Не зли пиратов!

Глава 1

Сырой пронизывающий ветер настырно задувал под плащ, сколько в него ни кутайся. Рвал полы и капюшон. Брызги долетали даже на середину палубы.

Хлопали паруса.

Фиона задрала голову, однако те были свернуты. Дошло — паруса хлопали сбоку. И справа, и слева. Впотьмах совсем рядом, по обеим сторонам от их корабля, шли два других.

Вот хлопнуло оглушительно — прямо над головой рухнуло громадное полотнище, забилось под порывами. Судно набирало скорость.

Пассажиров — всего около трех десятков человек — согнали на палубу. Злые невыспавшиеся люди толпились, сбившись в кучу. Шум и грохот на палубе поднялись чуть за полночь, и с тех пор никто не сомкнул глаз. Из кают никого не выпускали — на палубе кипела драка. И вот теперь драка стихла, а сухопутных выгнали наружу.

Команды во главе с капитаном видно не было. Уцелевших успели отправить в трюм.

Фиона стояла меж двух торговцев, куталась в тяжелый плащ и злилась. Кажется, перепугана была она одна. Остальные сохраняли завидное хладнокровие. Двое сбоку тихо обсуждали, удастся ли вытянуть какие-то особые ценности из тюков с товаром, что несомненно, достанется пиратам. И в какую сумму обойдется выкуп. Похоже, для тех, кто плыл на этом корабле, положение было обыкновенным.

Неприятным, затратным — да. Но вполне рядовым. Тем, что может случиться с каждым. Вроде дождика среди летнего дня.

Пираты расхаживали по палубе, карабкались по мачтам. Хозяйничали на корме и носу, сновали по лестницам. Обживались. Тут и там звучали окрики и команды.

Вот стремительным шагом с капитанского мостика спустился высокий широкоплечий человек. Поверх белой рубашки с украшенными кружевом манжетами и расстегнутым воротом небрежно накинут на плечи камзол с серебристым шитьем по краю. Точно пиратский капитан!

— Касатка! — сдавленно шепнул кто-то.

Фиона сжалась невольно. Даже она слышала прозвище одного из самых свирепых пиратских предводителей.

Он остановился перед толпой пассажиров, оглядел.

— Верноподданные манорцы, — громогласно объявил он с ухмылкой, прошелся взад-вперед. — Ведь верноподданные, а? — крикнул весело.

— К чему этот фарс, — пробурчал один из торговцев себе под нос, но пират услышал.

— К чему фарс?! — переспросил, останавливаясь и впиваясь взглядом в лица по очереди. — А это не фарс! Вы зовете себя верноподданными — но где ваш сюзерен? Где он? — лицо исказила на миг жутковатая гримаса.

Сумасшедший, — поняла Фиона. Очередной фанатик. Вбил себе что-то в голову, и теперь дело, кажется, не ограничится грабежом и выкупом.

Остальные молчали. Верно — спорить с безумцем себе дороже. Впрочем, молчание тоже может не на пользу пойти. Но что ответить, чтоб бандит успокоился?

— Так что же вы, верноподданные? — глумливо осведомился тот. — Почему вы не склоняетесь перед своим сюзереном?

— Вы говорите загадками, почтеннейший, — подал голос сухощавый желчный человек из стоявших ближе всего к безумцу. — Наш сюзерен находится в своей резиденции в Ковентри, как он увидит, что мы склоняемся перед ним?

— Вы об этом самозванце Блуа?! — взвизгнул пират. — Узурпаторе, что силой и обманом захватил власть, — он выпрямился. — Я — Эдред Арагон, прямой потомок Иоанна Арагона, последнего мерсийского владыки!

На минуту повисла тишина. Люди переглядывались в недоумении.

— Почтеннейший, — заговорил тот же человек. — Я знаю, что род Арагонов жив и здравствует. Их владения находятся…

— Там же, где и триста лет назад! — рявкнул пират. — Только урезанные хорошенько. Эти Арагоны — младшая ветвь. Они не имеют отношения к королевской власти.

— Мы все имеем еще меньшее отношение к королевской власти, — пробормотала Фиона.

«Безумец, — откликнулся бесплотный голос в голове. — Быть может, придушить его?»

Она вздохнула.

«А сможешь сделать это незаметно? Мы в открытом море, нам еще на этом корабле плыть! Покажешься — и нас обоих за борт скинут. Что делать будешь — вырастешь до размеров плота, вдвоем поплывем на запад?»

Невидимый собеседник притих.

Фиона подавила непрошеную мысль о том, как странно беседовать с говорящим деревом. Как-то она допустила ее по неосторожности. И мгновенно получила обиженный ответ: мол, она сама — говорящее дерево. Впрочем, беседовать с сухим корнем, что лежал в ладанке у нее на груди, давно стало привычным. В этом плавании она большей частью с ним только и говорила.

Она перевела взгляд на пирата.

Эдред Арагон — подумать только! Любопытно даже немного, какое отношение он на самом деле имеет к Иоанну Арагону. И к мерсийскому престолу.

«Самое прямое, — снова встрял спутник. — Парень — прямой потомок мерсийских королей!»

Ну… говорящему дереву виднее. В конце концов, оно видало времена, когда еще ни мерсийских королей, ни Мерсии, как таковой, на лице континента не было.

«Даже жаль, что мерсийского престола триста лет, как нет! — мстительно подумала замерзшая Фиона. — Так что претендовать он может сколько угодно. Не на что!»

Спутник не ответил. Был бы человеком — она готова была поклясться — хмыкнул бы насмешливо на ее замечание.

Пират словно почуял, что она думает о нем. Распихав толпу пассажиров, протолкался к ней. И рывком содрал капюшон.

Фиона съежилась от ударившего в лицо сырого ветра, попыталась схватиться за кусок ткани, вернуть на место.

— Что вы делаете! — вскрикнула возмущенно.

— Ха! Баба, — глумливо воскликнул Касатка. — Экая находка! — и ухватил ее за подбородок.

Фиона только устало вздохнула. Кажется, что-то похожее было не так-то давно. Точно так же уверенный в своей безнаказанности солдафон хватал ее за подбородок и разглядывал, как на прилавке. Только что в зубы не заглянул. А после него были еще фанатики… что им всем неймется?

А этот может и в зубы заглянуть! Он не солдат, пусть и вражеский. Пират!

Как, демон квадратный его раздери на лоскуты, он под мужским платьем разглядел в ней женщину?! Возмутительно. Ладно, грим она перед сном смыла. Но в потемках, при неровном свете тусклых раскачивающихся фонарей и такой скверной погоде разглядеть лицо как следует он не должен был. По крайней мере, издалека в толпе.

— Сударыня, — пират отпустил ее лицо, отступил на шаг и, поклонившись, приложился к руке. — Я, как дворянин, не могу позволить даме мерзнуть на сыром ветру. Прошу почтить мои скромные апартаменты!

— Вы об апартаментах капитана? — буркнула Фиона, стуча зубами от холода.

— Капитан теперь я, и апартаменты — мои. Так что да, технически вы совершенно правы. Прошу! А этих, — он кивнул на остальных, задумался. — Заприте на корме! Днем с ними разберусь.

— Баба?! — зашипели со злостью и изумлением ей в спину.

Ну да, она-то делила с этими людьми стол, вела порой беседы. Они привыкли считать ее одним из своих. Таким же торговцем.

— Ну, теперь-то на прокорм рыбам не пойдет! — шикнул еще один. — А может, и выкуп отдаст как-нибудь без особенных затрат финансов.

— Вот как устраиваться в жизни надо!

— А баба-то на корабле — к беде… вот оно!

— Сучка, потаскуха!

В спину полетело несколько крепких словечек. Фиона передернула плечами, выпрямила спину, стараясь не съежиться.

Это она, кажется, тоже проходила не так давно. Попавшие в беду, испуганные беспомощные и растерянные люди быстро нашли виновного в своих несчастьях. И это снова оказался не пират, что примечательно.

*** ***

— Благодарю за гостеприимство, — сухо бросила Фиона, сбрасывая плащ и оглядывая владения капитана. — Гляжу, вы быстро устроились.

И правда: на столе стояли бутылки с вином, ваза с фруктами. Ты гляди-ка, и виноград, и даже персики с горных склонов на крайнем юге!

— Прошу, располагайтесь, — пират вальяжно развалился в кресле.

— Вы так уверены, что там, — она кивнула на дверь, — справятся без вас? Вы весьма беспечны в делах.

— Необычные речи для леди.

— Я не леди, — отрубила она. — Я — торговка. И ехала в Кви по торговым делам.

— Потому и маскарад? — он весело кивнул на ее одежду.

— Не имела ни малейшего желания выслушивать от спутников разглагольствования о том, какое неженское дело — торговля. И о том, какая дурная примета — баба на корабле, — прибавила желчно.

Пират расхохотался. Поднялся гибким движением хищника, явно собираясь подойти.

Фиона с размаху шмякнулась в стоявшее неподалеку кресло, полностью повторив его позу перед этим — откинувшись на спинку, с небрежно раскиданными коленями и вытянутой вперед ногой, с растопыренными на подлокотниках локтями. Касатка досадливо крякнул. И снова уселся.

«Он собирался с тобой флиртовать», — услужливо поведал спутник.

«Пусть флиртует, — разрешила Фиона. — Успехов ему в этом военном предприятии!»

— Не слишком-то вы женственны, — посетовал пират.

Фиона пожала плечами.

— Я третью седмицу плыву на этом корабле в компании других торговцев. Если я буду вести себя женственно, меня, чего доброго, примут за содомита!

— И по каким же именно торговым делам милая дама двинулась аж в Кви? — пират решил сменить тему.

— У меня патент баронета Крио, — тут скрывать было нечего. — Он намерен расширить торговлю шоем. А моя задача — организовать бесперебойные поставки.

— Болотный шой? — он скривился. — Только не говорите, что в Маноре его не хватает!

— В последнее время и правда не хватает. С этой войной торговые пути стали ненадежны, а кое-где и вовсе начались перебои.

— Да я не о том! Кому эта болотная дрянь вообще нужна?

— Ну, не скажите, — протянула она. — Я, знаете, до недавнего времени так же думала. Но кто раз попробовал шой — наверное, не сможет больше без него обходиться, — она мечтательно улыбнулась, вспомнив долгие уютные посиделки у подруги, в столице.

— Пробовал я этот ваш шой. И не раз, — отрубил пират. — Ничего такого, ради чего стоило бы тащиться на край мира! Да вы хоть знаете, что это такое — королевство Кви?!

— А с цветом болотной клюквы пробовали? — полюбопытствовала Фиона, проигнорировав последнюю часть вопроса.

Пират скорбно на нее взглянул.

— А вы ведь бывали в Кви? — залюбопытствовала она. — Расскажите! Я только слышала об этом королевстве.

Касатка в раздражении вскочил на ноги, принялся расхаживать взад-вперед. Всё-таки безумец, не стоит забывать. Непредсказуемый, озлобленный, с внезапными перепадами настроения. Взять хоть недавнее: взялся обсуждать с пленниками королевскую власть в Маноре. Сбился, увидав бабу, поволок к себе. Теперь…

Вот чего ждать от него теперь?

«Да пофлиртуй немного с ним».

«Обойдется, — мстительно подумала она. — Пусть сначала, — она запнулась на этой мысли. — Не знаю! Настроение у меня паршивое, не выспалась. Вот пусть сначала сделает хоть что-нибудь, чтоб у меня настроение появилось — флиртовать с ним. Там посмотрим».

Ей почудилось недовольное ворчание.

«А тебе-то что? — в душе всколыхнулось ехидное веселье. — Так хочется посмотреть на человечий флирт? Или еще на что-то?»

Запрятанный в ладанку под одеждой корень Великого древа высокомерно промолчал. А Фиона задумчиво окинула пирата взглядом.

«Еще что-то».

Уж разумеется, пират приволок ее к себе не для того, чтоб обсудить географию. Странно, как это он так сдержанно и даже предупредительно себя ведет. Беседы поддерживает на отвлеченные темы, интересуется ее делами. Пираты сейчас — хозяева на корабле. С любым могут сделать всё, что пожелают. Она — не исключение. О солидарности товарищей по несчастью можно забыть — обмана ей не простят. Да и самой принадлежности к женскому полу не простят.

А ведь хорош! — подумалось внезапно. Разумеется, если не брать во внимание резкого нрава и вспышек гнева и раздражения.

Высокий, широкоплечий. Темные глаза. Гладко выбритое лицо с крупными чертами выдает породу…

Она сама себе удивилась. Будучи замужем, никогда не задумывалась о том, чтоб нарушить верность мужу. Столичные ловеласы навевали отчаянную скуку — о деревенских и говорить нечего. После побега из дома ни о чем таком даже не думала…

Некстати всплыло воспоминание о несносном соседе-аптекаре, с которым довелось пройти немало испытаний. Мелькнуло и пропало, когда Касатка резко развернулся, шагнул к ней и навис, разглядывая в упор.

— Вы… меня пугаете, — запнувшись, поведала Фиона. — Вашими перепадами настроения.

— Не слишком-то вы похожи на пугливую барышню, — ехидно отозвался он.

О. Этот парень шутить умеет! Она нервно хихикнула, вжимаясь в спинку кресла. И завороженно наблюдая, как раздуваются крылья широкого носа.

«Это же пират! Наверняка забыл, когда зубы чистил. И не мылся седмицы две-три!»

Запах морской соли, смолы, дерева, дегтя. И почему-то — едва уловимый — гвоздики и корицы.

А еще… да ладно, правда, что ли?! Фиона принюхалась и рассмеялась от неожиданности.

— Что, лесная симфония — серьезно?! — воскликнула она.

Пират чуть отодвинулся.

— А у вас хороший нюх, сударыня, — одобрил он.

— Что есть — того не спрячешь, — самодовольно согласилась она. — Без хорошего нюха в моей работе — никуда!

Пират хмыкнул, выпрямился. Прошелся по каюте и снова уселся в свое кресло, насмешливо глядя на гостью.

Уж разумеется, он приволок нее к себе не для того, чтоб обсудить георгафию… или ее работу, — снова мелькнула мысль. Забавно, что это соображение не внушает ей страха. Или отвращения.

— Прошу простить мое невежество, сударыня, — развязно начал Касатка. — Я никудышный хозяин. Пригласить пригласил вас, а вот вина, чтоб беседа шла веселее, не предложил. Позвольте исправиться! Вина? — и, не дожидаясь ответа, откупорил бутылку. Разлил розоватую жидкость по бокалам, один поднес ей.

— Интересный цвет, — заметила Фиона, принимая бокал и крутя в пальцах.

— Это было в трюме, — охотно пояснил пират. — Кто-то из ваших товарищей вез на запад.

— О, это, должно быть, почтенный Бойл, виноторговец. Он говорил, что везет в Кви какие-то вина новых сортов.

— Хах, значит, мы попробуем эти необычные вина раньше, чем гурманы из Кви! — развеселился Касатка.

И Фиона помимо воли улыбнулась: веселье его оказалось заразительным. Пират уселся на широкий обитый мягким подлокотник ее кресла. И она невольно отметила прочность тяжелой мебели — кресло даже не шелохнулось.

— Так как вас зовут на самом деле, сударыня? — полюбопытствовал пират, опередив ее.

— Я, — она запнулась. — Мое настоящее имя — Фейла. Фейла Кик. Правда, — она запнулась, не уверенная — что стоит говорить ему.

— Правда — что? — Касатка проницательно глянул на нее.

Фиона отпила глоток, помолчала.

— Правда, под именем своим я успела… несколько запятнать себя в Маноре. И возвращаться под ним мне туда… не то, чтобы опасно — но нежелательно, — проговорила наконец.

— Эге! Успели набедокурить?

— И попасть в поле зрения королевской разведки, — неохотно отозвалась она. — Не факт, что его светлость маркиз Кессель помнит о моем существовании. Но кто его знает?

— Кессель? — пират нахмурился. — Этот упырь помнит всё… чем вы ухитрились зацепить его?

— Скажем так… наши интересы в какой-то момент пересеклись.

— Не хотите говорить.

— Мы меньше пары часов знакомы. И я не знаю, чем отзовется моя болтливость.

Повисло молчание. Фиона уже проклинала свой длинный язык. Вот привыкла она к имени Фейлы Кик! Могла бы придумать какое-нибудь другое. А теперь… мало ли, что этот пират проклинал во всеуслышание манорские власти и короля! Окажется ему выгодным в какой-то момент продать одну из заложниц маркизу — и объясняться придется уже с тем.

— Сударыня. Вы должны были понять, каково мое отношение к дому самозванца, что правит сейчас на землях, принадлежавших моим предкам, — проговорил помрачневший пират. — И к их прихвостням!

О да. Если бы она еще могла быть уверена, что может верить словам пирата! Который к тому же ведет себя порой как безумец. Вслух такого, само собой, лучше не произносить. А то пойдет-таки на прокорм акулам невзирая на принадлежность к женскому полу.

Благо, кажется, у пирата не было настроения развивать тему. Равно как и расспрашивать дальше — чем она не потрафила разведке Манора. А после пары бокалов разговор вовсе сместился с опасной дорожки и потек совсем в другую сторону. Как очутилась в спальне — Фиона не помнила. То ли от игристого розового так шумело в голове, то ли по какой другой причине — разве что Творец всемогущий ведает.

Глава 2

Фиона только успела заметить, как рубашка улетела куда-то на пол — кажется, туда же, куда и штаны незадолго до этого.

Да демоны с ней, с одеждой! Никуда она не денется из капитанской каюты. Не наденет ведь пират ее по случайности. Мысль вызвала короткий смешок, и тут же пропала. Какие уж тут мысли! Прикосновения горячих пальцев к коже будоражили, кружили голову. Она откинулась, подставляя шею под мягкие губы. И в недоумении приоткрыла глаза, ощутив на коже прохладный воздух.

— А это что? — пират взялся за ладанку на ее шее.

Она с трудом сфокусировала взгляд на его лице. Брови нахмурились, взгляд посерьезнел. С чего бы вдруг — наверняка ничего серьезного…

Стоп! Как раз — серьезнее некуда.

— Священный оберег! — Фиона, схватилась ладонью за свою драгоценность.

Он отстранился, пристально поглядел на нее. Оно и понятно — столь трепетное отношение к оберегу подозрительно. Может, это и оберег. А может — артефакт, способный разнести весь его корабль вместе с командой и самим капитаном.

— Это — мой оберег, — повторила она упрямо, приподнимаясь и усаживаясь. — И единственная память о моей матушке! Она отставила мне его в наследство. Я никогда его не снимаю. И сейчас не буду!

— Нет? — он приподнял брови. В глазах заплясало веселое любопытство.

— Нет, — отрезала Фиона. — Это моё!

— Мы в открытом море, — напомнил он.

— Что, правда?! — она широко распахнула глаза. — Быть того не может! И как я только не заметила? Сударь, вы меня потрясли до глубины души, — наваждение схлынуло столь же стремительно, как и накатило.

— Впервые вижу женщину, которая, сидя голой в компании малознакомого мужчины, так отчаянно язвит.

— Ну! То есть то, что эта женщина добровольно оголилась в компании малознакомого мужчины — вам представляется естественным, — ехидно отозвалась Фиона. — Сударь, мы в открытом море. И бежать мне некуда — равно, как и терять уже нечего, — подумав, отодвинулась на середину широкой кровати и уселась. — Но ладанку мою не трогайте! Она дорога мне. Как память.

— Что внутри? — глухо осведомился он.

— Внутри? — протянула она, берясь за завязки.

«Он же не поймет? — осведомилась мысленно, не слишком надеясь на ответ. — Нет, вряд ли. Да и терять нечего!»

— Ну вот, — она распустила шелковый шнурок. — Матушка говорила — это очень полезный корешок. Укрепляет организм, отгоняет любые болезни, сглаз и злых духов! — и, открыв мешочек, показала издали содержимое. — Там только сушеные корешки — и больше ничего, — она вздохнула. — Ни денег, ни магических артефактов… да и откуда у меня такое? И еще, — перевернула мешочек, вытряхнула одну из нескольких косточек, заранее припасенных на всякий случай, — святые мощи…

— Хватит, завяжите! — брезгливо потребовал пират.

Она не заставила себя упрашивать. Быстро вернула ладанку на место. Потом, подумав, сняла, огляделась.

— Да, прячьте в свою одежду, — поморщился Касатка. — Мне ваша драгоценность уж точно без надобности!

Она сползла с кровати, запихнула ладанку во внутренний карман камзола. Уселась, глянула на него сбоку.

И отодвинулась. Забравшись с ногами на широкое ложе, закуталась в покрывало. Вот ведь пират — всё настроение сбил! И правда: что за нелепость — оказаться голой в компании совершенно незнакомого мужчины! Мало того: бандита и грабителя, который захватил корабль, на котором она плыла, перебив часть команды…

Сейчас бы еще бокальчик игристого розового! Хотя нет: от него рассудок напрочь отключается. И наверняка с утра будет трещать голова.

— Сударыня, вы робки, как осенняя муха! — с удивлением заключил пират. — Хотя совсем недавно вели себя куда более… свободно. Неужто это я вас так запугал? — он неторопливо скинул камзол, принялся развязывать тесемки рубашки.

Фиона нахохлилась.

— Да что?! — возмутился пират. — Только не говорите, что вы — еще девица, — прибавил с досадой.

— Не девица, — она фыркнула. — Двенадцать лет пробыла замужем. Только вот кроме мужа, никаких мужчин и не знала… а последние месяцы — так и вовсе было не до того.

— Что, и любовников не было? — искренне изумился он. — Вы были верной женушкой, пока не овдовели, и после блюли себя?

— Я — верной женушкой? — Фиона нервно хихикнула. — А… ну да, наверное. Не верю, что веду такие разговоры, — покачала головой. — Слушайте, а вам-то что за разница? Девица, верная женушка — вы же хозяин на этом корабле! С любым можете сделать всё, что пожелаете.

— Могу, — Касатка уселся, хмыкнул. — Но иметь дело с застенчивой девицей — скучновато. Вам так не кажется?

— Ну, мне-то, положим, не приходилось иметь дела с застенчивыми девицами. По крайней мере, в таком… таких условиях. Хотя знавала я одну застенчивую девицу — оторва оказалась еще та! — припомнила она давнюю знакомую еще с тех времен, когда жила с мужем в столице после свадьбы. — И вообще, вы сами виноваты, — спохватилась она. — Далась вам моя ладанка! Словно оберегов никогда не видели. Могли вы, в конце концов, сделать вид, что не заметили ее?!

— Так это я испортил вам настроение?! — поразился пират.

— Ну… да! — Фиона выпрямилась. — Это именно вы испортили мне настроение! — как он четко оформил в слова смутное ощущение! — В кои-то веки решила, — она запнулась, не зная, как выразиться.

— Ах вон оно как, — протянул пират, покивал. И ей сделалось не по себе.

Фиона испуганно взвизгнула, когда он, одним движением очутившись вплотную к ней, повалил ее на кровать. А затем продемонстрировал, что может восстановить настроение так же быстро, как и сбить его.

*** ***

Море, только море кругом. Синяя гладь под небом — куда ни глянь.

— А земля-то в какой стороне осталась? — растерянно вопросила Фиона.

— А зачем вам земля, сударыня? — осведомился Касатка, неслышно подходя сзади. — Сойти хотите?

— А вы не боитесь так далеко отходить от континента? — ляпнула она. — Корабль постоянно плыл так, что берег находился слева по борту… а теперь — мы болтаемся в открытом море.

— Фей, я не сухопутный червь вроде вашего капитана, — ласково пояснил пират. — Море — моя стихия. Здесь я хозяин.

— Хорошо, как скажете, — она покладисто кивнула. — В конце концов, кто я такая, чтобы спорить? А где команда и пассажиры?

— В трюме, — он покривил губы. — Вы много вопросов задаете — вам так не кажется?

Она пожала плечами.

— Я, знаете, впервые попадаю в такой переплет. Мне прежде не приходилось оказываться в руках пиратов. Само собой, я в замешательстве! И не знаю, сколько положено задавать вопросов. Я вообще не знаю, чего ждать. Что делать. И кого мне расспрашивать — одного из ваших помощников, которые зыркают, как голодные гиены?

Пират хмыкнул насмешливо.

— Чего ждать — никакой тайны нет. — Пленников отправляют на родину после того, как они заплатят выкуп.

— А товар на корабле — это не выкуп?

— Нет, — протянул Касатка. — Товар на корабле — это наша законная добыча. А выкуп следует прислать с земли. Родственники или друзья, собратья по цеху, собирают нужную сумму и отдают нашим посыльным. После того, как посланцы привезут выкуп, мы доставляем своих гостей до места, откуда они могут добраться к себе. И отпускаем на все четыре стороны!

— Угум. И деньги, найденные при пассажирах — тоже законная добыча?

— Само собой, — хмыкнул пират. — Я так понимаю, вам за выкупом обратиться не к кому? Родственники, семья?

— Отчего же не к кому, — протянула Фиона. — Пожалуй, баронет Крио сумеет войти в мое положение. Правда, едва ли стоит рассчитывать на крупную сумму — очень уж много он может и не собрать. А как вы поступаете с теми, кто не может заплатить выкуп? — тут же залюбопытствовала она.

— Ну, это не проблема! Продаем на рабских рынках — всего и дел.

— Такие рынки есть в Нижней доле?!

— У, — протянул он насмешливо. — Чего только в Нижней доле нет. Вот за вас, скажем, можно выручить неплохие деньги, — помолчал. — Но не стоит переживать, — прибавил миролюбиво. — Мы непременно что-нибудь придумаем, — и покровительственно положил лапищу ей на плечо.

— О. Вы так любезны.

Изнутри рвался нервный смех. Каков дамский угодник! Ради нее он готов, так и быть, что-нибудь придумать. И ведь даже злиться на него не получается.

«Если бы ты не знала, что за козырь скрываешь в рукаве — тоже не могла бы на него злиться? — ехидно встрял бесплотный голос спутника. — Если бы не знала наверняка, что уж у тебя-то в любой ситуации есть возможность вывернуться».

Ну да, прав! Не так-то она беспомощна. Потому и может позволить себе и кокетничать с пиратом…

«И спать с ним», — безжалостно прибавил спутник.

«Подумаешь! — фыркнула она мысленно. — Всего-то разок было».

«Мне показалось, что ночью был отнюдь не разок, — ехидно отозвался он. — А что, больше не будет?»

Она с трудом подавила тяжелый вздох.

— До чего ж вы раздражительны, — начал было пират — кажется, принял на свой счет. И резко обернулся. — Ну, что еще?!

Фиона тоже обернулась. Один из товарищей-торговцев. Его выпустили из-под замка?

— Мне есть, что сказать вам, уважаемый, — проговорил тот, глядя на Касатку. — Прошу уделить мне немного вашего драгоценного времени — поверьте, это и в ваших интересах. Только отошлите вашу подстилку, — он покосился на вспыхнувшую Фиону.

Она раскрыла было рот, но лапища пирата легла на плечо.

— Сударыня, ветрено, — проговорил пират. — Ступайте в апартаменты, пока не постыли.

От захлестнувшего сознание бешенства любые мысли вымело напрочь. Фиона, так и не придумав достойного ответа, ринулась к капитанским апартаментам. Вслед ей понеслось тихо брошенное бранное слово.

Влетев в помещение, с силой захлопнула дверь. Сошвырнула плащ и свалилась в кресло. Душила злость и слезы. Отчаянно хотелось что-нибудь сломать.

Помнится, в последний раз она испытывала подобное с полгода назад — в начале лета. И уж никак не ожидала, что столкнется с таким еще раз.

Взгляд пробежал по каюте и остановился на бутылке с вином, опустевшей наполовину. Это вчера они с пиратом выпили вдвоем. Она решительно подлетела к столу, ухватила бутылку и с размаху запустила в стену. На золотистых дощечках обивки осталось мокрое пятно. Осколки осыпались на пол.

Огляделась и рухнула в кресло.

Несколько глубоких вздохов. Кажется, жажда разрушения ослабла — больше пока что крушить каюту не хотелось. Зато захотелось пить.

Взяв на колени блюдце, ощипала кисть винограда. Сгрызла пару персиков.

— Нет, ты это слышал? — вопросила она вслух.

«Слышал. Для пленника, которого могут в любой момент скинуть за борт, он разговаривал слишком нагло. Нагло и самоуверенно. Даже более, чем ты вчера. И этот безумец, повернутый на своем происхождении и амбициях, ничем ему не возразил. Не говоря о том, чтоб покарать».

А ведь прав корень! Вот что значит — жить почти вечно.

«Жил я до крайности мало. Настоящей жизни — жизни древа — и не видел. А вот на людей насмотрелся. И в людях, кажется, понимаю больше, чем в истинном существовании».

Я мыслю, значит — существую, — припомнилась помимо воли фраза из философского трактата, который читала в юности, прячась от домашних и прикрываясь любовным романом.

«Если бы этот философ жил не жизнь человека. А проводил существование в виде бессловесной вещи или животного… нет, именно вещи! Которую всякий может забрать, передвинуть, сломать. Хотел бы я знать, что б он написал в таком случае!»

И не поспоришь.

— Я случайно это вспомнила, прости, — Фиона вздохнула.

А вот насчет торговца корень прав. Он как-то убедил сторожей выпустить его из-под замка, прошел по палубе к самому капитану и обратился к нему исключительно дерзко. А Касатка безропотно это проглотил.

— Он знал его? — проговорила Фиона. — Этого торговца.

Ответа не последовало. Но в молчании ей почудилось одобрение. Ну да — от пирата можно было бы ожидать, что, увидев торговца, он разорется — кто выпустил его из-под надзора и позволил расхаживать по палубе. Но нет — Касатка даже не сделал вид, что удивлен. Отослал ее прочь, как ни в чем не бывало. И это при том, что вчера забрал к себе в апартаменты именно ее, а не этого типа.

«А на кой ему торговец ночью, после абордажа? Ночью после трудов праведных следует хорошенько отдохнуть. Тут бандиту кстати придется женщина».

— Подстилка, — вслух проговорила Фиона.

Дверь в этот момент хлопнула, впуская капитана. Он оглядел каюту, задержал взгляд на ней. Скинув плащ, прошел и уселся в кресло рядом.

— Сожалею, что вам пришлось такое выслушать.

А он умеет удивлять, этот пират! И впрямь — непредсказуемый тип.

— Ну что вы. Это же правда.

— Не говорите ерунды. Точнее — не повторяйте ерунды за всякими ущербными. Вы — моя гостья. Этот болтунец просто знает, что ему-то рассчитывать не на что — вот и бесится.

— Да неужели. Ему вы об этом сообщить забыли!

— Увы, — пират расхохотался. — К слову не пришлось. Это он должен был кое-что мне сообщить, — при последних словах нахмурился, уставился перед собой.

— Видно, что-то не слишком радостное он вам сообщил, — ехидно отметила Фиона.

— Гонцы, которые сами тебя находят, редко делают это, чтоб сообщить что-то радостное…

Она хмыкнула. Внимательнее оглядела задумчивое лицо капитана. Тот глядел невидящим взглядом — и явно силился решить какую-то дилемму.

— Так этот хмырь знал, что вы нас прихватите?! — наконец оформила она в слова то, что показалось ей странным.

— Не знал, — Касатка мотнул головой. — Откуда ему? Нет, он не собирался меня искать, тем более — сообщать то, о чем сообщил.

— А! Просто решил попытаться выторговать себе жизнь?

— Ну, за жизнь торговцу можно не опасаться — с живого прибыли всяко больше, чем с утопленника. А вот кое-что, помимо жизни, он пытался выторговать, да.

— И ему это, похоже, удалось.

Касатка перевел на нее взгляд. Снова рассмеялся — как-то принужденно, невесело. Поднявшись, откупорил бутылку, налил себе одному. Спохватившись, плеснул небрежно еще в один бокал, протянул ей.

— Не зря вы выбрали себе ремесло, — то ли посетовал, то ли похвалил он. — Острый взгляд — цепляетесь за самую суть, — и смолк.

Рассказывать ей что-то еще он не собирался. Досадно! Ее уже грызло любопытство — что такого можно поведать пирату, чтобы он после этого не вышвырнул тебя за борт. За одну только наглость. Почему-то она уверена была, что торгаш предложил Касатке не двойной выкуп за свою голову.

Тем более, Касатка сам сказал — тот просил не за свою жизнь. Хотел выторговать что-то из товара. Или договориться о высадке в удобном месте.

Расспросить сейчас точно не выйдет. Может, расспросить позже?

А собственно, есть ли ей какое-то дело до дел Касатки с торговцами? И до известий, повергших его в задумчивость. Разум уверял, что нет. А вот безотчетное чувство говорило, что очень даже есть.

«Что мне за дело до его дел?»

В ответ — молчание. Нет, корень Великого древа прекрасно читал мысли — в этом ему могли бы позавидовать многие чародеи, годами бившиеся, тщась получить власть над чужими помыслами, воспоминаниями и чувствами.

Наверняка он понял, что последний вопрос обращен именно к нему. Но не стал отвечать. Не знал или не посчитал нужным?

— Что ж он такого у вас выпросил, что вы так огорчились? — осведомилась Фиона, видя, что пират по-прежнему сидит в задумчивости — даже бокал просто крутит в пальцах, не притрагиваясь к вину.

Касатка вздрогнул.

— Выпросил? — переспросил он. — Нет, — протянул, рассмеявшись ядовито. — Не выпросил. Потребовал, моя дорогая! Потребовал. И нет, просьба его не составляет для меня сложности. А вот новости… новости примечательные! Да, — он сам себе кивнул. — Куда как примечательные — давненько таких не бывало!

Фиона хмыкнула, отпила немного из бокала.

Очень хотелось настоять и вытянуть-таки из пирата подробности. Возможно, он даже сдастся под напором и расскажет. Особенно, если напирать с лаской, а не нападать.

Подумав, решила обойтись без спешки. Так можно и напортить. Если дело способно коснуться ее — рано или поздно сама всё узнает. А пока что — терпение и хладнокровие. Не так-то и плохо она проводит время в плену у пиратов! Недавним коллегам явно куда тяжелее, чем ей.

Глава 3

— Послушайте, Эдред, — Фиона приподнялась на локте, глянула ему в лицо. — А куда делся ваш корабль?

— Мой корабль? — переспросил пират.

Вид у него был сонный, благодушный. Разговор Фиона начала спустя часа три-четыре после его возвращения в каюту, когда оба, уставшие, лежали в кровати.

— Ну да, — подтвердила она, выждав с полминуты. — Вы ведь не по воздуху долетели до корабля, не с неба на нас свалились вчерашней ночью!

— А, вон что, — протянул он, помолчал. — Ну да, — подтвердил неохотно. — Меня с парнями подбросил по морю за сходную цену один… коллега, — усмехнулся криво. — После того, как «Марийку» пустили на дно, мы остались сухопутными крысами. Они даже помогли нам с абордажем. В уплату забрали весь груз из трюмов и полдесятка толстосумов из пассажиров. А нам осталась эта посудина… купеческое корыто! И наименее перспективные из заложников. И команда этой посудины с капитаном, будь они неладны!

— Сняли сливки, значит, — пробормотала Фиона.

И смолкла. А ведь правда! Она еще обратила внимание, как легко несется корабль под распущенными парусами. Но совершенно не подумала — это оттого, что трюмы теперь пусты, груз не давит, делая судно неповоротливым.

— Постойте! А почему, — она запнулась. — Я ведь помню, — проговорила несколько секунд спустя. — Шум драки был. А пушки молчали!

— Всё-то вы подмечаете, — усмехнулся добродушно пират.

— Увы. С большим запозданием!

— Ну, не каждая женщина вообще подумала бы об этом. Да и не каждый торговец.

— Такое чувство, что вы и правда свалились на палубу с неба.

— Скажу по секрету — так оно и было. Саргас подошел позже, когда мы задавили сопротивление и повязали команду. Не хотел рисковать своими пташками и людьми.

— С неба… это как? — растерялась Фиона.

— Ну, примерно вот так, — ухмыльнулся Касатка, поднимая руку с раскрытой ладонью.

И прямо в нее из вазы на столе прыгнуло яблоко. Пират со смаком откусил приличный кусок, протянул ей. Фиона хмыкнула, вытянув шею, откусила кусочек.

— Вы — маг! — поведала она с легким удивлением, прожевав.

— Как и вы, — кивнул пират, заставив ее подобраться. — Не надо так пугаться. В одной из пассажирских кают нашли копии редких чернокнижных изданий. Разумеется, мой помощник расспросил пассажиров — чья это каюта. Указали на вас.

— А может, это чернокнижник, сговорившись с остальными, оклеветал меня?! — возмутилась она. — А что: баба, обманула всех! Еще и ночевала с капитаном в уютной каюте, в то время как остальные тряслись запертые на корме.

Касатка рассмеялся, покачал головой.

— Нет, милая — я бы и сам подумал так же. Но нет. Колдун-чернокнижник — именно вы. Просто потому, что ни один чернокнижник мужского пола не стал бы сидеть смирно, пока идет драка. Он бы непременно ввязался.

— Он же не забияка вроде вас. Мирный торговец.

— Еще скажите, что маг-садовник, — ухмыльнулся пират. — Но вы же так глупо выдать себя не можете, верно? Вот только маги-садовники в Маноре наперечет, и сидят все по своим местам, на королевском жаловании. Никто из них не сунется таскаться с грузами по морю, подвергая себя опасности. Опять же, запрещенные книги…

— Ну, запрещенных у меня не было, — возмутилась Фиона, мысленно махнув рукой — всё равно он всё понял. — Кое-что когда-то было запрещенным… но законы смягчились.

— Вы решили не спорить.

— А смысл? Так вот — законы смягчились, а запрещенных у меня нет. Мне и неоткуда было их взять. Вы правы — я маг-садовник, и дар мой открылся… словом, поступать в академию было поздно. В драку я и правда не стала соваться — я драться не умею. Решила выждать, — она пожала плечами. — Остальные говорили — пираты требуют с заложников выкуп. Мне показалось, что проще заплатить. А к чему вы об этом заговорили? — прибавила, подумав.

— Да к слову пришлось! — отмахнулся пират, грызя яблоко. — Нет, я не собираюсь сажать вас под замок.

— Вы так любезны! — за насмешкой она пыталась скрыть, как от сердца отлегло.

— Не думаю я, что вы намерены устроить мятеж. Ну да, усыпить бдительность, втереться в доверие — это разумно. Но разумнее — сидеть смирно и дальше. Ваши коллеги вас не поддержат. От берега далеко, с этим маг-садовник ничего не в силах поделать. Тут и маг воздуха едва ли смог бы до берега долететь. А вы — разумная особа. Разумная и расчетливая, — он усмехнулся.

— Нерасчетливые в купцах не задерживаются, — пробормотала Фиона.

И как это понимать? Комплимент или… или что? Предупреждение — чтобы и дальше сидела и не рыпалась? Так она и не собиралась.

— Да, вы расчетливы, — повторил Касатка — ей показалось, с каким-то скрытым упреком. — Взять хоть, — он усмехнулся криво. — Вы не стали возмущаться, требовать чего-то. Пошли следом за мной, согласились разделить со мной ложе…

— А надо было отказаться? — Фиона удивленно хмыкнула.

Приподнялась снова на локте, оглядела его насмешливо. Пират странно пытливо глядел на нее. Она покачала головой. Забрала у него недоеденное яблоко, отгрызла кусок и вернула.

— Нет, можно было и отказаться, — протянула она, видя, что он молчит. — Но… как-то не захотелось, знаете, — прибавила ехидно.

— Не захотелось отказываться?

— Не-а, — она чуть повела плечом. — А что, вам сильно хотелось взглянуть, как я сигану за борт в порыве негодования? Лишь бы защитить свою честь.

— А вы могли бы сигануть за борт?

— А вам так хочется на это посмотреть? — уточнила она ехидно, откинула одеяло.

Поздняя осень… интересно, не простынет она, пока ее будут поднимать обратно? Хотя с пирата станется — предоставит ей самой карабкаться по мокрым доскам! Амулет бодрости и здоровья у нее в одежде. Накинуть рубашку с камзолом на случай, если ее вообще не пожелают возвращать на борт — потому как без амулетов она долго не протянет. А вот с ними есть шанс.

«Так уверена?»

— Стойте! — возмутился пират, увидев, как она спустила ноги и тянется к одежде. — Вы в самом деле собрались прыгать за борт?

— А что. Давненько я не плавала в море, — и задумалась. — Ну да, — сама себе кивнула. — После того, как вышла замуж, мы только раз и выезжали к побережью… в самом начале. А потом — то речки, то пруды с озерами. Тоска!

— Вы и плавать умеете?!

— Я много чего умею.

— Вы — изумительная женщина, — поведал пират. — А станете моей придворной дамой, когда я верну свой трон?

Она едва сдержалась, чтоб не заржать самым вульгарным образом.

— Вы сначала его верните, — предложила Фиона после пары глубоких вдохов. — Вот тогда и приглашайте меня ко двору… скажем, в качестве министра финансов! Я знаете, питаю слабость к финансам, — и поглядела ему в глаза. — Люблю финансы почти так же сильно, как и, — подумав, отбросила рубашку обратно на пол, толкнула его, заваливая на подушки, и оперлась обеими руками на плечи. — Почти так же сильно, как мускулистых мужчин, — шепнула, наклонившись ниже.

И всё-таки расхохоталась, когда сама свалилась головой на подушки, поменявшись с ним местами.

*** ***

Следующие несколько дней особых изменений не принесли. Фиона продолжала обитать в капитанской каюте. Нынешний день оказался неожиданно ясным, солнечным и теплым для поздней осени. Так что сразу после завтрака она отправилась на палубу вместе с капитаном.

Он — на мостик, она осталась у борта, чтобы не мешать.

Судно легко неслось с попутным ветром, распустив паруса. Голоса матросов перекликались с криками чаек, с мостика неслись отрывистые команды капитана.

Фиона щурилась на бесчисленные блики в морской ряби, солнце пригревало плечи под небрежно наброшенным камзолом.

Вот одна чайка обрушилась камнем с неба в воду и тут же взмыла ввысь.

Чайки! Ее словно ударило. А она поначалу даже внимания не обратила! Птицы то реяли высоко над мачтами, то носились стремительными силуэтами над водой, то пикировали отвесно вниз и снова взлетали. И делалось их всё больше.

Не бывает птиц над открытым морем. Птичка — не рыбка, она в воде вздремнуть не может, если устала. Где птицы, там и…

— Земля! — зычно поведал вперед смотрящий.

И сразу началась беготня. Матросы, словно вынырнув из-под палубы, принялись карабкаться по мачтам.

— Это ведь не материк, — прошептала Фиона, вглядываясь вдаль.

— Сударыня, шли бы вы, — бросил ей один из матросов, подхватывая лежавший рядом канат. — В каюту.

Она и сама поняла, что мешает. На палубе поднялась суета, едва впередсмотрящий объявил, что видит землю. Скалистый клочок, что едва виднелся сейчас в туманной дымке, никак не походил на какой-нибудь мыс.

Да и… плыли они по-прежнему на запад. Ну, разве что забрали к северу. А кусок земли показался справа от корабля! Нет, материк лежал много южнее.

А это… что это?

Сердце заколотилось в предвкушении и легкой тревоге. Неведомая земля далеко к северу от берегов Нижней доли! Фиона неохотно потопала в капитанские апартаменты.

Сам капитан сейчас на мостике, раздает приказы. Расспросить его сразу не удастся. А жаль — любопытство так и заедает!

И не только оно.

Остров много севернее материка — куда Касатка привез пленников? И надолго ли. Здесь, получается, придется им всем ждать выкупа? Странно.

Вспомнился недавний разговор. Касатка получил некую новость от одного из торговцев. Возможно, именно это заставило его поменять планы. И свернуть круто к северо-западу. Вместо какой-нибудь точки на юге — на материке.

Остров… какой-нибудь заброшенный скалистый берег? Островок с мало-мальски удобной бухтой, чтоб переждать бурю. Возможно, тайники на клочке суши. Эдакий пиратский приют на непредвиденный случай.

Получается, пират собирается спрятать добычу, прежде чем разбираться с пленниками?

Или, напротив, забрать спрятанное раньше. Фиона принялась вспоминать, что она знала о почтенном Фотеску. Выходец из Арада, он сел на корабль в одном из вольных городов-портов. Кажется, таковых было два или три вдоль кассийского берега.

Говорил он, что плывет в родной Арад.

Фиона мало с ним говорила — да Фотеску и не отличался особой разговорчивостью. Он большей частью проводил время со своими коллегами из Кассии, обсуждая цены на кассийское олово и корабельную сосну, росшую вдоль побережья республики.

Что же такого он мог сообщить или предложить пиратскому капитану?

Да что угодно! Ей-то откуда знать, что за интересы у Касатки. Да и у коллег-торговцев, раз уж на то пошло! Кто с кем дружит и враждует.

Фиона в который раз мысленно махнула рукой. Узнает всё на месте.

Мысли сменили направление. Вот в качестве кого она плывет с Касаткой? Он тогда заявил, что с пленников требуют выкуп. Но от попыток выяснить, за какую сумму так-таки может выкупиться она, отмахивался небрежно. А вот коллеги ее — она точно знала — уже осведомлены, кто какую сумму должен за освобождение.

Не собирается он освобождать ее? Вон, и разговоры странные…

Нет, глупости! На пиратском корабле, грабящем купцов и встревающем в драки с военными судами, ей делать нечего.

А сама она так ли уж хочет освобождения?

Нет, разумеется, у нее есть цель. И она намерена выполнить то, что запланировала. Только сейчас ничто ее не подгоняло. А расставаться с пиратским капитаном… не то, чтобы очень уж хотелось.

И ведь подумать: бандит, безумец! Наверняка бабник. Что она в нем нашла?

А сердце поневоле ускоряло бег каждый раз, как пират оказывался рядом. И ничего она не могла с этим поделать. Она ощущала странное притяжение, и ей даже не хотелось противостоять ему.

Кажется, о таких людях говорят — обладает животным магнетизмом.

Когда-то она смеялась над этим выражением. Убеждена была, что жертвой подобных чар может пасть лишь скучающая дамочка, которой нечем заняться. Если из развлечений у тебя только хлопоты по хозяйству — поневоле начнешь искать, чьей бы жертвой пасть. Лучшее лекарство от подобного — театр, опера, интересное дело. На крайний случай — даже книги.

Фиона попыталась вспомнить — а было ли что-то похожее с Ронаном. Она вообще была счастлива замужем за ним?

Вопрос оказался неожиданным.

Да нет, разумеется, была! И чувства были — что бы ни казалось ей спустя двенадцать лет брака, когда она уходила из дома, сама не зная, куда. Просто… более ровные. Более рассудочные. Другие. И сердце билось точно так же… ну, может, несколько иначе, просто выразить словами эту разницу она не могла.

Фиона досадливо шлепнула ладонью по стене.

— Правы были умные люди, — громко поведала она сама себе. — Давно следовало завести любовника! — и оглянулась на дверь — не зайдет ли капитан, не услышит ли последние слова.

Нет — дверь закрыта. Она перевела взгляд на широкое окно и охнула. Вот это картина!

*** ***

Черные скалы поднялись из моря сдвоенной громадой.

Только что вокруг расстилалась бескрайняя сверкающая гладь, единственный обломок скалы маячил на горизонте. За те минуты, что Фиона сидела, погруженная в свои мысли, обломок превратился в два угольно-черных щита, сдвинувшихся чуть ли не вплотную. Вершины загибались друг к другу, словно клыки неведомой зверюги. И именно на эти клыки шел корабль, распустив паруса.

Чем ближе становилась суша, тем лучше было видно: это отнюдь не клочок!

Скалы-клыки вздымались высоко над верхушкой самой высокой мачты. Корабль возле этих исполинов казался крохотным. А как подойдет ближе — наверняка покажется вовсе пылинкой! У подножий вода пенилась — волны набегали на отвесные стены и откатывались, шипя. А в шторм, наверное, здесь вообще всё клокочет.

Фиона подошла к широкому окну, вгляделась. А вода-то не вся такая ровная и гладкая, как кажется на первый взгляд!

От обеих скал бежали в море широкие полосы мелких белых бурунов. Отмели! Как же они плывут прямо туда? Если только… она вгляделась внимательнее.

Меж всплескивающих тут и там бурунов виднелась узкая извилистая полоска темной воды. Тропа меж двух отмелей? Именно к ней ведет корабль капитан. А щель меж скал не так и узка! Она кажется узкой лишь в сравнении с самими скалами.

Фиона нахмурилась. Слишком стремительно они приблизились, как на ее вкус. Что это — судно так быстро идет, или действуют какие-то чары?

Она слышала о маскирующей магии. Само собой, в обычной жизни та практически не использовалась. Даже на ярмарках и представлениях выступали не маги, а обычные фокусники. Но маги-иллюзионисты были незаменимы на войне. И в разведке — она помнила, как Агнес рассказывала некоторые истории из своих поездок на южные границы, в горы.

Видимо, здесь тоже работала иллюзия. Скорее всего даже, это была работа не мага, а какого-то артефакта. Весьма мощного артефакта.

*** ***

Дорога меж отмелей заняла час с лишним. Вблизи буруны уже не казались такими крохотными и безобидными. Волны всплескивали высоко в опасной близости от бортов, и брызги залетали нет-нет на палубу. Море по обе стороны корабля клокотало — даже странно, как издали оно казалось почти гладким, с редкой белой рябью.

И это снова наводило на мысль об артефакте (или артефактах?) иллюзии. Разместили их прямо среди скальных уступов…

Наконец судно вошло в узкий промежуток меж скал.

Здесь буруны не плескали — правда, это едва ли гарантировало отсутствие скрытых скал и мелей. Просто слишком узким был этот проход. Узким — но при этом неожиданно длинным и извилистым. Судно шло, и Фионе казалось, что оно вот-вот начнет царапать бортами скалы.

Фиона с трудом подавила желание выйти опять на палубу. Наверняка, если взглянуть вверх, зрелище откроется невероятное!

Но там суетятся матросы: частый дробный топот, напряженные голоса, надсадный скрип канатов — всё показывает, насколько им тяжел этот переход. В широкое окно видно лишь, что большую часть парусов убрали. Половину свернули, когда шли среди бурунов, остальные — прямо перед тем, как войти в скальный проход. Корабль шел, сбавив ход до минимума, словно крался по тесной расщелине.

Если это — вход в тайное логово пиратов, то подходы защищены идеально!

Интересно, сможет ли пройти сюда судно без сопровождения пиратского лоцмана, который знает этот переход досконально? Даже если и так — наверняка наверху, в скалах сидят пираты. И, если судно или его капитан им незнакомы — пришельцу несдобровать. В таком месте просто необходимо приготовить ловушку для незваного гостя!

Наверняка используются какие-то сигнальные флаги.

Значит, это не просто клочок земли, на котором устроили тайник. Полноценное пиратское логово, куда стекаются разбойники с окрестных вод. Хорошо защищенное — такое не обустроишь силами одного-двух пиратов!

Дверь хлопнула, заставив вздрогнуть. На пороге стоял Касатка.

— Причалим через час, — поведал он отрывисто. — Нас ждет весьма изысканное общество. Фей, составите мне компанию!

Глава 4

— Эдред, а в качестве кого я с вами пойду? — осторожно осведомилась Фиона.

— Вы будто бы недовольны, что придется сойти на сушу?

Она хмыкнула. Да, по совести, она предпочла бы подождать в каюте, пока пират решит свои пиратские проблемы! Ей совсем не хотелось мелькать перед глазами у других бандитов — с нее и Касатки достаточно.

— Не то, чтобы недовольна, — отозвалась она. — Но мне хотелось бы чуть больше определенности! Кто я — ваша пленница? И что за надобность тащить одну из пленниц на… ваше сборище — или что у вас здесь происходит.

— Не пленница, а гостья, — поправил пират. — Пленники сидят запертые на корме.

— Хорошо, пусть так. Но я ваша гостья — а вы предлагаете мне еще и сыграть роль гостьи… что это за место?

— Вы же сами всё поняли, — он шмякнулся в кресло. — Это — наша тихая гавань. Здесь обитает глава пиратского братства. Сюда съезжаются капитаны для принятия важных для всех решений. И да, я хотел бы, чтоб вы отправились на такое собрание вместе со мной.

— Для принятия важных решений? — изумилась Фиона. — А меня отпустят с этого острова после такого?!

— Дорогая моя, нынче не будут принимать никаких важных решений. Да и в целом, вести переговоров о серьезных делах. Я всего лишь намерен нанести визит главе братства после долгого отсутствия. И хочу, чтобы вы меня сопровождали.

«А самой не любопытно? Ты же любопытная!»

Что-то засушенный корешок разговорился в последнее время.

«Любопытно».

Ну да, любопытно ей! Вот только пожелание пирата выглядело странно. Даже если допустить, что она — не просто мимолетное развлечение. Вести ее в круг своих?

— Фейла! — окликнул Касатка. — С вами всё в порядке?

Она встряхнулась. Сообразила, что с полминуты уже сидит, глядя невидяще перед собой.

— Да! — она глянула ему в лицо. — Разумеется, я пойду с вами, Эдред. Раз уж для вас это по каким-то причинам важно.

— Для меня это важно, — он хмуро кивнул. — И для вас тоже — поверьте.

Что ж, она верит. Слишком уж мрачную мину он скорчил. Причин — почему он так стремится затащить ее на сборище пиратов — пояснять не стал. Хотя наверняка прекрасно понял смысл ее последних слов.

— Что ж. Сидеть на корабле и впрямь будет скучно, — заметила она. — Только вы уж не обессудьте, Эдред, если манеры мои окажутся недостаточно изысканными.

— Переживут, — буркнул пират и потянулся к бутылке с вином.

— Эдред, а это надолго? Я хочу сказать — остановка здесь.

— Нет, — он мотнул головой, разлил розовую пузырящуюся жидкость по бокалам. — То есть, я не имею желания останавливаться надолго. Планирую показаться на глаза Раулю — и прочь отсюда. В открытое море! И еще, — он подвинул один бокал от себя, из второго пригубил. — Фей, вы не пленница. Вы — моя гостья. И я не собираюсь брать с вас выкуп — я высажу вас в ближайшей торговой гавани, где вы сможете сесть на корабль до Кви.

— Эк, — крякнула она. — Даже так.

— Фей, я не настолько нищий, чтобы выцарапывать каждый грош. Я — пират, демон квадратный вас дери! Мне законы не писаны. Я не обязан грабить каждого, кого встретил. Вас я… хочу отпустить просто так.

— О, — она аж растерялась. — Я благодарна…

— Будете благодарны — я передумаю, — пригрозил Касатка.

— Хорошо, как скажете.

— Так-то лучше. Если бы мы находились на борту «Марийки» — я бы оставил вас здесь, — он крутил бокал в руке, наблюдая за игрой бликов в вине. — Но видите ли. Это — купеческое корыто. А по закону братства всякое захваченное судно принадлежит братству. Потому я предпочту, чтоб вы находились при мне.

Не всё так просто! Да и не просто так с таким сумрачным видом он ей поведал о визите к местному главарю. Не слишком он рад предстоящему мероприятию.

— Я думала, что захватил пират — принадлежит ему.

— Так и есть. Но есть нюансы, — он криво усмехнулся. — От вас ничего не требуется. Просто… держитесь возле меня.

Она кивнула. Спорить желания не было. Чего ждать от Касатки — она не была уверена, но остальное сборище было ей вовсе незнакомо.

*** ***

Корабль стал на якорь посреди просторной бухты, соединенной с открытым морем длинным извилистым коридором меж двух скал.

Изнутри скалы эти представляли собой длинные отвесные стены, охватывающие бухту, как две громадные ладони. Благодаря им вода внутри оставалась спокойной даже в жестокие шторма. Берег острова представлял собой сплошной порт с причалами, доками и плотно сдвинутыми строениями. Там кишел необъятный человеческий муравейник — такой же, как в любом обычном порту. Меж краев порта и скалами имелись промежутки — но в них белели всё те же буруны. Отмели — в обход на морской простор не выйдешь.

Когда они стали на якорь, солнце успело скрыться за островом, и на побережье начали зажигаться первые фонари. Из-за того, что бухта была зажата островом и скальными воротами, темнота окутывала ее стремительно.

Сразу после остановки к одному из причалов направилась от корабля шлюпка с матросами-гребцами и несколькими офицерами. Капитан оставался на корабле, пока убирали паруса. Отдавал последние распоряжения. Отправиться на берег со старшими офицерами и пленницей-гостьей он намеревался после возвращения шлюпки. А пока что Фиона из окна капитанской каюты разглядывала загорающийся огнями порт. Пиратская база оказалась настоящим городом — огромным, многолюдным.

Ради сборища головорезов Фиона достала свой лучший костюм. Графитово-серый с серебряным кантом, из добротного сукна. Вообще, она собиралась сойти в нем на берег в Кви. Но раз уж такой случай…

Не то, чтобы ей слишком уж хотелось блистать перед пиратами. Но Фиона с изумлением обнаружила в себе чисто женское тщеславие. Ей хотелось показаться в этом костюме в облике женщины, а не мужчины! Мысленно сетуя, что следовало-таки посетить хотя бы разок оперу или театр, пока была в Ковентри, дабы утолить это самое тщеславие, она одевалась и причесывалась.

Книги придется оставить в каюте — не тащить ведь их с собой! Амулеты у нее были на себе. Несколько глаз нарвала, что вручила ей перед отплытием подруга, давно запрятаны в одежде. Потайные карманы в камзоле, тайники в каблуках сапог, несколько штук — в повязках на теле. Самое ценное — при себе!

Прическу решила выбрать женственную.

Привычный пучок… но не гладкий, как в годы замужней жизни. А фигурный, с красиво уложенными локонами и волной над виском.

Касатка одобрительно кивнул, увидев ее. Сам он тоже принарядился.

Вместе они вышли на палубу. Помощник капитана и старшие офицеры уже ждали. Помощник, ни слова не говоря, протянул Касатке свернутое письмо, которое только что читал. Его, похоже, привез офицер, что спускался на берег первым и успел вернуться. Прочитанное заставило капитана нахмуриться.

— Едем! — хмуро бросил он.

Погрузились быстро, гребцы взялись за весла. К причалу двигались в молчании. Касатка что-то напряженно обдумывал, помощник… выглядел странно довольным. Лица остальных офицеров выглядели непроницаемыми. Как назло, фонарь освещал не столько людей в шлюпке, сколько воду перед ее носом.

Фиона старалась не таращиться на спутников прямо — делала вид, что глядит на удаляющийся корабль. Краем глаза наблюдала за остальными.

Дела до нее офицерам не было. Разве что помощник косился время от времени — и тогда на лице его, ей чудилось, мелькало тщательно скрытое злорадство. А Касатка это видит? Она глянула внимательно на капитана. Глядит прямо перед собой неподвижно, не поймешь, что на уме.

В гляделки, кажется, не играет только старший плотник — этот производил впечатление простоватого парня. И сейчас вид его казался несколько… удрученным. Боцман откровенно злился. То ли своему присутствию в компании, то ли предстоящему визиту.

*** ***

От причала добирались пешком.

К удивлению Фионы, нужное место находилось не в глубине острова, подальше от береговой линии. Желательно — на вершине горы. А прямо в порту, в стороне от складов, доков и пирсов. Чтобы добраться неторопливым шагом, понадобилось меньше четверти часа. На самом берегу среди простых деревянных построек оказалась спрятана настоящая каменная крепость. Тяжелые ворота из обитых стальными полосами бревен распахнулись прямо перед ними.

Сразу за воротами оказался глубокий ров, опоясывающий стену… изнутри.

А за ним высилась еще одна стена — точно такая же. Фиона невольно присвистнула. Если снаружи строение выглядело крепким, то внутри двойной стены оно уже казалось неприступным.

Гостям пришлось пройти по подвесному мосту, чтобы добраться до еще одних ворот. За ними оказался тесный коридор с высоким потолком, под которым зияли многочисленные бойницы. И лишь за ним — широкий, мощеный неровными каменными плитами двор.

— Мощная защита, — не удержалась Фиона от замечания.

— Жилище главы братства — один из важнейших форпостов обороны во время на падений на остров! — поведал неожиданно помощник Касатки.

— На этот остров кто-то еще отваживается напасть?!

— Еще как отваживается, сударыня, — тот усмехнулся.

Недовольный взгляд своего капитана он проигнорировал. И снова кольнула тревога. Не просто так помощник решил поболтать с любовницей капитана — он так давал понять Касатке, что не видит в нем старшего по званию. Не ставит ни во что волю и слово своего капитана.

Еще и замок этот, пиратское кубло, охраняется лучше, чем королевский дворец!

Паршиво. Чем дальше — тем сильнее кажется, что этот визит вежливости затянется куда дольше, чем обещал Касатка. И чем ему самому того хотелось бы.

Решетка за спиной со стуком опустилась — словно ловушка захлопнулась. Фиона невольно вздрогнула. И ощутила, как пальцы пирата сжали ей локоть. Эк! Он еще и ободрить ее пытается.

Вот и широкое низкое крыльцо. А из приоткрытых дверей — таких же добротных и тяжелых, как и входные ворота — льются теплый свет и музыка. Едва шелестят негромкие голоса внутри.

Двери распахнулись словно сами собой.

Капитан Касатка вступил в просторный зал под руку со спутницей, остальные зашли следом. Широкое помещение поражало поневоле: титаническая люстра на добрую сотню свечей — настоящих свечей, а не магических светильников! — висящая посреди потолка, канделябры на стенах — все ажурной ковки, каждый на десяток-другой свечей. Колонны, лепнина, роспись, позолота, гобелены, разноцветные витражи окон… кто бы ни обитал здесь — он сделал всё, чтобы выставить свое богатство напоказ. Видно, чтоб подчеркнуть лишний раз свой вес в здешнем обществе.

Не хватало только толпы придворных и постамента с троном в конце залы — право слово, Фиона так и ожидала увидеть что-либо подобное в вычурно изукрашенном помещении!

Нет — в дальнем конце помещения вдоль двух стен стояли длинные столы с огромными блюдами. Она различила приготовленные мясо, рыбу, вазы с фруктами. Полные бутылки, глиняные бутыли и целые бочонки. Пустые бутылки валялись под столами, на полу посередине.

К этим столам лишь подходили, чтоб взять себе еды. А сидели за небольшими столиками в мягких креслах, расставленных меж этих двух громадных столов.

Сидели все, беседуя, как равные. Это разительно отличало здешнее сборище от любого приема в замке короля или даже кого-то из его подданных.

В дальней части зала за резной деревянной ширмой скрывались музыканты. Именно оттуда лилась музыка.

— Да сколько можно! — выкрикнул один из сидящих за столиками мужчин. — Парни, сыграйте что-нибудь повеселее! От вашей музыки не плясать хочется, а повеситься!

Заявление его было встречено общим хохотом. Кажется, кто-то из местных заводил. Или сам главарь этого самого братства? Сидит болтает со всеми, держится запросто, но командует, словно имеет на это право. И никто не возражает. И одет богато… впрочем, не слишком выделяясь среди остальных.

Музыканты сбились и после краткой заминки не в лад заиграли что-то залихватское.

Фиона ощутила, как напрягся Касатка. На их компанию внимания пока что словно не обращали. Их спутники, кстати, заметно отстали, сдвинулись в сторону. Словно пытались показать — они не со своим капитаном.

Пират, широко шагая, приблизился к пирующим.

— Приветствую, господа! — зычно провозгласил он. — Рад видеть всех здесь в добром здравии.

— Подумать только, кто почтил нас своим присутствием, — протянул тот самый, что командовал музыкантами. — Сам капитан Эдред Касатка! Как ваше здоровье, капитан? Я слыхал, с вашей «Марийкой» приключилось несчастье?

Эдред стиснул зубы — желваки так и вздулись. Фиона окинула взглядом сидящих за этим столиком и икнула, вцепившись в руку спутника и невольно попятившись за его спину. Ну никак не ждала она увидеть одно из лиц!

Народу в зале собралось не то, чтобы много. Пара десятков капитанов, их подручные. Вот только одного из собравшихся здесь попросту не должно было быть! Капитан кассийской армии Квирин Ромилий собственной персоной сидел, развалясь вольготно в одном из кресел. Аккурат рядом… как раз с тем самым главой пиратского братства — у нее не осталось больше сомнений, что это — тот самый. Впрочем, личность предводителя пиратов резко перестала интересовать ее.

Нет, не может быть. Кассиец-то здесь откуда?!

В последнюю встречу капитан Ромилий обещал прирезать ее и подвесить на ее же собственных кишках на самой высокой ветке…

В нынешних обстоятельствах, значит, на самой высокой мачте. Хотя кто знает — может, на этом острове и достаточно высокие деревья найдутся.

Фиона инстинктивно пыталась спрятаться за Эдреда. Тот ухватил ее за руку и удержал на месте, рядом с собой.

— Ба! — всплеснул руками кассийский капитан, опередив Касатку и не дав ему ответить на тираду главаря. — Сударыня, вот так встреча, — он поднялся из-за стола.

— Ты знаешь этого щегла? — прошипел сквозь зубы Эдред.

— В последнюю встречу он клялся снять с меня голову и примотать моими же кишками к ближайшему дереву, — наябедничала Фиона, съеживаясь.

Главарь с любопытством наблюдал за сценой. Здесь вообще не слишком ценили церемонии. То, что поначалу показалось похожим чуть ли не на прием в королевском дворце, теперь напоминало фарс.

— Только не говори, что кассийский щегол способен напугать тебя, — хмыкнул Касатка и широко улыбнулся кассийцу. — Сударь, вы имеете честь знать мою спутницу? — осведомился он громко.

— Да, я имею такое несчастье, — ухмыльнулся тот. — И уже заранее вам сочувствую. — Впрочем, — тут он откровенно ощерился, — есть и более весомые причины для сочувствия вам. Сударыня, позвольте вашу руку, — обратился он к Фионе. — И не советую показывать ваши фокусы — в зале находятся некроманты. Они быстро перекроют вам воздух! Помните, каково это? Что касается вас, сударь, — прибавил он, обращаясь к Эдреду, — то эта леди не сумеет испортить вам жизнь. Вы и сами справились, — и, подхватив Фиону под локоток, повлек ее прочь, к одному из столов возле стен.

— Вы что творите?! — возмутилась она.

— Предпочтете оказаться в списке имущества, конфискованного у господина Касатки? — кассиец поднял брови.

— Итак, капитан Эдред, — услышала она за спиной. — Теперь, когда ваша прелестная спутница вас больше не отвлекает…

Ответом послужил рев Касатки. Грохнуло.

Фиона обернулась, рванувшись назад — и увидела, как пирата скрутили четверо других — из тех, что только что сидели лениво за столами. Стол, за которым сидел главарь, и несколько кресел вокруг него оказались перевернуты, пират с яростным рыком рвался из рук недавних товарищей. Главарь по-прежнему сидел, развалясь в своем кресле. На перевернутую мебель он словно и внимания не обращал.

— Не надо делать глупостей, — зашипел кассиец, удерживая ее за локоть.

— Да пустите вы! — вскрикнула она, и он встряхнул ее за плечо.

— Говорю же, не делайте глупостей, — повторил с раздражением. — Могли бы сказать мне спасибо за то, что избавляю вас от проблем… временно.

— Рауль, — зарычал Касатка. — Не припомню, чтобы законы братства…

— Не тебе рассказывать мне о законах братства, Арагон, — главарь наконец-то поднялся — неожиданно плавным движением. Навис над пленником. — Тебе многое сходило с рук, но ты зарвался. Окончательно вжился в роль короля? Некоронованный государь! Увести, — бросил он.

От стены и колонн отделилось с полдесятка вооруженных неприметных людей. Вынули Касатку из рук пиратских капитанов и поволокли куда-то вбок.

Фиона лишь сейчас поняла — кроме веселящихся пиратов, здесь находились и охранники, бдительно следившие за происходящим. Эти, в отличие от капитанов и их офицеров, не пили и не веселились. Они несли службу. Невидимые, прятались в тенях. Несколько из них сноровисто подняли и поставили на место стол, кресла. Убрали рассыпанную еду и разбитую посуду. Принесли несколько бутылок и стаканы.

— Куда его потащили? — Фиона снова дернулась — но слабо.

— Да не трепыхайтесь вы, поздно, — фыркнул презрительно Ромилий. — Отбегался ваш Касатка, забудьте. Или он так вам дорог? — и ухмыльнулся.

Глава 5

Кассиец почти силой всунул ей в руку бокал с вином и потащил обратно к столу. К нему уже приставили лишнее кресло.

— Капитан Ромилий, какой трофей! — насмешливо воскликнул главарь.

— Учитесь, господа, — проговорил еще один. — Не выходя в море — отхватить такой приз! Заработать пиратским промыслом, не успев взяться за него — это талант, — конец фразы потонул в дружном хохоте.

— Сдается мне, приз куда как сомнительный, — заметил сумрачный тип с широкой черной бородой, похожий больше всех из собравшихся на пирата. Черная повязка на глазу дополняла впечатление.

Вот только на рукаве Фиона приметила ленту с цветами кассийского флага.

— Сомнительный — не то слово, — согласился Ромилий. — Господа, позвольте вам представить — леди… слушайте, а как вас? — прибавил он, обращаясь к ней. — Так и не спросил тогда вашего имени.

— Вовремя спохватились, — проворчала Фиона. — И я не леди! Фейла Кик, направлялась в Кви по поручению баронета Крио. За партией шоя.

Секундное молчание взорвалось оглушительным хохотом.

— Шоя?! — с хохотом переспросил второй кассиец, с одним глазом. — Сударыня, зачем вам сдался шой?

— Леди Кик, — Ромилий ухмыльнулся. — Прошу: мой капитан — Неро Аллий. А это, — он указал на высокого блондина с русой бородкой — того самого, что приказал увести Эдреда, — знаменитый капитан Рауль Кракен, глава морского братства и хозяин этого острова.

Ну да. Не ошиблась. Главарь.

— Прошу, сударыня, — Кракен радушно указал на кресло. — Украсьте нашу компанию!

— Мне показалось, ваша компания и так достаточно красива, — пробурчала Фиона. — Капитан Кракен, а куда вы приказали утащить капитана Арагона? — она оглядела собравшихся и всё-таки уселась. — Он обещал доставить меня в ближайший порт, как только за меня заплатят выкуп!

— А за вас есть кому заплатить? — ухмыльнулся Ромилий.

— Мой поручитель, баронет Крио, — напомнила она.

— Господин Ромилий, ну зачем же вы так, — укорил Кракен. — Леди только с борта судна, наверняка ее еще мутит от морской болезни, — он вопросительно глянул на Фиону.

— Я не леди, — выдавила она.

— Да! — пират покивал. — Только-только леди сошла на сушу, а вы — про выкуп, про скучные и пугающие для женщины дела. Леди, выпейте — прекрасное вино! Капитан Джейсон, — он кивнул на одного из сидевших за столом, — вот аккурат на этой седмице снял его с одного жирного манорского торговца! — и ехидно ухмыльнулся.

— Я гляжу, чем-то вам манорские торговцы поперек горла стали, — заметила она.

— Ну, что вы! Мы здесь манорских торговцев любим. Особенно тех, что идут из Бостона. У них всегда есть чем поживиться! Куда там чахлым курицам из Гвиденома или нейтанских портов. Да даже независимые порты, раскиданные вдоль кассийского побережья… впрочем, этих мы в последнее время не трогаем.

— Сговор, — понимающе протянула Фиона. — Так вольные пираты теперь — цепные каперы Кассии? Или даже самой Нейтании? Кассия-то у нейтанцев на побегушках.

«Доболтаешься».

— Хех, — крякнул Кракен. — А дамочка-то острая на язык.

— Капитан Ромилий, — Фиона отпила половину бокала, и ее охватила странная бесшабашность. — А как вы здесь очутились? Я-то думала, моей самой большой проблемой окажется капитан Касатка. Вы же считанные седмицы назад сеяли панику и неразбериху на юго-западе Манора! А уже здесь, и выглядите тут почти своим. Может, замолвили бы за меня словечко? Раз уж оказались так любезны…

Кассиец набычился. Его сородич — капитан Аллий — открыто ухмылялся.

— Квир, я думал, ты преувеличиваешь, когда рассказывал о дамочке, которая, — он расхохотался.

— Я сильно преуменьшил масштаб этой ходячей катастрофы.

Фиона стиснула зубы. Распирали злость и одновременно — хохот. Кажется, она ухитрилась произвести на несгибаемого кассийского капитана изрядное впечатление. Кто бы подумал, что этот отморозок настолько чувствителен! Но как его занесло в эти места?

Жирные манорские торговцы…

Значит, морское братство теперь потрошит исключительно манорские корабли. И то, что здесь находятся кассийцы, вполне это объясняет.

Впрочем, не ее дело. Уж в Маноре наверняка не идиоты, и сами всё давно знают! Тот же маркиз Кессель наверняка в курсе. И осведомлен получше, чем она.

— Сударыня, скажите. А как даму занесло на купеческий корабль? — полюбопытствовал Кракен. — Женщина — и среди дельцов, в опасном плавании…

— Это плавание не было опасным, пока наш корабль не захватили, — устало отозвалась она.

Помилуй святой Иероним — ровно тот же разговор, что когда-то с Касаткой! У них что, с фантазией совсем скверно — не выходит придумать другой темы для разговора? Она бы предпочла узнать, какую сумму ей придется потратить, и когда ее отправят на материк.

Вместо этого пришлось поддерживать светскую беседу. И делать вид, что не замечает ядовитых выпадов Ромилия.

Краем глаза заметила офицеров Касатки.

Тех никто не тронул — примечательная подробность! Они спокойно расселись за одним из крайних столов, прихватив еды с общего. С ними, как ни в чем не бывало, здоровались, их приняли в компанию. И пили сейчас, кажется, за их возвращение. У помощника капитана вид был самодовольный донельзя.

Жаль — нельзя послушать, о чем говорят.

— Нет, не понимаю, — говорил местный главарь. — Маги-садовники в Маноре живут припеваючи!

«Я другого не понимаю. Почему вы не пригласили сюда вашего приятеля Фотеску!»

Эта мысль так и осталась неозвученной. Фиона пила вино, тщетно борясь с отвращением к происходящему и сонливостью. Подмешали что-то в вино?

«Закусывать надо», — поведал ей невидимый собеседник.

«Какой ты умный. Откуда такие познания в области пьянства?»

— Капитан Ромилий. Мне кажется, наша гостья утомилась, — поведал Кракен кассийцу. — Как считаете, может, стоит отправить ее отдыхать? Вы — гость в моем доме, можете отдавать любые распоряжения. Мои люди вам во всем помогут.

— Пожалуй, — тот оглядел задумчиво Фиону. — Пойдемте, леди. Провожу вас с ваши апартаменты.

— Я не леди, — напомнила Фиона.

— Да наплевать! Идемте. Я хочу успеть на игру.

— Игру?

— Оживились! — фыркнул Ромилий. — Тан прав — нечего вам здесь делать. Идемте, отведу вас к вам, — он поднялся, протянул ей руку.

Ладно. Отдыхать так отдыхать — не спорить же! На ее вопросы о Касатке никто отвечать не стал — значит, и не станет. Здесь она на положении пленницы. И едва ли было бы иначе, если б здесь не оказалось клятого кассийца. Поднявшись, она покладисто потопала за ним следом. И правда денек выдался утомительный. Всё завтра!

«Это если завтра наступит».

«Не каркай».

«А я и не каркаю, я не птица».

Тьфу!

*** ***

— А говорили — я не стану имуществом, конфискованным у Касатки, — припомнила Фиона Ромилию, шагая следом по запутанным коридорам.

Не то, чтобы она всерьез рассчитывала воззвать к совести кассийца. Но чего бы не посетовать, раз выпал такой случай?

— А вы и не имущество, конфискованное у Касатки, — отозвался он, хотя она не слишком надеялась на ответ. — Вы — мой трофей. И претендовать на вашу персону теперь никто не сможет — я гость на этом острове. В резиденции тана Кракена.

— Тана?!

Точно — он же за столом его так назвал. Там не обратила внимания.

— Так звучит официальный титул главы морского братства.

— Да помилует нас святой Иероним, — пробормотала она. — Слушайте, вы заговариваете мне зубы! Капитан Ромилий, на кой вам сдался такой трофей?! Вы что, поприличнее ничего не смогли добыть? Вы не похожи на неудачника.

— А я им и не являюсь.

— И зачем я вам?

— Придержу до лучших времен. Спрос на некоторые товары, знаете, порой меняется. То, что нынче считалось бросовым и продавалось за бесценок, завтра резко подпрыгивает в цене и может недурно обогатить своего владельца. Главное — уметь дождаться нужного момента.

— Но я уже сейчас готова заплатить выкуп!

— Милая моя, зачем вам такие издержки? — доверительно проговорил кассиец. — Есть более надежный способ получить за человека деньги.

— Продать на невольничьем рынке, например, — ввернула она.

— О. Приятно иметь дело с понимающим человеком.

— Что?! Вы шутите.

— Ни в коем случае. Я очень серьезный человек, рассчитываю если не в будущем году — так в ближайшие два-три года выдвинуться на должность городского претора в столице. Что касается выкупа… послушайте, а куда вы так торопитесь? Я ведь не в темницу вас отправляю. Вам выделены прекрасные апартаменты. Живите и радуйтесь!

Чему радоваться? Спросить не успела.

— Вот сейчас сами глянете — вам понравится, обещаю! — посулил кассиец.

— И с чего столько любезности? — пробормотала она. На это он не ответил. Вместо этого толкнул одну из дверей в длинном коридоре и радушным жестом пригласил внутрь.

*** ***

Апартаменты ей и впрямь выделили шикарные. Пара просторных комнат, да еще и балкон с видом на горы и панораму порта. Сами горы, правда, в ночи были не видны: просто в паре мест вверх убегали редкие цепочки огней. Ну, и глухая чернота выделялась на фоне затянутого белесыми тучами неба. Над портом их подсвечивали огни острова, дальше от моря они наливались густой темнотой. Но всё равно в смутной черноте угадывались заросшие лесом громады.

— Если появится мысль удрать вплавь — то прошу, — Ромилий указал на выложенный мозаичный орнамент на каменных перилах. На руны не похоже, но…

— Дайте догадаюсь: отсюда еще никто не удирал?

— Не-а. И вы не станете первой, — он ухмыльнулся.

— И что это — сигналка, или сразу пришибет, если сунусь за перила?

— А вы попробуйте, — радушно предложил кассиец. — Попробуйте, попробуйте! — подзадорил он. — Я настаиваю.

Вот же подлая, ехидная рожа! Наверняка там кроется какая-нибудь пакость. Но ведь любопытно — а тут прямо предлагают поглядеть. Фиона подошла, облокотилась на перила обеими руками. Наклонилась слегка вперед. Постояла с полминуты и перекинула ногу, уселась верхом.

Ромилий с любопытством наблюдал, стоя в проеме двери балкона.

— Нормальная женщина оценила бы мягкость ковров, ткани балдахина над кроватью, — посетовал он. — А вы? Сразу на балкон, проверять пути для побега!

— А что мне до ковров и тканей, если они не в моем доме? — фыркнула Фиона.

Подумав, утвердила ногу как следует на парапете и приподнялась, собираясь перекинуть наружу вторую. Стена, конечно, отвесная — ну, так и ей никто не даст слезть! Вон, кассиец с ехидной рожей наблюдает за ее потугами. Так что прибегать к дару она даже не станет. Тем более, что какой-то растительности в пределах досягаемости она и не ощущает. Что они здесь, всё живое извели? Что-то в самом начале Ромилий говорил про здешних некромантов.

Стена дома в этом месте вплотную подходила к внешней стене со рвом. Так что под ногами чернела бездна.

Она не успела посетовать, что при настоящем побеге пришлось бы использовать дар, чтоб перебраться наружу. Фиона приметила только, что здание опоясывает узкий карниз — едва хватит, чтоб передвигаться по нему, цепляясь носками сапог.

Стоило ей шагнуть на пробу вбок — как ослепила вспышка. Что-то затрещало рвущейся тканью, а ноги оторвало от парапета.

Она ж сейчас прямо в эту бездну меж двух стен свалится! Сколько там высоты?

Приложило болезненно. Плечом, боком, ногой. Во рту стало горячо. Фиона закашлялась, глотнув соленого, и попыталась перевернуться, приподняться на локте. В ушах зашумело, голова закружилась.

Правда, приподняться удалось. Это помогло не захлебнуться, она сплюнула вязкое на пол. В носу захлюпало.

— Вот уж приложило так приложило, — расслышала она голос кассийца издалека.

И почти сразу ее приподняли, куда-то поволокли. Далеко, правда, не унесли — Ромилий сгрузил ее на кушетку. Кого-то позвал, дал какие-то распоряжения. Затопали быстрые шаги, кто-то расстегнул на ней камзол, развязал тесьму рубашки. Сил не было.

Сама она умыться не сумела — ей обтерли лицо и руки влажной тканью. Под спину подсунули подушку, сапоги стянули с ног. Перед глазами кое-как прояснилось.

— Я-то думала, наружу вывалилась, — пробормотала Фиона и скривилась.

Речь звучала невнятно, язык еле ворочался. Ощупала разбитые губы. Это ничего, это заживет. А вот шатающиеся зубы ей не нравились. Сильно шатающиеся! И кое-где сколотые.

— Н-да, придется оставить вам пока что ваши цацки, — с сожалением протянул Ромилий.

— Что?

— Амулеты ваши, говорю, — досадливо отозвался он и чуть встряхнул ее руку. — Слишком сильно вас приложило. Зубы-то пока на месте?

Что это — участие в голосе? Или злорадство… в ушах шумит — не разобрать. Фиона ощупала языком изнутри зубы. Пока на месте, да. Вот только это, кажется, ненадолго. Кой демон квадратный понес ее проверять защиту этого клятого строения? Ребра отбиты, дышать тяжело. Руки и ноги тяжелые, голова тоже. И зубы еще. Перед глазами то и дело двоилось.

Один-единственный опрометчивый поступок. Хотелось реветь.

— Что-нибудь еще? — новый голос.

Фиона скосила глаза. Женщина. Довольно молодая — кажется, ее ровесница. Невысокая, аккуратная, в добротном простом платье.

— Да. Нужно помочь даме переодеться — ей неудобно в таком костюме. Да и не подобает такой наряд женщине.

— Да уж! — фыркнула та. — Сейчас я подберу что-нибудь подходящее, — и торопливо вышла.

— Кто вам сказал… что я собираюсь переодеваться, — вяло проговорила Фиона. Зубы безобразно шатались и царапали язык.

— Это я сказал, моя милая. Вы — мой трофей, а мне не нужен трофей в штанах и солдатских сапогах. Амулеты я вам, так и быть, оставлю. Пока не заживут ваши раны. Уверен, и зубки ваши врастут. Так что вы не будете никого пугать беззубой улыбкой, — последние слова заставили ее сжаться.

Не хотела она оставаться беззубой!

Немного грело душу воспоминание о фанатике, которого она пыталась убить. Мало кто выживет, получив острую ветку в глаз с размаху. Ему удалось. И наверняка — благодаря тому, что при нем был отобранный у нее амулет! А ее просто ударило по лицу. Ну да, такого с ней раньше не случалось. Но она не при смерти!

Хуже другое. Кассиец решил отобрать ее одежду. А в ней спрятаны и деньги, и самое главное — глаза нарвала!

И воспротивиться она не может. Голову-то повернуть — сразу мутить начинает. Приходится скашивать глаза, чтоб что-то разглядеть сбоку.

— Вы… нарочно, — выговорила она.

— Что — предложил вам перелезть через перила? — догадливо переспросил кассиец. — Нет, я не ожидал, что приложит настолько сильно. Но, видно, здешние меры безопасности рассчитаны на отчаянных головорезов. Тем лучше для вас, впрочем — не будете лезть на рожон. Хотя о чем я, — прибавил с досадой.

Возразить… не хотелось разговаривать. Да и смысл? Его не переубедить.

Хлопнула дверь, снова — легкие шаги. Вернулась… прислужница, тюремщица — а скорее, всё разом. Притащила ворох каких-то тряпок. Фиона глянула краем глаза на кипу, брошенную на кровать — возмутительно ярких и каких-то слишком уж легких.

Кассиец отвернулся, а девица принялась неожиданно сноровисто ее переодевать. От Фионы даже участвовать особо не требовалось.

— Эй, а ничего, что сейчас зима? — попыталась она запротестовать, когда та развернула платье из тонкой и даже, кажется, чуть просвечивающей ткани.

— Так вы ж не собираетесь гулять по улице, — ехидно отозвался Ромилий, не оборачиваясь. — В этом доме на отоплении не экономят — так что не замерзнете. Если не станете торчать на балконе.

Хотелось поспорить. Вот только губы не желали размыкаться, во рту противно ныло, а мысли путались.

Пришлось вытерпеть переодевание в сорочку и шлафрок из тонкой шелковой ткани. Платье для нее повесили возле кровати. Девица известила, что с утра займется гардеробом гостьи. Она еще сбегала куда-то, притащила чашку травяного отвара: чтоб зубы не так болели, — пояснила она. И сон был крепче.

Это Фиона выпила без разговоров. Укладываясь, отметила, что одежду ее с сапогами Ромилий забрал с собой. А когда дверь захлопнулась, в замке повернулся ключ. Кто б сомневался!

Глава 6

— Капитан Ромилий не упоминал — сколько времени мне придется злоупотреблять гостеприимством этого дома? — полюбопытствовала Фиона, когда Армелла — так звали вчерашнюю девицу — принесла ей завтрак.

Фиона отметила, что на подносе была жидкая каша. А на десерт — мягкие булочки. Как раз для ее полувыбитых зубов.

— Нет, — та сдержанно улыбнулась. — Господин Ромилий прибыл недавно, думаю, он надолго задержится. Ну и вы с ним.

— Армелла, а давно вы здесь служите? В этом доме.

— Простите. Мне не позволено отвечать на ваши расспросы.

— Так на один вы уже ответили. Ну, и кто об этом узнает? — она бросила лукавый взгляд на нее.

Та снова улыбнулась, покачала головой. Не слишком она разговорчива! Да и улыбка принужденная, скорее ради порядка. Ни симпатии в ней, ни искренности. Лицо закрытое, взгляд непроницаемый. Непробиваемая маска вежливости.

При свете дня Армелла выглядела моложе, чем показалось ей вчера. Личико свежее, гладкое. Только не слишком довольное.

Сама Фиона чувствовала себя много лучше, чем накануне. Даже говорить могла без особых затруднений. Вот только разговора, похоже, не выйдет.

Ничего не поделаешь. Уселась, придвинула к себе тарелку с кашей. Попробовала осторожно, стараясь не обжечься. Зубы по-прежнему качались, грозя вот-вот вывалиться один за другим. Пораненные десны тут же принялись ныть.

— Я зайду позже, — Армелла слегка присела в неумелом реверансе и вышла.

Чересчур поспешно, как показалось Фионе. Ключ скрежетнул в замке — тихо, словно служанка-тюремщица стеснялась повернуть его резко. И сдерживала движение, чтобы звук не потревожил подопечную.

Судя по реверансу, она очень старалась быть вежливой. А вот прислуживать и склонять голову не привыкла.

Значит, отвечать на вопросы ей запретили. В том числе — рассказывать о себе.

Фиона осторожно медленно пережевывала кашу, морщилась. Сама себя ощущала древней старушкой. А мысли так и крутились. Армелла — не простая служанка? И кем она тогда может быть? Возможно, родственница хозяина этого дома. Хотя сходства с Раулем Кракеном Фиона в ее лице не заметила.

Жена? Всё возможно.

Вчера, при неярком вечернем освещении, ей показалось, что возраст Армеллы — лет тридцать. Но при дневном свете она выглядела едва ли старше, чем на двадцать пять.

Пока жевала кашу, подогретый травяной отвар с сушеными яблоками успел остыть. Еще бы — больше получаса потратила!

То ли это послужило причиной, то ли бесплодные раздумья — голова разболелась. Фиона неохотно отпила чуть теплый напиток — противно! Может, позвать Армеллу, попросить подогреть? А вот звонка нет. Постучать в дверь? Фиона мысленно махнула рукой. Едва ли та стоит под дверью, дожидаясь — когда ее позовут.

Отломила булочку, задумалась. Так ли уж ей хочется есть? Боль во рту притупляла аппетит. При ощупывании языком зубы ощутимо шатались.

Они точно врастут? Не выдержав, разревелась, как в далеком детстве.

Единственный опрометчивый поступок. Она просто хотела посмотреть, что представляет собой защита дома от побега! Знала, что эта защита есть, и что не выпустит ее. Видела прекрасно злорадство треклятого кассийца. И всё равно полезла!

Затопила острая жалость к себе.

Она же не пират, чтоб радостным гиканьем встречать всякое увечье! Чтобы без жалости прощаться с зубами, глазами, конечностями…

Фиона шмыгнула носом. Ну, что с ней? Не верится, что это она бодро носилась по захваченным территориям, обводила вокруг пальца кассийцев, своих солдат, фанатиков, разведку… лазила ночью тайком в обитель милосердия — с тем, чтоб забраться в тайник матери-настоятельницы. Да даже в ночь, когда пираты захватили корабль, и когда Касатка потащил ее к себе, она ощущала себя куда как более уверенно!

Судорожно вздохнула, изумляясь сама себе. И вдруг вспомнила.

Свист розги, обжигающую боль. Унижение. Неверие. И спокойный голос отца, с пугающим равнодушием рассуждающий о долге, ответственности, глупых капризах, упрямстве и непонятливости.

И вчера кассиец не просто щелкнул ее по носу. Она впервые за много лет ощутила себя по-настоящему беспомощной.

Она не просто пленница. Не просто сидит взаперти, лишенная возможности делать, что ей заблагорассудится. Вчера она вплотную столкнулась с возможностью если не погибнуть, то серьезно покалечиться. Не просто пострадать — а остаться беспомощной, зависящей от милости здешних обитателей.

«Ты же читала труды этого мастера Беккера, — напомнил ей бесплотный голос в голове. — Ты даже практиковалась немного».

Фиона истерически рассмеялась.

Ну да, практиковалась — когда сидела в обители милосердия, дожидаясь, когда матушка-настоятельница справит ей документы. И организует отплытие из порта Бостона.

А еще раньше она практиковалась, когда хотела избавиться от ожогов на руках. Вспомнила древесную кору, покрывшую тогда ее руки.

Истерический смех сделался громче. Фиона представила, как десны ее покрывает кора, как зарастает ею изнутри рот. Вместо языка образуется коряга, зубы обращаются деревяшками. И, хохоча, завалилась на подлокотник кресла. Успокоиться удалось далеко не сразу. А когда хохот немного притих, вернулась Армелла.

Уговорила допить кружку отвара — мол, травки там целебные. Чтоб зубы не болели. И, переспросив — не будет ли гостья доедать булочки, унесла остатки завтрака.

*** ***

Армелла убежала с подносом слишком быстро. Фионе не успела попросить у нее какой-нибудь книги. Так что делать оказалось решительно нечего.

Побродив бесцельно по выделенным ей комнатам, решила выйти на балкон. Погода нынче была совсем не то же, что вчера: вместо ясного неба — противные тучи. Но подышать свежим воздухом нужно. К тому же она хотела оглядеть видимую часть порта и побережья при свете дня.

Чтобы не замерзнуть, на плечи накинула покрывало. Додумалась же Армелла — притащить ей тонкое шелковое платье! И ничего теплого — хотя бы какой-нибудь захудалой шали.

А что: попытается арестантка сбежать — допустим, ей это удастся. Каким-нибудь невероятным чудом. И замерзнет!

Спокойно. Бежать она пока не собирается. А покрывала хватит, чтоб не замерзнуть из-за короткой прогулки.

Открыв дверь, вышла. И замерла. Вид перил вызывал безотчетный трепет. Ноги ослабли, не желая идти вперед.

Ну, нет! Фиона выпрямилась, опершись о косяк. И шагнула вперед.

Меньше полдесятка шагов! И какой-то страх помешает ей? Тем более, что глядеть через перила безопасно — в этом она вчера убедилась. Опасно только перебираться через них, а этого она нынче делать не станет. Вчера ей удалось постоять рядом с ними и даже перегнуться! Да что там — она перекинула через них обе ноги. И лишь когда двинулась вдоль края балкона…

На этом соображении в груди снова разлилась тяжесть.

Упрашивать себя пришлось минут десять. Ноги тряслись, в груди пульсировала тяжесть, в животе разливался холод. Тошнило и кружилась голова.

Кое-как, через силу, Фиона подтащила себя к перилам. Облокотилась на них. Перед глазами плыло, в ушах шумело. С моря тянуло сырым промозглым ветерком — но она обливалась потом. Лоб горел.

Не обращая внимания на то, как жарко, закуталась. Не хватало, чтоб продуло! Отдышалась немного. Лишь тогда смогла осмотреться.

Далеко с балкона высовываться не решилась. Понимала, что страшного ничего не произойдет — но преодолеть страх не могла. Довольно и того, что дотащилась-таки до этих перил! Хватит ей нынче той панорамы, что открывается. С ее балкона открывалась почти вся бухта, только выход из прохода меж скал закрывал выступ. Сбоку виден был небольшой кусок порта. Чтобы увидеть горы, нужно было высунуться вперед. С другой стороны виднелась широкая полоса отмелей между островом и скальными воротами, запиравшими бухту.

Из порта поднимался шум — обыкновенный для портов. Голоса, окрики, грохот. Стук колес повозок, выкрики грузчиков и матросов, скрип канатов, поднимающих грузы.

В голове чуть прояснилось, звон в ушах притих. Фиона перевела взгляд на узор, украшавший перила — он еще вчера привлек ее внимание. Но тогда она была увлечена вопросом — что будет, если попробует выбраться и спуститься. Нынче же…

Перила и балясины под ними были выточены из цельного дикого камня. Тем более странным выглядел мозаичный узор из кварца, словно вплавленный в полированную поверхность перил.

Фиона потерла пальцем стыки узора — словно влитой! Интересно, это каменщики такие искусные, или чародеи постарались? Ровные полосы кварца образовывали симметричный геометрический орнамент, ничем не напоминавший руны. Если бы не вчерашний опыт, она даже не подумала бы, что это — нечто большее, чем украшение. Идеальная маскировка для магической защиты.

— А ты в рунах разбираешься? — шепнула она чуть слышно, прикрыв губы краем покрывала.

«Я прекрасно слышу твои мысли. А в рунах не разбираюсь. Я вообще не вижу так, как вы, люди».

Невежество — величайшее из зол. В этом отец был прав. Как вернется на родину… на этой мысли у нее вырвался нервный смешок. Как вернется на родину — нужно будет вплотную заняться изучением каллиграфии. Да, она начинала изучать руны и рунные вязи. Когда обнаружила незнакомые знаки в подвале купленного дома. Но то, что она успела изучить — капля в море.

До дома далеко. А до возвращения — еще дальше. Ей сначала придется добраться до Кви и провести там невесть сколько времени.

— Придется смириться, — вслух проговорила Фиона.

Смириться с тем, что не разберется она прямо сейчас, что за защита действует на этом балконе. С тем, что придется седмицу-другую, если не больше, проторчать на этом острове. И что выходить придется через дверь. Возможно, в компании кассийца — ну, или кого-то еще из обитателей дома.

Налетевший порыв ветра заставил поежиться.

Фиона закуталась плотнее в покрывало. Однако промозглый воздух пробирался под него настырно, леденил открытые дурацким легким платьем руки и шею.

Окинула взглядом панораму порта и бухты — ту часть, что можно было разглядеть, не высовываясь. С моря наползал туман — не верилось даже, что вчера царила солнечная ясность. Серость над головой густела, спускалась ниже. Скальные ворота уже почти наполовину скрылись в рваных клубах туч.

— Дождь, что ли, пойдет? — проворчала она.

«Простынешь. Иди в комнату».

Вздохнула с раздражением. Шелковые платья надо носить летом! А уж никак не поздней осенью. И корень еще нотации ей читает. Чем в комнате заниматься?

— Сдаюсь, — буркнула Фиона.

Зашла, прикрыла плотно дверь. Хотела скинуть покрывало на кровать, но передумала. Не так-то и тепло в комнате. Или это после прогулки так казалось? Уселась с ногами в кресло, закуталась, прикрыла глаза.

Попытаться применить приемы мастера Беккера, освоенные немного во время путешествия? Раз уж заняться больше нечем.

Ощупала изнутри языком зубы. Шатаются. И десны по-прежнему болят. Лекаря ей так и не прислали — да никто и не обещал.

Дар мага-садовника давал Фионе возможность влиять на растения. Ускорять и замедлять рост, вытягивать стебли, стволы и листья в нужном направлении. Излечивать от болезней, заращивать повреждения. Живший около сотни лет назад мастер из Гельвеции выдвинул дерзкую по тем временам гипотезу: клетки растений схожи с клетками животных и даже человека. И это сходство позволяет магу-садовнику влиять на организмы животных и человека так же, как на растения!

За это остаток своей недолгой жизни Беккер провел в доме скорби, в изоляции.

Однако дикая святотатственная идея на поверку оказалась рабочей. Правда, когда Фиона в первый и последний раз пыталась воспользоваться теорией Беккера, на месте ожогов она ухитрилась нарастить древесную кору.

Но теперь-то она знает, в чем тогда заключалась ее ошибка! Сможет учесть ее и не повторить.

Вот только глодала мысль. Позовут ли ей так-таки лекаря, если она снова чего-нибудь не учтет, и на месте рта у нее образуется древесное дупло? Встающая в воображении картина откровенно пугала. А вот уверенности в доброй воле пиратов не было совсем.

Да и кассиец, будь он неладен, ничем не лучше своих приятелей.

«Ты оттягиваешь неизбежное, — поведал корень. — Ты занимаешь ум чем угодно, лишь бы не делать то, что следовало бы. Хотя страх так и будет глодать тебя, пока не попытаешься и не увидишь, на что способна».

Какой умный! Всё-то про нее знает. И про методы Беккера.

Теперь вот она спорит с ним, занимая ум препирательствами. И снова оттягивает момент, когда придется воспользоваться полученными знаниями. На собственное же благо.

«А если не на благо?!»

Паническая мысль повисла в пустоте. Единственный собеседник никак не стал отвечать на это. Ну да — потому что это снова спор. Переливает из пустого в порожнее.

Глупо. Фиона вздохнула. Нет, кресло для экспериментов решительно не подойдет! Надо дойти до кровати в соседней комнате.

И нет, это — не еще одна проволочка, — возразила мысленно то ли сама себе, то ли молчащему корню. Улеглась она лицом вниз. Почему-то не хотелось, чтобы, если за ней подсматривают, невидимый наблюдатель понял, чем она занята. Пусть лучше считают, что она предается отчаянию.

Поерзала, укладываясь удобнее. Так, чтобы не утыкаться в подушку или простынь.

Полежала немного, успокаивая дыхание и сердцебиение. Чтобы ставить опыты над собой — нужно иметь холодную голову. Сосредоточилась на ощущении своего тела. А точнее — на ощущениях в деснах. Те пульсировали, противно чесались. И зубы шатались, намекая, что врасти после таких повреждений невозможно.

Ну, это еще поглядеть надо! Она разозлилась.

Но злость была приятной. Не ярость беспомощности — а готовность перевернуть всё вверх дном, чтоб сделать по-своему. Злость очистила голову, помогла сосредоточиться.

Фиона осторожно коснулась мысленно десен, нащупывая повреждения. Обследуя ткани, сосуды, нервы и кости. Прежде чем воздействовать, нужно ощутить каждую клетку. С растениями было проще… точнее — с ними было привычно. Поначалу она тоже ощупывала каждый корешок, каждый капилляр в стволе или листе. Потом это сделалось привычным, так что не требовало остановки. А еще — там цена ошибки была неизмеримо ниже.

Сейчас такой ценой было ее собственное здоровье. Жаль, нельзя попрактиковаться на ком-нибудь… словом, кто не слишком дорог ей.

Усилием воли отогнала лишние мысли. Сейчас ее задача — собственные повреждения. В конце концов, торопиться ей некуда… времени у нее куда больше, чем хотелось бы.

Отдаленный звук шагов принес смутное ощущение, что она выпала из настоящего. Однако быстро встряхнуться не удалось. Стук двери, шаги — уже отчетливые. Да, это, кажется, важно — вот только чем? Мысли ворочались вяло.

— Неужели всё так плохо? — раздался над головой насмешливый голос.

Кассиец! Капитан кассийской армии Квирин Ромилий, — она вспомнила имя.

Моргнула, прогоняя оцепенение. Сколько она так времени пролежала? И не вспомнишь ведь. Но обед ей точно не приносили — кассиец первым зашел к ней. Других шагов она не слышала.

Фиона шевельнулась, неторопливо переворачиваясь и приподнимаясь.

— Сударыня, вы что, спите? — изумился он.

— А что еще делать? — собственный голос звучал хрипло — словно она и правда спала.

— Ну вы даете, — Ромилий покачал головой. — Как вы себя чувствуете?

— Спасибо, что поинтересовались, — проворчала она с легкой досадой. — Вы чрезвычайно заботливы, — села, поджав ноги. — Капитан! Что за возмутительно фривольное платье?! — раз уж явился — можно и высказать всё, что думает. — Оно не по сезону!

— К вечеру вам принесут другое, — посулил кассиец. — Сударыня, я зашел сказать, что нынче вам придется составить мне компанию. Наш гостеприимный хозяин — капитан Рауль — дает прием.

— С каких пор опасных пленников водят на приемы?

— Вы не пленница. Вы — гостья. Разница весьма ощутима, поверьте. Если бы капитан Арагон мог — он непременно поведал бы вам об этом в подробностях.

Ответить она не успела — он вышел. Вместо него в комнату нырнула Армелла с подносом.

— Я принесла обед, — она поставила поднос на стол и, подойдя к дверям спальни, неловко присела, изобразив книксен. — Вам стоит поесть — после будет некогда. Я вас причешу и помогу одеться.

— Спасибо за любезность, — кисло улыбнулась Фиона.

Будьте все вы прокляты, — прибавила она про себя. Ощупала уже привычным движением зубы изнутри языком. Кажется ей, или они стали шататься гораздо меньше?

Глава 7

— Какое общество, — бормотала Фиона. — Ну, какое общество! Вы только взгляните на это.

— Прекратите, — зашипел кассиец.

— Я даже не начинала, — огрызнулась она. — Нет, ну вы посмотрите — это же самые настоящие сливки. Жирные-прежирные!

Ромилий сжал до боли ее плечо, и она смолкла.

— До чего вы унылый тип, — поведала спустя пару мгновений. — Убеждать совершенно не умеете. Сразу пускаете в ход грубую силу.

— Я — грубый солдафон, я родился, рос и жил у походного костра! Война — моя мать, она пеленала меня в конскую попону, вскармливала грогом из большого котла.

Ой-ой, как высокопарно. Пожалеть его, что ли?

— Говорю ж — скучный вы тип. С Касаткой — и то приятнее было поболтать, — Фиона отвернулась, осматриваясь.

Знакомый ей зал на первом этаже — такой же просторный. Те же длинные общие столы в дальнем конце. Только народу нынче набилось — не протолкнуться. И женщины тоже — это оказалось в новинку. Существенно меньше, чем мужчин — но в прошлый-то раз их вовсе не было!

Все наряженные, надушенные… некоторые из женщин, к слову, в мужских костюмах.

На Фиону оборачивались, и она с трудом подавила желание ссутулиться, а еще лучше — отобрать у клятого кассийца его дублет и закутаться в него самой.

Потому что в шелковом алом платье с открытой шеей и плечами, возмутительно низким декольте, была она одна. Кажется, даже в первый год после замужества так не одевалась! Да Ронана удар бы хватил, если б пришлось сопровождать ее в таком виде.

— Вы нарочно вырядили меня, как портовую шлюху?! — зашипела она негодующе.

— Милая моя, вы портовых шлюх, похоже, никогда не видели, — доверительно поведал Ромилий. — Слушайте, а вам самой от себя не тошно?! Вы в кои-то веки выглядите, как молодая очаровательная женщина, а не как престарелая тетушка. И не как босяк. А вы ворчите, словно престарелая перечница!

— Если я и выглядела, как босяк — то только вашими стараниями!

— Ну-ну. Я-то при чем — меня на корабле Касатки не было! Там вы сами нарядились. Ну, или он вас вырядил.

— Как босяк?! Да это был мой лучший костюм! — возмутилась она.

— Мне жаль вас. Если это был лучший костюм — дела у вас шли куда как неважно! Как так вышло — вы же маг-садовник? В Маноре вашего брата уважают. Да и не только в Маноре. В Кассии неслыханное дело — чтобы маг-садовник болтался по морям, по дорогам и весям без гроша в кармане!

— Идите вы в задницу горной гиены.

— Грубо. Вы же леди!

— Я не леди.

— Хорошо. Вы же женщина! Нет, не надо снова посылать меня в… том же направлении. Не пойду. А если и пойду — то не к горным гиенам. Гиены далеко, вы существенно ближе.

Фиона вспыхнула, сообразив, о чем он.

— Перетопчетесь, — процедила сквозь зубы. — Пойдёте к портовым шлюхам — кажется, вы неплохо в них разбираетесь! Странно, кстати, почему здесь их нет. Или их просто нарядили, чтоб были похожи на приличных женщин? Вот эту, например — кстати, почему вы не говорите, что она выглядит как босяк?

— Тише вы! — шикнул ожесточенно Ромилий, с силой сжимая ее руку. — Леди Агриппина! — прибавил он громко, расплываясь в широкой восторженной улыбке. — Рад встрече.

Высокая рыжеволосая женщина в мужском костюме величественно кивнула.

Фиона с любопытством оглядела ее. Сапоги выше колена — с удобными застежками, чтоб не болтались на ногах. Камзол характерного покроя, пышная грива несобранных рыжих волос до плеч и шрам через обветренную щеку от виска до уголка рта.

— Капитан Ромилий! Никогда бы не подумала, что вы способны на грубую лесть, — ехидно прошептала Фиона.

— Сударыня. Вам вчерашнего вечера не хватило понять, что рот лучше держать на замке? — шикнул он.

— А мне казалось, цель вчера была — объяснить, что не нужно пытаться удрать.

— Не нужно лезть на рожон. Сударыня, это — пираты. Они не церемонятся ни с кем! И помните: здесь одноногий грузчик в порту может оказаться чьим-нибудь родственником. Леди Агриппина известна под именем капитана Сардины — слыхали про такую?

— Сардина? Капитан Сардина? — переспросила Фиона.

Наружу так и рвался истерический смех. Она тщательно давила его, сознавая неуместность. Кажется, эта Сардина считается опасной особой.

— Сударыня. Капитаны, собравшиеся здесь нынче. Да и их офицеры, и береговые дельцы. Упаси вас святой Иероним оскорбить хоть кого-нибудь. Я тогда за вашу жизнь не дам ломаного ассария. Здесь никто не разбирает — солдат или торгаш. Это не кассийская армия!

— Я-то считала, большей напасти, чем кассийская армия, не придумали…

— Сударыня, вы, похоже, жили очень сытной беззаботной жизнью. На ум не возьму — какие демоны потащили вас через море. Скажите, вы, когда выпьете, замолкаете или напротив — перестаете держать себя в руках? — осведомился он без перехода.

— Чего? — изумилась Фиона. — Капитан Ромилий, я не пью такими количествами, чтоб не держать себя в руках!

— Ох, кого я вижу! — прямо перед ними возник из ниоткуда Кракен, распахнул руки, словно для дружеских объятий. — Глазам своим не верю! — Фиона скроила милую улыбку, силясь сдержать гримасу раздражения. — Сардинка, рыбка моя! Ты ли это? — и шагнул мимо, не глядя на них с Ромилием.

Фиона кашлянула. Вроде и хвала Творцу. Но как-то немного оскорбительно.

— Кракен! — голос у Сардины оказался звучный и неожиданно мелодичный. — Тебя еще не скормили рыбам? Бывают же чудеса!

Ромилий потащил ее к общим столам с напитками, так что дальнейшего обмена любезностями Фиона не слышала. А жаль! Любопытно, кого, по мнению остальных, должны были скормить рыбам. Или сожрать громадные кракены. Хотя… возможно, это обыкновенная формула вежливости для пиратской братии?

— А почему ее так зовут — Сардина? — полюбопытствовала она, когда Ромилий налил ей вина.

— Капитан Ромилий! А вы уверяли, что вашей протеже вышибло зубы, так что она онемела и чуть ли не при смерти лежит в своих апартаментах, — раздался за спиной голос Кракена. — А она вон как резво чешет языком.

Фиона, обмирая, обернулась. Смерила взглядом главаря, стоящего под ручку с рыжей Сардиной. И снова натянула улыбку, что не пригодилась в первый раз.

— Капитан Кракен, капитан Сардина! Приятная встреча, — пропела она.

Рыжая откашлялась в кулак — кажется, давила хохот. Что ж, хотя бы с чувством юмора у них сносно. Если голову не оторвут…

— Потрясающе, — восхитился главарь. — Даже не шепелявит!

— Думаю, всё дело в приемах, разработанных мастером Беккером, — сдержанно поведал кассиец.

— Это Фотеску, что ли, насвистел?! — возмутилась Фиона, не сдержавшись. — Ты гляди, каков! И там, и тут успел, скотина.

— Фотеску? — протянула Сардина. — Это не тот ли самый Фотеску?

— Именно он, милая, — покивал местный главарь. — Или я не Рауль Кракен!

— Забавно, что здесь его не видно. Это ж ходячий кладезь важных сведений для всех желающих, — ядовито заметила Фиона. Кассиец предостерегающе сжал ей руку — но куда там!

— А вы, я гляжу, и Фотеску знаете, — протянул Кракен.

— Само собой, я его знаю, — отрубила Фиона. — Мы на одном корабле плыли! Он сел на борт в Кротоне, без груза. Сойти собирался в Акрафесе, и оттуда направиться в Арад. Скотина редкостная, — прибавила с раздражением и перехватила задумчивый взгляд пирата.

Сардина с усмешкой переводила взгляд с одного мужчины на другого. Фиона оглянулась на Ромилия, но тот застыл с непроницаемым лицом.

Кракен дернул плечом, развернулся и направился к одному из охранников, что пытался слиться с ближайшей колонной.

— Любопытное украшение, — протянула Сардина, глядя на ладанку, которую Фиона запихнула под корсаж. — Маги-садовники в таких обычно носят семена.

Святой Иероним, да что им всем за дело до ее ладанки!

— Это мой оберег!

— Армелла это видела, капитан Ромилий? — полюбопытствовала рыжая.

— Видела. И заявила, что признаков жизни нет.

— Армелла — некромант?! — поразилась Фиона. — То-то я гляжу, не похожа она на обычную служанку. Чем сюда заманили некромантов, хотелось бы знать, — прибавила она.

— Капитан Ромилий. Ваш трофей всегда так сыплет вопросами? — хмыкнула рыжая.

Кассиец развел руками. Фиона сжала зубы.

Трофеем быть откровенно надоело. Ей что, целый вечер развлекать местных бандитов? Ромилий приволок ее сюда, как дрессированную крысу!

Ну, или точнее — не слишком хорошо дрессированную. Судя по презрительным рожам… ну, сейчас — одной презрительной роже рыжей капитанши. Угораздило же ее заметить шнурок, выбившийся из-под корсажа! Запихивать обратно не станешь — будет выглядеть подозрительно.

— Как вам это вино? — полюбопытствовал вернувшийся Кракен.

— Это тоже вытряхнули из жирных манорских торговцев? — ядовито осведомилась Фиона, отпивая из бокала. Сладкое, но слишком крепкое — как бы голова наутро не разболелась.

— Ну что вы. Это еще в конце лета шло гельвейское судно в Хвиссе.

— Только не говори, что достал эдакую диковинку из погребов исключительно ради меня! — хохотнула Сардина.

А самоуверенности этой дамочке не занимать!

— А ради кого еще я мог достать его, радость моя? — Кракен облапил ее плечи. — Не ради ведь остального сброда?

— Это ты говоришь прямо перед высоким послом великой республики Кассии? — Сардина уже неприкрыто заржала.

Ромилий от возмущения аж выпустил руку своего трофея. Фиона тут же воспользовалась этим, чтоб отойти к столу с блюдами нарезанного бекона и окорока. От такого крепкого вина и впрямь голова с утра будет разламываться — особенно, если пить на пустой желудок. А она в последний раз ела в обед!

Оглядела стол — ни тарелок, ни вилок. Разломанные лепешки и ломти хлеба лежат в корзине. И она видела, как кто-то жевал такой кусок, уложив на него мясо и сыр!

Это ж пираты, — напомнила себе Фиона. Здесь плюют на церемонии и этикет. Она б еще вилку для рыбы попросила! Мысленно рассмеялась сама над собой.

Цапнула ломоть мяса — и лишь тогда вспомнила о зубах.

Демон квадратный! Она до завтрашнего утра станет теперь мусолить этот несчастный кусок. Надкусила осторожно — и с удивлением отметила мягкость мяса. Да, передние зубы еще немного шатались — хотя и не так жутко, как с утра, кажется. Но отгрызть кусочек боковыми удалось без особых мучений. Неужто утренние экзерсисы дали плоды? И даже большие, чем целая ночь с исцеляющим амулетом.

Ладно, завтра можно будет проверить. Повторить опыт.

Подумав, взяла лепешку, в нее завернула несколько ломтей бекона, сыра и вернулась к Ромилию. Тот обсуждал что-то с одним из пиратов.

Огляделась. Может, ей тоже с кем-нибудь побеседовать?

Приметила в отдалении рыжую гриву Сардины. А вот Кракена возле капитанши не оказалось. Только вспомнила о нем, как тут же и увидела. Тот с донельзя довольным видом подошел в сопровождении нескольких пиратов и… Фиона чуть не подавилась куском мяса. Фотеску?!

Что-то больно быстро его доставили.

Хотя кто сказал, что торговцы остались на корабле? Может, он находился в этом же доме… впрочем, тогда его вели сюда слишком медленно.

— Прошу, — радушно провозгласил Кракен и сам налил хваленого гельвейского в стакан, протянул торговцу. — Выпейте с нами!

— Благодарю, — тот степенно кивнул — ты гляди, сколько выдержки и хладнокровия!

Кинул мимолетный взгляд на Фиону, чуть заметно скривился.

— Господин Фотеску, — она подошла ближе, радостно улыбнулась. — Как я рада видеть вас в добром здравии! После вашей беседы с Касаткой я опасалась, он вас за борт вышвырнет.

— Кажется, это ваша хорошая знакомая, господин Фотеску, — жизнерадостно заметил Кракен.

— Упаси Творец от таких знакомых! А вы неплохо устроились, как я погляжу, — торговец окинул ее ненавидящим взглядом. — Впрочем, как и всегда. Капитан Кракен. Что за фарс? Что эта… девица наплела обо мне?

— А что она такого могла наплести? — деланно удивился пират.

— А я не знаю. Но покровителя она лишилась, как я понимаю. Нового нашла, вижу, в вашем лице. И способ прежний, — торговец ощерился зло. — Торговля телом — удивительно выгодная штука, а? Теперь ей нужно тут закрепиться, а для этого — утопить кого-нибудь, — он криво усмехнулся. — К Касатке она примазалась, сдав корабль.

— И как это я его сдала? — удивилась Фиона.

На этом фоне слова о торговле телом прошли мимо ее внимания. Видимо, собственная ущербность основательно мешала жить Фотеску — но ей-то что за дело?

— А что вас так перекосило? — расхохотался торговец. — Не ожидали, что ваши делишки выплывут наружу? Я видел собрание сочинений в вашей каюте. Капитан Кракен, вы знаете, что ваша новая протеже — чернокнижница? — осведомился он у главаря.

— Слыхал, — тот слегка кивнул.

Улыбка слегка померкла и словно застыла.

— Я даже спрашивать боюсь, что она вам пообещала и наплела, — продолжил Фотеску, не обращая внимания на выражение лица пирата — кажется, нервы у него сдали. — Но она сначала сдала корабль Касатке. После — как вижу — сдала его самого. Вам, — губы покривились. — А теперь… пытаясь спасти свою никчемную шкурку…

— Интересно, зачем мне теперь делать что-то, если я уже сдала Касатку, — не сдержалась Фиона. — Вы приписываете мне свои подвиги, почтенный Фотеску!

— Заткнись! — взвизгнул тот, бледнея.

— Что? — изумилась она. — Неужто вы не рассказали капитану Кракену о вашем уговоре с Касаткой?

— Заткнись, — повторил Фотеску.

— Хах! Вот оно, — повеселел Кракен. — Господа, как вам это? — он оглядел пиратов вокруг их небольшой компании. — Лично я обожаю смотреть, как ядовитые пауки жрут друг друга!

Фиона ощутила, как лицо ее помимо воли снова перекосилось.

Вот же поганец! Да он просто издевается. Устроил им тут настоящую очную ставку — а они с Фотеску и рады стараться. Вот до торговца, похоже, не дошло. Ненависть к ней оказалась сильнее здравого смысла. Взревев, он ринулся к ней. Испугаться Фиона не успела — торговца перехватили местные охранники.

— И что там был за договор с Касаткой? — удивленно протянул Кракен.

Она дернула плечом.

— Этот субчик как-то ускользнул из-под надзора, — пояснила ехидно. — Эдред больше всех удивился — кто его выпустил из-под замка.

— Ты, — выдохнул с ненавистью торговец, буквально повисший на руках охранников.

Щека дергалась. Что ж он такой нервный? А вот лицо первого помощника Касатки — точнее, бывшего его первого помощника — застыло маской. И она готова была поклясться: Кракен, даром, что стоял рядом и не глядел на него — а уловил эту перемену. И сделал те же выводы, что и она сама.

Глядеть на брызжущего слюной Фотеску было жутковато, и она осторожно отступила на пару шагов. Отпила вина — сейчас ей это было необходимо.

— Увести, — бросил Кракен. Торговца поволокли.

Фиона отметила — в ту же сторону, куда вчера утащили Касатку. Будут соседями по камере, выходит? Ну, или, как минимум, по застенкам. Она оглядела лица сгрудившихся вокруг пиратов.

— Изумительное хладнокровие, — саркастически высказался один из них.

Бывший помощник Касатки! Этому она, кажется, тоже чем-то не потрафила. Не иначе — и этому не перепадает женского внимания…

«Не будь самоуверенна, — шепнул голос в голове. — Причина может оказаться совсем другой».

Она дернулась, и за локоть ее придержал кассиец, о котором успела начисто забыть. Чуть не шарахнулась снова. Тьфу ты, нельзя же так пугать!

— Капитан Ромилий, — выдавила она. — Вы ради вот этого меня сюда вытащили, скажите?

— Не совсем, — отозвался кассиец. — Помолчите лучше.

— Зачем, капитан Ромилий?! — заорал радостно Кракен. — Мне нравится болтливость вашей подопечной! Ее непосредственность совершенно очаровательна, разве вам так не кажется?

Фиона прикусила язык.

— Пленники и заложники держатся вместе — о таком вы никогда не слыхали, верно? — тихо проговорил кассиец.

— Да он сам назвал меня, — попыталась возмутиться Фиона и смолкла.

Да, притопила она Фотеску. Вот только, кажется, без выгоды для себя. Скорее — наоборот. Потому и должны пленники и заложники держаться вместе. И то, что Фотеску начал трепать языком первым — не отговорка.

Торговец скрылся с глаз, и сгрудившиеся пираты стали расходиться в разные стороны. Кракен снова подхватил под локоть рыжую Сардину и увлек к окнам, что-то говоря на ушко.

Фиона осталась с кассийцем. Тот огляделся и, прихватив бокал, направился к группке людей. Кажется, среди них затесался и его капитан — как там его, Неру? Ей тащиться следом не слишком хотелось. Да и кассийцу, кажется, сделалось наплевать — чем занят его трофей. Свою роль она выполнила.

Столов и кресел, как в первый вечер, сейчас не было. Видимо, потому что не вместил бы тогда зал всех собравшихся.

Она огляделась. Надо найти какой-нибудь укромный угол, чтобы пересидеть этот вечер. И без помех сжевать добычу, что утянула со стола.

— Скоро начнутся танцы, — поведал негромкий голос сзади, в который раз заставив вздрогнуть от неожиданности. — Вы любите морское патио?

— Морское чего? — выдавила она, оборачиваясь к здоровяку.

Это ж старший плотник из команды Касатки! Чего это он вздумал с ней танцы обсуждать? Взгляд пристальный, неожиданно цепкий для простоватого лица.

— Значит, это вашими стараниями капитана под замок засунули? — осведомился он спокойно. Фиона поперхнулась воздухом.

Глава 8

— Пойдемте, тут есть скамейки, — пират взял Фиону осторожно под локоть. — Можно посидеть спокойно, отдохнуть. Как раз сможете доесть без спешки, — он кивнул на лепешку, набитую мясом, в ее руке.

Ладно. Скамейки так скамейки. Ей бы и правда присесть. Если там еще и сквозняков не будет…

— Благодарю, почтенный, — она кивнула, когда он усадил ее на скамью в уединенной нише и накинул ей на плечи свою куртку, оставшись в жилете.

— Риди, — он верно расшифровал ее заминку. — Моя фамилия — Риди.

— Так вот, почтенный Риди. С чего вы взяли вообще, что я могла как-то повлиять на судьбу Эдреда здесь?! Я впервые в жизни попала сюда именно с ним. И с вами! Да вы сами всё видели. И уволокли его — я сообразить ничего не успела.

— А кассиец этот — вы ведь его знали.

— И была уверена, что он продолжает пугать несчастных крестьян на окраинах Манора, — она поморщилась. — Не представляю, как он здесь очутился! Чего он в меня вцепился, и чего ему от меня нужно — я тоже не понимаю, — помолчала, огляделась. — Он мне так ничего и не сказал.

— Мне показалось — он сюда вас вытащил, только чтоб Фотеску прижучить.

— Да? — она нахмурилась. — Может быть… я вообще не понимаю, что происходит, — созналась с досадой.

Риди глядел цепко, но спокойно, без ненависти. И это внушало доверие. Ну, как минимум — не вызывало немедленного стремления защищаться.

— Риди, скажите. А кто выпустил тогда Фотеску из-под замка? — припомнила она. — На корабле, когда он к Касатке сунулся.

Здоровяк моргнул озадаченно. Однако выражение лица не переменилось.

— Мне-то откуда знать? — хмыкнул он. — Меня в тот момент и на палубе не было!

— А Эдред собирался идти сюда, на этот остров, до разговора с Фотеску?

Риди склонил голову набок. Во взгляде мелькнуло оживление — словно пришла какая-то мысль. Делиться этой мыслью с нею он, конечно же, не собирался.

— Это первый помощник выпустил Фотеску и позволил ему разгуливать по палубе, — она была уверена, что всё поняла верно. — Или ему показалось, что Фотеску скажет Эдреду что-то такое, что будет на руку… или вообще сам велел Фотеску, — она запнулась.

— Я не знаю, — проговорил Риди. — Но вы не слишком болтайте.

— Да мне уже объяснили, — она вздохнула. Отпила еще вина.

— Скоро ваш кассиец хватится своей добычи, — он поднялся, улыбнулся ей ободряюще. — А насчет танцев подумайте, — прибавил лукаво. — Морское патио — веселая штука. Я бы мог вас научить нескольким забористым па!

Ответить она не успела — он просто-напросто испарился. И не скажешь, что этот неуклюжий здоровяк способен так легко грациозно двигаться!

Значит, предположение ее верно. То-то помощника так перекосило, когда она заявила Фотеску, что его кто-то выпустил из-под замка, и это подозрительно!

Кракен тоже заметил эту перемену. Только виду не подал. И охранники утащили торговца, а бывшего помощника Касатки никто не тронул.

Фиона выковыряла из своей лепешки кусочек сыра, надкусила. Мягкий — его и жевать почти не надо! Хотя с зубами стало заметно лучше, чем было с утра. Вздохнула. Как же ее угораздило так — снова вляпаться в чужие игры? И опять, что характерно, здесь крутится Ромилий!

Музыканты грянули вдруг что-то невыносимо лирическое, щемящее.

Фиона подняла взгляд, огляделась. Ага! В этот раз они не прячутся за ширмой у столов — их разместили в забранных резными деревянными решетками нишах-балконах вверху, на уровне второго этажа. От грустной, пробирающей мелодии, сделалось зябко, и она плотнее запахнула куртку.

Оп! Это же Риди оставил ей. Забыл? Сам удрал, чтоб их вместе не увидели…

Она фыркнула тихо. Впрочем, что ей за дело до затруднений… нет! Вот до затруднений Риди ей как раз дело есть. С этим парнем, кажется, можно иметь дело. И не выглядит он довольным, что Касатка вляпался в неприятности. Может, он попытается вытянуть капитана? А она бы помогла… чем смогла бы. А они б ее вывезли с этого клятого острова, будь он неладен.

Вздохнула. Проку Риди с ее помощи! Она вообще сидит запертая. Он хоть может ходить, где захочет.

Не факт, правда, что ему позволяют ходить где попало по этому дому-крепости. Кракен, должно быть, открыл двери своей резиденции только ради веселья нынче. Вот что они празднуют — у кого бы вызнать?

— Вот вы где спрятались! — раздался над головой голос Ромилия.

— Только не говорите, что собирались подымать тревогу, искать меня. Неужели была возможность смыться, а я ее прошляпила?

Он вздохнул, шмякнулся рядом. Бесцеремонно вытянул кусок бекона из ее лепешки, запихнул в рот целиком.

— Что это вы нацепили? — кивнул на куртку плотника.

— Это — мой трофей! — самодовольно заявила Фиона. — Какой-то раззява прохлопал, а я забрала. По-моему, это очень по-пиратски, не находите? Ограбить того, кто сам грабит других.

Кассиец поморщился — его тирада не впечатлила.

— По-моему, это — Риди.

— Чего Риди?

— Куртка Риди!

— А! Риди — это кто-то из толкущейся тут ватаги? Пират. Ха! Говорю же, я стащила куртку у пирата. По-моему, за это стоит выпить! — она отхлебнула из стоящего рядом бокала. — Капитан, а чего вы такой кислый?

— Плотник, — скупо уронил Ромилий.

— Что — плотник?

— Кристофер Риди. Плотник с корабля Касатки.

— А! Так это его куртка? — хмыкнула Фиона. — Ну, пусть так. Чего вы так за него волнуетесь? Боитесь, замерзнет?

— Как к вам попала его куртка?

— Капитан, вы оглохли? Сперла я у него куртку. Сперла! — последний возглас получился несколько громче, чем хотелось. Несколько человек неподалеку оглянулись на ее укрытие, кто-то вытянул шею, выглядывая — кто там на скамейке.

Тьфу ты! Вот сидела смирно — и внимания на нее никто не обращал.

— Хорошо-хорошо, я понял, — кассиец неожиданно покладисто покивал. — Сперли и сперли. Не надо так волноваться!

Ну, не волноваться, так не волноваться. Фиона пожала плечами. Ромилий с минуту глядел, как она грызет ломти сыра, вытягивая их из лепешки.

— Прежде чем так радоваться новообретенному союзнику, — доверительным шепотом обратился он к ней, — Подумайте: он правда ищет союзников, чтоб вытащить своего капитана? Или выполняет задание его помощника.

Фиона чуть не поперхнулась.

— Да-да, — кассиец покивал. — Чего вы так таращитесь на меня? Если Риди нужны союзники — чего он решил заручиться такой чахлой помощью? Вы — не из местной братии. Да, торговка — по крайней мере, прикидываетесь таковой. Но по сути — обычная слабая женщина. Сухопутная. Да еще и трофей прибывшего извне наблюдателя, запертая под замком в доме главы братства. Ему от вас больше проблем, чем пользы.

Плесень ему в ноздрю! И ведь попробуй что возрази.

— Допустим, — проговорила она наконец. — Но если я так бесполезна — на кой помощнику морочить себе голову, отправлять ко мне Риди?

— Бесполезны-то вы бесполезны. Да вот Фотеску из-за вас под замок загремел. Вам пары фраз хватило для этого! Ну, и на корабле вы знатно покуролесили — это я уже слышал от других.

— Включая первого помощника? — кисло осведомилась Фиона. — Может, расскажете, как я куролесила? Моя память сохранила лишь то, как я тряслась от страха. Да, сидела не под замком со всеми. Вот только они окрысились на меня, стоило Касатке помянуть, что я — женщина! Не представляю, как он разглядел — впотьмах, в суматохе, в толпе, да еще и под капюшоном!

— Это я тоже слышал. За неполные две седмицы никто не догадался — хотя вы не сидели, запершись. Крутились среди пассажиров. Загадка!

— Тем не менее, это клевета. Что я могла делать на захваченном корабле?!

— Ну-ну. Скажите еще, что пираты вас запугали. Вот лично капитан Касатка запугал, — ухмыльнулся кассиец. — В любом случае, осторожнее. У помощника капитана тоже могут быть свои соображения. Может, Фотеску зачем-то ему нужен… это ж не просто какой-то случайный торговец! Так вот — среди пиратов сейчас неспокойно. Попытаетесь найти союзников — рискуете опереться на шаткую конструкцию.

— Поняла я, поняла, — она вздохнула. — Надо держаться вас! Я бы и рада. Да вот беда — я не понимаю, что за цели у вас. И демоны б квадратные с вами и вашими целями, — прибавила она с досадой. — Да я не уверена, как это скажется на мне! А вы после нескольких припадков страха у меня теперь Творец ведает что обо мне думаете. Считаете меня какой-то чересчур умной и расчетливой.

— А вы не умны и не расчетливы.

— Я, может, и умна, и расчетлива. Но считаю, что мои интересы не могут пересечься с вашими! У вас — война, может, политика. А я пекусь только о своем благосостоянии. И в последнюю очередь хочу лезть во все эти заварухи!

— Но лезете.

— Не лезу, а вляпываюсь. По случайности, потому что именно там, где я пытаюсь быстро прошмыгнуть… за товаром или по личным вопросам. Непременно кто-нибудь оказывается! Тогда это были вы. Теперь — пираты. Как будто меня проклял кто!

— Ну, хотя бы того, что вы — мастерица прочувствованных речей, вы отрицать не станете?

— А? — она уставилась на него, ошалело моргая.

И это вот всё, что он может ей сказать?! Она перед ним распинается…

А чего она, собственно, хотела? Думала разжалобить душещипательной историей своих невзгод? Ха! Нашла, в ком искать жалость — в черством кассийце!

«Соберись! — приказал бесплотный голос в голове. — Это всё, что ты хотела знать? Тебе не жалость надо искать, а ответы».

— Демоны квадратные, — пробурчала Фиона. — Капитан. С чего кто-то вообще взял, что я сдала корабль Касатке? Ладно, эти обскуранты шипели — мол, баба на корабле! К несчастью, и вообще — завидно им, они тоже так хотят. Но как до такого-то вывода добрались? Или это просто — страх.

— Касатка лишился своего корабля — вы знаете об этом? Спрашивается: как он сумел до вас добраться.

— Про корабль слышала… кажется, «Марийка»? Кракен говорил. Но его довезли.

— И кто такой рисковый — решил взять Касатку с остатками его команды на борт?

— Ну, это можно у его помощника спросить!

— Помощник сказал — это был мелкий торговый парусник. Они сели на рыбацкую лодку в какой-то деревушке, с нее перебрались на парусник под видом терпящих крушение. А вот парусник вел лично капитан. Да, Арагон — маг, это фамильный дар старшей ветви рода. Он перекинул свою команду на купца магией. Вот только спрашивается: как он так напрямую к этому купцу вышел, и как сумел одним махом перебросить команду, невзирая на работу амулетов?

Фиона недоуменно глядела на него.

— На борту был всего один маг — и это вы. Маг-садовник, взявшийся за торговлю — что уже само по себе подозрительно. Трактат мастера Беккера и несколько книг связанных с его работой исследований. Книги, вроде бы больше не внесенные в списки запрещенных — но до недавнего времени там находившиеся. И доступные далеко не каждому. Опять же: это явно копии. То есть, вы где-то раздобыли копии, поскольку доступа к оригиналам не имели. Заплатили кому-то, кто вопреки закону достал их для вас.

Экие новости! То есть пираты, оказывается, доплыли на паруснике!

А про Саргаса ни слова. Кажется, именно так Касатка назвал товарища по ремеслу, что доставил его по морю.

И кассиец уверяет, что ни один из таковых не рискнул бы брать его на борт.

— Чем же он так не угодил здешней шатии-братии, — пробормотала Фиона.

— Я так и слышу, как скрежещут шестеренки у вас в голове, — Ромилий поморщился. — И совершенно зря! Вам всё это не нужно. Сейчас начнутся танцы, — прибавил он.

— Я хочу танцевать! — поспешно заявила она. — Надоело развлекать бандитов. Должно же быть и хоть какое-нибудь развлечение!

— Здесь танцуют морское патио, — насмешливо заявил Ромилий. — Слыхали когда-нибудь? Танец матросов и простых рыбаков.

Фиона хмыкнула.

Ярко вспомнилось: шум, гвалт, запах рыбы — сырой и пожаренной. Водорослей и дыма, кислого сидра. Пляшущее пламя костра. От него не столько рыжего света, сколько густых теней, пляшущих по площади. Люди кажутся призраками. Веселыми, галдящими, носящимися беспорядочно туда-сюда. Мечущимися вместе с языками пламени.

Собственное острое желание присоединиться.

Возгласы: «Патио! Все танцуют морское патио!»

Да, ей безумно хотелось бежать туда, к костру. Приняли бы ее в круг? Только сомнение и удерживало на месте. Наверное, она решилась бы…

Когда собиралась шагнуть вперед, за воротник цапнула рука. Заставила разом похолодеть от невыносимого ужаса. Ей тогда повезло: то ли старый слуга счел, что его появление ее достаточно напугало; то ли решил, что она очутилась на краю площади случайно. Забрела по незнанию, заблудившись.

Он ни словом не обмолвился отцу, где нашел ее. Сказал лишь, что она, кажется, заблудилась.

Наказания не последовало. Просто удирать из-под надзора стало сложнее. Больше она приблизиться к рыбацкой деревушке не пыталась. Сколько шалостей они проворачивали после вдвоем с Агнес! А вот потанцевать патио в рыбацкой деревне не выбрали случая ни разу.

— Капитан, а вы умеете танцевать? — она встряхнулась. — Меня научите?

— Морское, — он аж задохнулся от возмущения.

— Я научу, — послышался голос за спиной. — Если вернете мою куртку!

Обернувшись, она увидела широко улыбающегося Риди.

— Давайте сюда! Она вам будет только мешать, — решительно отобрал куртку, сунул в руки товарища рядом.

И, подхватив ее под руку, поволок в толпу. Мелькнуло озадаченное лицо кассийца. Да плевать на него!

*** ***

— Моя бы воля — вы б просидели нынешний вечер в этой комнате, — устало поведал Ромилий.

— Моя бы воля — я бы сама просидела нынешний вечер в этой комнате!

— Я рад, что мы проявляем такое единодушие. Возможно, и по другим вопросам нам удастся достичь такого же согласия. Но мы в доме Рауля Кракена — и придется соблюдать правила этого дома. И следовать милым маленьким капризам гостеприимного хозяина.

Милым маленьким капризам. Очаровательным капризам!

— Словом, вы меня вытянули по приказу Кракена.

— Именно. И не думайте, что дело в какой-то вашей невероятной ценности для него. Он просто хотел отвлечь меня. Заставить следить, чтоб вы не вляпались во что-нибудь — и упустить из виду нечто важное. Ему это удалось, — желчно прибавил кассиец.

И всё это с таким видом, будто она виновата! Да ей вообще не должно быть дела до его махинаций. Посланник великой республики Кассии, гляди ты! Да Манор в состоянии войны с этой республикой, что всем ее консулам и проконсулам весь следующий год икалось.

— Будьте все вы прокляты с вашими аферами, — высказалась она с досадой.

Кассиец дернул плечом. Хотел что-то сказать, но передумал. Вышел, хлопнув дверью. В замке привычно стукнул ключ.

Фиона с размаху уселась в кресло. Нет, выволок ее к этому сброду, вырядил перед этим в нелепые яркие тряпки — и ее же обвинил в этом. Потрясающе! К слову, что он там упустил? Тот, кто что-то упустил — даже не заметит этого. Ромилий — заметил. Значит, не упустил.

Тем более, что на какое-то время она осталась одна. Без его бдительного надзора, ей даже удалось перекинуться парой слов с Риди.

Не факт, что он — друг, — заявил ей после этого Ромилий.

А тот же Риди заявил, что кассиец вытянул ее, чтоб прижучить Фотеску. И она на какой-то момент так и подумала! Хотя кассиец силился ее по-тихому заткнуть, когда ее понесло. Он не хотел, чтобы имя Фотеску всплывало! Хоть и выглядел довольным, когда того поволокли прочь из зала.

Боялся, что всплывут лишние сведения?

Как там Сардина сказала — тот самый Фотеску? Выходит, личность среди пиратов известная. Ведет с ними дела? А Кракен решил его сунуть в застенки.

Голова заболела.

«Сначала вино, потом — танцы до упаду, — встрял корень. — И правда — с чего бы голове болеть? Наверное, всё дело в чрезвычайно глубоких размышлениях».

«Говоришь, как моя тетушка, — огрызнулась Фиона мысленно. — Не думала, что ты такой зануда! Откуда только такие познания в вине и танцах до упаду?»

Святой Иероним, чем она занимается! Грызется с растением. Обсуждает с ним здравый смысл и приличия.

— Надо ложиться спать, — громко сообщила она пустой комнате и решительно поднялась.

Всё завтра! Надо выпутываться из этих нелепых тряпок и укладываться.

Глава 9

Комната, как назло, освещалась магическим светильником. Видно, на магии здесь не экономили. Свечей ей в комнату не приносили. Чтоб пожар не устроила?

Фиона безотчетно потерла запястья. Она хорошо помнила, как болели ожоги после того, как сдирала с себя тлеющую веревку. И как пришлось ходить не одну седмицу с жесткими коростами на запястьях. Вот только пожар в тот раз устроила вовсе не она. И Ромилий прекрасно это знал! Дара огня в ней не было ни на ломаный ферг.

Точнее, был. Но именно, что на ломаный ферг! Она даже свечу не могла разжечь. Или погасить.

А вот сейчас ей бы очень пригодилась горящая свеча. Потому что поджечь клочок бумаги она тоже не могла.

Как хорошо, что Армелла не заявилась помогать ей с переодеванием!

Снимая пояс платья, она уронила на пол сложенный клочок бумаги. Простым грифелем на нем было начертано всего несколько слов.

«Если понадобится связаться — можете передать послание через охранника Марина».

Фиона перечитала несколько раз. Через охранника Марина, серьезно?! Как, интересно, она с этим-то сможет снестись. Она не знает даже, кто это!

Угораздило же Риди накропать послание! Он так уверен, что им понадобится связь?

А вот теперь ей нужно как-то уничтожить записку. Потому что, если она попадется кому-нибудь на глаза, не поздоровится и ей, и Риди. Не исключено, что и неизвестному Марину тоже. Так что теперь Фиона мялась, оглядывая комнату и досадуя, что вместо свечи ей оставили магический светильник. Чтобы свет не мешал, достаточно было прикрыть его колпаком. Ей даже оставили два на выбор: плотный, не пропускающий ни лучика, и ажурный — лишь приглушающий светильник, превращая его в ночник.

Нет, ну не есть же записку, право слово! Хотя шпионы, говорят, так и делают.

Фиона оглядела исписанный клочок. Ну нет! С виду невелик — но при перспективе жевать его сразу кажется громадным. И бумага грубая, плотная.

Сжечь не выйдет. Огня нет.

С досады сунула клок поглубже под матрас. Пока не придумает, как избавиться — пусть полежит там, где сразу не найти. А то не ровен час — заявится-таки Армелла. Вдруг она просто забыла о подопечной! Уселась на кровать, нахохлившись. И тут же подскочила. Ну, как можно быть такой недогадливой!

Да, у нее нет огня. Зато воды — хоть отбавляй! И для питья, и для умывания.

Фиона накинула легкий шлафрок поверх сорочки, затянула пояс. Вытянув из-под матраса записку, вышла в первую комнату.

Снаружи было тихо — ни голосов, ни шагов. Так что несколько минут она наблюдала, как записка плавает в половине ковшика воды, медленно размокая. Потом принялась тереть в пальцах начертанные слова, стирая их с размякшей бумаги. Вскоре не осталось ни сточки — только комки потемневшей от грифеля скатанной бумаги плавали в мутной воде.

Поразмыслив, она выловила остатки записки из ковша. Как могла, выгребла комки. И вынесла на балкон.

Первым побуждением было — швырнуть вниз. Пусть шмякнется на дно пропасти между стеной дома и внешней стеной! Даже интересно, далеко ли оно — разглядеть не удавалось даже днем. Вовремя передумала. Мало ли, кому попадется этот комок! Вдруг сумеют еще восстановить — кто знает, на что способна магия? Одаренные с каждым годом слабее, а вот новые техники появляются, как грибы после дождя. Даже если нет — сам факт: что-то мокрое шмякнулось с ее балкона.

Вместо этого она просунула руку меж балясин перил и растерла мокрую бумагу под нижней опорой.

Вот так! Теперь попробуй еще найди.

Вопрос — что с водой делать. Слишком уж мутная. Выльет в таз — сразу возникнет вопрос: чем таким ухитрилась она извозиться, что вода с нее сошла настолько грязная!

Ладно, тут меньше половины ковша. Осторожно, малыми порциями, расплескала между балясин так, чтобы она стекала по стенам вниз.

Пока возилась, продрогла.

На ее удачу, Армелла так и не явилась. Повезло — пришлось бы извернуться, чтоб объяснить, что она делала на балконе в ночи, полураздетая, с мокрым ковшом для умывания.

Фиона вернулась в спальню, уселась в постели. Спать не хотелось.

События вечера обрывками крутились перед глазами. Ромилий заявил — это местный главарь захотел видеть ее на сборище. На кой она ему понадобилась? Сам напрямую не расспрашивал ее ни о чем. Устроил им с Фотеску очную ставку. И, кажется, поверил нелепому заявлению торговца — именно она помогла Касатке заполучить купеческий корабль.

Нелепостью это казалось только ей одной.

Как маг-садовник мог заглушить работу амулетов на корабле, позволив пирату перекинуть людей на борт? И почему не было магов для защиты на борту…

Ромилий насыпал потом разрозненных сведений, словно силясь запутать ее. Или заставить сознаться якобы под давлением фактов? Мол, она же была единственным магом — так кто, как не она, вез маячок для пиратов! Хотя… не слышала она прежде о том, чтобы такой маг, как Эдред, мог перекидывать целых людей через громадные расстояния с помощью маяка — вроде того, что служил для переписки через глаза нарвала. Ладно еще, когда корабли сблизились. Если только такой маяк мог указать направление, куда плыть…

А может, всё куда проще! Может, кассиец просто хотел услышать имя того, кто довез Касатку и его людей. Помог в абордаже купеческого судна. Ему самому нужны были эти сведения, или хотел передать Кракену?

Получается, ни сам Касатка, ни его офицеры имени не называли. Даже первый помощник, который явно решил подвинуть капитана, заняв его место.

Скрыли имя пособника. Почему? Ну, впавший в немилость капитан промолчал — это понятно. А помощник?

Кстати, за какие грехи поплатился Касатка, она так и не узнала. Расспросить Риди? Не зря же он ей оставил имя связного! Вот только дергать за эту ниточку ради простого любопытства нелепо. Вечером Риди не обмолвился об этом ни словом. Опасался, что кто-нибудь услышит?

Поверил нелепому слуху, что она как-то способствовала аресту Касатки. И не он один! А потом сдал ей своего связного в доме Кракена. Как можно сдать имя связного тому, кому не веришь?

— Надо ложиться спать, — вслух поведала она сама себе.

«Разумная мысль! Всё ждал, когда она доберется до твоего сознания».

Отвечать на это не стала. Стало лень — на что, если он ее мысли ловит порой раньше, чем она сама осознает их? А день выдался утомительный. Ноги под одеялом согрелись, так что она свалилась на подушку и мгновенно провалилась в черноту. Там плескали штормовые волны, шумел отдаленный гвалт и звон оружия…

А потом тревожный сон сменился солнечными картинами. Сады и луга под ясным небом, крохотные белоснежные облачка. И певица из столичной оперы Кристина, поющая прямо посреди бескрайнего травяного моря арию из «Мерсийского переполоха».

*** ***

После позднего завтрака Фиона снова отправилась на балкон, завернувшись в покрывало. Никто ей не мешал, так что она смогла спокойно разглядывать окрестности. Страх заметно ослаб, так что подойти к перилам не составила труда. В этот раз она даже рискнула высунуться за ограждение, чтоб получше разглядеть горы.

Над морем небо было чистым. Зато тучи теперь нависли над лесом, накрыв больше половины склона.

В памяти помимо воли снова всплыл вчерашний вечер.

Между прочим, Фотеску вчера утащили в точности туда же, куда незадолго до этого — Касатку. Ну, может, и не прямо туда же — но поволокли в ту же сторону. В затемненный промежуток меж колонн. За неприметную ширму, замаскированную какой-то чересчур огромной вазой.

Не иначе — там скрывался вход в подземелья.

А что: не может быть, чтоб в пиратской крепости не было подземелий и собственной тюрьмы! Надо ж держать всяких бунтовщиков, предателей, пленников и ненадежных особ под рукой.

Как бы узнать, что там, в подземельях, творится?

Ну да, у нее все возможности для этого! Она сама сидит под замком — только эти двое внизу, в подвалах, а она — на верхнем этаже. Практически на вершине башни, как принцесса в замке со сказочной горгульей.

— Какая все-таки жалость, что мифы о магах-садовниках врут, — посетовала Фиона. — И мы не умеем подглядывать или хотя бы подслушивать с помощью своего дара через растения! Как было бы удобно.

Ну да. Было бы — при условии, если б ей удалось дотянуться хоть до какого-нибудь, самого захудалого, сорняка.

«Ну, не так-то мифы и врут, — отозвался бесплотный голос в голове. — Точнее — они-то врут. Но лишь касаемо обычной травы. А кое-какие растения имеют… особые свойства».

— Ты это о себе? — подозрительно осведомилась она, понизив голос и воровато оглянувшись на дверь комнаты.

«А о ком еще. Или у тебя есть на примете еще кто-то особенный?»

— А ты в уме? — спросила она еще тише. — Корень Великого древа! То, что вырастет из тебя, будет корежить эфирные зеркала так, что, — она запнулась, не зная, что за последствия вообще могут быть.

«Боишься, источник обнаружат и выйдут на тебя? Я успею пустить их по ложному следу».

— А зеркала? — шепнула Фиона беспомощно.

«А что им будет, зеркалам? Ну, покорежит их слегка. Над этим балконом. Но, чтобы разрушить сеть, нужно не одно полноценное Великое древо. А что вырастет у тебя? Жалкое чахлое подобие. Я не буду пускать истинных корней. Просто опутаю здесь всё сетью. Мне не на пользу обманывать тебя — я помню, как Великие древа рубили и поливали умирающие обрубки кровью тех, кто жил под нашей сенью долгие столетия».

Сомнительно. Сомнительно!

А идея сидеть взаперти еще более сомнительна. Ну да, ей выделили удобную, богато обставленную тюрьму. Но она торчит здесь, не зная, что делается снаружи. Чего ждать. Что с Эдредом. Не то, чтобы она слишком уж рассчитывала на Эдреда в том, чтоб он помог ей выбраться от пиратов…, но его она хоть сколько-нибудь знала!

Да в конце концов, этот остров не был конечной целью ее путешествия!

«Нам спешить некуда, — шепнуло в голове. — Зима подходит. А на этом острове она наступает куда раньше, чем вдоль побережья континента. Здесь обо мне не знают и не узнают».

Это ей зиму здесь торчать?! Фиона ужаснулась.

Оперлась на перила, перегнулась. Панорама бухты, в далеке, за портом и городом — горы, накрытые черно-серой рваной пеленой. А между стеной дома и портом — чернеющий провал меж сдвоенных стен дома-крепости. Ни единой травинки на камнях. Идеальное место для заключения мага-садовника! Камера без малейшего признака зелени в пределах досягаемости. Об этом позаботились местные некроманты.

И не надо тратить дорогостоящие снадобья и амулеты на подавление дара пленницы!

Мешочек семян, лежавший в кармане камзола, у нее отобрали с одеждой. А вот ладанку проверила Армелла и уверила кассийца что ни малейшего признака жизни внутри нет. Чтобы ни лежало внутри — оно давно и надежно мертво.

«Ну, что ты теряешь?»

— Вот заявится сюда Армелла с ужином и очередной проверкой — не притащило ли ветром случайное зернышко сорняка. А тут ты. Живой! Засушит тебя — на сей раз без возможности всё вернуть.

«Нельзя быть такой трусихой. Ты же сама сетуешь, что сидишь здесь, не зная, что делается вокруг».

Демона квадратного поспоришь!

В комнате за ней, скорее всего, наблюдали. А здесь? Правда, она, выходя на балкон, куталась в покрывало. А что делают руки под покрывалом — увидеть никто не должен был.

«Я никогда не была фокусницей».

Корень, как обычно, проявил удивительную способность игнорировать мысли, что не считал продуктивными.

Она, запахнувшись плотнее, распустила шнурок ладанки. Вытянула корень, стараясь не повредить остальное содержимое. Сжала сухой комок ладонью.

Прошла вдоль перил к краю балкона. Усевшись на корточки, привалилась плечом к балясинам. Руку просунула в промежуток между ними и придавила корень в углубление меж камней под опорой перил.

Тонкие отростки сами нашарили место, где небольшой комок никому не будет заметен — ни снаружи, ни из окон. Зацепились, расползлись, перетянули туда корень и заставили его умоститься в выеме под балконом.

«Всего и дел, — самодовольно поведал корень. — А слышать ты меня сможешь и на расстоянии».

Это она знала и сама.

«Тебя ветром не сдует?»

«Нет. Стены здесь неровные, щелей много. В углублениях и корней не видно будет».

Фиона привалилась спиной к балясине, сидя на полу. Плитка на удивление не холодила, так что сидеть было даже уютно. Прикрыв глаза, потянула на ощупь тонкий корешок из-под карниза. Тот прошел в глубине трещины меж камней, облицовывавших стену, потянулся вниз. Карниз следующего этажа удалось обойти по шву на стыке меж сегментами.

Один этаж, другой, третий. Вниз стена уходила много ниже первого этажа. Несколько тоненьких корешков Фиона растянула по стене, ощупывая ее.

Широкая сеть растянулась, чтобы рассыпаться через несколько минут. Но она успела понять, что окна находятся и в помещениях ниже первого этажа. А на некоторых из окон — решетки.

А вот узники, наверное, где-то там, где нет окон. Самое большее — крохотные бойницы, тоже забранные решетками.

«Это точно. Спусти меня ниже, сеть убери. Вот этот желоб, между камнями облицовки. Я его чую…»

Сеть она уже убрала. Как он ухитрялся чуять желоб? Видимо, имел в виду углубление или трещину в стене — сама она не могла на ощупь различить, что это такое. Всё-таки дар мага-садовника дает несовершенное видение! Хотя даже то, что есть — больше, чем ничего. Корешок тянулся медленно вниз. Направление выбирал сам, на свое усмотрение — она лишь немного добавляла ему сил в рост.

Вздрогнула от звука стукнувшей двери.

— Что с вами?! — у выхода на балкон застыла Армелла. — Вам дурно?

Да еще б не сделалось дурно от такого явления! Плесень ей в ноздрю. Да и сама хороша — забыла обо всём.

— Хорошо всё, — вздохнула Фиона. И навострила уши, вслушиваясь в окружающий воздух — удастся ли ощутить, как разливается кругом сила некроманта? — Решила подышать свежим воздухом…

— Сидя на полу? — укоризненно протянула та, уперев руки в бока.

Фиона пожала плечами, надула губы.

— Тоскливо здесь. Не привыкла я торчать днями напролет в четырех стенах, — она закуталась плотнее в покрывало. — И слушайте, Армелла. Я не прошу вас болтать со мной — я поняла, что вам это запретили. Но можно мне платье поприличнее?! Сами в теплом ходите. И тапочки потеплее. И хоть шаль, что ли, какую-нибудь…

«Поставь защиту! — встрял корень. — Как от мороза!»

Фиона машинально выполнила приказ. И лишь потом сообразила. Кинула взгляд на Армеллу. Вид у той был отсутствующий.

— Армелла, вы меня слышите? — окликнула она, повысив голос.

— Что? — та сфокусировала взгляд. — Я так и не поняла, почему вы сидите здесь, — нахмурилась. — Вы маг-садовник, я знаю…

— А вы — некромант, я тоже знаю! — фыркнула Фиона, тайком настороженно прислушиваясь к ощущению живого под полом балкона.

«Она же тебя не видит?»

«Нет. Вовремя закрыла. Она и защиту не чувствует! Продержи, пока она здесь. Потом я сам».

— Не могу понять, — протянула надсмотрщица. — Мне кажется, я чую жизнь…

— Да быть того не может! — поразилась Фиона. — Ведь я пару дней, как подохла.

— Шутите, — Армелла покивала. — Жизнь растения… свежесть.

— Хорошее у вас чутье. Я вот не чую! Здесь, кроме мертвого камня, ничего нет. Я, во всяком случае, даже до чахлой травинки дотянуться не могу. Только на горы и гляжу издали.

«Не паникуй. Просто держи защиту. Тогда ее сила не навредит мне».

Ладно. Держит. Хотя и не пытается тянуть обратно силы из растущего корня. Тот в росте замер, чтоб не дразнить мага-некроманта. Но защита не требует такого расхода сил, как рост. Если сравнивать с немагической нагрузкой, то это как держать в руках увесистый фолиант. Ощутимо, но не страшно. И вполне можно продержать довольно долго.

К тому же опыт у нее имеется. Приходилось тратить силы без немедленного восполнения. И она знает, насколько хватит ее возможностей.

Глава 10

Армелла обошла балкон, выглядывая за перила и только что не принюхиваясь, как гончая, потерявшая след.

Минут десять Фиона наблюдала за этим. Потом, досадливо вздохнув, поднялась с пола и ушла в комнату. И еще минут пять ждала в кресле, когда служанка-тюремщица натопчется и зайдет.

— Ну что, нашли? — участливо осведомилась. И получила в ответ враждебный взгляд. — Что хоть искали-то?

Ответа не получила. Армелла обошла ее по кругу, то и дело останавливаясь и снова принюхиваясь.

— Вот, прошу, — Фиона вздохнула, вытянула ладанку из-под покрывала, в которое по-прежнему куталась. Положила на стол. — Вы же это пытаетесь проверить? Уже ведь проверяли, — прибавила с досадой. — И мешочек с семенами у меня забрали! Позавчера, вместе с одеждой.

Надсмотрщица цапнула ладанку, и Фиона дернулась.

Усилием воли заставила себя усидеть на месте. Корня там больше нет! — напомнила себе. Она просто по привычке пытается защитить ладанку. Армелла наверняка заметила, как она подобралась. Сидела в напряжении, пока та осматривала мешочек, крутя в руке. После вернула ей.

— Так что с платьем? — переспросила Фиона без особой надежды.

— Что? — Армелла нахмурилась. — А! Теплое платье, теплые тапочки… распоряжений на этот счет не поступало! — и, развернувшись, вышла прочь.

Фиона от возмущения не нашлась, что сказать. Не поступало распоряжений? Просто потрясающе!

*** ***

— Моя ладанка! — возмущенно вскрикнула Фиона, дернулась. — Сколько можно?

Кассиец церемониться не стал — ворвался и первым делом содрал мешочек с ее шеи. Ни слова не сказал! Она понять ничего не успела.

— Молчать! — рыкнул Ромилий. — Или вам укоротят язык — клянусь. Я лишь загляну, — и ощерился знакомо.

— Капитан, для вас нет ничего святого, — выдохнула она. — Эта ладанка — мой оберег, ее мне…

— Подарила ваша матушка, я слышал эту сказочку, — слащаво пропел он. — И мне она еще тогда показалась слишком сладенькой. Тем более, что вот именно этого оберега в прошлый раз при вас не было! Уж я-то помню. Сейчас мы все увидим, что находится внутри на самом деле, — и развязал тесемки. — А то больно ревностно вы охраняете содержимое от чужих взоров.

— Вы ведь уже проверяли ее с помощью мага-некроманта, — проговорила она дрожащим голосом. — И Армелла меньше пары часов назад снова проверяла! С особым тщанием, — прибавила со злостью.

Внезапный обыск выбил ее из колеи. Казалось бы, и бояться нечего — корень удивительно вовремя убедил оставить его на наружной стене. Словно заранее ждал подвоха. Но при мысли, что кассиец мог бы так мять и прощупывать мешочек, пока корень был там, делалось жутко.

— А я хочу проверить еще раз, при помощи собственных глаз, — ядовито отозвался Ромилий. — Ну не доверяю я вам, сударыня. Больно вы непредсказуемы!

Он перевернул мешочек вверх дном и вытряс на стол свернутый в несколько раз истертый от времени пергамент и чуть меньше десятка коротких косточек.

— Это… что? — в замешательстве переспросил он, заглядывая внутрь. Там, разумеется, было совершенно пусто.

— Это святые мощи, — шепнула Фиона. — Три пальца с длани святого Иеронима. И молитва, начертанная его рукою незадолго до смерти…

Сердце колотилось.

— Чего?! — заржал капитан. — Сударыня, вы лягушачьи кости не в силах отличить от… пальцев десницы? Нет, это совершенно изумительно! А молитва… ну-ка, глянем, чего там святого и молитвенного, — протянул он глумливо, разворачивая пергамент.

— Вы с ума сошли! — вскрикнула она. — Это древняя реликвия, его не разворачивали со времен, как убрали в эту ладанку, еще в легендарной Метрополии, — и перевела дух — очень уж длинную фразу выпалила. — Если святая реликвия рассыплется прахом… ее века передавали от матери к дочери в нашей семье!

— Не рассыпалась, — хмыкнул капитан, разглаживая аккуратно на ладони пересохший пергамент. — И даже чернила сохранились! И впрямь — святая реликвия. И что же здесь написано? — он сощурился. — Мать моя, и впрямь молитва! — и он нараспев прочел несколько строк на стародорийском.

Осенил себя обережным знаком. Взглянул пристально на Фиону.

— Не возьму в толк, в чем здесь подвох, — проговорил неторопливо. — Но видит святой Иероним — я с вас глаз не спущу!

— Прекратите осквернять мой оберег! — потребовала она, и голос очень удачно в этот момент дрогнул.

— Ох, конечно, — он ухмыльнулся. — Сударыня, прошу меня простить, — сложив пергамент с молитвой, как было, запихнул в мешочек. Сложил туда же лягушачьи кости и протянул ей. — А теперь — к делу, — заявил тускло. — Я пришел для разговора.

— И для разговора вам понадобилось…

— Не надо так дрожать губами! — скривился кассиец. — Вы — непрошибаемая особа, для вас нет ничего святого. Вы не боитесь ни Творца, ни квадратного демона! Оставьте дешевый балаган для тех, кто хуже вас знает.

Фиона, сделав оскорбленное лицо, смолкла. Похоже, капитан Ромилий считает ее даже более бездушной, чем она есть на самом деле. Переубедить его теперь вряд ли выйдет — это досадно! А еще досаднее то, что держать мину так-таки надо: не сознаваться ведь за здорово живешь, что он прав? И что она действительно большей частью ломает комедию. Хотя ее несгибаемость он явно преувеличивает… ей сейчас не до смеха. И так называемый балаган вполне натурален. Ему удалось выбить ее из колеи. В который раз.

Забрала ладанку, повесила на шею. Уселась в ожидании.

— Итак, — он уселся в кресло напротив. — По-хорошему, стоило расспросить вас с самого начала. Уж простите — как-то закрутилось с суетой.

— Допросить, — уронила она хмуро.

Поджала губы, чтоб не тряслись позорно. И верно — нелепо выглядит! Только поделать ничего не получается: колотит от страха и злости. Хотя особого повода и нет — корень неведомым чудом удалось скрыть.

— Ну, пусть допросить — если вам так больше нравится. Видите, всё вы прекрасно понимаете!

А до Фионы дошло: сама заговорив о допросе, она сама признала — ее есть, о чем допрашивать. Более того — именно этого она и ждала. Потому как допрос — самое естественное развитие событий.

— Итак, — кассиец сцепил пальцы рук. — Когда и где вы познакомились с капитаном Касаткой? Только не надо мне сказок про то, как он захватил корабль, — прибавил тут же. — Это мы все уже слышали. Вы якобы плыли себе спокойно… куда — в сторону Кви?! Как же, как же. По торговым делам, — он ухмыльнулся. — Я не удивлюсь, если захват корабля и правда прошел не без вашего участия. Во всяком случае, это выглядит куда более правдоподобно, да и Фотеску трепать бы просто так не стал. Итак — когда, как? Что у вас за дела с ним. Почему нынче вы прибыли с ним сюда, он не высадил вас на материке? Что у вас за цели здесь?

Фиона закашлялась.

— Вы мне расскажите! — возмутилась она. — Раз правда вас не устраивает.

— Не надо корчить из себя оскорбленную невинность! — рявкнул кассиец. — Я-то знаю, кто вы!

— И кто я? Похоже, я одна этого не знаю.

Он с минуту пытался испепелить ее взглядом. Она так и ждала очередной едкой реплики в любую секунду. Не дождалась.

— Слушайте, капитан, а как вы сами-то здесь очутились? Вы — и вдруг среди пиратов. Вас так наградили за успешную череду диверсий на территории Манора?

Капитана перекосило.

— Вопросы здесь задаю я, — мягко проговорил он. — А вот вы заговариваете мне зубы. Вы очутились здесь, в компании Касатки — вопреки всякому здравому смыслу. И я хочу знать, что вас связывает.

Фиона тяжело вздохнула. Это его появление здесь противоречит всякому здравому смыслу! Если только… если только кассийцы не прикармливают пиратов. Впрочем, она уже решила, что это практически доказано. И ее не касается.

— Я плыла в сторону Кви на купеческом корабле, — устало отозвалась она. — И того, что этот корабль окажется захвачен пиратами, не ждал вообще никто! И к слову, — прибавила, вспомнив. — Всем остальным пленникам назначили суммы выкупа еще когда мы плыли с Касаткой. А вот мне он выкуп так и не назначил, — она помолчала, ожидая, что он снова разорется — но Ромилий вроде как с интересом слушал. — Так вот. Я так понимаю — мы все теперь пленники… словом, этого места или его главаря — я в этом не разбираюсь. Так какой выкуп мне следует заплатить за возвращение на материк?

— А у вас есть деньги заплатить выкуп.

— Небольшие найду, — она пожала плечами. — Мой поручитель, баронет Крио. Я думаю, он согласится ссудить мне денег на выкуп, верну я ему их… словом, с этим я буду разбираться уже позже.

— Баронет Крио, — протянул Ромилий. — Да, я видел ваши документы. И патент, — он помолчал. — Но видите ли. Если личности остальных купцов не вызывают сомнений — то ваша по сей момент неясна.

— Да что ж не так с моей личностью! — вышла из себя Фиона. — Только из-за того, что я очутилась один раз не в то время не в том месте, вы будете теперь меня преследовать?!

— Да если бы это произошло всего один раз, — посетовал кассиец.

— Хорошо, признаю: я — неудачница. Удрать из Манора — и даже здесь на вас нарваться! У меня чувство, что меня кто-то проклял. Кстати, на материке Касатка не высадил никого, — прибавила Фиона и смолкла на секунду, задумавшись — а ведь это и правда странно. — Он сразу повернул к северо-западу, ушел от побережья в сторону открытого моря. Я так понимаю, он с самого начала торопился сюда.

— И с вами он планами не делился.

— Пха! — смешок вырвался совершенно искренний. — Я не знаю, с кем капитан Касатка делился планами. Возможно, со своим помощником. Меня он поил вином и насмехался, когда я пыталась выяснить — за какую сумму могу купить свою свободу.

— А теперь, значит, вы готовы торговаться о своем выкупе с капитаном Кракеном.

— Раз уж теперь он решает, что делать с пленными, — она развела руками. — Ну, или с вами — я слабо разбираюсь в здешних порядках. Вы вроде как меня своим трофеем объявили. Так кому выкуп-то платить?

— И что, вот так просто уплывете на материк, оставив капитана Касатку здесь? А как же ваши договоренности? Нет, вы молчите, — он взмахнул рукой — она не успела и рта раскрыть. — Давайте я скажу. Вот поглядите. Впервые я вас встретил в Маноре. Вы ехали в сторону Филара, и у вас при себе был набор примечательнейших амулетов! Прошло несколько седмиц. Я прибываю на остров для переговоров с таном Кракеном. И что же — я вижу здесь вас, да не просто так — а в сопровождении капитана Касатки! При себе у вас ровно такой же набор редких амулетов, которые не купишь в обычной лавке. Да еще и глаза нарвала в одежде запрятаны. Я прекрасно осведомлен: для того, чтоб возить их с собой, в Маноре требуется получить на это патент королевской палаты! И вы по-прежнему будете мне заливать, что вы обычная торговка?

Фиона тяжело вздохнула. Вот патента в ее документах не было и быть не могло. Об этом Ромилий умолчал — но наверняка держал это в уме. Он не тот, кто упустит мелкую деталь!

— Амулеты, — проговорила она. — Вон оно что… да, амулеты в обычной лавке не купишь. У меня, знаете, имеются некоторые связи.

— В королевской палате. Возможно, с самим маркизом Кесселем, — подсказал он.

— Нет, не в королевской палате. Хотя да — вот дама, что эти амулеты для меня достала, имеет дело с королевской палатой. С маркизом Кесселем — увы…

— Вас видели с ним. Под Филаром.

— Кто?! — возмутилась Фиона.

А сама уже перебирала лихорадочно в мыслях — кто из кассийцев мог увидеть ее. Когда их отряд вышел на пустырь — она уже была в логове фанатиков, ее они видеть не могли! Тем более, маркиз пробился позже.

Ромилий расхохотался.

— Видели б вы свое лицо. Так и слышно, как скрипят шестеренки в мозгу. Кому же вы могли попасться на глаза? Чем себя выдали?

— Хахаха. Очень смешно, — протянула Фиона, скривившись. — Я знаю, где сталкивалась с маркизом. И пытаюсь понять: чья больная фантазия сумела назвать это — нас с ним видели вместе. Я, знаете, не была в особом восторге, столкнувшись с ним! В тех обстоятельствах мне и без него проблем хватало. А вот вы — я точно знаю — удрали оттуда уже после того, как клятые фанатики меня замели.

Кассиец молча глядел ей в лоб.

Ну, что?! Спросит сейчас — что у нее за дела с фанатиками? Она похолодела от внезапной мысли. Что за фанатики — известно. И о Великом древе наверняка известно. А коли так… может ли кассиец догадаться, что она стащила оттуда корень?

— Послушайте, — уронил наконец он. — Здесь умеют развязывать языки. Вы врете, изворачиваетесь, заговариваете зубы. Зря, — поднялся резко. — Подумайте тут на досуге. Терпение тана Кракена может закончиться очень быстро. Особенно, если вздумаете мести при нем то же, что и при мне, — и вышел, захлопнув дверь.

Фиона дернулась было следом и осадила себя.

Ясно же, что бесполезно! Что она может ему сказать? Откинулась на спинку кресла. Ну что он хочет от нее услышать?!

Правда ему не интересна. Он попросту не принимает всерьез версию о ее поездке в Кви за шоем. Невзирая и на поручительство Крио, и на документы. И причина у кассийца… тот факт, что они сталкивались прежде. В его глазах она успела зарекомендовать себя ушлой особой, на ходу плетущей интриги. Видит святой Иероним — ей сейчас не помешала бы такая способность!

Кажется, Кракена некая «правда» интересует даже больше, чем кассийца. И последний прямо заявил — если не расскажет по доброй воле, признания из нее выбьют.

Признания в чем? Сведения о чем?

Если бы она хотя бы близко понимала, что пытаются из нее вытрясти! Можно было бы что-нибудь придумать. Вот только вскроется правда — и доверия ей станет еще меньше. Если это вообще возможно.

К слову, фанатики, кажется, ему оказались вообще неинтересны.

«А ты не можешь прочесть, что у этого клятого кассийца на уме? — обратилась Фиона мысленно к корню. — Темнит он что-то — надоело! Ломай голову, чего он хочет, и что собирается делать».

«А мне откуда знать?»

«Ты ж умеешь читать мысли».

«Только твои».

Да ладно! И с чего так — она какая-то особенная?! Высказывать возмущение вслух она не решалась: кто знает, может, эта девица подслушивает! Приставлена к ней якобы прислуживать — а на деле наверняка шпионка.

«Ты особенная, — поведал корень. — Ты первая заставила меня прорасти».

Ага. Так он, выходит, может переговариваться на расстоянии лишь с теми, кто растил его! Интересно, а с тем садовником, что тогда в логове сектантов заставил его прорасти… или слишком далеко отплыли морем?

«Он появился уже после, — пояснил корень. — И потом, я не так сказал. Заставить меня расти пытались многие. Ты первая захотела услышать. Ты увидела во мне не только жизнь и не только растение. Ты увидела… существо».

Вон оно как! И, должно быть, не просто существо — а живое мыслящее существо. Он до сих пор изъясняется порою путано, хоть и читает регулярно ее мысли.

«Я не человек».

«А я порой об этом забываю, — созналась она. — И забываю всё чаще».

Да она не увидела бы в нем живое мыслящее… страдающее! — существо, если бы его боль не показалась ей такой… человеческой.

Впрочем, речь сейчас не об этом. А о кассийце. Чего ему нужно, что он хочет от нее услышать? Даже не так: что он рассчитывает от нее узнать. Что, по его мнению, она скрывает. Потому что правда его не устроит — слишком уж скучно, серо и непритязательно она выглядит. А главное — совершенно бесполезна для него.

Пакость! Договоренности у Касатки были с Фотеску. И она представления не имела, какие. Да, Эдред вскользь упомянул — торговец пытался получить какие-то особые условия. Но условия чего? Неизвестно.

Эдред не стал рассказывать подробностей. И явно не потому, что скрывал — ему просто лень было пересказывать нюансы своих дел. Тем более, что она и расспрашивать не стала — решила, что не ее дело. Что ее это не касается и не коснется.

Беспечность!

Что она вообще знает о его делах?

Эдред захватил корабль и поторопился сюда. В логово пиратов. Корабль он захватил после того, как его собственное судно утопили. А сюда ринулся после разговора с Фотеску. Как это связано, и связано ли? Творец ведает.

А вот Фотеску неплохо осведомлен о делах пиратов — раз сумел предложить Касатке что-то дельное.

Вспомнилась ночь, когда захватили корабль. Помнится, Ксатка орал что-то о верноподданных манорцах. И о том, что он — потомок мерсийских королей. На кой-пират вздумал хвалиться родословной перед торговцами? Не просто ведь ради красного словца. Хотя в тот момент ей именно так и показалось.

Остаток дня она провела, то раздумывая в кресле, то выходя на балкон. Ничего дельного на ум не шло — да и откуда, если она ничего не знала!

Улегшись, долго ворочалась, не в силах уснуть. Всё казалось — вот-вот в двери вломятся пираты с кассийцем, чтобы учинить допрос. И лихорадочно придумывала, что им говорить. Понимая при этом — любое лишнее слово непременно ухудшит ее и без того сомнительное положение.

Глава 11

— Больно много в тебе гонору, некоронованный король давно развалившегося королевства!

— И это твоя благодарность, Кракен? — вопросил Касатка. — А ведь я был одним из немногих, кто поддержал тебя тогда против Спрута! Где бы ты был сейчас, а?

— Не заговаривай мне зубы, Касатка. Ах, где б я был, если бы не твоя бесценная поддержка, так? А поддержал бы ты меня, если б у самого задницу не поджарило, а?! Так что не трепи языком попусту. Ничего я тебе не должен. Давно в расчете!

— Правильно, Кракен. Окружай себя и дальше мелюзгой. Жалкими и жадными подхалимами! Однажды они тебя сожрут. По мелкому кусочку — а ты и не заметишь.

— Ты-то не мелочишься, верно? Дай волю — оттяпаешь сразу голову целиком с половиной туловища.

Воцарилось молчание. Фиона напряженно вслушивалась.

— Кассийцы вышвырнут тебя прочь, едва ты перестанешь быть им нужен, — устало поведал Касатка. — Это пока они лебезят и расточают обещания! А потом затянут петлю на горле.

— А какое тебе дело до кассийцев?

— Ну, я ведь знаю. Никак не могут забыть разгром Тапса.

— Я не знаю, чего они там могут или не могут забыть, — с усмешкой проговорил Кракен. — Только дело не в кассийцах. А в твоих махинациях здесь. В морском братстве. Ты пока подумай.

Фиона вслушивалась, но разговор оборвался. Звук шагов, хлопок тяжелой двери. Ругань Касатки, эхом отражающаяся от каменных стен.

Остался один?

Вгляделась, напрягая зрение. Но вокруг царила непроглядная чернота. Не удавалось ни понять размеры помещения, ни что это за помещение.

«Ты же не хочешь выдать нас, — прошелестел голос Великого древа. — Если я оплету корнями комнату — их заметят».

Фиона встряхнулась. Она слышала разговор благодаря корню, проникшему в подземелье!

Проснулась, села на постели. Сердце колотилось. Окно слабо светлело за занавесью балдахина. Весь разговор она услышала во сне! И что это — просто почудилось, или правда было?

«Правда. Не стал будить тебя».

Вон что. Она уселась на кровати, обхватила руками колени. За окошком — тусклая предрассветная серость. А Касатку в это время допрашивали.

Или Кракен просто решил побеседовать с арестантом в неурочный час?

Как он сказал — Касатка попал в застенки из-за своих махинаций? Причем сам Касатка считал, что проблема в разгроме какого-то Тапса — никогда не слышала этого названия! А здешний хозяин — поддержанный Касаткой в какой-то местной склоке — уверяет, что дело в его, Касатки, махинациях. Здесь. И Ромилий в первый вечер заявил то же самое — мол, сам Касатка себе жизнь испортил. Кракен еще и прошелся по королевским амбициям Эдреда — знал о них!

— А что там сейчас происходит? — спросила она негромко вслух.

«Похоже, спать лег. Молчит».

«Интересно, а за комнатой моей подслушивают, подглядывают?»

«Осторожно надо. Боюсь плести слишком густо».

Это вроде как опасается заплетать вокруг комнаты, чтоб проверить? Ну да — обнаружит кто-нибудь сеть из корней, сразу сообразят, чьих рук дело. Позовут некромантов и…

«А некроманты способны убить тебя окончательно?»

«Убить. А еще можно сжечь. И кассиец так и поступит».

— Что за дрянь? — проворчала Фиона вслух. — Только бы спать — а тут бессонница, — и, подумав, спустила ноги на пол. Нашарила мягкие комнатные туфли.

Как будто она с какого-нибудь пирата не снимет сапоги, если ей вздумается удрать! Точнее, если удастся.

И плевать даже на хитрую защиту балкона. В конце концов, если ей очень понадобится — она найдет способ…

«Ты слишком самоуверенна. И один раз за это уже получила».

Вздохнула. Это она знала и сама! Так вот — если ей понадобится, она найдет способ. Беда в том, что это — остров. И деваться здесь ей некуда. Нет, остров большой, и горы сплошь заросли лесом. Вот только ей нужно на материк! А материк далеко. Шлюпку не угонишь, а угнать корабль…

«Сама веришь, что это возможно?»

Если бы верила, давно бы так и сделала! В смысле — попыталась. Фиона поморщилась, закутываясь в покрывало. Чуть не начала пререкаться с несносным корнем вслух! То-то веселья соглядатаям, если они так-таки есть. Пленница с ума сошла, сама с собой спорит.

Ха-ха. Так клятый кассиец в это и поверит.

Стоило выйти на балкон — охватил сырой промозглый холод. С моря тянуло слабым, но противным ветром, пробиравшимся под покрывало.

Фиона запахнулась плотнее, подошла к перилам.

А ведь корень говорил, что его отростки способны своим существованием покорежить эфирные зеркала над островом! Ну, как минимум, над этим балконом. Вспомнила, как рухнула магическая защита логова сектантов, когда Великое древо просто проросло. Не выйдет ли и здесь так же разрушить защиту на балконе?

Даже если и выйдет — дело упирается всё в ту же проблему: надо как-то убраться с острова. Добраться до материка. Без корабля это невозможно.

Нет, придется ограничиться подслушиванием. Не слишком-то, конечно, щедры здешние обитатели на сведения. Но понемногу удастся что-нибудь вызнать. Если ей, конечно, дадут время. В чем она сомневалась.

«А знаешь, Фотеску не пытали. Сидит в застенках, но с удобством».

Что? Это как так?!

«А вот так. Ни криков, ни пыток. Ни допросов. Сидит он в каземате, перину ему туда мягкую принесли. Храпит он на ней знатно! И кормят его сытно. Как гостя, а не как узника. Тебе еду скромнее приносят».

Да, понятно. Она оценила. Обидно!

«Я знала, что он — сволочь продажная».

На эту мысль корень древа тоже ничего не ответил. Фиона вздохнула. Продажный-то он продажный — чего еще ждать от торговца? Вот только кому он продался, на каких условиях и с какой целью. Об этом она как не знала ничего, так и не знает.

«Не о том думаешь. Фотеску посадили под замок. И теперь ты думаешь, что из него выбивают признания. Точнее — должна думать. И кассиец так думает — его-то в казематы не пускают!»

«А ты откуда знаешь, что не пускают?»

«Не знаю».

Эх! А она-то надеялась — у ее спутника обнаружились какие-то возможности, о которых она не знала. Он же лишь предположил. А на основании чего?

Фиона принялась припоминать всё, ей уже известное. На этом званом вечере пиратов их с Фотеску явно свели намеренно. Очная ставка по-пиратски. Причем это была проверка не только для нее, но и для Фотеску. И он ее не прошел… ну, либо у Кракена остались сомнения. Которыми он ни с кем не поделился. И отправил купца демонстративно в каземат.

Капитан Ромилий выглядел… не то, чтобы удивленным таким поворотом. Но это явно не было оговорено с Кракеном заранее.

И вид у кассийца был довольный. Он радовался, что заносчивый купец получит по заслугам. И уж никак не ожидал, что в казематах тому устроят чуть ли не дворцовые покои. Хотя ее болтливость ему не понравилась.

Что еще?

Королевские амбиции Эдреда. То, что он поддержал Кракена в местной склоке. Ну да — еще позавчера Сардина заявила: странно, мол, как Кракена не скормили рыбам! Она это имела в виду? Возможно. Еще… разгром некоего Тапса. И обижены за это должны быть кассийцы — то есть неведомы Тапс принадлежал республике Кассии?

Где там мог быть Тапс? Фиона вызвала в памяти карту побережья. Она неплохо изучила ее заранее, вот только на ум взять не могла, что там за Тапс, и где он.

— Вот ведь бестолочь! — шепнула она тихо.

Ну, как можно потерять целый прибрежный город?! Наверняка ведь прибрежный — город на суше пиратам громить не с руки. И незачем. Мало того — наверняка это крупный важный порт. Из-за деревушки или даже небольшого городка никто бы шум поднимать не стал.

И Касатка числит за собой только этот грех — разгром некоего Тапса. Считает, что его арест — происки кассийцев.

Проблема остается прежней. Она не знает, что говорить, когда ее начнут расспрашивать о знакомстве с Касаткой. Более того: она понятия не имеет, что он сам об этом сказал. Тоже заявил, что впервые увидел ее на том корабле? Так ведь в это никто не верит. И поверят, если только она продолжит утверждать то же самое, оставшись без рук, ног и глаз…

«Укладывайся спать, — прозвучал резко в голове голос корня. — И хватит трястись! Этим делу не поможешь. Тебе нужен трезвый ум, без сна у людей с этим плохо».

Попробуй поспорь!

Хотя бывший ее супруг наверняка поспорил бы: заявил, что у его дражайшей женушки трезвый ум — в принципе, редкость.

Встряхнулась. Снова мысли увело не туда!

«Потому что нужно спать. А не ломать голову. Что ты можешь придумать, не зная ничего? Ты пока жива и здесь. Спи!»

*** ***

— Квир, что с тобой стряслось? Ты что, разучился корчить зверские рожи? — заржал смутно знакомый голос. — Или тебе дамочка эта в сердце запала, а?

— Мне? — в голосе кассийца звучало столько ужаса и отвращения, что Фионе захотелось стукнуть его.

Она заворочалась, заворчала недовольно. На лицо падал приглушенный мягкий свет. Отдаленный стук столовых приборов нервировал. Вот полилось жидкое, кто-то громко отхлебнул. Кто-то громко принялся жевать. Только что запаха еды не хватало! Фиона заморгала, силясь продрать глаза.

— А что хоть говорит? — еще один знакомый голос. Кракен!

— То же самое. Поет песни о страшном пирате, который упал на голову с ясного неба и захватил ни с того ни с сего корабль. Сам-то Касатка что говорит?

— Да то же самое! Я, правда, о ней как следует не расспрашивал.

Это же разговор о ней! Она наконец стряхнула остатки сна.

Приподнялась, сонно моргая. Солнечные лучи падали в окно и преломлялись, проходя через полупрозрачный балдахин. Так что внутри, над постелью, образовывалось облако теплого мерцающего света. Утро!

— Нет, ну чтобы Квир не сумел напугать бабенку, — протянул первый. Кто же это? Определенно, она уже слышала этот голос раньше!

— Да эта дрянь ничего не боится! — с раздражением огрызнулся тот. — Упертая, хладнокровная расчетливая тварь.

— И что, насчет захвата корабля — и всё? — снова Кракен.

— А! Еще спрашивала — кому из нас двоих выкуп платить, — в голосе кассийца послышалась насмешка. — Мол, заплачу — точнее, поручитель ее заплатит. И отвезите ее на материк.

— Значит, на большую сушу торопится, — протянул первый. — Зачем-то ей туда нужно, где-то ее ждут.

— А вот это неплохо! — заявил пиратский главарь. — Она торопится — видимо, время выходит. Будет нервничать. Когда человек нервничает — может сболтнуть лишнего.

— То есть, не спешить? — с сомнением протянул Ромилий. — Считаете, время играет на нас?

— Ну, а куда мы все торопимся? Вот вы, почтенный Ромилий, куда-нибудь спешите в нынешнем сезоне?

— Никуда ровным счетом, — хохотнул тот. — Я только недавно приехал!

— То-то и оно. Пусть дамочка посидит, подумает над своим поведением. Понервничает. После можете ей намекнуть, что за полезные сведения она может и получить пропуск на материк. Возможно, мы с нее даже денег не возьмем. А может — если окажется достаточно полезна — и заработать сумеет. Всё ведь лучше, чем по морям мотаться! А нам нужны люди на большой суше.

— Еще кое-что. Она заявила — удрала из Манора, — задумчиво поведал Ромилий. — Это проскочило между делом. Удрала!

— Такие вещи всегда проскакивают между делом, — философски заметил Кракен. — Так-таки удрала? Прищемили ей хвост?

— Может статься… а что Фотеску говорит?

— Фотеску? — удивился пиратский главарь. — А… его еще не расспрашивали. Пусть тоже посидит, подумает.

Ну-ну, подумает! Подумает, лежа на перине, по всей видимости. Фиона криво усмехнулась.

— И еще поручитель этот, — вступил снова кассиец. — Документы на его имя, да и дамочка на него постоянно ссылается.

— Проверить его личность? — догадливо протянул главарь. — Считаете, узнаем что-нибудь интересное?

— Кто знает. Я бы предположил, что его имя внесли в документы, а он и знать не знает. Но в таком случае едва ли она рассчитывала бы на его помощь с выкупом. Если только не блефует…

— Разберемся, — прихлопнул Кракен. — Люди на континенте у нас есть.

Это они с Крио разберутся. Демон квадратный их побери! И не предупредишь — глаза нарвала у нее отобрали. Как бы скверного не вышло.

«Ты о себе так не тревожишься».

«Но это ведь из-за меня у него могут начаться неприятности! И у Агнес, — Фиона стукнула кулаком по перине. — А эти, значит, уже поднялись, — прибавила она. — И завтракают!»

«Проголодалась?»

Тьфу ты, еще и насмехается.

«Нет. Я подумала, что тянула твои корни только в подвалы. А завтракают они наверняка не там!»

«Какая сообразительная. Не волнуйся, не заметят. Хотя некромантов в поместье десять штук! Приходится быть осторожным».

Осторожным.

Вчера она прикрыла его от Армеллы защитой от мороза. Это сделало корень невидимым. Защита от мороза не дает жизни просочиться наружу. Удерживает ее. А теперь что — корень сам поддерживает защиту? Навряд ли он раскроет свои секреты.

«А зачем тебе они? У вас, у людей, свои способы творить магию. То, что доступно мне, для тебя противоестественно. Ты не сумеешь повторить этого — и не сумеешь даже осмыслить».

— Да, еще кое-что, — снова послышался голос Ромилия. — Тоже между делом, вскользь. Я же говорил — это ушлая особа! Когда я спросил о ее договоренностях с Касаткой… она заявила, что если он с кем и обсуждал свои планы — то с помощником.

— Пытается помощника утопить, как вчера — Фотеску? — сообразил главарь.

— Похоже на то. Даже сидя взаперти, пытается плести интриги!

— Квир, мне чудится — или я слышу неподдельное восхищение в твоем голосе? — это снова тот, первый. Да кто же он?!

— Это возмущение, — вздохнул кассиец. — Ушлая, упертая бабенка…

— Идет к цели напролом, — заметил Кракен. — Значит, цель важна. А значит — будет брыкаться до последнего. И гнуть, гнуть свою линию. По вранью тоже можно будет сделать какие-то выводы. Никто же не надеется, что эта баба так просто расколется? Под пытками — еще может быть, — повисло молчание, а Фиона похолодела. — Что думаете, Ромилий? Стоит с этим спешить?

— Думаю, вы правы. Сначала стоит послушать, что она станет плести.

Фиона выдохнула. Она и не заметила, как перестала дышать, когда пират заговорил о пытках. Но, кажется, время у нее есть. Пусть немного…

«Скажи. А ты сможешь передать весточку Касатке в камеру? Ну, чтобы мы говорили одно и то же?»

«Он меня не слышит, — будь корень человеком — непременно вздохнул бы устало. — И мне сейчас кажется, меня и ты не слышишь. Я ведь повторил не единожды».

«Но спросить-то я должна была».

Чтобы увериться наверняка! На это корень отвечать не стал. Стукнула открывшаяся в соседнюю комнату дверь — Армелла пришла.

— Госпожа, вы уже проснулись? — заглянула в спальню.

— Только что, — Фиона зевнула, потянулась. — Доброго утра!

— И вам доброго, — та дружески улыбнулась. — Я принесла вам теплые вещи, — зашла и сложила целую стопку одежды на тумбу в ногах. — Выберите сами, что хотите нынче надеть. Помочь вам с одеванием?

— Не обязательно, — она ответила на улыбку служанки.

С чего это она такая приветливая?

— Тогда принесу завтрак. Как ваши зубы?

— Лучше, чем вчера.

— Отлично! Повар приготовил нынче отличный пирог с мясом — я вам принесу тогда кусок, — и выскользнула за дверь. Запереть замок, правда, не забыла.

И чего это она такая радостная? Одежду ей принесла. А вот пирог с мясом — это хорошо! При разговоре о еде сразу появился аппетит. А то, что не придется больше мерзнуть, мгновенно подняло настроение. Может, и рановато для оптимизма… но пока что время есть. Глупо провести его, трясясь от страха.

Фиона поднялась и принялась разбирать вещи, принесенные Армеллой.

— …а вы думаете, маркиз Кессель уже осведомлен? — донеслось издали.

Она же начисто забыла о разговоре внизу, болтая с Армеллой! А они что-то обсуждали.

— Да наверняка! — фыркнул презрительно Ромилий. — Он без малого четверть века крепко держит в руках службу разведки. Уж наверняка доложили…

Фиона нахмурилась, силясь различить слова — но те превратились в невнятный бубнеж.

«Они вышли, — пояснил корень. — Я их голоса больше не слышу. Одевайся, а то начнешь вызывать подозрения — замирать так, уставившись в одну точку».

Он еще и видит, как она замирает, уставившись в одну точку, оказывается!

«Я тебя вижу изнутри».

Нет, над этим лучше не задумываться! Вроде и привыкнуть пора — но слишком уж жутко звучит. Фиона встряхнулась и вернулась к одежде.

Глава 12

Тяжелая шерстяная ткань была приятно мягкой. Розовый, бирюзовый, травянисто-зеленый цвета. Даже не одно платье, а несколько! Все разных цветов. Когда она такое носила-то в последний раз? Даже живя в столице — еще до отъезда в деревню с мужем — предпочитала серые тона. Цвет камня, графитовый, зеленовато-серый. Светлый жемчужно-серый — для нарядных бальных платьев. Слишком уж часто Ронан ворчал на ее легкомыслие и непоседливость. Непривычно будет ходить в разноцветном.

А вот скромный крой и удобные застежки радовали. Не нужна помощь в одевании!

Пара теплых шалей — можно больше не кутаться в покрывало, выходя на балкон. Одна из них — широкая, плотная. Видимо, на случай очень уж холодной погоды. Ну, в комнате, пожалуй, можно обойтись и без шали.

Когда Армелла вернулась с подносом, Фиона уже ждала в кресле возле стола. Настроение было приподнятым. Стало ли причиной то, что ей решили дать немного времени, или лучи солнца, бьющие прямо в окна — она и сама не могла бы сказать. Наверное, всё вместе. И еще, пожалуй, то, что корень незамеченным собирал для нее сведения. Обнаружить его никто не смог — ни вчера, ни нынче.

В доме царила суета. Шаги, утренние хлопоты, разговоры обитателей. Это Фиона отмечала краем сознания.

Поместье пиратского главаря оказалось многолюдным. Охрана, слуги, маги, посетители, какие-то непонятные люди — народу толклось видимо-невидимо. Правда, завтракал Кракен в компании лишь кассийца и еще одного человека — Фиона так и не сумела вспомнить, где же слышала его голос.

Значит, лишь сам Кракен и два гостя — важные шишки. Остальные — челядь. И просители.

В разговорах ничего важного не звучало. По крайней мере, для себя ничего интересного Фиона не услышала.

Смирившись, взялась за пирог. Не сидеть ведь голодной, прислушиваясь к шагам и болтовне! Тем более, часть разговоров шла на диалектах, которые она плохо различала. На слух — вроде как кассийский и нейтанский языки. Большей частью. Вот только какие-то их разновидности, которые не были на слуху. И половину слов она попросту не понимала.

«Что это была за комната — зал на первом этаже?»

«Только не тот, где проходят сборища. Сбоку столовая поменьше. Хозяин обычно трапезничает там — один, с гостями или ближайшими подручными».

Ишь ты, как изучил нравы обитателей! И не скажешь, что растение.

Она так и ждала, что последует реплика — мол, слишком много он провел времени рядом с людьми. Но нет — корень промолчал. Далеко не всегда он вступал в бесплодные споры.

«Как узнал, что столовая меньше зала? Сам же говорил, что нужна осторожность».

«Звук разносится иначе. Могла бы и сама услышать».

Звук?! Что, правда, звук?

Вообще, он прав: в помещениях разного размера и звук разносится по-разному. Это просто она невнимательна. Слишком занята была тем, что именно там говорят. Впредь следует слушать лучше и учитывать больше. Правильно он сделал, что ткнул ее носом в очевидное. Даже сейчас — она слышит обрывки разговоров, фраз. Но даже не задумывается, где звучат те или иные слова. И сколько человек ведут беседу. А кроме голосов, есть шорохи, шаги, звон или стук.

«Пирог остынет».

Встряхнулась. Снова она замерла, глядя в одну точку. Прав он — выдаст себя! Еще и голодной останется. Фиона схватилась за вилку.

Жевала медленно, вслушиваясь в звуки, которые доносил ей корень. А заодно — снаружи, за дверью, что могла слышать сама.

Снаружи было тихо. А вот в коридорах и кабинетах поместья, в подвалах, царила разноголосица.

Нет, сначала надо поесть, — решила она несколько минут спустя. Так и ни разобрать толком ничего не может. Ни вкуса еды не ощущает! Да еще и десны рискует поранить, откусывая бездумно куски. Зубы, конечно, не мешали есть так, как позавчера. Но в этом крылась опасность: легко забыться и нанести себе новые повреждения.

Заставила себя не вслушиваться в доносящиеся голоса. Смутно почудилось одобрение корня — хотя тот не сказал ни слова.

После завтрака накинула шаль и вышла на балкон. Над бухтой раскинулось ясное небо — словно и не висела накануне противная хмарь.

Кстати, корень, хоть и осторожен — но ухитрился проникнуть практически всюду. Во все помещения огромного дома.

«Не во все. Лишь в некоторые. Потому и слышать можем далеко не всё».

«А за его пределы потом сможешь?»

«Торопишься».

И смолк. Торопится — он хочет сказать, что она еще в доме не всё разведала, не всех подслушала? Наверное. Ей сначала нужно понять, чего пытаются добиться от Касатки. И чего — от нее. Если Кракен ходил допрашивать его — значит, нужны какие-то сведения. А тот не желает их давать… вот их и пытаются выбить у нее.

О чем станет расспрашивать Кракен — она еще услышит… кстати, странно, что ночной разговор услышала с середины.

«Ничего странного, — в бесплотном голосе послышались ворчливые интонации. — Или ты считаешь — я наверняка знал, в которой из пары десятков камер сидит твой ненаглядный капитан?»

«Он не мой. Тем более — не ненаглядный».

Ответа ожидаемо не последовало. Ну, ничего необычного.

— Эй, куда поднос тащишь?! — гаркнул вдруг голос Касатки чуть ли не над самым ухом, заставив вздрогнуть. — Ты гляди-ка, целый пир!

— Не тебе, — отозвался глумливо неизвестный голос. — Ты сиди смирно! Тан приказал тебя нынче не кормить.

— Чего?! — взревел арестант.

И смолк. Фиона настороженно прислушивалась. Кажется, слышала сопение. Потом — шаги. Ближе, дальше, ближе — и шорох. Уселся?

— И часто у них так кормят арестантов? — с досадой вопросил Эдред. — Печеные перепела, паштет, вино!

Эге! Не иначе, мимо него пронесли трапезу для Фотеску?

«Похоже на то».

Догадка оказалась верной. Правда, короткая беседа торговца со стражником оказалась не слишком познавательной. Тот лишь передал пожелания доброго утра от тана Кракена и пожелал приятного аппетита. Фотеску ворчливо вопросил, долго ли ему еще торчать среди здешнего сброда. Получил неопределенный ответ — и на этом стражник убрался прочь.

Судя по гулкому звону и голосам, камеры запирались не тяжелыми дверьми, а стальными решетками.

Фотеску глумливо выкрикнул, что мог бы поделиться с Касаткой частью трапезы, если б тот… интересно, это от пиратов торговец набрался таких выражений, или сам по себе был достаточно образован?

«Он же ведет дела с пиратами. Чему ты удивляешься?»

— Ничему я не удивляюсь, — пробурчала она себе под нос.

Ничего удивительного, в общем, что торговец издевался над пиратом. Тот на удивление ничего не ответил — это с его-то вспыльчивым нравом! Фиона слушала, насторожив слух, но интересного ничего не слышала.

Разве только считать интересным то, что, кроме Касатки и Фотеску, в местной тюрьме сидело еще трое или четверо на порядочном отдалении друг от друга. Так, чтобы можно было лишь перекрикиваться. Охраняли их хорошо — стражей было трое или четверо, и болтать между собой узникам запрещалось. Судя по репликам, особая кормежка в этих стенах полагалась лишь торговцу — до него в тюрьму и запаха хорошей еды не проникало. И внимание здешних обитателей это привлекло сразу.

Впрочем, они слишком много провели здесь времени. Успели отчаяться и потерять прыть.

Так, ладно. Тут интересного нет — арестанты слишком далеко друг от друга, разговоров между ними толком нет.

Фиона сообразила, что сосредоточила всё внимание на подземной тюрьме — между тем, как на поверхности, в комнатах первого и второго этажей тоже кипела жизнь. Шли разговоры, звучали шаги. И она слышала это — просто на какой-то момент перестала обращать внимание.

«Это я сама или твоя работа?»

Просто всплывающие в уме вопросы корень зачастую игнорировал. Особенно, если не видел в них важного для себя. Потому решила обратиться напрямую. В таких случаях он чаще всё-таки отвечал ей.

«Отчасти».

Ответ оказался скупым. Понимай, как знаешь! Отчасти — она сама захотела внимательнее прислушаться к происходящему в застенках, а отчасти — он помог ей отсечь другие источники? Чтобы не отвлекали.

Смутно ощутила молчаливое одобрение. Как если бы корень заявил — мол, умница, сообразила. Правда, напрямую он заявлять ничего не стал.

Фиона снова насторожила слух, вслушиваясь в голоса.

— Есть вести из Арада? — вопросил неожиданно звонкий девичий голосок.

— Нет, — ответили глухо. — Что тебе за дело до Арада?

Армелла!

Разговор оборвался — слышался только шорох и тихие шаги. Не понять — по-прежнему она вдвоем с кем-то, или вторая девушка ушла. Армелла родом из Арада — и она ждет каких-то вестей оттуда? От кого-то из близких? Едва ли речь об официальном послании для Кракена. Армелла ответила так, словно речь о чем-то, важном для нее лично. А в голосе ее собеседницы весьма отчетливо звучало ехидство. Фиона не сразу поняла это.

Любопытно! Может ей это как-то пригодиться? Где это — в столовой, где завтракал Кракен с гостями?

В отдалении звучали мужские голоса. Но разобрать слова не удавалось.

«Камера твоего пирата, торговца и столовая, — подал голос корень. — А в зале ошиваются некроманты. По коридорам тоже. На втором этаже в спальнях сейчас пусто — убирают».

«Что ты на втором этаже забыл?»

«Спальни хозяина, его наложниц, гостей. Кабинет, еще комнаты».

— Сколько здесь народу-то, — пробормотала она.

«Какая тебе разница? Не один десяток. На зиму придется задержаться».

Да за зиму ее не один раз успеют шлепнуть! И не просто так, а с выдумкой. С помощью палачей — чтоб умирать не так скучно было.

«Трусиха. Не того боишься. В море — верная смерть, здесь — есть шансы».

Что он метет?! Не так-то холодно еще. Вон, пару дней она вообще на балконе в шелковом платье торчала. Закутавшись в покрывало. До материка добираться — дня три-четыре. Ну, может, пять — не больше. Что за эти дни может случиться?!

«Ты не знаешь этих мест. Этих вод».

«Да ты-то откуда знаешь?!»

«Тебе кажется, ты двумя-тремя днями дальше к северу от привычных корабельных путей вдоль Нижней доли. Это не так».

Что не так? Последняя фраза заставила Фиону ошалеть. Еще какой-то артефакт, перенесший их много севернее, чем она думала?! Такое ведь невозможно, никто о таком не слышал… даже о потерянных или мифических артефактах такого действия.

«Не то. После объясню. Помолчи, — потребовал непонятно. — Не отвлекай. Я пробую пробиться».

Пробиться? Да, он же говорил о некромантах! То есть, он пытается пробиться к другим помещениям так, чтоб не привлечь внимания некромантов?

Фиона облокотилась на балюстраду, уставившись перед собой. Зима! Торчать здесь полтора десятка седмиц по меньшей мере. А то и все два. Нет, он насмехается?!

Она разглядывала панораму порта и бухты, пока где-то на краю сознания ощущала смутное шевеление медленно растущего корня. Тонкие отростки пробирались внутри каменной кладки, нащупывали незаметные щели. Сама крутила так и эдак мысль о зимовке на острове. И, как ни крути, та выглядела до крайности неудачной! Навряд ли кассиец с местным главарем дадут ей столько времени на раздумья.

Шевеление наконец закончилось. Похоже, отростки доросли туда, куда стремились. Самое смешное — ему больше не требовалась ее помощь, чтоб растягивать корни.

«Эй! Если мне переломают ноги и выжгут глаза — я тебя никогда не смогу доставить в Кви, так и останешься торчать здесь под балконом, — пригрозила она, решив, что больше не отвлекает его. — А мне точно что-нибудь переломают, если я останусь тут подольше. Отсюда надо драпать, пока мне время дали, не отправили к палачам».

Нет ответа.

А может, его устраивает такой вариант, а? Что с ней будет — наплевать. А сам он неплохо устроился, вон — и некроманты ему не страшны!

«Вот только не надо грозить, что расскажешь про меня палачам».

Тьфу ты! Она и подумать об этом не успела — мысль только-только оформилась, Фиона ее и не осознала толком. А уж получила ответ.

«Я не подумала даже о том, чтобы грозить, — отозвалась мысленно с досадой. — Подумала лишь, что выболтаю о тебе — даже против собственной воли».

«Я не негодяй вроде этих ваших пиратов или торговцев. Не собирался допускать, чтоб ты попала к палачам. Но до континента ты не доплывешь. Поздно».

Ага! То есть, уплывать с острова — риск. И скорее всего, она пойдет на дно вместе с корнем. А останется — есть шанс вывернуться?

Почему Риди о такой особенности здешних вод не сказал?!

«А с чего ты решила, будто он собирается уплывать с острова до зимы? И потом. Он здесь — свой, ему всё привычно. Скорее всего, не подумал, что ты не знаешь очевидного».

То есть, ему это было неважно. А переговариваться почему-то важно.

— Эй, милая, это что, уборка?! — протянул капризно женский голос. — Ты слышишь, к тебе обращаюсь?! Прибери как следует!

— Простите, госпожа, — снова Армелла. Голос звучит глухо, словно сдерживает — что на деле хотела бы сказать. — Сейчас всё будет сделано, — и шаги.

— Куда? Эй, ты! — недовольный возглас.

Коридор? Да, наверное, коридор второго этажа. Армелла пообещала, что решит проблему — и ушла. Куда? Неизвестная осталась возмущаться наглостью и ленью слуг. Фиона вслушивалась, как разносится мелодичный голосок. Затопали быстрые суетливые шаги, и гневные возгласы прекратились.

— Госпожа, что-то случилось? — защебетал тонкий голосок. — Чем вам помочь?

— Это возмутительно! — снова принялась негодовать госпожа. — Почему в моей комнате беспорядок, разве так следует убирать?! Ты кто такая?

— Меня госпожа Армелла прислала…

— Что еще за Армелла?! Это та нахалка, которая повернулась ко мне спиной и не стала слушать? — дверь захлопнулась.

До чего здесь капризные госпожи обитают! Чего там корень говорил — наложница Кракена? И слуг местных она не знает — недавно в доме?

Снова — смутное ощущение, как шевелится корень. Как он ухитряется лезть куда-то без ее помощи?!

«А мне не нужно участие твоего сознания. Я просто обращаюсь к твоему дару».

Потрясающе! Как хорошо, что обычные растения не так самостоятельны. И не так нахальны. Фиона была уверена, что усмешка ей не почудилась. Ему еще и смешно! И даже злиться не получается.

— Эта ваша Армелла — она всегда так себя ведет? — послышалось отдаленное.

— Госпожа Армелла пришла по приглашению господина тана, — слащаво отозвалась служанка. — У него к ней особое отношение.

— Особое отношение, — протянула обитательница комнаты.

— Говорят, она из Арада, — продолжила служанка. — Но я слышала, она жила раньше где-то в Кассии.

Ответом послужил смешок.

— Из Арада? Как ее сюда-то занесло?!

— О, я точно не знаю. Госпожа Армелла не слишком-то разговорчива. А господин тан не любит, когда слуги болтают. А только я здесь, в этом доме, работаю пятый год. Помню еще, как выбирали прежнего тана. Так вот — как только господин новый тан стал здесь хозяином, он сразу поставил госпожу Армеллу старшей над всеми. А прежнюю домоправительницу вышвырнул взашей — ох, и скандал тогда был! Госпожа, вы хотите, чтобы я постирала это платье?

— Что? Ах да, да, — отозвалась рассеянно госпожа. — Но как же так, это ведь не по обычаю!

— То-то и оно, что не по обычаю. А только господин новый тан всем слугам рты позатыкал. Он крут на расправу — новый господин тан. Уж насколько строг был прежний — и тот так обычаем не пренебрегал. И к людям прислушивался. Ох, госпожа, это же ваш браслет!

— Оставь себе!

— Как же…

— Забери, сказала! Дарю, — в голосе послышались капризные нотки.

— Спасибо, госпожа…

Ох, будут у тебя проблемы, — подумалось Фионе. И крупные! Кажется, долгому сроку службы на одном месте пришел конец. Как же так? Вроде опыт должен быть.

Она покачала головой. Вот нелепо — а поневоле сделалось жаль молодую болтливую дурочку, которая так легко заглотила наживку.

— А… что ты еще знаешь об Армелле?

— Мне кажется, она вам не нравится, госпожа…

— Пф! А тебе нравится?

— Мне? — в глупом голоске прозвучала растерянность. — Да по совести сказать, тоже не слишком. Уж больно она занеслась! С самого начала. Как пришла в дом — так и задрала нос. Решила, видать, что, раз сам господин тан ее над нами всеми поставил — так она важная птица. Старых работников ни во что не ставит!

Эге. А не так-то ты проста, девуля. Фиона хмыкнула. Нет, служанка, проработавшая свыше пяти лет на одном месте, и заставшая две смены танов, ни за что не проявит такой глупости. Даже если она не дорожит работой — головой-то своей она дорожит наверняка! А здесь ставка — именно голова. Это пиратское логово.

Опять же: знала ведь Армелла, кого слать к капризной девице?

На кой ей дрязги здешних женщин — Фиона сама не знала. Но раз сведения сами упали ей в руки — она их придержит. Может, и пригодится.

Глава 13

А всё-таки не любят Армеллу местные обитатели. Выходит, сам Кракен привел ее в дом и поставил над прислугой? Выгнал ее предшественницу, всем заткнул рты. Если служанка не соврала, конечно.

Не по обычаю — заявила капризная девица.

Ха! Какие уж обычаи. Слуги-то наверняка были верны прежнему тану. При каких условиях всё переменилось? Что там Касатка говорил ночью — подсидели какого-то Спрута? Любопытно, куда этого Спрута дели. Видимо, скормили рыбам вместо Кракена.

Тьфу ты! Зверинец. Точнее, аквариум. Кракен сожрал Спрута, помог ему Касатка…, а теперь настала и его очередь быть сожранным. Есть еще Сардина. И наверняка еще полно морских тварей и гадов, чьих имен она не знает.

«Ты не задумалась, почему без труда поняла каждое слово».

Что?

Ах да! Фиона сообразила с секундным запозданием. Разговор шел на хорошем манорском. И о вестях из Арада Армеллу спрашивали на манорском. У местных он не в особенной чести. На сборище, где она была, беседовали в основном по-нейтански или по-кассийски. У нее трудностей не возникло — она неплохо знала языки соседей. Это в доме использовали диалекты…

Эта девица, капризуля, из Манора! Причем она — образованная. Речь чистая. Но обычаи здешние знает… значит, в доме Кракена она недавно, а вот на острове — давно.

«Как вообще называется их остров?»

«А мне откуда знать?»

Ну да! Ни Эдред, ни кто-то из местных обитателей ни разу не упоминали названия этого места. А ведь наверняка как-то называется и остров, и город-порт на нем, и эти скальные ворота с бухтой. Фиона тряхнула головой. Нашла, о чем думать! Не так-то и давно она здесь — всего несколько дней. Узнает.

Девица… и разговор со служанкой об Армелле. Творец ведает, будет ли ей, Фионе, это чем-нибудь полезно. Просто будет держать в памяти.

Лаялись в отдалении трое или четверо. Кажется, стражники. А может, пираты, что зашли по какому-то делу?

Вслушалась. Голоса грубые, резкие. Но не так, чтобы особенно выразительные. Услышит где-нибудь — не признает. Какой-то из диалектов западной Нейтании, кажется. Разобрать, о чем спорят, не получалось. Понимала только, что именно спорят — хоть и не слишком ожесточенно, но с упоением.

Даже не спор — именно, что ругань. Но в потасовку не перейдет.

Голоса не разносились, не образовывали эха. Звучали обыкновенно. Коридор, комната? Скорее, комната — обычно меблированная, скорее всего, с обивкой на стенах… наверное.

— Зига! — негодующе, со значением восклицал один.

— Да как же, зига, — запальчиво возражал другой.

— Что вы всё ругаетесь, — бубнил третий. — Ничего еще не ясно.

— А я говорю — выждать надо. Суету не разводить.

— Обычай есть, — снова со значением говорил первый. — Есть обычай! И нечего тут думать. Делать надо, как испокон веку положено.

Фиона хмурила лоб — наполовину прожеванные слова удавалось разобрать с трудом. И не все, а лишь уловить общий смысл фраз.

— Да как же, испокон веку… обычаем много чего положено — а на деле что?

Зига, зига… что за зига такая? Это что-то важное? Снова об обычае. Фиона вздохнула. Из разговоров понять ничего ровным счетом не получалось.

— Чего расселись, бездельники?! — рявкнул новый голос на гельвейском. И с ним вместе в разговор ворвался отдаленный гвалт — словно дверь на шумную улицу распахнули. — Там Окорок с телегой приехал, разгрузить надо! — этот, новый, говорил куда более внятно и чисто.

— Мы? — заворчал один из споривших.

— Нет, я! Циркач, остаешься, остальные — бегом!

Грохот отодвигаемых табуретов или скамей, ворчание, топот. Шлепок, сопение. Фиона вслушивалась — шаги уходили в гул за дверью. Какая-нибудь сторожка, в которой сидит охрана?

Хотя с чего она решила, что это — охранники. С таким же успехом это могли быть слуги, сидевшие где-то у себя. Протирали штаны, а как турнули их — забегали. А клички — так тут у каждого кличка имеется.

Что за окорок, что за телега? Окорок — это кличка, или она что-то не так поняла?

«Меня там нет».

А! Там, куда телега приехала, отростков корня нет. Не успел он туда их протянуть. Жаль — но ладно. Должно быть, где-то на улице: во дворе или за воротами. Вот хлопнуло, и голос недовольно заворчал что-то, забурчал. Совсем уж невнятно — слов вовсе не разобрать. Ну, а чего ему слова выговаривать — его никто не слышит, приятели разбежались!

«А ты знаешь, что такое — зига?»

«Нет. Не думай. Может, скоро узнаешь».

Угум. Или нет.

— Копаешься долго, — рявкнули, и голос гулко разнесся — не иначе, на лестнице. — Носи — и живо в, — дальше прибавили несколько непонятных слов.

Шаги затопали громче, более дробно. Нет, точно — лестница! Шаги — как по каменным ступенькам. И разносится эхом.

Фиона сама не могла бы сказать, почему перед внутренним взором предстают пролеты крутых каменных ступенек. Звук словно разносился вверх и вниз, раскатывался.

Она перенесла внимание на другие голоса. Кто-то напевал негромко, наигрывая на струнном инструменте. Кто-то ругался, слышались отрывистые приказы. Кто-то переговаривался. Заголосил кто-то из арестантов дурным голосом какую-то чушь. И один из охранников прикрикнул, чтоб заткнулся. Тишину тюрьмы в подвале разбавлял только гулкий звук шагов — да и то изредка. Видимо, кто-то из охраны прохаживался вдоль камер, следя за порядком.

— Негусто, — пробормотала Фиона понурившись.

С утра услышала несколько более-менее осмысленных обрывков разговоров. И всё.

«У тебя уши замерзли».

А? Это он насмехаться выучился — мол, слишком много чужих разговоров слушала, под сквозняк уши подставляла. И тут же поняла: нет, правда замерзли. Схватилась за них ладонями — те всё это время прятала под шаль, так что они остались теплыми.

Тьфу ты! Фиона ожесточенно растерла уши. Холодные!

Со вздохом развернулась и направилась в комнату. Сколько она простояла у перил? Час или два — не меньше. И даже не заметила, как время пролетело!

Надо посидеть в комнате, погреться. Амулет, повышающий выносливость и заживление, по-прежнему с ней. Кассиец то ли забыл, то ли не счел это важным. Но это не причина студиться. Сейчас бы горячего чаю или отвара! Вот только Армелла — не столько служанка, сколько тюремщица. И звонка для вызова прислуги в этих якобы роскошных апартаментах нет.

Интересно, а уши замерзнут, если подставлять их под сквозняк, сидя в комнате?

«Нет, они нагреются».

Отклик корня вызвал невольную усмешку. Как он выучился насмехаться человеческими шутками! Главное, сидя в комнате, не разговаривать самой с собой вслух. И не таращить глаза от изумления, услышав что-нибудь неожиданное.

Правда, интересное закончилось.

В доме шла повседневная суета. Кто-то прибирал комнаты, кто-то обсуждал запасы, затраты и списки очередности дел.

Внизу, в большом зале, сидели несколько некромантов. Фиона подозревала, что в их беседе нашлось бы что-нибудь интересное для нее. Увы — разобрать слов издали она не могла. Должно быть, корень протянул отросток в одном месте, а они находились в другом конце зала. И ведь понятно, почему корень не рискует тянуться к ним ближе! Она б первая запаниковала, если бы попытался.

«Время есть, — напомнил он. — Тебе когда-то дали хороший совет не торопить события и выжидать удобного случая. Не надо заранее придумывать ложь. Может, она и не понадобится».

Угум. Хорошо бы так. Хорошо говорить — выжди удобного случая! Ей ли не знать, что удобный случай может и не представиться, если не создать его своими руками.

«Спешка — лишний риск».

А то она не знает!

Спешка — это еще и необходимость что-то придумывать при нехватке сведений. И их придется собирать.

До обеда она скучала в комнате, вяло вслушиваясь в перебранки служанок, лакеев и охраны. В тюрьме звуки исходили только от охранников, игравших в кости и нет-нет обходивших помещения. После возвращения Кракена — незадолго до заката — дом несколько оживился. Появились и посетители. Правда, в разговорах с другими пиратами Фиона снова не услышала ничего интересного.

Обсуждения места на складах, в доках, у пирсов. Расположение кораблей в бухте…

Ей с этого пока что не было никакого проку. Может, что-то из услышанного и пригодится в будущем — вот только она еще и ничего не запомнила толком. Слишком много разрозненных сведений, да еще и на разных языках.

Оставалось выжидать. Только ожидание уже нервировало — даром, что прошли считанные дни.

*** ***

Армеллу позвали в столовую к пиратскому главарю с кассийцем почти сразу, как она принесла ужин Фионе. Те обсуждали партии грузов и расположение на складах — в этом она опять-таки ничего не понимала. Судя по звукам, на столе стояло вино с легкими закусками. Горячего им пока что не приносили.

— Ну, а чем занята наша гостья? — осведомился Кракен, когда Армелла появилась в столовой.

— Большей частью — торчит на балконе, таращится на бухту, — скучающе отозвалась та. Фиона так и видела, как она пожимает плечами.

— Не плачет, не жалуется?

— Когда я принесла теплые вещи — даже обрадовалась, — теперь в голосе той слышалась усмешка.

— Не расспрашивала, ничего не просила?

— Расспрашивать пыталась в первый день. Я сказала ей тогда, что мне запрещено отвечать на вопросы — больше не пыталась. Ну, просила она до этого — теплую одежду. Сегодня получила — и была довольна. На балконе болталась целый день.

— Можешь идти, — звук шагов. — Удивительное хладнокровие! Не находите, почтенный Ромилий?

— А я говорил, — хмыкнул кассиец. — Упертая, хладнокровная, расчетливая тварь. И очень понятливая, как видите. Ей сказали — запрещено, сразу оставила попытки. Ни паники, ни суеты, ни пустой настырности там, где попытки считает бесплодными.

«Это он что, сетует на мое благоразумие? — возмутилась мысленно Фиона. — Может, скандал закатить?»

«Только повод подходящий придумай. А то странно будет».

Она вздохнула. Скандалить впустую было лень. Да и откровенно страшно — а ну, как условия содержания сделаются хуже? Сейчас ее кормят, одежду вот теплую дали. Спит на мягкой перине, днем можно погулять на балконе. Не бог весть какой, а моцион. А вздумает блажить — окажется в камере. В подземелье. По соседству с Касаткой.

И ладно бы по соседству — так хоть переговариваться можно! А то запрут в одиночке. В сырой темной вонючей камере. С крысами! Поневоле передернуло.

— Пожалуй, достаточно ей сидеть взаперти, — это Ромилий.

Фиона дернулась. Отпущенное ей время вышло?!

— Не до нее сейчас, — с раздражением отмахнулся Кракен. — Пусть дальше любуется с балкона на бухту — без нее дел по горло. Что там у нее с Касаткой — на текущие проблемы это никак не влияет. И почтенный Ромилий! — прибавил он настойчиво. — Обойдитесь без самодеятельности. Девица — ваш трофей. Но допрашивать ее с пристрастием не нужно. Если она сама что-то надумает рассказать — ладно. Но лезть в тюрьму поместья и обращаться к моим палачам и стражникам я вам запрещаю.

— Они и не станут выполнять моих просьб, верно?

— Если в том, что касается вашей подопечной — не станут.

— Я всё-таки к ней зайду, проведаю.

— Постарайтесь, чтоб она осталась невредимой после вашего визита. Мне пока не до нее, но она вполне может нам пригодиться в дальнейшем. Наступает зима, бухта скоро окажется запечатана, а мы — отрезаны большей частью от событий на большой земле. Так что нам торопиться точно некуда. О делишках Эдреда я разузнаю и так.

— О его делишках здесь, на острове — быть может.

— Вас волнуют проблемы большой земли, — хмыкнул понимающе Кракен.

— Касатка раскинул широкую сеть шпионов по Манору, Нейтании, Кассии, Хвиссе и Гвиденому. И это только то, о чем известно мне. Его люди есть и в Гельвеции, и в Далматии. И не только. Я натыкался на следы его деятельности не единожды. Да, они были слишком разрознены. Тем не менее, — он выразительно примолк.

— Эдред не оставляет идеи вернуть себе мерсийский трон, — насмешливо поведал пиратский главарь. — Даром, что Мерсия, как государство, прекратила существовать три века назад.

— Есть Манор, — возразил кассиец. — Это даже лучше: территория на добрую треть больше, чем у старой доброй Мерсии! Кто откажется от такого жирного куска?

— Квир, погоди, — встрял еще один — тот же, что и завтракал с ними третьим нынче. — От куска, быть может, никто и не откажется. Но кто ему этот кусок даст? С чего он вообще претендует… на трон Манора?!

— Гха! А вы, капитан Аллий, не слыхали о том, что свою родословную Эдред Арагон Касатка ведет от фамилии Арагон — а именно, старшей ветви, коей некогда и принадлежал мерсийский престол? Мы познакомились с Эдредом, когда он пытался сколотить банду, чтоб устроить мятеж в Маноре. Закономерно, банду эту накрыли. Эдред тогда был молод, глуп и импульсивен. Впрочем, с тех пор не то, чтоб многое изменилось. А маркиз Кессель и в те времена славился бульдожьей хваткой — даром, что только-только получил службу разведки под свой контроль после смерти старшего брата.

Капитан Аллий? Знакомое имя. Фиона нахмурилась.

Ах да! Неро Аллий — капитан судна, на котором прибыл сюда Ромилий. Их же представили в первый вечер. Вот почему голос его казался смутно знакомым!

«Следи за лицом. Знаешь ведь уже, что за тобой наблюдают».

Да будь оно всё неладно!

— А вы считаете, что девица могла быть замешана в делах Касатки на континенте? — хмыкнул Аллий. — Капитан Ромилий!

— А что бы ей помешало? Весьма резвая особа. И с немалыми возможностями. Хитра, пронырлива…

— Непонятно только, что за интерес в этом деле у республики Кассии, — перебил его Кракен.

— У республики Кассии — кто знает, — согласился Ромилий. — А вот у третьего принца Нейтании интерес самый прямой.

Повисло молчание. Фиона различила чуть слышное хмыканье Аллия. Осудил болтливость Ромилия?

Она и сама удивилась. Что за дело кассийцу до Нейтании и ее третьего принца?! Нет, она в курсе, что Кассия и Нейтания — союзники в войне с ее родиной…, но выходит, Ромилий — не просто солдафон. Он, помимо прочего, еще и шпион, и дипломат, и еще Творец ведает кто! А ее угораздило попасть ему под руку. Даже хуже — попасть в поле его зрения. И он ухитрился уже выстроить вокруг ее персоны уйму предположений. Каждое из которых ему представляется донельзя логичным и правдоподобным.

«Ну за что мне это?!»

Зубы сжались сами собой.

«Следи за лицом. Тот, кто наблюдает за тобой, видит сейчас прелюбопытную картину. Ты вроде бы ешь, но сидишь с застывшим лицом. И время от времени гримасничаешь».

Фиона моргнула. Злись, не злись — а он прав.

Опустила взгляд в тарелку. Слопала половину рагу, даже не заметив вкуса! А повар нынче постарался на славу. Мясо так и тает во рту. Она подцепила вилкой очередной кусочек.

Дожила — вкуса еды не замечает! Хотя чему удивляться: не каждый день услышишь такое удивительное заявление, как сейчас от Ромилия. Прямо заявил, что представляет не только интересы родной республики, но и королевства Нейтания! Хотя к пиратам приехал договариваться о чем-то явно от имени родины.

В столовой тоже царило молчание. Только редкий стук кубков о столешницу да звук наливающегося вина.

Похоже, Ромилий ухитрился озадачить не ее одну. И Кракен теперь гадает — что кроется за откровенностью не слишком удобного высокого гостя.

Кассиец не торопился прояснять свое поведение. Похоже, такого эффекта и добивался. Зачем — вот вопрос! Продолжения разговора не последовало. От входа послышался какой-то шум. Кто-то настырно силился пройти мимо охраны, уверяя, что дело донельзя срочное и важное. Во всяком случае, насколько могла разобрать Фиона в смеси слов на каком-то диалекте нейтанского и манорском диалекте юго-западных горных провинций.

— Зига! — заорал в какой-то момент отчаянный мужской голос. — Зига, зига!

Опять зига.

Фиона встрепенулась. Отправила в рот еще кусочек рагу. Заворчала себе под нос, прижимая пальцы к губам — вроде как опять разнылись зубы. Удастся обмануть этим наблюдателя, буде он сейчас ее видит? Творец ведает.

И всё-таки, что за зига там у них происходит?

Глава 14

«Доешь еду. Остыла! Всё равно не ты одна не понимаешь. Кассийцы тоже. Кракену придется им объяснять — тогда и ты всё узнаешь».

Фиона неохотно взялась за ложку. Прав он, как ни противно!

Ей самой хотелось понять, что стряслось. Безотчетное чувство подсказывало, что это может быть важно и для нее. А еще раздражало, что сама не может разобрать ни слова. Как местные только ухитряются понимать друг друга!

Рагу успело остыть — слишком медленно ковыряла его. Досадно! И винить некого — сама отвлекалась на чужие разговоры.

Бедолага, устроивший скандал у входа, лопотал, захлебываясь словами. Несколько раз Фиона различила слова — моя вина. На что-то этот несчастный не обратил внимания. Вот только в потоке слов понять было невозможно — на что. Склады, рыба, трава, краска… это мелькало чаще остального — но она уверена была, что на деле речь о другом.

— Так их обоих нет? — осведомился наконец Кракен, выбрав паузу в словесном потоке. Он изъяснялся на правильном нейтанском.

— Обоих, тан! Про него, — несколько слов напоминали прожеванные тряпки, — содмицу. А баба вчера не вернулась!

«Содмица — это седмица? Баба — это жена или просто какая-то знакомая?»

На вопрос корень не ответил. То ли счел, что она задала его сама себе. То ли не счел важным. Ну, или не захотел повторяться.

Фиона неохотно принялась выскребать остатки рагу с тарелки. Горячим оно определенно было вкуснее! А поздно сожалеть. Впрочем, не это сейчас важно. Всё внимание было поглощено разговором внизу.

— Не суетись, — уронил Кракен после продолжительной паузы. — Найдем обоих.

— Тан, — протянул хрипло проситель. — Обычай не прощает нарушений, тан. Зига…

— Заткнись! — рявкнул тот, моментально выйдя из себя. — Послушай, почтенный. Я не напоминаю тебе о твоих долгах. Я не напоминаю тебе о твоих делишках с Касаткой, хотя ты тоже замазан там донельзя. Я проявил понимание, когда, — он не договорил. — А ты мне в нос тычешь теперь обычаем?

— Я не смею, тан, — заныл монотонно проситель. — А всё же неправильно оно. Вот потому и…

Нытье стихло внезапно и без всякой причины. Кракен рта ему не затыкал. Звуков удара не было. Чего он вдруг смолк? Фиона цапнула кусок хлеба с блюда и насторожила слух.

— Бондарь! — рявкнул Кракен, и она вздрогнула.

Отщипнула кусочек, сунула в рот. Чего он орет? Бондарь какой-то. Кто-то из охраны? Они все откликаются на прозвища.

— Тан, — отозвался степенный густой бас. Похоже, не ошиблась.

— Опросишь его как следует, — распорядился пиратский главарь. — Кто, что, когда — в подробностях. Займись этим делом. Заодно выясни — кто еще сталкивался с подобным.

— Понял, — скупо отозвался бас. — Завтра к обеду приду с докладом. Пошли, — это, видимо, относилось к просителю.

Шаги. Всё? Фиона отщипнула еще кусочек хлеба. Любопытно! Если бы она еще сумела разобрать, что лопотал этот бедолага. Какие-то дела он вел с Касаткой, оказывается.

Слишком убогими обрывками приходят сведения. Эдак ей их до весны и придется собирать! А к тому времени они ей станут не нужны. Она тряхнула головой.

— Проблемы множатся, тан? — что это в голосе Ромилия — злорадство? Или так-таки сочувствие?

— Проблемы множатся каждый год, как зима подходит, — устало отозвался тот. — Люди резко вспоминают, что летом следовало бы заниматься делом. А тут — зима пришла, навигация сворачивается, и планы большей частью так и остались невыполненными. И придется ждать весны, чтоб что-то можно было сделать. Вот и ищут виноватых.

— А тан — очень удобный человек, чтоб назначить его виноватым, — хохотнул Аллий.

— Аллий! — шикнул Ромилий.

— Нет, ваш соотечественник прав, — хмыкнул Кракен. — Я и прежде часто думал: тана избирают лишь для того, чтоб к началу зимы было на кого повесить все грехи. Этот недотепа не поделил склад с соседом.

— Мне показалось, что дележ складов его волновал гораздо больше, чем пропажа жены, — заметил Аллий.

— Речь шла не о жене.

— Нет? — удивился кассиец. — А мне показалось, — он смолк. — Демон квадратный побери здешний говор! Вроде говорят большей частью на кассийском или нейтанском. А поди разбери! — Фиона на этом чуть не кивнула. Здесь она была с ним полностью согласна.

— Неро, ты прямо-таки образец такта и деликатности, — посетовал Ромилий.

— Я говорю, как есть, Квир.

— Думаете, может быть замешан Касатка? — снова Ромилий.

— Не знаю, — хмуро отозвался тан после недолгой заминки. — Касатка под замком. А вот его приятели — на свободе. Не посадишь ведь в камеры половину острова!

— Эк у него сколько сторонников! — восхитился Аллий. — И это после всех его фокусов.

— Вот потому и не сажаю никого под замок, что после его фокусов практически все от него вроде как отшатнулись. Поняли, с кем имели дело, — с досадой отозвался Кракен. — Только как узнаешь наверняка — кто искренен, а кто не слишком?

— А всё-таки, — встрял снова Аллий. — Если это была не жена — чего он так всполошился?

— Это соседа жена, — с усмешкой пояснил Кракен. — Соседа баба. Сосед пропал седмицу назад, вчера — он ждал жену его в гости. А она не явилась.

— Жену соседа в гости ждал? Того самого, с которым склад не поделил, — раздельно повторил Аллий. — Славные нравы! И чего он там — на обычай ссылался, обделенным себя считает?

— Ну, если смотреть по сути — Говарда и впрямь обошли, — задумчиво отозвался Кракен. — В том году, когда склады делили — тан Спрут хорошенько обделил его.

— Спрут? Ваш предшественник?

— Мой, — желчно отозвался главарь. — Предшественник. И обделил он его аккурат-таки за общие дела с Касаткой. У этих двоих и прежде были нелады. У Касатки со Спрутом. Вот приятель Эдреда и пострадал за свою дружбу, — он примолк. — С исчезновением соседа и его жены это не связано. Просто Говард — парень ушлый. Решил, что выдался удобный случай напомнить о себе и своем вопросе. Любовница-то — что с ней? Либо найдется, либо нет. А вот склад у самого пирса может и уплыть из рук. Передадут, скажем, кому-нибудь другому, если сосед не объявится.

— Бесчувственно…

— А ты, Аллий, забыл, где мы находимся? — хохотнул Ромилий. — Люди здесь суровые, это не мягкотелые жители столицы. А у вас есть предположения, тан, куда мог подеваться этот бедолага с женой?

— Бондарь выяснит. Весельчак остался без ноги лет пять назад. С тех пор сидит на берегу, торгует. Так что должен быть где-то на острове. Жив он или нет — уже другой вопрос.

— А вас это так-таки тревожит, — проницательно отметил кассиец.

— Мне не нравится, что люди пропадают. Первым был… впрочем, неважно, — оборвал тан сам себе. — Главное — это не первый случай. Просто о первом некому было сообщить. И некому было вопить во всё горло. Да и я посчитал, что это — лишь случайность.

Фиона щипала хлеб, хмуря брови. Люди пропадают? Странно. Это какие-то местные проблемы пиратов. А как это отразится на ней?

С трудом сдержалась, чтоб не поморщиться. Никак это на ней не отразится! Всё это ее вообще не касается.

Просто любопытство заедает — всего и дел. Сидит без дела, сведений нет. И ум силится отыскать хоть какой-нибудь смысл в том, до чего в силах дотянуться.

— А круто вы всё-таки с Касаткой поступили, — заметил Аллий.

— Тебе фокусов Касатки на материке не хватает? — с раздражением осведомился Ромилий.

— Это не по моей части, — с усмешкой отозвался соотечественник. — Я моря рассекаю, это ты — сухопутный тарантас.

И чем им Касатка так насолил всем? — вяло раздумывала Фиона, вслушиваясь в перебранку. Каждый здесь считает своим долгом помянуть подвиги капитана Эдреда Арагона. Но что это за подвиги — никто не говорит. Сама она поняла пока что одно: Ромилий занимался расследованием махинаций пирата на материке. Видимо, в связи с нынешней войной между Манором и Нейтанией. А она, Фиона, кажется ему пособницей Касатки в его делах.

И сведения ему нужны именно о махинациях и планах Касатки на большой земле. А лучше — сведения о сообщниках Касатки на местах.

— Почтенный Ромилий, — лениво протянул Кракен. — А ведь, если подумать — Касатка вам был бы выгоднее в качестве союзника, чем я. Как считаете?

— Имеете в виду его подрывную деятельность в Маноре? — откликнулся кассиец. — Формально вы правы. Вот только тан острова Костей — вы, а не он.

Остров Костей, серьезно?! Фиона чуть не расхохоталась. Пираты назвали свое обиталище островом Костей. Как неожиданно!

В столовой повисло снова молчание. Только звук наливаемого вина и стук кружек или стаканов.

Где-то сбоку, на краю сознания, бубнил голос давешнего бедолаги — Говарда. Так его, кажется, назвал Кракен. Он лопотал, пересказывая, видимо, то, что уже говорил. Изредка густой бас Бондаря о чем-то переспрашивал. Слов Фиона не разбирала — говорили на диалекте, она едва ли понимала половину сказанного. Потому невольно и вслушивалась внимательнее в разговор тана с кассийцами. Тех она, по крайней мере, могла понять.

— Да, тан острова Костей — я, — протянул Кракен после паузы. — А ведь Спрут взъелся на Касатку оттого, что подозревал — тот метит на его место.

— А вы его тоже в этом подозреваете?

— Я? — удивился тан. — Нет, не подозреваю, — он примолк ненадолго. — Эдред всегда был не полностью здесь — его помыслы слишком занимают дела на континенте. Вот только слишком он накосовертил. И здесь, и в наших портах на большой земле. Да и вообще, на большой земле — так, что нам пришлось разгребать последствия его фокусов с местными властями. Так что, — снова смолк.

Фиона напряженно вслушивалась, дожидаясь продолжения. Кракен молчал. Слышалось только, как потягивают неторопливо вино три человека, которым некуда торопиться.

Так что, — сказал Кракен.

Так что — видимо, ждет Касатку суд или трибунал — что там у пиратов в таких случаях полагается. За то, что доставил здешним обитателям хлопоты. Но это только после того, как Кракен и остальная братия разберутся с более важными проблемами. Ну, и когда выяснят они что-то, для себя важное. Что-то, о чем Касатка молчит.

Она вздохнула.

Опрокинула последнюю пару глотков эля и потянулась к кувшину. Там осталось всего полстакана. Хлеб она дожевала, пока слушала разговоры кассийцев с таном, и даже не заметила.

Дверь стукнула, заставив вздрогнуть.

— Госпожа, — внутрь сунулась Армелла. — Вы закончили? Я заберу поднос.

Принялась возиться. Поднос она пока не трогала — взялась доливать воду в умывальник, открыла и закрыла створы окон и балкона. Шторы плотно задернула. Фиона следила за ней взглядом, одновременно вслушиваясь в происходящее внизу.

— Идем! — рыкнул голос Бондаря. — На месте покажешь.

— Господин стражник, поздно ведь, — заныл Говард.

— Что-то ты не больно рвешься искать соседа с женой, — насмешливо заметил тот. — Живо пошли! Гляну прямо сегодня — что там.

Шарканье — складывалось ощущение, что кто-то до крайности не хотел идти, а его чуть ли не за шиворот тащили. Неизвестный спотыкался на каждом шагу, цеплялся ногами за пол. Кряхтение, нытье, скулеж. Порыкивание Бондаря — тот явно хотел скорее разделаться с задачкой, что подбросили ему на ночь глядя.

Аж любопытно, чего он найдет на складе!

«Видимо, что-то очень интересное, — согласился корень. — Что-то навертел этот Говард. Примчался жаловаться, а прибрать на месте забыл».

Н-да. Недальновидно!

Или что-то погнало его в ночь к дому тана, так что всё остальное у парня из головы повылетало? Он ломился-то мимо охранников так, словно за ним горные гиены гнались!

«Я не могу выйти за пределы дома, — корень читал ее мысли, даже когда она сама их не облекала в слова. — Ров между стенами защищает рунная спираль. А чего, ты думаешь, окна твои так беспечно широки? Дом-то и правда — крепость для отражения нападений с моря!»

Неужели находятся еще те, кто ухитряется напасть с моря? Ведь не с открытого моря — с бухты! А в бухту можно попасть только через скальный коридор.

Оставшиеся охранники пересмеивались, обсуждая бедолагу Говарда. Разобрать слова опять было тяжело. Но смутно Фиона ощущала, что особенно важного не говорят.

В столовой тан распрощался с гостями. Кассийцы направились к себе. Им были выделены апартаменты на втором этаже, в крыле, дальнем от моря. И в отдалении от домочадцев Кракена.

*** ***

— Тан Кракен не говорит ни да, ни нет, — заговорил Аллий, едва оба очутились у себя.

— А куда ему торопиться? — зло отозвался Ромилий. — У нас у всех зима впереди! — судя по звуку, он шмякнулся на кровать. — Будет время обсудить всё как следует без спешки, и не один раз…

— И что ты собираешься делать?

— Играть по его правилам, — хмыкнул Ромилий. — Его светлость, отправляя нас сюда, не ставил жестких сроков. По-моему, на материке все будут только рады, если мы задержимся здесь на зиму, — у него сорвался смешок.

— Чем ты ухитрился так насолить его светлости?

— Кто ж знает. Возможно, добросовестным и успешным исполнением приказа. А может, чем-то еще.

— Отчего-то мне кажется, что ты знаешь, чем именно еще. Ну или, по меньшей мере, догадываешься.

— Я-то, может, и догадываюсь. Да проку с того? Догадку к делу не пришьешь…

Повисло молчание. Фиона хмурилась, таращась в потолок.

О какой, к демонам квадратным, светлости эти двое толкуют? В республике Кассии светлостей не водится — там выборные консулы, трибуны, сенаторы и прочие чиновники. Должности покупаются — ну, или зарабатываются честным голосованием. Хотя последнее и нонсенс, пусть об этом и не говорят вслух. Даже если должность ты купил — это лет на пять-восемь. Во всяком случае, это касается крупных чиновников, управляющих республикой.

«Нейтания».

Краткость — вежливость генералов и порок стряпчих, — припомнилось ей.

Ну да, Кассия ведь — союзница Нейтании. Видимо, капитану Квирину Ромилию пришлось выполнять приказы нейтанских генералов.

Где-то в отдалении голос Кракена расспрашивал людей, отдавал распоряжения. Кто-то отчитывался о событиях за день.

Стукнуло коротко.

— Леди Армелла! — обрадованно воскликнул Аллий.

— Господа, — голос той звучал глуховато.

Дальше Фиона с четверть часа слушала доклад о своем поведении и повадках. Картина рисовалась не так, чтобы лестная для нее. Странноватая особа каждый день таращилась на бухту с балкона либо сидела в кресле, таращась перед собой. Отмалчивалась, ела за троих, дрыхла так, что не добудиться.

На расспросы — не нервничает ли особая гостья и не срывается ли по пустякам, Армелла с уверенностью ответила отрицательно. Нет, гостья не склонна к раздражительности. В высшей степени хладнокровна и уравновешенна.

«Надо было таки закатить скандал. По любому поводу!»

Корень на это не ответил.

— Квир, ты всерьез считаешь, что за день-два что-то могло поменяться? — хмыкнул Аллий.

— Ну, не то, чтобы. И что, совсем не тревожится?

— Во всяком случае, виду не подает. Господин Фотеску — и тот волнуется куда больше.

— Фотеску уже волнуется? — протянул Ромилий и смолк. — Неро, знаешь, я думаю, что на материке ты мне будешь нужнее.

— Квир, ты уверен? — в голосе того появилось сомнение. — Это всё-таки пираты…

— Вот именно. Это всё-таки пираты. Не гиены-одиночки, а братство. Люди слова и чести. А вот на континенте идет война. И чего ждать — мы не знаем. Мне нужен там свой человек. Здесь я справлюсь.

Повисло молчание. Аллий недовольно заворчал.

— Леди Армелла, — окликнул Ромилий. — Знаете, я понимаю: болтать с пленниками не положено. Но не могли бы вы помочь мне еще немного? Постарайтесь подружиться с вашей подопечной. Я не прошу вас рассказывать ей что-то важное, о чем ей знать не положено. Но попробуйте завоевать ее доверие. Может, оказать мелкую услугу. Проводить с ней чуть больше времени. Разве ей не скучно?

Фиона едва сдержалась, чтоб не заржать. Она поднялась, прошлась по комнате взад-вперед. Подойдя к окну, сдвинула тяжелую штору, задернутую Армеллой, прижалась лбом к стеклу.

— Леди Армелла, — продолжил между тем Ромилий. — Возможно, я могу чем-нибудь оказаться полезен вам. Возможно, у вас есть какие-нибудь дела на континенте…

— Как же вы мне поможете с делами на континенте, — та усмехнулась. — Вы же здесь!

— Квир, у тебя не такой-то большой запас глаз нарвала, — заметил Аллий.

— Не будь занудой, Неро! — весело отозвался тот. — Приличный запас. К тому же он недавно увеличился благодаря нашей дорогой особой гостье.

Вот подлюка! Фиона с раздражением задернула штору, вернулась в кресло. Не удержавшись, подскочила, прошлась по комнате снова.

— Скукотища, — проворчала на случай, если за ней следят. Хотя кому следить — Армелла у кассийцев!

— Господин Ромилий. Я сделаю, как вы просите, — проговорила та. — И да, у меня правда есть одно дело на большой земле. Я буду признательна, если вы посодействуете…

Глава 15

— Здравствуй, Эдред.

— Давно не виделись. Тебе по ночам не спится, гляжу, Кракен. Совесть мучает?

— Меня? Нет. Меня днем дела заедают — некогда зайти к тебе да потолковать как следует. А вот как у тебя обстоит с совестью, а? Не мучает?

— Меня? — изумился искренне Касатка. — С чего бы? Это не я упрятал под замок доброго сподвижника.

— А как ты обошелся со своими сподвижниками, Эдред?

Повисло молчание.

— Это ты про которых сподвижников толкуешь? Про тех, которые меня с потрохами продали, когда появился шанс урвать кусок пожирнее? За кого из моих сподвижников ты мне предлагаешь волноваться, Рауль? Вероятно, ты имеешь в виду моего замечательного первого помощника — отличный парень! Верный, надежный. На него всегда можно положиться. Или боцмана? А может…

— Пясничать прекращай, — одернул его Кракен. — Ты знаешь, о ком.

— Интересно, — протянул Касатка, разом посерьезнев. — И о ком же?

— Тебя ведь поддерживали на острове.

— Меня поддерживали, само собой. Это вы со Спрутом — небожители, на простых людей вам плевать с верхушки Острозубого утеса.

— Слыхал — Весельчак исчез. И жена его пропала.

— А как же, — ехидно отозвался Касатка. — Ко мне сюда все новости стекаются! Охрана твоя сразу в клювике несет, — он осекся. — Весельчак? — голос мгновенно изменился, словно до него только сейчас дошел смысл сказанного. — Когда он пропал?!

— А когда должен был? — участливо осведомился Кракен.

— Я спрашиваю…

— Заткнись! — оборвал тан. — Это я спрашиваю тебя. Что ты оставлял на складе Весельчака, что его за это угробили?

— Ты так уверен, что угробили, — хмыкнул Касатка. — Только что говорил — он просто исчез. Воля твоя, тан — а что-то у тебя не вяжется, — только что был неподдельно встревожен услышанным, и вот уже насмехается. Так быстро взял себя в руки, или дело в другом?

— Знаешь, что интересно? — задумчиво осведомился Кракен. — Весельчак и Говард — оба тогда были с тобой. Но при дележке складов обошли Говарда. Каково, а?

— Ох, как ты заговорил! А я здесь причем? Весельчак ведь — кум Спрута, чего ж странного?

— Кум?

— А ты не знал? Женушка его — ближайшая подруга единственной сестры папаши Спрута. Подруга ближе кровной сестры. Спрута отец ей всегда помогал после смерти сестрички. Видно, пытался вину загладить. Вот и Спрут, видать, дорожа памятью папаши, привечал тетушку. И мужа ее пригрел.

— А скорее — выгородил, — протянул Кракен.

— Тебе-то что с того, тан? Ходи дальше вокруг да около.

— А я тебя уже спрашивал прямо, — зарычал тот. — И ты предпочел промолчать, Эдред! Ты мне пеняешь на то, что пренебрег дружбой. А сам утаиваешь важные сведения! Выходит, не доверяешь мне, а? Или жадность мешает?

Фиона перевернулась с боку на бок. Ну почему они прямо не говорят, о чем речь?! Ей бы хоть намек — понять, чего они все суетятся.

«Тебе бы меньше уши греть по ночам. И больше спать».

«А зачем тогда мы затягивали тут всё твоими отростками? Тем более, что обсуждают интересное».

— Рауль, кому из нас жадность мешает? — заговорил Касатка. — Ты получил место Спрута, его корабли, власть. Чего тебе не хватает? Я же лишился своей «Марийки»…

— На жалость не дави, — огрызнулся тан. — Ну, что там?! — рявкнул он.

Точно! Шаги.

— Тан, из порта новости, — отрапортовал один из охранников.

— Что?!

— Вы должны видеть.

— Еще поговорим, — бросил Кракен.

Грохнула железная дверь, лязгнул замок. Удаляющиеся шаги потонули в лязге.

— Ну, поговорим, что ж, — пробормотал Касатка и выругался.

Шаги: в одну сторону, обратно. Приближение и отдаление. Мечется, как дикий зверь в клетке. Правда, кроме ругани себе под нос, от него ничего не слышно.

Что ж они там такое нашли, интересно? Не иначе — на складе того самого Весельчака.

— Что ж они там такое нашли? — Эдред прямо-таки озвучил ее мысли. — В порту… не иначе — на складе Весельчка. Вот твари пронырливые! — выругался шепотом.

Ага! Так-таки что-то он на том складе оставлял. Видно, доверял этому Весельчаку. И видно, не просто так — тот его не выдал. А сам пострадал.

Что ж это такое было? Какой-нибудь редкий артефакт, например. На который претендовали и другие обитатели этого острова. Включая самого Кракена.

Что ж, похоже, нашли. Найдут ли Весельчака — неизвестно. А вот Касатка останется в застенках. Ну, или с ним попросту расправятся. Правда, у Ромилия останутся вопросы о делах Касатки на континенте — и ответы он станет требовать с нее.

«Мне нужно в подвал. Поговорить с ним».

Она в задумчивости чуть не произнесла это вслух.

«А звезду тебе с неба не достать?»

«А ты можешь развалить тут всё? Ну, как в логове фанатиков. Протянуть корни и одним махом… рунная спираль перестанет действовать сама — ты ведь гасишь магию!»

«Угум. Некромантов ты в расчет не берешь».

«А может… передушить их всех? Крайние обстоятельства требуют крайних мер!»

«Передушить, ага. Тоже одним махом. Это не крайние обстоятельства. Спи лучше, аферистка. Проку будет больше, чем с сомнительных прожектов».

Она не успела посетовать, как ему легко говорить. В ушах зашумело — словно поднялся ветер, зашелестел в высокой траве. Или водопад поблизости…

Увидеть, что именно шумит — ветер в траве или водопад — она не сумела. Сон без сновидений накрыл тяжелым одеялом и укутал, отгородив от всего мира.

*** ***

А следующий день начался с жесточайшей головной боли. Солнечные лучи, игриво скачущие по комнате, вызывали лишь раздражение. Фиона едва заставила себя подняться, привести себя в порядок.

«Некроманты, — поведал скупо корень. — Твари».

В последнем слове звучало столько горькой ненависти, что и добавлять ничего не требовалось. Фиона с ним была полностью согласна. Вроде как напрямую магия корень не трогала. Но она обволакивала пространство дома, клубилась — так, что отростки замирали и съеживались. Защита помогала, но ее хватало лишь, чтоб оставить корень незамеченным. А вот угнетающее действие магия оказывала не только на него, но и через него — на Фиону.

Вспомнилось, как предлагала накануне передушить некромантов. Таких, пожалуй, передушишь!

Целый день она пролежала в постели. Самочувствие было отвратным. Сил едва хватало, чтоб подняться поесть. Армелла ни о чем не спрашивала — бросала на нее сочувственные взгляды. Приносила в обед и вечером укрепляющий отвар, упрашивала выпить.

Это вселяло тревогу. Причина ее недомогания понятна здешним обитателям? Отчего — они же не должны знать о корне!

«Ты чем-то выдал себя? Может, обнаружили твои отростки?»

«Нет. Я бы почувствовал. Они просто закутали весь дом некромантией. Как дымом».

«А ты что, силы с меня тянешь? — осведомилась с упреком. — Ладно — тошнит, так ведь еще и сил нет».

«Это защита».

Потрясающе! Значит, защита трещит по швам, а под действием некромантии — особенно. И для ее поддержания приходится тянуть из нее силы. Надолго ее так хватит, хотелось бы знать? Еще и Армелла нервирует — так участливо на нее таращится, словно знает всё.

Разговоры до нее не доносились. Видно, защита не пропускала. Ну, или некромантия мешала отросткам улавливать, что в доме происходит. Может, так и задумано?

Хотя изредка доносились отдаленные невнятные отголоски.

«Сколько же это продлится…»

«Можем только ждать».

Ждать… когда некроманты закончат? Или когда у нее сил не останется совсем. И она выдаст себя. А корень усохнет и лишится малейшей искры жизни.

Так и прошел день. Фиона то мучилась от разламывающей голову боли, то проваливалась в мутную дрему. Снилась чушь. То муторные приемы с бесконечными приветствиями и книксенами. То бесконечные блуждания по библиотеке, размещенной в запутанном лабиринте. Она силилась отыскать какую-то книгу — почему-то по некромантии. Но ей попадались лишь трактаты законников двухсотлетней давности.

Обнаружив, что за окнами стемнело, изумилась.

Заставила себя подняться с постели и долго сидела, силясь понять: это один день минул, как дурной сон, или несколько?

«Ты жив?» — окликнула мысленно корень.

«Я жив, — скупо отозвался он. — И ты тоже».

Хмыкнула. Вот и поговорили. Славный итог дня — оба живы! Фиона расправила кое-как платье, в котором провалялась целый день. Взяла накидку, вышла на балкон.

С высоты светили колючие звезды, воздух пах свежестью, соленой рыбой и почему-то левкоями и лавандой. Последний запах накатывал то и дело волнами, перебивая даже рыбий дух.

— Как будто корабль с полным трюмом сушеной лаванды вывернули наизнанку, — пробормотала она.

Может, чудится? Да нет, так и есть.

Прислушалась. В доме шла привычная суета. Шаги, голоса. Кракена с его высокими гостями из Кассии, кажется, не было.

«Нет их. Где-то шляются целый день».

«А ты лучше меня знаешь, что в доме происходит».

«Я слышу. Шаги слышу, — пояснил он, не успела она возмутиться — почему ей ничего не доносится. — Не голоса и не разговоры. Просто знаю, кто есть в доме и чем занят. Ничего нового».

На это она только вздохнула. Поежилась от ночной прохлады — пробирал озноб. Похолодало, что ли?

Накатила новая волна цветочного запаха. Даже принюхиваться не пришлось — левкой и лаванда обрушились на голову, как увесистая подушка, которой приложили в разгаре баловства, не жалея сил. С полминуты Фиона опасливо вдыхала густой, словно переваренный компот, аромат.

Схлынул он так же внезапно, как и накатил. Остался едва ощутимый шлейф.

«В бухте что, разбился корабль с грузом духов? Или кто-то ухитрился вышвырнуть ценный груз за борт, или какой-то склад разворотило? Эй, слышишь! Не слышал ничего, что могло произойти?»

«Я же сказал — слышу шаги и присутствие, а не голоса. И сильнее всего я слышу магию некромантов. Иди спать, мерзнешь».

Странно кстати, что кассиец за минувший день не явился к ней. Собирался ведь! Она, впрочем, не в обиде. С этим Фиона направилась в спальню. После холода снаружи окунулась в тепло комнаты, как в нагретую ванну. От этого мгновенно разморило. И ведь делать, по сути, нечего. Так что и смысла нет сопротивляться сонливости.

*** ***

— Надо же, — к удивлению Фионы, ее тюремщица, принеся на другой день завтрак, заговорила первой. — Не думала, что маги-садовники так зависят от своего дара. И что, магия, подавляющая жизнь, действует на садовника всегда?

— Что? — удивилась Фиона — голова была тяжелой, соображала плохо. — Подавляющая… а зачем ее ко мне применять? Я же ничего не делаю — тут нигде и следа жизни нет в пределах досягаемости.

Нашли! Паника трепыхнулась в груди. Они нашли-таки корень. Только этого она почему-то не чувствует. И он тоже — вчера весь день ее успокаивал, что тревожиться не о чем…

— Нет, магия направлена не на вас, — с неожиданной живостью отозвалась Армелла.

— Тогда не понимаю. На кого?

— Маги-некроманты постоянно проверяют — не появились ли сорняки внутри двора. И регулярно очищают воздух и почву внутри. Чтобы уничтожить угрозу в зародыше. Окутывают своей силой всё поместье. Если внутри окажется хотя бы малое зернышко — ему не выжить. Сгниет. Люди этого никогда не замечали — им это не вредит. А вот вы чахнете, словно цветочек.

Да поможет ей святой Иероним! Ну и сравнение. Хотя, наверное, она похожа сейчас на вянущий куст — ссутуленная и с волосами, которые нынче не сумела причесать. Не нашла сил на это.

— Не знаю, — вяло отозвалась Фиона. — Я мало и редко имела дела с некромантами. Тогда, с капитаном Ромилием… но я в тот раз усиленно применяла дар — неудивительно, что мне тогда сделалось скверно. А сейчас? Я не слышала, чтобы некромантия могла обессилить мага-садовника, когда он бездействует. Но я вообще никогда и не думала о таком, — вздох был совершенно искренним.

— Хах! Значит, я совершила открытие, — усмехнулась Армелла.

— О. Намереваетесь написать научный труд? — любопытство перевесило слабость. — Когда будете ставить на мне эксперименты — вы ведь предупредите меня? Только подопытной зверушкой мне бывать и не приходилось, — прибавила она со вздохом. — Хотя — как сказать.

— Что, приходилось?

— Не то, чтобы подопытной. Но быть трофеем — тоже радости мало. А мне уже случилось попасть в заложницы к блистательному капитану Ромилию!

— Вообще, я нынче видела капитана Аллия. Ему тоже нездоровится, когда некроманты работают.

— Капитан Аллий — это ваш возлюбленный? — ляпнула Фиона.

Не говорить ведь, что запомнила сородича кассийца с первой встречи?! И с изумлением отметила, как залилась краской ее собеседница.

— Капитан Аллий — гость тана, — сдержанно отозвалась Армелла после паузы. — Наряду с господином Ромилием.

— А! То-то мне имя показалось знакомым, — оживилась Фиона. — Аллий… Неро Аллий, верно?

— Да, — служанка кивнула. — Он, оказывается, маг воздуха. И… мертвый воздух ему тоже вредит. Он со вчерашнего жаловался, что голова болит невыносимо.

Капитан кассийского судна — маг воздуха? Весьма удобно.

— Чем мертвый воздух отличается от живого, хотела бы я знать, — проворчала она вместо этого. — Я вот представить не могла, что на меня некромантия может как-то повлиять, если мне и дар применить не к чему. Нелепость! Может, это местный климат?

— Всё возможно, — откликнулась Армелла сдержанно. — Может, и правда, — она помолчала. — Скоро — поворот, может статься, это и влияет.

— Поворот? — переспросила Фиона.

Ответа не последовало. Видимо, служанка решила, что и так наболтала слишком много. Развернулась и ушла. Только и оставалось, что допивать отвар и укладываться снова. Ждать, когда станет лучше.

Ну, ведь станет же, правда?

*** ***

После трех ясных солнечных дней на остров обрушилась мерзкая хмарь.

Началось с мерзкого пробуждения. В это утро Фиона проснулась не сама — ее разбудила Армелла и заявила, что если она не встанет немедленно, завтрак будет есть холодным.

Умывалась, недоуменно таращась на сумрак за окном. И, лишь когда надсмотрщица притащила поднос, догадалась спросить — сколько времени. Ответ заставил ошалеть: позднее утро, скоро уж полдень!

— Закончилась осенняя прогалина, — пояснила Армелла, пожимая плечами. — Наступил холод. Нормальная погода для этого времени. Я же говорила — поворот!

— Так резко? Когда вы меня только разбудили — я подумала, рассвет не наступил.

И правда — в комнате царил полумрак, так что пришлось открыть светильник. И принести второй из спальни — чтоб светлее было.

— Туман в конце прогалины. Так обычно и бывает. Ясные дни еще наступят, а вот тепла теперь до весны не будет.

— Это туман? — недоверчиво переспросила Фиона.

Подошла к окну. Выходить на балкон не хотелось — при одной мысли прохватывал сырой озноб. Привычной панорамы порта и бухты не было видно — всё заволокли грязно-серые клубящиеся клочья. Сверху сквозь туман нависало что-то жутко чернеющее.

— Каша уже почти остыла, — в голосе Армеллы послышалось что-то, похожее на сочувствие. — Поешьте сначала.

Ждать ответа не стала — вышла и привычно заперла дверь.

Фиона вернулась к столу. Жевала теплую кашу, тоскливо поглядывая в окно. Снаружи клубилась серость, а порой казалось — и чернота. От зрелища накатывала невыносимая тоска.

После завтрака накинула накидку с капюшоном и вышла-таки на балкон.

Сырое марево мгновенно охватило коконом. Фиона запахнула накидку плотнее, подошла к перилам. Взгляд тонул в серости. Казалось, та просто прилипла к поверхности глаз, как вата. Забила их.

Тут не то, что порта и бухты с горами было не различить. Она протянула руку — и та потонула в белесом мареве. Даже по локоть видно не было!

— Ну и туман, — проговорила она.

Слова упали у ног камнями. Сделалось жутко — казалось, она одна осталась в целом мире. Оглянулась судорожно — дверь в комнату была размыта. Фиона не удержалась — шагнула, ощупала ручку. Чтобы убедиться, что та — настоящая. Не исчезла, не превратилась в кисель, как весь остальной мир.

Эх, а ведь три дня были ясными, солнечными! И она бездарно их прошляпила. Валялась, не в силах подняться. Досадно!

«А ты обратила внимание, что тебе каши положили совсем немного?»

«Эм, — Фиона растерялась. — И что? Меня тоже решили поморить голодом?»

Ответа не последовало. Что, ее решили ослабить таким способом? Странно, что вообще продолжили кормить. Разумнее было бы оставить без еды совсем… а кассийца так и не видно. Чем он, демоны его разорви, занят?!

А ведь Армелла расспрашивала насчет ее дара. Фиона уж решила, что ту любопытство заело. Нет, всё-таки она непроходимо глупа и наивна.

«Твоя наивность тебя спасла. Ты не стала суетиться, когда услышала вопрос. Поддержала разговор. Не стушевалась, не испугалась, не смутилась. Виновный при прямом вопросе выдаст себя. А ты даже не подумала».

Не подумала. Ну да, она-то и правда не подумала!

Вот только кассиец твердо уверен: его трофей — до крайности черствая и хладнокровная особа, умеющая врать в глаза с невозмутимым лицом. Он ее вовсе непрошибаемой считает! Так что она доказала разве что его правоту на ее счет.

А ведь Армелла в эти три дня то и дело силилась с ней поговорить! Задержаться.

Значит, исполняла-таки указание Ромилия. Подружиться с ней, втереться в доверие. Любопытно, что он ей посулил. Какую помощь на континенте? Разговоры в эти три дня до нее еле доносились.

«Я решил, что тебе от них будет только хуже. Не доносил».

Ну-ну. Это она заметила. Только решила, что дело в работе некромантов — а он, оказывается, сам решил! И ведь не станешь ругаться с ним.

«А второго кассийца здесь нет. В доме нет. Неро Аллия».

Эва как! Куда это он делся? Припомнился последний разговор капитана кассийского судна с Ромилием. Тот заявил, что ему нужен человек на большой земле.

Неужели уплыл?! Воспользовался ясной погодой… хотя нет: Армелла ведь говорила, что ему дурно от колдовства некромантов.

Демон квадратный знает, что! Может, Армелла наврала? Только зачем…

Глава 16

Когда туман прекратил висеть плотной пеленой круглые сутки, а тучи немного поднялись выше, в бухту стали прибывать один за другим корабли. Они заплывали один за другим — порой до двух-трех десятков в день. И становились на рейде. Выстраивались строгими рядами — словно каждому было отведено свое место. И, насколько видела Фиона, никто обратно в море не уходил.

— Готовятся к чему-то? — вопросила она в пустоту, наблюдая за бухтой.

«Я же говорил. Не так. Здесь не так приходит зима, как на материке».

То есть, это они к зимовке готовятся?! Догадка выглядела дико. Пираты, эти стервятники морей, становятся на зимовку? Не будут в зиму выходить в море, откажутся от заработка?

Звучало невероятно. Чтоб пират отказался от разбоя!

А ведь Кракен тогда говорил об этом с кассийцами. Дела следует завершать в течение лета, — заявил он. А в конце осени становится поздно. Диковинно!

Навигация вдоль берегов Нижней доли не замирала ни на седмицу. И в летний зной, и в зимние холода корабли шли с товаром и людьми. Да, случалось порой, что где-то ударяли особенно жестокие морозы, так что море замерзало. Но не случалось такого, чтобы это касалось побережья на всей протяженности.

Навигация в таких случаях, конечно, приостанавливалась — но всегда ненадолго. До тех пор, пока лед не сойдет. Или — чаще — до момента, как маги не проложат путь.

В зимние холода нередко крупные купеческие караваны или важные посольские суда сопровождались магами воды и огня. Как раз на случаи ледяных заторов на отдельных участках пути. Странно, что пираты не переняли этого средства. В одной только резиденции Кракена им с корнем удалось насчитать около десятка магов-некромантов. А раз так — услуги чародеев пираты позволить себе могли без труда.

Она так и услышала бесплотный голос, произносящий с привычной безучастностью — всё не так. Однако корень молчал.

Фиона усмехнулась невольно. Ее спутник никогда не тратил слов понапрасну. Она сама догадалась, что бы он мог сказать. А подробности ему, похоже, не казались важными. Или он решил придержать их.

Но ведь бывали и зимой нападения пиратов! Никогда она не слышала, чтоб холода заставили разбойников отказаться от промысла.

— Это была осенняя прогалина, — проговорила она вслух. — А окончание этой прогалины и туман — это, видимо, и есть поворот, о котором она тогда толковала. И дрянной же здесь климат! Только неудачницу и могло сюда занести, — посетовала с досадой.

«Ты это говоришь мне, самой себе или для тех, кто может слышать?»

Фиона не сдержалась, фыркнула. Хороший вопрос! Если бы ей еще знать на него ответ.

«Значит, уплыть нельзя было из-за этого. Что здесь с климатом? Что с ним не так?»

«Течение. Морское течение. Больше ничего не знаю».

Стукнула за спиной дверь. Фиона, вздрогнув, обернулась и увидела Армеллу. Та застыла у выхода на балкон с необычной для себя приветливой улыбкой. В руках сжимала пару книг.

— Я заметила, что вам сделалось лучше, — она внимательно наблюдала за подопечной.

— Да, — Фиона моргнула недоуменно. Улыбнулась — правда, вышло бледно. — Спасибо…

— Прошло немало дней, вам приходится всё время находиться здесь, в четырех стенах, — продолжила тюремщица. — Из развлечений — один только балкон, — она помолчала. — Я решила принести вам пару книг… в библиотеке тана есть романы, их порой доставляют с материка. Тан не возражал, капитан Ромилий — тоже. И я рискнула предложить вам, вот, — указала на книги в своих руках.

— О. Здесь есть библиотека, и у вас даже можно найти романы? — выдавила Фиона.

— Конечно, — Армелла улыбнулась. — В доме тана есть люди… которым очень нравятся романы, потому на континенте регулярно приобретают новинки. Я и сама порой не прочь почитать вечером. Правда, время на это редко выдается, но всё же…

— О, — протянула она снова. — Так неожиданно… спасибо вам, — спохватилась, широко улыбнулась. — Не ожидала, спасибо вам за заботу. Тут и правда скучища, — прибавила, усмехнувшись.

— Я оставлю на комоде в спальне, — Армелла кивнула. — Это прошлогодние. Взгляните, если вы уже читали их — я принесу еще что-нибудь, — и вышла.

Романы? В том, что никаких прошлогодних романов не читала, Фиона была уверена. Ей в прошлом году было не до того. Да и прежде она не испытывала особенной любви к ним. Мода на истории о романтических приключениях и загадочных тайнах обошла ее стороной. Хотя, помнится, муж и сетовал порой — мол, лучше бы она читала модные романы! Фиону это возмущало, да и всерьез она совета не принимала. Может, зря? В смысле — может, с таким недостатком жены Ронан бы смирился?

Нет, он-то, может, и смирился бы.

Фиона тряхнула головой. Что проку ворошить былое?! Муж считает ее мертвой, у нее — другое имя, и сама она — свободна, как ветер. В пределах выделенных ей апартаментов, да, — последняя мысль выглядела забавно.

Ладно. Делать всё равно нечего, можно и романы почитать. Вдруг ей понравится?

*** ***

— Обрыд этот клятый кассиец со своей самодовольной рожей!

— Чего ворчишь?

— Говорю — обрыд! Шастает всюду, словно у себя дома. Всюду свой длинный нос сует, во всё лезет.

— Не во всё, положим…

— Ну! Ты сам своими глазами видел. А я вот видел, как он на соляной склад притащился и рожу свою поганую в каждую бочку сунул! Только что в каждую не нассал.

— Эва! Это не твоего ли братца соляной склад?

— Да хоть бы и моего — что это меняет?!

— Да ничего…

— Не, ты погоди. Ты раз заикнулся — так договаривай. Ну, моего брата склад, да — как бы я иначе кассийца там встретил? И что с того? Или раз склад моего брата — так можно всякой погани кассийской там шастать?

— А чего ты завелся-то так? Что такого он там мог найти?

— Я завелся? Да с того, что он лазит всюду, как крыса, и никто ему слова не скажет! Как же, важный гость. Из самой республики Кассии! Ссал я на ту Кассию.

— Может, ты и на Нейтанию ссал?

— Да может статься, и на нее! А что такого в той Нейтании и Кассии, чтоб так с ними носиться? Ишь ты, великая важность!

— Ты того… полегче, а? Тан с ними дружбу водит, ты не заговаривайся.

— А, — отмахнулся презрительно ворчун, смачно сплюнул. — Что, боишься? Как же, слова лишнего сказать нельзя, — в голос просачивалось всё больше яда. — Мы все скоро в баранов бессловесных превратимся!

Перепалка оборвалась.

Ворчун, видимо, высказался и растерял запал. А второму надоело возражать. Теперь слышались только недовольное сопение да шорох.

Фиона вслушивалась. Дело, кажется, было в знакомом помещении, в котором обычно и звучали мужские голоса, то спорившие, то обсуждавшие сплетни. И ей упорно казалось, что это — охранники. А комната — место дежурства.

Почему охранники? Слишком уж уверенные голоса. Как у военных или солдат. А еще — у большинства правильная речь. Разборчивая. Нейтанский или кассийский языки.

Слуги в большинстве говорили на диалектах. Так что половину слов — если не больше — Фиона не понимала, даже если произносили их достаточно отчетливо, чтоб разобрать звуки. Те из слуг, что стояли старшими над другими, изъяснялись более правильно. Но в их голосах звучали совсем другие интонации. Она сама не могла бы сказать, в чем различие. Что-то неуловимое и невыразимое словами — как выправка солдата, неприметность шпиона или вкрадчивая манера нечестного торгаша.

Хотя так просто шпиона или мошенника ты не распознаешь…

«И всё-таки ты, скорее всего, права, — встрял неожиданно корень в ее размышления. — А еще слугам плевать на кассийца. И на дрязги крупных шишек. А вот охранникам — нет, на них это отразится прямым образом».

Фиона, уронив книгу на колени, откинула голову на спинку кресла. Уставилась в потолок. Прочесть она успела пару десятков страниц, и только-только разобрала — кто кому приходится братом, а кто кому — сестрой. Внезапно донесшийся обрывок разговора заставил разом выветриться это знание из памяти. И то сказать: перипетии родственных связей выдуманных людей никак ее не касались. А вот дела здешних обитателей… даже если не касались напрямую — могли повлиять косвенно.

Соляной склад, значит. Что Ромилий там забыл?

Может, речь о складе того самого Весельчака? Что-то давно о нем ничего слышно не было. Хотя она вообще ничего особо не слышала с момента, как некроманты устроили в доме душегубку для всего живого.

— А я знаю, чего ты бесишься, — заговорил второй.

— Эва как! — вскинулся ворчун. — Ну, расскажи мне — любопытно послушать.

— Ты бесишься, что приятель его лупоглазый, ветрогон рифов, кузине твоей голову задурил и смылся — как не бывало! А к началу следующей осени появится у тебя племянник или племянница… с даром воздушного мага! — и расхохотался.

— Ты! — рыкнул ворчун, шарахнуло громко — словно кулаком по столу. Стукнуло, брякнуло, дернуло — как бывает, когда кто-то вскакивает резко, отпихивая лавку или стул. — Ты за языком-то следи!

— А чего, не так?

— Не твое дело! Да если бы с даром, — прибавил тише. — Уже было бы неплохо — хоть какой-то прок…

«Слушай, а чего мы не слышим Кракена с кассийцем? — Фиона усилием воли отодвинула бессмысленную болтовню в сторону. — Да и вообще, тихо как-то в доме».

«Так их носит где-то. Кракен оставил помощника за себя, а тот — парень немногословный. Да и его теребить по пустякам, похоже, опасаются. Крут на расправу!»

«Ты-то откуда знаешь?»

«Слежу. Шаг тяжелый, и другие, с ним сталкиваясь, сразу сжимаются, как листва под порывом холодного ветра».

Эк поэтично! Совсем как в ее книге.

«Анна в присутствии отчима сжималась, словно под порывом ледяного ветра»…

«Насмехайся».

Ясно. Она вздохнула. Если так подумать — оказывается, не всё из этих двух десятков страниц выветрилось из памяти, стоило услышать разговор охранников! Про Анну и ее трепет перед суровым отчимом она запомнила.

А тан, выходит, оставил себе замену и… таскается где-то по острову. Не уплыл же он? Навигация-то закончена до весны! И где его носит, хотелось бы знать?

«Его любовницы с тобой согласились бы».

Ха! Любовницы! Фиона хлопнула ладонями по подлокотникам кресла. Вот ради чего возят романчики с большой земли! А она-то изумлялась — неужто модные романы тоже оказываются в числе пиратской добычи? И кто может морем возить эти книжонки трюмами, как табак и чай из высокогорной Далматии или вина из Гельвеции? Ну, или корабельное дерево из прибрежной Кассии.

Кракен где-то бродит, Ромилий — с ним. Касатка сидит под замком, позабытый. Как и она — кассиец будто забыл о ней.

«Армелла ни с кем больше не говорила о большой земле?»

«Если бы говорила — ты бы узнала».

Значит, отправил Ромилий своего соотечественника восвояси. С поручением от Армеллы и от себя самого. А сам лазает с Кракеном по чьим-то соляным складам. Да так усердно, что они двое в дом носов не кажут!

Любопытно. Речь вроде бы шла о складе некоего пропавшего Весельчака… вот только был ли у того брат? О пропаже заявил сосед.

Фиона встряхнулась, снова открыла книгу. Пробежала глазами несколько строчек и уронила ее обратно. Сосредоточиться не получалось. Мысли со злоключений леди Анны неумолимо съезжали на склады пиратов и пропавшего Весельчака с женой. Что мог искать кассиец в чужих соляных складах? И почему именно соляных. Или он во все склады нос сует, независимо от того, что там хранится?

Захлопнув с раздражением книгу, поднялась. Снова вышла на балкон.

Накидку брать не стала: воздух был свежим и морозным, но сырость исчезла. Во всяком случае, такой всепроникающей, как стояла последние дни, не было. Ушла вместе с туманом. А торчать снаружи долго она не собиралась.

Подойдя к перилам, облокотилась. Высунулась вперед, насколько могла — о страхе давно думать позабыла. В конце концов, пока она не пытается вылезти за перила — и бояться нечего. Вывернула шею, силясь разглядеть — что творится в порту. Нет, ясно, что с такого расстояния она не увидит крохотную человеческую фигурку в лабиринте построек. Но вдруг? Мелькнет фигура кассийца или тана…

Фиона вздохнула. Кого она обманывает, себя? Даже если эти двое ходят там сейчас в сопровождении охраны Кракена, ей отсюда не увидеть их меж близко сведенных стен, в кривых переходах среди складов.

А ведь не все здесь рады присутствию Ромилия! Как не всем и нравится идея союза с Кассией и Нейтанией.

Пираты. Что им за разница, под чьими знаменами и чьим протекторатом грабить? Разве что ничьего протектората они не хотели…

Но идея чем-то глянулась тану.

С моря потянул бриз, и она съежилась, обхватила себя руками. Додумалась — вышла без накидки! Пора возвращаться в комнату. Выглянуть на пару минут — куда ни шло. Но не торчать здесь часами, как привыкла. Сырости, может, и нет — а вот мороз прохватывает. Несильный, но всё же.

Вернувшись, снова уселась с книгой. Но чтение не шло.

Любопытно, часто устраивают некроманты такие зачистки в доме, как давеча? Несколько дней подряд! И почему их усилия направлены именно на магов-садовников. Те же маги воздуха прекрасно умеют подслушивать! И даже если некромантия может как-то этому помешать, то лишь пока действует. Нет ответа.

Больше ничего интересного за день не происходило.

Кассиец вернулся в дом после обеда и до вечера — до самого возвращения Кракена — сидел у себя. Ужинали хозяин с гостем порознь, разговоров не было. Только привычная хозяйственная суета.

Кракен, похоже, решил для разнообразия выспаться. И навещать ночью Касатку не пошел. А утром оба они — Кракен с Ромилием — в сопровождении десятка или двух охранников отправились прочь из дома. Фиона в это время еще спала. Она лишь сквозь сон уловила копошение в доме и поняла, что эти двое убираются. Отметила, что снаружи еще царит мрак. Только по шагам слуг в коридорах и сообразила, что наступило утро.

Зима, в это время приходится подниматься до света.

Сама она продрала глаза, когда уже рассвело. Впервые за несколько дней голова не болела и не была налита тяжестью.

— Давненько не было такого легкого пробуждения, — заметила она вслух, потягиваясь.

«А ведь они говорили что-то насчет того, когда вернутся. Или мне почудилось?»

«Я не слышал».

Понятно. Меньше надо было дрыхнуть! Больше слушать.

Армелла явилась с завтраком, когда она успела привести себя в порядок. Фиона с удовольствием причесалась, соорудила аккуратный узел на затылке. Надела новое платье — зря ей их, что ли, притащили? Покрутилась перед зеркалом — как всё-таки мало нужно человеку для счастья! Всего-навсего, чтобы не болела голова. И колени не дрожали молочным пудингом, стоит ступить пару шагов.

Надсмотрщица нынче выглядела задумчивой. Пожелала доброго утра, поставила молча поднос на стол и убралась восвояси. Даже о самочувствии не спросила!

Чем-то встревожена? Взгляд был рассеянный, словно обращенный в себя.

Фиона с удивлением поняла, что к любопытству примешивается беспокойство за нее. И с чего бы — та ей вроде как не подруга! Стоило услышать парочку добрых слов… даже зная, что сказаны те слова были по приказу! Она покачала головой, мысленно сетуя на свою доверчивость. Вот уж не подумала бы.

*** ***

В замке повернулся ключ. Фиона недоуменно уставилась на дверь.

Для обеда явно рано. Армелла унесла поднос меньше часа назад. Вернулась, чтобы поболтать, следуя приказу Ромилия? А перед этим, видимо, ей нужно было закончить какие-то дела в доме…

Стоп! Она ведь слышала краем уха шаги своей служанки-тюремщицы на первом этаже. Та покидала дом. Вернулась так незаметно?

Дверь открылась, вот только зашла совсем не Армелла. Вместо нее появился плотник из команды Эдреда.

— Риди, вы сдурели? — ошалела Фиона. — Кто вас впустил?! Ромилий разрешения не давал — зуб даю!

— А мне его разрешение не нужно, — плотник широко улыбнулся.

— Риди, вы сдурели!

— Леди, вы повторяетесь.

— Я не леди, — привычно отозвалась она.

— Это не меняет сути дела. Чего вы так всполошились? Мне казалось, вы более бесстрашны. Не надоело сидеть в четырех стенах, не желаете прогуляться?

— Куда прогуляться?

— Увидите.

— Риди! Вы с ума сошли. Я никуда не пойду, пока вы не скажете. Не бежать ведь вы предлагаете? Навигация в этом году закончена — я знаю. После поворота. Течение…

— Нет, я не предлагаю вам уплыть с острова, — он качнул головой. — А вы неплохо осведомлены! Нет, я лишь предлагаю вам прогуляться по острову. Недолго, вечером вернетесь. Самое позднее — завтра утром. Никто ничего не узнает, обещаю.

Глава 17

— Я думала, вы меня к Касатке проведете…

— Ну, и кто из нас сдурел? — укорил он.

— Риди, стойте! А как же Армелла — хотите сказать, она не заметит моего отсутствия в комнате? Она каждый день трижды приносит мне еду. А слуги, охрана в доме?

— Успокойтесь. Я всё устроил, — терпеливо отозвался он. — Армелле сейчас не до вас, об этом я позаботился. Вместо нее еду вам будет носить другая служанка… ну, точнее — с ней я договорился, что она не заметит вашего отсутствия. Тан с кассийцем раньше времени не вернутся, будут заняты.

— А этот… помощник Кракена, он же торчит в доме?!

— А что вам до помощника? — удивился он. — Он к вам заходил?

— Нет…

— Идемте, — Риди кивнул на дверь. — Не думайте лишнего. Уверен — вам будет интересно. И нет, к капитану я вас провести не могу, — прибавил он. — Не хочу рисковать. Да и ни к чему оно сейчас. Всё равно его вывести не удастся. А удастся — так я не рискну соваться с острова в море в это время года. Во всяком случае, драпать, прорываясь с боем, точно не рискну.

— Ага. А таскаться со мной по острову — рискнете!

Он тяжело вздохнул, окинул ее взглядом. И она поняла: прогуляться по острову так-таки придется. Независимо от ее желания. Она цапнула со спинки кресла накидку.

— А вот сапоги вам придется одолжить мне свои, — заявила хмуро. — Ну, или снять их для меня с кого-то из охранников.

— Бросьте эту ерунду, — он отобрал у нее накидку, швырнул обратно. — При нынешней погоде от нее толку мало. Возьмете плащ. И сапоги тоже для вас есть. Идемте!

По дороге, на удивление, никто им не встретился. Дом словно вымер.

Фиона слышала голоса людей — корень доносил их до нее. Слуги суетились, охранники вяло привычно переругивались. Где-то переговаривались и некроманты. Но на них двоих никто не обратил внимания. Не остановил, не спросил — куда направляются.

И откуда у простака Риди такие связи в доме тана?

Хотя… если Эдред и правда помогал ему сместить предшественника и занять нынешнее место… почему бы и нет? Ведь Кракен до определенного момента в таком случае должен был считать Касатку своим союзником. А значит, и привечать его людей. Тем паче, что людей-то он до сих пор привечает.

— А как мы пройдем через зал? — осведомилась Фиона.

— А кто вам сказал, что мы пойдем через зал? — хмыкнул Риди. — Ни через зал, ни через парадный вход мы проходить не будем.

— Стоп! Если с залом еще ясно… как мы минуем парадный вход? Он же один соединяет дом с островом! Между стенами не проберешься, — она вовремя прикусила язык.

Чуть не ляпнула, что знает: между стенами находится рунная спираль! Кто попытается преодолеть небольшое с виду расстояние — застрянет меж них надолго. Если не навсегда.

— А вы недурно осведомлены, — одобрительно заметил Риди. — Не зря кассиец придерживается о вас столь высокого мнения.

— Чрезмерно высокого, как на мой вкус, — проворчала она.

— Издержки славы, — рассмеялся он. — Идемте! Раз уж вы знаете — так странно, что не догадались, как я вас поведу. Ведь парадный вход находится под охраной. А охранникам нужно где-то ходить, верно?

— У них свои служебные переходы, — протянула Фиона.

Риди не ответил. Большой зал на входе они обошли какой-то анфиладой. Комнаты выглядели жилыми. Предназначались для слуг? Судя по простой обстановке — так и было.

«Нет. Это для гостей помельче, чем кассиец».

Да откуда он всё знает?! Растение, а осведомлен лучше, чем человек. На эту мысль корень промолчал — хотя наверняка уловил ее.

Риди вывел ее в узкий коридор. Провел мимо запертых дверей, мимо прачечной. В просторном караульном помещении вручил ей пару сапог и тяжелый плащ.

Как же выходить через служебный переход для охранников? Неужели у Риди и среди них есть свои люди?

Тот объяснять ничего не стал, она расспрашивать не рискнула. Болтовня запросто могла помешать им. В конце концов, если плотник куда-то ее ведет — у него есть на то причины. Наверное.

В переходе оказалось так же пусто, как и в остальных частях дома, где они прошли.

«А неплохо, — поведал неожиданно корень. — Вы прошли вдвоем по части дома, обстановки в которой я не знал. Теперь я увидел всё твоими глазами и смогу протянуть корни наружу там, где вы прошли».

«Ты осторожнее! — не выдержала Фиона. — Не напорись на некромантов!»

«Иди. Сама осторожнее».

*** ***

Очутившись снаружи, Фиона огляделась. Пришла она сюда вечером, в потемках, так что не успела осмотреться как следует. К тому же была слишком встревожена, чтоб обращать тогда внимание — что творится вокруг.

Осматриваться долго Риди ей не позволил. Дернул в сторону, вдоль внешней стены. Дойдя до ближайшего дома, они обогнули его и свернули в узкий кривой переулок. Идти там можно было лишь друг за другом. Риди, шагавший перед ней, едва не обтирал широкими плечами стены противоположных домов.

В глухих неровно оштукатуренных стенах лишь изредка попадались крохотные окошки-бойницы под самой крышей.

Склады? Наверное, что ж еще. Это ведь порт!

Кривая улочка тянулась и тянулась, то и дело пересекаясь с другими такими же. Поворот, еще поворот. Скоро Фиона поняла, что безнадежно запуталась. Попытки запомнить путь были бесполезны. И это с ее-то памятью!

Редкие прохожие стали попадаться в отдалении от дома-крепости тана. Они равнодушно скользили взглядами по плотнику и его спутнице.

Фиона заключила, что их парочка не выглядит на этих улицах странной.

Вгляделась внимательнее во встречных. Попадались среди них и женщины. Многие были одеты примерно так же, как и она: плотный кожаный плащ поверх платья, кожаные башмаки или сапоги.

Риди уверенно вел ее через переулки. На нее почти не оглядывался.

Так уверен, что не удерет? Хотя куда ей удирать. Даже если сбежит, затеряется в лабиринтах среди складов — у Риди здесь наверняка полно знакомых, которые укажут, куда удрала беглянка. Помогут с поимкой. А ей обратиться не к кому.

Даже если ей каким-нибудь непостижимым образом повезет, и она так-таки спрячется где-нибудь… а что дальше? Уплыть нельзя, прятаться на острове всю зиму — та еще задачка.

И она шла за плотником, гадая: что ж он такое любопытное собрался ей показать, что вытащил тайком из резиденции тана? Риск-то немалый!

*** ***

— Риди! — окликнула Фиона, когда они выбрались за пределы города и зашагали по каменистой тропке. — Мне показалось, не все здесь, на острове, рады союзу с Кассией и Нейтанией. Почему тан выбрал именно их сторону?

— Хах, — хмыкнул плотник. — А разве Манор присылал своих посыльных?

— О. То есть, остров заключил союз с теми, кто предложил?

— Вопрос в другом. Вам-то, леди, что за печаль?

— Ну, как это, — удивилась она. — Меня беспокоит происходящее! На большой земле, в смысле. Я, как-никак, верноподданная гражданка Манора. Пусть и… не очень-то в ладах с отдельными… лицами. Ну, так уж вышло.

— Леди, я не силен в политике.

— Я не леди.

— Вы слишком часто это повторяете.

Фиона прикусила язык. Дурацкая привычка! Осталась со времен столичной жизни. Всем и каждому доказывать свое происхождение простолюдинки. Даже простоватый плотник заметил. Хотя простаком его не назовешь. С виду, может, так и кажется. Но на деле — точно нет. Шутка ли — наводнить дом тана своими людьми! Бесхитростному недотепе такое было бы не под силу.

Вот только за кого он держит ее?

Потащил что-то показывать. После вернет под замок. То есть, считает — она сможет как-то переменить ситуацию, сидя в доме тана? Даже если не брать во внимание ее более чем скромные возможности. С чего он взял, что она станет что-то делать?

И не зря ли она тогда помянула свою верность Манору. Хотя слова ее, кажется, не заставили его передумать.

Спросить? И так лишнего наболтала.

Тропа меж тем нырнула в заросли травы, редкого кустарника и низких деревьев, пошла вверх круче, так что сделалось не до расспросов. Постройки остались за спиной. Риди шагал широко, и ей приходилось спешить, чтоб не отстать. Дыхание начинало сбиваться. А ведь только начало подъема!

Фиона подозревала, что Риди намерен втащить ее, по меньшей мере, на вершину какого-нибудь холма в окрестностях. Или даже одной из гор, что окружали город.

Славно придумано! Сначала она пару-тройку седмиц сидела взаперти, прогуливаясь лишь по балкону. А теперь он выдумал тащить ее в горы.

И прошла-то она всего ничего. А стоило дорожке свернуть вверх — уже и сердце выскакивает из груди, и дыхание срывается. Да и ноги — хоть она шагает по тропе меньше получаса — начинали ныть. Вот уж это никуда не годится! Она же никогда не была такой хилой. И амулет Агнес при ней. Что не так?

— Придется потерпеть, — Риди мимолетно обернулся. — Это такой участок дороги. Потом станет полегче.

С чего бы вдруг? Или по себе судит?

— А что, дальше гора станет пологой? — выдохнула Фиона судорожно. И тут же пожалела о болтовне — горло сжалось. Кое-как удалось вдохнуть.

— Нет. Но идти станет легче. И лучше пройти быстрее.

Ладно. Ничего не понятно, но переспрашивать сил не было. Пришлось идти дальше. Вот зачем так спешить, непонятно. Риди шагал широко, так что ей приходилось иногда чуть ли не бежать следом. Дышать делалось всё тяжелее. Сердце колотилось в горле, перед глазами темнело. Тут или выдохнешься окончательно, или свалишься и шею свернешь! Риди, словно сообразив, притормозил, подхватил ее под руку. И потащил дальше. Судя по шумному дыханию, подъем и ему давался нелегко.

А с ним-то что?! Вроде здоров, и он точно не сидел взаперти, как она. С чего ему выдохнуться?

Тут бы задуматься — но особенно не поразмышляешь. Ноги подкашивались, в глазах темнело. Обдумает странность позже. Если будет возможность. Если бы Риди не тянул за руку — давно бы свалилась неподвижно.

Да! Надо просто прилечь и отдохнуть. Трава возле тропинки согреет ее. Она ведь маг-садовник!

Плотник явно придерживался иного мнения на этот счет, и продолжал тащить ее. Она на ходу попыталась вытянуть жизнь из ближайших кустов, травы — чтобы просто пополнить силы. Не вышло. Сделалось только хуже.

Вот такого прежде не бывало! Как так? Затошнило.

— Немного осталось, — выдавил Риди. — Еще два десятка шагов.

Два десятка. Шагов. Почему так много?! Риди тащил и тащил, заставляя переставлять ноги. Фиона попыталась считать шаги, но сбилась после четвертого. Начала заново, потом — опять заново. Поняв, что бесполезно, бросила. Путь показался бесконечным, тропа шаталась под ногами. Камни скользили под подошвами, норовя уронить ее, скинуть ниже по тропе. Голова кружилась.

Хруст камешков доносился как сквозь плотный тюфяк. Фиона сообразила, что снова ощущает, как переставляет ноги.

Не сказать, чтоб возвращение чувствительности радовало. Тошнота ушла, но осталась противная слабость, от которой тряслись колени.

— Еще чуть-чуть, — пробормотал над ухом Риди. — И не умерщвляйте, ради святого Иеронима, траву по обочинам! Подозрительно будет. Здесь ходят.

— Ээээ, — промычала она в ответ.

Не умерщвлять траву? Если она это и делает, то не ее в том воля! Она вообще слабо осознает, что вокруг происходит.

Уклон тем временем, кажется, сделался круче. Перед глазами постепенно прояснялось. На щеках оседали холодные капли. Когда способность видеть вернулась к ней, кругом стоял густой туман.

— Откуда? — шепнула она. — Ясно ведь было…

Ну да! Утро не было, конечно, ярким и солнечным. Но такой серой мглы точно не было.

— Пришли в себя? — отозвался Риди. — Идемте скорее! — отпустив ее, хлопнул слегка по плечу.

Оказывается, он ее только что чуть не волоком волок в горку. А она и не заметила, как он облапил ее! Сама она только перебирала ногами, повиснув на его плече. Теперь пришлось выпрямляться, шагать самостоятельно.

Тропки под ногами видно не было. Но идти стало и правда легче.

— Странно, — выдохнула Фиона, карабкаясь следом за спутником. — Тропа пошла круче вверх, а идти стало легче, — и смолкла.

А правда ли легче? Да точно! — встряхнулась тут же. И голова кружиться перестала давно, и ноги уже почти не трясутся. Хотя вот совсем недавно коленки больше напоминали желе. Да и горло не сжимается судорожно от пары слов. В тумане ничего не разглядеть — но прохладная сырость оседает лицо, освежая. Перед носом, шагах в четырех-пяти, маячила спина Риди.

— Слушайте, что это всё-таки было? — окликнула она.

— Вы уже в состоянии разговаривать? — он бросил быстрый взгляд за плечо.

И всё. Не хочет, значит, рассказывать. Ладно. Хотя любопытно — вытащил, поволок в гору, а теперь отмалчивается. И что именно собирается показывать — тоже не говорит.

— Слушайте, Риди. А вы, часом, не прибить меня собрались в безлюдном месте?

— Вас? — удивился он, снова мимолетно обернувшись. — Ну, логика в этом есть, конечно… чтоб не оставлять трупа. Обставить — вроде как вы сбежали, и уже сами где-то свернули себе шею. Но нет.

Пришлось умолкнуть. Слабость хоть и схлынула, но говорить на ходу было тяжеловато. К тому же из-за долгого пребывания в комнате она и правда растеряла форму. И теперь снова начинала выдыхаться. В этот раз усталость была настоящая, не как вначале.

Быстро, — посетовала она мысленно. Но терять силы она будет не так резко.

Любопытно, много на острове еще таких мест? Недурно здесь чародеи постарались — оставили артефакты, изменяющие свойства пространства, тут и там!

Шагать в гору пришлось часа три. Тропка петляла по склону, сужаясь. Редкий кустарник по обочинам сперва придвинулся ближе, после — сменился нависающими деревьями. Те поднялись, сделались заметно выше.

Несколько раз Фиона оборачивалась. Топка терялась среди корней и зарослей кустарника. Пожалуй, только взгляд мага-садовника и позволял различить слабо направление.

Спустя три часа дошли до скалы, высившейся прямо посреди леса — словно громадный клык. Высотой в три-четыре человеческих роста он совсем немного не доходил до вершин самых высоких деревьев. Белые мраморные склоны покрыл желтовато-коричневый налет, ярко-зеленый мох.

Безотчетное чувство заставило ее остановиться рядом. Фиона разглядывала каменюку, задрав голову.

— Летом на этой скале растут еще и маки, — поведал Риди, возвращаясь к ней. — Леди! Что вы здесь такого увидели?

— Не знаю, — она встряхнулась. — Просто необычно. Сплошной лес — и вдруг скала.

— Идемте, — он кивнул. — Мы не дошли, — и потопал дальше.

Фиона, то и дело оглядываясь на камень, двинулась следом. Дорога теперь шла не в гору, а вниз — только спуск был куда более пологим, чем подъем, и вел куда-то вбок.

Три часа на подъем… столько же уйдет на спуск. А путь не закончен! Он точно уверен, что они успеют вернуться к вечеру? Сама она сомневалась уже и насчет завтрашнего утра.

О завтрашнем самочувствии даже задумываться не хотелось. Ей бы дойти до своей тюрьмы — и не один день после у нее не возникнет и тени желания покинуть ее!

Тропка исчезла. Риди теперь вел ее меж деревьев, ориентируясь по ему одному ведомым признакам. Благо, кусты пропали, сменились редкой травкой. Шагал размашисто, словно нарочно, чтоб заставить ее торопиться и не дать времени запомнить дорогу. Фиона понимала только, что шагают они через седловину, перебираясь с одной вершины на другую. Риди притормозил лишь на полминуты, чтобы выломать пару длинных крепких жердей. Одну молча бросил ей.

Она вскоре поняла, зачем. Дальше им пришлось снова продираться через кустарник.

Плотник шагал первым, отводя с пути низко растущие ветки и раздвигая кусты. Она спешила следом.

Хотела было сказать, что жердь ей без надобности, но он опередил ее. Бросил через плечо, чтоб не смела пускать свой дар в ход. Пришлось идти, как обычный человек. Это порядком злило — она давно отвыкла от такого. Но делать нечего — нарушать запрет не хотелось. Раз сказал — значит, причина есть.

Пологий уклон превратился в ровный путь, а вскоре они снова стали забирать вверх. И через сколько вершин Риди собирается так протащить ее?

Бледное пятно просвечивающего сквозь облачную пелену солнца вылезло наверх и торчало теперь над самой головой. Скоро покатится к закату — дни нынче коротки.

— Знаете, — поведал вдруг спутник ей на ходу. — А ведь Риди — моя фамилия по отцу. Мать вышла замуж за него после того, как перебили всю ее семью. Это было в Тапсе.

Фиона кашлянула, озадаченная. И для чего он ей это рассказывает?

— Я… я вам сочувствую, — выдавила она. Нет, он явно сказал это не для того, чтоб вызвать сочувствие! А для чего?

— Леди. Вы ведь поняли, что я не пытался выпросить у вас сочувствия, — попенял он. — Я хотел сказать, что моя мать до замужества носила совсем другую фамилию.

— Вот только не говорите, что она носила фамилию Арагон! — выпалила Фиона.

Глава 18

Риди расхохотался.

— Нет, предположение любопытное, — заявил он наконец. — Нет, леди, упорно уверяющая, что она не леди, — продолжил смешливо. — Увы — в этом мире остался единственный представитель старшей ветви Арагон, изгнанной некогда из Манора. И это — мой капитан. Вам ведь знакома фамилия Дорсет?

— Кто? — изумилась Фиона. — Риди, простите. Я слабо знакома с историей… ну, по всей видимости, речь идет об истории последних дней Мерсии, триста лет назад. Так вот — я слабо с нею знакома. А ваша фамилия, я так понимаю, принадлежала одному из семейств, известных по тому периоду — верно?

Плотник озадаченно хмыкнул.

— Ну, по сути — верно, — согласился он. — Вот только я не ожидал, что вы отговоритесь скверным знанием истории.

— И вы тоже, — посетовала она. — Вас почтенный Квирин Ромилий покусал, что вы теперь тоже преувеличиваете мою осведомленность сверх всякой меры?

— Сверх меры? — хмыкнул Риди. — Ой ли?

— Слушайте, Риди. Демон квадратный с нею, с моей осведомленностью. Вы сказали — в Тапсе. Я второй раз сейчас слышу от вас упоминание этого названия. Но взять в толк не могу — где это?

— Не говорите, что никогда не слышали о Тапсе.

— Я никогда не слышала о Тапсе.

— Не может такого быть!

— Опять, — вздохнула она. — Демон квадратный с вами, можете мне не верить. В таком случае, расскажите мне о том, о чем я, по-вашему, знаю. Что это за место, где оно, что вообще собой представляет.

— Тапс — город-порт, — выдавил он. — Крупный морской и речной порт. Один из важнейших на побережье Нижней доли.

— Если он такой крупный и важный, почему я ни разу прежде не слышала этого названия?

— Хотите сказать, и не бывали там никогда?

— Риди! Вы надо мной насмехаетесь, — возмутилась Фиона. — Это уже не смешно!

— Ладно, положим, — выдохнул он. — По большому счету, это неважно. Как и то, какую фамилию носила моя мать. Достаточно сказать — предки ее семьи некогда бежали из охваченной огнем Мерсии. Как и предки Эдреда Арагона.

— Ну, в принципе, об этом можно было догадаться по началу вашей речи, — проворчала она. — И? Хотите сказать, есть у вас с Касаткой какие-то общие дела и интересы. Именно поэтому вы, в отличие от остальных его офицеров, не слишком обрадовались его смещению. И это как-то связано с тем, что вы вознамерились показать мне.

Он шагал молча пару минут. Сдвигая в сторону особенно разлапистую ветвь, обернулся на нее, прожег взглядом.

— Идемте! — бросил сухо и зашагал быстрее.

Пришлось прибавить ходу. И к чему вот был этот разговор? Ничего толком не сказал и смолк! Что он рассчитывал от нее-то услышать?!

*** ***

Тапс.

Фиона на ходу перебирала в мыслях названия крупных портов Нейтании, Кассии, Хвиссе и Далматии, Норренса, Вайле и остальных. Никакого Тапса от первого до последнего Рубикона не было! Не могла же память подвести ее.

Тем не менее, был некий разгром Тапса, за который Кассия могла иметь претензии к Касатке. Значит, пресловутый Тапас принадлежал кассийцам.

А плотник пиратского корабля Риди, этот добродушный простоватый увалень, принадлежал к какой-то беглой семье бывшей Мерсии.

Ничего не понятно! Даже если так. Ладно Ромилий — она ему просто примелькалась. Так уж сложилось. Вот и считает ее замешанной во всем на свете. А Риди что — кассиец его и правда покусал?! С чего Риди взял, что она может иметь какое-то отношение к Касатке и его делам?

Нет, не так. Какое отношение к королевским амбициям Касатки имеет нечто, спрятанное в лесах на этом острове?

С чего бы она могла побывать в пресловутом Тапсе.

«Эй! — окликнула мысленно. — А ты слышал про Тапс? Ты же давно на свете живешь, хоть и сушеным корнем большей частью. Что за Тапс, где это?»

Нет ответа.

«Ты что, обиделся? Ну, прости».

Молчание.

Нет! Не молчание. Отсутствие… она не знала даже, как назвать это. Отсутствие присутствия. Того, кто постоянно незримо находился на краю ее мыслей, даже если не проявлял себя, сейчас не было. Он не спал, не отмалчивался. Его… просто не было. Давно. И она лишь сейчас это осознала. Накатила паника.

— Что? — Риди обернулся, услышав, как она споткнулась на ходу. Стремительно подошел. — Что случилось?! — повторил он, с тревогой вглядываясь ей в лицо.

Фиона сообразила, что замерла с широко распахнутыми глазами и перекошенным лицом. Вот только в ее планы не входило посвящать Риди в причины!

Но почему? Почему он замолк?

А если плотник нарочно отвел ее подальше от поместья тана, чтобы там без нее спокойно расправились с корнем? Если задуматься… слишком уж легко они вышли!

— Риди… зачем вы притащили меня сюда?! — шепнула она дико.

— Я же сказал, — он осекся, когда она отшатнулась от него. — Леди, — отступил на шаг, сложил руки на груди. — Я ведь говорил — в мои планы не входило прибить вас и прикопать где-нибудь здесь по-тихому. Раз уж на то пошло, это можно было сделать и куда ниже по склону! Да даже среди складов — вы сами помните, нам почти никто не встретился. И припрятать там же. Зачем вести так далеко?! Да что с вами? — он всплеснул руками. На лице проступило раздражение.

— Я, — Фиона запнулась. — Я же не сказала, что речь обо мне.

— А о ком тогда? — возмутился плотник.

Снова шагнул к ней, и она отшатнулась. Отступила на шаг, еще на один. Развернулась и ринулась прочь, вниз по склону.

— Вы сдурели! — заорал Риди, кидаясь следом. — Что за медуза вас ужалила?! — Леди Кик, стойте! Да куда же вы, нельзя там, — он не договорил — полетел носом вниз: зацепился ногой за вылезший корень.

Фиона убежала недалеко — тоже покатилась кубарем.

Да как так, — удивление оказалось вялым. Не верилось, что ее собственная сила поставит ей подножку. Да, корень, задержавший Риди, сдвинула с места она. Чтоб не догнал. Но тот, что очутился у нее под ногами, она точно не трогала! И вообще не ожидала такой подлянки. Что за…

Мысль оборвалась от удара боком о вросшую в землю корягу.

Да что за!.. Она попыталась схватиться ногтями за траву, ветки редких кустов, корни деревьев. Колючки и мелкие камешки обдирали пальцы, ногти она почти сразу обломала. Склон оказался слишком крутым, задержать падение не получалось. Дар не слушался — ни вырастить что-нибудь на склоне так, как нужно, ни вытянуть энергию из растений не получалось.

Падение виновато? Но ей случалось колдовать в спешке…

Юбка спутала ноги, плащ сбился и спеленал руки. Новый удар в плечо вышиб воздух из легких, следом — еще один. Фиона втянула голову в плечи. Оставалось только череп пробить и шею свернуть.

— Прекратите! — заорал сверху Риди. — Перестаньте немедленно!

Что перестать? И тут же ударило: он ведь в самом начале запретил ей использовать дар! Не объяснил, почему — просто сказал нельзя.

Но она же так до самого подножия докатится!

Так она и катится. От дара проку особенного нет. Ни от дара, ни от жалких попыток хоть как-то затормозить, прикрыться от ударов о корни и камни.

— Не используйте дар! — снова закричал Риди. И ринулся за ней прямо со склона.

Фиона ошалело наблюдала, как он катится следом, усиленно помогая себе локтями и ногами.

Падение остановилось само — она просто напоролась на древесный ствол. И теперь лежала, силясь отдышаться и понять — все ли кости целы. Судя по ощущениям — отнюдь. С чего Риди так рьяно кинулся следом, хотелось бы знать — чтоб помочь ей, или чтобы добить?

Самое скверное — она даже сделать сейчас ничего не может. Оставалось наблюдать.

Фиона отчаянно закашлялась. В груди хрипело. Перебила себе что-то, сломала ребра? Попыталась вдохнуть глубже — это ей удалось.

— Не двигайтесь! — окликнул он сверху. — Склон осыпается, вы так до подножия докатитесь! — и сам покатился быстрее.

Она прикрыла глаза. Сил не осталось. Что не так с этим склоном, с этими растениями и с ней самой?

Подкатившийся Риди первым делом ощупал ее. Поведав, что переломов нет, и вообще, ей до крайности повезло, помог подняться и вскарабкаться обратно на седловину. По пути ругался себе под нос, сетуя на внезапную беспричинную пугливость. Фиона карабкалась, мысленно пытаясь дотянуться до корня. Тот молчал — явно тоже ее не слышал.

— Зачем же вы потащили меня в горы? — выдавила она всё-таки, когда почти выбрались со склона. Риди ответил скорбным взглядом.

В этот раз он отправил ее вперед. Сам шагал позади, в полудесятке шагов. Фиона спиной ощущала пристальный взгляд.

— Вы начали говорить о том, что ваша семья когда-то бежала из Мерсии с последними из старшей ветви Арагон, — заговорила она, не оборачиваясь. — Они что-то вывезли оттуда?

Вопрос повис в пустоте.

— Вывезли, — отозвался Риди, когда она перестала ждать ответа. — И несколько поколений благополучно хранили. Обосновались в Тапсе. Но потом случилась та седмица беспорядков. Родители погибли, мать успела рассказать о, — он не договорил, смолк. — Спустя годы нам с капитаном удалось обнаружить потерянное здесь, на острове Костей.

— Вы не сказали, что это. Хотя ведете меня показывать это.

— Нет нужды говорить. Я хочу лишь, — он помолчал с минуту. — Сами увидите!

— Мне показалось, вашей единственной целью было — вытащить меня из поместья. Чтобы я оказалась подальше от него.

Он оглянулся на ходу. На лице мелькнуло удивление.

— Я же сказал — бежать сейчас нет смысла, — отозвался устало. — С острова мы не выберемся. С парой магов на борту — еще можно было бы попытаться. Но вот так, без подготовки…

— Что вообще представляет собой этот ваш поворот? — полюбопытствовала она. — Армелла упомянула вскользь — я так и не поняла. Что-то, связанное с местными течениями…

— Не забивайте себе голову, — бросил он. — Навигация возобновится в середине апреля.

Вот и поговорили. Фиона устало вздохнула. По совести говоря, ей вести беседы не слишком-то и хотелось. Усталость давала о себе знать. И чему удивляться: долгий подъем, падение, потом пришлось карабкаться по осыпающемуся склону.

Но он, кажется, вовсе не понял, что она имела в виду! Решил, что она сочла — он устроил ей побег.

С полчаса шагали в молчании. Дорога снова пошла в горку, затем — под уклон. Он что, потащил ее в обход города по горам? Потрясающе!

— Скажите правду, — Риди заговорил, когда она уже не ожидала этого. — А ведь это ваша настоящая фамилия — Арагон, верно?

— Что? — она недоверчиво уставилась на него.

Он кинул взгляд через плечо, рассмеялся с довольным видом.

— Младшая ветвь, — проговорил он. — Вы заранее знали, какая судьба постигнет «Марийку», верно? Капитан знал?

Что?!

Риди снова оглянулся, кивнул собственным мыслям. Кажется, ее перекошенное лицо он принял за подтверждение своей дикой догадки.

Эти люди вообще слышат хоть кого-то, кроме себя?!

А впрочем… ей-то что за дело? Нравится ему обманываться. Пускай! Она не обязана развеивать его заблуждения.

Младшая ветвь Арагон.

Младшая ветвь была многочисленна, ее потомки процветали в Маноре. Три сотни лет эти люди были одной из надежнейших опор трона. Младшие Арагоны служили министрами, военными чинами. Занимались наукой и благотворительностью, покровительствовали искусствам.

За кого из их рода могли принять ее, Фиону?!

Получается, какая-то из дочерей или племянниц нынешнего герцога Арагона могла оказаться вне закона? Набедокурить, нажить себе проблемы с законом… удрать из страны. Спрашивается — куда смотрели при этом родственники.

Или Касатка ухитрился вступить в сговор с Арагонами?

Последнее даже звучало дико. Никогда и никто из младших Арагонов не претендовал на власть в Маноре. Они и при королях Блуа недурно жили.

Фиона попыталась вспомнить, что она вообще знала об Арагонах. Получалось, что до крайности мало. Это была одна из влиятельнейших семей королевства. И при этом — они редко появлялись в столице и при дворе, сам герцог занимался делами своих владений, и покидал их крайне редко. Дочери его почти не появлялись при дворе. Кажется, старшая занималась благотворительностью и покровительствовала детскому приюту в городке неподалеку от владений отца…

Меж деревьев сбоку завиднелся просвет.

Фиона знала, что с другой стороны, где лес рос густо, можно было бы увидеть город-порт. А с этой стороны, выходит — другая сторона острова. Она невольно впилась взглядом в прореху меж деревьев.

Вдалеке виднелся снежно-белый скальный клык.

— И чего вы снова остановились? — Риди устало обернулся.

— Красиво, — отозвалась она почти искренне.

— Мыс Маяк.

— Маяк? Не видно отсюда. Или маяк за скалой?

— Скала и есть — маяк. Ее так назвали, потому что видно издали. Мыс выдается далеко в море — видите, отсюда кажется — она так далеко, что это другой остров. На деле это длинный мыс. Скальный язык тянется до самого Маяка, а на деле — и дальше. Просто при удалении от острова он уходит под воду, его не видно. Даже бурунов над ним не бывает. А вершина Маяка по ночам светится.

— Почему? — ошарашено вопросила Фиона.

— Никто не знает. Да по совести, никому и не интересно. Остров неприступен, и Маяк — один из стражей.

— Стойте. То есть, вершина светится — но огней там никто не жжет? И что это — магия?

Риди пожал плечами. И как это понимать — если и магия, то природная? Останавливаться он не посчитал нужным — шагал дальше. А вот Фиона замерла, чтоб получше рассмотреть скалу. На первый взгляд — ничего особенного. Белый мрамор, вымытый дождями. Ни травы, ни мха не наросло… впрочем, для скалы, высящейся посреди воды, на открытом всем ветрам пространстве, ничего особенно удивительного.

— Идемте, леди! — окликнул он. — Возвращаться придется впотьмах.

Зачем он вообще ее куда-то ведет? Вопрос вернулся, засвербел тревогой. Зачем он рассказывает ей всё. Неизвестность злила.

Фиона заставила себя отвернуться, торопливо зашагала следом. Чем раньше дойдут — тем раньше поймет, куда и зачем он ее потащил!

Наверняка она злится из-за усталости. Давно так далеко и подолгу не ходила, вот и отвыкла. Так что есть чему радоваться. Когда еще выпадет шанс прогуляться!

*** ***

К четвертой вершине лес превратился в настоящую чащу. Фиона изумилась — какой непролазный бурелом можно найти на самом верху горы.

— Здесь тоже нельзя применять мой дар? — осведомилась она, сдвигая палкой ветки кустов.

— Не стоит, — отозвался Риди.

— Почему? — не сдержалась она. — И в доме тана некроманты бдят именно за сорняками и проявлениями дара садовника. И здесь какие-то амулеты или…

— Вы что, не поняли? — перебил он ее невежливо. — Это не амулеты! Это — свойство этой земли. И некроманты в доме тана бдили вовсе не за вами — не обольщайтесь. Вы лишь — мелкая задачка в их повседневных делах.

— А! Ну спасибо, утешили.

На это он промолчал. Свойство этой земли… определенно, остров Костей обладает невиданными свойствами! Природная крепость, обладающая природной же магической защитой. Как такое вообще возможно?

— Мы почти пришли, — бросил Риди через плечо.

Голос звучал раздраженно. Что с ним? Устал или рассчитывал быстрее управиться? Ну, будьте снисходительны: она не одну седмицу торчала в четырех стенах! Бегать после этого по лесам и буеракам трудновато. Тем более, при таких любопытных свойствах ландшафта.

— Нам туда, — Риди тем временем свернул в сторону, противоположную от порта. — Идите за мной след в след!

Фиона почла за лучшее не спорить. Если так говорит, значит, есть причины!

Сама себе усмехнулась. Хватило одного падения со склона, чтоб сделаться покладистой и благоразумной!

Риди аккуратно обошел вершину, заросшую высоченными неохватными деревьями, и вышел на обратную сторону склона. Здесь деревья делались ниже и худосочнее. В просвет между ними Фиона снова увидела скалу Маяк. Только теперь сбоку. В этот раз видно было не только верхушку скалы, но и тянущийся к ней от острова мыс.

Риди съехал ниже по склону, к стене непролазного кустарника.

Фиона страдальчески вздохнула. Если и теперь ей нельзя использовать дар — продираться через них станет сущим мучением.

Завершить эту мысль не успела. Плотная стена расступилась, стоило подойти ближе. Риди кивнул, пропуская ее вперед, и сам потопал следом. Под ногами возникла утоптанная тропка, которой она ни за что бы не нашла, если б спутник не указал на нее.

Кажется, и правда — почти на месте.

Глава 19

Тропка тянулась, огибая провалы, валуны и выступы, недалеко. Несколько извилистых петель — и Фиона уткнулась носом в очередной скальный клык. Чем-то он похож был на виденный ранее, на самой первой вершине. Только уменьшенный в несколько раз. Этот не был виден со стороны над кустами, прятался под ними. В высоту он не поднимался выше, чем ей по плечи.

— Пришли? — вопрос вырвался, опередив мысль.

— Да, — Риди подошел. — Здесь! — он обогнул камень, и Фиона последовала за ним.

С обратной стороны, ниже по склону, камень обнажался куда больше, чем со стороны тропинки. Здесь его верхушка уже заметно поднималась над их головами. А в самом камне имелась расщелина, в которую можно было протиснуться, не пригибая головы.

— И что это за пещера с награбленными сокровищами? — она нервно хохотнула.

— Сокровища не были награбленными, — суховато отозвался Риди и пошел первым.

Она с полминуты таращилась на расщелину. После, ругнувшись, полезла следом. Солнце к этому моменту успело чуть сползти по небосклону. Часа три — и наступит закат. Часа четыре — горы окутает мрак. Даже если управятся быстро — возвращаться придется по темноте. По горному гребню, пробираясь сквозь кустарник, не применяя дара. Интересно, а в принципе магию применять можно? Хоть те же магические светильники… если, конечно, в распоряжении Риди есть такое.

Внутри оказалось сумрачно. Расщелина пропускала мало света, а пол сразу, как окажешься внутри, понижался. Пробравшись по узкому проходу, Фиона выбралась в просторную камеру.

Риди успел зажечь магический светильник. Вот и ответ на последний вопрос!

— Любопытно, — протянула она, оглядываясь.

Потолок низкий, от стен тянуло пробирающим холодком. Пол — достаточно ровный, даже впотьмах вполне можно пройти, если соблюдать осторожность.

— Идемте! — Риди застыл шагах в десяти, у дальней стенки. — Время! — развернулся и сунулся в чернеющий проход.

— Риди! — возмутилась Фиона.

Ответа не последовало. Магический светляк уплыл в черноту с ее спутником. Осветил слабо на миг стены внутри. И скрылся вслед за провожатым. И что, он так уверен, что она пойдет следом?! Или ему наплевать.

«Пропади ты пропадом, — ругнулась про себя Фиона. — Что за место!»

И спешно направилась следом — в расщелину снаружи просачивалось совсем мало света. Остаться в темноте не хотелось. Нет, и этот человек еще указывает ей на время!

Извилистый проход тянулся, то и дело изгибался то вправо, то влево, неуклонно уходя вниз. Фиона шагала следом за Риди, оглядываясь по сторонам.

Пещера как пещера, ничего необычного. Не то, чтобы она видела очень уж много пещер в своей жизни… но здесь пока ничего примечательного она не замечала. Неровные стены со сколами, такой же пол. Никаких следов того, чтобы кто-то пытался обустроить этот ход — он выглядел полностью естественным. Потолок неровный, сталактитов не видно. Значит, вода сверху не просачивается.

— Пришли! — поведал громогласно Риди, останавливаясь перед тупиком.

— Что? — изумилась Фиона. Огляделась. — Куда пришли? Это же тупик!

Коридор уперся в глухую стену. Прохода дальше не было, даже стены не раздавались вширь.

— И что дальше? — она нахмурилась. — Потайной проход, скрытые пружины в скале?

— Не совсем, — он пристально оглядел ее. — Правда не понимаете?

Фиона почла за лучшее не спрашивать. Что она должна понимать? Что заставило его считать, будто она сообразит, куда и зачем он ее привел?!

— Здесь нет потайных пружин и тайных ходов, — вздохнул плотник.

— То есть… просто тупик в конце прохода? — осторожно переспросила она, видя, что он молчит. — Вот эта пещера — и всё?

Недоверчивый взгляд спутника ей не нравился.

Фиона огляделась внимательнее. Положила ладонь на стену — та оказалась шершавой, прохладной и сухой. Ну да, ожидаемо, если задуматься — откуда сюда просочиться подземным водам? Свод над головой на деле не так-то и массивен. Вот только примечательного она ничего не обнаружила.

И? Здесь что-то хранилось? И, судя по тому, как выжидающе глядел на нее Риди, следы от этого чего-то были ну очень уж очевидны, чтобы их не заметить.

Она обвела взглядом стены, пол и потолок внимательнее. Чего она не замечает прямо сейчас?

Кругом — сплошной камень. Неровная скала с щербинами и выступами.

Снаружи эта скала была мраморной, — вспомнилось некстати. И мрамор был белым до того, как пожелтел под действием дождя и ветра, зарос мхом и лишайником. Здесь же, внутри, стены слагал не то гранит, не то песчаник. Лишь кое-где, скрытые густыми тенями, виднелись тонкие светлые прожилки. Вот, скажем, стена сбоку — пара выступов образовывала едва заметную нишу. И внутри этой ниши прожилок было куда больше, чем вокруг.

Фиона подошла ближе, ощупала стену кончиками пальцев.

Мраморные прожилки ощущались слегка заглубленными, так что поверхность стены казалась ребристой.

Но вода ведь не могла вымыть изнутри прослойку мрамора в камне? Мрамор не растворяется. И он тверже, чем известняк. Много тверже!

— Дайте сюда светляк! — потребовала она, склоняясь к самой стене и чуть не утыкаясь в нее носом.

Риди на удивление послушался, стена осветилась ярче. Фиона, сама себе не веря, разглядывала стену. Края плотной породы между мраморными прожилками оплыли, сделавшись округлыми — словно их обкатали морские волны. Сама ниша, пусть и совсем неглубокая, казалась вдавленной. Словно что-то полукруглое облокотилось на стену, а после пропало.

— Оно было здесь, — проговорила Фиона.

Ответа не последовало. Молчание — знак согласия! Значит, нечто, вывезенное предками Риди три сотни лет назад из пылающей Мерсии, очутилось сперва в Тапсе. А некоторое время назад — здесь. И теперь здесь этого не было. Но времени оно провело здесь достаточно, чтоб образовать эту нишу и выесть прожилки в стене, точно кислотой.

— Чушь собачья! — шепнула она себе под нос.

Присела, ведя пальцами по стене. Вгляделась в пол. Тот тоже оказался вроде как продавлен слегка. Словно в какой-то момент камень сделался мягким, и на нем смог остаться отпечаток тяжелого предмета.

— Не чушь, как видите, — прозвучал над головой голос Риди.

— А ваши предки в Тапсе не бедствовали, — ляпнула наобум Фиона. — Когда, говорите, это покинуло ваш родной город, и очутилось здесь?

— Вы неверно поняли, — отозвался он. — Когда мои предки очутились в Тапсе после бегства из Мерсии, им пришлось заплатить за убежище… беглецов тогда искали. Об этом я слышал от матери. Эту историю в нашей семье передавали из поколения в поколение. Что стряслось с предками капитана — я не знаю, его и мои пращуры потеряли друг друга после бегства. Но беглым Дорсетам, чтобы купить себе жизнь и покой, пришлось отдать фамильные сокровища, вывезенные из страны.

— Купить жизнь и покой… потеряв богатство?

Эх, зря она тогда запаниковала! Совсем забыла о том, что не дослушала — что же ей хотел сказать Риди. А он, видимо, после ее несуразного бегства не захотел рассказывать дальше.

— Им пришлось оказаться в самом низу. Мужчины работали в порту, на рынке. Женщины шили и ткали, осталось в нашей семье и умение кружевниц. Моя мать этим зарабатывала на жизнь.

— Постойте. Но если ваша семья потеряла свое достояние несколько поколений назад…

— Они не потеряли память. Члены семьи всегда помнили, кто они. Даже когда их осталось совсем немного. Даже когда осталась одна мама — она помнила. И рассказывала мне. Пусть я и не могу больше носить фамилию предков, — он смолк.

Угум, понятно. Пусть и не может — но о принадлежности к семье он помнит. И, если вдруг случится чудо, и Эдред Арагон вскарабкается на престол Манора, приблизив к себе старого друга, тот немедля станет называться той фамилией, которой так гордится.

— Герцогская корона Дорсетов, печать, медальоны, другие фамильные сокровища с семейным клеймом — да, всё это отдали, — снова заговорил Риди. — Это всё не так важно — куда важнее память. К тому же самое главное сохранили…

— А! То, что пропало во время беспорядков?

Риди кивнул.

— Можно обойтись и без иносказаний, — заметил он. — Здесь нас никто не слышит, мы одни.

Ох, ну да, конечно. Чего ж он сам, интересно, не назовет прямо — о чем говорит?!

— А как это попало сюда из Тапса? — она сделала вид, что нарочно игнорирует последние слова.

— Кто знает, — он пожал плечами. — Может, городской совет нашел и после продал пиратам. Может, они увезли в качестве добычи или выкупа.

Прекрасно! Она ни на йоту не продвинулась к пониманию — что это такое было. Нечто, воздействующее на камни. Причем воздействующее, не будучи активным. Во время хранения.

И вот что это может быть? Некий артефакт изумляющей силы из сокровищницы павшей давным-давно Мерсии.

— После того, как капитан обнаружил пустую пещеру, он решил отправиться в Тапас, — снова заговорил Риди.

— Это когда он устроил там разгром? — оживилась Фиона.

— А говорите — ничего не знаете, — усмехнулся он.

— А толку и дальше уверять вас в этом? — отмахнулась она. — Одна беда: я знаю маловато. Когда, говорите, утопили «Марийку»?

Риди странно на нее глянул.

— Да аккурат за седмицу до встречи с вами, — всё же соизволил поведать он.

Прекрасно! А когда разгромили пресловутый Тапс, скажите на милость? Кажется, после того как Кракен занял свое нынешнее место, подвинув некоего Спрута. И случилось это… в течение последнего года? Даже меньше, судя по всему. В этот период Касатка и обнаружил, что пещера пуста.

— Почему такую ценную вещь хранили в таком месте? Вдали от жилья… не разумнее было бы поместить в тайник где-нибудь в резиденции тана?

Фиона смолкла. Она вообще не была уверена, что говорит впопад.

Ну да, вещь наверняка ценная — раз уж с нею так носятся. Вот только что это? Нечто, оказывающее влияние на камни… явно мощный магический артефакт. Место это явно не подходило для хранения — раз уж на нем остались следы. Но ничего лучшего не нашли? И в резиденции тана потому его не оставили?

Демон квадратный знает, что такое! И Риди, как назло, молчит.

Она тяжело вздохнула. Ей приходится играть в угадайку, а собеседник не торопится дать хоть какую-нибудь подсказку! Чего он ждет от нее — неясно.

Да чтоб их всех гиены сожрали! Подумав, она уселась прямо на пол точнехонько в той самой нише. Уложила руки на скрещенные колени. Пусть теперь хоть об пол расшибется — больше она не проронит ни слова! Гадать, что он хочет от нее услышать, и о чем пытается поведать — хватит!

Повисло молчание. Риди таращился на нее в явном недоумении.

— И как это понимать? — осведомился он наконец.

В ответ Фиона прикрыла глаза. Подумав, оперлась на стену затылком. В конце концов, она устала. Этот переход по горам был слишком долгим — особенно после длительного пребывания взаперти.

— Ага, понимаю, — покивал наконец плотник. — Забастовка? Ладно!

Забастовка? Фиона хмыкнула про себя. Ну да, пожалуй. А он, кажется, разозлился! Но главное — он не единожды напоминал ей о времени. И нет, не только в ее интересах вернуться вовремя! Риди тоже в этом заинтересован. И неизвестно еще, не больше ли, чем она. В конце концов, какой с нее спрос? Ее вывели за пределы резиденции тана. Могла она воспротивиться? Наверное, да. Но обязана ли была? Ха! Помогите, меня пытаются спасти. Даже звучит смешно.

— Может, объясните, что пытаетесь этим сказать? — осведомился наконец он.

— О, охотно! — фыркнула она. — Но только после вас! Сначала вы объясните мне, что вы пытались сказать?

С минуту ее провожатый негодующе сопел. Потом дыхание его успокоилось — не иначе, что-то надумал.

— Я лучше подкину вам сведений к размышлению, — ехидно проговорил он. — Вам ведь не говорили, что Фотеску покинул остров?

— Фотеску? — удивилась Фиона. — А! Уплыл с этим Аллием, верно?

— Вам и на это наплевать? — недоверчиво вопросил плотник.

— О, мне много на что наплевать, — доверительно отозвалась она. — Да и что за прок тревожиться попусту? Всегда ведь найдется тот, кому не наплевать. Кто-нибудь вроде вас, скажем, — помолчала немного, разглядывая его перекошенное лицо. Забавно, что ни говори! Собственная бесшабашность немного пугала. — Слушайте, Риди. У вас ведь такие связи! Чего вы раньше не пустили их в ход? Или Аллий вместе с Фотеску увез и то, что лежало похороненным в соли на складе Весельчака, а? Какое упущение с вашей стороны!

— И эта женщина уверяла меня… да не меня одного! В полнейшей своей неосведомленности, — пробормотал Риди. — Прав был этот кассийский упырь: изумительное хладнокровие!

— Какой вы унылый, Риди, — поморщилась Фиона. — Слушайте, давно хотела спросить. Чем вам Ромилий так не угодил? Он ведь милашка!

Плотник поперхнулся воздухом.

— Милашка? — переспросил он недоверчиво. — Вы… что хотите сказать?!

Фиона едва не расхохоталась при виде того, как вытянулось его лицо. Кажется, ей удалось повергнуть беднягу в состояние легкого ужаса. Одна беда: кажется, даже ужас не заставит его выболтать сверх меры. По крайней мере, легкий. А как вызвать сильный ужас — она представления не имела. Ляпни лишнего — и он сразу поймет: ни демона квадратного она не знает. Болтает наобум.

— Между прочим, Кассия сейчас воюет с Манором в союзе с Нейтанией, — продолжила она, подумав. — Ума не приложу — почему Эдреду это не использовать.

— Вы правда так тупы или прикидываетесь? — устало вопросил Риди. — Никак в толк не возьму. Возможно, по той же причине, по какой цепень никогда не был в доме тана.

— Я всегда говорила, что лучшие идеи губит косность и нехватка воображения, — важно заявила Фиона.

Она изо всех сил старалась сохранить легкомысленное выражение на лице. Цепень — ни разу не слышала о таком! Вроде бы и название говорящее — только вот насколько верно она поняла. И насколько оно в самом деле отражает истинную природу артефакта, что отсюда пропал.

Артефакт, который хранили поколениями. Единственное, что семья сохранила, заплатив за убежище в Тапсе. Нечто, более важное, чем фамильные драгоценности.

Неожиданно вспомнился разговор об обысках складов с солью.

Соль! Риди не стал возражать, когда она помянула склад Весельчака. А значит, неведомая штука и правда какое-то время находилась там.

Она, повинуясь наитию, склонилась и с силой потерла камень под собой пальцами. Подняла к лицу и оглядела. Ничего не видно! Не удержавшись, лизнула и нахмурилась. Ни капли соленого вкуса! Значит, здесь никакой соли не было. Или была, но ее всю вымели? А если вымел, то кто.

— Что вы делаете? — возмутился Риди.

Отвечать Фиона не стала. Развернулась лицом к нише, усевшись на колени. И принялась обшаривать щели меж полом и стенками. Отыскать удалось только грязь, которая немедленно набилась под ногти.

— Эй, леди, вы слышите?!

И правда. Что она делает?

— А Фотеску вывезли в направлении Тапса, я верно понимаю? — протянула она ехидно.

— Вы как-то избирательно осведомлены.

— А вы избирательно любезны.

Значит, не в Тапс. Куда мог податься торговец, Риди, видимо, знал. Или, по меньшей мере, предполагал. Ее догадка попала в молоко.

А вот сама виновата! Рано или поздно она должна была оступиться. Решила — молчать, значит, следовало молчать.

Мешало треклятое чувство бессмысленности своих же действий.

Дорсеты — союзники беглых Арагонов. Королевские амбиции Эдреда — и теперь, как оказывается, и его офицера. Какой-то цепень. Бог весть, на кой он ей нужен — но пираты таскают его друг у друга из-под носа с азартом, достойным лучшего применения.

Ах да! Сама она — леди Арагон из младшей ветви. Бывала в Тапсе. Зачем — неведомо. Но должна была знать заранее о том, что корабль Касатки потопят.

«Риди, ну зачем вы меня сюда привели?»

Молчать, молчать! — напомнила она себе. Уже спрашивала и ответа не получила. Он сам чего-то от нее ждет. Ждет — и уже теряет терпение. Когда потеряет окончательно… заставит его это сболтнуть лишнего?