Не все НПС попадают-3

* * *

Если бы у игры были руки, она бы удовлетворённо их потирала, откинувшись в своём удобном кресле.

Игра посмотрела через монитор на читателя:

– Нравится? Нажми на сердечко, сделай лишнее движение. Автору будет приятно. А тебе – физкультура и бонус лично от меня, плюс пять процентов к сопротивляемости магическому подавлению...

И внезапно – примечание, необходимое в связи с обновлениями в законодательстве: Автор ни в коем случае не преследует цели сформировать привлекательный образ нетрадиционной сексуальной ориентации и не отрицает семейные ценности.

01. ПЕРЕКРОИТЬ КАРТЫ

В ОБХОД ИЗЕНГРАДА

Отряд орков числом около двухсот двигался по широкой, мощёной камнем дороге, петляющей меж холмов.*

*См. Примечания**, п.1.

**На самом деле, все эти примечания написаны для спокойствия модераторов и ничего особо интересного в себе не несут – поэтому они и находятся в конце книиги. Все важные сноски раскрываются прямо в тексте глав.

Сотня оставшихся бойцов со своими варгами получили задания сразу в нескольких направлениях. Нужно было детально прояснить все вопросы, которые мы поднимали на совете: количество охраны, женщин, детей (и их возрастные группы), как организовано их расселение. Настроения среди всех этих групп. Отношение к Сураману и Суарону. Сроки, когда очередную группу «выпускников» будут выводить из лагеря – и желательно узнать, куда.

А самое главное – оставшиеся должны были заняться аккуратной агитационной и информационной деятельностью среди заключённых. Петька сомневался в абсолютном успехе этого плана, но надеялся, что в случае необходимости вооружённого нападения на этот концлагерь, им удастся избежать всеобщей паники и без потерь вывести хотя бы женщин. Как минимум, к тому моменту они должны знать, что не следует бояться энтов, а наоборот – нужно бежать под их защиту.

Да, энты остались с орками, ожидая возвращения тёмного властелина, чтобы уйти в новые земли вместе. В земли, где их ждут потерянные жёны. Лишь бы Ягуся не подвела!

Они уходили всё дальше от Изенграда, через юго-восточные отроги Сумрачных гор и их предгорий в сторону Рухана, ибо Сурамана Петька решил навестить после окончания основной миссии. Согласитесь, глупо было бы погибнуть в битве за Изенград, провалив квест, прохождение которого сложилось столь оригинально. Глупо и, пожалуй, бессмысленно.

Кстати, о миссии. По мере постепенного приближения к Модрору кольцо реально начало тяжелеть. И оно периодически пыталось вступить с Петькой в игровой диалог, на что немедленно отвечал тёмный медальон. В общем, два артефакта жили своей собственной насыщенной жизнью. Петька вытянул кольцо из-за ворота рубахи.

– Ну что, ювелирка, какие ваши предложения?

Перед внутренним взором радостно всплыли два привычных уже экрана. Продолжателю квеста обещалось ещё больше плюшек, че раньше. В том числе, как и прежде, гарантировался свободный проход через светлые земли вместе со всеми своими спутниками и сочувствие светлых персонажей. Хм.

Оставить кольцо себе означало разом разосраться и со светлыми, и с тёмными, но прирасти в силе и прочих боевых характеристиках.

– Ну, вы жлобы... – пробормотал Петька.

– Что там? – с любопытством спросила Марина.

– Да-а... Который раз уже выскакивает, а прибавка в уровнях, если оставишь себе, всего плюс десять.

– Натурально, жлобы, – согласилась Марина.

Особенно непонятна была эта мизерная прибавка в сочетании с предупреждением, что на нового хозяина будут агриться даже назгулы. Нос у него не дорос, что ли?

Короче, Петька в очередной раз выбрал «Продолжить квест» и сунул кольцо за пазуху. По груди бумкнуло, как будто на шее не кольцо, а как минимум гантеля висит.

Нагнетаем, – мрачно подумал он, – ну-ну...

Дорога менялась мало, разве что деревьев становилось всё меньше, пока они не исчезли совсем. Через полчаса игра предупредила их о завершении сегодняшнего отрезка квеста и переместила их в переходной лифт.

ЯГУСЯ СОВЕРШАЕТ НЕВОЗМОЖНОЕ

Как только они оказались в зоне учебного центра, браслеты у обоих разразились чередой оповещений.

– Тебе тоже Яна звонила? – уточнил Петька, просматривая историю сообщений.

– Ага. Написала: «Буду ждать». А где – не написала.

В зоне доступа Ягуси не было. Выскочила, наверное, на минутку, да и назад.

– В избушку?

– Давай.

Яга сидела у окна и напряжённо смотрела на улицу.

– О! Наконец-то! – кинулась она им навстречу. – Петя! Ты не представляешь!

– Тихо... Тихо, – Петька обнял её и успокаивающе поцеловал в ушко. – Пока не представляю, но сейчас ка-а-ак представлю! Ты только не кричи. Что там?

Они втроём уселись за стол, Яга сложила перед собой руки, как ученица, и торжественно возгласила:

– Я нашла настоящих жён энтов.

Вот тут Петька чуть со стула не упал.

– Рассказывай!

– Вчера с утра народу было мало. Я села этих энтих порисовать, ну, как ты просил. Кручу так и эдак – ну, не идут. Дай, думаю, пошарюсь по картинкам для вдохновения. Сперва всё не то, а потом задала запрос «деревья-женщины», там, конечно, тоже в основном дриады, души деревьев и романтические фотки типа «посмотрите, я в лесу». Но одна мелькнула такая интересная. А в описании тег «древесные девы». Я бы лично что, например, подумала: древесные девы – это такие девы, которые живут на деревьях, так?

– Ну, логично, – согласилась Марина.

– Фигу! Это они и есть! Только никто не знает, что это они.

– Не понял, – нет, вот реально, не понял в этом месте – как так?

– Не понял – слушай. Был такой мужик, кличка Глобус (круглый потому что, как шар) – это давно было, чуть не в первый год вирта. Так вот, мужик был хорошим толковым программёром, и при этом любил ретро-книги, фантастику и фэнтези, всякое такое. Локации тогда только писались, многие вообще как лоскутные одеяла были. Дядька пришёл со своими наработками по этим вот старым книгам. И первое, куда его сразу потащили – это в «Ваху»**. Вот это был бомбезный мастер!

**См. Примечания, п.2.

– Слушай, а почему «был»? – спросила Марина.

– Так помер он, – грустно сказала Ягуся. – Скоропостижное что-то, ничего не успели сделать. А когда разбирали архив – мама дорогая, сколько же он всего успел набросать! Целые истории. Что смогли – дописывали, дорабатывали ходы. Но даже маленькие кусочки были сделаны так сочно, что постарались сохранить всё. И вот эти древесные девы – это он так папку с ними обозвал. Никто не понял, что это за девы, и почему-то никому не пришло в голову связать их с миром кольца. Может, потому что там сеттинг совсем другой? Южный климат, жара, кокосы-бананы и всё такое. Девочкам добавили раскраску узорами по коре, прописали пару простеньких квестов, и сидят они в своей локации, на случай если кого штормами к берегу прибьёт.

– А что за побережье? – уточнил Петька.

– Да острова вообще! Глобус был реально молодец. Начало истории прописал – комар носа не подточит. Получается, жёны энтов ушли искать новые земли как бы в период малого оледенения, понимаете?

– Когда вода собиралась в ледовые щиты, и уровень океана был сильно ниже! – Петька подскочил и в волнении начал мерять избушку шагами. – А потом стало теплее, и их отрезало от материка, так?

– Всё верно, – кивнула Яга, – и даже немножечко хуже. Согласно всеобщей стратегии игры, средний уровень температуры в локациях колеблется в соответствии с общемировыми показателями – ну, чтоб людям комфортнее было. В последнее время сильно потеплело, так этих древобаб реально подтапливает, от островов форменные клочки остались.

– А когда совсем затопит – куда они?

– Этого в описании локации не сказано. Да их вообще себе никто брать не хочет. Не в струю они ни в одну зону. Там – пиратка, там – морское фэнтези, Нептун, морские девы и прочее... И сидят они бедные, как с боку припёка. У них даже менеджера постоянного нет, заглядывает кто-нибудь из совместителей кое-когда... – Яга склонила набок голову и нахмурилась: – Слуш, а чего это ты здоровый такой? Или это мне блазнится...

– Да вот, по-моему, не блазнится, – согласилась Марина. – Говорила я: наверное, на все имеющиеся формы подействует.

– И чего вы опять наелись? – подозрительно сощурилась Яга.

– Не мы, Петя только. Воды́ из энтовой купели попил.

– Красавчик! – с неопределённой интонацией хмыкнула Яна. – А ну, становись к косяку! Сейчас мы будем нашего мальчика измерять.

Яга куда-то сносилась и притащила старинный портновский сантиметр – тряпочную ленточку с нанесёнными на неё делениями. Если верить этому сверхточному прибору, росту в Петьке теперь было сто девяносто два сантиметра против прежних ста восьмидесяти шести.

– А гном побольше подрос, – внесла свою лепту в это научное исследование Марина.

– Пропорционально по всем раскидало? – предположила Яга.

– Скорее, непропорционально. Та оболочка, что была в локации, получила максимум, остальные, так сказать, поделили между собой второе место.

– Ты, Петечка, осторожнее бы с волшебными зельями... – обеспокоилась Ягуся. – Мало ли, вырастет чего...

Петьке хотелось поскорее перевести эту сомнительную тему, и он бодро предложил:

– Ну что, пошли?

– Куда? – хором удивились девчонки.

– Как – «куда»? К энтоженщинам этим. Пока их никто другой не переселил.

ОСТРОВА

Островами назвать этот набор крохотных клочочков суши даже язык не поворачивался. Неизвестно, каких размеров они были тридцать лет назад, но сейчас это были буквально пятачки метра по четыре в диаметре. И из каждого, как веник, торчали пальмы, тра́вы и прочая мелкая и средняя растительность. Ну и периодически высокие деревья типа эвкалиптов.

Ягуся распахнула дверь... за порогом которой неожиданно плескалось море. А вот подальше, метрах в пятидесяти, как раз торчала пипка крохотного островка – ближнего в цепочке таких же пипочек, расположенных почти ровным кругом.

– Стоп! – сказал Петька. – Все не выходим.

– Почему? – немножко обиделась Яга.

– Подумай, Янусь. Потом опять перекладину городить? А если сагрятся они? Я схожу, поговорю, а вы тут посидите. Можно даже ножки помочить, никаких ужасностей тут на мелководье нет.

– А-а. Ну, ладно. Но смотри, портал постепенно теряет стабильность, я примерно раз в полчаса перезагружать буду.

– Отлично. Ну, всё, девочки, я пошёл.

Он спрыгнул с порога, погрузившись в воду по пояс, и направился к берегу. Вокруг сновали мелкие пёстрые рыбёшки и прочая морская живность. До самого горизонта синел бесконечный и совершенно безмятежный океан.

Мда, неудивительно, что менеджеры сюда кое-когда заглядывают. Чтоб хоть кто-то вообще на эти островки налетел – это ж практически статистическая погрешность. Шанс один на миллион, что здесь произойдёт что-нибудь интересное.

Петька усмехнулся.

Кое-кто считает, что шанс один на миллион – как раз тот, который даёт стопроцентную гарантию результата.

Она, несомненно, была здесь. И она смотрела на него из зелёного пучка своего островка – неразличимая в лианах и зелени... И она была не очень рада тому, что он пришёл – тёмный амулет начал глухо подёргивать.

Та-ак.

Петька остановился метрах в пяти от линии прибоя – тут ему было едва ли по колено. Он чувствовал этот неприветливый, тяжёлый взгляд и раздумывал.

Почему он решил, что они радостно выскочат навстречу с караваями? Слишком часто слишком легко всё получалось. Расслабился. Обнаглел, можно сказать.

Ну и что делать? Если судить по Древоброду, пока он сам не захочет пошевелиться или заговорить, его от дерева было не отличить, как и остальных. Хотя... Что там он сам с собой рассуждал про плодоносящие па́ры?

Он подошёл ближе, стремясь разглядеть в сплетении ветвей нехарактерные для этих широт листья. Угроза как будто сгустилась и нависла над ним, хотя он по-прежнему не мог рассмотреть... О! Есть!

– Я видел твоего мужа, Рябина, хотя мне и не представилось случая спросить у него твоё имя.

Ощущение было такое, как будто где-то в тонком плане лопнула струна. Из гущи крупных тропических листьев выдвинулось крупное, узкое, покрытое красно-коричневой корой лицо – довольно гладкое, как и положено рябинам.

– Где он?! И кто ты?

– Меня зовут Тури, сын Они, – Петька решил придерживаться этой версии во всех фэнтези-локациях, чтобы не плодить сущности, – и у меня есть сведения о ваших мужьях, дамы. А также дело к Фимбретиль и остальным – интересное для вас предложение. Мне не хотелось бы произносить его множество раз, и поэтому, милая леди, у меня к вам вопрос – есть ли у вас какой-либо способ добраться до соседнего островка?

– Конечно, – рябина вышагнула из своей островной гущи, и сразу стало видно, что она гораздо более стройная и гибкая, чем её оставленный на границе Изенграда супруг. – Прошу следовать со мной, Тури, – она протянула ему свою крупную изящную руку, – можешь сесть, так дело пойдёт куда быстрее.

Петька с уважением посмотрел на древесную даму – вот уж кого не придётся учить хорошим манерам!

Похоже, что цепь островов изначально задумывалась как один большой подковообразный или вовсе кольцевидный остров, представляющий собой жерло давно угасшего вулкана. Рябина согнула вторую ладонь рупором и издала громкий трубный звук, в котором был голос дерева в бурю – гнущегося, но не ломающегося, и пошагала вперёд, к следующему острову, забирая слегка по дуге. Из прочих кущ тоже начали выбираться древо-дамы. Были они разнообразны, даже на взгляд издалека, и это внушало надежду, что для каждого энта найдётся подходящая пара. Петька думал, что они идут к какой-то из этих древесных женщин – старшей, по аналогии с Древобродом, но оказалось, что рядом с соседним островом имелась обширная отмель, на которой жёны энтов могли собраться с относительным комфортом.

Подобно энтам, они также переговаривались друг с другом, шелестя листьями и деревянно скрипя. Из группы энтовых жён... – да пусть просто энток! – выдвинулась одна и внимательно на него уставилась.

– Приветствую тебя, Фимбретиль, – слегка поклонился Петька. – Я слышал, что твой муж жив и иду навестить его...

Да, он крутил в голове так и эдак – по-всякому получается, что во временно́м потоке энток он встретил их прежде, чем их мужей. Это противоречило произошедшим событиям, но когда энты и энтки всё же воссоединятся, для древо-дам пройдёт почти пара месяцев, а для их потерянных супругов – едва ли неделя, так что надо было строить фразы соответственно, на случай, если они решат переговорить друг с другом и сверить версии.

– Однако, сразу хочу сказать, что положение их не столь радужно, как в прежние времена. Лес Фунгорн сильно потеснён степями и подданными Изенграда, которые сводят его для расчистки полей. Да и некоторые энты, отчаявшись вас найти, начали тихо древеснеть и всё реже отзываются на зов Древоброда. Некому стало пасти деревья... – энтки тревожно зашумели. – Вместе с тем, у меня к вам дело, которое, я надеюсь, поможет вам также поселиться поблизости от своих мужей и видеться хоть каждый день.

Он дождался, пока энтки закончат отчаянно скрипеть и продолжил:

– Итак, я пришёл предложить вам жизнь на земле, которая обширна и крайне нуждается в вашей помощи. Это огромные пространства, выжженные войной – и я хочу, чтобы поля и сады на них снова зацвели. Мне нужна помощь, чтобы научить новых жителей тех мест правильно обрабатывать почву, ибо они много лет провели в плену, и многое утратили из прежних своих умений. Ваша выгода в том, что помимо обширных владений я отдаю значительную часть своих земель под насаждение дремучего леса – и делать это будут ваши мужья. Они ждут лишь вашего решения, чтобы согласиться.

Нельзя сказать, чтобы древо-леди помчались в обетованную страну на встречу со своими муженьками сразу. Торопливость вообще, как видно, не была присуща этому племени. Они стонали, скрипели, трещали на свой древесный лад и активно работали листьями. В конце концов, они постановили, что кто-то из их рода будет дежурить на этом кольце островов до тех пор, пока хотя бы клочок земли виднеется из-под воды.

– Мы могли бы сменяться раз лет в десять, – проскрипела высокая Ель, переводя Петьке их коллективное решение, – это совсем небольшой срок для энта. Остальные готовы отправиться с тобой, господин Тури, как только ты представишь судно или хотя бы парус, с помощью которого мы могли бы плыть, сцепившись друг с другом.

Петька представил себе этот живой плот и впечатлился. Сколько инфарктов и помутнений рассудка можно обеспечить пиратам местных вод, если немного постараться!

– Дамы, не думаю, что это понадобится. Всё, что мне нужно – два высоких дерева, растущих друг от друга на таком расстоянии, чтобы каждая из вас могла между ними пройти. Желательно, чтобы эти деревья соприкасались в вышине ветвями, а с ветвей свисали длинные лианы, подобно пологу. Вы могли бы такое устроить?

Энтки переглянулись, пошелестели – болтливы они оказались куда более, чем энты-мужчины – и дружно направились вдоль кольца, через три островка от этого. Деревья на нём и впрямь оказались подходящими, а лиан эти дамочки накидали весьма оперативно.

Петька подошёл к конструкции. В принципе, даже куда лучше, чем та рамка со скатертью. Он решил последовать Ягусиной перестраховке, и торжественно, хоть и тихо произнёс:

– Нарекаю тебя дверью!

Взялся за лиановый полог. Перед глазами немедленно выпало разветвлённое переходное меню. Отлич-чно!

02. ПСИХОПАТЫ И ПАРАНОИКИ

НОВОПРИОБРЕТЕНИЕ

Петька вывел жён энтов к той орочьей деревне, где они с куратором зачистили неудачливый эльфийский рейд.

При виде древо-женщин население деревушки сбилось в кучу, но не побежало – работает, значит, внушение Дрозда! Узнав Петьку, орки начали кланяться и радостно улыбаться, скаля выпирающие из-под нижних челюстей клыки. Петька нашёл глазами старосту и махнул ему, приглашая подойти к себе.

– Тури, сын Они, ты хочешь, чтобы мы работали с орками? – негромко прошелестела высокая ель.

– А что, разве есть какие-то проблемы?

– Не больно-то этот род был способен к обработке земли в прежние времена.

– Ну, значит, они наконец-то доросли, – аргументировал Петька. Как тёмному властелину, ему позарез нужно было, чтобы две эти расы сошлись между собой безо всяких «фи». – Осмотритесь. Всё, что посажено и возделано вокруг – плоды их усилий. Они нуждаются в помощи и наставлении, но они стараются!

Древесные дамы закачали кронами и зашелестели ветвями.

– Проблем нет, – ответила рябина, – мы будем с ними работать.

Староста тем временем подошёл ближе.

– Как видишь, эти госпожи – живые деревья, – представил энто-дам Петька.

– Мне доводилось встречать движущиеся деревья на западной границе, – с поклоном ответил орк. – Но те были больше похожи на зверей, дикие, фигурами как люди и сплошь заросшие листом, – Петька понял, что речь идёт о листвяках, с которыми ему тоже довелось познакомиться, и слегка передёрнулся. А орк продолжил: – Но твои древесные дамы выглядят разумными и неагрессивными.

Тут Петька несколько напрягся – всё же древнейшие наделённые способностью мыслить земные существа (по версии вселенной колец) могли и обидеться на такой пассаж, но энтки только весело зашелестели ветвями. Они смотрели на здоровенного орка как группа воспитательниц на забавного смышлёного карапуза, ведущего речи не по годам умно.

– Какой рассудительный орк, – Фимбретиль потянулась вперёд, и Петька с досадой успел предположить, что она хочет погладить орка по головке, но энтка лишь подала ему руку, которую тот осторожно и церемонно пожал: – Мы поможем вам облагородить ваши насаждения.

– Было бы неплохо, – добавил Петька, – если бы лес вокруг тоже обогатился растениями, пригодными для собирательства – орешником, малиной – ну, вы понимаете?

– Конечно, господин Тури, – кивнула Фимбретиль. – Это непременно будет сделано.

– Но прошу вас пока не отходить далее чем на километр от деревни. Таким образом вы будете находиться под постоянной защитой. Далее пока небезопасно. Когда я приведу ваших мужей, вы сможете занять столько земли, сколько захотите.

– Ничего страшного, – древо-дамы закачали кронами, – пока мы займёмся ближайшими целями.

На этом Петька оставил своё ценнейшее приобретение, заглянул обратно на опустевшие острова (убедился, что Марины с Яной там уже нет) и направился в избушку, где обе они и обнаружились. Девчонки смотрели на него хитровато, а на столе блестели две хрустальные рюмочки, и ощутимо пахло вишнёвой наливкой. И Петька решил, что набегался и наскакался за эти выходные так, что в пору эти «выходные» в кавычки брать – и плюнул на первоначальный план добраться до директрисы или хотя бы до куратора как можно скорее. И остался в избушке. С девчонками было хорошо и душевно.

И губы у них были со вкусом вишни...

БЮРОКРАТИЯ

22 июня, понедельник, день двадцать восьмой из восьмидесяти четырёх.

Ежеутренняя договорённость встречаться в буфете начала обретать незыблемость традиции. Да, даже если Ягуся щедро кормила его своими разносолами. Потому что место встречи изменить нельзя.

Итак, с утра за завтраком Петька всё же сообщил Дрозду, что ему нужно повидать директрису. Во избежание, тысызыть. По взгляду куратора понял, что ему удалось развить у начальства некоторую паранойю в отношении своих инициатив.

– Ну, что ж, не будем откладывать неизбежное в долгий ящик, – Дрозд посмотрел на свой десерт и вздохнул. – А, впрочем, до смерти убить нас ей всё равно не удастся. Пошли! – он жестом фокусника сунул тарелку в хран и поднялся: – Раньше сядем – раньше выйдем. Давай портал в приёмную.

С этими порталами Петька уже наловчился подгадывать так, чтобы в знакомые точки локаций входить культурно, как бы через дверь, а не вываливаться посреди, например, комнаты на радость людям.

Евгения Васильевна, предупреждённая Дроздом, уже ждала их в кабинете, и во взгляде её читалось нисколько не меньшая подозрительность.

– Ну, рассказывай, орёл, – потребовала она после того, как все чинно перездоровались.

– Дело, в общем-то, простое. Мы тут с девочками прогуливались в свободное время и обнаружили одну занятную локацию... – Петька изложил историю древесных женщин в общих чертах – как её нашла в сети Ягуся, без далекоидущих выводов. – Локация практически затонула, древоженщин этих никто к себе брать не хочет – я их и пригласил. В тёмных землях квадратные километры повыжжены, пусть что-нибудь культивируют, всё-таки движуха, не тупой респаун. И я вас хотел попросить поговорить там с кем нужно, чтоб их никакой особо ретивый менеджер обратно не выдворил.

Директриса и куратор переглянулись.

– Я почему-то думала, что ты... с армии начнёшь, что ли? – с сомнением высказалась Женя Васильевна.

– Армия тоже будет, несомненно, – успокоил её Петька. – Как только появится на что её содержать.

Директриса откинулась в своём кресле и сложила на груди руки, иронично сощурившись:

– Ты прямо хочешь всё как в жизни?

– А разве не благодаря этому локация становится живой? – парировал Петька.

– И на этой позитивной ноте мы откланяемся! – поднялся Дрозд. – Я-то думал – опять случилось страшное, а это – пфе, мелочи жизни. Евгения Васильевна, что ты прямо... Стукани в контору, чтоб учли перемещение, да и все дела. Морской отдел нам только благодарен будет. А нас труба зовёт, уж извините, – он скосил глаза, намекая Петьке на выход и прошипел: – Давай-давай, выгружай нас в лифт, а то завязнем тут на полдня с деталями.

Евгения Васильевна только головой слегка покачала, губы поджав. Цирк, а не стажёрство, что тут скажешь.

А мальчишка-то как будто подрос. То ли с настройками пытается играть, то ли пудинга этого своего поел... Да и ладно, так для тёмного властелина даже лучше.

ПОД КРЫЛОМ ЛЕТУЧЕЙ МЫШИ

В лифтовой кабинке Дрозд слегка забуксовал. Нет, сам-то он быстренько сменил форму на назгульскую. Посмотрел на Петьку в чёрном плаще...

– Есть у меня, дорогой друг, подозрение, что наши острозубые товарищи не удержатся и попытаются попробовать тебя, так сказать, на зубок, простите за тавтологию. А опыта по борьбе с кровопийцами у тебя прискорбно мало.

Два чёрных капюшона уставились в боковое зеркало кабины.

– Может, тебе гнома взять? – после минутного размышления предложил Дрозд. Всё же у него личный уровень побольше.

Петькин капюшон задумчиво склонился вбок:

– Иван Андреич, а я вам лучше вариант предложу...

В лесу было сумрачно и неуютно. Мало того, что над этим местом почти всё время висели низкие серые тучи. Днём. Приближался вечер. А значит – гарантированно разъя́снит, чтобы луна и звёзды как можно более выигрышно оттеняли кожистые острокрылые тени.

По просёлочной лесной дороге шагал назгул, и любой сторонний наблюдатель – скажем, как вон тот охотник на вампиров, притаившийся в огромном дупле гигантской секвойи, – подумал бы, что древний призрак разговаривает сам с собой. Мало ли какие тяготы приходится переносить призракам. Тут не только под нос бубнить начнёшь... Тем более, что металлически лязгающая фигура в потрёпанном чёрном плаще была принята им за дух рыцаря, неудачно проехавшего через баронство кровососов. Как, интересно, они его прокусили сквозь все эти доспехи? Или, может быть... Охотник представил себе несколько неаппетитных вариантов и передёрнулся. В кронах деревьев мелькнула неясная тень. Ещё одна. Про призрака он немедленно забыл. Кажется, началось...

Охотник на вампиров напрасно подумал, что случайный призрак разговаривает сам с собой. Просто с его точки обзора второго путешественника было разглядеть никак невозможно. Маленькая фигурка сидела на плече назгула, скрытая от наблюдателя назгульским капюшоном. Она также была облачена в потрёпанный чёрный плащ, только подпоясанный. На поясе висел довольно большой для фигурки меч, а из-под надвинутого капюшона выглядывал крохотный выбеленный череп горностая. Весь облик персонажа в целом заставил бы наблюдателя, наверное, предположить, что Смерть грызунов направился на сверхурочную работу в вампирском баронстве и для разнообразия прихватил меч вместо косы.*

*Все знают, что Смерть помимо косы имеет и меч. Как правило, меч приберегается для особых случаев – например, таких как смерть королевской персоны. Однако, нигде не утверждалось, что у грызунов не может быть короля...

– Вампирское баронство, – негромко рассказывал Дрозд, – одно из самых устойчивых на территории тёмных земель. Тёмный романтический флёр всегда привлекал и будет привлекать людей определённого склада. Женщины хотят бледную кожу, алые губы, вечно стройную фигуру и шикарные чёрные платья в развратно-готическом стиле. А мужики – нечеловеческую силу, умение летать и право чувствовать себя доминантным убиватором.

– Психологический портрет, конечно, интересный.

– Ага. Закачаешься. По количеству пафоса на единицу площади сопоставимо разве что с эльфами. Но эльфы, они... Такие возвышенные снежинки, понимаешь? Звёздноликие. А эти... У каждого свой психологический подвыверт. Команда доминирующих извращенцев.

Петька фыркнул.

– И даже не смейся, весёлого мало. На самом деле убить вампира – так, чтобы полностью и окончательно – практически невозможно. Так или иначе он соберётся из клочков тумана, из мизерных обугленных ошмётков, из молекул, если хочешь. Другое дело, что при ответственном подходе к делу ему придётся делать это долго. Или сравнительно быстро, но значительно откатиться в уровнях. Там у них ещё и внутри своей структуры борьба идёт не на жизнь, а насмерть, каждый против каждого. Только этим и спасаемся, иначе бы давно нам на головы сели.

– Так у вампиров, получается, одно семейство? – уточнил Петька.

– Нет, семейств изначально было несколько. Старых, классических, можно сказать – таких как Малкавиане, Бруджа и прочие. Однако, некой светлой голове пришла гениальная мысль, что вампирская зона не такая уж и большая, и баронство должно быть одно на всех. И править им будет... – Дрозд развернул латную перчатку ладонью вверх, предлагая предположить ответ.

– Ну не знаю... Дракула?

– Точно!

– Серьёзно?!

– Да. Дракулой оформили моба-мегабосса, баронству назначили общий герб, девиз и замок, довлеющий над округой. И территория у них изначально была меньше раз в пять. Однако, поскольку процессы идут в ту сторону, куда их тянет платежеспособный пользователь, довольно быстро в вампирской среде наметилось разделение едва ли не на десяток кланов. И политические игрища развернулись – средневековая Италия отдыхает, не говоря уж о прочих. Заговоры, союзы, измены и подкупы. Незаметно баронство начало... как бы это сказать... разбухать. Никаких войн, нет. Такая тихая, ползучая экспансия. И замок уже не один, а целых шесть, плюс десяток клановых усадеб, на которых прям жирным шрифтом написано: «хочу быть замком!»

– Но разделения как такового не произошло?

– Официально – нет. Пока все они – одно баронство. Хотя герб и девиз не завёл себе разве что мёртвый, как бы парадоксально в рамках данной локации это ни звучало. Так что, я думаю, недалёк тот день, когда эта амёба таки разделится.

– А как вообще руководство смотрит на разрастание вампирского баронства?

– Нормально. Жизнь там кипит, если можно так про нежить сказать. Туда же стягиваются самые отбитые адреналиноманы, для которых даже зомбятня уже скучна. Видишь ли, зомби, даже такие перспективные как наш общий знакомец Лёха, ограничены сеттингом. Они более прямолинейны, не способны к коммуникации с противником, и по легенде у них превалируют инстинкты. Кроме того, все до единого зомби работают под моб-прикрытием. То, что в верхних локациях за зомбарей бегают живые люди, скрывается тщательнейшим образом. А в вампирятне – всё наоборот! Тут мобы – разве что крестьяне или горожане, на которых вампы охотятся. Все прочие роли – все! – разобраны подчистую. Не только вампиров! Дворецких, Игорей*, деревенских старост, лесничих и кто тут у них ещё есть.

*Игорь – специальный вампирский слуга. Служит вампирам, потому как все прочие хозяева отказываются терпеть его непонятные лабораторные опыты и экстремальные хирургические эксперименты. Игори всё проверяют на себе – приживляют, заменяют и отращивают. Для продвинутого Игоря собрать Франкенштейна – примитивная детская игра.

Характерный признак Игоря: швы на открытых частях тела (у женщин-Игорин более аккуратные).

Если Игорь особенно любит холодец, у его поросёнка вполне может оказаться пара-тройка запасных ножек. Игори невозмутимы и профессионально косноязычны.

Позади них, на тропе раздались сдавленные крики, звуки борьбы и, кажется, выстрелы. Дрозд даже ухом не повёл, продолжая размеренно шагать, слегка побрякивая доспехом.

– В сексуальный контакт с зомбариком, опять же, не вступишь. А с этими – запросто!

Белые косточки костяной морды, торчащие из-под маленького капюшона, с любопытством повернулись к голове назгула. Точнее, в ту сторону, где у призрака полагалось бы быть голове:

– И что, много желающих?

– У-у! К отдельным персонажам так очередь стоит. Фанатки дерутся за право ночи, вплоть до шоу на выбывание.

– Паноптикум какой-то...

– Вот отрастишь харизму, и тебя осаждать будут.

Горностаевый череп развернулся в сторону леса и некоторое время словно рассматривал заросли.

– Ну, что ж, и это тоже можно использовать в своих интересах...

На сей раз хмыкнул назгул.

– Ну, может, и используют. В эту тему я особо не полез. К вампам вообще лезть себе дороже. Мне иногда кажется, что они на почве этой своей конкуренции того... массово подвинулись... Ки́даются, не спросясь: с добром – с ху́дом ли.

– Так я не понял, наши здесь что – получают роли так же, как и игроки? Не назначения?

– Верно, стажёр. Оценка пять за наблюдательность. Именно, что рядовая роль. Выбираешь персонажа – а дальше уж как пробьёшься. И даже если пробился – не факт, что наверху усидишь. Далее, к размышлению тебе: не так давно, года не прошло ещё, вампиры внезапно поразили свой игровой сегмент прекращением всех войн и междусобойчиков.

– И против кого они сорганизовались?

Дрозд одобрительно хмыкнул.

– Против, ты не поверишь, Дракулы.

– Я так понимаю, успешно?

– Да. Хотя программёры клялись, что это невозможно.

– После чего, скорее всего, клановые войны разгорелись с новой силой?

– Не разгорелись, нет. Взорвались! Замок Дракулы переходил из рук в руки несколько раз, сейчас он во владении Носферату, но сколько они продержатся – писями на воде виляно.

Хозяин горностаевого черепа усмехнулся, маленькая фигурка встала на плече куратора в полный рост.

– Ага. Нам сюда?

– Да. Клановое имение Вентру. Именно они на данный момент являются основными конкурентами Носферату за главенство между кланами. Что нас в этой схеме интересует в первую очередь: Верхушка Вентру (в отличие от Носферату) состоит из ниписи. И как сообщают некие агентурные источники, Джулио Вентру на прошлой неделе подал запрос о рассмотрении его кандидатуры в качестве тёмного властелина.

– Даже так?

– Да. Причём, без смены игрового имиджа, – оба капюшона многозначительно посмотрели друг на друга. Джулио не знал о том, что твоё стажёрство одобрено и стремительным домкратом прошло уже бо́льшую часть согласований. Теперь знает.

03. ВОЗМОЖНЫЙ КОНКУРЕНТ

ИМЕНИЕ ВЕНТРУ

Они стояли на неширокой, мощёной тёмно-серым камнем дорожке и разглядывали усадьбу сквозь кованую готическую ограду. И внутри, и снаружи всё соответствовало духу и стилистике классических вампирских романов: мрачные тона, тёмные заросли плюща, обвивающие всё – столбы и решётки ограждений, какие-то непонятные сараи и пристройки, и самое главное – массивный и неприветливый особняк. Большинство окон было наглухо завешано портьерами, кое-где мелькали редкие огоньки свечей.

– Стильненько, – оценил Петька. – А это что? Или кто? – над воротами красовался выполненный из металла герб. Буквы готической вязи читались плохо. – Картинка странная какая-то...Похоже на... Ёжики, что ли, не пойму?

– Ты только кому-нибудь из Вентру так не скажи, – фыркнул Дрозд. – Это кровохлёбка. А девиз: «Вечная жажда».

– С претензией.

– Ещё бы! Джулио амбициозен. Он собирал свой клан много лет, не лез по-идиотски на рожон, много интриговал и не брезговал устраивать рейды на ослабевших соперников. Все думали, что он так и останется периферической силой, противовесом центральному клубку, но в последнее время в тактике клана произошли значительные изменения. К ним пошёл приток новых пользователей, в том числе молодёжи – и это большой жирный плюс в личном деле Джулио Вентру. Имей в виду и отнесись к этому серьёзно. Его уже взяли на заметку как потенциального следующего кандидата – на случай если ты закатаешься, как все предыдущие. И теперь, зная, что ты – единственное препятствие между ним и вожделенной должностью, он постарается, чтобы ты как можно скорее, добровольно и с песней решил отказаться от поста тёмного властелина. Если Джулио вбил себе в голову, что вампиры должны рулить тёмными землями – он постарается добиться этого главенства. Именно своего главенства! На прочих ему, я думаю, плевать.

– Почему?

Дрозд пожал плечами:

– Джулио не менял роли тридцать лет. Он вампир, Сёмыч, настоящий вампир, приросший к своему игровому обличью куда больше, чем к реальному человеческому. Он редко покидает локацию, и всегда в оболочке вампира. Да он даже в обязательный отпуск на курорты выезжает в этом облике! Видел бы ты, как на него смотрит персонал отелей...

– Представляю себе...

– А вампиры эгоистичны куда больше чем люди. Эгоцентричны даже. Джулио, конечно, ценит и бережёт свой клан, но не так, как наседка своих цыплят, а, скорее, как ресурс.

Центральная двустворчатая дверь особняка начала раскрываться. Ме-е-е-едленно, с душераздирающим тонким скрипом, намекающим на тщательно заржавливаемые петли. Процесс всё длился и длился, и Петька подумал, что это обязательно должно заставлять случайных любопытных личностей (буде таковые найдутся) вглядываться в густую черноту открывающегося коридора.

Наконец скрип затих, створки дверей замерли, и из глубины мрака выступил (или даже, скорее, проступил, как буквы тайного письма под воздействием проявителя) Игорь. Да, это определённо был Игорь – довольно высокий, слегка перекошенный, что заставляло подозревать, что ноги у него разные. Нет, не просто как у всех обычных людей – правая и левая, а, к примеру, одна из них – дедушкина, на память. В остальном Игорь вполне соответствовал слуге высокого дворянского дома: в богатой, но строгой ливрее (чёрной со вставками глубоких багровых тонов) и с максимально чопорным лицом, рассечённым выразительной линией шва на две неравных половины, верхнюю и нижнюю, словно нижняя челюсть была неродной. Вопреки ожиданиям, это вовсе не придавало лицу шутовской вид широко улыбающейся тыквы. Напротив, стежки подчёркивали опущенные уголки губ и добавляли выражению мрачности.

Это всё Петька рассмотрел уже когда Игорь доковылял до запертых ворот. Ноги у него действительно оказались разными: левый ботинок был заметно меньше правого.

Игорь приближался, оценивая фигуры пришедших цепким профессиональным взглядом с явной прикидкой: не подойдёт ли что-нибудь из «деталей» для последующего перераспределения. На Петьку он посмотрел мельком, поджав губы. Даже если какие-то запчасти с этого визитёра и отломятся – куда их потом пристраивать-то?

– ҹем могу флуֆить, гофпода? – произнёс он тоном, подошедшим бы и королю. – Могу предлоֆить экфкурфию по ֆнаменитым винным погребам дома Вентру, дегуфтаџия – ֆа отдельную плату.

– Успеваешь хлестать хозяйское винишко, пока тот спит, а, дедуля? – бросил Петька, которого уже начало распирать от мрачнухи и пафоса. – Уважаю! А бабы рыжие в комплекте будут?

Игорь немного сбился с ритма и уничтожающе уставился на маленькую чёрную фигурку:

– Фожалею, фударь, но ваши раֆмеры...

– Разбуди своего господина, – перебил Дрозд, и посмотрел на слугу в упор, так, что стало видно – в провале капюшона ничего нет, кроме тёмной пустоты, – солнце уже село. И скажи Джулио: пришёл Дрозд.

– Минуту, я откֆою вам калитку.

– Калитку будешь открывать для людишек, – угрожающе прорычал Дрозд.

Игорь как-то подобрался и торжественно одеревенел, нашёл на связке крупный, слегка подоржавевший ключ, проскрежетал им в замке́, и распахнул воротины с вовсе уж режущим ухо скрипом:

– Добро поֆаловать во владения фемейфтва Вентру, гофпода! – Дрозд прошествовал в ворота, после чего вся процедура повторилась в обратном порядке (лютый скрип закрывающихся створок и замыкание со скрежетом).

Игорь водворил связку ключей на место и прохромал к центральному входу:

– Профу фледовать ֆа мной.

Петька озирался по сторонам с высоты кураторского плеча. Ведущая к невысокому двухступенчатому крыльцу дорожка внутри двора почему-то заросла травой гораздо сильнее, чем снаружи. Пробивающиеся между булыжников пучки травы казались чёрно-синими.

Интересно, это для антуража? Придать месту вид эдакой романтической запущенности? Игорь ещё со своей винной экскурсией. Неужели находятся люди, которые ведутся на это – ну, такие, как в старых фильмах? Типа: «Ах, какой ужасный страшный замок! Давайте напросимся посмотреть достопримечательности, съедим что-нибудь подозрительное и обязательно останемся ночевать, причём все в разных комнатах!»

Петька фыркнул.

Хотя, чему удивляться? Вон, хоть четвёрку хоббитов из квеста взять. Двое из четверых померли дурацкой смертью, и неизвестно ещё, что сталось с парочкой, вернувшейся в Лутлориен. При их везении могли и пивом захлебнуться, празднуя счастливое избавление...

Игорь бодрым крабиком взобрался на крыльцо:

– Фюда, гофпода! Налево...

В холле было темно, но провалы ещё нескольких, уходящих в разные стороны коридоров, можно было рассмотреть.

– А там что – спальни и казармы? – нескромно спросил Петька.

А что? Раз уж их встречают с уважением, можно ведь и воспользоваться случаем, подсобрать информацию.

– Это фтобы гофти не фкучали, – судя по звукам, Игорь старательно чиркал спичкой по шершавому боку коробка́. Наконец, ему удалось извлечь огонь, и во тьме чётко вырисовалась рука, поднёсшая горящую спичку к толстой, сильно оплавленной свече. Петька автоматически отметил, что пальцев было семь. Огонёк перекинулся на фитилёк, и Игорь повернулся к гостям: – Хоֆяин велел уфтроить. Аттракционы для пофетителей. Беговые дорофки ф фюрприֆами, хитрые ловуфки, раֆное... Молодёֆь любит, – он как будто посомневался: – Не ֆелаете попробовать?

Два тёмных капюшона синхронно отрицательно качнулись. Игорь церемонно кивнул:

– Я обяֆан был сфпросить. Пройдёмте... – он развернулся налево и углубился в коридор.

Здесь шаги Дрозда отскакивали от стен с глухим металлическим лязгом. Смотреть было особо не на что. Каменная кладка. Сухо. Пыльно. Изредка, в специальных нишах – массивные канделябры со свечами, глядя на которые сразу вспоминалась сауна, такие они были оплывшие. Паук. Ещё паук. Ещё-о-о-ой, какой огромный...

– Ты на кого зенки вылупил, слышь? – Петька погрозил кулаком здоровенному тарантулу, таращившемуся на них из-за очередного канделябра. Паук попятился в тень, но лупиться на гостей всеми восемью глазами не перестал.

Коридор пару раз внезапно вильнул. Понятное дело, какой же дурак будет строить в вампирском замке прямые коридоры! А как же нападение из-за угла?

Периодически уровень пола спускался или поднимался на одну-две ступеньки. Надо полагать, тоже для удобства убегания.

Наконец они достигли некоего большого помещения. Игорь отправился вдоль стены, зажигая в ещё более пафосных, чем в коридорах, канделябрах ещё более оплывшие свечи. Сразу стало возможно рассмотреть зал – та же серая каменная кладка, серые каменные полы, в дальней узкой стене – огромный камин (со следами золы от давно прогоревших поленьев и двумя готическими креслами рядом), по бокам которого можно было различить ещё две двери, полускрытые портьерами. Правая длинная стена была занавешена множеством плотных бархатных штор (естественно, чёрных), левая, глухая – вереницей парадных портретов. По центру – длинный стол чёрного дерева, с придвинутыми к нему высокими стульями с высокими же спинками и подлокотниками.

– Профу оֆидать ֆдефь. Я фообфю хоֆяину о вафем пֆибытии, – Игорь скрылся за одной из дверей, справа от камина.

Петька от нечего делать начал разглядывать портреты. На самом первом слева, потемневшем от времени портрете был изображён довольно высокий парень в одеждах, напоминающих византийские, тёмно-красных и глубоких багряных тонов. Далее галерею можно было рассматривать как эволюцию мод Византии и Италии (века эдак до девятнадцатого) с единственной примечательной чертой: в костюмах было всё больше чёрного и всё меньше красного (а тот, что оставался, становился всё темнее и глубже). Также на всех портретах кроме первого и последнего присутствовали женщины – всегда очень красивые и на всех полотнах разные – блондинки, брюнетки, китаянка даже (или что это за национальность?), разного роста и полноты.

По некотором размышлении Петька уточнил:

– Это же всё один и тот же мужик?

– Всё верно, мой юный друг. Джулио Вентру собственной персоной. Как видишь, он у нас красавчик, и женщинам нравится чрезвычайно.

– А ещё модник, – заметил Петька.

– Этого не отнять, – согласно кивнул Дрозд.

– И сколько же ему лет на самом деле?

– Лет шестьдесят где-то. На заре «Надежды» ему было около тридцати, вот и считай.

– И что случилось? – Петька кивнул на последний портрет. – Женщины любить перестали? Или он их? Может, у него теперь мальчики в фаворитках?

– Что за дурновкусие, – раздался позади них несколько тягучий, хорошо поставленный голос, – мальчики...

Дрозд неторопливо повернулся, и Петька смог получить полнейшее удовольствие от созерцания главы клана Вентру воочию.

Джулио был презентабелен, как холёный мафиози с обложки журнала для дам: высок, подтянут и доволен собой. И художники ему совсем не льстили.

Лицо хозяина особняка, в противовес Игорю, вызывало в памяти ассоциации типа «благородный лоб» и «аристократический профиль». Плюс пронзительные и не очень добрые глаза, радужка которых была чёрной настолько, что практически сливалась со зрачком. Аккуратные усы и бородка напоминали портреты итальянских аристократов века эдак пятнадцатого. Глянцево-чёрные локоны мягких волос были собраны в хвост на затылке.

Черты вовсе не были угловатыми, напротив – создавалось впечатление, что этот персонаж питается регулярно и вполне для себя достаточно. Губы естественного цвета – никакого вульгарно-алого!

Костюм соответствовал моде ХIХ века – тройка с длинным сюртуком и мягким галстуком. Черным было всё, кроме белоснежной рубашки.

– Джулио... – с непонятной интонацией протянул Дрозд, – ты всё такой же франт.

– А ты всё старомодно, назгулом? – Джулио опустился в кресло у камина, закинув ногу на ногу, высокомерно скривился. – Я смотрю, смерть крыс притащил. Боишься, что мои подопечные позавтракают твоим питомцем?

– Сам ты смерть! – возмутился Петька и тут же прикусил язык. Блин! Всё-таки фигловская природа сильно влияет на рассудительность...**

**См. Примечания, п.3.

– М-м, оно живое, – усмехнулся Вентру. – Я уж подумал, что ты на старости лет начал разговаривать с фамильярами.

– Не вижу в этом ничего зазорного, – равнодушно пожал плечами Дрозд. – Ты разве не в курсе, что ИИ гораздо больше ресурса вливает в мобов, общающихся с живыми людьми?

– Так то с людьми... – Джулио рассеянно пригладил бородку.

Из боковой двери вышел Игорь, хромая ещё более выразительно, чем в прошлый раз. Тем не менее, он умудрялся довольно ровно нести поднос с двумя бокалами и графином на нём. Содержимое графина выглядело подозрительно тёмно-красным и при каждом шаге колыхалось, оставляя на прозрачных стенках густые потёки. Дрозд раздражённо махнул слуге рукой, мол – не нужно, и спросил:

– Учебка интересуется: не передумал насчёт стажёров?

Джулио принял из рук Игоря бокал и с удовольствием отпил из него:

– Чтоб я собственными руками плодил конкурентов? – он засмеялся неприятным сухим смехом. Под потолком лёгким шорохом рассы́палось эхо. – пусть поищут дураков в другом месте.

– Но, говорят, Вентру активно привлекает молодёжь, так почему бы...

– Ти-ише, тише, Дрозд. Не так быстро. Молодёжь из игроков. Ты видишь разницу, верно?

Разницу видел даже Петька. Как бы хороши не были игроки, никогда они не смогут занять пост менеджера локации – а значит, ни один игрок не сможет стать главой вампирского баронства, как бы хорош он ни был. Для НПС всегда найдётся скрытый бонус.

Для Джулио Вентру это было определяющим, вне зависимости от того, о посте главы какой локации шла бы речь, будь то место властелина всех тёмных земель, владыки замка Дракулы или (в перспективе возможного разделения вампирского баронства на несколько) главы баронства Вентру.

Однако, Джулио, очевидно, распирало похвастаться.

– Не скрою, слухи не врут. В последние месяцы поток посетителей нашей зоны значительно возрос. Очень много охотников. Люди чуть ли не в очередь на квесты стоят. Много новообращённых, кстати. Особенно девиц, к чему бы это? – он довольно хохотнул и сделал крупный глоток из бокала, небрежным жестом стерев с губы кровавые капли. – Я тут подумываю девиз сменить. Взять что-нибудь более юморное, креативное. «Снимаем повышенное давление» – как тебе?

– Могу предложить более креативный вариант, – нагло встрял в разговор Петька, – «Отсосу бесплатно» не хочешь попробовать? Народ повалит. Особенно парни.

Бокал в руке Джулио лопнул, разлетевшись осколками и кровавыми брызгами.

Дальше Петькину наглую рыжую морду спасла только дикая встроенная Нак-Мак-Фигловская скорость. Именно благодаря ей он успел увидеть, как красивое и благородное лицо старшего Вентру превращается в нечто безобразное, чёрно-серое, покрытое шипами и выростами, а за спиной у него разворачиваются огромные кожистые крылья – и как это чудовище устремляется к нему...

Фигловское движение лодыжкой сработало на вшитых рефлексах. В следующую секунду он осознал себя стоящим в каком-то каменном коридоре, на массивном бронзовом постаменте под канделябром. Над головой трепетало тусклое пламя почти догоревшей свечи. За спиной зашуршало, Петька подпрыгнул, разворачиваясь на сто восемьдесят и выхватывая меч...

В последний момент он успел сообразить, что это всего лишь пёстрый, раскрашенный под леопарда тарантул, и повернуть клинок. Удар пришёлся не рубящей кромкой, а плашмя. Паук отлетел, неожиданно гулко треснувшись о противоположную стену.

Петька выглянул с края своей подставки и понял, что паук на самом деле был паучихой. Потому что у стены, постанывая и ощупывая голову, сидела девушка.

04. О ДЕТЯХ НОЧИ

* * *

Девица была темна лицом и телом и одета весьма скудно – в леопардовую шкуру, из которой с помощью длинных кожаных шнурков смастерили подобие экзотического сарафана. Глаза были болезненно прикрыты, однако длинные клыки чётко белели в сумраке коридора, не оставляя сомнений в видовой принадлежности пострадавшей.

– Угораздило ж тебя по таким местам шариться! – Петька спрыгнул с высокой подставки и подошёл поближе к стонущей вампирше, которая, и вправду, оказалась негритянкой: – Не учили тебя что ли: кто ж сзади подкрадывается? Да ещё в таком страхолюдном виде!

– А? – паучиха непонимающе смотрела вроде как на него, а вроде и мимо, глаза как будто подкашивали. Или кажется? Может, по-русски-то не понимает?

– Бэ. В зеркало на себя посмотри! – не очень веря в успех коммуникации добавил Петька. Хотя, зеркало, как раз, вампирам не сильно-то должно помогать, верно? – Синячище-то на пол-лица, шишак вон лезет. Краше в гроб кладут.

– В гроб?.. – рассеянно пролепетала девушка, но Петька обрадовался уже тому, что по-русски она-таки понимает. – Да-да, мне надо в гроб...

Негритянка перевернулась на четвереньки (а задний фасад ничего себе! Петька весьма цинично успел подумать: «Ничо такая, я б вдул», – и даже поругать себя за фигловскую прямолинейность мышления) и поползла по коридору, мотая гривой кудрявых волос и ощутимо заваливаясь направо. Петька почувствовал некоторые угрызения совести, которые, впрочем, быстро были вытеснены соображением о том, что неплохо было бы взять вампирского языка да поговорить душевно, раз уж всё равно разведка провалилась...

Фигл выбежал перед ползущей вампиршей и совершил специальное движение лодыжкой (теперь уже вполне осознанно).

* * *

А по времени был всего лишь обеденный перерыв. А у Марины – вообще отгул! Вот она и решила забежать к подружке – всё равно в сказках в обед игроков почти нет, чаю попить да потрепаться – и тут на тебе! Не успели они как следует обменяться новостями, как в Ягусину избушку ввалился Петька в своей мелкой фигловской форме в сопровождении ползущей и невнятно мычащей девчонки.

– Яночка, Мариш, я тут вампиршу нечаянно отоварил...

– Хорош заливать-то! – усмехнулась Яга, склоняясь над внезапной жертвой и приподнимая ей голову. – Чтоб вампира при твоём росте так приложить...

– Так она тарантулом была! – оправдался Петька. – Вылезла внезапно, я от неожиданности... Хорошо хоть не рубанул.

– Да и рубанул бы... – с похвальным равнодушием к чужеродной нечисти пожала плечиком Марина. – Это ж вампиры! Регенерируют, куда они денутся. А Дрозд где?

– Остался с джулио Вентру разбираться. Я там нахамил ему... случайно.

Яна с Мариной переглянулись и неодобрительно покачали головами:

– Ты б поосторожней с фиглом, – посоветовала Марина. – У них градус обезбашенности ещё хлеще, чем у лепреконов. Влияет. Самоконтроль нужен о-го-го какой.

– Да я уж понял...

– Мне бы крови... – невнятно простонала пострадавшая и попыталась обнюхать Ягусину руку.

– Сиди уж, лохудра! – Яна вполне профессионально купировала поползновения и достала из поясного кошеля маленький пузырёк: – Пей, не балуй!

Взгляд у негритянки и впрямь был расфокусирован. Она пару раз промахнулась рукой мимо пузырька, после чего Яга, пробормотав под нос что-то типа «до чего ж вы, негры, малохольные», сама влила содержимое девчонке в рот.

Несколько секунд ничего не происходило, после чего процесс опухания, посинения и вылезания шишек пошёл в обратную сторону.

Яга жестом фокусника опрокинула пациентке в рот второй пузырёк.

– А это что? – негромко спросила Марина.

– Это чтоб девочка расслабилась и рассказала нам всякое интересное – её ж, я так понимаю, для этого наш тёмный властелин приволок?

– Хотелось бы узнать, – согласился Петька, – как они живут там, чем дышат... Слабые места – ну, так, на всякий случай. А то больно борзый он, этот Джулио. Слышали, на прошлой неделе заявку подал на должность старшего менеджера по тёмным землям.

– На твоё место, что ли? – выпучила глаза Яга.

– Ну, по факту оно пока не моё. Так что этот дядя сейчас наш главный конкурент.

Марина резковато отставила кружку в сторону:

– Ян, по-моему, уже можно. Давай-ка поспрошаем клиентку.

На лавке сидела вполне уже исцелённая негритяночка – шоколадная, большеглазая, с пухленькими губёшками и крупно вьющимися волосами. Однако, никак нельзя было сказать, что девушка пришла в себя – наоборот, судя по взгляду, она слегка плыла. Заметив внимание к своей особе, вампирша начала тихонько хихикать.

– А это вообще законно? – осторожно уточнил Петька.

– Душа моя! Окстись! – Яга посмотрела на него как на ущербного. – Мы с тобой в вирте, в фэнтези-локации – даже не в светлой зоне, заметь. Всё в рамках сеттинга, – она пощёлкала пальцами у вампирши перед лицом: – Тебя как звать-то? А, кра́сна де́вица?

– Я-то? – негритянка снова глупо захихикала. – Зуримба Мботеру Кваджо Лайбон.

– Ну, Лайбон, понятное дело, фамилия. Большой вампирский клан. Африканский, – больше для Петьки пояснила Марина. – Главное имя – первое.

– Зуримба, получается?

– Ага.

– Погоди, так вампирские локации есть и привязанные к обычному миру, что ли?

– Да нет, конечно. Отдельные зоны, их не так давно ввели, чтобы можно было взаимоотношения внутри расы и вокруг интереснее выстраивать. Иначе реально поток игроков большой, на голове друг у друга сидят.

– Яс-сно. И каким образом наша дама оказалась здесь? Не шпионка же она, в самом деле. Не верю, чтобы Игорь такое пропустил.

По итогу долгих и несколько утомительных расспросов Зуримба стала меньше хихикать, зато начала икать. Мдэ.

А выяснилось не так много.

Подробности быта клана Лайбон их пока мало интересовал. А вот интерес главы африканских вампиров к налаживанию мостов был более любопытен. Во все вамирские дома были засланы «студенты по обмену». Хотя, нет. «По обмену» тут не подходило, поскольку засланцы ехали в одну сторону, а обратно, в Африку, как-то не спешил никто. Неизвестно, как обстояли дела у других посланников, а Джулио немедленно, буквально в первый вечер, попытался перевербовать девочку, предложив ей кратчайший путь к сытой и красивой жизни – через постель.

– Ну, через постель – это он здраво придумал! – ляпнул Петька, на ходу успев об этом пожалеть. Нет, фигл – это конечно прикольно, но речевой самоконтроль тренировать надо, блин!

Марина и Яга обменялись непонятным долгим взглядом.

– Знаешь, что, Петечка... – начала Яна.

– Иди-ка ты в учебку, – закончила Марина. – Тебе ещё куратора успокоить надо. А мы уж тут как-нибудь сами.

– Ик! О-о-ой... – отозвалась Зуримба.

* * *

Успокаивать куратора хотелось меньше всего. Но тут уж против неизбежного не попрёшь. Памятуя о давешнем внушении про подходящий и неподходящий облик в зоне проживания, Петька пошёл через лифт, вернул себе обычный бытовой вид, переоделся в приличное. Понимая, что дальше оттягивать момент истины никак не выйдет, пошёл с повинной к директрисе.

Там на него посмотрели укоризненно (стало стыдно, реально), прочитали краткую, но ёмкую мораль и отправили выполнять самостоятельную письменную работу в духе «и что же там у этих вампиров хорошего, да и как они умудряются строить на этом экономические отношения». Типа, раз сам дурак – вот и разбирайся.

Петька почесал в репе и пошёл обратно к Яге – выспросил у изрядно разомлевшей Зуримбы интересующие его подробности и отчалил оформлять отчётность, обещав девчонкам заскочить после сдачи.

* * *

Отчёт съел почти три часа времени, но по итогу Петька остался доволен результатами своего графоманства. Отправил всё куратору на почту и с чистым сердцем направился к Яге.

Девчонки пили чай и болтали о чём-то совершенно девчачьем. Увидев его, замерли, словно балерины, застуканные за поеданием плюшек. Обе две.

Петька присел к столу, посмотрел на обеих внимательно:

– Ну и куда смуглянку дели?

Девчонки хитро переглянулись.

– Это сюрприз! – коварно улыбнулась Яга и потянула его за руку к своей переходной двери.

– Закрой глаза! – потребовала Марина.

Бесполезно спорить же.

Петька закрыл глаза.

– По-честному! – потребовала Марина.

– Да по-честному, по-честному!

Скрипнула дверь, и его мягко подтолкнули в спину. Петька сделал пару шагов. Позади, едва не стукнув его по затылку, хлопнула дверь.

– Не понял... – Петька открыл глаза – и обалдел.

Это была спальня, определённо. Чья – оставалось выяснить, но позже. Посередине комнаты стояла огромная кровать, заправленная золотистым шёлковым покрывалом. Помимо этого, имелось несколько таких же золотистых подушек, а вот уже на этих подушках полулежала Зуримба, пристёгнутая наручниками к кованным завитушкам изголовья. С наброшенной на бёдра леопардовой шкурой – собственно, это всё, что наличествовало из одежды. Изо рта у неё, прикушенный острыми зубками, плотно притянутый кожаными ремешками, завязанными на затылке, выглядывал резиновый жёлтый утёнок с трогательно красным клювиком.

– Ну, вы, девки, совсем сдурели! – сердито пробурчал Петька. – А где ключ?

– М-м! – Зуримба засигналила глазами и бровями, в сторону прикроватного столика и, видать, прикусила утёнка – раздался характерный сдавленный писк.

Петька раздосадованно покачал головой, протопал к кровати и сгрёб крошечный ключик жёлтого металла, малозаметный на позолоченной (или золотой?) столешнице. Чтобы дотянуться до замков, пришлось забраться коленями на постель, и тут Зуримба совершенно по-кошачьи извернулась, обхватила его ногами и притянула к себе.

– Что, прямо вот так вот?

Она кивнула и недвусмысленно прогнулась вперёд, прижимаясь к нему всем телом, насколько позволяли оковы. Кожа её пахла ночным южным лесом, и Петька не удержался, скользнул губами по нежной шейке. Девушка в ответ жадно принюхалась к нему, и из груди её вырвался глухой рык. Пискнула уточка.

– Да что ж это... Давай эту фигню вытащим... – он потянулся к игрушке, но Зуримба отчаянно замотала головой. – Ну, как скажешь...

Потом, уже после, он искал злосчастный золотой ключик в маскирующих складках покрывала, а она рассказывала:

– Говорят, это из-за того, что у меня слишком маленький вампирский возраст. Слишком горячая голова, не могу контролировать... ну...

– Сексуальное желание? – подсказал Петька, сосредоточенно оглаживая кровать.

– Да нет! – она покраснела, и это было видно даже сквозь шоколадную кожу. – Просто... ну, когда это... у меня начинается лютая жажда. Я прям не могу, тормоза полностью отключаются.

– О! Нашёл! – Петька выудил из шёлковых складок ключик и потянулся к браслету.

– Погоди... – голос у девушки сделался хрипловатым. Он обернулся. Чёрные глаза ощутимо, по-вампирски, отсвечивали красным: – Давай ещё раз?

Петька потянулся к прикроватному столику и достал игрушку с наскоро пришпандоренными к ней ремешками:

– Уточку, моя леди?

Она расцвела широкой острозубой улыбкой.

* * *

Хотелось лежать и никуда, никуда не ходить. А надо, блин!

Пискнула резиновая уточка, и Зуримба аккуратно провела ногой по его бедру.

Вот и девушку отстегнуть надо... хотя, по-честности, больше всего хотелось спать.

Ладно, нужно и совесть иметь! Петька потёр лицо, заставил себя разлепить глаза и сесть на постели. Ключ, предусмотрительно перемещённый на столик, в этот раз нашёлся быстро. Но сперва избавиться от этой дурацкой утки!

Петька подал даме руку, помогая подняться с золотого ложа (чья это спальня, всё таки?) и спросил:

– Куда тебя проводить?

– В особняк Вентру, конечно, – она слегка пожала гладким, словно лакированным шоколадным плечиком.

– А ты уверена, что это безопасно... после всего?

– Да брось! – она белозубо улыбнулась. – Никто не следит друг за другом всё время. У Вентру столько народа тусуется – к каждому соглядатая не приставишь. Да и кто видел, что я с тобой ушла? Забей!

Забивать Петьке не хотелось. Напротив, было непривычно тревожно, и в голову лезли всякие аргументы в духе: кто-то мог и видеть – раз; в таком сообществе запросто каждый может следить за каждым – два. Да и вообще, одно дело – все, и совсем другое – девушка, на которую босс глаз положил. Тем более, такой как Джулио.

Но Зуримба аргументов слушать не хотела. А хотела к Вентру – и по возможности вызнать, что там глава клана замыслил, чтобы пробиться в тёмные властелины.

– Я девчонкам обещала, – с подкупающей непосредственностью сообщила она. – Как что-нибудь узнаю, сразу напишу. Так что давай, высади меня в том коридоре, там и не ходит почти никто. И я побегу, – она поцеловала его в щёку, подхватила свою леопардовую шкуру и перекинулась в паука – безо всяких спецэффектов и даже без промежуточных стадий. Вот только что была девушка – и вот уже тарантул. Паучиха выжидательно уставилась на него всеми восемью глазками.

Петька тяжко вздохнул. Спорить тут бесполезно, ясное дело. Он подошёл к ближайшей двери, через которую попал в эту спальню, и открыл выход в едва освещённый парой огарков коридор особняка Вентру. Там было тихо и пахло сухим склепом.

Оба постояли, прислушиваясь – ничего. Паучиха повернулась, моргнула на прощание и устремилась по коридору, быстро затерявшись в тенях. Петька закрыл дверь и пошёл своим девкам внушение делать. Это что ещё такое, понимаешь? Сюрприз!.. По жопе обеим хулиганкам надавать...

Неплохая идея, кстати...

* * *

Игорь пришёл, чтобы проверить подсвечники в нижнем коридоре. В реале скоро конец рабочего дня, будет много клиентов. Надо, чтобы всё было на уровне – мрачность, тусклый свет. Желательно, чтобы хотя бы один огонёк мигал, это даёт людям нужный настрой. И обязательно потёки воска – это фирменный стиль, классика! Он осматривал один из дальних угловых канделябров, когда посередине коридора как будто возникло слепое пятно – это невозможно было увидеть, он, скорее, почувствовал его шестым игоревским чувством. Там было нечто. Игорь мгновенно замер, прекратил дышать и остановил биение обоих своих сердец – родного и запасного, которое приживил, чтоб добро не пропадало, до нужного случая. Около минуты ничего не происходило. И вдруг слепое пятно скрылось, и по коридору побежала паучиха леопардовой раскраски.

Так он и думал, что здесь замешана эта черномазая! И что только хозяин в ней нашёл?

Игорь дождался, пока паучиха исчезнет из виду, осуждающе покачал головой и похромал прочь.

* * *

Она любила этот коридор за его уединённость. В общежитских тоннелях не протолкнёшься – и всё время кто-то норовит устроиться рядом, чтобы продемонстрировать своё внимание. Она внутренне передёрнулась и фыркнула, внешне продолжая оставаться каменно-неподвижной.

Обычно здесь тихо и спокойно, особенно если устроиться вот так, в самой тьме, в тени старых перекрытий. Но сегодня – это ж прямо проходной двор какой-то! То назгул этот, то его психованный лепрекон или кто уж он был. Правда, за шоу с мечом, когда эта африканская дура получила по лбу, можно было и поаплодировать. Но сон получился нервный и дёрганный. Ещё и Игорь этот припёрся, всё со своими свечками...

Слуга шаркал и сопел внизу, и она было совсем перестала обращать на него внимания и задремала – но вдруг проснулась от абсолютной тишины. Присутствие Игоря как будто исчезло! Она распахнула глаза. Нет, он был здесь! Но как же тихо он стоял, нужно такое свойство иметь в виду! И то, что этот простак умеет, оказывается, останавливать сердце – наверняка ведь знает, что вампиры способны слышать его стук даже на значительном расстоянии!

Откуда ни возьмись, на ровном месте, посреди коридора появилась негритоска в обличье паучихи. Опа! А ведь уходила она с тем мелким парнем... и где-то несколько часов была, так-так...

Она дождалась, пока Игорь уковыляет, и аккуратно, бесшумно расправила крылья. Ну что, Джулио, как тебе понравится такая новость?

Или подождать и насладиться видом падения этого пижона? Наверняка ведь черномазая что-то замыслила...

А он будет знать, как отвергать лучших!

От таких мыслей к горлу подкатила жажда. Она знала, что там, снаружи, сияет огромная, вечно полная здесь луна. Ночь сильна. Время охоты.

05. ВЕКТОРЫ И ОТКРЫТИЯ

ПРО ТАЙНОЕ И ЛОМАНОЕ

Петька проводил Зуримбу в особняк Вентру и отправился к Яге. Нет, ну надо же девок в чувство привести – что это ещё за фокусы?

Он почему-то думал, что они будут сидеть красивые и весьма весёлые, и поэтому вид пустого стола и деловито работающих по обе стороны девчонок привёл его в некоторый диссонанс с внутренне запланированным диалогом. Петька сел у торца стола. Яга со страшной скоростью печатала (да, экрана и клавиатуры не видно было, но движения-то!), Марина что-то сосредоточенно выискивала – тоже в браслете – пробормотала только:

– Подожди минуточку...

Петька подождал. Потом ещё подождал. Понял, что так быстро ничего не дождётся – и решил заняться делом: проверил драконово яйцо, поговорил с Васькой и Горацио** о тяжких буднях нянько-охраны...

** См. Примечания, п.4.

– Всё! – шлёпнула по клавишам Яга. – Придёшь домой, почту проверишь. Я тебе особнячок Вентру скинула: планчик там, потайные комнатки, места́ отдельные, куда наступать не надо. Чую, та́м твой гоблин, хотя шоколадка наша ничего про него не знает.

– Уж больно чистая у них бухгалтерия, комар носа не подточит, – несколько сомнамбулически отозвалась Марина.

– Н-но, – Яга совершенно бабоёгским жестом почесала нос. – Пароли и прочие выкрутасы для проникновения мы просить не стали – что уж мы, совсем изверги, что ли, девчонку под монастырь подводить. Но нам с тобой, Петечка, как ты понимаешь, все эти танцы с бубнами по барабану – главное, план.

– Я не понял, – задал он внезапно остро заинтересовавший его вопрос, – ты прямо из локации сообщение отправить можешь, что ли?

– Ну-у-у... – Яга помялась, – я как бы могу. Но это типа...

– Использование служебного положения в личных целях, – подсказала Марина. – Начальством не одобряется. Но поскольку она почти не вылазит из локации, и сверхурочных у неё накопилось на двадцать лет вперёд...

Понятно. Смотрят сквозь пальцы. Во всяком случае, иногда.

– Но я стараюсь не того... не злоупотреблять, – Яга уперла локти в стол и грустно оперлась подбородком о чашечку ладоней. – Мне и писать-то было особо некому...

– Дорогая моя, – Петька подвинул табуретку ближе, совсем забыв о мыслях, с которыми пришёл, – послушай и подумай вот о чём. Ты сутками в локации. Я буду сутками в локации. Марина, судя по всему, тоже, – девчонки обе уставились на него очень внимательно. – Нам нужен какой-то канал связи. Хоть ломаный. Хотя бы тревожная кнопка, на которую мы можем нажать в самом крайнем случае.

– Ой, ребята, допрыгаемся мы с этими взломами... – тревожно начала Марина, и тут Ягуся второй раз почесала нос:

– А чем тебе палантиры не нравятся?

Повисшая тишина прервалась внезапно задвигавшейся избушкой.

– Да блин, как не вовремя! – всплеснула руками Яна. – Послать их, что ли?

– Погоди... – Петьке показалось, что подбоченившийся силуэт какой-то подозрительно знакомый. Он пригляделся из-за занавески: – Ты глянь, опять этот! Неймётся ему...

Девки приникли к окошку с двух сторон от него.

– А-а, певец недоделанный! – Яга презрительно хмыкнула. – Квест пройти не могут. Раз в двадцатый уже притащились, малохольные...

– Так это тот, который тебя ведьмакам сдать хотел? – вспомнила Марина. – О́н же про связи с Ягой орал, правильно я понимаю?

Но Петька не успел ответить.

– Про связи с Ягой?.. – переспросила Яна, и голос её сделался вдруг низким и скрипучим, руки, опирающиеся на подоконник, потемнели, пальцы стали морщинистыми и узловатыми, а маникюр с ромашками превратился в острые жёлтые когти. В лицо Петька посмотреть... да боялся, наверное.

Яга стояла, опустив голову и сгорбившись, и с высоты его роста видны были только длинные, выбивающиеся из-под платка, совершенно седые пряди.

– Идите-ка вы домой, ребятушки... А я с этими эльфиками немножко поиграю... В Ивашечку...

ЖИВЫЕ ДУШИ...

– Вот так нас периодически накрывает, – философски вздохнула Марина, когда из избушки на курьих ножках они вышли в парк, освещённый гирляндами вечерних огоньков. – Издержки профессии... Домой? К тебе или ко мне?

– Да пошли в «Ренуара», посидим, – предложил Петька, – время детское ещё. К тому же я там так до сих пор и не был. Мечтаю попробовать легендарный луковый французский суп: одна луковица на ведро воды.

Марина засмеялась, запрокидывая голову:

– Давай что-нибудь более интересное закажем? Например, рулетики из телятины, фаршированные ветчиной и сыром, а?

– Не поспоришь, звучит вкуснее, чем луковый суп.

– А ещё у них там выпечка вкусная, мне нравится.

Устроившись за уютным столиком (белая мебель, вышитые скатерти и маленькие букетики на столах) и получив заказ, они включили приват и обсудили возможность использования палантиров. Так-то выходило удобно. Всего-то делов – выяснить, у кого они хранятся и отжать!

– Желательно бы, конечно, все семь, – прикидывал Петька, – но хотя бы три. Я тут, на всякий случай, все три книги перечитал, с пометками. Получается, три мы точно знаем, у кого.

– Ну, да, – Марина изящно повозила вилочкой в тарелке, – Сураман, Суарон и этот, как его... да бли-и-ин... временный правитель Годнора?..

– Наместник, Данатор II. Если смотреть не на книжного, а на игрового, он-то считает себя вполне постоянным. Насколько я понял по обмолвкам с форумов, это тоже наш, ниписишный. И он реально что-то мутит – никто не может угадать, в какую сторону мужик кинется.

– Думаю, именно поэтому он вполне вписывается в образ слегка обезумевшего правителя. Скорее всего, его из-за этого и не трогают.

– Я тоже так подумал. Так вот, палантир у него есть, сто процентов. Четвёртый рабочий шарик – в эльфийской гавани, откуда по расписанию стартуют корабли в эльфийские бессмертные земли. Говорят, что и смотрит этот шар исключительно туда, на связь с гаванью приёма. Не знаю, есть ли в нём смысл и можно ли его перенастроить.

– Скорее всего, нет.

– Прочие три утоплены. Место предположительно уточнить можно, но там квадратные километры морского дна, хрен победишь.

– Значит, сосредоточимся на этих трёх?

Петька задумчиво покивал. Хмыкнул.

– Ты сама слышишь, что мы говорим?

– Ага. Специально для нас даже пословица есть: «В каждом доме быть должна... – Марина хитро посмотрела на Петьку и продекламировала по частям: – губо-зака-тал-ка!»

– Точно. В нашем хозяйстве – первейше необходимая вещь, – он отложил вилку и уставился в тарелку, явно не видя содержимого. – Парней не хочу подставлять.

– Наш орочий отряд имеешь в виду?

– Да.

– Петь, почему именно эти? – спросила Марина. – Почему они так важны для тебя – этот отряд, и эти женщины из трудового лагеря, и все остальные? Можно же было просто попросить дизайнеров отрисовать новых, и они сразу проявились бы в нужных местах...

– И в нужном количестве, – закончил за неё Петька. – Думал я об этом. И, возможно, какие-то куски карты так и придётся заселять. Но вот эти ребята... Категорически не хочу их бросать. Ты знаешь, что при взаимодействии человека с мобом игра начинает вкладывать в моба больше ресурсов? Больше интеллекта, если перевести на бытовой язык.

– Или больше души́? – задумчиво предложила Марина.

– Где-то и так. Они уже немного живые, и я не вправе предать их, понимаешь?

– Понимаю, – Марина помолчала. – Да, ты прав. Бросить их нельзя.

ОТЧЕГО БЫ ВНЕЗАПНО И НЕ ПРОГУЛЯТЬСЯ?

Они ещё немного посидели, прикончили свой ужин.

– Ну, и чего мы грустнячим? – Марина по-ученически сложила руки на столе. – А пошли, пронесёмся куда-нибудь? Развеемся.

– Я на самом деле тоже хотел предложить. Пошли, сходим на светлую сторону, посмотрим на наших соперников. Я подозреваю, что после моего утверждения на должности посетить светлые земли с туристической поездкой будет проблематично?

– М-м-м... Вообще, наверное, можно будет забега́ть... Но не в города́, точно. Там повсюду артефакты, распознаватели, да и магов куча, которые за так способны твою истинную сущность углядеть – сразу начнётся общий кипеж и локальная войнушка.

– Во-от. А врага хотелось бы знать не только по картинкам. Поэтому – пошли. Какой там у них городишко поприличнее? Где, к примеру, наш неспортивный светлоликий не-друг поселился?

– А-а-а... Каларнифа имеешь в виду? Это надо в Алаберн, – глаза Марины подозрительно начали отсвечивать красным: – А давай найдём этого мерзавца и отдубасим его?!

Петька усмехнулся:

– Девочка моя, да нас же привлекут за членовредительство.

– Не-а. если бы ты здесь, на территории учебки его разделал – тогда да. А так... – она легкомысленно взмахнула рукой, – подумаешь, два персонажа в вирте подрались. Отреспаунится в ближайшем лифте, всего-то делов. Но осадочек оста-а-анется, – Марина совершенно по-ведьмински захихикала. – Пусть ходит, оглядывается, крысёныш!

– Погоди, – уточнил Петька, – ты хочешь, чтобы во время нашей романтической прогулки с осмотром достопримечательностей мы нашли и подвергли избиению некоего бывшего тёмного властелина?

– Не-е-ет! – Марина отрицательно покачала пальчиком. – Я хочу, чтобы мы изувечили этого типа́. Желательно со смертельным исходом.

– Ну, что ж, – Петька допил свой чай и поднялся, – если женщина просит...

Светлая локация была для Петьки одним большим тёмным пятном. Как любая область неисследованного, она позволяла ему выгружаться только в общедоступных точках выхода – до того момента, когда та или иная часть карты станет ему известна хотя бы в общих чертах.

В лифтовой кабинке Марина быстренько избавилась от всего кроме белья и с сомнением смотрела на себя в зеркало.

– Ты прекрасна, – прокомментировал её взгляд Петька.

– Да я не об этом. Думаю: кем бы мне выйти, чтоб особо в глаза не кидаться?

– Погоди, так у тебя-то тоже тёмный статус?

– Нет, серый. С тёмными землями я работаю исключительно по призванию, но к светлым заходить могу, не опасаясь воя магических сирен. На предмет знакомых вот сомневаюсь.

– Ага. Тогда, что-нибудь маленькое? И максимально безобидное.

– Феечка? – Марина сморщила носик. – Я, в принципе, вообще фамильяром могу. Белочкой какой-нибудь. Разговаривать только сложнее, сразу раскусят, что я не настоящий фамильяр.

– Ну и всё, бери фею и не парься.

– А ты гнома. Каларниф тебя в бороде не видел – сто процентов, не узна́ет.

Городок Алаберн вызвал у Петьки стойкое дежа вю и только через несколько секунд он понял, с чем это связано: постоянно, словно бы на границе слухового восприятия, как будто пел хор стройными эльфийскими голосами. Слов было не разобрать, и это некоторым образом нервировало.

– А нельзя этот фон выключить? – досадливо спросил он у Марины.

– Пение имеешь в виду?

– Ага.

– Где-то в настройках можно, если назад в кабинку вернуться. Да забей! Через пять минут ты его слышать перестанешь, как белый шум.

И правда, через некоторое время неразборчивое фоновое пение вроде бы перестало восприниматься, но раза три случились рецидивы на отдельных высоких «а... а... а..!»

Город по меркам реала был, конечно, крошечный. А вот по игровым – вполне такой ничего себе, от центральной площади разбегался в разные стороны десяток кривых улиц, превращая план городка в подобие кривого сюрреалистического колеса.

Вокруг кишела самая разнообразная жизнь. Несмотря на вечерний час, торговцы торговали, кузнецы звонко стучали молотами в своих полуоткрытых мастерских, на улицах толклось множество народу – пешего, конного и во всяких колясках. Крупные знаки различных ремесленных цехов и прочих гильдий висели над дверями домов тут и там. Вторые этажи практически везде были жилыми, из распахнутых окон доносились вкусные запахи, весёлые голоса и смех.

Городок вызывал белую... нет! – чёрную зависть. Он был живой. Петька, чей глаз уже немного привык выделять в толпе своих, понимал, что здесь, конечно же, много мобов и НПС. Но гораздо, гораздо больше – живых игроков! Сотни только на одной этой узкой улочке, на которой он остановился, встав поближе к стене, чтобы не мешать движению потоков людей. Нет, эльфов! Эльфов здесь было процентов девяносто.

Сверху хлопнуло окно, и Марина пискнула ему в ухо:

– Пошли скорее! Помоями обольют!

– Ты что, здесь же сплошь светлоликие и многомудрые? – удивился Петька, но с места всё же стронулся.

Марина вспорхнула над его плечом и обернулась назад, мелко трепеща крылышками.

– Па-а-а-абереги-и-ись! – крикнули из открывшегося окна, и над головами толпы пронеслась мутноватая водяная... колбаса?.. ладно, пусть колбаса, роняя за собой клочки пены и мелкие мыльные пузыри. Кто-то помылся и отправил порцию использованной воды за город.

– В таких местах всегда лучше перебдеть, чем недобдеть! – наставительно проворчала Марина, снова устраиваясь у Петьки на плече.

Так-то – да, верно.

Они покружили по городу, рассматривая местные красоты.

В торговых рядах предлагали всякое – от еды до специальных защитных зелий против сил тьмы. Всё чинно, с достоинством. Как с ними торговаться-то? Неудобно даже...

Экипироваться здесь можно было с нуля. Имеется в виду – для выхода в рейд на тёмные земли, конечно же. Петька попробовал оружие, осмотрел лучшие доспехи...

Ну, ничего-ничего, и вас тоже сюрпризами порадуем. А то сидите тут, самосовершенствуетесь в своей беспечности...

Немного постояли у кузни, наблюдая за работой остроухих мастеров. Лица у них были до того одухотворённые, что каждому было ясно – куётся как минимум высокоуровневый магический меч. А то и вовсе легендарный.

Тори, чья память немедленно выдвинулась вперёд и начала цепко рассматривать все манипуляции, никакого специального колдунства или хитрых мастеровых тонкостей, однако же, не заметил. Всё было добротно, но... обычно. И чего морды такими кирпичами городить?

Они направились наугад по одной из улиц. Больше всего домов было эльфийских (во всяком случае, в эльфийском стиле). Но и оставшиеся напоминали парадные кукольные домики.

– На глянцевые открытки похоже, – резюмировал Петька, когда они дошли до самой окраины. – Ну что, ещё улочку? Или вон, посидим, на народ поглазеем поближе? – он кивнул на крупную вывеску ближайшего к ним трактира. Затейливыми рунами было выведено: «Песня Нивродели», рядом красовалась тщательно прорисованная лютня в обрамлении золотых листьев. – Я бы предпочёл что-нибудь менее вокальное, но здесь это, похоже, массовая традиция.

Марина фыркнула и полетела вперёд, к трактиру. Внутрь она, однако, не спешила, а приникла к одному из окон, приглядываясь к происходящему внутри. Вдруг она вытянулась стрункой и заработала крылышками так, что они практически слились в два облачка.

Петька подошёл и негромко спросил:

– Здесь?

– Да! – придушенно просипела феечка. – Вон он, похоже, новую группу на квест набирает!

Петька прищурился. А вон и местечко рядом, буквально за соседним столом. И в углу, как он любит.

Ну, что ж, пойдём, послушаем, какой там назревает квест...

06. СПЛОШНЫЕ СЛИВКИ

«ПЕСНЯ НИВРОДЕЛИ»

– Останься тут, – предложил он Марине. – Может статься, что я не смогу выйти вслед за ним, не привлекая к себе внимания.

– Хорошо, прослежу, – феечка сурово кивнула.

Он ещё раз глянул в окно. Внутри заведения было изысканно – насколько изысканно вообще может быть в таверне. Зал выглядел весьма презентабельно даже по сравнению с ведьмаковскими «Тремя весёлыми зайцами», в которых собирались менестрельские сливки; можно было подумать, что «Песня Нивродели» выстроена исключительно для особ благородной крови. Больше похоже на ресторан, что ли. Атласные скатерти, золотые канделябры... Тихое брякание золотых приборов по дорогому фарфору.

На небольшом возвышении музицировало трио: парень с лютней, парень с флейтой и девушка с арфой. Тоже мобы, что ли? Потому что, если не мобы, то это ж надо такое выражение лица пластмассовое иметь...

Народ, собравшийся провести здесь вечер, судя по внешнему виду, вполне мог бы соответствовать дворянскому статусу. Или у местной публики просто принято так наряжаться? К примеру, Каларниф выглядел весьма пафосно, похлеще, чем тот многострадальный менестрель, которого, должно быть, уже дожаривает Яга. В костюме бывшего тёмного властелина причудливо сочетались блестящие и бархатистые ткани – пурпур, ярко-синий и золото. Укладка тоже была безупречной, волосок к волоску, да ещё и ажурный обруч поверх. Что там с обувью, под столом не очень было видать, но вряд ли такие суровые сапоги, как Петькины всепогодные говнодавы.

Собственный Петькин условно-средневековый костюм смотрелся на фоне прочих «чистенько, но бедненько» и вызывал у него некоторые сомнения – а ну как не пустят? Так что перед входом, несмотря на теплынь, он на всякий случай накинул свой плащ – всё-таки серебряное шитьё, богатый мех – может, и прокатит.

Да, да... гораздо более презентабельный наряд – тот, приобретённый, опять же, в ведьмацкой локации**, где были шёлк, кружево и дорогая кожа, – Марина забраковала, заявив, что он слишком чёрный, и это будет настораживать и выбиваться из общей массы. И ведь она оказалась права! Чёрного здесь не носил никто. Так что... Уж лучше так, скромненько – пусть пренебрежительные взгляды, но не подозрительность.

См. Примечания, п.5

Вместо вышибалы на входе стоял высокий эльф с совершенно непроницаемым лицом и вычурной причёской. Моб – каким-то образом определил Петька. Эльф смерил его безэмоциональным взглядом, но препятствовать входу даже не пытался – опасным, видать, не счёл, а плащ выглядел всё-таки довольно прилично.

Петька заправил пальцы за ремень и осмотрелся, словно отыскивая глазами свободное место. Подавляющее большинство посетителей было эльфами. Вообще-то – все, кроме одной компании, сидящей по другую сторону от стола, который он присмотрел. Двое людей и гном. Сидели они также тихо, как и остальные, негромко общаясь между собой.

Петька прошёл за заранее выбранный столик и уселся спиной к Каларнифу, успев поймать его кислый взгляд. Ну, извините, мы из простых собак, не из породистых... Вокруг столика проводника теснилось на придвинутых стульях ещё семеро эльфов. Судя по разнообразным выражениям лиц, вопросы вылазки обсуждались уже давно, и не все из присутствующих были довольны ходом переговоров.

Девушка с арфой вдруг принялась петь – что-то негромкое и возвышенное, на слух воспринимающееся как «...аи-ауи... а-а-анта-а-а... асси-и-и... у-ине-е-н...»

Высокая культура, едрид-мадрид...

Зато разговор между проводником и пати стал чуть громче.

– Я так понимаю, что никаких твёрдых гарантий успеха прохождения мы не получим? – женский голос.

Каларниф (его высокомерные интонации он помнил ещё со стычки в орочьей деревне) отвечал слегка растянуто:

– Вы можете обратиться к моей личной странице, посвящённой этому квесту, и почитать множество отзывов...

– Однако, все мы знаем, что имел место случай полного провала! – это уже мужик. – Пати даже не дошла до замка!

– Это разовое досадное недоразумение! – Петька прямо представил, как хвалёный проводник приподнимается в гневе.

– И, тем не менее! – снова мужик. – Мы хотим иметь гарантию прохождения – прописанную в договоре, а не устную. А также возврат всей суммы в случае неудачи.

Дальше, как водится, пошла торговля. Каларниф не хотел ходить бесплатно, а пати не хотела облажаться за большие деньги.

В конце концов, они остановились на каком-то промежуточном варианте оплаты, который не очень устроил обе стороны – одним казалось, что они всё равно заплатят слишком много, а другому – что он получит слишком мало. На этой кислой ноте группа начала договариваться о дате. Сошлись они на пятнице, в одиннадцать тридцать – иначе собраться всем одновременно не получалось никак.

– Что желаете? – раздалось над самым ухом.

Смотри-ка! Он уж думал, местный персонал так на него и не обратит внимания.

– А песню заказать можно?

– Конечно! – официантка вскинула тоненькие бровки. – Я принесу вам список исполняемых произведений, и вы сможете выбрать любое!

– А произведения, дайте я угадаю – все эльфийские?

– Вы действительно угадали! – изысканно улыбнулась девица.

– А если я хочу другую песню?

Личико девушки сделалось озабоченным:

– У нас высокоуровневое заведение, так что – извините: репертуар строго регламентирован.

– Ясно. Тогда тарелку сыра и вина. Самого лучшего.

– Кувшин или бокал?

– Конечно, кувшин.

Девица удалилась, пати тоже поднялась и ушла. Каларниф всё сидел, ковырялся в своём блюде золотой вилкой. Интересно, часто у них тут приборы тырят?

Петька невольно прислушался к разговору, который происходил за соседним столиком с другой стороны.

– Твою ж мать, ну и рожи... – гном оглядел зал и брезгливо передёрнулся.

– Ты на себя посмотри! – криво усмехнулся его рыжий приятель.

– А я вам сразу говорил: вырядились мы как петушары...

– Лучше б к ведьмакам пошли, там хоть поржать можно, – буркнул третий, что был пошире в плечах.

– Н-но, и девки там весёлые.

– Ту, сисястую, помнишь? Огонь-баба. А эти чисто селёдки снулые...

Перед Петькой на стол брякнула серебряная тарелка с сыром, кувшин и высокий бокал жёлтого металла:

– Ваш заказ! – несколько резковато сказала официантка. Впрочем, судя по косящему в сторону соседей взгляду, интонация предназначалась скорее им. Ну, услышала девушка лишнего и осерчала слегка, с кем не бывает. Петька, однако же, был занят борьбой со внезапно накатившей паранойей. А не отравлено ли вино? Или стакан этот? Можно ведь и посудину изнутри намазать... И вообще, откуда вдруг такие мысли?

– А ну, сядь! – он прихватил испуганно пискнувшую официантку за запястье, и слегка дёрнул вниз, усаживая на стул рядом с собой. Вынул из храна две деревянных кружки от универсальных пищевых наборов, плеснул в каждую вина из кувшина: – Пей.

– Э-э-э... я?

– Ты-ты. И сырком закусывай, не стесняйся, – Петька вложил в руки девушки кружку и поощрительно кивнул.

Со стороны местной кухни приближался высокий эльф, с губами, поджатыми чопорной гузкой:

– Что здесь происходит? Что вы себе позволяете? – управляющий, видать.

Официантка уставилась на него, моргая огромными глазами из-за кружки.

– А что такое? – Петька почувствовал затылком, что в спину дышит вышибала, вынул из поясных ножен небольшой нож и наколол кусочек сыра, проигнорировав прилагающуюся к блюду вилку. Нож, воткнутый противнику в ногу – он способствует взаимопониманию. Пусть даже и с сыром. – Решил проверить ваше вино на предмет наличия ядов, – официантка, почти допившая свою порцию, поперхнулась и закашлялась. – Запрещено?

Управляющий явно растерялся.

Петька смотрел на него внимательно, чуть прищурясь. Потом понял, что девушке никто помочь не собирается и слегка похлопал её по спине.

– Спасибо, – придушенно пробормотала та.

– Ну что, как самочувствие?

– Нормально.

– Ну, иди. И вы идите, – Петька слегка шевельнул пальцами, и этот жест, вместе с простой деревянной кружкой, вдруг всколыхнул память рыцаря Экберта, и из глубины сознания всплыла мысль: «Покойся с миром, брат Олаф, где бы ни обретался сейчас твой дух...»

Ощущение присутствия за спиной исчезло. Управляющий тоже удалялся в сторону кухни, подгоняя перед собой всё ещё покашливающую официантку и нервозно оглядываясь на странного посетителя, задумчиво уставившегося в деревянную кружку с дорогим Лутлориенским вином.

Петька ополовинил кружку и почувствовал, как тепло начало растекаться по груди. Ослабил завязки плаща.

Решение взять кувшин было, конечно, опрометчивым. Кувшины здесь оказались здоровыми, литра на три, наверное. Это под стол лечь...

Из-за соседнего столика за ним с интересом наблюдали те трое, которые скучали по «Ведьмаку».

– Слышь, мужик – ну ты силён! – расплывшись от уха до уха, покрутил головой один, рыжий. – Я уж думал, вечер так и останется кислым. Проверка на яды, ха!

– Обычная предусмотрительность, господа, – Петька подумал, что вот оно – возможное решение проблемы с вином, и приглашающе повёл рукой, – присаживайтесь, прошу вас. Вино весьма недурно.

Мужики переглянулись и переместились к нему за стол.

Гном уселся рядом и оценивающе окинул взглядом Петьку, потом себя:

– А ты здоров для гнома!

– Мама меня хорошо кормила, – усмехнулся Петька и протянул руку. – Тури, сын О́ни. Я родился в серых землях.

– Держишь марку, уважаю! – мужики представились своими игровыми именами. – И всё же – как прибавить в росте, если не секрет? В параметрах верхний предел нормы – метр пятьдесят!

Каларниф всё ещё ковырялся в своей тарелке, и можно было посвятить какое-то время рассказу (более-менее подходящему и слегка адаптированному, конечно). Историю об энтовой купели разглашать было не особо разумно, а вот про пудинг...

– Ну, что ж, – Петька щедро разлил из кувшина в подставленные ёмкости. – Однажды, бродя по серым землям, я наткнулся на странное место, которое называлось «Грибной лес»...

По ходу рассказа вино разливалось ещё трижды.

– ...одно вам могу сказать, мужики. Победить этот пудинг обычным способом практически невозможно. Я не маг – ни огня, ничего такого... Да и не знаю я, как в таком кривом месте магия сработает. Зато у меня был пет, который тупо его сожрал. Но я успел взять немного – с разных сторон.

– А-а! – радостно заорал гном. – Так это про него было?! С одной стороны откусишь – увеличишься, с другой, типа – уменьшишься?

Цивильные компании за соседними столиками начали на них коситься.

– Ты понял, да? Но имей в виду: это может рандомно отразиться и на остальных твоих формах, если ты вдруг, допустим, решишь выйти другим персонажем. Возможны сюрпризы.

– Учту.

– Вот это я понимаю, тема! – рыжий разлил остатки из кувшина по кружкам. – Не то что здешняя тоска. Не прогуляться ли нам вчетвером, а?

Петька хотел ответить, что, к сожалению, имеет другие планы, но тут бывший тёмный властелин поднялся, резко отодвинув от себя стул и бормоча что-то про быдло, которое способно любое приличное место превратить в хлев.

– Я не понял, ты кого быдлом назвал, морда ослиная?! – «широкий» поднялся, перекрывая Каларнифу выход.

Шорох отодвигаемых стульев прозвучал слитно, как на параде.

– А ведь сработало! – рыжий азартно потёр руки.

– Мы тут на форуме вычитали, – заговорщицки пояснил Петьке гном, деловито поднимаясь и выдёргивая из храна пару топориков, – такой намёк на остроухость – смертельная обида для эльфа.

А ведь неплохо сработало, – подумал Петька и сунул в хран мешающий плащ, – пожалуй, стоит подкорректировать первоначальный план. Пока этот хитросделанный проводник презрительно улыбается – думает, видать, что численное преимущество за эльфами, но сейчас мы ему эту улыбочку подрихтуем...

Управляющий, у которого выдался тяжёлый вечер, выскочил из-за своей стойки с криками:

– Господа! Господа! Прошу вас, успокойтесь, любой спор... – и тут Петька вынул из храна свою чёрную скьявону. Над входом завыл и замигал какой-то маячок.

– Тёмный! – выкрикнуло сразу несколько голосов.

Непонятно, какие у эльфов были намерения ранее – возможно, они собирались спеть им пару оскорбительных песен, разбившись на партии, – но теперь клинки появились в изобилии.

– Понеслась! – радостно заорал рыжий, в руках у которого уже было две нехилых сабли.

Пространство мгновенно смешалось и наполнилось рёвом, грохотом и лязгом. Зазвенело стекло, и какая-то девица отчаянно завизжала: «Оборотень! Кицунэ-э-э!!!» Марину Петька не видел – только смазанно-чёрные полосы – и крики, там, где она мелькала вихрем.

Они рубились вчетвером против всех.

Сколько это продолжалось?

В конце концов их оттеснили к кухне, гном втащил рыжего, у которого была подрублена одна нога, а Петька с широким привалили дверь большим разделочным столом. Марины нигде не было.

– Прикольно было, – рыжий, полулежащий у стены, подтянул себя чуть повыше и поморщился. – С*ка, больно...

– Лечилка есть? – спросил Петька.

– Да толку её тратить. Всё равно у входа щас полгорода толчётся. Как раненых из зала повыволокут – так нам дверь и вышибут.

– Или выкурят, тоже вариант, – согласился широкий.

Петька бегло осмотрелся. Второго выхода не было. Но имелась дверь в кладовку. Уходить, бросив парней умирать, казалось категорической подлостью.

– Господа, могу я попросить вас не задавать мне лишних вопросов и сохранить в тайне то, что произойдёт далее – на ближайшие два месяца? – Петька прикинул, что этого срока должно быть, в принципе, достаточно.

– Неужели этот вечер готовит нам ещё сюрпризы? – усмехнулся широкий. – Считай, что моё слово у тебя есть.

– И моё, – поднял ладонь гном.

– Ну, раз так – и моё, – развёл руками рыжий. – Значит, говоришь, лечилку пить?

Из зала раздались возбуждённые крики, в двери начали долбить.

– Пьём лечилки, по возможности переодеваемся во что-то целое – и следуем за мной! – на приготовления ушло не больше минуты, и Петька приглашающе распахнул дверь кладовки: – Прошу, господа.

Они вышли на крыльцо одного из домов, стоящего боком к центральной торговой площади, и остановились в тени обширного козырька. В жерло противоположной улицы вливался торопливый поток эльфов, большинство было вооружено.

– Сейчас они вломятся в кухню, – негромко высказался рыжий, – и бросятся искать нас по всему городу.

– Валим? – высказал общую мысль мелкий гном.

– Можно из города двинуть, пока не чухнулись, – предложил широкий.

– Да ну, нахер, – рыжий презрительно выпятил губу, – я бы лучше в этот «Грибной лес пошёл» – хоть присмотреться, а? – широкий и гном согласно кивнули. – Тури, ты с нами?

– До переходника.

– Ну, тогда давай, что ли, здесь попрощаемся, – мелкий гном протянул руку, – чую, там не до того будет.

Они обменялись рукопожатиями и бодро, но стараясь не привлекать к себе внимания излишней суетой, двинулись в сторону выхода из локации. Петька глазел по сторонам, как турист – на самом деле высматривал: не видать ли где Марину? Но она так и не показалась.

Они спокойно подошли к паре работающих лифтов, замаскированных под небольшие лавочки, около которых прогуливалась дежурная стража, и встали в небольшую очередь. Впереди них стояли три эльфочки, возбуждённо всплёскивающие руками и прижимающие ладошки к щекам; они так громко обсуждали свои переживания, что мужики быстро поняли – девушки культурно ужинали в надежде встретить в приличном заведении приличного кавалера (ну, и на продолжение банкета, соответственно) – и тут!.. Дальше шли сплошные возмущённые эмоции по поводу того, что в такое место нужно бы жёстче контролировать вход, а то пускают ну прям ужас кого...

На счастье четвёрки, девицы по сторонам не смотрели, громко фонтанируя собственными переживаниями.

Впереди стояла ещё парочка компаний – благо, они отправились быстро. Остались три девицы – и подойдёт их очередь. И тут из бокового проулка выскочил десяток эльфов и бросился в их сторону с воплями:

– Вон они! Задержите!!!

07. ПОСЛЕ ДРАКИ...

* * *

Эльфочки, у которых и так был испорчен вечер, дружно подпрыгнули и осознали, кто стоит позади них. Рты их раскрылись как раковины жемчужниц, разом заняв по половине лица... секундная пауза...

Мимо мелькнула ехидная мысль, что эльфийскую расу девки выбрали напрасно – надо было в баньши идти. Такой забористый визг!

Это он додумывал уже на автомате, спихнув трёх верещалок с крыльца. Девки бежали по мостовой, подворачивая ноги на высоченных шпильках, но не переставали визжать. Площадь стремительно наполнялась преследователями.

Он окинул взглядом толпу. Если бы Каларниф примчался сейчас сюда, Петька не отказал бы себе в удовольствии ещё раз сломать чашкой скьявоны его красивый нос. Но элитного проводника здесь не было.

Петька взялся за ручку двери, привычно выбрав в выпавшем списке ближайшую свободную переходную кабину:

– Уходим, парни!

– Так занято же? – рыжий кивнул на маяк над дверями переходника, светящийся красным. Это означало, что кабина ещё используется и вход заблокирован.

– Да неважно, – Петька распахнул двери, и компания ввалилась внутрь, захлопнув кабинку перед самым носом преследователей.

* * *

– Вы утверждаете, что ни один из этих посетителей не был вам знаком или не встречался ранее? – капитан городской стражи смотрел тяжёлым взглядом.

Бывший тёмный властелин, несмотря на показательную внешнюю приверженность светлой стороне, числился у местных властей неблагонадёжным типом и находился на особом контроле. Городок Алаберн хоть и был довольно близок к серой границе, считался у игроков местом элитным, едва ли не курортным, сюда часто захаживала (и оставляла в заведениях приличные денежки) весьма состоятельная публика, и подобные скандальные инциденты управляющей верхушке города (да и жителям, ведущим здесь бизнес) были вовсе не интересны.

– Я уже имел неудовольствие сообщить вам об этом дважды! – Каларниф злобным жестом оправил выпачканные в крови манжеты.

Да, лечилки выправили сломанный нос, вернули зубы, уши и... ну и прочее отсечённое и пострадавшее, но костюм – его лучший выходной костюм!!! – всё ещё был порван, измят, облит кровью и вывалян в какой-то еде!!! Бывший тёмный властелин с трудом сдерживался, чтобы не сломать что-нибудь из ещё целой мебели. Кто-то поплескал ему на руки, и он даже умыл лицо. Вроде бы. Его ручное зеркальце разбилось в этой мерзкой свалке, и осмотреть себя не представлялось никакой возможности. Сидеть в подобном виде на всеобщем обозрении... какой позор, какое унижение!

Он дёрганым жестом провёл по всклокоченной причёске, с удивлением и отвращением нащупал в ней что-то чужеродное, вытащил это из волос... и брезгливо отбросил в сторону полоску куриной шкурки!

Нужно было как можно скорей попасть в свой особняк – там была ванная с магическим приводом, большой ростовой трельяж и целая гардеробная комната. Автоочистка в локации работала только в переходной кабинке, а там сейчас очередь должна стоять, да и лишний раз мелькать на публике в столь непрезентабельном состоянии – только репутацию портить...

– Я вынужден спросить вас ещё раз, быть может, вы припомните сейчас...

– Да сколько можно!!! – капитан городской стражи поморщился и демонстративно потёр ухо, так что Каларниф вынужденно заговорил тише: – Мне нужно домой – вы разве не видите?! Мне нужно снять... это всё. Принять ванну...

– Выпить чашечку кофэ? – кисло спросил капитан городской стражи, и Каларниф понял, что сочувствием здесь и не пахнет.

Да, теперь он просто рядовой самозанятый предприниматель, а не менеджер верхнего звена, и любая такая вот мелкая сошка смотрит на него сверху вниз. Бесит!

Ему казалось, что все пялятся на него со скрытой насмешкой. И зеваки, с любопытством заглядывающие в окна разгромленного обеденного зала, и уборщики, расставляющие целую мебель и выметающие обломки, осколки и остатки блюд, и даже мелькающий туда-сюда управляющий. Хотя, нет. Управляющий поглядывал скорее раздражённо. Злится, верно, на этих нищебродов, да оно и понятно...

Каларниф потёр переносицу.

– Ну, хорошо, хорошо... Давайте, что там у вас положено. Я никого не знаю из этих... нападавших. Не могу припомнить ни одного лица.

– Быть может персонаж с чёрным клинком – один из ваших бывших... недовольных сотрудников?

От подобного намёка челюсти сжались так, что зубы заскрипели.

– Я никого не узнал.

– О чём они с вами разговаривали?

Каларниф глухо зарычал.

– Я повторяю: я не разговариваю с таким отребьем!

– И, тем не менее, имеются показания посетителей, что действия этой четвёрки были спровоцированы вашей фразой... – капитан пошуршал листками, – вот: вы во всеуслышание назвали их быдлом и заявили, что их место – хлев. Это так?

Капитан в упор уставился на него.

Это что ещё за игра такая? Подставить, что ли, его хотят? Всех собак свешать? Ур-р-р-роды...

– Эй, Нол! – крикнул капитан. – Попроси девочек, пусть сделают мне кофе. Мы тут, похоже, надолго.

Помощник капитана, разговаривающий с кем-то по ту сторону разбитого окна, кивнул и направился в кухню.

– И что с того? – Каларниф цедил слова сквозь зубы. – Разве я сказал неправду? И вообще, – он сел прямее и сплёл на груди руки, наплевав на испачканные рукава, – вы так меня допрашиваете, словно я не жертва, а подозреваемый!

Капитан городской стражи, прищурясь, оглядел грязную и помятую фигуру проводника:

– А вы и есть подозреваемый. Вы подозреваетесь в разжигании межрасового конфликта, оскорблении гостей нашего города и провоцировании их на драку, повлёкшую за собой массовые беспорядки и разрушения.

Это было настолько возмутительно, что он едва смог сдержать ярость:

– Ш... Ш-ш-ш-што-о-о?! – он начал запальчиво приподниматься, но взгляд капитана пригвоздил его обратно к стулу:

– Сядьте, иначе я вынужден буду задержать вас за нарушение порядка. Вам запрещено покидать город в течение трёх суток. По окончании разбирательства вы получите решение почтовым курьером. Более вас не задерживаю. Следующий!!! – от этого последнего выкрика в ушах зазвенело теперь уже у Каларнифа.

Он деревянно поднялся и пошёл на выход, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. Какой позор...

Пребывая в чрезвычайном раздражении, он спустился с крыльца и свернул в менее наполненный зеваками проулок. Автоматически совершил нехитрый подсчёт дней. Три дня – не так уж и критично. Удачно вышло, что старт пати решено было назначить на пятницу! Потеря дохода после такого скандала была бы вовсе оплеухой, а так... Провести пати, подключить к выходу рекламу – новый приток клиентов компенсирует моральные издержки. Можно будет даже что-нибудь такое замутить... вроде как месть тёмных персонально ему, за то, что он слишком много знает. Звучит неплохо.

Он ускорил шаги, не замечая, что в тени домов за ним следует крошечный полупрозрачный силуэт...

* * *

Дверь захлопнулась и кабинка перехода заблокировалась.

– Было круто! – довольно потёр ладошками мелкий гном.

– Ну что, мужики, в «Грибной лес»? Время детское ещё, – предложил рыжий.

Все трое вопросительно уставились на Петьку.

– Дела, господа, – слегка пожал тот плечами, привычно нашёл в меню нужный пункт и открыл двери. – Я надеюсь, вы полны решимости, потому как эта точка работает только на вход.

– Ясен пень, не дураки, – мужики по очереди пожали ему руку. – Ну, бывай!

– Удачи! Вам во-о-он туда. И прошу вас помнить о вашем обещании. Два месяца!

– На этот счёт будь спокоен, – махнул гном.

Дверь закрылась, и переходная кабина исчезла, словно и не было её.

– Слуште, может, это Доктор Кто** был? – вслух подумал широкий.

**См. Примечания, п.6

– Что за доктор такой?

– Да есть в космическом секторе такой персонаж. Ходят слухи, что его иногда заносит в другие локации...

Два человека и мелкий гном, неторопливо беседуя, удалялись в сторону домика с кротовьей норой.

* * *

– ... это ужас какой-то! Что за люди! Кошмар!

Капитан городской стражи устало потёр глаза. В одном он был согласен с этой девицей: что за ужас. Что за вечер и что за ночь – кошмар какой-то.

– Прошу вас по существу. Итак, вы обнаружили, что за вашими спинами стоят зачинщики драки?

– Да! – эльфочка неэстетично шмыгнула носом, и капитан подвинул ей рулон бумажных полотенец:

– Прошу вас.

– Спасибо! Ик! – девушка выпучила глаза, пухлые губки испуганно сложились бантиком: – Извините!

– Ничего страшного, – очень терпеливо, поскольку все иные тактики давали заметно худший результат, продолжил капитан. – Итак, вы побежали. После этого вы видели разыскиваемых?

– Да!!! – девица попыталась бесшумно высморкаться. Капитан устало закатил глаза. – Бы бабижади... – она сдалась и огласила обеденный зал трубным звуком. – Простите.

– Ничего. Итак, вы побежали?..

– Да. Мы побежали, но со всех сторон было столько народа! Мы испугались давки и забрались на крыльцо – ну, знаете, там ещё такая булка на дверях...

– Крендель, – подсказал из своего угла Нол. – Пекарня Элиабель.

– М-гм, – капитан вернулся к девице, – дальше, пожалуйста.

– Мы хотели внутрь, но было заперто. А когда я обернулась, то эти хулиганы – они вошли прямо в закрытую кабинку, вы понимаете?!

– А как вы узнали, что кабинка закрыта? – капитан постарался выглядеть максимально доброжелательно, поскольку девица, похоже, опять собралась рыдать. Крыльцо пекарни довольно высокое, вряд ли вы видели сигнальный маячок над дверью переходника.

– Нет, я видела! То есть я не видела фонарик, но я видела, что на лицах этих... всех четверых... были красные отблески. А зелёных не было! И они зашли – и всё!

Капитан поднялся, не дожидаясь новой истерики, аккуратно вытянул из рук девицы рулон полотенец, оторвал ей верхнее, слегка уже измочаленное:

– Наше отделение охраны порядка выражает вам глубочайшую благодарность за наблюдательность. Эйлиан! – в дверях появилась невысокая эльфийка в форме другого цвета. – Сейчас вы пойдёте с нашей сотрудницей из отдела деликатной помощи, и можете ещё раз с ней поговорить. Всего доброго.

Нол проводил девушек кислым взглядом.

– Опять на площадь?

– А что делать, заявление есть, надо реагировать...

Через десять минут они стояли на крыльце Элиабель.

– Ну вот, говорил я – не видать маячка, даже краем! – капитан устало привалился к двери пекарни. – Допустим, так они стояли... О! Вон, смотри, мужик заходит!

– Ага. Пол-лица даже не видать.

– Опа! Видел?!

– Что?

– Я раньше внимания не обращал. Маяк загорается красным как только начинаешь дверь открывать. Ты понял?

– Временной зазор просто маленький был?

– Конечно! Парень, скорее всего, ждал наизготовку, и как только кабина освободилась – сразу дёрнул. Эта курица и не успела зелёный блик заметить. Тем более, все хором говорят: гном этот, который поздоровее – чувак очень быстрый, если бы не численный перевес, хрен бы его припёрли.

Нол согласно покивал:

– Так и запишем. Пошли по домам уже, а? Спать охота, аж челюсти сводит...

– А отчёты?

– Завтра напишем. Чтоб не переписывать, если вдруг ночью новые обстоятельства вскроются.

– Ну, пошли. Но завтра к восьми в участок!

* * *

Петька вернулся домой, терзаемый смутной тревогой за Марину. Была надежда, что она успела выскочить раньше них. Проверил – «не в сети». Оставил сообщение с просьбой перезвонить, как только. Посидел в пустой кухне, поуговаривал себя, что ничего по-настоящему смертельного в игре с человеком случиться не может.

Лёг спать, но понял, что из-за нервозной бодрости глаза совершенно не закрываются – а выспаться было надо! Вспомнил, как Дрозд рассказывал про функцию принудительного сна для таких случаев. Нашёл, куда зайти и что нажать, чтобы оно сработало.

Вопреки ожиданию, мгновенной отключки не произошло, но мысли сделались медленными, ватными...

Часа через полтора резкий сигнал браслета выдернул его из сна – медленно, как из смолы, честное слово. Пока разлеплял глаза, браслетка успела пискнуть три раза: «Я дома!» – «Всё нормально», – и под конец: «Иди ко мне».

Встал чисто на силе воли, сосредоточился, чтоб точно выйти к Марине, а не... все остальные варианты были настолько дикими, что сон отступил ещё немного.

В её спальне было темно, но на кухне что-то плескалось.

Петька понял, что бороться с этим медикаментозным сном у него нет никакой возможности – глаза закрывались сами собой. Он щёлкнул выключателем, чтоб Марина не испугалась, когда зайдёт, и завалился в кровать бревно бревном. И даже верхний свет не помешал.

Он изо всех сил старался дождаться её, но мысли путались, к ним приплетались какие-то образы и звуки...

– Ой, ты пришёл!

Сквозь веки перестало светить красным, рядом завозилось. Он притянул её к себе – мягкую и тёплую. Язык отказывался говорить. Петька вдохнул запах своей женщины и провалился в сон окончательно.

* * *

Бывший тёмный властелин дошёл до своего просторного жилища, принял ванну, переоделся в свежее и вернулся в уверенное расположение духа. Три дня – мелочь. Как раз можно посвятить их планированию будущей рекламной кампании, а то как-то поток клиентов измельчал. Он даже сделал пару набросков и с чувством глубокого удовлетворения лёг спать.

А посреди ночи вскинулся, прервав сон посередине. Во сне снова была вчерашняя драка. И во сне он расслышал то, что совершенно упустил, когда этот здоровый гном с ходу двинул его стулом.

Девицы на заднем плане визжали, но среди визга чей-то голос отчётливо верещал: «Кицунэ-э-э!!! Кицунэ-э-э!!!»

Каларниф прикоснулся ко лбу и почувствовал пальцами что-то холодное и липкое. Вскочил, щелчком зажигая магические свечи, бросился к зеркалу...

Через весь лоб кроваво-красными печатными буквами было выведено: «предатель». Первые две буквы он уже смазал, но прочитать ещё можно было. Каларниф передёрнулся – кровь? Чья? И тут он догадался понюхать пальцы. Кетчуп!!!

За портьерами ему послышался шорох. Внезапно накатила паника. Это она, ведьма! Не успокоилась, значит...

– Ты знаешь, что боевая магия в черте города запрещена!

Спокойно. Спокойно. Боевая магия не просто на словах запрещена, она не подействует... Значит...

Он выдернул из храна шпагу и дагу.

– Выходи! – всё-таки Каларниф, без ложной скромности, был не самым плохим фехтовальщиком. – Ну, дава-ай!.. Где ты?.. Или боишься?..

По углам рассы́пался смех – сухой, словно сотни прошлогодних стрекозиных крылышек.

В соседней комнате хлопнуло окно. Ощущение чужого присутствия исчезло. Ушла.

Он подошёл к бару и взял бутылку красного. Подумал. Хотелось крепкого. Ром, пожалуй, подойдёт. Но вот же мерзавка!

* * *

Пробуждение вышло уютным – рядом Марина, тёплая постель, в ногах сыр, кошак и драконово яйцо – живи да радуйся! Петька потёрся щекой о её макушку:

– Ты где вчера потерялась-то?

Она потянулась и прижалась поближе, устраиваясь поудобнее – и всё зря, потому как принялась рассказывать и не выдержала, села на кровати, начала размахивать руками, а потом и бегать по комнате, изображая в лицах, как затаилась в тенях, как решила не догонять их, а сперва поглазеть – что да как, как Каларниф стенал и рычал после драки, да как его допрашивали. В конце рассказа она довольно плюхнулась на кровать.

– Молодец я?

– Ага, – Петька выразительно прищурился. – Ни за что не поверю, что ты помахала ему вслед платочком и сразу пошла домой.

– Ну, нет, конечно!

– Значит, теперь ты знаешь, где он живёт?

– И не только.

– Так-так?..

– Ну, понимаешь... там, в таверне... он ведь не знал, что это мы.

– Не скажи. Сперва, может, и не понял, а как костюмчик в порядок привёл да хвост к носу прикинул... – Марина фыркнула. – Что, думаешь, не догадался, бы?

– Может да. А может – и нет, он вообще в логику так себе... – она соскочила и снова забегала по комнате, сжимая кулачки. – А я хотела, чтоб он понервничал, гад такой! За все мои слёзы.

– И ты?..

Петька слушал историю про кетчуп, подмяв под себя пару подушек, и улыбался.

– Ну, теперь твоя душенька довольна?

Марина присела на кровать и стрельнула на него глазом:

– Н-н-не совсем.

– Та-ак?

Лицо у неё сделалось такое... паинька-паинька.

– Ты знаешь что, в ближайшие три дня не теряй меня. Там у меня отгулов накопилось. Возьму краткосрочный отпуск. Проведу его в светлой локации на посошок, – Марина посмотрела в зеркало и улыбнулась так, что Петька почувствовал даже некоторую жалость к бывшему тёмному властелину...

08. У КАЖДОГО СВОИ НОВОСТИ

ПОЗДРАВЛЯЮ!

23 июня, вторник, день двадцать девятый из восьмидесяти четырёх.

– Знаете что?! – Евгения Васильевна находилась в таком расположении духа, что переспрашивать: «Что?» – язык не поворачивался из соображений самосохранения. – Достали вы меня! – маленькая директриса сердито меряла шагами кабинет. Она остановилась около стола и свирепо посмотрела на обоих. Петька и Дрозд постарались принять максимально приличный вид. – Талантищи!!! Это ж надо так суметь! В один день насолить и вампирам – и светлым, а?! И ладно бы где – посреди Алаберна! Это ж такая богадельня, там даже собаки не пукают!

– Я надеюсь, там не случилось массовой диареи? – елейным голосом поинтересовался Дрозд.

– Иван Андреевич! – Евгения Васильевна возмущённо оббежала стол и сердито плюхнулась в кресло. – Вот! Подписывайте! – она подвинула им листок и ручку.

– Это что? – Дрозд не торопился брать бумагу в руки.

– Приказ о переводе на третий уровень.

Куратор приободрился, и Петька решил, что это неплохой знак.

– А не рановато? – усомнился Дрозд.

– Четыре полных недели стажировки прошло, имею право.

– На такую должность?

– Да вы бо́рзые, как два бабуина в период гона! Нельзя вам позволять везде шариться. А у нас локация бесхозная стоит. Всё! Подписывайте – и валите с глаз моих, хозяйство обживать.

Дрозд, всё-таки взявший бумагу, в этом месте уточнил:

– И я?

– И ты, конечно, дорогой наш Иван Андреевич! Ты ж куратор, а срок наставничества ещё не истёк, – Евгения Васильевна проследила, чтобы оба подписали, где следует, подгребла к себе листочек и расплылась в подозрительно широкой улыбке: – Страшно рада за вас обоих! Занятость пока по обычному расписанию, но возможен вариант перевода на ненормированный рабочий день. Всё, идите локацию принимать. Поздравляю с новосельем, а у меня совещание!

На этой бодрой ноте их выперли из кабинета.

– Ты обратил внимание, что я даже не намекнул, что ничего не знаю об Алаберне? – дипломатично начал Дрозд, когда двери лифта скрыли их от вестибюля.

– Огромное спасибо за поддержку, – столь же дипломатично прижал руку к сердцу Петька.

– Расскажешь?

– Если без подробностей, один расфуфыренный мудак назвал нас быдлом. Дело было в таверне. Мы ответили. Остальные посетители тоже захотели принять участие.

– Великолепно. А имени этого милого персонажа ты не запомнил?

Петька посмотрел в потолок кабинки, словно припоминая.

– Каларниф, кажется.

Дрозд нахмурил брови и поджал губы:

– Мы сделаем вид... что всё это случайное совпадение. Так будет лучше для всех.

Петька «озабоченно» поднял брови домиком:

– Неужели этот тип мог меня преследовать? Кто бы мог подумать! И из каких побуждений?

Дрозд посмотрел на его отражение и, не выдержав, заржал:

– Ну, ты жук! Но, если что, лучше придерживайся версии, что ты знать его не знаешь.

– Как скажете, – Петька пожал плечами. – Мы ведь, на самом деле, не были представлены. Не работали вместе. Не учились. Не жили рядом. Откуда бы мне его знать?

– На том и стой. А выгружаться мы будем вот сюда, – Дрозд ткнул пальцем в мигающую метку. – Это спецвыход, для персонала локации. Есть ещё один, этажом выше.

– Вижу.

– Тот исключительно для тебя и для тех, кому ты захочешь дать личный доступ. Разбрасываться не рекомендую, это ж всё равно как ключи от дома раздавать.

– Понял.

– Ну что, примем подобающий вид? Положение обязывает.

Костюм, приобретённый у ведьмацкого лавочника, Дрозд одобрил.

– Хорошо. Статусно, но без жеманства.

– Рубашку белую оставить? Или чёрную?

– Чёрную, конечно. Не будем отходить от традиций.

– Я у этого мастера и ножны купил, под шпагу и под дагу.

– Отлич-чно! С оружия мы и начнём. Пошли!

ЛИЧНОЕ ПРОСТРАНСТВО

В замке тёмного властелина имелось несколько огромных оружейных залов и один – персональный.

– Здесь собрано оружие с ограничением по уровню доступа. То есть, даже если каким-то чудом сюда проникнет любой другой персонаж, полноценно воспользоваться ни одним предметом он не сможет. Только для тёмного управляющего высшего уровня.

– А если, допустим, это будет управляющий светлой локацией?

– Он точно ни к чему здесь не прикоснётся. Для него это будет типа проклятия или скверны, сработает на ослабление свойств и характеристик – и иногда вплоть до критического. Более того, даже простое обладание любым тёмным артефактом накладывает на светлых и нейтральных разные ограничения, в каждом случае индивидуальные.

– А на меня, получается, светлое оружие будет так же действовать?

– Для тёмных алгоритм другой. Бо́льшая часть штрафов на нас не распространяется, но такие фокусы тоже возможны – в особых случаях. Именно поэтому иногда неплохо иметь серого помощника, который будет подбирать за тебя всякие подозрительные штуки – на них ни тёмное, ни светлое вообще не действует никак.

– А Марина у нас серая?

– Правильно мыслишь. Но для верности советую завести моба-подручного. Хоть гоблина.

Кстати, гоблины! Надо будет попросить в общине, чтоб ему подобрали секретаря. Или двух.

– Так, а если это оружие возьмёт тёмный?

– Если низкоуровневый – скорее всего, аннигилируется. Рангом повыше – сможет использовать, но тупо как железку, без плюсов и бонусов.

– А бонусы приличные?

– А как же! Возьми что-нибудь, сам посмотри.

Посмотреть, и правда, было на что. Каждый предмет радовал чем-нибудь типа «полная защита от оглушения/ядов/магического воздействия», кроме того, в этом хранилище имелись также всякие пояса, перчатки (не латные, а кожаные, «на повседневку», как заметил Дрозд), сапоги и тому подобное. И при составлении этих предметов в сеты их характеристики тоже суммарно менялись.

– И что самое приятное, – наставительно поднял палец куратор, – все эти предметы автоматически подстраиваются под уровень носителя. А уровень у тебя неплохой. В человеческой форме что там с прибавкой по локации получается?

Петька слегка удивился вопросу.

– А всё, – поднял брови Дрозд, – третий уровень, стажёр-практикант, я уже твоих данных не вижу.

– Ясно. Вместе с фэнтези – семьдесят девять с копейками.

– Великолепно! И заметь: твой уровень продолжит расти – и уровень всех этих предметов – соответственно.

– А тёмный властелин обязательно должен быть человеком?

Дрозд задумчиво выдохнул:

– Как сказать... Определённый элемент традиции и ожиданий, сам понимаешь. В каких-то выходах, я думаю, ты по-прежнему можешь брать и фигла, и гнома, и даже, – Дрозд выразительно посмотрел как бы поверх очков, – мишку Тедди, – Петька невольно передёрнулся. – Но на престоле сидит человек. И боевая форма тёмного властелина – человек, соответственно.

– Понятно.

– Итак, – Дрозд взбодрился, – раз уж у тебя есть отличные кислотоустойчивые ножны, предлагаю сразу взять во-он тот комплект.

Тяжёлая валлонская шпага легла в руку как влитая. Широкий клинок, гарда с двумя щитками, неплохо защищающими руку и в придачу с двумя «усами», которые при определённой сноровке сами могли выступать как щиток. Дага выглядела гармоничной парой.

– Под рост оно, кстати, тоже подстраивается, – Дрозд описал пальцем всеобъемлющий круг.

– Полезное свойство, – согласился Петька. У него было внутреннее ощущение, что вода из энтовой купели как будто всё ещё сказывается – слабенько, «по затухающей». Но тем не менее.

Он вложил клинки в ножны:

– Теперь?..

– Пойдём, глянем твои апартаменты.

Они вышли в широкий коридор.

– Так уж получается, что управляющие локаций бо́льшую часть времени проводят здесь, поэтому для связи с неигровым пространством – в первую очередь, имеется в виду начальство, конечно же – тебе будет выделен канал. Прямая видеосвязь из локации не поддерживается, но почта – вполне, и на отправку, и на приём. Ну а жить, соответственно... – Дрозд остановился перед большими двустворчатыми дверями в торце коридора, – руку приложи.

В ответ на Петькино прикосновение двери открылись. Обширная прихожая была выдержана в тёмно-бордовых тонах, но дальше обстановка напоминала, скорее, тот люксовый номер с дирижабля. Только больше, богаче и без стимпанкового оттенка.

– Это, как видишь, гостиная. Есть своя кухня, если захочется что-то приготовить, библиотека, бильярдная, кинозал. Если не увлекаешься и хотелось бы что-то другое – пишешь заявку, это твоё личное пространство, организуют хоть оранжерею.

– Понял.

– Три гостевых спальни. А тут – твоя, – Дрозд толкнул дверь, и Петька понял, что в этой золочёной спальне он уже был, буквально вчера...

Куратор подошёл к прикроватному столику и озадаченно покрутил в руках жёлтую резиновую уточку с привязанными к ней чёрными кожаными ремешками. Провёл пальцем по утиной спинке, в которой отчётливо виднелись два отверстия, словно от гвоздей. Игрушка пискнула. Дрозд обернулся к Петьке и пожал плечами.

– Вы позволите?

Петька забрал из рук Дрозда пищалку и спрятал в хран.

Они обменялись долгим взглядом.

– Так, вот об этом я точно ничего не хочу знать, – поднял ладонь Дрозд. – Пошли дальше, посмотрим финальный зал главного квеста...

КАК ТЕБЕ ТАКОЕ?

Каларниф с трудом разлепил глаза и понял, что спальня полна дыма. Нет, дымки. Тонкой, почти прозрачной дымки. Пахло странно, сладко, пряно и одновременно немного горько.

Это был непорядок.

Он ничего не ставил готовить и не оставлял на ночь свечей.

Стоило бы подорваться, найти источник этого безобразия, но тело словно ватой набили.

Он с трудом сел и уставился на рассыпанные по полу осколки стекла. Вчера он пил – точно. В баре нашлось полбутылки рома, и потребовалась пара хороших порций, чтобы смыть неприятный осадок от посещения этой мерзавки. Неужели промахнулся мимо стола и расколотил стакан? Тогда почему осколки до сих пор лежат? У него ведь подключена опция автоочистки дома?

Каларниф тряхнул головой, разгоняя остатки тягостного сна. Осколки превратились в густые желтоватые капли, а потом в пятна света на полу... Уже день, что ли? Пятна света??? Он вскинул глаза на портьеру, закрывающую большое панорамное окно в сад. Полотно было целым, равномерно залитым ярким утренним солнцем! Так откуда?.. Светящиеся пятнышки с тихим скрипом бросились в стороны и исчезли в углах.

За стеклом раздалось осторожное шуршание гравия, как будто кто-то не очень крупный приближался к дому по садовой дорожке. Внизу окна появилась тень – непонятное округлое пятно, поднимающееся выше и выше, по мере того как некто приближался.

Встать бы, да отдёрнуть штору! Он ощерился и вцепился в оголовье кровати, заставляя тело шевелиться.

Тень медленно росла. Фигура подошла вплотную к окну. Теперь было видно, что это женщина – узкая талия, длинная пышная юбка. Круглая тень, с которой всё началось, оказалась кружевным зонтиком... Маленькая ладонь вдруг прижалась к стеклу, зонтик полетел в сторону, а к окну приникла и голова – развёрнутая в профиль остроносая лисья морда!

Тень проявилась необыкновенно чётко и исчезла. Тишина сделалась осязаемой, и лишь казалось, что где-то, на самом дне сознания, слышится ехидный нечеловеческий смех.

Каларниф зарычал и заставил себя встать прямее. Она вернулась! С-с-сука! Сука! Сука!

Выкрикнутое несколько раз ругательство, на удивление, немного помогло.

Лечилка!

Он вытащил из храна бутылёк, выдернул зубами пробку и проглотил исцеляющее единым духом. Всё разом сделалось резче – краски, запахи, звуки... Дым... Дым шёл из щели под дверью кухни, и от него снова отяжелели ноги – но не настолько, чтобы не иметь возможности идти! Он распахнул створку и закашлялся от терпких, поднимающихся к потолку волн. Чадил целый пучок ароматных палочек, воткнутых... воткнутых... Каларниф понял, что его начало мутить, потому что дымящийся пук сжимала установленная в прозрачную вазу посеревшая рука...

Надо прекратить этот фарс, так или иначе!

Он сделал несколько быстрых решительных шагов, раскатился на чём-то вроде палочки и крепко треснулся спиной об пол – хорошо, хоть голову успел пригнуть, уберёг затылок!

Внизу дыма было поменьше, зато... весь пол был усеян костями. Человеческие? – панически промелькнуло в мозгу. Однако, все пропорции наводили на мысль, что кости были эльфийские.

Прекратить это!

Он пополз по полу, распихивая кости и стараясь держать голову ниже дымных слоёв. Вот она, нужная тумбочка. Он протянул руку, нашаривая вазу на столешнице. В дыму послышался влажный звук, и к его кисти прикоснулось что-то скользкое и липкое.

– Бл*дь!!! – воображение успело нарисовать хватающую его руку мертвеца.

Со звоном, рассыпая веером дымящиеся палочки, слетела на пол ваза.

Рядом с коленом на пол плюхнулся с тумбочки здоровенный слизень.

– Сука!!!

Из углов издевательски засмеялось.

– Прибраться!!! – рявкнул он. Если бы не этот одуряющий дым, он бы давно сообразил это сделать! У заклинания уборки дома есть расписание – но есть и экстренный режим!

Кости, горящие палочки и даже трупная рука исчезли с пола. А дым остался!

– Проветрить!

«Функция временно недоступна», – вежливо сообщила система.

Что ещё за херня?!

Он подполз к окну, держась ближе к полу, потом встал на колени и дёрнул ручку рамы.

«Функция «открыть» временно недоступна, – снова порадовала его система, – в связи с решением городских властей о трёхдневном домашнем аресте».

– С-с-с-су-у-у-уки... – процедил Каларниф. Это что же – дверь, значит, тоже не откроется? Ах, вы ж твари...

ПРОДОЛЖАЕМ РАЗГОВОР

Дрозд с Петькой спустились в «предфинальный зал», этажом ниже. Помещение было не так чтобы очень здоровым, но приличным. Много чёрного и огненного, огромные страшные скульптуры, массивные чёрные колонны, между которыми замерли совершенно равнодушные ифриты. Огромные, понятное дело.

– Они вообще – как? – кивнул на ифритов Петька.

– Нормальные бойцы, агрятся только на чужаков – это уж тут система распознаёт. Понятное дело, мобы. Кто ещё тут сутками стоять будет?

– М-гм. А следующий зал – это уже самого́ тёмного властелина?

– Да, типа тронный, полный фарш.

– А это, получается – вроде как секретарская приёмная?

Дрозд хмыкнул:

– При должном уровне фантазии можно обозвать и так.

– А двери?

– Пошли, – они прошагали меж четырьмя огромными мобами, равнодушно не обращающими на их перемещения внимания настолько, что они тоже начинали казаться статуями.

– А если я с ними заговорю? – кивнул в сторону ифритов Петька.

Дрозд пожал плечами:

– Не думаю, что что-то произойдёт. На моей памяти никто этого не делал. Да я и не уверен, что они настроены на распознавание речи.

– А дверь?

– Требует наличия пары артефактов. Обычно у всех, кто досюда доходит, они есть. Нас с тобой, как ты понимаешь, это не касается.

Дрозд толкнул тяжёлые двустворчатые двери, и их взгляду открылся огромный зал – высотой этажей в восемь, а, может, и во все двенадцать. Колонны, огромные, как древние секвойи, светились багровым пламенем, пространства между ними чернели непроглядной тьмой.

– Я так понимаю, отсюда тоже всякое лезет?

– Правильно понимаешь.

– А на троне сидеть обязательно?

На огромном (да, чёрном), очень пафосном троне сидел временно исполняющий обязанности тёмного властелина моб. В чёрной короне и доспехах настолько шипастых, что любой ёжик бы обзавидовался.

– В момент подхода пати – да. Маячок приходит, и ты выходишь в этот зал, там специальные персональные двери есть. Тебе с твоим свойством вообще беспроблемно.

Петька осмотрелся и присел на ступеньки трона.

– Если вы не против, я бы хотел сделать кое-какие пометки касательно возможных изменений, чтобы не забыть.

– Да без проблем!

09. КТО ПРОТИВ ТЕБЯ?

* * *

На ужин он пришёл в столовку один – Марина, как и обещалась, была вне доступа. Видать, и вправду, пошла осуществлять план лютой мести. У Яны в локации тоже был загруз.

За их столом уже собралась вся компания.

– О! Петруччо! – радостно воскликнул Андреа. – Ты сегодня с нами?

Петька сел на свободное место:

– Куда идём?

– Сложно в это поверить, но наши добрые друзья предоставили мне возможность сделать этот сложный выбор.

– И ты?..

– И я предложил шикарный вариант! – Оддгейр по-медвежьи недовольно заворчал, а Вольф засмеялся, качая головой. – Не обращай на них внимания, Петруччо! – аристократично отмахнулся Андреа. – Я утверждаю: шикарный вариант! Называется «Неаполь»...

– Дай угадаю. Семнадцатый век?

– Условно, – Андреа повёл кистью таким движением, к которому идеально бы подошли пышные кружевные манжеты, – возможно шестнадцатый, около того. Ты только представь себе: старый город, узкие улочки, таверны, полные разношёрстного народа, порт...

– Есть где разгуляться.

– Вот! Дай я пожму твою благородную руку!

– Теснота ведь там! – мрачно пробурчал Оддгейр.

– Да не начинай, – Дэн потянулся, – мне после своей локации вообще везде тесно, я ж не ною...

– Кстати, интересно было бы к динозаврам сходить, – предложил Лёха.

– О-о-о, нет, брат, – Дэн подавил новую идею в зародыше, – механика движений вся другая, на адаптацию только сколько времени уйдёт! А до того ты – просто мясо, лёгкая добыча.

И они пошли в ночной позднесредневековый Неаполь. И два часа с переменным успехом курсировали по тёмным и кривым итальянским улочкам, нарываясь на разные компании, а когда они заканчивались – вваливались в ближайший кабак и затевали драку.

Локация, понятное дело, была тренировочная, но это вскоре забылось – настолько всё вокруг выглядело натуральным. Только какой-то холодный счётчик в голове отмечал, что встречающиеся им соперники становятся всё серьёзнее. Под конец они напоролись на группу настолько искусную в фехтовании и слаженно действующую, что если бы не Андреа, лежать бы им в ряд в этом переулке – и трёх минут бы не прошло, несмотря на то, что тех было всего лишь четверо против восьми.

Дело развернулось на небольшой площадке – по сути, перекрёстке нескольких улочек, и в считанные секунды четверо из их зарвавшейся компании оказались в разной степени обездвижены. Петька краем мысли подумал, что любит игра вот это – дать почувствовать свою крутость, а потом – бац! – и щёлкнуть по носу. Они на пару с Саньком-ведьмаком смогли уработать одного противника, и бросились на помощь к Оддгейру, которого пока спасала только скорость.

Из узкой бокового проулка доносился яростный звон клинков – Андреа, оттесняемый тремя противниками, продолжал сопротивляться.

Когда они вбежали в проулок и увидели эту четвёрку, Петька – опять же краем – успел подумать: как же это красиво. Похоже на танец – опасный и смертоносный. Но красиво до умопомрачения.

– А ну, стойте! – сильно припада́ющий на раненую ногу Оддгейр выдернул из храна пару тяжёлых молотов: – Мы академиев не заканчивали...

Молоты смяли хищное кружево танца, противник напротив Андреа остался один, и аристократ дель Конте отступил, предлагая ему уйти.

– К чему это? – прагматичный Санёк смотрел в спину последнему уходящему бойцу с некоторым сожалением.

– Достойного противника следует уважать, – наставительно поднял палец Андреа.

– Это же моб?..

– Тем более! Значит, против меня вышла сама Игра, не пожалев своих лучших ресурсов.

Звучало... внушительно.

– Двинули на выход, – хмуро буркнул Оддгейр, – парни не возрождаются, время, видать, истекло.

В отдалении раздался бой башенных часов.

– Действительно, время, – согласился Андреа и обратился к Вольфу, последнему живому из раненых: – Тебе лечилку или добить?

– Да добей уж, – Вольф, придерживавший руками внутренности, вяло пошевелил пальцами, – разом больше – разом меньше...

* * *

– Ну что, – громогласно заявил Вольф, когда они столпились в переходнике тренировочной локации, – было круто, но завтра выбираю я.

– Послезавтра, – поправил его Коля. – Завтра же с девчонками идём, на парашютах.

– Не вопрос, послезавтра, – покладисто согласился Вольф, – готовьте памперсы, зайчики...

Они направились в учебку через парк, и у танцплощадки их, конечно, перехватили скучающие девчонки. Петька увидел озирающуюся Ритусю и спрятался за дерево. За которым уже замер Андреа! А вот Вольф не успел найти укрытие и был утащен на танцпол.

– Ф-фух! – выдохнул Андреа. – Мы счастливо избежали ужасной участи быть заболтанными до полуобморока! Я бы предложил проследовать в учебку, пока все охотницы заняты – или ты предпочитаешь задержаться и потанцевать?

– Да нет, пошли. У меня ещё кой-какие дела есть.

Они постарались незаметно углубиться в кусты.

– Слушай, я хотел сказать – круто ты фехтуешь! – похвалил Петька.

– Так я, считай, вырос на фехтовальной площадке, – Андреа пожал плечами, словно показывая, что все его умения – это сущие пустяки, следствие стечения обстоятельств. – Отец у меня – преподаватель. Матушка – тоже, но по танцам. И так, понимаешь ли, частенько получалось – то балы организует, то конкурсы, то какие-то командировки у неё. Отец считал – и я в этом с ним согласен – что для меня было куда полезнее находиться в тренировочном зале, чем одному сидеть вечерами дома. А потом пристрастился, и нужды особой не было – всё равно с отцом бежал. Довольно рано начал помогать ему в группах для начинающих.

– Так ты из-за этого в Геную пошёл?

– Ты знаешь, друг Петруччо, это ведь опять же из-за родителей. Им предложили должность в локации – неплохую. К тому же, профиль деятельности отца подходил идеально, да и матушка где-то рядом. Мне было тогда едва ли лет четырнадцать.

– И как они тебе всё это преподнесли?

– О, брат! Обставлено всё было в высшей степени таинственно! Для начала родители сообщили мне, что им светит хороший контракт в вирте. И даже можно забрать в локацию ребёнка! Это же полнейший восторг!

– Представляю себе, – усмехнулся Петька.

– Не то слово. Я, значит, радуюсь и скачу до потолка – это же не просто экскурсия, а можно в вирте жить неделями! Да мне все одноклассники обзавидуются! И тут, вообрази, мои хитроумные родители начинают переживать и сетовать: а как же учёба отпрыска – то есть меня? Ай-яй-яй, аттестат, экзамены на носу и прочее. Я как понял, что меня с моими фантазиями могут запросто прокатить... Клялся и божился, что учиться буду как из ружья – только возьмите! В итоге сошлись на том, что на время учёбы я живу у тётушки с дядюшкой – у них сын на год меня младше, а все каникулы провожу у родителей.

– Через капсулу заходил?

– А ка-а-ак же! Полная модуляция реальности, всё как полагается. Года три они мне голову морочили, пока случайно не проговорились, – Андреа чуть помолчал. – Да и то думаю, не случайно. Решили: парень уже в училище, так и так ему скоро правду откроют... Зато, Петруччо, как я учился, чтоб лишний день к каникулам прирезать! С учителями договаривался, работы заранее писал, лаборантские делал, – Андреа усмехнулся.

– Слушай, – от новой мысли Петька аж остановился, – а есть возможность к твоему отцу на фехтовальные курсы попасть? Или... мне, сейчас, наверное, больше индивидуальные занятия подойдут...

– Что, расписание плотное?

– Да вообще сказали, могут на ненормированный перевести.

– Круто там у вас... – они подошли уже к самым дверям учебки. – Давай вот что. Я завтра поговорю с отцом и вечером тебе передам ответ. Пойдёт?

– Отлично.

Они вошли в вестибюль, пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны – каждый в свой корпус.

Петька зашёл в свою холостяцкую берлогу, взял пару книжек – на случай, если Яна будет с квестами занята, спустился в столовую, набрал фруктов, и направился в избушку, предвкушая по-домашнему уютный вечер.

И вечер состоялся. Они ели Ягусины вкусности и обнимались. А потом явились какие-то девчонки, и Яга извиняющимся голосом сказала, что забыла запустить свой резервный алгоритм...

– Да ладно, поговори с ними, – Петька вспомнил, что хотел одно дельце совершить, пристроил книги к Ваське на полочку и накинул куртку, – я пока сбегаю кой-куда. Иванушек не привечай, я ещё вернусь.

Яга с возмущённым смехом хлопнула его по загривку, и Петька скрылся за запасной дверью.

* * *

Мастер Быстротукс едва не упал в обморок, когда из двери его мастерской вышел тёмный властелин. В этот раз он был выше и без бороды, а вместо гномьих доспехов облачён в простые одежды – но взгляд (а тем более – нюх!) гоблина не обманешь!

– Наш господин! Мы никак не ожидали вас так рано!

– Уважаемый мастер, у меня есть к вам некоторые вопросы.

– Конечно-конечно! Прошу сюда!

Петьку препроводили в отдельный угол цеха – опрятный и чистый, в котором можно было рассмотреть закреплённые на специальных приспособлениях чертежи и расчёты. Он вынул из храна свой блокнот с пометками.

– Мастер Быстротукс, вчера я начал процедуру принятия во владение своего нового имущества, и мне хотелось бы внести некоторые изменения в ряд конструкций.

– Пару мгновений, мой господин! Я приглашу ещё мастеров, чтобы они могли из ваших уст услышать поставленные задачи!

Быстротукс метнулся за дверь и менее чем через минуту появился в сопровождении целого конструкторского бюро. Заседание технического совета началось.

Слухи в Городе Гоблинов распространялись молниеносно. Спустя четверть часа под окнами мастерской уже волновалась огромная толпа. Петька понял, что уйти, не показавшись им хоть на минуту, будет неправильно. В итоге он выступил в роли «аве цезаря», помахав всем восторженным подданным с крыльца мастерской, перекинулся несколькими фразами с представителями бухгалтеров-управленцев, поручив им заодно подобрать к вечеру пятницы десяток выдающихся представителей из своей среды для наведения порядка в тёмном замке. Скребоварс от осознания величия поставленной цели впал в некоторый ступор, но Петька был уверен, что к пятнице всё будет в полнейшем ажуре, и с лёгким сердцем отправился к Яге.

* * *

Прошедший день вымотал Каларнифа почище, чем полный квест на тёмного властелина с капризной группой. Время от времени начинало дымить. Он отыскивал источник – эти дурацкие палочки! – ломал, швырял на пол и требовал приборки. В конце концов кицунэ это надоело, но мерзкая лиса не ушла – не-е-ет! В доме периодически шуршало и потрескивало. Он постоянно озирался, не выпуская из рук кинжал. Ведьма шарилась вокруг, выискивая возможность досадить.

В сахарнице обнаружилась колония крошечных неприятных насекомых. Он с отвращением вытряхнул всё в мусорное ведро, но через пару часов обнаружил, что гадкие букашки (кем бы они ни были) вытаскали весь сахар наружу, и в углу кухни уже наполовину возведён крошечный сахарный зиккурат. Каларниф требовал приборки, но система почему-то воспринимала сахарный городок как нечто правильное – возможно, из-за его упорядоченности – и не реагировала, а самому брать это руками... бр-р-р... Он наблюдал за копошащейся живностью в раздумьях – не уничтожить ли сахарную цивилизацию вручную, облив кипятком, но тут в спальне загремело, и он забыл о сахаре, бросившись туда.

Посреди комнаты валялось два пустых ведра. А посреди кровати блестела лужа воды – частично стекающая, частично впитывающаяся...

– Ах ты ж, с-с-с-сука! – выкрикнул он, оборачиваясь вокруг себя. Вдоль стен шелестело. И смеялось – очень тихо, на самой границе слышимости.

Тварь!

В коридоре послышался ритмичный звук, одновременно похожий и не похожий на шаги. Каларниф бросился на звук, перехватывая кинжал ловчее...

Посередине пустого коридора раскачивалась деревянная неваляшка, внутри что-то пересыпа́лось и перекатывалось. Он обошёл игрушку по кругу и передёрнулся от омерзения. Вместо лица виднелось что-то, похожее на кусок мяса, при каждом движении с него в разные стороны капала кровь, вокруг было уже изрядно забрызгано...

– Неужели не нравится? – прошептал кто-то в самое ухо.

Он резко развернулся на пятках и ударил! Но кинжал встретил лишь пустоту, хотя Каларниф мог бы поклясться, что почувствовал кожей теплоту её дыхания!

И только смех, смех, рассыпа́ющийся сухими стрекозиными крылышками...

* * *

Зуримба сидела в открытом проёме западной башни и бездумно таращилась на разбегающийся внизу лес. В её хорошенькой головке бродили далёкие от Вентру мысли. Хотя, хорошо, что её всё-таки отправили именно в Вентру! Иначе как бы она встретилась с этим офигенным парнем? И старшие жёны (или как это у них здесь называется?) у него хорошие, не жадные, поделились. Сказали: «Даже, может быть, возьмём тебя к себе, если господин согласится...»

А ведь она сначала грустила. Тосковала даже по своим.

Зуримба и в самом деле была негритянкой, дочерью вольнонаёмных служащих в одном из российских африканских посольств. Она даже в русскую посольскую школу ходила, там и говорить неплохо научилась. Наверное, поэтому её и взяли в программу после того несчастного случая...

В вирт-училище для иностранцев было... пёстро. Можно было ведь и по этнографической линии пойти, плясать-петь, туристов веселить. Или выбрать любую обычную профессию – секретарша, учительница... В конце концов – бордель. Там, говорят, девчонки быстро поднимались, некоторые не только пожизненную страховку отбивали за пару лет, но и помогали содержать в реале целые деревни родственников!

Перед Зуримбой край пропасти не маячил – родня у неё трудилась на неплохих местах, никто на жизнь не жаловался. Да и, раз уж судьба так вывернула, хотелось чего-то сверхреального – это ж вирт! Что за интерес сидеть как в реале? И когда в их вирт-общежитие пришёл вербовщик от вампирского клана Лайбон, она согласилась подписать контракт.

Да, там она тоже жила в общине, училась охотиться, пить кровь жертвы, сдерживать жажду в случае необходимости, принимать разные формы... Но там это было... вроде как игрой. А здесь, когда она приехала по этому дурацкому обмену к Вентру – практически реальностью. Иногда ей казалось, что все вокруг сумасшедшие. Или она сумасшедшая?.. Этот замок и его обитатели не оставляли шанса на нормальность. Кто только придумал эти дурацкие обмены?!

Хотя... Её мысли снова вернулись к приятному. Иначе бы в её жизни не случилось этой встречи.

А парень был хорош!

Зуримба облизнула полные губы и прикрыла веки, предаваясь воспоминанию.

Казалось, когда он наполнял её, даже жажда не так подступала.

А вот, интересно...

Она невидяще уставилась на полную луну и мечтательно улыбнулась.

Интересно, может ли мужчина удовлетворить её жажду другим способом? Скажем... кхм...

Произносить это слово даже про себя она до сих пор стеснялась.

Однако, в клане Лайбон старшие вампирши использовали мужское семя (то, что здесь цинично называют спермой) для некоторых ритуалов. Если знать, что и как сделать, полученная сила в десятки раз превышала энергию крови – настолько, что женщина-вампир могла почти сравниться по силе с мужчиной.

Младших и неопытных к таким действам не допускали под страхом полного высушивания... А если не ритуал? Если просто... ну... попробовать, а? Он такой находчивый, наверное, сможет что-нибудь придумать, чтобы не позволить её клыкам впиться в плоть?

Зуримба вздохнула. Дождаться бы только этого случая...

Кстати, его женщины говорили, что тёмный властелин ищет какого-то гоблина в замке Вентру. Если она им поможет, согласятся её принять младшей женой?

Крупная паучиха леопардовой раскраски спустилась по стене и побежала по коридору, стараясь держаться в самых глубоких тенях. Из мрака под самым потолком за ней неприязненно следили красные глаза большой летучей мыши...