастыри, создают целые секты и культы. А Разделители сеют рознь меж бывшими союзниками, заставляя людей ненавидеть и убивать друг друга.

Я передёргиваю плечами. От этих слов мороз продирает по коже.

— Есть ещё Моровики, — продолжает меж тем наставник. — Губители насылают на людей страшные хвори. Исказители порождают чудовищных химер. А Отравители и вовсе превращают всё вокруг в бесплодную ядовитую пустошь.

— Если честно, это тоже напоминает Вастая, — замечаю я.

— Верно, потому что категории могут пересекаться и дополнять друг друга. Например, один демон может обладать чертами Обольстителя, Отравителя и Инфернала, с перекосом в какую-то одну сторону. Порой их бывает довольно трудно идентифицировать.

— Понятно, и это ещё не всё?

— Даже близко нет, — невесело усмехается Феррон. — Мы ещё даже не коснулись Фантомов, владык иллюзий и обмана. Или Менталистов, способных подчинять чужие умы, насылать безумие и вырывать мысли прямо из головы. А ведь есть ещё Конструкты, умеющие обращать против нас наши собственные творения.

Голова идёт кругом от этого мрачного перечисления. Выходит, Вастай — лишь песчинка в бескрайней пустыне? Одна тварь из бесчисленного полчища исчадий подземного мира?

— И все они подчиняются какому-то своему Владыке? — осторожно спрашиваю я.

— Если бы, — вздыхает Феррон. — Будь у них единый повелитель, мы давно бы пали. Нет, Рен, каждый демон — сам себе хозяин. У них есть своя иерархия, но она зыбка и переменчива. Низшие исчадия, способные угрожать лишь горстке людей, — всего лишь пешки. Демоны-офицеры командуют ими и способны разорять целые селения. Демоны-лорды правят городами и провинциями, превращая тысячи людей в свои безвольные марионетки. Полагаю, твой Вастай был или сильным Офицером, или значительно ослабшим Лордом, учитывая печать, наложенную на него.

Наставник умолкает, и его взгляд затуманивается, словно он вспоминает нечто очень далёкое и очень болезненное.

— Однако даже они — ничто в сравнении с архидемонами. Это воплощённые стихийные бедствия, Рен, — тихо произносит он. — Одно такое чудовище способно ввергнуть в хаос всю Империю. Даже ваш Император вряд ли сможет совладать с ними без чудовищных потерь. А уж простым смертным остаётся лишь отчаянно цепляться за жизнь, спасаясь от безумия и разрушений.

На секунду меня пробирает озноб. Я вдруг чувствую себя песчинкой, затерянной меж безбрежных морей тьмы. Неужели наш мир и впрямь окружён столь безнадёжным злом? А вся наша борьба — лишь отчаянная попытка оттянуть неизбежный конец?..

Словно услышав мои мысли, наставник кладёт ладонь мне на плечо.

— Не думай, что сражаться бесполезно, мой мальчик, — твёрдо произносит он. — Да, врагов много. Да, они могущественны и безжалостны. Но, пока в людских сердцах теплится огонь надежды, мы не проиграли. Каждый спасённый нами человек, каждая истреблённая тварь — это ещё один лучик света, разгоняющий непроглядную тьму. И если мы будем упорны и несгибаемы, рано или поздно рассвет наступит вновь.

Медленно выдохнув, я киваю, чувствуя, Феррон прав. Какими бы страшными ни были наши враги — сдаваться нельзя. На дистанции частенько выигрывает не самый сильный, а самый упорный. Мне ли не знать. Сколько знатных детишек я видел в Академии, которые обладали многими преимуществами благодаря своему роду? И где они сейчас? А меж тем безродный лесоруб добрался до этапа Золотого Цилиня на зависть всем врагам и соперникам.

— Вернёмся к моему рассказу, — вырывает меня из мыслей учитель.

В воздухе проступают зыбкие образы, постепенно обретая чёткость. Два демона, настолько разные, что, кажется, их и сравнивать-то нельзя. Один — исполинского роста, с буграми мускулов, бугрящихся под шкурой. Почти точная копия Вастая. Другой — тощий, сгорбленный, с серой кожей и острыми рожками. Он мало чем отличается от человека — разве что самой аурой, исходящей змеиным холодом.

— Редко, когда демон обладает внутренней гармонией, балансом энергий Инь и Ян, — продолжает наставник. — Обычно кто-то из них склоняется к той или иной крайности. Либо, подобно Вастаю, они полагаются на дикую, безудержную ярость и грубую силу. Либо, наоборот, действуют исподтишка, тонко и незаметно. Плетут хитроумные интриги, искусно манипулируя людьми, заставляя их совершать ужасные поступки. Тем самым демон подпитывается отрицательной энергией, растёт и крепнет. Главная же особенность этих тварей заключается в том, что, в отличие от людей, они не могут впитывать духовную энергию из окружающей среды. Им приходится высасывать Ки из адептов вместе с жизненной энергией.

Феррон взмахивает рукой, и в воздухе возникает мерзкая картина. Тощий демон, ухмыляясь, дёргает за ниточки марионетку, с виду неотличимую от человека. Несчастная кукла послушно выполняет любые, даже самые чудовищные приказы своего Кукловода.

— Если демон слаб, он может подчинить себе лишь одну жертву, превратив её в покорное орудие своей воли, — поясняет учитель. — Чем он сильнее, тем больше марионеток способен удерживать под контролем.

От скрюченных пальцев демона тянутся всё новые и новые нити, оплетая собой целую толпу людей. Безвольные рабы, чьи глаза подёрнуты мутной пеленой, безропотно внимают своему господину.

— Как я уже сказал, в большинстве случаев демоны тяготеют к той или иной крайности. Что именно влияет на этот выбор — их прирождённые свойства или осознанное решение, мне неведомо. Ясно одно: смысл существования этих созданий — нести вред всему живому. То есть нам, людям и даже духовным зверям.

Феррон замолкает, погружённый в невесёлые размышления. Движением руки он меняет застывшую в воздухе иллюзию, и теперь перед нами возникает картина выжженной земли, усеянной обугленными костями.

— Мой опыт столкновения с исчадиями бездны не так уж велик, — признаюсь я осторожно. — Но мне всегда казалось, что ими движут примитивные страсти. Ненависть, злоба, жестокость… Или я ошибаюсь?

— Разобраться в этом не так-то просто, — вздыхает Феррон. — У каждого демона — свои цели и методы. Доподлинно известно лишь одно: для человечества они смертельно опасны. Сама их природа направлена на то, чтобы губить и разрушать всё, к чему мы стремимся. За всю жизнь я не встретил ни единого демона, который хотя бы просто не вредил людям, не говоря уж о помощи. Везде, где появляется эта нечисть, воцаряется зло. Вопрос лишь в масштабах.

Последние слова наставник произносит с горечью, будто вспоминая что-то крайне неприятное. Я не тороплю его, давая возможность собраться с мыслями.

— С каким же демоном довелось сразиться вам, учитель? — тихо спрашиваю я, когда молчание становится почти осязаемым.

Феррон судорожно сглатывает. На его лице смешиваются боль, ярость, отвращение. Но он берёт себя в руки и продолжает рассказ:

— Я столкнулся с редчайшим исключением. С демоном, воплотившим в себе обе крайности, чудовищный сплав физической мощи и интеллекта, не уступающего человеческому. Он был идеальным манипулятором, способным подчинять своей воле тысячи людей. И одновременно грозным воином, равных которому я не встречал ни прежде, ни после. Разоритель и Пастырь в одном лице. По силе он находился между Лордами и Архидемонами, и слава Небесам, что последнего ранга он не достиг…

Учитель поднимает руки, словно взвешивая на ладонях две чаши незримых весов. В его глазах пляшут жутковатые блики.

— На поиски этого демона я потратил почти полгода. Мне удалось выйти на его след, но поначалу казалось, будто я преследую бесплотный призрак. Он искусно маскировал свою ауру, искажал её, так что раз за разом я натыкался на, казалось бы, совершенно разных тварей…

— И повадки у него тоже были разными? — осторожно вставляю я вопрос в долгой паузе.

— Ещё бы! — восклицает Феррон, нервно взмахнув рукой. — Я сам начал сомневаться в своём рассудке. На моих глазах гибли целые города, не столицы, конечно, но весьма немаленькие. В одном демон создал разветвлённый культ. Его последователи наперегонки резали себе глотки, насмотревшись на пример своего лидера. Каково же было всеобщее изумление, когда этот «лидер» невозмутимо поднялся, лишь слегка испачканный своей и чужой кровью! Конечно, никаким человеком он не был — просто мерзкая, хитрая личина.

Передо мной встаёт видение пылающего города, улицы которого завалены сотнями трупов. Дома рушатся, подтачиваемые жадным пламенем. В воздухе висит удушливая вонь горелой плоти.

— Мне тогда пришлось основательно попотеть, приводя в чувство уцелевших, — продолжает Феррон. — Из без малого двадцати тысяч жителей в живых осталась лишь сотня. Да и тех демон не удостоил своим «божественным» вниманием, оставил у распутья. Обезумевшие люди рвались последовать за своими собратьями, но не могли ослушаться последнего приказа хозяина — выжить, чтобы нести в мир семена отчаяния и озлобленности.

Я содрогаюсь. Учитель намеренно приглушает видения, размывает самые жуткие детали, оберегая мой разум. И я благодарен ему за это. Увиденное мной во время схватки с Вастаем — лишь бледная тень кошмаров, которые пережил Феррон.

— После этого я ещё долго блуждал по следу, — вздыхает призрак. — Он то и дело ускользал, распадался на части. Аура, на которую я ориентировался, постоянно менялась. Словно сам демон издевался надо мной, заметая следы. В следующий раз мне довелось столкнуться с его делами в крохотной деревушке. Местный дурачок надругался над несколькими юными девушками, а потом разорвал их на куски. Он и сам, верно, был не прочь совершить подобное. Но в его теле я учуял отголоски всё той же мерзкой сущности. Разум твердил, что это очередной отдельный случай, никак не связанный с предыдущим. Но интуиция буквально вопила, я иду по следу одного и того же мерзкого исчадия.

— И что же им двигало? — не удерживаюсь я от вопроса.

— О, поверь, я много раз задавался тем же вопросом, — мрачно усмехается наставник. — И, в конце концов, пришёл к страшному выводу. Им двигало лишь желание… повеселиться. Ему просто нравилось сеять вокруг хаос, боль и смерть. Наш мир был для него гигантской песочницей, люди — игрушками, которые он волен ломать, когда заблагорассудится. Знаешь, как иногда маленькие дети резвятся с куклами или деревянными солдатиками? Поиграют и выбросят либо сломают в приступе злости. Вот и ему нравилось заставлять бедолаг плясать под свою дудку, а потом отрывать им головы.

Феррон продолжает демонстрировать мне картины прошлого, по-прежнему оберегая от полного погружения в пучину своих мрачных воспоминаний. Впрочем, даже приглушённых образов более чем достаточно, чтобы ощутить весь ужас творящегося. Боль, разрушения, смерть — безумие и вседозволенность, облечённые в плоть.

Передо мной предстают искорёженные тела, сваленные грудой под отвесным утёсом. Переломанные руки и ноги застыли в немыслимых положениях, вывернутые суставы неестественно выпирают сквозь разорванную плоть. Один за другим в кошмарную кучу падают всё новые трупы. Люди, точно загипнотизированные, шагают к обрыву и, кланяясь невидимому идолу, бросаются вниз. Добровольная смерть во имя высшего блага — только вот это благо есть не более чем морок, грамотно внушённый Кукловодом.

— Путь мой был долог и тернист, — продолжает Феррон, и губы его сжимаются в тонкую линию. — Разорённые большие города и крошечные селения, а между ними — мелкие пакости, совершенно несущественные на первый взгляд.

Наставник взмахивает рукой, и перед нами встаёт новая сцена. Двое опустившихся пьянчужек не поделили последний кувшин дешёвого пойла. Один с рыком бросается на другого и одним движением вспарывает собутыльнику брюхо.

— Подумаешь, какая мелочь, верно? — горько усмехается Феррон. — Да разве такое редкость по кабакам?

Я молча качаю головой. Даже в нашей богами забытой глуши случалось подобное, несколько забулдыг сложили головы при весьма похожих обстоятельствах.

— Но ведь и в этих обыденных до зевоты происшествиях неизменно прослеживался след всё того же ублюдка, — почти рычит учитель. — Для меня его поимка превратилась в навязчивую идею.

И вот уже видения почти захватывают меня. Феррон будто растворяется, лишь голос его продолжает течь, словно река, поясняя мелькающие передо мной сцены.

— На юге Империи, в благодатном краю вечного лета, где почти не выпадает снег, на берегу тёплого моря высятся три крупных города. Их расположение неслучайно, волею неведомых сил в здешних водах издревле водится рыба в таких количествах, что, кажется, её можно черпать голыми руками. Богатейшие уловы принесли этим городам славу и процветание, молва о них разлетелась по всей Империи.

Я парю в вышине, глядя на раскинувшиеся подо мной оживлённые порты. По широким чистым улицам деловито снуют люди, над крышами домов вьются дымки очагов. Всюду царят мир и спокойствие. Но вдруг картина стремительно меняется. Добротные здания оборачиваются покосившимися лачугами, нарядные горожане — оборванцами со впалыми щеками и затравленным взглядом. На каждом шагу вспыхивают пьяные драки, люди в крови катаются по грязи, от их воплей закладывает уши.

— Я долго выслеживал этого хитроумного мерзавца, — вновь раздаётся голос Феррона. — Он был очень силён, но предпочитал действовать исподволь через своих марионеток. В тот раз, однако, он превзошёл сам себя. Разделил свою сущность на три части, и каждая затеяла собственную игру.

Перед моим внутренним взором возникают трое мужчин, приближающихся к воротам городов. Один идёт в гордом одиночестве, двое других — в окружении разномастной толпы последователей.

— Я метался меж этих проклятых городов, силясь разгадать замысел врага, — вздыхает наставник. — Терял время и людей, увязая в липкой паутине лжи. Но всё же сумел нащупать верный след и вступил в бой с первой ипостасью демона.

На окраине портового города разворачивается битва. Феррон, совсем ещё молодой, но уже полный сил, скрещивает клинок с исполинским чудовищем, чья плоть будто соткана из клубящейся тьмы. Уклоняясь от разящих лап, юный адепт ловко сближается с монстром и обрушивает на него град огненных техник. Демон ревёт, отшатываясь, но тут раздаётся оглушительный раскат грома, и рядом возникает второй змеиный силуэт. Оба чудовища сливаются воедино, и в то же мгновение на Феррона со всех сторон кидаются одурманенные люди. Мужчины и женщины, старики и дети — все они, не щадя себя, бросаются наперерез его атакам, служа демону живым щитом.

— Коварство исчадий бездны поистине не знает границ, — бормочет учитель. — Но то было ещё не самое страшное.

Из ниоткуда является третья тварь. Все демоны вновь сливаются, обретая чудовищный облик, в сравнении с которым прежние личины кажутся почти безобидными. Вокруг твари закручивается вихрь непроглядной тьмы, сметающий всё на своём пути.

— А я-то, глупец, полагал, что имею дело с обычным хитрым Кукловодом! — восклицает Феррон, и голос его дрожит от с трудом сдерживаемой ярости.

Нас вновь затягивает в водоворот битвы. Картины мелькают с ошеломляющей скоростью, но, повинуясь воле Феррона, время чуть замедляет бег, позволяя мне ухватить болезненные подробности. Наставник, весь в крови, с разодранной одеждой, нападает на чудовище, не давая ему ни мига передышки. Но даже этого недостаточно. Демон с лёгкостью уклоняется от его атак, будто злая насмешка, всегда оставаясь на полшага впереди.

— Целый город со всеми жителями был стёрт с лица земли в том сражении, — глухо произносит рассказчик. — Я спас, кого мог, но, чтобы одолеть эту мразь, пришлось совершить почти невозможное. Прорваться на принципиально новый уровень техник перемещения.

Финальный аккорд битвы разворачивается высоко в небесах. Израненный, полумёртвый от усталости Феррон мечется вокруг исполинского демона ослепительно-яркими вспышками, то появляясь, то исчезая. Их смертоносный танец — воплощение самой стремительности. Атаки сталкиваются и гасят друг друга, пока юный адепт не берёт верх в чистой скорости.

Последний удар насквозь пронзает эфемерный силуэт демона, заряд Ки скользит по клинку в тело врага, и того разрывает в клочья. Обезумевший от горя Феррон в исступлении рубит останки твари, пока от неё не остаётся лишь дурное воспоминание.

Видение меркнет, размывается кровавой пеленой. Мы вновь стоим на тихом тренировочном плацу, но теперь меня пробирает озноб, слишком свежи воспоминания об увиденных зверствах.

— Как ты мог убедиться, победа стоила мне очень дорого, — устало выдыхает Феррон. — Хотя мои раны — сущие царапины в сравнении с морем пролитой в тот день крови.

Мы молчим, подавленные горечью и болью прошлого. События последних дней всплывают в памяти, заставляя сердце сжиматься. Неужели подобные кошмары — наша общая судьба? Неотвратимый удел всех, кто встаёт на пути зла?

— Так кто же они такие — демоны? — нарушаю я тягостную тишину. — Откуда вообще взялись в нашем мире?

— Знать бы ответ на этот вопрос — глядишь, и путь к их полному искоренению отыскался бы, — вздыхает учитель. — Но даже великий Аранг не сумел проникнуть в тайну их происхождения. После его исчезновения я долгие годы собирал любые крупицы знаний о природе демонов. И все свои изыскания заключил в этом труде. Все категории, виды и подвиды. Всё здесь.

Он небрежно взмахивает рукой, и в его ладони, точно по волшебству, материализуется увесистый фолиант. Витиеватая вязь на обложке гласит: «Полное описание всех известных демонов Империи». Чуть ниже я различаю размашистую подпись самого Феррона.

— Почитай на досуге, — наставник протягивает мне книгу. — А пока готовься отправляться в путь.

— Куда, учитель? — вскидываюсь я, бережно принимая бесценный дар.

— В этот раз, Рен, выбор целиком и полностью за тобой.

Недолго подумав, отвечаю:

— На запад… Я направлюсь на запад. Пора поглядеть, как на самом деле выглядит война Альдавиана с демонами.

Глава 5

В последующие дни я полностью посвящаю себя освоению техники Шага Пылающего Солнца. С каждой тренировкой движения становятся всё более плавными и свободными. Постепенно я начинаю сочетать новую технику с Дланями Асуры, создавая поистине разрушительные комбинации.

Мы с учителем проводим ещё несколько спаррингов, и Феррон высоко оценивает мои успехи. Однако наши тренировки ограничены обстоятельствами, в которых пребывает мой наставник. Дело в том, что мой уровень развития Ки слишком высок для призрачного отпечатка души Феррона. Конечно же, проблема заключается не в том, что мой этап превосходит наставника. Это даже близко не так. Просто он лишён реального тела и, будучи чисто духовной сущностью, не может оптимально использовать собственные силы. Будь он в своём настоящем теле, то без труда загонял бы меня до полного изнеможения, но сейчас каждый поединок отнимает у него огромное количество энергии и требует длительного восстановления.

Поэтому учитель сосредотачивается на совершенствовании тренировочных марионеток. Хотя даже марионетки десятого уровня уже не могут сравниться со мной в силе, они по-прежнему превосходят меня в скорости реакции, что добавляет элемент вызова в тренировочный процесс.

После очередного изматывающего занятия я отправляюсь в купальню. Стоя под искусственным водопадом, низвергающимся из стены, я смываю с себя усталость и напряжение. Затем, задержав дыхание, я погружаюсь в бассейн и ненадолго предаюсь медитации. Когда я всплываю на поверхность, то вижу в своём отражении крепкого мужчину лет тридцати пяти. На лице, особенно возле глаз и на лбу, залегли глубокие морщины, а в чёрных волосах блестит первая седина.

Интересно, сколько же мне сейчас лет? Жаль, что у меня не осталось ароматических палочек, чтобы точно определить, насколько я постарел за эти полтора года интенсивных тренировок. Что ж, это отличный повод наведаться в столицу.

Однако перед выходом на поверхность следует позаботиться о своём образе. Листовки с моим описанием встречаются по всей Империи, а в столице их концентрация будет особенно высока. К тому же, там сосредоточены основные силы Теней.

Поэтому перед выходом я тщательно меняю свою внешность. Благодаря древесной технике я могу трансформировать не только лицо, но и всё тело. На этот раз я сохраняю свои черты, но уменьшаю рост, чтобы не слишком выделяться среди городских жителей. К счастью, художник, рисовавший мой портрет на листовках, явно не отличается мастерством, да и точного описания моей внешности у властей, скорее всего, нет.

Я колдую над своим обликом перед зеркалом в комнате для медитаций. Помимо общих габаритов, я уменьшаю объём мышечной массы, чтобы больше походить на местных. Трансформация тела оказывается весьма болезненным процессом. Мой вес не меняется, просто тело становится более плотным и компактным.

Для маскировки я выбираю одежду, которая позволит сойти за зажиточного горожанина. На первом этаже пагоды целая комната отведена под гардероб. Пусть современных нарядов здесь нет, зато имеется множество традиционных одеяний. Я останавливаю свой выбор на тёмном ханьфу с изящным серебристым узором по краю отворота.

Наконец, удовлетворённый результатом отправляюсь наверх, к выходу из тайного убежища и прибываю в столицу глубокой ночью. Город шумит, но шум этот особенный, временами зловещий и угрожающий.

Большинство жителей мирно спит в своих домах, а на улицах чаще попадаются приезжие, которых легко отличить по одежде и манерам. Этим умело пользуются уличные зазывалы и ночные торговцы, стараясь привлечь как можно больше покупателей, пока рынки затихли, а лавки закрылись до утра. Впрочем, столица есть столица — здесь даже посреди ночи можно раздобыть практически что угодно.

Я без труда нахожу передвижную лавку-повозку на одной из центральных улиц, где ещё бродят запоздалые гуляки, по большей части уже захмелевшие.

— Доброй ночи, господин, — почтительно кланяется мне торговец средних лет. — Что изволите приобрести?

Мой богатый наряд производит на него впечатление, и он начинает любезно демонстрировать свои товары, ненавязчиво расспрашивая о моих предпочтениях. Выбор в его лавке поистине впечатляет — от редких книг до диковинного оружия, больше похожего на произведения искусства.

— Так что же вас интересует, господин? — льстиво осведомляется торговец. — Могу предложить несколько великолепных картин, если желаете.

Я утвердительно киваю, приметив небольшую коробочку с ароматическими палочками, которые помогут определить, сколько лет жизни мне ещё отпущено.

Сейчас мы с торговцем выглядим ровесниками, хотя на самом деле я почти вдвое моложе его. Он самый обычный человек со слабой аурой, так что его возраст не вызывает сомнений. А вот моя молодость скрывается под маской преждевременной старости, вызванной интенсивной культивацией.

— Взгляните, — торговец извлекает несколько картин и начинает с воодушевлением их демонстрировать.

В одной из них я с изумлением узнаю собственную работу. С трудом сдержав улыбку, я интересуюсь:

— А что это за мазня?

Я указываю на полотно, изображающее лесную чащу из окрестностей моей родной деревни.

— Как вы сказали? — обижается торговец. — Мазня?! Чтоб вы знали — это великолепный образчик сельской пасторали! Работа известного в приграничье художника. Я понимаю, что в искусстве вы не разбираетесь и не виню вас в этом. Поэтому только сегодня и только для вас я могу сделать скидку и отдать её за полсотни солеев.

— Полсотни, — я фыркаю, словно услышал какую-то глупость. — И что берут эти художества за такие деньги?

Коммерсант активно трясёт головой.

— И как же зовут этого мастера? — спрашиваю я, с притворным интересом разглядывая собственную подпись в углу картины.

— Лесной Дух, — не моргнув глазом врёт торговец. — Так берёте?

— Пожалуй, возьму вот это, — говорю я, указывая на открытую шкатулку с ароматическими палочками.

На лице торговца мелькает тень разочарования, но он тут же вновь нацепляет маску дружелюбия и обходительности:

— Один луник, господин.

Расплатившись, я направляюсь в ближайшую таверну, где снимаю комнату на ночь. Заведение я выбираю не случайно, сюда раз в неделю захаживает старик Ямато, чтобы пропустить стаканчик-другой. Надеюсь, он не изменил своей привычке.

Перед сном я зажигаю ароматическую палочку и наблюдаю, как она медленно тлеет, отмеряя оставшиеся мне годы. Я знаю, что на этапе Золотого Цилиня продолжительность жизни сокращается вдвое, но палочка прогорает чуть меньше, чем положено. Это открытие озадачивает меня. Конечно, я рад, что мне отпущено больше времени, чем предполагалось, но причина остаётся неясной. Надо будет расспросить Феррона по возвращении. А пока убаюканный благовониями и шумом ночного города я погружаюсь в глубокий сон.

Поиски информации занимают ещё несколько дней. Я посещаю множество мест, где бывают ученики и работники Академии, надеясь встретить старого повара Ямато. Однако пока мне не удаётся его увидеть. Неужели он изменил своим привычкам? Среди пьяной болтовни и слухов мало что можно почерпнуть действительно важного. Даже захмелевшие языки не слишком охотно распространяются о серьёзных вещах.

Первой значимой новостью становится обострение ситуации на западном рубеже. Туда срочно набирают людей. Ходят слухи, что произошёл какой-то прорыв и силы Империи столкнулись с целой армией демонов. Но это всего лишь домыслы, а мне нужны точные сведения.

Я продолжаю обходить излюбленные места Ямато, стараясь, впрочем, не спрашивать о нём напрямую. Лишнее внимание Теней к старику ни к чему хорошему не приведёт. Параллельно я захожу и в «Медвежью берлогу», но, к моему разочарованию, Торрика там нет. Вместо него за прилавком стоит молодая девушка, которая сообщает, что хозяин уехал по делам и должен вернуться на следующей неделе.

Лишь к концу седмицы мне, наконец, удаётся столкнуться с Ямато в одной из таверн. Он коротает вечер за выпивкой в компании нескольких коллег с кухни. Засиживаются они допоздна, но один за другим собутыльники покидают старого повара, не в силах тягаться с его лужёной глоткой. Оставшись в одиночестве, Ямато в одиночку приканчивает ещё несколько кувшинов и лишь потом, картинно покачиваясь, выбирается из заведения. Я почти уверен, что старик притворяется более пьяным, чем есть на самом деле.

Следую за ним на почтительном расстоянии. Пока мы идём по центральным улицам, мне удаётся оставаться незамеченным. Даже в ночной час здесь хватает народу. Но вот Ямато ныряет в узкий переулок, и я, хорошо зная эту часть города, двигаюсь параллельным курсом, ориентируясь на ауру старика. Убедившись, что за ним нет слежки, я, наконец, решаюсь подойти ближе. Как я и предполагал, вдали от людных мест походка Ямато становится уверенной и твёрдой. Он окликает меня, даже не оборачиваясь:

— И долго ты ещё будешь ходить за мной хвостом, Рен?

— Я вовсе не преследую вас, — отзываюсь я. — Просто мера предосторожности.

— Ну да, конечно, — усмехается Ямато, разворачиваясь. Увидев меня, он удивлённо вытягивает лицо. — Ты никак усох? Ноги тебе, что ли, подрубили? Или это тоже мера предосторожности?

— А вы всё такой же, — парирую я. — Вас по-прежнему не перепить.

— Можно подумать, ты пробовал! — хохочет старик. — А был когда-то таким здоровяком, глядишь, и справился бы. Я, вообще-то, уже домой собрался, но раз ты объявился, видать, неспроста. Пойдём, покажу тебе одно местечко, где можно спокойно потолковать.

За новой порцией горячительного Ямато охотно делится со мной новостями из Академии. Сам я лишь заказываю поесть, чтобы не привлекать лишнего внимания. С переходом на новый этап моему телу требуется много питательных веществ. Количество жизненной энергии и без того сократилось, пусть и не так сильно, как я опасался. Качественная еда — лучший способ поддержать организм.

— Насчёт западного фронта — чистая правда, — слегка заплетающимся языком говорит захмелевший Ямато. — А вот, что там творится доподлинно, — одни слухи. Сейчас туда активно набирают адептов из Академии. Вот-вот как раз должна отправиться группа выпускников на службу в Имперскую Гвардию.

— А кого именно туда определили, не знаете? — интересуюсь я, прикидывая, как бы мне самому затесаться на фронт.

— Да много кого. Император самолично отбирал самых знатных отпрысков, — Ямато принимается перечислять кланы. — Чтобы показать, что даже знатные кланы честно выполняют свой долг по защите наших рубежей, — с кривой ухмылкой завершает он.

— Клан Кровавого Моря, — перебиваю я его. — Кто-то из них едет на рубеж?

— Как же, самолично главный наследничек Зено, — тут же откликается повар. — Папаша-то как рад был! Закатил пир на весь мир, да ещё и отпуск сынку выбил перед отправкой. Вроде как на днях отпрыск должен вернуться из поместья в столицу.

Мы ещё какое-то время беседуем с Ямато, пока он не доходит до кондиции. Впрочем, в полной отключке старик так и не оказывается. Я провожаю его до Академии, но сам внутрь не захожу. На прощание прошу разузнать поточнее, когда именно вернётся Зено, и уславливаюсь встретиться через неделю в одном из привычных мест.

Затем я вновь направляю стопы к «Медвежьей берлоге». Торрик как раз должен был к этому времени приехать.

В деньгах я, конечно, не нуждаюсь — тратить их, по большому счёту, не на что. Но мне хочется обсудить с торговцем, как идут дела в городе. Может, я сумею помочь простым горожанам хотя бы с водой, за время моего отсутствия проблема только усугубилась. Снабжением же занимается один из аристократических кланов.

Прежде у лавки Торрика всегда было тихо, но сейчас, стоит мне приблизиться, как до меня доносится шум, несмотря на глубокую ночь.

— Эй, хозяин! — несколько мужчин в простой одежде азартно колотят в дверь. — Открывай! Надо поговорить!

— Да нет его, говорю же! — раздаётся из-за двери испуганный девичий голос. — Он ещё не вернулся!

— Открой! — требует один из незваных гостей, пиная дверь. — По-хорошему прошу! По-плохому тебе, цыпа, не понравится! Нам позарез нужны ваши печати! Вода нынче — дорогое удовольствие!

Глава 6

Головорезы не удовлетворены ответом девушки. Они продолжают ломиться в дверь, подбадривая друг друга. Один из них со всей силы колотит кулаком, другой несколько раз пинает тяжёлым сапогом. Трое наседают на деревянную преграду, а ещё парочка выглядывает из подворотни.

— Эй, девица, открывай давай! — злорадствует парень со свёрнутым набок носом. — Слыхали мы, что Торрик тут раздаёт халявные печати за гроши. Нуждающимся, как говорится. Вот мы, видишь, тоже нуждаемся. Позарез надо.

— Я же сказала, нет ни печатей, ни хозяина! — не сдаётся девушка. — Приходите на следующей неделе, когда хозяин вернётся. Только вряд ли это что-то изменит. Печатей давно уже нет. Никаких!

— Так дело не пойдёт. Давайте-ка вскроем эту лавчонку и сами всё обыщем. Заодно и с девицей познакомимся поближе, — в руках одного из троицы появляется железный ломик, а на лице возникает недобрый оскал.

Он начинает вставлять инструмент в дверной проём, когда я подхожу ближе, привлекая к себе внимание.

— Это здесь раздают водяные печати? — невинно интересуюсь, оглядывая собравшихся.

Двое тут же преграждают мне путь.

— Эй, парень, в очередь. Нехорошо мешать честным людям. И вообще мы первые пришли, — двое крепких ребят закрывают троицу своими спинами.

Одеты они в простую одежду, словно крестьяне или прислуга небогатой знати, но выглядят слишком угрожающе. Крепкие руки увиты жгутами мышц, движения резкие. А оружие на поясах необычное, я ощущаю энергетические колебания. Духовные клинки.

Что они и демонстрируют незамедлительно, обнажая кинжалы. Лезвия длинные, почти как короткие мечи, да ещё и светятся. Не простые они ребята, наёмники, скорее всего. И не из лучших.

— Загляни сюда попозже, вечерком, — бросают мне. — А лучше завтра, когда новый товар подвезут. Мы сегодня всё заберём. У нас бронь.

— Видишь ли… — я делаю едва уловимый жест рукой, и парочка оседает наземь, — у меня тоже срочное дело.

Два быстрых удара в печень, сопровождаемые уколами по акупунктурным точкам. Мои пальцы молниеносно находят их слабые места. Они — наёмники, а не культиваторы. Уровень Ки невысок, так что эффект моего воздействия напрочь перекрывает течение энергии, и они просто отключаются. Движения мимолётны, словно я лишь слегка взмахнул рукой.

— Ты что творишь? — рычит тот, что ковыряет дверь ломом, и бросается ко мне.

Мой кулак легонько встречает его уже когда-то сломанный нос. Неприятный хруст, и пятак уже смотрит в другую сторону, а его обладатель захлёбывается криком боли. Ребром ладони бью по шее, заставляя подавиться собственным воплем. Парочка по бокам, уловив опасность, пытается обойти меня с флангов, но я мимолётными подсечками опрокидываю обоих. Они пролетают по воздуху и падают, нелепо распластавшись рядом.

Я вырубаю всю шайку, оставив в сознании лишь одного — со сломанным носом. Ухватившись за повреждённую часть тела, трясу его, пережимая горло и вынуждая говорить. Когда он пытается что-то произнести, ослабляю хватку, давая такую возможность.

— Кто вас послал? Зачем вы достаёте девчонку?

— Ублюдок, — рычит единственный оставшийся в сознании боец, по-видимому, главарь.

Я смотрю на него сверху-вниз, продолжая выкручивать окровавленный «клюв». На манипуляции уходит немного времени, прежде чем он начинает говорить.

— Нас просто наняли в таверне. Мы работаем группой! — сбивчиво тараторит головорез и хватает меня за руку. — Прошу, постой! Остановись, я и так всё скажу.

Отпустив его, отстраняюсь:

— Внимательно тебя слушаю.

— Да говорить-то особо и нечего. Заказ был анонимный, — причитает недавно такой уверенный в себе боец.

— И это всё, что ты можешь сказать? — я недоволен таким результатом. — Твой нос явно требует лечения. Давай-ка его сюда, попробую вправить.

Тяну пальцы в сторону собеседника, но он отползает назад, закрывая руками лицо:

— Не только нас просили навестить Торрика! Ещё несколько ватаг, что берутся за грязную работу, получили похожие заказы.

Наконец-то разговор идёт в нужном русле. Нечистые на руку наёмники не брезгуют никакой работёнкой. За такую платят много, лишь бы нанимателям не задавали лишних вопросов. Задачей этого отряда было прошерстить чёрный рынок и найти тех, кто за бесценок сбывает печати для очистки воды.

С ними за время моего отсутствия произошло несколько крупных инцидентов. Пострадало много невинных горожан. Городской совет, недолго думая, ужесточил контроль над подобными печатями. Вот только это оказалось лишь ширмой. Никакого реального контроля нет. Проверки печатей любого качества не проводятся. Их просто изымает стража, и в открытую эти товары уже не продаются. В итоге из рук «доблестной» стражи все печати для очистки воды утекают на чёрный рынок, где их цены взлетают до небес.

И в этом хаосе, накрывшем столицу, варится Торрик, продолжая распродавать остатки моих печатей по весьма выгодным ценам. А беднякам, благодаря моему наказу, они и вовсе достаются почти даром.

Такая конкуренция сильно не нравится ни клану Кровавого Моря, ставшему фактическим монополистом по поставкам чистой питьевой воды в столицу, ни дельцам чёрного рынка, где цены на печати запредельны и можно хорошо наживаться. Однако предложения Торрика спутывают многим карты.

— Это ещё что такое? — я заставляю громил вывернуть карманы.

Помимо монет и всякой мелочи вроде кроличьих лапок и железных гвоздей, у каждого обнаруживаю по печати.

— Нам дали образец, — поясняет главарь. — Это те, которыми промышляет Торрик.

Честно говоря, я сильно удивлён увиденному и ошибся в своём предположении. Купец-медведь продаёт совсем не мои печати. Среди десятка прямоугольных листов, заряженных Ки и хранящих одноразовую технику, нет вышедших из-под моей руки. В этих печатях запечатано нечто похожее, но сделанное гораздо грубее.

Я оцениваю переплетение иероглифов и подмечаю неточности. При воссоздании печати тот, кто пытался её повторить, просто не сумел верно начертить все линии. От порядка, положения линий и качества каллиграфии зависит эффект, который будет производить конечный иероглиф. Если создавать печать, не зная правильного написания каждого символа, то она не сработает или эффект окажется гораздо слабее. Как в нашем случае.

В этом и заключается одна из сложностей копирования чужих техник. Надо знать, как написал её создавший мастер, а не как принято писать в обществе. Так и с моей печатью. Я зашифровал её достаточно сложно, используя необычную, собственную художественную технику начертания. Но даже так линии были повторены весьма умело, раз печать работает, пусть и слабее. Однако больше чем наполовину воссоздать силу воздействия оригинала не удалось ни на одной из копий.

— Свободны, — я отпускаю наёмников. — Будете должны мне за то, что шкуру с вас не спустил. И чтобы сюда больше не совались. Ясно? Или ваши ошмётки будут со стен соскребать.

— Так точно, милостивый господин! — кланяются лидер и ещё один очнувшийся парень.

— Где в дальнейшем вас искать? Будет для вас поручение, чтобы отработали свои грехи, — многозначительно смотрю на них.

Неуверенно кашлянув, лидер отвечает:

— Трактир Оранжевая обезьяна или У Тётушки Хэ. То там, то там, — поясняет он.

— И не вздумайте распускать языки! — предупреждаю я. — Сдадите меня, найду и вырву ноги.

— А что нам сказать насчёт печатей? — испуганно складывает руки на груди Кривой Нос. — Если мы придём ни с чем, пришлют других. Надо, чтобы Торрик хоть на время притих со своими бумажками.

— Вот и скажете, что запугали его до смерти, а все печати он распродал. А теперь пошли прочь!

Подхватив раненных, они исчезают быстрее, чем пьяница осушает кружку с рисовым вином.

Я стучу в дверь.

— Не открою! — смело откликается девичий голос. — Я всё дяде расскажу, он с вас шкуру спустит… Как только вернётся.

Достав из кольца подлинную печать, просовываю её в щель под дверью.

У меня про запас хранилось несколько. Вот одна из них и пригодилась.

Через пару секунд в двери с лязгом открывается окошко, и на меня смотрят два удивлённых девичьих глаза.

— Ты ещё кто? — роняет она.

— К Торрику от Рена, — добродушно улыбаюсь я. — Он ведь твой дядя, верно?

Окошко закрывается, и через несколько секунд на пороге появляется девушка с гривой непослушных рыжих волос. В руке она держит странный жезл, покрытый ажурными символами. По описанию узнаю новейшую разработку западных артефакторов. Оружие, внутри которого скрыто несколько одинаковых печатей. Каждый заряд позволяет высвободить вложенную атакующую технику. Весьма опасная штука даже в неумелых руках. Для активации хватит и капли Ки, так что использовать может практически любой.

Увидев, что головорезы скрылись, она смелеет.

— Думаешь, назвал дядино имя, и я просто так пущу тебя в лавку?!

— Опусти эту штуку, пока не поранилась, — спокойно замечаю я.

— Я вполне способна за себя…

Не успевает она договорить, как её жезл оказывается у меня, а я заталкиваю ойкнувшую девушку обратно в помещение.

— Внутри поговорим, — командую я.

Племянница торговца немного шумит, но, наконец, признав во мне важного для родича гостя, начинает рассказывать, что тут происходит.

Оказывается, Торрик по поручению Рена, то есть моему, ввязался в это дело и погрузился слишком глубоко.

— На него это, конечно, не похоже, но он внезапно проникся идеей заботы о бедняках и слабых. Эти печати были не бесконечными, так что нам пришлось импровизировать, — вздыхает девушка. — Когда они кончились, голытьбе стало совсем туго. Поэтому дядя и решил попробовать повторить технику, хотя бы частично.

— И кто именно смог скопировать печати? — интересуюсь я.

— Что, неплохо получилось? — сверкает глазами девушка.

— Неидеально, но, похоже, работает, — я скептически оцениваю рисунок, начиная догадываться по её реакции, кто приложил руку к созданию этих дубликатов.

Впрочем, свою критическую оценку пока не выдаю.

— Сейчас я тебе всё покажу, — девушка приносит кувшин с водой и ставит передо мной. — Вот, набрала в городском колодце. Воду оттуда пить совершенно невозможно. Ослиная моча и та чище, — кривится собеседница.

Я даже без пристального изучения чувствую, что вода очень нехороша. Тот, кто выпьет её в таком виде, может не просто отравиться, а даже умереть. Девушка использует печать, приложив её к сосуду. Прямоугольная бумага вспыхивает, активировав технику. Воду охватывает свечение, энергия проходит сквозь неё сверху от места, где закреплена печать, до самого дна. Осадок выпадает вверх, окутанный плёнкой. Девушка быстро извлекает его и отбрасывает в сторону.

Теперь я оцениваю воду как годную для питья, но детям всё-таки лучше её не давать. Разве что кипячёную.

— Всё ясно. Итак, мне нужно поговорить с Торриком, — спокойно добавляю я.

— Да ты кто такой вообще? — она складывает руки на груди.

— Мы с твоим дядей вели дела. У нас уговор. Ты не обязана участвовать в этом.

На глазах девушки наворачиваются слёзы.

— Куда делся Торрик? — аккуратно спрашиваю я.

— Да ты, видимо, издеваешься?! Если бы я знала, небось, не тряслась бы за дверью, когда в неё ломятся какие-то душегубы!

Не перебиваю её, позволяя выплеснуть эмоции.

— Не знаю. Возможно, его похитили. Или он сам сбежал, испугавшись расправы. Главное, что его нигде нет уже несколько дней.

— Скажи, когда ты его видела в последний раз?

Девушка задумчиво вздыхает, закатывает глаза, что-то подсчитывая, и выдаёт:

— Три дня назад. Он сказал, что у него намечается деловая встреча. После того разговора он больше в лавке не появлялся и домой не возвращался.

Я погружаюсь в размышления, пытаясь осмыслить всё, что узнал от племянницы Торрика.

Судя по всему, кризис с водой в столице достиг критической точки. Вода в городских колодцах непригодна для питья, если они вообще не отравлены… Единственный источник чистой воды — поставки от клана Кровавого Моря, но их явно недостаточно, чтобы удовлетворить нужды всех горожан. К тому же, цены на эту воду, наверняка, непомерно высоки.

Торрик пытался помочь беднякам, раздавая им мои печати для очистки воды. Когда они закончились, он с помощью племянницы даже попробовал воссоздать технику, пусть и не совсем успешно. Хотя копии работают хуже оригинала, сам факт, что их удалось повторить, впечатляет. Девушка явно обладает талантом к созданию печатей.

Однако самое тревожное — это исчезновение самого Торрика. Рыжеволосая красавица говорит, что он пропал три дня назад после какой-то деловой встречи. Боюсь, это не случайность. Кому-то явно не нравится, что купец снабжает бедняков чистой водой. Возможно, его похитили, чтобы он не мешал чьему-то плану по обогащению на кризисе.

Клан Кровавого Моря приходит на ум в первую очередь. Им выгодно сохранять монополию на поставки воды. Да и наёмники, пытавшиеся вломиться в лавку Торрика, явно действовали по чьему-то приказу. Возможно, самого клана или его союзников.

Кроме того, меня беспокоит, что мои печати для очистки воды кто-то сумел скопировать, пусть и не полностью. Это значит, что техника может попасть не в те руки и быть использована во зло.

Я должен разобраться во всём этом. Найти Торрика, выяснить, кто стоит за его исчезновением и попытками помешать снабжать столицу водой. Жители не должны страдать из-за чьей-то жадности и политических игр.

При этом нельзя пропустить и возвращение Зено.

Похоже, мне придётся лично заняться этим делом.

Глава 7

Начать стоит с малого. Я прошу племянницу Торрика, которая представляется Риной, навести порядок в бумагах и проверить, с кем он мог встречаться в последний раз. Девушка, хоть и уверяет, что уже проверяла все документы, соглашается изучить их ещё раз. Я настоятельно советую сообщать обо всех незваных гостях и взять на службу кого-нибудь из наёмников для защиты.

— Да кто ко мне сейчас пойдёт? — фыркает рыжеволосая. — Дяди нет, а они все словно с цепи сорвались. Хотят выманить у нас, точнее, у меня эти ваши водяные печати. И надо же было дяде ввязаться в такое! Теперь любой чужак может оказаться засланным.

— Успокойся, — я задумчиво потираю подбородок, вспоминая старого знакомого. — Послушай, если ты не доверяешь местным наёмникам, я знаю одного, за которого могу поручиться лично. Поспрашивай в городе Вейлора, у него свой отряд. Ему можно верить. Когда найдёшь, скажи, что от Рена. Если он вдруг запамятует или прикинется, что не знает меня, намекни про змею. Он сразу поймёт, о ком речь, и точно примет заказ. Должен тебе помочь.

— Хорошо… — вздыхает Рина и качает головой. — Видимо, другого выбора у меня нет. Это явно лучше, чем отбиваться в одиночку и бояться ступить за порог, — неохотно соглашается племянница Торрика.

Закончив дела в «Медвежьей берлоге», я отправляюсь по тавернам собирать слухи. Проблема воды стоит чуть ли не на первом месте. Поставки в город идут стабильно, но её всё равно не хватает. Городские колодцы дают очень плохую воду, однако власти не торопятся решать эту проблему, несмотря на многочисленные жалобы.

Те, кто побогаче, могут позволить себе воду, поставляемую кланом Кровавого Моря. Положение бедняков, как всегда, мало кого интересует. Помимо проблем с водой, в столице горячо обсуждают новый набор в войско Императора, сражающееся на дальнем фронте против демонов. Вот что сейчас у всех на слуху. Надо же людям как-то отвлекаться от ежедневных проблем, а очередные победы Альдавиана служат прекрасной темой для сплетен. Многие знатные кланы стараются пропихнуть своих отпрысков в армию, чтобы усилить влияние и добиться признания самого Императора.

Оба вопроса касаются и меня, так что, разузнав, где находится ближайший колодец, я отправляюсь туда. Они разбросаны по всему городу в особых выделенных местах. Как правило, это жилые районы, и точки водоснабжения сделаны так, что доступ к ним могли получить сразу много людей.

Только самые богатые горожане могут позволить себе прямой доступ к воде. Как правило, это знатные кланы, у которых колодцы находятся прямо на территории поместий. Самое удивительное, что как раз у них практически нет проблем с водой. Однако так просто их источники не проверить.

В первую очередь я осматриваю скважины общего пользования, разбросанные по всей столице. Раньше доступ к ним был вполне свободным, и каждый житель мог ими пользоваться, чтобы пополнить запасы питьевой воды, но около четверти века назад ситуация в столице ухудшилась.

Изучив несколько колодцев, расположенных посреди улиц состоятельных жителей, я вижу, что они заброшены. Однако, чтобы не слишком нарушать привычки горожан, рядом с колодцами разбиты лавки с гербами Кровавого Моря.

На повозках постоянно подвозят воду, пополняя запасы. Я ощущаю, что бочки не простые. Усиленные и изменённые неизвестной техникой они могут хранить гораздо больше воды, чем кажется со стороны. Нечасто встретишь пространственные техники, видно, что это направление торговли для клана имеет ключевое значение.

От желающих пополнить запасы чистой воды нет отбоя. Горожане выстраиваются в длинные очереди, создавая бесперебойный спрос на столь простой и жизненно необходимый товар.

Я вливаюсь в нестройные ряды покупателей из состоятельных граждан, которые обсуждают другие городские новости, словно покупка воды для них — дело привычное.

За прилавком торгует лично один из представителей Кровавого Моря. Он с алчным блеском в глазах принимает оплату и следит, как люди клана в доспехах разливают воду или выдают уже готовые кувшины и небольшие бочки.

Выстояв очередь из нескольких десятков человек, я подхожу к прилавку и прошу воды. Крепкий и слегка пухлый купец оценивает меня пристальным взглядом. Наконец, он изрекает:

— Кувшин воды будет стоить три луника.

— Уважаемый, — холодно возражаю я, — у меня уши на месте. Только что ты отдал такой же объём воды за полтора луника.

— Не шуми, мужик, — кривится представитель Кровавого Моря, окинув продолжающую расти очередь презрительным взглядом. — Вода нынче в дефиците. Так уж звёзды сложились, что на тебе её осталось крайне мало. Можешь подождать, пока привезут новую партию, возможно, тогда и цену скину. Но тогда тебе придётся встать в конец очереди. А, возможно, не скину…

Он хохочет над собственной немудрёной шуткой. Несколько бойцов клана поддерживают его сдержанными смешками.

— Эй, парень, не задерживай! У меня маленький ребёнок ждёт! — раздаётся возмущённый возглас из толпы.

— А у меня старая мать! — визжит какая-то женщина. — Она так и помереть может. Давай уже плати или проваливай!

Скрипнув зубами, я отдаю целых три луника. Для меня это настоящая дикость. Да для большинства ремесленников даже в городе это дневной заработок. А тут за кувшин столько берут! Район-то богатый, люди словно не замечают, как на них наживаются. Хватают покупку и бегут по своим делам.

Я отхожу в сторону и пробую на вкус эту драгоценность. Вода чистая, лучше, чем получилось очистить племяннице Торрика. Однако это не всё. Жидкость насыщена лёгкой, едва заметной Ки. То ли после применения схожей техники, то ли специально, чтобы усилить вкус и эффект.

Неудивительно, клан Кровавого Моря всё же славится своими водными техниками. Вот и выбрали себе надёжный источник доходов. Слишком подозрительно всё это выглядит.

Покинув это место, я прохожусь по другим колодцам города. Почти везде встречаю торговцев из того же клана. Кроме того, доступ к старым скважинам перекрыт, а охраняет их городская стража.

Никто, кроме Кровавого Моря, попросту не торгует водой, и это крайне удивительно. Логика подсказывает, что на столь лакомую нишу слетелась бы масса стервятников, но в столице этим занимается всего один клан. Очень странно. Иначе как сговором я это объяснить не могу.

А сколько слухов ходит. Если верить Рине, единственными купцами, чья поставляемая вода проходит проверку качества у городских чиновников, являются представители Кровавого Моря.

Под покровом ночи я незаметно посещаю личные колодцы некоторых кланов, и увиденное поражает. В большинстве случаев вода малопригодна для питья, однако источники некоторых влиятельных семей являются исключением из этого правила. Интересно, болтают ли они об этом в публичных местах? Сомневаюсь.

Итак, что же здесь происходит?..

Я отправляюсь в бедняцкие районы города, где скважины вроде как должны быть закрыты, но на самом деле здесь даже страже нет особого дела до происходящего. Не имея денег и альтернатив, люди берут воду из непригодных для питья источников и стараются как-то её очистить. С учётом дефицита разработанных мной печатей это практически невозможно. Результатом подобных кустарных фильтров являются отравления и даже смерти. Но, так как страдают в основном неимущие, эта проблема мало волнует городские власти.

Здесь мне удаётся поближе изучить и осмотреть эти колодцы. Круглые, выложенные камнем, они уходят глубоко под землю. Поймав нескольких пьянчуг, ошивающихся поблизости, я подробно их расспрашиваю.

Сначала они отнекиваются и бормочут что-то невнятное, но звон серебряных монет быстро развязывает им языки.

— Да что тут рассказывать-то? — икая, говорит один из них, с жадностью глядя на монету в моей руке. — Колодцы в нашем районе давно уже запаршивели. Люди болеют, мрут как мухи. А стражникам хоть бы хны.

— Ага, — подхватывает другой, утирая грязным рукавом сопли. — Говорят, это всё Кровавые Псы виноваты, — последнее он произносит, понизив голос. — Они, мол, нарочно губят колодцы, чтобы свою воду втридорога продавать.

— А печати-то эти, для очистки, тоже хрен достанешь, — вздыхает третий пьянчужка, почёсывая давно немытую бороду. — Раньше хоть Торрик помогал, почитай единственный, кто о нас заботился. А теперь и он сгинул куда-то.

— Да уж, — подытоживает первый. — Совсем плохи дела. Того и гляди, весь район вымрет от этой отравы. А знатным господам только того и надо, земельку, значит, освободим под их хоромы.

Я киваю, отдавая им обещанные монеты. Информация, конечно, обрывочная, но она подтверждает мои собственные мысли.

Перемещение по городу и изучение проблем с водой с разных сторон постепенно позволяют мне сформировать целостную картину.

У большинства богачей вопрос с водой вообще не стоит. Для кого-то покупка кувшина за несколько серебряных монет не составляет труда, а у некоторых и в собственном колодце источник вполне чистый. Таких я отмечаю, запоминая, к какому клану они принадлежат. Меня больше всего смущает именно этот момент. Наверняка, они как-то замешаны.

Более того, мне удаётся лично поговорить с несколькими торговцами, которые хотели заниматься поставкой воды в город, но их воду и очищающие печати признали негодными и даже вредными. Этот факт они озвучивают с необычайной злостью.

Я посещаю ещё один из районов знати, где почти во всех дворах, кроме одного, также наблюдаются проблемы с водой. Я пробираюсь во двор, как раз, когда прислуга подступает к источнику с парой вёдер. Дождавшись, пока они уйдут, я спускаюсь в сам колодец и оказываюсь в системе городского водоснабжения.

Такой огромный город, как столица, не так-то просто обеспечить водой. Поэтому, наверное, ещё во времена Феррона и Аранга здесь была создана сложная система. Это сеть подземных каналов, по которым вода добирается до колодцев, откуда её и берут жители. Я изучаю тоннели, подходящие к району аристократии, и делаю интересное наблюдение.

Возле домов, где вода непригодна, в канале ощущается странная Ки. Изучив это место подробнее, я понимаю, что здесь явно поработал мастер создания формаций. Мне удаётся обнаружить наличие скрытой техники, которая прямо сейчас воздействует на всю воду, текущую по каналу. Вот только снять эту формацию не получается, она хорошо замаскирована и ещё лучше защищена.

По подземным тоннелям я добираюсь до самого первоисточника. В недрах города скрыта разветвлённая сеть подземных рек, струящихся на разных глубинах. Кроме того, в самом сердце этого лабиринта пробурены глубокие скважины, дающие дополнительную живительную влагу. Именно отсюда, из этих тёмных глубин, начинается долгий путь воды по хитросплетениям каналов и туннелей. Поднимаясь всё выше и выше, она распределяется по районам столицы, словно кровь по венам гигантского организма.

У самих скважин с водой всё в порядке, жидкость пригодна для питья и требует минимальной очистки или простого кипячения. Зато дальше, в системе каналов я обнаруживаю участки, где её качество резко падает, и везде наблюдаются следы скрытых формаций.

Время от времени я поднимаюсь на поверхность, чтобы сориентироваться. На обследование города у меня уходит несколько дней. Удивительно, но в тоннелях я не встречаю бездомных. Вскоре этому находится объяснение.

Спустя два дня своих подземных исследований я сначала сталкиваюсь с отрядом стражи, который проверяет тоннели, ведущие к системе водоснабжения и очистки. Их удаётся избежать, затаившись и выровняв свою духовную энергию относительно окружающего фона.

Решив обследовать этот участок внимательнее, через пару часов я встречаю здесь же новый отряд. Небольшой, но крайне подозрительный.

— Ты слышал, как наш глава носится со своим сынком? — доносится насмешливый голос из коридора. — Зено, Зено, только о нём и талдычит. Можно подумать, солнце встаёт и заходит исключительно ради его драгоценного наследничка.

— А то! — подхватывает другой. — Отец уже все дорожки перед ним расстелил. Вот увидишь, через пару деньков сынуля явится в столицу, сверкая, как золотая статуя Аранга. А там, глядишь, и в Имперскую Гвардию подастся на демонов охотиться. Герой, мать его!

Я быстро осматриваю помещение, к которому подходят незнакомцы. Одну из стен покрывает толстый слой мха. Я увеличиваю его, создав фальшивую нишу, и прячусь внутри. В этом просторном зале расположен крупный распределительный бассейн, откуда вода растекается до колодцев знати.

Небольшой худощавый мужчина с жидкой бородкой и рюкзаком за плечами выходит к резервуару в сопровождении пяти бойцов. Тот, что постарше, держится рядом с ним, а ещё четверо парами идут позади. Все они одеты в обычную одежду, видимо, чтобы в случае обнаружения их не могли связать ни с какой семьёй.

— Главное, что клан-то внакладе не останется, — хмыкает первый. — Уж поверь, глава своего не упустит. Небось, уже все договорённости с нужными людишками утряс. Глядишь, получим и разрешение на…

— Тс-с, закройся! — шикает на него напарник, оглядываясь по сторонам. — Про это лучше не болтать, сам знаешь. Давай лучше делом займёмся, пока стража не нагрянула. Они всё чаще сюда спускаются, а в этом районе мы не всех подкупили.

Я внимательно изучаю бойцов, оценивая их боеспособность. Хоть они и одеты как обычные горожане, их выдают характерная выправка и настороженность, присущая опытным воинам. Скорее всего, передо мной элитные солдаты клана, действующие тайно.

Особенно меня интересует худощавый мужчина, который, судя по всему, является главным в этой группе. Если удастся захватить его живым, он может многое рассказать о планах клана Кровавого Моря.

— Ничего, это вопрос почти решённый. Как раз ими мы после и займёмся — средства мне передали, — мужик с рюкзаком скидывает его на землю и начинает доставать оттуда бумаги.

Из своего укрытия я вижу, что в его руках план городских подземных каналов. Интересно, как это они сумели достать такие секретные документы?

Вот сейчас у них это и спрошу.

Вежливо, конечно.

Глава 8

Моя аура медленно высвобождается, незаметно окутывая всё вокруг. Окружающая растительность охотно поддаётся воздействию моего Ки. Здесь, в сырости подземелий, всё поросло мхом, что создаёт благодатную среду для применения техники Оплетающего Побега. Для дополнительной маскировки я сплетаю себе небольшую маску, скрывая лицо.

— Да тише вы! — раздражённо шипит главарь на своих подчинённых.

Бесшумно приближаюсь к их группе и вхожу в комнату, где оставшаяся четвёрка как раз раскладывает печати по краям квадратного бассейна. Худощавый главарь покрикивает на своих подручных. Двое молодых бойцов осторожно размещают покрытые иероглифами листы, пока третий, грузный мужчина постарше, кряхтит, подгоняя их вместе с главарём.

— Вот же растяпы! — вздыхает он, утирая пот со лба. — Просто сделайте, как велено.

Один из молодчиков поднимает бумажку и недоумённо вертит её в руках.

— Да я вам что, мастер печатей? — кривится он. — Как мне понять, где у неё верх, а где низ?

К нему подскакивает главарь и резким движением выдёргивает печать у парня из рук.

— Дай сюда, бестолочь. От вас никакого толку. Мы так всю неделю здесь провозимся!

— Господин Дилай, вы не для того меня выбрали, — пятится растяпа. — Кого-нибудь убить — это мне запросто. Но возиться с печатями? Там слишком много непонятных закорючек.

— Эй, у нас гости! — только и успевает крикнуть здоровяк, наполовину обнажив клинок.

Мой кулак врезается ему в грудь и отбрасывает прямо на лидера ватаги. Втроём, вместе с стоящим поблизости молодчиком, они падают в бассейн и начинают неуклюже барахтаться, будто тонут. Впрочем, воды там немного, мне вряд ли и до пояса достанет.

Единственный уцелевший боец на другом краю водоёма растерянно хлопает глазами, глядя на происходящее. В следующее мгновение луч пронзает пустоту, разгоняя сумрак, и я оказываюсь рядом с ним, применив технику Шага Пылающего Солнца. Два точных удара по акупунктурным точкам и один хлёсткий тычок по физиономии, и неудачливый головорез отправляется в глубокий сон.

Троица, наконец, выбирается из бассейна, насквозь мокрая и разъярённая.

— Да кто ты такой?! — орёт седой главарь, которого, кажется, зовут Дилаем.

Его тело окутывает аура. Среди всего отряда лишь он один — практик, остальные — обычные воины. Поэтому их я устраняю в первую очередь. За это время вожак успевает вскинуть руки, и вода в бассейне, извиваясь, обвивает его тело, выстреливая в меня щупальцами.

Я не сопротивляюсь, позволяя водяным путам окутать себя. Пока что сдерживаю собственную ауру, выжидая.

— Что ты за ублюдок такой?! — яростно шипит мой противник.

Вода застывает льдом, частично сковывая меня. Руки замурованы по локоть, ноги — по колено.

— Жаль, что нет времени показать тебе, что такое настоящая боль, — кривится Дилай, и в его ладони материализуется ледяное лезвие. — Придётся прикончить тебя быстро!

Я-то думал, он ещё немного поболтает, но, похоже, против меня выступает настоящий профессионал. Может, и не самый сильный, но решительный и неглупый. Добровольно он мне ничего не расскажет, это уж точно.

Дилай бросается на меня, но я, словно сухую траву, разламываю ледяные оковы и встречаю его лицо раскрытой ладонью. Хруст. Из носа противника брызжет кровь, а сам он вновь отлетает к бассейну, как следует приложившись хребтом об угловатый бортик. Со стоном оппонент пытается встать, но я придавливаю его ногой. Хватая меня за щиколотку, главарь силится спихнуть сапог и роняет кровавые слюни.

— Ты сейчас подписал себе смертный приговор, мразь! — хорохорится противник. — Важным людям дорогу перешёл. Господа из тебя душу вытряхнут, когда найдут!

— Вот с этого места поподробнее, — недобро улыбаюсь я. — Честно скажу, отсюда ты уже не уйдёшь, но лишь от твоей сговорчивости будет зависеть, как именно ты сдохнешь.

Дилай упирается, а потому умирает он в муках. Я не любитель пыток, но этих ублюдков и людьми-то сложно назвать. Они, пусть и по приказу, травили горожан, и им было совершенно плевать на то, кто становился их жертвами: женщины, дети, старики. Поэтому и мне плевать на страдания этих паскуд.

Больше всего достаётся вожаку. Упрямится он долго, но я умею быть настойчивым, а техника Оплетающего Побега весьма многогранна в своём применении. Когда множество колючих лиан терзают его плоть, погружаясь всё глубже и глубже, он всё же сдаётся и начинает говорить.

Беседа выходит содержательной, но для точности мне приходится допросить и остальных уцелевших. Подтверждает слова Дилая старый грузный боец, а потом и другие, пусть и не во всех деталях — они явно не владеют полной информацией и пытаются сыграть на этом, вымаливая свои никчёмные жизни. Я остаюсь неумолим. Все они отправляются на тот свет. Может, этот мир станет хоть чуточку чище без подобных выродков.

Их тела я аккуратно вытаскиваю и оставляю в проходе, где ранее встретил городскую стражу. Это должно привлечь дополнительное внимание последних. Может, тогда бравые силы правопорядка, наконец, оторвут задницы от стула, проведут нормальное расследование и выяснят истинную причину низкого качества воды.

Кстати, о ней. Источники отравляют выборочно, по приказу сверху. От кого именно исходит этот приказ, мои невольные информаторы не знают, сотрудничая с посредниками. Впрочем, мне и без этого ясно, кому это выгодно. Сейчас больше всего прибыли получает клан Кровавого Моря. Видимо, они всеми силами стараются соответствовать своему зловещему названию. Ради наживы эти нелюди готовы пойти на всё, даже залить кровью улицы столицы.

Даже удивительно, что мой давний знакомый из Академии по имени Лиан влюбился в представительницу этого клана. Впрочем, сестра Зено мне показалась слепленной из иного теста. Возможно, она не является воплощением пороков, свойственных этой семье.

Хоть Дилай и не смог выдать имени своего нанимателя или хозяина, это уже не так важно. Главное, он рассказал о месте проведения тайных встреч, и одна из них должна состояться совсем скоро. В начале следующей недели, сразу после выходных. Там-то я и смогу увидеть, кто на самом деле стоит за порчей городских колодцев.

Покинув систему подземных каналов, я возвращаюсь в шумный, бурлящий город. Найти названное вожаком место оказывается не так-то просто. Я уже начинаю подозревать, что меня намеренно отправили по ложному следу. Даже трактирщики либо не знают, либо по какой-то причине не желают говорить. На помощь приходит Ямато. Когда я встречаюсь со стариком, задаю ему прямой вопрос.

— Драконий Утёс? — отхлёбывает он своё любимое дешёвое пиво. — Слышал, конечно. Однако, Рен, проникнуть туда будет совсем не просто.

— Расскажите мне всё, что знаете, — прошу я.

Оказывается, заведение, в отличие от обычных таверн, называют модным словечком — ресторан. По сути, та же самая таверна, только для городской элиты. И попасть туда действительно непросто. Во-первых, располагается он в престижном квартале, населенном родовитыми семьями, а, во-вторых, предназначен исключительно для аристократии. А Драконий Утёс и вовсе собирает под своей крышей цвет столичного дворянства. Другие сюда допускаются лишь в порядке особого исключения. Все работники здесь — преданная прислуга нескольких знатных семей, которым и принадлежит этот ресторан.

Несколько дней я трачу на тщательное изучение местности и обдумывание плана проникновения. Помимо обычной охраны, здесь полно практиков, а всю территорию ресторана окутывает защитная формация. Попасть внутрь я смогу, только имея на руках специальный пропуск-печать. Причём они одноразовые и действуют лишь ограниченное время.

Неудивительно, что Дилай так легко выдал мне это место. Наверняка, был уверен, что я не сумею проникнуть туда незамеченным и обязательно попадусь в лапы местной охраны.

Я начинаю присматриваться к прислуге. Моё внимание привлекает один парень по имени Линг. Он пользуется большим уважением среди остальных работников ресторана, но при этом немногословен и крайне исполнителен. Чем-то напоминает меня самого во время службы в Академии. Немного подправить внешность, и будет идеально. Однако на всякий случай я приглядываю и ещё нескольких кандидатов.

Отследить, где живут слуги, несложно. Все они обитают в районе знати, на территории одного из владеющих заведением кланов. В отдельном доме, расположенном неподалёку.

Каждый день тем, кому предстоит работать, выдают одноразовые пропуска-печати. Почти всё время, за исключением одного выходного в неделю, слуги посменно находятся на рабочем месте. Даже ночью.

Я тщательно готовлюсь и создаю образы прислуги. Основную ставку делаю на Линга, но присматриваюсь и к остальным. При помощи своей техники маскировки я создаю точные копии их внешности, которые смогу принять в любой момент. С обретением нового этапа использование этой техники даётся мне в разы легче. Уже не нужно тратить часы, пытаясь сформировать желаемый облик.

Попутно изучаю манеру поведения каждого отобранного кандидата. Благодаря своей тренированной памяти художника мне удаётся запомнить всё в мельчайших подробностях. И всё же угроза раскрытия остаётся. Если со мной заговорят о чём-то личном, я могу сплоховать. Однако риск оправдан. Это лучшая возможность получить желаемые ответы. Другого способа тихо проникнуть в Утёс Дракона я всё равно пока не вижу.

Проходит неделя. Выходные пролетают шумно, заведение посещает множество знатных особ. И вот, традиционно, в первый день новой недели и месяца ресторан должен быть закрыт. Так и есть, но часть прислуги, которая обычно отдыхает в этот день, всё же получает пропуска. Линг в их числе.

В своих комнатах слуги возбуждённо обсуждают грядущее событие. В столицу, дескать, должен прибыть какой-то важный гость, и готовится закрытый приём.

Дождавшись, когда парень уснёт, я выращиваю в его комнате особые маки. Растения действуют усыпляюще. Пока я буду изображать его, парень не проснётся. Техника не из сложных, так что даже на расстоянии я смогу её контролировать.

Пробравшись в Утёс Дракона, я приступаю к обычным рабочим обязанностям прислуги. Мы все активно готовимся к приезду важного гостя, и нашим инструктажем занимается грузная женщина в дорогих одеждах.

— Линг, — обращается она ко мне, — ты будешь отвечать за подачу блюд, когда прибудет гость. И не дай боги, что-нибудь уронишь или испачкаешь господ!.. Горько об этом пожалеешь! — угрожающим шёпотом довершает незнакомка.

Повара на кухне трудятся не покладая рук, занимаясь заготовками. Мы до блеска натираем посуду и столы в небольшом обеденном зале для особых гостей.

Первыми прибывают несколько глав кланов, которых я легко узнаю по гербам. Все они — совладельцы этого ресторана. Дело принимает всё более интересный оборот.

Прежде чем появляется сам виновник торжества, в Утёсе Дракона собирается аж пять важных шишек. Шестым участником этой частной пирушки становится не кто иной, как глава клана Кровавого Моря. Крепкий мужчина с пронзительным взглядом и хищными чертами лица, в котором читается глубокая старость. Седая борода заплетена в затейливую косу и украшена дорогой подвеской, а стоимость его шёлкового красно-синего ханьфу смогла бы покрыть годовой бюджет моей деревни. От новоприбывшего исходит пугающая аура, а его истинный уровень Ки мне даже не удаётся определить.

Когда он входит в заведение, вся прислуга торжественно выстраивается, чтобы встретить его. Незнакомец поднимается к остальным представителям знати, и начинается пир.

Пока мы готовились, я успел украдкой примешать свою технику Оплетающего Побега к растениям, украшающим окна в зале. Поэтому, даже перемещаясь, я прекрасно слышу, о чём они беседуют внутри. Столь ювелирный контроль прежде мне был недоступен. Этап Золотого Цилиня радует множеством необычных открытий.

Поначалу в их разговорах нет ничего секретного, лишь обсуждение семейных дел. Однако постепенно, когда прислуга покидает комнату, они начинают переходить к более серьёзным темам.

— Господа, ну, когда же объявится наш архитектор? — с нетерпением в голосе вопрошает глава клана Кровавого Моря.

— Скоро уже, скоро. Зейн, расскажи лучше, как обстоят дела с устранением конкурентов? — интересуется кто-то из знати, обращаясь к нему по имени.

— Все недовольные быстро заткнули свои рты, — надменно хмыкает мужчина. — Наши техники манипуляции водой весьма многогранны. Так что все конкуренты увяли, словно сорванные цветы. Сначала их воду признали непригодной, а потом и печати. Пришлось потрудиться, но теперь наш клан — единственный официальный поставщик воды в столицу. Имперский Совет уже вручил мне соответствующие бумаги.

Остальные встречают его слова возгласами одобрения и тостами. Старик тем временем продолжает:

— Вы не поверите, какая забавная каверза произошла.

— А?

— Что такое?

— Нашёлся недоумок, решивший продавать очищающие печати всякой голытьбе почти за бесценок. Этот торгаш действительно поразил меня. Зря он, конечно, влез в наши дела.

— Да, — тянет другой аристократ, — что-то такое мне докладывал мой советник.

— Долго же тот купец мутил воду со своими печатями.

Остальные подобострастно смеются над этим нехитрым каламбуром, и Зейн продолжает:

— Однако мы сумели его найти. Он даже попытался сбежать из города, но не успел. Мои люди его схватили.

Я догадываюсь, о ком идёт речь, и следующий вопрос для меня крайне важен.

— Надеюсь, вы его убили? — хмыкает кто-то из гостей.

— Ну зачем же? — с ехидцей в голосе отвечает лидер клана.

— Решили помучить? — в голосе вопрошающего слышится праздный интерес.

— Почти. Я вот хочу выяснить у него, откуда он, собственно, взял эти столь эффективные печати. Мой человек с ним тщательно побеседует, и я узнаю всё, что мне нужно. Так или иначе, — хохочет Зейн. — Думаю, произойдёт это уже совсем скоро. Уж больно упёртый попался. Какие-то глупые идеи про равенство и справедливость выкрикивал. Полоумный, ей богу.

Постепенно я узнаю, в чём заключались роли его собеседников. Все они — члены городского совета и активно участвовали в голосовании за новый архитектурный проект — акведук для доставки воды в город. За неё, естественно, будет отвечать клан Кровавого Моря. Остальные получат небольшой процент от прибыли за свои голоса и влияние на прочих членов совета.

Последним принять решение должен главный городской архитектор, который вскоре прибудет лично. Вот его приходится ждать до поздней ночи. За это время порядком подвыпившие заговорщики разбалтывают очень много полезной информации, которая вскоре обернётся против них. Уж я об этом позабочусь.

Городской архитектор прибывает далеко за полночь. Злой и надменный старик, не культиватор. И со знатью он общается весьма пренебрежительно, чувствуя свою власть над ними.

— Господа, — здоровается он и присаживается во главе стола. — Давайте сразу обсудим наши дела, а потом уже перейдём к трапезе.

Остальные шестеро усаживаются перед ним, словно перед самим Императором. Мы в это время приносим горячие блюда, уже очистив стол. Начинается разговор, уже привычно, с обмена любезностями, вот только чинуша высказывает недовольство касательно всех, кроме Зейна. Главой Кровавого Моря он остаётся доволен и заводит разговор о прибыли, когда прислуга заканчивает со своей работой. Я продолжаю слушать через свою технику.

— Мне хочется пересмотреть размер моего участия в этом деле, — заявляет архитектор. — Чтобы получить одобрение от самого Императора, мне пришлось обить пороги всех ключевых чиновников лично, так что мои старания должны быть компенсированы более значительно. И я говорю сейчас не о разовой выплате, а о постоянной доле.

Тут начинаются жаркие споры, кто сколько будет получать денег. Эти ублюдки, наживаясь на самых важных жизненных потребностях, уже делят шкуру неубитого медведя.

Мне отчаянно хочется сорваться и перебить их всех, но я старательно успокаиваю себя. Они точно получат по заслугам. Нужно беречь холодную голову и не поступать опрометчиво. Я так и не смог ощутить истинную силу Зейна, лидера Кровавого Моря. Да и надо выяснить, где же держат Торрика, но пока сделать это не представляется возможным.

Наконец, решив все разногласия, аристократы переходят к веселью. Вскоре в Утёс Дракона прибывает группа изысканных куртизанок. Все разговоры о делах прекращаются, и присутствующие начинают предаваться утехам. Однако между делом Зейн подзывает одного из своих телохранителей. Подливая сливовое вино в бокал одного из чиновников, я краем глаза замечаю, как он что-то шепчет своему бойцу на ухо, а потом проводит пальцем по горлу.

Покинув комнату, воин быстро направляется на улицу, где передаёт поручение небольшой группе из сопровождения. Не знаю, куда они направляются, но чувствую, что Торрик может и не пережить эту ночь.

Сославшись на отравление и изобразив рвотные позывы перед главой прислуги, мне удаётся покинуть ресторан и двинуться по следу этого небольшого отряда.

Оседлав лошадей, они стремительно покидают район знати.

Глава 9

Преследовать отряд для меня не составляет труда. Я успел закрепить на одежде одного из воинов Кровавого Моря колючку, созданную техникой Оплетающего Побега, на неё и ориентируюсь. Теперь они от меня никуда не денутся, но упускать их из виду я не намерен. Если они отправляются туда, где держат Торрика, то, судя по красноречивому жесту главы клана, явно не для проверки его самочувствия. Видимо, Зейн хочет, чтобы сегодня беднягу-торговца раскололи любыми способами, а затем избавились от него.

Однако я всё же держусь на расстоянии, чередуя обычный бег и техники перемещения. С моим текущим уровнем культивации я играючи могу выдержать темп лошадиного галопа. Пока мы в городе для ускорения хватает и Лёгкого Шага. Тем более, что он не создаёт никаких ярких вспышек в отличие от новой техники.

С другой стороны, воины Кровавого Моря скачут не на обычных скакунах. Их лошади — духовные звери, поэтому одной грубой физической силы недостаточно. Выбравшись за город, они пускают коней в карьер и начинают отрываться. Лёгкий Шаг тут уже не спасает, и я перехожу на Шаг Пылающего Солнца.

На открытой местности огненные вспышки от перемещения могут привлечь ко мне внимание, поэтому для маскировки я использую Оплетающий Побег, создавая вокруг себя небольшие завесы из подходящей растительности. Кусты, деревца, высокие травы окутывают меня плотной стеной во время перемещений, делая незаметным. Я тщательно контролирую свою ауру, не позволяя ей распространяться слишком далеко.

Спустя несколько часов бешеной скачки за пределами столицы отряд прибывает к ветхому двухэтажному деревянному дому, укрытому в лесистой местности. Его охраняет небольшая группа вооружённых людей в непримечательной одежде. Есть и патрули, которые парами обходят окрестности.

Пока я их не трогаю, чтобы преждевременно не поднимать тревогу. Если внутри есть пленники, их могут использовать как заложников или просто убить.

Сменив облик и создав на лице древесную маску, я проникаю ближе к деревянной постройке, избегая патрулей. Внутри в одной из комнат обнаруживаю нескольких девушек в плачевном состоянии, связанных, а те, что в сознании, боязливо жмутся к стене, страшась издать звук. На них я не трачу много времени, лишь даю понять жестами, что не причиню вреда, и прошу хранить молчание.

Как раз, когда я вскрываю дверь в коридор Оплетающим Побегом, к ней подходит один из бойцов. Он успевает лишь открыть рот для крика, но острый корень, вьющийся вокруг моей руки, с шелестом вонзается в распахнутую пасть, заставив его замолчать навсегда. Противник не один — второй боец испуганно вскрикивает, однако и его жизнь обрывается ударом ребра ладони по шее.

— Эй, Валес, чего так долго? Опять к девкам пошёл? — с этими словами из комнаты дальше по коридору выходит третий скот, лениво почёсывая промежность.

Он успевает только выпучить глаза, и на этом его земной Путь завершается.

Пройдясь по первому этажу, я лишаю жизни ещё нескольких ублюдков. Здесь нет ни Торрика, ни членов отряда, которых я преследовал. В дальней комнате, отведённой под спальню, я опутываю растениями двух дрыхнущих бойцов и провожу быстрый допрос. Они не столь преданы Кровавому Морю и, давясь словами, признаются, что под полом скрыт подвал.

Удивительно, но я не ощущаю там ни признаков жизни, ни присутствия Ки. Проделав себе проход техникой, я почти сразу натыкаюсь на защитную формацию, скрывающую всякую ауру. Внизу, как выясняется, оборудована настоящая многоэтажная тюрьма.

На первом подземном уровне обнаруживаются лишь мертвецы. Быстро осмотрев убитых, я не нахожу среди них медведеподобного купца.

Проломив пол прямо по центру одной из камер, спускаюсь ниже, обрушиваясь на головы тюремщиков.

Моё появление прерывает скоротечную казнь одного из пленников. Его тут же накрывает растительный купол. Завязывается короткая жестокая схватка. Мелькают вспышки слабых огненных техник, становится жарко, потом холодно. Мне даже нет нужды применять свои собственные. Я, конечно, слышал поговорку, что лев использует полную силу даже во время охоты на зайца, но, как по мне, это просто глупая трата лишней энергии.

В тесном пространстве противники лишь мешают друг другу. Мои кулаки крушат чужие кости, как рисовую бумагу, и отнимают жизни без всякой жалости. Против таких неумех хватает и голых рук. Им по силам только обычных людей притеснять. Четыре смерти за удар сердца. Последний выживший пятится к лестнице, но позади него вырастает древесная стена.

— Что здесь происходит?! — с морозом в голосе спрашиваю я.

— Пощадите, — здоровяк бросает оружие и поднимает руки. — Я всё расскажу.

— Конечно, расскажешь. Куда ты денешься.

Возможно, он думает, что болтовня сохранит ему жизнь, но глубоко заблуждается. Нельзя работать в подобном месте день за днём и не видеть того, что здесь творится. Равнодушно слушать чужие крики и треск ломаемых костей. Безразлично жевать свой паёк, пока твой ублюдок-товарищ насилует какую-то пленницу.

Нет. Покаяние тут не поможет. Некоторые грехи можно смыть только кровью.

Выдав всю информацию, предатель отправляется вслед за своими дружками.

— Спасибо… — обессиленно шепчет пленник, когда вокруг него расплетается мой растительный кокон.

— Помоги остальным, — я бросаю ему ключи от камер. — Наверх не суйтесь. Возле дома остались охранники.

Мне ключи не нужны, решётчатые двери, усиленные простенькой защитной техникой, я срываю голыми руками. Зачистив этаж, с удивлением обнаруживаю, что есть ещё один уровень ниже. Именно там, в плачевном состоянии, я и нахожу Торрика, подвешенного за запястья на цепях. На когда-то могучем, словно медведь, мужчине нет живого места. Лохмами со спины свисает кожа. Глаза заплыли от ударов и толком не видят.

— Рен!.. — сдавленно хрипит он и теряет сознание.

Под моей охраной уцелевшие пленники покидают это страшное место. К сожалению, спаслось немного. Нам как раз хватает лошадей, чтобы уехать, а не идти пешком. В город мы сразу не возвращаемся. Очнувшийся через некоторое время купец рассказывает, что у него есть укромное убежище в пригороде, где мы можем переждать и залечить раны.

Прибыв в небольшую деревушку, выжившие скрываются в крестьянском доме. Я остаюсь с ними, охраняя, пока они восстанавливают силы. Оказывается, все, кто был в заточении вместе с Торриком, — это мелкие торговцы печатями и поставщики воды в столицу.

Казалось бы, для такого огромного города горстка водовозов — капля в море, но только не для Кровавого Моря. Алчному клану мало. Поэтому они устраняют любых конкурентов. С крупными торговцами и влиятельными кланами им сложно действовать открыто, для них они применяют разнообразные техники, шантаж и прочую подковёрную борьбу. А вот со всякой мелочёвкой поступают кардинально, уничтожают.

Лишь спустя несколько дней, когда большинство приходит в себя, мы собираемся на совет, чтобы решить, как быть дальше.

— И что теперь делать? Надо гнать их прочь из города! — надрывается рыжебородый парень — один из молодых торговцев, которому досталось меньше прочих.

Я пока не вмешиваюсь в разговор, а слушаю предложения. Они весьма однообразны, банальны и малореальны. О чём после бурной перепалки содержательно высказывается Торрик.

— Послушайте, — жёстко говорю я, и шум сразу стихает. — Вы сейчас ведёте себя, как побитые дети после драки. Если хотите разобраться с кланом Кровавого Моря, нужно действовать слаженно и по уму.

— Какие у тебя предложения? — спрашивает один из бывших пленников, что постарше.

Во время гвалта он, Торрик и ещё несколько человек сохраняли спокойствие.

— Предложений у меня достаточно, — улыбаюсь я. — Для начала нужно вскрыть всю правду. Вы предлагаете гнать их прочь, но кто вы против столь могущественного клана? Есть здесь хоть один аристократ?

В комнате повисает тишина.

— Вот именно, — продолжаю я. — Они действуют очень хитро. Для городских властей вы — всего лишь мелкие торговцы скверной водой. Тогда как клан Кровавого Моря — уважаемый и надёжный поставщик, который долгое время бесперебойно снабжает город качественной водой. Он постепенно вытеснил всех конкурентов с этого рынка. Если даже другие знатные кланы, пытавшиеся запустить руки в эту золотую жилу, не устояли, то чего вы добьётесь пустой болтовнёй? Да большинство из вас сейчас и в город-то носа показать не может.

— Это ещё почему? — вскакивает схуднувший торгаш-толстячок.

— Бестолочь, — фыркает Торрик. — Неужели непонятно? — он проводит пальцем по горлу. — Нас всех там ждёт смерть, особенно после нашего побега.

Снова поднимается гвалт. Мне приходится успокоить их, слегка высвободив ауру, что пригибает крикунов к земле не хуже травы во время степной бури.

— Тогда, может, ты сам разберёшься с ними? — предлагает высокий седовласый мужчина, всё время державшийся сдержанно.

— Да даже ему не справиться с лидером Кровавого Моря. Говорят, он — один из сильнейших во всей Империи. Лишь несколько человек могут противостоять Зейну, — доносится комментарий от пухляша.

— Мы будем действовать умнее, — говорю я. — Нужно наделать шума. В город вам путь и впрямь заказан, но вы можете распустить слухи по своим каналам.

— Много слухов! — добавляет Торрик. — Вскоре состоится городское собрание, на котором должны утвердить план создания акведука. Все уже знают, что ответственным за него будет клан Кровавого Моря. По сути, они навсегда станут монополистами на поставку воды в столице, если мы этому не помешаем.

Сообща мы составляем план действий. Городское собрание пройдёт в ближайшие недели, как раз к возвращению в столицу наследника клана Кровавого Моря.

Значит, у нас много работы.

***

Десять дней спустя.

Зено с помпой подъезжает к столице. Он не может дождаться, когда уже отправится служить в гвардию Императора. Дорога из фамильного поместья в столицу заняла у него почти два дня. Паланкин, окружённый лучшими бойцами клана, останавливается у ворот, предназначенных для знати. Так как их клан сейчас занимает особое положение, это не должно отнять много времени.

Но отнимает.

— Эй, недоумок! — Зено окликает носильщика, отдёрнув шторку.

Молодой парень, совсем недавно занявший эту должность, сглатывает ком в горле и открывает окошко.

— Что так долго? Голову от жары напекло? — хмурится Зено. — У вас у всех, что ли?

— Господин, простите, я не знаю, что происходит. Глава вашей личной охраны сейчас общается с городской стражей.

Аристократ с проклятьями сам вылезает наружу, чтобы разобраться, в чём дело.

— Какие-то проблемы, Редрик? — повышает он голос, выбравшись из повозки.

— Да, господин, — глава его охраны кланяется в пояс.

Однако командир городской стражи ограничивается лишь неглубоким, скорее символическим поклоном и хмурится, оглядываясь по сторонам.

— Молодой господин, вам стоит вернуться в паланкин, а лучше вообще его сменить. В городе нынче неспокойно. Много людей бунтует против вашего клана. Недовольные граждане выходят на улицы, чтобы выразить протест.

Зено лишь фыркает.

— Тигр не бегает от червей. Меня мало интересуют эти грязные оборванцы. Пусть сидят в своих норах и не высовываются. Давайте быстрее заканчивайте здесь. Я устал с дороги и хочу отдохнуть.

Переговорив ещё немного, командиры расходятся, и отряд, наконец, впускают в город. Глава телохранителей пристраивается у открытого окошка и негромко докладывает:

— Уже несколько дней в городе продолжаются волнения, — с тревогой говорит Редрик. — Множество людей выступает против нашего клана.

— И почему их всех ещё не загнали копьями в канализацию? — вскидывает бровь молодой аристократ. — С каких пор городская стража столь миролюбива к мятежам? А Тени?

— Дело в том, что чернь всячески высказывает уважение к Императору, взывает к его защите и просит его навести порядок. Официально толпа противится только вашей семье.

— Так! Не тяни. Выкладывай подробно, что тебе рассказал этот паршивый страж, — Зено складывает руки на груди, мрачнея с каждой секундой.

Пока они едут до столичной резиденции Кровавого Моря, телохранитель детально докладывает своему юному господину о происходящем. Внезапно паланкин сильно дёргается и резко останавливается.

На улице стоит такой гам, что с трудом можно услышать собственный голос. Зено, едва не упав, тут же высовывается в окно и едва не получает тухлой редькой по лицу. Она со шлепком врезается в борт его чудесного фамильного паланкина.

— Какого демона?! — рычит парень, высвобождая собственную ауру.

— Простите, господин, — повозку плотным кольцом обступают телохранители. — Люди перегородили дорогу и не пропускают нас.

— Верните нам воду! — кричат горожане.

Те, кто побогаче, держатся в сторонке, а оборванцы, наоборот, лезут вперёд, сцепившись руками и не давая проехать.

— Так прорубите дорогу! — рявкает Зено. — Вам для чего дали мечи, бестолочи?!

— Господин, но там же обычные люди?! — выпучив глаза, подаётся назад услышавший это носильщик.

Телохранители пытаются оттеснить толпу, но народу слишком много. С соседних улиц стекаются всё новые и новые горожане.

— Редрик, это приказ! — поймав взгляд главы телохранителей, выкрикивает аристократ.

Телохранители переглядываются и обнажают мечи, понимая, что другого выбора у них нет. Им невдомёк, что выбор есть всегда. Просто иногда он требует мужества, а не покорной трусости.

Блеснув на солнце, клинки со свистом рассекают воздух. Толпа отшатывается, но недостаточно быстро. Несколько человек падают на землю, заливая мостовую кровью. Их крики боли и ужаса заглушают гул собравшихся.

На мгновение воцаряется тишина, а затем бунтовщики взрываются яростными воплями. В телохранителей летят камни, палки, комья грязи. Но воины клана Кровавого Моря не дрожат. Сомкнув ряды, они неумолимо движутся вперёд, прорубая дорогу сквозь людское море.

Мечи взлетают и опускаются, оставляя за собой кровавый след. Люди в ужасе шарахаются в стороны, многие падают, и их безжалостно топчут. Крики боли, стоны раненых и плач детей сливаются в жуткую какофонию.

Зено наблюдает за происходящим из-за занавесок паланкина. На его лице смесь отвращения и мрачного удовлетворения. Эти грязные бедняки получают по заслугам. Как они вообще смеют перечить наследнику великого клана? Скоро они усвоят пагубность такого поведения на собственной шкуре.

Вскоре мостовая перед паланкином расчищена. Охрана с окровавленными мечами образует коридор, не подпуская никого из уцелевших бунтовщиков. Измазанные кровью и грязью, со спутанными волосами и пылающими ненавистью глазами горожане выкрикивают проклятия вслед процессии. Но никто больше не осмеливается преградить ей дорогу.

Паланкин трогается с места и продолжает свой путь, оставляя позади вопли раненых и стенания над убитыми. Улица залита кровью, усеяна неподвижными и корчащимися от боли телами. Зено брезгливо кривится от запаха крови и внутренностей. Не стоило портить столь прекрасный день.

Постепенно крики и плач стихают вдали, и отряд въезжает в богатый квартал, оставляя позади хаос и смерть. Ухоженный молодой мужчина откидывается на мягкие подушки, раздражённо размышляя, сколько ещё уличного сброда придётся проучить, прежде чем до них дойдёт, кто здесь истинный хозяин.

Когда он, наконец, добирается до просторного особняка с огромной прилегающей территорией, где расположены и несколько казарм, Зено видит, что здесь практически никого нет. Управляющий докладывает, что все бойцы Кровавого Моря выдвинулись на помощь столичной страже — разгонять протестующих. Сейчас как раз идёт собрание городского совета, на котором должен решиться вопрос о водоснабжении.

Оставив бойцов снаружи, наследник, довольный, что сейчас никого нет и не придётся слушать нотации отца, отправляется в купальню — смыть с себя грязь и пыль дорог. С наслаждением он проходит по обширным залам, обставленным предметами роскоши. Даже отделка выполнена из самых редких и дорогих пород камня.

Глава клана сумел многократно приумножить их состояние на продаже воды. Одна из самых насущных потребностей сейчас стоит на вес золота. Буквально. А вся эта суматоха, творящаяся в городе, скоро уляжется. Люди ко всему привыкают. Привыкнут и к этому. Ну а бедняки… Что с них взять, пусть убираются прочь из города. От действий клана Кровавого Моря столица только выиграет. На улицах хотя бы вонять перестанет.

Зено проходит длинную галерею, заставленную вазами. И сами сосуды стоят немало, но внутри них произрастают ещё более дорогие цветы. Декоративные — подумаешь, какой от них толк? Даже для алхимии не годятся, но некоторые стоят целые состояния. Довольный красотой убранства он останавливается и вдруг замирает. Резкий всплеск Ки. Где-то неподалёку. Кажется, совсем рядом.

Показалось? Или сестрица практикуется?

А может быть, кто-то из других родов решил выступить против них?

Вспышка повторяется, и Зено внезапно обнаруживает себя в могучей тени.

За его спиной вырастает исполинская мускулистая фигура, сверкая голубыми глазами.

Глава 10

Зено непроизвольно вздрагивает и отскакивает, ощутив мою высвобождающуюся ауру. В воздухе вокруг него формируются и застывают алые брызги.

— Не знаю, кто ты такой, — заняв боевую стойку, кривится парень и скалит зубы. — Наверное, ещё один недовольный. Впрочем, в тебе немало силы. Неужели кто-то из знатных кланов решил спутать планы моего отца?

Он сплёвывает на пол.

А ещё аристократ, называется.

— Впрочем, это совершенно неважно. Вы всё равно никак не сможете нам помешать! Столица будет нашей, а я помогу отцу решить одну маленькую проблему.

Я с равнодушием слушаю всю эту пустую похвальбу. Именно таким я этого выродка и запомнил — бесчестным ничтожеством, готовым втроём избить беднягу Лиана, влюблённого в его сестру. Пустозвоном, который безмерно кичится несуществующими заслугами своей семьи.

За прошедшие месяцы одно я уяснил твёрдо, сорняки нужно выдирать с корнем.

Сузив глаза, собеседник наносит удар. Мимолётное напряжение, и алые капли растягиваются, приобретая форму тонких кровавых игл. Их сотни, а возможно, даже тысячи. Взмахами рук оппонент посылает их в мою сторону.

Вздрогнув, пол раскалывается, выпуская наружу Оплетающие Побеги. Они стремительно разрастаются, закрывая врагу обзор, а также принимая на себя основной удар.

Сначала я двигаюсь Лёгким Шагом, пока Зено пытается поразить меня мелкими иглами. Наследник клана выписывает пируэты, создавая всё новые и новые волны. Алая вода и лёд меняют форму, превращаясь в совершенно разные лезвия. В меня летят мечи, зазубренные диски, топоры из кровавого льда. Но мои растения не позволяют им даже прикоснуться ко мне.

— Ты ведь не помнишь меня, верно? — бросаю я в движении, вызвав лёгкое недоумение у противника. — И это всё, на что способен наследник столь прославленного клана?! — презрительно хмыкаю под его зубовный скрежет.

Его аура высвобождается, щедро накрывая ближайшие помещения. Ки уплотняется и закручивается небольшими алыми вихрями вокруг стройного тела. Шестая ступень Серебряного Богомола. Неплохой результат в его возрасте.

— Сейчас ты узришь истинную силу Клана Кровавого Моря! — провозглашает Зено.

Сразу видно, что настоящего боевого опыта ему не хватает. В сражении надо поменьше болтать, а то так недалеко до выкрикивания названий собственных техник, как делал полудурок Альрик из клана Алой Сакуры.

— Знаешь, почему наш клан так называется? — продолжает тем временем аристократ.

— Да мне как-то плевать, — честно отвечаю я, пожав плечами.

Мой кулак пролетает совсем рядом с его виском, и Зено чудом уклоняется, но это лишь обманка. От второго и третьего удара он уходит с трудом, но последний в серии его достаёт. Четвёртый удар выходит хитрым, плавное движение Водяного Дракона лишь со стороны выглядит понятным. Так думает и противник, уклоняясь в сторону, но я докручиваю корпус, и кисть, сжатая в кулак, достаёт до его физиономии. В последний миг, почти чудом, между кулаком и носом наследничка появляется тонкая водяная прослойка.

С хлопком ноги Зено отрываются от пола, и он улетает назад. Спиной выбив фрагмент каменной колонны, подпирающей потолок, бедолага падает и скользит по отполированному мрамору.

Я неторопливо шагаю в его сторону, делая несколько приглашающих взмахов рукой.

— Вставай-вставай, мы же только начали. Так почему, говоришь, ваш клан зовут Кровавой Лужей? — я останавливаюсь в нескольких шагах от него.

Он силится подняться, опираясь на руки, а из глотки рвётся сиплое дыхание. Ударил я почти в полную силу. Вот она, разница между нашими этапами. Впрочем, дело здесь не только в этом. Зено до сих пор слишком беспечен. В духе зарвавшейся знати. Видно, что он давно не встречал достойного противника.

Для такого, как он, простая смерть — слишком большая честь. Уж очень много слухов про него ходит. Наследничек никого не щадит, а больше всего достаётся его же личным слугам. Ямато поведал мне пару историй об этой мрази. Да я и сам помню, как Зено себя вёл в Академии.

— Ублюдок, — ему, наконец, удаётся подняться. — Да кто ты такой?!

— Стало вдруг интересно?

— Да. Как закончу с тобой, хочу потом найти всех, кто тебе дорог, и знатно с ними позабавлюсь!

Последние слова сопровождает рывок, с которым враг взлетает с пола. Он только для вида корячился, а на самом деле готовил технику. И кого-нибудь иного это, возможно, застало бы врасплох, но Цилинь прекрасно чувствует движение Ки в меридианах Богомола. Особенно, когда тот не обучен тщательно скрывать его.

— Море Крови! — взвизгивает Зено…

Ну вот, как в воду глядел… Оппонент явно брал уроки скудоумия у покойного Альрика. Или, может, их в Академии этому намеренно учат? Пафосно декламировать названия собственных техник, чтобы противник, не дай боги, не перепутал, от чего умирает?..

…А через миг Длань Асуры с тошнотворным хрустом пробивает насквозь его грудную клетку.

Вскипающая от жара кровь щедро плескает на стену, и в карих глазах парня застывает искреннее недоумение. Как же так?.. Хозяин жизни беспечно шагал по своему Пути. Блистательные стартовые условия. Полная поддержка клана. Сияющее будущее. И случайная встреча с тем, кто всё это перечеркнул одним махом.

Духовное ядро частично повреждено и уже начинает рассыпаться. Волна боли пробегает по телу врага, заставляя его зайтись в спазмах.

— Прошу! Пощади! — еле слышно скулит он. — Всё!.. Сделаю всё!.. Денег… сколько захочешь! Клан… богат. Влияние…

— Последний урок, — равнодушно отзываюсь я. — Не всё в жизни продаётся.

Вспыхнувшая ярким янтарным росчерком Длань Асуры затыкает ему рот, заставив голову мотнуться назад. Идеальные белые зубы исчезают во вспышке света. Я начинаю ритмично молотить холёное тело, превращая его в фарш.

Кровь с остатками Ки брызжет в разные стороны, но мои растения жадно впитывают её, а через секунду начинают окутывать меня со всех сторон.

Придётся постараться. Всё должно выглядеть максимально достоверно.

***

Город охватывает волна протестов. Люди по всей столице организованно выходят на улицы, их крики сливаются в единый гул, а толпы перегораживают дороги. К простолюдинам начинают присоединяться представители мелких кланов, услышав тревожные слухи о причастности Кровавого Моря к проблемам с водоснабжением.

В это же время, пока на улицах городская стража и воины Кровавого Моря вместе с силами другой замешанной знати стараются навести порядок, проходит собрание, призванное решить вопрос с поставками воды.

— Для всего города это прекрасный шанс вернуться к былым временам изобилия живительной влаги! — красноречиво выступает Зейн, покинув свою ложу и выйдя в центр зала городских собраний. — Наш клан зарекомендовал себя как надежный и бесперебойный поставщик, способный утолить жажду всей столицы. Однако подобная доставка, даже с применением техник, требует значительных ресурсов. Акведук, протянувшийся от нашего озера, решит проблему дефицита раз и навсегда.

Сотни пар глаз представителей городского совета и знатных кланов, присутствующих на собрании, устремлены на лидера Кровавого Моря.

— Многие пытались обеспечивать столицу водой, но в долгосрочной перспективе показали свою несостоятельность, — подаёт голос один из сторонников Зейна, крепкий мужчина из столичного клана Тёмной Лазури. — С фальшивыми печатями, наводнившими столицу, сейчас и вовсе беда, раз они попали под запрет. Я поддерживаю это предложение.

— Может, хватит разговоров? — встаёт ещё один союзник, высокий жилистый старик. — Давайте уже проголосуем.

— А что вы скажете про царящую шумиху? — вмешивается пузатый чиновник с маленькими хитрыми глазками. — Уже который день в городе творится суматоха, люди бунтуют. Клан Кровавого Моря обвиняют во лжи и недобросовестной конкуренции, и это даже среди знати. И сейчас я выражаюсь весьма мягко. Что вы на это ответите, господин Зейн?

Лидер Кровавого Моря поигрывает желваками, его брови угрюмо сдвигаются на переносице, почти срастаясь в одну линию.

— Вздор и болтовня. Есть ли этому какие-либо доказательства? Мы уже не раз слышали пустые попытки очернить нашу репутацию. Да многие из вас и сами проходили через подобное, когда злые языки пытались опорочить ваше доброе имя, — обводит взглядом собравшихся глава клана.

Чиновник не находит что возразить. Ответственный за проведение городского собрания, старший министр и глава Императорской канцелярии, мужчина лет пятидесяти, поднимается со своего места.

— Вопрос о создании акведука обсуждается уже не первый день. Думаю, пора его закрыть, — говорит он. — Давайте приступим к голосованию.

— Поднимите руку те, кто голосуют «за». Вторую, как обычно, держите на сфере подсчёта. В случае несогласия с выдвинутой инициативой, положите обе руки на артефакт.

Число членов совета нечётно, и в центре зала появляется иллюзия весов, которые пока уравновешены. Несколько человек ещё не успели проголосовать. Последние голоса учитываются особенно медленно, но даже так весы остаются в равновесии.

— Не хватает решения одного человека! — хмуро констатирует старший министр. — Господа, поторопитесь.

Весь зал устремляет взоры к тому самому упитанному чиновнику.

— Господа, — краснея и бледнея, он встаёт. — Пожалуй, я воздержусь. У меня есть большие сомнения на этот счёт, но пока я не могу ни поддержать, ни отвергнуть инициативу. Она требует доработки.

— Собрание окончено!

Зал шумит, охваченный негодованием. Если бы толстяк проголосовал «за» или «против», этот вопрос был бы решён, но он словно специально оставил его открытым. Несколько версий сразу начинают гулять шёпотом среди собравшихся. Напрашивается на взятку? Или преследует интересы другой коалиции?..

Знать и чиновники расходятся, а Зейн, раздосадованный, возвращается в свою ложу, дожидаясь, пока остальные уйдут. К нему тут же подбегает один из его людей.

— Господин, — боясь вдохнуть, тот замирает на одном колене в глубоком поклоне.

— Что ещё стряслось?! — рявкает Зейн, невольно привлекая внимание окружающих.

— На особняк напали! — коротко докладывает воин.

В небольшом радиусе, покрывающем только ложу клана, аура Зейна ощутимо сгущается. Воин, принёсший весть, едва не теряет сознание.

— Ты издеваешься? На наш столичный особняк или загородный?

— На столичный, — воин с трудом ворочает языком. — Однако ваш сын расправился с нарушителем.

— На нас напал всего один человек? — Зейн стремительно поднимается со своего места и направляется к выходу.

Окружающие, что-то почуяв, предпочитают не оказываться у него на пути.

***

Отойдя от битвы, уже в облике Зено я сдержанно общаюсь со «своей» охраной. Сославшись на усталость, прошу оставить меня и навести порядок в особняке. Тело наследника Кровавого Моря прячу в пространственное кольцо. Не только по внешнему виду, но и по остаточной ауре даже от мёртвого тела можно определить, кем человек был при жизни.

Поэтому я подменяю Зено трупом какого-то бандита, который пытался напасть на меня в подворотне по пути в квартал аристократии. Сейчас, пока столица охвачена беспорядками, многие бесчестные мерзавцы пытаются поймать рыбку в мутной воде. Этому не повезло нарваться на щуку.

Пока телохранители дотошно выполняют приказы, я обследую здание. Бегать по всем комнатам нет смысла, пока шла битва, мои растения тончайшими корнями уже расползались по всему столичному имению Кровавого Моря.

Благодаря такому подходу я нахожу несколько тайных комнат. Кровь Зено помогает получить доступ к защитной формации.

Внутри одной из них хранится книга с техниками, изменяющими воду. Фолиант очень старый, но это даже хорошо. На нём имеется древняя родовая печать, которую невозможно подделать. Пролистав книгу, мне удаётся разобраться в некоторых техниках, уж слишком сильно они походят на то, что происходит с водой в городе.

В этом же тайнике, помимо книги с техниками, есть и книга учёта, где приводится список кланов, которые были попросту подкуплены, чтобы отказаться от поставок воды. С другими, видимо, Зейн действовал как раз с помощью техник из первой книги.

Забрав доказательства, я покидаю укромное хранилище. По дороге к покоям покойного наследника, где планирую дождаться отправки на фронт, я внезапно сталкиваюсь с возрастной копией своего нового облика — с «моим отцом».

— Зено! — он бросается ко мне и крепко обнимает, но вдруг отстраняется. — С тобой всё в порядке?

Седовласый мужчина с жёсткими чертами лица пристально изучает меня. Его глаза бегают по мне, пытаясь докопаться до истины.

— Что с тобой стало? — хмурится он. — Я почти не ощущаю твою ауру.

Инстинктивно, конечно, хочется ударить первым, чтобы избежать раскрытия своей личины, но тогда весь план полетит в нужник.

— Отец… — вздыхаю я изменённым голосом и высвобождаю те остатки ауры, которые мне удалось сохранить благодаря своей технике. — Я потратил очень много Ки во время сражения. Враг оказался на пике Серебряного Богомола.

Древесная техника позволила подделать не только внешний вид, но и голос, изменив голосовые связки. Они стали чуть мягче, а тембр поднялся выше, чтобы соответствовать наследнику клана.

— Он что-нибудь сказал? — сразу подбирается «отец».

— Да, передавал привет от клана Тёмной Лазури. Ничего не понимаю. Ты же в союзе с ними. Что-то случилось? — я добавляю тревоги в голос.

— Ты уверен?

— Так сказал тот ублюдок, а уж правда то или попытка нас рассорить, того не знаю.

— Что ж, я докопаюсь до правды, будь уверен. И если старый Лерран решил вывести нас из игры, он горько пожалеет об этом. Довольно об этом. Когда ты отправляешься на службу? — Зейн внимательно смотрит на меня. — Надеюсь, ты сможешь восстановиться после сражения.

— Конечно, отец, это не займёт много времени. Одна хорошая медитация, и я буду в полном порядке.

Я выдаю самую добродушную улыбку и хочу пройти дальше, но Зейн хватает меня за руку.

— Подожди, сынок. Имперская Гвардия — это тебе не Академия. Учти, что…

— Господин! — с другой стороны к нам подбегает один из воинов и кланяется обоим. — Извините, что прерываю ваш разговор. К вам прибыл важный гость.

— Кто?

— Ваш последний недостающий голос, — отвечает охранник. — Господин Урукхар просит уделить ему несколько минут.

— Бесполезный бурдюк! — шипит себе под нос глава клана. — Поговорим позже, — он выпускает мою руку и уходит. — Надеюсь, у меня будет на это время.

Надейся…

Я отправляюсь в покои Зено, и ближе к вечеру ко мне прибывает один из личных телохранителей.

— Извините, господин, из Академии прибыл посланник. Всех членов знатных родов собирают для отправки в тренировочный лагерь Имперской Гвардии. Старший мастер приказал всем прибыть немедленно, — он передаёт бумагу, подкреплённую печатью Академии.

— Ну что ж, делать нечего, — недовольно вздыхаю я. — Похоже, мы не успеем повидаться с отцом в ближайшее время. Пусть ему доложат о моём отбытии в Академию.

По дороге я заглядываю в заранее выбранную алхимическую лавку внутри знатного квартала и, попросив охрану подождать снаружи, закрепляю в оговорённом месте посылку с помощью Оплетающего Побега. Внутри содержатся указания для Торрика.

В покоях Зено я успел сделать несколько копий компромата. Купец должен будет после моего отъезда вскрыть всю информацию о тёмной деятельности клана Кровавого Моря. Для верности копии улик получат и несколько пострадавших от их действий кланов.

Нас, группу молодых аристократов, даже не заводят в Академию, а собирают прямо на площади, оставив без свиты. Вперёд выходит угрюмый бородатый вояка со шрамом через левую щеку и глаз. Говорит он весьма фамильярно и без церемоний, отчего особо дерзкая знать начинает возмущаться.

— Да как вы смеете?! — выступает из переднего ряда широкоплечий блондинчик. — Вы хоть знаете…

Он сгибается пополам и отлетает на других.

— Так, щенки и сучки! — рявкает наш бородач. — Я — капитан Рельнар, личный адъютант его величества Альдавиана. Моя задача — отобрать из вас действительно достойных. Подобные выкрики и бравада будут жёстко пресекаться.

Капитан поднимает за волосы широкоплечего парня и встряхивает его.

— А теперь поблагодарите этого юношу. Благодаря ему вы отправитесь до тренировочного лагеря пешком. И бегом, — с оскалом завершает офицер.

Глава 11

Когда капитан Рельнар говорил про переход пешком, не все осознали истинный масштаб уготованных им мучений. Простой факт, что тренировочный лагерь находится близ западного рубежа, где развернулась Гвардия Императора, не укладывается в головах юных дворян в единую картину грядущих страданий.

Уже на второй день пути, да ещё и бегом, большинство молодых аристократов готовы сожрать с потрохами Мако из клана Звёздной Бури — того самого блондинчика, чья выходка обрекла их на эту пытку.

Когда я впервые услышал, как его зовут, сразу вспомнил одного из учеников Академии, что пытался меня высмеять на тренировочной площадке мастера Каина и носил такое же имя. Однако кланы у них разные, так что родства между ними нет.

Капитан Рельнар откровенно издевается над нами, задавая бешеный темп, восседая на лошади, пока будущие Гвардейцы топчут пыльную дорогу своими ногами.

— Как вам прогулка за городом? — объезжает он цепочку по кругу. — И вы, будучи членами знатных кланов, ещё считаете себя умелыми воинами, не так ли?

— Никак нет, командир! — дружно отзываются адепты в такт тяжёлым шагам.

Все уже давно поняли, какого рода ответов ждёт капитан.

— То-то же, — хмыкает Рельнар. — Наконец-то до вас дошло, что вы всего лишь никчёмные детишки, никак не желающие оторваться от материнской сиськи. Вас отобрали в Гвардию его величества Альдавиана, и это большая честь, которой надо быть достойным. Но пока я здесь таких не вижу. Или всё-таки есть?!

Он повышает голос, с интересом оглядывая цепь. На второй день пути большинство самых спесивых и знатных уже прикусило языки. Мако был не единственным, кто усложнил нам жизнь. Весь прошлый день мы провели не только на ногах, но и на голодный желудок. Единственной нашей трапезой была вода.

Для дворян, большинство из которых уже шагнули на этап Серебряного Богомола, это не является таким уж серьёзным испытанием, с точки зрения уровня Ки. Страдает в первую очередь их гордость. Они и представить не могли, что кто-то посмеет обращаться с ними подобным образом. В Академии тоже приходилось несладко, но Рельнар вообще за словом в карман не лезет.

— Эй, мокрая курица! — кричит он девушке в ханьфу, насквозь пропитанном потом и прилипшем к весьма соблазнительным формам.

— Командир, я не мокрая…

— Ко-ко-ко, вот что должна говорить курица, — бесцеремонно перебивает её Рельнар.

— Я не буду…

— Ускорить шаг! Держать мой темп, выродки! — рявкает капитан на весь отряд и подгоняет лошадь.

Могучий духовный зверь задаёт такой карьер, что все, кроме меня и пары человек, начинают сдавать. В сторону девицы метают яростные взгляды, кажется, что одежда на ней вот-вот воспламенится.

— Ко-ко-ко, — нехотя кудахчет девушка, склонив голову.

— Поздно, курочка, — Рельнар на лошади выезжает перед отрядом и, развернувшись в седле лицом к адептам, складывает руки на груди.

Некоторое время он молча наблюдает за нами. Его жеребец идёт ровно, а сам наездник сидит так, словно находится не в седле скачущего коня, а в удобном кресле, удерживая равновесие одними лишь ногами и корпусом.

— Вы направляетесь в армию. Если, конечно, вообще доберётесь до лагеря. Это даже не испытание, а так, лёгкая разминка. Думаете, демоны отдыхают? — ухмыляется командир.

Никто не смеет ответить. Пока я не подаю голос:

— Никак нет, капитан. Демоны всегда бодрствуют!

— Верно, как тебя там? Звено?

— Зено, командир, — чеканю я в облике покойного наследника клана Кровавого Моря.

— Вздумал меня поправлять?! — ревёт Рельнар, и окружающие деревья трясут кронами.

— Никак нет, командир, — отзываюсь я, заметив за спиной капитана столб дыма. — Капитан Рельнар, разрешите обратиться?!

— Обращайся, щенок, — кивает тот.

Я указываю за его спину:

— Там какой-то дым, капитан.

Рельнар ловко разворачивается в седле, хватая поводья, и, пришпорив коня, мчится вперёд. Отряд продолжает бег, лишь слегка сбавив темп, который теперь задаёт передняя пятёрка.

Дворянские отпрыски быстро начинают жалеть о своих парадных нарядах. Пёстрые и дорогие одежды от грязи и пота всего за пару часов превращаются в жалкое рванье. А сейчас, на второй день марша, больше напоминают обноски нищих.

После выходки Мако и ещё нескольких адептов, получивших по лицу, остальные знатные юнцы теряют свой гонор. Но лишь на то время, пока Рельнар рядом. Стоит ему отъехать, как небольшая группа дворян во главе с жилистым парнем по имени Райдо начинает окружать Мако и прочих «бунтарей».

Я, предчувствуя беду, смещаюсь назад — к ним. Не хочется, чтобы весь отряд получил ещё одно наказание по их вине.

Капитан уже успел умчаться далеко вперёд, превратившись в едва различимую точку на горизонте.

— Эй, ублюдки, — цедит зачинщик, оскалившись, словно зверь. — Из-за вас нам топать придётся ещё долго.

— Пошёл ты, — отмахивается Мако, стараясь не обращать внимания на угрозу.

— Это всё из-за него, — пытается оправдаться тощий щуплый паренёк.

Кажется удивительным, что его вообще отобрали в Гвардию при таких данных, но запас Ки у него солидный, да и ступень культивации для такого возраста впечатляющая.

— И из-за тебя, — на бегу кулак Райдо врезается ему в бок. — Только из-за тебя мы вчера остались без еды.

Паренька скручивает от боли, но он продолжает бежать. Его аура резко возрастает, я ощущаю, как усиливаются потоки его Ки.

— Что, хочешь сразиться со мной? — Райдо высвобождает свою ауру, начиная мериться силой.

Я приближаюсь к ним по краю колонны, не нарушая общего строя.

— А из-за тебя, видимо, не будем есть и сегодня, — вклиниваюсь я в перепалку. — Или из-за вас обоих?

— Кто это тут у нас? — глаза Райдо наливаются кровью, он тут же теряет интерес к щуплому пареньку, переключившись на меня. — Зено из Кровавого Моря? Много я о тебе слышал, говорят, хороший ты боец. С радостью проверю, но чуть попозже.

Спиной ощущаю, как к нам приближается Рельнар. Аура капитана ощутимо сгущается. Развернувшись, я шустро возвращаюсь на своё место в строю, как раз, когда подъезжает офицер.

— Стоять! — рявкает Рельнар.

Адепты тормозят, подняв облако пыли, и замирают на месте.

— Неподалёку есть небольшой городок. Над ним поднимается дым. Я прощупал его с расстояния, там несколько слабых враждебных аур.

— Командир, разрешите обратиться! — раздаётся голос из строя.

После одобрительного кивка Рельнара кто-то из задних рядов спрашивает:

— Это демоны?

— Небо рушится! — неожиданно командует капитан.

Однако никто не понимает, что это значит. В это время Рельнар сжимает руку в кулак и начинает разгибать пальцы, другой рукой указывая на землю. Я соображаю первым и падаю ничком, упираясь ладонями в пыль. Остальные нестройно следуют моему примеру. Краем глаза я замечаю, что капитан выставил пять пальцев, а затем снова сжимает кулак. Отряд распластывается на земле на счёт семь. Скорее всего, на десяти нас ждало бы очередное наказание.

— Земля горит! — орёт Рельнар.

Опять я среди первых вскакиваю на ноги. Вместе со мной поднимаются Мако, Райдо и тот самый худощавый паренёк, которого совсем недавно задирали.

— Было бы отлично, если бы не было так плохо, — грохочет командир. — Если я услышу ещё хоть один идиотский вопрос, вы будете падать и вставать, пока не прокопаете дыру в подземное царство. Кому-то здесь нужны демоны? Там вы их точно найдёте!

Он ещё раз повторяет свои слова и выбирает пятерых, включая меня, вызвавшегося добровольцем. Затем Рельнар отводит нас в сторону для инструктажа.

— Ваша задача — тихо и без шума проверить, что там происходит и доложить, — наставляет он. — Одна нога здесь, другая там. Ясно?!

Остальные продолжают бег на месте. Когда капитан заканчивает, паренёк из моего отряда в зелёных одеждах поднимает руку, собираясь задать вопрос.

— Говори, если уверен, что не ляпнешь глупость, — прожигает его взглядом офицер.

— Командир, а кто из нас будет за главного? В отряде ведь должна быть иерархия, — последние слова он произносит почти шёпотом.

— Может, ты жаждешь? — буравит его глазами покрытый шрамами мужчина.

— Нет-нет. Я просто спросил, — потупившись, бормочет парень. — В моей семье даже в маленьких отрядах всегда есть старший.

— Старшим будет тот, кто лучше всех проявит себя в этом простом задании.

На этом мы выдвигаемся.

Отойдя от основного отряда, я быстро становлюсь негласным лидером. Причина проста, я лучше остальных ориентируюсь в лесу. Второй день пешего марша без передышки остудил пыл заносчивых дворян. Засунув свою гордость куда подальше, они послушно следуют за мной. На ходу я показываю им несколько жестов для общения.

Лес вокруг города густой. Мы двигались по одной из центральных дорог, мощённых кирпичом, но сам городок явно находится в глуши. За весь день нам встретилось всего несколько небольших караванов да дюжина одиноких путников.

Чуть растянув строй, мы идём шеренгой, оставаясь в пределах видимости друг друга. Я беру левый фланг, выстроив отряд так, чтобы самый сильный боец находился с другой стороны. Не хочется раньше времени раскрывать свои карты, да и легенду своего нового облика следует поддерживать.

На бегу я применяю техники Дыхания Леса и Оплетающего Побега. Моя Ки равномерно растекается влево направленными потоками. Я ощущаю корни в толще земли, сплетающиеся и тянущиеся далеко вокруг, подступая к самым жилищам.

Никаких следов людей. Даже слабых аур не чувствуется. И животных вблизи города тоже нет, а собаки-то точно должны иметься. Вот это уже по-настоящему странно. Я поднимаю руку, привлекая внимание остальных, и показываю на глаза, а затем вокруг.

«Смотрите внимательно по сторонам».

Мы подходим к первой линии домов. Из-за деревьев видно, что ворота сломаны, а дым поднимается из-за стен. Сблизившись, начинаем обсуждать дальнейшие действия.

— Держимся вместе! — беру я инициативу в свои руки. — Никакого геройства. Действуем быстро и без глупостей. В приоритете — безопасность жителей.

— Если они ещё живы, — мрачно добавляет парень в зелёном.

— Рисковать шкурой за чернь я точно не планирую, — добавляет второй с веснушчатым лицом.

— Слова капитана про глупости, видимо, не всем понятны, — осаживаю его я.

Тот хмурится, но молчит. Явно мандражирует перед встречей с неизвестной угрозой.

Жестом я командую выдвигаться, и вскоре мы приближаемся к воротам перебежками. Нам навстречу с воплями выскакивает несколько горожан в пылающей одежде. За ними гонятся уродливые исполины в полтора моих роста с багровой кожей. Их безобразные морды напоминают львиные и отдалённо — Вастая. У обоих сегментированные хвосты и кожаные крылья. Чтобы догнать жертв, один из демонов прыгает, не обращая на нас внимания, и платит за это жизнью.

Ледяной диск сносит ему голову с плеч. Второй демон тормозит и ревёт. На центральную улицу высыпает ещё с десяток тварей.

Сходили на разведку, называется. Одна нога здесь, другая там…

Делать нечего, и мы вступаем в бой. В отличие от остальных, я использую лишь грубую физическую силу. Зено ведь известен своими водными техниками, у меня с водой отношения натянутые. Максимум, могу по ней ходить Водной Поступью.

Сражение проходит без потерь для нас. Лишь несколько бойцов моего отряда получают лёгкие ранения. Эти демоны не очень сильны, хоть и набралось их порядочно. В общей сложности мы укладываем в сырую землю около двух десятков. Они применяют огненные атаки, но против пятёрки бойцов этапа Богомола мало что могут сделать.

Когда битва заканчивается, я жестом велю сохранять бдительность.

Отряд демонов крупный, но состоит из одних низших. У такой оравы должен быть демон-офицер, а мы с ним так и не столкнулись.

Вскоре я ощущаю приближение большого количества приглушённых аур — это подтягивается наш основной отряд. Рельнар выходит вперёд и подзывает нас для доклада.

— Командир, город подвергся атаке демонов. Уничтожили два десятка. Других выживших, кроме этих двоих, пока что не обнаружено, — я указываю на уцелевших горожан. — Допросить их мы не успели.

Рельнар смотрит на меня.

— Что не так, боец? Ты заметил что-то странное?

— Капитан Рельнар, два десятка низших демонов, — озвучиваю я свои подозрения, — но командира не было. Слишком большой отряд, чтобы действовать без офицера.

Рельнар направляется к выжившим горожанам. Моя пятёрка следует за ним. Капитан внезапно становится мягким и приветливым, а его аура почти исчезает. Ки выплёскивается и обволакивает людей, успокаивая их.

— Расскажите, что случилось? — тихо произносит Рельнар. — Не бойтесь, вы в безопасности.

Но даже такой подход не сразу даёт результат. Ему приходится потратить время, чтобы они начали говорить. Пока он общается с ними, словно с напуганными детьми, я осторожно распускаю Оплетающий Побег по городу.

Где же ты, друг мой сердечный?

Растения набирают силу и распускаются повсюду. Во время сражения я не чувствовал ничего необычного, но сейчас, в центре, где находится храм Аранга, ощущаю, как под землёй пробуждается нечто злое, словно потревоженное нашим присутствием.

— Приготовьтесь! — кричу я.

Капитан вскакивает на ноги. Весь наш отряд принимает защитные стойки. Из центра города в небо ударяет вихрь тёмной энергии.

Вот и демон-офицер объявился. Видимо, он нажрался и спал, скрыв своё присутствие, пока низшие демоны дорезали жителей.

Воздух сотрясает яростный рык.

Глава 12

Рельнар незамедлительно отдаёт приказ взять уцелевших горожан под защиту. Пока жителей уводят в тыл построения, враждебная аура уже накрывает весь город удушающим покрывалом. Пробудившийся демон несколько раз издаёт оглушительный рёв, от которого с городских стен срываются камни, а земля содрогается в болезненной дрожи. Звук ужасающий, пронизывающий до костей, словно кто-то скребёт когтями по фарфоровой вазе.

— Зено, ты за старшего! Офицер на вас! — чеканит Рельнар. — Остальные, отступить! Посмотрим, из какого теста сделаны знатные отпрыски. Раз разведка обернулась боем, доведите его до конца. С кучкой низших демонов Разорителей и крестьяне управятся, вооружившись вилами, а вот с офицером… Надеюсь, вы выживете.

С заявлением про крестьян я бы поспорил, но воздержусь. Ясно же, что капитан так сказал для красного словца, чтобы уязвить нашу гордость. При этом непонятно, то ли ему попросту плевать на жизни вверенных бойцов, подохнут, и ладно, то ли Рельнар уверен в собственной возможности контролировать обстановку и вмешаться при необходимости.

Обменявшись напряжёнными взглядами, наша группа вновь вступает в город. С одной стороны, здесь будет проще устроить засаду. Есть где укрыться. С другой, сложнее маневрировать в случае разрушительных атак по площади и больше шансов ненароком навлечь беду на прячущихся людей.

Подумав, я принимаю решение разделить отряд по двое, а сам остаюсь в качестве приманки в центре. Всё происходит быстро и почти без слов. Дворяне, какими бы напыщенными и самовлюблёнными они ни были, всё же получили достойное образование. В том числе и базовую военную подготовку. Я же восполнял эти пробелы самостоятельно, начав ещё в Академии, а по-настоящему развернувшись в библиотеках Феррона и сект, где довелось побывать за последние годы.

Пока мы занимаем позиции, призывный рёв демона повторяется ещё несколько раз. Моя сеть Оплетающего Побега раскинулась по всему городу, так что я отчётливо, с точностью до нескольких шагов, ощущаю передвижения твари.

Демон-офицер двигается рывками, стремительно преодолевая значительные расстояния, после чего замирает на краткие мгновения. Воображение так и рисует картинку, как тот застывает, принюхивается, вскинув уродливую морду, и стремительно скачет дальше. Поначалу его перемещения кажутся хаотичными, но вскоре я улавливаю закономерность. Он методично обходит город, неуклонно приближаясь к воротам.

Чтобы привлечь его внимание, я высвобождаю собственную духовную энергию. Демон мгновенно меняет направление. Он несётся прямиком ко мне, и через миг я уже вижу, как он приближается по центральной улице, усеянной телами горожан. Массивное чудовище прыгает, отталкиваясь от земли и ускоряясь мощными взмахами кожистых крыльев.

В сотне шагов от меня он вдруг резко набирает высоту и зависает. Его Ки сгущается, опоясывая кольцом местоположение моего отряда. Миг, и нас окутывает непроглядная тьма. Я делаю стремительный выпад в его сторону, скользя по земле, но образ врага растворяется, словно дым.

Что это было?

«Твоя смерть», — вторгается в мою голову чужой гортанный голос.

На меня обрушиваются неприятные видения: сестра, былые сражения. Но демон-офицер и в подмётки не годится Вастаю, так что для меня это всё равно что детский кукольный спектакль. Однако противник искусно скрывается в сотворённых вокруг иллюзиях. Город преображается, всё больше напоминая столицу. На улицах становится людно, но это лишь обман. В этих призрачных фигурах нет ни капли жизненной энергии, ни единой крупицы Ки.

Зато я отчётливо ощущаю ауры членов отряда, и картина, что предстаёт перед моим внутренним взором, меня тревожит. Ауры яростно сталкиваются, сплетаясь в агрессивном танце. Ки высвобождается всплесками, как при применении техник, которые, судя по всему, направлены друг против друга. Похоже, ублюдок задурил им головы, заставив биться с товарищами.

Созданные вокруг миражи начинают рассеиваться под напором моей воли. Я стремительно пробиваюсь сквозь зыбкие образы к первой сражающейся паре, что использует техники и оружие, с криками ненависти бросаясь друг на друга. Вклинившись в их схватку, перехватываю руки обоих дворян в момент удара. Ещё бы миг, и одному из них перебило бы глотку.

— Эй, да очнитесь же! — ору я в рассеянно хлопающие глаза спутников. — Это всего лишь иллюзия!

— Этот вероломный негодяй убил моего брата! — вопит парень, вооружённый саблей. — Я не могу его простить!

Он рвётся из моей хватки, пытаясь вывернуться, и ему это почти удаётся. На нас накатывает новая волна видений. Облик дворян сменяется оборванцами-бандитами, которые принимаются выкрикивать угрозы. Я окружаю нас растениями, пока действуют иллюзии, мою истинную природу не раскроют.

Пропускаю через Оплетающий Побег свою Ки, создавая вокруг небольшой вихрь высвобождённой энергии, которая активно борется с влиянием противника. Фантомы начинают таять, но пара дворян по-прежнему старается поразить друг друга. Мне приходится вырубить их и обездвижить с помощью растений. Сражались они на перпендикулярной улице, в стороне от главного проспекта, так что со стороны нас не должно быть видно.

Резким рывком смещаюсь в сторону. В воздухе возникает демоническая лапа, чертя когтями пульсирующие следы. Она обрушивается на то место, где находился мой затылок мгновением ранее. Ещё несколько атак летят с разных сторон, но я уворачиваюсь и блокирую их, приняв на кастеты.

«Ты же всё равно подохнешь, человечек! К чему бегать?..» — насмешливо тянет демон, пока два других члена отряда ожесточённо сражаются по другую сторону центральной улицы.

Грохот и мощные удары разносятся над городом. От их битвы сотрясаются дома и цветущие повсюду деревья, хотя прямо сейчас передо мной всё окружение выглядят как столичный рынок. Лишь небольшое пространство вокруг меня остаётся неизменным, но чем дальше, тем сильнее искажение галлюцинаций.

Я устремляюсь на помощь своим товарищам, когда на меня вновь обрушивается град когтистых лап. Несколько ударов принимаю на жёсткий блок, пытаясь понять — это иллюзия или?.. Нет. Мощная атака отшвыривает меня, вбив в треснувшую стену дома, и на коже, укреплённой техникой Крепче Камня, остаются длинные кровоточащие борозды.

Атаки демона слишком слабы, чтобы по-настоящему пробить мою защиту. Впрочем, поверхностные раны я всё же получаю. Противник всеми силами старается не подпустить меня к двум другим бойцам. Видимо, ему важно, чтобы кто-то из них прикончил другого. Возможно, просто живодёрские повадки, а возможно, это как-то усилит его самого.

Как учил Феррон, демоны способны применять разнообразные техники, но у каждого есть одна или несколько ключевых специализаций. Судя по всему, нам довелось столкнуться с разновидностью Шепчущего Обманщика. Создавая иллюзии и ложные видения, он вводит жертв в заблуждение, ослабляя их разум, что позволяет ему отдавать приказы. Быть может, сам по себе он и не так силён в бою, но ради получения большей выгоды ему необходимо, чтобы жертвы пали не от его руки, а от собственных иллюзий и обмана. Именно поэтому он сейчас не подпускает меня к спутникам.

Два обездвиженных аристократа, всё ещё пребывающие без сознания, укрыты внутри прочного кокона, сотворённого моими растениями. Это лишь подтверждает мои догадки. Демон вместо того, чтобы тратить время на меня, мог бы попытаться добить их, но вместо этого он защищает тех, кто погружён в иллюзии.

Я вхожу в медитативное состояние, выискивая в рассеянной ауре демона его истинную сущность. Когтистые лапы отбиваю машинально, продвигаясь сквозь пелену обмана. Мне везёт, что два моих бойца примерно равны по силам. Лишь поэтому они до сих пор не прикончили друг друга. Так что я полностью концентрируюсь на поисках врага.

Среди сотен призрачных жителей, бредущих по улицам города, существующего лишь в моём воображении, я улавливаю нескольких, обладающих подобием ауры, и атакую их. Первым под удар попадает высокий худой старик, но стоит мне приблизиться, как напор моей Ки рушит иллюзию, обнажая последствия нападения демонов на реальный город. Мои кулаки с треском встречаются с материальной преградой, которая издаёт сдавленный визг.

И вновь из ниоткуда на моё лицо обрушиваются когтистые лапы. В этот раз демон не сдерживается. До следующей подозрительной иллюзии мне приходится буквально прорубаться, уворачиваясь от дюжин атак.

Однако по мере сближения моя аура не развеивает мираж полностью, а лишь меняет окружение, в то время как облик беременной женщины трансформируется в трёхметровое уродливое исчадие.

— Всё же нашёл!.. — недовольно шипит демон, встречая мой взмах.

Множество лап сплетаются, образуя передо мной живой щит, но под градом моих ударов его защита быстро трещит по швам. Я ускоряюсь, разгоняя себя до немыслимых пределов. На миг в воздухе возникают призрачные янтарные росчерки, но на этот раз я использую технику иначе. Длани Асуры наносят лишь несколько ударов, а затем две призрачные пары сливаются воедино, окутывая мои руки до самых плеч. Золотистая аура покрывает меня с головы до ног. Вспышка, и Шагом Пылающего Солнца я начинаю кружить вокруг демона, разбивая его оборону вдребезги.

Наша схватка выводит из наваждения сражающуюся пару. Иллюзии начинают распадаться неровными клочьями. Демон пытается восстановить контроль, но я уже не даю ему такой возможности, стремясь поскорее закончить бой.

Щедро влив Ки в Длани Асуры, я чувствую, как белеют костяшки, а вены вздуваются от напряжения. Я делаю глубокий вдох и резко выдыхаю, вкладывая всю свою волю в решающую атаку. Молниеносным движением наношу серию сокрушительных ударов, целясь в уязвимые места демонического тела: горло, солнечное сплетение, пах и ключевые акупунктурные точки.

Каждое попадание отзывается хрустом ломающихся костей и влажным чавканьем разрываемой плоти. Демон содрогается, извергая фонтаны чёрной крови. Я не останавливаюсь, продолжая молотить врага до тех пор, пока он не обмякает безжизненной грудой. Напоследок я хватаю монстра за волосы и резким рывком сворачиваю ему шею. Раздается громкий хруст, и голова твари повисает под неестественным углом. Напрягаю мышцы так, что трещит одежда на спине, и, уперев ноги в грудину ублюдка, с криком отрываю его башку.

Искорёженный сражением город предстаёт перед нами в своём истинном облике. Двое лежат без сознания, а ещё двое стоят, потупив взор. Их глаза словно подёрнуты туманной пеленой, которая медленно тает. Я поспешно развеиваю все древесные техники, и как раз вовремя.

В город входит Рельнар с остальным отрядом. Открывшаяся картина поражает всех присутствующих: я стою над телом трёхметрового монстра, держа в окровавленных руках уродливую голову, выбросившую из пасти лиловый язык.

— Я слышал, клан Кровавого Моря славится водными техниками, но тебе они, похоже, даже не понадобились, — со смешком замечает капитан.

— Было слишком опасно их использовать, мог задеть своих, — невозмутимо поясняю я. — Демон наложил на нас иллюзию и пытался столкнуть лбами. С некоторыми это удалось.

Пара, что ещё пять секунд назад лупила друг друга изо всех сил, краснеет, как румяная редька.

— Неплохая работа, Зено, — походя бросает офицер.

Мой внешний вид вызывает бурное обсуждение среди новобранцев. На меня начинают смотреть по-новому, со смесью опаски и уважения.

— Итак, — Рельнар хлопает в ладоши. — А теперь проверим ваши теоретические познания, знатные недоросли. К какой разновидности относился демон-офицер, с которым схлестнулся отряд Зено?

Пока командир опрашивает остальных, я проверяю пришедших в себя бойцов. Они смущённо благодарят меня за помощь. Хоть и даётся им это с трудом, ведь приходится признавать собственную слабость. Моя принадлежность к такому же знатному и довольно известному клану — это единственное, что спасает ситуацию в их глазах. Иначе бы они и вовсе не смогли себя пересилить.

— Теперь группа Зено отдыхает, а остальные стаскивают трупы горожан и всех демонов.

— Это ещё зачем? — встревает умник, до которого до сих пор не дошли армейские порядки. — Мы что, в могильщики заделались? Когда я поступал…

— Упор лёжа принять! — рявкает Рельнар.

Нерасторопность парня приводит капитана в бешенство, и через миг весь отряд, кроме моих людей, растягивается на земле, окончательно превращая роскошные ханьфу в жалкие лохмотья. Вдоволь погоняв бедолаг, Рельнар поднимает всех, оставив умника отрабатывать свою оплошность на четвереньках.

После подобной показательной порки зачистка города проходит быстро и без лишних разговоров. Конечно же, мы не могильщики. Трупы людей и демонов сжигаются в целях безопасности. Даже мёртвые тела могут быть использованы этими тварями в качестве пищи или для своих гнусных ритуалов. Некоторые демоны способны создавать химер, и трупы могут стать для этого превосходным материалом.

Дальнейший час также показывает, что в городке спаслось довольно много людей. Кто по подвалам, кто удрал, стоило начаться резне. Лично меня это радует. Картина начисто вырезанного населённого пункта — это не то, что мне хочется видеть во снах.

Закончив, мы отправляемся дальше, вернувшись на главную дорогу. По пути нам попадается ещё несколько городов разных размеров и множество мелких поселений. Благо, они не пострадали, чему я несказанно рад. Ещё больше рад, что моя деревенька лежит очень далеко от западной границы, и нам не было нужды беспокоиться, что какие-то зубастые мрази пустят под нож всех жителей.

Постепенно наш отряд растёт, пополняясь отпрысками знати со всего запада Империи. К Рельнару присоединяется ещё несколько офицеров Имперской Гвардии, чтобы держать новобранцев в ежовых рукавицах.

На подходе к тренировочному лагерю мы сталкиваемся с демонами — с Разорителями. Несколько небольших групп прорвались сквозь линию фронта и просачиваются вглубь Империи. Во время сражения демоны-офицеры ранят многих, а двое неудачливых бойцов погибают. И это при том, что в отряде нашего командира большая часть знати достигла этапа Серебряного Богомола.

Интересно, по меркам Империи, это аномальные потери в процессе транспортировки рекрутов или совершенно допустимые? Ресурсы, уходящие на их воспитание и тренировки, довольно значительны. Не говоря уже о том, что знатные семьи не оценят сей факт. Дитятко отправилось на фронт, но погибло, даже не добравшись до него, на территории, считающейся относительно безопасной.

На исходе второй недели, понеся незначительные потери, наш отряд прибывает в тренировочный лагерь. Нас сразу же собирают на плацу, где с речью выступает капитан. Рядом с помостом, на котором стоят офицеры, сопровождавшие нас, собирается младший командный состав сержантов.

— Сегодня вас ждёт отдых, — объявляет капитан. — А с завтрашнего дня начнутся тренировки. Как вы сами убедились, даже армия Императора не всегда может сдержать натиск демонов, а применяют они не только грубую силу, но и хитрость. Сержантский состав распределит вас по подразделениям…

Ещё около четверти часа мы слушаем разглагольствования на тему того, какая честь выпала каждому из нас, что нам предстоит беречь границы Империи, с каким тщанием нам нужно защищать своих товарищей и простых жителей. Вещи, безусловно, правильные, но после того, как Рельнар кинул не имеющий реального опыта молодняк в бой против демонов, для меня они звучат несколько пусто.

Стоит нам распределиться по казармам, как в помещение заходит новое действующее лицо. Мужчина под два метра ростом, который мог бы соперничать статью со мной или моим отцом. Судя по смуглой коже, степняк с восточных окраин, правда, те в основном не могут похвастаться такими габаритами. Обычно более жилистые и гибкие ребята. Этот не таков. Его чуть вьющиеся волосы растрепались и падают до плеч. Борода и усы ухоженные, явно следит за ними. Кустистые брови нахмурены, а глаза переключаются с одного новичка на другого. Одет он в покрытые гравировкой доспехи хорошего качества.

— Итак, господа птенчики и дамы, конечно, — недобро улыбается он. — Меня зовут сержант Валка́н, и обращаться ко мне вы будете исключительно по званию. Это всем ясно?

— Так точно, сержант! — нестройно отзываются все.

— Вы все считаете себя белой костью и голубой кровью. Могучими воинами и мастерами техник только по факту своего происхождения и нескольких лет, проведённых в Академии. Что ж, возьму на себя нелёгкий долг развеять это идиотское заблуждение. Вы все — ничто. Мусор. Мясо. Будущие покойники под когтями трупоедов.

Рекруты начинают роптать, зверея и переглядываясь. Их юные лица покрываются румянцем злости, а кулаки сжимаются. Даже несколько девушек выглядят так, словно готовы вцепиться ему в глотку. Валкан, тем временем, продолжает:

— Но я сделаю из вас людей. Будьте уверены, сделаю.

Его губы разъезжаются в широкой улыбке, обнажая клыки.

— Даже если для этого мне придётся вас угробить.

Глава 13

— Вопросы есть?

Валкан сейчас больше походит на хищного зверя, чем на человека. В нём проглядывает нечто демоническое, угрожающая аура. По рядам новобранцев пробегает тревожный ропот, но пока никто не решается открыть рот. Ещё свежи воспоминания об изнурительном двухнедельном переходе.

И всё же смельчак находится. Это холёный стройный парень с карими глазами и вороными волосами, больше похожий на работника публичного дома, чем на воина знатного рода. Слишком уж смазливая внешность. Недовольно хмурясь, он отряхивает пыль со своей когда-то дорогой одежды, пришедшей в негодность.

— Сержант, разрешите обратиться? — произносит он, стараясь скрыть дрожь в голосе.

«Только бы не ляпнул какую-нибудь глупость», — с тревогой думаю я.

Меж тем парень удивляет меня неожиданно серьёзным вопросом:

— Как демонам удалось прорвать нашу оборону? Простите за прямоту, но меня это очень беспокоит. Наш клан невелик, а поместье расположено близко к линии фронта. Я не хочу, чтобы моя семья или подданные пострадали.

Лицо степняка чуть смягчается, но ненамного.

— Всему своё время, щенки, — рычит он. — Это ваш последний день и последний шанс. Поблагодарите своего товарища!

Остальные непонимающе переглядываются.

Последний шанс на что?..

Сержант указывает на юношу и командует:

— Представься!

Парень с достоинством кланяется:

— Райдо из клана Весенней Грозы. Рад знакомству.

— Отлично, Райдо, — кивает Валкан. — Теперь ты у меня будешь Весной или Умником.

Он хлопает новобранца по спине так, что тот едва удерживается на ногах. На миг сержант высвобождает свою Ки, и давящая энергия окутывает кареглазого, но тот даже не морщится, стараясь сохранить лицо.

Я понимаю, что этот парень не так прост. Несмотря на утончённую внешность, слабаком его не назовёшь. Валкан, может, и на одном этапе со мной, но точно превосходит ступенью, находясь на самом пике Золотого Цилиня. Да и в боевом опыте этот звероватый мужик может любому дать фору.

Сержант прохаживается вдоль рядов коек, оценивая настроения новичков. На лицах многих знатных юнцов читается откровенное недовольство.

— Итак, благодаря Весне у вас есть уникальная возможность…

Остальные навостряют уши.

— Это ваш последний день на свободе и последний шанс собрать свои манатки и удрать обратно к мамочке под крыло. Если считаете, что ваши нежные ручки и хрупкое самолюбие не выдержат грядущих испытаний, — продолжает Валкан, — непременно сделайте это и избавьте меня от лишнего труда. А ваших невольных товарищей от смерти, — поле короткой паузы добавляет он. — Потому что здесь, на передовой, вы должны стать нерушимой скалой посреди бурного шторма. Надёжной опорой для тех, кто сражается бок о бок с вами.

На лицах рекрутов возникает удивление. Никто не ожидал, что простоватый на вид сержант окажется способен на такие тирады.

— Однако мы все прекрасно знаем, что вы на такое не способны. Ваши вопиющая глупость, беспечная лень и неуправляемая твердолобость станут приговором не только для вас самих, но и для всех окружающих. В бою вы неизбежно ослушаетесь приказа или просто не справитесь с ним и этим подставите своих товарищей, отправив их в раннюю могилу.

Аристократам явно не нравится подобная риторика. Насупившись, следят за Валканом, готовые вот-вот возразить ему.

— Думаете, я шучу? Преувеличиваю? Плохо разобрался в ваших характерах?.. Дерьмо! Да я на фронте провёл больше лет, чем вы на этом свете, щенки! Вы, Арангом клянусь, стоите на самой границе преисподней! Если сегодня не уберётесь, то с завтрашнего дня любой дезертир будет считаться предателем. Я лично выслежу каждого такого ублюдка и голыми руками вырву его тупую башку вместе с хребтом. Это всем ясно?!

Его монолог прерывает запыхавшийся солдат, вбежавший в казарму. Сержант теряет к нам интерес.

— Разрешите обратиться! — выпаливает боец.

— Пойдём, Ли, поговорим снаружи, — бросает Валкан и, загородив плечами дверной проём, выходит следом.

На прощание он добавляет:

— Повторять не стану. Умник дал вам шанс. Если сомневаетесь, проваливайте. Завтра вы станете гвардейцами, и покинуть полк сможете только вперёд ногами!

С его уходом дышать становится легче, гнетущая аура рассеивается. Разговоры постепенно возобновляются. Мне повезло, большинство соседей по казарме прошло со мной весь путь и уже признало, что я кое-чего стою, благодаря успешному руководству разведотрядом, где удалось избежать потерь.

В казарме немало и незнакомцев, но, помимо моих достижений, о самом Зено, пожертвовавшем мне свой облик, ходит дурная слава, так что связываться со мной вряд ли кто-то рискнёт. Впрочем, я и сам не хочу привлекать лишнее внимание конфликтами, пока мы всего лишь новобранцы под пристальным надзором.

До сих пор не могу взять в толк, почему Рельнар допустил гибель двух рекрутов. Простая беспечность или нечто большее? Пусть прозвучит цинично, но, с точки зрения затяжной войны с демонами, бойцы из знатных кланов куда ценнее простолюдинов, хотя лично для меня все жизни равны.

Сейчас же я рассуждаю с позиции военачальника. Подобная расточительность недопустима для командира, ведь обучение адептов занимает много времени, да и не все годятся для него. Далеко не все обладают способностями к культивации. Поэтому загубить вложенные в тренировки знатных практиков полновесные золотые солеи — идея абсолютно идиотская.

До отбоя мы продолжаем знакомиться, делясь историями. Во время марш-броска на это почти не было времени из-за сурового темпа, заданного сопровождающим офицером.

Я внимательно присматриваюсь и прислушиваюсь к Райдо. Он родом из маленького городка, и его клан Весеннего Грома совсем невелик. На фоне остальных членов своей семьи Умник считается гением. Несмотря на приметную внешность, он на удивление дружелюбен и лишён обычного высокомерия столичных кланов. Не будь на нём дорогого наряда, я бы принял его за образованного торговца, не более.

В нашей казарме разместилась целая сотня новобранцев, по двадцать пять двухэтажных коек с каждой стороны прохода. Им… нам предстоит стать полноценным гвардейским подразделением. У входа дежурит один из солдат, который с закатом трижды выкрикивает сигнал отбоя. После третьего раза весь свет в помещении чудесным образом гаснет, вызывая волну недовольства.

В Академии расписание занятий не было столь суровым, после учёбы мы были предоставлены сами себе. Здесь же, в лагере рекрутов, всё подчинено армейскому распорядку. Несколько человек, громко возмущаясь, выскакивают наружу, намереваясь высказать своё недовольство дежурному, но назад уже не возвращаются. Мне, в общем-то, нет до них дела, так что я сосредотачиваюсь на отдыхе и быстро проваливаюсь в сон.

У меня есть предположения, что именно произошло с этими буянами, застывшими в нескольких десятках метров от казармы, но проверять, естественно, не собираюсь. Не хотелось бы к ним присоединиться.

Новый день начинается с трёхкратного выкрика: «Подъём!». С самого утра разворачивается настоящая драма. Валкан принимается назначать дежурных по казармам, и это становится последней каплей для многих.

— Что это за армия такая?! — багровея от гнева, орёт какой-то крепыш. — Мой род восходит к самому основанию Империи!

— Мы вам не прислуга! — вторит ему симпатичная девица в ярко-красном ханьфу, каким-то чудом сохранившемся в первозданном виде после всех испытаний.

Возмущённые голоса сливаются в единый хор, ведь сообща отстаивать свои права проще, а Валкан с хищной ухмылкой прохаживается перед строем. С каждой гневной репликой его улыбка становится всё шире, грозя вот-вот превратиться в звериный оскал.

— Не думал, что мне достались такие неженки, — рычит сержант, легко перекрывая своим голосом, подобным рёву демона, все протесты.

— Вы ещё скажите, что нам самим придётся убираться в казармах! — врывается кто-то в короткую паузу.

Степняк небрежно приглаживает растрепавшиеся волосы и зычно командует:

— Бегом марш!

Мы послушно переходим на бег, пока лишь топчась на месте.

— Будете бегать от заката до рассвета, пока я не устану! — ухмыляется Валкан. — А теперь вперёд, вокруг лагеря!

День тянется однообразно, снова на ногах, без воды и пищи. Впрочем, мы — практики Ки, и такие нагрузки скорее испытание духа, чем тела. И всё же к концу дня не все выдерживают. Один за другим бойцы начинают сдаваться, падая без сил.

Я пытаюсь поднять ближайшего товарища.

— Не надо, я сам! — отказывается он, делает несколько неуверенных шагов, но ноги вновь подкашиваются.

Не слушая возражений, я подхватываю его и закидываю на плечи.

Следом сдаётся та самая симпатичная девица. Ей на выручку приходит сообразительный Райдо, пристраиваясь рядом со мной. Тяжело дыша под весом женского тела, он всё же заводит разговор:

— Не о таком я слышал, — бросает он, глядя куда-то в сторону.

— Говори прямо, — спокойно отзываюсь я, продолжая тащить на спине обессилевшего парня.

Тот хрипло бормочет слова благодарности.

— Сейчас. Вот моя ноша отдохнёт, — обещает Райдо.

Дав передышку товарищам, мы отпускаем их и можем поговорить свободно.

— Да наслушался я всякого про клан Кровавого Моря… — усмехается аристократ. — Только увиденное как-то не вяжется с рассказами.

— И что же там болтают? — с деланным интересом спрашиваю я.

— Много чего, — уклончиво отвечает он и пускается в объяснения.

Истории о Кровавом Море и Зено меня не особо удивляют. Впрочем, для поддержания легенды изображаю искреннее изумление. В Академии покойный носитель моего облика засветился в качестве чрезвычайно надменного и порой жестокого человека. Это я и сам видел.

В первый день нас оставляют без еды. К вечеру самых крикливых недовольных Валкан назначает дежурными на ночь, и это отрезвляет остальных.

Следующие дни проходят в изнурительных физических упражнениях. Если в первый день мы бегали налегке, то со второго нам выдают каменные валуны с верёвочными лямками. Таскать их всё равно неудобно, особенно на полосе препятствий. И всё это под непрестанные насмешки сержанта, который слов не выбирает.

— Ну что, цыплята, уже готовы с кудахтаньем бежать к мамочке? — орёт он, пока мы, оплетённые грязью, ползём под тяжестью валунов.

А Валкан ещё и прыгает по ним, умудряясь не испачкаться.

— Шевелитесь, вам не с демонами сражаться, а за лягушками в болото идти. Грязь вас уже победила. Чему мне вас учить, если вы ходить не умеете!

Он приземляется на мою спину, но я напрягаюсь и выдерживаю давление, даже когда сержант выпускает Ки.

— Хотя кое-кто, похоже, уже научился ползать! — хмыкает Валкан.

Так проходят неделя за неделей. Постепенно тренировки становятся разнообразнее. Нас разбивают на команды для своеобразных спортивных состязаний. У каждой группы есть горка валунов, помеченных разными цветами. Задача — защитить свои камни и умыкнуть чужие. Это требует стратегии и слаженной работы.

Однажды вечером, когда наш отряд в очередной раз одержал верх в этой игре, Райдо предлагает отпраздновать победу.

— Ну что, воины, — с ехидством обращается он, — у меня припрятана бутылочка «Огненной Слезы». Как насчет того, чтобы пропустить по глоточку в честь нашего триумфа?

— Это та самая, которую гонят из ядовитых ягод Иссохшего Леса? — удивлённо интересуется белокожий северянин То́рвальд. — Как тебе удалось её раздобыть?

— Места надо знать, — хитро усмехается представитель Весенней Грозы. — У меня свои каналы. Ну так что, вы в деле?

— Я — пас, — качает головой южанин Изаа́р. — В прошлый раз мы чуть не спалили казарму. Если Валкан узнает, нам крышка.

— Да брось, в прошлый раз обошлось ведь, — подначивает его Умник. — Тем более, завтра первая тренировка только в десять. Можно не бояться похмелья.

— Говори за себя, — бурчит Изаар. — У меня от этого пойла голова раскалывается.

— Зено, а ты что скажешь? — Райдо с надеждой смотрит на меня. — Составишь нам компанию? Заодно расскажешь парням пару историй о своих подвигах. Ребята заждались!

Все взгляды обращаются ко мне. Я на мгновение задумываюсь. С одной стороны, пьянка в казарме — последнее дело, с другой, это отличный шанс сблизиться с товарищами и заслужить их доверие.

— А, гори оно всё белым пламенем, — ухмыляюсь я. — Тащи свою «Слезу», посмотрим, чего она стоит. Только давай не в казарме, а то и правда спалим тут всё к демонам собачьим. Пойдемте вон к тем скалам, там нас точно не заметят.

Ребята дружно поддерживают идею, и мы крадучись выскальзываем из казармы. Торвальд ведёт нас к группе валунов у подножия утёса, где мы рассаживаемся кружком. Он достаёт из-за пазухи глиняную бутыль и торжественно откупоривает её. По воздуху разносится резкий запах, от которого слезятся глаза и щиплет в носу. Чем-то напоминает отраву, которой краску сводят.

— Ух и забористая! За будущие победы! — провозглашает Райдо первый тост и делает смачный глоток.

Остальные следуют его примеру. Когда очередь доходит до меня, я решительно приникаю к горлышку… И еле сдерживаю рвотный позыв, когда обжигающая жидкость проходится по глотке, опаляя внутренности. Несколько мгновений я могу только беззвучно открывать рот, как выброшенная на берег рыба. Да в моей деревне пойло и то лучше было!..

— Ха, с непривычки всегда так, — сочувственно хлопает меня по спине Умник. — Ничего, сейчас отпустит. Смотри на Торвальда, будто воду пьёт.

И правда, северянин уже тянется за бутылкой для следующего глотка. Я чувствую, как по телу разливается приятное тепло, а голова начинает слегка кружиться. Постепенно разговор оживляется. Торвальд травит байки о своём родном Северном Пределе, Изаар рассказывает о бескрайних южных заливах и бухтах, о добыче жемчуга и страшных морских духовных зверях. Райдо подливает всем ещё по одной и подначивает меня:

— Ну же, Зено, твоя очередь! Поведай нам о своих приключениях. Только правду, без всякой брехни!

Все взоры вновь обращаются ко мне. Язык уже начинает заплетаться, но выпивка подталкивает вперёд. Я принимаю картинно-героическую позу и начинаю повествование:

— Значит так, слушайте сюда. Дело было в горах. Забрёл я туда вместе с товарищем. Хотели мы себя проверить. И столкнулись с духовным зверем поразительной силы. Выглядит, как волк, только размером с настоящего дракона. Жуткая тварь. Молнии метает, валуны когтями рвёт, энергия такая валит, что камни крошатся. Если бы действовали порознь, там бы и остались, но дрались мы вместе, весьма умело и…

Я вхожу во вкус и начинаю описывать подробности нашей совместной схватки с Каору против того зверя, щедро приукрашивая детали. Парни слушают, раскрыв рты. То и дело раздаются возгласы: «Да ну!», «Не может быть!», «Врёшь!». Но по мере того, как «Огненная Слеза» делает своё дело, скепсис слушателей тает. Вскоре они уже сами начинают подсказывать, какие невероятные техники мог использовать противник. История обрастает немыслимыми подробностями. В какой-то момент мы с Райдо вскакиваем и принимаемся изображать бой, размахивая воображаемыми мечами. Остальные подбадривают нас криками и хлопают в ладоши.

И тут из темноты раздаётся знакомый вкрадчивый голос:

— И чему мы так бурно радуемся, господа рекруты?..

Все застывают, обратившись в камень. Из-за скалы вырастает устрашающая фигура Валкана. Уперев руки в бока, он обводит нашу компанию уничижительным взглядом:

— Так-так, «Слеза», значит? Мало вам тренировок. Много лишней энергии осталось?.. Ясно. А ну, живо на полосу препятствий! Посмотрим, как вы запоёте на трезвую голову.

Пытаясь не шататься, мы плетёмся к полосе под неусыпным присмотром сержанта. Начинается отрезвляющая пробежка, прыжки, ползанье по-пластунски. Но, как ни странно, на душе легко. Чувствуется, что эта ночная попойка сблизила меня с товарищами больше, чем недели совместных тренировок. И, кажется, даже Валкан это понимает.

Мы с Райдо чаще других участвуем совместно в различных спаррингах и тренировках. Пусть он и неожиданно болтлив, но очень надёжен. Да и длинный язык товарища имеет свои плюсы, ему легко удаётся быть в курсе всех последних вестей. Именно от него я узнаю тревожные вести с фронта. Адепты продолжают гибнуть, даже самые сильные. Совсем недавно оказался уничтожен целый отряд.

В редкие свободные минуты перед отбоем наша компания собирается в углу казармы.

— Вы слышали новости из главного лагеря? — заговорщицким тоном спрашивает Райдо.

— Давай уже, не тяни! — не выдерживает белокожий северянин.

— Убит офицер, — отвечает Умник.

— Это все знают! — отмахивается низкорослый поджарый степняк. — Трепло.

— Ах, так? — вскидывается Райдо. — Может, сам у Валкана спросишь, какого он был этапа развития?

— А ты откуда знаешь? Знал бы, давно сказал! — рычит степняк, вскакивая и потрясая кулаками.

Они сверлят друг друга серьёзными взглядами, но вдруг расплываются в ухмылках и затевают шуточную потасовку, в которой, надо признать, весьма искусны.

— Ну так какого этапа был тот офицер? — вклиниваюсь я.

— Сейчас, Зено. Погоди чуток, — бросает Райдо, блокируя удар и контратакуя.

Я ловлю обоих за руки, не давая завершить движения.

— Хватит, а то и впрямь покалечитесь!

— Сейчас мы кого-то покалечим, — в один голос заявляют приятели и кидаются на меня.

Я отражаю два молниеносных выпада, двигаясь на грани человеческих возможностей. Уже замахиваюсь для ответного удара, как вдруг звенит колокол.

Дежурный новобранец что есть мочи горланит на всю казарму:

— Общий сбор! БЕГОМ!

Глава 14

Мы строимся перед казармой под пристальным взглядом Валкана. Он прохаживается вдоль шеренги, словно хищник, выбирающий добычу.

— Хотелось бы мне назвать вас бойцами, да только вы пока что птенцы, — усмехается сержант.

Язвительные слова звучат на удивление серьёзно, без привычной издёвки. На лбу сержанта залегли морщины, и виски блестят от пота.

— Сегодня один из гвардейских отрядов сумел отбить у нечисти захваченный город. Там обнаружились выжившие, но демоны прижали наших и не дают вывести гражданских. Пока опытные гвардейцы сдерживают врага, нужна небольшая группа для спасения уцелевших.

Степняк умолкает, пронзая каждого из нас испытующим взором, будто пытаясь заглянуть в самую душу.

— Скажу прямо, — продолжает он после напряжённой паузы, — задание чертовски опасное. Но выбора у нас, по сути, нет. Суровая правда войны такова: если мы не наберём добровольцев, отряду придётся бросить мирных жителей на произвол судьбы. Дела на фронте обстоят паршиво, демоны рвутся вперёд, и Империя несёт тяжёлые потери. Каждый боец-адепт на вес золота, и вы это прекрасно понимаете. Так что решайте здесь и сейчас. Если желающих не найдётся, буду назначать сам. Капитан Рельнар не так много времени дал на раздумья.

Я делаю шаг вперёд, и в тот же миг рядом со мной возникает Райдо. На его губах привычная ухмылка, но даже она не может скрыть мрачной решимости в глазах.

— Пошевеливайтесь, сопляки, я не готов оставлять гражданских на корм демонам. Или вам плевать на жизни невинных людей? — рычит Валкан, вышагивая перед строем. — На поле боя крестьянин, может, и не ровня благородному воину, но без кузнеца вам меч не выковать, а без пахаря даже знатный клан с голоду загнётся. Подумайте об этом!

Ещё несколько парней присоединяются к нам, и я с радостью замечаю среди них Торвальда и Изаара.

— Нам нужно хотя бы пятнадцать храбрецов, а вы всё мнётесь, как девки в борделе! — гремит сержант. — Быстро, или сам решу за вас!

Угроза действует: через пару минут нас уже два десятка. Я знаю каждого из этих ребят, и даже одна девчонка затесалась в наши ряды. Валкан окидывает отряд оценивающим взглядом и отправляет троих обратно. Заметив нашу четвёрку, он удовлетворённо кивает.

— Не все ещё готовы, но ваша смелость достойна уважения. Остальные — вольно! Завтра вас ждёт усиленная тренировка, пока ваши товарищи будут рисковать шкурой. Бегом марш!

Валкан поворачивается к крепкому парню со шрамом, стоящему чуть в стороне:

— Младший сержант, присмотри за этими бездарями! Добровольцы, за мной!

Наша группа отделяется от остальных новобранцев, скрывающихся в казарме, и вслед за степняком покидает тренировочный лагерь.

— Главное — выжить, — со вздохом произносит Изаар.

— И обмыть это дело! — подхватывает Торвальд.

— Я раздобуду ещё «Слёз»! — обещает Райдо.

— Только давай на этот раз без твоей браги, — прошу я. — Может, найдёшь что-нибудь?..

— Позабористее?! — с ухмылкой подхватывает Райдо. — «Слеза» сочетает в себе лучшее…

— Нет! — дружно возражаем мы с Изааром. — Давай что-нибудь съедобное! Чтобы в горло лить можно было, а не краску снимать со стен!

— А по мне так «Слеза» — самое то, — басит Торвальд.

Мы движемся в сторону основного лагеря лёгкой трусцой, болтая о невеликих армейских радостях, за которые ещё и от Валкана влететь может. Тот до сих пор бежал в центре колонны, позволяя нам трепаться без помех, но внезапно пристраивается рядом. Его аура едва ощутима — вот что значит мастерство!

— Болтовня в строю?! — грозно вопрошает он.

— Обсуждаем предстоящее задание! — находится Райдо.

— Весна, это ты так попойку называешь? — прищуривается Валкан.

Вот ведь проницательный, зараза!

— Никак нет! — бодро рапортует парень, а Торвальд с Изааром позади еле сдерживают смех.

— Поймаю ещё раз — три шкуры спущу, — обещает сержант, впрочем, без особой злости. — В общем так, салаги: действуйте предельно осторожно. Зено и Райдо — за главных, они лучше прочих показали себя и в строевой, и в командной работе, — он ещё раз проходится по мне пристальным взглядом. — По званию вы пока ниже рядовых, так что выполняйте приказы беспрекословно. Армия, трупоевдов вам в койку, сперва делаем, потом обсуждаем. Усекли?

Валкан оглядывается на остальной отряд.

— Так точно! — нестройно, но дружно отвечаем мы.

— Кстати, Зено, — сержант поворачивается ко мне, — наслышан я о твоём мастерстве водных техник. Не прочь полюбоваться лично. Со следующей недели начнём тренировки с Ки, вот и покажешь, на что способен. Надеюсь, не разочаруешь, — многозначительная ухмылка «украшает» его лицо.

Моровика мне в жёны! Как я ему водную технику покажу, если у меня их нет?!

— И ещё кое-что, — продолжает он. — Из столицы ползут нехорошие слухи о твоём клане. Вроде как отца твоего в заговоре каком-то обвиняют. Ты часом не в курсе, чем он там промышлял?

— Никак нет, сержант! — чеканю я, не сбиваясь с бега. — Последние годы я всецело посвятил учёбе в Академии, с семьёй почти не виделся.

— Даже перед отъездом? — голос Валкана сочится подозрением, такое чувство, что меня допрашивают.

— Я был в родовом поместье, а отец — в столице, — отвечаю ровно. — Когда встретились перед моим отбытием на фронт и получаса не проговорили. О семейных делах — ни слова, просто напутствие сыну.

— Как-то слабо верится, ну да ладно, — отмахивается собеседник. — Меня это не сильно касается, слава Арангу, не в контрразведке батрачу.

Дела клана Кровавого Моря меня и самого не слишком заботят, но, пока я в образе, не стоит вызывать подозрений.

— Ладно, бойцы, постарайтесь там не сложить головы, — бросает напоследок сержант и замолкает.

Он задаёт бешеный темп, не давая и слова вымолвить, но при этом не загоняя нас до полусмерти. Похоже, выступать придётся ближе к ночи.

Основной лагерь укрыт за высоким частоколом. При виде нашего отряда стража принимается тщательно осматривать каждого, прежде чем впустить внутрь. Весть о нашем прибытии мигом долетает до капитана, и тот без промедления собирает спасательную группу.

Всех выстраивают на вытоптанном плацу: нас и гвардейцев, равное число с каждой стороны, образуя два прямоугольника. Наши товарищи по миссии выглядят усталыми и потрёпанными, уже затянутые в доспехи и при оружии. Провожать нас является сам капитан Рельнар.

— Что за сборище куриц и солдат? — хмыкает он вместо приветствия. — Поглядим, достоин ли кто-нибудь из вас сменить сторону.

В рядах гвардии раздаётся пара невесёлых смешков, похоже, им сейчас не до шуток.

— Ладно, к делу, — Рельнар скрещивает руки на груди. — Наши братья-гвардейцы угодили в западню, пытаясь вызволить мирных жителей, — при этих словах капитан кривится, будто от зубной боли. — Не самое мудрое решение в свете последних вестей с фронта, но что поделать, не все офицеры верно трактуют приказы. Придётся их выручать. Новобранцы займутся эвакуацией гражданских, а гвардия поможет попавшим в засаду и прикроет отход. Всем ясно?

Он продолжает излагать подробности операции, то и дело вопрошая, всё ли понятно. Да, да, куда уж яснее. Только упоминание о «братьях» вызывает у меня мерзкое чувство. Какие мы, к демонам, братья — особенно ему, столь легко пославшему молодняк на убой, словно больной скот.

— Командовать спасательной миссией будет сержант Валкан, — подытоживает Рельнар.

— Разрешите возразить! — встревает тот с явным недоумением. — У меня целый лагерь новичков на попечении.

— Не разрешаю, — отрезает капитан. — Операция займёт от силы пару дней. Младший сержант Ли отлично справится с вашими обязанностями. Или вы уже приступили к практике Ки?

— Никак нет.

— Тогда выдвигайтесь. Наши долго не продержатся, — с этими словами Рельнар покидает плац.

На сборы уходит немного времени. Нас облачают в потрёпанную броню, что не остаётся без едких комментариев Валкана вроде: «Заслужите себе получше, когда пройдёте курс молодого бойца! Или с демонов обноски снимите, неженки!»

Доспехи, впрочем, не так уж плохи — духовные, притом весьма добротные, хоть и изрядно поношенные. Насколько я помню из книг, армия снабжается за счёт налогов и взносов кланов, но, как и везде в крупных структурах, случается всякое.

По лицу командира видно, что он не в восторге от перспективы лично участвовать в миссии. Причём я не чую в этом какой-то трусости, скорее, его беспокоит необходимость оставить рекрутов на попечение младшего сержанта.

Помимо брони, нашему отряду щедро выделяют несколько пространственных колец — правда, достаются они уже матёрым гвардейцам, а не нам — салагам. В кольца помещают провиант, боевые печати и немного запасного оружия.

Через час мы приближаемся к вратам, ведущим в направлении фронта.

— Используйте техники только в крайнем случае, — предостерегает Валкан. — Демоны крайне чувствительны к любым всплескам Ки. Поэтому вам и выдали духовное оружие, если дойдёт до боя, используйте его, а не техники. И ещё раз, для старых и новых бойцов: наш отряд не ударный, а разведывательно-спасательный. Ведите себя соответственно.

Никто не возражает. После ещё нескольких конкретных наставлений от командира мы, наконец, выступаем. Миновав ворота и узкую полосу леса, вскоре оказываемся на открытом поле, пересечённом глубокой бороздой. Вся равнина усеяна ровными кругляшами, не каждому новичку дано понять, что это, но я сразу узнаю срезы поваленных стволов. Поле намеренно расчистили, вручную или техниками, ради лучшего обзора и возможности вовремя засечь подход врага.

Та самая борозда в трёхстах шагах от опушки на самом деле не борозда вовсе, а защитный ров, вырытый адептами с техниками земли. Дно его утыкано деревянными кольями, а вдоль края тянется невысокая стена с гнёздами для лучников и практиков дальнего боя.

Прямо сейчас стая мелких, похожих на обезьян демонов атакует один из участков рубежа. Тощие, низкорослые, с пылающими огнём хвостами, они пытаются прорваться за периметр. Наш отряд приближается к небольшому укреплению чуть в стороне от места схватки. Разузнав безопасный маршрут, мы забираем правее и пересекаем линию обороны.

— Теперь действуем максимально осторожно. — шёпотом командует сержант. — Отряд вступает на вражескую территорию, и демоны могут поджидать где угодно!

Мы продвигаемся с удвоенной осмотрительностью. Отряд делится на четыре группы по десять человек, в каждой — и гвардейцы, и новобранцы. Я замыкаю построение, прикрывая тыл.

Чем дальше мы углубляемся, тем чаще попадаются демоны. После первой же стычки Валкан немедля отправляет часть опытных бойцов на разведку.

Через пару часов на нашем пути попадается очередной лес. Мы бесшумно скользим меж деревьев, стараясь слиться с тенями. Впереди и позади — лишь неясные силуэты товарищей, растворяющиеся в сгущающихся сумерках. Внезапно колонна замирает, сержант, идущий в голове отряда, поднимает сжатый кулак. Все мигом припадают к земле, настороженно всматриваясь и вслушиваясь в наступающую темноту.

Ко мне сзади подползает Торвальд, на удивление бесшумно, учитывая его размеры. Я лежу неподвижно, точно высеченный из камня, лишь раздувающиеся ноздри выдают напряжение.

— Что там? — едва слышно шепчет он, накрыв рот ладонью, чтобы приглушить звук.

— Демоны, — отвечаю одними губами. — Два или три, прямо по курсу.

Впереди мелькают какие-то тени, бесшумно скользящие меж стволов. Валкан плавным жестом обозначает направление и количество целей. Трое гвардейцев быстро и бесшумно занимают позиции для броска. Один, два… и на счёт «три» они исчезают в подлеске, будто и не было.

Мы замираем в напряжённом ожидании. Где-то в темноте ухает сова, и кто-то из новобранцев испуганно дёргается. Звук кажется оглушительным в застывшем безмолвии леса. Через несколько ударов сердца впереди раздаются шорохи, треск веток, и три тени возникают перед нами, волоча за собой какие-то тела.

— Чисто! — шёпотом докладывает боец, бесшумно опускаясь рядом. — Сняли троих, дозорных.

— Молодцы, — еле слышно хвалит Валкан. — Всем подняться, продолжаем движение.

Отряд плавно перетекает в колонну, но теперь я оказываюсь рядом с Торвальдом. Какое-то время мы шагаем молча, прислушиваясь к ночным звукам. Неожиданно северянин тихо присвистывает и, поймав мой вопросительный взгляд, указывает куда-то влево. Я щурюсь, пытаясь разглядеть хоть что-то в густой тени деревьев — и сбиваюсь с шага от неожиданности. В переплетении ветвей угадывается до жути знакомый абрис — подвешенное тело с неестественно вывернутыми конечностями. Человек… Бедолага умирал плохо…

— Я уже видел такое, — едва слышно произносит Торвальд, и в его голосе мне чудится дрожь. — В Северных Пределах, когда демоны прорвали Рубеж Дорина. Они развешивали пленных на деревьях, как какие-то чудовищные гирлянды. Некоторых потрошили, некоторых сжигали живьём. А наши солдаты могли лишь беспомощно наблюдать, пока Гвардейские подкрепления не подошли.

Я сглатываю вставший в горле ком. Видит Аранг, я предпочёл бы никогда не узнать этих подробностей.

— Как они попали так далеко на север?

— Говорят, у них был Лорд с пространственными техниками. Перебросил небольшую армию. Наши земли едва не обезлюдели.

— Но ведь вы их в итоге отбросили? — шепчу я, стараясь подбодрить товарища.

— Да, хотя и дорогой ценой, — глухо отзывается Торвальд. — Многие тогда не вернулись. Мой брат в том числе. Я должен был быть рядом с ним, но опоздал. Он погиб, а я даже не сумел найти его тело.

Его лицо деревенеет, а я слышу, как он с трудом сдерживает горечь.

— Держись, дружище, — я ободряюще хлопаю товарища по плечу. — Мы ещё зададим этим тварям такую трёпку, что пламя Подземного Царства покажется им слабым костерком. Обрушим на них всю человеческую ярость.

Северянин бросает на меня короткий взгляд, в котором на миг мелькает благодарность, и едва заметно кивает. Мы оба понимаем, что сейчас не время и не место для душевных излияний. Надо сосредоточиться на миссии и постараться выжить. Но этот краткий миг искренности сближает нас сильнее, чем недели совместных тренировок и попоек.

Ближе к рассвету, когда мы делаем привал в небольшой роще, сержант указывает координаты на карте:

— Наша цель — добраться вот до этого города. Если не возникнет препятствий, к вечеру будем на месте, а уже завтра — снова за защитным рубежом.

Новичкам выпадает честь первыми встать в караул. Я всё ещё полон сил, а потому сам вызываюсь в дозор, что Валкан одобряет коротким кивком. Нас расставляют парами — восемь человек по сторонам света. Напарником мне достаётся Райдо, и он, конечно же, немедля начинает трепаться:

— Как думаешь, Зено, миссия будет успешной?

— Будет, если ты поменьше болтать станешь, — намекаю я на скрытность.

— Вот и ты туда же. Неужто наш сержант тебя цапнул? Всю ночь просидели молча, как рыбы, — удивляется он, глядя, как я принимаюсь карабкаться на дерево. — Ты куда это собрался?

— А сам как думаешь? — я поднимаюсь всё выше, но пока ещё могу говорить вполголоса. — Отсюда обзор получше. Мы в роще, и демоны сумеют подобраться только по открытой местности.

— Можно подумать, ты всех демонов наперечёт…

Его слова теряются в шелесте ветвей, пока я взбираюсь к самой верхушке. Добравшись до макушки, я и сам невольно охаю от изумления. С высоты птичьего полёта мне открывается необъятная панорама, и то, что я вижу за ближайшими перелесками, совсем не радует глаз. Целая орда демонов катится лавиной в сторону фронта — и наш отряд оказался прямиком у них на пути.

Глава 15

В голове проносится несколько вариантов дальнейших действий, пока я спускаюсь вниз, цепляясь за шершавые ветки. По моим прикидкам, у нас не больше часа до встречи с этой безжалостной лавиной. Демоны двигаются неспешно, без намёка на усталость, в отличие от людей, им чужда потребность в отдыхе и сне. Конечно, они могут спать, но скорее для удовольствия, чем по необходимости. Так они эффективнее усваивают чужую энергию.

— Ну так что там? — шепчет Райдо, вняв, наконец, моим предостережениям.

— Слезай и сам посмотри, Умник, — отвечаю я с нарочито невозмутимым видом.

— Вот и полезу! — огрызается он, но с напускной неловкостью хватается за ветки.

Я уверен, что представитель Весенней Грозы лишь играет на публику, добавляя драматизма. Любит он это дело, ему бы не в бордель записаться, как я думал поначалу, а в труппу бродячих артистов. Успех был бы гарантирован! Товарищ продолжает ворчать под нос, изображая тщетные попытки взобраться наверх. С его уровнем владения Ки по веткам можно скакать так же легко, как обезьяне Учжицу орехи щёлкать.

— Пойдём уже, — я хватаю его за руку. — Дело — дрянь, там целая орда, и она прёт прямо на нас.

— Ты, верно, шутишь, Зено! — не верит своим ушам Райдо, но попытки взобраться на дерево всё же оставляет.

Я тащу его за собой, спеша к сержанту.

— А теперь похоже, что я паясничаю? — рычу сквозь зубы. — У нас большие проблемы.

Выслушав меня, Валкан мрачно кивает, подтверждая мои слова:

— У нас действительно серьёзные проблемы. Вы сами видели, что творится на этом участке фронта.

На спешно собранном совете присутствуют несколько старших гвардейцев, а также мы с Райдо как представители новобранцев. Остальные бойцы торопливо собирают пожитки, так и не успев толком поспать.

Я показываю направление, откуда приближается демоническое воинство. Валкан посылает нескольких разведчиков к ближайшему высокому дереву, оттуда должно быть видно наступающую орду. Гвардейцы ловко карабкаются ввысь, растягиваясь вдоль ствола живой цепочкой. Так можно незаметно передавать сигналы жестами и даже вполголоса.

Сержант расстилает потрёпанную карту на поваленном бревне, ещё не успевшем покрыться мхом. Старшие командиры требовательно смотрят на него:

— Что будем делать, командир?

В их голосах проскальзывает дрожь. Все они не понаслышке знают о демонах и хлебнули лиха в боях с ними. А теперь на нас идёт целое полчище этих исчадий. Настроение у всех — хоть в петлю лезь. Валкан мрачно супит брови и стискивает пальцами торчащий из бревна сухой сучок, мигом превращая его в труху.

— Не встревайте, остолопы! — приглушённо рявкает он на подчинённых.

— Отряд разделился! — прибегает с докладом один из дозорных.

— Показывай! — сержант требовательно тычет пальцем в карту.

Теперь ясно, зачем он отправил на дерево опытных разведчиков. Боец споро указывает места на свитке:

— Большая часть демонов сместилась и теперь идёт прямо на основной лагерь. Можно сказать, прёт в руки капитану Рельнару… Да только…

Многозначительного взгляда сержанта достаточно, чтобы пресечь ненужные рассуждения и причитания. Гвардеец сглатывает и продолжает:

— Поменьше отряд, около пяти сотен голов, сохранил прежний курс. Эти твари выйдут точно на нас, причём ускорились заметно. Будут здесь от силы через полчаса, возможно, раньше.

— Трупоеда мне в жёны!.. — не сдерживается Валкан. — Живо рыть укрытия! Даже если там одна мелочь, нам с такой оравой без техник не совладать. А судя по скорости, их основные силы будут не так далеко позади. Тогда нам точно конец.

— Сержант, — встреваю я. — Может, стоит отправить предупреждение в лагерь?

— Ишь, умный какой выискался! Аристократ, что ли? — с сарказмом прожигает меня взглядом командир. — Ещё какие советы найдутся? Ты в курсе, что любая техника мигом приманит этих гнид, а мы здесь как на ладони!

— Сержант, если позволите, не любая, — вклинивается Райдо. — У моего клана есть особый метод применения Ки, не требующий большего количества духовной энергии. Я мог бы…

— Чего ж ты раньше молчал, пень лесной?! — багровеет от ярости сержант. — Действуй!

Прежде чем приступить, товарищ поясняет суть задумки. Оказывается, это и не техника вовсе, а, скорее, редкий дар — способность общаться с некоторыми зверями и птицами. Не подчинять их, а договариваться по-хорошему.

Пока Валкан строчит послание, мы с Умником обшариваем окрестности в поисках птичьих гнёзд. Демоны не жалуют животных, если те, конечно, не источают избыток жизненной энергии и Ки. Так что выбираем самых неприметных пташек.

— Во́роны нам нужны, воро́ны не подойдут. Сам ведь знаешь, они разные бывают, — лукаво подмигивает Райдо. — Найти бы трёхглазого, да они редко остаются там, где демоны промышляют…

Отрывисто киваю.

— Одно из наших поместий стояло в лесной чаще, — киваю я. — Вот и изучал окрестную живность от скуки.

Я неуловимо ловлю с ветки одного ворона Оплетающим Побегом, пустив в него тончайшую струйку Ки.

Умник тоже ловит парочку, но чуть позже. Он картинно вздыхает, признавая моё первенство. Впрочем, это скорее ребячество, чтобы хоть как-то унять нервы.

Пока аристократ возится с воронами, налаживая свой хвалёный контакт, я вновь взбираюсь на дерево, чтобы оглядеть окрестности. Демоны уже совсем близко — пора торопиться к Валкану.

Сержант как раз заканчивает писать несколько посланий. Мы привязываем их к птицам и даём тем волю. Остальные бойцы тем временем спешно готовят укромные места для засады. Тренированные и усиленные культивацией Ки тела позволяют быстро выкопать несколько десятков неглубоких ям под кустами и меж корней, умело маскируя следы.

Чтобы убрать следы и замаскировать наши укрытия, всё же приходится использовать земляные техники. Однако сразу после них в дело идут особые защитные печати, без них демоны мигом бы нас учуяли. Война против этих тварей длится уже столь долго, что за прошедшие века Империя разработала немало способов противодействия им.

Все приготовления завершаются буквально в последний момент, передовой отряд демонов уже вот-вот ступит под сень рощи.

Демоны яростным вихрем врываются в лес, а нам остаётся лишь затаиться в своих норах, словно дохлым кротам. Твари безжалостно выжигают рощу, но, к счастью, не обнаруживают наших укрытий. Эти существа больше похожи на тупых животных — низшие Разорители, демонические псы, уступающие в сообразительности даже обычным собакам. Мы пережидаем, пока они пронесутся мимо, и лишь затем несколько разведчиков осторожно выбираются на поверхность.

Однако не все демоны покинули лес. Около двух дюжин замыкающих всё ещё рыщут вдали меж узловатых деревьев. В умных книжках Феррона такие отряды называли арьергардом.

Наши разведчики вскоре возвращаются с докладом, и Валкан принимает решение скрытно отступить.

— Если мы привлечём внимание этих тварей, сюда может вернуться вся орда или её часть, — мрачно говорит сержант. — Сражаться с ними нет никакого смысла. Наша задача — спасти окружённый отряд, а не искать новых неприятностей на мягкие места. Уходим!

Нам удаётся благополучно покинуть временное убежище. Основные силы демонов ушли далеко вперёд, и наш побег остаётся незамеченным. Те же, кто задержался в лесу, занимаются дотошным прочёсыванием местности и двигаются крайне медленно.

Мы перемещаемся короткими перебежками, скрываясь в густых зарослях. Отряды демонов попадаются всё чаще — такое чувство, что они следуют за той армией, с которой мы разминулись в роще. Пусть мы и передвигаемся пешком, но покрываем куда большие расстояния, чем всадник на добром коне. Если он, конечно, не духовный.

Группы идут порознь, но держат друг друга в поле зрения. Лишь самые опытные бойцы уходят далеко вперёд, регулярно возвращаясь с разведданными.

По пути нам встречаются свежие пепелища — несколько сожжённых дотла деревень и небольшой городок. Валкан поясняет происходящее, обращаясь в основном к нам, зелёным новичкам. Матёрые гвардейцы и так всё понимают.

— Слушайте сюда, щеглы, — цедит сержант, указывая на обугленные развалины. — Запоминайте, как действуют эти твари. Для демонов люди — всего лишь пища. Конечно, сильные практики вроде вас для них — особый деликатес, но и простые смертные вполне сгодятся на корм. Мы для них — будто скот, только пока не приручённый. Пощады не будет никому. Причём в дело пойдут и живой, и мёртвый.

Понятно, потому и «трупоеды».

От деревни остались лишь дымящиеся головешки, но ни одного человеческого тела не видно. Все они пошли в брюхо демонам, от мозга до костей, целиком, словно обычная снедь. Не дай боги так помереть…

— Сержант, а почему пожарища ещё тлеют? — удивляюсь я. — Разве эти земли не захвачены давным-давно?

— Толковый вопрос, Зено, — одобрительно кивает Валкан и взмахом руки велит продолжать путь.

Наш отряд переходит на бег. Торвальд и Изаар тоже держатся поблизости, жадно ловя каждое слово опытного командира.

— Как я уже сказал, для демонов мы — всё равно что скотина, — продолжает сержант на бегу. — А что происходит со скотным двором, когда там кончается вся живность?

Он больше не нужен…

Вопрос риторический, но Райдо всё же не удерживается от уточнения:

— Выходит, они всё это время держали здесь людей про запас, чтобы было чем подкормить проходящую армию? — в его голосе звенит плохо сдерживаемый гнев. — Но почему же мы не освободили их раньше?!

— Я, кажется, переоценил твою сообразительность, Умник, — Валкан замахивается для подзатыльника, но парень ловко уклоняется. — Видно, из тебя боец куда лучше, чем мыслитель. Мы просто не в состоянии спасти всех. Хорошо, хоть сумели так долго сдерживать захватчиков. А когда один из отрядов всё же попытался вызволить пленников, сам угодил в ловушку. Теперь нам предстоит вывести остатки этого отряда вместе с уцелевшими гражданскими.

Это не похоже на то, как Феррон описывал демонов, называя их хаотичной, своевольной массой. Такая предусмотрительность, как создание пищевых запасов на пути следования крупных армий, требует определённого тактического и стратегического мышления. Выходит, или информация учителя о враге устарела, или что-то поменялось совсем недавно…

У тварей появился настоящий лидер?..

О таком даже думать не хочется.

Мы добираемся до города с последними выжившими, тот лежит в стороне от движения основной массы вражеских сил, лишь под конец второго дня. Рельнар немного просчитался со сроками, бесконечные стычки с демонами сильно замедлили наше продвижение.

Высланная вперёд разведгруппа возвращается с неутешительными вестями. Её командир докладывает:

— Город кишмя кишит демонами. Пробиваться придётся с боем… Либо попытаемся проскользнуть незамеченными.

— Никаких боёв! — вздыхает Валкан, но ругательств не произносит.

Эти два дня почти без сна даются нелегко, усталость и напряжение берут своё. Однако сержант сохраняет хладнокровие и собранность. Сейчас, в глубоком тылу врага, ссоры и брань лишь внесут разлад в наши ряды.

— Вы уверены, что горожане вообще уцелели? — негромко озвучиваю я то, что витает у всех в уме.

Разведчик отрывисто кивает, предпочтя не объясняться перед новичком.

Тем временем степняк, поразмыслив, отдаёт приказ:

— Пойдём несколькими группами. Сперва разведчики найдут нам подходящий маршрут. Затем двинемся следом, разбившись на пару-тройку отрядов. Как доберёмся до выживших — объединим усилия и рванём на прорыв. Хотя я всё же надеюсь, что сумеем уйти так же тихо, как пришли. Припасён у нас для этого один козырь в рукаве.

Да, и как мы, по мнению руководства, должны вывести обычных людей, когда повсюду снуют демонические шайки?! Летающих кораблей почему-то не завезли!

Тщательно изучив подступы к городу, разведчики находят относительно безопасный путь. Подступы охраняются в основном Стражами. В отличие от примитивных, подобных зверью Разорителей, чья тактика предельно проста — броситься на врага и рвать в клочья, эти оправдывают своё название. Они невероятно живучи и владеют мощными оборонительными техниками.

Осторожно обойдя несколько патрулей этих закованных в костяные доспехи исполинов, мы проникаем в город через пролом в стене, неотступно следуя за проводниками. Улицы завалены обломками рухнувших зданий, но ни единого трупа не видать.

Наш отряд возглавляет один из ветеранов-гвардейцев. Мы общаемся знаками и крадёмся гуськом, не отставая друг от друга. На одном из перекрёстков, где уцелело несколько домов, нам преграждает путь Страж в массивном панцире, а с ним — свора Разорителей, похожих на диковинных зверей. Эти демоны ходят на четвереньках, обладая тремя-четырьмя парами лап, а их морды вытянуты и усеяны клыками.

Нам ничего не остаётся, кроме как укрыться в полуразрушенном храме Аранга, пробравшись туда через разбитое окно. Как ни странно, святилище почти не пострадало — обвалилась лишь часть крыши, засыпав обломками алтарь перед величественной пятиметровой статуей. В воздухе парят горящие свечи, пламя которых не гаснет и не тает.

Я слышал о таких местах лишь в легендах — это один из древнейших храмов.

— Переждём пока здесь, — командует высокий гвардеец, сняв шлем.

Он подходит к алтарю, почтительно склоняет голову перед статуей и опускается на одно колено.

Вдруг причудливая пляска теней на стенах обретает зловещий смысл. Я чувствую, как стремительно растёт чужое присутствие. Неожиданно одна из теней вытягивается в направлении нашего командира, отрываясь от пола. За ней устремляются и другие, извиваясь подобно щупальцам.

— О великий Аранг! — потрясённо выдыхает гвардеец.

В тот же миг теневые отростки обращаются на лету в острейшие лезвия.

Глава 16

Теневые хлысты, усеянные мелкими клинками, обрушиваются на ветерана-гвардейца, но тот мгновенно реагирует. За долю секунды до удара вокруг него вспыхивает переливающаяся языками пламени защитная сфера. Острые путы впиваются в барьер, царапая его поверхность, но не в силах пробить. Полупрозрачная оболочка стойко выдерживает натиск.

Ки бойца стремительно нарастает. Сфера раскрывается ослепительной вспышкой, на миг выжигая весь сумрак. Мы торопливо перегруппировываемся, уже зная, откуда ждать опасности.

— Тенеплёты, — шепчет Райдо, вставая спиной ко мне.

Торвальд и Изаар занимают позиции рядом. Вернувшиеся после вспышки тени кажутся прежними, но все мы ощущаем чуждое, зловещее присутствие.

Я указываю на сгусток мрака, потянувшийся от колонны. На первый взгляд он неподвижен, но в его центре клубится непроглядная тьма за рамками привычного чёрного цвета. Будь у меня возможность свободно применять свои древесные техники!.. Но и медлить нельзя.

Шаг Пылающего Солнца позволяет мгновенно переместиться к подозрительному участку и вонзить выданный мне клинок из духовной стали в самое сердце тьмы, но… Уплотнённая тень ускользает, и на самом краю из неё выныривает жуткое создание. На несколько мгновений оно зависает над полом, напоминая очертаниями человека.

Демон, а иначе эту тварь не назовёшь, облачён в одеяние, сотканное из мрака, чем-то схожее с доспехами императорских Теней. Вот уж ублюдочное родство! Маска будто срослась с уродливой мордой, на которой застыла хищная ухмылка, обнажающая частокол мелких зубов. Со лба вверх вздымаются два кривых чёрных рога. С затылка свисают косы, сплетённые из чёрных с проседью волос, а за спиной стелется шлейф хлыстов, утыканных лезвиями.

Стремительное сближение. Кулаки наливаются Ки, попутно я окутываю клинок своей энергией, заставляя голубую сталь пылать. Демон отражает мой удар хлыстами и отлетает прочь с теневого пятна. Стоит ему оказаться в воздухе, как его тело рассыпается.

Из других очагов мрака выпрыгивают точно такие же твари и бросаются на нас. Отряд уже готов к бою, но, чтобы противостоять демонам, всем приходится высвободить Ки, что неминуемо привлечёт к нам чужое внимание. Действовать надо быстро.

— Сучьи Тенеплёты! — рычит Торвальд, единственный в отряде орудующий привычной для северян секирой. — Я вам покажу объятия зимы!

Взмах стали, и вовне вылетает полумесяц морозной энергии, прошивая насквозь одного из врагов. Попавшая под удар стена храма мгновенно покрывается ледяной коркой.

Демоны легко распадаются от наших атак, но… также легко возникают вновь. Поразить их непросто, удары почти не причиняют им вреда. Они словно сотканы из сумрачного дыма.

— Быстро ко мне! — командует наш текущий командир, жестами указывая направление.

Скользя меж вражеских силуэтов, мы смыкаем строй, образуя несколько защитных колец. Скрипя зубами, опытный гвардеец отражает атаку одного из демонов. Отбив серию ударов хлыстами, он контратакует, пронзая тело твари клинком. Оружие вспыхивает пламенем, и первый демон сгорает с жутким воплем. Этот резкий оглушающий диссонанс достоин самых тёмных глубин преисподней.

Демоны ускоряют натиск. Они обрушиваются на нас, а сами тени оживают и пытаются окружить со всех сторон, давая врагам простор для манёвра. Бойцы стоят насмерть, сдерживая натиск, пока ветеран занимает место в центре построения.

— Они боятся огня, — бросает седовласый мужчина, подтверждая мои догадки.

Сразу несколько демонов выныривают возле нас с Райдо. Умник отбивает выпад острого лезвия, но едва не пропускает удар хлыстом. Я спешу на выручку, оттесняя демона обратно в тень, и свободной рукой перехватываю хлыст. Крепче Камня кое-как уберегает меня, но чужая техника рассекает плоть до кости, обильно окропляя пол кровью.

— Малое Солнце Пустыни! — шепчет Изаар, и над нашими головами вспыхивает огненный шар, заливая всё вокруг жаром и светом, прогоняя тьму прочь.

Наши тела омывает тёплая дружественная энергия, даруя небывалый подъём сил. По клинкам бойцов пляшут языки пламени, рассеивая сумрак. Тенеплёты не прекращают атак, но теперь их раны затягиваются куда медленнее, а огонь постепенно пожирает их сущность.

Изаар, едва не вывалив язык на плечо, призывает ещё три усиливающие сферы, склоняя чашу весов на нашу сторону. Расправившись с демонами в храме Аранга, я спешу к ветерану.

— Командир, надо уходить отсюда! — напряжённо говорю я, вслушиваясь в окружающее пространство.

Наша недолгая схватка с применением Ки уже привлекла внимание демонов, кишащих в городе. Я чувствую, как в сторону отряда движется сразу несколько сгустков тёмных аур — отряды тварей, почуявшие лёгкую добычу.

— Гляньте-ка, ещё один Умник выискался, — усмехается собеседник. — Это место уже занято, Зено.

И всё же к моим словам он прислушивается. Мы выбираем наиболее безопасное направление и спешно покидаем храм. Перегруппировавшись, занимаем полуразрушенный дом в нескольких кварталах на север. Изаар в компании пары новобранцев в составе отряда гвардейцев уходит, чтобы предупредить остальных.

— Ждём возвращения разведки, — объявляет ветеран, чьё имя я пока не удосужился узнать. — А пока не привлекаем к себе лишнего внимания.

Внезапно всё вокруг содрогается. Мы невольно оборачиваемся в сторону храма Аранга. Похоже, там объявился некий могучий демон. Его аура тяжёлыми волнами прокатывается по округе, накрывая нас удушливым покрывалом безумия.

Седовласый гвардеец разворачивается к одному из наших товарищей, скалясь в жестокой ухмылке.

— Я же говорил, нечего брать салаг в такой рейд, — цедит он, и его клинок описывает смертоносную дугу.

На миг оторопев, я всё же успеваю вклиниться, отражая его удар. Меч сталкивается с и так пострадавшей рукой, заставляя меня чертыхнуться сквозь зубы.

— Урхарт, приди в себя немедленно! — рявкает его товарищ и мощным ударом отправляет безумца в полёт.

Тот поднимается, пошатываясь и тряся головой.

Лицо Урхарта искажается исступлённой гримасой. Он делает ещё одну попытку наброситься на беззащитного новобранца, но путь ему преграждают оставшиеся гвардейцы.

— Я так и знал, что вы все желаете моей смерти! — надрывно кричит он, брызжа слюной.

Всё это время мы ощущаем чудовищное давление на разум. В сознании всплывают жуткие образы нашей гибели, дополняясь картинами расправы над близкими. Я явственно вижу, как Тенеплёты врываются в мою родную деревню, оставляя за собой лишь выжженные руины — такие же, как те, что мы проходили раньше.

Всё это, вероятно, работа кого-то из Менталистов или Кукловодов. Вероятно, Шепчущих или Разделителей.

Безумие охватывает ещё нескольких бойцов. Нам приходится вступить в схватку с собственными товарищами, но, к счастью, одержимых всего трое. Скрутив их, мы встречаем отряд разведчиков, вернувшийся вместе с группой Изаара.

— Командир, мы обнаружили место, где скрываются гражданские, — докладывает старший разведчик и замечает связанных бойцов. — Какого трупоеда здесь происходит?!

Ветеран меж тем разворачивает карту города:

— Небольшое помрачение рассудка. Показывай, куда нам двигаться!

Боец тычет пальцем в центр города, где последние выжившие окружены демонами на арене для поединков практиков. Твари пока не нападают, но всё может измениться в любую секунду. Разведке удалось пообщаться с попавшим в ловушку отрядом. Относительно безопасный путь отступления лежит через городскую канализацию — там меньше всего тварей. Правда, из-за царящей внизу тьмы это излюбленное место Тенеплётов.

На ходу обсуждая план, мы ещё раз меняем укрытие. Демоны уже знают о нашем присутствии в городе, но пока не могут засечь точное местоположение. От храма Аранга, где мы выдали себя применением Ки, расходятся поисковые отряды врага.

— Боги… Лучше бы Валкан ломал голову над всем этим!.. — еле слышно шепчет вынужденный командовать гвардеец себе под нос.

Тщательно изучив схему подземных тоннелей, он намечает несколько маршрутов отхода.

— Проберёмся на арену, встретимся с нашими, заберём уцелевших и уйдём через стоки, — командует ветеран, указывая на карте. — Вот здесь и здесь. Тоннели тесные, так что разобьёмся на группы и будем двигаться друг за другом. Нельзя позволить всем угодить в западню разом.

Плотное кольцо патрулей вокруг арены не даёт пробраться к ней незамеченными. Мы тащим на себе спятивших гвардейцев, заткнув им рты кляпами. Попав под власть могучего демона, они уже не на нашей стороне, хоть сами этого не осознают, считая предателями нас.

Прорываться приходится с боем, но помогает небольшая диверсия, устроенная одним из бойцов в стороне от нашего маршрута. Туда стекается некоторая часть вражеских сил.

Попав-таки на арену, мы обнаруживаем около двух сотен измождённых горожан, полтора десятка гвардейцев и Валкана во главе с остатками нашего подразделения. Я замечаю, что некоторые бойцы и мирные жители тоже связаны, видимо, одурманены демонами. Всеми здесь командует сержант по имени Зогр. Доложив Валкану обо всём случившемся, ветеран озвучивает свой план отступления по канализации.

— Хорошая мысль, боец, — мрачно кивает Зогр, — если хочешь сдохнуть.

— Есть другие предложения? — встревает наш сержант. — Город кишит демонами, по улицам нам с гражданскими не уйти.

— Так внизу этих гадов не меньше. Причём самых мерзких — Тенеплётов, — Зогр раздражённо сжимает кулаки. — Мы уже пытались прорваться, но я потерял львиную долю отряда.

— А нам эти ребята не доставили особых хлопот, — встревает бестактный Райдо и тут же осекается под испепеляющими взглядами обоих сержантов.

— Умник, ты в шаге от того, чтобы потерять своё звание! — цедит Валкан. — Рекомендую больше молчать и меньше попусту трепать языком.

Он поворачивается ко второму сержанту, кивая, чтобы тот продолжал.

— Сразу видно желторотых олухов, — ворчит Зогр. — Против демонов лучше всего огненные техники, да только твари и сами это знают. В первый раз, когда мы полезли в стоки, удалось пройти довольно далеко. Нападали в основном мелкие Разорители, но это оказалось ловушкой.

Он тыкает пальцем в центр схемы подземелий.

— Вот тут, где сходятся все основные тоннели, громадный зал. Избежать его не получится при любом раскладе. Там-то нас и поджидала засада. Потерял кучу ребят, но ублюдки не собирались нас убивать — только не пускали. Держат, сволочи, как скот на убой для своих Лордов.

— У Изаара, насколько знаю, есть мощное огненное усиление, — возражает Валкан. — Да и у меня свои трюки припасены. Это сильно повысит наши шансы. Пока другого выхода всё равно нет.

Сержанты ещё долго спорят, но степняку удаётся переубедить оппонента. Видно, что тот после долгого сидения в окружении демонов и сам уже не в себе.

Стоит нам собрать в кучу всех жителей и сделать первый шаг к люкам, как демоны, до этого лишь окружавшие арену плотным кольцом, приходят в движение. Они больше не намерены стоять в стороне, теперь, когда долгожданная добыча вместо покорного ожидания смерти пытается ускользнуть, твари бросаются в атаку.