Не выходи из-под земли
Глава 13
Сирэл
— Мммф! Ммм-ммм-ффф! — Лира слева выдавала такие яростные вибрации, что её столб, казалось, раскачивался вместе с ней. Глаза её были готовы лопнуть от злости, пока я, уперевшись ногами в песчаный пол, вовсю тёрся своей покрытой змеиной слизью спиной о соседнее бревно.
— Белый дэбил, правее бери, — шипела Чага, вытягивая онемевшие пальцы. — Ещё... Да, кожа размякает. Давай карман ближе.
Я вывернул таз под совершенно неанатомическим углом, молясь, чтобы остатки комбинезона окончательно не дезинтегрировались. Прохладный сквозняк пещеры ласкал мою филейную часть, Лира мычала проклятия, а пальцы Чаги уже почти нащупали заветный коробок спичек, как вдруг...
БАМ!
Вождь в шлеме-пылесосе «Ракета» с силой опустил свою утыканную гвоздями дубину на ржавую бочку. Гуд костра мгновенно стих. Шаманы замерли, а двое массивных дикарей с лицами-черепами направились прямиком к валяющемуся без чувств Эрику.
— Эй, эй, стойте! Пылесос, алло! — попытался я крикнуть, но дикари даже не повернулись.
Они бесцеремонно подхватили бедолагу Эрика под мышки. Тот от рывка наконец-то пришёл в себя, захлопал глазами, испуганно уставился на разрисованные морды туземцев и заверещал:
— Госпожа Лира! Мисс Лира! Мамочки, они меня...
Один из дикарей, не теряя времени на церемонии, резким движением рванул ворот его куртки и замахнулся костяным ножом.
Я замер, ожидая, что сейчас начнется банальный допрос, но реальность жаркого и дикого мира Поверхности оказалась куда прямолинейнее бункерных законов. Дикари не собирались разговаривать. Лезвие блеснуло в луче света. Секунда — и тело бедного слуги обмякло, а дикари со сноровкой опытных поваров подтащили его к бурлящей бочке с водой. На суп видимо. Меня затошнило.
— МММФ!!! — Лира издала звук такой силы, что кляп из травы едва не вылетел у неё изо рта. Она рванулась вперед, зажмурилась, и из её глаз брызнули абсолютно настоящие, полные ужаса слезы.
Меня самого будто ледяной водой окатило. В голове мгновенно воцарилась звенящая пустота, сменившаяся диким, бешеным адреналиновым шквалом. Мозг техника, до этого работавший в режиме ленивого выживания, завёлся так, что в ушах зашумело. Хоррор перестал быть байками. Это происходило здесь и сейчас. Следующими в эту бочку отправимся мы с Чагой. Мозг заработал еще хлеще, выжимая последние капли соображалки.
— Спички! Чага, быстрей доставай спички! Такой короб квадратный. коричневый по бокам а внутри палки лежат белые, с коричневыми кругляшами — прорычал я, плевав на маскировку.
— Достала! — выдохнула она, и в тот же миг её освободившаяся ладонь скользнула по моей руке, передавая деревянный коробок.
Но устроить огненное шоу мы не успели. Пятеро здоровенных туземцев навалились на меня, срезая ремни со столба. Нас с Чагой скрутили так, что кости и комбез мой затрещали. Лиру, мычащую и бьющуюся в истерике, дикари просто перекинули через плечо и потащили.
***
Нас потащили вглубь пещеры, к огромному, уходящему в вертикальную бездну провалу, откуда несло сыростью, шкурами и тяжелым запахом паленого жира. Но вместо копошения склизких личинок из темноты провала раздался гулкий, раскатистый мужской хохот и тяжелые, уверенные шаги.
Из темноты на свет факелов лениво вышел ОН.
Великий Маточник видимо.
Я ожидал увидеть гигантского кольчатого червя, но перед нами предстал мужик. Точнее, исполин под два с половиной метра ростом, шире Бургомистра в плечах, с кожей цвета дубленой кожи и бородой, в которую были вплетены зубы чьи-то, надеюсь не его. На нем не было ничего, кроме тяжелой юбки из шкур каких-то существ, похожие на волков. Этот альфа-самец пустоши окинул пещеру хозяйским взглядом, и все дикари, включая вождя в шлеме-пылесосе «Ракета», тут же рухнули на колени, благоговейно уткнувшись носами в песок.
До моего технического мозга наконец-то дошел весь извращенный смысл его прозвища. Этот амбал был ходячей фабрикой по воспроизводству племени. Он лично чпокал всех пригодных баб в округе, поддерживая популяцию этих расписных чертей.
Жаль что не червяк конечно. Придется биться за честь моей розовой сосиски. Силы правда на исходе.
Маточник лениво подошел к плачущей Лире, которая со своим кляпом во рту которую опустили перед этим альфачом. Видок конечно... Он бесцеремонно ухватил её за подбородок, заставив поднять голову, а затем перевел взгляд на Чагу. Его ноздри расширились, он хищно ухмыльнулся, демонстрируя заточенные желтые зубы, и плотоядно облизнулся. Судя по его роже, обе девки прямо сейчас отправлялись в его личный гарем на ПМЖ.
Меня переклинило. Внутри вспыхнул такой пожар стопроцентной бункерной ревности и злобы, что заклинивший «жезл» в штанах окончательно упал, а мозг выдал гениальный план спасения.
Я резко вывернул кисти, рискуя вывихнуть суставы, и со всей дури чиркнул коробком спичек о ржавую бляху на поясе державшего меня дикаря.
—Да будет свет, сказал электрик. — рявкнул я.
Но что произошло дальше, никто этого не ожидал.
Глава 14
Сирэл
Я заорал про электрика, ожидая, что сейчас вспыхнет пламя, дикари в ужасе попадают на колени, а я, как бог огня с голой жопой, гордо выведу своих девчонок из пещеры.
Но вселенная снова решила, что мне слишком легко живется.
Из темного провала Великого Маточника внезапно дунул ледяной, сырой сквозняк.
ПШШИК.
Маленький огонек на спичке жалобно пискнул и потух. Струйка сизого дыма растворилась в воздухе. Пещеру снова заволокло густым, багровым полумраком от догорающих костров.
Я замер с вытянутыми за спиной руками, открыв рот. Дикари, державшие меня, даже не моргнули. Один из них лениво почесал разрисованную под череп щеку, зевнул и отвернулся. На меня — с моей порванной задницей, обмазанного тухлой змеиной слизью и с потухшей спичкой в пальцах — здесь смотрели как на пустое место. На назойливую букашку, которая попищала и заткнулась. Видимо даже на суп не годящуюся.
А вот в центре пещеры начался настоящий кошмар.
Великий Маточник, полностью игнорируя моё существование, тяжело шагнул к девчонкам. По его хищной ухмылке и тому, как заулюлюкали шаманы у костров, я понял: время разговоров закончилось. Альфа-самец пустоши решил прямо здесь и сейчас приступить к своему главному, священному «долгу размножения» — обновить генофонд племени за счет свежей бункерной и дикарской крови.
Маточник протянул свои огромные, покрытые шрамами ручищи к Лире. Он бесцеремонно ухватился за молнию на груди её ярко-розового латексного комбинезона и с резким, визжащим звуком дёрнул её вниз до самой талии. Глянцевый латекс разошелся, обнажая её белоснежные плечи и кружевной бюстгальтер, который в полумраке пещеры казался ослепительно ярким.
— МММФ!!! МММ-ФЫЫЫ! — Лира забилась в путах, как пойманная на крючок рыба, её глаза расширились от чистого, первобытного ужаса, а по оранжевым от крема щекам градом покатились слезы.
Не останавливаясь на достигнутом, этот двухметровый шкаф второй рукой рванул верхнюю повязку с груди Чаги. Ткань с треском лопнула. Чага дико зарычала, попыталась вцепиться зубами в его волосатое запястье, но Маточник лишь раскатисто расхохотался, стягивая с её плеч остатки кожаных ремней.
В пещере поднялся одобрительный вой туземцев. А я стоял в двух метрах, прижатый двумя охранниками, и смотрел, как этот пещерный производитель собирается лапать и раздевать моих женщин.
И тут у меня в голове что-то окончательно перегорело.
Вся бункерная ревность, унижение от голой задницы, боль от распухшей ноги и дикая ярость техника слились в один сплошной ядерный взрыв. «Ни одна тварь в этой пустоши, — пронеслось в черепной коробке, — не будет трогать их, кроме меня».
Мозг заработал с такой бешеной скоростью, что я, кажется, начал видеть в темноте. Руки у меня всё еще были связаны за спиной, но пальцы Чаги пару минут назад всё-таки успели размягчить кожаный ремень моей же змеиной слизью. Я не стал ждать чуда. Собрав всю силу, которую годами качал в подземном зале Уровня-7, я с диким рыком рванул запястья в стороны. Кожа врезалась в мясо до крови, сухожилия затрещали, но проклятый размокший ремень с громким щелчком лопнул.
Свобода попугаям. (Их видел только по книгам в универе)
Не тратя ни доли секунды на раздумья, я развернулся и со всей дури заехал локтем в челюсть левому конвоиру. Пока тот оседал в песок, я выхватил из-за его пояса тяжелый костяной топор, утыканный осколками кремня.
— Эй, шкаф волосатый! — рявкнул я на всю пещеру так, что со свода посыпалась пыль. — Руки убрал от чужого имущества!
Маточник замер, медленно поворачивая ко мне свою базальтовую башку, а я уже летел на него на таран, размахивая топором и сверкая своей многострадальной кормой в свете костров.
Я не стал играть в благородного рыцаря из старых книжек, тем более с такой вентиляцией в штанах. Вместо того чтобы рубить этого переросшего быка в лоб, я в последний момент нырнул ему прямо под ноги, проехав по пещерному песку на коленях, на адреналине даже нога помалкивала, и со всей дури всадил обух костяного топора аккурат в коленную чашечку левой ноги гиганта.
ХРЯСЬ!
Звук был такой, будто в бункере лопнула главная чугунная труба отопления. Великий Маточник издал утробный, звериный рёв, от которого со свода пещеры посыпались мелкие камни, и с грохотом рухнул на одно колено. Его тяжелая юбка из волчьих шкур задралась, открывая миру такие волосатые и кривые ноги, что даже слепые черви с белковой фермы умерли бы от зависти.
— За моих баб, падаль! — прорычал я, вскакивая на ноги и перехватывая топор двумя руками для решающего удара в тупую макушку.
— МММФ! МММ-ФЫЫЫ! — Лира, у которой розовый латекс был расстегнут до талии, даже не подумала драться. Она забилась в угол как испуганный птенец, зажмурилась и мелко задрожала, беспомощно поджав босую ногу в носке. Никакой супергероини — просто перепуганная до смерти девчонка, которая хотела погулять на свободе, а попала в филиал ада.
Зато Чага не растерялась ни на секунду. Пока Маточник орал от боли, а дикари в ступоре пялились на своего поверженного идола, моя боевая дикарка перехватила оброненный кем-то костяной нож пальцами ног, одним молниеносным движением перерезала путы на своих запястьях и прыгнула как разъяренная пантера.
Придерживая одной рукой разорванный топ, второй она с невероятной точностью вогнала клинок прямо в плечо поднимающегося Маточника, отбрасывая его назад.
— Хватайте розовую, — рявкнула Чага, ловко отражая летящее в нас копье и раздавая тумаки очухавшимся туземцам. — Я прикрою.
Я подскочил к трясущейся Лире, одним рывком срезал её веревки и выдернул кляп. Она тут же всхлипнула, судорожно застегнула молнию на груди и вцепилась мне в шею мертвой хваткой, зажмурившись.
— Сирэл, мне страшно! Хочу домой! Там Эрика сварили! Я уже не хочу на свободу, хочу обратно! Неси меня на ручках! — зарыдала она мне в ухо.
Я попытался приподнять эту розовую латексную тушку, но тут же зашипел сквозь зубы. Адреналин начал отпускать, и моя подвернутая после падения с дюны щиколотка с порванными связками отозвалась такой адской болью, что в глазах потемнело.
Я аккуратно разжал её хватку, виновато развел руками в сторону офигевшей от такой наглости Чаги и выдал:— Ну, поднять не могу. У меня лапки.
Я демонстративно ткнул пальцем в свою синюю, распухшую от растяжения ногу. Но договорить и развить мысль о тяжелой судьбе инвалидов бункера мне не дали.
ВЖУХ!
Очередной отравленный дротик со свистом пронесся в паре миллиметров от моего уха и смачно воткнулся в деревянный столб прямо у меня за спиной.
Я медленно перевел взгляд с дрожащего оперения дротика на Лиру, потом на Чагу и бодро сказал:— Понял. Бежим пешком. Но через секунду передумал.
Я перевел взгляд на Чагу. В полумраке пещеры её мускулистые плечи и подтянутый пресс выглядели куда внушительнее, чем у половины качков с Уровня-7. Я прикинул расклад, виновато улыбнулся и выдал:
— Слушай, амазонка… А может, ты меня на ручках понесешь? Ну или на спину закинешь. Я легкий, кость пушистая, да и нога вон какая красивая, синяя. А Лира сама добежит, она вон в латексе, аэродинамика отличная.
Чага на секунду замерла, даже забыв отбить летящее в нас копье. Она медленно перевела взгляд с моих бицепсов на мою распухшую щиколотку и посмотрела на меня так, будто я предложил ей поцеловать Великого Маточника в пупок.
— Ты совсем головой ударился, белый шкаф? — прошипела она, уворачиваясь от очередного дротика. — Если я тебя понесу, то только в том случае , чтобы твоей голой задницей дротики отбивать. Хочешь? Шевели копытами сам, пока я тебя этим же топором не пришибла.
— Понял, феминизм на Поверхности еще не завезли, — вздохнул я.
— Я не могу бежать, у меня одна туфля! — взвизгнула Лира, но тут же перешла на ультразвук и рванула вперед с олимпийской скоростью, когда мимо её розового бедра со свистом пролетело дикарское копье.
Выглядело это как экранизация самого позорного анекдота в истории человечества. Впереди неслась гламурная принцесса в обтягивающем латексе, смешно подпрыгивая на единственной 12-сантиметровой шпильке и шлепая босой пяткой по песку. За ней, как подбитый кузнечик, скакал я — подволакивая распухшую ногу, сжимая окровавленный костяной топор и сверкая на всю пещеру своей оголенной, обдуваемой ветром кормой. А замыкала этот парад уродов Чага. Она отступала спиной вперед, одной рукой придерживая разорванный на груди топ, а второй с невероятной ловкостью отбивая ножом летящие в нас дротики.
У самого выхода из пещеры вождь в шлеме-пылесосе «Ракета» попытался преградить нам путь со своей дубиной. Не сбавляя темпа, я в прыжке зарядил ему костяным топором прямо в металлический корпус советской бытовой техники.
БЗДЫНЬ!
Раздался гул, как от церковного колокола на Уровне-1. Пылесос на башке вождя сплющился, намертво заклинив ему челюсть, и туземец с глухим мычанием повалился в песок.
Мы вылетели наружу под беспощадное, палящее солнце Поверхности. Чага с размаху пнула гнилую деревянную подпорку у входа в грот. Свод с грохотом обрушился, подняв тучу радиоактивной пыли и наглухо замуровав разъяренное племя вместе с их хромым Маточником.
Мы отбежали за ближайший высокий бархан и без сил рухнули на раскаленный песок, тяжело хватая ртом горячий воздух.
Лира тут же села, с ужасом осмотрела свои исцарапанные колени, потрогала оранжевое от размазанного крема лицо и вдруг горько расплакалась, глядя в сторону заваленной пещеры:— Эрик... Бедный Эрик! Они же его на суп пустили, живодеры вонючие...
— Успокойся, принцесса, — тяжело прохрипел я, растянувшись на животе и стараясь не шевелить больной ногой. — Судя по тому, сколько твой слуга жрал белковых брикетов и сидел на пятой точке в охране, суп из него получится слишком жирный. У этих дикарей от него холестерин подскачет, они сами через пару дней перемрут. Так что Эрик погиб как настоящий диверсионный снаряд.
Лира икнула от такого утешения и уставилась на меня круглыми глазами. Чага, которая присела рядом и стягивала остатки разорванного топа узлом на груди, внезапно фыркнула и криво ухмыльнулась:— А у тебя черное чувство юмора, белый червяк. Почти как у наземников. Но за предложение понести тебя на ручках я тебе ночью точно в ботинок нассу.
И в этот самый момент, когда я уже открыл рот, чтобы гордо парировать про свои накачанные мышцы, рация на моем поясе, которую я считал безнадежно сдохшей, внезапно ожила. Сначала из динамика раздался звук, до боли напоминающий чью-то громкую отрыжку, а затем прорвался панический, срывающийся на визг голос дежурного диспетчера бункера:
— Внимание всем постам! Тревога! Поднять шлюз! Срочно поднять внешний шлюз Уровня-11! Повторяю, поднять шлюз! Обнаружено несанкционированное проникновение на Поверхность! Код красный!
Связь оборвалась с противным писком.
Лира перестала икать, вытерла оранжевый нос рукавом розового комбеза и виновато пискнула:— Ой. Кажется, папа заметил, что я взяла его запасной ключ от люка. И баул с консервами, который остался у дикарей.
Я переглянулся с Чагой. Путь вниз в родную бетонную клетку официально закрылся. Нам троим предстояла настоящая, суровая выживалка в этом диком мире, где из снаряжения у нас остались один топор, дырявые штаны, больная нога и одна неоновая шпилька.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
