Не все НПС попадают...

ИЗ НОВЕЙШЕГО ВИРТ-СПРАВОЧНИКА

NPC (ниписи́) – изначально «неигровой персонаж». Термин возник в двадцатом веке в традиционных настольных ролевых играх, где он применялся к персонажам, управляемым мастером игры или рефери, а не другим игроком.

Позднее был перенесён в компьютерные игры и стал обозначать любого персонажа в игре, который не контролировался игроком.

В данный момент термин в очередной раз эволюционировал...

/для продолжения чтения статьи введите личный вирт-код!/

01. ВОТ ТОГДА-ТО ВСЁ И СЛОМАЛОСЬ...

«ВЕСЬ МИР ПЕРЕД ВАМИ»

Эта огромная надпись растянулась вдоль всего светло-серого фасада школы. А вчера ещё не было. Петька удивлённо покрутил головой. Всю ночь, что ли, монтировали?

Старшие классы бурлили: комиссия из областного центра, тесты, детальное собеседование, распределение в техникумы, кому сильно повезёт – в вуз. Может даже – в столичный университет. Вон девчонки опять переглядываются многозначительно. Снова они что-то такое знают. Или делают вид. Лишь бы тумана напустить да изобразить свою посвящённость. Особы, приближённые к императору, тоже мне.

Он остановился у доски с расписанием. Классного часа не предвидится, что ли? Похоже, так. Все по секциям, вон и списки висят из отдела профориентации. Интересно, его куда вписали? Завучиха вчера уж вздыхала-вздыхала...

Пока искал своё имя, глаза невольно косили на девчонок. Шумные они сегодня были, словно стайка пичуг. И красивые. Глаза блестят, в ушах серёжки. Ни одна с форменной косой не пришла, накрутили на головах вавилонов, как класснуха говорит.

Только Танька Дьякова причёской не заморочилась. Вон она, томно поправляет свои шикарные длинные волосы, насмешливо смотрит на проходящих парней из-под ресниц. И одета строго по форме: белая блузка, юбка в клетку, форменная клетчатая же жилетка. Никаких шейных платочков и уж тем более ювелирки, как будто подчеркнуть хочет, что школа ещё не закончилась. Зато на блузке аж две верхних пуговицы расстёгнуты, а третья держится еле-еле, натягивая ткань так, что... Мда... Интересно, она специально её так ушила? Не могло ж её за ночь так... Как бы это поприличнее сформулировать... Вчера подобных... кхм... красот не наблюдалось...

Петька понял, что потерял, какой список читал, с некоторым усилием вернулся к доске, попытался припомнить хотя бы секцию и краем уха услышал:

– Что, прямо из центрального офиса?

– Скажешь тоже! Кто в такую даль потащится из-за школьников!

– А мне мама с папой сказали!

– Правда, Таня! Если Маринке родители сказали... Они-то в «Надежде» работают.

– Ну, может быть, – с неохотой согласилась Дьякова. – Хотя, всё равно, сомнительно.

Надо же, неужели в контрольную комиссию включены представители аж из головного офиса «Надежды»? И впрямь, сомнительно. Хотя, хотелось бы. Получить контракт в этой корпорации втайне надеялся каждый выпускник. Хорошие зарплаты, высокий социальный коэффициент, да и дело благородное. И как там отец ещё говорил? Ранний выход на пенсию и пожизненный безлимит в виртуале с возможностью менять локации. Вот это вообще круто!

По закону до достижения совершеннолетия доступ в вирт был жёстко ограничен несколькими часами в неделю – только обучающие программы или экскурсии, и только под строгим контролем взрослых. Но даже это! На той неделе их класс был на вирт-копии добывающей станции в поясе астероидов. Очень круто. Хотя Петькин друг, Димка Леонов, больше пёрся по динозаврам. И даже то, что велоцераптор ему просунутые сквозь сетку пальцы откусил со всеми вытекающими ощущениями, Димку не остановило. Он упорно бегал на свой палеонтологический кружок и при всяком удобном случае напрашивался в вирт с параллельными группами. Подумаешь, пальцы! Вирт же, не реал. Перезагрузился – и вот тебе новые.

В общем, Петька с нетерпением ждал совершеннолетия, чтобы погулять по разным виртуальным мирам в своё удовольствие.

Мимо процокала ботаничка:

– Так, девочки, пойдёмте со мной! – и дальше полетела, звонко вбивая каблучки в мраморные плитки пола.

Девчонки потянулись за ней, хихикая и перешёптываясь. Петька снова невольно залип на Танькины плавно покачивающиеся... на ум почему-то постоянно лезло слово «дыни», но Петька, как человек, предпочитающий чёткие формулировки, отказывался с ним соглашаться. Ну какие же дыни? Тут максимум грейпфрут. Или даже апельсин? Для уточнения фруктового диагноза требуются, хм, практические занятия. Скажем, по геометрии. Вычисление объёма полусферы. Снятие замеров, соответственно. Или хотя бы по физике – как там по Пифагору? Тело, погружённое в жидкость... Живо представилась большая лабораторная ванная, наполненная водой, причём с пеной, в которую он готовится погружать Танькино тело. Метод наблюдения, опять же, никто не отменял. Так, завязывать надо с этими мыслями, а то скоро другой фрукт мешать начнёт.

К тому же, Танька на одноклассников всё равно смотрела, как на детский сад. Болтали, будто бы она встречается со взрослым мужиком, вроде как, в ресторане их видели.

Прерывая поток естественнонаучных рассуждений, из толпы вывернулся Димка:

– Сёмыч! Ты где ходишь, тебя класснуха обыскалась!

– Дима, что за лексикон! – Ираида Сергеевна возникла, как всегда, словно из ниоткуда. – И вообще, хватит тут топтаться, твоя палеонтологическая секция уже пошла на вводную беседу.

Димка закрутил взъерошенной башкой, увидел втягивающийся в кабинет палеоботаники хвост и рванул туда. Классная вздохнула:

– Ну что, Петя? Так и не решил?

Петька понурился. С профориентацией у него был полный затык. Не то что бы ему ничего не нравилось – наоборот, много чего! И давалось легко: хоть та же палеонтология, хоть обществоведение, хоть история – любой раздел возьми! Да и по военно-спортивным дисциплинам он мог бы…

– Петя, – прервала его тягостные раздумья классная, – мне пришлось сообщить о твоём случае директору. Тебя приглашают на собеседование, – вестибюль быстро пустел. – Шагай давай. Так, наверное, и вправду лучше будет.

Из кабинета директора раздавались приглушённые голоса. Петька прислушался… Ничего кроме «бу-бу-бу». Он решительно набрал воздуха, резко выдохнул, постучался и толкнул дверь.

– Здравствуйте, я…

– Семёнов, заходи! – директор что-то печатал на комме и не глядя ткнул пальцем напротив себя, по левую сторону от длинного стола, приставленного к директорскому буквой Т.

Тут стояло аж три пустых кресла. Петька выбрал среднее – не слишком близко к директору, но и не слишком далеко, чтобы это не выглядело трусливо. Напротив, по правую сторону, сидели и с интересом его разглядывали, видимо, те самые шишки из центра. Двое мужчин и три женщины.

– Ну что? – директор отпрянул от монитора. – Зовём родителей?

– Зовём, чего тянуть, – согласилась сидящая с краю худощавая темноволосая дама. – Два раза не повторять, и формальности все будут соблюдены.

Как-то всё это звучало… странно.

Директор кивнул и набрал какую-то комбинацию. Словно в ответ на это в стене за его спиной распахнулась дверь, и оттуда появились Петькины родители. На мгновение ему показалось, что в дверном проёме мелькнули их домашние кухонные шкафы и занавески, и Петька потряс головой. Отец был хмур, а мама, кажется, недавно плакала.

Родители сели рядом, в пустые кресла по обе стороны от него. Отчего такое чувство, словно мама пытается загородить его собой?

Сидящий по центру комиссии рыжеватый мужик (главный, что ли?) сложил руки в замок и посмотрел на него прямо.

– Итак, начнём. Петя, что ты знаешь о фонде «Надежда»?

Можно подумать, кто-то не знает о «Надежде»!

– Это государственный фонд, один из самых крупных. Включен в структуру социально-страховых субъектов. Охватывает всё население страны без ограничений.

Мужик одобрительно покивал:

– Основная функция?

Петька нахмурился, припоминая формулировку.

– Можешь своими словами, – подбодрила его полноватая тётка слева.

Никогда не думал, что собеседование будет проходить вот так. Хотя – вопрос-то плёвый!

– «Надежда» даёт возможность полноценно жить тяжело больным людям: инвалидам, жертвам катастроф. Тем, кто не может сам передвигаться, например. Или если дети рождаются... ну...

Петьке всегда было неловко говорить об этом. За официальными строчками типа «чья реабилитация не приносит удовлетворительных результатов» или «обеспечение условий для полноценной жизнедеятельности лиц, неспособных поддерживать самостоятельное существование» ему всегда представлялись живые, страдающие люди.

Каждый школьник знал почти наизусть: создание виртуальной реальности, полностью моделирующей погружение в мир, стало ожидаемым и востребованным прорывом. Многие традиционалисты критиковали эту массовую увлечённость за «уход от действительности». Но когда тридцать два года назад была выдвинута идея социальных игровых кластеров, позволяющих ограниченным в здоровье людям вести полноценную жизнь в виртуале, большинство возмущённых голосов утихло.

Фонд «Надежда» получил государственный контракт на организацию социальных секторов. За три десятилетия первые посёлки разрослись в города и деревни, окружённые пригородными зонами. Люди получили возможность жить, работать, общаться, заводить знакомства, строить семьи и даже... даже рожать детей. То есть, на самом деле, процесс беременности моделировался, а ребёнок назначался рандомно из числа таких же нуждающихся в виртуальной реальности детей-инвалидов.

Рыжий снова покивал:

– Это хорошо, что ты сам заговорил о детях. Дети – краеугольный камень нашего сегодняшнего разговора, – мужик потёр лоб; видно было, что беседа ему самому тоже не доставляет особенного удовольствия. – Значит так, Пётр, прежде всего, я должен предупредить тебя, что информация является закрытой для более чем шестидесяти процентов населения данной области, и поэтому по окончании нашего разговора жизнь твоя изменится кардинально. Вернуться сюда – даже для встречи с родителями – ты сможешь только тогда, когда будешь признан эмоционально стабильным. До тех пор встречи возможны, но только на ограниченной территории.

Как-то всё это звучало... как во сне. И что значит – нельзя вернуться? Уехать придётся что ли? Петька нахмурился.

– Тогда... Зачем это?

– Видишь ли, для большинства твоих однокашников вопрос профориентации практически решён. И у них есть ещё полтора-два года до совершеннолетия. А у тебя осталось едва ли три месяца.

– Да почему?! Вы путаете что-то, мне же всего шестнадцать!

Лица комиссии сделались сочувствующими.

– По личным ощущениям – возможно. Но не по документам.

Вообще ничего не понятно!

– Понимаешь, Петя, – второй мужчина, крупный, больше почему-то похожий на хирурга, чем на управленца, достал из портфеля папку, – ты родился очень слабым. Врачи боролись за твою жизнь больше года. Шестнадцать месяцев ты провёл в реанимации, перенёс несколько тяжелейших операций.

– Мама не говорила мне...

Мужчина вздохнул:

– Мама не имела права. Твои родители до последнего надеялись, что ты сможешь ходить, дышать без аппарата. Твои биологические родители, – он протянул ему пухлую папку. – Тебе было полтора, когда они согласились на передачу родительских прав.

В висках гулко застучала кровь.

Петька ошалело оглянулся на мать с отцом… Мама снова плакала. Отец угрюмо молчал.

Папку в руки брать категорически не хотелось.

– Что это?

– Твоя история болезни. Твоя личная копия.

Он вскочил, едва не уронив кресло:

– Это неправда! – взгляд бешено метался по хмурым лицам.

Это же неправда! Не может быть правдой! Мелькнула спасительная мысль...

– Это что, проверка такая? Специальный тест на стрессоустойчивость? Иннокентий Романович?

– Если бы... – угрюмо проворчал директор.

Петька резко развернулся на пятках. Ну их нафиг, с этой их «Надеждой»! Психи придурочные!

Он рванул на себя дверь в коридор... за которой обнаружилось серое гладкое на вид ничто. На ощупь оно, вопреки ожиданиям, оказалось не твёрдое, а... никакое. Руки отказывались передать какие-либо сигналы. Ощущения поверхности не было вовсе, так же как и температуры.

– Кабинет на время заседания комиссии изолирован, – хмуро пояснил Романыч. – Сядь уже, Петя. Давай будем говорить как взрослые.

Петька ещё с минуту простоял, тупо таращась в пустоту. Подошёл отец, приобнял его за плечи.

– Будь мужественным, сын. Мы понимаем, для тебя это – удар.

– Если тебе будет легче, – добавил «хирург», – мы все здесь такие.

Они что-то ещё говорили, Петька плохо слышал. Он позволил вернуть себя к столу и усадить на прежнее место, невидяще уставился в столешницу. Потом взгляд упал на собственные руки. Пальцы сжимались и разжимались. На правой руке костяшки были сбиты – ободрался позавчера на тренировке, не всё ещё зажило. И это – ненастоящее тоже?! Он вскинул взгляд и встретился глазами с «хирургом». Тот смотрел спокойно и серьёзно.

– Видишь ли, Пётр. Детская реабилитационная программа предполагает предельно полное моделирование реальности. Не какого-то условного мира, а именно реальной Земли. На протяжении шестнадцати лет дети должны жить, чувствуя себя здоровыми, и их мир ни в чём, ни на секунду не должен ощущаться как искусственный. Это является неотъемлемым правом каждого несовершеннолетнего гражданина. По закону! – «хирург» поднял палец. – И это очень, очень дорого. В случае, если ребёнок на момент наступления означенной даты ещё не окончил среднюю школу, он получает отсрочку до момента получения аттестата.

Сегодня – автоматически отметил Петька. Мужик кивнул, словно услышав его мысли.

– Для тебя это сегодня. Дальше, до восемнадцатилетия, вы ещё на попечении государства. Большинство твоих одноклассников имеет два-три семестра в запасе. Но в твоём случае, Петя, времени на мягкую адаптацию практически не остаётся. Если быть точными, у нас с тобой восемьдесят четыре дня, начиная с завтрашнего.

– Кстати, Пётр, познакомься – это твой куратор, Иван Андреич, – председатель комиссии рекомендующе развернул ладонь. – Наставник он опытный, имеет высокоуровневый доступ в бо́льшую часть локаций.

Но Петьку занимал вопрос...

– А что будет через восемьдесят четыре дня?

Ответила та худощавая, что сидела с края:

– Через восемьдесят четыре дня наступит твоё биологическое совершеннолетие. На твой персональный счёт поступит финальная сумма – выпускные, так скажем, деньги. Но дальнейшее государственное финансирование прекратится.

Ему стало не по себе. Даже троечники знали, во сколько обходится содержание малолетних клиентов «Надежды», в курсе экономики периодически встречались задачки с данными...

– Мы немного скопили, – сказала вдруг мама совершенно заплаканным голосом.

– Да перестаньте, Антонина Пална! – всплеснула руками полная. – Сколько там этих накоплений! А тянуть троих на две страховки, чушь полная!

Последняя женщина, до сих пор очевидно скучавшая и приглашённая в комиссию, скорее всего, ради должного количества, слегка раздражённо дёрнула плечами и разлепила упрямо поджатые губы:

– Да что вы его пугаете? Сколько уже – двадцать четыре выпуска передо мной прошло – ни один не бомжует, каждый нашёл работу по душе, – она неожиданно весело подмигнула Петьке: – Хочешь в космофлот, парень? Галактические монстры, битвы с арахнидами? Внеземные цивилизации?

– Это же ф... – слова «это же фантастика» застряли у него в горле. Но тётка поняла.

– Ну да, фантастика. Мы же в вирте! – глаза у неё стали хитрые. – А хочешь попробовать быть кораблём? Говорят, прыжок через пространственно-временной туннель уносит похлеще, чем...

– Света! – решительно вмешался Иван Андреевич. – Кончай моего курсанта агитировать!

Светлана сложила руки на груди, довольно ухмыляясь:

– А что такого? У нас весело, вариаций уйма, да и зарплата вполне приличная, начать хоть завтра стажёром можно. А то вогнали совсем в тоску пацана.

– Светочка, правда, – лицо полной дамы стало озабоченным. – Пусть посмотрит другие локации, не совсем же поджимает...

– Да я ничего, что засуетились-то... Но ты, парень, если надумаешь – прямо в отделе кадров говори, что Светлана Сергеевна лично тебя приглашала, понял?

На этом комиссия внезапно закончилась.

02. ПРОЩАЙ, БЕЗЗАБОТНАЯ ЖИЗНЬ!

ДОРОГА

Иван Андреевич решительно поднялся:

– Ладно, дамы и господа. Думаю всем всё ясно. Предлагаю воду в ступе не толочь, время для нас сейчас – золото. Мы с Петром Николаевичем двинем в головной учебный центр...

– Как, прямо сейчас?! – испугалась мама.

– Так будет лучше, поверьте мне. Дайте парню утрясти информацию в голове, без ваших слёз и страданий. В следующие выходные он с вами пообщается, это я вам обеспечу.

– Правда, Тоня, – отец успокаивающе положил маме руку на плечо, – ты сейчас только хуже сделаешь. А через неделю сядем спокойно, поговорим по душам...

– А вещи?

Куратор усмехнулся:

– Вы, я гляжу, в своём детском секторе совсем от вирта отвыкли. Часть переместится автоматически. Предметы, не идентифицированные как личные, заберёт, когда будет вас навещать. В крайнем случае, пошлёте письмом с прикреплением.

Петька ошалело хлопал глазами.

Всё в том же состоянии обалдения он обнял плачущую мать и сумбурно бормочущего что-то ободряющее отца, автоматически принял сунутую кем-то папку с историей болезни и на плохо гнущихся ногах вышел вслед за Иваном Андреевичем в коридор. Здесь всё ещё было тихо. Собрания секций, должно быть, ещё не закончились.

На выходе из вестибюля снова стояла классная. Ждала – понял он.

Ираида шагнула ближе и обняла его, совсем как мать:

– Удачи, Петя! Всё будет хорошо, я уверена. Если будет нужна помощь – не стесняйся, пиши. Всё, что будет в наших силах...

Он неловко кивнул и вышел на яркое солнце двора.

– Пошли!

Куратор махнул рукой в сторону школьной парковки. На спец-местах выделялись три навороченных машины, причём одна из них...

– Ух ты! На настоящих колёсах!

Иван Андреич довольно ухмыльнулся и вынул из кармана округлый брелок:

– Я тут в качестве столичной шишки, могу себе позволить, – брелок пискнул, машина моргнула фарами и вроде как слегка, едва заметно качнулась.

Больше ничего не произошло.

– Слева садись. Ручку немного вверх и дверь на себя, тут никакой автоматики нет, чистое ретро.

Вот это да! Такие только в музее транспорта видеть доводилось. Неужели настоящий наземный электромобиль? Начало двадцать первого, не иначе.

Петька устроился на сиденье, непривычно закрыл дверь, примерился к подлокотникам. И вздрогнул от неожиданно громкого звука заработавшего двигателя.

Куратор перехватил его взгляд.

– Никогда не слышал, чтоб электромоторы так работали, – пояснил Петька.

– Это дизель, сынок!

Иван Андреич любовно огладил руль:

– Кадиллак «Эскалэйд», конец двадцатого века, американская классика! Тяжёлый. Рамный. Натуральная кожа, настоящие деревянные вставки в панели – никакой имитации, все дела, – внутри машина была под стать внешнему пафосному виду – просторная, и даже такой здоровый дядька как новый Петькин наставник ничуть не чувствовал себя стеснённым в движениях. – Они больше бензиновые были, а мне нравится, как дизель звучит. Выпускался ещё до всех нефтяных кризисов, так что жрёт он, как лошадь, – автомобиль, тяжело урча, выехал с площадки, – но нас, как ты понимаешь, это мало волнует. Опция «бесконечное топливо», очень рекомендую. Стоит не так дорого, но полностью себя оправдывает. В разы меньше идиотских ситуаций.

Последние фразы снова напомнили Петьке об открытиях сегодняшнего дня, и эйфория от знакомства с «настоящей старинной» машиной куда-то исчезла. Какая уж тут натуральная кожа, если всё – иллюзия...

– Ну и ерунду ты думаешь, – наставник как будто подслушал его угрюмые рассуждения, и Петька зябко поёжился. – Да не читаю я мысли, можешь не бояться. Просто за эти годы столько таких разговоров перегово́рено, я уж и со счёта сбился.

Автомобиль вырулил на тихую окраинную улицу и бодро поехал вдоль ряда участков, в глубине которых стояли двухэтажные коттеджи. На площадках рядом с некоторыми играли дети.

– Ты вот едешь сейчас, накручиваешь себя: «ах, меня обманывали», да «ах, всё было ненастоящее». Все так поначалу думают, даже можешь башкой не мотать, – машина резко дёрнулась и встала, так что Петька чуть не воткнулся в ту самую украшенную натуральным деревом панель. – А ты притормози.

Наставник развернулся вполоборота, вздохнул, его чёрные, похожие на толстых гусениц брови сложились домиком. Качнул головой:

– Вон туда посмотри.

Петька обернулся. Дом как дом. Кусты всякие. Забор невысокий. Калитка со звонком. Какая-то горка детская, что ли. Песочница. На верёвочных качелях с визгом раскачивались три чумазых карапуза. Мелкие совсем, ещё и в школу не ходят, должно быть.

– Как думаешь, нормально им? Может, надо отключить их от вирта, чтоб всё по-честному? Чтоб познали радость дыхательных аппаратов или многочасового гемодиализа. Кто-то из них, наверное, даже сможет иногда выбираться из комнаты. На инвалидном кресле.

– Но это...

– Что – это? Совсем другое? И чем они отличаются от тебя? Размером? Возрастом? Пф-ф! Всегда найдётся кто-то, кто будет считать тебя шпаной зелёной, это я тебе на основании собственного опыта говорю, – машина плавно двинулась вперёд. – Пойми, парень, главное – это ты, тот, который внутри. Твои переживания. Страдания. Радости. Надежды. Твои победы. И люди, которые вокруг тебя – они живые. И чувства, которые мы переживаем – они настоящие. Плевать мне, что я живу только в вирте. Я живу! Я вот тебе медкарту отдал, потому что по закону обязан был. Смысл её читать? Детали ты поймёшь? Вряд ли. Лишний раз убедиться, что всё безнадёжно? Депрессуху ловить? И какая в этом практическая польза?

Петька помолчал, переваривая. Покосился на пухлую папку в руках. Открывать её и вправду не хотелось. Потом, может быть. Главное, здоровая такая, и не положишь никуда. Даже рюкзак ведь дома остался. Реально – куда её сейчас?..

– А нельзя её... ну, как вы маме говорили, по почте?

– Давай, – протянул руку Иван Андреич, – отправлю тебе закрытым каналом. Если что – будет лежать в личных документах. Приедем, интерфейс твой подключим – увидишь.

Он откинул полу пиджака и сделал такое движение, словно собирался затолкать медкарту во внутренний карман. Папка уменьшилась, сделалась прозрачной и исчезла.

– Прикольно, – оценил Петька.

– Ещё бы! А ты говоришь – реал... В реале тебе такое даже и не снилось бы.

Они помолчали. Мимо мелькали стволы растущих вдоль дороги деревьев.

– А почему мы тогда на машине едем? Почему не телепорт какой-нибудь? Вж-ж-жух – и на месте?

Куратор усмехнулся:

– Потому что в каждой локации свои правила. Правила вирт-реальности, если хочешь. Здесь, как я уже говорил – всё максимально приближено к физическим параметрам Земли. Очень много ограничений. К примеру, фокус с отправкой почты через карман в общественном месте не удался бы. Через почтовую организацию – пожалуйста. А мейлом – извините. Ну, реально, увидит кто из мелких – как объяснять ему?

– Ну да.

– Во-о-от. Поэтому же никаких порталов. К тому же, множество людей видели, как ты пришёл в школу, а я – приехал, так что покинуть её логично было бы обычным путём. Кстати, можешь звать меня Дрозд. В большинстве локаций – мой рабочий позывной. Предупреждая вопрос – по фамилии. Дроздов. У тебя кликуха есть?

– Сёма. Или Сёмыч. Тоже по фамилии.

– Нормально.

Петька припомнил явление отца и мамы прямо на комиссию, из их домашней кухни?

– А как же родителей в директорскую?.. Это же портал?

– Портал, – согласился Дрозд. – Частный случай. На момент заседания комиссии ваш дом и директорская были объединены в закрытую подлокацию. Никто бы всё равно ничего не увидел и войти не смог.

– Понятно.

Жилой квартал сменился оградой городской управы.

– Ну что, почти приехали!

ОФИС

В этом офисе Петьке приходилось бывать раз пять – когда паспорт оформлял, в четырнадцать, да с матерью как-то заходили...

– Иван Андреич?

– Да?

– А как же мне паспорт выдали? Не по возрасту, получается?

– Твой нынешний паспорт, Сёма – это временный документ, поддерживающий твою предыдущую легенду. Теперь, когда ты посвящён в курс дела, он подлежит замене.

– Так мы за этим сюда приехали?

– Это, скажем так, не основная наша цель здесь. Но раз уж заехали – сразу и обновим.

Большие автоматические ворота распахнулись, пропуская «Эскалэйд» на территорию. И что ещё более удивительное – одновременно раскрылись гаражные ворота в стене здания конторы. Хотя, чего удивляться. Высокоуровневый допуск же, сказали.

Машина въехала в совершенно пустое, тускло освещённое помещение. Въезд немедленно закрылся. Дрозд пристально всматривался в пару бетонных опор в некотором отдалении.

– А что здесь? – неуверенно спросил Петька.

Куратор встрепенулся и засмеялся с некоторым даже облегчением.

– Фубля, заклинит же... Я, понимаешь ли, всю прошлую неделю спецзаказ выполнял. Элитную группу водил по зомби-апокалипсису. А в таких вот неприметных местах всякие зомбарики высокоуровневые любят ныкаться. Вот и... Наработал, блин, рефлекс. Пошли.

Они вышли из машины, и тут Иван Андреич с блеском повторил давешний почтовый фокус, спрятав свой кадиллак во внутренний карман пиджака.

– Челюсть подними, Сёмыч! Внутреннее хранилище – вещь! Подключим тебе сегодня, потренируешься.

Малоприметная тусклометаллическая дверь отъехала в сторону, и они оказались во внутреннем коридоре Управления.

– Сто четырнадцатый кабинет. Нас ждут.

Сотрудница была та же самая, что и в прошлый раз. Уж больно запоминающаяся у неё была шевелюра – безумным розовым одуваном.

– А-а-а, проходите, проходите. Ваш запрос уже обработан. Пётр Николаевич, сюда, пожалуйста. Палец приложите. А-а-га... А-а-га... Готово! – дама радостно просияла. – Ваш прежний паспорт аннулирован. Пожалуйста, получи́те новый. Добро пожаловать во взрослую жизнь!

Она выложила на прилавок новый документ. Дата рождения была указана совсем другая. Придётся привыкать...

– Спасибо.

– Всего доброго! – женщина посмотрела в свой монитор. – Лифт номер четыре свободен.

– Благодарю, – кивнул Дрозд. – Хорошего дня.

– И вам тоже!

В коридоре оказались ещё посетители, и Петька постеснялся спрашивать про лифт. Куда тут ехать-то? Два этажа. Могли бы и пешком...

В кабинку лифта хотели войти ещё две девушки, но куратор предупреждающе поднял ладонь:

– Простите, мы без попутчиков.

Петька снова удивился: жалко, что ли? Лифт с тихим гудением двинулся вверх, и тут Иван Андреич нажал кнопку блокировки и следом какой-то код.

– Тэ-э-экс, кушай давай, шайтан-машина.

– Укажите желаемую локацию, – мягким женским голосом откликнулась кабина, и рядом с панелью высветилось меню с выпадающими подпунктами.

Куратор вынул из кармана ручку и начал тыкать в надписи.

– Пальцы толстые, – пояснил он Петьке. – Иногда не туда попадаю, так неловко получается.

– Центральный учебный центр, – возгласила кабина, и двери открылись в большой, очень большой, полный всякого народа вестибюль.

– Ну что, добро пожаловать, курсант! – Дрозд хлопнул подопечного по плечу. – Пошли устраиваться!

03. ШАГ В НАСТОЯЩЕЕ. ДЕНЬ НУЛЕВОЙ. ПОНЕДЕЛЬНИК

УЧЕБКА

Итак, 25 мая, понедельник

Со словом «большой» он, пожалуй, погорячился. Огромный. Да, это было более подходяще. Самым объёмным помещением, которое ему до сих пор приходилось видеть, хоть как-то похожим на это, был терминал Московского космопорта, с которого начиналась вирт-экскурсия на астероиды. Но тот был уж вовсе гигантским.

Вестибюль учебного центра был, наверное, втрое меньше. Зато практически по всему периметру был испещрён раздвижными дверями, похожими на лифтовые. Сверху горели вывески с названиями. Под некоторыми вывесками было по десятку входов. И вдоль галереи на уровне второго этажа, которую он не сразу заметил, в глубине, за ограждениями, виднелся ещё ряд таких же раздвижных дверей. Петька оглянулся назад. Да. И с этой стороны тоже.

– Нам вон туда, – Дрозд ткнул мясистым пальцем в центр зала, на большой стеклянный павильон, внутри которого виднелись матовые ячейки кабинок со столами администраторов. – Главный офис. Если вдруг что – с любыми вопросами к ним, понял?

– Ага.

Время от времени с лёгким п-ф-ф разъезжались какие-нибудь двери, люди входили и выходили. На вид ничего необычного. Вроде бы.

Петька с любопытством крутил головой:

– Это выходы в локации?

– М-гм. Завтра с утреца пойдём.

– А сегодня?..

Куратор с некоторой досадой потёр шею.

– А сегодня я, видишь ли, завершаю вывод богатых буратин. Такая вот накладка получилась.

У Петьки аж дыхание перехватило.

– По зомби-апокалипсису?

– М-гм.

– Иван Андреич... можно я с вами?!

Дрозд остановился перед самым входом в офис и уставился на него, сурово сдвинув брови. Наконец кивнул каким-то своим мыслям, буркнул:

– Я подумаю, – и распахнул стеклянную дверь.

Внутри было обыкновенно, никаких тебе виртуальных чудес. Обыкновенная приёмная, администраторы – в основном молодые женщины. Вон, в углу, сидит – ну вылитая паспортистка из их управы, пополнее чуть-чуть. И причесон тоже одуваном, только сиреневым. Мода, что ли, у них такая?

Дрозд громогласно объявил:

– Здорово, девчата! Принимайте пополнение! Красавец, спортсмен, отличник боевой и интеллектуальной подготовки, Пётр Николаич, прошу любить и жаловать!

Девчонки захихикали и оживились, Петька почувствовал, что краснеет, но Дрозд не дал ему времени стушеваться, подтолкнув в спину к двери с табличкой «Директор».

– Заходи, не тормози.

Директор оказался женщиной. Невысокой, со строгой причёской и в тёмно-зелёном деловом костюме.

– Забрал? – кивнула она очевидному факту. – Садитесь.

Перед столом стояло два кресла для посетителей. Они уселись. Петька несколько стеснённо, Дрозд – привычно-уверенно. Директриса по-матерински улыбнулась:

– Ну что, Петя, как настроение?

Петька неопределённо пожал плечами. Дрозд заговорщицки навалился грудью на стол.

– Евгения Васильевна, дорогая, мы ведь по какому вопросу...

Директорша насторожилась:

– Что ещё, авантюрист?

– Да что сразу «авантюрист»-то? Ты послушай! У меня тут накладочка вышла, мне в крайний рейд надо, группу довести. Боец со мной просится. Возьму, а?

– Да ты что, Ваня? С ума сошёл?! Ты ж в самую ж... – директорша запнулась, – ...жаркую точку пойдёшь, блин. А у пацана уровень какой?

– Да что там уровень...

– Вот! Никакой! Вы аккаунт-то хоть разблокировали?

– Да погоди, Женя! Разблокируем, делов-то! Ты сама подумай, что ему сделают? Это ж вирт!

– Вирт! А психологический шок?! Ты забыл, в верхних уровнях полной блокировки ощущений нет?

Петька, затаившийся, как мышь под веником, только успевал переводить глаза с одного на другого.

– А ты в карту загляни, – Дрозд выложил на стол папку, словно козырь: – Стрессоустойчивость двадцать восемь!

Директорша недоверчиво посмотрела на обоих, подвинула к себе папку, на обложке которой красовалась Петькина свеженькая (как в новом паспорте) фотка и, естественно, ФИО, цифры какие-то – это то, что Петька успел рассмотреть – осторожно раскрыла. Немного почитала, снова посмотрела на Петьку, теперь куда более внимательно. Побарабанила пальцами по столу.

– Думаешь, надо пробовать?

Дрозд почувствовал слабину и попёр буром:

– Конечно надо, Женя! Когда ещё такой случай представится? Команда нормальная, сыгранная. И что главное – большая! Мы одного новичка в ней растворим – подъёма сложности и не заметят. А если заметят – только рады будут!

– В данж на босса собираются, что ли? – немного ворчливо поинтересовалась Евгения Васильевна.

– Лучше. На соревнования по зомбарикам.

Она прикусила губу и нервно потопала ножкой.

– Ладно. Давай пробовать. В хранилище зайдите только!

Из директорского кабинета они вывалились, рассыпаясь в благодарностях. То есть, Дрозд, конечно, рассыпа́лся, а Петька пытался собрать голову в кучу от всех этих новостей.

Девушка за свободным столиком (не сиреневая, другая, с коротким жгуче-чёрным каре) взяла Петькин паспорт, чего-то пощёлкала на клавиатуре и радостно сообщила:

– Аккаунт разблокирован! Проверьте, пожалуйста, левое запястье.

Петька задрал рукав толстовки. Ничего.

– Прикоснитесь, пожалуйста, правой рукой.

На прикосновение вокруг запястья засветилось подобие браслета.

– Всё. Можете работать как с обычным устройством. По умолчанию стоит режим планшета, по желанию можно перенастроить на очки. Также рекомендуется назначить запасные версии открытия, пароль для входа и тревожный сигнал.

– Спасибо.

– Всего доброго, – девушка улыбнулась, поправляя волосы. Правда, улыбалась она больше Дрозду...

ВВОДНЫЙ МИНИМУМ В ТЕМПЕ ВАЛЬСА

К сиреневой даме им всё же пришлось подойти, чтобы определиться с местом проживания. Девушка сразу оживилась и застреляла глазками.

– Что, Иван Андреич, куда стажёра селить будем? В общее?

Дрозд досадливо сморщился:

– Шутишь, что ли – в общее! Мне прикажешь в соседний корпус скакать? Или ему каждый раз?

– А что, к вам селить? Скучно ему там будет. Одни мастодонты.

– Ничё-ничё, скука – иногда вещь полезная. Вот определится с работой – тогда и переселится куда захочет, навеселится до отвала. А пока мы с ним – команда-ураган! Мощная боевая единица из двух человек. Так что давай, смотри: корпус «Б», второй этаж – что там свободное?

Место нашлось. Корпус «Б», второй этаж, через две комнаты от Дрозда, так что был он доволен, как слон.

И Петька тоже был доволен, потому как с непривычки от всех этих переходов и коридоров голова шла кругом. Блуждать по лабиринтам в поисках куратора (даже и по карте со цветными стрелочками) вообще не улыбалось. Так что один этаж, десять метров от двери до двери – класс!

Дрозд бодрым паровозом нёсся впереди.

– Так, сейчас к тебе, оглядишься. Потом в спецхран, подберём снарягу, чтоб тебя кушать неудобно было. Ещё пожрать бы по-быстрому. Ну и на выход! Возражения есть? Возражений нет!

Да и какие тут возражения, в самом деле.

Дверь открылась, среагировав на приложенную к пластине замка ладонь. Вот уж точно, ключ не потеряешь! Внутри обнаружилась довольно просторная квартирка. Большая прихожая, гостиная, спальня, кухня, санузел. Скромно, но самодостаточно. На диване клетчатый плед, похож на вязаный. Уют, вроде как. Из окон – вид на большой парк.

– Я думал, тут что-то поменьше будет, – удивлённо поделился Петька.

– И правильно думал, – Дрозд плюхнулся в гостиной на диван. – Это ж преподавательское крыло. Мы тебе отжали блатное гнёздышко, у стажёров всё гораздо проще и скромнее: комната плюс душ/туалет. Кормёжка в основном в столовках или в кафе. Садись давай, разберёмся с твоим аккаунтом. Тебе как удобнее планшеткой? Или очками?

– Да планшеткой, наверное, – Петька сел рядом, – привычнее как-то.

– И правильно, мне с тобой работать в планшетке тоже удобнее будет. Сразу поясню: пока у тебя статус стажёра, я вижу все записи в твоём аккаунте. Но манипулировать не могу, только подсказывать. Как только стажёрство прекратится, эта функция автоматически отключится, и я буду видеть то же, что и все – примерно ничего, разве что по движениям глаз-рук предполагать. При выходе в общую сеть – и сейчас, и потом – люди будут видеть только то, что ты сам захочешь показать в своём профиле.

– Так у меня же есть?..

– Забудь. Старый заморожен, на нём теперь вечная метка «не в сети». К нему ж могут подключиться любые пользователи из детской локации! Про ограничения забыл?

– Да, точно.

– Ну вот. Тут оглядишься, отдышишься – войдёшь в свой новый, всё настроишь. Пока он не активен, но под тебя зарезервирован, вход также через браслет. Огорчу тебя сразу: с большинством школьных друзей в ближайший год ты, скорее всего, пообщаться не сможешь. Ограничения по допуску. Но с родителями – вполне. Через них можешь и приветы передать, фотки какие-нибудь нейтральные. Там бойцы прошаренные, придумают что-нибудь про специальный образовательный курс в местах с плохой сетью. Но лучше мне покажи сперва, чтоб контору не спалить.

– Хорошо.

– Ну, смотри. Открывай браслетку. Настройки. Вкладка «Безопасность». Сейчас просто смотрим, ничего не назначаем. Тут правило полной конфиденциальности, работает жёстко. Вкладки видишь?

– Ага.

– Настроишь сам. Запасных вариантов входа парочку. По слову – удобно. Лучше по фразе, чтоб случайно не открывался. И что-то связанное. А то был у меня уникум, настроить – настроил, а запомнить не смог, навертел с три короба. Мда. Посмотришь там, ещё какие варианты. С паролем – то же самое. Заумь не выдумывай.

– А тревожный сигнал?

– А это, брат, твоё самое защищённое соединение с конторой. Пока ты маленький воробушек, вряд ли кто тебя подламывать попытается. А вот если поднимешься повыше – тут могут быть варианты. Мы ж всё-таки в вирте.

– Типа вирусной атаки? – Петьке стало не по себе.

– Только персональной. Так что если вдруг почувствуешь, что тобой пытаются рулить или от твоего имени идут какие-то команды-сообщения – сразу тревога, понял? Мало ли. Могут и через рядового пользователя попытаться сервера положить.

– И что, было такое?

Дрозд поморщился.

– На моей памяти дважды. До полного отключения.

В животе стало холодно.

– А люди?

– Принудительная кома. Видишь ли, самая первая массовая атака была ещё до меня, так что про неё только с чужих слов. Людей когда в реал экстренно повыкидывало, у многих был такой шок – мы ж привыкли к нормальной, деятельной жизни, а тут внезапно осознаёшь себя... А! – Дрозд махнул рукой. – В общем, у многих резко ухудшилось соматическое состояние, вплоть до инфарктов-инсультов. Смертность за сутки подскочила в разы.

– Так получается, эти хакеры убили людей?

Дрозд прикусил губу, покивал.

– Так и есть. По детям сильно ударило. Психотравмы тяжелейшие. Малышня ведь железно уверена, что находится в реале. Несколько лет на реабилитацию ушло.

Петька вдруг вспомнил тех пацанов, что они сегодня рассматривали через забор, руки сами сжались в кулаки.

– Нашли их?

– Коне-е-ечно. Четверо идиотов. Пожизненное дали на урановых рудниках. Но людей уже не вернёшь. Поэтому сейчас действует аварийный протокол. В случае атак на сервера или глобальных технических сбоев – наркоз и искусственная кома, до восстановления работы системы. Так что тревожный сигнал настрой.

– Понял.

– Дальше. Документы... Почта... Ну, тут всё понятно... О! С хранилищем же обещал. Так, давай-ка в почту вернёмся... Ну вот! Ты погляди, родители твои молодцы какие! Сколько всего полезного, целый вагон. Смотри, Сёмыч, показываю один раз: открываем письмо. Выбираем прикрепления, жмякаем: переместить в хранилище. Оп! Понял?

– Понял.

– Пробуй.

Петька распаковал пару писем. Дрозд одобрил:

– Нормально! Вечером сядешь, с остальными разберёшься. Родителям не забудь хоть пару строк черкнуть, извелись, небось. Пустые письма удаляй сразу, иначе потом нужное зателепаешься искать. Ценное – ну мало ли, важная для тебя информация – помечаешь меткой «важное», оно будет копиться в отдельном архиве. Там если надо тоже можно сортовичок настроить. Теперь про хранилище. Стартовое хранилище, прямо скажем, не резиновое. Забивать его под завязку не рекомендую. Лучше бо́льшую часть вещей выгрузить по шкафам. По крайней мере, пока ты расширение не прикупил. Потому как, мало ли, найдёшь в локации какой-нибудь ништяк, а сложить его некуда.

– А в руках нести нельзя?

– Можно. По локации. Через лифт – нет. Игровая условность.

– А если сложить в хранилище?

– Всё, он твой. Но достать его можно не везде. Простой пример, вот мы выгрузили в хран твой свитер. Жмякаем свойства предмета, вкладка «локации». Список видишь?

– М-гм.

Список был длинный и также разделённый на две части. Сверху в алфавитном порядке шли названия, подсвеченные ярким. Снизу, тоже по алфавиту – тускло-серенькие.

– В активных ты сможешь достать предмет. В неактивных – нет. Казалось бы, что такого, одежда же? Ан нет. Люди хотят, например, средневековую Японию, а ты тут в свитерке с оленями.

Петька невольно усмехнулся.

– Поэтому и говорю: смысла нет всё барахло в хране держать, бо́льшей частью ты на выходе даже воспользоваться не сможешь.

– Понятно.

– Ещё момент. Есть условно активные локации, для некоторых предметов. Например, здесь, у нас, – Дрозд обрисовал пальцем овал, – любое оружие по умолчанию переходит в статус учебного.

– То есть, у меня может быть стальной меч...

– Но работать он будет как ларповый*, – кивнул Дрозд. – Вообще, условия локации «учебный центр» лишь немногим шире, чем в детских секторах. Разблокируются доступы в аккаунты для новичков, можно отключить некоторые функции физиологии, работают прямые переходы в локации, но не работает никакая магия и прочие фэнтези или фантастические штуки.

*Ларповое оружие – имитация оружия, выполненная из максимально безопасных материалов типа мягкой резины, поролона и т.п.

Петька слегка пригрузился:

– А как это – отключить физиологические функции?

– Ну, давай, пока мы в управлении аккаунтом. Открывай вкладку.

Вкладка была поделена на две части: активную верхнюю и неактивную нижнюю.

– Смотрим. Нижнее окно будет активизироваться при входе в игровые локации, меню может быть совершенно разным. Верхнее – это здесь, наш реал. Кстати, привыкай, большинство называют локацию проживания реалом. Или домом. Так и для психики полезнее, и на случай открытого взаимодействия с игроками удобнее. Надо выйти из игровой зоны – «Я домой!» – и все дела. Так вот, про физиологию, – надписи для верности были сопровождены мелкими картинками. – При желании некоторые мы можем отключить. Или сократить. Но не всё безболезненно. Допустим, сон. Совсем отключить нельзя. Человек должен спать, чтобы мозг освобождался от токсинов. Можно полностью отключить сон на сутки-двое – ну, нужно, мало ли. Или сократить, если на более длительное время. Но если ты спишь меньше шести часов в сутки, в обязательном порядке подключится принудительная очистка башки, – Дрозд для наглядности постучал себе пальцем по лбу. – Процедура эта платная, стоит не сказать чтобы очень дорого, но вычетам потом не удивляйся. Иначе – никак, начнёшь в игре чудить, кому это надо.

– Ясно.

– Дальше. Бесплатно и безболезненно можно отключить, скажем так, удаление отходов.

– Хм. А зачем тогда туалет?

Дрозд пожал плечами:

– Кому-то нравится полное моделирование реальности, поэтому он есть.

– Значит можно и не есть? Смысла же нет? – Петька помялся. – Ну, я имел в виду, что на самом-то деле тело же... как это... в больнице кормят...

– А! Тут, смотри, условности вирта. Психологические исследования и прочая хрень. Человек должен есть. Это такая, брат, глубинная штука. Иначе у нас крен в мозгах случается. Поэтому реализовано так: ешь – ты бодр и активен. Не ешь – и не пьёшь, кстати – будешь ползать вялой мухой. В игровых локациях твоему персонажу тоже надо кушать. Каждому – своё. Человекам – человечье, зверям – звериное, кому что полагается. Больше тебе скажу, сожрёшь что-то не то – можешь и травануться, со всеми вытекающими: кишки болят, а твои огромные глаза таращатся из придорожных кустов через каждые сто метров. Сожрёшь галлюциногены – словишь глюки. Сожрёшь снотворное – будешь дрыхнуть, а уж что с твоей тушкой сделается, тут вопрос случая. Ну, ты понял, в общем?

– Понял. В локациях чётко отслеживать качество пищи.

– Красавец!

– А здесь? Тоже отслеживать?

– Здесь – не надо, сто процентов. Всё по высшему разряду. Кстати, о музыке! – Дрозд пошарил во внутреннем кармане пиджака, выставил на журнальный столик коробку апельсинового сока, потом два стакана, налил в оба, кивком предложил Петьке, мол – бери, и вкусно отхлебнул из своего. – Это – место, где ты защищён от любых болезней, агрессии и прочей ерунды. Максимум, что тебе может угрожать – это общительные дураки, и то в любой момент можешь включить режим приватности, настройки там разные, потом разберёшься, пока голову не забивай.

Точно, голову забивать уже было просто некуда. Но инфа ещё не кончилась.

– Так же не советую тебе отказываться от душа. Или ванны. Или хоть бани-сауны, что предпочитаешь. Это, я считаю, для душевного комфорта немаловажная вещь. Ощущение себя чистым. Тактильно приятно, опять же. Теперь касательно физухи. Перелистни.

Петька перелистнул на страницу с данными.

– Для начинающего – очень неплохие показатели. Но! – мясистый палец многозначительно поднялся вверх. – Забьёшь на тренировки – вся стата просядет, чётко тебе говорю. Нагрузку можно давать и здесь, и в локациях. Всё в зачёт идёт. Всё! Почапали на обед, для начала достаточно.

ОБЕД

Дверь заблокировалась автоматически. В коридоре было тихо. Дрозд оценивающе сощурился.

– Правильно девочка сказала: скучно тут. Зато в стажёрском общежитии – шалман полный. Круглые сутки проходной двор. А после трудового подвига иногда хочется тишины. Естественной, а не приватной. Мда... Ладно, пошли в буфет!

Они спустились на этаж ниже, Дрозд показал направление, но мог бы и не напрягаться. Запахи плыли вкусные, домашние.

– Здесь спокойно. Да и близко. Вечером торопиться не будешь – можешь до столовой прогуляться. Мало ли, знакомых встретишь. Может, из ваших кого пришлют, я не в курсе.

– А столовая где?

– На втором этаже, рядом с выходом с галереи.

Точно, – вспомнил Петька, – видел там столики, когда мимо шли.

Обедал Дрозд, как и сок пил, с большим вкусом и удовольствием. Они взяли борща, отбивные с жареной картошкой и чайник чая с крендельками.

Борщ был наваристым, с зеленью, с белыми островками сметаны. Нарезанная брусочками картошка – аппетитно-поджаристой, хрустящей, отбивная – сочной. До крендельков дело пока не дошло, но пахло многообещающе. Да и хрен с ним, что оно всё виртуальное, если вкусно и вообще!..

– Сытно, и не очень тяжело, – прокомментировал Дрозд и подмигнул: – Налегай и помни, что ещё восемьдесят четыре дня все твои расходы оплачивает государство, в любых локациях. Так что не стесняйся, – выбрал из хлебницы кусок чёрного и с сомнением добавил: – Ну, кроме борделей, наверное. На счёт борделей я не уверен.

Фраза про бордели сбила Петьку с мыслей о еде. Сразу вспомнились утренние рассуждения о возможных экспериментах для определения объёмов прелестей Таньки Дьяковой.

Куратор не замедлил поинтересоваться:

– О чём задумался?

Петька поделился с ним тремя пришедшими в голову методами, на что Дрозд начал громогласно хохотать, вызывая заинтересованные взгляды буфетчиц, а потом доверительно сообщил:

– Из всех эмпирических методов предпочитаю осязательный. По-моему, самый надёжный.

Петька ел с удовольствием, но мысли как-то самопроизвольно перескочили на события сегодняшнего утра, на одноклассников, на события последних дней. Что-то скребло на границе сознания, толком не определившаяся мысль. Не любивший всякие неопределённости, он проанализировал несколько мысленных цепочек, и к тому моменту, когда они с Дроздом были на полпути в хранилище, нашёл-таки, выцепил беспокоившую его занозу.

Куратор, казалось, считывал его состояние спиной:

– Что хотел, спрашивай.

Петька поёжился.

– Да мысли просто...

– Ну, давай без долгих предисловий.

Совсем без предисловий не получилось.

– Мы на прошлой неделе с классом на вирт-экскурсии были.

– Та-ак, – поощрил Иван Андреич.

– В зоне астероидов. На добывающей станции.

– Ну-ну, дальше.

– А... А в настоящем мире это есть? Или это только в вирте, как битвы с арахнидами?

– М-м! Вон ты о чём! Границы реальности, значит.

Пару шагов прошли молча.

– Я тебе говорил о закреплённом в законе праве ребёнка на максимально точное моделирование реальности. Это касается и информационной части в том числе. Вы даже новости смотрели и слушали абсолютно те же, что в реале, передачи всякие. От себя могу добавить, как человек, проживший тридцать четыре года вне вирта: космос освоен. Не сильно дальний, но в поясе астероидов и на спутниках планет-гигантов работы идут. Так что всё вам на экскурсии правильно показывали.

Петька жадно и в то же время внимательно слушал, боясь уловить нотки фальши, и не обнаруживая их.

– Из остального – на Луне пара городов плюс поселения-заводы. С Марсом что-то долго колупаются, посёлки больше на временные похожи. А вот иных цивилизаций мы не встретили. Арахниды, чужие и прочая фауна – это только в вирте, для любителей порубиться.

Что ж, похоже, так и есть. Это даже как-то согрело душу.

04. ДЕНЬ НУЛЕВОЙ. НАВСТРЕЧУ АПОКАЛИПСИСУ

ИНСТРУКТАЖ В СТИЛЕ ДРОЗДА

Некоторое время они молча топали по коридору.

– Кстати, Сёмыч, сегодня у тебя первый выход. Хотя должен был быть завтра. И к тому же предполагается открытое взаимодействие с игроками, а это по инструкции вообще только через месяц. Так что тут мы нарушаем всё что можно. Но хотя бы инструктаж перед выходом я тебе провести должен, поэтому слушай сюда. Первое – безопасность твоя лично. Психологическая! Чётко следовать командам. Не поддаваться панике, не то шеи нам с тобой намылят, мало не покажется. Эмоция будет давить – сто процентов. По себе сужу, а я уж сколько лет тут бегаю. Уж постарайся хотя бы напоминать себе, что это – игра. Твоя задача-максимум сегодня: не запаниковать. Уровень сложный, зомби прокачанные, не то что бледные тени отца Гамлета с начальных уровней, – Дрозд посмотрел испытующе. – Или отменим? Не поздно ещё, я директрисе черкану, что мы передумали.

– Нет, – Петька упрямо помотал головой, – всё нормально.

– Ладно. Тогда вопрос второй. Безопасность общественная. Есть информация, нежелательная для распространения среди игроков. Ты пока ещё не особо в теме, поэтому настоятельно прошу: старайся с ними особо не разговаривать. В рейде есть возможность формировать закрытые каналы связи. И по закрытому в основном мы с тобой и будем общаться. Полюбас у тебя возникнет хренова туча вопросов, которые не предназначены для ушей господ нанимателей. А уж ответы – тем более! Поскольку я – твой куратор, каналами связи буду рулить я. Пока горит вот такой значок, – слева вверху появилась подсвеченная пиктограмма с двумя человечками под колпаком, ниже было столбиком подписано: «Дрозд», «Сёмыч», – значит, канал приватный, говорить можешь что угодно, услышу только я. А меня, соответственно – только ты. Если нет его, за базаром следим, лишнего не трепем.

Значок исчез.

– Понял.

– Молоток! Пошли.

ХРАНИЛИЩЕ УЧЕБКИ

Хранилище впустило Дрозда по отпечатку ладони. Внутри оно оказалось здоровенным, размеры помещения с трудом поддавались осознанию и уходили куда-то в серо-смазанную даль. Пятачок у входа был отделён от остального пространства стойкой администратора (пустующей, между прочим). Сразу за стойкой начинались бесчисленные ряды шкафов и стеллажей с коробками и упаковками. Тоже теряющимися в перспективе. Петька представил себе, что они будут искать что-то на бесконечной череде этих полок, и ужаснулся. Дрозд однако к дверце в стойке даже не пошёл, развернул к себе монитор администратора и начал бодро шлёпать по клавиатуре, вмонтированной прямо в стоечную поверхность.

– Итак, Сёмыч, мы идём с тобой в постап*. Полная разруха, грязь, тараканы размером с кулак и куча неприветливых зомбариков.

*постапокалипсис, если вы вдруг не в курсе)

– Впечатляет.

Дрозд обернулся через плечо, что-то прикинул и снова бодро застучал по клаве.

– Условная эпоха – стык двадцатого-двадцать первого веков. Плюс-минус пятьдесят лет. Очень модная тогда была тема, толстенный культурный пласт оставила: фильмы, книги, живопись всякая – так что народ до сих пор прёт. Игроков масса. Команды, лиги. Скоро чемпионат, так они усиленно тренируются. Полигоны откупают, проводников, чтоб задание позаковыристее. Тебя мы им представим как нашего стажёра – и не соврём, между прочим! – а также как дополнительное задание, которое нужно отработать. В обычной ситуации я бы настоял, чтобы, выходя в постап, каждый член команды имел хотя бы броник. В идеале – ратника* с керамическими вставками. Максимум, что мы можем позволить себе по периоду. Но. Сегодня тот полигон, на котором мы будем тренироваться, изолирован от других игроков – денежки роляют. Поэтому наша задача: прикрыть тебя от зомбариков. А для этого достаточно?..

*Ратник – российский модульный комплекс боевой экипировки, начало ХХI века

Петька пожал плечами:

– Если только от зубов и стык двадцатого-двадцать первого... Что-то типа тваронового комплекта?

– Молодец, юнга! – Дрозд картинно выполнил финальный шлепок по клавиатуре. – И на голову касочку, для верности. Снайперку тебе давать не будем. Я конечно, твои оценки видел, но с непривычки у всех руки дрожат, уж поверь. А вот дробовичок возьмём. Там хоть по силуэту...

В стойке что-то бздынькнуло, над прилавком появился светящийся контур коробки, и механически-женский голос произнёс: «Ваш заказ доставлен!»

– Забирай обнову, Сёмыч. Складывай в хранилище и помчали дальше. Времени в обрез, а опаздывать не комильфо.

КОМАНДА-УРАГАН

Они спустились в тот огромный вестибюль, из которого стартовали вчера.

– Кстати, – сощурился Дрозд, – после этого выхода так и так надо будет к Жене Васильевне зайти, не зайдём – дак вызовет. Вот у девчонок и спросишь, будет кто из ваших в ближайшее время или нет. Они-то уж точно должны знать. Если инфа не закрытая – поделятся. Нам вон в тот угол, там постап.

Народу в вестибюле было куда как больше, чем в прошлый раз. Почти толпа. Они пробрались к нужному лифту. Насколько Петька понял, «лифт» – это было что-то вроде жаргонного словечка для входа в локации, поскольку ни на какие этажи эта конструкция не поднимала и не спускала. Да и ладно, лифт – так лифт. Они нашли свободные двери и вошли в кабину. Внутри было просторно, даже очень. И высота потолка гораздо больше, чем можно было ожидать. Обе боковые стенки кабины были полностью зеркальными, как он в прошлый раз на это внимания не обратил? Можно себя со всех сторон рассмотреть.

– Ну что, стажёр, с почином! Зажигай браслетку, открывай хран.

Петька почувствовал, что руки немного дрожат, и постарался дышать ровнее. Дрозд предупредительно поднял палец:

– Теперь не вздрагивай. Если дома ты можешь переодеться обычным способом, вытащив вещь из храна, здесь я тебе рекомендую время не тратить. Выбираем комплект целиком, жмём «применить» – система тебя автоматически переоденет.

И всё-таки Петька немного вздрогнул, когда его отражение в школьных брюках и рубашке сменилось на парня в городской пыльно-серой полевой форме и балаклаве.

– Красавчик! – одобрил куратор. – Давай, не тормози: также боты, шлём, рукавички. Локти и колени не забудь, тут такое крошево везде, а лишние царапины нам не нужны. Ружбайку свою пока не доставай. Я тут вот что подумал. С непривычки шмальнёшь, да в кого из своих. Ты ж взаимодействие с ними в группе не отрабатывал.

Петька вынужденно кивнул.

– Ну вот. Есть у меня пара штукенций... С древковым холодным вас учили работать?

– Конечно!

– Отлич-ч-чно, загрузимся – выдам тебе.

Дрозд также быстро переоблачился из цивильного в похожую камуфляжку, вынул из храна дробовик. Набрал что-то на своём планшете. Свет начал стремительно тускнеть.

– Готов?

Петька выдохнул, стараясь погасить мандраж.

– Готов.

– Ну, пошагали!

Он ожидал, что откроются двери лифта, но вместо этого исчезла противоположная стена, за которой было также сумеречно, как теперь в кабине. Вот зачем свет померк! Чтоб глаза привыкли.

Они вышагнули в большую, но очень неопрятную комнату.

Дрозд снова полез в планшет.

Петька огляделся. Когда-то это, должно быть, была библиотека. Не большая, типа городской, а, скорее, личная. Вдоль стен стояли шкафы с настоящими бумажными книгами. Несколько столов было сдвинуто к стенам. Камин. Пара облезлых кресел. Пахло пылью, плесенью и... запустением, наверное. Основной цвет окружающего пространства был серым. Грязно-серым. Нет, кое-где сквозь грязь пробивалось ещё что-то. Вот, например, обои. Когда-то они, похоже, были светло-зелёными. Или бежевыми? С тёмно-зелёными полосами. Кое-где обои отставали от стен... нет, были отодраны от стен. В штукатурке, на которую они были наклеены, остались борозды... от когтей? Похоже, так. И след тянется. То ли кровь, то ли... следы разложившейся плоти? Куски бумаги подрагивали, и под ними что-то шуршало. Вот из-за оторванного края показались шевелящиеся усы. Таракан! Ну, не с кулак, но сантиметров пять – точно. Инсектомонстр пронёсся по стене и спрятался за косо болтающейся картиной.

– Фу, блин.

– Что?

– Тараканы...

– О, брат. Это ты ещё местных крыс не видел... Вот! – судя по всему, Дрозд нашёл, что искал. – С гораздо бо́льшим удовольствием я бы дал тебе клевец* или чекан**. Или подобную ковырялку типа люцернского молота***. Но условности локации таковы, что средневековое оружие не катит. Что логично – откуда ему взяться в свободном доступе в разрушенном городе двадцатого века. А вот что вполне могло бы где-нибудь тут валяться, и что мы с удовольствием используем...

*Клевец – древковое оружие боевой молот с длинным уплощённым клином прямой или изогнутой формы.

**Чекан – холодное короткодревковое оружие ударно-раздробляющего действия с боевой частью в виде четырёхгранного клина достаточно большой толщины. Происходит от боевой кирки.

***Люцернский молот – разновидность боевого молота, с клювом с одной стороны и молотком (иногда зубчатым) – с другой. Чаще всего этодвуручное оружие с довольно длинным древком

Дрозд торжественно вынул из личного хранилища два тяжёлых строительных молотка на длинных ручках. С темляками*, чтоб случайно не потерять. Удобно.

*Темляк – тесьма, шнур, бечёвка и т. п. в виде петли на рукоятке оружия или инструмента для надевания на руку.

– Держи, Сёмыч! Мой тебе подарок на боевое крещение. Советую работать заострённой стороной. Черепушки колет на ура.

По периметру комнаты одновременно замерцали похожие на дверные проёмы пятна, из которых начали выходить бойцы. Эти все были не просто в твароновых комплектах. Экипировка включала обязательные бронежилеты, и даже руки-ноги были защищены наборной пластинчатой бронёй из шестиугольных гексов. Печенеги, АК-12 с подствольниками, сайги. На разгрузках гранаты. Шлемы навороченные, с тактическими щитками. Лиц вообще не видно. Вон тот, похоже, командир, с боевым компьютером на поясе.

Петька бегло пересчитал. Реально, двадцать. Игроки приветственно кивали, поднимали руки.

Дрозд дождался, пока окна выходов погаснут, и объявил:

– Добрый день, бойцы. У меня для вас новости. Хорошая, хорошая и очень хорошая. Сегодня с нами наш новобранец, стажёр, Сёмыч, прошу любить и жаловать. – Петька кивнул. – Он добровольно и без принуждения взвалил на себя тяжелейшую миссию: исполнять роль ценного, но очень слабо подготовленного для путешествия по постапу субъекта. Кто бы ещё смог найти такого добровольца в считанные минуты, спрашивается? Так что вам дико повезло. Вторая хорошая, вытекающая из первой. У вашей группы будет не одна задача, а две. Первая, как и предполагалось: доставить и активировать прибор. Вторая: эвакуировать живой и ценный объект, собственно, господина Сёмыча. Третья. Очень хорошая. Поскольку у стажёра уровень прохождения гораздо ниже, чем у остальной группы, уровень нагрузки на каждого из вас увеличится, с чем вас и поздравляю.

Группа переглянулась, повисла некоторая пауза, – в своём закрытом чате общаются, понял Петька, – после чего игрок с цифрой 1 на шлеме подошёл и протянул руку:

– Фил.

Петька пожал руку:

– Сёмыч.

– Могу я поинтересоваться вашим уровнем? Если это, конечно, не звучит для вас оскорбительно.

Петька вопросительно посмотрел на Дрозда, и тот жизнерадостно ответил:

– Конечно можете! Первый!

Это заявление вызвало секундное замешательство в отряде, Петька успел подумать, что сейчас они начнут возмущаться, но тут Фил покрутил головой и засмеялся:

– Да-а, Дрозд, умеешь ты удивить! Отличный вызов. Сёмыч, добро пожаловать. И предлагаю для удобства перейти на ты.

К концу этого спича за спиной у Фила уже сгрудилась вся команда, Петька пожимал руки и понимал, что всех точно запомнить не сможет. Да, наверное, и не надо. Зря, что ли, у них номера на форме.

Фил подтвердил его сомнения:

– С именами не заморачивайся. Если вдруг что: первый, пятый и так далее – это в рейде нормально.

– Я так и подумал, спасибо.

Подошёл Дрозд:

– Ну что, Фил, какие ваши соображения?

Тот достал карту и шагнул к одному из столов, где было посветлее, стараясь при этом не маячить в проёме окна. Дрозд последовал за ним, выразительно (насколько позволяли шлем и балаклава) кивнув Петьке, мол, давай за мной, смотри. Подошли номера второй и третий.

– Мы сейчас здесь, – ткнул Фил в карту карандашом. – Здесь и здесь лестничные перекрытия обрушены. По всему выходит, что нас подталкивают к мысли возвращаться через холл, как пришли. Получается, выходим в переулок. Выход направо сразу отметаем, на карте неочевидно, но там глухая стальная решётка и завал.

– Получается тупик, – высказался второй.

– Да. Налево попадаем на центральную улицу, через сквер, потом мост и по противоположному берегу до университета.

– Что нас смущает? – лекторским тоном спросил Дрозд.

– Во-первых, переулок, скорее всего, забит под завязку, по нашим свежим следам, – сумрачно высказался второй.

Петька удивился – почему по свежим? Но промолчал, отложил на будущее.

– Во-вторых, – так же невесело включился третий, потыкав в карту, – в сквере сидит паникёрша. Точку постоянно меняет, но не уходит. Инфа из трёх независимых источников, так что считайте – гарантия. Не дойдём до моста, на таком открытом пространстве тупо затопчут нас. Крышами можно попробовать, но, говорят, черепица тут сильно повреждена, слетает пятнами. Полкоманды угробим.

– Но если взять вот этот строительный план... – Фил вытащил ещё одну бумагу, на которой тоже стояла красная отметка – похоже, план дома, в котором они находились, – ... и повнимательнее на него посмотреть, то возникают некоторые вопросы, на которые, мы надеемся, Дрозд нам сейчас ответит.

– Так-так, слушаю, – Дрозд явно заинтересовался.

– Увеличиваем. Что мы видим? – карандаш отметил несколько линий. – Ни одна стена в здании, включая несущие конструкции, не имеет столь большой толщины, как северная стена данной библиотеки. – Фил выпрямился и уставился на Дрозда: – Мы можем выйти через потайной ход?

Такое довольное лицо бывало у их преподавателя по экономике, если кому-то из класса удавалось решить каверзную задачу.

– Ни на минуту не сомневался в вас. Но! – Дрозд излюбленным жестом поднял палец. – Способ открытия подсказать не имею права. Думайте, ребята. Напоминаю вам, что до активации локации осталось ещё три минуты, до тех пор любые ваши действия не будут иметь никакого результата. Думайте!

Команда сгрудилась у северной стены, а Петька увидел обещанный значок закрытого канала:

– Сёмыч, ещё раз: вперёд не лезь и не отставай. – В руках у Дрозда появилась штурмовая винтовка с оптическим прицелом, вроде знакомые формы, но что за модель – конкретно сходу Петька определить не смог. – Ближе ко мне. И клювом не щёлкай, зомби тут быстрые, понял?

– Да.

– Молодец, юнга! Вопросы по локации есть? Любые, даже мелкие, давай, пока есть время.

Так. Первое:

– Почему номер два сказал «по свежим следам?»

– Хороший вопрос. Квест у команды длинный, многочасовой. Двое суток, в примерном приближении. Я такого удовольствия позволить себе не могу, поэтому он разбит на четырнадцать кусков. Прогружаясь, они стартуют с той точки, на которой остановились вчера. Здесь есть свои плюсы и минусы. Плюсы в том, что все отдохнули, со свежей головой. Наверняка они спокойно обсудили предыдущий кусок, подумали над картами и позависали на форумах, выбирая свежую информацию. Минус в том, что на самом деле ситуация с зомби сегодня реально хуже, чем вчера. И зомби тоже отдохнули, а те, кто был повреждён, уже восстановились.

– А паникёрша – это кто?

– Занятный персонаж. По легенде игры, дама, в человеческой жизни бывшая заполошной или скандальной. Как только она видит живых, включает такую верещалку, аж уши закладывает.

– И на этот крик...

– Так точно, сбегаются ещё зомби. Километров с трёх с округи собирает, а иногда и больше. Ещё?

Петька перебрал в голове новую информацию... Ну, разве что...

– Те следы на обоях оставлены зомби?

Дрозд оглянулся:

– Да, когтистые граждане. И параша эта с них периодически сочится, трогать не рекомендую. Попадание в рану, даже в мелкую, чревато. Свежая слизь – сто процентов заражение. Засохшая – вариативно.

– Понял. А столы к стенам специально сдвинули?

– Ага. Укрытие посреди комнаты. Нервирует. Всё, зона активирована! – Значок закрытого канала погас. – Господа, время!

05. ГОРОД МЁРТВЫХ

ШКАФЫ И ШТОРЫ

Как будто слегка изменились краски. Или это контуры стали более чёткими? Усилились запахи. Сквозь трещину в стекле окна потянуло ветерком, несущим душноватые нотки тлена. Пока команда ломала голову над книжными полками, снизу послышались звуки приглушённых ударов. И скрежет, от которого зачинали ныть зубы.

Петька невольно оглянулся на царапины в штукатурке.

– Спокойно, – негромко произнёс Дрозд. – Это игра. Помни. Просто игра. А ещё проверка тебя на... профпригодность, так скажем.

От этой мысли почему-то полегчало. Петька отошёл к окну, стараясь, как перед этим Фил, держаться в тени обветшалых портьер. Город был старый. Нет, старинный, с домами, построенными так, чтобы верхние этажи выдавались над нижними. Не настолько, чтобы можно было перескочить из окна в окно, как в «Снежной королеве», зато настолько, чтобы выдающиеся конструкции скрыли от наблюдателей происходящее на тротуарах. Сквозь трещину доносилась возня и невнятные звуки. Судя по всему, зомбаков собралось столько, что им там уже тесно.

Петька отвёл взгляд и вдруг увидел, что портьера в доме напротив дрогнула. Показалось? Нет, ещё раз! И... Это же не поддерживающая петля, это рука! Почти такая же серая, как пыльная, полуистлевшая ткань!

Он шагнул назад и негромко предупредил:

– Внимание. Там наблюдатель.

Обернулось сразу несколько голов. В голосе Фила сквозило недоверие.

– Не может быть! Зона закрыта на командное прохождение. Здесь не может быть других игроков.

– А это не игрок, – Петька продолжал наблюдать сквозь прореху в ткани. – Обратите внимание, окно напротив. Если считать по фасаду, четвёртое слева. Ткань подтянута. Я сперва думал, это крюк или петля для портьеры. Но оно иногда шевелится.

Первый открыто подошёл к столу, разложил на нём карту:

– Дрозд, прошу сюда. Второй и четвёртый тоже. Пусть видят, мы совещаемся. Если эти зомби способны на такой уровень игрового взаимодействия... Третий, постарайтесь опустить портьеры так, чтобы они не оборвались. Не уверен, правда, что нам это поможет, но всё же. Дальнее окно для света оставь.

Трое бойцов подошли к окнам, отстёгивая ленты портьер. Петька тоже отцепил посеревшую атласную ленту шторины, за которой стоял, от тусклой пуговицы. Старое полотно колыхнулось, расправляясь, но не оборвалось. В комнате стало совсем сумрачно. Ткань в окне напротив тоже обвисла. Рука исчезла.

– Вижу вариант! – раздалось от полок. – «Психология, том первый, Внимание» и «Психология, том второй, Безусловные рефлексы».

– Пробуем!

Над шкафом загорелась подсветка и проявилась массивная ручка. Петька про себя отметил, что пока двое тянули тяжёлую дверь, двое страховали, уставив оружие в открывающуюся темноту тайного хода.

Но никто не выскочил. Из коридора тянуло холодом и сыростью. Не тленом. Отряд дружно зажёг фонарики и начал спуск. Похоже, порядок действий тут отработан чётко. Дрозд тоже достал два фонаря, прицепил на шлемы себе и Петьке, скомандовал:

– Сёмыч, за мной! – и нырнул в коридор.

Последнее, что Петька услышал, был донёсшийся из входного холла треск прогнившего дерева и звуки многочисленных падений. Похоже, зомби выдавили-таки двери. Массой. Шкаф встал на место, отрезая внешние звуки, и наступила тишина.

ПОДЗЕМЕЛЬЕ

Света фонариков, худо-бедно отражаемого стенами, хватало, чтобы не подворачивать ноги на узкой лестнице внутри стены. Коридор сворачивал то вправо, то влево, и Петька подумал, что идущим впереди, наверное, нервозно всё время ожидать, что кто-то выскочит из-за угла. Это, конечно, понятно, что игра, и реальной опасности никакой нет, а всё равно... не по себе как-то.

Они спускались всё ниже и ниже, по ощущениям Петьке казалось, что они уже ниже уровня городских тротуаров. Стало сыро, по стенками стекали капли конденсата, а под ногами скользила влажная земля.

За очередным поворотом коридор расширился метров до двух с половиной. Пол его уже был ровным, как будто покрытым асфальтом, и поблёскивал лужицами. Потолок через каждые три метра поддерживали арочные конструкции, а в боковых стенках время от времени чернели провалы ходов-ответвлений.

Игроки притормозили, что-то обсуждая.

– А доставай-ка молоточки, – пробормотал над самым ухом Дрозд. – Темлячки не забудь накинуть. И помни: острой стороной – надёжнее. И не психовать! Это игра.

Конечно, игра. Ещё бы эхо от капающей изредка воды не было таким громким. В боковом тоннеле заскреблось, заставив отряд ощетиниться оружием. На середину коридора выскочила крыса, блеснула на людей глазками и помчалась дальше, по своим крысиным делам. Петька передёрнулся. Чуть не с метр размером.

Фу, блин.

Отряд бодро двинулся вперёд, стараясь издавать как можно меньше шума.

Петька дёрнул Дрозда за рукав и поднял руку. Тот включил закрытый канал.

– Слушаю.

– А крыса может быть фамильяром?

– Конечно!

– А фамильяром высших зомби?

Дрозд открыл рот... и закрыл. Несколько метров он шёл молча, затем покрутил головой:

– Да ну, бля... У меня никогда... С другой стороны, я и не пытался... Да как это... – он повернулся к Петьке: – Ты знаешь, Петя, ты меня сейчас сильно озадачил. Нужно будет выяснить этот вопрос.

И тут они услышали звук. Нарастающий, он, казалось, шёл со всех сторон. Шарканье, шлёпанье множества ног, хриплое дыхание, и ещё звук, похожий на придушенный, утробный вой. Петька думал, что Фил скомандует «бежать», но отряд остановился и приготовился к обороне. И когда появились первые зомби, безымянные бойцы Фила начали расстреливать их, как в тире.

Нет, он думал, что будет страшнее. Ну, зомби. Быстрые, конечно, но... Они бежали и падали под выстрелами. И много их было, очень много. Может, это такая стратегия игры, замуровать игроков в подземелье, под телами?

Поток серых тел становился всё плотнее. В ход пошли гранаты.

Интереснее было наблюдать за работой команды. И за Дроздом. Он как будто успевал увидеть всё, подстраховать. Судя по шевелящимся губам, у Дрозда был закрытый чат с командой. Нет, наверное, всё-таки с Филом.

Вот с той стороны, откуда они пришли, из тоннеля вывалилась новая порция зомби...

Так вот что значит «паникёрша»! Все звуки исчезли, сменившись вибрирующим звоном. По шее что-то текло. Петька прикоснулся рукой и с удивлением увидел на пальцах кровь. Он ранен что ли? Это от паникёрши? Дрозд выцеливал что-то в толпе зомби. И тут – нет, он не услышал, скорее почувствовал кожей тёплый порыв ветра, почему-то сверху – и обернулся, чтобы увидеть, как в потолке над ними раскрывается люк. Всё было очень медленно. И сам он был медленный, это плохо.

Из люка спрыгнул зомби, очень рослый, метра два с половиной. Интересно, он при жизни был таким или это вирус так действует?

В руках у зомбака был здоровенный кусок доски, как будто оторванный от какого-то ящика, и из этого куска торчало два здоровенных гвоздя. Он и приземлился ногой прямо на эти гвозди – и хоть бы что, видимо, у зомби чувствительность к боли нулевая! – небрежно освободил ступню – а Петька всё плыл и плыл, и никак не мог ускориться – и тут зомбак размахнулся и шарахнул Дрозда по руке, выбивая винтовку...

Петька закричал, но услышал свой голос издалека, как будто через толстую ватную подушку. И он совсем забыл, что Дрозд сказал бить в голову, и ударил зомбака по руке, в которой была доска. Рука плыла сквозь пространство медленно, как сквозь карамель. И он усилием воли хотел заставить её двигаться быстрее, но не мог. Зомбак выпустил доску, которая не упала, а зависла, плавно покачиваясь, словно оседая в волнах, и начал разворачиваться к нему. Вторая рука поднималась, и Петька понимал, что не успеет замахнуться и нанести удар.

Вблизи зомби оказался куда страшнее, чем из кольца защитников. Серая кожа, местами истлевшая, сквозь которую проглядывала разваливающаяся плоть. Сочащиеся слизью глаза. Запах гниения смешивался с запахом медицинского консерванта, забыл его название, создавая совершенно тошнотворный коктейль. Разложившиеся губы открывали вечный оскал.

Зомби перехватил поднимающуюся Петькину руку и начал её выламывать, выдавливая из ладони молоток.

И тут мир ускорился, и острый клюв второго молотка вошёл в серый висок.

Вокруг творилась невообразимая каша. Всё мелькало, а воющий гул никак не прекращался. Кто-то подхватил его под мышки, пол коридора рванулся вниз, и его втянули в тот верхний коридор, откуда выскочил зомбак с доской.

Сбоку выдвинулось лицо Дрозда, он что-то спрашивал и показывал пальцы. Хотел помотать головой и сказать, что не слышно... Ой, бля... С-сука, больно-то как...

Петька зажмурился, пытаясь задавить разрывающую голову боль. Почувствовал, что кто-то расстёгивает рукав, укол инъектора...

Свист исчез внезапно, вместе с болью. Голова, на удивление, не развалилась на миллион черепков, и рука тоже была целая. А что самое отрадное – вернулся слух!

Дрозд матерился страшно. Немного послушав, Петька понял, что материт он исключительно себя. Если выкинуть все неприличные слова, в сухом остатке получалось «я дурак» и «какой косяк». Петька прочистил горло.

– А вот это и была паникёрша?

Ответил Фил:

– Это, брат, была контузия. Я такого, если честно, ещё не видел.

Дрозд прекратил самобичевание и скомандовал:

– Всё, ребятушки, ноги в руки. Сейчас они бегут в нижние коридоры, но скоро сообразят, куда мы делись.

Они прочапали по маслянистым лужицам до светлеющей в отдалении арки выхода и осторожно огляделись из-за чахлых кустов.

КАТЕРОК

Верхний туннель выходил под мост, рядом с одним из речных причалов. С их места было видно, как в такую же арку, только уровнем ниже, толкаясь, лезут зомби. Причал полностью опустел. Зато остался старенький катерок, с которого только что на зов паникёрши выбежала вся зомби-команда.

– Похоже, не придётся мост штурмовать? – пробормотал Фил, – Кто у нас катерами рулит?

– Двенадцатый, – ответили сзади.

– Вперёд. Вторая четвёрка – прикрытие.

Спустя пять минут они уже грузились на бодро чихающее судёнышко.

– Топлива маловато, но до университета дотянем! – объявил двенадцатый.

Они успели выйти на середину реки, когда из верхнего, покинутого ими тоннеля показались первые зомби.

На катере Петька окончательно пришёл в себя. С одной стороны, это было здорово, а с другой – драка с зомбаком вспомнилась во всех подробностях и ощущениях – и некоторое время он самозабвенно блевал, свесившись через борт.

После этого хмурый Дрозд протянул ему пол-литровую коробку сока:

– Пей так, из горла́.

Полегчало.

Потом Дрозд достал бутылку воды из своего необъятного хранилища, Петька тщательно вымыл руки и лицо, стерев, наконец, кровавые дорожки с шеи. Потом сели на нагретые солнцем доски палубы, где почище.

Полегчало совсем. Проснулось любопытство.

– А что за штуку мы несём в университет? – полюбопытствовал Петька. – И почему туда?

– Типа антивирусный излучатель. Если мы донесём его до университетской лаборатории и вставим в прибор, то в радиусе двух километров он автоматически зачистит всех зомбарей с поражением более восьмидесяти пяти процентов.

– Каким способом?

– Превратит в сухие трупики. Полная мумификация. Окончательная смерть.

– А с меньшим поражением?

– Меньше – это если у зомбака стаж не более часа.

– Свежеукушенный?

– Нет, не просто укушенный, а уже превращённый. Ну и все инфицированные, но ещё не превращённые исцелятся тоже.

– И долго он работает?

– А вот это правильный вопрос! Работает двадцать минут, потом полностью выгорает.

– И перестаёт действовать?

– Тебя интересует, не встанут ли трупы?

– Да.

– Нет. Говорю же, смерть окончательная. И исцеление, кому повезёт – тоже. Но как только излучение погаснет, с периметра ломанутся свежие. Вспышку увидят все и немедленно начнут стягиваться на границе досягаемости излучения. К двадцатой минуте, уверяю тебя, там стеной стоять будут. Но за двадцать минут команда успеет разминировать один из системных блоков с секретной информацией и выскочить с ним на университетскую площадь, куда должен прилететь вертолёт. Все эвакуируются, хеппи-энд, раздача медалек.

М-гм. Ещё один вопрос требовал ответа.

– А почему я сильнее всех на паникёршу среагировал?

Дрозд включил закрытый канал и ответил:

– Потому что я, Петя, самоуверенный дурак.

Петька молчал, не зная, что на это сказать. Дрозд с досадой вздохнул:

– У тебя уровень болевого восприятия какой стоит?

– Н... не знаю, – Петька пожал плечами.

– По умолчанию, в детских локациях, у всех – сотка! А к зомбям когда заходят, все снижают, хотя бы до двадцати пяти – и это самые отморози. А так – десять. И корректировать настройки внутри игровых локаций нельзя. Только заранее.

Хм.

– А что это за инъектор был?

– Универсальная лечилка. Всегда таскай с собой несколько.

– М-гм. А где их брать?

– Завтра сядем и начнём с азов. Прям под запись. А то, чую, за эту вылазку галопом по Европам, мы с тобой ещё огребём... – Дрозд прикрыл глаза и привалился к борту. – Особенно я.

УНИВЕРСИТЕТ

Отдыхать пришлось недолго от слова совсем. Не успели сесть, как кто-то уже объявил:

– Подходим!

Видимо, набережная и площадь перед университетом входили в зону действия паникёрши – поднимающиеся от причала ступени, всё открытое пространство до самого распахнутого входа и даже виднеющаяся внутри лестница были совершенно пусты.

Однако все замеченные ими вдоль набережной зомби, торопившиеся в точку призыва, при виде катера останавливались, а затем разворачивались вслед за ними. Пока у отряда оставалась фора в полкилометра, но она стремительно сокращалась.

Они вломились в университет с парадного входа, и тут же кто-то крикнул:

– На три часа!

Из бокового коридора вывалилась целая толпа зомбаков.

Лестница на второй этаж поднималась двумя дугообразными крыльями, соединяясь на верхней площадке. Отряд побежал по левой стороне. Преследователи разделились. Одни буквально наступали игрокам на пятки, довольно ловко укрываясь за колоннами и балясинами лестницы, другие устремились направо, видимо, надеясь обойти отряд с другой стороны.

В конце концов бойцам удалось отбить верхнюю площадку и отступить во внутренний коридор, а затем в оранжерею, заблокировав две пары дверей.

Надолго ли?

С лестницы долбилось.

Фил развернул ещё одну карту:

– Здесь, в оранжерее прятаться негде...

Петька оглянулся. Действительно, даже на голову неожиданно не свалишься, сплошное стекло.

– ... Дальше поперечный коридор, выходящий в аудитории. Оттуда могут подтянуться. Но нас интересует помещение прямо напротив оранжереи. Если проскочим и также заблокируем двери, есть шанс.

Возражений ни с какой стороны не последовало.

– Вперёд!

План удался. Почти. Они промчались по пустующей оранжерее, проскочили коридор и захлопнули за собой сохранившиеся целыми массивные двустворчатые двери... чтобы увидеть, что их уже ждут.

От немедленного фиаско их спасло только то, что вход в лабораторию был выполнен несколько необычно. Входная зона представляла собой довольно длинный балкон, с которого в обе стороны спускались лестницы (видимо, архитектор университетского здания был приверженцем парной лестничной симметрии). Собственно обширное помещение лаборатории было опущено на пол-этажа вниз. Оно было полно лабораторного оборудования. И не каких-то колбочек, а массивных стальных столов, шкафов, баков и прочих конструкций. И зомби. Их здесь было предостаточно. И самое неприятное – в окна висели какие-то шланги, по которым прибывало пополнение. Завидев прибывших, некоторые зомби бросились по лестницам, налетели на выстрелы и сложились внизу неприятными кучками. Остальные попрятались, кто за чем смог, время от времени возились и выглядывали.

Судя по набору выражений Филовской команды, весь их поход накрывался большим и медным тазом.

06. СТРЕССОВЫЕ СИТУАЦИИ

ПРИПЛЫЛИ

Гранаты в лаборатории не роляли никак. Разве что героически подорваться вместе с этими баками с непонятной дымящейся жижей. То, что жидкость в ёмкостях воспламеняется и взрывается мгновенно, вызывая обрушение перекрытий и гарантированную гибель всего отряда, было подтверждено не менее восьми раз разными командами.

Они ещё пытались прикидывать варианты, но видно было, что надежда утекает, как песок сквозь пальцы.

– Ну вот и приплыли, – Дрозд устало привалился к двери, за которой чувствовались чужие осторожные шаги, и слышно было, как кто-то принюхивается.

Петька поднял руку – это уже начало становиться привычным сигналом – и Дрозд включил закрытый канал связи.

– Спрашивай.

– А почему вы им так мало подсказываете? – спросил Петька, имея в виду отряд, но Дрозд понял.

– А потому, Петя, что я не тот проводник, который за ручку ведёт, а тот, который следит, чтобы элита не зарывалась и проходила квесты без читов. Как егерь, знаешь? Он, конечно, может тебе помочь, но основная его задача – следить, чтобы ты не браконьерствовал.

– Ясно, – за дверью заскреблось с намерением, живо представилась зловонная рожа зомбака с доской, и снова стало жутко. Петька вспомнил большую лестницу на входе и поделился соображением: – Странные какие-то зомби. Они же, вроде, должны каждый сами по себе, а эти как будто командой работают.

– Ну, не командой, это точно. В этой локации никаких команд нет. Просто ребята умные подобрались. Это же для элиты, сюда отбор. Наверняка у них, как и у тебя, по боевой пятёрка была. Им и договариваться не надо, друг друга видят и подстраиваются.

Петька замер, неверяще глядя на куратора:

– Так это что – всё люди?!

– Конечно! Все управляемые игрой мобы на нижних уровнях остались. Я и сам одно время на этой карте зомбарём бегал.

Но Петьке было пока не до ностальгических воспоминаний.

– Погодите, Иван Андреич, эти зомби, все – реально люди?! Живые?!

– Ну да. Работа у них такая, Сёмыч. Этим только не говори, не положено, – спохватился куратор, – скрытая инфа, только для своих. Понял?

– Понял.

Он понял, конечно, но ответил скорее на автомате. В голове сияло и взрывалось осознание новых возможностей. Люди! Так это меняет дело!

Дрозд как-то странно замолчал, а потом со смесью досады и удивления протянул:

– Ах, ты, с-с-с-у-у-ука!..

– Что случилось? – Петька отвлёкся от разглядывания зала, заполненного зомбями. Дрозд подворачивал порванный рукав. На предплечье кровоточила крошечная царапина.

– А я-то думаю, что так жарко? – Дрозд добавил ещё пару выразительных слов и переключился на общий канал: – Ребята, вечер перестаёт быть томным. Через десять, максимум пятнадцать минут вы получите зомбака уровня рейдового босса. Меня.

Все ставились на них. Фил вопросительно поднял дробовик. Дрозд покачал головой:

– Не уверен, что у вас есть что-нибудь, способное убить проводника моего уровня. Но у вас есть десять минут.

ДРУГОЕ ДЕЛО

Игроки сбились в кучу.

– По ходу дела, собрались пойти в последний и отчаянный бой, – негромко прокомментировал Дрозд.

– Иван Андреевич, – очень спокойным голосом сказал Петька, – что-то я не хочу, чтобы меня с болевым сто зомбари ели. А давайте вот что...

Дрозд выслушал Петьку очень внимательно. Потом позвал Фила. Потом всю команду. Мужики сомневались, но согласились. И пошли, в последний и решительный.

Они с Дроздом сидели, накрытые двумя камуфляжными сетками, вжавшись во входные двери и стараясь казаться как можно незаметнее.

Смотрели, как отряд срывается с лестницы и пытается пробиться по левому флангу, очевидно держа цель на подсвеченную ядовито-жёлтым аппаратуру.

Выстрелы слились в непрерывный гул, но... Но. Дрозд, боясь даже покачать головой, чтобы не привлечь внимание, сморщился. Понятно было и без слов. Не вывезут мужики. Не сегодня. Серая шевелящаяся куча накрыла отряд целиком.

– Пошёл!

Петька откинул сетку, единым духом перемахнул через перила и помчался через почти опустевший правый край.

Услышал, как позади грузно спрыгнул Дрозд, но зомби, кажется, поняли их манёвр и все побежали за первым.

Больше тренироваться надо, ребятки!

Петька нёсся шалым зайцем, перелетая столы и тумбы. Навстречу метнулась серая рожа. Н-на тебе с локтя, дружок. Ещё один, здоровый! Кувырок под ноги. Рывок! Есть!!!

Голубой цилиндрик встал в ядовито-жёлтый паз, сзади схватили вонючие руки, но цветные лучи слились, озарив зал мгновенной зелёной вспышкой, и подоспевший Дрозд, хохоча, уже отцеплял от Петьки скрюченные ручки усушенных мумий.

– Молодец, юнга! Красавчик, да!

Мимо пронеслись в клочья потрёпанные игроки.

– Все живы? – крикнул им вслед Дрозд.

– Нормально! – Фил на бегу махнул рукой, и уже своим. – Живее, живее, мужики! Девятнадцать минут!

Точно, ещё же системный блок и вертолёт!

Петьку начало трясти, аж зубы заклацали. Дрозд от души хлопнул его по плечу:

– Адреналиновый откат. Пройдёт. Пошли лучше, двери разблокировать надо, пока мужики тут... А то обидно будет помереть после такого геройства!

РАЗБОР ПОЛЁТОВ

И они, конечно, успели. И полетели куда-то на вертолёте. Ми-8, кажется. Очень быстро пилот объявил, что они покинули пределы критически опасной зоны. Игроки, видимо, тут же получили оповещение об успешном завершении квеста, все начали бурно радоваться, жать руки и предлагать ещё куда-нибудь вместе сходить.

В этом месте Дрозд схватился за браслет со словами: «Ребята, дико извиняюсь! Начальство вызывает, срочно!» – и они свалили прямо из вертолёта, обещав подумать над предложениями. Воспользовались вместо дверей десантным люком.

Кабина лифта была та же. Или очень похожая? Спросил у Дрозда, но он только рукой махнул:

– Это, Сёмыч без разницы, всё едино. Планшетку открывай скорей. Давай-давай-давай! Если мы к Жене Васильевне такие расписные заявимся, она нас своими руками придушит. Будем в ближайший месяц колокольчики окучивать на весёлой ферме.

Петька поспешно открыл планшет.

– Куда заходим?

– Сперва в бытовую, вот сюда... Так, жми: полное очищение.

Дрозд успевал подсказывать и совершать какие-то манипуляции у себя.

– Красавчик!

Отражение в зеркале внезапно стало чистым и свежим – и лицо, и одежда.

– Непривычно, – прокомментировал Петька.

– Я всё равно после этого в душ иду, – перелистывая что-то у себя, пробормотал Дрозд. – Иначе... Противно как-то. Хотя вроде умом понимаю, что всё, чистый. А – не могу. Комплекс, что ли...

Его отражение мигнуло, переоблачившись в чёрные джинсы и тёмно-серый вязаный джемпер на пуговицах, из-под которого выглядывала футболка с какими-то бегемотиками.

– По моим многолетним наблюдениям, чем глупее ты выглядишь, тем меньше женщина хочет тебя убить, – ответил он на удивлённый Петькин взгляд. – Тут, правда, главное не переборщить.

Он в последний раз нажал что-то, уже сворачивая планшет. Ноги вместо берцев обулись в кроссовки.

– Сёмыч, теперь ты. Что там у нас есть такое, максимально безобидное?

– Да-э-э-э...

– А, ты ж ещё не успел распаковаться! Блин, сейчас некогда по письмам рыться, – он снова схватился за браслет, словно тот жёг: – Прибыли, будем через две минуты!.. Всё, Сёмыч, давай из того, что есть!

– В чём утром был.

– Нормально. И свитер тот одень, с оленями! Уютно и по-домашнему, сразу не съедят.

До офиса пронеслись рысью, не успели открыть стеклянные двери, как внутри всё взорвалось приветственными визгами, хлопаньем и улюлюканьем.

Директорская дверь мгновенно распахнулась, и на пороге появилась Евгения Васильевна.

Она, оказывается, маленькая совсем, – успел подумать Петька.

Но глаза директрисы метали нешуточные молнии.

– Иван Андреевич! Зайди!

Дверь за начальством закрылась, а Петька остался, не зная, что ему теперь делать.

– Девочки, что же мы сидим! – воскликнула девушка, которая полдня назад разблокировала ему аккаунт. – Человек только с рейда, устал, наверное. Давайте чай пить? Меня, кстати, Марина зовут.

Вокруг радостно загомонили, соглашаясь и представляясь, чьи-то руки приобняли его за плечи, усадили в кресло, откуда ни возьмись появилась целая куча чашек, чайники, какие-то торты...

– А вас не заругают? – спросил Петька и покраснел, потому что прозвучало это ужасно глупо.

Но девушки ответили очень серьёзно, что нет, не заругают, и вообще у них уже рабочий день кончился, так что можно и чаю попить, – отвечали одновременно множество голосов, со всех сторон, и Петька чувствовал, что у него голова уже идёт кругом. Тут в гомоне девичьего щебетания он вдруг услышал:

– Ой, девочки, какой хорошенький, да? – и совсем бы стушевался, если бы сиреневая одуванчиковая дама не сказала:

– Мы и домой из-за вас не пошли. Кино смотрели, испереживались все.

– Какое кино? – удивился Петька.

Тут снова загомонили все хором, и из этой каши стало ясно, что за час до окончания рабочего дня директриса начала страшно ругаться, и сперва никто ничего не понял. Оказалось, что она собиралась на совещание каких-то начальников и перед уходом заглянула в стажёрский аккаунт – проверить, как идут дела, – ткнула в настройки и обнаружила, что новичок зашёл в локацию с высокоуровневыми зомби на ста процентах болевого.

Ладно, это понятно.

– А как вообще это происходит?

– Так это же стандартная функция поддержки, – Марина выразительно распахнула глаза, приподнимая красиво очерченные брови. – Во время выхода в локации для новичков включается видеоканал, и если что – экстренный выход или поддержка. Просто никто обычно не водит новеньких в закрытые квесты верхних уровней, – она смешно сморщила носик.

– А в чём разница?

– Тут просто всё. Закрытый квест – значит, как только он начинается, никто больше в локацию зайти не может. И покинуть её тоже нельзя, пока задача не выполнена либо не провалена. Связи нет, чтоб инфу не передавать ни в какую сторону.

– Понятно теперь, почему Женя Васильевна ругалась? – усмехнулась сиреневая. – Я от неё таких выражений года три уж не слышала.

– Ага! – поддержали её сразу несколько голосов. – И, главное, ей бежать надо...

– Ой, девочки, когда она сюда выскочила, как фурия, – рыженькая кудрявая администраторша прижала ладони к щекам, – я думала, она взорвётся!..

– Ну и вот, – вполголоса на ухо произнесла Марина. – Она понеслась, а Свете поручила мониторить ситуацию. Светка как начала охать, мы тоже побежали смотреть. Так и болели за тебя всю дорогу.

Петька полуобернулся к ней, и Маринины глаза оказались совсем близко. Огромные, глубокие, густо-чайного цвета, и в их глубине, казалось, поблёскивали крошечные золотые искорки.

– Посидим сегодня в «Серпантине»? – предложила она совсем тихо.

– Я тут ничего не знаю, – Петька хотел пожать плечами, но на плече лежала её ладошка, и он не стал, чтобы не стряхнуть, – кроме лифтов и столовой пока ничего не видел.

– Тогда в восемь в столовой? Покажу тебе наши достопримечательности.

– Давай.

* * *

– Ваня! Ты что, совсем охренел, что ли? Вывести пацана!.. Ладно, я понимаю, на десятке, ещё как-то!.. Но вот так!

Дрозд сидел в кресле, стараясь казаться максимально маленьким, безобидным и незаметным, а вокруг гневной гарпией металась Евгения Васильевна.

– Что ты молчишь?! А если бы случилось что?! Не успел мальчишка в вирт зайти – и сразу к психиатру?! Травма на всю жизнь!.. А нам?! Ты представляешь себе, какой был бы скандал! Какой козырь этим, – она с отвращением выплюнула слово, – естественникам! «Оставьте бедных детей в покое! Нужно иметь мужество принять свою судьбу!» С-с-суки!

Дрозд осторожно покосился на начальницу. Явно же чьи-то слова повторяет. Суки, натурально! Каждого бы такого защитника естественности на месяцок отправил бы в инвалидной койке поваляться.

Евгения Васильевна замолчала, но продолжала гневно мерять шагами кабинет. Ничего, пусть побегает, пар выпустит. За стеной был слышен весёлый девчачий галдёж. Дрозд усмехнулся: взяли девки Петьку в оборот – но тут же спохватился и сделал покаянное лицо. Не дай Бог Женька заметит ухмылку, закипит по-новой.

Когда звук впечатывающихся в пол каблуков сделался поспокойнее, он осторожно спросил:

– Жень, а ты стату его не посмотрела?

Она ответила свирепым взглядом:

– Меня, знаешь ли, в первую очередь интересовали показатели эмоциональной стабильности!

Он смиренно вздохнул:

– И как они? В норме?

Евгения Васильевна подбежала к его креслу и зависла над ним маленькой гневной тучкой:

– Скажи спасибо! В норме!

– Так это ж здо́рово!

Она сжала маленькие кулачки:

– Я тебе щас как дам «здорово»! Ванька! Ещё раз что-нибудь такое выкинешь – я тебя лично, ты слышишь, лично задушу!

Дрозд осторожно поцеловал зависший у него перед носом кулачок:

– Твоих пальчиков не хватит для моей шеи.

– Одену форму бруксы*, – сердито буркнула директриса.

*Брукса – не самая приятная разновидность женоподобных монстров из мира ведьмака. С длинными, очень длинными когтями.

Ну всё, похоже успокоилась.

– Я согласен! Жень, а давай стату посмотрим?

Евгения Васильевна уперла руки в бока, сложила брови домиком и безнадёжно вздохнула:

– Ванька, ты неисправим!

– Ага.

Она обошла стол и плюхнулась в своё директорское кресло. Пальчики деловито застучали по клавиатуре.

– Иди сюда.

Дрозд тоже обошёл стол, стараясь не свернуть расставленную вокруг ботанику в горшках, и завис у Евгении Васильевны за плечом.

– Ну, смотри.

– Так-так. Скорость вижу, неплохо.

– М-гм.

– О, в рывке как хорошо выросла. И ловкость.

– Подозреваю, это из-за сцены с деактиватором.

– Да, скорее всего. Выносливость... на копейки. Да там особо таких нагрузок не было. Зато наблюдательность хорошо подросла!

Евгения Васильевна подпёрла щёку рукой:

– Ты смотри, прямо игрой поцелованный. И наблюдателя заметил, и деактиватор на место воткнул.

– Справедливости ради, отметим, что на это целая команда из двадцати бойцов работала, не считая прекрасного меня.

– И, тем не менее, кому ещё в первый выход так везёт? И лидера этого в тоннеле, опять же, он уработал. Как это, кстати, ему вообще удалось, при такой разнице в уровнях?

Дрозд задумчиво потёр подбородок:

– Скорее всего, в точку критического повреждения попал. Ну-ка, шанс крита проверь, подрос?.. Ну вот, что я говорил!!

Она отмотала немного вниз:

– Болевой порог смотри. Восемнадцать.

– Да ну, не может быть! Три уровня?

– Ванька, а ты как думаешь, почему я тут икру мечу? Пацан ведь первоуровневый, а мы его к восьмидесяткам...

– Я надеюсь, ты девкам велела записи прохождения стереть?

– Ещё бы!

– Не послушают. Даже если стёрли, скорее всего, пока ты по совещаниям гуляла, эту запись несколько сотен людей посмотрели. Или тысяч. И скопировали.

– О, Господи.

– Да не кипишуй. Половина сразу не поверят, что новичок – уровня-то не видно. Ещё половина половины не поверят, что он на сотке. Остальные начнут в чём-нибудь да сомневаться. Срач в комментах предвижу до небес.

– А слухи? – с ужасом спросила Евгения Васильевна.

– А! Можно подумать, первый раз. Ну, побудет неделю новой звездой... – Глаза у директрисы округлились, и Дрозд поспешил добавить бодрости: – А что? Пережил на сотке крик паникёрши, да ещё и в таком состоянии зомболидера уработал. На семьдесят девять уровней выше себя, ха! Кстати, полюбас у него уровень для зомбятника хорошо подрос. Сколько там?

– Семь, – слабым голосом ответила Евгения Васильевна.

– Ну вот! Орёл! А ещё, Женечка, в нашей песочнице многие начнут громко сомневаться в подлинности произошедшего. Начнут петь про постанову и прочее. И уровень стрессоустойчивости у нашего мальчика ещё подрастёт. Что там по стрессам, кстати?

Она задумчиво перелистнула страницу и Дрозд удивлённо присвистнул:

– Ты глянь, до тридцатки копейки остались! Почти два уровня! А ты говоришь «зря»!

Евгения Васильевна вдруг погрустнела:

– Не загоним пацана?

– Ну ты чего, мать-настоятельница? Люди до тридцатки лет по пять-по десять идут, а тут... Налицо явный талант. Мы ж не убивать его собрались, а поддерживать.

– Может, и правда, мы нашли его, а?

Дрозд развернул к себе директорское кресло и присел на корточки, заглядывая Евгении Васильевне в лицо:

– Женька! Ну ты чего загрустнячила, а? Сдулся шарик? – глаза его стали лукавыми: – А пойдём в кино?

Она засмеялась и легонько шлёпнула его в лоб:

– Да ну тебя! Ну какое кино, тут голова кругом...

– Романтическое... – Дрозд поймал и поцеловал маленькую ладошку. – У меня шикарный домашний кинотеатр!

07. ТЕНЬ ОДИНОЧЕСТВА

ХОЛОСТЯЦКОЕ ГНЕЗДО

Дрозд освободил Петьку из цепких гостеприимных лап административного коллектива под видом разбора полётов, но как только они дошли до своего этажа, решительно объявил:

– Всё, мыться-бриться-чепуриться. Чистоты хочу. Чистоты... Для тебя сегодня информации и так выше крыши. А! Барахло с почты разбери. Только весь хран не забивай, оставь ячеек двадцать, завтра понадобится. Да родителям не забудь написать. Только зомбями их не пугай, а то мать и так рыдала. Кстати! У всех стажёров подключена опция фотофиксации, это давно уж сделано, лет пятнадцать, по просьбам, так сказать, трудящихся. Сами новички обычно забывают, да и не до того бывает, а потом переживают. Поначалу особенно хочется «на память» или похвастаться. Раз в минуту по таймеру – фотка. Лежат в документах, папка так и называется «Фотофиксация», внутри на каждый твой выход будет отдельная папочка с датой и названием локации. Большая часть там фигня полная, можно сразу почистить. Но бывают и ничего себе такие. Так что можешь посмотреть, что-то реально на память выбрать. Я бы, например, пару фоток из лаборатории оставил, оставил. Да и в коридорах, наверное. Боюсь только, смазанное будет. Короче, глянь.

– Понял, спасибо!

Дрозд открыл свою комнату и почти скрылся внутри, но кое-что вспомнил и снова высунулся:

– Поесть не забудь! Если что – расчёт браслетом, я тебе говорил. Контора платит. Хотя, с борделем я бы не рисковал... Если что, мне звони, оплачу.

Петька представил себе подобный звонок и усмехнулся. Да уж.

* * *

В квартире было непривычно тихо. Дома его всегда кто-то встречал. Может, питомца завести? Петька вспомнил блестящие глазки огромной крысы и передёрнулся. Фубля. Хотя, Димка, наверное, при первой же возможности завёл себе какого-нибудь динозаврика. Он представил себе велоцераптора, грызущего хозяйский ботинок в коридоре, и усмехнулся.

Так. С питомцами рано выдумывать. Неизвестно ещё, как он в конце концов устроится и куда. Разберёмся с тем, что есть.

Петька снова активировал браслет, открыл почтовый раздел, рядом с которым горел жирный восклицательный знак с меткой «24». Двадцать четыре нераспакованных письма! Большая часть лежала в общем разделе входящих – от родителей, а одно – в личных документах. Отдельный жирный восклицательный знак.

Петька смотрел на него с неприязнью.

Пометить, что ли, как прочитанное? Просто пометить, чтоб не раздражал?

Он нажал на восклицательный знак, и папка сразу открылась. Непрочитанный документ светился жёлтеньким.

Или открыть?

Внутри росло такое чувство... как будто заживающую коросту ковыряешь – и понимаешь, что не надо бы, а тянет.

Пальцы сами потянулись. «Открыть».

Так-так, «Личное дело»... ну надо же! На папке стояло две даты рождения. Одна – привычная, рядом с которой значилась метка «для детской локации», и вторая – правильная, которую ему вписали в паспорт.

И имени тоже было два, только первое – скрыто. При попытке нажать его или открыть в новой вкладке вылезло сообщение: «Доступ к информации может быть предоставлен по решению медико-социальной комиссии, для подачи заявления о рассмотрении перейдите по ссылке...» Никуда пока переходить не стал. Непонятно – надо ли оно вообще.

Полистал документы. Из было много – справки, анализы, направления, результаты обследований, снимки, выписки из стационаров, рекомендации комиссий, и снова, и снова, и снова... Разобраться в этом вале было решительно невозможно. Одно понятно: ситуация у маленького мальчика со скрытым именем складывалась не очень. Ну просто, когда всё здорово, столько обследований не назначают.

Петька перелистывал страницы почти бездумно. Знакомые буквы и цифры не складывались во что-то хоть сколько-нибудь понятное. Но почему-то он не мог закрыть эту папку, прямо как загипнотизированный.

Последние листы были подробным отчётом комиссии, взявшей его дело на особое рассмотрение. Тут стали попадаться вполне человеческие слова. Правда, чтобы уловить смысл сказанного, нужно было продраться сквозь громоздкие канцелярские формулировки...

Выходит, ему было больше полутора лет, когда специальная комиссия приняла решение об изъятии его из семьи. Медицинская реабилитация и социальная адаптация при совокупности диагнозов признаны невозможными. Оба родителя (имена также скрыты) высказались против. Их заявления под протокол, вписанные в бланки комиссии от руки и оцифрованные, прилагаются.

Петьку словно чугунной плитой придавило. Вот оно, единственное свидетельство о его биологических родителях – несколько строчек, выведенных по старинке, ручкой на бумаге. Ни имён. Ни фотографий.

Они не хотели его отдавать – любили?..

Петька вчитался в строчки. Судя по формулировкам, оба – и отец, и мать – были сторонниками, как сейчас говорят, «естественников». Как пришлось, так и живи. Выпала доля быть инвалидом – терпи.

Неожиданно тягостно подумалось: а может, они и правы? Может, это и есть настоящая любовь? Сделать всё что возможно – там, в реале?

Петька снова вспомнил пацанов на качелях. Что бы он выбрал, если бы знал, что выбирает? Неужели больничную койку?

Внизу последней страницы отдельной кнопкой была выведена команда: «наблюдение в реальном времени». Вот это не понял – это что? Это кто-то за ним наблюдает? Ни фига себе! И что будет, если нажать – он увидит себя, сидящего в этой комнате?

Конечно же он немедленно нажал.

Перед глазами Петьки открылся широкий экран, на который... шла трансляция из какого-то медицинского бокса. До Петьки не сразу дошло, что бледный человек, облепленный трубочками и приборами – это... это он сам? Что-то равномерно жужжало и попикивало – едва слышно, потому что на огромном экране во всю стену транслировался какой-то сад, пересвистывались яркие птицы. Наверное, это всё полезно для психики или что-то вроде того?

«Внимание, – сказал мягкий женский голос, в котором присутствовали едва уловимые механические нотки, – трансляция будет прервана на период проведения необходимых процедур. С графиком процедур вы можете ознакомиться в письме, направленном на вашу почту. Если вы хотите наблюдать за процедурами, вам следует подать заявку...» – и дальше та же песня с припевом. Через медико-социальную комиссию, которая, видимо, должна решать, не причинит ли больному психический вред наблюдение за собой со стороны. Что там они делают? Петька с некоторой досадой открыл новое сообщение.

М-гм. Массаж такой, массаж сякой, гигиенические процедуры, аппаратное воздействие, капельницы, инъекции и прочее, прочее... Некоторые названия были странные, незнакомые. Стоит ли на это смотреть, действительно?

Петьке показалось, что горло сжимает спазм от нехватки воздуха. Даже воротник футболки показался тугим. Да что это?! Он сдёрнул её, бросил на кровать. Подошёл к окну. Открыл одну створку.

На парк опускались синеватые сумерки. Откуда-то долетала музыка и голоса гуляющих. Кто-то смеялся.

Взять и поменять это на жизнь лежачего инвалида? Ну уж нет!

Спасибо вам, что вы меня любили. Но здесь у меня есть отец и мать, которые любят меня не меньше. И которые хотят, чтоб я жил полноценной жизнью, а не той, которая выпала мне в рулетку. Так что надо, пожалуй, поблагодарить неизвестную комиссию, которая ввиду крайне неблагоприятных прогнозов передала мальчика со скрытым именем на попечение корпорации «Надежда».

Единственное теперь – вопрос дальнейшего обеспечения.

Как там? Петька вернулся к последнему письму, пробежал глазами весь перечень процедур, который производился с ним в реале. Да-а, минимального пособия на всё это точно не хватит. И жить впритык тоже не хотелось бы. Отец, конечно, читает лекции, но насколько ему хватит сил и бодрости? Значит, надо искать что-то такое, чтоб зарплаты хватало на троих.

А для начала... для начала позаботимся о душевном равновесии родителей!

Он снова активировал планшет, нашёл переключение в режим очков и запись видео, подошёл к ростовому зеркалу в коридоре, включил.

– Мам, пап, привет! Сегодня я весь день был занят, новое место, столько новой информации! Иван Андреевич показывал мне выходы в локации и спецхранилище, откуда я пока буду брать необходимое снаряжение. Разбирался с технической частью, познакомился с местной администрацией, оформил все документы. Беготни было просто жуть как много, поэтому я со своим новым жильём ещё не успел разобраться. Решил сделать это вместе с вами, если вы не против.

Петька жизнерадостно улыбнулся зеркалу и оглянулся вокруг себя.

– Иван Андреевич уговорил администраторов выделить мне место не в студенческом общежитии, а в преподавательском корпусе, чтобы мне не тратить много времени на беготню. Поэтому у меня не комната, а настоящая квартира. Вот это прихожая. Тут большой шкаф, – Петька потянул в сторону сдвижную дверцу, заглянул внутрь, – пока пустой. Я ещё не успел вещи распаковать. Сейчас с вами поговорю и займусь. Так. Вот это, кажется санузел, – он открыл дверь, и внутри сразу загорелся свет. – Всё верно, предчувствия его не обманули! Обычная ванная. Даже шампуньки. Идём дальше, тут коридорчик – и кухня. Холодильник-шмолодильник, печка и всякое. Я, честно говоря, готовить вообще-то не собираюсь. Если только бутерброды, такое. Мы с куратором сегодня в буфете были – мама, специально тебе говорю: очень, очень вкусно. Горячий обед из трёх блюд, всё как ты любишь. Сейчас поговорю с вами и ужинать пойду. Хотел в студенческую столовую сходить, может там кто из наших будет, – Петька заглянул в шкафчик. – О! Посуда есть, нормально. Ладно, пошли дальше... Это гостиная.

Он сделал круг почёта, демонстрируя родителям диван, кресла, журнальный столик, золотистые шторы на панорамном окне, полочки с безделушками...

– Как видите, ничего лишнего. Да я пока и не очень представляю, зачем мне эта гостиная. Никаких гостей пока не завелось, но посмотрим. Ну, пошли в спальню, я там ещё не был.

В спальне царил полумрак из-за задёрнутых плотных штор. Петька подошёл и отдёрнул в сторону правое полотнище. Этот жест так живо напомнил сегодняшнее его стояние за портьерой, что стало не по себе, но он постарался, чтобы голос не дрогнул:

– Как видите, все три окна на одну сторону. Балкона нет, зато вид очень красивый.

Над парком, и правда, очень живописно розовели вечерние облака.

– Ну, что тут? Кровать. Большая, – он сел и покачался на матрасе, – мягкая!

Кровать, действительно, была большая, рассчитанная на супружескую пару. Или, кхм, на бо́льшее количество человек.

– Ещё тут большой шкаф, в него я планирую столкать своё барахло. И есть комод. И тумбочка около кровати. И, между прочим, очень мягкий ковёр. Папа, ты там побеседуй с мамой серьёзно, чтоб она не вздумала плакать. В выходные я приеду, расскажу подробности. Завтра разберусь с выходом в сеть. Моя старая страница теперь заморожена, завтра настрою новую, можно будет разговаривать. Ну всё, пока! Целую, обнимаю!

Он выключил запись и откинулся назад, на эту большую и пока совершенно чужую кровать. Закрыл глаза. Тоскливо было, не будем себе врать.

Петька полежал несколько минут и вздохнул.

Ладно.

Теперь отправить видео и разобраться со шмотьём. Лишние письма удалить. А, ещё настройки защиты, это срочное. А потом в душ!

ЗНАКОМСТВА

Без десяти семь он закончил все срочные дела, опробовал душ (душ как душ, ничего необычного, хотя ощущение свежести, действительно, было более натуральным, что ли, чем после той очистки), переоделся в джинсы и простую серую футболку и решил пойти в столовую пораньше – мало ли, вдруг кто-то из одноклассников встретится.

В столовой было полно народу, но... ни одного знакомого лица. Оглядев зал по третьему кругу, Петька удостоверился, что ловить нечего. Эх, совсем забыл сегодня девчонок в администрации на этот счёт спросить. Ладно, надо хоть посмотреть, чем тут кормят. Есть после тортов особо не хотелось.

Он пошёл к линии раздачи, обходя столики, за которыми сидели группки парней и девушек, что-то бурно обсуждающих. В середине, за тремя сдвинутыми столами, устроились несколько парней. И хохотали они громче всех. Он почти уже прошёл мимо, как вдруг услышал:

– Я тебе говорю!!! Наш пацан, не геймерский! Но́мера на нём не было! Ка-а-ак даст мне с локтя, аж искры из глаз посыпались! – за столом снова смачно заржали.

Он невольно оглянулся на голос, столкнулся с говорившим взглядом, и тот заорал:

– Да вот он!!! – для верности тыча в Петьку пальцем.

Петька остановился и развернулся. Когда в тебя вот так тыкают и кричат «вот он», лучше уж сразу выяснить, в чём дело.

Парень, ближе других сидевший к нему за столом (но спиной), обернулся и учтиво (почему-то именно это слово вдруг подобралось) произнёс:

– Добрый вечер! К сожалению, мы не были представлены, но наш друг утверждает, что видел вас сегодня в одной из локаций. Быть может, вы согласитесь присоединиться к нашему столу и разрешите наши сомнения?

Неплохо так загнул. Но мы тоже в седьмом классе в театральном кружке играли.

– Со всем удовольствием, сударь, – Петька взял у пустого столика свободный стул и подсел к компании. – Позвольте представиться, господа, Пётр Семёнов, кличка Сёмыч.

– Учитесь, варвары! – возгласил «дворянин», как его мысленно определил для себя Петька. – Наконец-то в этом вертепе можно будет поговорить с благородным человеком! Андреа дель Конте, пункт приписки – средневековая Генуя, в быту Андрей Овчинников, к вашим услугам.

– Весьма рад знакомству.

– Так, вы кончайте там расшаркиваться, – вклинился в разговор сидящий напротив рослый парень, – а то для мужланов и варваров вообще места не останется! Я Оддгейр, и я викинг.

– Саня.

– Дэн.

– Коля.

– Вольф.

Парни представлялись, и в этот раз Петька постарался запомнить всех.

– А это, – Оддгейр душевно хлопнул по плечу парня, кричавшего «вот он!» – наш Лёха. Лёха – зомбарик, и он утверждает, что сегодня видел тебя – или человека похожего на тебя, – викинг был сама дипломатичность, – в своей локации. И что этот парень нехило приложил ему в челюсть.

Все сидящие выжидательно уставились на Петьку.

Мда. Отпираться, пожалуй, смысла нет?

– В зале университета? – на всякий случай уточнил Петька.

– Я же говорил!!! – торжествующе заорал Лёха. – Дрозд был с тобой! Дрозда я сразу узнал, он нам тактику читал в прошлом году!

– Извини, если сильно.

– Да ты чего?! – радостно заржал Коля. – Наконец-то нашему убиватору кто-то по морде надавал!

Все захохотали, и Лёха тоже. Ну, вроде обидок не предвидится.

– Мальчики, привет! – за спиной стояли двое девчонок. – А это же Сёма, который сегодня к зомби в рейд ходил?

– Привет Ленуся, Риточка, – Андрей предупредительно поднялся и поцеловал девчонкам ручки, заставив обеих захихикать. – Именно он, собственной персоной. Желаете присоединиться? Принести вам стульчики?

– Ой, нет, Андрюша, мы только сфотографироваться! Можно же, да?

Петька не успел ничего ответить, как девчонки прижались к нему с двух сторон, состроили умильные рожицы и защёлкали браслетами.

– Девки, а вы откуда знаете? – с подозрением спросил Лёха.

– Ты что! – Рита округлила глазки. – Всё общежитие уже в курсе! Скинуть вам видео в группу?

– Давай!

– Только нарезку, большое – тяжёлое.

– Да хоть нарезку!

– Я отправлю! – девушки заторопились из столовой, тыкая пальчиками в браслетики.

– Ну всё, – усмехнулся Коля, – теперь ты – звезда экрана!

И тут парням одновременно пришёл сигнал.

Видимо, первым был как раз момент с деактиватором, потому что довольно быстро Вольф высказался:

– Да-а, Лёха, знатно тебя приложили! Вот теперь я верю в искры из глаз, – и посмотрел на Петьку: – Американский футбол?

– Регби. Играл одно время за сборную.

– Нормально.

Парни закивали. И ненадолго замолчали.

– Слушай, – Лёха нахмурился, похоже, перемотал и второй раз просмотрел какой-то момент, – я не пойму, а чё у тебя кровь из ушей пошла?

Петька вспомнил ощущения и невольно потёр ухо.

– Да там по-глупому получилось. Криком паникёрши контузило.

Парни переглянулись.

– Что-то я такого не слышал, – высказал общую мысль Коля.

Дрозда подставлять не хотелось, мало ли, куда эта история уйдёт, и Петька сказал правду, но не всю:

– Да-а... Я болевой порог не переключил.

– И на скольки зашёл?

– На сотне.

– Еб*ть ту Люсю... – высказал общее мнение Андрей. – Простите, господа.

– И под контузией лидера пришил? – Оддгейр выпятил подбородок и тяжело покивал, мгновенно сделавшись похожим на сурового викинга. – Моё почтение.

– А чё тебя в зомбятню понесло? – полюбопытствовал Саня. – На проводника хочешь пойти?

Петька пожал плечами:

– Любопытно было. Я вроде как напросился, получается.

– С Дроздом?

– М-гм. Это мой куратор.

– А-а, так ты по сокращённой программе?

– Ага.

– А когда прибыл?

Почему-то стало немного неловко.

– Сегодня.

Парни переглянулись.

– Первый день что ли? Вообще?

– Ну да.

Лёха нервно засмеялся:

– Нашим сказать – никто не поверит! – он запустил пятерню в шевелюру. – Слу-у-ушай! А может, ты раньше играл?

– Да кончай, Лёха! – сморщился Дэн. – Сам знаешь, до восемнадцати в зомбятню по-любому вход закрыт.

Лёха взлохматил волосы уже двумя руками, издал стон, больше подходящий умирающему бизону, и упёрся локтями в стол.

– Не поверят наши...

Вольф посмотрел на Лёху, на Петьку и недоумевающе выпятил губу:

– Ну, не поверят, и что?

Лёха продолжал мычать:

– Парень, считай, невозможное совершил!

Петька усмехнулся:

– Да забей! Тебе важно – но ты же знаешь правду? Я за себя знаю. Остальное – пофиг!

Оддгейр потянулся через стол и пожал Петьке руку.

МАРИНА

– Ух ты, а эта мадмуазель здесь какими судьбами? – удивился Дэн.

Петька оглянулся. За одним из столиков у входа устроилась Марина. Выглядела она сейчас куда более раскованно, чем пару часов назад в офисе. Очень облегающая и очень открытая тёмно-красная блузка. Ещё более тёмно-красная очень короткая юбка. Туфли на тоненьком каблучке, аккуратный клатч. На шее и в ушах что-то золотистое с крупными, переливающимися разными оттенками красного камнями. И помада в тон.

Женщина в красном, в общем.

Выглядело... мда, по высшему разряду. Даже как-то... Нет, глупо будет струсить и не подойти. Тем более, обещал же.

Петька поднялся.

– Мужики, извините, мне пора.

Марина поднялась ему навстречу, улыбаясь:

– Привет!

– Привет! Шикарно выглядишь.

– Спасибо, – она лукаво сощурилась. – Ну что, в «Серпантин»?

Они вышли в коридор. По ощущениям, за ними сейчас следило полстоловой.

– Я здесь ничего не знаю, поэтому – отдаюсь на вашу волю, леди!

Они пошли по коридору.

– О, как галантно! «Серпантин» – это кафе. Там каждый столик в своём кабинетике, и все они размещены на таком специальном креплении, – Маринин пальчик изящно обрисовал в воздухе спираль. – Очень уютно. Камерно.

– М-гм, – Петька подумал, что стоило заранее позвонить Дрозду и попросить в долг некую условную сумму... Интересно, сколько надо, чтобы нормально провести вечер с девушкой?

– Есть ещё кинотеатр, там несколько залов, но мне почему-то сегодня не хочется.

– Та-ак.

– «Золотой дракон». Там китайская кухня и вообще всякий восток, – Марина добросовестно перечисляла ресторанчики. – «Ренуар». Там больше Франция.

Она вдруг остановилась:

– Знаешь что? Я что-то после этих тортов есть вообще не хочу! Пошли лучше в парк? Тепло уже, говорят, открыли летнюю эстраду. Оркестр и танцы. Пошли?

– А что, давай!

– А ты танцевать-то умеешь?

Танцевать Петька умел не всё и не всегда хорошо, но...

– Вальс точно смогу. Недавно на выпускной бал учили. А уж медляк потоптаться...

Марина засмеялась:

– Завидный кавалер! Пошли! Если что – буду тебя учить!

И они пошли в парк, где под старыми деревьями, увешанными фонариками, действительно была организована эстрада и танцплощадка, и играл настоящий оркестр. И танцевали что-то старинное и совершенно сумасшедшее, смешно дрыгая ногами. А потом что-то ещё другое, смеялись до упаду, и Петька чувствовал, что чудовищное напряжение сегодняшнего дня действительно уходит, растворяется в этой бесшабашности, в бешеных ритмах и в золотых мелькающих огнях.

А потом музыка стала завораживающе-тягучей, а девушка – очень близко. Он чувствовал нежность её рук, её тёплое дыхание рядом с ухом, тяжесть и упругость прижимающихся к нему грудей. Её запах. Мягкие губы, у которых был вкус мятной конфетки. Они целовались в кустах сирени, а потом она отстранилась – и в глазах её сверкали крошечные золотые искры – и сказала:

– Пойдём ко мне?

Она потянула его за руку, и они побежали через парк, удаляясь от музыки и время от времени останавливаясь в тени больших деревьев для ещё одного мятного поцелуя.

В висках стучало всё сильнее, и в какой-то момент он совершенно потерял чувство реальности и взял её прямо там, в парке, в чернильной тени большого дуба, прижимая девушку к прохладной и шершавой коре.

Внезапно ему стало мучительно стыдно за свою несдержанность, и он спросил:

– Тебе не больно? – но она тихонько засмеялась и поцеловала его в шею:

– Пошли, тут уже близко.

Это был отдельный маленький домик. В прихожей горел крошечный дежурный ночник, она не стала зажигать верхний свет и повела его в спальню наощупь. Там было почти совсем темно, только узкая полоска света от луны, пробивающаяся сквозь неплотно задёрнутые шторы.

И они занимались любовью снова, на мягкой пружинящей кровати и, кажется, на полу. Или это был уже сон? И только полоска света выхватывала из темноты покачивающиеся полные груди с выпуклыми бугорками сосков...

08. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ ИЗ ВОСЬМИДЕСЯТИ ЧЕТЫРЁХ. ВТОРНИК

КАК ПОЛОЖЕНО

26 мая, вторник

Рука зудела. Зудела, гудела и, кажется, начала нагреваться.

– М-м-м-м... – рядом кто-то мягко потянулся, и одеяло поползло в сторону.

Глаза открылись мгновенно. Марина!

– Дрозд, наверное, тебя потерял, – сонно пробормотала она из-под подушки. – Ответь, не отстанет же.

Петька выскочил в гостиную, потом в кухню, прикрыл за собой дверь и только тогда ответил на вызов.

– Ты жив? – без предисловий потребовал ответа куратор. – Если тебя взяли в заложники, моргни два раза! Начальство требует отчёта! – сбоку от Дрозда фыркнули и, кажется, стукнули его подушкой.

Петька выпучил глаза и смог ответить только:

– Я-э-э-э... ну-у...

– У девушки? – Дрозд скроил свирепую рожу. – Тебя не похитили инопланетяне и не ставят над тобой противоестественные опыты?

Петька засмеялся, окончательно просыпаясь:

– Я что, проспал?

– Нет, но имел все шансы. Зато теперь ты проснулся, сейчас пулей сгоняешь в душ и ещё раз осчастливишь девушку.

Дрозда кто-то как следует двинул подушкой, и вызов прервался. Петька посмотрел на часы. Семь утра. Душ. Отличная идея.

В спальню он вошёл на цыпочках, приглаживая влажные волосы и оглядываясь в поисках трусов. Здесь снова было мало света, но совсем не так, как ночью. Скорее, сумеречно. Марина лежала на боку, спиной к двери, натянув на плечи покрывало. Но всё остальное...

Ой, блин, какое же всё-таки у женщин красивое тело. И вот этот переход от талии к бёдрам... Он не удержался, присел на край кровати, погладил...

Так. Ещё раз осчастливить девушку, говорите?

Потом он нёсся через парк, потому что Марине в учебку надо было к девяти, а ему – к восьми. И ещё потому что два раза порадовать девушку – лучше, чем один.

Однако же, домчал вовремя, и даже на три минуты раньше. Заскочил в квартиру как раз, чтобы успеть со скоростью звука переодеть футболку (типа освежить) и услышать звонок в дверь.

Дрозд тоже сменил бегемотов на что-то зверское с черепом:

– Завтракал?

Пришлось признаться, что нет. Зато сделал зарядку – пробежка же считается?

– Так! – Дрозд наставительно поднял палец. – Чтобы приносить пользу себе и обществу, мужчина должен регулярно и правильно питаться. Значит, с этого и начнём.

– Овсянку? – ехидно спросила пухленькая буфетчица.

– В туманный Альбион вашу овсянку, – аристократично махнул рукой Дрозд, – по вторникам я предпочитаю яичницу с жареным луком, сладким перцем и беконом. И зеленью посыпь, лапушка.

– Не больно-то ваш вторник отличается от других дней, – засмеялась буфетчица. – Из четырёх? А, благородный дон?

– Пожалуй.

– А тебе, геройский парень?

– Мне из трёх, наверное. И тоже с овощами, если можно.

– Отчего ж нельзя? Не марихуана, поди. Кофе будете?

– С сахаром и сливками, благородная донна! – расплылся в улыбке Дрозд. – И булочек каких-нибудь, что ли...

Они устроились в дальнем углу, и Дрозд поделился неожиданными новостями:

– Ночью пришли благодарственные письма. Команда вчерашняя, не последние в геймерском мире ребята, расстарались. Двадцать персональных благодарностей. И одно командное, – Дрозд многозначительно поднял брови: – Каждому.

До Петьки не сразу дошло.

– И мне, что ли?

– Я тебе о чём толкую! У меня этих благодарностей за двадцать лет – хоть гостиную обклеивай! А тебе в процессе стажировки – большой и жирный плюс. Таких плюсов бы побольше, и можно будет рассчитывать на повышение расчётного коэффициента при устройстве на работу. А времени – в обрез! – Дрозд отхлебнул кофе и задумчиво произнёс: – Во что бы ещё такое встрять, чтоб ещё больших и искренних благодарностей заработать? Да шучу я, шучу! Глаза щас выпадут! Ешь давай. Просили ещё твой персональный счёт. Отправил им сразу, пока запал не погас, тебя ночью не стал беспокоить. Ты, надеюсь, не в претензии?

– Да нет, – Петька пожал плечами.

– Ну-ка, проверь.

На счету обнаружилась некоторая сумма денег с открыткой от мамы «будь умницей». Куратор пошевелил бровями:

– Ладно, подождём, – и отставил поднос с пустыми тарелками в сторонку. – Так, ты мне скажи: вчерашние задания успел сделать?

Да там заданий-то...

– Параметры безопасности настроил, вещи разобрал, хранилище освободил, лишние письма удалил, родителям написал. Фотки подходящие забыл сделать, прикрепил к письму видеообзор квартиры, – отчитался Петька, – Ещё нашёл опцию очистки и «восстановить оборудование», а то у куртки рукав вырван был и грязное всё...

– Нормалёк!

– Ещё новый аккаунт в соцсетях разблокировал, но зайти... честно – настроения не было. С фотофиксацией вот не успел разобраться. Надеюсь, сегодня.

– Правильно надеешься. Сейчас мы с тобой этим и займёмся.

– Что, прямо в буфете? – удивился Петька.

– Отличное место! – аргументировал Дрозд. – Всегда можно подкрепиться, если вдруг ощутишь упадок сил. Но чтобы народ не пялился на нас в изумлении, мы что?

– Что?

– Настроим приват! Точнее, ты настроишь. Вещь полезная, хорошо бы её уметь выполнять на автомате.

Ничего особенного в настройке привата не было. Над их «пустым» столом загорелся сигнальный маячок, и они перешли к просмотру вчерашних фоток. Некоторые, реально, стоило сразу поудалять. Вот десяток похожих друг на друга, как ромашки: стартовая комната, Дрозд с Петькой разговаривают. Чуть не пятнадцать одинаковых штук: группа идёт по коридорам. На корабле тоже. В конце концов из почти двухсот пятидесяти автоматических фоток осталось едва ли двадцать тех, что поинтереснее. Дрозда особенно восхитила одна: Петька летит через какую-то тумбу, а на заднем плане сам Дрозд спрыгивает с балкона с совершенно перекошенной рожей.

– Вот эту мне отправь, а? – попросил он. – Сразу видно, что работа у нас нервная.

Дальше пошёл подробный разбор вчерашнего выхода: особенности локации, способы, с помощью которых нагнетается нужное нервозно-жуткое ощущение, команда, экипировка, оружие, тактика прохождения, тактика защиты локации, плюсы-минусы этого всего и прочее, прочее, прочее...

Когда голова стала напоминать мешок, как у Страшилы Мудрого (да-да, с сеном, из которого от умственных усилий уже лезут иголки и булавки), Дрозд объявил, что с зомбятником хватит, и пора бы разобраться с закупками.

Начали, как и собирались, с лечилок. Штука полезная, ме́ста занимает мало, Петька взял сразу десять штук. Довольно долго шарились ещё по всяким каталогам, и обсуждали: что и для каких локаций подходит, удобное-неудобное и так далее. Подобрали Петьке комплект одежды на условное средневековье, с обувью, шляпами, плащами и всяческим оружием. Дрозд сказал: скромно, но со вкусом, и главное – подходит ко множеству локаций, пригодится.

– А если я возьму все эти вещи и сам себе письмом с прикреплением отправлю? Хранилище освободится.

– У ты како-ой, – восхитился Дрозд. – Финт ушами, конечно, знатный, но баловаться таким образом не рекомендую. Если только совсем крайняя ситуация, и как можно быстрее достать. Сам не сталкивался, но слыхал о случаях, когда подглючивала система, исчезали прикрепления или включалась очистка почтового ящика. Согласен, таких случаев один на миллион – тем обиднее будет стать таким исключением. Ты лучше себе ячеек хранилища прикупи. Для начала хоть под мелочёвку: инструменты всякие, амулеты, лечилки опять же, – чтоб крупные и средние ячейки не занимать. Стоит недорого, очень удобно. И гарантия сохранности!

А ведь правда, деньги-то теперь есть!

– А если я дома лечилки в шкаф выложу, они не испортятся?

– Нет, конечно! Хоть в шкаф, хоть в холодильник.

Петька купил хранилище на двести мелких ячеек и сразу, чтоб постоянно в медицинский каталог не лазить, заполнил все лечилками. Главное, не забыть их дома выгрузить, а то понадобится что сложить – а ты как аптека, под завязку забит.

К обеду они сняли приват, и Петьке брякнуло сразу три сообщения: от администрации, от родителей и с банковским оповещением.

Административное письмо было со множеством предложений дополнительных удалённых курсов, видеообзоров локаций и кучей ссылок на ресурсы, на что Дрозд сказал:

– Пока забей. И так нагрузки будет выше крыши.

Родители пересылали приветы от одноклассников. Особенно порадовало письмо от Димки, в котором он хвастался, что на палеонтологическом отделении университета есть дополнительный практический курс по виртуальному моделированию жизненного опыта древних организмов. Он, конечно, сразу записался на динозавров. Пока не определился с видом, но завтра первый выход в вирт вместе с группой. Письмо оставило странное грустное послевкусие. Димка не знает правды. И узнает, скорее всего, через полгода-год, не раньше.

А вот банковское оповещение было странным. О переводе на Петькин личный счёт денежной суммы. Бо-о-ольшой денежной суммы, отец столько месяца за два с половиной зарабатывает.

– Это ошибка какая-то, – вслух подумал Петька. – А может, это та финальная сумма пришла? За восемнадцатилетие? Только почему так рано?

– Покажи, – Дрозд заглянул в планшет и с удовлетворением воскликнул. – А-а-а! Это никакая не ошибка! Это наши богатые буратины тебе премию прислали! – и хлопнул Петьку по плечу: – Поздравляю с первым гонораром! Ну, предлагаю, отметить это дело праздничным обедом. Самое время!

Пока ели, Дрозд между делом сообщил:

– Хотел тебя сегодня сводить в одну из самых жутких, с моей точки зрения, локаций.

– Опять в спецхран за оборудованием пойдём?

– Не-е, у меня есть запасной костюмчик, одолжу тебе на сегодня. Кстати, никого из своих не встретил вчера?

– Нет, и в администрации девчонок забыл спросить. Как налетели со своими тортами...

– Да, брат, когда общаешься с хаотической общностью женщин, надёжнее иметь план, написанный на бумажке. А познакомиться с кем удалось? Ну, кроме той девушки, – Дрозд многозначительно подвигал бровями.

– С компанией одной вчера познакомился, немного поговорили. И ещё две девушки подходили, только я не помню, как их зовут.

– М? А что хотели?

– Да сфотаться.

– Хм. Ты хоть контакты бери в другой раз. А ещё лучше – обещания свидания. А то ишь, халявщицы... А что за компания, в какой локации стажируются?

– Да они, по-моему, все в разных. Один викинг. Один сказал: средневековая Генуя. Кстати, там парень был из вчерашнего зомбятника.

– Ну, ещё бы! Тесен наш мирок... А вот викинг – это, между прочим, интересно, – Дрозд отложил скомканную салфетку. – Ладно, сдаём плошки и пошли, покажу тебе зону хтонического ужаса.

УЖАСНОЕ МЕСТО

Над лифтовыми кабинками было просто написано: «0 – 6».

– Это типа с нулевого по шестой уровень?

– Щас увидишь, – мрачно ответил Дрозд и открыл кабину. – Я там тебе письмо отправил, распакуй.

Петька открыл письмо и уставился на содержимое:

– А что это?

– Твой костюм, – ответил сильно утончившимся голосом Дрозда сиреневый единорог. – Можно сказать, от сердца оторвал. Если хочешь – поменяемся, но единорогом реально тяжелее, вся моторика другая, в четырёх ногах без привычки сильно путаться будешь. Ну, честно.

Крандец.

Мишка Тедди, серьёзно???

– Зато на двух ногах! – пискляво подбодрил Дрозд.

– Ага, – ответил медведь. – Ой, это я говорю?

Голос у медведя был басовитый и хриплый, насколько это возможно при общей мультяшной писклявости. Петька начал неостановимо ржать. Дрозд, глядя на него, хрюкнул пару раз и закатился тоже. Две плюшевых игрушки, обе высотой примерно с метр, хохотали в переходной кабинке. Наконец Дрозд длинно, со стоном вздохнул и вытер мягкими копытами глаза.

– О-о-ой... Пошли уже. Ужаснёмся, сфотаемся – и назад. Держись сзади, на открытые места не выбегай, а то как начнут тебя тискать, до вечера не выйдем.

– Понял, – сурово пропищал медведь и снова заржал.

– И не ржи! Спалимся.

Они пробирались через кусты, более всего напоминающие пластилиновые. Ладно, хоть не липкие. Под ногами была... ну явно не земля. Больше всего это было похоже на ткань с мяконьким зелёным ворсиком. По глянцево-голубому небу каталось яркое лоскутное солнце. Именно каталось, по кругу. Вокруг него медленно дрейфовали ватные облака.

Единорог остановился и поднял переднюю правую ногу.

– Тс-с-с... Смотри!

На большой открытой полянке было устроено что-то вроде кукольного домика. Всё такое же тряпочное и пластилиновое. И там была целая семья больших игрушек. И целая куча маленьких детей. Большая розовая пони с шелковистой искрящейся гривой (вдвое большей, чем она сама) что-то царапала розовым мелком на голубенькой доске, облепленной по краям розовыми искристыми звёздочками. Она их учит что ли? Ну точно, буковки, циферки. И как ей вообще удаётся мелок держать?

Пони запела что-то настолько слащавое, что у Петьки аж тряпочные скулы свело.

Дрозд безжалостно ткнул его под бок и показал копытом направо. Рядом с домиком девчонка лет трёх «варила кашу» из листьев, каких-то ягод и специального крупнозернистого песка, который она собирала совочком тут же под ногами.

Из-за домика вырулила вторая с коляской, в которой сидел ещё один мишка Тедди. Они начали в четыре руки кормить мишку своей «кашей», зачерпывая её совками и пуская слюни от усердия. Мишка ел и казался счастливым.

– Всё, я не могу, меня щас вырвет... – пробормотал Петька и попятился назад.

Под ногами что-то предательски треснуло.

Дети обернулись и просияли глазами:

– Там есё миска! – закричала одна из «поварих», и обе, бросив свои совки, ринулись в сторону единорожье-медвежьей засады.

– Бежим! – скомандовал Дрозд.

Легко сказать «бежим»! Ноги-то тряпочные! Петька понял, что проигрывает преследователям как минимум вдвое, запнулся за какой-то корень и растянулся. Тут, по ходу, локация детям подыгрывает, что ли?

Дрозд, успевший сделать несколько прыжков, вернулся назад:

– Садись, живее!!! Иначе не миновать нам званого обеда!

Петька, пыхтя, вскарабкался единорогу на спину и вцепился в гриву.

– Держишься?

– М!

– Помчали!

Они поскакали, уже не скрываясь. Позади, с криком «Догонялки!» ломилась сквозь кусты вся детская группа. Петька понял, что сползает, и сжал лапы изо всех сил. Так они и влетели в лифт: единорог с выпученными глазами и болтающийся у него на шее тряпочный медведь...

Они сидели на полу переходной кабинки и тяжело дышали. Вот реально, никак не ожидал, что розовые пони с такой силой по голове ударят...

– Страшно?

Петька передёрнулся. Дрозд вернул себе человеческий вид и усмехнулся:

– Ну, я же обещал. После этого меня ни одна зомбятня не пугает.

Петька снял жуткий медвежий костюм, и Дрозд протянул ему коробку сока из своих нескончаемых запасов:

– Держи, стресс надо запить.

– Спасибо, – Петька глотнул. – И это что, всё живые люди?

– Конечно! Все наши, НПС. Это ж дети, с ними уметь надо и быстро реагировать, если вдруг испуг или конфликт. Ну, ты понял.

– Ага, – в глазах всё ещё стояла эта жуткая каша. – Фубля...

– Понимаешь, Сёмыч, контора учитывает наши возможности и склонности. Так что, уверяю тебя, все, кто там работает – добровольцы.

Свежо питание...

Мысль, ускользающая, сложилась в конкретный вопрос:

– А почему вы их называете НПС? Это ж вроде «неигровой персонаж»?

– Правильно, – согласился Дрозд. – А мы разве играем? Как по мне, мы живём здесь. Проживаем свою жизнь. Да, иногда очень разнообразно и увлекательно, иногда странно, но именно живём. Так что этот сленг сложился давно. Мы, люди, живущие в вирте – НПС. Вспомогательные персонажи, которыми рулит игра – а их очень много, особенно в нижних уровнях – мобы. Ясно?

Петька кивнул. Конечно, ясно. Чего же тут неясного?

Дрозд посмотрел на часы, прикинул что-то, набрал вызов:

– Светик-семицветик, привет!

Ответов Петька, естественно, не слышал, только реплики наставника.

– Помнишь парня вчера на совещании?.. Ага... Ага... Да ваще!.. Слу... Слушай, погоди! Я чего звоню... Да... Догадливая ты наша!.. Броньку найдёте?.. Во временное, конечно, что ж мы... Ну всё, щас будем.

Дрозд отключил вызов и преисполнился бодрости.

– Ну всё, Сёмыч! Помчали, навстречу приключениям!

– Опять в сказку? – подозрительно спросил Петька.

– Да у нас вся жизнь – сказка! Но обещаю, что там будет не так розово и жутко.

09. ВТОРНИК ЕЩЁ НЕ КОНЧИЛСЯ

МЕСТО НЕ СТОЛЬ СТРАШНОЕ

Они вышли из лифта и почти сразу вошли в другой. Петька мельком глянул на название.

– О, космофлот?

– Светлана Сергеевна вчера приглашала – чего бы и не заскочить? Три часа у нас ещё смело есть. Она мне тут кодик скинула, загрузимся прямо на корабль. Так, Сёмыч, внимание: там кроме наших в обязательном порядке будут игроки. Много игроков, поскольку недавно прошло обновление, народ бросился пробовать. Все вопросы – по закрытому каналу.

– Даже если мы в закрытом помещении?

Дрозд на секунду нахмурился:

– Да, даже. Сто лет у них не был, кто знает, как у них там система слежения настроена, ещё прослушает кто.

– Понял.

– Локация большая, и чего в ней только нет, со всякой фантастики понамешано. В космосе присутствуют практически всё, что в ближайшие два столетия было культовым в видео-индустрии или литературе. И варп тебе, и гиперпространственные двигатели, и ПВ-туннели, они же червоточины, они же кротовые норы. Читал про такое?

– Конечно!

– Всяческих рас, дружественных и не очень – немеряно. Это всё, естественно, не в одной куче. Секторами, пятнами. Кое-где они пересекаются, кое-где – нет. Карта есть – просто безразмерная. В той конкретно области, куда мы направляемся, прямо сейчас происходит финал подавления вторжения каких-то инсектоидов. Говорят, что-то новенькое, не имеющее прямого прототипа. Посмотрим.

– А под каким видом мы туда заявляемся?

– А вот это нам Светлана сочинит, она в таких делах мастер, легенды штамповать. Сейчас мы напрямую к ней, а там оглядимся. Ещё вопросы?

– Нет вопросов.

Они переоделись в цивильно-официальное: рубашки, костюмы. Дрозд даже галстук добавил.

На лацканах и рукавах незамедлительно засветились знаки различия. У Петьки – стажёрские, у Дрозда – полковничьи.

– Система автоматически определяет, – пояснил Дрозд. Посмотрел строго: – Болевой понизил?

– До двадцати.

– Сойдёт. Если что, респаун* здесь, в стартовой кабине. Вылетишь вперёд меня – не жди, всё равно до завершения задания второй раз в эту же область локации система не пустит, да и вообще с начальным стажёрским статусом без куратора не пустит. А меня до завершения квеста опять-таки не выпустит. Так что можешь до завтра быть свободен.

*В данном случае – точка возрождения игрока/персонажа

– Понял.

– Ну, поехали!

Светлана Сергеевна ожидала их, прохаживаясь по соседнему с командной рубкой личному кабинету. Сегодня на ней была серо-стальная усреднённо-военная форма с какими-то (на взгляд Петьки, невнятными) символами и знаками различия звёздного маршала, недвусмысленно намекающими, что главнее этой дамы в известной людям части космоса нет никого.

Кабинет был небольшой, но, по меркам глубокого космоса, довольно комфортабельный. Одну из стен целиком занимали какие-то экраны, пульты и множественные разноцветные индикаторы

– Ну, привет, авантюристы! – Светлана дружески обняла Дрозда, похлопала Петьку по плечу: – Наслышана, наслышана о подвигах.

– Как, уже? – драматически удивился Дрозд.

– А чего нам, чай, гонцы новости не пешком носят. Поделились добрые люди. Садитесь, – она махнула рукой на привинченный к полу диванчик. – Кофе? Или чего покрепче?

– Светлана Сергеевна, давай ближе к телу, чаи потом гонять будем, – Дрозд удобно устроился на диване.

– Если к телу, всё на первый взгляд довольно просто. Тема древняя, как говно мамонта. За основу, подозреваю, взяли аж Хайнлайновский «Звёздный десант». Говорят, что доработали и добавили интересных плюшек, но мы пока ничего сверх-особенного не обнаружили. Обычные инсектоиды, на пчёл чем-то похожи. Спорные планеты, высадки, зачистки. Рутина, если честно, я бо́льшего ждала. Но чтобы посмотреть, как происходит спуск на планету, высадка десанта и месилово – самое то.

– Слушай, а чего вы наугад тычетесь? Спецификации почитай...

– Ха! Тут, Ваня, как в анекдоте про слона: «...съесть то он съест, да кто ж ему даст?» Ты что, не слышал? Нам уж три года никаких спецификаций на новые локации не выдают. Ни нам, ни игрокам. Только красивый трейлер, а дальше всё как в жизни: летите, исследуйте.

– А-а-а-балдеть.

– Ага. Мои ребята надеются, что сегодня как раз финал, надоело нам уже тут. Я бы, между нами девочками, лучше в Ваху пошла. Вот где люди с выдумкой! Но до конца обкатки обновления сижу тут, контролирую.

Дрозд деловито поёрзал:

– Мы куда интегрируемся?

– Да куда тебя интегрировать с полковничьими погонами, с ума сошёл что ли? Тут уже все подразделения сыграны. Пойдёте как усиление с шестым десантным взводом. Санинспекцией.

– Ну ты, мать, дала!

– А что? Они как раз в самое гнездо полезут, зачищать. А вы типа проконтролируете полную... как это... ну, короче, что всё в ажуре. Бумажку можете с печатем шлёпнуть. Но во время штурма командиру не перечить, о-кей?

– Да уж ясен пень.

Светлана открыла личный пульт и что-то на нём защёлкала.

– Ну что, включаю вас в задание? Берёте квест в составе группы?

– Конечно! Что ж мы, зря притащились, что ли?

– У вас ещё час. Шагайте на склад, их предупредили, оденут-обуют, оружие выдадут. Пацану ещё, поди, надо пояснить, куда-чего жать?

– Ну конечно.

– Так. Ты, Петя, тогда шагай, – Светлана Сергеевна выдала Петьке глянцевую тёмно-синюю карточку, на которой тоненькими линиями светилась схема корабля и мигал крошечный маячок, – Иван Андреич тебя догонит. Две минуты посекретничаем, не ссы.

Да, в общем-то, и не собирался...

Петька вышел в коридор, и на схемке загорелся маленький кружок с указателем-стрелкой. Он прошёл несколько пустых, матово подсвеченных переходов и остановился в некотором сомнении. Кружок настойчиво указывал направо. И туда же уходили два параллельных коридора. Направо или направо?

– Ты глянь, Роз, какого к нам хорошенького мальчика занесло! – ехидно выдал девчачий голосок. – И не страшно ему одному по пустым коридорам блуждать!

– Ты что, Лин, – азартно поддержал второй. – У него же есть карта и фонарик!

Петька оглянулся. В дверном проёме маленькой полуосвещённой каюты стояли две девушки. Одна рыжая, другая беленькая. Мягкие тренировочные брюки, серые футболки. Спортивные такие. В смысле – девушки.

Петька улыбнулся:

– Прелестные девы, я бы с удовольствием поболтал с вами подольше, но прямо сейчас мне необходимо найти третий уровень, отсек двадцать два, – а что, Андреа можно, а ему нет?

Девчонки посмотрели друг на друга и дружно фыркнули:

– А чего это тебе там надо, а? Может ты какой-нибудь шпион или диверсант?

– Санитарная инспекция! – голос Дрозда гулко и солидно разнёсся по коридору. – А что, барышни, не требуется ли вам внимание нашего ведомства? Как у нас на счёт запрещённых инфекций и путей их распространения?

Девчонки, увидев полковничьи метки, сперва стушевались, а после последнего вопроса и вовсе покраснели.

Дрозд сверил свою схемку с Петькиной и строго спросил девиц:

– Выход на третий уровень?

– Туда! – пискнула рыжая.

– Свободны! – Дрозд величественно взмахнул рукой и устремился в указанном направлении.

Они почти сразу свернули ещё раз, и он подмигнул Петьке:

– А рыженькая ничего так. Кудрявенькая. И попа приличная, – и ещё через несколько шагов практически себе под нос: – Блондиночка худовата. Я тощеньких как-то не очень... Пока её откормишь, весь азарт пропадёт...

В складском отсеке их встретили без особенного радушия, но деловито. Выдали мягкие трикотажные костюмы, практически как у тех девчонок. Сразу и переоделись, сделали замеры, подобрали экзо-броню. Ходить в ней было странно: каждое движение скорлупы вокруг тебя запаздывало на доли секунды, этого хватало, чтобы походка становилась дёрганной.

Техник пустился было в описание характеристик оружия, но Дрозд махнул рукой:

– Это оставим на потом. Предохранители?..

Техник показал снятие и обратную постановку.

– Режимы стрельбы?

– Одиночные, – техник ткнул в панельку пальцем: – Очередями.

– А третий?

Говорить о третьем режиме, видимо, было не особо принято и не особо приятно:

– Контора пафосно назвала «огненный шквал». А мы говорим: «ушёл красиво».

– На случай полной и окончательной задницы? – уточнил Дрозд.

Мужик кивнул:

– Заливает огнём. Стеной. Это если насекомые валят валом. Только вот если этот вал не кончается, через пятнадцать минут батарея перегревается и превращается в бомбу. Радиус накрытия сто пятьдесят метров. Надеюсь, вам не пригодится. И вот ещё, гранаты для подствольника. Попробовать хотите? Есть тир.

Лазерный тир оказался совершенно обычным, похожим на школьный, только побольше и оружие другое. Для отработки навыков предлагались закреплённые на подвесах фрагменты брони с оружием, перенастроенным на подсветку. И движущиеся мишени с фиксацией попадания. Они постреляли. В принципе, ничего такого сверхъестественного. Дрозд результатами удовлетворился и проверил время:

– Тэ-экс. Ну и что нам ещё двадцать минут делать?

– А вы сейчас выйдите в коридор, – посоветовал техник, – и сразу в отсек напротив, двадцать первый номер на двери. Там большая кают-компания. Специально так устроено, ребята перед вылетом собираются, всё равно им за своими скорлупками потом сюда. Вы же с шестым катером пойдёте? – Дрозд кивнул. – Они обычно от входа налево, за дальним столом.

– Спасибо. Пошли, Сёмыч, познакомимся, – они вышли в коридор, и Дрозд включил закрытый канал: – Ещё раз напоминаю: там полно геймеров, хотя и наших довольно много, всё-таки обновление. Лишнего не болтаем.

ДРУЖНЫЙ КОСМИЧЕСКИЙ КОЛЛЕКТИВ

В кают-компании было тесно и шумно. И нервозно.

Это Петька ещё вчера обдумал, пока барахло в шкафы сортировал. Все, конечно, знают, что вокруг игра – и НПС, и геймеры. Но как только начинается какое-то движение, все эти умные мысли отходят куда-то далеко-далеко на задний план. А эмоции остаются. И человек реально переживает, реально борется, реально боится умереть...

Атмосфера ожидания высадки на враждебную планету, кровавой зарубы и возможных неожиданностей (которых, вроде бы, не должно быть, но вдруг?) висела в помещении таким густым киселём, хоть ножом режь.

Появление Дрозда с Петькой произвело эффект капли воды, попавшей в раскалённое масло. Кто-то присвистнул, кто-то излишне громко засмеялся, ухмылки, комментарии о случайно попавших на корабль гражданских – особенно со стороны тех, кто сидел подальше и не увидел светящихся меток на одежде.

Парень за ближайшим столом решил произвести впечатление на подружку и ткнул в них пальцем:

– Ты глянь, кого принесло! Столичные пижоны хотят поглядеть на настоящие пчелиные кишки!

Все ближние столы, успевшие рассмотреть полковничьи знаки, дружно перестали ухмыляться.

– Фамилия? – с угрожающим спокойствием спросил Дрозд.

В углу кто-то нерешительно засмеялся, но по помещению расползлась напряжённая тишина.

– Ваша фамилия, рядовой? – глаза у Дрозда потемнели, а голос приобрёл такие модуляции, что Петька поймал себя за рефлекторным порывом вытянуться по стойке смирно, как на боевой подготовке.

Игрок – а это был именно игрок, а не свой, НПС, – растерянно оглянулся на соседей. Некоторые из них вовсю таращили глаза – тоже геймеры, по-любому, может быть, ещё и друзья – но вмешиваться не торопились.

Дрозд сделал пару шагов, оказавшись вплотную к компании.

– Какое из произнесённых мной слов вам непонятно? Может быть, у вас нарушение слуха или когнитивного восприятия? Каким образом вам удалось пройти медицинскую комиссию о пригодности в космофлот?

Вместо парня подскочила сидевшая рядом с ним девчонка:

– Извините, пожалуйста, моего друга! Он вовсе не хотел вас обидеть.

Дрозд перевёл на неё пристальный взгляд:

– Вы не видите знаков различия? Или какая-то экстренная ситуация даёт вам повод для нарушения субординации? У меня нет желания тратить на вас своё время, сядьте, – взгляд снова вернулся к шутнику: – Встать! Фамилия, звание!

Тот, наконец, поднялся и пробормотал:

– Рядовой Фаррел.

– Отчётливее, господин шутник, сделайте над собой усилие!

– Рядовой Фаррел!

– Итак, рядовой, ваша никчёмная жизнь сегодня всё ещё представляет ценность для защиты человечества. Благороднейшая судьба, которую может вынести человек, – поместить свое собственное смертное тело между любимым домом и опустошением войны*. Поэтому за взысканием обратитесь к вышестоящему офицеру завтра. Если останетесь в живых. Свободны, – Дрозд оглянулся вокруг и кивнул. – Продолжайте ваши занятия, господа!

*Кто угадает источник цитаты – тому печенька! (ответ смотри в Приложении)

Дрозд с Петькой направились к дальнему столу слева. Навстречу им шагнул мужчина лет тридцати на вид. Средний рост, седоватые виски, очень внимательный взгляд:

– Добрый день, господа. Похоже, что вы ищете нас. Капитан Замятин, командир шестого десантного взвода.

Дрозд протянул ему руку:

– Полковник Дроздов, санитарный контроль.

Замятин руку пожал и сказал совсем тихо:

– Я могу ошибаться, но лет десять назад в четвёртом секторе Вахи ходили увлекательные слухи об инквизиторе с очень похожим именем.

– Я надеюсь, что в этот раз мы аккуратно поучаствуем в десанте и не доставим вам особенных хлопот, – так же тихо ответил Дрозд.

Рукопожатие наконец-то разомкнулось.

– Добро пожаловать, – Замятин широко повёл рукой. – К сожалению, в данный момент мы не можем предложить особенного гостеприимства, у нас осталось двенадцать минут. Вы не против, если на время высадки мы обойдёмся без официоза?

– Только за.

– Отлично. Взвод! Позвольте представить вам полковника санитарной инспекции господина Дроздова, позывной...

– Дрозд.

– ... и стажёра санитарной службы Петра Семёнова. Позывной...

– Сёмыч, – поднял руку Петька.

– Оба поступают к нам в усиление. На короткий срок. Так что прошу без этих ваших... фокусов. Со стажёром разрешаю познакомиться, мы с Дроздом настроим связь и кое-что обсудим.

Отцы-командиры отошли в сторону (и, насколько понял Петька, включили закрытый канал), а ему тотчас освободили место на ближайшем диване:

– Садись, стажёр!

– Так бы и сказал, что десантироваться будешь. А то сразу: прове-е-ерка!

Девчонки, те самые. Придвинулись с двух сторон.

– А вы бы поверили?

Девчонки наклонились вперёд и переглянулись. Беленькая оценивающе прищурилась:

– Ну не зна-а-аю...

– А ты давно призвался? – поинтересовались с другой стороны стола. – Лицо у тебя знакомое, ты не с Марсианской учебки?

– Недавно, – честно, но неконкретно ответил Петька. – На Марсе никогда не был, извини...

– А где учился?

– Не могу рассказать, закрытая информация.

– М-м... – многозначительно промычали Роза с Линой и снова переглянулись.

Разговоры за столом возобновились, и на их троицу почти никто не обращал внимания.

Сидящие напротив входа группы поднялись на выход.

– Группы выходят по очереди? – в конце концов, он здесь, чтоб познакомиться с процессом, отчего и не спросить.

– Попарно. Сперва первый-второй взвод, через четыре минуты третий-четвёртый и ещё через четыре – мы.

– Весь десант составляет всего шесть взводов?

– Да нет, ты что, с луны упал? Это ж крейсер. Восемь посадочных платформ, по шесть с каждой.

Так-то прилично. Сорок восемь десантных катеров. Если в каждом по... Петька бегло пересчитал сидящих за столом... ну, допустим плюс-минус – в среднем по двадцать человек. Около тысячи боевых единиц. Много это или мало?

– А на этой планете, куда мы направляемся, сколько ожидается единиц противника?

Беленькая Лина отстранилась и посмотрела на него очень серьёзно:

– Пётр Семёнов, а ты уверен, что тебе надо туда, вниз?

Петька вздохнул:

– Девочки, я почти ничего не знаю об этой войне. И мне надо туда, вниз.

– Так! – Роза решительно сжала кулачок. – Сейчас выходим, в бот садишься с нами рядом. У нас будет пятнадцать минут, что успеем – расскажем.

Её слова прервал голос Замятина:

– Шестой взвод, на выход!

– Ну вот, я же говорила. Пошли.

10. ВНИЗ

СПУСК

Взводу номер шесть предназначался десантный катер с номером, как несложно догадаться, «6» на обоих бортах. Выглядела машина... громоздкой. А ещё Петька никак не мог отделаться от слова «одноразовый», которое всплывало при взгляде на этот катер. С другой стороны, это ж не прогулочная яхта.

Петька поделился с Дроздом соображениями.

– Мыслишь в правильную сторону, – похвалил куратор. – Главная задача десантника: сесть на планету. Желательно как можно быстрее. А поскольку те планеты, на которые он садится, нечасто рады этому замечательному факту, к моменту приземления он почти всегда не очень целый. Нет, если повезёт, и катер, например, в мирных условиях выполняет... скажем, эвакуацию – то он вполне уверенно взлетит. И выйдет на орбиту. И даже межпланетный перелёт сможет осуществить, хоть и будет черепашиться долго, как старый мерин. Простой, надёжный, ремонтопригодный – то, что требуется от военной техники. Кстати, предваряя твои размышления по поводу рядового Фаррела: я уже отправил докладную и запрос на экспресс-тест. Пусть проверят, не лёг ли он в капсулу, приняв чего-нибудь... не того.

Петька удивился:

– А разве система пропустит человека в таком состоянии?

– «В состоянии» – конечно, нет. Но если он, допустим, съел таблетку и лёг, то ни в крови, ни в выхлопе сразу ничего не будет. А вот когда она дойдёт... – Дрозд выпятил губу и задумчиво покивал, – Ну, ещё есть вариант, что ему просто моча в голову ударила. Вот пусть и проверят. Вирт – не значит шалман. Вы служите в космофлоте – будьте любезны...

Взвод номер шесть бодро потопал в катер.

– Я с девчонками сяду?

– Для пользы дела? – строго спросил Дрозд, и в ответ на Петькин кивок великодушно разрешил: – Валяй!

Катер периодически потряхивало, и тело как будто внезапно потяжелело килограмм на пятьдесят, но никаких особенных сверхнагрузок не ощущалось. По крайней мере, пока.

– Ну, давай, – Лина нахмурила светлые бровки, – Про что?

Как там говорят: не знаешь с чего начать – начни с начала?

– Давайте про этих насекомых.

– Хорошо. Что мы про них знаем наверняка. Плодятся быстро, едят любую органику. Раз в пятидесятидневный или около того цикл матка откладывает личинку, которая потенциально способна стать маткой. Но если какие-то там условия не выполнены, то может и не стать. Но всё равно она будет крупнее простых солдат, и она обычно возглавляет звездолёт и поддерживает связь с центральным ульем. Во всяком случае, очень похоже на то. Как только плотность заселения планеты приближается к критической, все выведенные матки, кроме первой, грузятся в корабли и вместе с группами сопровождения уходят с планеты, хаотически расселяясь по космосу в поисках пригодных мест для жизни. С этого момента все новые выведенные особи, кроме необходимого минимума для поддержания улья и матки, отправляются в космос.

– Поэтому вы думаете, что внизу небольшая колония?

– На всех восьми зачищенных пчелиных планетах было так, – вставила свои пять копеек Роза, – одна и та же схема, всё похоже.

– А звездолёты у них? Биологической природы? Они с собственным сознанием? Читал про такое, но никогда не видел.

– Природа биологическая, это точно, – Лина очень серьёзно кивнула, – По корпусу прямо видны эти выросты и прочее. И маневровые приспособления похожи на видоизменённые крылья.

– Только они не разумные, – Роза отрицательно качнула кудряшками. – Если выбить командную особь, вот эту полуматку, корабль мгновенно теряет управление. На земле начинает тупо по кругу ползать, в космосе – вообще совершенно хаотически, как будто у него всё сразу внутри отказывает.

– А рядовые что делают, если командную... ну, полуматку эту убрать от них?

– А тут довольно интересно, – снова первой ответила Лина. – Если её просто отделить – было несколько ситуаций, парни захватывали командующих кораблями – рядовые продолжают координировать свои действия, работать слаженной группой.

– Из чего мы и заключили, что полуматки держат связь и с кораблём, и с простыми бойцами, – добавила Роза, выглянула в иллюминатор, на надвигающийся серо-красный бок планеты, и надела подшлемник, разом спрятав все свои рыжие кудряшки. – И, скорее всего, с центральным ульем тоже, потому что пока полуматки живы, несколько атакующих кораблей работают очень слаженно.

– Да, – Лина тоже начала облачаться. – Так вот, про рядовых. Если полуматку убить, в экипаже инсектоидов наступает полный хаос. Они... как бы дичают, что ли? И становятся очень агрессивными, – она на мгновение задумалась. – Ещё более агрессивными, чем были.

Из кабины пилота выглянул капитан Замятин:

– Ребятки, запаковываем скорлупки, скоро наш выход!

ПЛАНЕТА

Планета уже не воспринималась небесным телом, теперь она была твердью. Стремительно приближающейся твердью. Мелькнули изрезанные очертания материка, омываемого серо-синим морем, верхушки похожих на зубья гор. Серебристые ленты рек.

Взгляд искал привычной человеку зелени – и не мог ни за что зацепиться.

Ещё горы, пониже. В их тени было что-то красно-бордовое, издалека похожее на пятнышки мха. Лес?

Точка их назначения была похожа на кратер гигантского, давным-давно потухшего вулкана, заметённый плодами многовековой эрозии окружающих гор. Посередине трёхкилометрового гладкого и пустого пятна возвышалась трубчатая, подсвеченная голубым конструкция.

– Не очень-то похоже на улей, – пробормотал Петька.

– И тем не менее, это – улей, – совершенно серьёзно кивнула Лина. Блики от освещения на гермошлеме мешали рассмотреть её лицо, но слышно было хорошо. – Узкие трубки – входы-выходы. Ниже, расширяющаяся часть – как раз маточник.

Земля по кольцу вокруг улья вспухла от множества ударившихся одноразовых десантных ботов.

– Роботов всегда вперёд скидывают, – прокомментировала Роза, – чтоб людей не попришибить.

– Высадка кольцами?

– Ага, в три линии.

Уже можно было рассмотреть, как распадаются, словно гигантские яйца, скорлупки упавших ботов, как из них вышагивают огромные боевые роботы, разворачиваются в сторону улья. Множество лазерных лучей прошили пространство, и улей сверху сделался похож на сияющую в пылевом облаке звезду. И следующий вопрос – зачем выходы из улья сделаны торчащими в стороны трубками? – отпал сам собой.

Для удобства вылетания. Понятно. Пчёлы, ага.

Роза постучала по его локтю – по локтю экзоброни, конечно же, – пальцем, привлекая внимание.

– Второй режим включай, и с предохранителя сними сразу. А! Увидишь пчелу с жёлтой мордой – убей издалека. И чтоб своих рядом не было! Не получается – прячься за робота, за что хочешь. Это кислотники, оружие последнего шанса улья. Один кислотник – один робот. Умирают от собственной химозы.

– Стреляют кислотой?

– Плюются. На нас они редко внимание обращают, стараются убить роботов. Но тут центральный улей, не знаю... Вдруг их здесь больше?

– Логично прикрыть роботов, чтоб они прикрыли нас.

– Сечёшь.

– А насколько издалека?

– Ну... метров на десять облако кислоты накрывает. Химические ожоги, аж до костей.

– Понял.

Пол тяжело толкнулся в ноги, и оба борта катера откинулись. Вокруг оседали тучи серо-коричневой земли.

– Оборону заня-а-ать!

Позади ближайшего робота виднелась широкая полоса вырытой им же траншеи. Взвод бодро сгрузился туда и ощетинился стволами в сторону улья.

Рядом оказался Дрозд, мелькнул значок закрытого канала.

– Рассказывай!

Петька быстро вывалил полученную информацию.

– Молоток, неплохо поговорил. Держи.

– Запасная батарея?

– Ага. Тут у каждого есть, а то и по две. Они уж привыкли, как само собой. Одной никогда не хватает.

Впереди всё чаще начали проблёскивать вспышки лазеров. Петька оглянулся вдоль траншеи.

– А мы вперёд не будем перемещаться?

– На войне, Сёмыч, надо уметь исполнять приказы командования.

– Держать оборону?

– М-гм... – Дрозд вглядывался в проявляющийся за пылевой завесой силуэт улья; вспышек впереди было всё больше, они сплетались в сплошной сетчато-светящийся купол, земля гудела... – Смотри, первая линия – почти гарантировано смертники. Вторая – под вопросом. Часть, по идее, должна бы иметь шансы. Третья должна удержаться и пойти за роботами, которые будут ломать эту пчелиную архитектуру. И организовать зачистку.

В-в-в-вурфл-ск-ск-ск... – из-за робота вывернулась прорвавшаяся сквозь второе кольцо пчела. Над головами засвистели, завибрировали крылья. Обычная, не с жёлтой мордой! Петька вскинул лазер, но располовиненная тушка уже упала за краем траншеи.

Небо над ульем очистилось, и от второго ряда траншей уже доносилось «ура!»

– Про численность девчонки говорили что?

– Все считают, что колония небольшая, как и предыдущие.

– Небольшая насколько?

– Точных цифр не называли.

– А вот это зря. Небольшая колония пчёл – настоящих пчёл, Сёма, это пятнадцать-двадцать тысяч особей. В среднем улье, чтоб ты понимал, их может быть и восемьдесят тысяч. Допустим, эволюционировав в сторону увеличения массы тела, пчёлы пошли по пути сокращения поголовья в улье. Предположим, десять тысяч особей. Ладно – пять. Сколько из них боеспособных? И где они? Не было тут, – Дрозд говорил всё тише, и от этого становилось тревожно, – ни трёх тысяч, ни даже двух, хоть убейте меня...

– Вам что-то не нравится?

– Да не то слово, Сёмыч. Сильно просто всё. Слишком просто. Долетели, высадились, переубивали защиту, вломились внутрь, зачистили. Ну, что это за сюжет? Как кашу манную по столу размазывать... Если только...

– Если только что?

– Если только эти чуваки, создатели сюжета, не понадеялись, что сейчас мало кто смотрит старое кино, снятое по Хайнлайну.

– Я смотрел! – несколько ревниво ответил Петька. Как-то вот это обидно даже. – И даже книгу читал! Только там не пчёлы, а жуки были. Или жуки, похожие на пауков...

Но Дрозд думал о чём-то своём:

– Это, Сёмыч, неважно. Что там на главной планете у этих жуков было, напомни-ка мне?

Пыль осела, и было отлично видно, что вторая линия спешно выбирается из траншей и устремляется вперёд, за шагающими роботами.

– Приготовиться! – крикнул Замятин.

Петька торопливо сортировал роящиеся в голове книжные и кинематографические образы. Вот что значит: слишком много всего понамешано! Как же она?.. Клендафу! Клендафу была...

– Клендафу была пустой внутри! Она вся была огромным ульем!

– Правильно!

Капитан Замятин поднялся на край траншеи:

– Выдвигаемся!

Дрозд поспешно переключился на общий канал:

– Капитан, стой! Назад! Это ловушка!

Осталось неизвестным, что хотел ответить капитан. Земля загудела и задрожала под ногами, словно мембрана барабана. Стенки улья – той части улья, что торчала из земли – засветились, и сплошным, чёрным на фоне неба потоком полились они. Вот теперь их реально были тысячи. Десятки тысяч, возможно?

Рой поднялся выше, на несколько секунд превратившись в сплошной шевелящийся зонт – и распался, хлынул во все стороны сразу. И здесь были только желтолицые пчёлы. Они гибли бессчётно, но... маточный рой мог себе это позволить.

ПОСЛЕДНИЙ ВЗВОД

Шестой взвод спасло только то, что благодаря Дрозду они не успели выскочить из траншеи и продвинуться по открытой местности.

– Маскировку включить! – проорал Замятин и упал, растворяясь в порции кислотного плевка.

Взвод вжался в стену траншеи, над головами сплошным потоком неслись крылатые чёрные силуэты.

В-в-в-вурфл-ск-ск-ск... В-в-в-вурфл-ск-ск-ск... В-в-в-вурфл-ск-ск-ск-ск-ск...

В левом углу экрана мелькнул значок закрытого канала, только в этот раз количество участников стремительно увеличивалось.

– Всем внимание! Говорит Дрозд. В связи с гибелью командира принимаю командование взводом на себя.

Дрозд достал из храна прибор – нет не бинокль, а... как же?.. а, вспомнил – перископ, вот как называется эта штука! – и осторожно поднял его над краем траншеи.

– Не могу вас порадовать, ребята. Похоже, операция провалилась чуть более чем полностью. Вряд ли сейчас жив ещё кто-то кроме нас.

– А роботы? – спросил номер восемнадцатый.

– Остались единицы. Их атакуют целые отряды пчёл. Сейчас – вы должны почувствовать! – земля дрогнула чуть сильнее. – Это упал ближний к нам.

Дрозд начал подкручивать настройки прибора, приглядываясь...

– Так... Кажется... Да! Похоже, робот при падении повредил какой-то пчелиный ход под поверхностью. В земле трещина, и из неё идёт свет.

В чате некоторое время было тихо.

– Вы предлагаете нам пойти внутрь? – осторожно спросил тринадцатый.

– Да, ребята. Здесь у нас нет никаких шансов. Чем тупо ждать, пока нас найдут и растворят, давайте посмотрим – что там у них есть интересного? Вдруг найдём большой пчелиный выключатель?

Десантники переглянулись. А потом посыпалось:

– А что? Тема!

– Я иду.

– Тоже.

– Плюс.

– С вами.

– Посмотрим, чего они настроили, – и прочие варианты.

– Девочки?..

– А вы что, думаете, девочки сильнее хотят бесславно сдохнуть? – это Роза.

– М-м?! – это, возмущённое – Лина.

Дрозд, продолжающий наблюдать, сообщил:

– Началась тотальная зачистка дальних траншей. Заливают кислотой. Вижу группу, движутся в нашу сторону. Внимание, как только мы окажемся вне их поля зрения, по моей команде, двадцать метров в направлении упавшего робота, – он для верности показал рукой, – подсветку увидите! Не тупим, места не делим! Сразу сигаем вниз. С левого края начиная... пошёл!

Это было двадцать очень быстрых метров.

Петька прыгнул в светящийся зев провала, с непривычки чрезмерно самортизировав, и сразу откатился в сторону, освобождая место для следующего. Каким-то чудом они проскочили все, не протормозили, не застряли и не налетели на кислотных желтомордых пчёл.

– Так, ребятки, а теперь с максимальной осторожностью...

Чем пчёлы покрывали свои тоннели – Бог весть, но стены были белёсыми, местами отсвечивающими фосфорно-зелёным или голубоватым. Камуфляж экзоброни у всей группы автоматически подстроился под окружающий фон. Удобно, между прочим.

Петька оглядывался и думал, что как-то это всё очень... стерильно, что ли? Так мог бы выглядеть операционный блок, если бы его проектировали гигантские пчёлы. Туннели изгибались и иногда пересекались, постепенно уходя под землю. Они не встретили пока ни одной пчелы. Возможно, всё население ближайших коридоров бросилось на защиту улья?

Временами пространство расширялось, образуя что-то вроде кладовых, в которых явно что-то хранилось. Во всяком случае, стены были облеплены подобием фосфорно-белёсых сот, в которых за матовыми полупрозрачными мембранами хранилось нечто. Иногда содержимое напоминало желе или густую жижу, а иногда имело вид гранул или кусочков породы. О назначении можно было только догадываться.

Наконец, очередной коридор вывел их в подобие галереи, по обеим сторонам которой тянулись цепочки круглых, похожих на смотровые окна отверстий, выходящих в большие боковые залы.

– Смотрите! – голос бойца был приглушён, хотя в закрытом чате это было необязательно. – Первый раз вижу бескрылых!

Эти инсектоиды и правда были бескрылыми. Непонятно, изначально так произошло или крылья были по какой-то причине утрачены или даже удалены, но все присутствующие здесь особи производили впечатление очень старых.

И очень опытных.

Иначе им не доверили бы самое дорогое – уход за будущими матками.

– Мы нашли маточник! – приглушённо воскликнула Роза.

– Или один из маточников, – подтвердил Дрозд. – Внимание всем! Прошу: предельно аккуратно. До сих пор нам просто дико везло, но скоро те, что наверху, начнут возвращаться. Нужно обшарить все прилегающие полости. Вряд ли королева слишком далеко от своих золотых яслей. И сразу, на случай обнаружения. Напоминаю вам, что у наших лазеров есть прекрасный режим номер три.

11. ПОЛНЫЙ ШВАХ

ПОКА НЕ ВСЕ

Мониторы командной рубки исправно передавали картинку. Огромное круглое плато, залитое зеленоватыми кислотными испарениями. Прав оказался Дрозд. Квест вовсе не был лёгкой прогулкой. Такого щелчка по носу космофлот не получал уже лет десять!

Да и хрен с ними, со щелчками!!! Там, внизу, гибли её люди!

Погибли её люди.

Карта показывала нулевое присутствие.

Очень хотелось заорать и как следует треснуть по приборной панели, но рядом стояли помощники. Она до скрипа сжала зубы.

– Госпожа маршал! – в голосе адъютанта сквозило удивление, – Похоже, какому-то взводу удалось выжить.

Невозможно.

– Витя, я никого не вижу.

– Посмотрите сами. Индивидуальная телеметрия продолжает поступать. Они активны и куда-то двигаются. Может быть, внешние датчики брони повреждены, и поэтому не фиксируются?

– Давай на монитор!

Счётчик личного состава упрямо не желал признавать поражение, остановившись на отметке «22». Рядом колонками выстраивались показатели жизнедеятельности.

Где-то, в этой каше, ещё живы двадцать два бойца! Неужели?.. Как им это удалось?..

– Выведи их список!

На боковом экране засветилась колонка имён и личных номеров.

Светлана Сергеевна усмехнулась. Взвод номер шесть. Дрозд. Ну кто бы сомневался!

– Я думаю, – она посомневалась, произносить ли это вслух... – Я думаю, их нет на поверхности. Они проникли в улей.

ЗОЛОТЫЕ ЯСЛИ

Это, совершенно очевидно, были будущие матки, потому что даже сейчас, в состоянии полуоформившихся личинок, они были гораздо крупнее не только солдат, но и рослых полуматок.

Посередине зала шёл центральный проход, а в две стороны от него поднимались ряды с вмятинами-ячейками, в которых и лежало будущее пчелиной колонии. Они были... нет, не то что бы прямо отвратительными, но на человеческий взгляд – очень неприятными на вид. Да и что может быть особенно приятного в толстой двухметровой личинке цвета варёного жира? У них была классическая личиночная форма, расширяющаяся к середине тушки и вновь сужающаяся к концу. И шкура, похожая на толстую прозрачную плёнку, как будто перетянутая через каждые тридцать-сорок сантиметров невидимыми резиновыми поясками, от чего тело приобретало сегментированный вид.

По этому залу можно было отследить все стадии развития будущей матки.

У некоторых личинок не было пока ни ног, ни зачатков крыльев – ничего, кроме ртов, в которые их няньки заталкивали какую-то серо-бурую кашицу. Потом появлялись глаза. Потом белёсые, как будто из того же затвердевшего жира, лапки. И в последнюю очередь – крохотные, рудиментарные крылья.

Эти, наиболее старшие из личинок, уже приобретали взрослый коричнево-чёрный цвет, правда, только с головы. Всё остальное туловище оставалось жирно-сального цвета.

Второй зал, по другую сторону галереи, также был наполнен личинками – но более мелкими, похожими на распухших червячков, лежащих в своих фосфорецирующих шестигранных пещерках.

Здесь нянек было даже больше, они чистили подёргивающиеся тушки, переворачивали, что-то втирали в них.

– Смотрите, – в голосе шестнадцатого бойца отвращение мешалось с яростью: – Вот как получаются настоящие матки...

В первом, более «старшем» зале началось движение. Няньки проволокли целую гору крупных, с баскетбольный мяч, круглых буроватых капсул. Они слегка липли друг к другу, словно были покрыты желе.

– Я надеюсь, это икра гигантских лягушек? – с предчувствием страшного спросила Лина.

Нет.

Пчелиный нянь разорвал верхнюю капсулу и извлёк... человеческую голову. В воздухе повис дымок – или пыльца – консервант?

Одно движение тяжёлых жвал – и череп раскололся на две неровных половинки. Нянь начал выскребать содержимое черепа и заталкивать в рот ближайшей личинке.

Петька поймал себя на том, что слышит тяжелое дыхание в канале. Кажется, всхлипнул кто-то из девчонок. Неожиданно громко щёлкнул чей-то переключатель режима лазера.

– Идите, попробуйте найти матку, – мрачно сказал шестнадцатый. – Всё равно нам не выжить. А я хочу добавить кое-что к этому обеду.

Дрозд спорить не стал:

– Ещё три добровольца? – кивнул: – Отлично. Мой вам последний совет. Работайте в парах. Третий режим. Один стреляет, второй засекает время. Пять минут – смена, даёте лазеру остыть. После зачистки займёте этот коридор в два конца. Сюда будут ломиться, спасать принцесс. Постарайтесь забрать с собой побольше.

– Сделаем.

– Только дайте нам отойти. Три минуты. Группа, за мной.

Дрозд проводил инструктаж на ходу:

– Стратегию поняли? Разбились на пары, если наступает финиш – третий режим, по очереди, не больше чем по пять минут. Продержимся подольше.

Время от времени попадались складские ниши, заполненные всяким. После сцены кормления выжигали всё на́хрен без разбора.

Они успели дойти до большого зала-хранилища, разветвляющегося дальше тремя лучами коридоров, когда пол слегка вздрогнул и пошёл мелкой вибрацией.

Дрозд осмотрелся, что-то прикидывая.

– Похоже, они возвращаются. Так, ребята, выжигаем тут бегом и разбиваемся на три группы. Мы направо. Со мной стажёр, имейте в виду.

Они бежали, не скрываясь, стремясь продвинуться как можно дальше. Семь пар тяжёлых бронированных ботинок грохотали по гладкому полу. Коридор уходил вниз.

– Может, мы зря сюда пошли? – Роза щурилась от слепящего света стен.

Дрозд остановился на развилке:

– Может. Всё может быть. И всё-таки что-то мне подсказывает, что нам – вон туда. И что мы уже близко.

– Почему?

– Света всё больше. Что-то в этом есть.

Петька ожидал, что пчелиная королева будет, как и у настоящих пчёл, похожая на обычную особь, только крупной. В конце концов, существует же такое понятие как метаморфоз. Может быть, эти сальные мешки как-то окукливаются, а потом из кокона выходит нечто изящное и смертоносное... Но – она почти полностью сохранила вид взрослой личинки. Чуть темнее голова, чуть длиннее – около трёх метров – сальное туловище, с той лишь разницей, что стало оно полупрозрачным, и внутри можно было рассмотреть какие-то малоприятные органы и даже формирование и движение яиц... И ещё она светилась. Белым и немного зеленоватым.

Вокруг королевы толклось десятка два рабочих особей. Чистили её, собирали и утаскивали куда-то отложенные яйца, кормили.

Кормили.

Похоже, со взрослением личинки у маток не особо меняются вкусовые пристрастия.

Семь лазеров заработали одновременно.

* * *

Три минуты спустя.

От рабочих остались только неприятные клочки по стенам, но матка... матка не только была жива. Похоже, ей нравилось. Она приподнялась на своих непропорционально маленьких ножках, стараясь подставить под выстрелы жирное сияющее брюхо.

Это было так противоестественно, что они растерялись. И пропустили прибытие настоящих бойцов.

Первой вскрикнула Лина, из груди у неё, словно огромный чёрный гвоздь, торчало полметра пчелиного жала. Остальных просто залило кислотой. Последнее, что увидел Петька – как желтомордая пчела толкает Розу в спину, и она падает на вытянутые руки в зелёную кислотную лужу.

НИКОГДА ТАКОГО НЕ БЫЛО

* * *

Мир вокруг Светланы Сергеевны мигнул, и она снова оказалась на капитанском мостике, как и примерно два часа назад. Автоматически глянула на часы – 16:30, время начала операции. Секунды мигали, но время не менялось. Что за ересь?!

На главном командном мониторе висела надпись:

«ЗАДАНИЕ НЕ ВЫПОЛНЕНО! НАЧАТЬ ЗАНОВО – КОД 48956»

Ниже мигал таймер отсчёта: «04:58... 04:57... 04:56...»

Быстро прощёлкала все каналы – тишина. Связь... связь с кем бы то ни было отсутствовала.

* * *

Пещера исчезла, и Петька осознал себя сидящим на диване в той самой кают-кампании, уровень три, помещение №21. Вокруг было пусто, абсолютно тихо и туманно, как будто это было не место, а только представление о месте. Время не двигалось.

* * *

Светлана Сергеевна тупо смотрела на тикающий таймер. Система оповещения внезапно разразилась предупреждением:

– Внимание, за каждую минутную просрочку на экипаж корабля будут наложены штрафные санкции в виде понижения всех характеристик.

– Да мать вашу! – от души высказалась госпожа маршал и стремительно набрала код. Хотя бы без штрафов.

* * *

Кают-компания №21 одномоментно наполнилась людьми, звуками, запахами и недоумением. Недоумения было больше всего.

– С-с-су-у-ука... – выдохнула Лина и с усилием выпрямилась, – Как же больно...

Роза огромными глазами смотрела на свои руки, а потом спросила в пространство:

– Что это было?

Этот вопрос в разных его вариациях задавало множество голосов.

К столу стремительно подошли Дрозд с Замятиным.

– Господа, у меня подозрение... – начал Дрозд.

– Внимание всем! – динамики массового оповещения перекрыли все голоса, свою главнокомандующую узнали все, – Похоже, мы попали во временну́ю петлю. Мы все впервые сталкиваемся с подобным. Единственный выход – найти и уничтожить причину, где-то с этого момента и до восемнадцати тридцати. Делитесь с вашими офицерами вашими соображениями, если они у вас есть... или возникнут. Десантные роботы покинули корабль в автоматическом режиме. Промедлим – останемся без прикрытия. Я отдаю приказ начать операцию. Снова.

* * *

В-в-в-вурфл-ск-ск-ск...

Этот звук будет преследовать его во снах. Пока не вытеснится чем-нибудь более свеженьким. Петька усмехнулся, хотя было никак не до смеха.

Они спускались на планету снова и снова. Находя нужную точку и устраивая разлом, если робот в этот раз падал не так удачно. Пытаясь применять разные огневые режимы и даже колюще-рубящее оружие, каким-то чудом нашедшееся на складе.

Безрезультатно.

* * *

Кают-компания в очередной раз наполнилась стонами и руганью.

– Я не смогу... Я не выдержу больше... Меня сожгли живьём четыре раза... – Петька узнал этот голос. Плакала девочка, которая пыталась заступаться за своего друга.

* * *

После пятого спуска у части геймеров отказали нервы. Первыми сломались те, кто бравировал и выставил болевой пятьдесят и выше. Петька их не осуждал.

Маршальским приказом они были спешно переведены в другие подразделения. Пока происходила вся эта катавасия, на весь десант упала такая гора штрафов, что они едва успели высадиться, как были размазаны сплошным кислотным блином. Больно. И очень неприятно.

Зато Светлана нашла лазейку и теперь в начале каждой высадки бодро штамповала приказ о свободном формировании взводов и о переводе оставшихся в резерв. Хотя бы без штрафов.

* * *

В этот раз они попытались устроить пролом до того, как начнётся основная атака. В коридорах оказалось полно пчёл, группа не смогла пробиться даже до большого склада.

* * *

– Может быть, гранаты?

– Гранаты в закрытом помещении – гарантированная смерть для группы!

– Да и какая разница, мы всё равно все дохнем!

* * *

Теперь в подземный рейд спускались шесть взводов, ближних к точке разлома. Это был предел, который успевал проскочить незамеченным.

И то не всегда.

* * *

Это был уже шестнадцатый спуск, тридцать два часа непрерывных попыток, и те из игроков¸ кто ещё пытался держаться на ногах, начали отрубаться прямо во время боя.

– Автоматика капсул срабатывает, – объяснил Петьке Дрозд, – принудительный сон.

Но из игры они выйти тоже не могли, и их спящие тела оставались на диванах в кают-компаниях, не добавляя общей картине оптимизма.

Лина тоже отрубилась, и Роза ходила грустная, как потерянный суслик.

Надо же, НПС и геймерша, а ведь подруги – не разлей вода...

* * *

Теперь во взводах было по восемь-двенадцать человек, включая всех, кто успевал добежать с мест своего боевого дежурства до погрузочных боксов и влезть в броню, пока не истекало время до старта – каждую новую перезагрузку.

Командиры объединяли взводы в десантных катерах по два. Остальные спускались пустыми. Спускались, потому что иначе улей покидали не все боевые отряды, и коридоры оказывались набиты пчёлами битком...

* * *

– Дрозд, а что будет, когда кончатся вторые сутки? – кажется, Петька в первый раз за всё это время назвал куратора позывным-кличкой. Хотя времени-то того прошло...

– По-хорошему, должно бы тоже отрубить, как игроков, но учитывая глюк системы... Принудительно выводить токсины будут, скорее всего.

– А как про него узнают? Про глюк?

– О, брат! Ты недооцениваешь госпожу директрису. После зомбятника она глаз с тебя не спустит. Уверяю тебя, вокруг этой ситуации уже сейчас скачет весь коллектив авторов этой зоны вместе с бригадой техников в придачу. Так или иначе мы отсюда вылезем. Когда только – вот вопрос.

Да уж, вопрос был на миллион.

* * *

В этот раз в их бот набилось почти сорок человек – бежать ближе до точки пролома. И хоть какое-то разнообразие. Народ устало переговаривался.

– А кто-нибудь считал вообще, который раз уже?

– Двадцать седьмой.

– Нет! Двадцать восьмой! Один проспали – забыл?

Отчаявшись решить проблему квеста, офицеры пытались выдумать какую-то схему, позволяющую НПС хотя бы немного отдохнуть. Но уснуть почти ни у кого не получилось, усталость вступила в конфликт с искусственной бодростью, которая обеспечивалась телам медикаментозно.

– Точно, забыл.

– Может, забить и сидеть на корабле, пока нас не выцарапают?

– Ты техников имеешь в виду? Или пчёлок?

– Ну, вообще-то администрацию...

Петька слушал и крутил в голове варианты. Рядом сидела Роза и думала вслух:

– Лазер её не берёт, так?

Петька кивнул:

– Так.

– Резать – тоже бесполезно.

– Бесполезно, – согласился Петька.

Усталость накатывала. Подавляла. Просто ужас какой-то.

Роза возмущённо поёрзала:

– А почему резать-то бесполезно, я вот не пойму?

– Регенерация у неё, похоже, чудовищная, – ответил парень, сидящий напротив и тоже прислушивающийся к их разговору. – Там хоть что бесполезно, пару кругов назад парни даже гранату пробовали.

– Ой, Рома! Да у неё туша непробиваемая!

– В рот закинули, прикинь, пока она шипела. Хоть бы что.

Два круга назад взводы с первого по двадцать четвёртый как раз оставались на корабле в попытке поспать. Этот эксперимент с гранатой прошёл мимо них.

– О! Слушай!!! – парень-взрывник из их взвода, в первую встречу спрашивавший про Марсианскую учебку, радостно тыкал в Петьку пальцем. – Дошло, почему лицо знакомое! Это же ты в зомбятне ходил? Позавчера? Нет, три дня прошло, да?

Народ оживился и завозился, оглядываясь, несмотря на то, что в иллюминаторы уже угрожающе надвигался пыльно-красный бок планеты. Видимо, эпический поход к зомбарям смотрели многие. Отпираться бесполезно.

– Да, – Петька покаянно кивнул.

– Точно! И Дрозд с тобой! – обрадовалась Роза. – То-то я думаю: кого он мне напоминает!

– Погоди, не поминай начальство всуе! Явится! – парень потянулся, протягивая руку: – Меня Макс зовут!

– Сёмыч, – Петька пожал руку, нечего звездеть.

– Слушай, а что там в коридоре было, объясни? Почему у тебя кровь из ушей пошла?

С каждым повторением объяснения Петька чувствовал себя всё более глупо, а тут ещё столько слушателей вдруг образовалось...

– Да-а... На ста болевых зашёл, криком паникёрши контузило, а лечилку только в верхнем коридоре вкололи.

Рома, задумчиво таращившийся в окно, вдруг высказался:

– А вы, кстати, знаете, что лечилку здоровому вкалывать не рекомендуется? Одна доза – ещё куда ни шло, две – уже начинается учащение сердцебиения, температура. А если взять десятикратное превышение, можно персонажа и убить. Метаболизм разгоняется, организм съедает сам себя. Мы буквально позавчера этот баг обнаружили. Никому, видать, просто в голову не приходило. Представьте: ро́га с пачкой лечилок... Написали от медотсека докладную, чтоб убрали баг, но пока они там наверху раскачаются...

Катер задрожал, снижаясь. Мелькнула надоевшая до тошноты береговая линия и высокие острые горы.

Роза, слушавшая эту речь, уныло разглядывая ландшафт, обернулась и обвела взглядом весь катер. Глаза у неё засияли:

– Ребята! Так, может, её полечить?! У кого лечилки есть?

Как любила выражаться их класснуха – лес рук. Нет, без издёвок, реально – у каждого нашлось по лечилке.

– Мало! – категорично покачал головой Рома.

– Вообще-то, у меня тоже с собой есть, – выпалил Петька, и понял, что сейчас будет выглядеть совсем глупо. Да и хрен с ним!

– Ты представляешь, на её массу сколько надо? – Рома сложил брови домиком, подсчитывая, – Королева килограмм восемьсот. Для верности доз сто надо, и то не гарантия. Если только перед следующим вылетом пронестись, с кого успеем – собрать...

– Двести десять, – сказал Петька и понял, что предчувствия его не обманули. Весь катер молча на него таращился.

– Сильно тебя, должно быть, приложило, – пробормотал кто-то.

Петька почувствовал, что краснеет.

– Да я просто закупки учился делать, а выложить дома не успел.

Катер начало сильнее потряхивать.

Блеснули ленты рек, пересекающие равнину, уполз в сторону горный массив с красными клочками леса.

Роза надела подшлемник и внимательно на него посмотрела:

– А ты с какого времени официально в вирте?

Петька честно попытался посчитать:

– Третий день, кажется. Или четвёртый?

Кто-то удивлённо присвистнул.

– Резко ты!

Плоский круг пчелиной равнины приближался с решительностью тарелки, летящей в лицо.

– Реально, мужики, а чё мы теряем? – Макс с энтузиазмом потёр руки. – Давай, Сёмыч, распаковывай свой склад!

СКОРАЯ ПОМОЩЬ

Вышедшие из кабины отцы-командиры с некоторым изумлением наблюдали за раздачей средств первой помощи.

Дрозд поднял одну бровь и посмотрел на Петьку:

– Вы что, собрались жить вечно?

Несколько голосов разом бросились объяснять только что сочинённую стратегию.

– Так! Давайте, кто-то один!

– Давайте я? – предложил медик.

Изложил он внятно и коротко. Звучало дико, но... Всё разумное они уже испробовали во множестве вариантов.

– А ведь может сработать, – согласился Замятин. – У меня ещё три лечилки есть, забирайте.

Дрозд согласился:

– Так, бойцы, давайте пробовать. Смотрите, чтоб она вас тушкой не передавила, а то начнёт метаться...

План составился простой, как топор.

В этот раз они неслись по коридорам со всей максимальной скоростью, не тормозя и ни на что не отвлекаясь, надеясь выиграть время до возврата в улей основных пчелиных воинов.

Картинка в маточном логове была знакомой до отвратности. Что самое мерзкое – в любой момент, когда бы они ни приходили, королеву всегда кормили человеческими мозгами.

На зачистку рабочих пчёл ушло не больше минуты. Матка привычно подставляла под лазеры белёсое брюхо.

– А теперь в темпе вальса! – Дрозд указывал лазерным прицелом, как дирижёр: – Медицина, вперёд!

Первые пять зажатых пучком лечилок воткнулись в плоть матки, как в масло. Да, она была практически непробиваема для оружия – но это ведь лекарство, помощь и польза – и игровая условность сыграла на их стороне!

Королева вздрогнула и замерла.

– Не тормозим, ребята! Первый взвод!..

Тварь закричала, очень страшно, почти по-человечески. По белёсому телу пошли судороги, голова заметалась из стороны в сторону, стараясь достать, укусить...

– Второй!.. – упакованные в экзоброню десантники скакали вокруг бьющейся матки, как стая пираний.

Третий взвод. Четвёртый.

Пол мелко завибрировал – слишком, слишком рано!

– Похоже, она призвала их каким-то образом, – перекрывая нарастающий гул крикнул Дрозд. – Замятин, выводи людей! – пятый взвод выполнил свою медицинскую миссию. – Я проконтролирую результат!

Шестой. Всё!

– На выход, бегом! Это приказ!

Дрозд убедился, что последний солдат скрылся в уходящем на поверхность коридоре и повернулся к матке. Теперь она была не белой, а, скорее, бурой, цвета подгнившего картофеля, но всё ещё шипела и дёргалась.

Дрозд хмыкнул и открыл личное хранилище. Настоящий полковник всегда имеет про запас пару-тройку лечилок. Пару-тройку десятков.

* * *

Шестой десантный катер поднялся и завис в сотне метров над поверхностью, готовый в любой момент рвануть как вверх, так и вниз. Они всё-таки надеялись. Четыре десятка человек гипнотизировали трещину в земле, из которой должен был показаться... Ну не может быть, чтобы...

Красно-серый круг пчелиного плато дрогнул и просел. Метрах в трёхстах в стороне от трещины появилась аккуратная круглая дыра со стремительно разрастающимися, осыпающимися внутрь краями. Изнутри выбивались бело-зелёные лучи.

– Ну, нет!!! – с отчаянием вскрикнула Роза.

Катер грузно, но стремительно пошёл вверх.

– Не расстраивайся, Рози! – капитан Замятин не отрываясь смотрел в командный компьютер. – Готов поспорить, он встретит нас на крейсере. Давай на щелбан?

Рози рефлекторно потёрла лоб и пробормотала:

– Не хочу... – и тут же заорала: – Ур-р-р-ра-а-а-а!

И все заорали.

Потому что каждому пришло личное системное сообщение:

«ПОЗДРАВЛЯЕМ! КВЕСТ «ПОСЛЕДНЯЯ ПЧЕЛИНАЯ ПЛАНЕТА» В СОСТАВЕ ГРУППЫ ВЫПОЛНЕН!»

12. КАК – УЖЕ ПЯТНИЦА?!

УРА

Они действительно встречали их на крейсере, прямо у дверей посадочного бокса. И Дрозд, и госпожа звёздный маршал, и все погибшие в этом последнем бою, и вообще все, абсолютно все НПС со всего крейсера – их было так много, что коридоры оказались битком забиты. И все орали и обнимались, и были совершенно шальные от счастья.

Огромная столовая вместила всех, хоть теснота была страшная. И вот тут Петька впервые оценил настоящие космические технологии! Кухонный синтезатор пищи!

Нет, погодите, сейчас не это было главное, столы и так уже ломились от еды. Выпивка! Вот что синтезатор производить мог, но требовал особых тонких настроек, и корабельный стюард стал сегодня звездой вечера наравне с «бригадой скорой помощи».

Корабль, едва вынесший дикий стресс двух с половиной суток непрерывных смертей, ушёл в отрыв с отчаянной обезбашенностью. Сколько раз поднимались тосты «За победу!», «За космофлот!», «За десант!» (в бо́льшей степени, но и за все остальные роды войск тоже, включая даже этот странный санитарный контроль), «За медицину!» и просто «Ура!!!» – Петька давно со счёта сбился.

В голове слегка шумело, но под стол он падать не собирался, а всё, видимо, из-за той таблеточки, которую перед застольем (прежде чем исчезнуть в толпе) сунул ему Дрозд и строго велел: «Съешь прям щас!»

Все взводы перемешались.

В какой-то момент за их столом обнаружилась целая толпа рыжих парней и ещё двое таких же огненных девчонок, заиграли волынки, скрипки и разнообразные дудочки, и все вокруг стали с большим энтузиазмом петь какую-то незнакомую песню. Песня была однозначно хороша тем, что куплеты были короткими, а припев одинаковым – там были «ура!», «вперёд!» и что-то ещё про космофлот, и это можно было всем вместе выкрикивать, получалось громко и с каким-то диким восторгом, а на слове «космофлот!!!» все столовые приборы начинали мелко дрожать. По окончании весь зал прокричал троекратное «ура!» – два коротких, одно длинное – все немедленно выпили и радостно начали освобождать площадку для танцев.

Концентрация рыжих вокруг их стола определённо увеличивалась.

Роза, глядя на его удивлённое лицо захохотала:

– Это наш клан. Ты не знал? Хотя, откуда бы. Мы в колледже перезнакомились. Была постановка по Тир Нан Ог, и мы играли.

– Что, прямо все рыжие?

– Ага. Прикольно, да? Подружились... Мы даже хотели в фэнтезюшную локацию пойти, лепреконами, – Роза оглядела бурлящую столовую и расплылась в улыбке, – а потом попали на стажировку к госпоже маршал и остались! Но те, кто знает – иногда зовут меня Рози, на тот манер.

На плечо Петьке легла узкая ладошка:

– Рози, я хочу его похитить! Молодой человек, вы танцуете?

Волосы у девушки были собраны в два пушистых рыжих пучка.

– Э-э... а что танцевать?

– Рил, конечно!

– Не уверен.

– Пошли, я мастер по обучению танцам!

Так, где-то мы это уже проходили...

Они встали в большой круг, девушка пристроила его руки на своей талии, положила ладошки ему на плечи и кивнула:

– Я Мэгги!

Глаза у неё были зелёные, как трава, и веснушки на носу.

Все инструменты заиграли разом, круг задвигался, быстрее и быстрее, понёсся, как карусель – люди вокруг хлопали, свистели и подпевали – Петька толком не понял, про что была песня, вроде про какого-то Финнигана – у тех, кто скакал внутри круга, на пение дыхания уже не хватало, с ритма бы не сбиться! И тут он понял, что волшебная таблетка полковника Дроздова тоже имеет предел возможности...

Потолок каюты был зелёным, а руки, ласкающие его – тонкими и нежными, словно фарфоровыми. И огненно-рыжие волосы. И ему было с ней хорошо.

Что-то он слышал сегодня про рыжих?

Петька вдохнул её тёплый и немного пряный запах, и прижался к ней ближе, хотя в узкой койке и так было ближе некуда.

Спросил:

– Ты фея?

Она не ответила.

Только смех рассы́пался нежным серебряным эхом.

Ночью он снова несколько раз падал на серо-красную планету. Или бежал по режущему глаза белёсому коридору. И снова умирал, не в силах до конца вынырнуть из сна, но чувствовал рядом тёплое девичье тело, прижимался плотнее, вдыхал её запах – и снова проваливался в тревожную тьму...

Огромная желтомордая пчела жевала его руку, которая горела, но почему-то никак не растворялась. Зато, похоже, растворялась голова.

Господи, дайте хоть раз умереть спокойно...

Кто-то потянул его за правую руку.

– Командир, брось меня, – глаза не открывались.

Сверху фыркнуло, правая рука принудительно прижалась к левой, и девчачий голос сказал:

– Второй уровень, восемнадцать дробь четыре. Найдёте?

Что-то перебралось через него, и это было довольно приятно.

Петька слышал, что кто-то шуршит и возится рядом, но глаза открыть не мог.

Это же та фея, рыжая.

Интересно, это которая с веснушками или другая?

Мысли капали, как мёд.

А потом появился Дрозд, тихо поговорил с феей и влил в Петьку ложку чего-то восхитительно-лечебного, от которого исчезло гудение в голове, открылись глаза, и появилась неожиданная бодрость.

– В коридоре жду, – сказал Дрозд и исчез за сдвижной дверью.

Кто-то заботливо сложил на стуле его барахло. Так! Штаны – в первую очередь! Футболку...

Из-за второй, совсем уж маленькой дверцы, за которой мелькнула крошечная душевая, появилась свежая и как будто даже сияющая фея. С веснушками.

Петька поднялся ей навстречу, от чего в крошечной каюте сделалось совершенно тесно, и осторожно спросил:

– Мэгги?

– Запомнил! Уже молодец!

Он осторожно погладил пушистые, выбивающиеся из причёски пряди.

– Ты очень красивая.

Она улыбнулась, сделавшись совсем похожей на фею. Нет! На дриаду!

– Галантный кавалер – такая редкость! – Мэгги приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щёку, – Иди, куратор ждёт. Будешь в наших краях – заглядывай!

КОСМОФЛОТ. МЫСЛИ ПОСЛЕ

Дрозд подпирал стенку коридора, философски наблюдая медленное выползание в люди оживающего экипажа. Особого гнева в лице начальства не наблюдалось.

– Я проспал? – Петька вдруг почувствовал, что жрать хочется страшно. Именно так – жрать. Зверски просто.

– Да нет. Нет, по времени, конечно, проспал. Но сегодня до четырнадцати всем положен отгул.

Петька глянул время – тринадцать сорок пять, ни фига себе! Что??? Уже пятница?!

– И поскольку корабль в основной своей массе проснётся только через пятнадцать минут, – Дрозд развернулся и бодро зашагал по коридору, – у нас есть все шансы восполнить ресурсы организма в относительно спокойной обстановке!

Пока шли, Петька проверял почту.

Опять оповещения о новых вакансиях, приглашения на курсы и обзорные туры по локациям. Удалил. Этого добра, судя по всему, столько будет – только чистить успевай.

Было два письма от родителей. Одно вторничное, радостное, с ответным видео. И второе – вчерашнее, паническое, очень сумбурное. Похоже, кто-то сообщил им, что сын оказался в пределах заглючившей зоны.

– Я могу родителям написать, что всё нормально?

– Конечно! Икру ведь мечут, наверное. Пока локация закрыта для игроков, ты даже видео можешь снять.

А ведь верно. А то ещё не поверят. Петька переключил на запись видео.

– Мам, пап – привет! Не переживайте, у меня всё нормально! Тут была небольшая проблема, но всё разрешилось, все живы-здоровы, вчера был большой праздник, так что мы сегодня только встали, идём завтракать, – попавший в зону обзора Дрозд солидно кивнул: «Доброе утро!» – Подробнее расскажу, когда приеду. Целую вас, пока!

И ещё одно письмо пришло от администрации игры.

– Иван Андреич, это они серьёзно? – Петька аж посреди коридора остановился.

– Что там? – Дрозд заглянул в открытый текст. – М-м, надо же. Не слышал о такой формулировке. «За интуитивную предусмотрительность», поди ты! В любом случае, благодарность от самого верхнего начальства в портфолио хорошо смотрится. Мг-м... А вот назначение дополнительной стажёрской стипендии – это приятно! И приказ о повышении зарплатного коэффициента – тоже, – Дрозд «постучал» пальцем по светящемуся экрану планшета, после чего многозначительно указал на потолок: – Вот он, задел на будущее! Прикреплённые файлы сразу перекинь в важные документы, – Дрозд приободрился, и зашагал энергичнее, почему-то сделавшись похожим на большой трёхмачтовый фрегат под парусами. – Вот видишь, Сёмыч, какие мы с тобой молодцы! Хотя на меня Женя Васильевна, наверное, опять орать будет...

В столовой было почти так же пустынно, как в коридорах. Не успели они выбрать столик, как к ним подкатил робот-официант и приветственно замигал. Дрозд полистал меню и несколько озадаченно поднял бровь:

– Предлагаю не заморачиваться и сделать заказ из быстрого и готового.

Со стороны Петьки принципиальных возражений не последовало, Дрозд нажал на управляющей панели несколько кнопок, а мысли Петьки вернулись к пчелиной теме:

– Иван Андреич, расскажите, как оно всё произошло?

– Вчера-то?

– Да.

– Я, брат, сам до конца не вник. Из обрывков технических спецификаций, которые нам удалось-таки с кровью вырвать у техотдела, понятно, что у королевы-матки была не просто чудовищная регенерация, но и способность поглощать любое излучение. Видел, что там в королевской конурке творилось? Сплошное сияние. Больше излучение – больше у неё здоровья.

– И из-за этого её не брали лазеры?

– Да. Всё впитывалось, прямо как в чёрную дыру. И умерев, она высвободила просто дикое количество энергии. Достаточное, чтобы многие кубические километры колонии схлопнулись сами в себя.

– Значит, колония – всё? Уничтожена?

Дрозд хитро усмехнулся:

– Ну что это за стратегия – взять всё, да и зачистить в ноль? А как же остальные пользователи?

– То есть, кому-то из пчёл удалось скрыться?

– Конеч-ч-чно. Сейчас локация закрыта на доработку, а к моменту открытия обязательно обнаружится, что части колонии с личинкой матки удалось укрыться в дальних коридорах. Или найдётся ушедший в поисках новых планет пчелиный флот. Или ещё лучше – колония, уже отстроенная этим флотом, желательно гигантская. Возможно, они даже сами явятся, мстить за гибель королевы, – я бы точно так сделал.

Официант подкатил к их столику и начал выгружать контейнеры с завтраком.

– Конечно, ребятам из техотдела придётся серьёзно пересмотреть некоторые детали, особенно с учётом того, что косяк с лечилками уже взят под контроль. Так что космофлот будет знакомиться с этими новыми пчёлами как в первый раз. Надеюсь, это будет не наша печаль.

Дрозд с аппетитом откусил бутерброд.

ВНЕЗАПНЫЕ ВЫХОДНЫЕ

А через час Петька уже ехал домой, потому что директриса учебки сказала, что после такого стресса выходные надо подвинуть.

Собираясь к родителям, он вспомнил, что видел в буфете отличную витрину со всякой кондитеркой, зашёл, купил торт и целый пакет всяких пирожков – родители же ждут его только завтра к вечеру, мама будет всплёскивать руками и переживать, что праздничный стол не готов.

Сама поездка получилась совсем недолгой, пока лифтовая кабина нужной локации закрыла двери, и открыла их уже в знакомом здании администрации. Там же, в тамбуре администрации, пришёл сигнал принудительного привата. Это было обязательным условием – в детской локации никто не должен его видеть кроме родителей. Отключится опция только дома, а в момент обратного выхода включится снова.

Так он и шёл невидимым, вдоль знакомой дороги, мимо коттеджных участков, обсаженных живыми изгородями. Смотрел на играющих во дворах ребятишек.

Прав был Дрозд: каждый ребёнок имеет право на настоящее, живое детство. Бегать, скакать, пусть даже набивать синяки и шишки. Это – наше настоящее. То, что мы чувствуем. То, чем живём.

Что бы там не говорили идиоты из лиги защиты естественности.

ТО, ЧЕГО ПЕТЬКА НЕ ВИДЕЛ или ОТДЫХАТЬ НАДО ВСЕМ

Та же пятница, директорский кабинет

– Ваня, ты меня пугаешь. Точнее, вот этот ваш безумный тандем – ты плюс стажёр Семёнов – пугаете меня просто до усрачки! – Евгения Васильевна сидела в директорском кресле нахохленной синичкой. – Ну как?! Как вам удалось, не успев оклематься от первого казуса, немедленно встрять во второй?

Дрозд осторожно на неё покосился.

– Что?! Что я ещё не знаю?

Настало время для вселенской скорби в голосе.

– Там ещё перед космофлотом... – Дрозд взял драматическую паузу.

– Да говори!.. Что?!! – рука Евгении Васильевны предательски задрожала над клавиатурой. – Говори быстро, я сейчас запрос на видеоотчёт отправлю!

– Нас чуть детишки не поймали в зоне ноль-шесть, – Дрозд был само раскаяние.

– Фу, блин! – Евгения Васильевна с сердцем хлопнула по столу. – Я тут на компост извожусь, а он шуточки шутит!

– Да правда, Женя! Я повёл парня показать детский сектор. Чисто для общего развития – буквально на пять минут. И спалились, на ровном же месте! И что там под ногами треснуло – трещать же нечему? А он в медведе.

– Заводном? – живо уточнила директриса.

– Не-ет, мягкий этот... Тедди.

– Да-м, в нём не разбежишься...

– Ну и я говорю! Еле ноги унесли, – Дрозд вполне искренне передёрнулся.

Евгения Васильевна откинулась в кресле и задумчиво побарабанила по подлокотнику:

– Глаз с вас спускать нельзя! Ни на минуту, честное слово. Ваня, ты слышал такое выражение: один раз – случайность, два – совпадение, три – уже статистика?

Дрозд подумал. Хмыкнул.

– Что у него с характеристиками?

– Подросли, конечно. Ты как хочешь, двадцать восемь рестартов! Это он, считай, как будто месяц там прожил.

– А стрессоустойчивость?

– Тридцать третий уже. С половиной.

Он прикинул. Да. Двадцать восемь десантов, да каждый раз разнообразно умирать...

Женя Васильевна продолжала хмуриться:

– Слушай, она ему не подыгрывает?

– Кто? – Дрозд был явно озадачен вопросом.

– Система.

– Женька, ну что ты опять начинаешь?

– Ну что?! Паранойя, да. И теория заговоров. Ты сам посмотри! Пусть даже двадцать восемь спусков. На три уровня с лишним!

Дрозд озадаченно почесал в затылке... и просиял:

– А я тебе отвечу! Он болевой ниже двадцатки не хочет спускать.

– Почему?

– Не знаю. Я рогом упираться не стал, для космофлота двадцать – как бы и ничего. Никто же не знал, что мы столько раз там сдохнем.

– Двадцать... Тогда... тогда понятно, – Женя Васильевна покусала кончик ручки и хмыкнула, – Такими темпами он и правда имеет шансы успеть необходимый сороковник набрать. Перестраивай план обучения, Ванька. Поводи его по каким-нибудь... я не знаю... побоищам, что ли? Что-нибудь у тебя на примете есть?

– Да у нас всегда что-нибудь есть, Женечка! Он тут с парнями познакомился, говорит, один – викинг. Можем к ним сходить.

– Вот! Сходи́те! И лишние связи никогда не лишние, и какая-нибудь заруба обязательно найдётся. А не найдётся – найдёте, я вас знаю.

– Да погоди, Женька! Может, он ещё не захочет?

– А мы поговорим с ним! – в голосе Евгении Васильевны мелькнули нервические нотки, она соскочила и забегала по кабинету. – Объясним ситуацию. Какие-нибудь... бонусы предложим, – она остановилась, невидяще уставившись на свой ботанический уголок. – И вообще, с Денисычем надо конкретно поговорить. Он мне уже всю душу вынул с новым кандидатом! Пусть тоже вкладывается, думает, чем кадры привлечь! А то ишь – любитель халявы!

Дрозд прямее сел в кресле:

– Погоди, там же вроде этот хотел попробоваться, длинноволосый такой...

– Всё! Хотел – перехотел! Закатил истерику и сказал, что больше так жить не может. Вокруг хамьё и быдло, чай слишком крепкий, колготки недостаточно белые. Адьё!* – Женя Васильевна картинно взмахнула рукой. – И ушёл к светлым, ты представляешь? К светлым, с*ка!

*Устаревшая форма слова «прощай»(франц.)

– Чёт неспортивно как-то, – пробурчал Дрозд, – Он же все нычки, слабые места...

– А я что говорю?! – возмущённо перебила Женя Васильевна, – Выцыганил квоту на эксклюзивный квест, набрал команду героических побеждунов с сиянием во взоре, тьфу!

– Вот козёл!

Женя Васильевна в сердцах бросила ручку на стол:

– Здесь другое слово надо использовать! Но мы с тобой взрослые, воспитанные люди, и делать этого не-бу-дем! – она остановилась напротив Дрозда, уперев в бока кулачки. – Ну что, говори, что с Семёновым решил? Я должна быть готова ко всему.

Дрозд аккуратно притянул её к себе:

– Евгения Васильевна! Ты прекрасна! И в любой момент времени готова ко всему, я в тебя верю, – он слегка отстранился. – А ещё тебе нужен антистресс. Ты посмотри на себя – взъерошенная, руки дрожат...

– Ванька, не начинай...

– Чё не начинай-то? Действие предыдущего сеанса закончилось, я тебе как доктор говорю. Пошли кино смотреть?

– Знаю я твоё кино...

– Хорошо, пусть не кино, – покладисто согласился Дрозд, – У тебя сколько выходных не отгулянных? А у меня? Парня домой отправили, давай хоть на полтора суток смотаемся на море?

– Да что я там не видела на том море?! Одно да по тому! Жёлтый песок, пальмы, коктейли эти дурацкие с зонтиками!

Дрозд на мгновение задумался:

– Женька, а ты на Дальнем Востоке давно была?

Евгения Васильевна пожала плечами:

– Да вообще я никогда там не была. Не было такой задачи.

– Вот! Ставлю перед тобой задачу! Женька, там а-а-абалденно! Знаю место: тёплое море, дикая природа и всякая вкуснятина морская аж кишит. Поехали! Собирайся! Я не приемлю возражений!

Женя Васильевна засомневалась. Дрозд почувствовал слабину и развернул агитацию:

– Ты только представь: кра-а-абы, креветки, моллюски, а уж рыбы такое изобилие, и всё свежайшее, м-м-м! Мы заберёмся с тобой в какой-нибудь глухой уголок, поставим палаточку, будем жечь костёр и всё это жарить. Или варить. Вкуснятина!

– Хм! Много ты наловишь! – хмыкнула женя Васильевна.

– Я очень талантлив, ты меня недооцениваешь, – Дрозд принял горделивую позу. – А потом, у меня всегда есть запасной вариант: купить у аборигенов! Подозреваю, что у них этого добра целыми вагонами.