Не всерьёз?

Глава 1

Он мне сразу не понравился. Конечно, публика у нас в баре разномастная, иногда и охране выводить приходится, но этот… не дебоширил, не орал. Он просто сидел и смотрел на меня в упор.

— Нравлюсь? — не выдержала я.

— А если нравишься? — голос у него был приятным. Низкий такой.

— Тогда очень жаль, — дежурно улыбнулась я и показала руку с ненастоящим обручальным кольцом. Замужем я никогда не была, но так проще — кого-то из подвыпивших посетителей это остужает.

Внешностью меня природа не обидела, мужики клеились, за стойкой ведь стою, на самом виду, да и они, когда выпьют, на все что красивее кобылы начинают слюни пускать. Но мне этого добра не надо. Во-первых, потому что я не верю, что среди посетителей бара можно найти кого-то нормального. Во-вторых, я совсем недавно вышла из очень странных и запутанных отношений. Я не была в них счастлива, скорее постоянно чувствовала себя одинокой и занимающей чужое место, но Валера был первым человеком, с которым я сблизилась, после переезда в город. Наверное поэтому я так долго не могла решится все это закончить. Ну и боялась, что будет все-таки больно. Спойлер: Больно не было. Скорее наоборот. Но в новое болотце я заныривать не хочу. И не нужно меня разубеждать, что все будет иначе. Не будет. Иначе бывает только в турецких сериалах, которые взахлеб смотрит моя коллега.

Подругами, кстати, я тоже не обзавелась, поэтому теперь я совсем одна. Ну не везет мне на женскую дружбу — то зависть, то дурость, то просто скучно. Главное, завидовать-то у меня и нечему — нищая, одинокая, без амбиций, стою за барной стойкой и вполне довольна происходящим. Коллег, как друзей, в расчет не берем, это вынужденные контакты и тут лучше быть дружелюбным или нейтральным.

Но не тухнем — жить есть где: бабка по линии отца завещала мне комнату. Клоповник, но не далеко от работы и не спальный район. Почему мне? Да потому что больше некому — батя сгинул где-то, когда мне было лет пять, других детей у бабки не было, в бога она не верила, так что церковь тоже отпадает. Осталась я, которую она не видела, наверное, с тех самых моих лет пяти. Может, хотела так вину загладить, что с единственной внучкой не общалась — не знаю, поговорить мы не успели.

Парень, тем временем, пялиться не перестал. Не то чтобы меня обычно это напрягало, но у этого взгляд какой-то… странный.

Волей-неволей я тоже то и дело на него поглядывала. Симпатичный. Темноволосый, широкий, как шкаф, глаза серо-голубые. Улыбка красивая, ресницы темнющие и густые. Несколько кожаных браслетов на запястье. На ком-то было бы по-дурацки, но ему идет. Пил он, кстати, как лось. Но то ли не пьянел, то ли это было незаметно.

Впрочем, фиг с ним. Очередной псих, у нас баре такие частенько появляются. Сам не уйдет, охрана вынесет — тут каждую пятницу подобных пакуют.

Смена была третья по счету, так что я доползла до дома в пятом часу утра и упала на кровать — та жалобно скрипнула. Может выкинуть ее уже и на полу спать? Вообще надо бы пойти умыться и лечь нормально, но две истеричные соседки меня живьем сожрут, если я начну шуметь — они за каждой каплей воды в ванной следят и на звук открывшегося крана просыпаются. Ладно, где-то в тумбочки есть салфетки для снятия макияжа.

Я с трудом села, открыла ящик тумбочки. Салфетки действительно были и это не могло не радовать.

Оттерев от туши один глаз я задумалась о том, что надо бы убраться. Хорошо что это не съём, хозяйка за бардак не выселит, но скоро наступить будет некуда. Еще на этой неделе моя очередь мыть «места общего пользования», будь они неладны. Ладно, скоро я скоплю и съеду.

Насчёт скоплю я себя обманывала — пачка накопленных чаевых росла медленно и даже если приплюсовать деньги от продажи комнаты мне пока даже на однушку в бараке на окраине не хватит. Грех жаловаться, конечно — у меня хотя бы какое-то жилье есть, девчонки в баре обсуждают аренду почти каждый день — то хозяйка отбитая, то дорого, то соседи параноики. У меня соседки склочные климактерички, в принципе, догадываюсь чего ждать хотя бы. Они просто орут как оглашенные по любому поводу, а я к этому уже привыкла. Почти как дома, можно сказать — мать тоже общалась в основном криком.

Вообще о моих бабках можно отдельный трехтомник написать, на основе их сезонных закидонов. Зинаида отбитая просто наглухо — с ней я гавкаюсь стабильно несколько несколько раз в неделю. Можно сказать, что мы друг друга на дух не переносим — меня бесит ее желание везде засунуть нос, ничего не понять и все равно начать объяснять, как правильно и что я, малолетка, ничего в жизни не знаю и не видела, а вот она-то пожила! Лидия в этом плане проще, с ней я цепляюсь только на бытовухе — не так помыла, не так поставила, свет не выключила, шумела, когда пришла. В целом-то я привыкла, но иногда сил отгавкиваться и начинать новый скандал просто нет. Может, бабки энергетические вампиры, поэтому и бодрые такие?

Ладно, ну их к лешему. Спа-а-ать.

* * *

В следующую свою смену я снова его увидела. Правда не за баром — за столиком, но взгляд… я снова физически чувствовала, как этот ненормальный на меня смотрит. в этот раз он правда ко мне не подходил, только пялился. Да и на следующий день тоже. Ладно, может у человека запой и денег лишних много, вот он и шастает сюда. Но нервирует.

На третий день я не выдержала, и когда он все-таки подошел к стойке, спросила:

— Ты только в мои смены ходишь?

— Да. Посчитать не сложно.

— Хорошо что сказал, поменяюсь с кем-нибудь.

— Значит буду каждый день ходить, — усмехнулся он.

— Времени свободного много или денег лишних?

— Если и того и другого?

— Тогда мог бы что-то поинтереснее придумать, чем меня караулить. Тем более, смысла нет.

— Ты не замужем, — он забрал у меня стакан с коктейлем.

— Откуда такая уверенность?

— Птичка на хвосте принесла, что Горчакова Полина Константиновна замужем не была никогда, — ухмыльнулся он.

Мне стало не по себе. Вот сталкера мне не хватало. Сталкера со связями у ментов или в криминале иначе я не знаю, каким путем еще можно такие сведения добыть.

— Откуда?.. Ты справки обо мне наводил? Как? Ты мент?

— Сын прокурора, — продолжал веселится он.

— Не похож. Мажористости не хватает. Так зачем и как?

— Понравилась, а чужих жен я не увожу. Больше.

— Последнее уточнение очень важно.

— Давно здесь работаешь?

— Второй год. Ты сегодня трезвый, — я посмотрела на бокал его руке. Сегодня он правда ограничился «Игги» — мешанина из кофе и вишневого сока.

— Я сегодня за рулём. А мне за рулем никак пить нельзя.

— А кому-то можно? — я взялась перетирать стакан. Будний день и в баре относительно тихо, так что от беседы с ненормальным этим, меня вряд ли кто-то спасет.

— Машина безопаснее. Равновесие же не нужно держать, — уточнил он.

— У тебя мотоцикл, — догадалась я, — не страшно?

— Было б страшно, я б его не водил. Логично?

— Логично. Что ты так наш бар полюбил? Живешь недалеко?

— Девчонка одна понравилась, — он отпил из бокала и посмотрел на меня поверх него.

— Да ну? И кто? Скажи, я может, познакомлю, — в тон парню ответила я.

— Познакомь. Полина зовут, знаешь такую?

— Не, там дело гиблое, — махнула я рукой и взялась перетирать новый стакан.

— Не нравлюсь?

— Неа.

— Почему?

Я отвлеклась от стакана и посмотрела на парня.

— Ты серьезно сейчас? Не нравишься и все. Бывает так.

— Исправим.

— Самоуверенности у тебя много.

— Я просто красавчик, — заявил этот ненормальный, подмигнул мне и ушел.

Я усмехнулась. Ладно, псих, наверное, но забавный. И, кажется, не агрессивный — на отказ с юмором отреагировал, это вселяет надежду. Может и не сталкерит — мало ли тут желающих разболтать. А узнать минимум можно и при не самых больших связях.

Немного себя успокоив, я продолжила работать. Первая смена из трех всегда сама сложная — ты вроде отдохнул, но понимаешь, что впереди еще две такие же. Не сказать, что я свою работу не люблю. Что-то мне в ней нравится, что-то бесит. Все как у всех, наверное. Чаевые, опять же.

Я с наслаждением переоделась из своей накрахмаленной жесткой форменной рубашки в свою футболку, попрощалась с оставшимися коллегами и вышла через служебный вход на улицу.

Второй час ночи, у служебки как всегда ни один фонарь не горит. Надо будет немножко поскандалить, чтобы с этим что-то сделали уже. Завтра перед сменой надо админам сказать.

Ворча про себя я спустилась по щербатым ступенькам. Развозкой сотрудников я не пользуюсь — живу в двух кварталах, поэтому хожу пешком. Рискованно, но пока везет. Да и не хочется ждать, пока наберется машина, все закончат смену, соберутся домой.

Впрочем — везло мне ровно до этого вечера. Кто-толкнул меня и когда я потеряла равновесие вырвал из рук сумочку. От неожиданности я заорала, хотела бросится догонять, но похититель буквально растворился в темноте ближайшего проулка, я и десятка шагов за ним сделать не успела.

— Что случилось? — за моей спиной распахнулась дверь и показалась Дина — официантка, с которой у нас часто совпадали смены.

— Сумка… — я растеряно посмотрела на нее, осознавая, что там были ключи от дома, а запасных у меня нет… И бабки домой в такое время меня не запустят.

— Украли? Видела, кто это был?

— Нет, — я всхлипнула, неожиданно для себя, — там ключи… И паспорт.

— Что случилось? — спросил вдруг откуда-то сбоку мужской голос.

Мы с Диной обернулись.

— Полина? Что случилось? — рядом стоял тот самый ненормальный из бара. Что он тут делает, в такой время?

— Сумку у нее выхватили, — ответила за меня Дина, — будто мы тут миллионы зарабатываем.

— Кто видели?

— Не знаю, не видела, — я снова всхлипнула, размазывая по лицу тушь.

— Денег много было?

— Нет. Там ключи и паспорт.

— Ночевать есть где? — продолжал он задавать вопросы, внимательно глядя на меня.

— У меня переночует, — ответила Дина. Надо же. Не ожидала от нее — мы не очень-то близкие друзья.

— Далеко живёшь? — парень впервые обратился к Дине, до этого говорил он только со мной.

— На микрорайонах.

Он присвистнул:

— И как добираешься? Пешком?

— Развозка есть, — ответила Дина, — Поль, ты как?

— Паспорт жалко, — шмыгнула я носом.

— Пойдем, умоешься и поедем, — Дина обняла меня.

— Сколько денег в сумке было? — спросил парень.

— Меньше тысячи. Главное паспорт и ключи. Паспорт еще ладно, а запасных нет, — снова захотелось разреветься.

Ненормальный, как я уже привыкла его называть за глаза, кивнул:

— Угу. Ладно, не переживай.

И ушел в темноту.

— Даже не попрощался, — фыркнула Дина, — пошли, Поль, — умоешься и поедем. Чтоб этим говнюкам твоя сумка боком вышла!

Жила Дина действительно у черта на рогах, зато одна в целой однушке.

— Держи, — она достала из шкафа чистую пижаму и полотенце, — кран в душе с придурью — подожди минутку, пока вода протечет, а то ошпарить может.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я и ушла в ванную.

Пока стояла под душем, крутила в голове, как быть с домом. Завтра моя смена, то есть утром я могу найти слесаря… Нет, не могу — денег-то у меня тоже нет, а на честное слово, что я после вскрытия комнаты отдам мне поверят, интересно? Бабки будут кудахтать… Ладно, утром что-то придумаю — сейчас голова не соображает. Аванс попробую взять пораньше, в конце концов.

Из душа я вышла почти спокойным человеком.

— Твоя смена завтра? — спросила Дина, складывающая покрывало.

— Да, надо утром что-то с дверью решить.

— Может, еще на одну ночь у меня останешься? — неожиданно предложила девушка, — а там уже на свежую голову решишь? Если надо, я занять на слесаря могу, но вообще Данька в замках понимает, можешь его попросить.

Данька — это охранник. Как вариант — действительно. Я снова забыла, что работаю среди людей и у них можно просить помощи.

— Спасибо, Дин. Если не напрягу, давай так и сделаем. У меня соседки вредные, лучше я их не с утра буду беспокоить.

— Да, ты про своих грымз рассказывала, — Дина встряхнула одеяло и накрыла разложенный диван, — какая сторона больше нравится?

— Любая. Мне без разницы.

— А этот пялится все на тебя ходит. Меня пытался расспрашивать, но я не сказала ничего, — хихикнула Дина, забираясь под одеяло.

— Кто?

— Который с тобой сегодня стоял. Высокий, темненький.

— А, этот… Я даже не знаю как его зовут.

— Серьезно?

— Да.

— Странная ты. Он симпатичный и при деньгах, вроде.

— Понравился — вперед, мне меньше проблем, — пожала я плечами, и погасила ночник, который стоял с моей стороны.

— Ему ты нравишься, девчонки пытались уже.

— Плохо пытались, — зевнула я, — Дин, давай спать.

Пытались, значит. А он кремень? Смешно. Надо хоть имя его спросить, а то ходит человек, пялится, а я даже не знаю, как его правильное на хрен послать.

Глава 2

Смена гадкая, скучная, еще и мысль о том, что в выходные вместо сна мне надо будет сначала выламывать дверь и слушать почитание климактеричек, а потом ехать восстанавливать паспорт, а значит и проходить все круги ада в паспортном столе, не добавляла мне хорошего настроения. Радует, что Дина разрешила еще ночь у нее переночевать. Неожиданно, что она так ко мне отнеслась — мы никогда не были близки. Или только мне так казалось, а она со мной дружила? Вообще она ничего такая, только шумная. И успела меня достать разговорами про этого ненормального.

Ближе к одиннадцати ночи появился этот. Вспомнишь солнце, вот и лучик, да?

— Привет!

— Вечер добрый, — беседовать настроения не было.

— Замок все равно поменяй, — он протянул мне мою сумку.

— К-как? — я неверяще смотрела то на сумку, то на него.

— Каком. Проверь, точно все на месте?

— Да, даже деньги, — я перестала копаться в сумочке и подняла на него глаза, — слушай, серьезно, кто ты?

— Я тебе говорил уже.

— Врешь, — я поморщилась, — ладно, как тебя зовут, хотя бы?

— Леха. Вот и познакомились наконец-то.

Странный он. И явно каким-то боком к криминалу, а мне такого добра не надо, хватило по подростковому возрасту — неблагополучный район.

— Что я тебе должна за сумку? — лучше я сама спрошу, чем он потом.

— Поцелуешь и в расчете, — улыбнулся Леша.

— В щёчку если только.

— Неинтересно так.

— А мне тоже иначе не интересно, — пожала я плечами, — я тебя о помощи не просила, ничего не обещала, но если на то пошло — могу заплатить. Сколько хочешь?

Лешка поморщился:

— Характер у тебя, конечно. Ниче не надо, я безвозмездно.

— Альтруист дофига?

— Я таких слов-то даже не знаю, ты чего?

— Папа прокурор не рассказывал? Или у тебя три класса образования?

— Ага. Церковно-приходской школы, — кивнул он, — ты же в два заканчиваешь?

— А что?

— Ничего. Провожу, а то мало ли.

— Спасибо, я сама дойду, — его настойчивость мне не нравилась.

— Разберемся, — он улыбнулся и ушел.

Он специально никогда не прощается? Или просто так выходит? Нет, парень однозначно странный, хоть и симпатичный. Если действительно дождется после смены, нужно как-то расставить точки над и, потому что мне уже больше не по себе, чем смешно.

Он действительно дождался. Я вышла чуть ли не последней — не пошла выручка по бару, пришлось искать, где я ошиблась. Плюс, конечно, не минус, но не люблю, когда деньги не сходятся. Вообще не люблю проблем с чужими деньгами.

— Не ушел все-таки? — спросила я, спускаясь вниз, где под тусклым фонарем стоял этот ненормальный. Сложно было перестроиться называть его по имени в своей голове.

— Тебя жду. Мало ли каких приключений еще найдешь — провожу, — он выбросил окурок в урну, — пойдем?

— Да я и сама дойду, — пожала я плечами, — Зря время тратишь только.

— Так уж и зря? — он внимательно посмотрел на меня

— Ага. Давай прямо? Ты мне помог — за это спасибо. Но на этом все. Если я тебе что-то должна — скажи прямо и разойдемся.

— Хорошо, — Леша вдруг шагнул на меня, заставляя отступить, почти прижаться спиной к стене.

— Отпусти, — как бы я не старалась, прозвучало неуверенно.

— Поцелуешь — отпущу, — по выражению его лица было почти невозможно понять — шутит он или нет.

Мне стало не по себе. Он больше, выше, сильнее. Если захочет, я не отобьюсь. Но попыток ко мне даже прикоснуться он не делал, просто стоял очень близко и наблюдал.

— Продолжения не будет, — я попыталась сразу обозначить свою позицию. Вряд ли меня спасет.

— Как аванс сойдет.

— Хамло!

— Нет чтобы похвалить.

— Слушай, один раз помог, спасибо. Или мне с тобой переспать нужно за это? И отпусти меня уже!

Лешка сделал шаг назад. Честно сказать, не ждала, что он послушается.

— Переспать? — он вытащил сигареты, — А ты хочешь?

— Нафиг ты мне сдался? Если я тебе за сумку должна, скажи прямо.

— Не должна. Че я чмо чтобы натурой брать? Да и отцепись ты от этой сумки уже — нашел и нашел. Захотел так.

— А ты, типа, Робин Гуд?

— Типа, да. Правда только с теми, кто мне нравится. А ты мне нравишься.

— А ты мне нет, что делать будем?

— Врешь.

— Ты еще и телепат? Или экстрасенс — мысли чужие читать умеешь?

— У тебя на лице написано.

— Читаешь ты хреново.

— Три класса церковно-приходской же, — напомнил он.

— Ты очень странный, — покачала я головой и только сейчас поняла, что не понимаю, почему до сих пор стою с ним, а не иду домой.

— Не хочешь провожаться, давай подвезу.

— На этом? — я кивнула на стоящий у стены мотоцикл.

— Боишься?

— Нет, но мне два квартала пройти.

— Испугаться не успеешь зато.

Меня бес толкнул или что, но я сказала:

— А давай.

— Другое дело, — Лешка снял с мотоцикла шлем, протянул мне, — умеешь?

— Нет.

— К свету повернись, — он надел на меня шлем, завозился с креплением.

Пока Леха был занят шлемом, я, наверное, впервые посмотрела на него по-женски оценивающе. Объективно — красавчик. Улыбка красивая, с ямочками на щеках, которые уравновешивают его жёсткие черты лица. Но это не отменяет того, что очень уж он мутный.

— Все. Садись, — парень отошел от меня и снял второй шлем с мотоцикла. Заранее готовился, что не один поедет или всегда с собой возит?

Я постаралась устроится позади него. Опыта езды на мотоцикла у меня толком не было, поэтому возникли ожидаемые сложности.

— Ближе прижмись, не укушу. Меня обними и руки в замок сцепи.

— Я тебя не обхвачу, ты же лось здоровый! — возмутилась.

— А ты попробуй. Если ближе прижмешься, обхватишь. И ноги сожми.

— Обязательно?

— Да. А то знаешь, «Уронил — женился», а ты пока за меня не пойдешь.

— Пока?

— Да. Я вообще парень-то неплохой, только ты еще не знаешь. Устроилась?

— Да, — прижиматься к нему было… волнующе.

Водил Леха рисково. Но… Что-то было в этом всем — широкая надежная спина, скорость, летящие на встречу фонари, пустая дорога, запах мужского парфюма и… свобода. Я впервые пожалела, что живу так близко.

— Понравилось? — Лешка остановился у моего дома, снял шлем и забрал у меня второй.

— Ага, — я не могла скрыть восторга.

— Захочешь — повторим, — он был доволен моей реакцией.

— Вряд ли. Но за доставку до дома спасибо.

— Спасибо в карман не поможешь.

— Ты опять?

— Все-все! — Леха поднял руки, словно сдаваясь.

— Тогда пока.

— Завтра же не твоя смена? — спросил он.

— Нет. Высчитываешь?

— Календарик дома повесил — обвожу, — с совершенно серьезным лицом ответил парень.

— Это лечится, — покачала я головой, — ты, главное, не запускай.

— Обязательно. Пока, — он опустил визор шлема, а я зашла в подъезд.

Мотоцикл я не услышала — видимо, Леха пожалел моих соседей и сначала вывел его со двора, а потом завел. Что ж, не так он и плюет на окружающих, если так.

Вообще после всех сегодняшних приключений у меня сложилось впечатление, что ухаживать он не умеет. Клеить девчонок на разок — да, а ухаживать — нет. Точно мутный — сколько ему? Ясно что не двадцать, он меня старше на пару тройку лет, наверное, значит почти под тридцать и не умеет ухаживать? Есть в этом подвох. Хотя, мне-то какое дело? Я с ним ничего близкого не хочу.

Бабки мои спали, на мое счастье и я тихо проскользнула в комнату, не включая свет разделась, стараясь выкинуть из головы, что прижиматься к Лешке было приятно и о том, как он пахнет. Наверняка дорого — не особо разбираюсь в мужских парфюмах.

Я осторожно легла на предательски скрипнувшую кровать. Ладно, это все лирика. Он — явно не моя тема. Надо думать о чем-то более приземленном, например будильник поставить на завтра, потому что надо сантехнику отдраить, пока меня бабки не сожрали.

* * *

В следующую свою смену я то и дело поглядывала на дверь бара. Может, привыкла, что Лешка появляется за пару часов до закрытия и отвлекает меня от работы, может еще что, но ждала.

Ии не зря — он появился ближе к часу ночи.

— Привет! — Лешка сел за стойку, — На улице льет, как из ведра.

— Привет! У тебя правда времени свободного дофига, я смотрю, — показывать, что рада его приходу я не собиралась.

— Есть такое.

— Работать не пробовал? Развлекает, говорят.

— А кто тебе сказал, что я не работаю? — улыбнулся он, — выпить мне нальешь?

Опа. А он уже не трезвый. Ну и ладно, я не мамка ему. Так — развлекает меня, чтобы скучно не было.

— Тогда ты точно бандит. С нормальным графиком ты бы так бухать не смог.

— Да не бандит я. У меня бизнес небольшой, на икру и абсент хватает.

— Паяльниками торгуешь?

— Тест драйв бесплатно, ага, — усмехнулся он, — тебе вне очереди.

— Спасибо, обойдусь. А серьезно?

— Кафешка.

— Там тебе не пьется?

— Новых ощущений хочу, смену обстановки. Да и ты мне нравишься.

— А ты мне — нет, я говорила уже.

— Исправим, — он поднял бокал и качнул им в мою сторону.

— Не всем женщинам нравятся настойчивые. Это так, к слову.

— Я обаятельный, это уже полдела.

Тут я спорить не могла. Глаза одни чего стоят в черных ресницах. Серо-голубые в густых черных ресницах.

— Место мое никому не отдавай, — Лешка поднялся, — я щас вернусь.

Свято место пусто не бывает — за стойку сел мужчина и окинул меня оценивающим взглядом. Тоже уже не трезвый, зуб даю, приключений ищет на ночь. Заказал он коньяк, не особо хороший и дешевый. Вообще это не мое дело, я чужие заказы не осуждаю и не оцениваю, но в этом мужике меня что-то настораживало. Как оказалось — не зря.

— Красивая, а ты что после смены делаешь?

— Домой иду, — я дежурно улыбнулась, стараясь не нагнетать.

— Одна? Могу проводить, — он тоже улыбнулся, но вот мне его сальная улыбка не понравилась совсем.

— Не получится, — я показала руку с кольцом, — меня уже есть кому провожать.

— Да ладно, не стена, подвинется.

— Мой — стена.

— Так и я не просто так, — он неприятно улыбнулся, — отблагодарю.

— Не интересно.

— Подумай. Я не каждой такое предлагаю, — он окинул меня липким взглядом.

Даньку звать надо. Чуйка меня редко подводит — этот двинутый, не отстанет.

— Проблемы?

Я повернула голову, увидела Лешку и почему-то стало спокойнее.

— Ты кто? — спросил неприятный мужик у Лехи.

— Муж, — не моргнув глазом ответил Лешка, въехав в ситуацию.

Дослушать мне не дала подошедшая парочка — ребята были веселые, шумные, пока я смешивала коктейль они хихикали и подслушать о чем Лешка беседует с этим типом мне не дали. Но ситуацию я краем глаза отслеживала, и она мне не нравилась — Лешка весь как-то подобрался, стал напряженнее. Отдав заказ, я переместилась к другому краю стойки, и вовремя — мужчины как раз встали, явно собираясь продолжить разговор на улице.

— Леш, не надо, — попросила я.

— Полина, — тот поморщился, — не кипишуй — выйдем, поговорим просто.

— Леш, не надо, — схватила я его за руку, — я тебя прошу.

— Поль, все нормально? — это Данька наконец вспомнил, за что деньги получает.

— Нет, — я все еще держала Лешку за руку, — проводи гостя, пожалуйста, — на мое счастье у бара только мы и этот, обойдемся без лишнего шума.

Данька ленивый, но эффективный — когда он мужику руку на плечо положил, тот только на Лешку глазами зыркнул и бросил:

— Договорим еще.

— Без проблем, — от Лешкиного холодного тона не по себе стало даже мне.

— Отмороженный. Я тебя провожу, не бойся, — сказал Леха, когда Данька вывел мужика из зала.

— Я не боюсь. Не первый и не последний раз.

— Работу сменить не думала?

— На что? — я посмотрела на него, — Да и чаевые тут неплохие.

— Зато неспокойно, — он покосился на дверь.

— Да ладно. Я привычная.

— Самостоятельная? Сама все привыкла, помощь принимать не умеешь и не любишь? Угадал?

— Это было не так сложно, — я посмотрела на часы — до закрытия оставалось чуть больше получаса, — может что сложнее расскажешь?

— Для этого надо поближе познакомиться, — Лешка улыбнулся и посмотрел мне в глаза поверх бокала.

— Так любой дурак сможет, — фыркнула я.

— Ну вот, я еще и дурак, — он состроил печальную гримасу.

— Ты определись — три класса церковно-приходской или ты не дурак все-таки. Может у тебя биполярка?

— Тогда какая-то из моих личностей тебе точно должна нравится.

— Почему это?

— Не любишь обаятельных нахалов, вдруг моя вторая часть это зануда?

— А если я и их не люблю?

— Может скажешь, кто тебе нравится, а я там, — он постучал пальцем по лбу, — нужную личность поищу?

— Слишком просто. Я лучше подожду, пока тебе надоест сюда таскаться.

— Я упертый — не дождешься. Тебя обидел что ли кто-то, что ты так реагируешь?

— Это типа, если я на тебя не повелась, то значит обиженка? Самомнение у тебя, конечно.

— Нет. Ты колючая, как ёжик. Заранее защищаешься, чтобы не обидели?

Я замерла. Интересно, когда он такие выводы успел сделать? Или просто наобум ляпнул?

— Угадал, — констатировал Лешка и отпил из бокала.

— Может быть. А может и нет. Без пяти уже, сейчас закрываться будем.

— Я на улице подожду, — он поднялся и вышел.

Тревожно как-то. Что-то гнало меня следом, и этот неприятный мужик из головы не выходил. Ладно, потом разберусь, почему.

Я почти молниеносно вылезла из форменной рубашки, кое как закинув ее на свою вешалку и натянув толстовку поспешила на улицу.

У черного входа было месиво — двое против одного. И у этого несчастного странно знакомая куртка. Надо признать, что Лешка справлялся неплохо — был бы трезвый, наверное имел бы все шансы победить.

— А ну разошлись, сейчас охрану позову! Даня! — заорала я, оборачиваясь ко все еще открытой двери, — Иди сюда, пожалуйста! И ментов вызови!

Я везучая, наверное, но нападавшие быстро собрались и свалили, а Лешка медленно привалился к стене.

— Без мордобоя нельзя было? — я повернула его лицо за подбородок к свету, стараясь понять, останется ли синяк на скуле или только ссадина. Как ему нос не разбили? Прицельно же били в лицо, суки.

— Не туда смотришь, — он попытался улыбнуться, но тут же поморщился — губу ему разбили.

Я опустила глаза ниже и увидела на сером джемпере темное пятно. Машинально потрогала. Пальцы в свете фонаря были красные.

— Тссс, не глубоко, поцарапали, — сразу сказал Лешка, — просто страшно выглядит.

— Точно? — выглядело и впрямь жутко.

— Точно. Только я в говно, — хмыкнул он, — даже не больно.

— Пошли ко мне. Только шуметь нельзя, но я тебя хотя бы обработаю. Такси потом спокойно вызовем.

— Ты сегодня чет добрая…

— Пошли, а то если ментов кто вызвал будет нехорошо. Как ты вообще в это влез?

— Батя отмажет, — сказал Лешка, но послушно пошел со мной, — Стоял, курил, подошли. Договорить.

— М-да. Это этот отмороженный? Дойдешь? Нормально все?

— Я бухой, но прямоходящий. Да. Вряд ли специально ждал, просто я неудачно вышел.

За то время, пока он меня гипнотизировал и пытался подкатить, я поняла, что парень он действительно неплохой. Мутный, но неплохой. Поэтому так легко его пригласила к себе. А еще кто-то действительно мог вызвать ментов и тащить Лешку в закрывающийся бар, чтобы там устроить переполох мне не улыбалось совершенно.

Дома бабки меня убить не дадут, так что я мало чем рискую, а вот за сумку я Лешке действительно должна. Искренне надеюсь, что климактерички спят, а то наслушаюсь, какая я шалава и что здесь не бордель.

— Плохо станет, скажи, — попросила я.

— Не станет. Я тебя уже не бешу?

— Ты и не бесил. Просто надоедаешь иногда.

— А иногда нет?

— Мне иногда скучно, — пожала я плечами.

— Замки, кстати, поменяла?

— Еще нет.

— Зря. Помочь?

— Нет. Я сама. Да и с соседками надо договариваться, что шуметь буду.

— С соседками?

— Я в коммуналке живу. С двумя бабками.

— Жуть какая.

— Ну извини. Батя прокурор мне при рождении не достался. Хотя мне кажется, ты звездишь про это.

— Зря кажется. Я тебе вообще не врал.

— Только недоговаривал и приукрашивал, да?

— Вот почему ты такая злюка?

— Мама такую родила. Пришли, кстати.

Лешка задрал голову, глядя на мой дом.

— Я серьезно — не шуми. А то воплей будет, а я хочу тебя спровадить и спать лечь. Пошли.

Лифта в доме нет, да и на третий не так далеко.

Я очень тихо повернула ключ в замке, пропихнула Лешку в прихожую и так же тихо закрыла.

— Не разувайся, — шепотом сказала я.

Если климактерички найдут мужские ботинки в прихожей — мне не жить.

Только когда я закрыла дверь своей комнаты, перевела дух. Все же мне казалось, что Лешка нет-нет, а что-нибудь выкинет.

Я включила бра, для дополнительного света, достала аптечку — у меня там даже игла хирургическая есть. Не спрашивайте.

Пока возилась, Лешка стянул куртку и джемпер. Я обернулась и невольно загляделась.

Мать моя, женщина… вот это фактура. Скульптура эпохи возрождения. И грудь у него не волосатая — ненавижу волосатых мужиков. А как мышцы под кожей ходят… так, Полин, захлопнись, у тебя недотрах.

— Если будет больно, делай что хочешь, только не ори — убью, — пригрозила я.

— Что хочу? — усмехнулся он, следя за моими руками.

— Тоже убью. Не дергайся.

Царапина вправду была небольшая, то ли куртка спасла, то ли Леха увернулся, но кровь уже остановилась и я осторожно оттирал запекшиеся потеки. И пыталась не думать, что приятно его трогать, когда я так близко, что его дыхание чувствую. От абсента перегар не противный, кстати — травки, как сироп от кашля. Нет, наверное, если что, я его не убью — слишком он хорош, даже любопытно.

Скрутив очередной тампон, я продолжила оттирать кровь. Чуть выше пореза, ближе к ключице, шрам — круглое пятно, с неровными краями. Странный такой.

— Это огнестрел, — он проследил мой взгляд, — видишь, какое место — все время ему не везет.

— Ты точно бандит, — говорить приходилось шепотом, чтобы не разбудить соседей.

— Не бандит, — улыбнулся он, — но ты не поверишь.

— А ты попробуй, — я соорудили из ваты очередной тампон, смочила перекисью и проложила оттирать кровь.

— Друга спасал. Она мне всю жизнь мозги вправляет, вот я и влез. Только влез по-дурацки — вот и осталось.

— Она? — зачем-то переспросила я.

— Ты ревнуешь что ль?

— Нафиг ты мне сдался?

— Может и не сдался, но ты обо мне заботишься.

— Жалею, а не забочусь. Жалость ничего не значит — я и котов бездомных кормлю, — царапину я заклеила, — давай, вызывай такси и выметайся.

По всем законам жанра в этот момент зашумели в коридоре. Зинаиде, скорее всего, не спится — блюдет мою честь поди.

Я на цыпочка подошла к выключателю и свет в комнате погас. Лешка ухмыльнулся и погасил бра.

— Сделай вид, что тебя нет, — прошипела я, отойдя от двери.

— Орать будет или ментов вызовет? — спросил он.

— Нет, но вполне может начать ломиться и требовать вести себя прилично. Лидия попроще, а Зинаида Цербер.

— Курить тоже нельзя? — с сожалением спросил Леша.

— В окно. Но ты туда вывалишься, скорее.

— Вариант, — он ухмыльнулся, достал из куртки сигареты, открыл окно и уселся на подоконник.

Надо признать, что сделал это все Лешка почти бесшумно. Не такой он пьяный, как хочет казаться.

— И за что ты на мою голову?

— Я хороший, — он красиво откинул голову и выпустил дым, — даже не шумлю.

Зараза, так и не оделся ведь. Гармоничный, явно качается — просто от природы такого рельефа, пусть и не сильно явного и без восьми кубиков на животе, не бывает… Так, стоп. Дыши, думай о чем-то отстраненном. Хоть о Зинаиде под дверью! С другой стороны, чему я удивляюсь? Нормальная реакция здорового женского организма после вынужденного воздержания.

— Поцеловать тебя теперь за это? — ляпнула я. Ай, не успела я задуматься о чем-то кроме…

— СлабО.

— Чего? — не поняла я.

— Слабо тебе. Ты меня боишься.

— Много чести — бояться тебя.

— Не боишься — поцелуй.

— Оно мне надо?

— Я же говорю — слабо.

— В щёчку, говорила уже.

— Неинтересно, — усмехнулся он, и снова красиво выпустил струю дыма вверх.

У меня ёкнуло где-то сильно ниже сердца.

— Надумала? — поднял он бровь, когда я шагнула к нему.

— Примериваюсь, как тебя выбросить удачнее, чтоб не посадили.

— Метров семь всего, — Лешка глянул вниз, — покалечишь только. Не жалко? Я хороший, пригожусь.

Мне не хватает полшага до него. Может и не нужно их делать? Вроде и тему сменили уже.

— Все ещё не надумала? Выброс эндорфинов ещё и обезболивающие хорошее, — убил Лешка мою слабую надежду.

— Знаешь что ещё хорошее обезболивающее? Отвлекающая боль — могу тебя куда-то в другое место стукнуть.

— Лучше укуси, это возбуждает, — он картинно вздохнул и закусил губу.

— Шел бы ты… — я замолчала, потому что в коридоре снова завозились.

— Эх, все сам, — шепотом проворчал Лешка, потянулся, взял меня за руку и притянул к себе. С подоконника он не вставал, так что наши лица почти на одном уровне.

— Это что было?

— Стоишь далеко, тихо разговариваешь — не слышно нифига. Я старенький.

— Слушай, а сколько тебе? — интересно, я верно угадала?

— В этом году юбилей.

— Сорок? — подколола я.

— Восемьдесят. Ты от темы не уходи. Либо слабо, либо целуй. Я тебя за язык не тянул.

— Отстань от меня уже, а? — возмутилась я. Шепотом возмущаться было неудобно.

— Значит, все-таки боишься. А почему? — он посмотрел мне прямо в глаза, вдруг став совершенно серьезным.

Лешка так и смотрит мне в глаза и руку мою не отпустил. И если я совсем немного к нему потянусь, то… А если? Ничем не рискую — за дверью грымзы, заодно и фантазию свою угомоню — вдруг он слюнявый, когда целуется?

Я и рискнула.

Губы у него мягкие, теплые, пахнут сигаретами с ментолом и немного полынью. Не противно. Нет, совсем не противно. Приятно. Он не стал перехватывать инициативу, не стал меня лапать. Он ответил. Так же неторопливо, давая мне сделать все, что захочется.

А вот тут у меня начало понемногу срывать крышу от такой свободы. Захотелось его потрогать, погладить, почувствовать. Поэтому когда Лешка аккуратно притянул меня ближе за талию, я послушно переступила ногами, оказавшись между его бедер. Так мне нравиться куда больше, чем быть прижатой к стене.

— Продолжения все еще не будет? — тихо спросил Лешка, когда я нашла в себе силы прекратить и оторваться от него.

— Я тебя убью, — пообещала я.

— Убивай, — согласился он, подставив мне шею, чтобы было удобнее душить.

— С тобой можно серьезно?

— Можно, но не нужно, — рук с моей талии Лешка не убрал, а мне захотелось поцеловать его еще раз.

Почему-то не было неловкости. Как будто это в порядке вещей и так бывает каждый день. Но если я сейчас не отступлюсь, я увязну. А отношения мне не нужны. Тем более с ним — проблем больше, чем плюсов.

Я даже воздуха набрала, чтобы сказать ему что-то колкое.

Только в Лешины планы это не входило. Он поднял руку, касаясь моего лица — кончика пальцев от виска, ниже, по щеке. Что-то было в этом движении — неуверенность, что ли? Что-то такое, чего я от него совсем не ждала.

— Ты очень красивая. Не говори ничего, ладно?

Не мачо, не герой-любовник. Человек который, как и я, хотел тепла, но почему-то этого не признавал.

— Что нужно делать, чтобы ты всегда был таким? — не удержалась я.

— Не знаю. А тебе это нужно?

— Не знаю, — покачала я головой, — у меня такое чувство, что у тебя раздвоение. Понять бы где ты настоящий.

— Я всегда настоящий.

— Тогда с тобой очень сложно.

— Ты тоже тот еще ребус.

— Тебе-то что гадать?

— Что сделать, чтобы ты меня еще раз поцеловала.

Надо было бы возмутиться или свести все в шутку, я же уже понимала, чем это закончится, но… не захотела.

Вместо этого, потянулась к нему, снова касаясь губ. Вот теперь он инициативу перехватил и оказалось, что целуется Лешка так, что голова кружится. Чуткий, даже нежный. Неторопливые касания губ, никаких языков, слюней. Только губы. Он то касается, то на мгновение отпускает. И сердце замирает, а потом снова стучит, как бешеное.

Захотелось не просто потрогать — захотелось прижаться к нему, потереться всем телом, захотелось его рук на своей обнаженной коже. Я скользнула ладонями по его плечам, голой спине, дыхание сбилось и у меня и у него. Лешка тихо застонал в мои губы и спустился с подоконника, прижав меня к себе. Его руки скользнули под мою футболку — широкие и теплые ладони от которых мурашки по коже.

Единственное, что я, как ни странно, помнила, это что нельзя шуметь. И то вовсе не из уважения к соседям, а потому что не хотела, чтобы кто-то колотил в дверь и мешал мне делать глупости.

— Кровать скрипит, — прошептала я.

Слава богу, в прошлую холодную зиму я купила ковер с густым и длинным ворсом.

Сильный, горячий, неожиданно внимательный. Я совру, если скажу, что мне было с ним плохо. И совру, если скажу, что не хотела бы повторения.

Я не знаю, когда он ушел. Проснулась, а его нет. Я бы решила, что эта дикость мне приснилась, если бы Лешка не забыл один из своих браслетов. Хотя, не забыл, а, скорее, не нашел — он упал с тумбочки и я увидела, только когда полезла искать второй тапочек.

Покрутила в руках — кожаная полоска, поверх которой вощеная или крашенная нитка, завязанная в узлы. Подумала, надела на свою руку и затянула нитку, служащую замком. Придет - отдам. Если придёт, конечно.

Глава 3

Не пришел. Позвонил. Откуда мой номер, который я не давала я не стала спрашивать — после найденной сумки номер был сущим пустяком.

— Спустишься или мне подняться? — спросил Лешка, когда я поняла, кто мне звонит.

— Хочешь, чтоб тебя бабки сожрали — поднимись. А вообще подожди лучше.

Ага, будет он ждать.

Минут через пять из прихожей раздался звонок и зычный вопль Зинаиды:

— Полина!!!

За что мне это? Где я нагрешила?

— Это кто? — бабкин палец уперся в Лешку, стоящего на пороге.

— Жених, — Леха не дал мне рта открыть, — вот, познакомиться пришел, оценить будущие жилищные условия.

— Какие условия, — Зинаида впала в ступор от такой наглости.

— Ну как? — парень явно забавлялся, а я не собиралась ему мешать, — мы поженимся, я к Полинке перееду, надо же понимать что к чему. А то она стесняется, в гости меня не зовет — из-за вас наверное. Но вы не переживайте, я же знаю, что она девушка приличная. Вот, решил инициативу в свои руки взять — оценить будущую жилплощадь. Ремонтик, опять же сделать надо, а то дети пойдут, не до этого будет.

— Какие дети? — соседка совсем растерялась.

— Наши! С Полинкой. Мы, знаете, троих хотим.

— Нет, это наглость! Полина!

— А вы Полинку не впутывайте — поженимся, я все решать стану. Я в семье мужик, — Лешку ситуация вообще не смущала, скорее, забавляла.

— Нет, это совершенно недопустимо! Я старый человек, мне нужна тишина! Я это так не оставлю!

— Допустимо. По закону могу жить у жены и тишину могу с 7.00 до 23.00 нарушать, на основании статей 6.3 и 6.4 КоАП. Но мы можем договориться.

— Как? — Зинаида даже орать перестала.

— Просто, — уже совсем другим тоном ответил Лешка, — если мы с вами подружимся, то Полина съедет ко мне. Поэтому настоятельно вам советую, подружиться. Поль, ты долго?

— Минут пять.

— Давай, я на улице покурю. Всего доброго, — кивнул он Зинаиде напоследок и вышел из квартиры.

Бабка от шока оправилась быстро и попыталась разжиться информацией:

— Он правда твой жених? Почему мы его раньше не видели?

— Так сами скандалите, если гостей привожу, так бы может раньше познакомились, — пожала я плечами и ушла в комнату, оставив соседку в недоумении.

Наскоро завязала волосы в хвост — надо бы подстричься, каре давно отросло ниже плеч, но пока не мешает я ничего делать не собираюсь. Достала из шкафа джинсы и футболку с рубашкой. В баре Даня смеялся, что это закос под Дина Винчестера.

Проскользнув мимо кухни, где пила валерьянку Зинаида, я вышла из дома.

Лешка стоял возле подъезда, курил и придирчиво осматривал заднее колесо мотоцикла. Высокий, широкоплечий, в черной футболке и хорошо сидящих джинсах — задница у него шикарная, я это давно заметила. А ещё я теперь какой он… В груди от этой мысли екнуло.

— Ты быстро, — Лешка выкинул окурок.

— Ты забыл, — я показала браслет.

— Носи, — улыбнулся он, — хочешь, ещё один подарю?

— Не надо, — я чувствовала себя странно.

Почему-то нужно было убедиться, что екает не только у меня. Он сделал шаг, притянул меня за талию и поцеловал. На меня будто какой-то купол опустили — ни звуков, ни людей, ничего кроме него. Дыхание сбилось в секунду, у него тоже и от этого вдруг стало так радостно. Что за чертовщина?

Лешка наконец отстранился и снял с мотоцикла уже знакомый мне шлем:

— Садись.

— Это что, свидание?

— А если да? — он помог мне с застежкой.

— Тогда я недостаточно нарядилась.

— А мы в пафосный ресторан сегодня не пойдем. Так, поужинаем, кофе попьем, поговорим наконец, а то все как-то не до этого.

Не обманул. Кафешка оказалась в тихом центре, небольшая, уютная, с летней верандой, на которой мы и сели. Цены в меню мне тоже понравились — адекватные. Поужинать я не успела — собиралась это сделать перед Лешиным явлением народу, поэтому решила не стесняться — стейк, салатик и кофе. Метаболизм у меня бешеный, поэтому есть могу все что хочу и сколько хочу. Говорят, что после тридцати изменится, но надо сначала дожить.

Когда официантка забрала заказ, я не удержалась и спросила у Лешки:

— Ты всегда так делаешь? Сначала спишь с девушкой, потом на свидание?

— Нет, чаще всего просто сплю, без свидания, — он едва заметно улыбнулся.

— Пытаешься меня убедить, что я не такая, как все?

— Ты в это пока не поверишь.

— Пока? И что должно применяться, чтобы я поверила?

— Надо поближе познакомиться сначала.

— Куда уж ближе?

— А душа? — вот сейчас я не поняла, он язвит или на полном серьезе.

— А оно тебе нужно? — я посмотрела на него, стараясь понять, правду он ответит или соврет.

— Я же здесь. Как думаешь, надо?

— Может, тебе скучно просто? В бар же ты таскаешься каждый день.

— Ясно, любви у тебя ко мне не добавилось, — Лешка негромко рассмеялся.

— А должно? — я прикусила язык, но было поздно.

— Мне бы хотелось.

Я растерялась. В каком смысле? Очень скользкая тема, я не знаю, как себя вести, это плохо. Надо как-то с нее свернуть.

— Откуда ты статьи знаешь? — это первое, что пришло мне в голову.

— А, это… я юрист, по образованию. Помню чуть больше, чем нихрена, но что-то, чем иногда пользуюсь, в голове осталось.

— Чем дальше, тем интереснее.

Мы точно из разных вселенных. На юрфак просто так не попадают. Куда я лезу со своим неполным средним? О чем я с ним буду разговаривать, если что? О бытовухе? О ценах на коммуналку? Не уверена, что Лешка вообще знает, как ее платить.

— Да нет, батя так решил, я не сопротивлялся.

— А ты чего хотел?

— Мот покруче и девиц побольше. Что ещё хотят в семнадцать лет?

— Не знаю, я деньги зарабатывала и хотела, чтобы меня опека до совершеннолетия не хватились в родном городе.

Лишнее сказала, не успела язык прикусить. На мое счастье принесли заказ.

Дома я не готовлю — бабок видеть лишний раз не хочется, в комнате есть чайник и маленькая мультиварка в которой можно что-то сварить или потушить, но не пожарить.

Я отрезала кусочек от стейка и чуть не заурчала. Идеально. Даже если с ним ничего не получится, то хоть кормит вкусно.

Лешка смотрел на меня с интересом и чуть заметно улыбался.

— Мне сейчас кусок поперек горла встанет с твоими взглядами, — пригрозила я.

— Извини.

Что-то изменилось. Не язвит, не отбивает мои подколы. Нет, мне-то такой Леша нравится, но что изменилось? Иллюзий, что я настолько хороша в постели, что он голову потерял, я не питала.

— Желание развеяться есть? — спросил Лешка, когда я расправилась с половиной стейка.

— Желание есть. Денег нет.

— Нафиг мне твои деньги? — удивился он, — Поехали на шашлыки?

— Куда? Если в лес, с палатками, то боже упаси.

— В Луговое. Все цивильно — участок, дом, люди хорошие. В пятницу вечером. Смена не твоя, я смотрел.

— У тебя дача там что ли? — Луговое было элитным охраняемым поселком, домики там были ой, какие не дешевые.

— У друзей дом. Поедешь?

— В качестве кого?

— Плюс один. Полинка, сжалься! Они там все парами.

— И много народу?

— С нами — шестеро. Утром я отвезу куда скажешь. Поехали?

— Увезешь?

— Да. То есть пить я не буду. Максимум пиво под шашлык. Едешь?

— Еду.

Почему нет? Посмотрю на его друзей, что-то пойму для себя про него. Либо он действительно бандит, либо мажор. Оба варианта мне не надо. Короче, появится повод с этим всем завязать.

— Тебя сразу домой отвезти или покатаемся чуть?

— И что, даже на продолжение не станешь намекать?

— А ты хочешь? — он закурил.

— Не передергивай.

— На твой светлый образ если только.

— Спасибо, переживу без этого.

— Не буду я намекать. У меня дела ещё сегодня есть. Просто хотел тебя увидеть не на работе.

Вот как…. И что мне делать с этим теперь?

— Понравилось?

— Да. Хотя ты все еще колючая.

Более открытым он стал, вот что. Преобладает та сторона, которая не валяет дурака. Может, не врет и у него реально раздвоение?

— Давай сразу домой тогда, — решила я, — мне завтра на работу, так-то.

— В ночь, — уточнил Лешка.

— Я высыпаюсь перед этим. И у тебя дела, ты сам сказал.

— Их подвинуть можно. Но если хочешь домой, то давай домой.

У подъезда он забрал у меня шлем и снова поцеловал. Опять все вокруг выключилось, кроме его близости и желания прижаться ближе. Жаль, что сегодня без продолжения, я бы точно не отказалась. Если смогу не привязаться, то это будет вполне себе неплохой интрижкой с крышесносным сексом.

— Иди, — он меня отпустил и надел шлем, — а то я дела подвину сильно подальше. Бабкам привет.

— После твоей выходки, они меня на пороге убьют.

— Не убьют. Иначе мы не подружимся, а значит придется меня терпеть, — он усмехнулся, — пока?

— Пока. До пятницы.

***

В пятницу я выспалась, поэтому проснулась в хорошем настроении. Плюсом к этому шли мои притихшие бабки — видимо Лешка настолько поразил Зинаиду, что она и с Лидией поделилась впечатлениями и теперь они обе старались меня не дергать. Особенно я это оценила, когда мне нормально дали принят душ, а не долбились в дверь, спустя десять минут, после того, как я включила воду, с криками, что счетчик мотает и делится на всех.

Сумку я собрала заранее, поэтому заморочек сегодня никаких, а времени у меня еще четыре часа.

В чем ехать? Луговое — поселок элитный, друзья явно при деньгах, так что даже если я надену самую дорогую свою шмотку, которая все равно куплена в масмаркете, я буду выглядеть как оборванка. Ну что ж… Кстати, ступила и не спросила, чем его друзья занимаются. Может тоже криминал какой и разберут меня на органы? Зато на квартиру не придется копить.

Чтобы себя порадовать и отвлечься от ожидания, решила прогуляться. Не часто я со своей экономией даже кофе вне дома пью, но сейчас у меня цель благородная, даже потратиться не жалко. Лешка обещал, что в Луговом есть бассейн, а у меня нет купальника — я немного не тот человек, которому он может пригодится. И если я уж еду в мажорскую компанию, то хоть отдохнуть надо на полную.

Купальник я купила шикарный. Даже жаль, что я его надену от силы пару раз. Куда мне потом в нем? Бонусом еще не сдержалась и отхватила совершенно шлюший комплект белья. Я бы не взяла, но скидка решила дело. Да и раздеваться мне пока есть перед кем.

Решив, что сгорел сарай, гори и хата — разорилась на латте и присела на лавочку в скверике. Середина лета, а я из-за своей работы не вижу ничего толком. Хотя, как посмотреть — любовника вот обеспеченного нашла, хотя бы кормит и развлекает.

Вообще я никогда о таком не мечтала. Наверное, потому что рано поняла, что лучше рассчитывать только на себя и ни от кого не зависеть. У меня есть я, мы как-то до этого выгребали, значит дальше сможем. Хотя последнее время выгребать стало попроще — работа в баре — уже стабильность. А вот когда только переехала… Семнадцать лет, провинциалка, без образования, без ничего. Бабки вообще меня пугали до ужаса, что я в ванну ходила по ночам и по три минутки, чтобы не ругались. Мне постоянно казалось, что я оступлюсь и меня выкинут назад в Ильинку, к пьющему отцу и бесхребетной матери. Наверное, именно потому, что я очень боялась стать похожей на мать я и озлобилась, научилась себя защищать. Бабки очень удивились, когда я огрызаться начала.

Я достала телефон и посмотрела на время. Пора домой, как раз успею в душ сбегать перед Лешиным приходом.

Успела. Я как раз выключила фен, когда зазвонил телефон.

— Привет, — он не дал мне и слова вставить, — подниматься не стану, а то у бабок инфаркт случится. Минут пятнадцать хватит на собраться?

— Привет. Я собранная, спущусь сейчас.

— Давай, — и Лешка отключился.

Едва я вышла из подъезда, как он меня сгреб в охапку, как медведь и поцеловал. Вот сейчас в этом поцелуе явно чувствуется намек на продолжение — у меня даже голова закружилась.

— Соскучился. Не веришь? — спросил он, немного отстранившись.

— Нет. Но мне приятно, даже если врешь.

Мне правда было хорошо. Даже если врал.

— Вэлком, — Лешка щелкнул брелком сигнализации и серая «Элантра» приветливо пискнула.

— А байк где? — спросила ошарашенно.

— Дома. В нем багажника нет. Садись.

Так, реально криминальный чувак, откуда у него с такими замашками деньги? В отца прокурора я не верю, из Леши мажор как из меня балерина.

— А чем у тебя друзья занимаются, что на дом в Луговом хватило?

— Музыканты, — хмыкнул Лешка, — хотя, дом Шуркин, наследство. Ее отец бизнесом занимался, когда его не стало, мама начала рулить, потом второй раз замуж вышла, а дом теперь Шуркин.

— Ясно.

Ага, компания мажоров. Скорее всего ждет меня там цаца с золотой ложкой во рту и самомнением с небоскреб. Зачем я согласилась поехать вообще? Оттуда ведь даже такси не вызовешь.

— Переживаешь?

— Нет, — соврала я.

— Это правильно. Тебя никто не съест.

— Расскажи хоть, к кому едем? — информация вещь полезная.

— Шурка — хозяйка дома, мы всю жизнь дружим, она меня младше, меньше, чем на год. Серега — ее муж, хороший мужик. Андрей — тоже старый друг, не кусается. Лизка его жена, только из декрета начала вылазить. Она добрая, подружитесь.

— Кратко.

— Да ладно, сама на всех посмотришь и познакомишься.

Угу. Познакомишься.

Лешка свернул с трассы, вдалеке виднелся лес. Минут через десять показался шлагбаум и будка охраны. Я думала, что нас сейчас остановят, но шлагбаум поднялся прямо перед машиной.

— Сюда всех так пускают? — спросила я у Лешки.

— Нет, моя машина в списке тех, кого не тормозят. У каждого дома свой такой список, охрана знает.

— Как серьезно все.

— Это сейчас. Раньше охрана была — оторви и выбрось, кто хочешь заходи.

— А поменяли почему?

— Скандал случился. Шурку спросишь потом.

Я с любопытством смотрела на дома по обе стороны заасфальтированной дороги, по которой мы ехали. Двух-трехуровневые, новые, как с картинки. И тихо — нет орущей музыки, стройки, только дети визжат где-то.

— Приехали, — Лешка притормозил у темно-зеленых ворот, за которыми виднелся кирпичный двухэтажный дом, тонущий в зелени деревьев, — погоди, я позвоню.

— Тут автоматом не открываются? — улыбнулась я, стараясь скрыть свою нервозность.

— Типа того, — он достал телефон, — Привет! Да, приехали. Собаку? Наверное убери. Да нет, во двор, в гараж пускай Серега паркуется.

Ворота медленно отъехали в сторону. Ну да, я же не думала что их нужно вручную открывать, правда?

Дом мне понравился — двухэтажный кирпичный с террасой, каменными дорожками во дворе, газоном и садом. Сад меня добил, потому что это был именно сад, как на картинках, с дизайном и планом, а не просто натыканные кусты и деревья. Перед домом парковка, выложенная плиткой, сирень под окнами, клумбы, дорожка каменная прямо до крыльца, Чуть в стороне большой вольер, из которого настороженно смотрит немецкая овчарка.

— Леша! — к парню подбежала светленькая девочка лет трёх.

Меня не предупреждали, что дети будут.

— Привет, мелочь, — Лешка подхватил ребенка на руки, — не забрали тебя ещё?

— Тетя Нина долго едет, — для своего возраста разговаривала девочка хорошо. Я не очень люблю детей, но эта мне почему-то понравилась.

— Бывает. Это Полина, знакомься. Поль, это Аленка, дочка друзей.

— Привет, — Аленка помахала мне ладошкой.

— Привет, — я постаралась улыбнуться, как можно доброжелательные.

— Как услышала, что ее любимый Леша приехал, убежала от меня, представляешь! — с крыльца спустилась высокая стройная девушка.

Вот она мне чем-то сразу не понравилась. Всего в ней было слишком — слишком правильные черты лица, слишком зелёные глаза, слишком длинные и загорелые ноги, слишком густые волосы. Она явно знает, что красивая и умеет этим пользоваться. Боюсь таких людей.

— Саша, — девушка протянула мне руку.

— Полина, — я пожала узкую ладонь.

— Мама подъезжает уже, Алёнку заберет и будем шашлыком заниматься.

Наверное на моем лице слишком явно отразилось непонимания кто тут кому кем приходится и Саша решила пояснить:

— Аленка — дочка наших друзей — Лизы и Андрея, моя мама с ней иногда сидит, она детей любит, а внуков у нее пока нет. О, а вот и она, кстати.

Ворота отъехали, пропуская во двор серую машину. Ауди, кажется. Из машины вышла женщина — такая же высокая и стройная, как хозяйка дома. На этом сходства заканчивались — похожи они были, но как-то отдаленно, что-ли. Неуловимое сходство в чертах лица, не больше.

— Добрый вечер, кого не видела.

А вот голоса у них с Сашей похожи.

— Здрасте, тёть Нин. Знакомьтесь, это Полина, — Лешка, повернулся ко мне, — Поль, это тетя Нина.

— Очень приятно, — женщина улыбнулась мне как-то очень тепло, — я Нина Альбертовна, но лучше зовите как все, тетей Ниной, я уже привыкла. Лешик, как у тебя дела?

Лешка говорил, что с Сашей знаком чуть ли не с рождения, поэтому к нему так тут относятся, наверное. Но забавно — такой лось и вдруг «Лешик».

— Хорошо, теть Нин. Бизнес в гору, я талантливый, вы ж знаете.

— Шалопай ты талантливый, — по матерински улыбнулась Нина Альбертовна, мне даже показалось, что она удержалась, чтобы не протянуть руку и не потрепать Лешку по голове, — давай мне ребенка, я поеду. Вам тоже отдохнуть надо.

Интересно, что Аленка все время сидела тихонько и в разговор не влезала. Нет, мелкая мне нравится.

— Щас, пять минут, — Лешка опустил девочку на землю, достал с заднего сиденья своей машины цветастый пакет и и присел перед Аленой, — держи, я обещал.

— Динозавр? — Аленка заглянула в пакет и запрыгала на месте.

— Динозавр. Папа будет ворчать, пусть на меня ворчит.

— Спасибо, Лёш! — маленькая обняла парня и я внутренне умилилась с его выражения лица в этот момент.

— Избалуешь, — стоящая рядом Нина Альбертовна тоже улыбнулась.

— Я избалую — мои проблемы, с меня же будет требовать, да Аль?

— Не буду, мама говорит, требовать плохо.

— Это как посмотреть.

— Алёнушка, поехали? — Нина Альбертовна протянула девочке руку, — дядя Паша мороженное купил.

— Клубничное?

— Клубничное, — женщина взяла Аленину ладошку.

— Мам, я с креслом помогу, — Саша пошла к машине.

— А почему ты просто Леша, а не дядя? — тихо спросила я Лешку, пока мы остались у крыльца вдвоем.

— Какой из меня дядя Леша? Я не старый еще. А вообще мелкая всех по имени зовёт, кроме тети Нины. Если я тебе Шурке в помощь отдам с посудой, нормально? Или тебе со мной проще?

— Да нет, я помогу, — я даже удивилась этому вопросу.

— Ты зажатая такая, не хочу чтобы тебе плохо было, — огорошил меня Лешка. К несчастью Саша проводила мать и спросить, почему это Леша так озаботился моим комфортом, я не успела.

— Вот и все, — Саша улыбнулась. ОНа вообще слишком часто улыбалась. Пытается свое дружелюбие показать так? — Полин, помоги с посудой, пожалуйста, а то я одна. Лешка пойдет сейчас мангалом займется, а Лизка задремала наверху, будить жаль человека.

— Да без проблем, — ага, значит еще не все приехали. У меня будет время освоится.

Я зашла в дом вслед за Сашей и огляделась. Дом был… нет, не роскошный. Светлый, теплый, кажется это называется «Скандинавский стиль». Вроде и не кричит о своей дороговизне, но с деньгами здесь явно нет проблем. Одна кухня под самый потолок чего стоит. Мда… и куда я лезу?

— У вас такая большая семья? — спросила я. Заодно и обстановку разведаю.

— В каком-то смысле, — Саша отдала мне тарелки, — с Лешкой мы выросли вместе, наши отцы дружили, дядя Игорь мой крестный, Андрей наш общий близкий друг, Лиза его жена. А Сережа мой муж. Стало понятнее?

— Немного.

— Освоишься. Ничего, что я на ты?

— Нормально. А я должна освоится?

— Не должна. Но если у вас с Лешкой всерьез, мы будем только рады. Он один остался неприкаянный.

— С таким характером, не удивительно. У него правда отец прокурор?

— Тоже не поверила? Правда, — Саша встала на носочки, доставая стаканы с верхней полки шкафа, — Вообще он обормот, но замечательный. Характер, шутовство, это все наносное.

— Ты ему рекламу делаешь?

— Не хотела, извини. Стаканы протрешь?

Я терла стаканы и крутила в голове. А уж не эту ли Сашеньку он спасал? И действительно она ему только друг? Муж мужем, я его в глаза не видела пока, а Леха, положа руку на сердце, действительно красавчик. Тогда я точно влипла. А с другой стороны, зачем меня сюда привозить тогда? На смотрины? Или как перекрытие на будущее?

Вообще я не знала, как себя с ней вести. Вроде понтов я пока не заметила, но не факт, что их нет. Но к себе Саша располагает, надо признать. И меня, почему-то, эта доброжелательность слегка выбешивает. Не привыкла, чтобы меня с порога так облизывали. И если они с Лёшкой спят или спали, то тогда так себя вести зачем? Ничего пока не понимаю, кроме того, что мы с Лёшкой явно из разных миров.

— Хорошо, что ты приехала, а то я тут одна немножко запарилась. Лизу жалко будить — Аленка день с ночью путает, вот она и спит при первой возможности. Тебе правда не сложно?

— Правда. Да и стаканы я тру профессионально.

— Бармен? — спросила.

— Лешка рассказал?

— Нет. Он вообще ничего толком не рассказал, если тебе интересно. Просто, что приедет не один и все. Я не стала выпытывать — бесполезно. А давно ты бармен?

— Три года. Случайно получилось и понравилось. Как будто даже мое.

— Это классно. Хуже нет, заниматься тем, что ты не любишь.

Ага, как будто ты что-то об этом знаешь.

— А ты? — спросила я, стараясь заглушить в себе неуместную резкость.

— У меня своя группа. Андрей тоже в ней играет.

— Ты играешь или поешь?

— Вообще играю немножко, но в группе только пою и пишу тексты. Помимо еще маме помогаю иногда — у нее бизнес с грузоперевозками, а у меня свободный английский и немецкий чуть похуже. Порой пригождается.

— Ого.

— Как-то так, — мне показалось, что ей неловко говорить о своих достижениях. Странно. Вообще она вся странная.

— Пойдем, в беседку посуду отнесем и можем отдохнуть, — сказала Саша, когда я дотерла последний стакан.

Я послушно пошла за ней, забрав один из подносов с посудой — никакого пластика, кстати, сплошное стекло и керамика.

Беседка оказалась добротная, увитая диким виноградом, рядом кострище и мангал из красного кирпича. Помимо того, сколько сюда вложено денег, столько же сюда вложено любви и желания создать уют — это очень заметно.

— Садись, мы все от нас зависящее сделали, остальное пусть мальчики делают, — Саша кивнула в сторону плетеных кресел, стоящих у кострища.

— Сашка! — донеслось с дорожки.

Я повернула голову, вслед за девушкой — интересно же.

К беседке шли двое — один постарше, причем заметно, а второй Лешин ровесник. Интересно, кто из них муж? Ставлю на того, что моложе.

Я ошиблась. Мужем оказался старший. Высокий, почти с Лёшкой вровень, но более жилистый, не такой шкаф. Длинные русые волосы собраны в низкий хвост. Улыбка приятная. Вообще моя тетка про таких мужиков говорила — самец. Обаяние у них врождённое, при том, что они, в сущности, не красавцы.

— Привет, моя хорошая, — мужчина подошёл к Саше, чуть приобнял ее за талию.

— Почему во двор? Специально в гараже место тебе оставили, — она подставила ему щеку для поцелуя.

Я смотрела на них и обалдевала — у нее будто лампочка внутри зажглась. И что она на него смотрит полными любви глазами, стараясь не расплыться в улыбке, что он такой же. Нет, мне кажется, люди так играть не могут. Выходит, Лешка правда друг? И что нужно делать, чтобы мужик смотрел на тебя вот так?

— Прости, — Саша улыбнулась мне, — это Сергей, мой муж, Сереж, это Полина, она с Лешей. Или правильно говорить Лешина девушка? Он просто ничего конкретного нам не сказал.

— Я пока просто с Лешей, — уточнила я.

— Очень приятно, — Сергей кивнул, — но если обормот решил нас познакомить, значит скоро будет не просто.

— О, это ты загадочная незнакомка? — это второй парень наконец дошел до беседки.

Он был ниже Сергея, коротко стриженный блондин, едва старше Саши. Они тут все как на подбор красавцы?

— Андрей, это Полина, Полина, это Андрей.

— Очень приятно, — парень склонился в шутливом поклоне, — должен уточнить, что я друг, товарищ, соратник, иногда жилетка, Алексея Игоревича.

— Лешка занят, теперь ты вместо него дурака валяешь? — улыбнулся Сергей.

— Дурака валяет Леха, а я развлекаю гостей. Где Лизавета?

— Наверху — дай отоспаться жене, — Саша кивнула в сторону дома.

— К шашлыка разбудим, пойду Лехе помогу, — Андрей пошел по дорожке к дому, а на встречу ему вышел Лешка, с охапкой дров для мангала.

— Привет, — он сгрузил дрова на землю и пожал Сергею руку, — познакомились уже?

— Познакомились. Бросил девушку на произвол судьбы.

— Я ее Шурке оставил. Поль, я тебя бросал?

— Нет, я сама согласилась.

Интересно, Сергей их старше, лет на десять точно, неужели нигде не сказывается? На первый взгляд всем комфортно.

— Отстаньте от Полины, — вмешалась Саша, идите вон мясо нанизывайте, мангал разводите.

— А вы чем заниматься будете? — притворно возмутился Андрей.

— Отдыхать. Стол накрыли, посуду приготовили, остальное с вас.

— Как ты с ней живешь? — пряча улыбку обратился Андрей к Сергею.

— Стоически преодолеваю. Пошли мангал разжигать, а то сейчас Сашка к рукоприкладству перейдет.

— У вас до такого дошло?

— Пойдем-пойдем, я тебе у мангала расскажу.

Мужчины ушли, а мне снова стало неловко наедине с Сашей.

— Хочешь — можно искупаться, — мне показалось, что ей тоже как-то неуютно.

— Нет, спасибо, без Лешки как-то не то.

— Бассейн с подогревом, хоть ночью можно, без проблем. Тогда посиди, отдохни, после города здесь хорошо — тихо и воздух совсем другой.

Вот тут она права. Воздух тут действительно был другой и тишина. Я настолько привыкла к гомону в баре, к возне бабок за дверью, к шуму за окнами, что сейчас почти глохла.

Но… бассейн с подогревом! Это не мое место. Я здесь лишняя. Одежда слишком дешёвая, собранные в хвост волосы — слишком просто, болтающаяся на шее цепочка, слишком тонкая и потемневшая. Особенно если сравнивать с Сашиными кольцами — про зелено-голубой камень я мало что могу сказать, но вряд ли это бижутерия, а вот обручалка — всполохи бриллиантов на которой каждый раз режут глаз стоит, наверное, как моя комната. Интересно, затейливые листочки, в которые эти бриллианты вставлены — это белое золото или что-то покруче?

Так, не буду нагнетать. Меня тут никто не обидел, не упрекнул, наоборот, стараются комфорт создать, так что все это только мои тараканы.

Надо было как-то отвлечь. Постараться влиться, хотя бы из-за Лешки. Я покрутила головой, ища его глазами. Лешка стоял у мангала вместе с Сергеем. Подходить и влезать в разговор мне было как-то неудобно, поэтому я решила, что с мясом помочь неплохая идея. Да и Андрей мне пока показался проще всех.

— Помочь? — нерешительно подошла я к парню, нанизывающему куски мяса на шампур.

— Вообще не обязательно, но если тебе некомфортно просто отдохнуть, то помоги. Знаешь как правильно по волокнам нанизывать?

Мне было странно, что о моем комфорте так заботятся. Зря я так на все реагирую, может они действительно такие дружелюбные, как показывают?

— Знаю.

— Вот и ладненько, — оценил Андрей, протягивая мне пустой шампур, — Еще что полезного умеешь?

— Смотря что полезно — могу «Маргариту» смешать, могу и лопатой огреть. Вообще много чего.

— Лопатой это мощно. Я запомню — вдруг понадобится. Ты здешняя?

— С севера. Поселок Ильинка, на карте не найдешь даже.

— Поэтому лопата?

— Угу. Лучше снеговая — ей не убьешь.

— Я точно запомню, ситуации разные бывают, а с тобой дружить полезно, как я посмотрю. Ты не киллером работаешь, случайно? От Лехи реально такого ждать.

— Барменом.

— С людьми тяжело работать, — Андрей взял следующий кусок.

— Да нет, — меня подотпустило и я вдруг стала излишне откровенной, — в сравнении с тем, где я только не работала, это стабильно. И чаевые оставляют.

— Если так, то хорошо. Я тоже кем только не работал. И дворником в пять утра вставал, потом на основную работу топал, а потом заказы из дома доделывал до двух-трёх.

Наверное у меня на лице было что-то написано, но он вдруг негромко рассмеялся.

— Ты думала, тут все мажоры из норковых пелёнок вылупились?

— Ну… — я замялась. Именно это я и думала.

— Нет, конечно. Я не так давно хорошо стал зарабатывать — долго шел, чтобы на себя работать, у Сашки тоже родители обычные, просто отец вовремя вложился, а так он опером был, у Лёшки такая же история — папа карьеру сделал из простого лейтенанта. Серёга вообще все сам — талантливый, зараза. Полегчало?

— Немного.

— Леха тебе ничего не объяснил, собака такая? Просто притащил и бросил на произвол судьбы?

— Да нет, — я улыбнулась, — просто не догадался, наверное.

Андрей мне нравился. Было в нем что-то такое, что бывает у старших братьев в большой семье.

— У тебя младшие есть, да?

— Как поняла? — удивился он, — Есть, сестрёнка, на одиннадцать лет младше почти, сейчас в Англии учится.

Видимо, поняв по моему взгляду, что я думаю, он уточнил:

— Сашка спонсирует напополам со мной. Я сам такое не потянул бы.

— А почему?

— У нас родители погибли, когда мне двадцать едва исполнилось, Дашка осталась со мной. Ребята очень сильно помогали, пока я работал, Сашка к мелкой привязана сильно, так что это исключительно из их хороших отношений.

— Прости, я не должна была такое спрашивать…

— Забей, ты не знала, да и тебе все равно с нами всеми знакомиться и неудобных вопросов не избежать. У всех свои сложные темы есть — кто не хочет говорить, не расскажет.

— Как Леша? — я не удержалась — задолбали его тайны.

— А че он? Темнит? Давай я тебе его с потрохами сдам!

— Откуда у него шрам такой? — давно чесалось у меня это спросить.

Андрей едва заметно изменился в лице.

— А сам он тебе что сказал?

— Что друга спасал.

— Прости, но я не буду впереди паровоза бежать. Это он пусть сам.

— Такая тайна большая?

— Не большая, просто не моя. Я чужие неприятные темы не выдаю, только свои. Я думал, он там тебе про отца или про свою невинность лапшу вешает и недоговаривает, а тут без меня.

— Я поняла. Подожду, пока сам расскажет.

— Расскажет, куда денется. Хватай поднос, мясо кончилось. Теперь пусть Серега жарит — у него талант.

— Все нормально, — тихо спросил Лешка, когда я отдала ему поднос с мясом.

— Да, просто не освоилась еще.

— Пошли, прогуляемся, пока мясо жарится?

— А удобно?

— Нормально, трудовую повинность у мангала я отбыл. Пошли.

У окружающих вопросов не возникло, когда Лешка под ручку увел меня куда-то за дом, в сторону леса.

— Шурка с песелем гуляет и Сереге, пока восстанавливался, приятнее по лесу было шаги наматывать, — объяснил он, открывая кованую калитку, ведущую прямо к лесу, — тут еще пруд есть, хочешь — дойдем, недалеко.

— Хочу. А в смысле — восстанавливался? Или тоже тайна?

— Да нет, это гуглится на раз, сама при желании бы нашла. Он после комы долго в себя приходил, сначала клиника в Швейцарии, потом уже здесь. Левая сторона напрочь отнялась, а он музыкант, сама представляешь.

— Ужас… по нему вообще не скажешь.

— Хорошо реабилитировался, значит.

— А кома из-за чего? Или тоже гуглить отправишь?

Лешка достал Сигареты, огляделся вокруг, уперся взглядом в сухую траву и убрал.

— Я уже начал. Подробностей не расскажу — не моя история.

— Кратко давай. А то еще ляпну чего не того.

Лешка немного поколебался и выдал:

— Шуркин бывший его немножко не до конца застрелил.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы до конца понять сказанное. Это больше на сюжет какого-то сериала было похоже, чем на реальную жизнь.

— В каком смысле? И как такое вообще могло получится?

— Шурку похитили, Серега ее поехал обменивать, в результате — пуля в паре миллиметров от сердца и кома.

Нет, он меня разводит. Не бывает так в реальности, с люди с которыми ты пятнадцать минут назад разговаривала.

— Серьезно? — спросила я, слабо надеясь, что все это плохая шутка.

— Абсолютно. Не веришь?

— Так в жизни не бывает.

— На, — он протянул мне телефон с открытым поисковиком, — погугли сама. Статьи два-три года назад были, по запросу «Сергей Топольский, покушение» гуглится.

Я послушно вбила запрос и обалдела от количества результатов. Не соврал, выходит.

— М-да. Никогда бы не подумала, что такое в жизни бывает, — я вернула Лешке мобильник.

— Я сам в ахере был, честно сказать. Накануне как раз еще в аварию влетел, ногу сломал, таскался с этим гипсом с Шуркой по больницам — зато везде как свой из-за этого проходил.

— Короче, на тему бывших с Сашей лучше не говорить, — подытожила я.

— Желательно. А вообще тебе здесь как?

Тропинка свернула, впереди заплясали блики, отражаясь от воды. Пруд, наверное, про который Лешка говорил.

— Неуютно, — честно призналась я, — я как будто лишняя.

— Почему? Все мажоры, а ты нет?

— Да. Не мой уровень, Лёш. Зря ты меня привез.

— Хорошо. Давай так. Я не буду пить вообще, если до, — он посмотрел на часы, — восьми вечера, ты не передумаешь, уедем в город. Договорились?

— Давай. А почему именно до восьми?

— За четыре часа они должны тебе понравится. Поль… это мои близкие, я знаю, что никто тебя здесь не осудит и не обидит, но и тебя мучить я не хочу, я не зверь. Пообщайся, посмотри. Нет, так нет, я не настаиваю.

— Я постараюсь. Андрей мне рассказал, что не все с золотой ложкой во рту родились, чуть проще стало.

— Тебя так это напрягает? Разница в деньгах?

— Да, — честно призналась я.

— Зря. Хотя Лизка тоже в Луговом стеснялась сначала.

— Почему?

— Она тоже скромная сильно. Медсестрой работала до декрета, родни толком нет.

— Андрей проще тебя. Может поэтому ещё.

— Он не проще, он скучнее. А я ещё и обаятельный.

— Корона не падает?

— Нет, за уши цепляются. Проще, говоришь, после рассказов Андрея? Хочешь, про себя чего расскажу, может тоже меня перестанешь черте кем считать?

— А давай. Я не знаю, где ты прикалываешься, а где всерьез и верить чему про тебя не знаю.

— Садись — Лешка кивнул на песок берега, — прости, подстелить нечего, футболку не дам.

— Обойдусь, — я устроилась на песке, в тени большой ивы.

Лешка сел рядом и наконец закурил.

— Батя карьеру начал делать почти сразу — упертый, амбициозный, как я раньше думал. Потом дошло, что он после развода так отвлекался — пахал, чтобы не думать. Но в деньгах это не сразу появилось, я а классе девятом был, когда стало ощутимо. Наверное, взятки он брал, но спрашивать не хочу и знать ничего такого не хочу. И осуждать не могу. Так что я не всегда такой был, когда-то и со школьных обедов откладывал на всякую фигню. На диски с играми, например.

— А Шу… Саша? Она мне такой холодной кажется.

— Шуркой ее не назови — убьет. Она не холодная. Сдержанная. Характер такой. Дядь Леша тоже был взвешенный, что ли. Это Шуркин отец, если что.

— Тебя в честь него назвали?

— Ага. Они с батей не просто дружили, они как семья. Я до определенного момента вообще не осознавал, что по крови мне ни Шурка, ни дядя Леша с тетей Ниной не родные. Я просто вырос здесь — в Луговом. Батя работал, бабушка с давлением, а Шурка меня младше меньше, чем на год — ей компания, мне присмотр. Иногда мог только на выходные домой уехать. Иногда батя просто сюда на выходные приезжал.

— Лёш… а почему у тебя родители развелись?

— Почему я с отцом остался, хочешь спросить? Мама пила. Сначала понемногу, потом запоями. Депрессия, наверное, послеродовая или ещё что. Короче, мне года три было, батя с работы задержался, домой пришел, а я там один, макароны сырые трескаю, потому что мама утром ещё ушла. После этого они развелись. Пока мама держалась, мы виделись, она со мной гулять приезжала, подарки какие-то старалась покупать. Потом все хуже, под конец меня уже не узнавала. Ее два года назад не стало.

— Прости, я не хотела…

— Нормально. Мы просто с тобой не разговаривали толком, откуда бы ты знала? А у тебя что, что ты из дома сбежала в семнадцать?

— Да так, — я постаралась отмахнуться и съехать с темы.

— Я тебе на вопросы отвечал.

— Ладно, — я вздохнула, понимая, что он прав, — отца я не помню почти. Мне лет пять было, когда он без вести пропал. Скорее всего, где-то по пьяне замёрз. Мать отчима быстро нашла, он тоже запойный, а она бесхребетная — плывет по течению, ничего менять не хочет, только ноет и жалуется на него, да на свою загубленную жизнь. Если начинаешь ей возражать — орет и ничего не хочет слушать. Я ей пыталась помочь, работать рано пошла, чтобы что-то в дом нести. Думала, может у нее стимул появится, на меня глядя. А она только порадовалась, что можно не надрываться и я теперь буду деньги приносить. Тут удачно бабка со стороны отца померла, комнату мне оставила. Не знаю, почему именно мне, так и не могу понять. Благодаря тому, что мать такая вот — никакая, ехать, документы оформлять и продавать эту комнату она не стала — это же делать надо что-то. Хотя собиралась. А я перспективы в своем селе, в своей семье взвесила и решила сбежать.

— Сложно было?

— Не сложнее, чем дома. Зато все, что зарабатывала, было мое. Я никому ничего не была должна, никого не содержала.

— Поэтому из-за денег так загоняешься, — Лешка снова закурил.

— Наверное. Я-то думаю, что я ого-го чего добилась — живу, обеспечиваю себя откладываю, все сама, а потом ты меня вот в такой игрушечный домик привозишь, где кухня, как вся наша коммуналка и бассейн с подогревом.

— Хочешь такой же? — он внимательно посмотрел на меня.

— Поменьше. Но не осилю.

— Посмотрим. Пошли назад? Мясо сожрут без нас.

— Позвонят, наверное. Ты же телефон взял.

— Мы вдвоем ушли, никто нас дергать не станет. А вот мясо сожрут.

Глава 4

Лешка зря боялся — мясо без нас не съели — как раз дожарили, когда мы пришли. А еще проснулась Лиза. И, положа руку на сердце, кроме Лешки здесь мне нравилась пока только она и Андрей. Хотя на Сергея я смотрела теперь совсем иначе: никак не могла уложить в голове, что вот этот улыбчивый и жизнерадостный человек лежал в коме несколько месяцев. А Саша, выходит, его не бросила? Скорее всего, наоборот, если он здесь восстанавливался? Может, не такая она и стерва, как мне показалось? До восьми еще есть время, вдруг я действительно перестану загонятся.

— Саш, мясо шикарное! — Лиза посмотрела на меня, прося подтвердить.

— Правда вкусное, — Лешка принес мне кусок не пробу и я не соврала. Мясо действительно было весьма достойным.

— У Саши талант, хотя говорят, что не женское дело.

— Засмущала, — Саша отмахнулась, но было видно, что ей приятно.

— Правда же. Я до сих пор готовить толком не умею. Макарошки, котлетки, а вот изыски или выпечку — никак. Андрею есть приходится это.

— Нормально ты готовишь, мне нравится! — отозвался Андрей, — Поль, а ты с готовкой как?

— Никак. Душа не лежит.

— Ну и правильно. Тем более Леха умеет.

Я в удивлённо посмотрела на Лешку.

— Звездит кто-то много, — проворчал тот, глядя на Андрея.

— А это секрет был? — вытаращил глаза парень.

— Ешь шашлык лучше, — Лешка подвинул к Андрею блюдо.

— Готовишь, значит, — тихо спросила я, когда все отвлеклись.

— Я — холостяк. Приходится. Мужиков на кухне никогда не видела?

— Нет, просто думаю, какие у тебя еще таланты скрытые есть.

— Масса. Но я тебе сразу не покажу.

— Почему?

— Так интереснее.

Лешка был прав, я как-то подуспокоилась, немного расслабилась. Пить я не собиралась, хотя виски на столе был и очень хороший, но пару бокалов пива под шашлык себе разрешила — отпустит немного и не напьюсь. По иронии, работая барменом я не очень умею пить — пара стопок чего-то крепкого и я в ауте, а вот пиво или разбодяженный соком «Мартини», самое то.

В общий разговор я не лезла, хотя меня деликатно пытались туда затянуть. Опять же, нужно подчеркнуть, что деликатно. Нет, Лешка, кажется, прав и меня тут есть не собираются. Но и своей я себя не почувствовала пока — слишком мне чужда такая дружба. Да я вообще дружить не умею, чего уж там. Но… Все-таки грызли меня сомнения, что если вдруг я ошиблась и Лешка не просто мимолетная интрижка в моей жизни (что очень вряд ли, конечно), то дружить придется учится и приглядеться надо ко всем.

Понаблюдав за Лешкиными друзьями я сделала интересные выводы. Во-первых, все помнили, что за столом есть новый человек и какие-то локальные шутки мне объясняли, так что даже не участвуя в разговоре я себя на обочине не чувствовала. Во-вторых, Сергей, который был старше, хорошо в эту компанию вписывался, на равных, можно сказать. В-третьих, у меня окончательно отпали сомнения в том, что между Лешкой и Сашей может что-то быть. С оговоркой что я имею в виду время настоящее. Почему? Потому что за раньше я не поручусь, но и в то, что она настолько хорошая актриса, чтобы так отыгрывать любовь к мужу не поверю. Наверное, я впервые позавидовала чужому счастью. Не на показ, просто оно как-то все читалось во взглядах, улыбках, заботе друг о друге. Андрей и Лиза были проще, более земные, что ли.

Когда совсем стемнело, Лиза предложила:

— Пошли купаться?

— Комары?

— Мало, здесь их травят, а возле бассейна отпугиватели. Пошли, жара спала, классно купаться! Или ты без купальника?

— Нет, я взяла, — с одной стороны искупаться хотелось, с другой как-то неловко.

— Неуютно, да?

— Да, — я с облегчением выдохнула.

— Зря, — это Саша подошла, положив в кресло стопку полотенец, — купаться сейчас действительно хорошо. Вообще мне кажется, что Полину надо напоить, а то от ее зажатости даже мне уже неловко.

— Саш, — Лиза укоризненно посмотрела на девушку, а мне вдруг эта фраза понравилась. Что-то Лешкино в ней было.

— Все хорошо. Но лучше не надо меня поить, я дебоширить могу начать, — я решила тон поддержать. Саша для меня все еще оставалась совершенно непонятной.

— Звучит, как вызов. Но Лешка мне не простит, если я тебя спаивать начну. Не в этот раз.

— Ты не похожа на человека, который может кого-то споить.

Саша усмехнулась — уже не дежурно, а как-то искренне, что ли:

— На это и расчёт. Купаться пойдем или попозже? Если переодеться нужно, то гостевая комната первая налево от кухни.

— Пошли, — Лиза стянула футболку, под которой уже был купальник, — потом прохладно, уже не то.

— Ладно, — я сдалась, — только купальник в сумке.

— Проводить или найдешь? — спросила Саша.

— Первая налево от кухни. Как-то найду, наверное, — я тоже впервые за вечер улыбнулась ей искренне.

В комнате, куда я пришла переодеться, и где совершенно внезапно оказались наши с Лешкой вещи, кроме широченной двуспальной кровати, под бежевым клетчатым покрывалом, очень кстати нашлось большое зеркало, в котором я еще раз оценила себя в новом купальнике. Эх, мне бы еще загореть под него, а то черное слишком подчеркивает мою вампирскую бледность. Ну да и ладно. Я накинула легкий сетчатый халатик, идущий комплектом к купальнику, и вышла из дома.

Выйдя в сад, будто споткнулась, обернулась, ища глазами Лешку, который так и сидел у костра, смотрел на меня поверх огня, который красиво освещал его лицо. И такой у него был взгляд — темный, страстный, у меня мурашки пробежали. Пока он на меня так смотрит снимать накидку и заходить в бассейн немного неловко, но в то же время это странное чувство… Как сказать? Азарт? Будоражил меня его взгляд.

— Залезай, вода теплая, — Лиза барахталась на мелководье — дно шло под уклон, и у лестницы было метра полтора, если не меньше. Невысокая Лиза ушла почти под подбородок. А вот Сашу я не увидела.

— Сашка переодевается, — Лиза словно услышала мои мысли.

Скосив глаза и убедившись, что Лешка все еще за мной наблюдает, я скинула халатик и постаралась максимально грациозно спуститься в бассейн. Вообще-то я хотела нырнуть туда с разбега, но наблюдающий за мной Леша явно не этого ждет.

Вода действительно оказалась теплая и приятная. Я оттолкнулась от бортика — размеры бассейна вполне позволяли проплыть с десяток метров. Когда я последний раз плавала? Еще дома, наверное, а не забыла как это делается — тело само выполняло нужные движения.

— А я так плавать и не научилась, — пожаловалась Лиза, когда я сделала круг и вернулась туда, где могла достать до дна.

— Научить? — предложила я.

— Без толку — Андрей пытался, Сашка пыталась, даже Лешка с Сережей, но я топор — пара метров по-собачьи и на дно.

— Я старый метод знаю — из поколения в поколения передается, — серьезно сказала я.

— Какой?

— «Пинок с мостика» называется, тут можно с бортика.

— Пробовали, — Лиза рассмеялась, — как раз Лешкин метод — он меня с того края выкинул, потом сам же нырял, вытаскивал.

— Тяжелый случай.

— Ага. Я воду люблю, но вот, только у берега бултыхаться.

— Зато со мной хоть на перегонки, — мы заболтались и не услышали, как подошла Саша.

Изумрудный купальник и шикарная фигура. У меня так комплексы начнут появляться.

— А давай! — у меня появился шанс ее, что называется, «Пощупать», что-то наконец понять, — туда и обрат или только до бортика?

— Туда и обратно, — в глазах у девушки явно читался азарт.

Все-таки форму я потеряла, раз Саша меня обошла.

— Еще разочек?

— Нет, — я убрала назад мокрые волосы, — я сдохла. Давно не плавала.

— Ну да, тут немножко нечестно, — девушка подтянулась и присела на бортик. Я только сейчас разглядела татуировку на внутренней стороне ее предплечья — от запястья и почти до сгиба локтя — затейливый узор из округлых линий и завитков. Красиво, не тяжело, очень ей подходит. Может мне кажется, но я где-то уже видела похожее.

— Полин, а у тебя хобби какие-то есть? — спросила Лиза, — Для честности Саша проиграла бы.

— Да нет, как-то не завела. Вяжу иногда, отвлекает.

— О, а я никак не могу научиться — терпения не хватает.

— Я тоже, кстати, — Саша поболтала ногами в воде, — хотя, вроде, монотонные занятия люблю, вот мозаики алмазные мне понравились.

— Да, я тоже пробовала, но картины по номерам больше зашли, — я тоже выбралась на бортик. Было еще достаточно тепло, чтобы не замерзнуть в мокром купальнике.

— Не пробовала, а Сережа рисовал — мелкая моторика хорошо работает в этом.

— Ты рисовать умеешь, тебе такое скучно, — фыркнула Лиза.

— Правда? — мне действительно было интересно — на людей умеющих рисовать я смотрела с завистью.

— Немножко, — Саша показала показала руку, с почти сведенными вместе большим и указательным пальцами.

— Кокетка! — продолжала сдавать подругу Лиза, — всего-то мужу три обложки отрисовала, да и так по мелочи, да?

— А посмотреть можно? — набралась я смелости.

— Конечно. Если плавать больше не будешь, пойдем, покажу.

— Не буду, прохладно уже, — я поднялась с бортика и пошла следом за Сашей.

— Переоденешься, на второй поднимайся, дверь сразу у лестницы, она открыта. Я тоже мокрое сниму и приду. И не стесняйся, — сказала девушка, заходя в дом.

Нет, все-таки зря я, не высокомерная она — просто тоже, видимо, привыкнуть надо к новому человеку.

В комнате я стянула мокрый купальник и задумалась, куда его деть. В конце концов пристроила на спинке стула. Может и высохнет до утра. Достала из сумки чистую футболку, натянула джинсы и пошла искать нужную комнату.

Комната оказалась то ли кабинетом, то ли студией. Стол заваленный папками, какое-то звуковое оборудование — я могу только догадываться, что и для чего, несколько гитар на подставках. Но мое внимание привлекло другой — на одной стене висели фотографии. Лешку на одной из них я узнала сразу по упрямому взгляду. Смешной такой, ушастый. Это, наверное, первое сентября, потому что Леша в костюме, а девочка рядом — наверное Саша, в строгом платье и с двумя белыми бантами.

— Скажи он не изменился почти, кроме ушей, — спросила Саша, шагов которой я не слышала.

— Да, я по взгляду узнала. Это ты с ним?

— А я, видимо, постарела, — девушка улыбнулась, доставая с полки толстый альбом, — я, мне там десять, Лешке одиннадцать. Ты присаживайся.

Я села на диван, взяла протянутый девушкой альбом. Рисунков было много — акварельные, карандашные, что-то еще — мне не хватило знаний понять. Саша мне не мешала, просто наблюдая за моей реакцией.

— Красиво… я когда-то очень хотела научится, но не сложилось.

— Никогда не поздно.

— Да нет, зачем? Художником я уже точно не стану.

— Для себя. Для удовольствия. Я несколько лет назад поняла, что ничего нельзя откладывать на потом, если очень хочется — надо делать, а то потом возможности может и не быть.

Ага. Я кажется, даже поняла, про что она. Я перевернула страницу и уставилась на странный рисунок — длинный коридор и множество обшарпанных, почти одинаковых дверей. Он выбивался из темы остальных рисунков — уютных, светлых и я задержалась на нем немного дольше.

— Что-то знакомое? — странным голосом спросила Саша.

— Нет, он просто отличается — холодный такой.

— Это да.

Поняв, что больше я ничего не услышу, я перевернула страницу. На самом деле у меня в голове была куча вопросов, которые можно было бы задать, но я понимала, что не время, да и мне тоже нужно привыкнуть. Сдержанных людей я всегда опасалась.

— Сашка! — позвали снизу.

— Ни минуты покоя в этом доме, — девушка поднялась, — ты не торопись, сиди спокойно. А я пойду посмотрю, что случилось. Если Лешка тебя потеряет, я скажу где.

Так я и осталась одна. Меня, если откровенно, смущало, как спокойно здесь оставляют незнакомого человека одного в доме. Мало ли что у меня на уме может быть?

Когда я долистала альбом, Саша так и не появилась и я решила пойти искать Лешку, раз уж он, судя по всему, меня не ищет. Во дворе Лешки не оказалось. Лиза с Андреем так и остались в бассейне, у костра сидел Сергей, а Лешка как сквозь землю провалился. Впрочем, как и Саша. Я чуть поколебалась, не понимая, что дальше делать. В бассейне мне делать нечего, это понятно, нарушать одиночество Сергея тоже было как-то неловко, но не в дом же возвращаться и не цветы по темноте нюхать? Появится Лешка, я уйду.

— Не помешаю? — я подошла к кострищу.

— Нет конечно, — мужчина поднял на меня глаза и улыбнулся, — можно на ты?

— Можно. А мне? — Я села в кресло стоящее через одно от него. И не далеко и не близко. Удобно.

— Конечно. Не куришь?

— Нет.

— Ну и правильно. Я тоже никак не брошу. Дурная привычка, но своя.

— У меня эту поговорку коллега любит.

— Я от этих товарищей, — он кивнул в сторону бассейна, — нахватался.

Вот с ним я ошиблась. Да, старше, но на равных. Спокойный, с чувством юмора. Обаятельный — не в смысле, как мужчина, а как собеседник. Комфортно.

— У Лёшки дурацкие в основном.

— Не без этого, — согласился Сергей, поправляя толстовку. Я задержала взгляд на набитом рукаве, уходящем под манжету и поняла, где видела узор на Сашиной руке. Парные, стало быть?

Вообще, после всей информации мне было что у него спросить, но все вопросы были неудобные и неуместные. Что? Я девка деревенская, никогда человека в коме не видела, интересно же, что там? Темнота или загробный мир. И музыкантов у меня знакомых не было — таких.

— Спрашивай, — Сергей улыбнулся, — не знаю, что там Леха растрепал уже, но вижу, что любопытно.

— Нет, там плохой вопрос. А второй я не додумала.

— Не сформулировала, — мягко поправил он, — про что хоть? Второй?

— Никогда живых музыкантов не видела.

— Ах, это, — Сергей будто выдохнул — хорошо, что я про загробный мир не ляпнула, — интересно?

— Да, — честно ответила я, — для меня это магия какая-то. Я не очень по концертам, но когда где-то вижу, то мне постоянно кажется, что это не настоящие люди. Ну, в смысле — они не могут как мы обычные, с земными проблемами.

— Ага, небожители, — Сергей усмехнулся, — голова у нас не болит, дошираком мы не питаемся, в обычные магазины не ходим, да?

— Да! И шашлык не жарите.

— Ужас. И как? Шаблон порвался?

— Странно как-то. Хотя я твою музыку не слушала, может из-за этого не такой сильный разлад.

— Да и хорошо, что не слушала. Непредвзятость.

— В смысле?

— Я дома человек, в первую очередь. Сложно объяснить, но как ты выразилась, у небожителей, есть такая проблема, что их от образа перестают отделять. Так вот, на людях это одно, а дома я человек. Расслабляюсь, шутки дурацкие шучу, мясо жарю.

— Напрягают такие разговоры?

— Да нет, почему? Нормальные вопросы, границ не переходишь.

— Знать бы ещё, где эти границы, чтобы их переходить.

— Поймёшь, — уверил Сергей, — кстати. Сама никогда не хотела? Сцена? Известность?

— В детстве, как все девочки. Потом поняла, что талантов у меня нет и успокоилась.

— Таланты есть у всех. Почему люди под словом талант имеет в виду что-то творческое всегда?

— А что ещё?

— Талант быть другом? Это тоже не у всех получается. Мужем, матерью? Это навскидку.

— А разве это не вшитая функция?

— Не у всех, к сожалению. Я считаю, что это просто более распространенный талант, но все же талант.

— Интересная точка зрения. То есть — плохие матери, просто бесталанные?

— Ну вот смотри, — он стряхнул пепел с сигареты, — есть талант, с ним все дается немножко легче, потому что душа лежит, нравится, что делаешь, иногда это врожденные способности какие-то. А есть упорство — когда ты какой-то навык измором берешь или хотя бы учишься чему-то, развиваешься, чтобы научиться. Так что либо бесталанность, либо отсутствие стремления что либо менять.

— А разве можно научится дружить, например? — этот вопрос меня уже всерьез заинтересовал.

— Почему нет?

— Мне казалось, это с детства как-то само развивается.

— Хорошо, а как с детьми, которые в силу обстоятельств, от общества в начале жизни изолированы? Учатся позже — сложнее, конечно, но учатся. Было бы желание, как говорится.

— Ага, остальные, значит, кто не научился, плохо старался?

— Быстро схватываешь.

— Так в чем тогда разница между талантом и упорством.

— Упорством тяжелее. Иногда люди сдаются.

— А как же «Божья искра»? Получается, нет ее?

— Есть, но это уже не талант, это действительно что-то за гранью людского понимания. И, опять же, чтобы ее развить нужно упорство и практика. Никто не написал «Пятую симфонию» едва сев за клавиши.

— Ну, ладно, — согласилась я, — в этом есть логика.

— Конечно. А с тобой интересно беседовать — не боишься и думаешь.

— Хочу надеяться, что не совсем я деревенщина.

— А разве место рождения определяет что-то?

— Не знаю, это вы тут столичные жители все, — я усмехнулась. Надеюсь, Сергей поймет, что я его не хочу подколоть?

— Почему — все? — он вдруг улыбнулся, — Я из провинции вообще-то.

Наверное я слишком сильно вытаращила глаза от удивления, раз Сергей не выдержал и засмеялся.

— Интересная у тебя логика — раз Луговое — то богатые бездельники, раз бездельники, значит все коренные столичные жители?

— Ну… типа. А провинция, это откуда?

— Щитогорск. Недалеко, но город небольшой. Так что я «понаехавший», просто упорный.

— Я в шоке, — так оно и было, чего врать?

— Да брось.

Подошел Лешка.

— О чем беседуете? — он сел рядом со мной и тоже закурил.

— Рушим неправильные Полинины установки. Ты, собака такая, что наплел про нас? — Сергея ситуация забавляла.

— Ничего.

— Он просто ничего не рассказал, — мстительно поправила я.

— А-а-а, ну понятно, — Топольский наигранно понимающе покачал головой, — Оставлю вас, пойду жену поищу.

— Освоилась, — тихо спросил Лешка, когда мы остались одни у костра.

— Да. С Сергеем интересно разговаривать.

— А со мной неинтересно, значит? — ворчливо спросил Лешка.

— Ревнуешь? — я удивлённо подняла брови.

— Я оскорблен, что ты не ценишь меня, как собеседника.

— Так мы с тобой на серьезные темы и не разговаривали, — поддела я.

— Мне с тобой больше не разговаривать нравится, — усмехнулся он, беря меня за руку.

Ну да, когда разговаривают, это уже что-то серьезное, а у нас просто секс без каких-то сложностей. Но мне нравится — внимание его, пальцы, рисующие узоры на моей ладони, взгляд этот.

— Все? Все разбрелись по кучкам? — спросила я, чтобы как-то себя отвлечь от ненужной мысли.

— Нет, сейчас дельфины наплаваются, Шурка с делами своими закончит и подтянуться к костру. А ты устала от компании?

— Нет, хочу знать, чего ждать.

— Ничего ужасного, — пальцы перемещаются к запястью. Мне его прикосновения нравятся и я не возражаю.

— Это я уже поняла.

— Не жалеешь, что согласилась со мной приехать?

— Нет, — совершенно честно ответила я, — не жалею. Вопрос можно?

— Давай.

— Ты же не всех с друзьями знакомишь?

Лешка понял, к чему я клоню и усмехнулся:

— Не всех.

— А меня почему пригласил? — ясно что правды я не дождусь, но надо попробовать.

— Потому что ты — не все, — другого ответа я от него и не ждала.

— Нет, я не понял, — раздалось с дорожки и мы с Лешкой обернулись на голос, — все по парочкам разбились, как будто дома своего нет и пообжиматься негде!

— Андрей! — Лиза одернула мужа.

— А где я не прав? — продолжал наиграно возмущаться парень.

— Прав, прав, только не ругайся, — с крылечка спустилась Саша, — возмущаешься, тогда предлагай культурную программу.

— Не вопрос! — Андрей скрылся в доме.

— Мне кажется, или у нас место шута горохового пустым быть не может? — спросил Сергей, подходя к кострищу вслед за Сашей и Лизой, — Не Лешка, так Андрею что-то в голову ударило.

— Он соскучился просто. Мы у вас давно не были, вот его и ведет от радости, — немного смущенно улыбнулась Лиза.

— Есть варианты, что он притащит? — Сергей бросил быстрый взгляд на Сашу и закурил.

— Надеюсь, что настолку какую-то. Полин, у тебя с этим как?

— Не знаю, — честно ответила я, — но попробовать можно.

— Не настолку, — вздохнул Сергей — он сидел лицом к дорожке и Андрея с гитарой увидел первым.

— Началось, — Лешка закатил глаза.

— Ой, критик, — Андрей сел в свободное кресло, — смирись или сам сыграй.

— А ты умеешь? — тут мне стало любопытно.

— Умеет, но стесняется, — подмигнул мне Андрей.

— Иди ты лесом! — Лешка забрал гитару.

— Только не матерное, — продолжал веселится Андрей.

— Не матерное, — Леша тронул струны, проверяя, настроена ли гитара.

Я замерла, когда он запел. Неожиданно глубоким приятным голосом:

Здесь лапы у елей дрожат на весу,

Здесь птицы щебечут тревожно.

Живешь в заколдованном диком лесу,

Откуда уйти невозможно.

Пусть черемухи сохнут бельем на ветру,

Пусть дождем опадают сирени -

Все равно я отсюда тебя заберу

Во дворец, где играют свирели.

Это был совершенно другой Лешка. Какой-то третий, еще мне не знакомый. Но познакомиться с ним хотелось ужасно. Потому что именно так выглядел мой выдуманный принц, пока я не разочаровалась и не поняла, что рассчитывать нужно только на себя.

В какой день недели, в котором часу

Ты выйдешь ко мне осторожно?

Когда я тебя на руках унесу

Туда, где найти невозможно? (1)

Звуки стихли, Лешка едва заметно изменился, возвращаясь в свой привычный образ, а я так и сидела, стараясь понять, откуда взялась эта грусть и ощущение, будто я что-то упускаю. Что-то очень важное.

— Ты не играешь? — спросила Лиза.

— Нет, — я покачала головой.

— Тогда давайте мне, — Андрей забрал гитару, — а то Топольские сейчас опять все перепутают и квартирник вам тут устроят.

— Ой, да ради бога, — засмеялась Саша, — развлекаетесь.

— А мне нравится, — пожала плечами Лиза, — Санечка, не слушай дурака.

— Дурак эти квартирники иногда организовывать помогает, так что имеет право, — отозвался Андрей.

Чужое веселье вдруг стало в тягость. Мне нужно побыть одной. Мысли и чувства свернули совсем не туда, куда хотелось бы. Туда, где пряталась огромная жажда любви, от которой я отмахивалась вполне успешно до этого момента.

Я тихонько выскользнула из беседки, Лешка вопросительно посмотрел на меня, но я жестом показала, что ходить за мной не нужно. У крыльца в зарослях сирени была лавочка, на нее-то я и присела. Подышу, подумаю и вернусь. Немножко совсем.

К чему этот цирк весь? Не думала что меня так заденет. Я не его девушка, я просто «С Лешей», просто у нас хороший секс. Только мне этого, кажется, мало. Поэтому и ищу какие-то скрытые намеки в его действиях, то, чего нет. Кажется, я проморгала момент, когда это все можно безболезненно прекратить. Хотя, может быть я зря так? Может это просто момент, так все сложилось, а я близко к сердцу приняла?

В любом случае, долго грустить мне не дали

— Скучаешь? — спросил Лешка, почти бесшумно появляясь из-за кустов.

— Нормально. Впечатлений много, людей, — я сразу придумала, что буду говорит, если меня здесь кто-то найдет.

— Держи, — он ссыпал мне в ладонь несколько крупных ягод клубники, — она мытая.

— Спасибо. Ты где научился так на гитаре играть? — проще было спросить что-то нейтральное. Не стану сама его на задушевные разговоры выводить — захочет, сам начнет. Если захочет, конечно.

— Шурка училась, я с ней заодно. Только она дальше пошла, а мне так — побаловаться.

— Почему Шура, если она Саша?

Лешка улыбнулся.

— Я, когда мелким был, букву «С» игнорил, вместо нее шипел. Со всеми буквами нормально, только с этой так. Батя очередной раз услышал Шаша, сказал, что может лучше Шура? Шурку этот вариант бесит, поэтому мне понравилось. А потом прилипло — Шура и Шура. Но можно только мне. Ты с ней все никак? Я посмотрел, ты со всеми ровно, хиханьки, а с Шурой нет.

— Тебе показалось.

— Ну да, ну да.

— Лучше скажи — это Саше ты жизнь спасал? — это я задушевным вопросом не считала, просто любопытство мучило, мешало до конца пазл сложить.

Лешка помрачнел.

— Защищал. Да. Сразу давай, чтобы не сказала, что промолчал — превышение самообороны, суд меня оправдал. Иначе начнёшь относится теперь?

— Нет, не мне тебя судить, истории я всей не знаю. Это с тем покушением связано?

— Да. Честно, спроси лучше Шурку, это ее история.

— Ясно. А превышение…

— Я его застрелил, если ты об этом. Выбора не было — либо я, либо он нас обоих.

— Какая у вас дружба, что ты за нее под пули лезешь.

— Ревнуешь?

— А надо? — не стала я отвечать. Черт его знает — самой бы понять, ревную или нет.

— Из вежливости могла бы, чтобы мое самолюбие потешить.

— Леш?

— Ммм?

— Скажи честно, ты в нее влюблен был?

— Дуреха ты, Полинка. Почему влюблен?

— Она красивая.

— Ты тоже.

— А серьезно?

— Я с ней вырос, в сестер не влюбляются. Ревнуешь все-таки?

— Нет.

— Я так и понял. Это для тебя она красивая, взрослая, а для меня Шурка всегда была, сколько себя помню. Она для меня очень близкий человек, я бы не хотел чтобы ты что-то придумала.

— Я попробую понять. У меня нет таких людей просто.

— Может, теперь появятся? С Серёгой вы о чем беседовали?

— О жизни. Он интересный, оказывается. Надо послушать что он играет.

— Послушай, если зайдет, скажи. Ему приятно, когда от близких реакция есть.

— Я не близкая.

— Ты со мной.

Я набрала воздуха, чтобы прямо у него спросить, кто я и для него, но тут с крыльца негромко позвали:

— Леш?

— Погоди, — он встал и вышел из-за кустов.

Невовремя. А может и к лучшему.

— Леш, вам в одной комнате стелить? — тихо спросила Саша.

— В одной. Да мы и не поместимся по разным.

— Да, пора пристраивать что-то. Хорошо, я вам на первом стелю тогда. Придёте, как наговоритесь, дверь закройте только.

— Понял, принял.

— А, Леш. Мы все наверху, там первый этаж не слышно, — я поняла, что она в этот момент улыбнулась.

— Иди нафиг, Шурка! — я услышала, как он засмеялся.

— В одной, значит, — спросила я, когда Лешка вернулся.

— В одной.

— Ну-ну.

— Поздняк метаться, Поль.

— Ты опять раздваиваешься!

— Да в смысле?!

— В коромысле! То ты шут гороховый, то романтик, который и на гитаре сыграть может и поговорить нормально и целуется, как человек, а не как орангутанг!

— Когда я тебя целовал как орангутанг? — оскорбился Лешка.

— Пытался. К стенке меня к бара когда прижимал, чистый орангутанг!

— Да не раздваиваюсь я. Я всегда такой.

— А можно мне один вариант выбрать, а то голова гудит.

— Дуреха ты, — он протянул мне руку, ладонью вверх и осторожно сжал, когда я положила в нее свою.

Сердце, кажется, на секунду перестало биться.

— Какой-то ты очень хороший сегодня.

— Может я влюбился?

— Да ну?

— Ну да.

— Чем докажешь?

— У меня со словами плохо, я — орангутанг, — это он уже повернулся ко мне и приобнял за талию.

— Иии?

— Давай покажу?

Он наклонился, плавно, не торопясь, осторожно коснулся моих губ, будто спрашивая разрешения.

Руки теплые, жгущие через одежду. Я обняла его за шею, трогая волосы — мягкие и густые. Особенно мне понравилось гладить его коротко стриженный затылок. Он легко меня поднял, усаживая верхом на свои бедра. Да, так правда удобнее. Я залезла руками под его футболку, чувствуя мышцы двигающиеся под кожей. Захотелось его подразнить и я слегка порезала.

Лешка с шумом втянул воздух и взмолился:

— Хватит.

— Думаешь?

— Уверен. А то прямо тут под кустом нехорошо. Вдруг кто увидит.

— Фу, какой ты, — я смотрела в его серые глаза и никак не не могла отвести взгляд. Нравится он мне. Хорошо с ним до мурашек.

— О чем думаешь? — он постепенно переводил дыхание.

— Глаза у тебя красивые, — не стала я говорить всей правды.

Вместо ответа, он потянулся, и поцеловал меня в кончик носа. Нежный жест, не совсем вяжушийся с Лёшкой. Когда я уже разберусь, где он настоящий?

— В дом пойдем? — спросил он.

— Пойдем, — я пожала плечами.

Нашей спальней оказалась та самая комната, где я переодевалась.

— Приставать не буду, — предупредил Лешка, — полный дом людей.

— Мои соседи тебя не смущали.

— Срать я хотел на этих бабок, я их даже не видел, а тут все свои.

— Надо же какие высокие принципы!

— Так, иди сюда, — он притянул меня ближе.

Я не стала возражать. Мне было с ним хорошо. Так хорошо, что я голову от близости теряла.

— И снова нужно не шуметь, да? — он улыбнулся, а меня от этой такой его улыбки что-то перевернулось внутри.

— Не больно? — я осторожно потрогала место, где был порез под пластырем.

— Затянулось почти. На мне как на собаке, — он не отводил глаз от моего лица и я вопросительно посмотрела на него.

— Ты красивая, — очень серьезно ответил Лешка и наклонился ко мне, целуя.

Наврал, конечно — приставать он начал почти сразу. А я и не против.

Шуметь нельзя, но и не полная тишина. В этот раз он не молчал. Я по его тихим стонам, сбитому дыханию, касания, движениям, понимала, что ему со мной тоже хорошо. Именно со мной. И это такой кайф. Я только сейчас поняла, что значит отдаться человеку. Целиком. Не быть просто кем-то, с кем надо удовлетворить потребность, а желанной. Я почти кожей чувствовала, что он хочет только меня. Именно меня и никого другого. Что ему здесь со мной хорошо, что приятно все, что я делаю и потому что делаю это именно я. От этого осознания я голову потеряла просто.

В этот раз обошлось без пожаров — сладко, долго. Приятно. Без бабок под дверью можно было себе позволить друг друга изучить.

Лешка заснул, а я лежала рядом и думала, что первый раз за много лет я почувствовала себя не одинокой. И что мне хорошо с ним, и пусть у него раздвоение, мне оба варианта нравятся. И даже если это не всерьез, то все равно хорошо. Да, мы разные, мы ужасно разные — я нищебродка, без образования, откладывающая копейки с чаевых и он — мажор, с обеспеченным будущим, бизнесом, друзьями музыкантами. Разве что выйдет? Но спать с ним мне нравится безумно. И разговаривать. И… влюбилась, одним словом. Больно будет потом это все рвать. Даже если прямо сейчас — уже будет больно. Ну и пусть. Мне хорошо, а больше зачем? Просто не привыкать, просто помнить, что это не всерьез.

___________________

1В. Высоцкий "Лирическая"

Глава 5

Проснулась я первой. Лешка размеренно сопел, сбив одеяло в сторону. Я аккуратно поднялась на локте, раздумывая, стоит ли его будить или подождать, пока проснется.

Лешка завозился, словно почувствовав мой взгляд и и пробормотал:

— Хочешь чего — иди на кухню. Шурка рано встаёт, кофе тебе сварит. А я посплю ещё, — он снова вырубился, едва договорив.

Ну и схожу. У меня своя выгода — информация.

На кухне действительно была только Саша.

— Доброе утро! Кофе будешь? — надеюсь, мне не показалось, что прозвучало это искренне?

— Доброе! А есть?

— Сварим, только пойдем на террасу, погода хорошая.

— А остальные как?

— Не чужие, сами себе еду добудут, что где лежит знают. Пойдем.

Не чужие… Чужая тут только я?

Когда мы сели за столик на террасе, я спросила, решив начать издалека:

— Вы давно дружите?

— С Лехой всю жизнь, с Андреем с моих двенадцати. Семнадцать лет почти.

— Теперь понятно почему вы такие близкие.

— Да, нам друг с другом повезло. А у тебя как с друзьями?

— Никак, — пожала я плечами, — не завела особо.

— Одной проще?

— Да, наверное. А может просто не везёт. С рождения не успела друзей завести.

— Не всегда долгая дружба залог того, что она искренняя, — Саша стала серьезнее.

— А Леша… — попыталась я осторожно прощупать почву.

— Знаешь, — перебила девушка, наливая мне новую кружку из кофейника, — я не умею в эти девчоночьи игры. Хочешь что-то про него спросить — давай прямо. Я тебе обещаю, что отвечать буду честно.

— Неожиданно, — я действительно такой прямолинейности не ждала.

— Я вообще за честность. Да и Лешка любит дурака валять — не поймёшь где правда, так что нормально, что вопросы есть.

Вот что с ней не так. Прямота. И характер, кажется, железобетонный.И если вчера она старалась быть максимально гостеприимной и дружелюбной, то наедине наконец показала себя настоящую. По крайней мере, я хочу так считать.

— Ты со всеми так?

— Нет. Лешка вообще нас не знакомит не с кем. Я не в курсе, что у него было до тебя, но он не монах. Луговое для него второй дом и если он тебя пригласил, значит ты для него много значишь. А он мой близкий человек и я хочу, чтобы тебе было здесь комфортно. И я надеюсь, мы подружимся. Но это не обязательно, если не захочешь.

— Честно, — оценила я.

— Куришь?

— Нет.

— Не против? — она достала пачку сигарет и зажигалку.

— Нет, меня не парит.

— Никак бросить не могу. Дурная привычка, но своя.

— Так не бросай.

— Надо. Я детей хочу. Уже можно.

— В смысле — можно?

— Реабилитация кончилась, побочек не выявлено. Лешка не рассказывал?

— Рассказывал. В общих чертах. Он тебя защищал, да? У него шрам под ключицей.

— Что он тебе вообще рассказал? Я не докапываюсь, просто пытаюсь понять. У Лешки свои понятия о том, что можно и нельзя.

— Про похищение, обмен, кому, реабилитацию — это если про тебя и Сергея. А про себя — что самооборона, превышение, оттуда и шрам. Я тоже не докапываюсь, просто бесит эта интрига.

— М-да. Видишь, секреты умеет хранить, еще один плюс. Да, меня. Ты не думай, у него действительно другого выбора не было — мой бывший жених, который Сергея чуть не убил, в дом залез. Тут Лешка как раз приехал, в аэропорт меня отвезти — у Сергея вылет был в Швейцарию. Как итог — Лешка ранен, я в шоке и один труп.

— Постой… — я еще раз прокрутила сказанное, — в этот дом?

— Да. Знаю, что ты дальше спросишь — почему не продала? Не хочу. Этото дом папа строил, тут больше хорошего, чем плохого. А кухню, где… все случилось, я переделала полностью, дверь перенесла, пол чуть не до фундамента поменяла. Ничего не напоминает больше.

— Я думала, такое только в кино.

— Я тоже. Ты прости, тема не очень приятная, если подробно хочешь — Леша расскажет, я ему скажу, что можно и не надо интригу накручивать.

— Извини, — мне стало неловко.

— Все нормально, просто давай не углубляться, ладно? Давай лучше о погоде, о природе, о Лешке, — Саша достала еще одну сигарету. Я заметила, что пальцы у нее едва заметно дрожат.

— О Лешке интереснее всего, — улыбнулась я, пытаясь сгладить неловкость.

— В пределах разумного. Сама понимаешь — в постель к нему я не заглядывала, там сами разбирайтесь.

— У вас ним… Правда никогда?

Саша покачала головой. Не стала не смеяться, ни переводить все в шутку — наоборот — посмотрела на меня и очень серьезно сказала:

— Никогда. Я понимаю, что для тебя это такая тема сейчас… важная, что ли. Да и нам всем с детства вдалбливают, что не бывает дружбы между мальчиками и девочками, только вот — бывает. Лешка для меня очень близкий человек, но как мужчину я его никогда не рассматривала. Он для меня просто всегда был, как родственник, брат. В братьев не влюбляются.

— Спасибо. За честность. Я не ожидала.

— Думала, я фифа высокомерная, да?

Я опустила глаза.

— Да расслабься, я знаю, как со стороны выгляжу. Просто ты тоже новый человек, причем не просто, а с Лёшкой, надо было не обидеть и понять что-то для себя. Перестаралась. Зато мальчики вывезли.

— Особенно Андрей.

— У него режим старшего брата пожизненный. С Дашкой познакомитесь — поймёшь.

— Почему?

— Она с характером, Андрей стоически терпит.

— Интересно так у вас все…

— В смысле?

— Дружба такая… семейная. Никогда не встречала.

— Я сама не понимаю, как так получилось. Но если у вас все сложится — добро пожаловать.

— Спасибо. Но это если получится.

— Почему нет? Лешке давно пора. Набегался, оболтус.

Я решила тему сменить. Да, отношение к Саше у меня чуть потеплело, но не пока не настолько.

— У вас татуировки с Сергеем парные? — спросила я, кивая на ее предплечьею

— В одной стилистике. Я по его готовой эскиз заказывала. На Сережке что-то новое бить места скоро не останется.

— Странно, что у Леши татушек нет.

— Я тоже удивляюсь, мне кажется, что он просто боится их бить, — хихикнула Саша.

— А разве не больно?

— Знаешь, я боялась раньше — иголкой в кожу, ужас. А пару лет назад, когда все кончилось, наладилось, вдруг почувствовала что хочу и нужно. Начало нового чего-то, хорошего.

— О чем треплетесь? — на террасе появился Лешка.

— У тебя почему татушек нет? — спросила у него Саша.

— В смысле? — Лешка озадаченно посмотрел на нее.

— В коромысле. Почему?

— С ума сошла? Это ж на всю жизнь, нафиг они мне? Или на Сереге место кончается?

Я не выдержала и фыркнула.

— Домой поедем? — обернулся ко мне Лешка.

— Так рано? — удивилась Саша, но потом поймала его взгляд и кивнула. Это что? Ментальная связь какая-то?

— Собирайся, — Лешка снова посмотрел на меня и похлопал по своим карманам. Саша молча подвинула к нему сигареты и зажигалку.

— А удобно, — я поднялась из-за стола.

— Неудобно спать на потолке, — усмехнулся Лешка закуривая, — а тут все свои, да Шур?

* * *

— Все кости мне перемыли? — спросил Лешка, когда мы выехали из поселка.

— Нет. Только о шрамах твоих, — не удержалась я.

— Узнала? Легче стало?

— Немного. Не люблю тайны. Непонятно, что ты из этого такую интригу навел, ты же не первый напал, ты жизнью рисковал.

— Потому что нечем там гордиться и повел я себя как дурак. Все. Что тебе Шурка еще рассказала про это все?

— Да ничего больше. Понятно, что ей эта тема неприятна, поэтому к тебе отправила с вопросами.

— Шикарно, — оценил Лешка, — Есть? Вопросы?

— Почему ты говоришь, что как дурак себя повел? Зря под пули полез?

— Да не в этом смысле, — Лешка чуть поморщился, — там у меня такого варианта не было — не лезть. Просто аккуратнее все сделать можно было. Без перестрелок и риска. Еще вопросы есть?

— Нет. Ежу понятно, что ты это обсуждать не хочешь, таинственность бесит просто.

— Не моя это история, значит и трындеть нечего, — припечатал Лешка, поворачивая на перекрестке.

— Куда мы? Я в другой стороне живу, — спросила я, понимая, что едем мы в противоположную от моего дома сторону.

— Туда, где можно шуметь.

— А меня ты не думал спросить? Мне на работу завтра.

— От меня поедешь. Или ты по бабкам соскучилась?

— Меня бесит, когда решают за меня. Я тебе кто?

Я прикусила язык. Вопрос должен был быть совершенно другим — я тебе что? Собственность? Но ляпнула совсем другое.

— В смысле? — до Лёшки, кажется не дошло. Или он решил дураком прикинуться и тему не развивать.

— Я не собственность. И я не хочу, чтобы меня ставили перед фактом.

— Я подумаю. Если сильно хочешь и не можешь уснуть без шарканья бабок под дверью, ночевать домой отвезу.

— Тяжело с тобой, — вздохнула я, приняв тот факт, что сопротивляться бесполезно.

— Потом привыкаешь.

— А надо?

— Конечно. — заверил он,

Дом у Лешки был тоже с подвохом. На первый взгляд — обычная «сталинка», но с оговоркой, что стоит она в самом центре и двор в ней тихий и закрытый.

— Вэлком, — он открыл дверь квартиры, пропуская меня в прихожую.

Из комнаты выглянул огромный черный кот, смерил меня взглядом и скрылся.

— Твой? — удивилась я.

— Майбах, знакомься. Тварь редкая, но меня уважает и не выпендривается.

— А ты его? — спросила я, разуваясь.

— Как получится. Чай будешь?

— Из вежливости предлагаешь? — нельзя было упустить такой шанс для подкола.

— Почему? — Лешка даже немного удивился.

— Ну, ты же джентльмен, нельзя даму сразу койку — надо хоть чаю предложить.

— Маньяка из меня сделала какого-то, — фыркнул он и прошел мимо меня на кухню, — будешь, нет?

— Буду. А вообще ты не маньяк разве? «Туда, где можно шуметь», — передразнила я его.

— Так, все, — он щелкнул кнопкой чайника и обернулся ко мне, — додразнилась.

Его руки скользнули на мою талию, дыхание обожгло шею. Да не хочу я его дразнить, не хочу ничего выяснять, копаться в себе и пытаться понять, кто я для него — я хочу его и сейчас. Противоречивого, горячего, ставшего таким пугающе близким. Моего?..

* * *

Шторы блэкаут не давали мне сориентироваться во времени и я подняла и развернула к себе Лешкино запястье с часами, которые он в порыве страсти не снял. Собственно, сейчас это была вся его «одежда» и мне этот факт нравился.

— Торопишься? — лениво спросил Лешка.

— Пытаюсь вернуться к реальности.

— Восприму как комплимент. Я, грешным делом, подумал, ты к бабкам собираешься.

— Нужно. Мне действительно завтра на работу.

— В ночь, — уточнил он, — Успеешь выспаться.

— У меня дела еще дома, — соврала я. Дел не было, а вот остаться у него было страшно, будто этот шаг лишит меня очередной части моей защиты. Хотя, какая, на фиг, защита, когда ты влюбилась уже?

— Я не хочу, чтобы ты уходила, — прервал мои терзания Лешка. Он это обронил так буднично, сквозь дрему, что я чуть не решила, что послышалось

— Почему? — глупо спросила я.

— Потому что мне нравится, когда ты рядом, — глаз Лешка так и не открыл, собираясь задремать снова. А мне нужно было услышать дальше.

Пока я придумывала, как бы правильно задать нужный мне вопрос, Лешка решил меня добить:

— Давай я на тебе женюсь?

— Сдурел? — я опешила.

— Почему? — он все-таки открыл глаза.

— Я тебя знаю без году неделю.

— Перед регистрацией месяц дают — познакомимся.

— Иди ты, — я потянулась за одеждой. Шутка вдруг перестала быть смешной.

— Не, ну а че?

Я не ответила. Подтянула к себе футболку и стала ее выворачивать. А он… Не ожидала, но Лешка что-то понял, резко сел, оказавшись рядом.

— Что не так?

— Все нормально, — я старалась не показывать, как меня задел его шутливый тон и тема. Сама же себе твержу, что все не по настоящему, почему тогда стало больно? Или только мне можно это отрицать и все равно, где-то в душе, надеяться, что это всерьез?

— Мне-то не ври.

— Да правда все хорошо! — я натянула футболку.

— Я слепой, по твоему? Тупой, может, но не слепой.

— Лёш, забей, — белье под одеялом надевать было не очень удобно, но вставать и светить и своей обиженой пятой точкой было еще хуже.

— Не забью. Давай объясняй, где я тебя обидел?

— Да не обидел, чтоб обидел, все должно быть всерьез, — сорвалось с языка, прежде, чем я поняла, что сказала. Наверное, я так хотела защититься, показать что мне не обидно и не больно, только вот у него это вызвало совсем другую реакцию.

За спиной раздался шорох и Лешка появился в поле моего зрения уже в джинсах.

— А у нас не всерьез? — спросил он. Что тон, что выражения лица были совершенно нечитаемыми.

— А разве нет? — горько усмехнулась я.

— Так, — он присел рядом со мной, протянул руку, чтобы коснуться плеча, но опустил раньше, чем дотронулся, — одевайся, пошли на кухню, поговорим.

— Зачем? О чем?

— Затем, что все всерьез. И я хочу дальше, с тобой. Одевайся и приходи.

Он вышел из спальни, оставив меня в недоумении и душевном раздрае. Таком сильном, что я даже с кнопкой джинсов справилась не сразу — руки дрожали и сердце колотилось где-то в горле. «Хочу дальше, с тобой» — дурак он, что ли? Куда дальше? Некуда. Но хочется этого дальше! Так хочется, что больно дышать.

— Почему ты думаешь, что я — не всерьез? — спросил он, когда я зашла в кухню.

Лешка стоял у окна и курил. Я встала рядом, чтобы не чувствовать себя отделенной от него метрами кухни.

— Мы разные. Семья, доход, образование, уровень жизни, друзья — это небо и земля, ты должен был это сам понять.

— Только поэтому?

— А этого мало? Да и я для тебя, скорее всего, просто приключение, не больше. Я не права?

— Нет, — Лешка растер в пепельнице окурок и достал новую сигарету.

— А как тогда?

Он промедлил, словно решаясь на что-то.

— Честно ответить можешь? — наконец спросил он.

— Спрашивай.

— Я для тебя… тоже не всерьез? — вот тут я поняла, сколько там скрытой неуверенности, ожидания, возможно даже боли за этим простым вопросом. И это было так странно, так непохоже было на Лешку, что стало даже страшно.

Он ждал и надо было отвечать. Ещё вчера я бы посмеялась и сказала нет, но…

— Всерьез, — я это выдохнула почти неслышно. Это слово лишало меня брони и защиты из напускного безразличия.

— Хорошо, — Лешка улыбнулся, стирая с лица все напряжение, — Поль, я не умею о чувствах распинаться, я вообще не умею красиво языком мести, но я умею делать. И если все правда по-настоящему, я все сделаю, чтобы у нас получилось. Главное, чтобы тебе это тоже было нужно, понимаешь? А разные… не придумывай ерунды.

— Это не ерунда.

— Тебе плохо было в Луговом?

— Нет. Но… Лёш, мы же разную жизнь живём. У нас даже проблемы разные, по-твоему это не скажется нигде? Через месяц, год? Тебе нужен кто-то по уровню…

— Херню несешь, — он поморщился, — твои проблемы теперь мои, так что считай, что их у тебя нет. Уровень жизни, когда переедешь, тоже будет одинаковый. Все?

— В смысле — перееду? Лёш, я тебя не знаю толком!

— Вот и узнаешь. В быту оно попроще.

— Я так не могу.

— А я не могу, что ты с грымзами живёшь и в душ с таймером ходишь.

— С работы тоже заставишь уволится? — ощетинились я.

— Честно? Хотел бы, но не сразу. Созреешь, у меня кафешка своя — стой за баром, сколько хочешь, если нравится — тебе хорошо, мне спокойно и бармен свой. А хочешь, курсы выберешь, закончишь. Своя кафешка, вариантов много — от админа до бухгалтера.

— Ты уже все за меня решил, да?

— Не решил. Но продумал, как всем будет лучше. Скажешь — нет?

— Мое мнение учитывается?

— Да. Я же не тиран. Самодур только.

— Лёш… — губы не хотели произносить, но я смогла перешагнуть через свои страхи ещё раз, — я боюсь.

— Я тоже, — он затушил сигарету и обернулся ко мне, осторожно притянул за талию, — давай вместе бояться?

— Опять шутишь.

— Нет. Правда боюсь. Я никогда вот так… — теперь была его очередь снимать броню, — говорю же, не умею трепаться!

Я не стала перебивать или подсказывать. Я ждала.

— Влюбился я. Втрескался в тебя по уши. Раньше так не было никогда.

— Поэтому страшно?

— Не контролируется. И не все от меня зависит, а я от тебя завишу.

— Не надо так, — попросила я, — ты от меня не зависишь. А нам обоим надо будет много учится. У меня тоже так не было никогда.

— Научимся. Ты не уходи сегодня — прямо сразу и начнем.

Мне так понравились его глаза в этот момент. Будто с Лешкиных плеч упало что-то очень тяжёлое и сразу стало легко и спокойно.

— Не уйду, — я действительно не хотела. Хорошо с ним. Как дома. Хотя… может быть, я, наконец, дома? Комната не стала мне родной, я всегда хотела сбежать туда, где будет просто хорошо и спокойно.

Лешка как будто услышал мои мысли, наклонился, упёрся своим лбом в мой и тихонько усмехнулся:

— И вообще не уходи.

— Так сразу?

— У нас же всерьез, — он снова улыбнулся.

— Лёш…

— Неудобно и прочую чушь — даже не думай. Мне хорошо с тобой, тебе со мной. За вещами вечером съездим. А пока пойдем, поедим где-нибудь?

* * *

Эпилог.

Я завела мотор «Элантры», чуть повернула зеркало заднего вида — вчера машину брал Лешка. Пока искала нужное положение зеркала, случайно поймала в нем свое отражение. До сих пор иногда не верю, что это я и все взаправду.

За два года изменилось очень много. Я больше не бармен. Я управляющая в кафе. Лешкином, конечно. Все вышло, как он тогда сказал — я переехала, он начал потихоньку подводить к тому, что работу надо менять. Скандалили, я упиралась, но сдалась. Дальше этот хитрый лис запихнул меня сначала на бухгалтерские курсы, потом на курсы управления персоналом, Smm, уговорил сдать на права и вот я уже управляющая Полина Константиновна. Лешка от кафе отстранился максимально — открыл суровый мужицкий бар в байкерской тематике и с головой ушел в него.

Кто-то скажет, что он меня перекраивал под себя, чтобы соответствовала, а я скажу что он дал мне свободу сделал все, чтобы я не чувствовала себя зависимой содержанкой в этих отношениях. С каждым решенным конфликтом, с каждой успешно реализованной идеей я верила в себя все больше. Вместе с верой пришло внутреннее спокойствие, я перестала воспринимать людей, как врагов, даже в Саше перестала видеть конкурентку и начала чаще бывать с Лешкой в Луговом. Леша этому особенно порадовался — у Топольских родилась дочка и он внезапно стал крестным. Забавно, но Лешка действительно любит детей и ему нравится с ними возиться. Годовалая Маргошка своего крестного уже обожает и радуется ему, как Дедушке Морозу.

А еще весной у нас свадьба. Я долго ломалась, но Лешка… Лешка собрал в кучку всю свою романтичность и сделал мне такое предложение, на которое нельзя было сказать «Нет». Он по прежнему раздваивается, иногда даже расстраивается, но я люблю все его проявления. А он любит меня и делает все, чтобы я в этом не сомневалась. Менялась не только я, он тоже учился, менялся. И вот теперь я могу точно сказать, что счастлива.

И, наверное, самое главное — я перестала бежать. Теперь у меня есть дом. И он там, где Лешка.