Неандерталец: Навстречу солнцу

Глава 1. На Каменной стоянке

Хлопок. Странно, вроде ничего не предвещало грозу. Изматывающие многодневные дожди прекратились еще вчера. Андрей пробрался через узкие коридоры, натыкаясь в темноте на кожаные мешки с зерном, и вышел на ровную площадку у входа на Каменную стоянку. Половину неба украшала широкая белая полоса, подсвеченная лунным светом.

Что бы это могло быть? Природное явление? Поразмыслив, Андрей решил, что это след упавшего метеорита. Само по себе событие, надо признать, довольно обычное. Каждый, кто внимательно всмотрится в ночное небо и запасется терпением, нет-нет да заметит среди привычных звезд след космического пришельца, который сгорел в стратосфере. Но этот уж точно не из этой космической мелочи, размером с Большого зверя, не меньше, а такие не каждый день влетают в атмосферу. Судя по оставленному следу, метеор летел с запада на восток и взорвался уже совсем близко к земле.

На площадке стало многолюдно, из каменных шатров и обычных землянок вылезли люди Гррх, которые показывали друг другу на разрезавшую небо ровную линию. Через какое-то время они потеряли к ней интерес и полезли обратно в свои жилища. Произошедшее событие ничем им не угрожало, ну и хорошо.

— Что это было, Эссу?— Старшая подошла к Андрею, волоча за руку упирающегося ребенка, который желал ползти по траве самостоятельно.

— Камень упал с неба.

Фыркнула. Кажется, решила, что Эссу снова неудачно пошутил.

Андрей дождался, пока все не разойдутся, а после пробрался обратно в большой каменный шатер, где устроился на мягких шкурах криворога под статуей похожей на молоток, рядом с так и не проснувшейся Эсикой.

Полоса раскаленных газов еще долго украшала небо, прежде чем окончательно не растаяла. Она была видна не только на равнине между двух больших рек, где стоит Каменная стоянка, но и на пустынных берегах холодного моря: неподалеку от затаившегося и скукожившегося на несколько тысячелетий ледника, набирающего силы для последнего броска на юг, у Снежных гор и даже на острове в теплом море, где жили маленькие Большие звери и огромные гуси.

*****

— Эой, эой..

Обряд завершился, и криворог побежал прочь по коридору, который образовали злые, кричащие мужчины племен Хррх. Адэху вздохнул: в этом году на праздник арунты пришло гораздо меньше людей, чем обычно. Отсутствовали охотники племен из-за гор, дорогу которым перекрыло племя чужаков, по той же причине не явились с мешками собранного зерна и люди с равнины между двумя реками. И даже из восточных семей, живущих в предгорьях, которым никто вроде бы не мешал. Добрались сюда далеко не все.

Повеселевшие мужчины набросились на праздничное угощенье

Одни кости без мяса остались. В отличие от прошлых лет дичи было приготовлено не так много, поэтому и объедки на вечер не остались. Откуда взяться изобилию, если племена Хррх покинули богатые дичью угодья возле Рода: теперь они заняты чужаками.

Устав слушать бесконечные хвастливые разговоры про удачную охоту, Адэху вернулся в округлое помещение, где он провел предпраздничную ночь со старшими охотниками племен Хррх. Земляной, а не каменный пол, неровные стены. Конечно, не сравнить его с большим залом Рода длиною в много кулаков шагов, но выбора у них особо и не было. В окрестностях не сразу нашли подходящий мягкий белый камень, чтобы поставить статуи сыну Хррх или его змееголовой сестре.

Неудачная атака на чужаков стоила жизни множеству охотников. Люди были потрясены: никогда они не видели такого количество смертей на одном месте. И никто не смог похоронить мужчин по обычаю племен Хррх, их тела достались врагам. Пришлые люди с белой кожей оказались не по-человечески сильны: их ножи одним ударом могли отсечь руку, стрелы били на немыслимое расстояние, так что и не докинешь до стрелков камни, а копья протыкали людей насквозь. После боя племена, жившие у озера и на равнинах поросших арунтой, в панике спасались бегством. Те, кто не был достаточно быстр или оказался слаб: женщины, дети, старики остались в пути. Только когда через несколько дней, когда беглецы пересекли по броду широкую реку, они сочли, что находятся в безопасности и разбили новые стоянки. А скоро пришли холода, и наступил голод. Ведь запасы арунты остались в Роду.

Адэху с мастерами и служителями Хррх прибился к племени с озера, в котором он когда-то родился. На стоянке он ловил на себе косые взгляды: люди помнили, кто предложил старшим охотникам повести людей на чужаков с цветом кожи похожей на снег, и чем это закончилось. Какое-то время он надеялся и ждал, что чужаки уйдут с их земель, и они вернутся обратно, и все станет как раньше, но скоро кто-то из отставших охотников принес вести, что они поселились прямо в Роду. И тогда Адэху ушел из озерного племени.

Поблизости не было подходящего камня, поэтому мастера сделали статую сына Хррх из крепкой красноватой глыбы, которую не стали вытаскивать из земли, а просто вокруг нее построили стены из булыжников. Чтобы управиться быстрее, помещения сделали не круглыми, а из четырех стен. И никто из племен Хррх не торопился навестить их, как это бывало прежде. Адэху даже решил, что праздника арунты в этом году не случится.

Посреди зимы к ним вдруг пришел старший охотник озерного племени, который принес с собой мешок арунты и половину туши криворога. У костра уже успела просушиться промокшая от зимнего дождя одежда, поджаренное мясо криворога выгоняло слюну во рту, а старик все еще стоял у статуи сына Хррх.

— Почему он не помог нам, Адэху?

Старик в лисьей шапке и сам часто думал об этом и не находил ответа.

— Род существовал всегда, но не всегда на том месте, где он находится сейчас. Может сын Хррх хочет, чтобы мы поставили его здесь. Я не знаю этого.

Утром старший охотник отправился обратно в свое племя, но не прошло и одного кулака дней, как пришел следующий, из другой семьи и принес связку птицы, затем еще один. Адэху воспрянул духом: Род - это не статуи, каменные полы и мешки с арунтой для тех, кто в них нуждается, Род - это место, которое объединяет племена Хррх, и оно будет существовать столько же, сколько они будут собирать зерно с окрестных полей, спорить из-за границ охотничьих угодий и собирать редкие камни.

Праздник арунты прошел так же, как и во все предыдущие годы. Мужчины нашли небольшой холм, сложенный из мягкого камня. Ручей размыл одну из его сторон, смыв землю и обнажив твердую породу. За несколько дней до ночного бдения старших охотников мастера сложили еще один каменный шатер, тоже состоящий из четырех стен, и отделили от скалы заготовку для статуи змееголовой. Пусть людей и пришло меньше чем раньше, но жизнь племен Хррх вернулась в привычную колею.

Дневной свет, который попадал в шатер из просвета между крышей и стенами, пропал. Стемнело. Затихли голоса охотников, которые разбрелись по временным землянкам. Им тоже надо отдохнуть до намеченного на завтра сбора старших охотников. Адэху наощупь направился к скамейке у стены, где лежала каменная плошка с растопленным жиром, взял светильник и выбрался наружу, чтобы поджечь его от углей костра.

Ночную тишину разорвал гром в небе. Ясно была видна светящаяся линия, которая обрывалась неровным облаком, из-за чего она стала похожа на змею, приподнявшую голову. Что это? Адэху решил, что это знак дочери Хррх. Всю ночь он не мог уснуть, пытаясь понять, что именно она хочет им сообщить, и утром на сборе старейшин племен у него от недосыпа сильно болела голова.

— Мое племя всегда жило здесь и нам хватало еды. Но сейчас на наших угодьях появилась еще одна стоянка, охотники с которой выбили всю дичь, а женщины собрали арунту раньше нас еще до того, как служители Хррх сообщили о сборе зерен. Пусть они возвращаются на свои земли за рекой.

— Мы не можем сейчас вернуться обратно. Только когда странные люди уйдут туда, откуда они пришли.

— Никто не покинет богатые зверьём земли, пока на ней пасутся быки, олени и стада криворогов.

Споры затягивались. Совет племен разделился на две примерно равные по численности группы. Одна часть, состоящая из племен, всегда живших на этом месте, считала, что необходимо собрать охотников, пересечь реку, прогнать чужаков и вернуть себе Род. А вторая часть, бежавшая от бледнокожих, призывала обождать несколько зим и лучше узнать своего противника. Никто не хотел уступать.

Старшие охотники - это взрослые мужчины; когда-то все они были лучшими охотниками в своих семьях, вышли победителями из множества схваток с крупным зверем. Они везучие, что тоже немаловажно: почти никто из мужчин не доживает до седых волос, избежав несчастных случаев, болезней и ударов копытом или рогом. От них зависит выживание племени; если уж они приняли решение, которое они считают лучшим для семьи, то не откажутся от него. Боль в голове у Адэху стала нестерпимой, он уже не различал голосов, которые слились в тревожащий гул. Старик не мог больше ее терпеть и встал на ноги.

— Мужчины племен Хррх однажды уже проиграли чужакам. Что случится с семьями, если это произойдет еще раз?

До него донесся ропот. Все понимали, что без охотников племенам не выжить.

— Все вы слышали вчера гром без грозы и видели знак на небе. Ее оставила для нас змееголовая. Она не смогла убить свою сестру в открытой драке, но укусила ее, когда та спала, и отравила ядом. Так поступим и мы: если не получилось победить в одном большом сражении, то можно сделать это во множестве маленьких. Перейдем реку и нападем на них, когда их мужчины находятся на охоте, или женщины и дети собирают корни и ягоды; мы не дадим им спокойной жизни, и тогда они уйдут.

Наступила тишина. Большинство старших охотников из детей Хррх знали только его сына и змееголовую дочь, есть теперь о чем рассказать у вечернего костра. Обсудив, решили, что через луну каждое племя отправит по нескольку охотников за реку. Это было непривычно. Напасть на чужака, который охотится на твоих землях, могли всегда. Но, чтобы мужчины сами отправились для нападения на чужаков, а не на охоту, это было в новинку.

Тяжелый выдался день. Ближе к сумеркам измотанный Адэху вернулся в Род. Голова болела уже не так сильно. Тронул рукой изваяние сына Хррх. Камень неприятно холодил кожу. Адэху отдернул руку. Не помог он им в отличие от сестры, которая подсказала верный путь вернуть свои земли. Адэху не верил в победу в открытом бою над чужаками: их линия сверкающих наконечников копий выглядела несокрушимой. А проиграют они еще раз, то Род может и не возродиться снова. А пока он потянет время. Впереди зима. И надо сказать, чтобы на камне выбили изображение змеи.

*****

Старшая злилась на Эссу. Съедобные семена на местной траве давно осыпались, а он вдруг отправил ее с женщинами искать на колосках редкие сохранившиеся зернышки. Ладно бы не хватало им их, но еще с прошлого года остались запасы; и в этом году столько собрали, что хранить их негде. За два дня рысканий по слежавшейся траве общими усилиями едва заполнили половину мешка. С ним и отправилась искать его по стоянке, заодно и сообщить ему, что назавтра женщины отказались выходить в поля.

Против ее ожидания Эссу выглядел вполне довольным собранным количеством семян. Он высыпал зерно на внутреннюю часть шкуры криворога и теперь увлеченно отбирал самые крупные из них. Вышло совсем мало: небольшой горшок кое как заполнился до краев. Остальное оставили варить на вечер. Старшая задохнулась от злости: получалось, что два дня они занимались никому ненужной работой.

Андрей посмеивался над Старшей, которая со злостью наблюдала, как он отбраковал большую часть принесенных зерен. Вручил ей горшок, поручив просушить семена, чтобы затем сохранить их и не использовать ни в коем случае.

— У нас много таких семян, Эссу…

— Скоро мы уйдем отсюда, Старшая. В новых землях может не быть такой травы. Заберем ее с собой.

Задумалась. Зерно травы, найденной на захваченной Каменной стоянке в огромных количествах, помогло людям Долгой дороги без проблем продержаться зиму. Впервые на ее памяти в холода никто не беспокоился о еде. Если удача отворачивалась от охотника, то зерна варили с добавлением жира, добавляли в бульон. А Эссу еще придумал толочь их найденным на стоянке круглым камнем с выемкой, затем замешивать с водой и жарить на теплой печи. Особенно дети любят такое поесть, пока готовится привычное мясо.

— Но как нам поможет этот горшок семян? И почему мы собирали те зерна, которые не осыпались?

— Мы рассыпаем их на землю недалеко от летней стоянки, а когда прорастут, то соберем зерно. А семена, которые дольше держатся, легче собирать, чем те, которые осыпаются за несколько дней.

— Зерна выйдет совсем мало, Эссу. Не хватит на семью Гррх.

Старшей и след простыл, а Андрей все еще думал над ее словами. Хорошо, что не сказал ей, что хочет сохранить семена до Восточных земель: приняла бы за очередное его чудачество. Он не знал, сколько лет можно хранить зерно, прежде чем оно окончательно потеряет всхожесть, но попытаться стоило. Если все получится, и злаки приживутся, то для потомков семьи Гррх на новом континенте это станет огромным подспорьем.

По большому счету именно найденные на Каменной стоянке огромные припасы зерна и стали тем последним аргументом, которые склонили его к решению задержаться на этом месте больше чем на год, а не слова Эзуми и Энзи об общей усталости людей Долгой дороги после двухлетнего перехода и необходимости им отдыха. Забрать припасы с собой они не могли: для этого им пришлось бы удвоить количество саней, а оставить еду казалось чем-то немыслимым. "Вот так люди, наверное, и стали оседлыми из-за своей жадности", -подумал Андрей. Возможно, сама природа хотела, чтобы люди Гррх остались здесь на год. Как иначе понять ее капризы прошедшей зимой.

— Где снег, Эссу?

— Энку с копьем собрался на охоту и ковырял ногой подтаявшую жижу на все еще зеленой траве. Кожаная обувь размокла и отяжелела на ногах: не пойдешь искать зверя. Темные тучи насылали на землю что-то среднее между ледяным дождем и снегом. Зябко и неприятно. Между тем согласно календарю Гррх, за которым следила Старшая, уже наступил последний месяц года. И далеко бы они ушли со своими санями по раскисшей земле?

— Еще похолодает, Энку, и ты пойдешь по следам зверя по снегу,— утешил он друга.

Но Андрей ошибся. Снег укутал землю только в самом конце зимы и то совсем ненадолго. Ледниковый период называется. Оставалось надеяться, что подобная мягкая зима является аномалией, и им просто не повезло. Ну а если нет? Ждать еще год?

Увидев отца, маленький Эрит бросился к нему. Андрей подхватил его на руки и подбросил к невысокому потолку, отчего тот взвизгнул, и опустил на пол. Подрос, тяжелый уже. Малыш вернулся к своим играм и стал толкать по твердому полу статую вепря. Хорошо, что ее не так легко сломать, как, например, искусно вырезанное объемное изображение змеи на одной из статуй поддерживающих крышу. Его Эрит, почти не повредив, сбил с основания удачным ударом топора. А к кабану еще бы колесики приделать, и получится прочная игрушка из его времени.

— Ты куда, Эссу?— Эсика проводила взглядом куда-то вдруг заторопившегося своего мужчину.

Тот только досадливо махнул рукой.

Увидев Андрея, сын Иквы радостно скалил зубы. Все продолжает возиться с найденными камнями из пещеры, плавя их в разной пропорции. С гордостью показал два красноватых ножа из растаявшего камня.

— На десять больших синих камней один небольшой блестящий, но блестящих совсем мало.

Андрей постучал ножами друг об друга. Показались какими-то упругими. И как ни старался, не смог выбить из них искры. Его это заинтересовало, но он сейчас не за этим.

— Где Эрру и Упеша?

— Младшие охотники нашли черный камень недалеко от озера, пошли посмотреть.

Хорошая новость: деревьев у Каменной стоянки мало, или их повывели ее прежние обитатели. Едва хватает на поддержание костров, не говоря уже о прожорливых печах мастеров. Но пришел он не за этим.

Сын Иквы потел, пытаясь сделать сквозную дыру в чурбаке косточкой Упеши, закрепленной в конструкцию в виде лука. Андрей сменил его, но получилось не лучше. Надо было Лэпу позвать, уж он знаток дерева как никто другой, подумал Андрей.

Отверстие никак не получалось ровным. И как только средиземноморец так ловко ею управляет. Вроде бы ничего сложного. Наконец, к вечеру что-то вышло. Андрей дул на ободранные ладони, а сын Иквы с тоской смотрел на бронзовую пилу Эрру. Ему предстояло отпилить от дерева круглые заготовки и просверлить их посередине. Но справился он быстро, даже лишние сделал, пилить— это не сверлить.

Меньше всего это было похоже на задуманную им игрушку на колесах. Получился чурбак с продетыми через отверстия деревянными осями, на которые закрепили разного размера колеса. Но главное, он катился.

Зря он волновался: маленький Эрит пришел в восторг, наконец-то забыл про кабана и возил игрушку по ровному полу. Уснул он совершенно счастливым.

Хорошо на Каменной стоянке, его синеглазая женщина пекла лепешки на сковородке из скользкого камня. Андрей откусил от серого, грубого помола, хлеба. В нём попадалась шелуха, которая почему-то не отделялась от зерен. Он обжёг рот. Большинство людей в семье Гррх предпочитали варить зерна, но любителей лепешек становилось все больше, особенно после того, как Старшая стала раздавать их детям в «школе». Жаль, что придется отвыкать, если его затея перенести злаки на другой континент не увенчается успехом.

Права Эсика, что это был самый лучший год за все время, которое он провел в каменном веке. Когда они пришли на Каменную стоянку, то он долго не мог поверить своим глазам. Ее словно перенесло из другого времени. Три десятка круглых строений, соединенных узкими коридорами, образовывали вместе защищенное от внезапного нападения поселение. Теперь помещений стало на два больше, после того, как «каменщики» пристроили к ним два похожих домика, правда, сделали их не круглыми, а квадратными, похожими на те, какие они строили в своих горах.

Была и утварь, только не обожженная. И горшки, почти такие же, какие делает Младшая. Шила из кости, какие-то дощечки с дырочками, которые, видимо, использовались для изготовления ткани. Больше всего он обрадовался большой каменной ступе с пестиком, который выбросил нашедший его Энку. Злаки не просто варили, но еще и толкли.

Внутри зданий находились по две колонны высотой в два его роста, которые поддерживали крышу. Позже он понял, что это статуи, которые при всей своей внешней схожести изображают разных существ. При хорошем воображении угадывались мастерски, буквально двумя, тремя штрихами обозначенные линии рук и головы. На некоторых были вырезаны змеи, на других ящерицы, хищные птицы, а то и просто непонятные знаки. Андрей нашел это странным, в разрисованных пещерах семьи «художников» тоже были изображения животных, но они все были привычными обитателями степи. А зачем вырезать из камня змей? Являлись ли колонны изображениями богов или других сверхъестественных существ, он, пожалуй, никогда не узнает.

Бывшие обитатели этого места за прошедший год их так ни разу и не побеспокоили, а Энзи окончательно развеял его опасения сообщением, что они убежали за реку в нескольких днях пути от стоянки и даже не пытаются пересечь ее в обратном направлении. Как бы то ни было, племена Каменной стоянки, которых прогнали люди Долгой дороги, были самыми развитыми и многочисленными из всех им встреченных. Только на поле битвы они оставили несколько сотен трупов своих мужчин, а значит, их еще достаточно осталось и в самих племенах. Когда-нибудь страх перед людьми Гррх притупится, и они захотят вернуться сюда. Пора двигаться дальше по изначально выбранному пути: навстречу солнцу; он сообщит об этом завтра всем людям Долгой дороги.

*****

Дождь не прекращался половину луны. Он заполнял землянки водой, не давая развести костры, и вынудил белогорцев спасаться в небольших пещерах. Ручьи превратились в реки и заперли семью с Белой горы в малой части долины, не давая мужчинам возможности отправиться на охоту.

— Мы не сможем и дальше здесь находиться, Рэту. Как только прекратится дождь, надо уходить на равнину. У нас почти нет еды. Грака дала маленькому Эриту подсохшие корни какого-то растения, а он ныл, требуя чего-то другого.

Рэту и сам подумывал об этом. Семья с Белой горы поселилась на этом месте год назад. Они жили в долине и охотились на равнине, где в редких лесах и обширных лугах водилось множество кабанов, оленей и быков. Но несколько лун назад на ней появились две стоянки темнокожих; причем это произошло очень быстро; словно они не переселились на заранее разведанное место, а кто-то согнал их с прежнего. С этого момента белогорцы стали осторожнее, а после того, как трое мужчин так и не вернулись с охоты, и вовсе предпочитали добывать зверя в горах, не выходя за пределы ущелий.

— Темнокожие живут очень близко к выходу из долины, мы не успеем найти себе место для стоянки до зимы.

Ночью произошла трагедия. Утром они обнаружили, что одна из небольших пещер обвалилась и заполнилась грязью; внутри остались два охотника, их женщины и их дети. А ведь только случайно они с Гракой и маленьким Эссу не спрятались от дождя именно в этой пещере.

Эпей Три пальца выкрикивал имена оставшихся в пещере пока не осип, хотя было ясно, что никто не выжил.

— Что дальше, Рэту?

— Мы вернемся на равнину.

Примечания:

В Гебекли- Тебе много изображений «несъедобных» животных, что необычно для энеолитических времен.Статуя кабана оттуда дожила до наших дней и находится в музее в турецком Шанлыурфе.Древнейшие ступы насчитывают 35 тыс. лет, поэтому главный герой совершенно зря удивляется находке для помола зерна.Судя по всему, Андрей попал в межледниковый период, когда климат ненадолго потеплел. На Ближнем востоке он может и не дождаться снежной зимы.Трагедия семьи неандертальцев, которою похоронил в пещере грязевой поток, и в самом деле имела место быть. Правда, случилось это в Испании.Первоначально округлые неолитические храмовые комплексы,по-видимому, повторявшие форму шатра, со временем стали прямоугольные.

Глава 2. Дела ботанические

Андрей больно стукнулся лбом о камень и едва не уронил горшок с зерном, который забрал обратно у Старшей. Выругался на темнокожих - могли бы проход в помещение сделать и повыше, все равно его завешивают шкурой для сохранения тепла. Он разыскивал Младшую, жившую на Каменной стоянке вместе с Уони, из семьи «художников», и Ам.

Внутри никого. Куда все подевались? Андрей осмотрел комнату, стены; потолок и две колонны оказались разрисованы изображениями медведей, быков, оленей, криворогов и даже мамонтами, лохматыми носорогами и большерогами, которые в этой местности не водились. Варвары. На статуе присутствовало и нечто, отдаленно напоминающее бегемота. Его дочь Имела частенько бывала здесь в гостях.

Вот вручил он вчера Старшей горшок с зерном на хранение, а уже сегодня подумал: "А почему, собственно, я ограничился только злаками?" Места здесь благодатные. Не зря обитающие здесь племена кроманьонцев необычайно для этого времени многолюдны, и не торопятся их покинуть. Даже целый храм построили. Может природа родила здесь еще что-то помимо зерна, что помогает им здесь плодиться. Сейчас конец лета. В хорошо видимых с их стоянки предгорных лесах должны поспеть различные фрукты. Ничто не мешает забрать с собой и их косточки. Подсушить их и хранить в горшках. Пусть даст когда-нибудь побег только одна из десяти, этого достаточно. Жаль, что в свое время не додумался на Камне собрать виноградные косточки; по эту сторону моря эта ягода не повстречалась. Горшок у зевающей Старшей забрал едва рассвело, решив поручить хранение семян и косточек Младшей; на нее можно положиться. И времени у нее много в отличие от сестры: она занималась расписыванием святилища кроманьонцев.

Младшая откусила половину желтого плода, который сорвала с колючего кустарника у самых предгорий. Брызнул сок сочной и сладкой ягоды. Мякоть оказалась довольно плотной. Выплюнула косточку и натолкнулась на укоризненный взгляд Эссу. Опять забыла. Подобрала с земли и положила в отдельную корзину. И зачем нужна эта косточка, если плод уже съеден. Она устала: леса росли дальше от Каменной стоянки, чем это виделось глазу. Сейчас бы она с удовольствием лепила горшки или формы для ножей и наконечников копий. Занятие, от которого ее и оторвал Эссу, поручив, на ее взгляд, совершенно бессмысленную работу. Вместе с женщинами и старшими из детей отправиться в горы собирать плоды деревьев, желательно разных. Если плодов много, то их можно съесть на месте, а косточки принести с собой на стоянку. После всех долгих и занудных разъяснений Эссу пошел с ними сам, хотя и не собирался идти.

В подлеске дети наткнулись на терпкие, кисло-сладкие плоды, растущие на высоких кустах. Андрей обломал хрупкие ветви руками, чтобы легче было собрать ягоды. Похоже на терн. Не совсем то, что он ожидал встретить, но тоже не помешает. Лес заполнился детскими и женскими голосами. Их отряд рассыпался по окрестностям. Периодически были слышны трели свистков, укоренившееся в семье Гррх при собирательстве правило гласило: дети должны иметь при себе свисток в лесу или в поле. Но все равно за всеми не уследишь. Пожалуй, правильно он поступил, что взял с собой Эхекку с младшими охотниками и Энку.

— Вкусная. Такая не росла ни у Круглой горы, ни на равнине у Трех зубов. Большеносый, как медведь, он залез в малинник, в густо растущие заросли алычи, не обращая внимания на колючки.

«Еще бы, откуда они возьмутся, если лиственных деревьев там раз, два и обчелся", - подумал Андрей.— «Все больше сосны да ели».

Младшая кого-то отчитывала за то, что разбрасывался плодами. Вроде бы все достаточно алычи и терна собрали, наверное, еще что-то нашли. Андрей сразу и не понял, что это за фрукт. Решил, что сорт алычи. Только он был больше по размеру и светло-зеленого цвета, а по вкусу ближе всего оказался к сливе. Ну, пусть будет слива.

После отдыха поднялись выше в горы. Пошла полоса буковых и грабовых лесов. Пожалуй, больше ничего полезного они не найдут. Но он ошибся.

Несколько высоких деревьев с красноватой корой и развесистой кроной. Судя по листьям вид дикой черешни. Они опоздали - плоды уже сошли. Но нашлись косточки от упавших ягод, которых набралось на небольшую корзину. В конце концов, они-то ему и нужны.

— Зачем тебе столько косточек, Эссу?— Ам все-таки задала вопрос, который у всех вертелся на языке.

— Мы раскидаем их в Восточных землях, где не растут такие деревья, а когда они вырастут, то люди со стоянки будут собирать их,— повторил сказанное Старшей по поводу зерна.

Ночью Ам приснился огромный лес, в котором росли только деревья с поспевшими плодами: желтыми, синими, зеленоватыми. И даже те, которые она не успела увидеть в созревшем виде, но косточки которых собрал Эссу. Она решила, что они черные, как ягоды, которые она когда-то собирала у мягкой земли, где жили длинноногие. Она попробовала их во сне, и они оказались необыкновенно сладкими. Самое удивительное, что в этом лесу не было бесполезных деревьев, которые не дают плодов. Поляна у такого леса— хорошее место для стоянки.

Ам проснулась. Корзины, с собранными косточками, выстроились у стены. Плоды съели еще вчера. Явственно ощущался запах начавших подгнивать фруктов. В помещении никого. Младшая и голубоглазый Уони уже давно на ногах и лепят у ручья по поручению Старшей формы, для остриев и ножей. Их много надо. Как выпадет снег, люди Долгой дороги отправятся дальше на восход. Мастерам до этого времени надо использовать все найденные сыном Иквы тающие камни. Не тащить же их на санях.

— Эссу говорил, что косточки надо очистить и подсушить, а затем положить в чистые горшки.

—Сначала сделаю формы для тающих камней, пока земля готова,— отмахнулась Младшая.

Ам помогла им: она принесла глины с обрыва для замеса и вернулась на стоянку. Лес из плодовых деревьев не отпускал ее. Вынесла корзины и рассыпала содержимое одним слоем по теплым камням. Те, которые собрал Эссу, очистила от подгнившей мякоти. Какие они разные: круглые, приплюснутые, продолговатые. Ам набирала полные ладони косточек и мечтала о том, какие могучие деревья из них вырастут. До вечера они подсушились, и она рассортировала их по отдельным горшкам.

— А где корзины?— Младшая вспомнила про поручение Эссу только когда собралась ложиться спать.

— Я буду заботиться о них, пока не дойдем до Восточных земель.

Младшая обрадовалась— одной заботой меньше— и немедленно уснула, успев подумать, что надо бы Ам передать и горшок с зерном.

*****

Дождь прекратился. Мутная непроходимая река через несколько дней снова превратилась в журчащий ручей. Семья белогорцев перешла его еще до того, как полностью успела засохнуть грязь на его берегах, торопясь быстрее уйти из природной ловушки; и, покинув долину, вышла на равнину.

Рэту, который шел впереди, остановился; остальные продолжили движение. Мимо прошли мужчины количеством два раза пальцы рук. Это свключёнными в их число и подросших за год младших охотников. За ними прошло большое количество женщин и детей. Раньше мужчин было больше, но несколько младших охотников осталось с семьей Гррх на бесплодном острове дожидаться сгинувшего в море Эссу. Оттуда они, наверное, потеряв терпение, перешли на Большую землю где-то далеко от этих мест.

А вот белогорцы, оторвавшись от длинноногих, нашли удобное место для стоянки по эту сторону гор. Интересно, где сейчас беловолосые семьи с берегов холодного моря? А семья с Белой горы, пройдя ущелье, вышла на богатые дичью угодья, но не смогла на них закрепиться: рядом жили племена темнокожих. Опасно. Тогда Эпей Три пальца предложил попытать счастья у видневшихся вдали гор. После долгого перехода они нашли никем не занятую долину. Охотники добывали быков и оленей на равнине, еды хватало, даже «школа» по настоянию Граки ненадолго заработала. Так продолжалось несколько лун, пока на расстоянии перехода от них не появились новые стоянки темнокожих. И теперь им снова в путь.

— Куда дальше, Рэту?

Размышления прервал Эпей Три пальца. Они уткнулись в широкую реку, пересечь ее можно только на плоту. Но где его взять? Не умел никто из белогорцев их вязать, а лесовиков с ними нет. Наверное, изначально надо было двигаться ближе к горам, где река не столь полноводна, но теперь обратно не повернёшь. Их скорость и так невелика— нелегко идти, когда несешь на себе свернутые шкуры, оружие и маленьких детей.

— Пойдем вдоль реки, найдем, где можно ее перейти и двинемся обратно на закат. Достигнем гор и повернем в солнечную сторону.

Решение ничем не лучше и не хуже любого другого.

Эпей согласился и принялся поднимать людей, которые с заметной неохотой вставали на ноги с пожелтевшей травы, нагретой солнцем.

— Подожди,— Рэту обратил внимание, что один из мужчин, взобравшийся на небольшой холм, вдруг резко присел.

Белогорцам наконец то повезло - по ту сторону холма паслось большое стадо животных, похожих на оленей. У них была короткая коричневая шёрстка и небольшие рога. Если подкрасться к ним, скрываясь в высокой траве, на расстояние броска дротика или копья, у семьи белогорцев появится еда.

Олени что-то почувствовали. Рэту слышал, как волнуется стадо, пытаясь определить источник опасности. Опытный охотник всегда определит этот момент, когда промедление лишит его добычи. Далеко еще было до стада, но что делать, еще пара мгновений, и они останутся ни с чем. Рэту вскочил на ноги и метнул легкий дротик в коричневое море: копье на такое расстояние не добросить. Его примеру последовали и остальные.

Оленей словно унесло сильным ветром. Стадо исчезло в несколько мгновений. Никогда он не выдел столь быстрых животных. На траве остались лежать только два раненых самца, которых охотники добили копьями.

Рэту осмотрел их: небольшие рога, длинные ноги, в холке едва достигают ему до пояса. Шерстка коричневая, а живот белый. И как они убедились, быстрее любого виденного ими животного. Только из засады и достанешь их. Бесполезно пытаться их догнать на равнине. Сегодня белогорцы останутся здесь, люди должны поесть мяса.

— Мягкое мясо у маленьких оленей,— Эпей ковырял пальцем в зубах. — Только жира маловато.

Рэту передал Эдине и Граке горячие кусочки на палочках с костра. Попробовал и сам. Действительно, суховатое мясо.

— Смотри!— Грака поднялась на ноги и показала шампуром на вечернее небо, где стремительно росла белая полоса, которая вдруг прервалась белым облаком. Через какое-то время до них дошел громкий звук. Маленький Эссу заплакал, и Рэту с трудом его успокоил. Долго смотрели в небо, пока появившаяся светящаяся линия не исчезла. Значит, к ним она не имеет никакого отношения.

Белогорцы двигались вдоль берега уже несколько дней, периодически пытаясь нащупать дно палкой. Бесполезно - слишком глубоко. Рэту злился. Если так пойдет дальше, то не получится ее пересечь. И идут они слишком медленно. На показавшемся ему безопасном месте они разбили временную стоянку, а сам он с Эпеем налегке направился дальше. Все быстрее, чем идти всей семьей, едва передвигая ноги.

— Совсем уж река разлилась.

Рэту и без Эпея Три пальца видел: чем ниже спускаются они по течению, тем шире она становится.

Рэту спустился к воде и обнаружил множество человеческих следов. Удивительно, что на именно на этом месте так натоптали. Если кто-то хотел набрать воды, то сделать это можно где угодно. Пологий берег позволяет это сделать. Хотел обсудить странную находку с Эпеем, но не обнаружил его рядом. Куда он делся?

Три пальца сжимал в руках копье, направив блестящее острие в сторону появившихся из неоткуда темнокожих охотников числом пальцев одной руки. Как-то незаметно они подошли. Он не стал кричать Рэту об их появлении - пусть у него будет время незаметно исчезнуть и вернуться в семью. Без него плохо придется белогорцам. А он дорого продаст свою жизнь.

Время тянулось, а темнокожие никуда не спешили. Черные наконечники на копьях направлены вверх. Даже немного попятились назад. Почему они не нападают.

— Эой…

Самый высокий из них наконец раскрутил веревку и швырнул в него камень, который пролетел далеко мимо.

Дыхание рядом. Напряженно следивший за действиями темнокожих Эпей скосил глаза. Рэту не покинул его, а встал рядом. Рыжий держал в одной руке большой нож, а в другой такое же копье, как и у него. Зря он не ушел. Теперь погибнут оба.

Появление еще одного противника вызвало странную реакцию у темнокожих. Не показывая спину, они быстро отдалялись от них, пока не исчезли за кустами. Спустя некоторое время Эпей увидел удаляющиеся темные точки, хорошо различимые на желтой траве.

Эпей стоял в воде и щупал дно реки древком копья, за ним Рэту. Скоро они поменяются местами. Они дошли до середины реки, а вода поднялась только до бедра. Прав оказался рыжий. Не случайно у берега так сильно натоптали: здесь находится брод. Правда, перейти на противоположную сторону не так уж и легко. Прежде чем снова оказаться на твердой земле, он дважды проваливался в глубокие ямы. Женщинам и детям придется быть осторожными.

— Почему они не напали на нас,— в который уже раз допытывался он до Рэту мучившим его вопросом.

— Ты так и не понял этого Три пальца? Они не подходили близко, потому что боялись стрел. Темнокожие видели луки и короткие копья у мужчин из семьи длинноногих или охотников Гррх. И встреча с ними им не понравилась.

*****

Совет Долгой дороги прошел спокойно. Подспудно ожидая сопротивления, Андрей объявил о том, что пришло время покинуть Каменную стоянку и снова выйти на Долгую дорогу. Но все молчат. Ну и хорошо.

— Старшая сообщит всем, сколько нам необходимо саней, припасов, обработанных шкур. Мастера подготовят все необходимое, а ты, Эзуми, отправишь к ним людей, если им нужна будет помощь. Когда выпадет снег, все должно быть готово.

— Жаль все-таки уходить отсюда, Эссу,— Эзуми оглянулся на остальных членов Совета Долгой дороги, словно ища поддержки своим словам.— Хороший был год.

Собравшиеся согласно покачали головами. Конечно, никому не хочется оставлять теплые жилища, бескрайние поля травы, с которой можно собрать столько зерна, чтобы не знать голода всю зиму; а также стада быков и оленей, которые проходят через эту равнину. А совсем рядом горы, где пасутся кривороги, и леса полные вкусных плодов и ягод.

Но просто согласие со словами Эзуми ничего не значило. Никто не озвучил вслух предложение остаться на равнине у двух рек, потому что нет с ними белогорцев с беспокойным Рэту. А длинноногие еще не забыли, кто им помог выжить год назад, а каменщики, лесовики и «ныряльщики» давно слились с семьей Гррх. Даже скучно стало, поскольку раньше Советы Долгой дороги проходили гораздо оживленнее.

— Все слышали гром при чистом небе и белый дым, протянувшийся с захода на восход. Это знак того, что пора двигаться дальше и становиться на Долгую дорогу.

Спокойная жизнь на Каменной стоянке приходит к концу.

Хорошо дышится. Уже третий день с Энку и Эхоутом они шли по выцветшей траве к широкой реке, за которую в прошлом году отошли темнокожие. С тех пор их никто не видел. Но вернулся с охоты Энзи и принес неприятные вести— уже на этой стороне реки он наткнулся на истекающего кровью оленя. Он дождался, пока к подранку выйдут темнокожие охотники, и убил одного из них. Получается, что он сам накаркал про завершение спокойной жизни.

— Сколько их было?

— Пальцев одной руки. Убил одного копьем.

Не верить Тени нет никаких оснований, но и проверить все самому тоже не помешает. Вдруг это просто случайность. Могло случиться и так, что в азарте погони темнокожие побежали за оленем, перешли реку и на свою беду наткнулись на Энзи. Надо пройти вдоль реки и поискать следы. Если их будет много, то подготовка к отходу значительно осложнится. Ни мужчинам на зверя не пойти спокойно, ни женщинам - за съедобными корнями.

— Птицы с голой шеей собрались над холмом,— Эхоут обратил внимание на необычную стаю.

Неужели темнокожие не забрали с собой оленя, и гниющая туша привлекла крылатых падальщиков?

С трудом отогнали больших птиц, не желающих оставлять добычу. Это оказался не олень. На плоском камне лежало истерзанное крепкими клювами голое тело темнокожего мужчины.

— Как же он без головы в Другом мире управится?— Энку растерянно обошел по кругу камень, с лежащим на нем трупом.

Андрей внимательно осмотрел тело. Не мог ему Энзи голову отрубить в драке. Он говорил, что проткнул его копьем, да и слишком аккуратно она отделена. Значит, ее забрали с собой. Странные обычаи у живущих здесь кроманьонцев.

— Завалим его камнями?— большеносый все не унимался. Ему, видимо, и в самом деле жаль темнокожего.

— Нет, возможно они вернутся и принесут голову обратно, а если мы его завалим камнями, то не найдут тело.

Они шли на север вдоль реки. Неугомонный Эхоут напоминал собаку, которую, наконец, спустили с привязи. Азартно искал следы на песке берега реки, рассматривал примятую траву, иногда отходил далеко на равнину и возвращался обратно. А вот насупившийся Энку молча топает сзади, находит на него иногда такое.

— Следы разные, но далеко от реки не отходят: самые старые оставлены луну назад, и все они ведут вверх по течению,— Эхоут присоединился к ним.

Плохо, значит темнокожие целенаправленно охотятся по эту сторону реки. А где-то рядом, судя по всему, находится брод. Не вплавь же они сюда перебрались.

— Надо перейти реку и отогнать темнокожих еще дальше,— Эхоут строил планы у вечернего костра.

— Люди Долгой дороги уйдут с Каменной стоянки по первому снегу, Эхоут. Нам не нужно с ними драться.

— А если снега снова не будет? Мы не пересечем эту реку, если она не замерзнет.

— Холода придут.

Андрей старался, чтобы его голос выглядел уверенно, но он и сам иногда задумывался про возможность второй подряд бесснежной зимы и тут же отгонял подобные мысли. Да не может такого быть. Не на экваторе же они находятся. Но на всякий случай не помешает дойти до брода, просто чтобы знать, где он находится. С этими мыслями он и заснул.

— А в Другом мире много темнокожих? Не хотелось бы встретить там безголовых.

После дня молчания на Энку напал приступ болтливости, и он изводил Андрея с самого утра.

— Нет там безголовых, Энку, голову вернут умершему. Ее взяли на время. Много ты голов видел на Каменной стоянке?

Эхоут опять ушел вперед и пропал за очередным поворотом реки. Когдаони завернули за него, то он, почесывая свою светлую бородку, задумчиво рассматривал сильно истоптанную траву у самого берега. Что там? Они дошли до брода? Непривычно, чтобы неугомонный стоял на месте. Наверняка что-то обнаружил.

Эхоут между тем упал на колени, выковырял что-то из травы, очистил от грязи об одежду и протянул Андрею. На руке у него лежал маленький кусочек продырявленного растаявшего камня.

Примечания

Андрей не знает, что в Северной Америке растут несколько видов местного винограда.Слива- природный гибрид алычи и терна. Ничего удивительного, что она обнаружилась рядом с ними.Скелеты без черепа, датируемые этим периодом, обнаружены в Малой Азии. По одной из версий антропологов обычай оставлять трупы умерших для падальщиков укоренился еще во времена нафутинской культуры 30 тыс. лет назад.Белогорцы наткнулись на стадо газелей. На некоторых стоянках до 70 процентов обнаруженных костей принадлежат именно этим животным. Много их водилось на Ближнем Востоке.

Глава 3. Снег

Далеко отправил старший охотник мужчин озерного племени. Реку они перешли несколько восходов назад, а теперь осторожно передвигались на закат, стараясь держаться холмов, поросших невысокими деревьями, с уже покрасневшей листвой. Так безопаснее - чужаки не пойдут в заросли, когда на равнине пасутся стада быков и оленей. Они совсем близко от Рода и скоро достигнут его окрестностей.

Поляна с еще зеленой травой около невысокого холма. Хорошее место для отдыха. Молодой охотник с густой черной бородой, погладил свою руку. В несчастливом для людей Хррх сражении в нее угодила стрела чужаков с необычно маленьким и крепким наконечником. С тех пор прошло много времени, даже арунту успели заново собрать, а рана, хоть и зажила давным-давно, но время от времени побаливала. Хорошо бы из такого камня, из какого чужаки изготовили наконечник своей стрелы, острие для копья добыть, или нож. Говорят, у мужчин одного из племен, стоянки которых расположены дальше на восход, есть такой нож, которым одним ударом можно срубить толстую ветку для копья.

Губы ссохлись- хотелось пить. Но воды в кожаном мешке не оказалось. Неудивительно, на кулак мужчин ее маловато набрали, успели выпить. Придется ему найти ручей.

Солнечную сторону холма пересекал длинный глубокий овраг, поросший местами еще зелеными колючими кустами. Долго уже идет, а ручья все не видно. Скоро на другой стороне холма окажется, ближе к равнине. Овраг закончился тупиком. Со стороны равнины послышался шум. Охотник остановился. Вернуться обратно? Но любопытство победило. Влез на пригорок. Отсюда отлично видно, как по равнине бредет почти четыре кулака чужаков, которые толкают странные сооружения из обрубков дерева, чем то похожими на те, что использовалось в Роду для перевозки камня. Зачем им так много? Чужаки исчезли. За пригорком овраг тянулся дальше. Он прошёл еще немного. Здесь должен быть родник.

Молодой охотник застыл на месте: он услышал странно звучащие голоса, которые не могли принадлежать людям Хррх. Снова чужаки. Осторожно выглянул из-за кустов. Вот он, ручей! Стекает с холма в небольшую котловину, образовав маленькое озеро. Дети чужаков окружили высокое дерево, растущее на его берегу, срывая с него мягкие желтые и черные плоды. Он и сам любил их сладкий вкус - у него потекла слюна. Мужчина озерного племени крепче ухватил копье. Он раздумывал над тем, вернуться ли за остальными охотниками или же напасть самому. Детей он перебьет без труда, но хотелось все же взять их живыми, чтобы показать их мужчинам озерного племени. Пока думал над тем, как поступить, послышался еще голос, не похожий на остальные.

Охотник не верил своим глазам. Девочка-человек, с темной кожей, принесла несколько корзин и теперь подгоняла остальных, чтобы они быстрее их заполнили, а не раскидывали, откусив разок, плоды вокруг дерева. Откуда она здесь? Попалась охотникам чужаков, когда с женщинами собирали зерна арунты? Девочка повернула голову, и он увидел ее узковатые глаза. Нет, она не из племен Хррх, не видел он у людей, живущих на равнине между двумя реками, таких глаз, да и кожа ее чуть светлее, чем у него.

Странно, что дети находятся здесь без взрослых. Не должно так быть, если не человек, то зверь может на них напасть. Девочка-человек поднесла ко рту палочку и раздался свист. Охотник вздрогнул от неожиданности. Еще голоса. А вот и взрослые. Еще одна женщина-человек, с большим животом, лицом скорее похожая на него, чем на девочку с корзинами и чужак, с коротко обрезанными волосами на голове. Прежде чем он успел моргнуть, чужак внезапно исчез. Вот только стоял у воды, а в следующее мгновение нет его, словно это была тень, а не живое существо.

Так и не набрав воды, молодой охотник осторожно пробирался на место временной стоянки. Он был уверен, что за ним кто-то следит. Несколько раз он внезапно останавливался, вслушиваясь в звуки редкого леса, окружающего овраг. Ничего необычного, но чувство чужого взгляда не пропало, а даже усилилось. От страха он перешел на бег. Опавшие листья громко шуршали под ногами, но чернобородый охотник не обращал на это внимания. Надо скорее возвращаться и сообщить остальным о увиденном, и пусть уж старшие охотники и Адэху решают, что со всем этим делать.

*****

— Тук, тук, тук…— Андрей размеренно колотил пестиком в ступе, превращая зерно в мелкий порошок. Он попробовал получившуюся серую массу двумя пальцами, остался доволен полученным результатом и пересыпал содержимое ступы в горшок. Почти полный.

— Хорошо темнокожие придумали зерна давить, — Грака внимательно наблюдала за его работой.

Когда они догнали семью с Белой горы по оставленному следу, и Энку дал сигнал из горна, то он не сразу и признал Граку в худой женщине, со сваленными светлыми волосами. Рядом с ней стоял Рэту с открытым от изумления ртом. Теперь Грака вроде приходит постепенно в себя. Даже волосы вымыла золой с застывшим раскаленным жиром криворога, и одежду ей новую Старшая где-то достала. Сейчас терпеливо ждет, пока он закончит работу. Андрей понимал, что пришла она не просто так.

Странная получилась ситуация. Семья с Белой горы, которую они нашли, расположилась на Каменной стоянке, спокойно объедая их припасы, словно и не исчезала на полтора года. Разговор с Рэту у него не выходил, рыжий юлил и все куда-то торопился. Неопределенность раздражала.

— Мы уйдем на восход по первому снегу, Грака, семья с Белой горы должна сама решить, пойдет ли она с нами.

— Рэту думал, что Эссу утонул в море. К оговоренному сроку не вернулись те, кто отправились искать тебя. Только поэтому семья решила жить сама по себе, а не с Гррх и длинноногими.

— Мы оба знаем, что это не так, Грака. Рэту везде ищет Белую гору, но он не найдет ее здесь.

Молчит, белобрысая.

— Тук, тук, тук..

Горшок заполнился мукой. Надо бы передать его Старшей, пусть женщины испекут «лепешки» для детей, которые посещают «школу».

Энзи с женщинами. Что-то быстро появился. Утром он неожиданно захотел отправиться в лес вместе с Ам и Асилой, которые принесли корзины полные разноцветных плодов. Не удержался и взял один фиолетового цвета. Сладкий, хоть и вяжет немного. Похоже на инжир. Тень терпеливо ждет.

— Темнокожие следили за детьми, которые собирали плоды.

Далековато они забрались, до разделяющих их реки несколько дней пути.

— Ты не убил их?

Энзи не из тех, кто отличается миролюбием. Да и нет таких добряков в этом времени. Но ответ удивил.

— Нет, вместо этих придут другие. Надо уходить, Эссу. За ушедшую луну через реку перешло много таких охотников, которые уже успели вернуться обратно на свои стоянки. Темнокожие не нападают, а смотрят, где люди Гррх охотятся на быков и маленьких оленей, где женщины и дети собирают плоды, коренья, в каких лесах добывают дерево для копий.

— Мы ведь можем перебить их мужчин еще раз и прогнать за реку.

— Если бы они хотели прогнать нас с Каменной стоянки, то уже все пришли сюда. Они хотят другого: выследить и напасть на мужчин на охоте, женщин и детей, когда они собирают плоды и коренья, или на лесовиков Лэпу, выбирающих правильное дерево для саней.

— В семье с Белой горы две луны назад не вернулись мужчины, которые отправились охотиться на равнину,— вмешалась в разговор Грака.

Умничает белобрысая. Словно он не понял, что Энзи хочет донести до него. Хорошо еще, что кроманьонцы дали им год спокойной жизни и только сейчас решились на вылазки за реку. Но задерживаться нельзя. Чем дальше, тем смелее они станут, и начнутся неизбежные потери. Конечно, люди Гррх убьют много врагов, но это ничем им не поможет, темнокожих намного больше.

— Скажи Рэту, пусть мужчины белогорцев находятся рядом с женщинами и детьми, когда они идут в лес за плодами или на озеро за корнями водных растений.

Отомстил рыжему, не осмелится он перечить Энзи. Хватит белогорцам есть мясо и рыбу за просто так.

*****

— Угу…— сын неуверенно стоял на ногах, держа в руках его большой нож. Лэпу забрал у него опасную игрушку. Старшая покормила ребенка грудью и как всегда тут же исчезла. Еще два лета он будет питаться материнским молоком, постепенно привыкая к твердой пище.

— Угу..

Ребенок залез в колючки, оцарапал руки и собрался зареветь. Лэпу бросился его утешать. Так он не успеет выполнить странную просьбу Эссу, если постоянно будет отвлекаться на малыша. К счастью, мимо проходила с небольшой корзиной Ам, и он с удовольствием перепоручил ей непоседу.

Не получалось. Лэпу приуныл. Солнце уже высоко, а он отделил только одну заготовку от толстого ствола. К ночи рядом лежала еще одна, и на этом все. А ведь еще нужно их выдолбить в самом толстом месте, посередине, чтобы закрепить между ними палку, как это было на каменном вепре маленького Эрита. Вот только для саней куски бревен нужны совсем другие, большие по размеру.

— Угу..

Ам уже вернула ребенка, а вскоре появилась раздраженная Старшая.

— Нужно чинить повозки длинноногих, за год дерево совсем сгнило. А у каменщиков и вовсе не осталось саней: сожгли зимой на костре вместо дров. Почему лесовики не занимаются этим? А это что еще?

Лэпу развел руками, лесовики сделали несколько саней и даже принесли их из леса на Каменную стоянку, но Эссу отвлек его. Его женщина смягчилась, Эссу знает что делает.

Старшая подняла замучивший его отрубленный от ствола кусок дерева, который тут же свалился плашмя на землю. Поверхность оказалась неровной, а на одной стороне выделялся утяжелявшей заготовку конус. Надо бы убрать его топором.

— Я видела у Эрру кривую палку с тонким острием из растаявшего камня. Возьми у него завтра.

Легко сказать, возьми у Эрру. Хромоногий мастер никак не хотел расставаться со своей кривой палкой. После долгих уговоров пришел сам вместе с сыном Иквы. И так и остался.

Лэпу вытер пот. Хорошо, что мастера пришли на помощь, но и втроем они возятся с деревом уже два восхода. С помощью кривой палки с лезвием кое- как обработали поверхность круглого дерева. Теперь она не заваливалась, а стояла на траве. Больно. Лесовик дул на пальцы, по которым угодил тяжелым камнем. Он возился с отверстием посередине диска, которое проделывал с помощью поломанного острия копья из черного камня. Готово. Можно позвать Эссу, пусть объяснит, что со всем этим делать.

*****

Андрей осматривал творение Лэпу. Странные сани получились, не тянул результат на одно из важнейших изобретений в истории человечества. Колеса получились разного размера и с довольно выпуклой внешней стороной, не догадался лесовик обстругать каменным долотом внутреннюю часть, сделать ее тоньше, ось, на которую они были намертво прикреплены, болталась под днищем, продетая через жерди. Пора опробовать повозку.

Откуда-то появилась Старшая. Ну да, без нее ничего не происходит значимого на стоянке. За ней пришли Младшая, Энку, Эзуми и Эхоут и даже Грака, теперь с любопытством осматривают странные сани.

— Залезайте.

В повозку накидали старых шкур, на которых устроились Старшая с ребенком и Грака с Младшей.

— Толкайте.

Под напором мускулистых рук большеносого и Эхоута сани сдвинулись с места, заскрипели, и набирая скорость, покатились вниз по спуску. Женщины завизжали.

Надо было на ровное место выкатить и уже там толкать, подумал Андрей, но было уже поздно. Наехав на пригорок, сани перевернулись. Андрей побежал на помощь.

Вроде все целы. Женщины стоят на ногах, а рядом - удивленные мужчины.

— Как это, Эссу. Снега нет, а сани быстро катятся.

— На них можно по траве и без снега двигаться, Энку.

Повозку поставили на место, и Андрей осмотрел ее. Вроде выдержала испытание— ось не треснула, колеса тоже целы. Несмотря на неказистый вид, вполне себе движется туда, куда толкаешь. Укрепить днище повозки и можно двигаться и летом, пусть и медленно. Но зимой сани с полозьями, конечно, удобнее. И быстрее, что немаловажно.

Лэпу сиял. Наконец-то он понял, для чего нужны куски дерева. Мужчина Старшей представлял, как много подобных саней он изготовит вместе с лесовиками и мастерами, и они отправятся на них в Долгую дорогу. Но он ошибался.

— Завтра с восходом начинайте готовить обычные сани для длинноногих и каменщиков, пока Старшая не скажет, что их достаточно,— у Эссу свои намерения на счет новых саней.

*****

Туша криворога, кожаные мешки с арунтой, половина кабана- неожиданно появившиеся старшие охотники племен Хррх пришли не с пустыми руками. Все принесенное сложили у красноватого каменного изображения змееголовой дочери Хррх. Адэху не ожидал столь скорого появления старейшин, да еще с наступлением времени дождей, которое продлится еще целую луну. И почему с ними находится молодой охотник?

— Значит люди, которые живут вместе с чужаками, не похожи на нас?

— Нет, Адэху. Среди племен на равнине между реками подобных людей нет. Наверное, они из дальних земель, как и чужаки.

Адэху встал с каменной скамьи, когда он над чем-то усиленно думал, то не мог усидеть на месте. Что-то важное из рассказа молодого охотника ускользнуло из его внимания, не связанное с девочкой и женщиной- человеком, а другое.

— Ты сказал, что прежде чем увидеть детей ты заметил, как чужаки что-то волокли по траве.

— Да, это было как стволы деревьев, по которым люди Хррх толкают большие камни для Рода. Только дерево тоньше и они были соединены между собой веревками, совсем не тяжелые.

— Много таких было?

— Кулак, может больше.

— Две луны назад семья чужаков перешла реку и отправилась на закат. Их видели охотники из племени, стоянка которой расположена недалеко от гор. Они сказали, что чужаки переносят в них шкуры, еду и детей. Так зачем им так много связанных стволов?

Старшие охотники молчат, не понимают, что именно хочет донести до них Адэху.

— Змееголовая помогает нам, чужаки скоро покинут Род и равнину между двумя реками.

Старейшины заворчали. В зале змееголовой стало шумно. Не все хотят ждать, не верят, что захватившее Род чужое племя вдруг куда-то исчезнет. У них было много времени проделать это прошлым летом, или этим. Но идти куда-то зимой, когда льет холодный дождь. Это не укладывалось в голове. Не лучшее время для длинных переходов с женщинами и детьми.

— Многие не верят, что сын Хррх отвернулся от нас,— старший охотник озерного племени стоял рядом с Адэху.— И после завершения дождей мужчины пойдут и заберут у чужаков Род обратно.

Не думал Адэху, что их доверие сыну Хррх столь глубоко.

— Ты сам видел изображение змеи на небе. Сын Хррх забыл про нас. Они убедятся в этом, когда чужаки вновь прогонят их за реку.

*****

Андрей проснулся. Над головой висели куски подвешенного за балки мяса, которое из-за бесконечных моросящих дождей пришлось сушить внутри залов Каменной стоянки. Вышел из помещения, аккуратно переступая через холмики завернувшихся в шкуры криворога людей. Холодно, никто даже голову не высунет из под шкуры.

Дождь зарядил через несколько дней после того, как Лэпу с мастерами сделал первую в историю повозку с колесами. Ну, он надеется, что первую. Хотя, может где-то уже кто-то, шибко умный, и додумался поставить на обрубки бревен настил для перевозки грузов и соединить их палкой. Но если семью и наблюдательного гения каменного века перебьет кто-то вроде Ахоя, который собирает силой очередное девятиглавое племя, то следующего изобретения колеса придется ждать еще пару тысяч лет. Интересно, как сложились дела Ахоя на равнине у Трех зубов. Не подсидел ли чернобородого здоровяка хитрый старик в лисьей шапке.

Туман, который последний месяц каждое утро наползал на Каменную стоянку с дальних гор, сегодня наконец-то пропал. Андрей, однако, не обольщался. И ранее случались просветы, когда по полдня землю грело не по-зимнему теплое солнце, но затем снова набегали тучи, и опять заряжал моросящий дождь, из-за которого им приходилось большую часть времени находиться в землянках или в помещениях Каменной стоянки.

Время шло. Вылезли из шатров по своим делам женщины, пробежались дети, торопясь успеть к раздаче еды в «школе», показались «каменщики» из своих клеток, сложенных из булыжников. Андрей прислонился к нагретой солнечными лучами каменной кладке. Приятно. Неужели многодневный дождь закончился, и можно готовиться к дальнейшему пути. А ведь уже наступил последний месяц года по календарю Гррх.

Постарел старый «художник»: борода совсем поседела, а кожа стала какой-то серой. Хромой Уто по его примеру прислонился к теплой стене.

— Не стоит ждать снега, Эссу. Мы можем его не дождаться. Пора выходить на Долгую дорогу.

— На санях мы пойдем быстрее, а реки легче пересекать по льду, Уто.

Андрей понимает его тревогу. Второй год находятся они на Каменной стоянке. А старик не молодеет и может не дойти до Восточных земель, померев по дороге. Однако, зимой по снегу они покроют гораздо большее расстояние, чем на повозках в теплое время года. И не хочется толкать сани по траве и грязи всю весну, лето и осень.

Мимо прошмыгнул Лэпу с лесовиками, решивший воспользоваться хорошей погодой, чтобы заготовить подходящего дерева для новых саней. Ушел на озеро бить уток Эхекка с младшими охотниками. А это еще кто? Неужели Рэту вместе с улыбающейся Гракой?

— Семья с Белой горы отправится вместе со всеми в Долгую дорогу.

Кажется, рыжий решил, что делает ему большое одолжение.

Андрея охватил не свойственный ему гнев.

— Нет.

Грака удивленно выпучила глаза.

Молчат. Молчит и Андрей, зажмурив глаза и делая вид, что наслаждается солнцем. Но дышит глубоко.

— Люди Долгой дороги не могут рассчитывать на белогорцев. Семья с Белой горы однажды ушла посередине зимы, забрав все мясо и шкуры, а в другой раз оставила всех на каменистом острове, решив жить самостоятельно— перечислил он обиды.

— У белогорцев сильные мужчины и умелые охотники,— осторожно проговорил Уто, когда они снова остались вдвоем.

— Дождя сегодня не будет, пора готовить сани и собирать в них вещи,— перевел Андрей тему разговора.— И ждать снега.

Куда все девать? Вечный вопрос, который возникает, когда люди Долгой дороги покидают временную стоянку. У Ам опускались руки— горшки с семенами и косточками заполнили ее сани, а она и половины не вынесла из собранных запасов. Ее карие глаза заполнились слезами. Младшая с голубоглазым Уони наотрез отказывалась помочь ей— у самих нет места.

— Что у тебя?— из неоткуда появилась Старшая.

Ам всхлипнула, показала на оставшиеся горшки.

— Жди,— собранные в хвост светлые волосы мелькнули и пропали за шатром.

Вот кому нужны эти косточки от съеденных плодов, когда даже разрисованные горшки некуда сложить. Младшая завистливо посмотрела на новые сани, которые притащили для Ам лесовики взъерошенного Лэпу. От таких бы и она не отказалась— длиннее обычных, с двумя коробами вместо одного, да еще и место позади осталось, где можно отдохнуть, уютно завернувшись в теплую шкуру. Только тяжелые, наверное.

Старшая появилась снова, на этот раз не одна, а с Эхеккой, который привел недовольных младших охотников.

— Они помогут тебе сохранить твои косточки и толкать сани, пока не дойдем до новой стоянки следующим летом,— хвост светлых волос снова исчез шатром. У Старшей всегда много дел.

Над стоянкой висел густой аромат «лепешек».

— Тук, тук, тук.

Андрей толок зерна в ступе. Очень уж много зерна оказалось на Каменной стоянке, не могли они взять все с собой. Поэтому последние дни питались только лепешками и вареными зернами с жиром. Мясо только свежее, но и его нет почти в последние дни, после того, как он запретил охотникам покидать территорию стоянки. Лепешек стало так много, что они образовали залежи в шатрах, подсыхая до каменной твердости.

Монотонное занятие поднадоело. Андрей выбрался к мастерам. Вот уж кому пришлось тяжело, так это сыну Иквы, который никак не хотел расстаться даже с самым маленьким разноцветным камушком, найденным им в пещере. Тающие камни разных цветов, видимо, уже расплавили. Остались только те, применения которым мастера еще не нашли. Зато они красивые.

— Раздай каменщикам, только пообещай, что сделаешь для них ожерелья, когда дойдем до следующей стоянки. Они любят украшения.

К вечеру задул устойчивый северный ветер. Похолодало. Андрей с надеждой посмотрел на небо - увы, на нем сверкали тусклые зимние звезды, никаких облаков, а соответственно и снега.

Ночью он проснулся, хотелось пить. Переел сухих лепешек перед сном. Горшка с водой в зале не оказалось: забыли занести внутрь. Он поднял повыше жировой светильник и пробрался наружу, нашел горшок, поднес его к губам, но вода не полилась. Просунул руку в узкое горло и проломил образовавшийся на поверхности слой льда. А в тусклом свете стало видно, как на подмерзшую грязь стоянки падают первые крупинки снега.

Примечания

Анализ зубов неандертальских подростков найденных в местечке Пейре во Франции выявил высокое содержание бария в потребляемой пище до возраста 2,5-3 года, что является одним из признаков употребления грудного молока.Колесо Лэпу похоже является предшественником найденного в Словении «самого древнего колеса в мире», которое экспонируется в музее в Любляне. Словенское колесо уже "хайтек", собранное из составных частей. Более ранние образцы наверняка представляли собой диски, отпиленные от целого ствола дерева.

Глава 4. И снова в путь

Хорошо дышится. Андрей стоял рядом с Энку, провожая взглядом медленно покидавшие Каменную стоянку сани. На выпавшем за ночь снегу от утреннего мороза образовалась корка льда, которая приятно хрустела при каждом шаге. Соскучились они по настоящей зиме. Ну вот, и им пора в дорогу, чтобы не догонять остальных под вечер. Но только Эсика задерживается в большом зале.

Сколько не готовься в дорогу, укладывая три дня в повозку отобранные заранее вещи, но все равно в последнее мгновение захочется взять еще что-то нужное. Синеглазая принесла со стоянки кучу шкур криворога, словно мало их уже лежит в санях. Рядом маленький Эрит, который вцепился в каменного вепря на колесах. Не хочет оставлять любимую игрушку. Придется нести эту тяжесть, пока малыш не потеряет к ней интерес. Посадил его вместе с кабаном в короб позади саней, накидал поверх лохматых шкур криворога и покатил повозку по укатанному полозьями сотен саней следу.

Андрей остановился передохнуть. Каменная стоянка все еще видна отсюда и окутанная снегом выглядит непривычно нарядно. На крышах и стенах выросли шапки сугробов, а одинокое дерево на входе в стоянку закуталось в белое покрывало. Жаль все-таки, что нельзя им здесь оставаться, это лучшее место из всех, где побывали люди Долгой дороги.

Зимний день короток. Не успели разогнаться, как наступила ночь. Теперь ждать до утра. Андрей разжег костер, на который Эсика поставила горшок со снегом. Снег подтает и можно закинуть в горячую воду разломанную лепешку. На сегодня хватит дров, которые взяли с собой, а вот в дальнейшем придется собирать их по пути. Залез руками в мешки на санях, а вот и то, что он ищет- сушеный жир. С ним похлебка будет вкуснее.

Повернулся, а у костра уже сидит Энку, закидывает в горшок большую кость быка.

Горячо. Андрей обжег горло и поставил чашку в снег, остудить жирный бульон. Эсика следует его примеру, а вот Энку шумно высосал мозг из кости, после чего выкинул ее в сторону, затем одним глотком опустошил свою чашку с бульоном и довольно рыгнул. Андрей только головой покачал, луженая глотка у большеносого. Ему бы его беззаботность. Чтобы сходить на охоту, поесть мяса, убить чужака большим топором, и ни о чем больше не думать.

— Мы идем в сторону, куда ушли темнокожие, Эссу. Тяжело будет пройти. Может обойдем их стоянки и пойдем по равнине в солнечную сторону?

Не такой уж Энку и беззаботный, и пришел он не только жирного бульона похлебать.

— Мы сможем перейти реку только в верховьях, а ниже по течению она не замерзнет, уж очень там тепло.

— Дальше на восход тоже могут попасться широкие реки.

Энку ушел, дрова прогорели, Андрей залез в сани и прижался к Эсике. Разбаловала их Каменная стоянка. Он никак не мог заснуть- холодно, тесно и не повернуться на другой бок. Луна прошла половину неба, прежде чем он забылся беспокойным сном.

От утреннего костра, в котором сгорели остатки дров, остались только угольки. Дети давно выпили подогретый в его пламени вчерашний бульон, а сани длинноногих все так же перекрывают им путь. Если идти с такой скоростью, то реки они достигнут дней через десять, не раньше. Наконец длинноногие нехотя двинулись в дорогу, Андрей подождал, пока они скроются в появившемся тумане и отправился по их следу.

То ли впереди колонны Старшая с Эзуми навели порядок, то ли люди постепенно стали привыкать к новому образу жизни, но за этот день они покрыли расстояние раза в три больше, чем за предыдущий. Когда наступили сумерки, то Андрей и Эсика без сил уселись в снег.

Костер нещадно дымил. Когда замыкаешь колонну, то на сухие ветви для огня вдоль пути рассчитывать не приходится. Все подобрали дети с предыдущих саней. Имела принесла только две охапки сырых кустов без листьев, на которые никто не позарился.

— Не горит,— Энку с шумом пытался поддуть огня с таким усердием, что шрамы на лице налились стали совсем красными.— Пойдем за деревом, а то без бульона с зернами останешься.

Что-то зачастил к нему большеносый.

Чем дальше отходили они от проложенной на равнине санями тропы, тем больше попадалось сухих дров. Уже в полной темноте Энку умудрился своим топором срубить сухое кривое дерево, которое Андрей в зарослях и разглядеть-то мог с трудом. Этого ствола хватит им на несколько дней пути.

В ночи стали видны костры, которые причудливой змеей уходили на восток. Но самое странное, что и позади них на отдалении тоже светятся огоньки; но они же идут последними. Своим превосходным зрением Энку не мог их не видеть, но почему- то совсем не проявлял беспокойства. Андрей указал ему рукой на них.

— Это белогорцы, Эссу, они идут по нашему следу.

*****

Необычно холодная зима в этом году. Адэху грелся у почти прогоревшего костра. Положил на угли треснувший от старости ствол дерева, повалил дым - ничего, разгорится.

Кто-то отодвинул шкуру быка, которая прикрывала вход в помещение, и вошел внутрь. Он узнал его. Молодой охотник из озерного племени, который приходил вместе со старшими охотниками племен Хррх. Стоит на месте, пока глаза привыкнут к полумраку

— Старшие охотники племен хотят прогнать чужаков и освободить Род сына Хррх, мужчины скоро перейдут реку. В озерном племени хотят, чтобы Адэху знал об этом.

Неужели он ошибся? Если чужаков перебьют, то в Роде сына Хррх не останется места ни ему, ни змееголовой. Как такое может быть? Знак на небе ясно указывал на нее. Адэху верит ей. Но не все вокруг него столь убеждены в этом, несколько человек покинули его.

— Все ли идут?

— Нет, мужчины озерного племени и многих других остались на стоянках.

Молодой охотник ел вареную арунту из каменной чаши. Ему скоро в обратный путь, а Адэху все молчит.

— Ты отправишься за реку вместе с мужчинами других племен.

Не до конца проваренные зерна показались молодому мужчине совсем невкусными. Заныла зажившая рана от стрелы с маленьким наконечником, а меньше всего ему хотелось вновь ощутить взгляд невидимого врага на спине, но к словам Адэху наверняка прислушается старший охотник озерного племени. Ничего не поделаешь, придется ему вновь пересечь реку.

Крепкий лед. Удар древком копья оставил только белое пятно на его поверхности. Редкой зимой мороз сковывает реку так сильно, но сейчас им это на руку. Молодой мужчина с черной бородой был доволен, он не один среди мужчин из других племен, чего опасался, старший охотник озерного племени отправил еще кулак охотников, которые уже однажды побывали с ним за рекой. Так что не пришлось идти в одиночку. Но сам старший охотник остался на стоянке, в отличие от стариков, которые решили отправиться вместе с охотниками из своих племен. С некоторыми из них мастера из Рода и тоже в лисьих шапках, он видел их раньше вместе с Адэху. Сколько же их? Он насчитал два кулака лисьих шапок, прежде чем сбился со счета. Старейшины и мастера выглядят довольными. Неужели сын Хррх пообещал им прогнать чужаков? Странно, Адэху считал иначе.

На льду ясно видны следы охотников, которые успели пересечь реку задолго до них еще утром. Лед оказался крепким только у самогоберега. На середине реки он начал хрустеть под ногами. Лучше не сходить с тропы, если не хочешь провалиться в холодную воду.

Вместе с мужчинами из озерного племени он направился по следам, оставленным на снегу. Через несколько закатов они дойдут до места сбора неподалеку от Рода, и там нападут на стоянку чужаков.

Знакомые холмы, кулак озерных охотников уже проходил здесь осенью. Но сейчас они не жмутся к ним, а идут напрямик через равнину. Следы ушедших вперед изменились. Утоптанная многочисленными ногами узкая тропа все чаще стала сменяться широкими пятнами, словно на одном месте подолгу топталось множество людей. Отдыхали? Но не могли мужчины так быстро устать. Загадка. Надо решать, идти ли дальше, или подождать, пока их догонят оставшиеся на другом берегу.

Однако, никто не собирался ждать, пока он раздумывает. Плохо быть самым молодым из кулака: никому не интересны твои мысли. Остальные охотники ушли далеко вперед, и не оставалось ничего другого, как плестись за ними, но и не особо торопиться. Расстояние между ним и остальными охотниками оставалось примерно одинаковым, пока они не пропали из виду, скатившись с небольшого косогора. Ничего, догонит.

— Бу-бу-буу….

Чужеродностью звук был похож на тот, который издавали дети чужаков только намного громче. Молодой охотник подбежал к краю косогора. Догнали они все-таки мужчин из племен Хррх.

— Эой, эой…

Драка была в самом разгаре. Чужаки спрятались за уже знакомыми ему деревянными повозками, да так, что и не видно их. Только иногда сверкают на солнце наконечники копий. На повозки безуспешно пытались взобраться мужчины племен Хррх, а оставшиеся позади кидали в невидимого противника камни и короткие копья. К ним на помощь бежали четыре охотника озерного племени.

Неужели они не видят? В стороне появились еще чужаки, которые закрылись плетенками и слились в одно целое, напоминая многоногого зверя. Не двигаются с места, ждут. Чего они ждут стало ясно, когда с противоположной от них стороны появился такой же зверь.

—Бу-буу-бууу…

После повторного громкого звука сверкающие линии копий понеслись на скопившихся у повозок мужчин, среди которых были и пришедшие с ним люди озерного племени.

Сердце колотилось. Он порывался броситься к ним на помощь, но остался на месте, заставив себя досмотреть все до конца, пока чужаки не затоптали людей племен Хррх, и некому стало с ними сражаться.

Драка давно закончилась. Чужаки снимали одежду и обувь с лежащих на снегу тел, а молодой охотник все продолжал стоять на месте, пока не почувствовал на себе уже знакомый чужой взгляд. Пора уходить, чтобы рассказать об увиденном старшим охотникам племен и Адэху. Он отвернулся и побежал по натоптанной тропе, по которой сегодня от реки пришел кулак мужчин озерного племени.

*****

Вкусное мясо оказалось у молодого кабана, который зачем-то выскочил из зарослей прямо на Айола. Внук Арху был очень быстр— и на ночном костре сегодня грелся не надоевший бульон в горшке, а жарилось жирное мясо. Сытый Энку растянулся на шкурах криворога, которые уложил прямо на снегу. Настоящего криворога, с длинной шерстью колечками, который водится у Круглой горы, где жили большеносые, а не похожего на него короткошерстного животного, обитающего в окрестностях Каменной стоянки.

На санях похрапывает Иква, не упускающая момент поспать при любой представившейся возможности. Мысли лениво крутились в голове большеносого. Для сна еще рано, а после сытной еды идти к Эссу не хотелось. Что у него может найтись кроме окаменевших лепешек с сушеным жиром? Странный все-таки этот Эссу. Разозлился, когда узнал, что белогорцы идут по их следу. А они по-своему правы: каждая семья сама решает, где ей находиться. Только на чужие охотничьи угодья нельзя заходить. А где у людей Длинной дороги угодья? Нет их, пока на летнюю стоянку не остановятся. А это когда еще произойдет.

Кто-то споткнулся и упал прямо на него, больно заехав коленом в живот. Не иначе как один из длинноногих, расположившихся рядом с их отрядом, это они в темноте не очень хорошо видят. Энку вскочил на ноги, чтобы с помощью удара кулаком в лицо научить неуклюжего длинноногого смотреть себе под ноги.

— Эссу?

Неужели пришел узнать, почему он не появился по своему обыкновению у вечернего костра? Но нет, Эссу знаком показал идти за ним. Значит, случилось что-то важное.

Впереди каравана царила суматоха— бежали в темноте куда-то младшие охотники, сильные женщины «каменщиков» под присмотром Эхоута двигали сани, перегородив ими путь на восход. Сильно они все-таки растянулись. В его санях сейчас спит Иква и не подозревает, что здесь что-то происходит. И хорошо бы, если и ему кто-то все объяснил.

— Энзи сообщил, что на реку пришло много мужчин темнокожих. И они идут в нашу сторону.

— Это рядом, даже ленивая Иква дотолкает туда сани до следующего заката.

— Да, мы не успеваем поставить временную стоянку. Ты отправишься с Энзи и младшими охотниками. За реку не переходите, но если темнокожие направятся в нашу сторону, то мы должны знать об этом.

Энку сидел один у костра. Два захода солнца прошло, как он с Энзи и младшими охотниками достигли реки. Чтобы их не заметили, они расположились ниже по течению от места, где на реке находился брод. Сначала исчез Тень с Айолом, с умелым охотником, с которым он часто проводил время, а потом и остальные, чтобы появиться только в сумерках. И целый день он остался в полном одиночестве. Скучно. Надоело сидеть на месте. Покрутился вокруг костра, а затем ноги сами повели его поближе к берегу реки.

Большеносый нашел себе развлечение: он спрятался в камышах и наблюдал за бредущими по противоположному берегу группками темнокожих, которые время от времени направлялись в сторону брода. Одна из них числом пальцев одной руки как раз и шла совсем рядом. С любопытством рассмотрел молодого охотника, который выделялся черной бородой. А тот вдруг остановился и начал вертеть головой. Энку замер на месте. Странно, не встречал он раньше такого, чтобы темнокожие чувствовали чужой взгляд.

— Темнокожие перешли реку,— его нашел Энзи, пора им обратно.

Эхекка умчался предупредить людей Долгой дороги, а они сопровождали темнокожих, которые двигались на заход, стараясь не попадаться им на глаза. Не так уж их и много оказалось.

— Не все пришли,— Энзи словно читал его мысли.— Большинство мужчин остались на другом берегу.

Энку сидел на снегу и гладил свой топор. Долго стоят, темнокожие о чем-то спорили, столпившись на одном месте. Ждут что ли остальных? Или их заметили. Немного привстал и увидел, что те, наконец-то, с неохотой продвинулись дальше, но совсем скоро опять остановились. Снова разговаривают. А место, где остановились люди Долгой дороги отсюда совсем близко. Влететь бы в эту толпу размахивая топором Гррх, да так, чтобы все разбежались от страха, как маленькие олени. Зажмурив глаза и представив эту картину, большеносыйпричмокнул от удовольствия.

А когда открыл их, то увидел Энзи, стоящего во весь рост и нимало не беспокоящегося о том, что его могут увидеть. Показавшись противнику, Тень не спеша направился на восход.

— Эой…

Преследующие их темнокожие наконец-то увидели стоянку людей Долгой дороги. Временная стоянка, о которой говорил Эссу, была со всех сторон прикрыта санями, попробуй подступиться. Только очень храбрые мужчины полезут на них рискуя получить удар копья снизу. Довольный Энку от избытка чувств дал сигнал из горна. Темнокожие сейчас побегут обратно.

Не побежали, но и не бросились, как стадо быков на спрятавшегося противника. Они, рассыпаясь по равнине, старались найти слабое место и проникнуть на стоянку. Швыряли издалека принесенные с собой камни, пока они не закончились, затем, приблизившись поближе, метали короткие копья. Только после этого одним прыжком старались запрыгнуть на покрытые шкурами сани, размахивая копьями и длинными ножами из черного камня. Энку знал, насколько они острые, пусть и не такие крепкие, как его нож или топор из растаявшего камня, но распороть живот им можно очень хорошо.

Но чего они ждут? Пора помочь людям Гррх, которые остались на стоянке.

Тем временем темнокожим сопутствовал успех. Может против них оказались не опытные мужчины, а младшие охотники, но им удалось разобрать сани, и теперь почти вся толпа собралась на одном месте, стараясь проникнуть на стоянку. Энку переминался с ноги на ногу в шеренге вместе с каменщиками и не понимал, почему они не ударят вбок увлекшемуся противнику, который совсем не обращал на них никакого внимания.

— Дай сигнал из рога, Энку,— долгое ожидание прервал появившийся Эссу. Выглядел он каким-то осунувшимся, большеносый даже пожалел его. Надо ему свежего мяса поесть - на бульоне с лепешками сил не наберешь.

— Ду-ду-ду…— рог Рэту, откуда он здесь.

Уже на бегу Энку увидел, как с противоположной стороны к темнокожим бежит еще одна шеренга, но удивиться уже не успел, а потом и забыл про это, увлеченный начавшейся дракой.

— Гррх!

— Эой..

Никто не ушел.

*****

Пятна крови на снегу, валяющиеся раздетые тела темнокожих, веселые голоса возбужденных мужчин и женщин, которые собирают в кучи добычу. Андрей сидел на санях и пытался унять боль в боку. Тяжело дался ему рывок, даже отстал немного от лесовиков, бегущих в последней шеренге. Хорошо, что никто не заметил этого.

— Белогорцы заберут часть добычи,— довольный Рэту крутит в руках дротик с большим обсидиановым наконечником. Андрей ничего не имеет против: в конце концов, это была идея рыжего ударить одновременно с двух сторон, дождавшись, когда темнокожие увлекутся дракой на стоянке. Удачная идея, надо признать. И помощь белогорцев он предложил самолично явившись на месте строительства временной стоянки. Но все равно, когда люди Долгой дороги покинут равнину между двух рек, то пусть держится подальше от них.

— Выпей, Эссу,— Грака принесла дурно пахнущий напиток в чаше расписанной медведями. Заметила, что ему не по себе. Рэту внимательно смотрит, как он морщится, но пьет. Боль в боку утихла, Андрей встал на ноги. Нет времени праздновать победу, людям Долгой дороги необходимо пересечь реку, прежде чем наступит оттепель. До заката солнца они разберут и выстроят сани, чтобы уже утром отправиться дальше.

— Теплый ветер, Эссу,— Эзуми счистил ставший липкий снег с обуви.

— Лед на реке не сойдет так быстро, мы успеем пересечь ее.

Проблемы возникнут, если кроманьонцы не пропустят их через реку или попробуют еще раз напасть на них, пока они находятся в пути. Но зачем им это? Ведь люди Гррх и так покидают эти места и оставляют им благодатную равнину с обильными стадами быков, маленьких оленей и злаками. Неразумно терять мужчин, когда желаемое само идет в руки. А на неразумных они не похожи. Племена местных кроманьонцев, пожалуй, самые развитые из всех, каких они встретили на своем пути. Семьям Ахоя или хромоногого Арху, отца Айола, до них далеко. Кроманьонцы с равнины между двух рек и многочисленны, и сильны. Но они при этом умудрились не перебить друг друга в стычках за охотничьи угодья, значит, способны договариваться. А такое чудо, как Каменная стоянка, только сообща и можно построить. Может, кто-то сильный заставляет их оставить дрязги и приходить к согласию. Жаль, что он никогда не узнает больше об их жизни.

— Следы с другой стороны реки идут в разные стороны - охотники темнокожих возвращаются на свои стоянки.

Он оказался прав, хорошую новость принесли Энзи и Айол. Кроманьонцы решили пропустить их.

Чистый когда-то лед стал грязным от глины, который нанесли на него с берега прошедшие по нему многочисленные ноги. Местами появились небольшие полыньи, в которые были видны лежащие на дне чистые камни. Глубина здесь небольшая, но если провалишься, то сани уже не вытянешь.

Андрей старался двигаться по чистому льду. С саней на него весело покрикивали Имела и маленький Эрит, а Эсика помогала, толкая сани сзади. Интересно, как здесь пройдут идущие за ними белогорцы? Лед совсемплохой стал. Он последний в веренице повозок. На вечерней стоянке они решат, куда дальше ляжет их путь: на юг вдоль реки, как предлагал Энку или же продвигаться дальше на восток, где виднелись горы с белоснежными шапками.

*****

— И как же ты ушел оттуда живым?

— Мне помогла змееголовая. Я видел, как умерли мужчины, которые отправились прогнать чужаков из Рода, и поспешил сообщить об этом старшим охотникам. Чужаки видели меня, но не стали преследовать.

— Змееголовая заботится о нас, это она прогнала чужаков из Рода, а не сын Хррх. Теперь старшие охотники племен Хррх убедились в этом.

Адэху не ошибся в этом молодом охотнике, с черной бородой. Определенно, он принесет еще пользу, а ему в скором времени предстоят посещения старших охотников племен, которые остались без мужчин из-за своего упрямства. А потом он вернется в Род. Адэху чувствовал, что самое плохое для него с уходом чужаков уже закончилось, и все возвращается в привычное русло.

Молодой охотник из озерного племени не уходил, словно хотел спросить еще что-то.

— Озерное племя вернется на старую стоянку, когда трава пойдет в рост. Не стоит забывать и свою родную семью.

Вот он, старый Род, который он не видел больше двух зим. У Адэху забилось сердце. Словно ничего и не изменилось за это время— то же одинокое дерево на ровной площадке, такие же каменные шатры, правда их стало немного больше, прибавились небольшие каменные строения из четырех стен, которые пристроили чужаки. Такие же, как и него на временном Роду. Еще один знак змееголовой дочери Хррх. Вместе со старшими охотниками и молодым чернобородым охотником, который не отходил от него, он вошел внутрь.

Его охватил гнев. Это не был больше его любимый большой зал с большой статуей сына Хррх. На твердом полу валялся мусор: куски шкур, обломки твердого камня, разбитые ступы. Стены и статуя были разрисованы изображениями различных зверей. Адэху заметил, что среди них есть и такие, которые не встречаются на этой равнине. Издалека пришли чужаки.

Прошло много времени. Рядом с Родом успела появиться временная стоянка, где Адэху терпеливо ждали старшие охотники племен Хррх. А он все не идет. Мужчины в лисьих шапках обсуждают: начнут ли этим летом строить новые каменные шатры, и сколько людей нужно, чтобы отколоть заготовку для новой статуи. Солнце зашло за горы, а Адэху все задерживался в большом зале. Но после того как ушли чужаки, мало кто из старших охотников, поддержавших сына Хррх, хотел лишний раз попасться ему на глаза. Лучше иметь дело с молодым охотником из озерного племени, cкоторым он в последнее время не расстается.

Наконец-то появился. Все оживились - ждут решения Адэху.

— Мы оставим этот Род и построим новый для змееголовой, которая помогла нам избавиться от чужаков.

Все замолкли. Пусть сын Хррх сейчас и не видит их, но разрушать его статуи…

— Мы не станем ломать его, а засыплем землей. Сын Хррх сам освободит его, когда сочтет нужным. Адэху был предусмотрительным человеком.

Следующим утром Адэху принес шкуру криворога, заполненную глиной, и высыпал прямо в большом зале. За ним это сделали молодой чернобородый охотник озерного племени, а затем и старшие охотники и мужчины племен Хррх.

Через много-много рассветов на равнине между двух рек вырос новый холм, которого там не было прежде. И еще много поколений в племенах Хррх рассказывали о тайном Роде сына Хррх, который поглотила земля, пока память о нем окончательно не исчезла.

Примечания

Каменная стоянка, которая прослужила своим строителям тысячи лет, в реальной истории была не разрушена, а просто засыпана землей. По какой причине это произошло - можно только спекулировать.

Глава 5. Каменные ворота

Сбежав со стоянки племени криволицей старшей охотницы, младшие охотники людей Долгой дорогии и, примкнувший к ним, темнокожий Адану долго плыли на восток, пока в один из дней Голубая река резко не завернула на юг. Лэнса и Энду настаивали на том, чтобы оставить плот и идти пешком дальше на восход по плоской равнине, но Уми был убежден, что рано или поздно река вновь найдет себе дорогу в нужную им сторону.

Они плыли на юг, и с каждым днем становилось холоднее. Голубая река начала покрываться льдом: сначала только на мелководье, у берега, а затем под утро вся ее поверхность схватилась чистой тонкой коркой, которая оттаивала до полудня, что позволяло им плыть дальше. Так продолжалось, пока в одну из ночей не ударил крепкий мороз, и плот намертво не вмерз в лед у берега. Пришлось оставить его и двигаться дальше своими ногами.

— Энууупу…

Зовут его. Энупу спрятал в мешок каменную статуэтку женщины, которую он унес со стоянки темнокожих, и скатился с крутого спуска прямиком к реке, где его дожидались Уми и Энду.

— Где ты ходишь, Энупу? Опять весь день на каменную женщину смотрел? Нельзя уходить, не сказав никому ни слова, — Уми набросился на него, не дав и рот открыть в свое оправдание.

— Я искал дерево. Лед на реке уже достаточно крепкий, и нам нужны сани вроде тех, что делает Лэпу, чтобы быстрее двигаться, — придумал на ходу себе оправдание Энупу.

Уми остыл, прав молодой лесовик, будь у них сани, то продвинулись бы намного дальше. Постучал древком копья по льду, крепкий уже, даже под Большим зверем не провалится, не говоря уж о санях. Только где молодой лесовик искал деревья, голая же степь вокруг с редким кустарником.

— Нет здесь дерева, из которых Энупу сани сможет сделать. Но может дальше нам повезет, — пробурчал Энду. — Но с восхода и заката реку все сильнее зажимают горы, на их склонах точно будут деревья.

— А где Лэнса и Адану, — Энупу разжег огонь и поставил вариться в горшке старую бычью кость, почти полностью очищенную от мяса. Но хоть горячий отвар их согреет.

— За зверем пошли. Хорошо бы кабана добыли. Он сейчас вкусный, не успел еще жир растерять за зиму, — помечтал мелкий каменщик.

Но большой темнокожий и Лэнса пришли с пустыми руками.

— Нет ни быков, ни оленей, — Адану грел руки над костром. —Наверное, они ушли дальше на восход по равнине.

— Говорил я тебе Уми, надо было на восток идти по степи, когда река в эту сторону завернула. Сейчас бы ели свежее мясо, — Лэнса грел руки чашей с бульоном, на поверхности которого плавали редкие капли жира. Недолго они протянут, если звери и в самом деле ушли отсюда.

— Видишь горы, которые подступают к реке с востока? Пройдя через равнину, как ты предлагал, мы уперлись бы в них и застряли бы до весны. А река куда-нибудь да выведет. Так нам Старшая говорила, — Уми был убежден в своей правоте.

Сомкнувшиеся восточные и западные горы загнали уснувшую на зиму Голубую реку в узкую долину, которая заняла ее почти целиком.(1) Если не считать поверхность льда, то останется только неширокая каменистая полоска земли между берегом и окружающими реку скалами.

— Хорошо, что Голубая река замерзла. Не прошли бы мы здесь на плоту. Течение воды здесь очень быстрое, а обходить эти горы можно долго, — Лэнса внимательно осматривает склоны окрестных скал и не находит ничего подозрительного. Впрочем, ничего удивительного. Они почти отвесные. А в сугробы, скопившиеся между деревьями, легко можно провалиться с головой. Никто туда не полезет: ни зверь, ни человек.

— Надо бы найти место, где мы проведем несколько дней, пока Энупу сани будет мастерить, — Уми не забыл про слова молодого лесовика. А тот только вздохнул: «Вот кто его за язык тянул. Руби теперь деревья каменным топором.»

По отсвечивающему в солнечных лучах льду они быстро прошли всю долину, когда Голубая река нырнула в узкое боковое ущелье.

— Гудит… — Адану резко остановился и шедший за ним Энду влетел ему в спину.

— Где гудит? — сколько Лэнса не вслушивался, ничего не услышал. В ущелье было на редкость тихо.

Темнокожий показал на лед:

— Там гудит.

Адану улегся на живот и приложил ухо ко льду. Его примеру последовал Уми и, немного полежав, осторожно поднялся на ноги.

— Это вода, она совсем близко под ногами, лед здесь тонкий.

— Адану говорить, что гудит, — большой темнокожий по своей привычке показал белые зубы в улыбке. — Плохое место.

Лед затрещал под ногами Лэнсы, и он провалился в воду.

Бешеное течение пыталось утянуть Лэнсу под лед, но ему мешал Адану, который успел распластаться на льду и ухватиться за копье с белым наконечником. Над образовавшейся полыньей видны только голова с открытым ртом и побелевшие руки Лэнсы, который намертво, не издавая при этом ни звука, вцепился в древко. Адану тянул копье, пытаясь вытащить сына Эссу, но лед ломается по краям под его весом, и полынья становится все шире.

— «Как бы и темнокожего не затянуло», — подумал Уми.

Как и все длинноногие, он всю жизнь прожил на реке. Ему ли не знать, как быстро может исчезнуть человек под внезапно открывшимся льдом.

Он отвесил тумака, суетящемуся и кричащему, Энупу:

— Заткнись. Найдите с Энду несколько крепких веток на берегу.

Уми пополз к Лэнсе, но сразу понял, что лед его не выдержит. Надо бы попробовать с противоположной стороны полыньи. Здесь ледяной покров оказался крепче. Уми дополз до края полыньи и заглянул под него. Так и есть, между водой и льдом образовался воздушный карман. Наверное, сначала замерзла вода на поверхности реки, а затем ее уровень упал. Лед не смог дальше расти и не выдержал, когда на него наступил Лэнса.

— Держи… — Энду перекинул к нему через полынью толстую ветку, затем еще одну, получились мостки. Но его они точно не выдержат, слишком тяжелый.

— Ползи по ним, Энду, ты самый легкий, и вытяни Лэнса наверх хоть немного.

Энду было страшно. Он всегда боялся глубокой воды, а теперь лежал на прогибающихся под его весом двух палках над быстрым потоком, один взгляд на который заставляет цепенеть его руки и ноги. Молодой «каменщик» старался не думать о том, что произойдет, если ветки не выдержат. Наконец дополз до Лэнсы.

— Возьмись за одежду и подними его, — слышит он голос Уми.

Одной рукой Энду хватает за шиворот Лэнсу. Откуда только силы взялись у самого младшего из них? Он преодолел силу течения и приподнял Лэнсу над кромкой льда. Этого хватило: дальше Адану потихоньку вытянул его из воды.

— Живой? — Уми показалось, что сын Эссу умер, очень уж он синий стал. Не может понять, дышит он или нет. Рот его все еще открыт. С трудом вырвал копье из его скрюченных пальцев. Теперь надо бежать к берегу.

Адану быстро снял с Лэнсы всю одежду, быстро заледеневшую на морозе, и завернул его в свою. Хорошо, что он такой большой. Его одежда закрыла Лэнсу с головы до ног. Суетящийся Энупу разводит огонь. Становится на четвереньки и, смешно надувая щеки, раздувает угольки. Пламя, наконец, занялось, и он пододвинул к нему, завернутого в одежду, Лэнсу.

— Почему лед в том месте оказался такой тонкий? — молодой лесовик поднимает свою голову.

— Течение очень сильное, или камень большой под водой, который мы не увидели, много чего может быть, — Уми и сам об этом думал.

— Лэнса очнулся, — Энду запрыгал от радости, заметил шевеление под шкурами.

На берегу реки, у полыньи, они провели несколько закатов. Лэнса все никак не мог прийти в себя. Его все время била дрожь, и большую часть времени он молчал, сидя один у костра на еловых ветвях и не вылезая из одежды Адану, пока остальные были заняты своими делами.

— Отойди! На берег со склона к ногам Энду скатился ствол молодой сосны. А вслед за ним спустились Уми с Энупу.

Это Уми решил не терять времени, пока Лэнса придет в себя, и заставил все-таки Энупу мастерить сани.

— Неси его к остальным.

— Неужели нужно столько дерева, чтобы сделать сани? Второй день их рубите, — Энду бурчал, но тащил на спине тяжелый ствол дерева, пока не бросил его в кучу к срубленным до этого.

Энупу только посмеялся над молодым «каменщиком»:

— Лэпу и другие лесовики много лун потратили, чтобы сделать сани для людей Долгой дороги. Это тебе не шатер из камня сложить, как это делали вы в горах.

Уми осмотрел принесенные деревья и решил, что имеющегося количества им пока хватит.

— Мы с Энупу займемся санями, а ты Энду иди нарежь длинных ремней из старой кожи и высуши одежду Лэнсы. Не может же он все время ходить в шкурах Адану.

Энду рассматривал стоящую колом одежду Лэнсы. Не залезть в такую. Может высушить ее у костра? Поняв, что он намеревается сделать, Адану отобрал у него одежду и положил на прибрежные камни:

— Намокнет от огня.

Затем большой темнокожий взял толстую палку и с размаху опустил ее на одежду Лэнсы. Полетели куски льда. Перевернул, и проделал то же самое. Молодой каменщик обрадовался. Шкуры стали мягче. Может теперь отнести досушить их к костру? Но Адану не пустил, воткнул несколько палок в сугроб и растянул одежду на них. Ну, пусть так. Энду решил, что тот лучше знает, что делает.(2)

Большой темнокожий ушел с копьем вниз по реке, а Энду решил поставить на огонь горшок Энупу. Горячая вода хорошо греет, если пить понемногу.

У костра его встретил стоящий на ногах Лэнса, который разбирал вещи. Энду обрадовался: его друг смог подняться. И кожа на лице у него уже не такая синяя.

— Где мое копье? — глаза у Лэнса блестели, видны покрасневшие белки глаз. Он закашлял.

— «Все-таки еще не до конца пришел в себя», — подумал Энду. Он помог ему найти копье, с блестящим наконечником, которое Лэнса положил на землю, затем улегся рядом и затих. Варилось бы в горшке Энупу вкусное мясо, а не просто вода кипела, Лэнса сразу бы окреп. Да и сам он не отказался бы от кабаньей ножки. Что там ему еще Уми говорил сделать? Ах да, ремней нарезать.

Прежде чем отправиться на охоту, Адану некоторое время смотрел, как Уми и Энупу ругаются возле кучи ветвей. Потом каждый из них что-то нарисовал палкой на снегу, после чего, победно посмотрев на Уми, Энупу растоптал его рисунок. Кажется, он победил в споре. Странные эти молодые «старые люди»: все время что-то делают вместо того, чтобы отправиться на охоту или лежать у костра. Но возможно, именно это ему в них и нравилось. Ведь он сам однажды ушел на охоту из семьи, жившей на берегу моря, по ту сторону Снежных гор, и не вернулся на свою стоянку, а просто пошел по звериным тропам, пока в один день ноги не вывели его на стоянку чужого племени, языка которого он не понимал. Его приняли: всем нужны умелые охотники. Но Адану быстро заскучал и ушел через несколько лун с чужим копьем из блестящего черного камня, которое забрал, пока все спали. Затем прибился к следующей семье. И так делал несколько раз, пока не дошел до стоянки племени криволицей старшей охотницы.

— Мы делаем сани, Адану. Они помогут нам быстрее спуститься по замерзшей реке, — из воспоминаний его выдернул голос Уми.

Что за сани? Подумав, Адану решил, что это нечто вроде связанных Энупу бревен, на которых они долго плыли, пока река не замерзла.

Что-то он задержался здесь, пора на охоту.

— Я спущусь ниже по ущелью, может там найду зверя. Нам нужно еды на несколько дней, пока вы не закончите свои сани.

Каньон сузился на один бросок копья. Река заняла его полностью, только этого не видно из-за покрывающего ее льда, подернутого снежком. До Адану донеслись крики. Судя по всему, не так далеко кто-то дерется. Прижавшись к стене ущелья, большой темнокожий выглянул из-за скалы.

Ущелье в этом месте немного расширялось, образовав ровную террасу над берегом. Вот на ней и дрались несколько мужчин, крики которых он услышал. А под террасой видна широкая полынья, образовавшаяся в месте падения воды со скалы, торчащей прямо посередине реки. Адану терпеливо ждал, пока из дерущихся в живых не остался только один. Хромая, победитель медленно поковылял прочь, опираясь на копье. Судя по всему, досталось ему хорошо. Дождавшись, когда он скроется из виду, Адану пересек реку и взобрался на террасу.

На высоком берегу лежали четыре тела. Двоим проломили голову, а остальных проткнули копьем. Не иначе, как ушедший отсюда охотник сделал это. Адану не нашел никаких припасов при них — значит стоянка этих людей недалеко отсюда.(3)А из оружия у них были только небольшие дубинки и сеть, похожая на ту, которую использовали для ловли пушистых зверей охотники из племени криволицей. Зато на берегу рядком лежали несколько огромных рыбин без чешуи, с длинными усами, и одна с вытянутой мордой, которую, похоже, только поймали. Она не успела заледенеть. Вот ее он с собой и возьмет.

Как только терраса с полыньей скрылась за скалой, Адану сбросил рыбу на лед. Тяжелая. Вернулся обратно, чтобы забрать одежду убитых, которая не сильно испачкана кровью. Ему послышались голоса — кто-то идет. Он едва успел спрятаться, как появились несколько мужчин все с тем же раненым охотником. Не теряя времени, они сбросили в полынью два тела, а остальные забрали с собой, положив их на палки. Не забыли и пойманную рыбу. «Значит дрались мужчины из двух разных семей», — пришел к выводу Адану. «Интересно, что они не поделили? И странно, что не заметили исчезновение одежды, но тем лучше». А сейчас ему нужно донести до мальчишек «старых людей» свою добычу. Конечно, рыба — это не кабан, о котором все время мечтает Энупу, но похлебка из нее придаст им сил.

Энупу довольно икнул: наконец-то наелся. И как только Адану дотащил такую большую рыбу в одиночку. Вкусная — в остывшем горшке застыл жир с палец толщиной. Рядом возится, очищая от кусочков мяса большую голову рыбы, Уми. Энупу вздохнул: «И как только терпения у него хватает, есть маленькими кусочками, когда рядом отходит пар от большого куска вкусного мяса?»

Когда от головы рыбы остались только жабры и длинный нос, Уми вытер снегом руки и толкнул Энупу плечом:

— Отнеси оставшееся рыбное варево прямо в горшке в сани, мы и так здесь задержались. До темноты успеем много пройти.

— Лэнса еще сильно кашляет — тяжело ему будет идти.

— Посадим его в сани, по льду их не так тяжело толкать.

Вот, казалось, нет у них вещей кроме тех, что они несли с собой. Достаточно закинуть их в сани, и можно отправляться в путь. Но нет, Энду настоял на том, чтобы взять с собой побольше сухих веток для костра; Адану принес одежду темнокожих; Энупу вдруг решил изготовить еще пару дополнительных полозьев, если вдруг сломаются в пути, а на равнине подходящего дерева не окажется. Итак, несмотря на недовольного Уми, отправились они вниз по реке только следующим утром, когда солнце подсветило горные вершины вокруг ущелья.

— Смотри, Уми, Адану не знает, что делать, — Энду засмеялся увидев, как большой темнокожий ходит кругами вокруг саней.

— Помоги Лэнсе сесть в них, а я покажу ему, что делать.

Адану и в самом деле был удивлен: не похоже было это на связанные между собой бревна. На две длинные палки с загнутыми носами Энупу положил основание из связанных между собой палок и закрыл их бортами из плетенных палок. Внутри вполне могут разместиться трое людей, и для вещей место останется. А позади короба еще есть место, где могут стоять два человека.

— Смотри, Адану, — Уми, подошедший к нему, усадил его внутрь саней, а сам начал толкать их сзади.

Тяжелый этот темнокожий. Уми с трудом сдвинул сани, но стоило набрать скорость, как они сами покатились, оставалось только отталкиваться одной ногой. Он остановился, и довольный Адану выбрался из короба.

— «Совсем как я радуется, когда в первый раз увидел сани Лэпу», — ухмыльнулся Уми.

Под полозьями скрипел снег, когда сани налетали на примёрзшие ко льду белые пятна. Адану ни в какую не соглашался залезть в короб к Лэнсе, Энупу и Энду, и Уми махнул рукой, решил, что будут толкать по очереди.

— Не переверните нас, — высунул свой длинный нос из саней Энду.

В самом деле, осторожничавший поначалу, Адану освоился и разогнал сани так, что и Брр не догонит.

— Остров, остановимся на ночь, — решил Уми.(4)

За день они пролетели два узких ущелья и соединяющую их долину. А сразу за островом Голубая река пробила в горах очередной каньон. Не хочется заходить в него под закат солнца, лучше отдохнуть.

Засидевшиеся в санях, Энупу и Энду гонялись друг за другом с сухими ветками. Лэнса с интересом наблюдает за ними. Ему явно лучше, еще день-два и окончательно придет в себя. Много у них сил в отличие от Уми с Адану, которые лежат у костра.

— Посмотрю, как они завтра после заката будут бегать, после того, как целый день потолкают сани, — ворчит Уми.

Едва они зашли утром в очередное ущелье, как открылась еще одна обширная полынья.

— Бом… — донесся глухой звук.

— Смотри, Уми, там темнокожие, — толкавший сани, Энупу остановился.

Вокруг чистой воды суетилось множество мужчин. Явно давно. Поскольку на льду лежала рядами пойманная ими рыба. Вытащив очередную бившуюся большую рыбу с длинным носом, мужчина темнокожих опустил на ее голову небольшую дубинку.(5)

— Бом…

— Прячьтесь, подождем, пока они уйдут, — Уми не видел смысла рисковать, пытаясь проскочить мимо охотников семьи, живущей в этом ущелье.

Ждать пришлось недолго. Забрав свою добычу, темнокожие исчезли. Путь свободен!

Осторожно обойдя полынью, толкавшие сани, Энду и Энупу прибавили скорости и остановились только, когда скалы сменились широкой равниной. Освободившись от каменных оков, Голубая река вновь широко разлилась и повернула на восток. Уми торжествующе посмотрел на Лэнсу. «Говорил же ему, что рано или поздно это произойдет. А Энупу чего вдруг загрустил?»

— Надо было закинуть в ту полынью сеть, которую мы унесли со стоянки криволицей старшей охотницы. Нескольких рыб, с длинным носом, нам надолго хватило бы. Она вкуснее, даже чем зимний кабан.

— Если попадется еще полынья, то мы так и сделаем, — утешил его Уми.

Но, увы, стоило вырваться на равнину, как участки с чистой водой пропали, и который уже день они катились по чистому льду на восход. Только раз задержались на день, когда наехали на ледяной надолб, и поэтому разломился пополам полоз.

Энупу победно посмотрел на них: «Не зря забрал с собой запасные полозья. Где бы они сейчас искали деревья, когда у реки растут только вмерзшие в лед камыши?» Уми и Энду остались ему помочь ему с починкой, а Адану с Лэнсой ушли на охоту. Справились быстро: «Умеет все-таки Энупу с деревом обращаться, когда своей статуэткой не любуется».

— Ты заметил Уми, что с тех пор, как мы прошли сквозь ущелья, нам ни разу не попались следы охотников, только звериные, — починив сани, Энупу захотел поговорить.

— Может нет их здесь, или на зиму уходят в горы у реки. Удобнее там рыбу, с длинным носом, ловить на одном месте, которую ты так любишь, чем бегать за зверем по равнине.

— Наверное, не раньше заката Лэнса с Адану вернутся, — Энупу собрался залезть в короб, подремать под нагретыми теплом тела шкурами.

— Так вот они, бегут сюда, — услышал он удивленный голос Энду.

Уми обернулся и увидел: впереди бежит Адану, перекинувший через плечо небольшого оленя, а за ним, не поспевающий за его длинными шагами Лэнса, машущий рукой.

Спасаются от кого-то? Брр напал? Нет, это оказался не зверь. За спиной Лэнсы показались пальцев двух рук темнокожих. «Оказывается, если ты не видел следы людей на равнине, это не значит, что их здесь нет. Не справятся они с ними. Очень уж их много — надо бежать».

— Сдвинь сани, Энду. Пусть запрыгивают в них на ходу.

Сани задрожали на появившихся на гладком льду небольших надолбах.

— Остановись, Адану, чужаков давно уже не видно, и темнеет уже, — Уми выдохся и тяжело дышал. Большой темнокожий не сразу остановился, ну и много же у него сил.

— Это не река, Уми, это большая вода.

Уми отдышался и осмотрелся. Прав Адану, нет уже русла реки. Кругом насколько хватает глаз лежит ледяная пустыня с отмелями, которые видны по растущим на них камышам. Убегая от погони, не заметили, как проскочили устье реки.(6)

— Ты прав, Адану. Мы прошли Голубую реку до конца.

— А я думал, она никогда не закончится, — Энупу запрыгал по льду. Но потом загрустил. — А я к ней привык, долго мы по ней плыли, а потом шли, и вкусная рыба, с длинным носом, в ней водится.

— А куда теперь Уми?

— Дальше на восход, в Восточные земли.

Примечания

(1)Подростки неандертальцев достигли Железных ворот, где Дунай пробил себе дорогу между Карпатскими и Балканскими горами.

(2)С одной стороны, в холодную погоду высушить одежду проблематично. Но, с другой стороны, сильный мороз может прийти и на помощь: влага на одежде замерзнет, да и лед при низких температурах и в сухом воздухе испаряется.

(3) На раскопанных на стоянках в ущельях Железных ворот некоторые захоронения имеют явные признаки насильственной смерти. На это обратил внимание антрополог Кайл Борсайль. По его предположению, основным мотивом для подобных действий между племенами могла быть борьба за доступ к участкам реки, не замерзающим зимой. Кстати, рыба являлась основой рациона племен, проживающих здесь.

(4) Это небольшой островок Ада-Кале в Железных воротах, ныне затопленный плотиной при строительстве электростанции.

(5) Осетровые ямы, не замерзающие зимой, были основой пропитания племен, живших в Железных воротах.

(6) Черное море в плейстоцене несколько раз разливалось, получая воду из Каспия и достигая современных значений, и наоборот — северный берег уходил на юг на сотни километров. Дунай же впадал в него намного восточнее, почти у Крыма и не образовывал дельты современного типа.

Глава 6. Люди и волки

Чертовы горы. Чем дальше продвигались люди на восток, тем выше они становились, выматывая все силы на подъемах. Далеко позади осталась позади равнина, простиравшаяся между двумя реками и многочисленные племена кроманьонцев. Плоский ландшафт сменился холмами, которые дальше на восток, тем становились выше. Пока люди Долгой дороги не уперлись в отвесные хребты, которые, насколько хватало взгляда, тянулись с севера на юг.(1)

— Чертовы горы, — Андрей снова выругался, на сей раз вслух.

Привал случился сам собой, хотя до темноты было еще далеко. Потоптавшись на месте, уставшие люди просто уселись на землю; все поняли, что дальше они сегодня никуда не пойдут. Не лезть же и в самом деле на заснеженные скалы.

— Куда дальше, Эссу?

Откуда он знает. Повернуть на север и попытаться обойти их? Должны же они где-то закончиться.

— Я же говорил, что надо идти вниз по течению реки, здесь мы не пройдем, — Энку не унимается, умудряясь выговаривать слова с полным ртом. Опять что-то грызет.

— Мы обсудим это вечером, — Андрея сегодня раздражал самодовольный вид большеносого. — Собери всех.

На совете все молчат. Даже говорливая Старшая словно в рот воды набрала, могла бы и посоветовать что-нибудь. Похоже, что только его беспокоит препятсвтие, преградившее путь на восток. А может просто не знают, что предложить.

— В ту сторону горы становятся выше, — Энзи показал рукой на север.

Ну хоть какая-то информация, от которой можно оттолкнуться. Похоже, что придется им все-таки сделать крюк и идти на юг вдоль подножья гор. И надеяться, что найдется проходимый для саней перевал, которым они воспользуются, чтобы перебраться на другую сторону. Да будет так.

Чем дальше на юг, тем тоньше становился снежный наст. Пока в один прекрасный день окончательно не исчез. Под полозьями саней противно заскрипели мелкие камни. Спереди послышались крики:

— Большая река, Эссу.

Все высыпали на берег; Андрей неодобрительно смотрит, как дети и женщины набирают мутную воду. Не стоило ее пить без кипячения. Неужели река, которую они пересекли в верховьях, так сильно увеличилась? Противоположный берег почти не виден. Или она является притоком этой? Андрей опустил руку в холодную воду. Сильное здесь течение, глубоко должно быть у берега.

«Ныряльщики» и «средиземноморцы» тем временем несли сети, корзины и гарпуны. И что они собрались ловить в этой мути? Эти две семьи самые большие любители рыбы среди людей Долгой дороги. А вот длинноногие вроде и жили когда-то рядом с морем, а предпочитают мясо быков, криворогов или оленей, как и белогорцы. А «каменщики» и большеносые и вовсе от водных обитателей нос воротят. Оно и понятно. Где они могли видеть рыбу в своих горах?

Рыбалка ожидаемо не задалась. Сети сносило сильным течением обратно к берегу, а попытки гибкой как ветка ивы «ныряльщицы» загарпунить добычу, видимую ей одной, окончились ничем. А жаль. Хорошо бы поесть горячей похлебки из свежей рыбы перед сном. Ниже по течению река почти под прямым углом завернула на запад, образовав длинную песчаную косу. Вода там поспокойнее. Может там попробовать?

Между тем, бесстрашная «ныряльщица» вместе с братом залезла на небольшой корявый плот, связанный из выброшенных на берег стволов деревьев, и потянула сеть прямо к середине реки, русло которой имеет здесь форму подковы. Другой конец сети был закреплен на берегу. Не получается направить плот к другому краю «подковы». Досадно, улов мог быть богатым. «Ныряльщица» спрыгнула в воду и быстро поплыла к берегу. Как бы судороги у нее не начались от холода, это все же не родное ей теплое море. Но все закончилось благополучно, она выплыла на песчаный берег и подтянула к нему плот за веревку. Андрей побежал к ней на помощь.

"Могли бы сразу один конец веревки оставить на земле и подтянуть плот, когда понадобится," — подумал он. Плот застрял и не шел к берегу. Неужели сеть зацепилась за что-то?

— Тяните все одновременно.

На веселье прибежали мужчины, которые до этого наблюдали за всем происходящим с берега. А теперь они вразнобой дергали веревку. Как бы не порвали. Но канат выдержал. И скоро на песке лежала длинная сеть, переполненная бьющейся серебристой рыбой.

«Ныряльщики» в третий раз зашли в воду, а Андрей рассматривал сложенную в корзину добычу. Обычная речная рыба, только большая. Похожая на жереха, карпа или голавля. А вот этот гигант что из себя представляет? С зубами, как у щуки, и с четырьмя усиками. И не поднимешь. Вот его он и возьмет для похлебки.(2)

— Эссу, мы хотим есть, быстрее закинь рыбу в большой горшок.

Нет уж, не хочется ему пить бульон с чешуей, поэтому и чистит ее. Вон уже целая гора собралась, а Эсика не понимает, зачем он тратит на это время. Но он и так почти закончил. Положил рыбу крупными кусками на дно горшка, поставил его на огонь и высыпал остатки соли в воду для вкуса. Ещё бы лука с перцем, и получилась бы уха. Интересно, остался у Старшей подсушенный лукочеснок?

От чаши шел пряный запах. Андрей отпил немного золотистого бульона, покрошил в него куски окаменевшей лепешки. Так вкуснее. Скосил глаза, надо же, все собрались: Старшая с Лэпу и ребенком, Энку, Эзуми, мастера, и даже Уто. Стоило сходить за лукочесноком, так все пришли. Пришлось ставить на огонь еще один дополнительный горшок. Рыба большая, всем хватит.

— А куда мы выйдем, если идти вдоль этих гор? — Уто уже наелся и смотрит на освещенные закатным солнцем скалы.

— До теплого моря. Эта река впадает в него. Но идти надо целую луну, если не дольше, — Андрей прикинул расстояние до устья двух рек, как они выглядели на карте.

— А если сделать плоты и на них отправиться в Восточные земли сначала по реке, а потом по морю? Мы уже так делали, — Старшая оживилась. Похоже, не только Уто надоело толкать сани по камням.

Услышав ее слова Лэпу едва не подавился рыбьей костью. Не ей ведь сколачивать плоты, да еще, когда леса вокруг совсем не наблюдается — только мелкие камни и песок.

— Здесь нет подходящего дерева, Старшая. И теплое море, куда впадает эта река, совсем не похоже на то, по которому мы плыли. На нем мало островов, и его не пересечь на плотах плывя от одного к другому, как мы делали до этого.

(После слов Эссу Лэпу осторожно прокашлялся и выплюнул косточку.)

….— мы найдем проход на другую сторону этих скал и выйдем на снежную равнину.

Чем дальше они двигались вдоль гор, тем дальше на запад отходила большая река. Скоро ее совсем не стало видно, даже если взобраться на самый высокий холм. Что Андрей сейчас и делал, разглядывая с возвышенности окрестности.

Ничего нового — дальше тянутся все те же холмы, а за ними на востоке высятся горы. Если так пойдет дальше, то они и в самом деле выйдут к теплому морю. Его беспокоило полное отсутствие следов человека. Это выглядело странно, учитывая то, что не так уж далеко отсюда, между двумя реками, расположена населенная равнина. Впрочем, чему он удивляется, если между рекой и горами они не видели крупных животных. А на рыбе долго не протянешь. Да еще, если у тебя нет сетей.

— Бу-бу-бу... — Энку ищет его.

Большеносый был не один, а что-то обсуждал с Энзи и Айолом, оживленно размахивая руками. Почему они здесь? Эти двое должны находиться на полдня пути впереди каравана, осматривая ход его следования.

— Мы нашли долину, которая заходит далеко в горы.

Наконец-то! Вот он, перевал.

Найденная Энзи и Айолом равнина оказалась на редкость плоской, даже холмов не осталось, только котловина и текущая по ней откуда-то мелкая река со спокойным течением. Словно кто-то огромным пестиком до основания придавил горные хребты, оставив на их месте округлый след. Но и пусть и незаметно для глаз, но они все же поднимались вверх. В тени камней все чаще появляются пятна снега, а скоро белый покров укутал всю землю. Сани ускорились, а заодно пропал раздражающий его скрип полозьев о камни.

Настроение Андрея портилось; долина постепенно сужалась, превращаясь в узкий каньон, окруженный с трех сторон горами. А подъем! Идти еще можно, но если отпустить сани на крутом спуске и не подпереть их камнем, то они могли и покатиться назад. Увидев широкую, где все поместятся, он с облегчением объявил привал. Пусть люди Долгой дороги побудут здесь, пока они разведают дорогу по низинам между хребтами.

Энку замер на месте — опять этот Ввуу, голос которого донесся до него из ущелья. Он не боялся серых хищников. Куда им до Гррх?! Не говоря уж о Ррр или настоящего однорога, которого он однажды честно победил, однако доносившийся вой был прерывистый, словно у молодого щенка, а не у взрослого зверя, каким он, судя по голосу, несомненно являлся.

— Уааав…

Опять вой. Непонятно. А непонятностей большеносый не любил. Сказал Эссу, тот на его беспокойство отреагировал совсем не так, как он ожидал:

— Хорошо, что ты сказал про Ввуу. Они могут напасть на детей, надо бы огородить стоянку санями, и пусть никто не выходит оттуда, пока мы не найдем путь через горы. И не стоит пугаться. Может дальше в этих горах и не водятся твои странные Ввуу.(3)

Андрей не совсем поверил рассказу Энку про необычных волков, но большеносый горячился доказывая, что ему не почудилось:

— Эссу, это неправильный Ввуу: он воет не так, как должен этот зверь. Я слышал других Ввуу не только у Круглой горы, но и у Каменной стоянки, и вдоль большой реки. Все они были обычные звери.

Но Эссу пропустил его слова мимо ушей, убежал перестраивать стоянку. Вернулся вместе с Энзи и Эхоутом:

— Утром уйдем искать дорогу, остальные останутся здесь.

— Он опять выл, этот Ввуу, но, с другой стороны.

— Я тоже слышу этот вой уже три заката, — неожиданно поддержал большеносого Тень. — Он не похож на серого Ввуу и может быть опасен.

Андрей пропустил вперед Энзи, который легко заскользил по заснеженным камням. Ночью он думал о его словах про неправильных волков. Энзи — это не Энку. Не станет он просто так, без причины, придумывать опасности. За эти годы он убедился, что Тень настолько глубоко погружен в окружающий мир, что чувствует его изнутри. Скорее даже является его частью. Для него все животные, деревья и даже ручьи или камни — живые, со своим характером, желаниями и эмоциями. Так, по крайней мере, он понял из его немногочисленных слов, когда однажды пытался разговорить его на эту тему.

Тень остановился перед нагромождением скал:

— Сани здесь не пройдут.

Энзи прав. Это уже второе ущелье, которое закончилось тупиком. Осталось еще два. Надо осмотреть и их. Напротив, через ущелье тянется длинный хребет, который вроде бы ниже остальных. Но до темноты они не успеют осмотреть его. Надо дождаться утра.

— Смотри, Эссу, совсем рядом пещера, там можно остановиться на ночь.

Будь сейчас лето, Эхоут наверняка не заметил бы ее на таком расстоянии. Но не скрытый листвой на фоне снега темный треугольный зев пещеры виден издалека. Неугомонного уже никто не остановить, трясет своей светлой бородкой, когда бежит вниз по склону до ущелья, а затем наверх. За ним остальные. Куда они торопятся, вдруг там кто-то обитает. Андрей запыхался и далеко отстал от остальных. Снова заколол бок, совсем как во время битвы с темнокожими при исходе из Каменной стоянки.

— Ууааав, ууааав…

Так вот что слышал Энку, что-то среднее между собачьим лаем и волчьим воем.

— Грррх…

Так он и думал, что такую пещеру не оставят необитаемой, и мужчин семьи Гррх явно встретили негостеприимно.

Да что же это такое? Как драка, так ему плохо.

Когда он догнал остальных, то на ровной площадке у пещеры валялись два темнокожих тела. На одном незаметно ран, а второе разрублено почти пополам страшным по силе ударом сверху вниз от шеи до низа живота. На снегу образовалось огромное пятно от впитавшейся крови. Рядомвалялся и волк с раной на весь бок. Сразу видно, где поработал Энзи, а где Энку со своим топором. Оба с интересом смотрят, как дерутся Эхоут и оставшийся в живых охотник кроманьонцев, который молча, из последних сил, отбивается от копья наседающего противника. Понимает, что скоро умрет.

— Гррх!

При всем своей любви к внешним эффектам Эхоут чувствует, что представление может наскучить зрителям. Пора его завершать. Каменный и бронзовый наконечники копий с треском стукнулись с предсказуемым эффектом, в результате которого в руках кроманьонца осталась только палка без острия. Неугомонный выбил ее ударом сверху из рук противника, сблизился и воткнул свободной рукой ему в живот нож из растаявшего камня.

Надо бы прибраться до темноты. Валяющиеся тела могут привлечь падальщиков. И хорошо, что пещера на возвышенности. Андрей с Энзи взяли тело темнокожего за руки и ноги и скинули в ущелье, за ним по склону покатились остальные, а затем и их хвостатый помощник. Теперь можно спрятаться внутри до утра.

Энзи выбил сноп искр о кремень гладким квадратным камнем — и где только нашел такой — и поджег светильник. У входа в пещеру стал виден огороженный камнями очаг, у которого валялась куча обглоданных костей, а рядом сухие стволы деревьев, старые шкуры и туша оленя без одной ноги.

— Поедим сегодня мяса, Эссу. Как с Каменной стоянки ушли, так ни разу оленя не видел, — Энку потирал руки в предвкушении.

Пещера наверняка периодически использовалась как охотничья стоянка и место временного хранения добычи: кто-то караулит туши оленей или криворогов, поддерживая костер, пока остальные по окрестным ущельям выслеживают зверя. Постоянно никто здесь не живет, очень уж неудобно она расположена — вода далеко внизу в каньоне, а по крутым подъемам не особо походишь. Все ноги отобьешь. И вход очень широкий, не занавесишь шкурой для сохранения тепла.(4)

Костер осветил просторную пещеру: высокий свод, оплывшие стены, с гладкими каменными надолбами у пола. Остальная часть скрывается в тени. При свете дня должно быть видно больше, учитывая огромный вход.

Андрей сдерживает Энку, который так и норовил засунуть в пламя большой кусок мяса на палочке. Не может дождаться большеносый, пока костер прогорит до углей. Этот момент наконец наступил, и аромат мяса заполонил пещеру. Слышно только громкое чавканье крепких челюстей четырех мужчин.

И почему Энку любит оленину? На вкус Андрея мясо, довольно суховатое, не сравнится с криворогом или настоящим быком. Впрочем, у каждого своего предпочтения.

— Почему Ввуу напал на меня, а не на темнокожих? Они же находились ближе к нему?

Энку, наверное, поел бы еще мяса, но готовое уже закончилось, а с сырым он не хочет возиться. Теперь вспомнил события дня.

— Это Ввуу темнокожих, Энку; они делятся с ним добычей, а он делает то, что они просят. Поэтому он прыгнул на тебя, чтобы защитить их.

— Ввуу никого не слушается; он ест маленьких пищащих зверей, с тонким хвостом, или криворогов и оленей, а если голодный, то и на мужчину может напасть. И не каждый день охотникам нужно драться, а мясо Ввуу ест каждый день.

— Этот Ввуу не только дерется вместе с ними, но и помогает на охоте. За это его кормят. У него быстрые ноги, и он хорошо идет по следу. Он как твой топор или копье, но только живое, — вмешавшийся в разговор Энзи, оказывается, тоже думает о странном звере.

Большеносый качает головой.

— Топор мне сделает Эрру, а кто сделает Ввуу?

— Этот Ввуу родился не в лесу, а на стоянке. Его не надо делать, стоянка его логово.

Прошло много времени:

— Надо мне тоже такого Ввуу, —но слова Энку никто уже не услышал, все давно уже спали.

Утром они не сразу покинули пещеру. Энку стучал топором, разделывая остатки туши оленя, а Эхоут жарил куски мяса на углях. Не оставлять же его здесь. Энзи осматривает уголки пещеры. Андрей же при дневном свете покопался в вещах убитых ими кроманьонцев и нашел два лука и связку стрел, с широкими каменными наконечниками. Видимо, их используют для охоты на мелкого зверя или птицу. А еще нашелся мешочек, с красным порошком, который, очевидно, любят на всех стоянках этого времени — от Пиренеев до южных морей. Там еще были нож, с каменным лезвием и немного зерна.

Андрей рисовал в дальнем углу пещеры: длинный рог, наклоненная морда, огромный горб и короткие ноги. Почему изобразил именно настоящего однорога, а не другого зверя? Возможно потому, что, пока жарилось мясо, у него было достаточно времени для художеств, а Энку, у которого особое отношение к этому зверю, все время мельтешил перед глазами. Сейчас стоит у рисунка и восхищенно хлопает глазами. Если честно, Андрею и самому понравилось, и он решил изобразить рядом и самого победителя однорога. Маленькая фигура с топором едва доходила до середины холки могучего зверя, но вполне узнаваема. Даже два шрама на лице видны, если присмотреться.

— Оставь свою ладонь рядом, Энку.

Большеносый запачкал руку в красном порошке, разведенном талой водой, и на серой стене появилось четкое изображение широкой ладони.

Пора в дорогу. Андрей стоял у входа в пещеру, откуда открывался красивый вид. Виден крутой спуск ближней горы, закрывающий горизонт, а напротив, через ущелье — длинный хребет. Вдоль него они сейчас и пойдут. Но пришлось еще задержаться, поскольку в последний момент Энзи нашел что-то в глубине пещеры.

На этом месте когда-то давно тек ручей, образовав в нанесенном людьми мусоре глубокую рытвину. Вода пропала, а яма глубиной по плечо взрослого охотника осталась. В ней сейчас возятся трое мужчин, расширяя ее в ширину. Ничего не видно. Андрей поднес ближе светильник; похоже, что Энзи наткнулся на грубо сделанную шершавую плиту. Вот и широкий зазор у основания виден. Энку поддевает плиту топором, и втроем они вытаскивают ее наружу.

Так это склеп! Андрей пытается разглядеть, что находится внутри.

— Здесь сухая трава, — Эхоут взял в ладонь несколько стеблей, которые тут же рассыпались в пыль. И громко чихает. — Давно лежат.

— Здесь кости, — разочарованный Энку взял в руке череп и передал Андрею. Интересно, что он еще ожидал найти в таком месте. — Помнишь, Эссу, ты несколько дней, сидя, спал в своей узкой могиле на Холме ушедших; это такая же, только для темнокожих.

Энку развеселило воспоминание о Холме ушедших, настроение у него улучшилось.

Андрей осматривает череп. Покатый лоб, валики над глазами, только сильнее выраженные, чем у него; на челюсти дырки вместо последних нижних зубов.

— Здесь лежит не темнокожий, а охотник похожий на нас.

Даже Энзи удивился его словам. Не верилось, что так далеко от Трех зубов они найдут кого-то, похожего на них, пусть и не живого. Последними неандертальцами, которые попались им по пути, была семья «ныряльщиков», но с тех пор минуло три зимы.

Андрей боком спустился в склеп. Скелет лежал на боку, иначе в узкую могилу он, видимо, не влезал. На месте, где должна быть голова, он обнаружил треугольный камень, на который он вернул череп. Не так уж и удобно должно было быть покойнику. Зато в цветах, некоторые головки растений даже сохранились.

— Плиту поставим на место и завалим землей и камнями, — предложил он. Не оставлять же могилу разрытой, а то рано или поздно ее обнаружат охотники кроманьонцев.

— Положи ему это, пригодится в Другом мире, — Энку принес каменный нож, который они нашли в пещере.

На снегу прямо до входа в пещеру ясно выделялась цепочка следов, которую они оставили. Не нужно быть великим следопытом, чтобы найти их в этом ущелье. И хорошо, что, судя по всему, темнокожие еще не заглянули в пещеру, чтобы помочь своим мужчинам перенести добычу на стоянку. Надо торопиться. Между тем и третий по счету обнаруженный каньон вел их куда-то не туда. Сначала они шли вроде бы на восход, куда им и нужно, а затем резко завернули на север. А скоро послышался глухой шум воды.

Это оказался скованный льдом водопад. Где-то под твердой поверхностью, между большими валунами, шумела вода, которая неслась в еще одно ущелье, откуда ощутимо дул холодный ветер. Зябко - не хочется туда идти, да и смысла нет; наверняка это приток большой реки, вдоль которой они уже прошли. Надо возвратиться и обойти гору у пещеры с другой стороны. И хорошо бы, чтобы их никто не заметил.(5)

— Уааав…

Они недалеко от пещеры, и их везению, похоже, пришел конец. Прерывистый вой Ввуу шел откуда-то сверху. Темнокожие пришли за добычей и наверняка обнаружили своих мертвых мужчин.

— Не сможем мы, Эссу, пройти ущельем вокруг этой горы, нас увидят и не выпустят из него. Темнокожие хорошо знают эти места.

Андрей согласен с Энзи, людям Долгой дороги придется вернуться на равнину и искать другой перевал на восток. Жалко только потерянного времени.

— Уааав…

Идут по их следам по снегу. Хорошо, что эти волки не приучены молчать, выдают лаем приближение чужих охотников. Но так можно привести темнокожих на временную стоянку. Андрей заметил по самому краю ущелья узкую полосу подтаявшей земли, покрытой упавшими листьями. Видимо, солнце дольше освещает эту сторону и снег стаял. Они пройдут по ней, сколько смогут, так их не обнаружат.

Хитрость не помогла.

— Как они узнали, куда мы ушли? Мы же не оставили следов, — Энку наблюдает за приближающимися темнокожими охотниками, которые идут в отдалении за парой крупных волков, с опущенными вниз головами. Они ждут их приближения среди обломков крупных скал. Раз не получается оторваться, придется с ними драться.

— Нас чуют волки и идут по запаху наших шагов.

— Такой Ввуу пригодится на охоте, за пораненным зверем бегать.

— Уаавв, уаавв…

Засада не получилась: волки, почуяв их, стоят на месте и заливаются воем. Андрею слышится удивление в их голосе, их запах им явно незнаком. А может, это опять его богатое воображение и это их обычное поведение.

Стрела из малосильного лука кроманьонцев, который Андрей прихватил с собой из пещеры, попала в бок одного из волков и выпала из неглубокой раны. Только поцарапала, будь это стрела Эсики, с наконечником из растаявшего камня, проткнула бы серого зверя насквозь. Но и этого хватило, чтобы Ввуу заскулили и отбежали назад к своим хозяевам.

— Гррх!

Изумленные темнокожие разглядывают противников. На лицах читается удивление. Переговариваются между собой. Возможно, они думали, что преследуют мужчин из соседнего племени, которые вероломно напали на их охотников. Такое случается в горах, где мало дичи, а границы угодий племени не всегда соблюдаются.

Все-таки они умные: оценили свои силы и не стали лезть на рожон. Противник был им не знаком и опасен, раз уж судя по следам, оставленным у пещеры, без труда перебил трех мужчин племени и волка. Повернули обратно и исчезли в лабиринте ущелий.

— Уааав…

В последний раз вой донесся до них совсем издалека, почти на грани слышимости.

Примечания:

(1)Люди Долгой дороги идут вдоль гор Загрос, протянувшихся на 1500 километров с севера на юг вдоль реки Тигр до Ормузского залива. В описываемый период в них зафиксированы стоянки так называемой "зарзийской" культуры, близкой к культурам Леванта, но не столь многочисленной.

(2)Рыба, которую поймали «ныряльщики» эндемик Тигра «мангар», говорят, что может вырасти до 200 килограммов

(3)На стоянках зарзийской культуры зафиксированы скелеты собак. То ли они их сами приручили, то ли получили уже прирученными, точно об этом неизвестно.

(4)Пещера с неандертальским погребением - это знаменитый Шанидар. Работая над книгой, автор и не предполагал, что находится как раз на маршруте, который он проложил для людей Долгой дороги. Но так даже лучше получилось. Расположена пещера в нескольких километрах от иракского города Равандиз, на его месте временная стоянка людей Долгой дороги. Водопад, от которого отступили герои - это Бекхал.

(5)Как ни странно, если бы героям не помешали кроманьонцы, то они нашли бы перевал, который перевел бы их через Загрос. Он и сейчас есть до современного иранского города Пираншахр.

Глава 7. Шестой год семьи Гррх

Глава седьмая: Шестой год семьи Гррх

Четверо мужчин, не спеша, возвращались на временную стоянку людей Долгой дороги. Погоня отстала, и нет нужды торопиться— до цели совсем недалеко, успеют задолго до заката. Каждый думает о своем: Энку о том, где бы добыть себе Ввуу темнокожих; Энзи, что следующим утром отправится с Айолом подальше от многолюдной стоянки, чтобы разведать дорогу для каравана; Андрей жалеет, что не удалось пройти последним из четырех ущелий — вдруг перевал находился именно там; а Эхоут беспокоится, не родила ли Асила, пора бы уж ей, с лета с большим животом ходит.

Осталось завернуть за скалу, отделяющей каньон от широкой долины, и выйти на временную стоянку, до которой отсюда рукой подать. Энку вдруг остановился, зашевелил ноздрями и обрадовано сказал:

— Мясо жарят, много мяса…

Удивительно, с чего бы это посреди белого дня устроили пир. Чем ближе подходили к стоянке, тем сильнее Андрей хмурился. Вместо того, чтобы прятаться за укрепленными санями стоянкой, люди Долгой дороги расположились неподалеку от нее, на открытой равнине. И судя по множеству поднимающихся в небо дымов, крикливым женским голосам и просящему детскому нытью, они что-то собираются отмечать. Может Старшая объяснит, что она устроила, потому что как раз несет куда-то большой череп медведя.

— Сегодня ночью наступит шестой год по времени Гррх.

Все понятно. Хорошо, когда есть та, кто говорит женщинам, да и не только им, что они должны делать. И при этом ничего не забывает. Неужели целых шесть лет прошло с момента, как он очнулся в склепе на Холме ушедших. Как быстро летит время!

Словно снова оказался в ущелье, где родилась семья Гррх. Череп медведя на высоком камне, в глазницах которого в свете костра отсвечивают красные камни, найденные в пещере сына Иквы. Дети, выпрашивающие друг у друга кусочек сладкой еды Жжж. Взрослые, которые жадно смотрят на горы мяса, но не могут больше съесть ни кусочка. Все, как когда-то в Доме Гррх, только людей вокруг собралось намного, намного больше.

Насытившись, Андрей задремал, пока его не пробудил чувствительный толчок локтем от Эсики, которая показала пальцем на возникшую у костра Старшую, рядом с ней стоят Младшая и голубоглазый «художник». Указывающая женщинам держит в руках нечто блестящее и явно собирается о чем-то всем объявить:

— Младшая становится отныне женщиной Уони. И в знак того, что она та, кто она есть, Эссу подарит ей ожерелье и украшение из растаявшего камня.

Могла бы и предупредить, но это же Старшая. Андрей одел на голову Младшей украшение с бронзовыми висюльками, а «художнику» вручил большой нож из растаявшего камня.

— Да живет семья Гррх!

Такие же ножи и украшения он вручил еще и младшему охотнику из «каменщиков» и высокой девушке из длинноногих. Пара смотрелась немного комично — коренастый молодой охотник оказался на голову ниже своей женщины, но, похоже, на это обратил внимание только он.

— Да живет семья Гррх!

Костры догорели. Везде валялись обглоданные кости. Зря он переживал, что на праздник уничтожат весомую часть припасов. Мясо, как ни странно, оказалось свежим.

— Где вы добыли столько мяса, — задал Андрей вопрос, который интересовал его весь праздник. Ответил Эхекка:

— Со стороны большой реки сюда вышло небольшое стадо настоящих быков. Охотники добыли старого самца, еще один сорвался с обрыва, остальные повернули обратно.

Возможно, убегая от хищников, отбились от большого стада, в которое быки собираются зимой. В горах это легко может произойти. Завернули не в то ущелье и все — не найдешь пути назад.

Отдышавшиеся и неоднократно спевшие под бренчание ленмены Упеши «Битву у каньона» и «Сражение у Трех зубов» люди Долгой дороги осилили-таки вчерашние объедки и разбрелись по своим саням. Остались только те, кого Эссу попросил задержаться, чтобы рассказать об их неудачной попытке пройти через горы.

— Неужели Ввуу в этих горах живут вместе с людьми? Как такое может быть? — история Эссу настолько не укладывалась в голове, что расскажи ее не Эссу, а, например, Энку, то Эзуми ни за что бы в нее не поверил.

— Это правда, Эзуми. Но гораздо хуже, что нам придется вернуться к реке и искать проход через горы в другом месте.

— А есть ли она вообще, дорога через эти горы, Эссу?

Выросшему на прибрежной равнине у холодного моря длинноногому скалы и узкие ущелья казались недружелюбными и полными опасностей. Еще и эти непонятные Ввуу. Быстрее бы снова очутиться на равнине, где все видно до горизонта и так легко дышится.

— Во всех горах есть ведущая через них дорога, и мы найдем ее.

Люди Долгой дороги не торопились: лениво разворачивали сани, не могли выстроить по порядку свои отряды, теряли детей и свистели в свистки, чтобы найти их в образовавшемся бардаке. Даже Старшая не смогла заставить их двигаться быстрее. Переели вчера мяса что ли?! Андрею надоело ждать, и, посадив на сани детей на пару с Эсикой, он начал толкать их к выходу из долины. Пусть догоняют.

Сани быстро катились по утоптанному снегу. Жаль только, что он сошел, обнажив желтую землю, едва они достигли округлой равнины. Заслышав жалобный скрип, который издали наехавшие на камни полозья, Андрей решил сделать привал. На обратный путь у него ушло полдня вместо тех двух, которые они потратили на то, чтобы достичь ущелья. Скоро его догнал неусидчивый Эхоут, на полной скорости лихо тормознувший санями прямо перед ним. Асила, которая уже не могла быстро ходить из-за огромного живота, едва не вылетела из саней на камни. Андрей неодобрительно посмотрел на него, не стоило так гнать, рискуя своей женщиной. Он переживал за нее: Эсика и другие женщины Гррх в свое время переносили беременность гораздо легче. Неугомонный между тем осматривал желтоватую глину вперемешку с камнями:

— Быки, которых мы добыли, прибежали в ущелье отсюда. Кто-то гнал их.

— Нет ли там следов Ввуу?

— Нет, и следов чужих людей не видно.

Странно, от кого они тогда спасались бегством. Может ближе к выходу с плоской равнины что-то прояснится. Эхоут вертел головой во все стороны, взял с саней копье и указал им в сторону выхода с долины:

— Там кто-то есть.

Как не напрягал Андрей глаза, не мог ничего разглядеть кроме темных точек. Жаль Энку их еще не догнал, сейчас бы его превосходное зрение очень пригодилось.

— Ду-дуу-дууу…

Звук рога Рэту успокоил Андрея.

Стоянку белогорцы разбили у самого выхода с округлой долины на речную равнину. Прилично они отстали от основного каравана. Найди они проход в горах, семья с Белой горы рисковала никогда их не догнать. Но им и так хорошо, судя по количеству свежих бычьих шкур. Похоже, мужчинам белогорцев удалось добыть целое стадо.

— На равнину между горами и рекой вышло много настоящих быков. Охотники семьи из-под Белой горы добыли достаточно вкусного мяса, — Рэту заметил интерес Андрея к необработанным шкурам.

— Несколько быков отбились и убежали в горы, остальные ушли вверх по течению реки.

Так вот кто напугал быков, которых они съели на праздник. А направлялись животные, судя по всему, к равнине между двух рек, где и зимой достаточно травы.

— Откуда они пришли? На восход от большой реки нам даже облезлого Длинноухого за все время не повстречалось.

— Я не знаю этого. Утром появились Энзи с Айолом и ушли дальше по их следам.

— Аааааа…

Кричала Асила. Неужели ей подошло время рожать? Как не вовремя! Придется задержаться у белогорцев, не оставлять же ее с Эхоутом на этой стоянке. К саням, где она находилась, побежали Грака с Эдиной.

Уже глубокая ночь. Догнавший их караван светил огнями костров, на которых люди Долгой дороги готовили еду. Андрей греется у костра возле шатра Рэту, куда только что нырнула озабоченная Грака с горшком с узким горлышком, одним из тех, в которых она хранила настои трав.

— Ааааа…

Тяжело роды проходят.

Крики Асилы на время прекратились, на свежий воздух выглянула Эсика.

— Плохо ей: никак ребенок не выйдет. И живот у нее больше, чем у наших женщин.

Ну вот, опять кричит. После совсем уж отчаянного вопля раздался детский крик. Наконец-то. Андрей выдохнул. Из шатра вышла уставшая Грака, к ней торопится Эхоут с горшком воды, надо обмыть новорожденного.

— Стой! — Андрей заметил ледяную кашу на поверхности воды. — Подогрей на костре. Не хватало еще, чтобы новый человек семьи Гррх умер в первый же день своей жизни, подхватив пневмонию из-за купания в холодной воде.

— Зачем? — Грака не понимает, что он хочет. Открыла рот спросить, но в этот момент ее отвлекли возобновившиеся крики Асилы. Скоро раздался еще один писк. Неужели двойняшки. Событие необычайно редкое. За шесть лет ни разу не встретил людей, родившихся в один день и от одной женщины. А может и появлялись такие на свет, но один из них, а может и сразу оба не доживали до взрослого возраста. Что не удивительно, при таком-то отношении к новорожденным.

Вода на костре нагрелась — Андрей отнес горшок в шатер. Грака обмыла орущих разнополых младенцев, завернула их в куски обработанной шкуры криворога шерстью вовнутрь и передала Асиле. До утра они останутся в шатре под защитой матери и присмотром Граки, а уже утром отправятся дальше вместе с караваном.

Эсика мгновенно уснула в санях, а Андрей все никак не мог отключиться. Вроде и хорошо все закончилось, а из головы все не выходили ни ледяная вода для обмывания младенцев, ни грязные шкуры, в которых их завернули, ни Асила, лежащая на окровавленной шкуре, которую при нем так и не сменили.

Люди Долгой дороги шли на юг. Им повстречались несколько узких ущелий, которые вели в горы, но Андрей не рискнул зайти в них. Шли медленно: тяжело толкать загруженные сани по желтой глине. На мягкой земле отпечатались четкие следы копыт настоящих быков. Издалека пришло большое стадо в поисках травы, прежде чем у округлой долины на свою беду повстречали белогорцев. Неужели от устья большой реки поднялись так далеко на север? Все, привал.

Пока его женщина разводит костер, Андрей отправился навестить Эхоута и Асилу. Тяжело придется беспокойному, его женщина не скоро сможет помочь ему толкать сани.

— Асила мерзнет, Эссу, — Старшая суетится у саней. Мочит водой ей лоб и шею. Но, судя по потерянному виду, не очень верит, что поможет.

Темная кожа Асилы стала какой-то серой. Андрей приложил ладонь к ее лбу. Жар. Занесли все-таки инфекцию. Неужели конец?! Но однажды ведь у него самого был сепсис после ранения, а Грака как-то его спасла. Не так уж и далеко они отошли от стоянки белогорцев. Где этот быстроногий?

Эхекка бежит не в полную силу, стараясь сэкономить силы. Эссу сказал, что он должен вернуться еще сегодня с настоем Граки, которое должно спасти жизнь людям Гррх.

Провел бы он этот день бездельничая на стоянке, а не толкая тяжелые сани, бежать сейчас было бы легче. Главное не задохнуться. Надо ненадолго остановиться и выровнять дыхание, поесть сваренного вчера мяса, выпить воды и снова идти по следам, которые оставили сегодня их сани на пути от стоянки белогорцев. Достиг он ее только к закату солнца, затем долго ждал, пока Грака перебирала свои узкие глиняные горшки, покрытые слоем пыли, и нашла, что искала. Завернула находку в зашитую шкуру с ремнем и сказала:

— Если Асила не умрет, пока ты вернешься, то пусть Старшая напоит ее большой чашей отвара, еще половину чаши Асила должна выпить завтра утром и столько же вечером.

Эхекка, не задерживаясь, отправился обратно. Солнце давно зашло, а луна только показалась из-за гор. На плоской равнине не так много препятствий, и он не снижал скорости бега. Но везенье закончилось, когда он, не заметив булыжник с острым краем, с разбегу ударился об него, распоров свою обувь.

Нога кровоточила. Не совсем удобно бежать по острым камням в одном «сапожке». Эхекка злился. Была бы здесь трава, как на нормальной равнине, он бы уже подходил к ночной стоянке людей Долгой дороги. Несколько раз он обматывал ногу куском шкуры и через некоторое время терял его, набирая скорость.

— Ууааав…

Даже на такой плоской равнине встречаются небольшие укрытия, которые удобны для тех, кто прячется от ветра, дующего с гор. Или тех, кто не хочет, чтобы свет его ночного костра привлек чужаков. Таким и было русло пересохшей речки, которое Эхекка легко бы перепрыгнул, если бы на него неожиданно не набросился непонятно откуда взявшийся небольшой Ввуу.

Зверь повалил человека на землю, пытаясь добраться зубами до его горла. Ввуу и человек беззвучно катались по земле, пока Эхекка не добрался до своего ножа, из растаявшего камня, и не погрузил его под переднюю лапу. Ввуу взвизгнул и затих. Схватка заняла несколько мгновений. Быстроногий успел вскочить на ноги и подобрать с земли копье, прежде чем увидел двух крутящих головами темнокожих. Повезло ему: не успели они вовремя на помощь Ввуу. Спали что ли?

— Гррх..

Оставшийся в живых противник пятился, не нравилось ему, как блестит потемневший от крови его соплеменника наконечник копья. Решившись на побег, он перепрыгнул через русло реки и побежал в сторону гор.

Эхекка осторожно осматривал землю, пока не нащупал руками горшок Граки. С облегчением вздохнул - не разбился при падении, помогла мягкая шкура на ремне. У костра нашел каменный нож и еду. Не теряя времени, снял обувь с убитого, которая оказалась на редкость хороша. Она была мягкой, с острым носом и крепкой подошвой; в такой не чувствуешь камни. Теперь он быстро добежит. Заждался его Эссу, наверное.

*****

Старшая смочила кусок шкуры и приложила ко лбу Асилы. Андрей нервнича — женщина Эхоута уже долго не приходила в себя. Жар не спадал, а Эхекка все не появлялся. На стоянке установилась тишина. Эхоут, молча сидевший у костра, поднял голову:

— Кто-то идет.

Это был быстроногий. Он отдал горшок Старшей, передал ей слова Граки и рухнул на землю. Андрей посмотрел на него. Разодранная одежда, нож в крови и в глине, странная остроносая обувь — всё указывало на происшествие, случившееся с ним в дороге. Он ободряюще похлопал по спине быстроногого.Расспросит его позже, когда помогут Асиле.

Глубокая ночь. Быстроногий сопит, завернувшись в шкуры. Не хватило Эхекке сил дойти до своих саней.

— Она спит и ровно дышит, утром дадим еще зелья — Старшая зевнула. Хочет спать, но Андрей остановил ее. После истории с Асилой ему нужно что-то прояснить.

— Сколько наших женщин умирает от жара, когда они приносят детей?

— Бывает такое, Эссу, зимой. Когда мы находимся в пути, такое происходит чаще. А когда летом останавливаемся на стоянку, то меньше.

— А младенцы?

— Первую зиму переживает половина.

Андрей вспомнил грязные шкуры, в которые завернули только что родившихся детей Асилы.

— Найди женщин, которые будут помогать другим женщинам, приносить детей. Как это Грака делает. Пусть каждая моет родившихся младенцев теплой водой. А заворачивает не в шкуры, а в мягкие сплетенные нити. За каждого нового человека, который выжил, дай этим женщинам по задней ноге криворога.

— Нет столько нитей, Эссу.

— Скажи Лэпу, пусть думает над этим.

Зевающая без конца Старшая ушла. Хорошо, что она у них есть. Можно быть уверенным, что она что-то придумает, пусть и не совсем так, как он себе это представляет.

Еще один день. Вязкая желтая глина подсохла — легче толкать сани. Но теперь ветер носит по воздуху мелкую пыль, которая забивается в любую щель. И непонятно, что хуже. В горном хребте зияет очередное пересекающее его наискосок ущелье, которое ведет на восток. Ущелье широкое и выглядит проходимым, но почему-то не хочется туда. Андрей ловит на себе вопросительный взгляд большеносого. Похоже, чтобы избавиться от противного летучего песка, он готов нырнуть в него. И не он один.

— Нет, Энку, не можем мы терять время на каждое ущелье. Что-то должно указать нам, что дорога ведет туда, куда нам нужно.

Знать бы еще, что это за знак, который укажет им путь.

Они шли, пока ветер не усилился настолько, что началась самая настоящая песчаная буря, которая не утихала до самой ночи. Так и переждали ее в санях, закрывшись шкурами, пока ветер не пропал так же неожиданно, как и появился, а на небе засветилась круглая луна.

Песок какой-то странный, светлый, не похож на желтоватую здешнюю глину. Издалека его принес ветер. Андрей на пару с Эсикой откапывал полозья саней, когда появились Энзи с Айлом. Он обратил внимание, что одежда и волосы у обоих чистые. Явно где-то переждали бурю.

— Недалеко отсюда начинается ущелье, Эссу. Мы прошли немного на восход и повернули обратно.(1)

— А если там дальше тупик?

— В ущелье мы нашли следы быков.

Сердце Андрея забилось, вот он знак. Могучие звери в поисках травы пришли не от теплого моря, а с плоскогорья расположенного за этими горами, пройдя через каньон.

Если бы Энзи не нашел в этом ущелье следы копыт, Андрею и в голову не пришло бы искать дорогу в таком месте. Каньон местами был столь узок, что и пара саней не разминется. Не он один чувствовал себя тут неуютно. Разговоры стихли, все торопились быстрее выйти на свободное пространство. А оно все никак не появлялось.

— Если люди Ввуу увидят нас, то закидают сверху камнями, — Энку закинул голову, пытаясь разглядеть, что творится наверху.

— Не узнают, если не будем шуметь. Скалы в ущелье совсем отвесные. Никто не будет без нужды ходить по самому краю.

Ночевали в санях, не разводя костров.

Ущелье расширилось, толщина снежного покрова увеличивалась с каждым шагом. Безрадостные скалы стали пологими и покрылись землей, на которой росли деревья без листьев. На снегу между стволами виднелось множество следов криворогов, зайцев и лисиц. В случае необходимости, можно передвигаться по склону, хватаясь за ветки. Как бы и в самом деле на людей Вву не напороться, это места их охоты.

Каньон раздвоился. Обычное дело в горах. И поди еще узнай, не ведет ли один из проходов, а то и оба в тупик, с которого начинается устье небольшой горной речки. Обычно в такой ситуации, наученный опытом, Андрей долго бы раздумывал, куда бы им направиться. Отправил бы Энзи разведать, что их ждет впереди, и только потом на что-то решился. Здесь же следы быков ясно показывали, куда им идти: по занесенному зернистым снегом замерзшему ручью.

К вечеру они вышли на широкую равнину, совсем близко к длинной двуглавой горе.(2)

*****

— Уаав…

Энку пытался определить направление, откуда идет звук.

Люди Ввуу наверняка прятались в складках этой высокой горы. Не могли они не заметить людей Долгой дороги, но не решились что-то предпринять. Охотники темнокожих, которые живут в этих горах небольшими семьями, вряд ли когда-то видели столько людей вместе — боятся.

— Уаав…

Ноги сами несли большеносого к горе. С собой он взял только топор и нож: с длинным копьем не очень-то и побегаешь по скользким камням.

Снег хорошо виден в свете луны. Энку старается ступать туда, где повыше, чтобы не провалиться в расщелину.

— Уааав…

Звук совсем рядом, но не видно ни костра, ни пещеры. Но не могут же люди Ввуу жить под землей. Энку глубоко вдохнул воздух и учуял слабый запах дыма. Где-то рядом в темноте находится пещера, но ночью он не найдет убежище темнокожих, поэтому дождется утра, спрятавшись среди больших камней.

Солнце еще не взошло, а продрогший Энку, стараясь не шуметь, вылез из своего ночного убежища. Не удивительно, что он не нашел в темноте пещеру. Вход в нее, похожий на морскую ракушку, ожерелья из которых так любят «ныряльщики», был спрятан за скальным выступом.

— Уаав…

Из пещеры выскочил маленький Ввуу, а за ним коренастый темнокожий в тяжелой одежде из шкур криворога.

— Уаав, уавв…

Темнокожий лежал в луже собственной крови, а маленький Ввуу никак не давался в руки, бегал вокруг, норовя вцепиться в горло. Пока, в конце концов, Энку не прижал его телом к земле и не вырубил ударом кулака по голове.

Хорошая пещера, чтобы переждать плохую погоду охотникам или спрятаться от погони. Пусть и небольшая, но сухая. У стены валяются кости криворога, у входа зола потухшего ночью костра. А прямо от входа видна вся равнина, на которой выделяются на белом снегу сани людей Долгой дороги.(3)

«— Это мой Ввуу», — сказал он, обращаясь к убитому темнокожему.

Словно он мог ответить.

Энку завернул зверя в шкуру криворога, которую снял с убитого темнокожего и заскользил вниз по склону.

Примечания:

(1)Люди Долгой дороги случайно прошли по маршруту Великого Шелкового пути, преодолев Загросские горы у горы Биситун.

(2)У горы Биситун пять палеолитических пещер, которые в среднем палеолите служили прибежищем неандертальцам, а позже людям зарзийской культуры.

(3)Своего Ввуу Энку добыл в так называемой «Пещере охотника», которая ныне является одной из достопримечательностей Биситуна.

Глава 8. Камень

На заснеженном горном хребте выделялись фигуры мужчин в длинных косматых накидках из шкуры криворога. Люди Ввуу не прячутся, знают, что не добраться до них никак. Вот чего они к ним прицепились?! Преследование продолжалось с того самого дня, когда Энку притащил на ночную стоянку волчонка. И каждый раз это были разные группы местных охотников по несколько человек. На широкой равнине столь навязчивое внимание пусть и тревожило, но забот не принесло, к ним не подойти незаметно. Но сейчас долина сузилась, путь прижался к подножию гор, и теперь ничто не мешало людям Ввуу внезапно напасть на растянувшийся караван, и сбежать обратно в горы по неприметным тропам. Не одного его раздражало это соседство, вон Эхоут грозит им своим копьем. Но как-то вяло это делает.

— Не достанешь ты их.

В знак согласия неугомонный трясет своей бородкой.

Когда люди Ввуу показались в первый раз, поднялся нешуточный гвалт. И мужчины, и женщины, и даже дети грозили им кулаками, швыряли камнями в их сторону, пугали криками, теперь же не обращают на них никакого внимания — привыкли. Только Эхоут все никак не успокоится. И сейчас, кажется, у него созрела новая идея, как от них избавиться:

— Если отдать им маленького Ввуу, которого принес Энку, то они уйдут.

Недолюбливает Эхоут зверька, который живет в семье Гррх. Если бы большеносый не проводил с ним все свое время, то давно, уличив момент, он проткнул бы его ударом копья.

— Если Энку узнает, что ты что-то замышляешь против его Ввуу, то убьет тебя, — предупредил его Андрей.

Скоро вечер. Местные кроманьонцы куда-то пропали, похоже, им надоело стоять на одном месте — застоялись. Да и куда люди Долгой дороги денутся со своими неповоротливыми санями. Даже если охотники в косматых шкурах просидят несколько дней в одной из небольших пещер, которыми изъедены здешние горы, и то легко их догонят.

Имела, торопливо жуя, зараз проглотила кашу с жиром, выудила из своего горшка кость с кусочками мяса и исчезла. Андрей и рта не успел раскрыть. Эсика, между тем, не проявляла признаков беспокойства.

— Куда она пошла, и зачем ей кость?

— Отнесла Ввуу, которого Энку принес.

Пора бы и ему поближе познакомиться с ручным волком большеносого.

— Уаав, — зверь, похоже, чувствовал себя хорошо. Густая шерсть блестела, а сам он дремал рядом с разбросанными костями, не обращая внимания на крики собравшихся детей. И даже привязанная к шее веревка из кожи не очень его беспокоила. Андрей осмотрел зверя.

— Ты не сможешь все время держать Ввуу привязанным, Энку. Не пора ли освободить его. Веревка натерла ему шею.

— Если Ввуу убежит, то я не смогу догнать его.

— Он уже давно у тебя, не убежит. А так Ввуу заболеет и умрет. И не сможет тебе помочь на охоте.

Лишившийся поводка волк продолжал дрыхнуть, пока не почувствовал, что его ничего не связывает. Он вскочил на ноги, помотал головой и в несколько прыжков исчез в темноте.

На Энку жалко было смотреть. Посоветовал бы ему освободить Ввуу не Эссу, а кто-то другой, то тому бы точно не поздоровилось. Андрей утешил его:

— Он вернется, Энку. Мы далеко ушли от места, где ты его нашел. Не отыщет пути назад. И где еще он найдет столько вкусных косточек в этих снежных горах.

Сам он не совсем был уверен в собственных словах. Кто знает, что творится в голове у первобытного волка? Волка, еще не успевшего превратиться в собаку.

— Уаав, уаав, уаав…

Андрей выскочил из саней и подхватил копье, которое ночью всегда лежало между полозьев. Поздний зимний рассвет — солнце только осветило верхушки гор, в долине же почти темно. Неужели люди Ввуу решились напасть.

— Уаав, уаав…

Волк надрывался. Андрей побежал на голос зверя, а за ним мало что понимающие в происходящем сонные мужчины с копьями и ножами.

— Он вернулся, Эссу! — Энку держит на руках своего волка. Боится, что опять убежит.

— Отпусти его, никуда он не денется.

Вот только почему он так выл?

— Это люди Ввуу, зверь их учуял. Они поняли, что незаметно к нам не подойти, выпустили стрелы и убежали, — Энзи принес две стрелы.

Андрей осмотрел их. Странные оказались у стрел наконечники — неровный треугольник и кривоватый четырехугольник. Они летают вообще? Запустил одну из лука младшего охотника. Как ни странно, воткнулась туда, куда и целился — в шкуру быка. Пробить не пробило, но мелкого зверя или оленя ранить можно. Не говоря уж о человеке с его тонкой кожей. Хорошо бы обитатели здешних скал после этого нападения решили, что люди Долгой дороги им не по зубам, и, наконец, ушли на свои стоянки. Но зачем они напали? Или таким образом подгоняют их, чтобы не задерживались на равнине, которую они считают своей.

Сани двигались в отдалении от длинной отвесной горы, которая никак не хотела заканчиваться. Вершина ее была скрыта в облаках, отчего она казалась стеной, растущей до небес. Даже на таком расстоянии гора выглядела страшновато. Словно кто-то небрежно выровнял ножом скалы, отделив от горы огромные неровные валуны, теперь преградившие им дорогу и далеко укатившиеся от подножья.(1)Караван встал. Тупик.

— Не пройдем мы здесь, Эссу, — обычно спокойный Лэпу ударил по глыбе топором. Камень ответил глухим звуком. — Дальше валяется еще больше камней, отвалившихся от горы.

С идеей обойти завалы по самому краю, ничего не вышло. Надо внимательно все здесь осмотреть, вдруг удастся расчистить путь. Прошло же здесь как-то большое стадо быков. Правда, животным не надо было толкать тяжелые сани.

Охотники, перекликаясь и растянувшись, двигались через валуны. Так Андрей надеялся быстрее найти проход, доступный для их саней. Наткнулись бы они на следы стада быков, прошедшего здесь, им было бы легче обнаружить путь. Однако, с тех пор, как они зашли в эту долину, несколько раз выпал мелкий снег, который надежно их скрыл. Если они и были, то сейчас их не найти.

Энзи смахнул снег с вершины обломка скалы и посмотрел в направлении горы. Затем — в противоположную. Неужели что-то увидел? Андрей поднялся к нему, осмотрелся вокруг и разочарованно вздохнул. Все те же завалы из обломков скал серого цвета. Казалось, что чем дальше от горы, тем они крупнее. Пора возвращаться. В этом месте легко переломать ноги или провалиться в щель между камнями.

Уставший Андрей прилег на шкурах криворога отдохнуть у небольшого костра. Согревшись, он незаметно уснул, а когда проснулся, то увидел сидевшего рядом на корточках Энзи.

Вот никогда не разбудит. Так и будет ждать, пока он не отоспится.

— Я нашел проход вдоль горы, только надо убрать один большой камень.

Чем дольше Андрей шел за Энзи, тем больше удивлялся — они практически уперлись в каменную стену. У подножья горы Тень показал на сросшуюся с горой цельную глыбу в четыре его роста.

— Путь находится за ним.

— Так он одно целое с горой. Как ты его уберешь? А потом что, нет таких камней?

— От горы его отделяет трещина, а дальше камни не такие большие, их можно откатить.

Не дожидаясь Андрея, Энзи перелез через препятствие. За камнем открылась узкая дорожка, усыпанная щебнем — как не странно, чем ближе к горе, тем меньше камни. Частично путь забирался под образовавшийся под горой карниз. Страшновато. Казалось, что висевшие над головой камни в трещинах в любой момент могут обрушиться им на головы. Дорогу вдоль горы они прошли до конца. Еще в двух местах ее перекрывали упавшие сверху глыбы, но их вполне можно перенести, чтобы могли пройти сани. А вот с монолитом придется повозиться.

Андрей угрюмо смотрел, как сын Иквы самозабвенно бьет по глыбе молотком из черного камня. Второй день он здесь вместе с мастерами и «каменщиками», а камень все так же перекрывает им дальнейший путь.

— Не откалывается, крепкий камень, — сын Иквы отбросил в сторону свой молоток.

Жаль, Андрей надеялся, что уж человек, который разбирается в камнях лучше всех на свете что-то да придумает. Криком остановил «каменщиков», которые судя по доносившемуся глухому стуку увлеченно лупили молотками по преграде с другой стороны. Не стоит зря тратить силы.

— Ты сможешь сделать несколько дыр по краю? Тогда можно забить в них колья и поливать водой. Они распухнут и поломают камень.

Сын Иквы отрицательно покачал головой. Не верит, что мягкое дерево сломает крепкую породу, или и в самом деле не может достаточно быстро просверлить ее на нужную глубину.

После паузы «каменщики» опять застучали своими молотками — скучно им просто стоять без дела.

Проголодавшийся за день Эрру смотрел, как сын Иквы раздувает огонь между плоскими камнями и ставит на них большой горшок. Нет смысла терять время на дорогу до стоянки и обратно, когда можно переночевать прямо у камня, а утром снова попытаться освободить себе путь.

Но сын Иквы перестарался, подкладывая дрова. От сильного жара горшок развалился, раздался сухой треск лопнувшего камня, появился вонючий дым от залитых водой дров. Эрру отвесил крепкую затрещину неуклюжему младшему мастеру — внимательней надо быть. Теперь ему и «каменщикам» вместо вареной каши с жиром придется жевать твердую вяленую рыбу Упеши и заедать зерном, поджаренным на плоском камне. Все загрустили, только Эссу чему-то радуется, показывая белые зубы в улыбке.

Утром Эссу первым делом запретил бить по скале молотками, все равно дело это бесполезное, а сказал всем собирать дрова и обкладывать ими монолит. Сына Иквы отправился на стоянку к Старшей, чтобы она послала к ним женщин с деревом, всем, что есть, а еще с горшками с водой.

Камень уже и не виден за образовавшейся горой хвороста, сухих коряг и поломанных полозьев. Эрру подбросил к основанию очередную охапку дров. Хромой мастер понял, чего хочет добиться Эссу, но сомневается, удастся ли затея. Эта глыба совсем не похожа на треснувший в костре булыжник.

— Поджигай.

Ветер нес дым от огромного костра прямо на гору. На ровном сером камне горы появился черный след. Жар был такой, что отогнал любопытных на несколько десятков шагов. Пора, костер прогорел.

— Аааа…

Кто-то обжегся паром, в который мгновенно превратилась выплеснутая на раскаленную каменную поверхность вода. Остальные оказались осторожнее — выливали воду сбоку и сразу же пятились назад. Жаль только, что сверху этот камень не полить, очень уж высокий.

— Что теперь, Эссу, — Эрру похромал к почерневшему от сажи камню и осторожно тронул его ладонью. Тут же отдернул руку – горячий, несмотря на то, что на него вылили всю принесенную женщинами воду.

— Он треснул, — Сын Иквы осмотрел внешне цельный монолит, стал под ним, а затем размахнулся, чтобы нанести по его поверхности крепкий удар молотком.

— Стой! — Андрей остановил его. Завалит еще, кто знает, как поведет себя камень после такой обработки огнем. — Бей по краю и сразу же отходи.

Предосторожность оказалась не лишней. Едва сын Иквы ударил по нему своим орудием, как целый пласт толщиной с три кулака откололся от монолита и упал на землю, подняв в воздух тучу горячего пепла. К сыну Иквы с радостными воплями на помощь побежали «каменщики», чтобы развалить внезапно смягчившийся камень.

Однако, дальше дело пошло тяжелее. Отваливающиеся пласты стали тоньше, камень зашелушился, а по краям появились отметины от усердных ударов молотком.

— Середина камня все такая же крепкая, — чумазый от сажи сын Иквы, наконец, сдался.

— Мы будем жечь этот камень столько, сколько понадобится, — Андрей не видел повода для беспокойства. В их положении лишний день ничего не решает. Главное, что они знают, что делать.

Эрру набрал в ладони мелкого щебня. Вот и все, что осталось от прикрывавшего им путь препятствия, не считая, конечно, больших плит. Интересно, если нагреть эту гору, она тоже рассыплется? Это сколько же дров понадобится?

— Толкай, Эрру, — Энти, его женщина, показала на сани. Позади слышны недовольные голоса длинноногих, наступающих им на пятки, не хотят ждать, пока он думает.

Мастер выкинул из головы глупые мысли и, подтягивая ногу, пошел к саням. Пусть ему и не хочется идти в темный проход, нельзя отставать от ушедших вперед. Дорога эта не самая простая.

Очутившись под карнизом горы, Эрру невольно пригнул голову — очень уж низко висели над ней камни. Страшно. Идущие позади ворчливые длинноногие затихли. Похоже, и им стало не по себе. В тишине слышен шорох скатывающихся по стене мелких камушков. Эрру прибавил шагу и только тогда, когда дорога вывела их на свежий воздух, он вздохнул с облегчением.

Но обрадовался он рано. Прежде, чем обойти весь путь до конца, им пришлось еще несколько раз нырнуть под карниз горы. Эрру казалось, что они идут целую вечность, и дорога никогда не закончится, пока они не оказались в сквозной пещере.

— Смотри, Эрру, — Энти показывает на стену пещеры, где виднеется изображение нарисованной красной краской головы Гррх. Опять Младшая со своим голубоглазым мужчиной постарались. Значит, у них было время и желание заняться рисунком. Стены перестали давить на плечи, опасность остаться здесь навсегда погребенными под рухнувшими камнями миновала.

— Пойдем быстрее, Энти, выход совсем рядом.

*****

Чем дальше на восток, тем ниже становились горы. Андрей обернулся назад. Три дня прошло, как они преодолели завалы у отвесных скал, а двуглавая гора никак не хочет отпускать их. Все так же нависает на горизонте. Караван совсем растянулся — верный признак того, что люди устали, и не получается сохранять дистанцию между дэстэ. Пора передохнуть, хотя и не хочется терять время.

Люди Ввуу оказались на редкость упрямыми, продолжали преследовать их по пятам, однако попыток напасть больше не предпринимали. Интересно, что они едят?! Дичь в скудных горах практически не встречалась, на глаза попадались только пугливые кривороги, которые при виде охотников в несколько прыжков исчезали в окрестных скалах. Андрей помечтал, что одно из животных сорвется с высоты, и он, наконец, поест свежего жареного мяса. И не он один, похоже, думал об этом.

— Уаав, — появился Энку со своим Ввуу и коротким копьем.

Куда это он собрался?

— Я заметил рядом несколько криворогов, Эссу. Зимой они прячутся на крутых склонах, где много сухой травы и мало снега. Отыщем их, и тогда вечером на костре у нас будет жариться свежее мясо.

Почему бы и нет. Все равно, раньше, чем через несколько дней дальше они уже не пойдут.

Волк Энку на взгляд Андрея вел себя бестолково. Вместо того, чтобы бежать вперед и искать добычу, он кружил вокруг них, путался под ногами, пытался с рычанием разрыть одному ему видимые мышиные норки. Один раз даже сбил с ног увязавшегося с ними Лэпу, который воспользовался возможностью на время улизнуть от Старшей. Большеносый между тем уверенно вел их все выше и выше в поросшие редким кустарником горы, и только отмахивался на предположение Андрея, что криворогов здесь нет и лучше поискать их в другом месте.

— Нам надо найти луг, где много сухой травы. Стадо выйдет пощипать ее вечером.

После блужданий по склонам горы большеносый все-таки обнаружил свежие следы, которые привели на небольшую поляну под скалой, с кочками из высохшей травы.

Они сидели в засаде посреди камней над поляной и ждали вечера, когда горные бараны придут попастись. Андрей с тоской посмотрел на небо —закат еще нескоро. Сходили на охоту называется. Энку злится на него и Лэпу, когда они встают, чтобы размять ноги, поскольку криворог животное очень пугливое и если заметит их, то скроется в скалах, и никто его не догонит, даже быстрый Брр. Зато Ввуу смирно сидел рядом с хозяином. Еще через время Андрею надоело лежать на снегу:

— Мы с Лэпу осмотрим все вокруг, а ты дождись криворогов. Вернемся к темноте.

Энку, похоже, только рад избавиться от неусидчивых спутников. Боится, что спугнут вкусную дичь.

— Эссу, еще следы криворогов,— радуется Лэпу.

И в самом деле, судя по всему не так давно небольшое стадо горных баранов поднялось в сторону вершины. Андрея охватил азарт. Хорошо бы утереть нос Энку и самим добыть свежего мяса.

Вершина горы представляла собой широкую плоскую равнину. Следы баранов потерялись у одного из обрывов, дальше им не пройти. А жаль. С южной стороны солнце растопило полоску снега, и стала видна почва, насыщенного красного цвета.(2) Больше ничего интересного. Со всех сторон спуск на равнины, а с одной — совсем рядом невысокий горный хребет, у основания которого зеленеет полоса хвойных деревьев. Чуть выше на склоне темнеют входы, ведущие сразу в несколько пещер.(3) Лэпу загорелся осмотреть редко встречающийся в этих горах лес. Времени у них достаточно, почему бы и нет. Заодно и пещеры осмотрят.

— Смотри, Эссу, какое дерево, — Лэпу с обожанием погладил срубленный ровный ствол, с красноватой корой и такого же цвета сердцевиной. — Если сделать из него копье, то оно не сломается, даже если на него навалится старый Гррх.

И в самом деле необычный лес, ветки с мягкой хвоей растут у самой земли, а никто ее не объел.(4)

«Лесовик» подготовил с десяток заготовок, в два метра длиной, пока Андрей не остановил его. Достаточно, не смогут они больше унести. К тому же, чем дольше они находились в этой роще, тем сильнее у него болела голова. Да и у Лэпу глаза подозрительно покраснели. Вполне возможно, что хвоя деревьев не совсем безобидна и выделяет что-то вредное для здоровья. Поэтому животные ее и не едят, даже зимой.

— Это только зеленые ветки делают людей больными, Эссу, а из палок получатся крепкие копья, луки для женщин и ручки для топора, — Андрей был готов избавиться от редкого дерева, но Лэпу всячески этому сопротивлялся. Свежий ветер принес облегчение, боль в голове постепенно утихла. Ладно, Лэпу виднее, уж в дереве он понимает побольше него.

Андрей привычно кинул булыжник в очередную найденную пещеру. Это уже пятая пещера, найденная им и Лэпу на небольшом участке горы. Если бы такое место нашлось где-то в окрестностях Белой или Круглой горы, то в нем бы прочно обосновалась какая-нибудь большая семья. Здесь же, похоже, людям Ввуу пещеры для проживания не нужны, их у них с избытком хватает.

Раздался стук камня. Тишина, и здесь никого. Ни зверя, ни человека. У выхода нашелся огороженный камнями очаг, с давно потухшим костром. Похоже, еще в прошлом году огонь разводили. Рядом каменный мусор, который кто-то оставил, пытаясь сделать себе наконечник для копья, и череп козла, с одним внушительным рогом. Второй обломанный лежит рядом, от него с узкого края кто-то отпилил несколько незамкнутых колец, некоторые валяются рядом. Андрей повертел их в руках, но так и не понял предназначения. Дальше шел округлый зал метров в двадцать пять, в середине которого у стены тек ручеек.

— Эссу, еще одна пещера, совсем маленькая, а вход завален камнями.

Пещера оказалась скорее углублением в пару метров в скале, которое использовалось в качестве склепа, ставшим последним домом для крепкого охотника их людей Ввуу. В скрещенных на груди руках он держал длинный нож из обсидиана, вдоль тела лежало короткое копье без наконечника, а охранял покой хозяина мертвый волк, расположившийся в его ногах.

Судя по вещам, которые Лэпу вынес из пещеры, любили люди Ввуу своего сородича. В последнюю дорогу ему положили два неполных мешка с нечищеным зерном, всякий скарб, завернутый в шкуру, еще один нож из зернистого камня, кольца из того самого рога козла из соседней пещеры, но на этот раз хорошо севшие на палец, что, однако, никак не объяснило, для чего они сделаны.(5) А еще обычные кольца и ожерелье, сделанное из вытянутых каменистых трубочек разного цвета, похожих на маленькие бивни мамонта. Андрей вертел его в руках, пока по характерному узору не решил, что это ракушки. Только это не объясняло, как они оказались в этих горах за сотни километров от теплых морей. Или он что-то не знает об этом времени, и не все здесь такие домоседы, как он думал.(6) Лэпу с интересом разглядывал украшение, и Андрей передал его ему, пусть порадует Старшую. Пора им в обратный путь. Энку, наверное, их заждался. Ограбив покойника, пещеру снова завалили камнями. Нехорошо, если звери растащат части тела по окрестностям, а мертвый волк больше не сможет защитить хозяина, в этом мире уж точно.

Тяжело идти в подъем. Лэпу пыхтел под тяжестью срубленных палок, отказываясь оставить хоть одну, а Андрей согнулся под грузом копья, к концам которого он привязал мешки с зерном. С горы с красной землей спустились почти в полной темноте, и едва не прошли мимо скалы, где оставили Энку, пока Андрей не увидел горящий костер. Догадался большеносый сделать им ориентир.

— Уааав..

— Мясо уже готово, Эссу, где вы ходили так долго.

Энку все-таки дождался своего криворога.

Примечания

(1)Длинная гора - это так называемая «Стена Фархада», памятник природы современного Ирана.

(2)Плоская вершина с красной землей - это Дашт-э Коху над горой Так-э-Бостан. На вершине найдены мустьерские орудия труда, которые свидетельствуют о том, что там находилась стоянка неандертальцев. Но ко времени, когда там появился главный герой, они давно уже вымерли.

(3)Рядом на горе Мейвала комплекс из четырнадцати пещер, одна из которых - До- Ашкафт, рядом с которой обнаружили вещи людей зарзийской культуры.

(4)Андрей и Лэпу обнаружили тисовую рощу. Прочная и упругая древесина тиса с древних времен использовалась для изготовления копий, луков и.т.п. Правда, хвоя и кора дерева ядовиты, нужно использовать с осторожностью.

(5)Предназначение незамкнутых колец из рога ученые поняли только недавно. Они применялись при использовании копьеметалок. В мешках обнаружился ячмень. На стоянках в этом регионе он встречается чаще, чем пшеница.

(6)На стоянках обнаружили и украшения из ракушек. Как они туда попали - загадка, учитывая, что до Персидского залива более 600 километров.

Глава 9. Подземная река

Песок, везде один песок. Совсем мелкий, не похожий на тот, который встречается по берегам морей. Небольшого дуновенья ветра достаточно, чтобы поднять его в воздух, а дальше он попадет в глаза или в рот и нос, как не жмурься и не прикрывай лицо рукой. Самое странное, что совсем рядом большая река, но сил у нее хватило только на то, чтобы увлажнить узкую полосу земли вдоль русла, где у самого берега росли густые заросли пустотелой травы с метелками, а чуть дальше редкий лес из деревьев, каких Рэту никогда и не видел.

Уже несколько лун семья с Белой горы движется вдоль большой реки вслед за семьей Гррх. Кто же мог знать, что она течет так далеко.(1) Они задержались на временной стоянке, которую разбили у места, где охотники добыли много настоящих быков. А когда наконец покинули ее, съев почти все мясо, то следы людей Долгой дороги, за которыми они направлялись, скрыл Желтый зверь. Так Рэту назвал песчаную бурю, по аналогии с Белым зверем, снежным бураном, который часто случался зимой на их родном плоскогорье у Белой горы. Чем дольше они шли, тем безжизненней становилась равнина у подножья гор, пока окончательно не превратилась в пустыню. Волей-неволей они прижались к реке — хоть воду не надо искать и можно поймать в прибрежных камышах рыбу или, если повезет, то и выдру. Рэту был уверен, что и Эссу выберет этот же путь.

— Странное дерево, — Грака протянула ему цветущую оторванную ветку растения, листья которого были покрыты белесым налетом. — Повсюду здесь растет.

Рэту вертел гибкую ветвь в руке. Толку от нее, ни дубину сделать, ни древко для копья. Заметил на ней застывшую смолу, которая раскрошилась в руке, и закинул в рот. Зажмурился — вкусно: чем-то похоже на еду Жжж.

Грака улыбнулась его реакции: — Дети ее много собрали под деревьями. Хватит на несколько дней, чтобы добавлять в вареное зерно. Мяса почти не осталось.

Свежее мясо. Рэту и сам мечтал о поджаренной сочной задней ноге криворога, быка или оленя. Но где ее взять. У реки не водятся крупные звери — ни быков, ни криворогов они давно не видели, что и не удивительно при отсутствии травы. Не говоря уж об оленях, которым подавай просторные леса с нежными ветками деревьев.

Река петляла между песчаными наносами. Казалось, что течение ее остановилось: настолько медленно она текла. Деревья и тростник, дававшие тень по ее берегам, к неудовольствию толкавшего сани Эпея Три Пальца, временами пропадали, открывая красноватые чистые берега.

— Еще одна река! Больше этой! — Эпей показывал своей трехпалой рукой на закат. — Они соединяют свои воды вместе и текут дальше как одно целое.

С пригорка было хорошо видно, насколько вновь образовавшаяся река огромна. Она разлилась по плоской равнине, да так, что противоположный берег и вовсе не просматривался. А куда она течет? Мог ли Эссу так далеко отклониться в солнечную сторону на пути в Восточные земли? Рэту начал сомневаться, правильно ли они идут. Мужчины белогорцев ловили рыбу корзинами, которые сплели женщины из гибких стволов пустотелых растений, по пояс забираясь в мутную воду и ныряя головой ко дну. Быстро же они забыли, как ловили рыбу в семье Гррх. Рэту спустился помочь им.

— Привяжите к корзине веревку и закиньте ее в воду, подождите и тяните вверх по течению к берегу. Не нужно самому лезть в реку.

Рыбалка отвлекла его. Но добычи оказалось не так много, как он надеялся. То ли место неудачное, то ли в жару рыба держится на глубине, ближе к середине реки, куда без плота не добраться.

Грака чистила ножом из растаявшего камня — подарком Старшей — рыбу с огромной головой, которая занимала треть всей ее длины. Удар —вспорола брюхо, еще удар — отрубила голову, решила сварить ее отдельно в горшке с зерном и корнями водной травы для маленького Эссу. Еще одна не помешала бы, чтобы всем наесться. О чем она и сказала своему мужчине.

— Какой сейчас месяц по календарю Гррх?

Грака замешкалась и после непродолжительной паузы ответила.

— Пятый месяц.

— У Белой горы в это время только сошел снег, а в этой реке вода прогрелась настолько, что рыба спряталась.

— А там, в солнечной стороне, куда она течет, еще теплее?

— Рано или поздно каждая река впадает в озеро, а там будет много птицы, рыбы, а рядом лес, в котором растет хорошее дерево для копий. И люди Долгой дороги, наверное, еще там. Эссу не упустит такое место для стоянки.

Живот у Эпея Три Пальца громко урчал. Неудивительно. Он никогда не любил рыбу, а тем более корни водной травы. Между тем последние дни только эту еду и приходилось есть. Поэтому, когда семья решила переждать день-два у берега реки, чтобы собрать водную траву, то он с молодыми охотниками еще в темноте с радостью ушел в пустыню на охоту.

После особенно громкого урчания из его нутра, один из молодых охотников, Эду, сын сестры матери быстроногого Эхекки из семьи Гррх, заливисто засмеялся. Вспыльчивый Эпей для порядка отвесил ему звонкую пощечину — распугает зверя. А заодно и другим досталось. Хотя где в этих песках найдешь зверя? Кривороги и быки любят траву, а ее здесь нет. Эду отбежал подальше и от избытка силы в два счета на своих длинных ногах взобрался на каменистый гребень, сложенный из красноватых скал.

— Деревья! Большие! —Эду забыл о наказании и подпрыгивал наверху от возбуждения.

Эпей не сразу поверил молодому охотнику. Какие могут быть деревья посреди песка? Они и у самой реки, где много влаги, не везде растут. Но длинноногий был прав — камни скрывали от них небольшой лес в низине, до которого было совсем близко.

«Три Пальца» озадаченно толкнул дерево плечом. Никогда такого не видел — ровный ствол, на самой вершине огромные листья, дающие густую тень.(2) Под кроной виднелись растущие гроздями черные плоды, покрытые плесенью. Никто их не собрал, и даже птицы не поклевали — вот и ссохлись. Но как до них добраться? Если рубить дерево, то нужен крепкий топор из растаявшего камня, а он остался на стоянке. А каменным можно до ночи возиться.

Посреди леса нашелся большой ручей, который, дойдя до его границы, исчезал в песке. Эпей отпрянул — прямо из-под ног сорвались несколько десятков зверьков, похожих на длинноухих, которые разбежались в разные стороны. А некоторые спрятались прямо в кронах деревьях, ловко взобравшись по отвесным стволам. Быстрый Эду успел заколоть одного из них коротким копьем.

Нет, это не Длинноухий: коричневый густой мех, короткие ноги с когтями, большая голова, и уши короткие.(3) Но какая разница?! Эпей облизнулся — вот оно, мясо. Надо позвать Рэту с топором и женщин с корзинами, а кто сделает это быстрее чем Эду, в беге если он и уступает быстроногому Эхекке, то совсем не много.

Видимо много чего хорошего рассказал Эду рассказал о найденном лесе, поскольку уже к вечеру к нему переместилась вся семья белогорцев, прихода которой ждали Эпей Три Пальца и молодые охотники. К приходу остальных они успели освежевать несколько тушек. Охота на зверьков оказалась совсем не сложной: когда все успокоилось, они сами слезли с деревьев прямо к ожидавшим их с короткими копьями молодым мужчинам. И живот Эпея наконец-то замолчал.

Рэту в последний раз ударил топором ствол молодого дерева, и оно рухнуло на землю. В лесу стало еще немного светлей. К кроне упавшего дерева с криками набежала стайка детей, чтобы быстрее собрать сладкие плоды с белесым сладким налетом, с тягучей мякотью и продолговатой косточкой. Странное дерево без веток оказалось настоящей находкой. Кроме плодов у него еще и пахучая мягкая сердцевина, которая намного вкуснее корневищ водной травы, а большими листьями оказалось удобно накрывать шалаши. К тому же длинные волокна на внутренней стороне коры куда лучше подходили для выделывания веревок, чем такие же у сосен с его холодной родины.

Хватит на сегодня. Уставший Рэту захотел пить и отправился к ручью. Пил мелкими глотками, а иначе заноют зубы — несмотря на жару, вода в ручье холодная.

— Ммрррш…

Это еще что? Рэту обернулся на звук, когда мелькнувшее в воздухе светлое стройное тело сбило его с ног.

— Мрррш…

Человек и зверь ненадолго сцепились в клубок, пока все не затихло.

Отдышавшись, Рэту смыл текущую из ран кровь. Повезло ему, только глубокие царапины на руках и спине. Умывшись, Рэту вернулся к зверю, которому он свернул шею. Сначала решил, что это совсем молодой Брр, но нет, отсутствуют длинные клыки, хвост очень уж длинный, да и легкий он для Брр. Чем-то даже на худого Ввуу похож. А шкура очень красивая, светлая с темными пятнами. Рэту извинился перед зверем и взялся за нож.

Везет же Рэту. Эпей с завистью рассматривал красивую шкуру, которую очищала Грака. Помял ее рукой: мягкая, прочная и легкая.

— Почему он набросился на тебя? Молодой Брр не может одолеть взрослого охотника.

— Это не Брр, другой зверь. Может мы съели его добычу и ему нечего было отнести своим детенышам. А другой еды в маленьком лесу и нет.

Эпей со вздохом посмотрел на горшок.

В самом деле, белогорцы быстро перебили всех маленьких зверьков, что было совсем не трудно, учитывая, что для этого надо было просто стоять, не двигаясь под деревом, пока он не спустится вниз. И ребенок справится. И теперь снова питались зерном, который варили со сладкими плодами и сердцевиной молодых деревьев.

— Срубим деревья, на которых еще остались плоды, и снова отправимся вниз по реке.

Как ни жаль, но придется покинуть столь удобный для семьи тенистый лес и возвращаться к реке.

Эду тащил на себе сразу две корзины со сладкими плодами — свою и Эпея. Голова его была прикрыта листьями дерева без веток, которые он соединил конусом при помощи веревки. Совсем как лопухом в детстве. Удобно, голова не нагревается, и в глаза солнце не слепит. Взобрался на хребет, с которого луну назад обнаружил лес среди песков, и сел передохнуть. Лес все еще на своем месте, но стал более разреженным и меньше вполовину. Молодой охотник вздохнул, поправил головной убор и зашагал к реке, быстро ступая своими длинными ногами. Надо догнать остальных.

Андрей повернул голову на запад. Гора с двумя вершинами давно спряталась за линией горизонта, а с ней куда-то исчезли и докучавшие им люди Ввуу. Странные племена — прячутся в своих горах. Между тем как плоская равнина с редкими рощами, по которой они толкают свои сани, выглядит намного удобнее для стоянки.(4) Удивительно только, что никто другой не занял это место. С тех пор как покинули горы, нет никаких следов человека, только редкие отпечатки копыт на желтой земле, с которой уже давно сошел снег. Тем лучше: никто не станет докучать им здесь, на летней стоянке, которую они разобьют, как только обнаружат какую-нибудь реку или ручей.

— Уааав…

Большеносый явился со своим ручным волком. Наверняка будет предлагать сходить на охоту. Андрей не ошибся.

— Мы остановимся на этой равнине, Энку. Надо определить места стоянок для семей, собрать печь мастеров, место для «школы» найти и подходящее дерево для «лесовиков», чтобы сани чинить…

Большеносый заскучал. Затем нашелся:

— С этим и Старшая справится.

— Не она старший охотник семьи Гррх, а Эссу. Спроси лучше Эхоута, Айола и Эхекку. Им тоже не сидится на стоянке. Да, кого-нибудь из младших охотников тоже забери с собой, полезно им будет.

— Уааав…

Большеносый ушел, а вот его волк не отстал, пока не получил голую кость от сушеного мяса, с которой младший Эрит давно сгрыз всю мякоть, пока сидел в санях во время последнего перехода. Хорошо им — сходили на охоту, поели мяса и улеглись спать со своими женщинами в землянке или шатре, а ему все ближайшие дни предстоит тяжелая работа по устройству стоянки. И хорошо все-таки, что есть у него Старшая. Андрей улыбнулся.

Острый глаз и ловкая рука у этого Айола. Энку с завистью поднял птицу, камнем подбитую им за три десятка шагов, которую спугнул с земли его Ввуу. Это уже третья с утра. Сам он предпочел бы добыть быка или быстрого оленя, пусть они здесь и не такие крупные, как на их холодной родине. Но они, похоже, на равнине не водились. И неудивительно. Если у Круглой горы, где когда-то жили большеносые, всегда была трава, зеленая в теплое время года и сухая в холодное, то сейчас они шли по желтой глине с редкими островками травяных кочек и голых кустарников с кривыми сучковатыми стволами. Нехорошо это.

— Как мы добудем мяса этим летом, если сюда не придут настоящие быки, олени и лошади? — проворчал он.

— Выше в горах могут обитать кривороги, но на них трудно охотиться, а пока можно поджарить птицу

Эхоут нарубил уже сухих веток и разводил костер.

Равнину они пересекли быстро, а вот дальше как-то сразу начался крутой подъем по скалам. Никаких холмов, предгорий — только осыпавшийся местами камень, который поднимался до самого неба. Энку начал сомневаться в том, а правильно ли они идут — кривороги камни не едят. А бегать за осторожным зверем с копьем бесполезно. Нужно ждать, пока стадо выйдет вечером на поляну поесть травы, тогда и напасть из засады. Он отстал от остальных, даже Айол оказался быстрее. Ловко прыгает по камням, и не скажешь, что до того, как оказаться в семье Гррх, бывший охотник темнокожих жил на равнине между двумя реками. Да еще и вещей в кожаном мешке у него с собой больше, чем у кого-либо из них. Энку даже кору дерева, пропитанную смолой, в нем увидел. Не иначе как у Энзи научился все с собой тащить.

— Я вижу всю равнину, — раздался откуда-то сверху голос старшего сына Асилы, которого Эхоут взял с собой.

Большеносый прибавил шаг и через некоторое время догнал остальных, которые стояли на покрытой упавшими камнями ровной площадке. В свете заходящего солнца была видна долина, на которой они собирались провести это лето. Со всех сторон ее окружали горы, но разглядеть точнее мешал вечерний туман. Но это еще не самая вершина горы, до нее идти и идти. Она сложена из гигантских красноватых камней, которые непонятно как держатся вместе. А на самом верху на эту кучу опирался только одной из граней огромный валун правильной формы. Казалось, сядь на него большая птица и он рухнет вниз.

— Я взберусь туда утром и дождусь, когда пропадет туман, — проговорил Энку.

Все недоуменно молчат — зачем терять день, пытаясь залезть на самый пик, рискуя при сорваться в пропасть?

— Уааав, — его Ввуу тоже удивляется.

— Сверху я лучше увижу окружающие долину горы, и есть ли между ними проходы. А когда выпадет снег, и мы снова отправимся в Долгую дорогу, то мы пойдем самим коротким путем, а не будем кружить по ущельям.

— Тогда пусть лезет сын Асилы, он ловчее тебя и легче, и быстрее придет обратно — Эхоут высказал дельное, как ему казалось, предложение.

— Большеносые видят лучше, чем кто-либо из других семей. Он может и не разглядеть то, что нужно.

— А как ты на него взберешься? Скала отвесная — даже криворогу это не под силу.

— Я попробую обойти с обратной стороны, пусть это и займет много времени.

Едва рассвело, как продрогший за ночь Энку полез на вершину горы. Иногда он пропадал за огромными камнями, но затем вновь появлялся в поле зрения ожидающих его возвращения мужчин. День близился к середине, когда он обошел нагромождение камней и пропал из виду.

— Так он до вечера не вернется, — Эхоут не умел просто сидеть и, уговорив Айола, ушел осмотреть окрестности, оставив сына Асилы и Ввуу дожидаться большеносого.

Пик горы оказался дальше, чем это казалось с места, на котором они провели ночь. Энку несколько раз передохнул за валунами, прежде чем смог обойти скалу с другой стороны. И ахнул — так просто не пролезть. Тем более середину скалы перед самой вершиной рассекала расщелина. Он снял свои «сапожки», чтобы лучше чувствовать поверхность камня и полез наверх- большеносых с Круглой горы тяжело напугать высотой.

Энку нащупал большим пальцем ноги дыру в шершавой поверхности крепкого красного камня, рукой зацепился за кромку на самой вершине и рывком залез на валун. Какой-же он огромный?! В пять пальцев одной руки его роста. Он у самой расщелины, которая делит скалу на две неравные части. Если ему повезет, и вид с нее будет достаточный, то дальше он не полезет.

Сын Асилы нервничал: прошло много времени. Сколько не вглядывался в пик, а Энку все никак на нем появлялся. От напряжения глаза стали слезиться, и он не сразу заметил, как на самой вершине появилась темная точка. Ну наконец-то! Хоть бы не рухнул этот правильной формы камень под его тяжестью.(5)

«А ведь это и в самом деле самая высокая вершина в этих горах», -подумал Энку. Как ни странно, из расщелины взобраться на самый верх оказалось довольно просто. Ветер и дождь расчертили поверхность камня, образовав ступеньки, и теперь он сидел на самой вершине ее отполированной грани. Он заметил внизу темную и худощавую фигуру сына Асилы и сидящего рядом Ввуу и помахал им.

Равнина, которая лежала перед ним, со всех сторон была окружена горами. На восход были видны вершины покрытие снегом — там не пройти, не зная точной дороги. Тоже самое на закат, где они чудом проникли через земли людей Ввуу. На южной стороне от равнины тоже горы, на которых они сейчас находятся, и они едва ли не выше всех остальных. А вот если идти не прямо на восход, а чуть дальше в холодную сторону, то там горы вроде, как и пониже, да и показалось, что виден блеск текущей реки. А где пройдет река, пройдут и люди, решил он.

Что-то еще было не так в этой равнине. Наконец Энку понял — нет животных. Ни горбатых быков, большие стада которых он уж точно заметил бы, ни мелких оленей, которые встречались по ту сторону гор. Не говоря уж о Большем звере или однороге, которых они не встречали с тех пор, как пересекли теплое море. Надо рассказать об этом Эссу, решил он. И спускаться обратно, пока есть время.

— Уаав…

Ввуу прыгал от радости, когда он вернулся, норовя облизать его большой нос. Эхоут с Айолом уже вернулись и даже успели поджарить на костре печень молодого криворога. На его вкус только испортили — ее и сырой можно съесть. Ноги болели, и Энку, быстро проглотив еду, завернулся в шкуру, подвинулся ближе к костру и уснул.

Прежде чем вернуться на стоянку, решили обойти плоскогорье у вершины. Удивляло отсутствие травы. Здесь росли только мелкие кустики, с зелеными листьями и колючками, несмотря на раннюю весну. Наверное, ими и питался криворог, которого добыли Эхоут и Айол. И ручьев почти нет, только раз и встретили за весь день. И куда они делись?

— Большая пещера, — Эхоут показал на темную дыру в горе.

У входа не оказалось никаких следов человека, совсем никаких, только отпечатки следов криворога у входа. И, похоже, что свежие — не иначе, как только вчера приходило стадо поесть колючий кустарник. Но всё равно Энку на всякий случай швырнул вовнутрь камень и не услышал ничего. Неужели она настолько большая?

Все-таки здесь жили люди. Точнее когда-то жили. На стенах у самого входа виднелись нацарапанные острым камнем и обведенные угольками изображения животных. Энку распознал криворогов и лошадей, а еще горбатых быков. Значит они здесь водились. А рисунки даже разведенным красным порошком не обвели, как это делают темнокожие.

— Костей не видно и место для костра отсутствует, — Эхоут успел обойти видимую в дневном свете часть пещеры.

— Не жил здесь никто, только охотники, которые с равнины за криворогами в горы поднимались. И давно это было: кости и следы костра успело засыпать камнями и песком, которые упали сверху, — предположил Айола.

Он поджег пропитанную смолой кору белого дерева, которую прикрепил к раздвоенному концу палки — вот и пригодилась, и осторожно направился вглубь пещеры. Послышался плеск воды, какой бывает, когда в реку кидаешь большой камень.

— Здесь вода, много воды. Целая река. Здесь можно пройти вдоль стены.(6)

В тусклом свете были видны камни на дне: вода в этой подземной реке на редкость прозрачная. Зал перешел в следующий, который оказался еще больше. Из него вели сразу несколько выходов. Дно углублялось, сын Асилы пытался нащупать его древком копья, но безуспешно. Айол поднял факел повыше, и свод засиял разноцветными огнями.

— Лед растет и сверху, и снизу, — Энку отломил ударом топора у основания большой кусок вполовину себя ростом и поднял его руками — Теплый, это не лед, а прозрачный камень.

— В этой пещере не ногами надо ходить, а на плоту Лэпу плавать, — проворчал Эхоут. Возвращаемся обратно и будем ждать у входа прихода криворогов.

Группе охотников семьи Гррх сопутствовала удача. В сумерках они закололи из засады трех криворогов, которые вышли пощипать зеленый колючий кустарник у входа пещеры, в которой текла река. Утром они отправятся снова к подножью гор, где люди Долгой дороги, наверное, уже обустроили летнюю стоянку. Перед сном Энку завернул прозрачный камень в шкуру криворога и положил на нее голову. То-то завтра Эссу удивится, когда его увидит.

День сменяла ночь, затем вставало солнце, и снова жаркий день, и снова прохладная ночь. Луна успела появиться на небе, достигнуть полной яркости и снова исчезнуть. А семья из-под Белой горы все продолжала свое движение на юг, вдоль берега большой реки. Время от времени они останавливались на день-два на месте, где у берега рос тростник, чтобы половить рыбу. А затем снова в дорогу. Рэту уже начал сомневаться, что они когда-нибудь достигнут устья реки. Иногда он дул в свой рог, звук которого расходился далеко по окрестностям, пугая птиц. Но никто из семьи Гррх и людей Долгой дороги к ним так и не вышел.

Видел бы их кто-нибудь сейчас, вот бы удивился. Белая кожа у всех потемнела и приобрела цвет растаявшего камня. На голове у всех связанные листья дерева без ветвей, которые сделали по примеру Эду. На ногах кожаная подошва быка, которая привязана к ноге веревками. Давно забыты шкуры, все ходят голышом, и только на поясе все те же листья, привязанные к веревке. Так легче переносить жару. Мужчины давно обрезали свои бороды и укоротили волосы на голове. Их примеру последовали и некоторые женщины. Хоть немного, да легче.

Как и вся семья, Рэту спрятался в тени, пережидая жаркий полдень, и увидел бегущего Эду, который что-то кричал. Вот уж кому, похоже, жара нипочем.

— Что случилось, Эду?

— Озеро! Оно такое большое, что не видно берегов. И река впадает прямо в него.

Примечания:

(1)Если кому покажется, что белогорцы очень уж долго не могут дойти вдоль Евфрата до Персидского залива, то напомню, что в ледниковый период данный мелководный залив пересыхал и Шатт-эль-Араб, образованный слиянием Тигра и Евфрата, впадал практически в Ормузский залив у Индийского океана.

(2)Эпей Три Пальца удивляется финиковой пальме. Считается, что как раз в тех местах она и зародилась. Плоды, соответственно, это засахарившиеся на дереве финики.

(3)Зверьки, которых белогорцы сначала приняли за зайцев это даманы. Схожи с грызунами, но ближайшие их родственники это, как ни странно, слоны.

(4)Семья Гррх прошла горы Загрос и остановилась на месте, где когда-то построят Экбатану, одну из столиц Ахаменидов. Сейчас это город Хамадан в Иране.

(5)Энку взобрался на гору Альванд, у подножия которого и была построена Экбатана. Фото пика, на который он взобрался, можно посмотреть в интернете на запрос «Гора Альванд».

(6)Пещера с подземной рекой это Али-садр в горной системе Альванд. Исследованная длина системы пещер достигает 12 километров, в ней несколько глубоких озер, соединенных между собой. У входа в пещеру обнаружены артефакты и рисунки каменного века.

Глава 10. Земля туманов

Дойдя до устья Голубой реки, Уми, Лэнса, Энду, Энупу и большой темнокожий Адану идут на восток по замёрзшей поверхности озера. На севере от них сплошная стена засохшего камыша, обозначившего болотистый берег озера, зато на восходе через несколько дней показались вершины невысоких гор, а значит, скоро они выйдут на твердую землю.

— Совсем снега не осталось на льду, — пожаловался Энупу. Он хотел пить, и до сей поры, как и остальные, вместо воды закидывал в рот снежки из снега. А теперь и его нет.

— Чистая вода, — Энду вылез из саней и, спотыкаясь, побежал к увиденной им полынье. И у него во рту пересохло. Опустившись на колени, он зачерпнул ладонью воду и сразу же выплюнул:

— Противная и теплая.

Лэнса тоже пригубил — и в самом деле теплая:

— Немного горькая, но если нет снега, то пить ее можно.(1)

В окружающей их все эти дни и давно уже привычной тишине замерзшего озера вдруг раздался громкий треск. От полыньи по льду поползла трещина, которая понемногу начала расширяться. Лэнса отскочил от нее: не забыл, как провалился под воду на Голубой реке.

— Какая длинная!? Словно разом по всему озеру лед сломался. Надо достичь земли до темноты, недалеко до нее осталось, — Уми пытался определить границы разлома, который уходил далеко на юг.

Задул устойчивый теплый ветер. Земля на востоке, которая до этого была хорошо видна, скрылась в тумане. Едва не влетели в еще одну трещину во льду. Перебравшись через нее, толкавший сани, Адану остановился отдохнуть и снял с себя верхнюю одежду. Его примеру последовали и остальные.

— Как-то быстро зима закончилась, — Уми ковырял ногой ставшую рыхлой поверхность льда, а затем заглянул в трещину. — Здесь неглубоко — значит до твердой земли осталось немного, пусть ее сейчас и не видно. Энду, иди впереди саней: ты лучше всех видишь в сумерках, может еще где озеро треснуло.

Туман становился все гуще. Порой Уми не видел даже Энду, который шел впереди саней. А лед все никак не заканчивался, и, когда под полозьями заскрипел песок, он с облегчением остановился. Наконец-то они достигли суши.

— Какая-то земля туманов, — пробурчал утром Энупу. Рассеявшаяся ночью густая белая пелена к утру снова накрыла берег.

— Все равно лучше, чем по льду идти, и провалиться под него, как Лэнса, —— огрызнулся Энду. — Ночью я слышал треск со стороны озера. Наверное, лед ломался.

— Зато по льду сани хорошо скользят. Посмотрю я, как ты их по земле будешь толкать.

— А мы и не будем их толкать. Заберем вещи и пойдем своими ногами, — вмешался в их разговор Уми.

— Но они же нам могут еще пригодиться. Вдруг снег пойдет, — обиделся Энупу за свое творенье.

На песке осталась лежать куча старых шкур, никто не захотел их брать с собой. Да и зачем, когда наступает теплое время года. Рядом валялись самые толстые бревна от саней. Те, что полегче, разделили на куски и собрали в вязанки, чтобы легче тащить. Вспомнив, как не могли разжечь костер во время перехода по безлесной степи из-за отсутствия деревьев, младшие охотники решили не рисковать и взять дрова с собой. Пока они возились, утренний туман пропал, и взгляду открылась покрытая трещинами поверхность озера. Кое-где даже были видны обширные полыньи. Вовремя же они достигли земли.

— А ты говорил, сани нам еще понадобятся. Нет льда уже не будет, как и снега, — не упустил случая припомнить Энупу его слова Энду. Молодой лесовик молча отвернулся, перекинул через плечо мешок, в который запихнул горшок и статуэтку женщины, и направился в сторону гор, которые виднелись на востоке. Много понимает этот мелкий каменщик в санях. Ничего, когда снова ударят морозы, все сразу начнут его просить сделать их.

Они шли весь день вдоль отрогов невысоких голых гор, переходящих в плоские степи, в которых высохла за зиму редкая жесткая трава. У редких балок росли чахлые колючие кустарники. Приподнятое настроение, которое было с утра у всех, кроме Энупу, постепенно сошло на нет.

— А где быки, олени, кабаны? Даже следов нет. Только мелкие зверьки на равнине, которые в норах прячутся, — любящий вкусно поесть Энупу совсем раскис и теперь жаловался Лэнсе.

— Я заметил пыль вдали. Наверное, стадо быстрых оленей пробежало. Звери здесь есть, надо только узнать их пути и подловить их, — успокоил тот лесовика.

— Попробуй еще догони этих оленей в открытой степи. Но мы прошли мимо нескольких ущелий, там должны быть кривороги, которых можно добыть из засады. Во всех горах есть кривороги, и бегать за ними не надо, — Энду запрыгал на месте от возбуждения.

— Нет, хватит с нас гор. Но если найдем подходящее место, то можем остановиться на луну, чтобы набить зверя и сделать припасы. И шкуры нужны для зимней одежды, — успокоил всех Уми.

Все засмеялись после его слов. Когда это еще зима наступит? Только Адану одобрительно посмотрел на подростка «старых людей». Он в очередной раз убедился в правоте своих мыслей, что если они и дойдут до Восточных земель, то только потому, что Уми доведет их туда.

Опять этот густой утренний туман. Несколько дней его не было, но стоило разбить на подходящем месте стоянку, как он снова заволок окрестности. А место, которое нашли Адану и Лэнса, надо признать, было хорошим. Из-под скалы вытекал небольшой ручеёк, который, пробежав совсем немного, пропадал в ближайшем овраге. Рядом располагались небольшая сквозная пещера, постоянно продуваемая ветром, и широкое ущелье, уходящее в горы.

— Наконец-то! Туман пропал, и Энду засуетился, собираясь вместе с Энупу отправиться в ущелье на охоту за криворогом. Посмотрел на очистившееся небо — солнце уже совсем высоко, надо торопиться.

По мнению Энупу молодой «каменщик» охотился неправильно. Вместо того, чтобы идти по ущелью и искать зверя, как сделал бы он сам, Энду взобрался на вершину высокого бокового склона и теперь осматривался, вертя кругом своим торчащим носом.

— Ну долго еще, Энду? — терпение у Энупу заканчивалось. Зря он с ним пошел, надо было остаться на стоянке. Но уж очень он любил мясо криворога, а вдвоем можно больше туш принести. Даже связку дров взял, которая сейчас оттягивала его назад и больно давила на спину.

— Это у вас на болоте можно было идти и наткнуться где угодно на большого лесного оленя, который ест ветви ели. А в горах кривороги пасутся на полянах, которые должны вместить все их большое стадо. А их не так уж много, и я, кажется, вижу одну такую, на которой находятся звери.

И Энупу увидел:

— Так она же далеко!

Энду уже пожалел, что взял с собой молодого лесовика. Мало того, что отстает все время, так еще и громко фыркает позади, совсем как криворог. А зверь этот острожный. Только из укрытия его можно добыть. Если заметит или услышит угрозу, мигом умчится по склону. Никто его не догонит. Но вроде пронесло. Стадо криворогов, которое находилось посередине поляны, постепенно двигалось к скале, за которой они затаились. Под ее навесом оно, наверное, и собиралось остаться на ночь. Наконец, кривороги приблизились на расстояние броска копья.

— Кидаем вместе, — прошептал Энду.

— Гррх…

Один из самцов, с крупными круглыми рогами, глухо заблеял, после чего стадо разбежалось в разные стороны.

Хорошо бросил копье «каменщик». Энупу посмотрел на взрослого криворога, которого замертво свалило копье Энду. А вот сам он поначалу решил, что попал в хребет самке, но нет. Очень уж толстое основание было у рогов. Это оказался молодой самец, который бил ногами по траве не в силах подняться. У Энупу потекли слюнки. Наконец-то поест хорошего мяса, а не этих зверьков из нор.

Энду хотелось заехать палкой по спине, нависшего над костром, Энупу, который и не думал помогать ему свежевать туши. Тот вырезал мякоть из задней ноги, насадил целиком печень на палку и теперь терпеливо ждал, пока дрова прогорят до углей. А ведь вся ночь еще впереди — успеет еще набить брюхо.

Еще до того, как солнце появилось из-за скал, Энупу разбудил треск. Раннее утро. Внизу, в долине, стелется туман, а здесь проглядывает чистое небо.

— Смотри, какой камень. Нет лучше для острия, — Энду, заметивший, что он открыл глаза, показал серый пластинчатый булыжник. И здесь его кто-то ломал до нас.

— Кто-то живет здесь рядом, или жил, — Энупу громко зевнул. — Ты же не хочешь тащить с собой этот камень, и так туши тяжелые.

Но, конечно же, Энду его не послушал. Горы остались позади, и Энупу скинул с себя на землю криворога, завернутого в шкуру, и со злорадством услышал, как тяжело дышит позади Энду. Мало того, что криворог у него больше, так еще и несколько остриев для копья сделал и взял с собой. И это они до сих пор еще вниз по склону шли, что гораздо легче.

— Мы не туда вышли, заблудились в тумане, — голос у маленького «каменщика» осип. Ему явно надо передохнуть. — Пойдем вдоль длинной белой скалы на закат. Не могли же мы далеко уйти от стоянки.

Туша криворога больно давила на шею, склоняя голову к земле. Только сухую траву и видно. Плечи занемели, и Энупу сбросил груз на землю, завертел головой и хотел крикнуть Энду. Но так и остался стоять с открытым ртом. К ним вниз по склону от вершины скалы, не торопясь, спускались несколько мужчин.

— Это не темнокожие, — Энду суетился — поднял свое копье, бросил на траву и вытащил длинный нож, снова поднял копье.

— Стой спокойно, хотели бы убить — бежали бы и кричали, — Энупу облокотился на свое копье. С тех пор, как они вышли на Долгую дорогу, встречали только темнокожих. И ему было любопытно увидеть людей, похожих на них самих.

Не дойдя до них всего несколько шагов, чужаки, два старика и младший охотник их возраста, остановились. Понятно, почему не бежали: тяжело бежать старым охотникам. Исподлобья разглядывали оружие и туши криворогов и что-то громко прокричали.

— Что они говорят, — Энду ничего не понял.

— Хотят, чтобы мы ушли, — решил Энупу. — И мы уйдем.

Чужаки долго шли за ними на некотором отдалении и остановились только, дойдя до приметной остроконечной скалы.(3)

— Здесь заканчиваются их угодья, — решил Энупу. — И наша стоянка видна отсюда.

Движимый непонятным порывом молодой лесовик обрубил заднюю часть своего криворога и положил рядом со скалой.

— Это наша добыча, что ты делаешь? — Энду возмутился подобной щедрости.

— Уми сказал, что мы останемся здесь на луну или две, а их угодья рядом, вдруг снова придется с ними столкнуться.

«Да, только ты отдал ту часть криворога, с которой уже вырезал большой кусок мякоти», — подумал Энду.

Уми придирчиво осмотрел куски мяса, которые сушились в сквозной пещере. Понюхал, пованивают, несмотря на постоянный сквозняк. Нет у них возможности вымочить мясо в соляном растворе, как это делали люди Гррх, вот и начинает портиться. И где взять горькую эссу совершенно непонятно. Расстроенный Уми снял мясо с палочек. Надо съесть, пока полностью не сгнило. Пусть Энупу сварит в своем котле. Но лесовик куда-то пропал. Торопился, даже статуэтку свою не взял с собой. На стоянке высится только крупная фигура Адану

— Энупу с Лэнсой опять отправились к камню, — пояснил темнокожий. — И мясо криворога, которого Энду добыл, взяли с собой.

Уми поморщился. Опять ушли общаться с людьми, живущими под скалой. И каждый раз что-то забирают из добычи. Иногда и вовсе остаются на день-два, и это ему не нравилось.

Уже почти целую луну они на этой стоянке, а он про этих людей с заскальной стоянки слышал только со слов Энупу и Энду. Вроде и рядом находятся их угодья: начинаются сразу за этим камнем. Но ни разу их не видел. Да и некогда было о них думать, когда каждый день уходишь на охоту, и не всегда удачно, чтобы сделать запас шкур и мяса. Но не пришло ли время и ему отправиться к большому камню.

Так вот, что их так сюда притягивает! Уми увидел рыжую голову Лэнсы и беловолосую — Энупу, а рядом несколько молодых женщин и юношу.

— Уми, иди сюда, — машет рукой Энупу. А вот Лэнса, кажется, недоволен его неожиданным появлением.

— Что ты хотел, Уми, — голос Лэнса прозвучал неожиданно резко.

Уми с трудом сдержался, чтобы не нагрубить ему в ответ.

— Нам нужна соль, тяжело без нее сделать мясо, которое долго не гниет. Узнай у них, может они знают, где ее взять в этих горах.

— Мы не знать, — сказала заскальная девушка, которая сидела ближе к Лэнсе.

Оказывается, она его поняла. Успела выучить несколько слов и выражений.

— Белая эссу, горькая, — Уми показал, словно лижет соленую глину, так, как это делают олени.

Бесполезно. Наверное, эти люди ее не используют.

Уми вскоре после этого ушел. Энупу перестал улыбаться и повернул свою голову к Лэнсе.

— Почему ты прогнал его?

— «Лэнса — самый сильный охотник. Он не приходит без добычи с охоты, и у него есть копье с белым наконечником», — выкрикнула та же самая молодая женщина.

— Зато Уми помнит все, что говорила Старшая и знает, где находятся Восточные земли, — умерил ее радость Энупу.

Раннее туманное утро. Адану внимательно наблюдает, как Уми бесцельно бродит на стоянке. Не похож он сам на себя после того, как вчера пришел от одинокой скалы. А Лэнса с Энупу так и не вернулись на стоянку. Не пришли они ни на следующий день, ни даже через луну.

Энду грустил без Лэнсы. Он отправился к камню, где Уми оставил его с Энупу, но там их не оказалось. А еще через некоторое время исчез мешок Энупу с горшком и статуэткой женщины.

— Они не захотели нас видеть и прокрались на стоянку, когда нас не было, чтобы забрать свои вещи, — Энду был потрясен подобным поведением.

— Лэнса и Энупу нашли себе новую семью. Кто угодно может прийти в другую семью и там остаться, — пожал плечами Уми.

— Но мы же идем в Восточные земли, там мы найдем людей Долгой дороги, и там наша семьи, — неуверенно проговорил Энду. Он уже совсем перестал что-то понимать.

— Я не знаю Энду, хотят ли они теперь на восход. Но я точно хочу.

— Энду и Адану идут охотиться, — прервал их Адану и показал на свое копье.

— У нас есть еще мясо, но нам не сделать припасов без соли. Сначала мы найдем ее. Еще луну сделаем припасы, а только затем отправимся дальше на восход.

Они шли по равнине на восход, обогнув по дуге заскальную стоянку, на которую ушли Лэнса и Энупу. Уми обратил внимание на широкую улыбку, которая снова появилась на лице Адану. Не в характере большого темнокожего долго оставаться на одном месте. Пожалуй, если они задержатся здесь еще некоторое время, то в один из дней, и он также улыбнется и молча уйдет от них.

— Здесь пробежало большое стадо оленей, — Адану изучает следы на глинистой земле.

— Ищут траву, здесь она без дождей толком и не выросла, — предположил Уми.

Но он ошибся. Следы вывели их прямо к большому озеру. Уми попробовал воду:

— Это тоже самое озеро с чуть соленой водой, которое мы пересекли по льду. Похоже, оно окружает эту землю. Но на восток продолжается травянистая равнина, по ней мы и пойдем в Восточные земли.и(4)

— Может полить этой водой мясо, вот и не испортится?

— Нет, Энду. Она недостаточно горькая.

Адану нашел выброшенного на берег морского зверя с темной спиной и белым животом. Не успел еще испортиться.(5) И вместе с Энду они жарят его костре. А Уми осматривает берег, не может понять, для чего бежали сюда олени. Не для того же, чтобы выпить горьковатой воды.

Следы животных вели в прибрежные балки, которые глубоко вдавались в сушу. Уми прошел одну из них до конца. Глина и песок, и даже травы нет. В одном месте сильно натоптано, а стены гладкие. Так и есть, на глине выступают белые пятна соли, то так ее не добыть. А что если…

— Уми… — Энду кричит изо всех сил. И куда он пропал, мясо давно готово, а молодой длинноногий словно испарился.

— Идем за мной, — Адану вышел вперед и пошел по глубоко печатавшимся в темный песок следам, которые привели к ближайшей от берега балке.

Уми сидел, прислонившись к стене оврага, возле огромной кучи глины, которую он выбил из стены балки, в результате чего в ней образовалась внушительная дыра.

— И что ты здесь искал, в этом овраге, — проворчал Энду.

— Соль, — Уми засмеялся. — Да вот же она.

Энду присмотрелся, посередине коричневой стены видна серая полоса, с кулак шириной. Отковырял кусочек, и в самом деле земля горькая.(6)

— Но в ней больше глины, чем соли.

— Ничего, растворим в воде, глина осядет, а в чистом растворе замочим мясо.

Вроде бы и простое дело: набить землей мешки. Но провозились до самых сумерек. Энду каменным топором освободил соленосный слой от глины. Затем выломали его кусками.

— Хватит, не унесем больше, — Уми заполнил последний мешок и с трудом вынес его на берег моря. Шея и тело чесались от пыли, и он вместе с Энду полез в озеро. Ну и мелкое же оно! Как раз для Энду с его боязнью глубины. Прежде чем вода достигла пояса, они довольно далеко отошли от берега.

— Смотри, Уми, рыба с острым носом, которую Энупу так любит.

Энду быстро метнулся к берегу. Но прежде чем он вернулся, рыба исчезла в темной воде.

Утром Уми еще раз заглянул в овраг, чтобы оценить, имеет ли смысл еще раз прийти сюда, если им понадобится соль. Пожалуй, нет. Серый пласт уходил глубоко в землю — много сил нужно, чтобы очистить его от окружающей его земли. Легче поискать в других балках, которые находятся недалеко от озера.

А когда Уми вернулся на место, Энду и Адану на нем не оказалось.Он разглядел их фигуры далеко в море. Надо же. Похоже, желание поймать рыбу с длинным носом у мелкого «каменщика» окончательно победило боязнь воды. Но если они не хотят провести здесь еще одну ночь, то самое время им вернуться. Долго ждать не пришлось: Энду и Адану медленно направились к берегу.

— И как вы ее добыли? — Уми осмотрел огромную рыбу, на которой не нашел раны от копья.

— Оглушил топором по голове, — довольный Энду ходил вокруг рыбы с длинным носом, примериваясь, как бы ее разделать, чтобы поместилась в кожаные мешки. В итоге они взвалили ее на палки и понесли целиком.

С тяжелым грузом они шли медленно, делая частые остановки. Уми решил срезать путь и не обходить длинную белую скалу по большому кругу, надеясь, что их не заметят люди, живущие на ее склоне, иначе не успеть до ночи на стоянку.

— А много здесь семей, — Энду насчитал пальцев одной руки костров, которые зажглись на склоне с наступлением вечера.

— Наверное, там много маленьких пещер, — Уми с любопытством рассматривал огоньки, словно ожерелья, украсившие гору.

Им повезло: их никто не заметил, кажется. А если и увидели, то решили не связываться. А стоянка уже совсем близко.

— Кто-то мясо жарит, — Энду вбирал воздух своим торчащим носом. Еще через несколько шагов стали видны силуэты, которые сидели у прогоревшего костра. Один из них принадлежал женщине, а вот вторая им знакома:

— Энупу! — закричали они одновременно.

Молодой лесовик суетился, готовя одну порцию жареного мяса за другой для Уми, Энду и Адану. Сильно же они проголодались.

— Это мясо маленького оленя; люди, с желтыми лицами, их много добыли.

— Почему с желтыми лицами? Я их видел. Кожа у них на лице такая же, как у нас! Как у этой молодой заскальной женщины, которая пришла с тобой. Тебя долго не было, Энупу, но придумываешь ты разное, как и раньше.

— Женщину зовут Эта, и я не придумываю! — Энупу размахивал руками. — Вот смотри. Таким их мужчины красят свои лица перед охотой. — Он сунул что-то в руку Уми.

— Не видно ничего, темно, завтра посмотрю, — тот повертел вещь в руках и вернул обратно.(7)

— А что вы принесли? Любопытный Энупу пытался понять, что там такое тяжелое они притащили. Пока он ковырялся в их вещах уставшие младшие охотники и Адану уснули и не услышали его радостный крик:

— Рыба с длинным носом!

Уми потянулся. Хорошо же он выспался. Ноги и руки болят уже не так сильно. Пахло чем-то вкусным, и он поднял голову. Энупу и женщина, которая с ним пришла из заскальной стоянки, как ее, Эта, крутились возле горшка. Понятно, рыбу с длинным носом варят.

— Вставай, Уми, все уже поели.

Жирное мясо таяло во рту. Не зря его Энупу так любит. И варево от нее очень вкусное.

— Вот этим заскальные охотники красят лица, —Энупу увидел, что он наелся и подсунул ему небольшую вещь. Удобно лежит в руке. «Похоже, на камень, из которого делают красный порошок, только мягче»,— решил Уми. Провел им по руке, и на коже остался желтый след. Не врал, лесовик, про желтолицых.

— Я принес и разделал двух оленей; надо их сварить, пока мясо не испортилось, — Энупу показал на кучу мяса, которое лежало на коричневой шкуре.

— Не надо их варить, мы замочим мясо и оставим сушиться. А когда будет готово, отправимся дальше в Восточные земли.

Энупу засыпал содержимое мешка в горшок, залил водой, размешал и теперь терпеливо ждал, пока глина осядет. Хмурый Энду попробовал раствор на вкус и решил, что он недостаточно соленый, и добавил еще. А затем, когда молодой лесовик отвернулся, неожиданно толкнул его:

— Зачем ты вернулся, Энупу, а не остался у заскальных людей вместе с Лэнса и своим горшком?

Энупу задумался. Он и ушел с Лэнса, потому что устал все время быть в дороге. А через несколько лун, которые он провел в небольшой пещере с Этой, он заскучал. Он часто вспоминал Уми, Энду, Адану и даже криволицую старшую охотницу. И в одно утро не выдержал — взял горшок, статуэтку и Эту и вернулся обратно, чтобы найти пустую стоянку. Сначала испугался, что все ушли на восток без него, но нашел в сквозной пещере спрятанные шкуры и копья с луком и стрелами и понял, что все скоро вернутся.

— Я больше не уйду, Энду. И кто-то же должен сделать сани и плот, чтобы быстрее достичь Восточных земель.

Лицо «каменщика» разгладилось. Все-таки, какой он молодой — быстро злится, и быстро отходит.

— Неси мясо, горькая вода готова, нечего ей просто так стоять.

Утром каждого дня Уми лезет в сквозную пещеру над стоянкой. Попробовал сохнущее здесь на сквозняке мясо и рыбу — полусырые, но и не гниют. Надо бы подождать еще немного, пока окончательно не затвердеют. Чем суше, тем легче его нести с собой. И этого количества им хватит, больше с собой не унести.

— Ну что, готово? Когда отправимся дальше? — внизу ждет нетерпеливый Энду.

— Еще несколько восходов. И не стоит идти на охоту, Адану принес вчера оленя.

— А что же делать?

— Пойдем к камню, где начинаются угодья заскальных людей.

«И зачем мы сюда пришли?», — подумал Энду. Он вертелся вокруг камня, пока Уми безмятежно сидел у его подножья. Что-то сверкнуло на солнце, Энду пригляделся. Неужели копье Лэнсы. Так и оказалось. Окреп за то время и что он его не видел, и стал выше. И лицо окрашено желтыми полосками.

— Мы уходим, Лэнса, через несколько дней, когда подсохнет мясо. Я хотел сказать тебе об этом, — лицо Умы выглядело совершенно спокойно.

— Вчера я добыл настоящего быка. В семье, которая живет у этой скалы, давно никто не мог сделать этого в одиночку, — Лэнса медленно выговаривал слова.

«Зачем он рассказывает нам о быке?» — Энду не узнавал сына Эссу.Всего лишь несколько лун прошло с тех пор, как он ушел к заскальным людям и так сильно изменился.

Лэнса ушел, Энду никак не мог прийти в себя:

— Что с ним стало, Уми?

— Он стал взрослым охотником, Энду. У него есть женщина, и он заботится о семье, и эта семья не белогорцы, а заскальные люди.

Они уходили на восход. Мешки их были полны мяса, у каждого за спиной висела свернутая шкура криворога, а в руках были копье, короткий лук и стрелы. Энупу забрал у Эты мешок и статуэтку: хранить эти вещи он не доверял никому. Уми хотел снова обогнуть стоянку заскальных людей, но Энупу настоял на том, чтобы пройти мимо.

— Хочу снова их увидеть, все-таки я жил у них несколько лун.

Но никого они не увидели. То ли все спрятались под навесами, то ли ушли на летнюю стоянку. По словам Эты, так они делали в середине лета. Только Энду на мгновенье показалось, что под скалой что-то сверкнуло.

Задолго до вечера они достигли берега озера, где Уми нашел горькую эссу. Энупу скинул с себя мешки — хватит ходьбы на первый день. Но Энду не дал ему полежать на шкуре криворога и тут же потащил в воду, показывая, где он добыл рыбу с длинным носом. Но на этот раз им не повезло. Расстроенные и мокрые вылезли они на берег.

— Отдохнули бы вы, завтра выйдем на незнакомую равнину, — посоветовал Уми. Никогда не знаешь, чего на ней ожидать.

Чем дальше шли они на восток, тем выше становилась трава. Равнина кишела пугливыми, большеносыми и очень быстрыми оленями, но добыть их не мог даже Адану.

— Ты же принес сразу двух из них, когда вернулся на нашу стоянку, — Уми опять вернулся с пустыми руками и пытал Энупу. — Как тебе это удалось?

— Это заскальные охотники помогали. Часть их уходила далеко на равнину и гнала добычу навстречу другим. Так мы добывали сразу много оленей.

— Они знали их пути, а нам они незнакомы. Легче добыть быка из стада, которое пришло на водопой, чем гоняться за оленями, — пришел к выводу Адану.

И в один день им повезло: Адану смог добыть молодого горбатого быка. Уми с радостью объявил, что они остановятся на несколько дней. Все равно нужно побаловать себя свежим мясом и сварить оставшееся впрок.

— По такой равнине можно легко дойти до самых Восточных земель, — рассуждал объевшийся Энупу, лежа на шкуре рядом с Этой. — Много дичи и никаких гор, в которых можно упасть в ущелье. А зимой я сделаю сани. Положим в них вещи, посадим Эту и будем легко катить по снегу.

— Зато на равнине нет криворогов, одни быки и олени. Иногда встречаются однороги и Большие звери, но к ним близко не подойдешь, и их мало, — засмеялся Энду.

— Ууууу…

Утром Уми разбудил звук, который хорошо ему знаком, так ревет Большой зверь. Он вскочил на ноги, стадо гигантов, ведомое старой самкой, куда-то торопилось. Уми улыбнулся. Только этой ночью Энду говорил, что на этой равнине их мало, и вот они появились. А это еще что? Стадо быстрых оленей пронеслось мимо, не обращая на него никакого внимания. Уми не знал, что думать. Но когда увидел множество настоящих быков, которое тоже куда-то торопилось, то бросился всех будить.

— Что случилось Уми, еще рано мясо варить, — Энупу отмахнулся от него.

— Вставай, что-то не так, звери бегут куда-то.

Все поднялись на ноги — не побегут, изменив своим повадкам, звери равнины без причины,.

— Может трава где-то загорелась? — неуверенно предположил Энду. Но сам же понял, что сказал непонятно что. Не горит зеленая трава летом. И запаха гари нет.

Так они провели в тревожном ожидании все утро, а когда почти успокоились, с востока послышался тяжелый гул, словно задул быстрый ветер. Но ветра как раз и не было. Гул становился все сильнее и словно проникал внутрь тела, вызывая дрожь.

— Собирайтесь быстрее, — прокричал Уми. Чтобы там ни было, нужно быть готовым бежать.

Но вот только куда бежать от незнакомой опасности. И не поджидает ли она именно там, куда они направятся.

— На восходе — темная полоса, — показал ему Адану.

Уми и сам заметил. Полоса неуклонно расширялась. Что бы это ни было, стоять и ждать стало нестерпимо.

— Идем в южную сторону, — решил он.

Они молча шли, стараясь не произносить ни слова. Гудение не прекращалось, а темная полоса на восходе подходила все ближе, пока не слилась с темнотой.

Полный мрак, тишина. Слышно только, как скулит Эта.

— Я слышу воду, Уми, — тихо щепчет Энду. — И не гудит больше.

— Откуда здесь вода? С тех пор, как мы ушли от озера, нам повстречалось всего несколько ручьев, — Энупу тоже шепчет.

— Вода! — завизжала Эта.

Уми сжался, ожидая удара волны, который снесет их, но его не последовало. Они словно внезапно очутились в неглубокой луже посреди сухой равнины.

— Вода горькая! — услышал он удивленный голос Энду.

Вот это совсем уж странно. Они далеко ушли от озера, да и находится оно на закате, а не на востоке, откуда шел гул и появилась темная полоса.

Уми зачерпнул воду ладонью. Она была гораздо соленее, чем в озере на западе.

— Поднимите мешки, а то намокнут.

Ночь тянулась бесконечно. Вода за это время поднялась почти до колен. А когда рассвет дал им возможность разглядеть равнину, то они сбились от испуга в кучу. Степь исчезла, и вместо нее насколько хватило глаз появилось море, пусть и не глубокое.(8)

— Идем на солнечную сторону, пока сможем ходить, — привел всех в чувство Уми.

Молодой длинноногий выбрал правильную сторону. В этом они убедились, выбравшись на сухую траву, когда солнце поднялось высоко в небо.

— Вода ведь больше не догонит нас? — Энду лежал на спине без сил.

Но она догнала, и снова начался бесконечный бег. А через несколько дней ноги у них окончательно отказали.

Энупу равнодушно смотрел, как медленно подползающая вода подтекает под мешок с мясом.

— Вставай, пора идти, — толкнул его Адану.

— Горькая вода все равно нас догонит. Посмотри назад. Там, где была трава, сейчас плещутся волны. Не уйти нам от нее на плоской равнине.

— Вставай, я вижу холмы на восходе, — Энду пинком поднял молодого лесовика.

Никто не видел этих холмов. Но все знают, какое острое зрение у мелкого «каменщика». Не увидели они их даже к вечеру. Но это был первая ночь, когда вода их не догнала, и они смогли отдохнуть. А уже следующим днем они, не спеша, дошли до холмов, которых заметил Энду.

Уми смотрел во все стороны с вершины холма. Дальше на восток и юг начинались лесистые горы, далеко на закате плескалось море, которое, похоже, прекратило расширяться в их сторону. Энупу успел развести костер и что-то варил в своем котле.

— Так откуда взялась вода, Уми, которая перекрыла нам путь на восход? — у всех появилось время осмыслить события последних дней.

— Не знаю, но знаю, что мы ушли от нее и остались живы. И пока мы разобьем стоянку на несколько дней и найдем новую дорогу в Восточные земли.

Примечания

На месте Черного моря в описываемый период находится слабосолёное Новоэвксинское озеро, уровень которого в зависимости от периода от 80 до 100 метров ниже современного. Морская фауна тоже отличается от современной и напоминает каспийскую.Энупу и Энду идут вдоль Белой горы в Восточном Крыму, где обнаружены множественные стоянки (Заскальная I-IX) неандертальцев, ныне раскопанных. Наличие их обусловлено наличием множества гротов и навесов, в настоящее время большинство из них обвалились. Большую работу по определению численности и социальной структуры крымских неандертальцев проделал В.Н. Степанчук. По его выводам, полуостров был разделен между 10-12 семьями, которые мало общались между собой. Во всяком случае каждая семья, на которую приходилось примерно 350 кв. километров угодий, имела отличавшиеся от соседей орудия труда. Такие различия могли возникнуть только при спорадическом общении, когда между собой они общались только по важным делам, типа обмена невестами или тому подобном.(4) Напоминаю, что Черное море в тот период значительно меньше, а Азовского моря и вовсе нет — вместо него простирается обычная степь.

(5) Останки дельфина белобочки найдены на стоянке Заскальной в Белогорском районе Крыма. За 40 километров от моря.

(6) Соль, видимо образовалась, в давние времена, в одном из кратковременных прорывов Средиземного моря, когда уровень и соленость воды повысилась и залила заводи.

(7) На стоянке Заскальная V найден неандертальский «карандаш» похожий по форме на школьный мелок из желтой охры. Исследования показали, что его неоднократно затачивали и использовали для рисования.

(8) Нашим юным неандертальцам «повезло» попасть в момент прорыва волн Каспийского моря в Черное. Если широко известный прорыв воды из Средиземного моря через Босфор достоверно произошел один раз, то Каспий заполнял черноморскую чашу за последние 100 тыс. лет не менее 5 раз, каждый раз поднимая уровень воды примерно на 70-100 метров. И это не считая кратковременных прорывов через Кум- Манычскую впадину. На глазах у младших охотников образуется Азовское море.

Глава 11. Озеро

Проснувшись, Андрей еще долго лежал на шкурах криворога. Потянулся — кости захрустели. Он никуда не торопился. А что!? Имеет полное право отдохнуть. После сумасшедших предыдущих нескольких дней, которые были посвящены обустройству летней стоянки, можно и побездельничать. Все дела выполнены. Ругань между семьями Долгой дороги из-за места возле ручья, которая едва не доходила до кулачных боев, завершилась. Для «школы» нашли закрытую площадку с большим плоским камнем, шалаши почти достроены, лесовики отправились искать подходящее дерево для ремонта саней, которых сильно потрепало после зимнего перехода по ущельям. Все при деле. Тут он учуял запах лепешек, которые пекла Эсика, и он соблазнил его вылезти из шатра.

Ну да, кто бы сомневался? Рядом с его синеглазой женщиной крутился Энку, который целиком запихал в рот горячую лепешку, а теперь, выпучив глаза, пытался ее прожевать. Обжегся, наверное, и что-то быстро вернулся с охоты. С собой в подарок принес заднюю ногу криворога. Охота, видимо, оказалась удачной.

— Это место не подходит для летней стоянки, надо искать новое, — огорошил большеносый, когда наконец справился с едой.

Иква ему с утра настроение испортила что ли? Раньше большеносого не особенно волновали вопросы стоянки.

— Это хорошее место, Энку. Есть вода, и дерево, пусть и не очень хорошее. Мужчины семей уже отправились добывать зверя, и скоро придут с добычей, — Андрей перечислил плюсы нахождения стоянки именно здесь.

Но упрямый большеносый, кажется, не собирался с ним соглашаться.

— Мужчины не принесут мяса своим семьям. Я видел сверху всю равнину и не заметил ни быков, ни даже мелких оленей, которые встречались нам по ту сторону гор. И давно ли ты натыкался на следы людей Ввуу? Здесь нет еды, поэтому они и не живут здесь.

— Они предпочитают строить стоянки в горах, как когда-то большеносые или «каменщики». Откуда здесь их следы возьмутся?

— Мы не нашли следов и в горах. Здесь вся вода ушла под землю, Эссу. Я видел подземную реку, у которой нет ни истока, ни устья. Вот, посмотри, что я там еще нашел в пещере.

Вот не замечал раньше за Энку любовь к диковинкам. А на этот раз большеносый не поленился притащить тяжелый кусок полупрозрачного камня, похожего на толстую сосульку. На обломанном конце видны две синие сердцевины. Красиво, но абсолютно бесполезно. Надо отдать мастерам, может найдут применение. Да пусть хоть на ожерелья пустят. Но Энку надо успокоить.(1)

— Дожди еще будут, Энку. За ними поднимутся травы и появятся быки и олени.

Умеет ведь испортить настроение с утра. А как приятно было бы целый день проваляться у входа в шалаш, угощая свою женщину и детей вкусным мясом криворога, которое Энку принес с собой. А теперь думай, прав большеносый или нет. Может и прав, но частично, и животные на этой равнине появятся позже. И непонятно, что предпринять: отправиться дальше, пока не доели все припасы, или же надеяться на лучшее и остаться на этом месте. Андрей ходил вокруг шалаша кругами, так легче думалось, пока Эсике не надоело мельтешение перед глазами, и она не отправила его куда подальше.

Ноги сами повели его к мастерам. Площадка их расположена далеко, поодаль от стоянки, чтобы никому не мешать. Есть время подумать. К тому же суета, которая сопровождала их работу, всегда действовала на Андрея умиротворяюще. Да и все равно надо передать им находку Энку.

Застал только сына Иквы, который разложил у печи аккуратные кучки разноцветных камней и теперь задумчиво на них смотрел. Молодцы! Успели уже печь сложить. Юноша обрадовался незнакомому камню. Но чем дольше он вертел диковинку в руках, тем более кислым становилось выражение его лица. Он осторожно отбил кусочек вдоль одному ему видимой трещины и с размаху стукнул по нему каменным молотком. Осколок полупрозрачного камня рассыпался в пыль.

— Не годится на острия для копий или ножей, — сын Иквы смешно сморщил нос, что всегда делал, когда о чем-то крепко задумывался. — Отдам Эрру и Упеше, они любят ожерелья мастерить для «каменщиков», когда другой работы нет.

Сын Иквы вернулся к созерцанию своих камней, не обращая никакого внимания на Андрея. Лучше оставить его в покое. Никто не хочет с ним сегодня общаться, и пора идти к себе в шалаш.

Андрей заметил Уто, который сидел на мохнатой шкуре, прислонившись к нагретой поверхности большого камня. Что он здесь делает в полном одиночестве и вдали от стоянки? Жилища семьи Гррх совсем в другой стороне. Еще и шкуру натянул по самое горло, словно зима вернулась и вокруг покрытая чистым снегом равнина, а не пыльная земля. Молча присел рядом.

— Не увижу я земли на Восходе, — старый темнокожий говорил с трудом, делая долгие паузы между словами.

Неужели умирать собрался. Но Андрей видел Уто на днях, когда «художник» вполне себе бодро ругался с «лесовиками» за место для шалашей.

— Но ты смог пройти так далеко от стоянки. Может сила еще вернется в твои ноги?

— Мне помогли дойти сюда Уони и Младшая.

Что делать? Утешать? Так Уто не младший охотник, а старейшина племени «художников», сам захотел отправиться с семьей Гррх. И никогда он не жаловался на тяжесть похода, несмотря на свою хромоту. А в сражении у Каменной стоянки он дрался рядом со всеми, хотя Андрей его и отговаривал от битвы. Наверное, просто пришло его время. Как бы эгоистично это не звучало, Андрею было жаль терять интересного собеседника, каким старый темнокожий являлся.

— Как думаешь, жив ли твой Ррр, — Андрей вспомнил пещерного льва семьи кроманьонцев- «художников», который был привязан к Уто.

— Я видел во сне, что он умер, забравшись в свое логово в пещере. Наверное, так оно и есть. У моей семьи теперь новый Ррр.

— Жаль, что ты так и не увидишь Восточные земли.

— За эти годы, которые я провел со «старыми людьми» в семье Гррх, я увидел столько разных земель, теплых морей, неведомых племен, каких не увидел бы никогда. Я не жалею ни о чем. А Восточные земли увидит Уони.

Уто надолго замолчал. Похоже, столь много произнесенных слов отняли у него силы. А когда набрался их, то спросил:

— А далеко ли до Восточных земель отсюда?

— Идти придется еще много зим.

— Тогда семье Гррх надо торопиться. И тебе, Эссу, тоже, ты тоже уже прожил много зим.

Это были последние слова Уто из семьи «художников».

— Уто надо проводить как это принято в семье Гррх. Чтобы в Другом мире он был вместе с нами, — Энку был категоричен.

— Но здесь нет Холмов Ушедших, — Андрей вяло сопротивлялся, не хотел спорить с большеносым, который всегда трепетно относился к проводам покойников, но и терять день на церемонии тоже не хотел. Какая разница теперь Уто, где его похоронят.

— Я видел подходящую небольшую пещеру в скале, когда мы ходили на охоту.

Уто положили на боку, как это было принято в семье Гррх, а не сидя, прислонив к стене, по обычаю темнокожих. Вместо цветов, которых не было, колючки с зелеными листьями. А еще острый нож из черного камня с красивой рукоятью и короткое копье с наконечником из растаявшего камня. Пригодится. Уони припорошил могилу красным порошком, после чего ее завалили камнями. Андрей вспомнил последние слова Уто, что и он уже немолод. По меркам этого времени уж точно. Лэнса, его пропавший сын от Эдины, уже должен был иметь свою женщину. Интересно, сам-то он дойдет до Восточных земель? Или тоже останется лежать по пути в какой-нибудь пещере с ножом в руках и в цветочной пыли?

Лезет же в голову разное, он отогнал неприятные мысли.

«Мудростью случая…». Андрей, который уже несколько дней маялся на стоянке, добрался до «школы». Интересно, дети понимают значение фразы, с которой начинаются их занятия? Или это превратилось в обязательную скороговорку, которую их заставляет заучивать Старшая.

— Еда заканчивается. Дети получают меньше «лепешек» с мясом по утрам, чем привыкли, — шумная толпа детей разбежалась, и Старшая подошла к нему.

А что он мог поделать, если охотники один за другим приходили с пустыми руками.

— На сколько дней «людям Долгой дороги» хватит припасов, если останемся здесь?

— Две луны, если варить раз в день сушеное мясо с зерном.

Если не пойдут дожди и охотники не принесут добычи, то нам придется уходить отсюда. Пусть им и не грозит в ближайшее время такой голод как раньше, когда зимой вымирали целые семьи, но и припасов на зимний переход не заготовить. Перспективы этой стоянки у подножья большой горы должны проясниться, когда вернутся Энзи с Айолом, которые по его просьбе должны углубиться на равнину на три дня пути, вернуться обратно и рассказать об увиденном.

Небольшой зверек с рыжей шерсткой вылез из своей длинной норы, как только лучи солнца начали согревать землю. Он покрутил головой во все стороны, словно хотел учуять худых шакалов, которые любят поджидать его сородичей рядом с норой. Не обнаружив опасности, он отправился разорять муравьиную кучу — с этого занятия начиналось каждое его утро. И в этот миг его проткнул насквозь пущенный чей-то сильной рукой дротик.

Хороший бросок! Энзи с одобрением посмотрел на Айола. С двадцати шагов не так-то просто попасть в движущуюся мелкую цель. Это не в быка копье метать. Но справедливости ради, использовал он дротик с легким бронзовым наконечником. С тяжелым каменным как ни старайся, так точно не получится. На вкус мясо зверька чем-то походило на птицу, только жирнее. Поели быстро, а остатки Айол забрал с собой. Все равно до вечера они уже еду не увидят. Он не жаловался, если уж отправился куда-то с Тенью, то нужно быть готовым много и быстро ходить, мало есть, ну и все время молчать.

Скоро двое мужчин один со светлой, а другой с темной кожей, продолжили свой путь. У каждого с собой только нож и пара дротиков, а вместо тяжелого копья увесистый мешок, где хранится необходимое на все случаи жизни. За три восхода они пересекли наискосок в направлении на северо-восток всю долину, пережидая только самое жаркое время дня. Айол еще подумал, что передвигайся «люди Долгой дороги» с такой скоростью, то давно бы дошли до Восточных земель. Но они отягощены женщинами, детьми и тяжелыми санями с горшками, шкурами и припасами, которые надо тащить с собой.

Через некоторое время они наткнулись на пересохшее русло реки. Энзи спрыгнул в образовавшийся овраг и потрогал его дно. Ил не успел еще полностью окаменеть, значит река ненадолго оживает раз в году, ранней весной, вместе с паводковыми водами с гор, а затем постепенно пересыхает.

— Смотри, Энзи, — Айол наткнулся на череп настоящего быка с большими рогами.

Тень осмотрел все вокруг.

— Бык сам умер. Давно, несколько зим прошло. Маленькие Ввуу съели его и растаскали кости, а голова тяжелая, она осталась на месте. А свежих следов и вовсе нет.

Высохшая река оказалась притоком другой, текущей с восточных гор речушки. Айол поднял из воды камень, и, перевернув его, обнаружил с обратной стороны тину и мелких рачков. Значит, она не пересыхает целый год. Уже хорошо, на засушливой равнине это удача найти такую реку.

На стоянку «людей Долгой дороги» они вернулись через несколько дней, пройдя сначала вдоль отрогов северных гор, а затем резко завернув на юг. Благо ошибиться в пути было трудно — нужно только идти к самой высокой вершине в солнечной стороне.

Это сколько же они прошли за эти семь дней? Андрей посмотрел на осунувшегося Айола и выглядевшего довольно свежим Энзи. Километров триста, не меньше. На встречу с ними он позвал старших охотников всех семей и Старшую. Тень был как всегда краток: надо как можно скорее уходить вдоль единственной, найденной ими реки и надеяться, что за пределами этой долины найдут земли богатые травой и зверьем.

Не ошибся Энку, когда разглядел реку с вершины горы. И направление для дороги верное наметил.

— Каких зверей вы встретили?

— На всем пути мы не видели следов ни быков, ни оленей, ни лошадей. Зато водятся мелкие зверьки, которые живут в норах, и их легко поймать. Но их мало для такой большой семьи, как наша. И нет речек, кроме той небольшой, о которой мы рассказали. А следов людей мы совсем не нашли, — Айол оказался разговорчивее Энзи.

— За половину луны нам нужно покинуть эту стоянку, пока осталась еда, и выйти к реке у восточных гор, а дальше пойдем по ее руслу, — решил Андрей.(2)

Сборы прошли даже быстрее, чем он предполагал. Завтра в путь. Андрей оставил Эсику с детьми у саней, нашел Энку и попросил его подняться с ним на гору, с обрывистой лысой вершины которой хорошо просматривалась западная сторона равнины.

— Уже темнеет, Эссу, пора возвращаться, — большеносый не понимает, зачем они здесь.

— Подожди, посмотри на закат, не видно ли отблесков костров?

— Нет там ничего. Только красный свет от заходящего солнца.

— Дождемся полной темноты.

Энку понял, зачем они здесь.

— Нет там семьи рыжего, я бы увидел. И это хорошо, что нет: от него одно беспокойство.

Недолюбливает он его. А Андрей думает о том, где мог застрять этот Рэту, который до сих пор так и не догнал их. Тем более странно, учитывая, что белогорцы идут налегке: нет у них такого количества тяжело загруженных саней.

— Гррр-ыыыыыые…

Рэту вздрогнул. Даже Большой зверь так громко не ревет, как этот большеротый, живущий на озере. Услышав его крик, на время замолкли даже лягушки, которые в остальное время не затихали даже днем. Водяного зверя сейчас не разглядеть — мешает высокий камыш, вымахавший в три роста взрослого мужчины. Им зарос берег мелководного озера. Однако, если посчастливится найти чистый песчаный берег без зарослей, то можно рассмотреть зверя поближе. Но при этом лучше не привлекать к себе его внимания. Рэту видел, как два водяных зверя дрались друг другом, и в конце концов один из них разорвал бок сопернику своими торчащими клыками. А вечером победитель, как ни в чем не бывало, вылез на берег, и, фыркая, как кабан, жрал траву. И ни разу Рэту не видел, чтобы он ел рыбу. Зачем тогда целый день сидеть в озере?

— Водяной зверь похож на фигурку животного, которую Лэпу вырезал из дерева для Имелы по рисунку Эссу, — заметила Грака. — Откуда он мог знать про него?

— Он не мог знать, — покачал рыжей головой Рэту. — От Белой горы, где вырос Эссу, до этого озера пять зим пути.(3)

Но свою женщину он, кажется, не убедил.

— Грррр-ыыыыыые…

Лучше им покинуть это место и отправиться дальше вдоль берега озера, а не злить агрессивного зверя.(4)

Широко разлилось озеро — временами противоположный берег пропадал из виду, словно это и не озеро вовсе, а море с горькой водой. А вот чему Рэту по-настоящему обрадовался, так это появлению полосы травы у берега. Через несколько дней пути она сильно расширилась и превратилась в настоящую равнину, с редкими одиночными деревьями, простирающуюся далеко на восход. Где есть трава, там должны пастись и животные. С тех пор, как они вышли к озеру, они, конечно, не голодали, но и все время есть рыбу порядком надоело. И его предположение скоро подтвердилось.

Попастись бык вылез под вечер прямо из озера, вымазанный илом так, что определить его масть можно было только по черной шерсти на опушенной крупной голове.

— Обойди его с подветренной стороны, да так, чтобы он тебя не заметил и не убежал, — Эпей отправил Эду перекрыть пути отхода быку. А сам вместе с Рэту попытался, скрываясь в траве, подползти поближе и по охотничьим правилам белогорцев, нанести удар в упор.

Но бык заметил их, принюхался, а затем, вместо того, чтобы убежать, глухо замычал и побежал прямо на них. Странный бык пролетел мимо, но снова развернулся, издал утробный вой, снова попытался затоптать противников. На этот раз ему сопутствовала удача, Эпей охнул и улетел в озеро, зато увернувшийся от него Рэту успел всадить ему в бок короткое копье. Взбесившийся бык подпрыгнул на месте, вырвав копье у него из рук, и вновь заметив обидчика, заревел и собрался затоптать его. Но его отвлек дротик, который теперь торчал из его левого бока — спасибо, Эду. После чего он завертелся на месте и вдруг помчался прочь.

Никто не хотел терять добычу. Рэту и Эду шли по следу, который оставил раненый бык. Не стоит торопиться: пусть ослабнет от потери крови. Тогда только и останется, что добить его. Пятна крови вели прямо в заросли камышей, где черный бык, видимо, решил умереть. Тащи его теперь оттуда.

Эду едва успел оттолкнуть зазевавшегося Рэту, когда из тростника на них рванула измазанная в грязи и крови крупная туша. Он не ушел умирать, а засел в засаду. Только несколько ударов копьем и топорами прибежавших на подмогу охотников-белогорцев наконец-то утихомирили его.

— Не видел никогда таких злых быков, — Эпей Три Пальца весь в грязи, прихрамывая, доковылял до них и теперь рассматривал обидчика.

Крупный самец черной масти, вытянутый вперед череп, растущие по бокам головы острые закрученные вверх рога, которые срослись у основания. Передняя часть туловища заметно мощнее задней.

— А почему он был один, а не в стаде? — вопросы у Эпея не заканчивались.

— Не знаю. Нам попался храбрый, злобный, сильный и хитрый бык.(5) И не хотелось бы встретить целое стадо таких, — Рэту разводил костер, чтобы отведать мясо достойного противника, которое оказалось довольно жестким и невкусным. Неудивительно, учитывая его скверный характер.

Через несколько дней озеро сузилось, образовав протоку, которая соединяла ее со следующим крупным водоемом. При желании без труда можно было бы перебраться на другой берег.

— Эти озера как бусинки на ожерелье, — проворчала Грака.

Недалеко от берега в нем стоят на тонких ножках подкрашенные розовым крупные птицы с большим кривым клювом. Время от времени то одна, то другая опускала голову с изогнутой шеей под воду и бродила по мелководью, в то время как другие стояли на одной ноге. Проблем с едой у них долго не будет.

— Как эти птицы на Эду похожи, — заметил Рэту. Такие же ноги длинные.

Добычи оказалось так много, и давалась она так легко, что женщины и дети из всей подбитой туши предпочитали забирать себе только нежные языки, оставляя увесистые тушки валяться на земле. Весь берег озера покрылся слоем красивых розовых перьев, которые дети втыкали себе в волосы и, стоя на одной ноге, подражали этим птицам.

А в один день все птицы разом исчезли. Еще вчера они толкались по всему озеру, все уменьшаясь в числе, а сегодня не осталось ни одной. Просто поднялись в небо и улетели куда-то в холодную сторону.

Им оставалось только идти по травяной равнине дальше на юг, стараясь не отходить далеко от берега озера. Большую часть пути проделывали утром, а в самое жаркое время дня прятались в тени больших одиноких деревьев с плоской кроной. Вот и сейчас вся семья скучилась под одним из таких гигантов, дожидаясь наступления вечера.

— Эду бежит, — лежащий на траве Эпей увидел торопящегося от озера длинноногого, решившего сходить за водой.

— Я обнаружил следы нескольких костров, их разводили совсем недавно, — Эду так торопился, что с него слетела шляпа из листьев с широкими полями.

Наконец-то они вышли на след людей Долгой дороги! Рэту не дождался вечерней прохлады и побежал осмотреть находку Эду. Обложенные камнями прогоревшие костры количеством пальцев одной руки были расположены на одинаковом расстоянии друг от друга. Это не могла быть стоянка всех людей Долгой дороги, костров тогда должно было быть значительно больше, но, видимо, огонь для вечернего приготовления пищи разожгла одна из семей. И горел он довольно давно, луну назад, не раньше. Тщательный осмотр вокруг этого места принес еще находки в виде поломанных каменных наконечников, формой напоминающих молодую луну, пустотелых палочек, обглоданных костей птиц и целую кучу панцирей раков.

— Как думаешь, далеко они успели уйти? — Эпей пнул ногой панцири выпотрошенных раков.

— Другой дороги кроме как вдоль озер здесь нет, мы скоро догоним их. Эссу не так уж далеко.

Следующие дни доказали его правоту. С каждым днем им попадалось все больше доказательств того, что не так давно здесь прошло много людей. Это и проплешины от костров, и кости животных. Только дерева не было, что и понятно. Никто не выбросит поломанную палку от саней, если кругом только редкие деревья.

В один из дней белогорцы расположились у очередной чистой протоки, отделяющей озера друг от друга.

— Равнина гудит, — безмятежно лежавший до того Эпей поднял голову. — Желтый зверь проснулся, надо найти укрытие.

Рэту приподнялся — нет ветра. Редкие облака словно прилипли к небу. Откуда взяться песчаной буре? Но он уже и сам слышал глухой гул с востока, а с ним к ним быстро приближалось темное пятно.

— Это не Желтый зверь, а большое стадо быков, которое бежит очень быстро.

Охотники загалдели и стали готовить свое оружие. Решили, что это горбатые быки — только они образуют такие большие стада. Не понимают опасности — если это такие же быки, как тот, который едва не покалечил Эпея, то им не поздоровится. Рэту заставил всех переместиться подальше за закат. Успеют добыть зверя.

Все-таки хорошо, что он сделал это. Приблизившись к протоке на огромной скорости, стадо не остановилось, а сразу же густой массой бросилось в воду, вспенив ее множеством тел стало перебираться вплавь на другой берег. Когда стадо целиком перебралось на другой берег, то на берегу осталось несколько туш бившихся в агонии животных, которым не повезло. Они поломали в давке конечности. Еще несколько зверей болталось в воде: утонули. И охотиться не пришлось — добыча сама пришла к ним.

— Это не горбатый бык, и не тот злой бык, —Эпей с другими мужчинами быстро разделывал крупного самца. Надо торопиться, в такую жару мясо быстро портится.(6)

Рога смотрят вверх, мощная грудь, короткая шерстка, пушистый хвост — совсем незнакомый зверь, как и все, которых они здесь встретили. И куда так спешило стадо, словно трава загорелась на равнине.

Рэту наблюдал, как мужчины белогорцев, держась за руки, лезут в воду: не хотят оставлять плавающие в воде туши, которые медленное течение несло на середину озера. Вот один мотает на рога веревку, и в этот момент откуда-то из тростников ему в спину прилетела тонкая тростниковая стрела.

Примечания

(1) Энку принес из пещеры кварцевый сталагмит. Красивый, конечно, но бесполезный.

(2)В ледниковый период Иранское нагорье было подвержено повышенной аридизации и опустыниванию. О чем свидетельствуют и минимальное количество палеонтологических памятников. Ничего удивительного, что людям Долгой дороги пришлось бежать оттуда.

(3)Если кто удивляется, что белогорцы все еще никуда не дошли, то напомню, что в нынешнем виде Персидского залива в тот период не существовало. Согласно теории английского археолога Джеффри Роуза вплоть до Ормузского залива на этой территории существовал так называемый Оазис Персидского залива с озерами, мангровыми лесами, и прилегающей саванной.

(4)Кстати, фауна и флора на Аравийском полуострове в тот период типично африканская, а не азиатская.

(5)Рэту сражается с диким африканским буйволом — одно из самых опасных и умных животных. Случаи, когда буйволы устраивали засады на ранивших их охотников фиксировались.

(6)Огромное стадо животных, пересекших озеро — это антилопа гну. Для них характерны такие эпичные миграции.

Глава 12. Люди-змеи

Охотник белогорцев лежал на шкуре криворога лицом вниз. Слышно его прерывистое дыхание. Грака притронулась к покрытой потом спине — горячая. Ясно видно распространяющееся от царапины покраснение. Она была в недоумении, вчера вечером, посмотрев на содранный лоскут кожи, которую оставила стрела, махнула рукой — заживет за день, а сегодня утром мужчина лежит в своем шалаше без сознания, в горячке, и непонятно, что делать.

Рэту, который позвал ее на помощь, не хотел терять молодого крепкого мужчину семьи из-за стрелы, сделанной из легкого тростника, которая едва проткнула кожу.

— Что с ним? Рана загноилась? Можно ли ему помочь?

— Нет, раны гниют по-другому, и не так быстро —за ночь. Здесь что-то иное.

Где-то она видела похожее. И наконец припомнила. Давно это было, еще до того, как встретила Эссу. Ута, ее мужчина, неосторожно наступил на змею, и та укусила его за ногу. И он тогда тоже впал в сон и очнулся совсем слабым только на следующее утро. Но то змея, а это легкая стрела без наконечника с заостренным концом. Но все равно можно попробовать лечить его так, словно эта стрела и есть змея. Она нашла в своих вещах нужный ей подсушенный корень растения с пушистой головой, измельчила его и залила водой.

— Дай ему глоток настоя перед закатом, восходом и еще раз между ними, и не забывай почаще поить простой водой — сказала она женщине молодого охотника, белые волосы которой, белее даже чем у нее самой, без единой солнечной пряди, указывали на ее принадлежность к одной из семей длинноногих.

На следующий день женщина прибежала с хорошей вестью: то ли лечение Граки помогло, то ли охотник белогорцев отличался крепким здоровьем. Но ему стало гораздо лучше. Жар спал, и он пришел в себя, а еще через несколько дней как ни в чем не бывало снова ловил рыбу в камышах. Вот только тревога Граки от счастливого конца истории нисколько не уменьшилась, она склонялась к тому, что причиной болезни была именно легкая стрела-змея. А вдруг в следующий раз яд окажется сильнее, и ее травы не помогут. Или он попадет в ребенка, а дети не такие крепкие, как взрослые мужчины — могут и не выжить.

— Хочу на берег, — маленький Эссу топнул ногой о землю, как это часто делал его отец. Грака отвесила ему затрещину и загнала обратно в шалаш.

Рэту уже несколько дней замечал, что его женщина стала вести себя беспокойно. Она старалась не выпускать из шалаша маленького Эссу и часто о чем-то задумывалась, даже не сразу откликалась, когда он звал ее. Наконец он прямо спросил ее:

— О чем ты все время думаешь?

— Молодой охотник едва не умер из-за царапины, которую нанесла маленькая стрела. Ее выплюнула какая-то змея. Я боюсь за Эссу.

— Змеи не плюются стрелами. А какая большая должна быть голова у такой змеи, чтобы во рту поместилась стрела. Это были люди.

— Но куда они исчезли? Никто их не видел.

И в самом деле, если они прятались в камышах, то куда они подевались. Охотники обшарили заросли тростника и берег в поисках того, кто ранил мужчину белогорцев, но никаких следов не обнаружили. Словно и в самом деле выпустивший стрелу являлся водной змеей и спрятался в глубине озера. Не любил Рэту подобных загадок. А когда мясо добытых из большого стада животных закончилось, и они покинули это место, то он почувствовал облегчение. Самое правильное, если столкнулся с непонятным происшествием — это выкинуть его из головы.

Проснувшееся солнце еще не успело прочертить полосу на глади озера, как Эду отправился на охоту в глубь равнины. Здесь она не такая широкая. Вроде и от озера еще не так далеко, а местами траву уже теснят песчаные проплешины. И деревьев почти нет, только обрубки стволов. Эду осмотрел один из них. Видно, что кто-то упорно бил по стволу каменным топором, размочалив волокна, а затем повалил, оставив высокий обрубок с выемкой. Он пнул его, и давно сгнивший пень развалился. Зато другой оказался крепким — явно дерево срублено недавно. Странно. Если это были люди Долгой дороги, которые, по словам Рэту, должны были здесь пройти, то почему они не использовали свои крепкие блестящие топоры, а ломали дерево камнем? И повалили деревья в разное время.

Солнце палило вовсю, несмотря на раннее утро. От жгучих лучей спасали только широкие листья на голове, из которых он соорудил небольшой шалаш для головы, когда-то сделанный им в лесу из деревьев без веток. С тех пор и не расставался с ним. А спину и грудь защищали листья того же дерева, которые он соединил веревкой и надел на шею, как ожерелье. Быстроногий младший охотник подумал, что будь на его месте сейчас Эпей Три Пальца, то уже валялся бы в тени, раскинув руки и ноги. Не любит он жару и каждый вечер у костра обязательно расскажет, как хорошо и прохладно было у Белой горы, какие огромные настоящие быки и олени- большероги водились на равнине у Трех Зубов, а стада горбатых быков были настолько велики, что, даже взобравшись на дерево, нельзя было охватить их взглядом. А если повезет, то можно было встретить и бродящего злого одиночку — настоящего однорога. Но с ним лучше не связываться. За все время убить его смог только Энку-большеносый. Правда, изредка он упоминал, что темнокожие, убивающие целые стада, своими бесчестными охотами сильно уменьшили количество быков на равнине.

Эду любил слушать Эпея, тем более что стоянку, где сам родился, помнил довольно смутно: совсем маленьким был, когда белогорцы примкнули к семьям, которые отправились в Восточные земли вместе с Эссу. Никогда он не видел ни однорога, ни оленей с большими рогами, не говоря уж о Большом звере. Зато хорошо помнил вереницы саней людей Долгой дороги, долгое плавание на плотах по теплому морю. Он помнил и Каменную стоянку, рядом с которой росли бесконечные поля высокой травы, ее зерна и вкусные фрукты в лесах собирали люди Долгой дороги.

День прошел. Скоро вечер, а жирный зверек, на которого он охотился, опять спрятался между камней. А по виду и не скажешь, что такой ловкий. Хорошо бы загнать его на дерево, как в том лесу с деревьями без веток, и дождаться пока спустится вниз. Но, увы, кругом только трава и невысокий кустарник. Ну вылезай же! Он устал стоять неподвижно. А скоро начнет темнеть. Зверь наконец-то решил, что опасность миновала, и на свою беду откуда-то выскочил на вершину валуна, где его дни закончило короткое копье Эду. У младшего охотника текли слюнки. Пусть это и не большерог, о котором рассказывал Эпей Три Пальца, но сегодня он поест мяса. Прихватив тушку, он отправился на стоянку в сторону озера, чтобы вдоль его берега вернуться обратно на стоянку.

Был бы на его месте кто-то менее любопытный, то возможно он и не обратил бы внимания на небольшую брешь в сплошной стене растущего вдоль берега высокого тростника и прошел бы мимо. Мало ли что!? Вдруг большеротый зверь решил вылезти в этом месте с мелководья на берег, чтобы пощипать сочной травы, а заодно и тростник стоптал. Но Эду не таков — ему до всего есть дело.

Появившаяся с закатом мошкара норовила забраться прямо в нос. Эду громко чихнул. Пора двигаться дальше, и так не успеет уже костер развести, придется поделиться мясом с кем-то, кто успел огонь зажечь. Зато он выяснил, что большеротый к исчезновению тростника не причастен. Трава в этом месте исчезла, словно и не росла вовсе. Может и выдернул ее кто, чтобы добыть корни для еды. Младший охотник даже полез в воду и под ногами неожиданно почувствовал твердую поверхность, а не топкий ил. Нащупал рукой кору: он стоял на связанных стволах деревьев, очищенных от сучьев, по щиколотку спрятанных под поверхностью воды. Их ширины вполне хватит, чтобы пройти по ней охотнику с тушей небольшого оленя. Эду прошел с десяток шагов, пока не соскользнул с тропы и по грудь не погрузился в мутную воду. Хватит с него на сегодня; невидимая дорога определенно вела к центру озера, а ему пора обо всем рассказать Рэту и поесть наконец добытого жирного зверька.

Рэту снял с костра сочащуюся жиром ножку и впился в обжигающую губы мякоть. Утолив голод, он долго с наслаждением грыз косточку, пока на ней совсем не осталось мяса. Хорошо, что Граке вздумалось развести костер, чтобы в золе запечь коренья тростника. Уже стемнело, когда пришел Эду и принес уже знакомого ему жирного зверька, похожего на Длинноухого. Удачливый охотник получится из высокого, и не по годам наблюдательного юноши. Он добыл зверя в пору, когда уже половину луны из еды у них были только рыба и корни водных растений. Но чего он ждет и не уходит? Хотя давно съел свою долю добычи.

Эду же дождался, когда старший охотник белогорцев покончит с едой и рассказал ему о протопленной тропе.

— Может стволы деревьев прибило к берегу, а ты принял их за тропу?

— Стволы были связаны между собой и закреплены на толстые обрубки, забитые в ил.

Рэту ненадолго задумался. Могли ли люди-змеи, которых так боится Грака, построить подобную скрытую дорогу? Это объяснило бы, почему они не нашли их следов после того, как в охотника белогорцев попала ядовитая стрела. А вдруг они испугались людей Долгой дороги и решили спрятаться на озере? Его клонило ко сну после сытной еды, и он решил завтра осмотреть все сам.

Утром Грака подарила ему выделанную шкуру зверя, похожего на худого Брр, которого он убил в лесу из деревьев без ветвей. Рэту накинул ее на плечи и уже не захотел ее снимать — хорошо выделанная шкура оказалась очень легкой, защищала кожу от солнца. И как не странно, в ней совершенно не жарко. Шкура была мягкая, совсем не похожая, на крепкие промасленные после зимы шкуры быков, которые все выкидывают едва потеплеет.

— Рэту станет ловким как Брр, ни бык, ни олень от него не уйдут, — Эпей Три Пальца с завистью в очередной раз погладил длинный хвост животного, свисающий за спиной рыжего чуть ниже колен.

Рэту резким движением отодвинулся от него. Вот прицепился! Уже и Эду успел их привести на место, а все никак Три Пальца не успокоится. Пусть сначала убьет худого Брр, если сможет. На его памяти он первый из охотников-белогорцев, кто сумел это сделать. Пусть даже худой зверь этих жарких земель без длинных клыков и не такой сильный, как Брр в горах и на равнине, у Белой горы.

Рэту нащупал копьем тропу и сделал еще несколько шагов. Удивительно! Он стоял прямо над водной гладью озера, удалившись на бросок копья от берега, а вода не доходила даже до середины голени. Временами его ступни задевали лениво проплывавшие по мутной нагретой поверхности озера крупные рыбы. И ребенок при желании без труда проткнет одну из них копьем. Длинноногий Эду оказался прав: кто-то в самом деле построил прямо в воде скрытую тропу. И ведет она не прямиком к центру озера, а заворачивает куда-то вдоль берега.

Рыжий внезапно остановился, оперившись на древко копья, и на него налетел пыхтевший позади потный Эпей. За ним подоспели двое охотников- белогорцев, а затем и замыкающий небольшое дэсте, скучающий от медленной ходьбы Эду. Осторожный Рэту раздумывал над тем, стоит ли идти дальше, рискуя наткнуться на людей-змей с их ядовитыми стрелами, или же повернуть обратно на стоянку и всей семьей покинуть берег непонятного озера. Надо повернуть обратно и обдумать все на берегу, а здесь они слишком заметны.

— Может и не ведет тропа никуда, а ее построили, чтобы рыбу ловить. В глубине озера удобнее копьем орудовать и ловушки раскидывать, чем на берегу, —Эпей ловко перевернул нанизанную на палку большую рыбу, которую наколол на заостренное копье без наконечника перед возвращением на берег, не забыв при этом пинком напомнить застоявшемуся Эду, что необходимо быстрее собирать сухие стебли тростника. Очень уж быстро они прогорают, пусть и почти не дают дыма.

Рэту с удивлением посмотрел на Эпея. Изредка и тому в голову приходят дельные мысли. Тогда становится понятно, почему на берегу не натоптано. Используют подводную дорогу в определенное время года, например, когда переходят с зимней стоянки на летнюю. Хотя, где здесь зима? Которую луну стоит невыносимая жара.

— Может быть. Но надо бы проверить.

Тьма, жужжание насекомых и плеск воды от шагов мужчин, которые идут за спиной. Как не осторожничал Эпей, но уже несколько раз соскользнул с тропы в глубокую воду. Отряхнулся и пошел дальше — не успокоится этот Рэту. Вместо того, чтобы уйти обратно на стоянку, он потащился при луне через подводную тропу. Эпей Три Пальца шел впереди, поскольку лучше остальных видел в темноте, пусть и не так хорошо, как большеносый Энку из семьи Гррх. Ведя наискосок от берега, дорога повернула прямиком к центру озера, где находилось поросшее тростником мелководье, и внезапно пропала. Под ногами только вода и никакого настила. Эпей обрадовался — теперь они точно вернутся назад. Но упрямый Рэту водил своим длинным копьем вокруг, пока не нащупал им торчащий на дне одинокий ствол дерева, затем обнаружил рядом еще один. Рыжий полез в воду и скоро на расстоянии в два копья от них снова стоял на тропе.

— Водяной зверь поломал в этом месте верхние стволы. Полезайте сюда!

Эпей устал, вода отнимала силу его ног. Глаза слезятся от постоянного напряжения. Поэтому он заметил впереди твердую землю только тогда, когда зашуршали заросли тростника, в которые он уткнулся. Неужели перешли на противоположный берег озера? Кругом кустарник, между которыми растут высокие деревья, и даже Эпею под ними ничего не видно — лунный свет здесь не помощник.

— Подождем восхода.

А что остается делать? Рэту понимает, как не хочется ему побыстрее вернуться обратно, но на незнакомом берегу лучше дождаться солнечного света., чтобы что-то разглядеть. Им стоит отойти подальше от воды, чтобы не донимали насекомые.

— Ыыыыеееееаа…, — откуда-то совсем издалека доносится рев большеротого зверя. Видимо, он успел пощипать травы в утреннюю прохладу и залез в воду. За это время, которое они идут вдоль озер, Рэту успел узнать его повадки. Охотники белогорцев медленно движутся, стараясь не отходить далеко от берега, скрываясь между деревьями и в высоком кустарнике. И чем дольше они идут, тем становилось яснее, что где-то недалеко расположилась большая семья чужаков. Как ни скрывайся, а вокруг любой стоянки рубят ветви деревьев для копий, бросают кости и разводят костры.

— По этому месту часто ходят люди, — наблюдательный Эду заметил натоптанную тропу, которая привела их к берегу, очищенному от тростника и выложенному стволами деревьев. Длинноногий младший охотник прошел немного по еще одной подводной тропе, отходящей от настила, пока Рэту не позвал его обратно. Ему все стало ясно:

— Эта земля со всех сторон окружена водами озера, а тропы используют для ловли рыбы, и чтобы мужчины могли пройти на равнину для охоты на крупного зверя.

Середина дня. Белогорцы прятались от солнца под большим деревом с мелкими листьями. Эду скучал. Очень уж осторожен Рэту. Чтобы не обнаружить себя, он не захотел покинуть остров среди белого дня, а решил дождаться заката. И чего опасаться? У выхода на протопленную тропу они не обнаружили свежих следов. Если здесь и есть чужаки, то стоянка их находится далеко в глубине большого острова.

Устав сидеть на месте, он встал на ноги, сделал круг вокруг дерева, затем еще один. Никто не обратил внимания — привыкли, что младшему охотнику не сидится на месте. А до захода солнца было еще далеко. С каждым кругом он все дальше отходил от дерева. Наблюдательный юноша отметил, что деревья на острове отличаются от тех, что растут на равнине. Чем дальше от берега, тем больше растений с широкими зелеными листьями. Они уже не росли поодиночке среди кустарников, а образовывали небольшие рощи. Вот так находка! На небольшой возвышенности раскинулось дерево, усыпанное небольшими зелеными и желтыми сладкими плодами с красноватой начинкой. Надо собрать побольше и отнести часть мужчинам, которые сейчас прячутся на берегу.

Эду увлекся и только в последний момент услышал приближающиеся громкие голоса. Едва он успел скрыться в кустах, как под деревом появилисьженщины и дети с плетеными корзинами из тростника. Как странно они выглядят?! Кожа почти черная, гораздо темнее, чем была у темнокожих близ Каменной стоянки. Вытянутые лица, сами худые и высокие. Ходят совсем без одежды. И ни одного взрослого мужчины или подростка с копьем или топором рядом не было — значит совсем ничего не боятся.

Женщины крикливо переговаривались, заполняя корзины желтыми плодами, зеленые они оставили на ветках. Они обнаружили собранные им в кучку плоды и тоже положили в корзину. Затем, продолжая громко разговаривать, не спеша, отправились по своим делам.

Младший охотник дождался, пока голоса женщин затихнут, и вылез из своего укрытия. Все собранные им плоды исчезли, на нижних ветках остались только зеленые фрукты, придется лезть на дерево, чтобы добраться до поспевших.

Эпей закинул в рот не очищенный от кожуры плод и быстро задвигал челюстями. Вкусно! Длинноногий младший охотник на редкость везуч, хотя и любит без всякой надобности бродить в одиночку, даже когда в семье достаточно мяса после удачной охоты. Не может он, как все мужчины-белогорцы делают, валяться в тени на стоянке. Быстрее всех съев свою долю фруктов, потянулся к плодам, лежащим на траве перед Рэту, а тот даже не заметил, задумался после рассказа Эду. Ему хотелось посмотреть на стоянку людей-змей, раз уж она оказалась не так далеко, и в тоже время дождаться темноты и вернуться обратно, как и пришли, не привлекая к себе внимания.

— Покажи место, где ты встретил женщин темнокожих, — он решил отправиться вдвоем с Эду, а Эпей и двое мужчин-белогорцев пусть ждут их возвращения у водяной тропы.

Прав был Эду: эти люди-змеи обликом совсем не похожи на тех, кого они видели до этого. Стоянку оказалось легко найти. Они просто прошли от дерева по хорошо видимой тропе, где Эду встретил женщин. Она петляла между деревьями, на которых росли такие же плоды, как те, которые принес Эду. И совсем скоро они вышли к шалашам, отдельно стоявшим на открытой местности. Посреди жилищ торчал высокий столб из черного дерева. Наверное, там семья собирается по особым случаям. Много охотников в этой семье — лучше держаться от них подальше. И никакой скученности: им явно некого боятся. Больших хищных зверей на острове нет, или их истребили, а незаметно сюда не добраться. Только вот для чего им тогда нужны ядовитые стрелы?

На обратном пути еще раз встретили женщин темнокожих, но избежать встречи с ними было довольно легко: голоса слышны издалека. Достаточно сойти с протоптанной дороги и дождаться, пока пройдут мимо. Эду вышел вперед, завернул за кусты и столкнулся лицом к лицу с двумя молодыми темнокожими женщинами, на пару тянувшими большую корзину, заполненную рыбой.

— Аааааааааааааауууууу…

Женщины в ужасе застыли на месте, выпучив глаза на молодого охотника. А когда увидели Рэту, то и вовсе упали на колени, уронив головы на землю.

— Беги за мной! — голос Рэту вывел Эду из оцепенения.

Остров словно ожил: с разных мест были слышны перекликающиеся голоса. Прятаться нет смысла — они обнаружили себя. Теперь поможет только скорость, с которой они покинут этот остров. Несколько охотников никогда не справятся с мужчинами целой семьи, да еще на незнакомой местности.

— Почему мы не убили этих женщин? — Эду недоумевает; ведь так они могли выиграть время, прежде чем их хватятся.

— Крики этих женщин наверняка услышали, а нам нужно несколько восходов, прежде чем мы уйдем далеко от этого озера. Не надо лишний раз злить темнокожих.

К счастью, Эпей с двумя охотниками уже на ногах. Они услышали начавшийся переполох и поняли, что их заметили.

— Скорее, скорее, — Рэту торопит идущего впереди Эпея. Ему кажется, что тот слишком медленно нащупывает подводную дорогу. Он сменяет его, но скорости им это не прибавило.

— Ааааааааауууууууу…

За ними движется группа из нескольких темнокожих мужчин, размалеванных полосами белой краски, напоминающий узор у змеи. Помимо копий в руках у них трубчатые палки. Так вот чем они метают свои меленькие стрелы! А еще кривые массивные палки, на которых закреплены узкие полоски расколотого черного камня. Острые, наверное. Впрочем, не очень-то они и торопятся. Часто останавливаются, угрожают копьями, но не прибавляют шагу. Не хотят приближаться на расстояние броска копья. Рэту вдруг успокоился, пошел позади колонны, чтобы его лучше было видно, натянул на себя голову Брр и погрозил в их сторону копьем с блестящим наконечником.

— Бррр…

Темнокожие попятились назад; некоторые из них даже упали с подводной тропы в воду.

— Они ушли обратно на берег. Змея испугалась Брр! — от радости Эду прыгал на тропе, пока не очутился в озере. Впрочем, купание в мутной воде нисколько не испортило ему настроения.

— Люди-змеи не станут нас преследовать; мужчины видели нас раньше, в отличие от женщин, которым наш облик незнаком. Поэтому и не напали до этого.

Эпей молчал до момента, когда они достигли твердой земли, а затем спросил:

— А где они берут женщин для своих мужчин? Ведь это первые люди, которых мы видели с тех пор, как оказались у этих озер.

Так вот что его занимает.

— Возможно, мы их не замечали, если в их обычае селиться на островах в глубине озер.

Три Пальца развеселился:

— Тогда Эду придется поискать себе женщину у темнокожих, если не найдем пути, по которой Эссу увел людей Долгой дороги. Других не будет.

Через день белогорцы покинули это место, стараясь держаться на расстоянии от берега озера. Рэту все время чудились неприязненные взгляды, которые ощупывали их из камышей. Наконец, через несколько дней озеро закончилось вытекающей из нее рекой. Чужие взгляды пропали; Рэту вздохнул с облегчением: белогорцы покинули земли людей-змей.

Река, вместо того, чтобы перетечь в очередное озеро, исчезла в густом лесу. Воздух стал гораздо свежее. Забежавшие в лес мужчины скоро вышли из него. Так они и стояли у кромки деревьев, о чем-то споря. Что, они леса никогда не видели? Рэту недоумевал.

— В лесу темно и сыро, — пытались объяснить ему охотники белогорцев. Надо самому посмотреть.

Едва он углубился в лес, как под ногами зачавкала жижа. Высоко наверху смыкавшиеся кроны деревьев образовали сплошной полог, через которое не пробивалось небо. Толстые корни деревьев вылезли из земли в высоту его роста. И не вздохнуть глубоко из-за мерзкого запаха. Да еще гул от жужжания насекомых, которые облепили его целиком. Рэту поспешил покинуть это место.(1)(2)

Под утро ему послышалось плескание воды, которое звучало со стороны леса. Рэту поднял Эпея и отправился посмотреть, что там еще случилось, и не поверил своим глазам. Лес затопило: вода полностью скрыла торчащие из земли корни. Эпей зачерпнул ладонью воду, пригубил ее и тут же выплюнул.

— Горькая вода.

Примечания

(1)Согласно Джеффри Роузу, Аравийский полуостров в ледниковый период служил убежищем для людей, которые жили у пресноводных озер и на островах на них вплоть до Ормузского пролива.

(2)Белогорцы зашли в мангровые леса, которые затопляются при приливах водами Индийского океана.

Глава 13. Невезучий Эссу

Пусть Энку и был голоден, но холодные вареные зерна из горшка аппетита у него не вызывали — нехотя зачерпнул ладонью каши и закинул в рот, прожевал. Не хочется больше — пусть Иква доест. Ребенок у нее в животе, ей надо больше пищи. И как до такого дошло — перестало везти Эссу. Он завел их в настолько гиблые места, что нет ни воды, ни еды, а только черная иссохшая земля, которая, казалось, никогда не закончится, да еще и этот противный ветер с пылью. Даже мелких животных, которые в земле живут, и тех нет.(1) И это продолжается уже несколько лун. А как хорошо было у Каменной стоянки! Не зря там жило так много семей темнокожих. Кривороги в горах, быки и олени на равнине, везде реки — раздолье! Наверное, Другой Мир похож на окрестности Каменной стоянки. Большеносый тяжело вздохнул. Появился Эзуми и подсел рядом. Энку удивился, он редко общался со старшим охотником длинноногих.

— Мужчины и женщины устали толкать сани. У нас не было отдыха на летней стоянке, и нам нечего есть. Старшая сказала, что еды осталось на половину луны и только для детей.

Эзуми ждал ответа, но не дождался. И зачем приходил? Энку и так знает все, что он перечислил.

Следующий день. Словно мало было им жары и песка, караван забрался в соленые земли, которые простирались вокруг озера с горькой водой. Мимо Энку пробежал радостный Эссу, жуя на ходу пластинку сушеного мяса, обрадовался большим залежам соли, которые обнаружились по берегам водоема с настолько тяжелой водой, что в нее даже нельзя погрузиться.(2) И половину дня они грузили ее в сани. Можно подумать мало им было тяжести в санях. Интересно, откуда у него мясо? Достать бы немного для Иквы. Эссу и не заметил, что все с жадностью на него смотрят. Если бы не похудевшая за последнее время, тощая, как плоская рыба, и кричащая на всех Старшая, то никто бы и не собирал бы эту белую горькую эссу.

Через несколько дней вновь объявился Эзуми на этот раз в сопровождении Старшей и Лэпу.

— Сегодня умер мальчик «лесовиков», упал и не встал, — Старшая выглядела совсем вымотанной.

— Дети всегда умирают, они слабые, — Энку не понимал, чего от него хотят.

— Наверное, Эссу сбился с пути, — выдавил из себя Эзуми. И пришло время остановиться на постоянную стоянку.

— Здесь нельзя ставить стоянку — нет ни воды, ни еды. А длинноногие уже уходили от семьи Гррх вместе с Рэту. Когда темнокожие хотели перебить вас в ущелье, Эссу спас их! — Энку вскочил на ноги. — А тебе, Старшая, Эссу помог стать тем, кто ты есть.

— Да, но только Эссу ломает то, что важно для семьи Гррх. Дети уже много лун не ходят в «школу», мастера не могут поставить свои печи, мальчики умирают от усталости, и он перестал следить за всем как раньше. Я даю ему пластинки мяса, а он даже не замечает, что еды всем не хватает. Ради наших семей Эссу должен перестать стать тем, кто говорит всем, что надо делать.

— Все изменится, когда мы дойдем до Восточных земель. Эссу знает, что делает, — упрямый большеносый не соглашался.

— Мы не дойдем до Восточных земель, а умрем в дороге. И твой мальчик, которого носит Иква не дойдет: она его выбросит, не доносив, как и предыдущих. Старшая надавила на больное место Энку.

— Даже если и так, то вас с Эзуми никто не поддержит. Согласятся ли Эхекка, Энзи, Эхоут, — Энку перечислял имена авторитетных охотников. — И кто будет говорить людям Гррх, что им надо делать? Все привыкли жить по образу семьи Гррх, а не так, как было у белогорцев или в других семьях.

— Эхекка согласен, а с Энзи я не говорила. В остальном, все останется, как есть. Останется тот, кто говорит мужчинам, что им надо делать, и та, которая говорит женщинам, что им надо делать, и тот, кто говорит младшим охотникам, что им надо делать. В правилах семьи Гррх нет ничего про того, кто говорит всем им, что надо делать. Мы привыкли, что им всегда был Эссу, потому что ему всегда везло.

— Да, Эссу перестало везти, — опечалился Энку. — И с этим ничего не поделать.

— Да живет семья Гррх! — этот клич все выкрикнули от чистого сердца. Даже Эзуми.

Андрей, согнувшись, шел по крутому зеленому склону огромной горы, которую защищали серо-зеленые скалы. Трава исчезла, остались только поросшие мхом камни, между которыми росли редкие желтые и фиолетовые цветы. Он и сам не знал для чего, но продолжал упорно стремиться к снежной вершине, сверкающей в солнечных лучах. Тяжело дышалось, организм не привык к разреженному воздуху. Он дошел до границы снега — надо отдохнуть. После этого Андрей спрятался от ветра за гребнем, и, набравшись сил, пошел прямиком вдоль него. До вершины совсем немного — только проскочить невесть откуда взявшуюся большую лужу булькающей грязи. И тут прямо в лицо из этой грязи пыхнул желтый вонючий дым. За спиной раздался вой волка. Андрей отпрянул и покатился вниз по снежному склону… Падая, успел подумать: «Откуда же взялись волки на такой высоте, здесь же нет для них добычи?»

— Уаааааав….

Андрей проснулся. Все хорошо: он лежит на шкуре, постеленной у саней.

— Уаааааав, — Ввуу тоскливо выл, пока осунувшийся за последние месяцы Энку, неодобрительно посмотрев на Андрея, не успокоил зверя похлопыванием по загривку. Чего он такой неприветливый с утра? Не похоже на него.

Андрей, еще не совсем пришедший в себя, и сам бы с удовольствием присоединился к волку большеносого. Два месяца одно и тоже — утром начинает дуть противный северо-восточный ветер, бьющий прямо в лицо. Он поднимает с земли массу мелкой пыли, а утихает только к закату солнца. Река, вдоль русла которой направлялись люди Долгой дороги, закончилась почти пересохшим бессточным соленым озером, расположенным на плато, состоявшего из солончаков. К счастью, для уставших людей, не очень обширным. Они быстро его покинули, набрав себе большое количество грязноватой соли, и двинулись на северо-восток навстречу ветру. Хоть бы день подул бы им в спину, а не в лицо.

Размеренное движение саней, сопровождающееся скрипом полозьев, прекратилось. Плохо. Тяжело будет заставить людей снова двинуться в путь. Эхекка прибежал с хорошей новостью:

— Мы нашли реку!

Река текла с подступающих к ним с севера гор. Совсем небольшая, она даже не покрывала полностью крупные булыжники на дне. По ее берегам росла узкая полоса кустарников. Зато какая вода чистая.(3) Андрей повеселел. Похоже, самой тяжелый отрезок пути остался позади. Еще бы с едой что-то решить. Он надеялся, что приближающиеся горы не такие безжизненные, как те, где располагалась их не состоявшаяся летняя стоянка.

— Смотри, что я поймала, — Имела с гордостью демонстрирует прыгающую в руках небольшую серебристую рыбешку.

Жалко, ее не хватит, чтобы наесться даже ребенку. Вряд ли в этой речушке водятся экземпляры побольше.

Но Андрей ошибся. «Ныряльщица» и ее брат полностью перекрыли течение реки сплетенным из срубленных здесь же, на берегу, ветвей невысоким заборчиком, из которого был только один выход: в протопленную в реке корзину.

Две полные корзины рыбы! Никогда бы не подумал, что ее так много в столь мелком водоеме. В основном небольшие экземпляры величиной с ладонь, но встречается и увесистая речная пятнистая форель коричневой окраски.

— В горах, которые лежат на северной стороне, и откуда течет эта река, должны водиться кривороги или кабаны. Не стоит здесь задерживаться. Старшая пришла забрать одну из корзин с рыбой. Ну, ей видней, что с ней делать. Никто давно уже не спорит с той, кто говорит женщинам Гррх, что они должны делать. Андрей еще раз посмотрел на север и проговорил про себя:

— Жаль, что мы не по ту сторону этих гор.

— А что там находится? — Старшая услышала его.

— Там большое море, где много рыбы. И склоны гор, покрытые лесом. Мы выйдем к нему обогнув эти хребты, но на это уйдет несколько лун.

— Несколько лун — это долго. А нельзя перейти к морю напрямик? Во всех горах есть проходы.

— Мы только потеряем время.

Андрей уже успел позабыть про этот разговор. Когда о теплом море, плещущемся где-то на той стороне гор, у него поинтересовался старший охотник длинноногих Эзуми. Тем более за это время они вплотную подошли к горам.

Да что такое! Не мешало бы Эзуми вспомнить, как бродили по незнакомым ущельям, пытаясь пересечь горы, расположенные у большой реки. А эти гораздо выше. Тогда им повезло. Они добыли стадо быков, и люди-волки не сильно досаждали. А сейчас времени у людей Долгой дороги нет. Последние дни они передвигались рывками от одной речушки до следующей, очищали ее от рыбы и шли дальше. Все это он ему и высказал.

Окрестности очередной реки показались Андрею смутно знакомыми, что его и удивило. Была она побольше остальных — значит можно надеяться на лучший улов рыбы. Кроме кустов по ее берегам росли даже небольшие деревья. Тут еще довольная Младшая принесла ему горсть зеленоватых продолговатых орешков, с уже треснувшей скорлупой. А ведь это фисташки! Только мелкие. День складывался удачно.

— Эти деревья растут по всему склону. Можно много собрать орешков.(4)

— Набери и себе в горшок, но только не раскрывшиеся.

Дети и женщины без сопровождения младших охотников расползлись по склону горы. Отвыкли бояться. Последние месяцы опасность исходит от жары, голода и нехватки воды, а не человека — темнокожих они не видели с тех пор, как покинули территорию людей Ввуу. И зверей здесь нет, разве что лисица, следы которой он видел. Дальше на север, за склоном этой горы, находятся высокие хребты, где выделяется снежной короной огромная гора. Андрей замер. Это она, та самая гора, которую он видел во сне. Но к чему было это видение, если место, где они находятся, выглядит совершенно неприступным? Никто в здравом уме, в том числе и он, не полезет в ущелье, пытаясь преодолеть эти горы.

Вечером случился праздник живота — рыбы поймали так много, что хватило наесться всем. Но в тоже время ее было недостаточно, чтобы завялить или закоптить впрок.

Эсика с интересом наблюдала за Эссу, который замочил собранную Имелой корзину с орехами в соляном растворе, а затем принялся жарить на нагретом камне. Она выхватила несколько штук прямо с раскаленной поверхности, перекидывая с ладони на ладонь, чтобы не обжечься, ловко закинула их себе в рот. Орешки оказались вкуснее, чем сырые.

— И мне тоже! — Опять пришел Энку, да еще со своей пышной Иквой. Хорошо, хоть его волк орехи не жалует. А вот и сюрприз — за ними появилась Старшая, Лэпу, Эзуми, Энзи, Эхекка, мастера- Упеша и Эрру. Лица у всех серьезные.

Не орехов поесть пришли, это понятно. Андрей вопросительно посмотрел на Старшую, она не станет зря тратить время на пустые разговоры.

— Эссу, семья Гррх не сможет еще несколько лун обходить эти горы, нам не хватит еды.

Андрей едва не подавился орехом. Прокашлялся.

— Ты видела рисунок всей земли, по которому мы идем, Старшая, другого пути нет.

Молчат. Андрей не понимал, что, собственно, он должен делать и где ошибся. Нет еды. Так несколько месяцев они не встречали быков или криворогов. В этих землях даже трава не растет. Надо перетерпеть. Если они до сих пор двигаются, то только потому, что сделали достаточно запасов, пока была возможность. Зато кое-что в происходящем понял Энзи, который вскочил на ноги и недобро посматривал на остальных. Лэпу при этом вжал голову в плечи. Тяжелый взгляд у Тени.

— Зерно закончилось, Эссу. Осталось только то, что в санях у Младшей. Мы никуда не дойдем. Если найдем место, где водятся хоть небольшие стада зверей, то пополним припасы. А затем доберемся до моря и останемся там на зиму или две…

— …и застрянете там навсегда, пока вас не перебьют.

— Мы все сказали, Эссу…

Не хотят спорить, они все решили.

Два копья с блестящими наконечниками, большой нож с упругим красноватым лезвием, подарок сына Иквы, топор, с ручкой из красноватого дерева, на лезвии которого скалит зубы медведь, тугой лук Эсики с двумя пучками стрел со светлыми наконечниками из бронзы — это все оружие, имеющееся у них. Андрей осматривал содержимое саней — горшки, котел и какие-то шкуры, череп медведя с глазами из рубина — давно его не доставали. Достаточно для маленькой семьи, в которой была Эрит и подросшая за время долгого пути Имела. Вроде все собрал, можно уходить со стоянки.

Второй раз его предали. Но если от Рэту, который ограбил семью Гррх посреди зимы после битвы в ущелье с кроманьонцами Ахоя, с его зацикленностью на образе жизни белогорцев что-то подобное и можно было ожидать, то от Старшей и быстроногого Эхекки это оказалось очень болезненно. А ведь он только добра желал, и при первых же трудностях его списали. Или он что-то так и не понял об этих людях.

Можно ли было остаться? Конечно. Но Андрей просто не знал, как вести себя, когда в семье, которую ты основал и за все отвечал, ты превращаешься в обычного охотника. Да он и чувствовал, что будет мешать всем одним фактом своего существования. Люди не будут понимать, кого слушать. И чем сидеть изгоем внутри семьи, лучше уж жить отдельно. А ведь сон и в самом деле оказался вещим. Только он его буквально понял. Вот и пыхнуло ему в лицо ядовитым желтым облаком из черной жижи у высокой горы людской неблагодарности.

Утром они покинули стоянку. Наверное, никто и не понял, что Эссу ушел. Удивительно, но передвигаться небольшой семьей оказалось намного легче. Словно отпуск получил. Можно остановиться в любой момент, половить рыбу у очередного ручья; собрать с Имелой ее любимые пирамиды из разноцветных камней: осталась у нее эта детская привычка после того, как она оказалась одна на острове. И, конечно, отдохнуть, когда захочется, а не ждать, когда по свисткам остановится весь караван. Неудивительно, что Старшая перегорела при таком напряжении: ведь все на ней держалось. Андрей даже пожалел ее.

Они продолжали двигаться на восток, хотя отошли от стоянки достаточно далеко, чтобы их никто не нашел. Андрей все никак не мог подобрать подходящее место, где можно остановиться на долгое время. Северные горы потихоньку начали снижаться — кажутся не такими уж и высокими; но в остальном все те же голые скалы с редкой растительностью, с которых начинались небольшие реки, пропадавшие в южной каменистой пустыне. Ночью стало холодать — осень уже.

— Длинноухий попался, — Эсика утром принесла попавшегося в силки зайца.

Андрей обрадовался: судя по всему, они достигли границ бесплодных земель.

В котле варился невезучий заяц; Имела, ожидавшая пока мясо сварится, в нетерпении зачерпнула чашей бульона и теперь дула на пальцы — обожглась. А Андрей все думал над тем, где он совершил ошибку, раз остался один со своей женщиной, а не вместе с людьми Долгой дороги. Может изначально не стоило пересаживаться на морские плоты и пересекать Средиземноморье, а двигаться пешеходным путем через всю Европу, великую степь и обойти это лежащее за горами море по его северной границе? Но все же было хорошо. Может и прав Энку — везение покинуло его. И судя по всему, для неандертальцев везение такая же черта человека, как цвет волос, глаз или кожи.

— Длинноухий очень жирный, отъелся где-то, — Эсика грызла заднюю ножку.

— Здесь нет для него еды, он пришел откуда-то. Пойдем завтра дальше на восход.

Кажется, он нашел место, откуда прискакал длинноухий. Горы еще больше снизились. Как выбитый зуб во рту, в сплошной стене появилось ущелье с широкой долиной, из которой вытекала полноводная река.

Два восхода солнца провели они у входа в ущелье, а Андрей все раздумывал над дальнейшей дорогой. Идти дальше на восток по узкой полосе между горами и пустыней, или же попробовать пересечь хребет? Заяц, которого поймала Эсика, наверняка обитал в долине дальше этого ущелья, или же, вообще, прискакал с другой стороны хребта. Имела, вместо того, чтобы ловить рыбку, со скуки соорудила очередную пирамиду высотой в свой рост. Нет этими камнями реку перекрыть, да рыбу на вечер половить. Эсика, как ни странно, ей не мешала бездельничать, совсем расслабилась после того, как они покинули семью Гррх. И наконец он решился, о чем и сообщил своей женщине:

— Мы попробуем пересечь горы по этому ущелью.

— Эссу лучше знает, ты всегда был везучий.

— Не все так считают. В семье Гррх думают, что везение покинуло меня, — Андрей ухмыльнулся.

Торопиться некуда. Как-то, через несколько дней сделали привал и провалялись целый день на небольшой красивой поляне под нависшей скалой, с которой начинался затяжной подъем. Набирались сил.

Подняться на хребет оказалось легче, чем спуститься. Эсика едва не покатилась прямо вместе с санями по склону, где рядами росли пучки грубой травы, образуя террасы. Хорошо, за камень зацепились. А теперь совсем непонятно: у подножья следующей горы начиналась речка, которая текла на север по узкому ущелью, и идти нужно прямо по холодной воде.

Андрей расчистил русло речки от упавших сверху деревьев — иначе не пройти. Нижние успели подсушиться, а те, которые сверху, совсем свежие. Тяжело пришлось — деревья успели сплестись ветвями. Хорошо у него с собой был бронзовый топор, иначе пришлось бы оставить сани. Километров пять прошли за день, если не больше. Речка нырнула в боковой каньон, и Андрей решил не искушать судьбу — вдруг опять его деревьями и камнями завалило. И поэтому он поднялся по склону.

— Папа, море, — Имела прыгала от радости. Ну все, сейчас очередную пирамиду соберет.(5)

Они оказались на вершине горы. Далеко на севере видна синяя гладь моря, сливающаяся с небом. Под ногами простирались альпийские луга, затем полоса густых хвойных лесов, а ниже, наверное, уже и лиственные.

Андрей часто дышал. Чем ниже спускались, тем воздух становится тяжелее. Он был непривычен для них, тех, кто провел более года в сухих полупустынях. Горы не пропускают влагу на другую сторону, и она питает на этой стороне огромные деревья — буки, горный дубы, грабы. Идти удобно — спуск пологий. Под ногами шуршат сухие прошлогодние листья, но надо быть осторожнее. Наверняка здесь водятся кабаны, лесные олени, а также те, кто на них охотится: рыси, медведи, а то и леопарды. Нельзя здесь оставаться. Ночью он так и не сомкнул глаз. Казалось, со всех сторон слышится шуршание, и мерещатся чужие взгляды, пристально рассматривающие их в темноте. Едва свет пробился сквозь густую крону деревьев, как Андрей, стараясь не потревожить спящую в санях Имелу, продолжил спуск по склону горы. Должен же закончиться когда-нибудь этот лес.

Большие деревья сменились зарослями орешника — верный признак того, что скоро выйдут на равнину. Так и оказалось. На самой границе степи и леса Андрей подбил небольшую лесную лань с рогами, формой напоминающими лосиные.(6) Как же все соскучились по настоящему мясу — вареному и жареному. Задние ноги лани весь день тушили в котле, подкидывая дрова под котел и доливая воду, еще и добавив кислую желтую алычу. Времени у них теперь много и для такого изыска. Зато потом отщипывая мягкие куски мяса с кости, времени у них теперь много. Из того же орешника Андрей соорудил длинный шалаш, в котором и валялись целыми днями, набираясь сил. И никуда не двинулись, пока все не съели.

Но все когда-то заканчивается.

Эсика долго осматривала окрестности, а затем сказала:

— Людям Гррх здесь бы понравилось. Надо найти место, где можно построить шалаш на холодное время.

Еще бы не понравилось. Кругом раскинулось зеленое море высокой травы с рощами деревьев; по левую сторону от них текла большая река; совсем рядом высились горы, поросшие высокими деревьями. Кроме реки здесь еще было с десяток ручьев разной степени полноводности. Все они впадали в большую реку, которая, как он думал, впадает в море. Вот там и разобьет новую стоянку семья Гррх, пусть она и состоит всего из трех человек.

Примечания

(1)В ледниковый период внутренние области Ирана подверглись сильной многотысячелетней аридизации. Согласно исследованиям персидских палеоклиматологов, базирующихся на изучении подпочвенных слоев, в позднем плейстоцене установился сухой континентальный климат с минимумом осадков и постоянными северными ветрами. Неудивительно, что люди и крупные животные вновь появились здесь только в голоцене.

(2)Соленое озеро, где наши герои набрали соли, называется Нимак.

(3)Люди Долгой дороги приближаются к хребту Альборз, нешироких, но высоких гор,отделяющих Каспийское море от Иранского плато. Река, на которую они наткнулись это Карадж, недалеко от современного Тегерана. Она существовала и в период повествования. Коричневая форель в ней водится и по сей день.

(4)Дикие фисташковые деревья и поныне растут на южных склонах гор Альборз. Гора, которую Андрей видел во сне - это Дамаванд, одна из высочайших вершин этого хребта, а заодно и Евразии.

(5)Андрей пересекает горы по так называемым Каспийским воротам и спускается к Каспийскому морю. Предположительно, они расположены в 12 километрах от современного города Эйведики в Иране. И проходит этот путь по ущелью Сам-и-Дара. Там же состоялась битва селевкида Антиоха III с парфянами у горы Лабус. Описание перевала взято у Полибия.

(6)Это персидская лань, на сегодняшний день почти исчезла.

Глава 14. Семья Гррх

Зашуршало. Андрей приподнял голову. Маленький Эрит важно тащит по траве сухую ветку, перешагивает через него, наступив на живот маленькой ногой, и направляется к матери, которая раздувает костер. Интересно, что сообразит синеглазая сегодня на обед? Наверное, жирную рыбу без костей, добытую утром копьем; она вкуснее и мягче, чем гусь, подбитый ею вчера вечером стрелой. Хорошо бы его закоптить, но лень. Лучше запечь в углях, которые останутся после готовки рыбы. Так приятно лежать на мягкой шкуре криворога на холме, наблюдая через ступни ног, как внизу ветер гоняет по синему морю волны, украшенные белыми барашками.

Хорошее место, чтобы прожить жизнь в каменном веке. Рядом море с широким пляжем из желтого крупного песка, чуть поодаль река, которая на подходе к морю разбивается на поросшие камышом протоки, кишащие огромным количеством птиц. От ветра защищает небольшой скалистый холм, на вершине которого установлен шест с головой медведя, а дальше на восток растянулась между горами и морем зеленая равнина с можжевельником, где бродят олени и стада небольших черных быков и разной мелкой живности. Правда, за месяц, что они здесь, на охоту он так и не сходил ни разу. Зачем? И так еды полно. И чуть не забыл. При всем этом изобилии никаких следов присутствия человека не обнаружилось. Идиллию нарушила Эсика своим вздохом. Ей-то что не нравится?

— Мужчины Гррх заготовили бы много еды для Долгой дороги на этой стоянке.

Интересно, как они там? Смогли ли обосноваться в местности, к которой так стремились? Андрей отогнал ненужные мысли, погрузившись в созерцание моря через свои ступни. Скоро будет готова еда.

*****

Эхоуту никогда не сиделось на месте. А когда твоя темнокожая женщина Асила принесла двух детей вместо одного, и они при этом уже ходят и всячески теребят тебя, то не повод ли это при первой же остановке на очередной реке отправиться куда подальше вместе с младшими охотниками и старшим сыном Асилы на поиски добычи. Правда, итогом нескольких дней блужданий по горам стали только несколько мешков орехов да связки подбитой птицы, стая которых неосторожно приводнилась отдохнуть на мелком горном озере. Нехорошие эти горы. Не зря Эссу как можно скорее стремится подальше отсюда на восход.

У ручья он никого не нашел, но это не проблема: налегке быстро догонят остальных. Так и вышло. Настигли их спустя всего день. Но новая стоянка выглядела необычно. На ней обнаружились только сани семьи Гррх. Да и те, вместо того, чтобы вытянуться в ряд, как обычно, разбрелись по равнине. Надо бы выяснить, что случилось, пока его не было.

Обход стоянки только все запутал. Женщины Энзи и Айола уложили шкуры и маленьких детей в сани, словно им вот-вот в дорогу. Однако самих мужчин нет. Энку тоже не видно, но Иква, судя по всему, вроде бы никуда не собирается. Спит, как всегда. Не стал будить. При этом «каменщики», как ни в чем не бывало, по своему обыкновению собирают из камней шалаш, словно собрались остаться здесь навсегда. А где длинноногие, лесовики, «ныряльщики», мастера? Надо узнать у Эссу, что происходит.

Эхоут чесал свою бородку, не зная, что и делать. Эссу нет нигде. По сбивчивым объяснениям Асилы выходило, что он ушел от людей Долгой дороги как раз через день после того, как ее неугомонный мужчина отправился в горы на охоту. А по какой причине она не знает. Услышанное не укладывалось в голове. Все напутала, наверное, глупая женщина. Он обязательно все выяснит, но завтра. Вечереет уже.

Утро ничего не прояснило, скорее запутало. Ночью исчезли сани Энзи и Айола. Зато откуда-то вернулся Энку, который, нахмурившись, сидел на камне, опершись на свой огромный топор. Шрамы на лице большеносого разгладились, когда он увидел, что Эхоут принес ему птицу. Никогда не отличался Эхоут терпением и теперь вертелся на месте, ожидая, когда Энку разведет костер, разделает птицу, обмажет ее глиной и зароет в угли.

— Где все люди Долгой дороги, Энку? — Ждать еще, пока птица запечется, Эхоут не собирался.

— Эзуми увел длинноногих после того, как ушел Эссу.

— Почему он ушел?

— Эссу перестало везти. Люди голодали, поэтому старшие охотники решили, что ему не стоит говорить всем, что надо делать. Но никто не думал, что Эссу совсем уйдет…

— ….если Эссу не везет, то ему все равно везет, — Эхоут перебил большеносого и поднялся на ноги. Хватит ему слушать глупости Энку. Везение не может появиться или пропасть. Это как цвет волос Асилы, которые не станут белыми как у него, как она не старайся.(1) А для него самого Долгая дорога важнее того, достигнут ли они Восточных земель или нет. Да и существуют ли они вообще? Все равно ему не сидится на одном месте.

*****

Ам рыдала. Старшая забрала у нее половину зерна. А если она отберет и оставшееся зерно, и косточки? А как же быть с деревьями растущими на много дней пути от стоянки, на которых растут желтые, красные, синие плоды? Ам навалилась на ставшие легкими сани, которые заскользили по плотной глине. Она найдет Эссу, и пусть он думает, как с ними поступить.

У своих саней крутились Младшая и Уони:

— Куда ты идешь?

— Я найду Эссу, и у нас появится лес, в котором будут расти только деревья с плодами.

— Ты не разыщешь его, уже целая луна прошла, как его нет.

Ам не послушала:

— На восход здесь только одна дорога — вдоль гор. Не пройду я мимо него.

За первый день она прошагала совсем немного. Пусть Старшая и забрала половину зерна, но сани еще тяжелые. Ночью Ам плохо спала —ей было страшно. За годы, которые прошли с того времени, как Эссу спас ее от мужчин Ахоя, она никогда не находилась одна. Свернулась на шкуре под полозьями саней. Пусть там и неудобно спать, но как-то казалось безопаснее. Утром с трудом она поднялась со шкуры — болела спина и ноги. Тяжело без помощи младших охотников. И поесть надо. Сегодня Старшая не принесет ей еды. Много времени ушло, прежде чем Ам поймала несколько рыбешек в небольшой реке, натянула их на заостренную ветку и подпалила над небольшим костром. При этом она и не подумала сварить себе в горшке зерна, хранимого в санях. А теперь в путь. Так она потихоньку двигалась от восхода до заката целую луну.

В этот день она вымоталась сильнее, чем обычно. К тому же у нее не получилось поймать рыбу в очередной речушке. Рыба была основой ее пропитания, которую иногда разнообразили редко встречающиеся желтые плоды колючего кустарника. Косточки она конечно же не выбросила, а подсушила и положила в отдельный горшок. Все, как говорил ей Эссу. Закат, который должен был принести долгожданный отдых, все не наступал. И с каждым шагом груз становился все тяжелее. Пока, наконец, она не толкнула их слишком сильно. Да так, что широкие полозья заскрипели о камни, сани покатились в овраг, а сама она вытянулась в пыли. Ам заревела, опустив голову в коричневую пыль. Как теперь их вытянуть обратно на ровное место?

Кто-то тронул ее за плечо.

— Вставай, Ам, мы поможем. У тебя слишком тяжелые сани.

Младшая и голубоглазый темнокожий догнали ее. Втроем, пусть и с трудом, они при помощи веревок вытащили сани обратно.

— Почему вы пошли за мной? — Ам успокоилась: все горшки с семенами и косточками оказались целы.

— На твоих деревьях, Ам, когда-нибудь вырастут сладкие плоды, которые соберут люди семьи Гррх. — Издевается?! Но нет, Младшая говорила очень серьезно, —А мы все принадлежим к семье Гррх и должны помогать друг другу. Так говорил Эссу.

— Да живет семья Гррх!

У оврага они не остались, решив поискать место для ночлега получше. А под самый закат солнца Уони услышал журчание ручья, на берегу которого росли небольшие кусты. Он вытаскивал из саней горшок и шкуры, когда обратил внимание на застывшую Ам.

— Ты чего, Ам, стоишь? Собери сухие ветки! У нас есть немного еды из зерна, накрошим в горшок.

В ответ Ам молча показала на берег ручья, где на траве виднелся след от прогоревшего костра, а рядом стояла сложенная из камней пирамида.

*****

Энзи беспристрастно осматривал очередную каменную пирамиду, которую оставила Имела у ущелья. Дочь Эссу на этот раз расстаралась: в высоту строение достигало его груди. Основание сложено из плоских красных камней, затем шли синеватые помельче, а на самой верхушке лежали совсем белые. Этих камней «каменщикам» на небольшой шалаш хватило бы. Видно, долго стоял на этом месте Эссу, раз у нее было на это время. Осмотрев все вокруг, Энзи нашел обглоданные косточки Длинноухого. Тень долго раздумывал над тем, как поступить, а затем сказал Айолу:

— Я пойду по следам Эссу, а ты останешься здесь с женщинами. Ждите остальных, мимо этого места никто не пройдет.

— Думаешь, за нами кто-то еще идет?

— Я это знаю, — не добавив больше ни слова, Тень растворился в кустарниках.

Энзи читал следы Эссу, как открытую книгу. На одном месте он без всякой причины провел два восхода, а в другом не смог пройти и повернул обратно — искал дорогу полегче. В узком каньоне с помощью топора расчищал завалы из упавших деревьев. И как он только смог пройти через ущелье, в нескольких местах перекрытое валунами и упавшими сверху деревьями? Хотя совсем рядом Энзи обнаружил гораздо более удобный путь наверх. Теперь он стоял на лысой вершине горы и подумал: «Здесь Эссу едва не потерял сани, хорошо, что за валун зацепились».

Вдали виднелась синяя полоса реки без берегов, чуть ниже рос лес с деревьями разных видов.(2) Чем ниже, тем светлее становился лес. Он почти догнал Эссу, который вчера укрылся в лесу.

Ночью Энзи настиг Эссу. Лес не казался ему безопасным, поэтому Тень решил сопроводить его, пока они не выйдут на равнину. Эссу беззаботно спал, словно находился в шалаше на стоянке семьи, а не в незнакомом лесу. А лес был богат зверьем- Тень чувствовал присутствие и стаи Ввуу, которая рыщет в поиске добычи, и Гррх, и даже незнакомого животного похожего на Брр, но лежащего на дереве. Пока он здесь, близко не подойдут: боятся. Тоже чувствуют его присутствие. Под утро спящий Эссу завертелся под его взглядом, почувствовал что-то, и вопреки своему обыкновению, не стал тянуть время, а быстро отправился дальше.

Зря Старшая и Энку говорили, что везение покинуло Эссу. Редко где найдешь такое изобилие животных и рыбы, как в этом месте. Несколько дней Энзи продолжал издалека наблюдать за Эссу, и покинул его только тогда, когда убедился, что на день пути вокруг его новой стоянки у моря совсем нет людей. Ночевал Энзи в большой пещере.(3) Странно, что ни один медведь ее не облюбовал для себя: очень уж она была удобная — с высоким сводом и двумя залами. Во втором зале он обнаружил обломки наконечника из черного камня и кости животных. Но это были очень старые кости. Череп небольшого криворога легко раскрошился под ногой Энзи. Давно здесь не было человека. А ему пора обратно. Айол, наверное, уже устал ждать. И время поджимает. Пусть он и быстр, но путь до большой пирамиды Имелы даже у него займет несколько дней.

Айолу никогда не нравилось, когда вокруг него собиралось много людей. А когда эти люди ждут от него, как сейчас, что он скажет и как им действовать, то и вовсе терялся. Тем более он и не знал, что им передать кроме того, что скоро придет Энзи и покажет путь на ту сторону гор. А людей с каждым днем становилось все больше и больше. Пришли Ам с Младшей и Уони, затем примчался неугомонный Эхоут, откуда-то появились «ныряльщики», затем мастера: хромой Эрру с Упешей и сыном Иквы. Только Лэпу не хватает. Пригнали свои сани «лесовики», а день назад последними прибыли «каменщики», оставившие свои холодные шалаши недостроенными на старой стоянке. Любители возиться с камнем, они собрали рядом с пирамидой Имелы еще одну, только еще выше. А затем — еще одну. А еще его изводил Эхоут, требовавший быстрее покинуть это место. Он говорил, что длинноногие уже не придут, а остальные почти все уже здесь. К тому же по ночам стало холодать. Пусть по-прежнему нет дождей, но под ногами чуть поодаль от реки была все та же иссохшая черная глина. Поэтому, когда, наконец, вернулся Энзи, он почувствовал огромное облегчение. Все теперь станет ясно и понятно, когда Энзи переведет их через горы. Но он ошибся.

— Айол и Эхоут покажут путь людям Гррх через эти горы к стоянке Эссу. Она у моря. Рядом течет река.

— Но мы не знаем дороги.

— Тропа одна. Только не заходите в ущелье, а сразу начните подъем в гору. Я собрал там из камней горку, какие Имела делает. С горы спуститесь по лесу до устья реки.

— Сколько уйдет на это закатов?

— Я прошел за несколько дней. У вас займет половину луны или больше.

— А ты?

— Энзи догонит вас в пути или же на стоянке семьи Гррх.

Эхоута уже не остановить. Прежде чем уйти, он не больно ударил Айола в грудь кулаком:

— Говорил я тебе, раньше надо было выходить.

*****

Утро. Словно вернулись времена, когда Энку жил один у Круглой горы. Разве что Иква теперь с ним и Ввуу. На стоянке никого не осталось. Только недостроенные шалаши «каменщиков», собранные из речных булыжников, напоминали, что здесь была стоянка семьи Гррх. Не сказав ни слова, ушли Эхоут с Асилой, Младшая с Уони, еще раньше «ныряльщики», мастера, «лесовики». Все, кто не принадлежал к семьям длинноногих, исчезли один за другим, как только ушел Эссу, Длинноногие же ушли первыми, с примкнувшей к ним Старшей и Эхеккой.

Он и сам бы ушел с ними, но очень уж недолюбливал Эзуми и поэтому дожидался чего-то на стоянке, иногда поднимаясь в горы, где на холодных озерах, о которых рассказал Эхоут, подбивал перелетную птицу. Ему повезло — наткнулся на стаю больших птиц с тонкими ногами и смешным загнутым клювом. С трудом дотащил их до стоянки. Этой еды им двоим и Ввуу хватило надолго.

Но с каждым прошедшим днем все глубже становились его шрамы на лице. Даже самому себе он боялся признаться, что растерян и не знает, что делать дальше.

— Уааав…

Его Ввуу подал голос, но как-то неуверенно, словно узнал кого-то. Энку удобнее обхватил ручку топора, с которым никогда не расставался. Кто бы это ни был, против силы большеносого ему не совладать.

Ввуу заскулил. Он и моргнуть не успел, как рядом с ним оказался Энзи. Энку обрадовался. Пусть он с Тенью и не очень близок, но когда несколько лун не видишь никого из своей семьи, то и нелюдимому Энзи будешь рад.

— Эссу по ту сторону гор, у теплого моря. Он нашел место для новой стоянки семьи Гррх. Скоро к нему придут и остальные люди Гррх.

Энку загрустил. Он не придавал значения этому до того, как появился Энзи. Но как прийти к Эссу сейчас, когда он поддался словам Эзуми и Старшей.

— Эссу нужен Энку, Энку нужен Эссу, Эссу и Энку нужны семье Гррх, — давно Энзи не произносил столько слов. Для него все было понятно и ясно. — Идти надо по камням, которые собирает Имела.

Из саней вылезла заспанная Иква. Ее мужчина собирал раскиданные по стоянке вещи, а вокруг него прыгал довольный Ввуу.

— Мы идем на стоянку семьи Гррх.

Иква только покачала головой. Что это с ним сегодня приключилось? Но за годы жизни со вспыльчивым Энку она научилась молчать. Очень уж тяжелая у него рука.

*****

После полудня снова заморосило. Несколько дней одно и тоже: утро встречает восходом солнца, становится тепло, почти как летом, через некоторое время с севера набегают тучи и начинает моросить до вечера. А холодное ночное небо украшает луна.

На шею сверху пролилась холодная вода. Андрей отодвинулся в угол, ближе к Эсике, вроде здесь суше. Пора строить жилище; все-таки в шалаше из веток некомфортно, когда идет дождь. Где-то она скапливается, а потом разом, как из ведра, проливается на жителя этого убогого дома.

Сделать задуманное оказалось не так легко, как Андрей думал. Здешний лес в эту пору ярких осенних красок по-своему красив. Вот только деревья в нем, с могучими гладкими стволами и кривыми ветвями, с которыми и Энку со своим топором не сразу справится, не очень удобны для того, чтобы построить из них дом. Жалко, что сосны выше в горах растут. С ними было бы полегче. Выбрал бы молодое стройное дерево, срубил его, очистил от веток — вот готов тебе столб. Поэтому против первоначальных планов домик получился гораздо меньше. А для экономии он прилепил к его к скале, над которой высился шест с головой Гррх. Так вместо четырех стен нужно только три. Андрей вбил в землю палки и натянул между ними оставшиеся веревки. Кривовато получилось, но пойдет. Все-таки хорошо, что Эсика такая запасливая — шкур накрыть жилище хватило. Он закрепил их веревками. Пусть и низковатая получилось внутри: чуть выше его головы, зато слякотной зимой, которую он ожидал, должно быть тепло. «Лесовики», конечно, справились бы лучше, но где они сейчас.

Эсика ушла бить птицу на дельту реки. Что не говори, а худая жилистая женщина с луком управлялась так, словно с ним родилась. Ни разу без связки птицы она не пришла. Андрей же отправился на свою любимую морскую косу, которая глубоко заходила в море, в надежде подбить осетра. Но сегодня не везло. Наверное, холодное течение, подошедшее близко к берегу, и мутная вода отогнали большую рыбу дальше в море. Замерзнув на косе, он пошел вдоль берега ближе к реке. Здесь хоть ветер не такой сильный.

Среди заросшего камышом берега нашел каменистый перекат, где прозрачная вода едва доходила до щиколоток. Вода ледяная — долго не простоишь. Вдруг под ногами, извиваясь, проскочила большая пятнистая рыба, с розовой спиной, и уплыла выше по течению. Андрей не успел среагировать. Теперь он был настороже и держал наготове заостренную палку. Еще одна проплыла. Но снова неудача: он не успевал проткнуть ее, очень уж быстрая. Сеть бы сюда. Повезло ему только тогда, когда через перекат хотели прошмыгнуть сразу с десяток рыбин. Одна все-таки попалась.

Увесистая добыча ощутимо оттягивала руку. И это еще не самая большая из тех, что он видел в реке. Чешуя, с розовым отливом и с темными пятнышками, а на нижней челюсти какой-то крюк.(4) Зачем он ей, интересно?!

Эсика вовсю хозяйничает: потрошит подбитую птицу. Разжечь костер мешает послеобеденный дождь. Как по расписанию, к вечеру он закончился. Можно готовить еду. Еще один день завершился удачно, но что-то спокойная размеренная жизнь перестала приносить радость.

Наступило следующее утро — он не видел смысла идти на рыбалку или охоту. Андрей решил заняться обучением маленького Эрита. Пора ему. Если бы не развалилось племя людей Долгой дороги, он бы уже ходил в «школу». Андрей палочкой нарисовал на песке первую букву алфавита.

— Ааааааа…

— Аааааа…

— Бээээээ…

Молчит. Малышу скучно.

— Бээээээ…, — Андрей злится. И как это у Старшей получалось по половине дня держать десятки детей на одном месте?

Маленький Эрит заливается плачем. Надо бы его успокоить. Андрей взял его с собой в лес, где срубил крепкую ровную палку, как раз ему по размеру. Он очистил от молодой коры и заострил ее на треть длины. Получилось небольшое копье. Малыш доволен. Но это еще не все: копье должно выглядеть как копье, а не как заостренная палка. Пока не начался послеполуденный дождь, он разжег небольшой костер и опалил острие в его пламени. Теперь игрушечное оружие приобрело зловещий вид. Сразу видно, никому не поздоровится, если его воткнуть в тело.

Эрит в восторге швыряет его в специально вывешенное на дереве по этому поводу шкуру быка. Андрей тоже не удержался и метнул копье с десяти шагов, как дротик. К его удивлению, маленькое копье без проблем пробило толстую бычью шкуру.(5) И зачем все эти наконечники, спрашивается? А дождь запаздывает. Неужели его сегодня не будет?

Возня с ребенком отвлекла его только временно. Конечно, хорошо было отдохнуть в конце лета и теплой осенью от многолюдства большого племени. Но что дальше то? Нет у него ответа. Неужели все, что он делал за последние восемь лет, было зря? А как же его цель по спасению этого вида людей, ставшего для него родным? Между тем, дождь все-таки пусть и с запозданием пошел. Он спрятался в домике и задремал.

Его разбудил шум множества голосов. Странно, кто здесь может говорить? Приснится же.

— Эссу, Эссу…

Кто-то вытянул его за ноги наружу. От дождя он окончательно пришел в себя. Это был скалящий в улыбке зубы Эхоут, со слипшейся мокрой бородкой. Кто еще может быть таким бесцеремонным? Или Беспокойный или Энку. Все были здесь. Почти вся семья Гррх собралась: Младшая, мастера, Айол, «каменщики» и «лесовики», совсем худющая и ревущая Ам рядом со своими санями. Притащила-таки она свои семена и косточки, не бросила. Совсем высохла, бедняжка.

Он обнял ее как когда-то на уничтоженном чужим племенем стоянке ее семьи.

— Да живет семья Гррх! — пропищала она.

— Да живет семья Гррх! — ответил он с облегчением.

Примечания:

(1)Читателя не должно удивлять, что Эхоут считает везение Эссу таким же признаком личности, как цвет волос или кожи. Кстати, предполагается, что магическое мышление, характерное для первобытного человека, из всех видов людей раньше всех появилось именно у неандертальцев, и связано оно с развитием сложной мустьерской культуры 80 тысяч лет назад.

(2)Северные склоны и равнина гор Альборз и сегодня разительно отличаются от южных, благодаря повышенному увлажнению. В ледниковый период это был своеобразный оазис, прижатый к Каспийскому морю и окруженный со всех сторон пустынями и горами. Найденные орудия труда подтверждают присутствие человека 60-70 тысяч лет назад и 10-12 тыс. лет назад. Разрыв очевиден. Хотя, возможно, просто плохо копали, и находки еще увидят свет.

(3)Пещера, которую обнаружил Энзи, сегодня называется Комишан. Довольно удобное для жизни место. Уже много лет в нем ведут раскопки иранские и российские антропологи. Найдены костные остатки местных антилоп, морских животных, птиц.

(4)В Каспийском море и сегодня водится местный подвид лососи: кумжа. Хотя это мало кто знает: на размножение она отправлялась в прибрежные реки с октября по январь. Андрей попал на нерест этой рыбы. Отдельные ее экземпляры достигали метра в длину и 50 килограмм веса. Ныне она практически истреблена.

(5)Проведенные эксперименты показали, что сила пробивания копья с обожжённым острием всего на 30 процентов уступает такому же с костяным или каменным наконечником. Это поняли еще предки неандертальцев из Шеннингена, обжигавшие наконечники 300 тысяч лет назад.

Глава 15. Двуглавая гора

Подростки неандертальцев счастливо спаслись от появившегося из ниоткуда нового моря, сбежав от медленно наступающих волн далеко на юг. Но все имеет свою цену: легкий и прямой путь на восток по цветущей равнине скрылся под водой, и они все дальше углубляются в незнакомые земли.

Энду разбежался и легко взобрался по крутой тропе на вершину холма. На восток отсюда начинались настоящие крутые скалистые горы, на севере — холмистая равнина, на западе — пологий спуск, почти незаметный глазу. Преследовавшей их воды нет. Или она перестала прибывать, или же стекла куда-то, может даже в озеро.

— Что ты увидел, Энду? — спросил его Уми, терпеливо ожидавший его у подножья холма.

— Моря не видно, а путь на восход закрывают горы. Нам нужно вернуться на холодную сторону и обойти их.

— Но однажды мы прошли сквозь высокие горы, прежде чем вышли к Голубой реке. Пройдем их еще раз, — Энупу совсем не хочется возвращаться на север. Вдруг там снова появится море. А летом горы не так страшны.

— «В конце концов, прямой путь на восток лежит через них», — согласился с ним Уми, хотя сомневался в этом.

— Смотрите, смотрите, быки! — желтолицая Эта запрыгала от радости.

И чему она радуется? Большое стадо большеголовых быков заполонило равнину. Теперь придется ждать, пока быки пройдут куда-нибудь и освободят путь. За последние несколько дней молодые неандертальцы повстречали несколько таких стад, что было довольно странно. Не хватило бы здесь сочной травы на всех. И каждый раз Эта бурно реагировала. Видимо, не часто добывали быков на заскальной стоянке. А поесть она любит, под стать своему Энупу.

— Как и мы, они ушли с равнины, которую проглотило море, — предположил Адану. — Теперь ищут себе новое место.

Скоро их ожидал затяжной подъем, который вывел их на плоскогорье, с которого хорошо просматривалась лежащая внизу зеленая речная долина.

— Теперь начинаются настоящие горы, — пробурчал Энду.

— Пойдем вдоль реки. Рано или поздно она выведет нас к перевалу, — решил Уми. И первым зашагал вниз.

Энупу варил в горшке пойманную в реке рыбу. Он старался лишний раз не привлекать к себе внимания: все-таки именно он предложил преодолеть эти горы, а не обходить их с севера. Между тем уже два дня они плутали по узким каньонам, совсем не похожим на широкие долины Снежных гор. Пока не уперлись в беловодный водопад, впадающий в реку.(1)

Энду как-то умудрился пролезть над водопадом и сообщил, что дальше пройти не удастся. Вода выходит из темной пещеры, и кто знает, куда она ведет.

— Надо с восходом солнца подняться прямо по склону и выйти к скалам, которые под вершиной. И хватит кружить вместе с рекой.

Мелкий «каменщик» оказался прав. Пусть и круты поросшие лесом склоны, но всегда можно помочь себе руками, цепляясь за ветки. И уже довольно быстро они вышли к отвесным предвершинным скалам. Уми осматривается: на другой стороне высятся острые хребты, с белыми скалами. За ними торчат такие же, только еще выше. Остается надеяться, что где-то вдалеке простирается плоскогорье. Только подняться по скалам они, наверное, смогут, хотя и с трудом. А вот спуститься в случае неудачи будет очень тяжело. Разве что Энду это под силу:

— Поднимись на вершину, Энду, и хорошенько осмотри все вокруг. Вдруг тебе повезет, и ты увидишь перевал, ведущий на восток, а мы подождем тебя здесь, под скалой.

Они приготовились к долгому ожиданию, но не успели еще толком отдохнуть, как Энду уже вернулся:

— Надо поворачивать обратно на равнину. От вершины начинаются луга. Но дальше на восход видны закрывающие путь высокие горы, из серого камня. Мы не пройдем их.(2)

Если уж Энду говорит, что не пройдут, то уж точно нет пути через скалы. Уми, как ни странно, не очень расстроился. С самого начала он не очень-то и хотел забираться в эти горы. Да что говорить. Если бы дорогу им не преградило море, то они и вовсе бы к ним не приблизились. Хорошо, что уже сегодня они покинут эти запутанные ущелья.

И тут пошел дождь, который не дал им выйти из-под скального навеса.

— Не сможем мы вернуться тем же путем, каким поднялись. Земля мокрая — скатимся в реку, — Адану высунулся из-под скалы и едва не соскользнул по склону, с трудом удерживаясь на ногах.

Но и сидеть на месте им не хотелось. Кто знает, как долго продлится этот дождь. Поэтому Энду повел их под скалами, надеясь найти удобный выход в долину. Но пройдя совсем немного, он вдруг остановился, завертел своим торчащим носом и сказал тихим голосом:

— Какой-то странный запах.

Уми тоже принюхался. Прав молодой «каменщик»: запах был ему совершенно незнаком. К обычному дыму от прогоревших дров примешивался еще какой-то, ни на что не похожий.

Энду прошел еще немного и вернулся обратно:

— Там пещера, с большим входом, и рядом с ней что-то дымится.

— Не видел ли ты чужих охотников? — Энупу и желтолицая Эта пробрались вперед. Не бывает костра без людей, это все знают.

— Они могли уйти еще утром, а потухший костер разгорелся от ветра. Осмотрим пещеру, — через короткое время ожидания Уми потерял терпенье. Зачем мокнуть под дождем, если рядом находится сухое убежище?

С небольшой площадки у входа в пещеру, которая заканчивалась обрывом, видно все заросшее лесом ущелье. Когда закончится дождь, то можно спуститься по камням вниз. Любопытный Энупу поковырял палкой золу, и на нее налипло что-то черное, тянущееся, как еда Жжж. Так вот что испускало запах! Но хватит мокнуть! Он забежал в пещеру вслед за остальными.

От широкого входа внутрь попадало достаточно света, и Энупу сразу же понял, что пещера обжита, причем давно. У стены видны осколки блестящего камня с острыми гранями, на земле — шкуры быков и криворогов, в углу — кости, с которых срезали все мясо.(3)

— Черный камень, — Энду поднял находку и застыл на месте: очень уж легким он ему показался. Не похож на тот черный камень, который горит и пачкает руки. Он обнюхал его, побежал ко входу в пещеру и закинул в золу костра. Через некоторое время послышался его торжествующий крик, и он принес в пещеру палку с налипшей черной массой.(4)

Дождь закончился, выглянуло солнце. Уми решил выглянуть из пещеры, чтобы узнать, достаточно ли обсохли скалы у подножья, и можно ли уже по ним спуститься в ущелье. И тут же прямо на площадке столкнулся с женщиной, которая несла на руках завернутого в шкуру ребенка.

— Аааааааа…— ее визг был, наверное, слышен во всем ущелье. Откуда-то снизу выскочил красноволосый молодой мужчина с копьем, заканчивающимся длинным узким наконечником.

— Аааааааааааа… — еще громче завизжала женщина.

Это рядом с Уми появился Адану с длинным копьем.

«Боится темнокожих»,— решил Уми.

— Подними копье острием вверх, Адану!

Мужчина с красными волосами кричал, направив на них копье. Но в глазах у него читался страх, понимает, что не победить ему четверых охотников, пусть трое из них и совсем молоды. Женщина с ребенком спряталась у него за спиной, на самый край обрыва.

«Сорвется еще вниз», — подумал Уми. Надо показать, что никто не хочет на них нападать.

— Отойдите дальше к пещере, — крикнул он остальным.

Энупу попробовал, готово ли мясо в горшке. Пусть поварится еще. Свежей дичи у них не было, поэтому пришлось закинуть мясо, подсушенное еще на Земле туманов. Мужчина и женщина с ребенком сидят у костра. Долго же Уми пришлось держать их в пещере, прежде чем красноволосый успокоился. И то все время зыркает на них исподлобья, особенно на Адану. Выловил кусок мяса из горшка. Вот теперь так, как он любит: волокна расползаются.

Красноволосый надкусил ребро со сморщенным куском мякоти и застыл в удивлении. Затем быстро задвигал челюстями.

— Смотри, Энупу. Он никогда не ел сушеного мяса. Нравится ему, — засмеялся Энду.

Женщине, похоже, тоже понравилось. От мяса быстро остались голые кости. Затем Энупу налил ей мясной отвар. Но не успела она его выпить, как запищал ребенок. Проголодался.

— Не ест он, — Уми наблюдает, как женщина пытается накормить младенца.

— Недавно родился, совсем маленький, — Энупу рассмотрел его сморщенное красное лицо. Похоже, это девочка.

Ребенок перестал издавать звуки, только раскрывал рот в беззвучном крике.

Под настороженным взглядом красноволосого Энупу осторожно тронул его:

— Горячая. Умрет скоро.

Уми задумался:

— Адану и Энду, спуститесь в ущелье к реке и найдите растущую у воды граку. Обдерите с нее кору и принесите сюда.

— Зачем тебе кора граки? — Энду посмотрел в ущелье. Скоро стемнеет, надо поторопиться, в темноте по скалам не походишь. Еще попробуй найти эту граку до захода солнца.

— Если бы ты слушал Старшую, то знал бы, какие травы и деревья она использует и при каких болезнях.

И придумает этот Уми такое, что кажется легким, но исполнить трудно. Энду и Адану все больше удалялись от пещеры, а в узком ущелье как назло, грака не росла. Молодой «каменщик» устал и уселся на трухлявом стволе.

— Там, поляна, может там найдем ее, — Адану толкнул его. Нечего рассиживаться.

Прав, оказался, темнокожий. У самой воды, свесив в нее свои длинные ветви, посреди пахучей травы росла грака. Энду сделал вязанку из обрубленных ветвей, пусть Уми сам кору счищает.

— Стой! — Адану зачем-то стал собирать пахучую траву.

— Если не успеем до заката, то не сможем подняться до пещеры по камням.

Но большой темнокожий его не слушал, пока не набрал половину мешка.

— Говорил тебе надо торопиться. В ущелье уже темно — сорвемся со скалы, — Энду с досады ударил по мешку с травой, которую собирал Адану, за что тут же получил очередную несильную, но обидную оплеуху.

— Выберемся из леса — посветлеет.

Да где же они! Уми ходил по узкой площадке у пещеры под пристальным взглядом красноволосого и его женщины: семь шагов вдоль, двенадцать — поперек. И так много раз. А девочка уже почти не дышит.

— Темно уже. Наверное, не нашли они граку, — Энупу поддерживал костер под горшком, в котором кипела вода.

И тут на площадку снизу прилетел мешок и шлепнулся на камни, а за ним и вязанка гибких ветвей.

— Энду! — обрадовался Уми.

— Адану плохо видит в сумерках, поэтому и шли долго. Он поскользнулся, но я удержал и его, и мешок, и палки граки…

Уми уже не слушал его болтовню, быстро нарубил ветви на куски и закинул в котел.

— А это что, — полез он в мешок и запрыгал от радости. — Не думал я, что вы ее найдете.

Горсть за горстью жевал Уми пахучую траву и лепил зеленую смесь на лицо и тело девочки. Снова завернул ее в шкуру. А когда остыла вода, в которой варились палки граки, влил в нее немного питья.

Была глубокая ночь, когда Уми разбудил детский плач. Девочка плакала, пока проснувшаяся мать не стала ее кормить. Жива! Молодой длинноногий засмеялся и снова уснул.

Проснулся он поздно от дыма, который занесло в пещеру. Кто это с утра костер развел, не иначе как Энупу со своей желтолицей решил приготовить еду. Но нет, это красноволосый с Энду ждут, пока прогорят несколько палок.

— Смотри, Уми, — Энду закинул черный легкий камень в золу, дождался, пока он размягчится, вставил в палку наконечник из красноватого блестящего камня и густо замазал черной массой так, что получился шарик. — А когда остынет, снова в камень превратится. У него наконечник так закреплен.

Хороший наконечник у красноволосого. Длинная, узкая, прочная кость. Такой не сломается, если в ногу быка угодит. А острие, которое закрепил Энду сделано из камня, какого Уми никогда не видел, до того, как наткнулся на него в этой пещере.

Уми показал блестящий камень красноволосому. Тот принес из пещеры осколки с острыми гранями, которые остались при изготовлении наконечника. Можно для стрел использовать, но хотелось бы крупные булыжники, чтобы Энду мог сделать ножи. Острые ножи получатся, не хуже, чем из растаявшего камня. Красноволосый, кажется, понял его. Надолго задумался и показал в сторону ущелья.

— Я сделаю всем ножи и острия для копий, когда он покажет, где нашел этот камень, — Энду прыгал от радости.

— Хорошо, что он находится недалеко отсюда, в ущелье.

И чего так долго собирается красноволосый? Вроде и идти недалеко — ничего не оставил в пещере: ни шкуры, которые завернул в сверток, ни единого острия. Наконец, после того, как Уми напоил девочку отваром граки, на что она ответила недовольным криком(5), они покинули пещеру и отправились вниз по ущелью.

Красноволосый уверенно ведет их. Видно, что хорошо знает эти переплетенные между собой ущелья с текущими по ним небольшими реками. Уми все ждал, что он вот-вот остановится и покажет место, где он добыл блестящий камень, а он все идет и идет на холодную сторону уже целый день.

— Где камень? — первым не выдержал Энду и сунул ему под нос острие своего копья.

— Подожди, Энду, наверное, мы его неправильно поняли и камень находится дальше, чем мы думали.

— Но мы удаляемся от гор, не бывает хорошего камня на равнине, — ответил ему Энду.

— Нам и так нужно было обойти эти горы, пока он ведет нас в правильную сторону. И сколько бы мы плутали по этим ущельям, если бы не он?

Красноволосый между тем неожиданно остановился у небольшой скалы, хотя до вечера было еще далеко, и сбросил с себя свернутые шкуры.

— Здесь след от костра, — показал на черную плешь на траве Энупу.

Уми внезапно засмеялся. Чего смешного в прогоревшем костре? Энупу осмотрелся и не нашел ничего, что могло бы послужить причиной странной радости.

— Он ведет нас хорошо знакомой дорогой, которой ходил много раз. И на этом месте он всегда отдыхал. Наверное, здесь и ручей где-то рядом, — объяснил ему Уми. Вода и в самом деле нашлась.

Как все-таки хорошо, когда кто-то ведет тебя правильным путем. Не нужно опасаться, что заберешься в тупиковое ущелье, или наткнешься на непроходимую реку. И никакой усталости: за ночь вполне успевали набраться сил. Еще три ночи они останавливались в местах, где находили следы костров и рядом воду. А утром после очередной остановки в поросшей небольшими рощами местности красноволосый не стал сворачивать шкуры, а показал на копья Адану и Энду.

— Зачем ему твое копье, Адану? — пытался понять его Энупу.

— Пора на охоту, добыть зверя. Наверное, мы достигли середины пути до того места, куда он нас ведет, — рассудил Адану.

— Охота, олень, бык, кабан, — подтвердил красноволосый. Выучил-таки некоторые слова за прошедшие дни.

— А далеко еще идти за камнем? — допытывался у него Энупу, но больше слов из красноволосого извлечь не удалось.

Совсем не случайно красноволосый остановился для охоты именно в этом месте. Адану быстро вернулся, притащив на спине половину кабана.

— Их много у небольших лесов, Энду принесет оставшееся мясо. А оленей и быков нам не повстречалось. Или за ними надо идти дальше на равнину.

— Не надо, нам хватит и этого кабана.

С ним согласился и красноволосый. Конечно, он не произнес ни слова, но следующим утром молча свернул шкуры, на которых лежал, показав таким образом, что им снова пора в путь.

Если до сих пор они шли по относительно ровной равнине, то после стоянки, где Адану добыл кабана, красноволосый завернул на юг. А затем и вовсе завел в ущелье, по которому текла полноводная река.

Тяжелый был день. Не прошли бы они здесь, если бы не красноволосый. Выйдя из ущелья, они одолели несколько подъемов и остановились на краю горного луга. И здесь обнаружился след от старого костра, огороженный камнями, чему никто уже не удивился. Вокруг были горы с редкой травой и снежными пятнами, с которых стекали белые нити ручьев. Холодно ночью в горах. Хорошо, что взяли с собой вязанки дров, поскольку нет здесь не только деревьев, но даже небольших кустов.

— Большая белая гора, — показывает Энду рукой на восход.

Уми долго напрягал глаза, но так не увидел ничего среди облаков, пока не уснул.

Торопится красноволосый. И не рассвело толком, как растолкал всех и заставил выйти в дорогу. Прежде чем появилось солнце, которое согрело их своими лучами, они успели подняться по влажному склону на ровную каменную полку.

Уми остановился. Так вот она, белая гора, о которой говорил Энду. Отсюда хорошо видны две снежные вершины, которые впечатались в синее небо. А их белые склоны переливаются разными цветами в солнечном свете.(6)

Красноволосый толкнул его — хватить стоять! — и начался длинный монотонный спуск по осыпающимся камням, затем такой же подъем, который привел их к самому подножью двуглавой белой горы, где они и спрятались в балке, защитившей их от непрерывно дующих здесь ветров. Никто не удивился, увидев здесь очередной след костра.

— Даже следов криворогов здесь нет: нет для них травы. Почему не обойти эти горы по равнине? — Энупу чувствует себя неуютно. Огромная гора как бы давит на него, а еще тревожит завывание ветра.

— Это был самый короткий путь на восход, и семья красноволосого использует его уже давно. Скоро мы перейдем на другую сторону, а выше мы уже не поднимемся, — утешил его Уми.

Против ожидания, утром они не сразу двинулись дальше. Красноволосый терпеливо дожидался, прежде чем утихнет ветер. А когда прекратились его порывы, повел их под горой по заледенелой скользкой тропе, припорошенной снегом.

Пожалуй, это был самый опасный участок дороги с тех пор, как они выступили в путь. По левую руку — глубокое ущелье. По правую — почти отвесный склон. Задуй снова ветер, мог и столкнуть с обрыва. Но, кажется, красноволосый знал, когда он затихает. Как бы то ни было, все вдохнули с облегчением, когда уперлись в ледник и спустились вдоль него в небольшую долину.

Под ногами чавкала вода, прячущаяся под мхом. И откуда ее здесь столько? Не от небольшой же реки, которая вытекает от ледника. Уми обратил внимание, что лицо у красноволосого стало расслабленным. Похоже, их неожиданно затянувшаяся дорога к месту, где он берет блестящий камень подходит к концу.

— Следы криворогов, — Энду обрадовался. Животные — это хорошо. Значит скоро появится трава, а может и деревья. И потеплеет. Густой туман заволок долину, и, чтобы не терять времени, они шли, ориентируясь на звук реки, который становился все громче. Из-за тумана они и не заметили, как оказались на ровной зеленой равнине.

— Ууууу…

Какой знакомый звук.

— Быки, — Адану схватился за копье.

— Ты ничего не увидишь в тумане, подождем, пока он рассеется, — остановил его Уми.

Туман пропал как-то внезапно. Только что не было видно ничего за десяток шагов, и вдруг разом глазам открылись обширная равнина и окружающие ее зеленые горы.

Адану тут же без слов исчез, а красноволосый показал Энду и Уми идти с ним.

— Блестящий камень недалеко отсюда, — решил Энду. — Поэтому он оставляет здесь свою женщину и ребенка.

Красноволосый вел их между большими валунами, спрятанными от лишних глаз густым кустарником, пока они не вышли к высокой насыпи, образованной отваливающимися от склона камнями. Энду кинулся было к насыпи, но красноволосый прихватил его за одежду, еще и Уми за руку остановил.

— Подождем в кустах, Энду. Если уж красноволосый приходит за камнем через горы, то кто-то еще может это сделать, — сказал Уми.

Сколько они ни вслушивались, ничего необычного не услышали. Только слышны были крики птиц, да шуршание на звериной тропе где-то в кустах. Нет здесь людей. Теперь можно заняться и блестящим камнем.

По краю насыпи обнаружились большие кучи мелких осколков, которые остались от обработанного камня. Кто-то мастерил здесь ножи или длинные острия для копий.(7) Уми набрал пригоршню камня, готовые острия для стрел, не хуже, чем из растаявшего камня. Энду между тем полез под самую вершину и столкнул вниз большой валун, который, наткнувшись на торчащий из земли камень, с треском разбился на две части. Стала видна чистая темно-красная сердцевина. Под насмешливым взглядом красноволосого, слетевший вниз, Энду гладил ее ладонью. У него горели глаза.

— Отнесем камень на стоянку? — Уми надоело ждать.

— Нет, он тяжелый. Уж лучше здесь делать острия и ножи. Их много надо. Кто знает, когда мы еще найдем такой.

— Тогда будешь приходить сюда каждый день. Это место недалеко от стоянки на равнине, где мы остановились. Только перенесем ее ближе к лесу, чтобы за дровами далеко не ходить. И нам все равно нужно приготовить мясо для дороги на восход. В горах мы почти все съели.

Путь обратно занял немного времени. Если бы Энду все-таки не захватил с собой половину тяжелого разбитого валуна, то дошли бы еще быстрее. Едва вышли из леса, как красноволосый показал на дым, который поднимался с равнины. Уми облизнулся. Кажется, Адану пришел с охоты не с пустыми руками.

Примечания

(1) Это водопад Исиченко в долине реки Курджипс. Недалеко от пещеры Мезмай.

(2) Широтных перевалов на севере Большого Кавказа нет.

(3) Энду наткнулся на Мезмайскую пещеру, пожалуй, наиболее значимое открытие в палеонтологии последних десятилетий. Обнаружена в 1987 году Любовью Головановой. В ней найдены 3 разновозрастных детских скелета неандертальцев, и десятки тысяч артефактов. Среди них и уникальный костяной наконечник, самый древний в мире.

(4) Мезмайские неандертальцы использовали битум в качестве клея для закрепления наконечников копья.

(5) В реальной истории девочка умерла и захоронена в Мезмайской пещере.

(6) Красноволосый вывел их к западным склонам Эльбруса.

(7) Это единственное на Северном Кавказе Заюковское месторождение обсидиана. Изделия из него нашли за 250 километров в Мезмайской пещере и еще на целом ряде стоянок по обе стороны Кавказского хребта.