Неандерталец: Разные дороги

Глава 1. Наконечник из растаявшего камня

Прошло много лет с тех пор, как последние, еще оставшиеся на Земле семьи неандертальцев отправились в Долгую дорогу. Они ищут путь в Восточные земли, где, по словам основателя семьи Гррх Эссу, нет людей, зато есть бескрайняя земля, в которой их ждут бесчисленные стада горбатых быков, мамонтов и других незнакомых им еще зверей. Но дорога к мечте трудна: людям Долгой дороги пришлось сражаться с перекрывающими им путь на восток враждебными племенами кроманьонцев, преодолевать бескрайние снежные равнины, пересечь бушующие моря, пройти сквозь вздымающиеся до самого неба высокие горы и жаркие пустыни. Эти испытания разделили изначально единый отряд неандертальцев по территории Евразии. Их группы рассыпались по всему континенту: от холодных сибирских гор и до тропических лесов. Но никто из них не остановился, и продолжает двигаться в Восточные земли. До которых осталось не так уж и далеко.

Сын Иквы наконец-то занялся любимым делом: закинул в печь зеленые камни, подложил к ним горсть черных, а не синих, как всегда делал, и разжег огонь. Теперь ждать. Его большезубая женщина ловко поддувает воздух. Дрова затрещали, только успевай подкидывать. Сын Иквы отошел подальше: сейчас должен пойти вонючий дым. Однако его все не было. Неужели черные камни все испортили? От синих при плавке всегда был дым. Сын Иквы расстроился: столько времени тащил блестящие камни через горы и великую равнину. И все оказалось зря.

Камни растаяли. Эрру и Упеша разлили плавку по глиняным формам Младшей, и сын Иквы отправился спать.

Утром, не ожидая ничего хорошего, он освободил первый наконечник копья от глины. Хм, острие на этот раз получилось золотисто-солнечного цвета, а не привычного светлого. Похоже чем-то на нож, не дающий искр, который как-то он отлил для Эссу, но оттенок другой, и лезвие не такое упругое. И второй наконечник оказался такой же. Ударил их друг об друга — раздался ясный звон. Неужели удалось? Сын Иквы повеселел и запрыгал вокруг печи. Не зря надрывался! Черные камни, пожалуй, даже лучше синих, от едкого дыма которых потом несколько дней болит голова.

Большезубая женщина с интересом наблюдает за его прыжками. Она взяла в руки наконечник и сразу же уколола палец — выступила капля крови. Сын Иквы рассмеялся. Это ей не осколок речной гальки, а острие из растаявшего камня, надо обращаться с ним осторожно. Наверное, она никогда и не видела такие острия, какие используют люди Долгой дороги. Зубастая, кажется, обиделась на его слова, слизнула каплю крови с мизинца и побежала в шалаш, откуда вытащила упирающуюся сонную рыжеволосую Ашту. Уже позже выяснилось, что у большезубых это слово означало просто девочку, но все уже привыкли. Ашта, так Ашта, пусть так и останется. Большезубая забрала у нее что-то и принесла показать сыну Иквы.

Это оказался зеленоватый наконечник стрелы,грубо выточенный из капли растаявшего камня. Сын Иквы нахмурился. Такие он делал, когда семья Гррхеще не отправилась в Долгую дорогу. Это же сколько зим с тех пор прошло? И откуда он взялся уАшты?Подобрала где-то.В любом случае надо показать Эссу.

Куда это бежит сын Иквы? Андрей редко видел его торопящимся, и заинтересовался. Оказалось, идет прямиком к нему.

— Смотри, Эссу, это было у Ашты, большезубой девочки, которую вылечил Айни.

Андрей вертел в руках предмет, который передал ему сын Иквы. Не сразу и понял, что это такое. А когда разобрался, то сердце у него наполнилось радостью. Рэту и белогорцы прошли этим путем, каким-то образом опередив их. Только у них могли сохраниться столь старые наконечники из бронзовых капель. Неужели рыжий нашел короткую дорогу до этих гор? Но надо как можно быстрее найти белогорцев, пока снова не потерялись.

Но все оказалось не так просто.

— Большезубая женщина сына Иквы и Ашта принесли с собой много вещей, которые делают только в их семье. Наверное, и наконечник их работа, — Старшая отреагировала на находку довольно спокойно.

«Не хочет отвлекаться от своих дел еще одной заботой,» — решил Андрей. Дельного совета от нее сейчас не дождаться.

— Сын Иквы не просто узнает каждый свой наконечник, но и точно скажет, на какой стоянке он его сделал и кому отдал. Любит он свои тающие камни, — не согласился с ней Эхоут.

— Как по мне, то пусть лучше этот Рэту вовсе не находится, и в этих горах можно до зимы искать, да и не нужен он нам, — Энку по-прежнему хорошо помнит свои старые обиды на рыжего, хотя и прошло после этого много лет.

— ЕслиАшта скажет, где нашла острие, то можно найти и того, кто выпустил с ним стрелу, — Энзи только недавно вернулся на стоянку после того, как пропадал где-то половину луны, но, как и Айол, готов хоть сейчас покинуть ее.

Нелегко что-то выпытать у Ашты, особенно, если единственный человек, который ее понимает — это большезубая женщина сына Иквы. Андрей долго слушал ее тираду, но так ничего не понял из того, что она пересказала со слов Ашты, на слух просто набор звуков с редкими знакомыми словами. На помощь пришел сын Иквы:

— Ашта говорит, что в дне пути отсюда вниз по реке нашла сломанную стрелу, торчавшую в разодранной туше криворога. На ней и был этот наконечник. Это произошло прошлым летом, когда с женщинами собирала плоды с дерева с желтыми цветами. Они в том месте хорошо растут.

— Придется ей пройти с нами: от того криворога, наверное,за год и костей не осталось, не найдем, — покачал головой Энзи.

Все-таки упертый этот Энку: не отправился с ними. Даже с Иквой и двумя детьми готов на стоянке остаться, лишь бы показать, насколько он не любит Рэту. А его Ввуу сейчас бы пригодился: поднял бы птицу или зайца, которых можно поджарить на вечернем костре. Времени у них много, поскольку молодая Ашта не привыкла идти быстрым шагом, и остальным приходится под нее подстраиваться.

Скоро они шагали с Аштой вдвоем: Энзи с Айолом надоело их неспешное путешествие; и они ушли далеко вперед. Андрей уже начал думать, что в этот день не дойдут до нужного места, когда Ашта встала как вкопанная на излучине реки, где она поворачивает на восток. Андрей осмотрелся. Никаких останков задранного козла, о котором говорил рыжеволосый подросток, не было. Кругом росли густые заросли кустарника, на ветвях которых только-только начали появляться зеленые листья. С них свисали длинные стручки, похожие на бобовые, только гораздо шире и длиннее. Похоже, их и собирали женщины большезубых. Сорвал несколько, но они оказались пустые, плоды осыпались за зиму.

Скоро появились и Энзи с Айолом, которые бросили к ногам большезубой девочки двух крупных зайцев. Этой паре и Ввуу не нужен для успешной охоты на мелкую живность.

Пока Ашта свежевала длинноухих зверьков, Энзи с Айолом внимательно осматривали место, где она обнаружила наконечник из растаявшего камня. Тень полез в кусты и через некоторое время вернулся с объеденным до белой кости черепом козла, с большими рогами.

— Лисица унесла голову с собой в кусты, а остальные кости забрали мелкие звери, — Энзи заглянул в пустые глазницы, словно пытался что-то выяснить у мертвого криворога.

«И как это знание о судьбе посмертных останков козла должно нам помочь найти белогорцев», — подумал Андрей.

Но, похоже, Энзи рассказал не все. Утром показал на западный берег реки и сказал, что им надо туда.

— Почему именно туда, Энзи? — Андрей недоумевал. Получалось, что они повернут обратно, но только по противоположной стороне реки.

— Криворог не живет на равнине. Его подбили стрелой в горах, и только затем он перебрался через реку. А сделать он мог это только здесь, где она разливается.

Энзи с Айолом давно ждут на другом берегу, а Андрей посреди реки держит легкую Ашту за руку, чтобы ее не унесло течением. Пусть глубина и не доходит до пояса, но напор воды довольно сильный. Могли бы и помочь.

Андрей и Ашта стараются не сильно отстать от Энзи с Айолом, которые ведут их на юго-запад, поднимаясь по невысокому хребту. Они все дальше отдаляются от реки. И куда они так торопятся? Наконец-то останавливаются, осматривают что-то на земле.

— След от костра. Две зимы прошло с тех пор, как его развели, не меньше. Успел под снегом полежать, — Айол ковыряет копьем слежавшуюся золу.

Энзи осматривается кругом:

— Здесь часто ходили люди, — пришел он к выводу.

Прав был Энзи. Когда они достигли начала широкой и пологой седловины хребта, то наткнулись сразу на несколько кострищ, огороженных камнями.Судя по всему, они шли по оживленной охотничьей тропе и на этом месте часто останавливались, прежде чем перейти на другую сторону гор.

— И мы здесь отдохнем. Девочка уже устала, — Андрей развернул свою любимую мягкую шкуру криворога, которую не успел спалить маленький Эрит на празднике, устроенной Старшей.

Нанизанное на палочку мясо длинноухого шипит над раскаленными углями. Старший охотник чужаков перевернул его и, решив, что оно уже готово, протянул ей. Ашта рвет скворчащее мясо своими большими зубами. Хорошо, что она перешла в семью этих людей: в ее племени еда детям и подросткам достается только после того, как поедят мужчины-охотники и взрослые женщины. Мужчина дал ей еще мяса,посмотрел, как она ест, и засмеялся. Убедившись, что она сыта, приготовил остатки зайцев для двух неутомимых охотников, которые снова куда-то ушли. Наевшись, Ашта уснула. Все хорошо в этой семье, вот если бы они еще и поменьше ходили, то было бы вообще прекрасно.

Андрей дождался возвращения Энзи и Айола. Немногословная пара молча поглощала еду.

— Не нашли мы свежих следов, Эссу, — Айол реагирует на его вопрошающий взгляд.

— Может белогорцы обнаружили охотничьи угодья получше? Или быки поменяли свои пути, а за ними отправились и мужчины?

— Мы все поймем, когда найдем их стоянку, — Энзи ложится лицом вверх прямо на землю и смотрит на появившиеся звезды. Он уснул позже всех и только тогда, когда убедился, что ни один звук, доносящийся с окрестностей, не представляет для них никакой угрозы.

На обратной стороне хребта протекал обильный ручей, который вывел их на полноводную реку. Энзи в очередной раз исчез, и Андрей наслаждается тишиной. Хорошо, что нет с ними Энку и Эхоута: они бы все заглушили своей болтовней.

Энзи вернулся довольно быстро:

— Стоянка находится выше по реке, у пещеры. Айол ждет там нас.

Они прошли совсем немного, как Андрей увидел совсем рядом, на другом берегу реки, скальной массив, сложенный из белого камня. У основания выделялся темный провал пещеры.

— Нет никого, Эссу, — пока я вас ждал у пещеры, никто появился.

— Осмотрим там все, может и поймем, куда они ушли.

Вход в пещеру скрывал два больших зала, заваленные всяким мусором: шкурами, разбитым камнем, у очагов кучи расколотых костей животных. Только рыбьих голов нет и скелетов: не любили их обитатели пещеры. Кто бы не жил здесь, обосновался он здесь основательно, на десятилетия, пока в один день спешно ее не покинул. Причем впопыхах, поскольку Андрей нашел отколотый кусок горного хрусталя. Такую красивую вещь забудешь, только если сильно торопишься. Отдал ее Аште.

— Не позднее прошлой зимы Рэту забрал с собой обитателей этой пещеры. Еще никто не успел в ней поселиться, ни Гррх, ни Ррр, — высказался Айол.

— Не похоже на него. Он предан только семье из-под Белой горы. Не возьмет он с собой чужаков, — не согласился Энзи.

Ашта, которая увлеченно копалась в брошенных вещах, взвизгнула от восторга. Опять что-то нашла. Это оказалась грубо вылепленная глиняная статуэтка медведя, точнее его половина с головой и передними ногами, явно обожженная в печи. Теперь Андрей совсем уж ничего не понимал. Когда вернутся обратно, надо расспросить Младшую, когда это она лепила такие статуэтки, и почему он их не видел ни у кого.

Андрей уселся на самом берегу реки. Под ногами течет спокойная прозрачная вода, в которой видны плавающие рыбы. За спиной Ашта с Айолом продолжают перебирать брошенные вещи. Надежды увидеть снова Рэту, Граку, Эпея Три пальца у него не осталось. Да, даже ворчливой Эдине он был бы рад. Рядом мягко приземлился Энзи. Чувствует, что Эссу огорчен.

— Я смогу определить по следам, куда они направились. Этой зимой или следующей мы их догоним.

— Разве можно через зиму обнаружить следы?

— Такое количество людей оставит много следов на своем пути.

Или Рэту сошел с ума, или Энзи резко разучился читать следы. На месте рыжего Андрей спустился бы по берегу реки до равнины и пошел бы по ровной степи на восток. Однако Тень повел их через поросшие шиповником горы, причем гораздо более высокие, чем те, которые они преодолели в поисках пещеры. Андрею кажется, что Энзи и сам недоумевает, хотя по бесстрастному лицу этого и не скажешь.

— Здесь они остановились приготовить еду, — Энзи показывает на проплешины от двух костров на перевале, с которого открывается вид на очередную долину.

Точно торопились. Двух костров мало для семьи белогорцев. Быстро опалили пламенем мясо, поели и отправились дальше.

Дальше Андрей и сам бы нашел дорогу. Удобный спуск вывел их к очередной реке. Над ней нависал склон горы, в котором видны сразу несколько полостей.

— Здесь нет никого. Рэту забрал с собой людей, которые в ней жили, — Айол поднялся по склону и кричит им сверху.

Пещеры оказались соединены между собой, и, судя по количеству мусора, жила в ней совсем немногочисленная семья. Не отсюда ли родом мать Ашты? Но как ее расспросить, если она не понимает его речь? В углу пещеры обнаружилось свежее детское захоронение, ребенка положили в неглубокой ямке и закидали камнями. Андрей доложил еще крупных булыжников, чтобы звери не потревожили малыша.

Они спустились ниже по течению и вышли к уже знакомой им реке. Отсюда начинались зазеленевшие весенние степи, и в них снова пропадал след Рэту и белогорцев. Дальше идти смысла нет. Догонят его зимой, пройдя вслед за ними по границе равнины и горных хребтов, а им пора возвращаться.

Первыми встретили Энку и Эхоута, которые возились со своими лошадьми подальше от тесноты стоянки. Судя по пирамиде из камней, выросшей неподалеку, Имела и другие дети часто здесь бывают.

— Подросли ваши лошади, — Андрей хотел потрепать ближнего жеребенка, но тот умчался от него на десяток шагов.

— Только меня к себе подпускает и еще Ввуу, — похвастался большеносый. — Зимой он будет тянуть мои сани, а я лежать в них вместе с Иквой.

Скажи ему кто-нибудь несколько лет назад, что Энку станет первым из людей Долгой дороги, кто начнет приручать животных, Андрей бы ему не поверил. И вот поди ж ты, и первый ручной волк семьи Гррх оказался у него, а теперь еще и лошадь. В обращении с животными его вспыльчивость и грубость куда-то пропадали, и он проявлял к ним не свойственные ему терпение и ласку. Вот гладит сейчас жеребенка, а лошадь вроде и не возражает.

— Не нашли вы белогорцев? — большеносый искоса посмотрел в его сторону, продолжая трепать животное между длинными ушами.

— Нет, они ушли на восход еще до прошлой зимы.

— Еще быстрее нас в Восточные земли дойдут и займут лучшие угодья. Не доверял бы ты этому рыжему, Эссу.

Андрей засмеялся:

— В Восточных землях столько мест для охоты, что хватит на всех.

Партии охотников одна за другой уходили на равнину, на которой быстро пошла в рост трава, радующая глаз своей весенней зеленой свежестью. Андрей же после неудачной попытки догнать Рэту и белогорцев решил отдохнуть и остался на стоянке. За годы, проведенные в пути, люди Долгой дороги, особенно молодые охотники, настолько привыкли двигаться зимой иготовить припасы летом, что воспринимали это как нечто само собой разумеющееся. Люди, которые требовали остановиться и разбить постоянную стоянку в подходящей для этого местности, становились все тише, или же они не имели должного влияния в семье. Последним из них, к кому прислушивались многочисленные длинноногие, был Эзуми, старший охотник белогорцев, но в него неудачно или удачно (смотря с какой стороны посмотреть) попала стрела темнокожих у Железной горы. Андрей даже начинал опасаться, что создал какое-то племя вечных кочевников, которые не остановятся даже тогда, когда достигнут своей цели.

— Большезубые пришли, — растолкала его в землянке Эсика.

Вот уж кого не ждал. Посетившему их пещеру, Андрею они показались людьми, зацикленными на себе и избегавшими чужаков. Еды у них достаточно, и долгими зимними ночами у костров со скуки мастерят свои браслеты и иглы своими тонкими пальцами. Но возможно, он ошибался. Где-то ведь познакомились родители Ашты? Сиди ее отец сиднем в своей долине, вряд ли нашел бы себе женщину-неандерталку.

Большезубых оказалось с десяток мужчин,и естественно они собрались у сына Иквы с его большезубой женщиной. И сухорукий Айни был здесь. Все равно их здесь больше никто не понимает.

— Что они хотят?

Сын Иквы замялся:

— Когда трава на равнине пожелтеет, то быки направятся в горы, где она еще зеленая. Их путь лежит мимо нашей стоянки. Большезубые хотят, чтобы мы их пропустили.

«Далеко же они смотрят вперед», — восхитился Андрей. Несколько месяцев еще пройдет, прежде чем быки направятся сюда вслед за травой. Или они так хотят узнать, не останемся ли мы здесь навсегда?

— Скажи им, что люди Долгой дороги пропустят быков на горные луга. И мы покинем это место с началом зимы.

— Они еще говорят, что скоро с гор на равнину придут мужчины двух племен, которые живут дальше на нагорье, и разобьют охотничью стоянку на другом берегу реки. Но у нас много мужчин, у которых крепкие копья с блестящими наконечниками…

А ведь именно у этих темнокожих они убили несколько мужчин, с которыми находилась большезубая женщина сына Иквы. Плохо, если они об этом узнают. Придется внимательно за ними присматривать, пусть даже их с кроманьонцами будет разделять водная преграда.

Андрей ожидал, что большезубые, выяснив важный для себя вопрос, вернутся обратно. Но через несколько дней с удивлением увидел молодых мужчину и женщину из семьи большезубых, которые помогали Младшей и Уони месить глину. Надо признать, их тонкие пальцы словно были приспособлены для такой работы, во всяком случае вылепленный ими горшок выглядел гораздо симметричной оригинала.

Андрей показал Младшей поломанную фигурку медведя, которую нашла Ашта.

— Нет, я не отдавала ее белогорцам, я вообще ее не делала, — Младшая вертела статуэтку в руках. — Фигурку никто не ломал, глина сама треснула при нагреве, не просушили ее как нужно.

Загадка найденной фигурки осталась не раскрытой. Надо вернуть Аште ее находку.

Еще несколько большезубых мужчин и женщин Андрей обнаружил у мастеров. Они помогали сыну Иквы, его большезубой женщине и Эрру разбирать камни и загружать топливо в печь. И уже нисколько не удивился, когда заметил у Старшей их детей, старательно повторяющих за остальными слова, смысла которых они явно не понимали. Ну да, не оставят же они своих детей в пещере, пока находятся у людей Долгой дороги.

Вечером он обсуждал появление большезубых на их стоянке с Эсикой:

— Почему они пришли к нам?

— Сын Иквы сказал, что они все связаны с его большезубой женщиной и Аштой. Кто-то из них рожден одной с ней женщиной или же являлся им близким. Узнали, что у нас всегда есть еда для детей, и пришли.

— Думаешь, они захотят отправиться с нами в Восточные земли?

— Я не знаю. Мы много прошли, но ты говоришь, что впереди нас ждут долгие дороги.

— Да, долгие трудные дороги.

Примечания

Неандертальцы добирались из Европы до Алтая дважды за последние 120 тысяч лет. Происходило это в теплые временные промежутки, когда север становился пригодным для проживания. Подробно маршрут миграции разобран на основе генетических и археологических данных в исследовании Эмили Коко и Раду Иовита от 2020 года.

Сын Иквы наконец-то получил классическую бронзу, используя вместо ядовитого мышьяка (вонючий дым) оловосодержащий минерал касситерит, в котором концентрация этого металла достигает 78 процентов. Встречается на Алтае.

Это плоды сибирской караганы древовидной. При микроанализе зубов неандертальцев из Чагырской пещеры было обнаружено, что помимо мясной пищи они часто поедали и плоды этого кустарника.

Андрей добрался до Чагырской пещеры, одной из самых богатых на археологический материал стоянок Алтая. Расшифровка генома найденных в ней костей показала, что заселяли ее неандертальцы из Европы, а не Средней Азии и Ближнего Востока, что вроде как логичнее. Интересно, что почти все женщины являлись пришлыми из других семей.

Пещера Окладникова — самый восточный палеолитический памятник, в котором найдены следы пребывания неандертальцев. Понятно, что ничего не мешало нашим героям пройти и дальше на восток, в нынешнюю Монголию или Китай, но костных останков или принадлежащих им орудий там пока не найдено.

Глава 2. Другая дорога

— Смотри, смотри, Большой зверь, — Эна показала на семью могучих зверей, которые забрались в воду по самые уши.

Эду не проявил интереса, приподнял свои закрывающие лицо связанные конусом ветки, бросил мимолетный взгляд на берег и задвинул его обратно, подумаешь, Большой зверь, их здесь много приходит на водопой к песчаным берегам. И что это за Большой зверь, если у него нет шерсти и большие уши.(1)

Большой зверь заметил их, открыл рот, чтобы зареветь, но передумал, положил хобот обратно на свои бивни, проводив плывущий посередине реки плот.

Мутные воды уже много дней несли их на восток по поросшей травой бескрайней равнине, на которой не видно никаких деревьев.(2) Эду похвалил себя, что предусмотрительно сделал большой плот с шалашом, пока еще была такая возможность. Течение немного ускорилось, в основную реку, баламутя воду, влился очередной большой приток, впрочем, скоро все опять быстро успокоилось.

К вечеру приблизились к невесть откуда взявшейся на плоской равнине одинокой красной скале, обогнув которую, река повернула на юг. Эду подплыл к берегу, Эна тяжело сошла на берег и сразу же уселась на песок. Тяжело ей, живот у нее заметно округлился за последнее время.

Эду взобрался на скалу. Когда еще будет возможность осмотреть окрестности с высоты. На восток лежала все та же безлесная равнина, далеко на севере угадывались едва заметные громады гор, в пределах видимости река не повернула снова на восток, как он надеялся, а текла дальше на юг.

На берегу стало шумно, застоявшиеся за день без движения дети бегали по песку, швыряя его друг в друга. Пришедшая в себя Эна готовила еду:

— Нам придется оставить плот и идти дальше на восход пешком.

Молодая женщина расстроилась. Пусть она и не любит большую воду, но передвигаться дальше ногами ей не хотелось. На плоту, в тени шалаша, куда удобнее.

— А если там течет еще одна большая река, то как мы ее перейдем? Дерева для плота мы можем не найти.

А ведь она права, задумался Эду. А вдруг и остальные реки завернули туда же на юг, ведь до сих пор все они текли в одном направлении.

— Хорошо, по воде, так по воде.

Всего через два дня Эду был вынужден признать, что Эна оказалась права, отговорив его бросить плот и идти дальше пешком.

— И как ты хотел ее перейти, Эду, — услышал он ее злорадный голос, доносящийся из шалаша, когда их река слилась с еще одной, такой же полноводной, но текущей с севера. (3) Из предосторожности, долговязый направил плот ближе к восточному берегу. Пусть вода по-прежнему спокойна, но она так разлилась, что казалось, будто они вышли в море.

Эду моргнул, почудилось, что низко над водой навстречу им летит стая птиц. А когда понял, что это такое, то только успел крикнуть Эне:

— Держись за веревки!

Плот захлестнуло пусть и не высокой, ему по пояс, но быстрой волной. Им и этого хватило, визжащая Эна удержалась на плоту, а вот детей выкинуло в воду. Хорошо, что недалеко, даже нырять не пришлось, поймал за волосы и затащил обратно. Кажется, они вообще не успели понять, что произошло, промокшие мальчик и девочка весело смеются.

Эду высадил всех на отмель, и собрал с воды палки и ветки от шалаша. Легко отделались, почти ничего и не потеряли. Но напуганная Эна наотрез отказывалась плыть дальше:

— Останемся здесь!

Эду сдался:

— Хорошо, пойдем ногами.

— Ууууу… — молодая женщина жалостливо заплакала.

Уровень воды между тем начал подниматься и заливать их отмель. Эду попробовал ее на вкус и обрадовался, чуть солоноватая.

— Нам осталось плыть совсем немного, скоро река закончится и начнется море, — утешил он ее.

— И мы снова будем ждать Рэту у моря?

Эду и сам не знал, поэтому решил и не отвечать.

В устье река запачкала своими коричневыми водами синее море, образовав илистые отмели и острова, через которые перекатываются грязные волны. Долговязый решил не рисковать и направил плот к берегу, глубоко в нем увязнув. Как же жаль оставлять его здесь после того, как провел на его бревнах целую луну. Эду попрощался с плотом и забрал с собой весло и палки для шалаша. Ветви накрыть их уж как-нибудь найдут. (4)

Дети собрали раковины на песке и принесли их Эду. Чем дальше продвигались на юг, тем меньше ощущается влияние принесшей их сюда реки. Темный ил на побережье через несколько дней сменился мелким белым песком, на который море выносит во время прилива рыбу и морских животных. Юноша словно вернулся обратно на две зимы назад, когда вместе с белогорцами проделал длинный путь вдоль моря до реки Нир. Эду ухмыльнулся, вспомнив, как добыл страшные зубы большой рыбы, ожерелье из которых Эна носит до сих пор. Рэту, наверное, до сей поры верит, что это он ее убил. Но если там к морю примыкала бесплодная пустыня с колючками, то здесь широкими полосами до самого пляжа доходили полосы пышных зеленых лесов.

—Эээээ….

Детям наскучило на пляже, и они побежали в тенистый лес. Вернулись не скоро, с вымазанными чем-то липким лицами, а в руках небольшие круглые желтоватые фрукты.

Плотная кожура легко очистилась, показалась розовая мякоть с косточкой. И не освободить ее от волокон, тогда Эду проглотил ее целиком и выплюнул косточку. Кисло-сладкий сок хорошо освежил. (5)В подлеске обнаружилось невысокое дерево, с которого на длинных стебельках свисали гроздья фруктов. Надолго им хватит.

Эна лениво подняла руку и одними губами очистила желтый плод, выплюнула косточку, хотела еще один, но не смогла. Объелась. Ничего удивительного, учитывая валявшееся вокруг нее количество кожуры.

— Так мы будем ждать Рэту на этом месте? — донимала она долговязого. Похоже, ей понравилось этот уголок между морем и лесом, где много еды и фруктов. Это не по мутной реке плыть на плоту, боясь днем лишний раз шевельнуться на воде, а ночью дрожа от страха на илистых отмелях. И Эду признался ей в том, о чем думал в последние дни.

— Нет, Эна, белогорцы нашли какой-то другой путь в Восточные земли, нет смысла ждать их здесь.

— Но ты говорил, что они не могут пройти мимо нас.

— В Восточные земли ведут много разных дорог, главное не останавливаться и все время идти на восход. Так говорила Старшая. Они прошли одной из них мимо нас, а мы пройдем своей.

На лице долговязого Эна не прочла ни капли сомнения, что они и в самом деле дойдут туда, куда он хочет.

— Разные дороги, — повторила она его слова.

Уже утром, набрав себе в дорогу столько желтых фруктов, сколько смогли унести, они отправились вдоль берега моря. Эду не торопился. Ежедневно, до восхода солнца они отправлялись в дорогу, стараясь пройти как можно больше до наступления жары. Затем пережидали зной в тени деревьев, а под вечер проходили еще немного, стараясь оставить время для готовки еды до заката солнца. Песчаный берег сменился каменистым. В море то там, то сям видны камни, словно их кто-то здесь рассыпал. А скоро путь преградил лес, заходящий далеко в воду.

— Здесь не пройти, Эна, надо обойти его по суше, — Эду зашел в лес и тут же повернул обратно. Несмотря на день, в нем под его пологом было довольно сумрачно и сыро. Под ногами хлюпает жидкая грязь, а на одном из деревьев что-то бесшумно проползло.

Но дальше на восток, сразу за каменистым пляжем, лес смыкался в сплошное зеленое море и Эду повернул обратно. Не пройти.

— Море уходит, — Эна обрадовалась.

Эду торопился обойти лес по открывшейся кромке моря. Вода ушла далеко, но уж Эду знает, как быстро она может вернуться обратно. Оба ребенка у него на руках, Эга, идущая позади видит, как он смешно раскидывает свои длинные ноги, обходя торчащие из ила скалы. Но лес и не думает заканчиваться, наоборот, кажется, он хочет забраться еще глубже в море.

— Стой, Эду, море возвращается, — Эна выдохлась, ее ноги застревают в не успевших подсохнуть лужах. Она стоит, опершись на большой округлый камень, рядом с ним еще два, поменьше.

— Нам надо успеть обогнуть лес, пока море не перекрыло нам путь.

— Мы переждем на этом камне, его не затопит.

Обидно сидеть в воде на камне рядом с лесом, и при этом у тебя нет ни дров для костра, ни рыбы, чтобы на нем поджарить. И даже плоды закончились. Всю ночь живот Эду громко урчал, требуя еды. И когда под утро море освободило им дорогу, то он уже не торопился.

Эна недоумевал. Еще вчера Эду бежал со всех ног, а сейчас, вместо того, чтобы отправиться дальше на юг по дну отступившего моря,пошел за ветвями к кромке леса. А ей сказал собрать рыбу, которая не успела уйти за отливом. Вечерний прилив они переждали на очередном камне, но на этот раз они были сыты, и даже устроили на плоской вершине какое-то подобие гнезда из нарубленных веток.

С каждым днем лес, который мешал им передвигаться постепенно редел, появились разделяющие его луга, и он все дальше отступал от моря, пока окончательно не уступил место песчаным пляжам.

— Эду, нам надо остановиться, — на лице Эны читался испуг.

— Почему, мы прошли заливные леса, дальше будет легче, — удивился ее длинноногий мужчина.

— Ребенок сильно стучит в животе, и скоро ты его увидишь.

— А когда он появится?

— Я не знаю, но должен в эту луну.

Эду был озадачен, совсем про это не думал. Совсем на некстати новая задержка, которая еще непонятно сколько продлится. Но что же делать, раз Эна не может ходить.

На границе леса и пляжа он поставил большой шалаш. Этот лес не чета тому, который они с таким трудом прошли. Деревья не сплетаются между собой, а растут до самого неба. Некоторые из них густо поросли лианами по самую крону.

Дни шли, а Эна все никак не могла родить. Эду скучал. Ему надоел песчаный берег моря, и он несколько раз забирался в лес. Но дальше подлеска старался не заходить, боялся заблудиться между высокими деревьями. Лес казался пустым, но однажды ему повезло наткнуться на небольшого оленя коричневого окраса. Брошенное копье ранило его только ранило его, и зверь исчез между деревьями.

— Где же ты? — следы крови плохо различимы на густой зеленой траве и листьях. Еще и небольшой ручей, текущий с заросшей лианами скалы спрятал все следы. Здесь же растет дерево с уже знакомыми ему желтыми плодами.

— Ую-уюую-уюуюую…

Эду дернулся от звонкого незнакомого звука и замер на месте.

— Ую-уюую-уюуюую…

Красивая птица. С ярким алым гребешком, красными, синими и оранжевыми перьями и большим хвостом.(6) Клюет упавшие плоды. Эду попытался осторожно замахнуться копьем, но птица оказалась пуглива, с клекотом взлетела и пропала среди веток деревьев. За ней и птицы поменьше, без гребешка, которых он не заметил. Эду с досады ударил рукой по стволу дерева, давненько ему птица не попадалась в качестве добычи. Копье слишком длинное, неудобно им в густом лесу охотиться.

Зато осмотрев ближайшие кусты, нашел несколько гнезд с овальными яйцами. Странно, в некоторых по 1-2 яйца, а в других с десяток. Подумав, не стал разорять гнезда до конца, а только собрал с каждого по несколько яиц. Птицы обязательно вернутся к своим кладкам, если там останутся яйца, и он их подождет.

Эду подогрел плоский камень и вылил на него содержимое яйца. Белок разлился вокруг желтка и затвердел, можно брать руками, свернуть и целиком закинуть в рот. Так Эна и сделала. Желтая жидкость течет по ее лицу. Вкусно, и дети быстро наелись, даже не посмотрели на запеченную рыбу. А ее мужчина между тем выстругал себе короткое копье и обжигает острие на костре.

— Зачем оно тебе?

— Подбить птицу, которая несет эти яйца.

Утром Эду ушел к дереву с желтыми плодами, так торопился, что даже не проверил пляж после отлива. Осмотрел гнезда, в некоторых из которых прибавилось количество яиц, значит, стайка птиц никуда не ушла, а где-то нашла себе другое пропитание и скоро вернется. Раздалось шуршание. Эду замер в предвкушении. Но это не были птицы, из кустов вылезла обнаженная высокая черная женщина и начала быстро подбирать яйца из гнезд. Причем, она хорошо знала, где они находятся. Собрав, сколько поместилось в руках, повернулась к нему спиной. И Эду ударил ее палкой по затылку.

И зачем он ее убил? Разозлился, что собирает яйца птиц, которые он считал своими. Эду осмотрел женщину, не похожа она на темнокожих, голова гораздо больше, оттенок кожи более темный. Больше всего она походила на женщину, которую он встретил, когда отправился за рыбой для Эны.

Женщина застонала. Жива. На редкость крепкие у нее оказались кости. Открыла глаза и с испугом смотрит на него. Не видела никогда людей с такой светлой кожей и волосами цвета солнца? Какие у нее крупные зубы и выступающие челюсти. (7) И что с ней делать? Эду показал ей рукой, чтобы уходила, не убивать же ее.

Но женщина не уходила, продолжает лежать на траве, закрыв лицо руками. Ну и пусть остается, Эду потихоньку отошел от нее и отправился обратно на пляж. Птицу он сегодня не добудет. Через некоторое время он услышал, что кто-то бредет за ним.

— Уходи!

Темнокожая женщина закрыла глаза от испуга, руки у нее были заняты яйцами. Так продолжалось несколько раз, пока Эду не понял, что все равно не отстанет. Когда послышался шум прибоя, на лице ее появился испуг, но все равно не повернула обратно.

— Кто это, Эду? — Эна испуганно смотрела на голую женщину, которую тот привел из леса

Долговязый только махнул рукой.

Темнокожая женщина между тем передала по одному яйцу Эне, детям, а одно запихнула себя в рот вместе со скорлупой.

Лесная женщина странно смотрела на рыбу, которую ей предложила Эна.

— Она никогда не ела рыбу? — спросила она Эду.

— Не знаю, но она испугалась, когда услышала море, — тот зевал, ему хотелось спать.

Утром его разбудила Эна:

— Она ушла.

Эду с детьми собирали рыбу и ракушек с пляжа. Это еще что такое, кто-то из детей притащил большое непонятное животное с десятью ногами на голове. Хватит его на сегодня. А когда вернулись к шалашу, то обнаружил Эну, которая ела вытянутые желтые ребристые плоды с половину его ладони длиной. (8)Вокруг валяется кожура, а рядом с ней сидит темнокожая женщина. Несмотря на то, что в плоде оказалось много косточек, он показался Эду очень вкусным. Интересно, долго он хранится? Надо попросить ее показать, где они растут. Показал ей жестами, как срывает плоды с дерева и показал на лес.

Темнокожая женщина уверенно передвигалась по лесу, безошибочно находя дорогу в самых густых зарослях, в которых, казалось, и змея не проползет. Эду признался себе, что будь он один, то давно бы заблудился в густых зарослях, растущих у подножья поросших лианами гигантов. А вот и желтые плоды, женщина их не заметила, пройдя мимо, а он увидел.

— Стой, мы дошли.

Эду сорвал гроздь плодов и показал ей. Женщина только фыркнула, взяла один у него и растоптала ногами. Юноша ничего не понимал, плод выглядел так же, как и тот, который ему понравился. Счистил кожуру и скривился. Внутри оказалось много крупных косточек, среди которых прячется совсем немного мякоти.

А вот стоило пройти им совсем немного дальше, как наткнулись на отдельно растущую группу деревьев. Женщина сорвала один плод с треснувшей кожурой. На этот раз оказался тот самый, со сладкой сытной мякотью.

Эду набил в кожаный мешок столько плодов, сколько в него влезло. И не только желтые, но и зеленые. Женщина с недоумением за ним наблюдает, наверное, думает, зачем ему столько, ведь всегда можно прийти сюда и набрать сколько нужно.

— Мы не можем всегда сюда приходить, далеко, и нужно собирать рыбу у моря, — сказал ей Эду, словно она могла его понять.

— Грр…

Но женщина все равно взяла в руки связки плодов, а мешок оставила Эду.

— Если бы не она, то мы и не узнали бы, как много всего в этом лесу, — Эна целый день ела желтые плоды, словно боялась, что остальные люди их маленькой семьи ей их не оставят.

— Это ее лес, она знает, где и что в нем растет, — Эду не видел в этом ничего удивительного.

— А почему она осталась с нами, а не вернулась в свою семью.

— Я не знаю, может потому, что я ее не убил, а может, и семьи у нее нет, иначе, почему она была одна?

Пусть море и лес и давали им рыбу и плоды, но Эду не забывал о птице со звонким голосом и гребешком. Как-то он решил, что пришло время подбить ее своим коротким копьем. Интересно, эта лесная женщина знает еще места, где они несут яйца?

— Грр…

Темнокожая показала на него, на лес и ушла в шалаш к Эне. Это что, она отказалась? Эду удивился, и подумал, что надо было ее сильнее палкой по голове ударить, когда она яйца собирала.

Гнезда были разорены, какой-то зверь успел добраться до них раньше него. Эду кружил вокруг этого места, вслушиваясь в звуки леса. Не могли птицы далеко уйти.

— Ую-уюую-уюуюую…

Раздался звонкий голос где-то над его головой. И не видно птицу среди ветвей, несмотря на яркий окрас.

— Ую-уюую-уюуюую…

А вот он. Эду метнул короткое копье, но оно отскочило от ветки, а уже затем плашмя попало в голову крикуну, который и упал вниз прямо перед ним. Жалко, что легкий он какой-то, больше перьев, чем мяса.

Птица оказалась глупой, пусть стая и потеряла самца, но и не думала покидать это место. Эду подбил еще одного самца, а в кустах наткнулся на замершую от испуга самку с желтыми птенцами. И зачем-то закинул их в мешок. Будет чем детям играться.

У шалаша сидела выглядевшая уставшей лесная женщина с окровавленными руками. Эду похолодел, не надо было оставлять ее одну с Эной и бросился внутрь. Он увидел спину лежащей на свежих ветвях Эны, которая кормила грудью сморщенного краснокожего младенца. Его женщина повернулась к нему, и новорожденный заорал, требуя вернуть еду.

— Ребенок родился, Эду, мальчик, — Эна выглядела усталой, кожа ее стала какой-то серой.

— Значит, скоро мы сможем отправиться дальше, — Эду не знал, что сказать и ляпнул первое, что пришло в голову.

— Грр…— раздалось у него за спиной и темнокожая вытолкнула его наружу.

— Пи-пи-пи…

Эду и Эна наблюдают, как птенцы прячутся под самку, нога которой привязана длинным ремешком к шесту. Старшие дети принесли им кусочки рыбы. Самка нехотя клюет ее, зато с удовольствием проглотила косточки от желтых плодов. А быстро они растут, отметил Эду. Интересно, сколько пройдет времени, прежде чем они превратятся в красивых самцов с красными гребешками и со звонким голосом. Их мясо ему понравилось. Когда-нибудь, когда они дойдут до Восточных земель, хорошо бы, чтобы такие птицы жили на стоянке.

— Прежде чем выйдем в дорогу, надо будет их съесть, они не смогут бежать за нами по песку, — говорит Эна.

— Да, так и сделаем, — соглашается Эду.

Они продолжили дорогу на юг, когда только зародилась новая луна. Эна, которая держит на руках завернутого в большие листья младенца, за ней темнокожая женщина, несущая свернутые шкуры, рядом с ней мальчик и девочка, а впереди идет Эду, в одной руке которого копье, а в другой корзина с самкой и ее цыплятами.

— Пи-пи-пи…

Далеко раздавалось по берегу теплого моря.

Примечания

Это не слон, а стегодон, еще одно животное из многочисленного хоботного семейства плейстоцена. Расстояние между бивнями у него было настолько маленьким, что хобот не свисал между ними, а лежал на них.

Если кто-то недоумевает, куда делась огромная дельта Ганга с ее болотами, мангровыми лесами, протоками, то напоминаю, что во время действия романа уровень моря был ниже на 50-130 метров в зависимости от периода, и соответственно и побережье Бенгальского залива проходило намного южнее. Дельта просо не успевала образоваться в постоянно меняющемся уровне моря.

Большая река, которая соединяется с Гангом это Брахмапутра. Одиночная волна — это бор, образуется на Ганге при приливе с Бенгальского залива.

Напомню читателям, что в описываемое время береговая линия и ландшафт совершенно не похожи на современные. Больших индонезийских островов не было, а на их месте расположился материк Сунда, соединенный с Евразией.

Желтые мелкие плоды это кепудунг. Растет гроздями, поэтому очень легко собирать.

Птица, это красная джунглевая курица, предок всем известной курицы. До сих пор обитает в лесных массивах Таиланда и Индонезии. Очень легко приручается, что и произошло впервые 8 тыс. лет назад.

Сунда была заселена очень рано, приводятся датировки до 2 млн. лет. Все, наверное, слышали про местный вид прямоходящих людей питекантропов. После появился так называемый яванский человек, то ли связанный с ним, то ли нет. А 60 тыс. лет назад мимо прошел уже современный человек по пути в Австралию. Но нет сомнений, что в тропических лесах еще десятки тысяч лет прятались потомки архаичных людей. Флоресские хоббиты дожили аж до 17 тыс. лет назад.

Это всем известный банан, который появился в Юго-Восточной Азии. Правда, современный культурный банан является гибридом двух местных видов: Бальбиса и заостренного. И да, они с косточками. Наверняка, происходила частая естественная гибридизация в природе этих видов.

Глава 3. Развилка

Белогорцы плыли по спокойной реке на восход. Воду потревожила большая рыба: выпрыгнула, засвистела, и вновь пропала в мутных водах. Давно их никто их не беспокоит, темнокожие у места слияния двух рек были последними, кто закрыл им путь на восход, за что и поплатились, а теперь, даже если кто-то и захотел бы это сделать, то не смог бы, настолько широка эта река, что не перекрыть ее с берега.

— Эсму умер, — сообщила Грака. — Не зажила его рана на ноге.

«Уходят старые охотники», — подумал Рэту. — «Так и не увидел Эсму Восточных земель. Драка с темнокожими у места слияния двух рек стала для него последней».

По правую сторону показалась скала, сложенная из красноватого камня. Вот и хорошее место для Эсму.

— Кто-то здесь был недавно, Эшил и Энчи нашли прогоревший костер, — крепко сбитый молодой охотник Эле успел обойти с ними узкий песчаный берег у подножья скалы.

— На это место не так легко пройти со стороны равнины, только с воды на плоту, странно, что охотники темнокожих пролезли сюда по топкому илистому берегу, а не остановились выше по течению, — удивился Рэту.

— Это не охотники, я нашел следы маленьких ног.

Наверное, небольшая семья темнокожих пережидала здесь опасность, решил Рэту. Скала прикрывает берег со стороны равнины, не видно ночью костра, вот и укрылись здесь.

Влажный песок легко копается, это не в горах слежавшуюся землю с камнями ковырять, поэтому скоро яма для Эсму скоро была готова. Его положили на спину, согнув ноги в коленях. Тело покрыли травой как это делали всегда белогорцы на Холме ушедших. На этом все, не хотел Рэту засыпать его красным порошком, обычай, который Энку подсмотрел у темнокожих и приручил к нему остальных. Но перед тем как засыпать тело песком Эле, покосившись на него, все-таки вложил в руку Эсму каменный нож. Рэту не препятствовал ему, хотя и это не соответствовало старому обычаю.

Ну все, можно убираться с этой узкой косы. Грака криками загоняет детей на плот, маленькие Эссу, Эрук и Эду с неохотой подчиняются. Надоело им на тесном, качающемся на мелкой волне плоту.

Миновав скалу, река сделала плавный поворот и уверенно направила свои воды прямиком на юг.

— Ду-ду-ду…

Дав сигнал из своего рога Рэту направил плот к плоскому берегу. Один за другим к нему причаливали плоты белогорцев.

— До заката еще долго плыть, Рэту! — недоумевает Грака. Вроде только отчалили от суши, как тут же вернулись обратно на твердую землю.

— Пришло время покинуть реку, чем дальше мы на ней поплывем на юг, тем дольше нам идти в Восточные земли.

— Но река и раньше петляла, но затем снова текла на восход, — возразил Эле. Судя по выражениям лиц и остальные мужчины с ним согласны.

Рэту задумался. Может и прав младший охотник.

— Хорошо. Но если до завтра она снова не повернет навстречу солнцу, то мы оставим плоты и пойдем по земле.

Огромная красноватая луна осветила ночную стоянку белогорцев. Эле спрятался у костра за спинами Эшила и Энчи. Он переживал, что из-за него белогорцы сбились с пути. Рэту оказался прав, мало того, что река не вернулась на свой путь в восточном направлении, она, казалось, даже немного завернула обратно на закат. Кто-то положил ему руку на плечо, это оказался Рэту.

Странно все-таки. Будь так тепло как здесь у Белой горы, Рэту бы обливался потом. А сейчас, ему зябко от прохладного ветерка, который дует с реки. Старший охотник плотнее завернулся в шкуру Брр и укусил кусок поджарившегося свежего мяса оленя, который приготовили младшие охотники. Удачно они его подкараулили, когда стадо пришло на водопой. Рэту заметил, что младшие охотники выглядят угрюмыми, особенно Эле. Надо бы приободрить их:

— Никто не знает прямого пути в Восточные земли. Мы и раньше упирались в непроходимые горы, и в широкие реки, и каждый раз находили новую дорогу. Так случится и на этот раз. С восходом мы покинем эту реку и найдем новый путь. Когда он уходил, то услышал задорный смех Эле, молодости не свойственно долго предаваться печали.

Равнина тянулись далеко на восток, где сливалась с синим небом. Белогорцы пересекли несколько мелких речек, разделяющие обширные пойменные луга и обошли поросшие камышом мелководные озера. Много здесь воды.

— Смотри, Ррр, — Грака заметила коричневое тело на пригорке возле одной из речек и заметно напряглась.

— Он сыт и не нападет на нас, — Рэту увидел валяющееся рядом с сильным зверем разорванную тушу небольшого оленя.

Ррр поднял голову, зажмурился и лениво положил ее себе на передние лапы. Не интересные ему проходящие мимо двуногие, когда кругом столько дичи.

Равнина и в самом деле кишела различным зверьем. На берегу пересыхающих озер низко опустив голову копали корни водных растений однороги, смешно подняв свои толстые зады, в реки забрались быки с вытянутой мордой и большими рогами, да так, что только голова торчит, но с ними белогорцы знакомы и знают, что лучше не связываться с этими умными и злобными зверьми, отбегали при их появлении от водопоя семьи оленей самого различного окраса и размера.

Из всей семьи белогорцев только у Граки остались сани, в которых хранили оставшимися целыми горшки — большие для варки мяса и маленькие вытянутые, в которых она держала свои отстои из трав. И ничего не сдерживает быстрый шаг и уже на следующий день они вышли к еще одной огромной реке, где снова остановились. (1)

Эле с трудом добрался до воды, оставляя глубокие следы в непросохшем до конца иле. Судя по тому, сколько высыхающих озер они нашли в междуречье двух рек, эта река широко разливается и часто меняет свое русло. Над водой выпрыгнула уже знакомая ему большая рыба темно-серого окраса и с длинным вытянутом зубастым ртом, засвистела и ушла обратно в мутные воды. Эле еще долго караулил ее с копьем, надеясь, что она вновь покажется из мутной воды, но так и не дождался, и вернулся на стоянку с пустыми руками. (2)

Уже второй день белогорцы стоят на том же месте, куда они вышли к этой реке. Рэту все никак не определиться с дальнейшим путем, то ли вернуться к плотам и плыть дальше на юг, то ли идти вдоль берега новой реки на север, надеясь, что она повернет в нужном им восточном направлении. От его решения на этой развилке их могут зависеть лишние месяцы, если не годы, которые они проведут в дороге.

Эле нашел его в дурном расположении духа:

— Я видел рыбу, которая свистит, такую же, как и в другой реке.

Рэту обдумывал новость. Если одна и та же редкая рыба водится в обеих реках, значит они соединяются ниже по течению и дальше вместе текут на юг. В этом случае нет смысла возвращаться обратно. Старший охотник белогорцев, наконец-то, принял решение.

— Сообщи младшим охотникам, что отправимся дальше вдоль этой реки.

А старшим мужчинам он скажет сам, а выйдут они отсюда сегодня же, благо до ночи еще далеко.

Идти по равнине вдоль реки все так же легко, но с каждым днем они все ощутимее приближались к громаде гор, нависающих на севере. Грака заметила его тревожные взгляды:

— Это те же горы, которые мы видели у реки Нир, которая унесла Эду и Эну.

Но Рэту сомневается в ее словах. Не могут горы быть настолько протяженными, что и года пути не хватило, чтобы их обойти. И какие они высокие! Иногда, если присмотреться, в утренних лучах солнца искрят снежные вершины. Но, не дойдя до отрогов гор река вдруг резко развернулась на восток, в широкую долину, он с облегчением вздохнул, не нужно лезть вслед за ней в незнакомые ущелья. (3)

— Хвостатые люди, хвостатые люди…

Дети прыгали у края леса, пытаясь разглядеть в густой листве странных людей, живущих на деревьях. Рэту увидел, как в полете с одного дерева на другое промелькнуло тело с длинным хвостом, поросшее красивой шерстью цвета солнца, и пропало в кроне. (4)

Эти хвостатые люди отличались от тех, которых они встречали ранее. Они не визжали, стаи их не такие многочисленные, да и сами на редкость пугливые. Рэту так ни разу и не разглядел их толком, не говоря уж о том, чтобы суметь подбить их коротким копьем. Но зато, если уж они появились, то рядом всегда обнаруживались деревья с плодами. Так случилось и на этот раз. Женщины и дети разбежались по небольшому лесу, а Грака уже несет что-то желтое в руках.

На первый взгляд плод был тот же самый, который они добавляли в воду, только гораздо мельче. (5) И гораздо сочнее.

— Кислый, — маленький Эссу, выплюнул желтую кожуру и косточки. За ним тоже самое проделали и другие дети.

— Кислый, — подтвердил Рэту. И потянулся за следующим. Пусть плод и сводил скулы, но хорошо утолял жажду. Совсем не лишнее в такой тяжелой духоте, какая стояла в долине большой реки.

— И такие есть, — Эле опустошил на траву мешок с зелеными плодами, величиной с кулак мужчины.

Эти плоды детям понравились больше, под легко очищающейся кожурой пряталась розовая мякоть, разделенная на дольки. Пусть и суховатая, зато сладкая. Грака опустилась на колени и что-то собирает.

— Что ты ищешь, Грака?

Его женщина распахнула кожаный мешок, в котором обнаружились множество разных плодовых семян.

— Ты хочешь использовать их в своих настоях?

— Нет, я подсушу их и положу в отдельный горшок, а когда мы найдем наконец Эссу, то отдам их Ам. В Восточных землях она посадит лес, в котором будут расти только те деревья, которые дают плоды. Так сказала Старшая. А таких сочных плодов как здесь люди Долгой дороги на своем пути могут и не встретить, а нашим детям они по нраву.

Рэту надолго затих, вспомнил слова Эпея Три пальца, который сказал, что они никогда больше не увидят людей Долгой дороги и Восточные земли, и хотел остаться на изъеденных разрисованными пещерами холмах. Может быть он и был прав, а Грака зря надеется.

— Мне больше понравились красно-желтые плоды с крупной косточкой, если попадется такое дерево, собери их тоже.

Уже две луны река вела их прямо на восход по широкой долине. Рэту не переставал удивляться ее длине и полноводности. И откуда берется столько воды, когда частые теплые дожди не такие уж и обильные? Иногда она текла сплошным потоком, а иногда разбивалась на рукава, образовывая грязевые острова. На прилегающем к ней берегу росли густые леса обжитые незнакомыми им яркими птицами с большим клювом и другой необычной живностью. Деревья, впрочем, не образовывали сплошного покрова. Всегда можно обойти по прилегающей травяной равнине. А на третью луну река постепенно стала поворачивать на север. Рэту вспомнил, как в предыдущий раз они едва не отправились на юг по предыдущей реке, потому что никак не хотели с ней расстаться. Может пора пересечь на плотах эту и реку и идти дальше на восход.

— С другой стороны в реку впадает крупный приток, — Эле что-то умудрился увидеть через широкую гладь реки.

— Может эта же река снова разделилась на рукава, и они снова соединились, — Рэту не может ничего разглядеть.

— Нет, вода там не такая мутная, это точно еще одна река.

Снова развилка. Но на этот раз Рэту не стал долго думать и отправился на север. Они почти обошли длинные горы, и, как он думал, река рано или поздно завернет снова на восток, откуда и берет свое начало. И вроде бы он оказался прав, поскольку, пропетляв по равнине река снова завернула на восход.

Грака набрала воды в горшок и поставила на огонь:

— Вода в реке уже на такая мутная, — отметила она.

— Так дождей не было уже несколько дней.

— Идут ли дожди или нет, на равнине реки всегда мутные. Мы приближаемся к горам, — не согласилась Грака.

Она оказалась права. Совсем скоро показались невысокие холмы, густо поросшие лесом, таким же как на равнине. Но идти удобно, по берегам широкие отмели, засыпанные принесенным летними дождями сухостоем. При свете дня вода кажется синей, только натыкаясь на пороги бурлит белыми пузырями.

— Бык, бык…

Рэту успел увидеть крупное коренастое тело с короткими ногами и закрученными рогами как у криворога. (6) Жаль, не подбили.

Эле срубил дерево с пустотелым стволом на склоне холма. В три человеческих роста длиной, но при этом легкое и прочное. Сбросил его вниз. Долина в этом месте неожиданно сузилась, образовав ворота, и чтобы пройти дальше, им нужно перекинуть стволы через стоящие в воде большие валуны по самому краю ущелья.

— А если пойдет дождь и в реке станет больше воды, то нас унесет, — внизу Эшил уныло подобрал срубленный им ствол, чтобы отнести к реке.

— Дожди уже были, видишь, песчаные отмели недавно нанесло, рыхлые еще, и двух лун не прошло, как их большая река принесла. И позови Энчи, я не успею до заката срубить достаточно деревьев.

Хорошее дерево, не будь оно таким легким, надолго бы они здесь застряли. Рэту уложил четыре ствола между камнями, перевязал их лианами перебрался на другую сторону, закрепил их и там. Получился устойчивый мостик. Теперь тоже самое и до следующего камня. Висячая дорога получилась длиннее, чем он ожидал. Последние бревна уложили уже с последними лучами солнца, передавая их друг другу по всей длине.

Грака держала детей за руки боясь ступить на кажущимся хлипким мостик. В щели между стволами видна белая ревущая вода, а огромные пороги посередине течения вызывают волны в три человеческих роста, таких она и на море не видела.

— Не смотри вниз, — Рэту подхватил двух весело кричащих малышей и быстро побежал от камня к камню. За каменными воротами долина снова расширилась, а река спокойно текла среди песчаных берегов. И главное, текла она именно туда, куда им и надо — на восток.

Лес, которым поросли окружающие долину холмы постепенно менялся. Все реже деревьев с пустыми стволами и широкими листьями, зато больше с мягкой хвоей.

— Эоой…

Рэту услышал впереди азартные крики и побежал выяснить, что случилось. Повезло младшим охотникам, которые наткнулись на стадо уже виденных им быков с рогами криворога. Вместо того, чтобы бежать при их появлении, попробуй, догони их в густом лесу, самцы набросились на них, издавая какой-то кашель вместо мычания.

— Большой бык, — полноватый Эшил прыгал вокруг туши. Обычно медлительный младший охотник удачно попал копьем прямо в горло. Да еще увернулся от успевшего разбежаться на коротких ногах быка.

— Странный какой, — Эле попытался приподнять тяжелую голову. — Морда как у лесного оленя, сам похож на горбатого быка, ноги и рога как у криворога.

— Зато свежее мясо всегда вкусное, без разницы, криворог это или бык.

Эшил оказался прав, мясо оказалось вкусным, пусть и жестким, чем-то напоминая одновременно и криворога и лесного оленя. Правда, оно оказалось с незнакомым привкусом, но Эле он даже понравился, зато Энчи кривился при каждом укусе:

— Словно старой мочой его полили, — и не стал его доедать.

— Отдай мне, — Эле отобрал у него оставшуюся еду. — А потом пойдем впереди всех, может еще такого быка найдем.

Но то ли быки хорошо чуяли их запах, то ли потому, что пропали рощи с пустоствольными деревьями, но больше они их не увидели. Речную долину все больше зажимали горы, за отвесные склоны которых цепляются стройные ели. Эле с тревогой увидел, что река упирается прямо в высокую гору, настолько огромную, что ее вершина и не видна снизу. Неужели река берет свое начало прямо от нее? (7) Их догнал Рэту.

— Вода огибает гору и течет на восход. Никакая река не сможет прогрызть эти горы на закат.

Его слова не вернули Эле спокойствия. Песчаные отмели пропали, и они идут у самого берега по гладким и скольким булыжникам. Поэтому, когда у самой горы, как и говорил Рэту, река повернула на восток, он вздохнул с облегчением. Старший охотник опять оказался прав. (8)

— Иди быстрее, чем скорее пройдем мимо горы, тем лучше, — Эле толкнул шедшего впереди Эшила. Вот ведь медлительный, совсем как сытый гррх.

Гора все никак не отпускала реку и когда наконец ей это удалось, то вместо того, чтобы продолжить течь на восток, обогнула ее и направилась прямиком на запад через узкое ущелье.

Все было зря, Эле? — побледневший Эшил пытался оценить длину и проходимость ущелья, подобных которому он еще никогда не видел. Но не смог, оно терялось где-то вдали.

— Войти в него можно… — неуверенно проговорил Эле.

Но вот только стоит ли, ведь им то надо совсем в другую сторону. Да пусть Рэту решает. Это ведь он сказал, что река не сможет пробить эти горы.

Рэту закинул голову. С этой стороны гора видна намного лучше. И зеленое отвесное основание с деревьями, и лежащие над ними красные скалы, и снежные ребристые хребты. С другой стороны, такая же высокая гора.

— Не надо туда идти, Рэту, вернемся обратно. Не пройти нам здесь, мы давно и не видели следов темнокожих, потому что не могут здесь жить люди.

Рэту почти с ней согласился, когда услышал крики младших охотников. Опять что-то случилось.

Младшие охотники собрались у места, где река немного расширяется, выходя из ущелья. Ее сдерживают огромные гладкие камни в четыре человеческих роста, между которыми видны глубокие расщелины. Рэту заглянул в одну из них и увидел Эле, который возился с телом темнокожего мужчины. Не может его передать стоящим наверху, очень уж камень высок, не дотягиваются.

Только привязав темнокожего к длинной палке его смогли вытянуть наверх.

— А как он туда попал? — Грака осмотрела тело и не нашла ран. Зато кости раздроблены на мелкие кусочки. Хорошо его потрепала река.

— Река разлилась и закинула его между камней, а затем вода спала, а он там и остался.

Рэту перевернул тело лицом вверх и внимательно его осмотрел. Раскрыл рот и увидел несколько уцелевших больших зубов:

— Это не темнокожий.

— А кто это тогда?

— Не знаю, у темнокожих не бывает таких длинных тонких пальцев, больших зубов и широкого лба.

Рэту встал на ноги и посмотрел в сторону ущелья.

— Зато мы теперь знаем, что там живут люди и есть проход сквозь эти горы на восток. Не думаешь же ты, что этот человек жил в горах, подпирающих небо, вдоль которых мы шли так долго, что дважды успел пролиться большой дождь? Там никто не выживет. (9)

— Держи за ноги!

Прежде чем белогорцы зашли в ущелье, Эле и Эшил взяли темнокожего охотника и закинули обратно в реку. Не оставлять же его на берегу.

С каждым шагом они шли все медленнее. Стены в каньоне становились все выше и выше, а идти мешали нагромождения скал.

— Это не ущелье Рэту, это река пробила себе дорогу прямо сквозь гору, — Эле закинул голову. Где-то далеко наверху виднелась полоска неба. Он ощущал себя совсем маленьким в сравнении с этим громадным каменным мешком, вызывающим приступы страха. И не слышно никаких звуков, кроме гудения воды. Иногда ущелье немного расширялось и тогда они вздыхали с облегчением.

На второй день небо исчезло, каньон сузился настолько, что полностью перекрыл его нависшим над ним хребтом. Огромная камень упал откуда-то сверху прямо в середину реки и ушел под воду. Неужели она настолько глубокая.

— Река заняла почти все ущелье. Если она еще немного расширится, то нас унесет как того темнокожего, — Грака держит притихших детей рядом с собой, боится их отпустить от себя.

— Что-то гудит впереди, наверное, там и есть проход на восход. Это совсем близко, — голос Рэту звучит не очень уверенно.

Гудение усиливалось, далеко разносясь по каньону. Но белогорцы прошли еще довольно много, прежде чем выяснили его причину.

— Не одолеть нам это ущелье, Рэту, — в голосе Граки старшему охотнику белогорцев послышались нотки радости. Столь страшного места они еще не видели.

— Не одолеть… (10)

Белогорцы еще долго смотрели на белые облака воды, мешающие разглядеть вертикальный поток воды, падающий с горы, пока эти облака не смешались с таким же белым туманом, пришедшим из ущелья.

Обратно шли быстро, словно за ними кто-то гнался в этом темном месте. Когда остались позади мокрые красные скалы и снова появились зеленые деревья, Граке хотелось смеяться от радости.

— Ущелье снова гудит, но мы же далеко от падающей воды, — Эле недоуменно вслушивался в усиливающейся звук.

Едва они отошли подальше, как река с грохотом разлилась, затопив большие камни, где они нашли тело странного темнокожего.

— Вот так он там и очутился, — заметил Эшил.

— И мы могли бы, если не успели выйти из ущелья. Но почему она стала больше, ведь не было дождя? — удивляется Энчи.

— Значит он прошел где-то в другом месте, — Рэту торопит младших охотников, они и так потеряли много времени в бездонном ущелье.

Возвращались они по знакомым местам. Снова радуют глаз леса из пустоствольных деревьев и птицы с огромным клювом. Вот и построенный ими мостик в узких воротах. Точнее ее часть, некоторые пролеты у самого берега унесла река. А вот что дальше, за поворотом, не видно. Жаль, рядом нет легких деревьев, крепкое дерево даже топоры из растаявшего камня берут с трудом, поэтому, против ожидания, возились довольно долго.

Энчи, как самый легкий побежал посмотреть, цела ли остальная часть переправы и быстро вернулся обратно.

— И там тоже последние пролеты разрушены. Но на том берегу остались срубленные стволы, которые нам не понадобились. Если добраться до них, то мы быстро исправим мост.

И как туда добраться, когда между камнями расстояние в три прыжка взрослого мужчины. Рэту с недоверием посмотрел на Энчи. Куда ему, мелкому. Но не успел он открыть рот, когда младший охотник не стал прыгать через бурлящую воду, а наоборот, бросился к отвесной скале, запирающей реку, и цепляясь за трещины в камне и небольшие кусты пробрался к берегу. Оттуда махнул рукой и стал собирать готовые стволы деревьев.

— Не делай так больше, — Рэту потрепал по голове Энчи. Конечно, благодаря ему все благополучно переправились и им не пришлось рубить крепкие деревья. Но с другой — белогорцев и так осталось мало, чтобы рисковать ими, когда этого можно избежать.

— А что дальше, Рэту? — Энчи не унимается. Он еще горд тем, как ловко он преодолел скалу.

Дальше мы вернемся на ту развилку и выберем правильную дорогу в Восточные земли. Пересечем реку и отправимся на восход.

Примечания

Белогорцы пересекли равнину между Гангом и Брахмапутрой.

Эле увидел гангского дельфина, водится также в Брахмапутре.

Почти тысячу километров Брахмапутра течет у подножья Восточных Гималаев по долине шириной 80-100 километров прямиком на восток по территории современного индийского штата Ассам.Дети увидели золотистого лангура, редкая обезьяна, живущая в лесах в долине Брахмапутры. Северо-восточные предгорья Гималаев считаются основным центром появления цитрусовых. Во всяком случае именно там найдена самая древняя окаменелость, относящаяся к этому роду, возрастом более 4 млн. лет. Бык, это такин. Собственно говоря, это не бык, относится к козьим. Но по размеру вполне себе внушает уважение. В Тибете и Восточных Гималаях до сих пор является предметом охоты местных племен. Гора, это семитысячник Намча Барва, которую огибает Брахмапутра(Цангпо) совершая разворот на запад (так называемая Большая петля Цангпо- Брахмапутры), протекая по глубочайшему в мире каньону Ярлунг-Цангпо. Здесь на расстоянии в 60 километров перепад высот составляет более 2 километров.Только в XX веке после многочисленных экспедиций удалость выяснить, что Цангпо и Брахмапутра это одна и та же река, которая пробила себе дорогу через Гималаи. Рэту ошибся. Высокие Гималаи давно заселили динисовцы. В 2025 году удалось расшифровать геном найденной на Тибетском нагорье в пещере Байшия челюсти, который и подтвердил это. А затем нашли и ребро, датируемое промежутком времени 32-48 т.л.н. Учитывая, что до этого удалось идентифицировать как денисовца череп в Лаосе, становится понятно, что ареал этого вида человека был довольно широк.Каньон Ярлунг-Цангпо между Намча Барва и Гьяла Пери (еще один семитысячник) так никто и не смог пройти. Водопад, это водопад открытый Яном Бейкером, один из самых больших из множества в каньоне.

Глава 4. Зуб

Энду успешно провел молодых неандертальцев через высокие горы, и они обосновались в предгорьях на их северных склонах, где уже несколько зим они ждут людей Долгой дороги. Совсем рядом с ними в пещере у реки(1) обитает небольшая семья неандертальцев, а дальше на восток еще одна.

Эта и Энупу варят мясо, вокруг них сидят несколько детей — самый крупный, это их собственный мальчик, еще худощавая девочка красноволосого с желтыми волосами и самый младший — мальчик Лэнса и Ананы, на год их младше, которого он назвал Эссу. Из пещеры прибежали еще двое, и тоже ждут еды вместе со всеми. Это дети обитателей семьи, которая живет в пещере. Их всего двое мужчин и три молодые женщины. Что Уми удивляло больше всего, так это то, что не было у них ни младших охотников, ни стариков. Да и детей не было в тот момент, когда Энду вывел с верховий семью Брр на это место, а теперь они появились. Может и хорошо, что они задержались здесь на три зимы, дети окрепли.

— Снег уже сошел, Уми, а люди Долгой дороги этой зимой опять не пришли, — вместе с длинноногим у входа в пещеру устроился и Адану. Большой темнокожий вчера удачно сходил вместе с Лэнса на охоту, теперь со скучающим видом ковыряет в зубах веткой.

— Знаю, Адану. Но никак не мог Эссу пройти мимо этих гор. И по равнине не мог, на несколько переходов на север отсюда мы не нашли никаких следов.

—Люди Долгой дороги могли найти себе еще одну дорогу. Сплавиться по реке, о которой мы не знаем, или пройти в горах, до которых мы не дошли. Лед на восточных реках еще крепок, Уми. Но если он двинется, мы останемся здесь еще на одну зиму.

— Мы не останемся.

Вот знали все, что рано или поздно они уйдут от этой пещеры на берегу реки, но все равно, когда Уми сказал об этом, начался переполох. Женщины семьи Брр заворачивают шкуры, складывая свертки перед входом в землянки, зычный голос Энобы подгоняет их, за всем этим с интересом наблюдают мужчины и женщины выбравшиеся на шум из пещеры семьи.

— Много шкур им останется, не сможем все забрать с собой, да и не нужно, потеплеет скоро, — Энупу собственноручно складывает в отдельный мешок горшок и статуэтку криволицой, не доверяет Эте.

— Зато их дети похудеют, все они из твоего горшка ели, вместе с нашими, — Энду придирчиво отбирает блестящие наконечники. Разве что на зуб не пробует каждый. У одного из них отломился самый кончик. Хотел поправить, но только сделал хуже, от удара камнем наконечник рассыпался на несколько мелких частей и развалилась на куски скрепляющая его с древком черная смола.

Энду разозлился:

— Все из-за тебя Энупу, уходи со своим горшком и криволицей.

— Смотри, мужчина от пещеры идет сюда, и за лицо держится, — молодой лесовик давно привык к вспышкам гнева «каменщика» и не обращает на них внимания.

Мужчина из пещеры начал перебирать осколки, выбрал самый маленький из них и посмотрел на Энду.

— Бери, только зачем он тебе?

— Зуб, — мужчина широко раскрыл рот и показал на черноту на зубе нижней челюсти.

— Что он хочет сделать, Энупу. Мог бы за три зимы и научиться говорить, как мы говорим, — Энду смотрел на больной зуб, осколок наконечника и не мог связать одно с другим.(2)

— Зуб хочет вытащить, — в голосе Энупу звучали нотки сомнения. В своей жизни он видел, как вылетают зубы от удара камнем или палкой, но, чтобы вытянуть один из них, не повредив другие, такого случая он не помнил.

На земле остались валяться мешок с горшком и наконечники копий — любопытство заставило их забыть на время про сбор вещей — и оба отправились вслед за мужчиной с больным зубом.

Тот, между тем, передал осколок камня другому мужчине и уселся на камень, широко раскрыв рот, в который с интересом еще раз заглянули и Энду и Энупу.

Второй мужчина, между тем, собрался разрезать десну, словно откапывал корень у растения.

— Стой, — закричал Энду.

Мужчина испуганно откинул осколок, затем опомнился, и со злостью посмотрел на мелкого «каменщика», возвышаясь над ним почти на голову. Тот же, не обращая на него внимания, смотрел на почерневший зуб, как голодный брр на оленя. Затем, подобрал осколок и закруглив его острые грани, начал крутить его прямо в зубе.

Охотник с больным зубом кричал от боли, пот лил по его коже, но рот не закрывал. На его вопли прибежали Уми и Адану, и теперь не знали, что и делать. Прошло много времени, Энду хищно улыбался, показывая свои белые зубы, потом отдернул руку, хлынул гной.

— Дайте ему воды, — закричал он, а сам побежал за еще одним осколком наконечника.

Энду сломал еще два мелких острия, прежде чем решил, что достаточно. Благо мужчина, после того как сошел гной, замолчал, только слюнями исходит. Дал еще воды, посмотрел на три дырки в зубе. Чем-то они ему не понравились, и он побежал еще раз к сломанному наконечнику и принес кусок темного камня, разогрел его на подожженной сухой траве, пока он не смягчился, после чего залепил им проделанные дырки:

— Не ешь, пока темный камень не затвердеет.(3)

Ночью подул холодный северный ветер, низкие облака закрыли небо, на землю падают редкие снежинки. Ушедшая было зима ненадолго вернулась и задержала их на несколько дней. Хорошо, что землянки не разобрали, в них сейчас попрятались женщины и дети.

Уми задумчиво смотрит на пещеру:

— Как думаешь, Адану, пойдут они с нами.

Если большой темнокожий и удивился неожиданному вопросу, то не подал виду.

— За три зимы, проведенные здесь, я редко их видел и мало что о них знаю, у этих людей своя семья, разве что детей кормит Энупу.

— Вот именно, Адану, до нас у них не было детей, а ради них человек может пойти на многое. У них нет стариков и младших охотников, как думаешь, куда они делись?

Адану только головой покачал, не думал об этом.

— А зачем они нам?

— Эссу так и не появился, а семья у нас все еще маленькая. Всякое может случиться. Завтра пойдешь к ним вместе со мной, и Энду возьмем, они его теперь хорошо знают.

Несмотря на плохую погоду их уже ждали у входа в пещеру, возможно, ее обитатели интересовались происходящим в семье Брр гораздо больше, чем они думали. Энду сразу же бесцеремонно полез в рот мужчине с больным зубом и остался довольным увиденным:

— Держится черный камень, которым я дырки закрыл. А если и выпадет, то можно снова залепить.

— Зуб, — прошипел тот и на всякий случай отошел подальше от «каменщика» и стал ждать, что скажет Уми.

А тот молчал, не зная, что и сказать. До этого красноволосый и Эноба, не говоря уже о желтолицых женщинах Энупу и Лэнса как-то сами присоединились к их семье, а теперь ему нужно было убедить в сущности незнакомых людей покинуть эти горы и уйти с ними в неизвестность. Пауза затянулась. Это быстро надоело Энду:

— Зуб, идем с нами. Дети и женщины всегда будут есть мясо, Адану и Лэнса самые сильные охотники в этих горах, вон какая Эноба большая стала, и я дам вам острия для копья сделанные из блестящего камня, которые я сделал у двуглавой горы. А когда дойдем в Восточные земли, то там столько дичи, что ты никогда не будешь голодать.

— Сколько остриев? — Зуб, как не странно, все понял.

— Каждому мужчине и женщине. А тебе еще один.

Они вернулись к своим землянкам, оставив Зуба и второго мужчину в задумчивости. А утром следующего дня обитатели пещеры стали выносить из нее свои вещи, благо снова потеплело. Решились все-таки пойти с ними, неужели настолько острия Энду им нравятся? Внимание Уми привлек выброшенный полупрозрачный камень, который легко раскололся после удара булыжником. Не годится ни на что. Между тем семья из пещеры из разбросанной горы вещей в дорогу отобрала всего два мешка.

Зуб заметил его появление:

— Мы идти с вами.

— Семья Брр уйдет с восходом. Не мало у вас вещей? Дорога будет долгой.

— У нас два маленьких ребенка, их надо нести на руках.

Уми, соглашаясь, кивнул, но Зуб, кажется, не понял этот жест и продолжал мяться.

— Через две горы в пещере живет еще одна семья. Я забрал свою женщину из нее…

— Сколько до нее идти?

— Два восхода.

Как-то легко расстались они с этим местом. Вроде и провели здесь три зимы, а вот не испытывал никто сожаления, покидая его. Зуб вел их через поросшие деревьями невысокие хребты. На лысой верхушке одного из них развели два костра, чтобы приготовить мясо.

— И зачем Уми повел нас через горы, когда на восход прямая дорога по равнине, — злится Лэнса.

— Зуб показывает дорогу еще к одной семье, Уми хочет и их забрать с собой, — Энупу ловко содрал с палки зазевавшегося Энду горячий кусок мяса.

— Лед двинется на реках, пока Зуб нас куда-то приведет. И зачем нас столько людей, и так медленно движемся из-за детей.

Мясо дожевывали на ходу, торопится Уми, тоже думает о скором ледоходе на реках.

По другую сторону хребта куда-то пропали деревья. К вечеру вышли к замерзшей реке, на некотором отдалении от которой находился скальной массив.

— Мы пришли, — Зуб вдруг остановился.

Все столпились кучей, разглядывая окрестности. Никаких следов стоянки.

— В скале на другом берегу дыра, — Энду запрыгал и показал рукой направление, а дальше и остальные увидели.

Зуб что-то тихо сказал Уми, после чего он засунул в мешок каменный нож и кусок сушеного мяса:

— Энду, дай острие для копья из блестящего камня.

Если кто-то и пропустил их появление, то после возмущенного вопля маленького «каменщика» не заметить их было бы тяжело. Уми, однако, был непреклонен. И когда вместе с Зубом и Лэнса пересекал реку, то его мешок заметно оттягивал тяжелый красноватый наконечник.

Дойдя до неприметной тропы, которая начиналась у подножья хребта Зуб остановился:

— Если ничего не случилось за последние зимы, то скоро появятся.

Ждать пришлось недолго, откуда-то сбоку на тропу вышел босоногий взрослый мужчина с впавшим животом. Нечасто они здесь мясо едят, подумал Уми. Под пристальным взглядом Зуба он вывалил из мешка мясо, нож и блестящий наконечник. В глазах у мужчины загорелись жадные огоньки. Повертел в руках сушеное мясо, видимо, не мог понять, что это такое, затем принюхался и оторвал белыми зубами большой кусок. Жуя на ходу, он повел их пещере.

— И на мой наконечник из растаявшего камня косится, — Лэнса мужчина явно не понравился.

Когда-то здесь могла бы жить большая семья, учитывая, что внутри горы обнаружились сразу несколько гротов, соединенных галереями.(4) Но сейчас в самом дальнем из них, из которой имелся собственный выход наружу к высокому обрыву, находились только женщина, истощенного вида младший охотник с рыжими волосами и ребенок возраста детей Лэнса и Энупу. Еще один младенец лежал на шкуре. Уми не сразу и понял, что он умер.

Зуб в чем-то убеждал мужчину, который резко ему возражал, продолжая грызть вяленое мясо, даже и не подумав поделиться с остальными. Уми заметил, как в глазах Лэнса загораются недобрые огоньки. Надо было Адану взять с собой, большой темнокожий понимает, что не все живут так, как установил Эссу в семье Гррх, а теперь и в Брр. Доев мясо старший охотник семьи схватил умершего младенца одной рукой и направился к выходу. Неужели собрался просто выкинуть тельце с обрыва? Уми последовал за ним. Взобравшись на террасу у выхода, мужчина размахнулся, словно собирался далеко метнуть камень, когда сзади в спину ему тупым концом ударило копье. Лэнса! Размахивая руками, мужчина балансировал на краю, когда еще один толчок древка скинул его вниз.

— Он поскользнулся, — объяснил Уми появившемуся ошарашенному Зубу.

От места спуска им пришлось пройти довольно много, прежде чем смогли дойти до нужного обрыва. Уми вздохнул с облегчением, когда увидел недвижимое тело среди острых камней, было бы хуже, если бы старший охотник семьи выжил.

— Плохо упал, голову разбил, — объяснил он Зубу.

Уми морщился, среди глыб обнаружилось большое количество тщательно очищенных от мяса костей быков и лошадей. Но встречались и человеческие.

Лэнса забрал тельце младенца обратно в пещеру:

— Не надо ему внизу лежать, чтобы гиены разорвали. Завалим в яме камнями.

Всю обратную дорогу женщина прижимала к себе ребенка, боится, даже слова Зуба не помогают. Зато младший охотник, которому Уми отдал наконечник из блестящего камня и нож, предназначавшиеся так неудачно упавшему старшему охотнику, с любопытством рассматривал встречающих их людей, среди которых возвышается Эноба. Оглядев вновь прибывших, она принесла куски жареного мяса для младшего охотника, а женщину с ребенком увела с собой.

— Возьми его с собой, Лэнса, когда пойдешь за быком или оленем, — Уми посмотрел, как быстро уменьшается кусок мяса в руках младшего охотника. Вроде и близко до пещеры, но поход до нее и обратно так вымотал его, что он уснул задолго до того, как Энупу начал варить мясо на вечернем костре.

— Вставай, Уми, пора отправляться дальше, — услышал он раздраженный голос Энду. Уми открыл глаза и увидел озабоченное лицо маленького «каменщика». За ним толпятся остальные. Уми поднялся на ноги, хорошо же он выспался, усталость прошла. Он с ходу умял большой кусок мяса, которое, видимо, сварили еще вчера.

«— Пойдем по реке, она выведет нас на равнину», — сказал Уми, когда наелся. Уж лучше идти по ровному льду, чем пытаться преодолеть незнакомые холмы.

Совсем скоро река соединилась с еще одной, гораздо более широкой, текущей откуда-то с западных гор. Несколько дней они петляли вместе с ней между холмами, пока окончательно не вырвались на свободу широкой равнины и повернула на восток.

— Надо бы быка или оленя добыть, здесь много следов по берегам реки, — Лэнса с азартом осматривает появившиеся густые заросли тростника.

Уми колебался. Они двигались не так быстро, как он рассчитывал. Но с другой стороны он видел, как тяжело встают после каждой остановки не привычные к длинным переходам присоединившиеся к ним жители пещер.

— Хорошо, остановимся, но только на два заката. И не уходите далеко на равнину.

Адану и Лэнса ушли по низкому западному берегу реки, а красноволосый с Энду в каменистые холмы на восточном. Энупу с Этой суетятся вокруг горшка, за ними с удивлением наблюдают женщина и худой младший охотник. Ах да, припомнил Уми, они же еще не видели, в отличие от семьи Зуба, как варится мясо в горшке. Как забрали их из пещеры, так сразу же и отправились в дорогу.

Но долго рассиживаться Эноба никому не дала, отправила собирать сухое дерево, скопившееся на отмелях. Пусть на равнине и нет деревьев, но течение во время паводка принесло достаточно топляка с верховий.

Уми стоит рядом с Энобой и наблюдает, как они это делают. Если желтолицые женщины быстро собирают дерево в вязанки, да так, чтобы их легко было нести на спине, то бывшие жители пещер, похоже, не совсем понимают, зачем вообще их собирать и сваливают все в кучи у костра. Сразу видно, что в их горах никогда не было недостатка дерева. Ничего, пройдут несколько лун по безлесной равнине, и поймут, как важна каждая сухая ветка.

— Энду возвращается, — слышит он удивленный голос Энобы.

Маленький «каменщик» и красноволосый и в самом деле вернулись очень быстро, с трудом дотащив тушу крупного криворога с большими рогами и светлой мордой(5). Таких больших Уми никогда и не видел.

— Он дрался с другим криворогом и тот ранил его рогом в бок. Красноволосый только добил его, — в голосе Энду звучала досада. Вроде и свежее мясо принес, и в тоже время сам никак в этом не поучаствовал.

— Куда ты его несешь? — Энду встрепенулся, когда Энупу куда-то потащил уже разделанного криворога.

— Все хотят свежего мяса, — «лесовик» захлопал глазами. — Сварим в горшке, сколько в него влезет, а остальное приготовим на углях. Все равно Адану и Лэнса еще принесут, они без зверя не вернутся.

Криворога съели в один присест. Только для Адану и Лэнса оставили жареное мясо, а их все не было. Уми начал волноваться, если уж красноволосый с Энду так скоро вернулись с добычей, то уж удачливые охотники давно должны были быть на месте.

— Бык, бык…

Вверх по льду реки медленно поднимаются Адану и Лэнса, за ними закрепленная на длинных стволах большая туша разделанного на части быка, на которую положили его же отделенную от туловища голову. На помощь к ним побежали Энупу и Энду.

— Сильные охотники, — Зуб открыв рот наблюдал, как к ним, под веселые крики молодых охотников быстро приближается гора мяса.

Куски туши вытащили на берег, а Зуб долго разглядывал оказавшимся под ними скрепленных между собой ровными стволами, которые отходили от одного корня. И нашли же такое.

— Так легче таскать тяжелое, Лэпу из семьи Гррх делал такие, а в семье Брр Энупу, — Уми заметил интерес Зуба.

— А почему мы не сделаем такое, чем на руках мешки нести.

— Для этого сани надо сделать, а это долго. И не всякое дерево подойдет.

Голову быка Энупу сварил на следующий день, предварительно очистив от шкуры и вырезав язык. Поскольку все доедали мясо криворога, то никто на нее не позарился, и она варилась потихоньку целый день. А когда пришло время отправляться дальше, то Энупу с удивлением обнаружил, что жидкое прозрачное варево с кусками мяса затвердело, даже ножом можно резать.

— Вкусно, — Энду вырезал себе кусок и теперь жевал его. — Я тебе Энупу принесу голову криворога, ты ее тоже так свари.

— Сам вари, столько дров сожгли. А это лучше детям отдать.

Несколько дней они шли вдоль каменистых холмов, прикрывавших восточный берег, пока их река не влилась в реку настолько широкую, что переходили ее половину дня. На другом берегу начиналась бескрайняя равнина.

— Жалко, что река не течет дальше на восход, подождали бы пока сойдет лед, сделали плоты и ловили большую рыбу с длинным носом, — Энупу долго смотрел на замерзшую реку, прежде чем отправиться дальше.

— Труууууууууууууб…

Далеко над желтой степью разнесся крик Большого зверя. На равнине началось весеннее передвижение животных. Семьи Больших зверей спешили куда-то на юг, бесчисленные стада горбатых быков медленно перемещались на восход, одиночки однороги выискивали корни в мелких озерах, на водной глади которых, не обращая на него внимания, плавали бесчисленные утки и гуси. Лэнса, который вернулся с охоты даже утверждал, что видел настоящего однорога, с рогом длиной с двух мужчин. А еще оленя, рога которого настолько большие, что ими можно накрыть землянку.(6)

То ли обилие еды подействовало, то ли тепло от яркого солнца, но у семьи Брр с каждым днем все короче становились переходы, а стоянки растягивались на несколько дней, пока не доедят очередного быка.

— Дерево заканчивается, Уми, Энупу жжет его для варки головы быка, — внезапно появилась Эноба,

Вот в чем дело. Твердое варево всем нравилось, особенно детям. Но и дров для него на равнине взять неоткуда. Зато с южной стороны то появлялась, то исчезала гряда холмов, на верхушках которых явственно видны зеленые деревья.

Холмы оказались скалистые, подножье которых усыпано упавшим камнем, скорее даже не холмы, а доживающие свой век старые горы, поросшие светлым лесом. Чтобы не заплутать, взобрались на голую вершину с одиноким деревом на самом высоком из холмов. По другую сторону показался пологий спуск и открылся вид на обширную долину, с небольшими речками, рощами и холмистой равниной.(7)

— Здесь даже больше зверей, чем по ту сторону, и дерева много. Дальше на юг эти горы переходят в более высокие, но на восход путь открыт, — Энду долго разглядывал окрестности с верхушки дерева, прежде чем спустился вниз.

Раз есть звери, то есть и проход дальше на восток, не перепрыгнули же они через горы, решил Уми.

Внизу было ощутимо теплее, чем по ту сторону гор. На первой же остановке избавились от большей части шкур. Заметив их появление, от ручья рвануло стадо быстрых животных.(8) Так это же губастые олени, которые они встречали в черной пустыне.

— Здесь столько зверя, что не может не быть людей. И от нас они убежали, едва увидев, боятся охотников, — Лэнса и Адану осмотрели вытоптанный берег ручья, похоже не только губастые олени приходили к нему на водопой, но и быки, и гррх, и даже Большой зверь.

Следующие дни ничего не поменялось, они так же шли по равнине с редколесьем, и Уми уже стал подумывать, что ошибся, и никто не живет на этом месте, когда прямо на берегу реки наткнулись на большое кострище с разбросанными рядом с ним костями. Адану разворошил его, судя по толщине золы, здесь часто разжигали костры. И не один год.

— Пойдем по следам и убьем этих темнокожих, пока они не знают о нас, — Энду как всегда рвался в драку.

— Мы не знаем, сколько их. Вдруг это большая семья, где много сильных охотников, лучше отойдем от реки и пройдем незамеченными вдоль южных валунов, и так обойдем их стоянку, — Уми урезонил пыл маленького «каменщика».

Как важно выбрать правильный путь. Если кому-то здесь и ставить стоянку, то у реки, где очень много зверей, есть вода и рядом растут деревья. Так рассуждал Уми, но у валунов начали попадаться многочисленные свежие человеческие отпечатки ног, отметки на камнях и еще теплая зола от небольшого костра.

— За кем-то идут, не нужно столько охотников, когда кругом так много зверья, да еще уходить для этого на закат, — Адану раздул угли почти потухшего костра и подкинул в них ветвей. Свет пламени подсветил его бороду, много в ней появилось седых волос, пока они дошли от стоянки криволицей до этой равнины.

— Пойдем за ними, пока они не напали на нас днем, — Энду все неймется. Уже успел и тетиву натянуть на свой лук и смазать жиром его деревянные части. — Я проведу вас в сумерках.

— Надо идти, — неожиданно поддержал его Адану.

Вот уж от кого Уми не ожидал желания ввязаться в драку, так это от рассудительного большого темнокожего.

На стоянке с женщинами остались Зуб и рыжий младший охотник, даже Энупу оставил свой горшок и отправился с ними.

Энду уверенно прошел гряду валунов и поднялся на небольшую возвышенность. Здесь немного замешкался, затем повел их на север. Спустя некоторое время «каменщик» остановился, принюхиваясь:

— Костер жгут, большой костер, раз дым дошел, а его не видно.

Они еще долго спотыкались о невидимые в темноте кочки травы, прежде чем заметили огонек.

В самый темный час безлунной ночи, они вышли к пещере.(9) У самого входа освещаются сбившиеся в кучу темные фигуры опирающиеся на копья. Давно стоят, устали.

— Они хотят, чтобы дым зашел внутрь, как делал тот темнокожий в Снежных горах, которого убил гррх из пещеры, но ветер его сдувает в сторону, теперь ждут, пока он переменится, — веселым голосом сказал Энду.

— Так может там тоже гррх?

— Узнаем.

— Бррр…

Это кричит Лэнса. Темнокожие встрепенулись, и тут же закричали от боли. Из темноты в них полетели стрелы, летевшие с такой силой, что пробивали насквозь руки и ноги.

— Бррр… — Энду быстрее всех остался без стрел, не стал ждать остальных, бросил лук на траву и помчался со своим копьем с блестящим красным наконечником навстречу темнокожим.

— Куда! Надо бежать всем сразу и бить вместе! — Лэнса пытался остановить остальных, но куда там. Энду давно впереди размахивает ножом, а Адану и красноволосый только подбегают. А Энупу и вовсе растерялся, не успел выпустить стрелы и стоит с луком один.

Увидев, что перестали лететь страшные стрелы, темнокожие быстро пришли в себя, выставили вперед копья и не подпускают никого близко. А затем и вовсе начали медленно теснить их обратно.

— Где Энупу? — Лэнса удачно отбил копьем летевшиее прямо ему в лицо короткое копье. Будь их у чужаков побольше, плохо бы им пришлось.

— Бррр…

Длинное копье Адану удачно задело ногу темнокожего. Тот заорал, но остался стоять на месте. Хороший момент убежать и скрыться на равнине. Не будут их преследовать в темноте.

И тут вдруг темнокожие заорали. Упал один, стала видна стрела, которая наполовину вошла в спину. Затем второй. Тут еще красноволосый своим копьем с острием из кости дотянулся до ближнего и тот вдруг хромая, сбежал в сторону. За ним и другие.

Энупу обошел их с другой стороны.

— Бррр…

В спины бить копьем легче, но достали только тех, кто не мог быстро бежать, остальные исчезли.

— Стой, Энду, хватит, — Уми силой удержал «каменщика», который собирался преследовать чужаков.

— Светает уже, — Лэнса разглядывает краснеющее небо на востоке. Костер прогорел, Энду и Энупу вытаскивают стрелы из трупов. Некоторым попали по несколько раз в руки и ноги, но держались как-то. Адану и Уми зашли широкий проем, на потолке сбоку видны две дырки, в которое просвечивает небо, словно два глаза, которые наблюдают за ними. Гррх из пещеры так и не появился, что было странно, не в характере это сильного зверя.

— Нет запаха гррх, — Адану втягивает воздух в ноздри. Он сделал еще шаг внутрь и тут ему в голову прилетел камень. Затем кто-то большой проскочил мимо Уми, попутно наградив его крепким ударом, он заметил длинные светлые волосы. Женщина!

— Держите ее! — заорал он.

Высокая женщина, даже выше Энобы, почти с Адану ростом, с удивлением смотрела лежащие темнокожие тела у входа в пещеру, и на копья с разноцветными остриями, которые направлены на нее и преграждают дорогу на равнину. И молодых мужчин, со светлой кожей и волосами разных оттенков солнца. Но ведь в пещеру за ней шел большой темнокожий, это она ясно видела на фоне проема.

— Какая большая и сильная, — из пещеры вылез Адану с окровавленной головой, появление которого заставило вздрогнуть женщину, а за ним появился Уми.

— Мы — семья Брр, — Уми показал пальцем на всех и снова повторил. — Брр.

Не понимает, наверное, но если пойти на стоянку, то, наверное, Зуб сможет все ей разъяснить. Но захочет ли она с ними пойти?

— Держи мясо, а этот твердый отвар Энупу из головы быка варит, но его можно взять, только если он не видит, все детям отдает, — болтливый Энду совал в руки большой женщины все, что нашел у себя в сумке. — А это нож из блестящего камня, который мы нашли у двуглавой горы, но их мало у нас осталось. Уми говорит, что в Восточных землях много такого камня и даже растаявшего камня, из которого сделан наконечник у Лэнса, который не ломается.

«Каменщик» тараторил, большая женщина не понимала ни слова, но, как не странно, успокоилась. И когда Уми показал, что они уходят, то отправилась вместе с ними, правда, стараясь держаться подальше от Адану.

Со стоянки они ушли этим же днем, Уми хотел до наступления темноты как можно дальше уйти от стоянки темнокожих, которая должна была находиться где-то поблизости. Поэтому половину дня без остановки они шли на юг, и только затем вновь повернули на восток, а ночью затаились в ложбине между холмами не разводя костров.

Тяжело дался им этот переход. Между холмами они остались еще день, даже Уми встал только когда солнце начало припекать голову. Облака, в эту межгорную яму, похоже, заглядывают редко.

— Ушли мы от той семьи, которая ловила большую женщину, нет никаких следов ни от ног, ни от огня. Недалеко отсюда еще одна река, как и остальные она течет на восход, — пока все отдыхали Лэнса успел пройтись по окрестностям и вернуться обратно.

Ну и хорошо, мысли в голове Уми скакали от одной заботы к другой, очень уж много всего произошло за последние два дня, и он не мог сосредоточиться ни на чем: остаться, идти дальше, узнать, что Зуб выпытал у большой женщины.

— Пусть Энупу варит мясо, — в итоге он сдался и решил ничего не делать.

Из ложбины семья Брр тронулась через несколько дней. Дошли до реки, о которой говорил Лэнса и пошли вдоль ее берега.

— Лед почти сошел на реке, — обратил заметил Энду.

— Она мелкая, вода в ней быстро замерзает зимой и тает едва начнет греть солнце. Как и на ручье, где пили большеносые олени, — ответил Энупу.

— А если попадется еще большая река? — Энду не унимается.

— Молчи лучше, Энду!

Среди ночи до Уми донесся сухой треск, словно где-то далеко скала упала с горы. До утра этот звук повторялся несколько раз, затем пропал в птичьем гомоне. И не один он его слышал, судя по озабоченному виду Энду и кислому лицу Энупу. «Лесовик» против обыкновения шел впереди и взобравшись на пригорок остановился:

— Лед, Уми, — в голосе его не было удивления.

Сила бегущей с гор большой реки вытолкала на низкий западный берег огромные глыбы льда, толщиной с высокого охотника, которые не поместились в ее русле. Посередине реки сталкивались ставшие на ребро быстро движущие льдины. Далеко вдали виден высокий восточный берег.(10)

— Энупу, ты сделаешь нам плоты еще до того, как этот лед полностью растает.

Примечания

(1)Это Чагырская пещера. Самая известная стоянка алтайских неандертальцев. Вторая из упомянутых — пещера Окладникова.

(2)По какой-то причине среди найденных зубов неандертальцев очень мало кариесных, значительно меньше чем у представителей нашего вида.

(3)Совсем недавно этот зуб раскопали в Чагырской пещере, после лечения он прослужил владельцу еще довольно долго. В качестве пломбы использовался битум.

(4)Это пещера Окладникова, самый восточный пункт, где обнаружены скелеты неандертальцев.

(5)Аргали, самый крупный баран из вида Ovis. Существенная часть костей на палеолитических стоянках Алтая и Саян принадлежит именно им. Самцы весят до 180 килограмм.

(6)Последние большерогие гигантские олени вымерли в Восточной Сибири всего 3-5 тыс. лет назад в результате антропогенного давления, намного позже запада континента.

(7)Это Минусинская котловина. В плейстоцене весьма неплохое место для жизни, буквально кишевшее живностью. Достаточно сказать, что здесь насчитывалось 47 видов млекопитающих, в то время как в Восточной Сибири 29.

(8)Молодые охотники вновь повстречали сайгака. В то время на остальной территории Сибири он отсутствовал, зато прекрасно чувствовал себя на левобережье Енисея в Минусинской котловине.

(9)Это грот Двуглазка в Хакасии. Самая восточная пещера, где нашли мустьерские слои, что должно свидетельствовать об использовании ее неандертальцами. Костных останков пока не обнаружено.

(10)Наши герои достигли Енисея.

Глава 5. Племя Оленя

Осень подкрасила листья деревья в этой части ущелья в красный цвет.

— Сюда! — большезубая женщина сына Иквы показывает на них.

Ам ахнула и заторопилась наверх, не обращая внимания на мешающие продвижению колючие кусты. У таких ярких деревьев должны быть вкусные плоды.

— Тьфу…— мелкий зеленый плод оказался совершенно пресным и сводил скулы. Зря послушалась Эссу и отправилась в предгорья.

Большезубая женщина сына Иквы захихикала:

— Попробуй красные, которые растут на соседнем дереве, они и побольше.

Ам последовала ее совету и в самом деле, красноватые оказались намного слаще. Удивительно, совершенно одинаковые деревья, а плоды разные.(1)

— Думаешь понравятся они Эссу?

Что не говори, а плоды, которые они собирали вокруг Каменной стоянки были куда вкуснее.

Женщина сына Иквы ее не слушала, а набила свой кожаный мешок доверху. Даже мелкие и зеленые не оставила на нижних ветвях:

— Если их в угли положить, то они становятся мягкими, — объяснила она Ам.

Но та все равно выбрала самые крупные, даже на дерево залезла за ними. Эссу говорил, что деревья, выросшие из семян крупных плодов, дадут такие же, а если взять семя от мелкого, то и вырастет такое же, которые выкинешь едва попробовав.

Увидев красные плоды Эссу от радости подхватил ее и закружил на месте, а затем поставил обратно на землю. Схватил самый крупный, с хрустом откусил его, затем медленно задвигал челюстями, словно пытаясь что-то вспомнить.

— Это яблоко, Ам. Надо собрать каждое семечко, подсушить и отложить в закрытый горшок. Оно важно для твоего леса в Восточных землях, в которых будут расти только деревья, которые дают плоды.

Андрей откусил очередное яблоко, как их вчера принесла Ам, так и не может остановиться. Даже Эсика уже странно на него посматривает, сама она не находила в них ничего особенного, синеглазая больше налегает на разные ягоды, которые она собирает с другими женщинами в растущих вдоль оврагов лесах. Незаметно для нее прихватив еще одно яблоко, он потихоньку улизнул со стоянки на берег реки.

Сильно же она обмелела за летние месяцы, за которые дождь лил считанное количество раз. Сухорукий Айни со своей «ныряльщицией» ловят на ней рыбу, и выглянувшей из реки каменистой косе они добрались почти до ее середины, где наиболее быстрое течение. Кроме него за ними с другого берега наблюдают мужчины из двух кроманьонских племен, стоянки которых появились там почти одновременно с ними.

Айни и «ныряльщица» между тем вытянули полную корзину рыбы и направились прямиком к нему. Уйти, что ли? Андрей недолюбливал Айни, с его припадками, ступором, в котором он мог находиться по несколько дней и статуэткой быка из бивня мамонта, с которой тот никогда не расставался. С одной стороны, он не мог отрицать, что польза от всего этого была, при его помощи вовремя озаботились теплой одеждой и не замерзли в Великой степи, да и Ашти каким-то образом вылечил. С другой — все эти шаманские штучки его пугали и не хотелось глубоко в них лезть.

Ну вот, опять что-то несвязное бормочет. Андрей прислушался:

— Олень перепрыгнет реку, олень перепрыгнет реку…

— Всю ночь такое говорил, когда рыбу ловили перестал, и вот снова заладил, — пожаловалась на него «ныряльщица».

Они ушли, а Андрей смотрел на стоянку кроманьонцев на другой стороне. Одни из охотников вышел к воде на противоположному берегу и пристально его разглядывает. Затем развернулся и скрылся среди кустов. Андрею показалось, что где-то он его видел. Впрочем, все охотники кроманьонцев похожи друг на друга с их черными бородами.

— Олень перепрыгнет реку, — повторил он. — Бессмыслица какая-то.

*****

На летней стоянке большой и малой семьи племени Оленя царило уныние. Стада быков, которые осенью должны были спуститься с плоскогорий на равнину вдоль реки, запаздывали. Конечно, они могли появиться и позже, тем более в этом году на редкость тепло, и подпитываемая горными ручьями трава в горах все еще густая, но в шалашах уже шептались, что виной тому белокожие люди, которые в большом числе поселились на другом берегу.

Собственно говоря, облик их был им знаком. Похожие люди жили маленькой семьей в пещере дальше на восток, старики говорили, что они сбивают с пути быков и оленей, и несколько зим назад охотники племени наведались в нее, но обнаружили только несколько старых охотников, женщин и детей, которых и убили. Как оказалось, правильно поступили, поскольку скоро быки олени вернулись на свои привычные пути. Но эти то явно не из их числа. Их много, не просто много, а гораздо больше, чем даже их обе семьи вместе взятых. А племя Оленя самое большое в этих горах на много дней пути в любую из сторон.

В самом центре стоянки отдельно стоит шалаш. Обычно возле него нет людей, но сейчас в него пробирается охотник большой семьи племени Оленя Асук. Мужчина пролез внутрь и едва не задохнулся от дыма чадящих трав. Его надрывный кашель заставил открыть глаза дремавших в шалаше старших охотников, и один из них тут же показал ему рукой, чтобы он убирался наружу.

Асук вдыхал чистый воздух неодобрительно косясь на шалаш. Привычку жечь травы старшие охотники переняли у большезубых, проводя целые дни за этим занятием, а после, ближе к ночи, они становились на редкость прожорливыми, поглощая мясо большими кусками.

Он долго ждал, прежде чем из шалаша покряхтывая не выбрались оба старших охотника и уставились на него красными от дыма глазами.

— Я видел чужака, который был с теми, кто убил охотников большой семьи этой зимой. Он стоял на другом берегу реки. Я думаю, это они сбили с пути быков, которые должны были направиться на равнину.

— Но большезубые передали, что чужаки не будут перехватывать быков, которые направляются в горы и обратно. И на эту сторону реки они еще ни разу не переходили, а зимой они уйдут на новые стоянки далеко отсюда. Иди, Асук, — старшие охотники понимают, к чему он клонит. Им и самим не по душе это соседство, тем более что племя Оленя всегда охотилось по обе стороны реки и на всех плоскогорьях без ограничений, кроме небольшой долины, где жили большезубые. Почему им ее оставили никто уже не помнил, но никто туда и не лез.

Асук вернулся на берег реки. Как легко старшие охотники забыли убитых мужчин племени, а у него до сих пор перед глазами захлёбывающийся кровью сильный Атан, которому перерезал горло ударом ножа чужак, настолько стремительный, что исчезал в воздухе прежде чем он успевал моргнуть.

От грустных мыслей его отвлекли мужчины, которые шумно что-то обсуждали, проходя вдоль реки на стоянку. Опять с пустыми руками идут, заметил он.

— Мы прижали оленя к реке, и я уже размахнулся, чтобы кинуть в него копье, но тут он прыгнул в реку и перешел по дну на другую сторону, — небольшого роста охотник показывал, как он держал копье, как размахивался, все согласились, что он точно попал бы, если бы олень не решился на такое.

— Покажи мне это место.

Правду рассказал низкорослый. Илистый берег был распахан копытами мечущегося оленя, не все затоптали мужчины его семьи. Асук залез в воду и потихоньку перешел на другой берег, в самом глубоком месте вода едва доходила ему до пояса. Постояв на чужом берегу, Асук вернулся обратно.

Ранним утром следующего дня он вновь пересек реку и устроился в кустах на небольшом пригорке. Несмотря на то, что солнце только встало, на стоянке чужаков было оживленно. Куда-то спешили дети, женщины небольшими группами уходили в предгорья, на невидимой ему стороне стоянки поднимался дым, но запаха еды не было, он бы унюхал, для чего-то другого нужен им костер. Асук обратил внимание, что у шалашей висят свежие шкуры быков, точно стада спускаются на равнину мимо их стоянки. Он едва не подпрыгнул, выдав себя, когда увидел большезубых, свободно передвигающихся между шалашами. Не ожидал их здесь увидеть.

А вот и он! Мужчина, который убил Атана. Асук вжался в землю, с ненавистью разглядывая охотника, направлявшегося куда-то вместе с темнокожим мужчиной, который держал в руках копье с красным древком и блестящим наконечником. Убивший Атана чужак внезапно остановился, и стал внимательно осматривать окрестности вокруг стоянки. Асук почувствовал опасность, вжался в землю и отвел глаза. И лежал так, пока опасность не миновала.

— Ввуу…

Асук не верил своим глазам, по стоянке бегал волк и никто не обращал на него внимания. Ну это уже слишком. Потихоньку он попятился к реке и вернулся на свою стоянку.

На стоянке племени Оленя наступила ночь.

— Я прижал оленя к реке, он был такой большой, что мяса хватило бы всей малой семье, а когда я хотел убить его, он прыгнул в реку и убежал в сторону чужаков…

Низкорослый мужчина в очередной раз рассказывал мужчинам свою историю неудачной охоты.

— Даже олени бегут на угодья чужаков, — услышал Асук чей-то голос.

Асук не выдержал:

— По пути оленя, который убежал от низкорослого, я пересек реку и рассмотрел их стоянку. Не только олень перешел на их сторону, но и быки. Я видел у них свежие шкуры.

Наступило молчание. Быки — это не только мясо, но и одежда для скорой зимы, и обувь, их шкуры вешают на каркас жилищ, чтобы задерживать в них тепло. Каждый год весной большую часть замасленной зимней одежды выбрасывают, чтобы избавиться от насекомых и сделать себе новую из шкур быков и оленей, которые спускаются на равнину с летних пастбищ.

— Если мы не перейдем реку, то племени Оленя придется тяжело этой зимой, пусть Асук поведет нас, — низкорослый охотник сказал вслух то, о чем они все думали.

*****

Бесчисленное стадо бизонов не спеша пробирается по ущелью. Настоящее рыжее море, которое уже тысячи лет дважды в год проходит этим путем: весной с равнины в горы, а осенью — обратно.

— Был бы здесь Ахой со своим девятиглавым племенем, завалили бы камнями выход в самом узком месте и перебили стадо, — сегодня Энку успел добыть двух быков, освежевать и разделить на части, которые можно отнести на стоянку. Там женщины под присмотром Старшей разделят мясо на куски и замочат в соленой воде. А через несколько дней повесят их сушиться на ветру.

— Да, а потом эти туши гнили бы много лун, — Андрей оторвался от созерцания идущего стада. На его взгляд животных было как-то даже слишком много. Не первое это стадо, которое проходит здесь за последние дни.

Энку прямо на месте развел костер, на котором собирается поджарить языки и печень, как делал это после каждой удачной охоты.

— Ввуу…

Лежавший до того без дела Ввуу подал голос, знает, что и ему достанется. Теперь ждет, пока большеносый возится с мясом. А тот вдруг привстал, разглядывая окрестности:

— Энзи идет с Айолом со стороны гор, надо было раньше все приготовить и съесть, пока они не пришли.

Энзи ловким движение отрезал себе кусок печени и быстро прожевал половину, на этом и остановился. Теперь дожидается, пока поедят остальные. Андрей тоже ждет, не за едой же пришел к ним Тень.

— Выше в горах завалило один из проходов в ущелье, через которое быки спускались на равнину на другую сторону реки, поэтому их так много на этой, — Тень кинул остаток мяса Ввуу. Тот проглотил его в прыжке и радостно облизал его руку.

— Ну и хорошо, нам легче их добывать, а на закатный берег они переберутся, когда река замерзнет, — буркнул большеносый. Не нравится ему, что Ввуу бегает вокруг Энзи.

— Это так, но нехорошо, когда что-то меняется в установленном порядке вещей пока мы здесь.

Энку его не понял. Да и сам Андрей не мог разобраться в причинах поселившейся в голове тревоги.

Вроде целую гору мяса принесли на стоянку, но прошло немного времени, и ее быстро разобрали женщины.

— Пойдем Энку на берег реки, — Андрею не хочется возвращаться в шалаш.

Большеносый замялся:

— Надо еще к лошадям пойти, не видел их еще. За ними Эхоут присматривает, но ты же знаешь беспокойного, уйдет и оставит их одних.

Энку ушел, а Андрей все-таки отправился к реке.

Айни и «ныряльщицы» нет сегодня. Андрей пытался получше рассмотреть стоянку кроманьонцев, но ее закрывают деревья. А если спуститься ниже по течению?

Стоянка людей Долгой дороги сталась далеко позади, даже мусор, который выкидывают ее обитатели, не липнет к ногам. В этом месте высокий берег реки сглаживается, можно легко спуститься к воде, и трава сильно помята. Видимо крупные животные используют это место для водопоя. Послышался плеск воды. Андрей решил посмотреть издалека, чтобы зря их не тревожить.

Это были не животные, через реку переходили несколько кроманьонцев с другого берега. Ноги ниже колен противно задрожали. Он упал. Высокая трава укрыла его, но если пойдут в его сторону, то его, конечно, заметят. И тогда конец всему, не отобьется он. Прошло много времени, прежде чем Андрей рискнул подняться на ноги. Ему в очередной раз повезло, чужие охотники ушли в глубь равнины. И одного из них он наконец-то вспомнил.

— Бу-буу-бууу…

Давно не звучал рог Энку над стоянкой. Стоявший рядом с большеносым Андрей отошел подальше, он еще не отошел от неожиданной встречи и громкий звук раздражал его.

— Не стоит тебе одному ходить, Эссу, сразу что-то случается, — Энку разглядывал свой рог, столько зим прошло, как его сделали, весь потертый и в трещинах, а он все такой же громкий.

Скоро объявились Старшая, Эхоут и Эхекка.

— И зачем темнокожие перешли реку? За лето ведь ни разу не покидали свой закатный берег? — для Старшей появление чужих охотников — это досадная проблема. Не пойдут женщины одни собирать ягоды или корни водных растений, нужно отправить с ними младших охотников. А это еще с быстроногим Эхеккой надо обсудить.

— Энзи говорил, что в горах обвалился один из путей, по которым быки направлялись с летних угодий на равнину, — в висок у Андрея словно заноза впилась. Надо бы кое-что обсудить с Тенью, но его пока нет.

— Тогда надо перейти реку и сжечь их стоянку, раз они перешли ее, то и мы сможем.

— Они пока не напали, только охотятся на нашей стороне реки, — Энку только дай помахать его большим топором, давно не дрался.

Эхоут засмеялся:

— Эссу, когда-то мы убегали из равнины у Трех зубов от Ахоя и его девятиглавого племени, теперь же мы сами можем прогнать любую семью темнокожих и загнать ее в горы или болота.

А ведь прав, беспокойный, подумал Андрей. Ни одна семья кроманьонцев не рискнет напасть на их стоянку. Когда-то гонимые они могут стать при желании, и гонителями. Конечно, и у них могут настать проблемы, если семьи темнокожих объединятся, чтобы прогнать их, но на это нужно время, а пока они договорятся, наступит зима, и люди Долгой дороги отправятся дальше на восток.

— Подождем еще. Может они больше и не перейдут на нашу сторону.

Энзи как ни в чем не бывало сидел рядом с его шалашом прислонившись к пирамиде Имелы и жмурился от солнца. Как почувствовал, что ему необходимо с ним поговорить. Андрей присел с ним рядом:

— Я видел его, Тень, тот самый темнокожий, с тяжелым копьем, за которым ты побежал, когда мы освободили большезубую женщину сына Иквы.

— Я не убил его, кто-то должен был рассказать, что это сделали не большезубые. Проследил за ним до их стоянки и сломал рога Оленю, который им помогает.

Ах вот что за олени пересекают реку у Айни, осенило Андрея. Все оказалось просто, это мужчины племени Оленя.

— Ты все правильно сделал, Энзи, только нам совсем не нужно сейчас драться с темнокожими. И на этой стороне реки они нам тоже не нужны.

— Часть стада быков все-таки нашла еще один проход на другой берег, скоро люди Оленя перестанут приходить сюда.

*****

— Быки, быки появились на нашем берегу, — невысокий охотник принес новость на стоянку. Он бежал так быстро, что упал на спину у шалаша старших охотников и никак не мог отдышаться. У шалашей началось движение, старшие охотники объявили подготовку к Большой охоте на возвращающихся с гор на равнину быков.

Асук со всей силы ударил копьем шкуру быка, которая лежала у него посередине шатра. Опять убийца Атана ускользнет от него. Несколько раз и с мужчинами племени и в одиночку он побывал на восточном берегу, следил за стоянкой чужаков, но ни разу так и не увидел того самого мужчину. И вот теперь начинается Большая охота и еще долго он не сможет отправиться искать убийцу Атана. У него оставалось мясо быка, которого они добыли в своей вылазке на другой берег, но нельзя его есть перед Большой охотой, бык может обидеться. Надо отдать его женщинам.

Весь следующий день и половину ночи мужчины племени сидели вокруг костра, старшие охотники жгли в нем свои травы, и как громко они не кричали, Асук задремал. Проснулся от толчка низкорослого охотника, когда полусонные старшие охотники посыпали их красноватым порошком. Теперь спать и ранним утром на Большую охоту.

Удача сразу же улыбнулась мужчинам племени Оленя. На выходе с предгорий они зажали небольшое стадо быков на краю обрыва и прежде чем оно прорвалось на равнину, сумели скинуть с него вниз много животных, громко ревевших в полете, прежде чем удариться об камни внизу и затихнуть.

Асук устал, земля стала черной от крови, а злые мухи нещадно его кусали. Охотники один за другим уходили с мясом и шкурами на стоянку. Большая охота прошла удачно, им будет чем накрыть свои шатры и сделать теплую одежду, когда отправятся на зимнюю стоянку на нагорье.

Холодный осенний дождь смыл с него кровь и остатки красного порошка.

— Гррх…

Рычал медведь, но как-то странно. Асук недоуменно поднял голову, что делает сильный зверь так далеко от горных пещер. Прислушался. Больше не рычит, но слышно шевеление в кустах. Пришел за поздней ягодой. На всякий случай Асук перебежал на поляну по другую сторону от скалы.

На открытом пространстве его дожидался чужак, которого он так долго искал. Получается, убийца Атана сам пришел к нему. Кусты вновь зашуршали и на скале показался еще один охотник, на этот раз темнокожий. Так вот кто изображал медведя, не зря рычание показалось ему немного странным. Мужчина не предпринимал никаких попыток спуститься и с любопытством их разглядывает их сверху.

Асук не стал долго раздумывать и подняв тяжелое копье, которое предназначено для охоты на сильного быка, без крика бросился на чужака. Острие пронзило пустоту, как и в первую их встречу, охотник чужаков словно растворился в воздухе. Асук не успел развернуться, когда с удивлением увидел торчащий у него из груди окровавленный узкий наконечник. Затем пришла боль, а последнее, что он увидел, были стебельки сухой травы.

Айол и Энзи отнесли тело на место разделки шкур. Скоро после их ухода здесь появятся различные падальщики, которые давно ждут, когда люди покинут это месте. А самые слабые из них растащат кости темнокожего далеко по этой равнине. И никто не узнает, что произошло.

Андрей вышел на берег реки. Он захрустел яблоком, которое ему подсунула Эсика. Листва на деревьях опала и ему прекрасно видна суета, которая наступила на другом берегу на стоянке кроманьонцев.

— Они возвращаются на горные равнины, хотят успеть до первого снега, — рядом с ним появился Энзи в компании с неразлучным Айолом.

Андрей молчал, перебирая в памяти, что же он хотел спросить у Тени, пока наконец-то не вспомнил:

— Я несколько раз приходил сюда за последнюю луну, но тот темнокожий охотник с тяжелым копьем так больше не показался на глаза.

— Он ушел к своему Оленю, он был сильный охотник и тот хорошо его примет.

Шутит что ли. Да нет, лицо у Энзи совершенно серьезно.

Кроманьонцы наконец-то собрались и начали покидать свою стоянку. Скоро и они отправятся дальше на восток к текущим там могучим рекам. Андрей улыбнулся, если до сих пор они шли по местам, в которых он никогда не бывал, то их каменные берега ему хорошо знакомы.

В последний раз посмотрев на опустевшую уже стоянку темнокожих он решительно направился к себе, сжимая в кулаке яблочные семечки.

Примечания

(1)Женщина сына Иквы показала Ам яблоню Сиверса, прародительницу всех известных сортов яблок. В отличие от других видов диких яблонь на некоторых деревьях иногда встречаются довольно крупные красные плоды, которые можно употреблять в пищу.

Глава 6. Плохое место

Как только застыла река люди Долгой дороги покинули летнюю стоянку. Никогда еще им не удавалось сделать так много запасов, что тяжелые сани не могли передвигаться иначе, как по льду. К ним присоединилась и несколько человек большезубых, которые не захотели возвращаться в свою пещеру.

Старшая еще раз перечитала написанное. Вроде все правильно. Но кое-что еще занимало ее мысли, и она не удержалась и добавила, чтобы не забыть.

Эссу проявляет необъяснимую уверенность в выборе дороги.

Лошадь у Энку брыкалась, никак не желая таскать сани. Наконец-то большеносый сдался и отпустил ее:

— Скользко ей на льду, — пожаловался он. — Несколько раз упала.

— Ничего, Энку. Вон Эхоут тоже сам сани толкает, — посочувствовал ему Андрей.

— Если бы мы после того, как вышли на большую реку повернули сразу на восход, а не шли целую луну совсем в другую сторону — на север, то всем было бы легче. Смотри, какая обширная равнина начинается на восточном берегу. Столько идем, а она все не заканчивается.(1)

— Но там совсем нет леса, а у реки он растет.

Не говорить же ему, что он знает о многочисленных болотах, которые расположены о обеим сторонам от Оби. И в которых очень легко застрять такому неповоротливому каравану как у них. И не вся топкая земля промерзает полностью даже зимой. Нет уж, лучше сделать крюк по рекам.(2)

Сани встали. На них налетели идущие следом, которые не успели затормозить. Как всегда, при резкой остановке образовался затор, теперь половину дня будут разъезжаться. Андрей начал пробираться вперед, чтобы узнать в чем дело.

— Это сколько ждать, пока лошадь вернется с равнины, напугал ее, — взбешенный Эхоут кричал на не обращающего на него внимания Энзи. На них с ухмылкой смотрят Айол и непонятно почему находящийся здесь Айни.

Энзи заметил его появление:

— Мы нашли реку, текущую на восток.

А ведь вполне могли пройти мимо, подумал Андрей. Устье реки почти полностью заросло водной травой и ничто не указывало на то, что это крупный приток. Правда, сейчас посреди сухого камыша прорублена широкая просека, как раз хватит, чтобы развернуться саням.

— А далеко вы прошли?

— На день пути.

— Не видел следы от костров.

— Только очень старые.

Значит Рэту с белогорцами прошел где-то в другом месте, скорее всего идет прямо на восток через узкие горные долины, никогда ведь рыжий не искал легких путей, рассуждал Андрей. Что и не удивительно, он ведь не знает, в отличие от него, что есть безопасные, пусть и более долгие пути.

Вроде бы небольшая разница, идти вверх по течению замерзшей равнинной реки или вниз. Но после того, как позади остались камыши устья реки их движение значительно замедлилось и в итоге, полностью остановилось. Андрей поднялся на высокий берег. Хорошо видимая среди желтой травы извилистая лента реки продолжалась дальше на восток, сливаясь с серым горизонтом. На излучине растет небольшая роща кривых берез, словно свернувшихся, чтобы спрятаться от холода, вдалеке, на другом берегу передвигаются темные точки, но быки ли это, мамонты или другие крупные животные отсюда не разглядеть. Разного зверья здесь хватает.

Андрей увидел, как к нему карабкается Старшая. Вот неугомонная, недолго же ему удалось побыть одному.

— Эссу, мы уже полторы луны движемся без остановки, сани стали легче, нам нужно свежее мясо.

— Да, остановимся на несколько дней, люди устали от ледяной дороги.

Ноги побаливали. Отвыкли от твердой почвы после многомесячного хождения по скользкому льду. Даже Энку пройдя всего немного уселся на кочке подсохшей травы. Что-то он молчаливый сегодня, обычно на охоте он не замолкает. И даже не докучает описанием удачной охоты на годовалого горбатого быка, которого он свалил ударом копья.

— Когда ты видел в последний раз настоящего быка, Эссу? — так вот о чем он думает. Ну да, мясо настоящего быка вкуснее, с этим Андрей согласен.

— На охоте, когда остановились на летней стоянке.

Признаться, Андрей и не помнил точно, но не скажешь же об этом Энку, который, кажется, образ каждого своего добытого зверя держит в голове.

— А я всего раз их встретил, когда рядом с большезубыми жили. Чем дальше на восход — тем меньше их становится. А в Восточных землях они водятся?

— Нет, там только горбатые быки.(3)

— Ввуу…

Ввуу, кажется, их подслушивал и выразил неудовольствие этим обстоятельством. И Андрей с ним согласен, картина пасущихся на великих равнинах лежащего на востоке континента стада быков четко проявилась в его голове, и она ему понравилась. Когда они достигнут своей цели, наличие или отсутствие туров не столь уж важно, конечно, если ты не такой гурман как Энку, и другой еды будет в избытке. Но вот на далекое будущее не помещало бы.

— Если попадутся маленькие быки, которые уже едят траву, можешь тоже оставить их живыми, будут идти рядом с твоими санями как Ввуу или лошади, пока не вырастут.

Большеносый молчал, обдумывая его слова, а потом пробурчал:

— Бык не лошадь, когда вырастет не удержать его рядом с санями и не поймать на веревку.

Здесь он прав, силен в своей ярости взрослый бык с большими рогами, не всякий Брр его завалит, не говоря уж о хищниках помельче, да и несколькими телятами, которых вырастит Энку, проблему не решить. Нужно большое стадо настоящих быков.

— Ввуу…

Река причудливым образом петляла по равнине. Текла бы себе прямо и пришлось бы меньше сани толкать, подумал Андрей. Все, выдохся. Он почувствовал, что сейчас упадет и быстро уселся прямо на льду прислонившись к саням. В последнее время он научился предугадывать приступы боли, стараясь встретить их на земле, чтобы не привлекать внимания. Сильный мороз сегодня, из открытого рта валит пар. Мимо прошли шумные большезубые, быстро же они освоились, и не скажешь, что совсем недавно сидели себе в своей пещере и не думали ни о каких путешествиях. За ними «каменщики», у этих всегда сани тяжело загружены, лесовики…

— Вставай, Эссу, — идущая впереди Эсика вытянула из саней маленького Эрита и Имелу. Пусть походят, до ночи не так уж и далеко. — Ты потный и прокусил губу. Она вытерла кровь снегом.

— Все хорошо, лед скользкий.

А ведь и прошлой зимой он сказал эту же фразу Энзи, получается, что приступы у него в холодное время.

— Я тоже помогу папе, — Имела навалилась на сани и сдвинула их с места, полозья заскрипели, перевалив через едва видимый обледенелый камень.

Откуда камень в середине реки. Слабость в коленях прошла, Андрей бодро вскочил на ноги и осмотрел это место. Судя по всему, здесь перекат, но вода замерзла до дна и даже быстрое течение не помогло.

Характер реки поменялся. Она сузилась и обмелела, берега стали круче. Так они прошли еще несколько перекатов. Ноги проваливались в неровный и рыхлый лед.

— Дальше небольшие озера, а после река уходит на север, — Энзи ничем не обрадовал.

Не хотелось сходить с реки, но кажется придется. Андрей поднялся на берег. Обычная низина с редким кустарником. Разве что снега побольше, чем было до этого. Вполне можно пройти. Только Энзи почему-то слишком внимательно ее рассматривает. И взгляд у него какой-то неуверенный, совсем ему не свойственный. Все-таки иногда он излишне осторожен.

Сани провалились в глубокий снег до днища, и на пару с Эсикой и они с трудом их вытянули. К удивлению Андрея, оставшиеся на этом месте глубокие следы от полозьев стали быстро заполняться черной водой.

— Стой, — закричал он младшим охотникам, которые толкали за ним сани Ам.

— Мягкая земля здесь, Эссу, надо обойти, — закутанная до макушки в меха Ам посмотрела на черное пятно.

Впереди раздались крики.

Сани «каменщиков» провалились в грязь почти полностью, не вытянуть, теперь они пытались спасти лежавшие в них вещи.

В болото залезли, этого еще не хватало.

— Вернемся назад, Эссу. Мы не так уж далеко ушли от реки, — Старшая готовится разворачивать сани обратно.

— Нельзя, та река вытекает из болот, не пройдем мы их, а здесь нам нужно только преодолеть низину. Дальше мы выйдем на еще одну большую реку. Нам поможет Лэпу, твой мужчина, однажды он провел нас через мягкую землю.

Во взгляде Старшей читался вопрос, но спорить с ним она не стала.

Лэпу уверенно потыкал снег палкой, решительно сделал несколько шагов и провалился по колено в грязь.

— Не видно под сугробами, какая трава под ними растет, — пожаловался он.

Андрей со злостью смотрел то на него, то на покрытую чистым снегом низину, претворявшейся твердой землей. Не чистить же ее от сугробов, чтобы лесовик разглядел, какая там трава.

— Энзи ведет Айни, — Лэпу счищает снегом грязь с одежды.

Плохое место. Айни закрыл глаза, статуэтка бизона в здоровой руке стала теплеть, пока не нагрелась настолько, что ему захотелось ее бросить, чтобы не обжечься. Сколько же их: быки, олени, однороги. Всех их в разное время проглотила голодная земля и оставила в целости, они не сгнили. Звери были повсюду — под ногами, по обеим сторонам от саней, впереди и сзади. Айни едва не упал, но его поддержал Энзи, от прикосновения его руки у Айни появились новые силы, и он пошел вперед по появившемуся пути.

— Не верю я этому сухорукому, — Энку никогда ничего не боялся, ни быка, ни даже настоящего однорога. Но мягкая земля это другое, ее не ударишь топором и не проткнешь копьем. И это вызывало у него чувство бессилия, от которого ноги становятся мягкими.

— Зато я верю Энзи, — словно издеваясь над их желанием как можно быстрее покинуть низину, Айни наворачивал по ней причудливые круги.

— Бру-р-р-у-у-у…

— Большой Зверь кричит, — Энку встрепенулся, пытаясь определить направление звука. — Вроде и недалеко, а не видно его. А Большого зверя всегда издалека видно.

— Бру-р-р-р-ууу…

Андрей уже догадывался, что произошло, и ему совсем не хотелось это видеть. Но словно специально Айни повернул в ту сторону.

— Даже Большой зверь ничего не может сделать с мягкой землей, — голос Энку звучал глухо.

Понятно, почему он не увидел Большого зверя, над трясиной торчала только голова и часть спины. А забрался он в нее пытаясь спасти своего детеныша, который беспечно полез за привлекательным зеленым кустом, торчавшим из снега. Он еще пищал, открывая рот, над поверхностью виднеются его голова с черной челкой, небольшим хоботом и молочными белыми бивнями с ладонь, и передние ноги, которыми он бессильно опирается о кочку. Хобот матери совсем недалеко, но каждая яростная попытка приблизиться к нему приводила только к тому, что она все глубже проваливалась в землю.(4) Люди Долгой дороги прошли мимо в полном молчании, в двух десятках шагов от них.

— Бру-р-р-р-ууу… — в последний раз они услышали крик, когда Айни уже провел их через низину на поросшую низким кустарником возвышенность и его увели Энзи и «ныряльщица».

Идущие впереди сани наехали на низкий куст, проехали дальше, а выпрямившийся гибкий ствол больно ударил Андрея по лицу. Разозлившись он срубил его под корень ударом ножа. Хотя сам виноват, надо держать дистанцию. Обогнав всех пошел первым, обрубая мешающие продвижению ветки. Появилась темная ель, непонятно как выросшая до больших размеров в этом царстве чахлых деревьев, обошел ее, сделал несколько шагов и остановился. Внизу лежала замерзшая река, далекий противоположный высокий берег которой был четко ограничен темными скалами. Совсем не похоже на теряющиеся в болотах и камышах расплывчатые очертания Оби.(5) Один за другим выкатывались на широкий берег сани и люди останавливались, пораженные ее размерами.

Ноги скользят на обледенелой гальке берега, совсем другой характер у этой реки, которая прорывается через невысокие горы. Не похожа ее поверхность на гладкий лед равнинных рек: темнеют замерзшие трещины и торчат торосы.

Старшей не нравятся скалы, которые видны на противоположном берегу, попробуй еще найди там проход. И кто знает, насколько они протянулись вдоль восточного берега. Но Эссу только отмахнулся после ее слов, и вместо того, чтобы перейти на другой берег и продолжить путь на восток, направился вверх по течению реки на юг.

Лед под ногами дышал. То раздавался сухой треск, и тогда они прибавляли шагу, то какой-то глухой гул под поверхностью. На всякий случай все жались к низкому западному берегу.

— Водой пахнет, — Энку встревоженно водил носом. — Как это при дожде бывает.

Какой еще дождь в такой мороз.

Но прямо за поворотом на реке появилась большая полынья, от которой поднимается густой пар. В середине ее русла видны белые буруны, которые образовала быстро текущая вода, бьющаяся об обледенелые скалы.

Вроде бы и не такой уж большой незамерзающий порожистый участок реки, но, чтобы обойти его по суше у них ушел целый день. Остановились сразу выше него, где река вновь разливается во всю свою ширь.

Стоянку заполонил запах жареного мяса. Айни скривился, и несмотря на крики «ныряльщицы» вышел на реку. Он хотел побыть один и надеялся, что она отстанет, но женщина продолжала следовать за ним. Ну пусть идет, раз хочет. А ведь лед выше полыньи крепок. На всякий случай ударил по нему большим камнем, который оставил только белую отметину. Край сплошного льда наползал прямо на скалу у западного берега, за которой начинается открытая вода. Твердый камень перекрывает течение и вода сразу за ним спокойная, почти черного цвета. Он уселся на корточки и замер. Прошло много времени, прежде чем мелькнула серебристая тень. Айни знает, как бить рыбу, копье вошло в воду почти без плеска, а когда он вынул его обратно, то на острие билась большая рыба.

Свежая рыба. У Айни потекли слюнки. С тех пор, как мороз сковал реки он питался исключительно сушеной, которую он на пару с «ныряльщицей» заготовил еще осенью. Светлые бока замелькали в воде за скалой, похоже, он потревожил целую стайку рыбы, которая пряталась от быстрого течения за камнем. Скоро на льду лежала целая куча рыбы, жалко со стоянки их не видно, сразу принесли бы корзины или сеть. Айни счастливо улыбаясь, улегся рядом с ней прямо на льду, когда до него донесся сердитый крик. И сразу же испуганный высокий голос «ныряльщицы», перекрывший даже рев воды. Он приподнял голову и увидел четверых темнокожих, которые вылезли из прикрывавшего скалистый берег ельника. Один из них возмущенно показывал копьем то на полынью, то на кучу рыбы, лежащую на льду. Ага, похоже, что он добывал рыбу на их месте. Вот и злятся.

У отскочившей в страхе от чужаков «ныряльщицы» упала с головы меховая шапка и все увидели ее светлые волосы и белую кожу, и темнокожие рассыпались полукругом, выставив вперед копья.

— Гррх…

«Ныряльщица» скалит зубы размахивая ножом с длинным белым лезвием. Айни держит здоровой рукой копье, пытаясь не подпустить их к ней, как не странно, он видит страх в глазах темнокожих, один из них что-то монотонно бормочет. Они медленно отступают и стремглав скрываются среди деревьев. Испугались чего-то, не женщины же с коротким ножом. Айни повернул голову и увидел, что с восточного берега бегут несколько человек.

Молодец, «ныряльщица». По словам Эхоута и Энку, она одна ножом разогнала четверых охотников с копьями, а Айни стоял и хлопал глазами. Ну, это он умеет. Но все же хорошо, что большеносый так хорошо видит, что углядел всех с берега. Но в любом случае, они, кажется, входят на заселенную территорию и нужно быть настороже.

— Может повернем на восток пока не поздно, на реке нас все равно легко найти, — Старшая не понимает, зачем цепляться за реку, да еще текущую совсем не туда, куда им надо.

— Эссу знает, что делает, — отрезал Энзи прежде чем Андрей успел что-то сказать.

Под утренним солнцем лед на реке переливается оттенками голубого цвета. На нем хорошо видна красная краска. Не пожалели ее, половину реки засыпали. Энку набрал немного, пожевал и выплюнул. Обычный порошок, которым темнокожие осыпают своих умерших на всем их пути. Сколько уже они их видели. Но надо отдать им должное, кем бы не были люди, которых встретили Айни со своей женщиной, в упорстве им не откажешь. Так и преследуют их уже несколько дней, подглядывая за караваном со скал высокого восточного берега. Энзи и Айол постоянно находят следы и даже натоптанные в снегу тропки.

Опять остановились. Теперь то что?

Сломанное копье прямо на льду. Древко разломано на несколько частей. А вот разбитое острие оказалось довольно любопытным, из кости мамонта с небольшими зазубринами. Видимо для рыбной ловли, чтобы добыча не соскользнула. Сглазить хотят, что ли. Или духов наслать. Но Андрей в духов не верил.

Посреди ночи раздался вой. Он шел волнами и словно захлестывал их стоянку. Затихал на некоторое время, затем начинался снова. До самого рассвета никто не сомкнул глаз.

— Из ущелья кричали, — Энку пригрозил кулаком восточному берегу. — Догнать их надо, Эссу.

Узкий каньон пересекали множество свеженатоптанных следов. Здесь они и орали, а благодаря ущелью крики резонировали, сливаясь в общий вопль. Вот только кроманьонцы его уже покинули, лишь деревья остались с обломанными ветвями, и нацарапанные знаки на камнях. Поиграли у них на нервах и ушли с восходом солнца. Не хотят они с ними драться, только показывают, кому принадлежит эта река.

Едва стемнело, как с противоположного берега снова раздались вопли. В общем гуле Андрею послышались нотки насмешек. Опять не дадут выспаться, вторую ночь подряд. А если их самих напугать?

— Энку, где твой рог.

— Бууу-уууу-уууу..— большеносый выдул в горн всю свою злость.

Вопли с другого берега словно отрезало. Только злорадные голоса людей Долгой дороги слышны над замерзшей рекой.

— Бууу-уууу-ууу…

Энку решил добить противника.

Проснувшись, Андрей еще раз похвалил себя за то, что вспомнил о роге Энку. Выспался. Кроманьонцы их больше не побеспокоили, думают, наверное, что за рев они услышали. Или же замышляют очередную пакость. Профиль подсвеченных солнцем скал показался ему смутно знакомым, но он никак не мог вспомнить, где его видел. Причем видел именно со стороны реки, очень уж узнаваемый рельеф с плоскими вершинами и выходящими к воде отвесными каменными ребрами.

— Выходим, Эссу, хватит смотреть на эти скалы, — не нравился он сегодня Энку. Словно по голове топором получил, смотрит на тебя и не видит.

— Да-да, только я пойду впереди, — глаза у него вдруг загорелись, и он резко рванул по реке.

Энку задумчиво посмотрел ему вслед.

— Иква, толкай сани.

Правильно, что он решил присмотреть за Эссу. Тот вел себя странно, то шел по льду быстрым шагом, да так, что и Эхекка не догонит, то вдруг замирал, озираясь вокруг. А сейчас свернул к восточному берегу, перепрыгивая через торосы и словно забыв о темнокожих. Вот куда он торопится?

Восточный берег стал заметно ниже, они прошли еще немного и словно очутились в центре замерзшего моря. Эссу остановился и показал рукой на восток:

— Нам туда.

Так там же река, жались бы к закатному берегу, могли бы ее и пропустить, поскольку восточный берег оттуда считай, что и не виден.(6) Так вот что Эссу искал. Большеносый успокоился и стал ждать остальных.

Здесь это место или нет? Андрей походил еще немного, огляделся по сторонам. Наверное, все-таки здесь, вершина на дальней скале вполне себе узнаваема, хотя и голая, а не поросшая соснами, как в его время. И Ангара протекает намного дальше. Он прошелся по террасе, покрытой булыжниками, словно надеялся увидеть дом бабушки, который будет стоять на этом самом месте через тысячи лет. Прислушался к себе и не почувствовал никакого волнения. А ведь в последние дни только и думал о том, что снова окажется здесь.

Кто-то идет. Оказалась Имела, наверное Эсика направила, не любит, когда он так бродит сам по себе. Ему пришла в голову мысль.

Пирамида получилась большая, с него ростом. С ровными гранями, видно, что Имела набила руку, оставив похожие по всему континенту, на каждой их стоянке. В основании лежал большой камень, на котором выбил зубилом: «Андрей Кузнецов — Эссу». А под ним зачем-то и бегемота Имелы.

Они спустились к реке. У очередной, не замерзающей даже в самый лютый мороз полыньи неподвижно стоит Айни. Долго стоит, почти целый день, прежде чем быстрым ударом копья наколол на острие среднюю по величине рыбу. И затем сухорукий запрыгал с ней по льду, радуясь своей удаче.

Примечания

(1)После того, как люди Долгой дороги достигли Оби, Андрей повел их по ее льду на север, поскольку предполагает, что дальше на восток находятся обширные болота.

(2)Здесь Андрей-Эссу немного ошибается. Вплоть до голоцена восточная часть Западно-Сибирской равнины была не столь заболоченной, как в настоящее время в силу меньшего количества выпадающих годовых осадков. Тем не менее, болота, конечно, полностью не исчезли. Но и ничего похожего на современные леса тоже не было, кроме как в руслах рек.

(3)Если бизоны проникли из Азии в Америку, то быки этой возможностью не воспользовались. Почему так произошло не до конца ясно. Ведь в Евразии оба вида прекрасно уживались, занимая одну и ту же экологическую нишу.

(4)Все найденные в Сибири туши мамонтов и других крупных животных прекрасно сохранились в болотах, в которые они угодили. Говорят, что в период освоения Сибири их мясом даже кормили собак. Застрявших животных было просто огромное количество, поскольку границы болот часто менялись и перекрывали их миграционные пути. Челка у детенышей тоже была, это не придумка мультипликаторов.

(5)Люди Долгой дороги преодолели Маковский волок и вышли к Енисею.

(6)Андрей вывел всех к устью Ангары.

Глава 7. Чужое небо

Рыба. Опять рыба. Как же она надоела. Эду поддел ногой рыбу, которая нашла убежище во время отлива в небольшой луже. Пролетев по воздуху,она шлепнулась на грязный ил и открыла рот, усиленно работая жабрами.

— Грр…Еда…

Большая черная женщина неодобрительно бурчала. Подняла рыбу и унесла в тень дерева. У него пальцев на руках больше чем слов, которые она выучила за время, которое они идут вдоль побережья.

Солнце прямо над головой, тени пропали, и он вприпрыжку побежал за ней, высоко поднимая свои длинные ноги. Пот ручьями тек по телу, несмотря на то, что они укрылись от солнца под деревьями. Быстро съели рыбу, пока она не испортилась, и теперь все лежат без движения до самого вечера, поедая водянистые желтые фрукты. А ведь сейчас зима, и на равнине у «Трех зубов» лежит снег на желтой траве, а они не могут вылезти на солнце, чтобы не обгореть.

— Грр…Вода…

Море возвращалось, заливая успевшую подсохнуть грязь. Солнце быстро катилось вниз, а едва оно исчезло, как почти тут же наступила полная темнота. Низко над горизонтом загорелись четыре яркие звезды.(1)

— Я никогда их не видела, — Эна показала на них пальцем.

Эду привычным жестом почесал свой затылок:

— Они появились луну назад, но сегодня горят особенно ярко.

Эна закинула голову назад и у нее словно открылись глаза:

— А эта желтая звезда такая яркая, что я не могла раньше ее не увидеть, но ее не было. Эду, это чужое небо.

Эна бессильно уселась на землю. Ей было страшно: на их пути горы сменялись равнинами, реки — морями, леса — зелеными травянистыми холмами, и она к этому привыкла. И только звезды на небе всегда оставались неизменными. А теперь привычные созвездия пропали и появились новые. Куда же они забрались.

— Может мы уже пришли в Восточные земли? Хорошо, если это так, — ухватилась она за успокаивающую мысль. И тогда конец этой бесконечной дороге, длинным пляжам и страшным лесам, которые половину дня стоят в морской воде и в которых вечный запах гнили. Можно остановиться и построить шалаши, где они будут жить все вместе. А к новому небу можно привыкнуть.

Эду долго думал над ее словами:

— Нет, здесь есть люди, я видел следы на песке, и кучи ракушек у моря, а Эссу говорил, что в Восточных землях нет людей. И где же тогда Рэту, он должен был попасть в них раньше нас.

Эна зашмыгала носом.

— «Устала», — подумал Эду. — «Ей надо отдохнуть, как и детям. Даже сильная Грр выглядит утомленной».

Над морем появился узкий серп новорожденной луны.

— Смотри, Эна, даже если небо здесь другое, то луна осталась прежней, — попытался он ее утешить. — И мы останемся на этом месте, пока она снова не исчезнет.

— Пи-пи-пи…

Эду с азартом наблюдает, как его ребенок безуспешно пытается поймать цыпленка, который в итоге прячется под маой. Ничего, поймает, когда научится ходить.

— Грр…Птица.

Темнокожая женщина радостно смеется. Даже Эна улыбается. К веселью присоединились старшие дети, которые вдвоем принесли большую рыбу с шипастой головой. Тяжелая попалась.

Кажется, все довольны, а вот Эду скучно. Опять от нечего делать до ночи смотреть на песчаную косу, которую дважды в день заливает прилив. Он заметил, что каждый день вода приходит заметно позже. Если в день, когда они остановились, она пришла в время, когда исчезают тени, то каждый последующий вода появлялась позже, дважды в день через одинаковые промежутки. Вот если бы Эна и большая женщина не боялись моря, то можно было бы плавая вдоль берега причаливать с приливом на ночь к твердой земле. И никто бы не жаловался бы, что устал ходить.

— Куда, Эду? — Эна встрепенулась, ее мужчина решительно надел на голову свой конус из больших листьев, взял нож из растаявшего камня, копье, и отправился к полосе леса, растущего дальше к югу.

— Мне надоела рыба.

Ну пусть идет, никто не откажется от свежего мяса.

У самого берега рос темный лес, с торчащими в воздухе спутанными корнями, залитый водой. Эду заметил притопленный ствол дерева, слишком ровный, для этого царства кривых деревьев. «Ствол» внезапно ускорился, открылась большая зубастая пасть, клацнула в воздухе, и исчезла. А ведь зубы едва ли не больше чем у той большой рыбы, ожерелье из зубов который носит Эна. А рот даже больше. Вполне может его перекусить пополам. Ну его, этот лес.

Дальше от берега, начиналась узкая полоса прибрежного леса, упирающаяся в темную стену больших деревьев. Эду переждал зной на толстом ковре опавших листьев под раскидистым деревом. Вроде и опавшие листья свежие, и дерево зеленое. Странно. На ветках видны округлые фиолетовые плоды. Под мягкой кожурой оказалась твердая косточка, разгрыз ее. Ядрышко оказалось вкусным, пусть и немного вяжущим.(2)

Эду услышал хрустящие звуки и быстро залез на дерево. Не он один решил спрятаться от жары под тенью дерева. Стадо свиней внизу ковырялись в листьях, с хрустом разгрызая орехи. Эна будет довольна. Он прицелился и метнул короткое копье вниз. Раздался предсмертный визг.

Какой необычный кабан, со светлой шкуройи растущей под мордой белой бородой.(3) Жалко, что не успел осмотреть весь лес. Придется вернуться завтра. С трудом дотащив его до берега моря решил, что в следующий раз обязательно возьмет на охоту черную женщину. Она сильная.

Все давно объелись мяса, а Эду не успокоился, пока не поджарил его целиком, очень уж боялся, что оно испортится в такую жару.

Едва рассвело, как Эду опять ушел, Эна проснувшись только проводила его взглядом. Ну пусть идет, раз не сидится на месте.

Под деревом с вкусными орехами опять бродило стадо бородатых белых кабанов. Знают, когда они поспевают, да и на толстой подстилке из листвы приятно поваляться. Эду не стал тревожить зверей, а прошел дальше.

Его привлекли мохнатые крупные плоды и вот он в зарослях деревьев с длинными листьями с колючками, которые оставили кровавые царапины на коже. Заскулив от боли, Эду выбрался оттуда с плодами в руках. Разрубил твердую кожуру укусил волокнистую мякоть и выплюнул. Словно древесный ствол грызешь.

Светлый лес закончился, дальше до горизонта переплетенные лианами темно-зеленые деревья. В низине, там, где больше влаги, видны ровные высокие стволы без коры с узлами через одинаковое расстояние. Сделать бы из них плот, посадить на него всех и поплыть вдоль берега, тогда и Эна не будет все время жаловаться, что ей тяжело ходить. Но какие же они должны быть тяжелыми при такой толщине. К его изумлению, крепкий нож из растаявшего камня оставил хорошо видимую зарубку на гладком стволе, а через несколько ударов дерево упало, едва его не придавив его. Внутри между узлами он оказался пустым. Эду запрыгал на месте от радости.

— Грр…Эду…

Голос черной женщины звучал удивленно. Не ожидая ничего хорошего Эна выбралась из шалаша и увидела, как Эду тащит два длинных ствола дерева.

Вот зачем он взял сразу два ствола. Да еще самых толстых. Эду бросил их на берегу. Спину так ломило, что он не мог разогнуться. А ведь поначалу казались совсем легкими.

— Грр, завтра пойдешь со мной.

— Грр…Дерево…

Хорошо, что эта черная женщина когда-то увязалась за ними. За несколько дней они завалили берег моря пустотелыми стволами. Эду решил сделать плот в три слоя: снизу самые толстые деревья, затем поперек средние и сверху настил из совсем тонких. Вот только вязать их нечем. Когда они спускались на плоту по великой реке, то он использовал куски кожи, а их у него как раз и не было. Хорошо было Лэпу, у того имелись веревки, которые сплетали женщины людей Долгой дороги, а у него одна Эна, которая не очень хочет этим заниматься, да черная женщина с большой головой, которая и не поймет, что ему нужно.

Эду затянул узел потуже, и срезанная им в заливных лесах лиана лопнула. Не пойдет, он отшвырнул ее подальше и заодно пнул ногой собранные вместе стволы, от чего они рассыпались. Ну вот, собирай их заново.

— Грр…Эду…

Черная женщина смотрит на него с тревогой.

— Не годится, нужна крепкая и гибкая. И чтобы воды не боялась.

Женщина сморщила свой покатый лоб. Хочет понять, что ему нужно.

— Грр…Эду…— черная женщина показала на стволы деревьев.

Хочет еще принести пустотелого дерева, но вроде их достаточно. Но Эду все равно пошел с ней.

— Грр…Дерево…

Женщина прошла мимо низины с пустотелыми деревьями и углубилась в лес. Как темно, прямо до неба поднимались ровные стволы высоких деревьев, обвитые стеблями лиан. В воздухе запах гнили, цветов и чего-то сладкого. Пробираясь вслед за ней через колючий подлесок Эду залез в неглубокое болото и с криком вылетел из него, в ногу вцепился какой-то длинный черный червь. Черная женщина засмеялась, и облила червя соком растущего тут же плода, отчего тот сразу отвалился.

— Грр…Эду…— она показывает на светло-зеленую лиану.

Эду схватился за нее рукой и закричал, хоть что-то есть в этом месте без шипов? Грр, тем временем схватила срезанную лиану и зубами ловко очистила ее от коры, обнажив светлую мякоть.

Она предлагает вязать этим?(4)

Мягкая податливая сердцевина лианы плотно обвила два ствола. Выдержит ли она волнение на море? Очень уж она скользкая. Эду до заката солнца ходил кругами вокруг связанных вместе деревьев, высоко выбрасывая в воздух колени, а когда все уснули еще половину ночи молча смотрел на светящиеся на юге четыре яркие звезды.

— Вставай, Эду.

Проспал все. Зевая пошел смотреть на связанные деревья. Узел за ночь заметно потемнел, и кажется, усох. Эду потрогал его рукой, мягкая поверхность отвердела, стала крепкой, и плотно обхватила узлы пустотелого дерева. С силой потянул его за конец, лиана натянулась, но не порвалась. Эду обрубил ножом конец, срез оказался коричневым. Трава за ночь превратилась в дерево.

— Грр, идем снова в темный лес.

— Грр…Эду…

Все, достаточно, больше они не унесут. Хорошо, что эту траву легко заготавливать, и искать не надо, гроздьями свисает с ветвей деревьев. Эду закинул голову, на стволах лесных гигантов росли крупные цветы, в воздухе порхали яркие бабочки величиной с его ладонь. Ему показалось, что кто-то на него смотрит сверху с любопытством.

— Грр…

Голос черной женщины звучал спокойно.

Хвостатый человек? Не похож, тот был серый и мелкий, а этот яркого оранжевого цвета и крупный. Подложил руку под щеку и с интересом за ними наблюдает. Затем хвостатый человек тягуче потянулся своей длиннющей рукой и сорвал с соседней ветки желтый плод, задумчиво его прожевал, выплюнул кожуру, после чего медленно удалился на крону дерева, показав свой зад.

— Хвоста-то у него и нет, — проговорил про себя Эду.

Эду хотел сделать плот похожим на тот, который когда-то получился у Лэпу. Все было похоже, даже мачту поставил точно такую же из пустотелого дерева, и уключину с веслом. Вместо тростникового паруса, напоминающий его по форме из переплетенных длинных листьевкакого-то дерева, которое он нашел в заливном лесу. Посередине плота — жестко закрепленный шалаш. Но, увы, плот вышел не таким высоким как у людей Долгой дороги и гораздо тяжелее. Хорошо, что собрал его на песчаной горке, с которой его можно столкнуть во время прилива прямо в воду. Он навалился на него всем телом и не смог сдвинуть с места. От натуги лицо покраснело.

— Помогите, — просипел Эду.

Дно заскрипело о ракушки и плот наконец-то пополз вниз, пока не остановился, покачиваясь на волнах. Море скоро ушло, и он остался лежать в грязи. Ничего, дождутся следующего отлива и отплывут с ним, а пока можно снести на него их вещи.

Вода в обрубках пустотелого дерева, жареное мясо, листья с шипами, о которые он оцарапался, когда добывал большой плод, оказавшийся несъедобным. Грр однажды принесли их целый ворох, и после того, как они высохли, они стали мягкими и удобными и использовались в качестве подстилки. Клетки для птицы, запасное весло. Вроде ничего не забыл. А если и забыл, то уже вечером они причалят к берегу.

Вода прибывала. Скоро ее сила оторвала плот от ила, Эна с детьми залезла в шалаш. Эду собрался толкнуть его подальше от берега.

— Грр, залезай на него.

— Грр…Вода…

Черная женщина стояла на берегу, не решаясь вступить в наступающую воду.

— Идем, Грр…— Эна выглянула из шалаша.

— Мы не можем долго ждать ее, скоро вода начнет уходить, — Эду не знал, что и делать.

Он взобрался на плот и взялся за весло. Отлив сам унесет их в море.

— Она не пойдет с нами, боится воды, — Эна с жалостью смотрела на удаляющуюся черную фигуру. Привыкла к ней.

— Грр…Эду…Грр…Эна…

Черная женщина бегала по песку, всплескивая руками. Затем в отчаянии остановилась, закрыла глаза, скрестила руки на груди и прыгнула в воду.

Легкий плеск воды, отражающееся от нее солнце, которое слепит глаза, женщины и дети спряталась от него в шалаше. И только Эду солнце не страшно. На голове у него конус из больших листьев, эти же листья закрывают живот и ноги. Он держится за весло на корме, время от времени направляя плот ближе к берегу.

— Грр…Эду…

Черная женщина высунула из шалаша свою большую голову и бросила ему желтый колючий плод. Он отодрал толстую кожуру и с наслаждением высосал водянистые дольки. Хорошо, что смог вытянуть Грр из воды, правда, она с тех пор не покидает шалаша, единственное место, из которого не видно открытого моря.

Ветер стал усиливаться, со стороны моря стали появляться черные тучи. Эду посмотрел на солнце. Плохо, прилив еще не скоро, и желательно спрятаться на берегу, пока волны не растрепали их плот. Эна вышла к нему, с тревогой посмотрела на надвигающуюся черноту:

— Такие тучи появились, когда разлился великий Нир.

В ее голосе он уловил нотки страха. Столько времени прошло, а она все еще боится бури. Пристально рассматривает землю.

— Мы переждем на берегу.

— Я вижу грязную воду.(5)

Эду понял, что это. Уже видел и не раз, как большая река выносит свои мутные воды далеко в море.

Эду греб из всех сил, чтобы обойти каменистый мыс. Как только они его обогнули, показалось устье огромной реки. Морские волны, достигнув его, словно разбивались о невидимую преграду. Крупные капли дожди уже били по спине, когда он завел плот в широкое устье.

И пристать-то некуда, по обеим берегам сплошная стена лесов, которая защищала себя со стороны воды торчащими корнями. К одному из них Эду привязал плот и упал на спину, даже не стараясь защититься от дождя. Как же он устал.

— Эду, под корнями что-то плавает, — Эна зачем-то взяла его короткое копье и пытается что-то углядеть в темной воде.

Долговязый только отмахнулся, не может отдышаться. Сильный удар едва не скинул его и Эну с плота, большая голова почти залезла на плот. Опять этот «ствол» с зубами.

Он не успел ничего предпринять, как Эна вонзила копье прямо ему в открытую пасть, затем яростно била топором по шее, издавая чавкающие звуки, пока голова не соскользнуло с плота в воду. После чего швырнула топор и копье на настил и ушла в шалаш, Эду только почесал затылок, не ожидал от нее такого.

Половину ночи шел сильный дождь, а когда он закончился и небо расчистилось, то все сильно об этом пожалели. Из залитого водой леса на них налетели тучи насекомых. Как только посветлело, сильно искусанный Эду поспешил отойти от берега, но кровососы достали их и на середине реки.

— Плыви в море, Эду, — Эне надоело отгонять их от детей.

Море успокоилось, но проплыв совсем недолго Эду воспользовался приливом и высадился на черный песок берега.

Черная женщина бегала по берегу, что-то нашла под камнем и радостно запрыгала:

— Грр…Еда…

Вот уж кто доволен, что они остановились на суше.

Краб величиной с голову его ребенка попытался достать ее клешней, но она держала его сзади, не дотянется, а потом обрубила клешни острым камнем.

Эду вытолкал палочкой плотное мясо с тонкими прожилками из запеченной клешни. Сладковатое и нежное. Вокруг костра валялась куча вскрытых панцирей, которыми сытые дети кидались в друг друга.

— А почему мы остановились здесь, — Эне нравилось это место, где тихо спокойно. Но она хорошо изучила своего мужчину, и понимала, что не просто так он молчит который уже день и скоро все закончится. И она радовалась тому, что может просто спокойно посидеть у костра, наевшись вкусного мяса.

— Я не знаю, куда плыть, — простодушно признался долговязый. Но скоро узнаю, когда поднимусь на ту гору.

Эна посмотрела на гору с ровными гранями, которая словно впечаталась в небо.

— Но она такая высокая.

Эду сдвинул свою шляпу на затылок, закинул голову, словно пытаясь запомнить, как она выглядит: широкое основание, поросшее лесом, зеленую середину и голую вершину.

— Я вернусь еще до заката.

— Пусть и Грр идет.

Черная женщина остановилась, показала ему на сплошной колючий кустарник. Эду прорубил в нем проход, который вывел их к большим деревьям. Лес такой же, как и на равнине. Разве что запаха гнили нет, влага не задерживается на крутом склоне. Хорошо, что Грр пошла с ним, без нее он бы несколько дней поднимался на вершину, а она как то умудрялась избегать завалов гнилых стволов и валунов.

— Грр…Эду…

Густой лес внезапно закончился, перед ними открылись зеленый крутой склон. А дальше сплошной черный блестящий камень. Но здесь Эду себя чувствовал намного лучше, чем в лесу. В отличие от Грр, которая тихонько скулила сзади.

— Грр…Огонь…

Не видно дыма, но воздухе витала удушливая вонь, совсем не похожая на запах горящих дров.

Чем выше, тем холоднее и ветренее. Отсюда все далеко видно, но Эду тем не менее хотелось забраться на самую вершину.

— Грр…Огонь…

Вместо скал наверху оказалась округлая яма, из которой поднимался белый дым. Когда он развеивался, становилась видна желтая кипящая жижа.

— Камень горит, Грр.

А если она не поместится в яме? Эду не хотелось про это даже и думать. Лучше уж отойти подальше.

Они забрались на скалу подальше от горящей ямы. Как хорошо, что на горе нет деревьев и все прекрасно видно. На восток через пролив находится остров, на котором высится такая же гора, как и та, на которой они сейчас стоят. Еще дальше на восток в дымке скрывается еще зеленая земля. А вот их берег заворачивает резко на север, где и скрывается.

Гора под ногами заметно качнулась, из ямы с горящим камнем вместо белого дыма повалил черный. Грр закричала, села на корточки и закрыла голову руками. Но спустя некоторое время все успокоилось.

— Пойдем за мной, Грр, надо успеть до темноты.

Спускаться оказалось даже тяжелее, чем подниматься вверх. Особенно когда за тебя цепляется кричащая от страха черная женщина. Она отпустила его, только когда они достигли леса.

— Грр…Еда…

В лесу Грр забыла все свои страхи и стала собирать фрукты, у которой кожура окрасом походила на змеиную кожу.

Эду очистил один. Сладкий. Выплюнул черную косточку.

— Набери побольше, утром мы отплывем отсюда.

Земля опять задрожала, хотя и не так сильно, как на горе.

— Бежим, Грр…

Эна нервничала. Скоро стемнеет, а Эду с Грр все еще нет. Она все время смотрела на гору, над которой начал подниматься черный дым. Днем земля дважды сотрясалась под ногами, и она не знала, что предпринять. И тут она увидела две фигуры, которые бежали от леса к берегу моря. Эна с облегчением вздохнула, Эду всегда найдет выход.

— Скорее на плот, начнется прилив, — заорал он, едва успев добежав до них.

— Но солнце садится, Эду, как мы поплывем ночью? — запротестовала Эна.

Но когда земля задрожала в очередной раз, то она быстро повела детей на плот.

Эна вышла из шалаша. Кругом мгла, только позади видна красная вершина большой горы. Едва видимый в темноте Эду со скрипом поворачивает весло.

— Откуда ты знаешь, куда плыть? Ведь ничего не видно.

— Видишь четыре звезды, если плыть на восход, то они должны всегда быть со стороны руки, которой я кидаю копье.

Эна посмотрела на небо. Четыре звезды сияли также ярко, как и в тот день, когда она их впервые заметила. Но теперь это небо не казалось ей чужим как тогда.

Примечания

(1)Это Южный Крест, сам того не зная Эду пересек экватор.

(2)Эду нашел плоды терминалии катаппы. Также называют индийским миндалем.

(3)Бородатая свинья до сих пор водится на островах Индонезии.

(4)Женщина-эректус показала Эду ратанг.

(5)Это так называемая Восточная сундская река в бассейне нынешнего острова Ява и южного Борнео. Впадал в океан у Бали, правда, тогда он не был островом.

(6)Гора Агунг, более 3 тыс. метров на востоке Бали. Активный вулкан, который периодически извергается.