Не всё коту похмелье (Средизахолустье. Том 1&2)

Глава 1, в которой я страдаю от похмелья

Вжух!!!

И всё.

Серьёзно. Вот я сижу в кафе универа, пялюсь в декольте однокурсниц, строю планы на вечер – и вдруг вжух. И я уже не в кафе. Я на тропинке перед какой-то средневековой таверной, в голове оркестр играет траурный марш, во рту кошки устроили ночёвку с ночными дежурствами, а ноги будто к земле приросли.

– И-и-ик, – выдал я для начала.

Я замер. Осмотрелся. Таверна – вот она, настоящая, с вывеской «Счастливая лошадь». Небо – голубое. Солнце – жёлтое. Трава – зелёная. Всё как в учебнике географии. Только в каком-то очень сюрреалистическом учебнике.

– Так, – сказал я вслух. – Спокойно, Ваня. Это сон. Очень реалистичный, детализированный, но сон. Сейчас я проснусь, и надо будет идти на пары по матану. А матан, как известно, страшнее любого дракона.

Я ущипнул себя. Больно. Очень. Даже слишком.

– Ладно, – продолжил я, чувствуя, как паника потихоньку заползает под кожу. – Может, это розыгрыш? Меня тюкнули по башке, раздели, переодели и привезли на полигон ролевиков? Точно! Вон и шлем на голове! И костюм! Сейчас выйдет организатор с камерой и скажет: «Слышь, чувак, ты для шоу «Розыгрыш» попал, поржать хотели».

Я пощупал голову и снял шлем. Шлем был мятый, железный и самый настоящий. Аутентичный.

– А руки? – я посмотрел на свои конечности и охренел окончательно. – Это что за лопаты? Где мои-то пальцы?

Это вообще были какие-то чужие руки. На правой ладони красовался жуткий шрам через всю кисть, на мизинце левой не хватало ногтя. Руки-то мне заменить не могли, правда?

– Божечки-кошечки, – прошептал я. – Это не мои руки. Это вообще не моё тело. Я... я в чужом теле? Как в тех книжках про попаданцев, которые я листал в метро? Только там герои сразу начиная всех побеждать, а у меня башка трещит и руки как грабли.

Я икнул. Голова гудела.

– И похмелье, – констатировал я с ужасом и восхищением одновременно. – Дикое, зверское, махровое похмелье. То есть вчера я ещё и пил. В этом теле.

Я попытался встать. Рухнул. Встал снова. Мир качался, но я держался. В прямом и переносном смысле.

– Значит, так, – проговорил я, пытаясь навести хоть какой-то порядок в мыслях. – Вариант первый: я сошёл с ума. Вариант второй: я в коме и мне всё снится. Вариант третий: я реально попал в другой мир, в чужое тело, и это не розыгрыш. Вариант – бредовый, но почему-то именно он кажется самым правдоподобным. Есть ещё вариант четвёртый: меня похитили инопланетяне и подменили тело, но это уже перебор даже для моей фантазии…

Я пощупал карманы. В одном нашлась монета. Обычная медяшка, но почему-то от неё веяло чем-то... тёплым, что ли. Магия? Вряд ли. Просто нагрелась от тела. Или нет?

Я сунул её обратно.

– Ладно, – сказал я. – Надо искать людей. В таверне наверняка кто-то есть. Хуже уже не будет.

Я направил свои ноги в таверну. Ноги слушались плохо, да и таверна всё намеревалась убежать. Поэтому путь к ней занял приличное количество времени, но в итоге мне удалось достичь двери.

Итак, я толкнул дверь и перешагнул порог.

Внутри таверны пахло элем, жареным мясом и луком. Мой взгляд зацепился за ряды столов, не слишком чистых, стойку и бар с бочонками... За стойкой суетилась полноватая девушка с пышными формами, румяными щеками, весёлыми глазами и очень откровенным вырезом на платье – сразу видно, что своё декольте она использует как основной инструмент увеличения чаевых. Несколько столиков пустовали, но за одним...

За одним сидело НЕЧТО.

Это был зелёный детина метра два с половиной ростом. В кожаных доспехах. С огромной кружкой в руке. И с тремя глазами. Да-да, тремя – сверхкомплектный глаз блистал посреди лба. Все три глаза сейчас смотрели на меня с неподдельной радостью.

Добавьте к внешнему виду этого огра (а я решил, опираясь на свой опыт чтения и просмотра фэнтези, что это именно огр) нос, вьющийся спиралью, рыжие усы а-ля барон Мюнхгаузен, воспалённые синие губы, и – главный прикол – рыжие дреды, собранные на голове в пальму, как у заправского растамана.

– Кири! – заорал детина, вскакивая и распахивая руки для объятий.

Я попятился. Наступил в ведро. Поскользнулся. Грохнулся. И вырубился.

...Я парил в темноте. Где-то внизу голубела крошечная Земля. Красиво, спокойно. Я даже начал получать удовольствие, как вдруг меня шарахнуло по щекам с такой силой, что искры из глаз посыпались.

– А-а-а! – заорал я, открывая глаза.

Надо мной нависала та самая трёхглазая рожа.

– Очухался! – радостно сообщил огр. – А я уж думал, ты помер!

– Если ты меня ещё потрясёшь, – прохрипел я, – я реально помру. От перелома шеи. И сотрясения. И разрыва сердца. И просто от усталости.

– Не ссы, – успокоил меня трёхглазый. – Ты живучий. Я Рорнагрёк. Мы вчера договорились, что ты будешь звать меня просто «Рор». Помнишь?

– Не-а, – честно сказал я. – Вообще ничего не помню. Провал в памяти. Амнезия. Полный ноль. Пустота.

– О, наклюкался так, что не помнишь? – заржал Рор. – Это нормально! Сейчас поправим! Роза, тащи эля!

Девушка, которую я ранее видел за стойкой, мгновенно материализовалась рядом с двумя огромными кружками. Рор хлопнул её по заднице, она хихикнула, сунула одну кружку мне, другую – огру. Потом наклонилась ко мне, явив во всей красе своё декольте, потрепала по щеке и упорхнула.

Я машинально сделал глоток. Горькая, терпкая, противная жидкость обожгла горло.

– Пей-пей, – подбодрил Рор. – Похмелье – оно такая, только элем и лечится. Проверенный способ.

Я зажмурился и допил. Мир закружился быстрее, желудок сжался, но потом... потом отпустило. Кошки во рту куда-то делись, набат в голове стих, ноги перестали быть ватными.

– О, – сказал я. – Реально помогло. И вкусно-то как!

Я реально в жизни не пил вкуснее эля.

– А то! – довольно кивнул Рор. – Я ж говорю – живучий. Ну что, вспомнил, что вчера было?

– Нет, – признался я. – Вообще ничего.

– Ладно, я расскажу, – вздохнул огр. – Слушай сюда. Мы с тобой и Олли – команда. Идём по приказу придворного мага Цукерна освобождать короля Лоора из рук злобного мага Фыварена. Фыварен заточил Лоора в его собственной Хрустальной башне посреди Хрустального леса. Понял?

– Ни хрена не понял, – честно сказал я. – Но звучит эпично. Давай помедленней. Кто такой Олли?

− Ха-ха, смешно! – заржал Рор.

− Ладно, давай дальше. Представь, что ты разговариваешь с идиотом (Рор при этом многозначительно хмыкнул, мол, и представлять не надо), причём который напился на чёртиков, всё забыл… А лучше представь, что я – другой человек, который попал в это тело и ещё ни фига не сечёт за ваш лор.

По вытянувшемуся лицу Рора я понял, что слегка переборщил со сленгом, поэтому дал ему подсказку:

− Там придворный маг… Цукерберг, Цукербриг, Цукербрин?..

− Цукерн, − поправил меня Рор. – Да, он придворный маг, учитель Олли.

− Ага, а дальше?

− Лоор. Король. Правит Средизахолустьем.

− Ага, а кого замочить-то надо?

− Фыварена! Злобного мага! Он вызвал армию дьяволов и заточил Лоора в Хрустальной башне.

Цукерн… Фыварен… У создателя этих имён, что не было под рукой генератора имён и он тупо понатыкал их с клавиатуры?

Кстати, о клавиатуре. Если я – попаданец (а уже на стопятьсот процентов был уверен, что я самый что ни на есть полноценный попаданец), то в это мире должна быть как минимум Система! Как её там вызывали в многочисленных книжках?

Я скосил глаза в бок, поводил ими туда-сюда, ища чего-нибудь на периферии зрения. На всякий случай даже высунул язык и прикусил его.

− Ты чего, Кири? – обеспокоенно спросил Рор, изумлённо наблюдая за моей мимикой. – Нерв прищемило?

А её раз выпучил глаза, как какающая мышка, − но ничего не появилось. Никакого намёка на Систему. Наверно, я попал в мир просто эпического фэнтези а-ля «Властелин Колец», где всего придётся добиваться своим умом. Ну ладно. Где наша не пропадала. Это же не экзамен по сопромату, в конце концов.

Я закончил эксперименты с физиогномикой и попросил ещё эля. Пока пышнорудая Роза его несла, Рор решил дальше меня погрузить в лор.

– Вот карта, смотри! – огр сунул мне под нос здоровенный пергамент, весь в каких-то линиях и значках.

– Чтобы открыть вход в Хрустальную башню (а я напомню, что она находится в Хрустальном лесу), нужно собрать три магических артефакта: меч, кулон и монету.

– Хрустальные? – ляпнул я первое, что пришло в голову.

– Не, магические, – поправил Рор. – Говорящий меч, говорящий кулон и неразменная монета.

– А монета тоже говорящая? – на всякий случай уточнил я.

− Не проверял, но вряд ли, − ответил Рор. – Она ж у тебя. Спроси.

Я подумал, что ещё не хватало разговаривать с монетой и решил перевести тему:

− Слушай, а почему эта трактирщица так странно на меня посматривает?

– Ну... ты вчера, когда напился, пытался ей в любви признаться. В стихах. Очень плохих. И танцевал при этом.

Я закрыл лицо руками.

– Господи, за что? – я испытывал кринж, хотя вчера тут танцевал, формально, вообще не я.

– Не, нормально танцевал! – утешил меня Рор. – Все посетители на второй этаж сбежались и оттуда смотрели. Говорят, зрелище было – закачаешься. А когда ты в обморок упал, они даже поаплодировали.

– Спасибо, – выдавил я. – Утешил. Теперь можно умереть спокойно. Жизнь удалась.

– Не, умирать рано, – сказал Рор. – Надо короля спасать. Фыварен, он злой, но если мы с тобой и Олли не справимся – континенту капец.

– А почему этот Фыварен сам не разберётся с Цукербрином? – спросил я.

– Цукерном, – поправил Рор.

– Ага, Цукерном. Почему они сами не подерутся, как уважающие себя злодеи?

– Цукерн занят. Фыварен же армию демонов пригнал. Вот они там и махаются, – пояснил Рор. – А нас он на тайную миссию отправил. Выкрадем Лоора – и дело с концом. А там Цукерн и Лоор объединят силы и наваляют Фыварену.

– Ладно, – сказал я, засовывая руки в карманы. – Давай так. Я кидаю монету. Орёл – идём спасать короля. Решка – идём к этому Цукербергу за дополнительными инструкциями.

Рор удивлённо вытянул морду, но кивнул. Для начала я заправился элем, который Роза так вовремя принесла.

Затем я достал монету. Взвесил на ладони. Подбросил.

Монета взмыла вверх... и замедлилась. Прямо как в «Матрице». Она крутилась в воздухе неестественно медленно, а потом вдруг – раздвоилась. Я моргнул – и передо мной в воздухе висели уже две монеты. Я моргнул ещё раз – четыре. Ещё – восемь. Шестнадцать. Целый рой медяшек кружился надо мной, звеня и переливаясь.

– Охренеть, – сказал я.

– Охренеть, – согласился Рор, а потом уточнил: – А почему?

− Я потом объясню… − ответил я.

Монеты посыпались вниз, звякая о половицы. Я попытался поймать хоть одну, но не получилось. Монеты падали и падали, и каждая, коснувшись пола, исчезала, оставляя только одну – ту, самую первую.

– Ребро, – констатировал Рор.

– Чего? – не понял я.

– Упала на ребро. Ни орёл, ни решка.

Я уставился на монету. Потом на Рора. Рор смотрел на меня и, кажется, тоже офигевал. Но тут я заметил кое-что странное.

Рор сидел напротив меня. Но ещё один Рор стоял у стойки и разговаривал с Розой. И ещё один Рор выглядывал из-за угла. И ещё – сидел за соседним столиком и задумчиво чесал затылок сразу тремя руками. И ещё – танцевал с метлой в углу.

– Рор, – сказал я медленно. – А ты знаешь, что тебя много?

– В смысле? – удивился Рор. И тут же рядом с ним появился второй Рор, который удивлённо посмотрел на первого, потом на меня, потом на третьего, который уже спрашивал у четвёртого, не найдётся ли у того закурить.

− Что там было в этом эле? – проговорил я. – У меня не просто двоится в глазах, а прям… восьмерится…

– Ты просто нажрался, – предположил один из Роров, тот, что с метлой. – Давай-ка хлопни ещё эля.

– Не надо, – отказался я. – Мне и так хорошо. Слишком хорошо. Даже слишком.

Я нагнулся за монетой и с пятого раза подобрал нужную – остальные монеты просто лежали, и моя рука проходила сквозь них.

– Ладно, – сказал я, пряча монету. – Судьба сказала «ребро». Значит, будем импровизировать. Пошли.

– Куда? – спросили все Роры хором. Их было уже восемь, и они начинали мешать друг другу проходить в дверь.

– К Олли, – ответил я. – А потом – за мечом. И за кулоном. И за королём.

Я, держа монету в поднятой вверх ладони. встал, сделал шаг к двери, и тут заметил, что Роза смотрит на меня совершенно белыми глазами. Точнее, не на меня, а на монету в моей руке. Привидение увидела?

– Что не так? – спросил я её.

– Ничего, – быстро сказала Роза, отводя взгляд. – Просто... ничего. Удачи вам, господин Кири!

Я пожал плечами, перешагнул через лежащего на пороге Рора и вышел на улицу.

– Кири! – раздался звонкий голос.

На дорожке стояла девушка. Русые вьющиеся волосы, зелёные глаза, раздувающиеся ноздри, алые губы бантиком. Руки упёрты в боки, грудь, достойная самой валькирии, под кожаным жакетом ходила ходуном, ноги обнимали высокие ботфорты. И она вся буквально пылала от гнева.

− А вот и Олли! – радостно сообщил Рор за спиной.

А-а-а-а! Так вот это Олли!

– Привет, Олли, – сказал я, стараясь не пялиться на её вздымающуюся грудь. Получалось плохо. Очень плохо.

– Ты! – Олли ткнула в меня пальцем. – Старый алкоголик! Смотри сюда! Смотри мне в лицо!

– Не старый, – автоматически возразил я. – Мне вообще-то всего двадцать... ну, в смысле, моему настоящему телу. А этому сколько – хрен его знает. Может, сорок. Может, пятьдесят. Погоди, а скок мне лет? – Я принялся себя ощупывать.

Олли не слушала. Она сверлила меня взглядом, от которого у меня уже должна была протереться дырка в груди.

– Кири, – сказала она голосом, в котором смешались ледяное презрение и жгучая ненависть. – Ты хоть помнишь, какой сегодня день?

– Э-э-э... вторник? – предположил я.

– Мы должны были начать восхождение на Красную скалу четыре часа назад! – рявкнула девушка. – ЧЕТЫРЕ! ЧАСА! НАЗАД! А мы всё ещё торчим здесь из-за твоего хронического алкоголизма!

– Олли, – начал я примирительно, – я всё объясню...

– Объяснишь по дороге, – отрезала она и ткнула в меня пальцем. – Живо за мной!

– Не всё коту... ик... похмелье! – глубокомысленно изрёк я. – Однажды наступит и масленица!

Олли закатила глаза так сильно, что я испугался, не застрянут ли они под черепушкой.

– Всё, я умываю руки, − заявила Олли. – Пошли уже, горе моё луковое.

Она развернулась и зашагала по тропинке. Её бёдра в обтягивающих штанах соблазнительно покачивались, и я поймал себя на мысли, что даже в этой абсурдной ситуации есть свои плюсы.

– Повезло тебе, парень, – шепнул подошедший Рор (уже один, слава богам). Он одобрительно хлопнул меня по плечу своей шестипалой лапищей.

– Или не повезло, – вздохнул я. – Как посмотреть.

Мы двинулись следом. Впереди – злая красотка с волшебной палочкой. Сзади – трёхглазый огр с дредами и философским складом ума. Посередине – я, вчерашний студент-физмат, а ныне – великий вор и герой, который ничего не помнит, ничего не умеет, но почему-то должен спасти мир. Ну или, как минимум, его короля.

Но наше эпичное путешествие продлилось недолго. Едва мы вышли за околицу таверны, как нас окружила стая ворон.

Ворон было много. Очень много. Они кружились, каркали, а потом расступились, и прямо в воздухе, в метре над землёй, возникла фигура в чёрном плаще со светящимся кулоном на груди

– Кири Онди, – прошелестел голос, от которого у меня похолодело внутри.

Я вздохнул:

– Ну что за день, а? Только из таверны вышел – и сразу главгад атакует!

– Кири Одни! – протянула моё имя фигура. − Капец тебе, Кири Онди!

– Знаешь что, говнюк? – спросил я. – Я сегодня уже пил. Меня тошнило. Я падал в обморок. Меня трясли, как грушу. Я узнал, что я – великий вор, должен спасать короля, и что у меня, оказывается, есть шрам на левой руке. И всё это за последние полчаса. Так что знаешь что?

– Что? – опешила фигура.

– Пошёл ты со своим капцом! – рявкнул я, снял со своей руки перчатку и запустил в фигуру.

– Кири, дурак! – заорала Олли. – Это же проекция! Он специально! Не обращай внимания!

Но было поздно. Перчатка прошла сквозь фигуру, та рассыпался на тысячу искр, а стая ворон взмыла в небо с диким карканьем, освободив дорогу.

– Ну... – я пожал плечами. – Зато эффектно. И стресс снял.

Олли закрыла лицо фейспалмом. Рор одобрительно заржал.

– Круто ты его, – сказал он. – Прям как вчера, когда ты пытался поджечь таверну файерболом.

– Я пытался поджечь таверну?

– Было дело, − подтвердила Олли. – К счастью, колдун из тебя так себе. Пошлите давайте…

Глядя на стройную фигурку Олли, удаляющуюся вдаль и соблазнительно потряхивающую бёдрами, я спросил у Рора:

– Слушай, а Олли… У нас какие отношения?

– Ни фига, – удивился огр. – А ты что, не помнишь?

– Не помню, – вздохнул я. – Ничего не помню.

– Ну ты даёшь, – покачал головой Рор. – Забыл Олли. Это ж надо так нажраться.

Я посмотрел в небо, где ещё кружили встревоженные вороны.

– Ладно, – сказал я. – Пошли. Разбираться с этим всем будем по ходу. А пока... пока просто идём.

И мы пошли.

Глава 2, в которой я отправляюсь на шопинг

– Олли! – заорал Рор, когда мы наконец догнали Олли у самого входа в город. – Стоять! Ты куда? Тебе надо идти за мечом!

Олли развернулась так резко, что я чуть не врезался в неё. Она метала молнии. В прямом смысле – из кончиков пальцев реально сыпались искры.

– Мне? За мечом? – она ткнула себя в грудь. – Это ему, алкошу несчастному, нужно идти за мечом! Потому что это ОН его утопил! – теперь она ткнула в грудь меня.

– Я?

– А кто, по-твоему? Я, что ли? – Олли всплеснула руками. Искры полетели во все стороны. Рор ловко увернулся, а я не успел – одна попала мне в рукав. Ткань задымилась.

– Ай! – я принялся тушить рукав. – Больно же!

– Терпи, – отрезала Олли. – Будешь знать, как мечи в озёра кидать. Пошли. Кузница здесь рядом.

– Меч? В озеро? Ничего не понимаю, расскажи подробнее! – попросил я. – Пусть Рор тебе расскажет, – бросила Олли. Я уставился на Рора. – А, мы решили им в кегли поиграть. На берегу озера, – пояснил Рор. – Поставили на бережке брёвнышки и кидали меч. Кто меньше собьёт брёвнышек – тот платит за выпивку. Я проиграл. – Почему? – Я промазал, – скромно похвастался Рор. – Меч сразу в озеро улетел. – Да? И что с ним случилось дальше? – Ну, меч железный, – сказала Олли язвительно. – И тяжелый. Он сразу – бульк! – и утонул. Мечи обычно тонут.

Сказав это, Олли развернулась и зашагала прочь с такой скоростью, будто за ней черти гнались. Я поплёлся следом, рассматривая местные достопримечательности.

Городок оказался классическим средневековым: узкие улочки, заваленные чем-то, что лучше не рассматривать, дома в два-три этажа, нависающие над головой так, что солнца почти не видно. Местные шарахались от нас, как от прокажённых.

– Чего они? – спросил я у Рора.

– А, – отмахнулся огр. – Жители Кримса всегда такими были, странноватыми. А теперь ещё и король в башне заперт, Фыварен от его имени правит. Где-то там армия демонов наступает. Вот они и боятся. Мало ли, вдруг мы шпионы.

– Логично, – кивнул я. – Паранойя – двигатель прогресса.

Мы свернули в какой-то особо вонючий переулок, и Олли остановилась перед покосившимся зданием с трубой, из которой валил чёрный дым. Над дверью красовалась кривая вывеска с намалёванной наковальней.

– Кузница «Хромой молот», – объявила Олли. – Заходите. И не позорьте меня.

Я толкнул дверь и вошёл.

Внутри было жарко, как в аду, и пахло металлом, углём и потом. Вдоль стен висели мечи, топоры, доспехи и всякая всячина, назначения которой я не понимал. У горна, уперев руки в бока, стоял мужик.

Невысокий, коренастый, с кучерявой головой и полным отсутствием растительности на лице. Ни усов, ни бороды, ни даже бровей. Только сажа и суровый взгляд.

– Тебе чего? – спросил он, глядя на меня как на пустое место.

– Ты кузнец? – ляпнул я первое, что пришло в голову.

– Нет, – мужик скрестил руки на груди. – Я принцесса-лягушка. Ты покупать что-то будешь или целовать меня пришёл?

Я хотел сострить, но у мужика был чрезмерно суровый вид. И тут я осознал, что нахожусь в аналоге земного средневековье, где совершенно точно нет закона о защите прав потребителей. Местные могут обидеться и двинуть так, что я потом костей не соберу. Так что за базаром нужно следить!

Я оглянулся на Рора. Тот пожал плечами и вообще вышел из кузницы. Мол, ты главнюк, ты и разбирайся. Ладно, беру инициативу в свои руки. Ну, точнее, не свои. Но беру.

– Кхм, – я прочистил горло. – Мне бы меч. Я свой... потерял.

– В озере? – уточнил кузнец.

– Откуда знаешь? – удивился я.

– Несложно догадаться, – вздохнул кузнец. – Вы, приключенцы, только и делаете, что мечи топите. Уже третий за эту неделю. Ладно, смотри.

Он подошёл к стене, снял с неё клинок средней длины и протянул мне.

– Вот. Одноручный. Удобный. Носи на поясе или за спиной.

Я взял меч. Покрутил в руках. Обычный кусок железа. Ни тебе изумрудов, ни рубинов, ни гравировки.

– А есть что-нибудь... ну, такое? – я покрутил пальцами. – Покрасивше? Чтоб с душой, с историей, с намёком на то, что я главный герой?

Кузнец тяжело вздохнул и махнул рукой на стену, где висело ещё штук десять таких же.

– Выбирай.

Я подошёл поближе и вдруг замер. На самом верху, на кривом крюке, висел меч. Обычный, не особо приметный, но меня к нему тянуло, как магнитом. Прямо физически – ладонь зачесалась, в груди потеплело.

– Вот этот, – я ткнул пальцем.

Кузнец посмотрел наверх, потом на меня, потом опять наверх.

– Этот? – уточнил он.

– Да.

– Ну, смотри.

Он вышел куда-то в подсобку и вернулся с табуреткой. Взобрался, снял меч, спустился.

– На.

Я взял меч. Лёгкая гарда, ребристая рукоятка, навершие в форме глаза, узкий блестящий клинок. Красиво. Но главное – от него шло тепло. Прямо физически.

– Откуда он? – спросил я, не в силах оторвать взгляд.

Кузнец почесал затылок.

– Меч, если честно, не мой. Я его не ковал. Это привезли из Устья Королевы со всяким хламом. Я думал, переплавлю, да рука не поднялась. Чувствуется в нём что-то... живое. Иногда ночью, бывает, светится. Тускло так.

Я поднёс меч к глазам. Глаз на навершии смотрел на меня в упор. На миг показалось, что он подмигнул.

– Сколько? – спросил я, нащупывая кошель.

– Пятнадцать грифонов, – сказал кузнец. – Золотых.

Я вытряхнул содержимое кошелька на ладонь. Три медяка.

– Э-э-э... – протянул я.

Кузнец глянул на мою ладонь и заржал. Серьёзно, он ржал, как лошадь, минут пять. Даже слёзы выступили.

– Три медяка? – выдавил он сквозь смех. – Да на них даже похлёбки не купишь! Слышь, герой, ты где кошелёк потерял? В той же луже, где меч утопил?

– Слушай, – я предпринял последнюю попытку. – А рассрочка? Ипотека? Кредит под кабальный процент? Я очень хороший клиент! У меня на родине все банки меня знают! Ну, как должника, но знают!

– Никаких рассрочек, – отрезал кузнец, мгновенно перестав смеяться. – Плати сразу или уходи. У меня тут не благотворительность.

– А отработать?

– Три года мехи раздувать будешь – отдам, – усмехнулся он. – Работа не пыльная, правда, жаркая. И спишь тут же, в углу.

Я представил, как три года машу мехами в этой печке, покрываюсь сажей и общаюсь только с раскалённым железом. Перспектива так себе.

– Не, спасибо, – я покачал головой. – У меня, знаешь ли, миссия. Мир спасать, короля выручать. График плотный.

Кузнец пожал плечами и уставился на меня как на пустое место. Я уже собрался уходить, но тут вспомнил.

– Погоди-ка, – я полез в карман и вытащил ту самую неразменную монету. – Вот такая устроит?

Кузнец глянул на монету и замер. Его лицо вытянулось. Глаза расширились. Он смотрел на неё, как кот на сметану, к которой подобрался впервые за всю свою кошачью жизнь.

– Это... это неразменная? – прошептал он.

– Ну да, – я пожал плечами. – Говорят, магическая. Работает как кредитка, только без процентов. Ну, почти.

Кузнец сглотнул. Его кадык дёрнулся раз, другой. Он перекрестился. Потом ещё раз.

– Забирай меч, – быстро сказал он. – И ножны. Бесплатно. Только убери это. Немедленно. И не показывай больше никому!

– В смысле бесплатно? – не понял я. – А как же пятнадцать грифонов? А три года работы на адском горне? А торг?

– Забирай и вали! – рявкнул кузнец, запихивая мне в руки меч вместе с ножнами. – Быстро! Пока никто не наделал беды!

Он буквально вытолкал меня из кузницы и захлопнул дверь. Я стоял на улице с мечом в одной руке и ножнами в другой, хлопал глазами.

– И часто у вас так? – спросил я у поджидавших меня Олли и Рора.

Олли смотрела на меня с таким выражением, будто я только что съел живую крысу. С аппетитом и без соли.

– Ты что, использовал неразменную монету? – прошипела она.

– Ну да, – я спрятал монету обратно. – А что такого? Я хотел ей расплатиться, а мне меч вообще бесплатно отдали.

– Идиот! – Олли схватилась за голову. – Она магическая! По ней нас отследить можно! Фыварен теперь знает, где мы!

– Пока знает только кузнец, – заметил я. – И он как-то не очень обрадовался. Дрожал весь, крестился. Тут что, крещённые?

– Чего? – удивилась Олли.

− Ну он крест сделал, − я показал.

− А, это защитный символ, − пояснила Олли. – Говорят, от демонов защищает, но научно не доказано. Ладно. Меч есть. Теперь нужно жратвы и зелий. И одежду тебе новую. А то ты в этом выглядишь как чучело огородное.

– Эй! – возмутился я. – Это дизайнерский камзол! Ну, был когда-то... дизайнерским… лет десять назад… А может и не был…

Мы двинулись дальше. Я вертел в руках меч, привыкая к его весу. Странное дело – он лежал в ладони как родной. Будто всю жизнь с ним ходил. И беседовал ещё.

– Слышь, меч, – шепнул я. – Может, ты ещё и говорящий?

Тишина.

– Наверное, он говорит не при всех, – решил я. – Стесняется.

Рядом оказалась лавка с вывеской «Еда – и точка!». Лаконично. По-нашему. Я толкнул дверь и вошёл внутрь.

В лавке пахло дымом, специями и чем-то кислым. За прилавком стоял мужик с бородавкой на носу, которая жила своей жизнью и, кажется, даже дышала. Вдоль стен тянулись полки с мешками, банками, связками трав и ещё какой-то снедью, названий которой я не знал.

– Чего надо? – спросил мужик, окидывая меня презрительным взглядом. В его глазах читалось: «Очередной бродяга, будь он неладен». Я сразу вспомнил этот взгляд: так на меня смотрели тётеньки в МФЦ.

– Еды, – я обвёл рукой помещение. – Всё, что есть.

– Для таких оборванцев, как ты, – мужик скривился, – есть только сухари и сушёное мясо. И то в ограниченном количестве.

– Отлично, – я кивнул. – Наполни рюкзак. Всего поровну, но мяса положи побольше, сухарей поменьше. И сыра добавь. И чего там ещё приключенцы едят? Перепёлок каких-нибудь или фазанов…

– Платить чем будешь? –спросил лавочник и прищурился.

Я молча вытащил неразменную монету и положил на прилавок. Она звякнула о дерево. И в этот момент в лавке стало тихо. Очень тихо. Даже мухи перестали жужжать.

Мужик посмотрел на монету. Побледнел. Позеленел. Потом резко побежал по лавке, хватая мешки, свёртки, связки колбас и запихивая всё в рюкзак. Из подсобки донёсся грохот – кажется, он снёс стеллаж.

– Вот! – выдохнул он через минуту, протягивая мне набитый до отказа рюкзак. – Забирай и уходи! Чтоб я тебя больше не видел! И монету спрячь! Немедленно!

Я убрал монету. Мужик выдохнул с облегчением и вытер пот со лба.

– Мерси, – буркнул я и вышел.

На улице меня ждала Олли, скрестив руки на груди.

– Опять использовал монетку? – спросила она.

– А что? – я пожал плечами. – Работает же. Надо брать, пока дают.

– Когда-нибудь это плохо кончится, – покачала головой Олли.

– Когда-нибудь – да, – согласился я. – Но не сегодня.

Дальше был марш-бросок по магазинам. Я ходил и тыкал монетой во все подряд. Реакция продавцов была одинаковой: шок, ужас, быстрое вручение товара и требование убираться. Никто не хотел смотреть на монету дольше пары секунд.

В лавке с одеждой толстый гном, увидев монету, сначала замер, потом попытался спрятаться под прилавок, потом вылез, накидал мне в охапку штанов, рубах и сапог и выбежал на улицу с криком «Караул!». Пришлось примерять шмотьё в самостоятельном режиме.

Оружейник, продававший арбалеты, при виде монеты икнул, перекрестился (тут все были прямо помешаны на этом), отдал лучший арбалет и заперся в подсобке.

– Слушай, – спросил я у Олли, когда мы вышли из очередной лавки с кучей трофеев. – А что все так боятся эту монету? Она же просто денежка. Ну, магическая.

– Не просто, – вздохнула Олли. – Это артефакт. Очень старый. Говорят, тот, кто владеет ей, может покупать всё, но цена каждого товара – часть его души.

– Чего? – я похолодел.

– Шучу, – усмехнулась Олли. – На самом деле она просто приносит несчастья тем, кто её видит. Вроде проклятия. Люди верят, что если посмотреть на неё дольше трёх секунд, то умрёшь страшной смертью.

– А это правда?

– Не знаю, – пожала плечами Олли. – Никто не проверял.

Я убрал монету подальше.

К вечеру у меня были: новые ботинки (на размер больше, но ничего), штаны (кожаные, стильные), рубаха (льняная, с вышивкой), куртка (с капюшоном), арбалет для Олли (она долго отнекивалась, но когда я сказал, что это подарок, сдалась), и огромный щит для Рора (который в его лапищах выглядел как тарелка для фрисби).

– Зачем мне щит? – удивился огр.

– Будешь прикрывать нас с тыла, когда на нас снова нападут, – объяснил я. – А то я заметил, что в этом мире нападают на нас каждые полчаса.

– Логично, – кивнул Рор и повесил щит на спину.

Я переоделся в новое, старьё запихнул в рюкзак и велел Рору тащить.

– А чё сразу я? – обиделся огр.

– Потому что ты большой и сильный, – резонно заметил я. – А я маленький и хилый. И вообще, я тут главный герой.

– С каких пор? – удивилась Олли.

– С тех пор как проснулся, – отрезал я. – У главных героев всегда так: они просыпаются с похмелья, ничего не помнят, но все вокруг ждут, что они спасут мир.

– И часто ты такое читал? – прищурилась Олли.

– Достаточно, чтобы знать тренды, – усмехнулся я.

Мы вышли за городские ворота. Солнце клонилось к закату, небо окрасилось в оранжевый. Красота. Вдалеке виднелась Красная скала, на вершине которой маячил замок. Прямо как в сказке. Или в фильме ужасов – с какой стороны посмотреть. С учётом того, что скала реально была Красной, как будто телепортнулась с Марса.

– Ну что, – я обернулся к спутникам. – Идём спасать мир?

– Идём, – вздохнула Олли. – Куда деваться?

– Я за! – прогудел Рор, потрясая щитом.

И тут из ниоткуда налетела стая ворон.

Я уже привык, что в этом мире ничего хорошего просто так не бывает, поэтому даже не удивился. Вороны кружили, каркали, а потом расступились, и перед нами возникла фигура. Та самая, которую я долбал накануне. В этот раз не одна.

За её спиной стояло около десятка воинов в серых балахонах, с мечами наголо. Настоящие ниндзя, только без сюрикенов. И с очень злыми лицами.

– Капец тебе, Кири Онди! – прогудела фигура.

– Я это уже слышал, – ответил я. – Ты бы разнообразил репертуар. Может, «смерть тебе»? Или «гибель неминучая»? Вариантов много.

– Сдавайся и отдавай монету и меч, – проигнорировал он мою тираду.

– А, ну да, щас, бегу-спотыкаюсь. – Я положил руку на рукоять. – А если не отдам?

Фигура молча откинула капюшон.

И я заорал.

Потому что под капюшоном оказался… череп. Настоящий, костяной, с пустыми глазницами и жуткой ухмылкой. Через секунду до меня дошло, что ору только я. Олли и Рор смотрели на череп спокойно, как на старого знакомого. Даже с лёгкой скукой.

– Чего орёшь? – спросил Рор.

− Череп? – указал я на череп дрожащим пальцем.

− Обычный череп, да.

– Обычный? – я ткнул пальцем в череп. – Он же... мёртвый!

– Ну да, – пожал плечами огр. – А чё делать-то? Личи – они все такие.

Я перевёл взгляд на Олли. Она уже достала волшебную палочку и рисовала в воздухе огненные круги.

– Придётся драться, – коротко сказала она.

– Я не умею, – честно признался я.

– Придётся научиться, – усмехнулась Олли и выпустила молнию прямо в толпу врагов.

Началось светопреставление.

Дальше было как в тумане. Я махал мечом, уворачивался, падал, вставал и снова махал. Рор крушил врагов направо и налево, как капусту, его щит ходил ходуном, отражая удары. Олли поливала огнём и молниями, искры летели во все стороны.

В какой-то момент ко мне подскочил один из серых воинов. Я чисто инстинктивно рубанул по нему мечом – и он отлетел в сторону, роняя оружие. Потом второй – я ушёл в перекат, вскочил и ткнул мечом в пустоту, но попал в третьего, который как раз там оказался.

– Охренеть, – выдохнул я, глядя на свои руки. – Я это сделал?

– Меч умеет, – крикнула Олли, разряжая очередную молнию. – Ты просто не мешай!

Вскоре всё было кончено. Я стоял над трупами с окровавленным мечом в руках. Рядом тяжело дышали Олли и Рор.

– Живой? – спросила Олли.

– Кажется, – я осмотрел себя. Цел. Даже царапин нет. Только рубаха порвалась в трёх местах.

– Ты крут, – одобрительно сказал Рор.

– Я? – удивился я. – Я же ничего не умею! Просто махал как бог на душу положит.

– Значит, бог сегодня в хорошем настроении, – усмехнулась Олли. – На самом деле – это всё твой меч. Я сразу заподозрила, что он волшебный. Так оно и оказалось.

Олден парил в воздухе поодаль, глядя на нас пустыми глазницами.

– Это ещё не конец, Кири Онди, – прошелестел он. – Мы ещё встретимся.

Он взмахнул руками, земля задрожала, и из-под неё начал подниматься гигант. Сначала показалась голова, потом плечи, потом груда. Голем был метров двадцать высотой, сложенный целиком из золота, с глазами, горящими алым светом.

– Охренеть, – выдохнул я, глядя на возвышающуюся над нами каменную фигуру. – Это голем? Золотой?

– Голем, – кивнула Олли. – Золотой! И очень злой. Судя по размеру – боевой.

– Ну что за день, а? − Я вздохнул. – Ток из таверны вышел – и сразу подарки судьбы один за другим. То череп летучий, то золотой монстр. А если его завалить и сдать обломки в ломбард, мы много заработаем?

− Неважно, нас сейчас убьют! – сказала Олли.

– Может, сбежим? – предложил Рор.

Я посмотрел на голема. Потом на Олли. Потом опять на голема. Голем топнул ногой – земля содрогнулась.

– Не, – сказал я, чувствуя, как адреналин закипает в крови. – Бегать – не наш метод. Наш метод – «слабоумие и отвага»! Вперёд!

И я рванул на гиганта, размахивая мечом.

Сзади донеся голос Рора:

– Он всегда такой?

– Нет, – ответила Олли. – Только с похмелья.

Рор заржал и бросился следом.

Глава 3, в которой мы сражаемся с големом, а потом с голой статуей

…Голем замахнулся своей золотой лапищей. Я ушёл в перекат, и кулак размером с небольшой автомобиль врезался в землю там, где я только что стоял. Ударная волна подбросила меня в воздух, я кувыркнулся, приземлился на четвереньки и снова рванул к цели.

– Ты куда прёшь? – заорала Олли. – Он тебя сейчас в лепёшку раздавит!

– Не боись, – пропыхтел я. – У меня план!

– План? У тебя? С каких пор?

– Сейчас придумаю!

Голем опустил ногу. Я прыгнул на стопу, схватился за золотую щиколотку и повис. Меня замотало из стороны в сторону, но я держался.

– Кири, ты с ума сошёл?! – донёсся до меня крик Олли. Где-то вдалеке сверкнула молния – она атаковала голема, пытаясь отвлечь.

– Уже было! – заорал я в ответ.

Голем продолжал топать и пытаться стряхнуть меня, но я цеплялся как клещ.

– Эй, золотая башка! – заорал я. – А слабо поймать?

Голем наклонился, запустил руку вниз. Я перепрыгнул на его запястье и, пока он пытался меня схватить, побежал вверх по руке, как белка по стволу.

– Это безумие, – прозвучало в голове. Интересно, кто это говорил? Внутренний голос?

Я добежал до плеча. Голем выпрямился и замахал свободной рукой, пытаясь меня прихлопнуть, словно я был комаром. Я перепрыгнул на его голову, едва не сорвавшись вниз, но удержался, схватившись за золотистые ленты, висевшие место волос.

Снизу донёсся одобрительный рёв Рора – огр тоже не стоял на месте. Он каким-то образом запрыгнул на плечо голема и теперь пытался отрубить руку своим двуручником. Золотая крошка летела во все стороны. И тут у меня созрел план.

– Глаза! – заорал я Рору. – Выкалывай ему глаза!

– Чем?

– Мечом, чем же ещё!

Рор вонзил клинок в переносицу голема и повис на рукояти. Голем взревел – впервые за всё время он издал звук, похожий на боль.

– Давай сюда! – крикнул Рор, протягивая мне свободную руку.

Я прыгнул. На секунду мне показалось, что я лечу в пропасть, но лапища огра перехватила меня за пояс и притянула к себе.

– Держись! – рявкнул Рор и свесил меня вниз, прямо перед лицом голема.

Я оказался на уровне его левого глаза. Глаз был размером с мою голову, алый, красивый.

– Прости, приятель, – сказал я и вонзил меч прямо в зрачок.

Меч вошёл в глаз с хрустом, словно я проткнул переспелый арбуз. Голем зашатался, его рука дёрнулась, но Рор держал меня крепко.

– Давай второй! – заорал он.

Я выдернул меч и, пока голем не опомнился, рубанул по правому глазу.

Гигант зарычал так, что у меня заложило уши. Его руки безвольно повисли, ноги подкосились. Мы с Рором полетели вниз, кувыркаясь в воздухе.

– Это будет больно, – успел сказать я.

– Ага, – согласился Рор.

Земля встретила нас жёстко. Очень жёстко. Я отключился ровно настолько, чтобы не чувствовать боли, но не настолько, чтобы потерять сознание окончательно.

– Живой? – прохрипел Рор, ворочаясь рядом.

– Не знаю, – честно ответил я. – Кажется, у меня все кости целы. Но это не точно.

– А у меня, кажется, нет, – пожаловался огр. – Но это нормально, у огров кости быстро срастаются.

Я перевернулся на спину и посмотрел в небо. Голем лежал в паре метров от нас, безжизненный, с дырами вместо глаз.

– Ну и денёк, – выдохнул я.

– Ага, – согласился Рор. – Слушай, а это нормально, что голем дышит?

– Чего?

Я приподнялся на локтях. Грудь голема действительно вздымалась. Медленно, но ритмично.

– Он что, живой? – удивился я.

– Похоже на то, – сказал Рор.

Я застонал. Конечно. Почему всё должно быть просто? Ну это ладно, с големом разберёмся потом. Сейчас я просто лежал на земельке и наслаждался жизнью.

Рор встал и сообщил, что он пойдёт проверит, как там Олли. Я лениво махнул рукой, мол, топай, ток не мешай отдыхать. Рор утопал.

…В небе плыли облачка, птички щебетали, ветерок играл моими волосами. Идиллия. Только что происходившее казалось дурацким сном. Ну, подумаешь, гигантский голем, ну подумаешь, чуть не раздавил. Вон, солнышко светит, травка зеленеет...

– Ты нафига мне глаза выколол? – раздался громогласный голос.

Я подскочил как ужаленный. Это был голем. Он уже не лежал, а сидел на заднице, по-детски подогнув ноги, и трогал своё лицо золотыми пальцами.

– А чего ты со мной драться полез? – спросил я, на всякий случай отползая подальше.

– Меня заставили, – грустно сказал голем. В его голосе не было злобы – только усталость и какая-то безнадёга.

– Ну, – я пожал плечами, – а ля герр ком а ля герр. Если идёшь в драку, будь готов получить по морде. Или по глазам. В твоём случае – по глазам.

– Чего? – голем наклонил голову, пытаясь осмыслить услышанное.

– Да ничего, забей. Это по-французски так, типа «на войне как на войне». Кто тебя заставил-то?

Голем вздохнул. От его вздоха поднялся ветерок, и меня обдало каменной крошкой.

– Это долгая история, уходящая корнями в древность...

– Давай в двух словах, – перебил я. – А то у меня день тяжёлый. Утром очнулся с похмельем, потом меня хотели убить, потом я сам кого-то убил, потом ты на нас напал. Я немного устал.

Голем помолчал, переваривая информацию.

– Я служу Фыварену, – сказал он наконец.

– А, той черепушка под плащом? – я махнул рукой в сторону, куда улетел череп. – Так бы и сказал.

– Не, – голем покачал головой. – Это вообще не он. Это Олден, его правая рука. Или, как он себя именует, десница. Он делает за Фыварена всю грязную работу. А мы, големы, к сожалению, связаны древним обетом и обязаны служить тому, кто носит Говорящий кулон.

– Говорящий кулон? – переспросил я. – Это который у него на груди светится? Он ещё хрустальный такой?

– Ну да, – кивнул голем. – Собственно, Олден вообще ничего не говорит, он же просто скелет. У скелетов нет голосовых связок. Поэтому все фразы за него произносит кулон. Кулон, кстати, Киландарем зовут.

– Серьёзно? – я присвистнул. – То есть я всё это время ругался с бижутерией?

– Выходит, что так, – согласился голем.

Мы продолжали мило беседовать (смок-ток с золотым големом – каково, а?), как из-за холма показались фигуры Рора и Олли. Огр, завидев сидящего голема, немедленно выхватил свой двуручник и бросился в атаку с боевым кличем, от которого у меня заложило уши.

– Погоди! – заорал я, вскакивая и загораживая дорогу руками. – Стой! Этот Годзилла вполне мирный! Мы просто разговариваем!

– Годзилла? – Рор затормозил, подняв тучу пыли, и уставился на меня с недоумением. – Кто такой Годзилла?

– Ну... – я замялся. – Это такой огромный монстр. Тоже большой, тоже всё крушит, но на самом деле добрый внутри. Ну или как минимум адекватный.

Рор недоверчиво покосился на гиганта, но меч убрал. Олли подошла ближе, держа волшебную палочку наготове.

– Ты уверен? – спросила она шёпотом.

– Абсолютно, – подтвердил я, надеясь, что не ошибаюсь. – Мы тут уже почти друзья.

Голем посмотрел на меня с благодарностью. По крайней мере, мне так показалось. С золотой морды было сложно считывать эмоции.

– Слушай, друг, – обратился я к нему. – Я понимаю, что ты служишь Фыварену и всё такое. Но сейчас почему ты не нападаешь?

– Дак Фыварена нет рядом, – резонно заметил голем. – Работники отдыхают, когда начальства нет. Это закон жизни. К тому же ты мне глаза выколол. Надо подождать пару часов, пока они регенерируют.

– Больничный, значит, – усмехнулся я. – Производственная травма. Это мы понимаем. И одобряем.

– Странный ты какой-то, – сказал Рор, разглядывая меня с подозрением. – Ладно, что будем делать дальше?

– Для начала – отдохнём и поедим, – решил я. – У меня с утра во рту маковой росинки не было. Только эль. А эль, как известно, не еда. А кстати, где еда? – спросил я у Рора.

Огр хлопнул себя по лбу своей шестипалой ладонью.

– Где-то на поле боя осталась. В рюкзаке.

– Ну так беги за ней! – скомандовал я.

Рор подскочил и рванул с места так, что только пятки засверкали. Я проводил его взглядом и перевёл внимание на голема.

– Тебя как зовут-то хоть?

– Голдик, – представился гигант.

– Красивое имя, – кивнул я. – Золотое. Тебе идёт.

Голдик застенчиво улыбнулся. По крайней мере, я надеялся, что это улыбка.

Олли присела рядом со мной и осторожно коснулась моего лба.

– У тебя кровь идёт, – сказала она. – Сиди спокойно.

– Да ерунда, – отмахнулся я. – Царапина.

– Сиди, я сказала!

Она выпрямилась, направила на меня волшебную палочку и произнесла какое-то заклинание. Из палочки вырвалась небольшая молния, жахнула меня по лбу. Было не больно, скорее щекотно. По телу разлилось приятное тепло.

– Ну вот, – удовлетворённо сказала Олли. – Так гораздо лучше.

– Спасибо, – я потрогал лоб. Кровь действительно исчезла, и головная боль, которую я даже не замечал, тоже прошла.

Вернулся Рор с рюкзаком. Мы расселись прямо на траве (Голдик вежливо отказался – сказал, что големы не едят) и принялись за еду. Вяленое мясо, сухари, немного сыра. Простецкий набор, но после всего пережитого он показался пиршеством.

– А ты откуда родом вообще? – спросил я Голдика с набитым ртом.

– Из магического мира, – ответил голем. – Существующего параллельно с этим. Типа мультивселенная.

Я поперхнулся сухарём.

– Чего? – прохрипел я, прокашливаясь. – Ты знаешь про мультивселенную?

– Ну да, – удивился Голдик. – А что тут такого? Миров много. Мы, големы, вообще путешественники между мирами по природе своей. Только нас призывают сюда всякие... ну, ты понял… Колдуны там…

– Фыварен, – догадался я.

– Он самый, – вздохнул голем. – Дёргает меня время от времени, чтобы я творил ужас и разрушение. А у меня там, в моём мире, семья. Жена-красавица из алмаза, маленькие големчики-спиногрызы. Скучаю очень.

– А чего тогда ты ему служишь? – спросил Рор, отрываясь от куска мяса размером с мою голову.

– Обязательства, – горестно сказал Голдик. – Когда-то мой пра-пра-пра-пра-пра-дед поклялся в верности одному древнему колдуну. Клятва распространяется на семь поколений. Я – последний, кто обязан служить. Детям моим будет уже свободно. Ради них и живу.

Я чуть не прослезился. Серьёзно. Этот каменный гигант, который полчаса назад пытался нас раздавить, сейчас говорил о своей семье с такой нежностью, что у меня защипало в носу.

– Слушай, – мне в голову пришла идея. – А можно у тебя мизинец отпилить, например?

Олли толкнула меня в бок локтем и злобно зыркнула.

– Зачем? – удивился Голдик.

– Ну, золото есть золото, – я пожал плечами. – Мало ли где пригодится. А ты отрастишь себе новый. У вас же, наверное, регенерация?

Голдик задумался.

– Это не так работает, – сказал он наконец. – Когда я возвращаюсь домой, все мои части возвращаются ко мне. Иначе я там буду неполноценным. Жена не поймёт.

– М-да, – разочарованно протянул я. – Жаль. Ну слушай, тогда может, поможешь нам по-другому? Нам надо добраться до Красной скалы. На её вершине замок, нам надо туда за… Кстати, а зачем нам надо туда?

Олли злобно сверкнула глазами:

− Он же сообщник Фыварена! Не выдавай наших планов!

− Да ладно тебе, − я махнул рукой. В животе разливалась приятная тяжесть. – Голдик, подбросишь нас?

– А, на тот холмик? – Голдик посмотрел в сторону скалы, возвышающейся над окрестностями. – Да без проблем. Только мне нужно часик, чтобы зрение восстановилось. А то я пока только контуры вижу. И то размытые.

– Договорились, – кивнул я.

Через час, немного подремав и отдохнув, мы отправились в путешествие на плечах гиганта. Честно скажу, это был самый необычный вид транспорта в моей жизни. Голдик шагал через лес, перешагивая через деревья, как через травинки. Мы с Олли сидели на одном плече, Рор – на другом, и болтали ногами.

– Осторожнее там, – покрикивал Голдик. – Не ёрзайте сильно, а то сверзитесь. Я за вами не полезу.

За какие-то пятнадцать минут мы добрались до Красной скалы. Вблизи она оказалась отвесным шпилем, сложенным из красного известняка. На вершине, практически сливаясь с ней цветом, возвышался замок.

– Красиво, – сказала Олли. – И страшно.

– Это да, – согласился я. – Как в Дракуле, только там чёрный замок был.

– Чего? – не поняла Олли.

– Потом объясню, – отмахнулся я. – Кино покажу. Если когда-нибудь выберемся.

Голдик осторожно опустил нас на площадку прямо перед замком, пожелал удачи и исчез в вихре ветра. Вихрь был такой силы, что нас чуть не сдуло. Пришлось прижаться к стене.

– Ну что, идём? – спросила Олли, когда ветер стих.

– Напомни ещё раз, зачем мы здесь? – спросил я, разглядывая мрачные стены.

Олли тяжело вздохнула. Похоже, этот вопрос она слышала уже не в первый раз.

– Цукерн отправил нас спасать короля Лоора...

– Это я помню, – перебил я. – А зачем мы именно здесь?

– Здесь мы должны украсть текст пророчества, – терпеливо объяснила Олли. – Относительно тебя, Кири Онди, было пророчество. Цукерн не помнит точно, что там сказано, поэтому нам нужно уточнить содержание. По предварительным данным, нам нужна неразменная монета, Хрустальный меч и Хрустальный кулон, чтобы снять заклинание с башни и спасти Лоора.

– Ага, – кивнул я. – Неразменная монета уже у нас. Хрустальный кулон, он же Говорящий кулон, он же Киландарь висит на шее той черепушки − Олдена. Значит, осталось убить скелета, снять с него цацку и найти Хрустальный меч. А потом дотащить всё до Хрустальной башни. И нужно учесть, что хрусталь – очень тяжёлый и хрупкий. Но мы же смелые и отважные, нам всё нипочём, – я попытался вложить в свою реплику как можно больше сарказма.

– Именно так, – невозмутимо ответила Олли. – Ну так идём?

– Идём, – вздохнул я.

Мы отправились искать вход в замок. Пять минут унылой ходьбы по красной земле вокруг красных стен – и мы наткнулись на забор. Тоже красный, естественно. Рор подсадил нас с Олли, и мы оказались по ту сторону.

Это было кладбище. Повсюду из земли торчали кресты и памятники. Все красные.

– Красивый цвет, – заметил я. – Жизнерадостный. Прямо располагает к релаксации.

– Заткнись, – попросила Олли. – Вон дверь.

Вход в замок действительно находился прямо посреди кладбища. Логично. Где же ещё быть входу, как не среди могил?

Мы подошли к гигантской двери из красного дерева. Олли подёргала ручку. Заперто. Постучала. Тишина. Только ветер свистит.

– Выбьешь? – спросила Олли у Рора. – Или мне молнией бахнуть?

– Выбью, – прогудел огр.

Он отошёл подальше, разбежался и со всей дури шарахнул по двери плечом. Дверь слетела с петель, и Рор пролетел вместе с ней внутрь замка, гремя и ругаясь. Грохот стоял такой, что я испугался, что оскорбленные шумом мертвецы восстанут из своих могил разбираться с мародерами. Но нет, замок крепко стоял, а мертвецы продолжали дрыхнуть в своих гробах.

Мы с Олли зашли следом.

Внутри было темно, пыльно и пахло плесенью. Прямо перед нами находился камин высотой с два человеческих роста, над ним – бюст какого-то мужика, высеченный в мраморе. Мужик был здоровенный, одна голова обхватом метра полтора.

– Это кто? – шёпотом спросил я.

Олли пожала плечами. Я продолжил осмотр.

Справа и слева от камина спускались лестницы, уходящие в полумрак. Где-то наверху хлопали крылья – птицы, наверное. Из узких бойниц струился свет, причудливо освещая внутреннее пространство.

Замок был пуст и заброшен. Ни ковров, ни картин, ни мебели. Только пыль, паутина и птичий гомон.

– Нам нужна библиотека, – сказала Олли. – Фыварен говорил, что нужно подняться по правой лестнице, потом по коридору, два раза налево – и там библиотека.

– Ну пошли, – кивнул я.

Едва мы двинулись к лестнице, как мужик над камином ожил. Он начал медленно вылезать из стены, совершенно беззвучно, отчего было ещё страшнее.

– Вверх по лестнице! – крикнула Олли.

Но мужик, который уже выбрался из стены и оказался ростом метров шесть, неожиданно легко подпрыгнул и исчез где-то под потолком.

– Куда он делся? – завертела головой Олли.

Рор мрачно ухмыльнулся, сжимая двуручник. Я тоже вытащил свой новый меч. Мирианд, кажется.

– Ты слышишь? – снова спросила Олли.

Хлопанье крыльев приближалось. Сверху на нас спикировала целая стая летучих мышей. Ну конечно, кому ещё жить в заброшенном замке? Туристам?

Одна из мышей вцепилась в мою руку. Я ударил её эфесом, а затем принялся размахивать мечом как бешеный. Олли мгновенно создала вокруг себя защитный щит и заорала:

– Все ко мне!

Мы с Рором, отбиваясь от мышей, бросились под щит. Я прижался к Олли, обняв её за талию, Рор пристроился сзади. Олли расширила щит, чтобы голова огра тоже была под защитой.

Мыши с визгом бились о щит и отлетали прочь. Вскоре вся стая выпорхнула в открытую дверь.

– Уф, – выдохнул я, с неохотой отпуская Олли.

Рор тоже не спешил отходить, за что получил локтем в бок.

– А мужик где? – спросил я, оглядываясь.

Словно в ответ, мраморный гигант спланировал прямо из-под потолка и грохнулся на пол, подняв тучу пыли. В месте его приземления образовались трещины.

Рожа статуи ничего не выражала, звуков она не издавала – только противный скрип мрамора.

И тут я заметил, что статуя абсолютно голая. И Олли тоже это заметила – её взгляд задержался в районе пояса чуть дольше, чем следовало. Надо сказать, скульптор постарался на славу.

Рор свирепо зарычал и бросился в драку. Он был в два раза ниже статуи, но это не мешало ему сражаться на равных. Огр вихрем налетел на гиганта и принялся теснить его к стене. Статуя отбивалась, от неё летели куски мрамора.

Я решил присоединиться. Вытащил Мирианд – и тут же услышал в голове:

– Только попробуй меня затупить об этого мраморного идиота!

Я замер.

– Ты... ты говоришь? – прошептал я.

– А ты только заметил? – обиженно отозвался меч. – Я уже полчаса пытаюсь до тебя достучаться!

– Извини, – я потряс головой. – Многовато впечатлений на сегодня.

– Ладно, потом познакомимся, – буркнул Мирианд. – Сначала добей этого каменного урода. И поаккуратнее, не разбей меня!

Я рванул в бой. Рор уже доделывал статую, лежащую на полу, но я совершил впечатляющий финт, лишив статую её главного достоинства.

– Блин, – подумал я, прежде чем лезвие пронеслось сквозь мраморный фаллос. – Лишь бы меч не затупить!

Но всё обошлось. Мирианд прошёл сквозь мрамор, как нож сквозь масло. Достоинство статуи, описав дугу, упало прямо к ногам Олли.

Она поморщилась, пнула его подальше и спросила:

– Мальчики, если вы закончили, то пойдёмте в библиотеку.

Библиотека оказалась именно там, где и обещала Олли. Прямо посреди зала возвышался постамент, на котором лежала раскрытая книга.

– О, Книга пророчеств! – обрадовалась Олли. – Я пока поищу нужное, а вы постарайтесь ничего не трогать!

Мы с Рором кивнули и принялись осматриваться. Библиотека была небольшая, с два десятка двухметровых шкафов. В дальнем углу стояла алхимическая лаборатория, а под потолком болталось чучело какого-то чудовища – помесь льва и носорога. Я надеялся, что оно не оживёт.

Рор тем временем открыл какую-то книгу.

– О, знакомые буквы! – радостно сказал он.

– Рад за тебя, – отозвался я, не глядя.

Рор начал читать вслух. Олли прислушалась, и вдруг её лицо исказил ужас.

– Не читай! – заорала она.

– Не мо-гу ос-та-но-ви-ца! – по слогам прокричал Рор, и слёзы потекли по его щекам. Вокруг него поднялся кровавый вихрь, голос стал громовым.

Олли вырвала несколько страниц из Книги пророчеств и затолкала в декольте.

– Кири, доставай меч! – крикнула она. – И приготовься!

– К чему? – заорал я в ответ.

– Они идут!

– Кто идёт?

Вой вихря заглушил мой голос. Внезапно всё стихло. Рор захлопнул книгу и сел на пол, потрясённо качая головой.

Тишину нарушили шаги. Медленные, шаркающие. Вялое рычание. Дверь библиотеки медленно приоткрылась.

– К нам пришёл библиотекарь отругать за несоблюдение тишины? – предположил я.

– Хуже, – сказала Олли. – Намного хуже. Рор вызвал зомби.

– Ну что за день, – выдохнул я. – Сначала голем, потом статуя, теперь зомби. Может, мне просто подать в отставку и пойти на пенсию?

– Не дождёшься, – усмехнулась Олли, поднимая палочку. – Дерись, братец.

Я приготовился драться. А что ещё делать?

Глава 4, в которой мы устраиваем зомби-апокалипсис местного значения

Дверь библиотеки медленно приоткрылась, и оттуда высунулась... рука.

Мёртвая рука. Серая, с обломанными ногтями и кусками гниющей плоти, которая норовила отвалиться прямо на пол.

– Эта хрень и есть зомби? – спросил я.

– Да, – буднично ответила Олли.

– Какие, к чёрту, зомби? Мы в средневековом фэнтези или в хорроре? Я как-то рассчитывал на драконов и эльфов, а не на ходячих мертвецов!

Рука шарила по косяку, пытаясь нащупать ручку с внутренней стороны. Пальцы скользили по дереву, оставляя влажные следы.

– А почему рука одна? – задал я максимально тупой вопрос.

– Остальное пока не пролезло, – пояснил Рор, с интересом наблюдая за рукой. – Видишь, он пытается протиснуться, но плечо застряло. Сейчас поднатужится – и вломится.

– Спасибо за детальный разбор, биолог хренов.

И тут дверь распахнулась окончательно.

На пороге стоял зомбак. Самый настоящий, классический, без дураков. Пустые глазницы, изо рта торчит чёрный язык, на скелете болтаются остатки кожи, а с него сыплются черви и какие-то мерзкие личинки. От него разило так, что у меня глаза защипало.

– Ардэ! – заорала Олли и шарахнула по зомби молнией.

Зомбак отлетел обратно в коридор, но его рука оторвалась по локоть, рухнула на пол и поползла в нашу сторону.

– Фу, – сказал я. – Это отвратительно. Даже по моим меркам.

– Это только начало, – мрачно пообещала Олли и шарахнула молнией ещё раз – теперь по двери.

Дверь с грохотом захлопнулась. Олли взмахнула палочкой, и ближайший книжный шкаф сдвинулся с места, загораживая проход.

– Всё, – выдохнула она. – Теперь мы в безопасности.

– Или в ловушке, – сказал я. – Смотря с какой стороны посмотреть.

– Ребята, что будем делать с рукой? – спросил Рор, указывая на ползающую конечность.

Рука тем временем добралась до моей ноги и попыталась ухватить за щиколотку.

– Ай! – я отпрыгнул. – Отцепись, гадина! Чего она ко мне привязалась?

– Может, ты ей понравился? – предположил Рор.

– Очень смешно.

– Посади её в банку, – устала сказала Олли, опускаясь на пол. – Или сожги. Мне всё равно.

– В банку?

– Вон там, на алхимическом столе, полно банок.

Я метнулся к столу, схватил какую-то ёмкость и, стараясь не дышать и не смотреть, подцепил руку мечом и засунул в банку. Рука заскрежетала по стеклу, пытаясь выбраться, но я быстро закрыл ёмкость крышкой. Пару секунд она ещё елозила, но потом затихла, только иногда угрожающе скребла когтями.

– Готово, – доложил я. – Живучая, зараза. Теперь у меня есть домашнее животное. Не поить, не кормить, не выпускать.

– Они все такие, – сказал Рор. – Я читал об этом в одной книжке.

– Ты читал? – удивился я. – Ты же читать не умеешь!

– Ну, буквы знаю, – обиделся огр. – А складывать вместе получается не очень.

– Но ты их сложил на этот раз, – проворчала Олли. – Спасибо тебе, грамотей. Теперь у нас тут филиал ада.

За стеной послышалось ворчание. Зомби явно собирались с силами. Кто-то бился в дверь, кто-то скрёб по стенам. Периодически раздавались глухие удары – то ли головой, то ли ногой.

– И долго мы тут просидим? – спросил я.

– Пока не умрём от голода, – ответила Олли. – Или пока они не ворвутся и не сожрут нас. Что наступит раньше – не знаю.

– Оптимистично, – вздохнул я. – Слушай, ты же маг, так ведь? Наколдуй еду!

– Я не могу взять еду ниоткуда! Да, я маг, но я управляю веществом. Я не могу сделать что-то несъедобное съедобным!

– Логично, – ответил я. – Но предметы состоят из молекул, а те – из атомов. Это такие маленькие частички бытия... Если ты можешь манипулировать атомами...

– Да-да, – перебила Олли. – Ты ещё предложи кварки в другую сторону развернуть!

– О, ты знаешь про кварки? – изумился я.

– Конечно, знаю. Мы, маги, изучаем природу вещей. Но до манипуляций на уровне атомов еще не добрались. Кое-кто может работать на уровне молекул, но это требует огромных запасов энергии. Поэтому никто не может из свинца сделать золото. Я вот, например, на уровне молекул работаю. Могу электричество из воздуха добыть. Или дождь обрушить на огонь.

– О, полезно! – пробормотал я. – А ты можешь зомбаков огнём спалить?

Олли как-то странно на меня покосилась, и я предпочёл не развивать тему. Вместо этого я подошёл к окну и выглянул наружу. Внизу, у подножия башни, копошилась целая толпа зомби. Они бродили кругами, сталкивались, падали, вставали и снова бродили. Картина маслом: «Утро в деревне мертвецов».

– Красивый вид, – прокомментировал я.

– Заткнись, – попросила Олли.

– Я просто констатирую факт.

Я закрыл окно и повернулся к своим спутникам. Рор сидел на полу и рассматривал банку с рукой. Рука показывала ему неприличные жесты.

– Она что, типа матерится? – удивился я.

– Не, – сказал Рор. – Это у неё судорога. Наверное, − теперь он тоже задумался.

– Ладно, – я потёр лицо руками. – Давайте думать, как выбираться.

– Ты предлагаешь сразиться с армией зомби? – уточнила Олли.

– А есть варианты?

– Ну... – она задумалась. – Мы могли бы вызвать демонов.

Я поперхнулся.

– Что прости?

– Вызвать демонов. Они пожрут зомби, а мы сбежим.

– Гениально, – сказал я. – Меняем шило на мыло. Вместо зомби – демоны. А если они нас сожрут?

– Я об этом не подумала, – пожала плечами Олли.

Рор тем временем достал из-за пазухи книгу. Ту самую, которую читал ранее.

– А если я ещё почитаю? – предложил он. – Может, получится что-то полезное?

– НЕТ! – заорали мы с Олли хором.

– Я тебе эту книгу тебе в задницу засуну! – пообещала дополнительные бонусы Олли. – Вместе с рукой!

– Ладно, ладно, – обиделся Рор. – Я просто спросил. А то мы сидим, не знаем, что делать, а тут вдруг...

– Заткнись и дай подумать, – оборвала его Олли.

– Может, ты мне наколдуешь дробовик, а я тут устрою расчленёнку? – спросил я.

– Что такое «дробовик»?

– Это такая стреляющая штука. Ну, в палку набивают порох, затем кладут пулю – ну, или хотя бы камень, главное, чтобы покрепче, затем нажимают на крючок – порох взрывается, толкает пулю, а она летит во врага. За счёт кинетической силы плоть врага разрывается, и он падает замертво.

– Гром-пушка! – радостно завопил Рор. – У меня на родине такие есть! Мы из них салюты запускаем.

– Ну вот! – радостно завопил уже я. – Олли, сделаешь?

– Сделать-то можно, но вот мертвецы уже мертвы. Как ты их собираешь убивать? Ну сделает твой «дробовик» в них пару дырок – им от этого ни жарко, ни холодно.

– Им надо головы снести, – пояснил я. – Я в кино видел. Или дробить на куски. Гром-пушка с этим справится, если заряд большой.

Олли задумалась.

– Ну давай попробуем. Рор, в какой стороне твоя родина?

– Там, – уверенно ткнул Рор, расплывшись в улыбке во все свои сорок пять зубов. – Или там, – неуверенно ткнул он в другую сторону.

– Ясно, – вздохнула Олли. – Как называется город, где есть эти твои гром-палки?

– Шмертерлингер! – радостно выпалил Рор.

– О, я знаю, где это, – сказала Олли. – А теперь оба заткнулись и дайте время, чтобы я опять спасла ваши задницы.

Рор хотел что-то сказать, но я зашипел на него. Олли прикрыла глаза и начала шептать какие-то заклинания. По мере того, как она их произносила, её голос становился всё громче и громче. Я несколько раз слышал «Шмертерлингер» и «Ардэ». Вокруг Олли поднялся небольшой вихрь, который захватил лежащие тут и там книжки, и страницы закружились вокруг волшебницы. Мне даже показалось, что Олли приподнялась в воздух из своего кресла.

Наконец, ветер стих, голос девушки тоже. Олли открыла глаза и проговорила:

– Получилось. Обернитесь, мальчики.

Мы повернулись. У шкафа лежали две базуки. Ну, по крайней мере, они были похожи на базуки. Два длинных полых цилиндра, на конце каждого – конструкция, позволяющая эти самые базуки держать и нажимать на спусковой крючок. Металл кое-где покрыт ржавчиной, но в целом выглядит внушительно.

– Гром-палки! – восторженно заорал Рор, тут же сгрёб в одну из лапищ базуку, которая даже в его руках выглядела внушительно: насколько большой она оказалась при ближайшем рассмотрении.

Я подошёл ближе, взял одну. Тяжёлая, но в руках лежит удобно. Металл, дерево, какие-то непонятные символы. Похоже на смесь средневекового оружия и стимпанка.

– А снаряды? – спросил Рор. – Без снарядов стрелять не будет.

– Снаряды – это уже мелочи, – отмахнулась Олли и снова закрыла глаза.

Через минуту рядом с базуками появился ящик с красными шарами размером с кулак. Шары тускло светились, и от них пахло серой.

– Заряжать надо вот так, – показал Рор, ловко заталкивая шар в жерло. – Потом нажимаешь сюда – и бабах!

– Ты разбираешься в этом? – удивился я.

– У меня на родине такие есть, – пояснил огр. – Мы из них салюты запускаем. Иногда по врагам.

– По врагам – это уже не салют, а смертоубийство.

– А какая разница?

– В семантике, как минимум. Но ладно, – я взял базуку, повесил на плечо. – Олли, ты как? Чем ты вооружаешься?

– Я пас. Я буду прикрывать магией. Если что – бегите под щит.

– Договорились.

Рор отодвинул шкаф. Дверь жалобно скрипнула и распахнулась сама собой. В проём тут же полезли зомби.

– Огонь! – заорал я.

Мы выстрелили дуплетом. Два красных шара влетели в толпу мертвецов и взорвались с такой силой, что у меня заложило уши. Коридор озарила яркая вспышка, и нас обдало горячим воздухом вперемешку с ошмётками. Пахло палёным мясом, порохом и ещё чем-то химическим.

– Класс! – заорал Рор. – Ещё!

– Заряжай!

Мы перезарядили базуки и снова выстрелили. И ещё, и ещё! Зомби разлетались как кегли в боулинге. Некоторые падали, пытались ползти, но тут же получали вторым зарядом и окончательно успокаивались.

– Вперёд! – скомандовал я.

Мы рванули по коридору, стреляя во всё, что движется. Олли бежала сзади, прикрывая нас щитом и добивая тех, кто пытался напасть со спины.

– Налево! – крикнула она.

Мы свернули. Прямо на нас вывалилась очередная толпа зомби. Рор выстрелил в упор – мертвецов разметало по стенам. Мне на лицо прилетело что-то мокрое и холодное. Я вытерся рукавом, стараясь не думать, что это было.

– Ещё налево! – скомандовала Олли. – Там лестница!

Лестница была завалена трупами. Мы перепрыгивали через них, стреляли и орали, как резанные. Но всё хорошее когда-то кончается – и снаряды для гром-палок тоже закончились.

– У меня пусто! – заорал Рор в какой-то момент.

– У меня тоже!

Я бросил базуку и выхватил меч.

– Шашки наголо! – заорал я. – Прорубаемся!

– Держитесь! – крикнула Олли и шарахнула молнией прямо в толпу.

Рор от гром-палки отказываться не стал, но теперь он использовал её как дубинку. Я надеялся, что она не взорвётся у него в руках.

Зомби валились десятками, но на их место лезли новые. Казалось, этому не будет конца.

– Сколько их тут? – пропыхтел я, отбиваясь от очередного мертвяка.

– Много! – ответил Рор. – Очень много! Я насчитал уже сотню, но сбился.

– Это я и сам вижу!

Мы пробились к лестнице и начали спускаться. Зомби лезли снизу, сверху, сбоку. Олли то и дело выкрикивала «Ардэ!», и молнии прожигали в толпе целые просеки.

– Вход! – заорал я, увидев дверь. – Там выход!

– Не туда! – крикнула Олли. – Там кладбище! Там их ещё больше!

– А где не больше?

– Да везде больше!

– Тогда прорываемся к кладбищу, по крайней мере, там где-то должен быть выход!

Мы вывалились во двор. Кладбище действительно кишело зомби. Они прямо у нас на глазах вылезали из могил и, шатаясь, брели к замку.

– Красота, – выдохнул я. – Просто открыточный вид. Прямо конкурс «Лучшее кладбище года».

– Бежим к забору! – скомандовала Олли.

Мы побежали. Точнее, попытались. Потому что из-за ближайшего склепа вышли три огромных зомбака, напомнивших мне манкубусов из Doom. Трёхметровые, мощные, с гниющей кожей и пустыми глазницами. От них воняло так, что волосы вставали дыбом.

– Огры-зомби, – констатировал Рор. – Мои дальние родственники.

– Поздравляю, – сказал я. – Очень рад за тебя.

Огры развернулись и медленно двинулись на нас.

– Назад! – крикнула Олли. – В замок!

– Нет, – ответил я. – Прорываемся! Они медленные и тупые.

– Откуда ты знаешь?

– Ну, по закону жанра так должно быть! В каждом фильме ужасов большие монстры всегда медленные. Это их ахиллесова пята.

– А если они быстрые? – резонно заметила Олли.

– Тогда мы умрём, но красиво.

Рор швырнул вперёд гром-палку и на удивление попал точно в башку одному из зомби. Огр пошатнулся и с грохотом повалился на землю. Олли шарахнула во второго молнией, и он разлетелся, как пиньята.

Но третий трупак оказался на редкость быстрым и сообразительным. Он мгновенно рванул к нам, как бык на родео, и мы рассыпались в разные стороны. Огр развернулся и с криком помчался за мной. Ну почему за мной-то?

Я рванул к выходу из кладбища, и мне казалось, что я уже побил рекорд скорости Усейна Болта, но огр так не думал. С каждой секундой он был всё ближе. Я слышал его тяжёлое дыхание за спиной и молился всем богам, каких только знал. А знал я их немало.

Я уже выскочил за пределы кладбища, пробежал как минимум два километра по красной сюрреалистической поверхности скалы и, наконец, оказался перед обрывом. Где-то далеко внизу распластались домики городка Кримса, где я так неистово расплачивался неразменной монеткой. Ох, далеко лететь!

Собачки-сатанячки, видимо, придётся принимать героическую гибель! Я развернулся, выхватил меч и решил отдать свою жизнь так дорого, как это возможно. В голове пронеслась мысль: «Надеюсь, в следующей жизни мне попадётся мир без зомби».

Но внезапно огр замедлил бег, а в метрах трёх от меня и вовсе затормозил и повалился на землю, как мешок с картошкой.

Я замер, боясь пошевелиться. Со стороны замка прибежали Олли и Рор.

– Что это такое, дьявол меня побери? – выругалась Олли (на самом деле, она сказала немного другое, но мой внутренний цензор не позволяет сообщить, что именно, ибо такие жёсткие слова не вяжутся с целомудренным образом храброй, нежной и страстной девушки, такой как Олли). – Ох ты! – она хлопнула себя по лбу и расхохоталась. – Ну конечно! Заклинание имеет ограниченный радиус действия. И нам несказанно повезло, что этот самый радиус оказался довольно короткий.

– Действительно, повезло! – обрадовался Рор, подошёл к трупу огра, опустился перед ним на колени и спросил: – Ну как же тебя так угораздило, бро?!

Адреналин отступил, я начал мыслить более менее здраво, поэтому спросил:

– Как будем спускаться? Теперь золотого голема под рукой у нас нет.

Олли задумалась.

– Может быть, – спросил Рор, оторвавшись от созерцания убитого «бро», – Олли переместит к подножью скалы множество подушек, а мы прыгнем сверху на них.

Олли уставила руки в боки и язвительно проговорила:

– Да твоя толстая задница перешибёт все подушки и перины в мире!

Рор сначала хотел что-то ответить Олли, но обернулся к «бро» и пожаловался ему:

– И вот всегда она так со мной! Я ей плохого что сказал? Ничего! А она сразу про задницу.

– Нам нужны парашюты, – сказал я. – Это такие тряпочки, которые раскрываются над головой и позволяют мягко приземлиться.

– Да знаю я, что такое парашюты! – сказала Олли. – Но где мы их найдём?

– Ты переместишь. Откуда-нибудь. Здесь же должны быть десантники? Надо фонтаны поискать. Где фонтаны – там всегда есть десантники.

– Значит так. Заклинания телепортации очень сложные и отнимают кучу сил. Я тут за последние пару дней колдовала больше, чем за все предыдущие два года, вместе взятые. Я истощена. Мне нужно время, чтобы восстановиться и вновь применять такую могучую магию.

– И сколько тебе нужно времени?

Олли закатила глаза. Видимо, производила подсчёты на калькуляторе внутри своих глазниц.

– Откуда я знаю? – раздражённо сказала она. – Недели две или три. Я как почувствую – скажу.

– Проклятье, у нас нет двух недель. Ещё что-то можно сделать?

– Да, – сказала Олли. – Спуститься можно по лесенке. Смотри! – Она указала на ступеньки, выщербленные прямо в скале. – Ну, за мной!

Поворчав немного для проформы, мы с Рором двинулись следом.

Сначала было неплохо. Ступеньки, выточенные в скале, формировали небольшую узкую лестницу, по которой можно было спускаться бочком. Если ещё не обращать внимание на сумасшедшую высоту, то в целом спуск был комфортным.

А вот примерно на середине высоты скалы начались проблемы. Потому что лестница как таковая кончалась, но начались простые засечки в толще известняка. Олли, изображая человека-паука, принялась спускаться вниз. Я же был не такой смелый, поэтому решил поискать продолжения лестницы.

Продолжения я не нашёл, зато увидел небольшую пещерку буквально в полуметре от того места, где лестница кончалась.

– Олли! – крикнул я. – Помоги нам переместиться в пещеру! Отдохнём. Дело к ночи. Если поползём в темноте вниз, то разобьёмся к чёрту!

Олли слова мои показались разумными, поэтому она быстро вскарабкалась обратно. Я помог ей подняться на узкую площадку. Затем Олли пару раз взмахнула палочкой, и из пещеры выкатилось несколько камней, которые создали висящую прямо в воздухе дорожку от входа в пещеру к нашему местонахождению.

– Добро пожаловать! – проговорила Олли, улыбнувшись. Она явно гордилась собой.

– После дам! – я пропустил Олли вперёд. Не переставая улыбаться, Олли зашагала первой. Мы с Рором поспешили за ней.

Олли вошла под своды пещеры и внезапно отчаянно закричала, а потом также внезапно замолчала. Изумлённый, я увидел, как Олли, вскинувшая палочку и отчаянно желающая от чего-то защититься, превращается в камень.

Дорожка под нашими с Рором ногами начала крошиться и через мгновение рухнула вниз. И мы с Рором рухнули следом...

– Твою ж дивизию! – только и успел подумать я, прежде чем темнота поглотила нас.

Глава 5, в которой я постигаю премудрости спелеологии

В последний момент я ухватился рукой за край пещеры. Рор с криком улетел куда-то вниз, в наступающую тьму. В какой-то момент он упал, раздался хруст костей, а крик затих.

Я схватился второй рукой за край и подтянулся. Как хорошо, что у этого Кири оказалось очень натренированное тело!

Выбравшись, я поискал взглядом Олли. Она, действительно, обратилась в камень. На ее лице застыла гримаса непередаваемого ужаса. Кто это её так?

Но сколько я ни вглядывался в темноту пещеры, так никого и не увидел. В голове проносились десятки мыслей: «Что с Рором? Умерла ли Олли? Кто в темноте? Стоит ли мне идти туда? Как расколдовать Олли? Ждать утра или переться в пещеру сейчас?»

Сначала я хотел немного передохнуть. Тьма снаружи быстро сгущалась, внутри пещеры тоже не слишком светло. Оптимально было бы идти на битву с неизвестностью утром, отдохнувшим и выспавшимся – после битвы с зомби у меня предательски дрожали руки и ноги.

Но – Рор лежал где-то внизу, неизвестно, жив или мёртв. Олли превратилась в статую и непонятно, как её превратить обратно в живую и теплую девушку. Словом, нужно было действовать.

Я осторожно шагнул в темноту. Сказать, что тьма давила на меня – не сказать ничего. Меня охватил просто животный страх. Ладони мгновенно вспотели, сердце забило как колокол, так что аж в висках отдавало. Ноги просто отнялись, вдоль спины потёк холодный пот. Мне всё казалось, что в темноте кто-то ходит, и сейчас он меня схватит и моя несчастная жизнь окончится.

Интересно, если этот Кири умрёт, то я умру вместе с ним или вернусь к своей обычной жизни? Проверять мне не хотелось.

Первый приступ паники закончился. Я глубоко вдохнул и выдохнул несколько раз. Набат в голове прекратился, вернулась способность размышлять трезво.

Держась за стену пещеры, я начал долгий путь внутрь.

Через какое-то время я понял, что слышу странные звуки, как будто впереди кто-то ходит и чавкает. Моё воображение мигом нарисовало лавкрафтовских монстров, которые ищут незадачливых путников в глубине пещер. Я замер. Да, впереди действительно кто-то ходил. Он перемещался, чуть шаркая, и всё время ворчал и чавкал.

Я переставил ногу, чтобы стоять удобнее, но камешек из-под моей ноги предательски выпрыгнул и заскакал в сторону.

Существо замерло, очевидно, прислушиваясь, а затем быстрыми прыжками, хрипя и порыкивая, помчалось в мою сторону. Мои нервы не выдержали, и я дал дёру. Но далеко убежать не успел: запнулся в полной темноте о какую-то выбоину и рухнул на землю. Удар ожёг меня огнём. Я замер.

Существо перелетело через меня и продолжило свой бег. Вскоре шум затих.

Я осторожно поднялся. Локти и колени невыносимо горели, с ободранных ладоней текла кровь. На полусогнутых я продолжил свой путь в полной темноте.

Еще несколько минут в сплошном одиночестве и неизвестности. Я уже понял, что заблудился и что ни за что не найду вход в пещеру, где стояла застывшая моя милая Олли, а где-то внизу разбился Рор. Если он там лежит и истекает кровью... Чёрт, лучше об этом не думать!

Мне показалось, что я слышу голоса. Прислушавшись, я понял, что это опять ругаются мама и папа. Папа опять пришёл пьяный, а маме такой расклад не нравится.

Когда я был маленький, то во время этих скандалов всегда прятался в шкафу. Именно там, кстати, я нашел когда-то игрушечный меч, купленный отцом на моё трёхлетие. Батя в очередной раз напился и забыл мне его подарить. На следующий день после днюхи меч был мне вручён. Я поиграл им немного, но как-то он не произвёл на меня впечатление. Почти три года меч провалялся в шкафу, пока я не наткнулся на него во время очередного семейного скандала.

И вот тогда я распробовал меч по-настоящему!

Он был почти в натуральную величину (но меньше, чем мой нынешний меч), изготовлен из пластика и дерева, но выглядел как настоящий.

Я учился фехтовать сначала в своей комнате, потом во дворе. Когда мне было лет 10 или 11, я познакомился с местными ролевиками, и моё увлечение вышло на новый уровень. Именно на наших ролёвках ребята научили меня фехтовать как следует. И, как видите, эти умения мне пригодились...

...Итак, я услышал голоса родителей и двинулся в их сторону. Но, ткнувшись лицом в шершавый камень, я понял, что это был обман слуха.

Разочарованно вздохнув, я сел спиной к камню и уснул.

А очнулся из-за того, что кто-то (или что-то) щекотало мне нос. Я открыл глаза и увидел перед собой стаю светлячков. Они кружили вокруг меня. Ого! Появился свет! Жаль, нет банки, чтобы их собрать – тогда бы получился хороший светильник!

Я протянул руку к светлячкам, а они уселись на ладонь как перчатка. Такая массивная, щекотящая и светящаяся перчатка. Марвеловский Танос бы позавидовал, моя перчатка явно круче!

Я поводил рукой туда-сюда. Свет прекрасно осветил безрадостные своды пещеры. Да, ничего нового в своём окружении я не обнаружил, но тот факт, что у меня появился свет, меня очень приободрил. А ещё я понял, что смогу оставлять метки на стенах и, самое главное, – смогу их рассмотреть, когда буду идти!

Я поднял небольшой камешек и попробовал оставить засечку на стене. Получилась внушительная царапина. Я нарисовал стрелку, в какую сторону собираюсь двигаться и, собственно говоря, двинулся.

Не скажу, что выбраться было просто. Раза три или четыре я натыкался на собственные заметки и благодаря им, наконец, выбрался из запутанного подземного лабиринта к берегу подземной реки.

Холодная водичка освежила моё лицо и утолила мою жажду. Я двинулся вдоль берега, резонно предполагая, что куда-нибудь доберусь.

Река текла внутри длинного и тёмного, как кишка, коридора. Под потолком мельтешили стаи светляков. Моя «перчатка» освещала путь, так что идти было нестрашно. Я быстро продвигался вперёд и даже принялся насвистывать песенку «А нам всё равно».

Но тут река закончилась. Она просто стекала в подземную выемку, а мрачная пещера тянулась дальше. Светляки тоже прекратились, так что предстояло идти дальше в темноте (ну, как в темноте, с перчаткой).

Я углубился в пещеру. Продвигаться стало ощутимо тяжелее: кругом валялись крупные камни, весь пол был в трещинах. Я уж подумал, что правильным было бы идти назад, к истоку реки, но тут я наткнулся на рельсы.

Рельсы были вполне обычные, узкие, по таким, наверно, шахтеры доставляют руду.

– Если есть рельсы, то где-то есть люди! – проговорил я вслух и удивился, как мой голос одиноко прозвучал в бесконечной пещере. – Или гномы, – добавил я, вспомнив кузнеца, который «продал» мне меч.

Надо было выбрать только направление. Мои размышления прервал странный нарастающий гул. Только спустя пару мгновений я сообразил, что это шум вагонетки! О, точно люди!

Но у меня хватило благоразумия на всякий случай спрятаться за камнем и посмотреть, кто проедет рядом.

Вагонетка приближалась, послышались голоса.

– Так, и куда сейчас? – спрашивал один.

– Шеф велел вести статую к водопаду, – ответил второй голос.

– Значит, сейчас надо повернуть направо, а потом налево, потом направо, а потом налево – и мы на месте. А вот если вместо последнего налево повернуть право, то мы выедем из пещеры. О, чёрт! – Шум вагонетки прекратился. – Ты видишь, за камнем сияние?

Проклятие, меня спалили! Я выскочил из-за камня и замер, рассматривая противников. В свете фонаря, светившего с передней части вагонетки, они были прекрасно видны.

Мне противостояли два существа, напоминающие заросших шерстью крокодилов, мускулистые, прямоходящие. У них были вытянутые клыкастые морды зеленого цвета, а в руках они держали короткие мечи. С улюлюканьем существа бросились на меня в атаку.

Я выхватил меч и дождался, пока один из напавших замахнется на меня. Отпарировав удар, я отвел в сторону руку врага, крутанул по часовой стрелке, и вражеский меч отлетел в сторону. Я пригнулся и ударил шерстяного крокодила в живот. Тот захрипел и свалился. Из-за его спины с разбегу на меня выскочил второй. Я просто выставил меч вперед, и крокодил налетел на него, как мясо на шампур.

Откинув мёртвого противника в сторону и почистив об его одежду меч, я направился к вагонетке. В её углу, завернутая в какие-то тряпки, покоилась статуя Олли.

– Девочка моя, я спасу тебя! – зашептал я. После принялся оглядывать вагонетку, чтобы понять, как эта штука вообще работает. Меч мне мешался, поэтому пришлось положить его на землю.

– Рычаг, – вдруг раздался откуда-то голос.

– Кто это?

– Это я, Кири, твой меч!

Я скосил глаза. Мой меч открыл свой глаз на навершии эфеса и с любопытством меня осматривал. Глаз был, если что, голубого цвета.

– Ну вот, – промолвил я. – Глюки. Я чем-то надышался или просто сошёл с ума от одиночества?

– Ни то, ни другое. Я реально твой меч. Приятно познакомиться!

Голос меча (если это реально был меч) оказался очень приятным на слух, я бы даже сказал – бархатистым. Ему бы Джеймса Бонда озвучивать, а не сводить меня с ума.

– И мне приятно, – осторожно сказал я. – А ты точно меч, а не плод моего воображения?

– Я сейчас обижусь, – заявил меч.

– Ладно, ладно. А чего ты раньше молчал?

– Понимаешь, я могу говорить только тогда, когда касаюсь земли. В остальное время я молчу. Ну, так меня заколдовали.

– Кто заколдовал?

– А я помню что ли? – расхохотался меч. – Это же так давно было. А у меня память короткая. Я же просто меч, а не запоминающее устройство.

– Ну ладно. А откуда ты знаешь про вагонетку?

– Понимаешь, у меня память очень выборочно устроена. Я помню многие такие вещи, которые я не знаю даже откуда и почему помню. А многие элементарные вещи забываю. Мой предыдущий хозяин, корсар Буча Великолепный, говорил, что у меня склероз. А я думаю, что...

– Ладно, ладно! – замахал я руками. – Очень приятно поболтать, но надо ехать. Мне нужно придумать, как Олли расколдовать.

– Ничего не надо! Её же обыкновенный Шмаргландык заколдовал.

– Кто?

– Шмаргландык. Ну, такая гигантская лягушка. Они тут обитают вместе с волкодилами.

– А кто такие волкодилы?

– Ну, которых мы с тобой порубили, – пояснил меч.

– Мы с тобой?

– Ну да. Я же необычный меч, а магический. Я усиливаю свойства своих хозяев. Ты вдохнул в меня подлинную силу, когда вспомнил о своих победах, тогда, когда мы впервые с прихвостнями Фыварена сражались. Я в этот момент проснулся и понял, что хочу служить тебе, а ты – должен служить мне. Вместе мы будем едины и непобедимы...

– Звучит, как политический лозунг, – проговорил я, размышляя. Ну что ж, это сходится. Я, конечно, не последний фехтовальщик на свете, но то, что я творил с мечом в руках, иначе как волшебством не назовёшь. Я-то и мои спутники восприняли это как само собой разумеющееся, но на деле оно вон как вышло! – Ладно, меч. Давай ещё раз насчет Олли. Этот Шлангодрыг её заколдовал – и?

– Шмаргландык. Ну, они когда пугаются, выпускают кучу ферамонов, которые превращают окружающих в камень. Это довольно быстро проходит. Я думаю, что Олли уже через часок очнется.

У меня аж от сердца отлегло, и я готов был расцеловать меч за такую позитивную новость.

– А Рор? – спросил я.

– А чего Рор? Он же упал, – сказал меч. – Я не пророк, я не знаю, что с ним. Надо его поискать.

– Ладно, давай разбираться с проблемами по порядку. Сейчас нам надо дождаться, пока Олли придёт в себя. Параллельно попробуем найти выход.

– По порядку – это когда одно, потом другое, а не когда два дела сразу. Ты сейчас хочешь сделать два дела сразу, – менторским тоном произнёс меч.

– Не душни, – ответил я. – Кстати, как тебя зовут?

– Мирианд.

– Ну так вот, миллиард...

– Ми-ри-анд, – повторил меч по словам.

– Ладно, Ми-ри-анд, – в тон ему ответил я, – давай-ка расскажи лучше, как управлять этим пепелацем. – И я пнул вагонетку.

– Чем? – удивился меч.

– Ладно, потом кино тебе покажу. Как управлять вагонеткой?

В общем, друзья, если мне предложат ещё раз хоть раз управлять вагонеткой, я скажу, что у меня нет прав и смоюсь отсюда.

Мы неслись вдоль пещеры на огромной скорости. Мои светляки не выдержали накала страстей и улетели уже после первой сотни метров. Но Олли и Мирианду деваться было некуда, поэтому они лежали, позвякивая друг о друга, позади меня. А я изображал из себя шахтёра с синдромом Шумахера, пытаясь не разбиться и не вывалиться на очередном крутом повороте.

Я честно пытался вспомнить, куда там, направо или налево, нужно было поворачивать, но после того, как два раза повернул направо, то понял, что если я и был на правильном пути, то теперь точно сбился.

Фонарь вагонетки выхватил из темноты табличку с каким-то рисунком, но я не успел его рассмотреть. Вроде бы там был большой красный крест.

На всякий случай я решил притормозить, но вагонетка уже набрала скорость и не поддавалась остановке. Тормоз уже искрил, я взмок от усилия – но вот мои труды стали давать результаты. Вагонетка поехала медленнее и, наконец, остановилась.

Я вытер пот со лба и огляделся. И тут я понял, почему на табличке был нарисован красный крест. Потому что свет фонаря падал на огромную кладку яиц, подозрительно больших, в полчеловеческого роста, зеленого цвета и местами потрескавшихся. Яйца поддерживала паутина, и было сразу понятно, что перед нами – гнездо гигантского пещерного паука.

Рельсы утыкались прямо в кладку, и если бы я ещё немного промедлил с торможением, то угодил бы прямиком в них. Ну, и получился бы омлет. Правда, родителям деток это бы явно не понравилось.

– Кири! – раздался слабый голос Олли из вагонетки.

В другое время я бы обрадовался, но сейчас меня обуял ужас. Если детки такого размера, то как будет выглядеть их мамка?

Чёрт, почему в этом проклятом Средизахолустье всё такое гигантское? Големы, огры, скалы, замки, мраморные статуи – а тут еще и паук! Что дальше? Гигантские змеи? Валуны нам на башку? Демоны из ада? Олли, кстати, грозилась устроить филиал Doom’а в отдельно взятом королевстве.

– Тише, Олли! Мы в кладке у гигантского паука!

– Пау... ка-а-а-а! – Звонкий и испуганный голос Олли раздался под сводами пещеры. – Я боюсь пауков!

– Тише, Олли, умоляю тебя!

Но было поздно. Олли визжала, как будто её резали, а оттуда-то с верха кладки в нашу сторону устремилось нечто гигантское – очевидно, мамашка или папашка этого будущего детского сада.

Я быстро толкнул вагонетку, запрыгнул в неё по ходу движения, ногой сбил тормоз. Вагонетка начала набирать скорость, но потревоженный паучок двигался ощутимо быстрее.

Олли продолжала визжать. Я ударил её по щеке, чтобы привести в чувство. Она быстро пришла в себя и отвесила мне ответную пощёчину.

– Прости, – сказал я, – но мне нужна помощь. Видишь ли, за нами гонится гигантский паук... Нет, не оборачивайся! Нужно придать вагонетке ускорение, чтобы побыстрее удрать отсюда!

Олли сглотнула и показала мне знаком, что поняла. Она взмахнула палочкой, выкрикнула коронное «Ардэ!» – и в вагонетку со стороны паука ударил поток ветра.

Мы значительно ускорились, но вагонетка при этом практически летела над рельсами. Я понял, что первый же поворот – и мы вылетим с рельс и разобьёмся в лепешку. Пауку будет очень удобно нас есть, не придётся даже переваривать.

И вот это случилось. Нет, мы не вылетели с поворота. Просто рельсы впереди закончились, да и пещера закончилась, и мы полетели вниз в огромную бездонную пропасть.

«Ну, хоть от паука избавились!» – подумал я и обречённо рухнул вниз вместе с вагонеткой.

Однако далеко мы не улетели. Неожиданно вагонетку опутало что-то липкое, и мы по параболе полетели к скале. Проклятие, паук выпустил струю паутины и поймал нас! Вот только паук, похоже, физику не знал, и не понял, что нас сейчас размажет по инерции о скалу. Радует одно: обед у проклятущего насекомого тоже сорвался.

Как в замедленной съёмке, мы приближались к скале. Я зажмурился в ожидании неизбежного удара.

Глава 6, в которой мы крадём чучело с огорода

Удар о скалу был внушительный, но большое количество паутины защитило нас с Олли от травм. А вот остатки вагонетки и вместе с ними Мирианд полетели вниз.

– Поздравляю, Олли, нас сейчас сожрёт паук, – сказал я, выковыривая изо рта паутину.

Олли хотела завизжать, но раздумала и просто отключилась.

– Замечательно, – проговорил я и принялся ждать неизбежного.

Паук потянул свою добычу (то есть нас) наверх. Я тоже решил отключиться: если меня будут переваривать, то пусть я ничего не почувствую...

А очнулся я от того, что меня хлестали по щекам. Я отворил глаза и увидел перед собой довольную ухмыляющуюся рожу Рора. У меня возникло стойкое дежавю, а потом я подумал, что попал во временную петлю, которая перезапускается после моей смерти.

Ага, фиг там! Я находился в той же пещере с яйцами, правда, теперь они слабо светились. Рор помог мне подняться. Я хотел спросить, где Олли, но обнаружил, что девушка лежит рядом со мной.

И тут до меня дошло, что Рор – жив-живёхонек!

– Рор! – я потрепал красавца за плечо. – Как ты выжил?

Внезапно за Рором зашевелилось нечто, и на освещённое пространство вышел человек-паук. Не в смысле Питер Паркер, а реально – человек-паук. Выглядело существо так, словно вместо головы паука воткнули торс голого мужчины. Ну, или мужчине вместо двух нормальных человеческих ног приделали шесть лап паука.

– Берегись! – заорал я.

Рор обернулся. Он был почти одним ростом с человеком-пауком, и я представил, что сейчас они начнут драться как Кинг-Конг с Годзиллой, но вместо этого они оба довольно расхохотались. Рор положил монстру руку на плечо и сказал:

– Это мой братишка... – а потом, скосив глаза на «братишку», добавил: – Двоюродный. Короче, он меня спас, когда я падал со скалы. Сначала я подумал, что он хочет меня сожрать, но Шширш признался, что он вегетарианец, чтобы это ни значило, и людей не ест. Вот такие дела.

– А что же он ест? – пробормотал я.

– О, это очень интересный вопрос! – зашепелявил Шширш. – У меня тут огородик разбит и виноградник. Мы, квазиайдеры, не едим человечину. А я ещё и от мяса отказался. Правда, растительной пищи уходит невпроворот. Пошлите, я вам вина налью.

– Ты ещё тут самогонку гонишь? – сказал я, почти отойдя от шока.

– Самогонку! – презрительно скривился Шширш. – Вино домашнее! Самогонку пусть алкаши в Кримсе хлещут... Кстати, вы же туда пойдете? Отнесёте пару бурдюков в «Счастливую лошадь»? Роза мне уже заплатила за поставку, а я всё никак до неё добраться не могу.

«Мне действительно нужно выпить!» – подумал я и направился было вслед за Рором и Шширшем, но тут вспомнил про Олли.

– Мужики, надо девушку сначала в чувство привести!

– Один момент! – проговорил Шширш, куда-то исчез на минутку, а затем вернулся со стаканом, наполненным вонючей жидкостью. – Это вино, которое не получилось, – смущённо произнёс он и сунул варево Олли под нос.

Та мгновенно открыла глаза, сфокусировала взгляд на Шширше и блаженно улыбнулась. Видимо, его обнажённый торс произвёл на неё впечатление. Но затем её взгляд скользнул ниже (ну куда же ещё!), и Олли отчаянно закричала.

Шширш отбежал в сторону и спрятался за яйцом. Олли перестала вопить, но продолжала с испугом оглядываться.

– Спокойно, Олли! – проговорил я. – Это Шширш, он друг. Да, он наполовину паук, но это не мешает ему быть хорошим парнем.

– У меня арахнофобия, – ответила Олли. – Пауки приводят меня в панику!

– Но это не настоящий паук. Только наполовину. У него только ноги паука, а всё остальное вполне человеческое. Даже то, о чём ты подумала, – сказал я и добавил на всякий случай: – Наверное. Я не проверял.

– Шширш мой друг! – вставил свои пять копеек Рор.

– А чего же он за нами гнался тогда? – спросила Олли.

– Ну я хотел вас за стол позвать, сказать, что друга вашего спас, – оправдываясь, сказал Шширш, всё ещё прячась за яйцом. – А вы как драпанули прочь, а потом и вообще наружу вылетели. Сказали бы спасибо, что я вас спас.

– Спасибо, Шширш! – демонстративно произнёс я и повернулся к Олли. – Видишь, он совсем не страшный!

Шширш аккуратно вышел из-за яйца. Олли всё ещё с ужасом таращилась на него, но выть, как полицейская сирена, прекратила. И на этом спасибо.

Рор подошёл к Шширшу и обнял его за талию, демонстрируя мирные намерения квазиайдера. Меня, конечно, передёрнуло от такого проявления симпатии, но Олли ощутимо успокоилась.

– Кстати, это твои яйца? – спросил я, чтобы разрядить обстановку.

– Не, – махнул рукой Шширш. – Это бывшая оставила. При разводе все дети достались ей, но их так много, а за раз она только штуки 2-3 унести может. Она обычно к вечеру приходит и забирает понемногу. Глядишь, за годик перетаскает. – Шширш хихикнул.

– А они не вылупятся? – осторожно спросила Олли.

– Да кто их знает, это ж яйца, – ответил Шширш. – Ну что мы сидим, пошли ко мне домой!

Дом Шширша располагался чуть поодаль от гнезда, в отдельной пещерке. Только это был вовсе не классический дом, а беспорядочное нагромождение полок, столов и переходов между ними. Стульев у Шширша не было, ибо у человека-паука не было задницы, чтобы сидеть. Да и кроватей тоже не наблюдалось, потому что Шширш спал на паутине, подвесившись вверх ногами к потолку.

Зато посреди комнаты располагалась самогонный аппарат, напоминавший мне, скорее, какой-то сатанинский агрегат. Собрание всевозможных колбочек, цилиндров, в основном, прозрачных, перегонные кубы, какие-то витые полости. Содержимое агрегата всё время кипело, пшикало, из сосудов вырывались клубы дыма, а подо всем этим горел адский костер, вызывая это самое кипение и шипение жидкостей.

– Где тут туалет? – заинтересовалась строением дома Олли.

– А вон там, – махнул рукой Шширш. – Там обрыв. Вот я с него и делаю все свои дела. Там и лопухи растут, если вдруг надо. Только ты жесткой стороной вытирайся, потому что мягкая вызывает аллергию. Неделю потом зелёной будешь ходить.

Олли что-то пробурчала и ушла в указанном направлении.

Шширш ловко добрался до одной из боковых полок, извлек с неё четыре стеклянные кружки, отдалённо напоминающие фужеры для вина, правда, объёмом примерно по поллитра каждая, и поставил их на стол перед нами. Затем он слазил почти до самого потолка и притащил в каждой из двух своих рук по три бутылки вина.

– Красное, белое, жёлтое или чёрное? Что предпочитает ваша душенька? – проворковал он.

Ну, красное и белое я знал. А что такое жёлтое и чёрное?

– Мне чёрное, конечно! – заявил Рор.

– Отлично! – Шширш бухнул бутылки на пол, затем извлёк одну из них, ловко хлопнул по дну, так что пробка по дуге улетела в сторону гнезда и разлил по стаканам: себе и Рору. – Тебе? – спросил он меня.

Я осторожно понюхал содержимое бутылки и с удивлением понял, что это – виски! Правда, с жесткой примесью дёгтя и дуба.

– Этого же! – заявил я.

– А для Олли? – спросил Шширш.

– Плесни ей белого, все девушки любят белого, – сказал я.

Шширш раскупорил бутыль белого и налил вино в последний стакан.

– Ну, будем! – проговорил паукорождённый. – За знакомство! – и залпом опрокинул виски. Все поллитра ухнули в него как в бездонную бочку.

Рор резко выдохнул и тоже залпом осушил напиток. В него тоже ухнуло, как в бочку. Правда, немного поменьше, чем в Шширша.

Я решил, что моя глотка и мой желудок ничем не хуже глоток и желудков эти двух субъектов, и тоже ухнул все поллитра виски в себя. Правда, процесс поглощения проходил не так быстро, как у моих товарищей, но все нотки аромата дикорастущего дуба с первыми зелёными листочками, окутанными утренней росой, я прочувствовал.

Шширш тем временем налил ещё по одной и опять проговорил:

– Ну, будем! За спасение!

И опять ухнул в себя поллитра виски. Рор повторил. Я решил не отставать, хотя держать стакан стало гораздо труднее, да и комната как-то странно закачалась. Видимо, в пещере началось пещеротрясение. Но раз Рор и Шширш хранили покерфейс, то всё нормально.

Я начал выливать в себя виски... А дальше мой мозг отключился.

Помню дальнейшее обрывками.

Пришла Олли, заявила, что налитую ей мочу она пить не будет (если помните, ей налили белого вина), и тоже загасила виски. Правда, не в таком объёме, как мы, но тоже довольно много.

Помню, что мы играли в футбол, только не упомню чем. Есть одно предположение, но не может же Шширш быть таким бессердечным отцом. Или может?

Мы играли в боулинг (тоже боюсь предположить, чем), сшибая в отдельно взятой пещере сталактиты и сталагмиты (так я узнал, что эти прикольные штучки в пещерах называются, оказывается, по-разному, в зависимости откуда растут).

Затем я пытался научить Рора играть в царя горы, а Шширш деликатно орал на меня, что внутри пещер гор не бывает, а вот наоборот – самое обычное дело.

Еще мы стояли на краю обрыва и мерились, у кого фонтан будет дальше. Победила, как ни странно, Олли. Я даже не понял, почему, и до сих пор не знаю, а спросить стыдно.

Потом мы качались в люльках и пели какие-то дурацкие песни. Помню, приходили какие-то крокодилы и сказали, что мы им спать мешаем, и вообще после 12 часов ночи лучше не шуметь, ибо шум раздаётся по всем пещерам, а им с утра на работу – грабить и мародёрствовать. Помню, что мы им набили морды и отправили обратно, а затем я зачем-то рассказывал Шширшу, как сделать чемодан из крокодильей кожи и объяснял смысл фразеологизма «Крокодильи слёзы».

Ещё очень отрывочно помню, как Олли подорвалась танцевать стриптиз, но голым оказался почему-то Рор. И уж поверьте, я благодарен своему мозгу, что не помню происходящего во всех подробностях.

Пару раз мы ходили на огород Шширша (хороший, кстати, огород, разбит прямо под открытым небом в расщелине недалеко от нашей пещеры), набирали там какой-то еды и возвращались назад. Правда, один раз Рор вместо еды притащил пугало, и мы долго выясняли, что тут делает какой-то новый мужик, почему он не пьёт и даже не разговаривает с нами. Потом мы ему набили морду и торжественно сбросили в пропасть.

Потом Шширш сходил на огород один, пришёл с большими глазами и рассказал, что пугало куда-то убежало. Мы пошли все вместе проводить следственно-оперативные действия на огород, запутались в следах и решили, что пугало отправилось в самоволку. Я наказал Шширшу наказать его по возвращении по всей строгости местного Трудового кодекса и вменить ему прогул, халатность и оставление субъекта (то есть работодателя) в опасности.

Наконец, помню, что приходила женщина-паучиха, долго ругалась с Шширшем, а я всё пялился на её обнажённый торс пятого размера (ну, вы понимаете), пока не вырубился. Хотя, как мне сказал Рор, я вырубился не сам, а помогла мне эта самая женщина-паучиха, которой моё внимание показалось излишне навязчивым...

Наутро было погано. Башка раскалывалась, во рту ночевали кошки, ноги отказывались двигаться, а руки изображали из себя два пожарных шланга.

Олли было также хреново, а вот Шширш и Рор ходили довольные и счастливые, так что я даже позавидовал их метаболизму.

Далее последовало лечение вместе с завтраком (Шширш приготовил котлеты из овоща, напоминающего фасоль, и снабдил их гарниром из овоща, напоминающего картофель). Всё было удивительно вкусно и питательно.

Головная боль довольно быстро утихла, тем более, что наш человек-паук подсыпал в чай специальные травки («Стимуляторы и афродизиаки», – подмигнув, поведал он и покосился на нас с Олли).

Наконец, через полчасика после плотного завтрака мы решили, что нужно идти. И тут я вспомнил про меч.

– Шширш, тут такое дело. Мне нужно за мечом слазить.

– За каким мечом?

– Ну, ты же нас поймал. В этом месте я уронил меч. Он упал. Нужно его поднять.

– Да он наверняка сломался. Нафига тебе сломанный меч? Пошли, волкодилам морды набьём и заберём у них всё, что надо.

– Понимаешь, – замялся я. – Он говорящий.

Шширш удивленно поднял брови и сказал:

– Ну, тогда пошли, чего ждём?

Олли и Рор вообще не удивились новости, только Олли ткнула в бок и укоряюще спросила:

– Почему ты сразу не сказал, что твой меч волшебный?

– Я сначала не знал, – ответил я, оправдываясь, – а потом ты камешком обратилась. Там не до разговоров было.

Мы подошли к краю пещеры. Шширш оттопырил зад, произвёл на свет вместительную люльку и свесил её «за борт».

– Садитесь, друзья! – сказал он. – Я спущу вас. И спасибо вам за всё! Развеяли вы тоску старика!

Мы обнялись. Даже Олли пересилила страх и брезгливость и аккуратно, за мускулистый торс, обняла Шширша, стараясь избегать касаться его паучьих ног.

Затем мы уселись в люльку. Шширш повернулся к нам задом и, потужившись, выдал очередную порцию паутины, которая начала растягиваться, опуская нас всё ниже и ниже, пока мы не коснулись дном люльки поверхности.

Рор дёрнул за люльку, и где-то наверху раздался крик облегчения. Затем Шширш проорал: «Удачи!» – и скрылся.

А мы отправились искать меч. Пройдя буквально десяток шагов, мы услышали пение. Конечно, пением это было сложно назвать, потому что певец, если можно его так называть, хрипел и свистел, а ещё не попадал абсолютно ни в одну ноту.

Обычно про таких говорят: «Медведь на ухо наступил». Но тут был не медведь, а целый тираннозавр, да и не один, а целая стая, и не один раз наступила, а пробежалась туда-сюда с десяток раз, да и не наступила даже, а основательно так потоптала.

Мы двинулись на голос и набрели на Мириад. Он ткнулся в мягкую почву расщелины и наполовину ушёл в землю.

– Привет! – сказал я мечу, опустившись рядом на одно колено.

Мирианд перестал петь, а его голубой глаз уставился на меня.

– О, мастер Кири! Как я рад, что ты нашёл меня!

– Что делаешь? – спросил я.

Глаз Мирианда удивлённо замигал.

– Ну, это, – пробормотал меч. – Песни пою. Вот.

– Ладно, закрывай свой филиал караоке, нам пора. Знакомься, кстати, это Олли, а это Рор.

– Здрасьте, Олли, здрасьте, Рор! – сказал меч. – О, мастер Рор, кто это с вами такое сделал?

– Что сделал? – запаниковал Рор.

– Да всё нормально, – успокоил я огра и объяснил мечу: – Он всегда так выглядит, это его нормальное состояние. Кстати, он сегодня ещё причесался и умылся, так что в целом он сегодня лапочка.

Не дождавшись ответа Мирианда, я вырвал меч из земли и опустил в ножны.

– Куда идём? – спросил я спутников.

– Ах да, пророчество! – вспомнила Олли и принялась обшаривать свою одежду. – Куда я его положила?

– М-м-м... Между грудями, – сказал я.

Олли вспыхнула. Отвернувшись, она залезла в своё декольте и извлекла наружу несколько смятых листков.

– Оно где-то тут... Я не успела дочитать книгу, поэтому вырвала последние страницы, – пояснила Олли. – Так, пророчество о трёх лягушках, о балке над головой, о каком-то Захарии Благородном, о куске торта (о, человек отравится тортом, очень интересно), о двухголовых близнецах, о ножницах с одним лезвием...

Пока Олли искала пророчество, я обратил внимание, что Рор внимательно осматривает скалы кругом. Затем он принялся их щупать и зачем-то лизать. Проголодался что ли? Огры едят камни? Я же ничего не знаю об их биологии.

Рор, облизывая стены, отошёл уже порядочно, и я было хотел его окликнуть, но тут Олли торжествующе проговорила:

– О, нашла! Пророчество о Кири Ондигримстримере!

– Читай давай! – не выдержал я.

Олли открыла рот, чтобы начать читать, как вдруг земля затряслась, а Рор заорал откуда-то издалека.

– Бегите, я его задержу!

Мы с Олли принялись озираться, но никого не увидели. Земля продолжала трястись, а мы стояли с изумленными лицами и пытались понять, откуда идёт шум.

– Бегите, глупцы! – проговорил Рор голосом Гендальфа, затем драматично раскинул руки в разные стороны, расставил ноги и закрыл глаза.

– Ты чего творишь? – закричал я ему. – Тоже беги.

Но было поздно. Под ногами Рора разверзлась земля, и огр со злобной и решительной миной на лице звёздочкой рухнул вниз.

– Олли, наверно, надо бежать, – предложил я, ибо земля продолжала трястись, а гул нарастал.

И мы побежали. Ох, как мы бежали! Но нас это не спасло. Гул звучал уже прямо под нами, и земля под нашими ногами разверзлась точно также, как под ногами Рора. Последнее, что я помнил, перед тем как отключиться – кроваво-красные и очень злые глазки, блеск белых костей и почему-то запах машинного масла...

Глава 7, в которой выясняется, что водить поезд я не умею

Я падал. Падал довольно долго. Пока мягко не приземлился... Внутри чего-то, отдалённо напоминающем вагон метро.

Только у этого вагона не было ни единого окна, а светильники, сеющие мягкий рассыпающийся свет, находились прямо в полу. Ещё этот вагон гудел подозрительно знакомо и вонял машинным маслом.

А ещё вокруг не было никого.

Я пошёл вдоль нескончаемых рядов кресел. Что за дичь происходит? Я умер и так выглядит загробный мир? Меня везут навстречу с богом смерти? В современном мире лодка Харона трансформировалась в метро?

Да нет же! Когда мы были с Олли наверху, мы же слышали точно такой же гул! Значит, я внутри этой машины. Если это машина...

Внезапно характер гудения изменился, и прямо передо мной из воздуха материализовалась Олли. Она изумлённо озиралась кругом. Увидев меня, она бросилась ко мне на шею. Я в очередной раз имел удовольствие обнять девушку за талию и поприжиматься своей грудью к её груди.

– Где это мы? – Олли отстранилась от меня, и я неохотно отпустил её.

– Это гноррский экспресс, – сказал голос Рора сзади меня.

Я обернулся. Рора нигде не было видно.

– Я говорю по громкой связи. Я в кабине машиниста. Идите по направлению движения, скоро встретимся.

Минут через пятнадцать мы добрались до перегородки из светлого металла. Рор открыл перегородку и запустил нас в кабину.

Это было небольшое, но просторное помещение, всё уставленное аппаратурой, мониторами, индикаторами, повсюду торчали рычажки и переключатели. Из одного из аппаратов торчала перфокарта.

Короче, полный стимпанк.

– Что это за место? – спросила Олли.

Рор, которому пришлось согнуться в три погибели, произнёс, возясь с рычажками и кнопками:

– Это гноррский экспресс.

– Ну мы поняли, – раздражённо ответила Олли. – Что он делает?

– Едет, – ответствовал Рор, не отрываясь от рычагов.

– Куда? – спросила Олли.

– Вперёд.

Мне это надоело, я ткнул Рора в бок и сказал:

– Слушай, капитан очевидность, объясни, что тут происходит?

Рор отвлёкся от рычагов, повернулся к нам и сказал таким же тоном, каким воспитатели объясняют что-то детям, когда они ни фига не понимают:

– Это гноррский экспресс. Мы внутри него. Он едет вперёд.

И затем вернулся... э-э-э... к тому, что делал до этого.

– Объяснил, спасибо! – съязвила Олли.

– Пожалуйста! – ответил Рор, ни капли не обидевшись. Он ведь объяснил.

– Ладно, – сказал я Олли, – пойдём отсюда. Похоже, Рор знает, что делать.

– Сомневаюсь в последнем, но пойдём, – ответила девушка.

Мы вышли из кабины машиниста и уселись на креслах друг напротив друга.

– Что будем делать? – спросил я. – Может, в города поиграем?

– Это как? – заинтересовалась Олли.

– Ну, я тебе говорю название города, например, Москва, а ты на последнюю букву говоришь. А потом я говорю на последнюю букву того слова, которое ты назвала.

– А, поняла! – сказала Олли. – Только ты настоящие города называй. Москвы не существует.

Тут я вспомнил о том, что мы вообще-то из разных миров, поэтому махнул рукой и сказал:

– А, впрочем, забей.

– Чем забивать? – не поняла опять Олли. – Кири, ты какой-то странный в последние дни. Непонятно выражаешься, ведёшь себя не так, как обычно.

Я задумался. Чтобы ей соврать такого?

– Ну, я просто решил стать лучше, – ответил я. – Для тебя, конечно.

Олли удивлённо нахмурила брови.

– Можно я сяду рядом? – спросил я и, не дожидаясь ответа, пересел со своего места к Олли. Она немного отодвинулась, хотя там уже начиналась перегородка кабины и вжиматься было особо некуда. – Олли, я хочу у тебя спросить... – я решил не ходить вокруг да около и расставить сразу все точки над ё. – Ты меня любишь?

– Конечно! – ответила Олли, но при этом скорчила такое выражение лица, которое прямо говорило: «Идиот, отвали от меня уже, наконец!».

– Тогда... – Я потянулся к ней губами.

Олли отвесила мне пощёчину.

– Кири Ондигримистример, да что с тобой такое?

Я схватился за пылающую щёку и обиженно спросил:

– А что такого? Если ты меня любишь, то ответь на поцелуй!

– Дурень, ты инцеста хочешь?

– Какого инцеста? – И тут из глубины моей памяти всплыло значение этого слова, и я запылал уже весь. Мне казалось, что сейчас волосы на моей голове обуглятся. – Блин, нет.

– Блин, да. К несчастью, Кири Онди, я имею честь быть твоей сестрой. Единокровной, между прочим. Отец у нас разный, а мама – одна. Ты это позабыл? Я удивляюсь, как ты, алкоголик несчастный, вообще своё имя ещё не позабыл.

Мне было ужасно стыдно. Я отодвинулся от сестры – офигеть, сестры! – на добрых два метра, закрыл лицо руками и отвернулся.

– Да ладно, – девушка подошла ко мне и ткнула меня в бок. – Примирительный кулачок?

Я поглядел на Олли. Она держала перед моим лицом свой увесистый кулак. Я догадался, что она не хочет меня бить, а этот кулак надо было просто тюкнуть своим кулаком в ответ. Что я и сделал.

– Олли, Кири! – раздался из кабины машиниста голос Рора. – Нужна ваша помощь!

– Кто бы сомневался! – сказала Олли язвительно. – Что случилось?

Рор вылез из кабины и произнёс:

– Там это... сломалось оно.

– И? – спросила Олли.

– Я не могу его починить.

– И?

– Ну всё, – пожал плечами Рор. – Теперь мне нужна ваша помощь. Вы должны разобраться, что происходит, и остановить гноррский экспресс.

– Ну замечательно. Тогда, может быть, ты объяснишь, что это за экспресс такой?

Рор тяжело вздохнул и проговорил:

– Давно, когда я ещё в школу ходил, меня похитили гнорры. Они заставляли меня управлять экспрессом. А когда я вырос и перестал помещаться в кабину, отпустили обратно. Вот, эта та самая кабина.

– Откуда ты знаешь?

Рор показал пальцем на едва видную надпись, накорябанную прямо над входом в кабину машиниста: «Сдесь был Рор».

– Сейчас я нажимаю кнопки, но экспресс не слушается. Оно сломалось! – печально заключил Рор.

– О, кого я вижу! Рор! – внезапно между нами вклинилось полупрозрачное существо, напоминающее лошадь чуть меньше человеческого роста.

– О! – Рор узнал это существо. – Мастер Ломакус! Дай тебя обнять!

– Не получится, – поморщился Ломакус. – Я мёртв.

– А как ты разговариваешь со мной? - Рор выглядел очень и очень изумлённым.

– Ну, я вернулся в виде признака. Кто-то же должен присматривать за экспрессом, - объяснила лошадь.

– У тебя не очень-то получилось: экспресс сломался, – встряла в разговор Олли.

– А вы кто, милая леди? – осведомился призрак с изрядной долей яда.

– Это Олли, моя сестра, – сообщил я.

– А ты кто? - продолжал познавать окружение призрак.

– А это Кири, мой брат, – сказала Олли.

– Ясно-понятно. Ну, слушайте, короче. Когда Рор ушёл из нашей общины, на нас предательски напали. Как вы знаете (или не знаете, но сейчас узнаете), мы, гнорры, являемся отличными строителями, изобретателями и инженерами. Однажды нас нанял король Биллард III для того, чтобы мы построили систему подземных тоннелей и соединили между собой разные части королевства. Заказ приняли все наши кланы, но в процессе мы рассорились. Стычки, диверсии, обманы, подлоги стали обычным делом. Мы строили кольцевую трассу под Красной горой и Кримсом, и она должна была соединиться с радиальной дорогой до самого Леса Летучей Мыши. Пока Рор работал на нас, другие гнорры опасались на нас нападать. Но когда он перестал толком помещаться в кабине, мы его отпустили домой. На следующий же день кто-то испортил нам тормоза, и наш экспресс закольцевался на своём маршруте. Мы все умерли от голода, но после смерти я решил вернуться, чтобы помогать тем, кто попадёт сюда случайно.

– А что, так легко можно вернуться после смерти? – спросил я.

– Ну, я не говорил, что это легко! – ответил Ломакус. – Но я вернулся.

– Хорошо, а как остановить экспресс?

– Никак, – усмехнулся Ломакус. – Рор правильно сказалось: оно сломалось, причем сломалось окончательно и бесповоротно. Если уж мы, талантливые инженеры, учёные и изобретатели, не смогли починить тормоз, то куда вас, отсталым расам!

Я, конечно, обиделся за всю свою расу разом и хотел обозвать гнорра расистом, но решил не накалять обстановку, а спросил:

– Ладно, а как нам отсюда выбраться?

– Это ясно-понятно, как день. Также, как вы сюда и забрались. Здесь работает перемещатор. Он хватает крупные живые объекты с поверхности и переносит сюда. По нашей мысли, перемещатор должен был работать только на определённых местах, которые мы назвали «остановками». Но технология экспериментальная, и в ходе диверсии перемещатор повредился. Теперь он работает на поглощение. Вам нужно изменить полярность, чтобы включить эффект отталкивания и чтобы вас переместило на поверхность.

– Всего-то? – обрадовался я. – Окей, что нужно делать?

– Для начала – найти отвёртку. Это такая штука...

– Я знаю, что такое отвёртка, – перебил я. – Где ты её видел в последний раз?

Ломакус задумался.

– Она была либо у Швырякуса, либо у Брякуса. В любом случае эти двое в последней части экспресса, они пытались как раз починить перемещатор.

– Ну так найдём отвёртку! – сказал я. – Дальше что? Постучать ей по перемещатору?

– Не совсем. Нужно будет вскрыть корпус устройства и кое-что там сделать. Рор в целом знает, я ему подскажу.

– А без отвёртки никак? – спросил я. – Рор же вон какой сильный. Он просто сорвёт кожух и делов.

– На перемещаторе стоит сигнализация. Если её аккуратно не отключить, то перемещатор просто взорвётся вместе с поездом.

– Ой, – внезапно сказал Рор.

– Что «ой»? – спросили мы хором.

– Перемещатор – это такая синенькая коробочка? Она ещё к стене приварена? – спросил Рор.

– Да, – сказал Ломакус.

– Ой, – ещё раз произнёс Рор. – Я её тоже сломал.

Через несколько минут мы находились перед тем, что раньше было перемещатором. Рор не просто сломал эту штуковину – он просто вырвал коробку из стены. Перемещатор лежал на полу, из него торчали провода и ещё искрили. На ум пришло сравнение с выпотрошенным животным, умирающим в агонии.

– Ясно-понятно. У меня две новости, – сказал Ломакус, осмотрев и перемещатор, и место, где он раньше находился. – Хорошая новость заключается в том, что механизм самоуничтожения самоуничтожился, когда Рор вырвал коробку из стены. Плохая: теперь вы не выберитесь.

Мы с Олли синхронно уселись на сиденья. Сестра разрыдалась и повисла на моём плече. Я гладил её по волосам, успокаивал, шептал на ухо какие-то глупости. Так странно и страшно было видеть её такой.

– А что, если! – вдруг проговорил Ломакус и натуральным образом заржал не хуже жеребца. – Конечно! Рор, мы запустим протокол «Ракета».

Рор сначала оторопело поглядел на Ломакуса, потом радостно закивал.

– Так, что за протокол «Ракета»? – произнёс я, а Олли, успокаиваясь, всё ещё сопела мне в плечо.

– Это... – начал Рор, но Ломакус его перебил:

– Наш экспресс использует силу распада частиц...

«Божечки-кошечки, они придумали ядерный реактор, вот ведь черти... точнее, лошади!» – подумал я.

– Но у нас предусмотрен протокол его остановки, – продолжал Ломакус. – Мы его условно назвали «Ракета», потому что, собственно говоря, это не остановка как таковая, а одномоментное высвобождение энергии. Распадатор просто перестанет себя сдерживать и высвободит весь накопленный заряд. В результате экспресс поедет быстрее...

– Насколько быстрее? – спросила Олли, и по её голосу я понял, что идея ей не нравится.

– Ну, немного быстрее, – смутился Ломакус.

– Насколько «немного»? – не сдавалась Олли.

– Ну, примерно, в 25 раз быстрее, чем сейчас.

– Понятно, – вздохнула Олли. – Какие шансы, что мы выживем?

– Больше, чем если вы просто останетесь здесь и через пару-тройку дней помрёте от голода или со злости поубиваете друг друга.

– Ладно, а что потом? – спросил я. – Ну, экспресс остановится – и что? Как мы выберемся на поверхность?

– Задействуется протокол аварийного выхода, – пояснил Ломакус. – Из задней части экспресса вылезут буры и пробурят путь наверх. Здесь немного, шагов 50 или 60 до поверхности. За пару часов они справятся.

– А почему бы не запустить их прямо сейчас? – спросил я.

– Потому что экспресс несётся на большой скорости, и их просто сорвёт. Сначала нужно остановить машину.

– Хорошо, – сказал я. – Что делать?

– Для начала: найти отвёртку.

После того, как я вырвал отвёртку из цепких лап мёртвого скелета, очень уж напоминающего прямоходящую лошадь, я направился в голову экспресса, где Рор под руководством Ломакуса что-то колдовал на приборной панели.

Олли сидела у входа и дремала.

– Сестрёнка! – тихонько произнёс я. – Ты как?

– Нормально, – открыв глаза, ответила Олли. – Я прочитала пророчество.

– Может, поделишься?

– «Кири Онди придёт в этот мир, чтобы спасти короля Лоора, но это будет не он. Нужны ему будут Хрустальный меч, Говорящий кулон и Неразменная монета, чтобы открыть запечатанные двери, но не понадобится ему их открывать. И спасёт он Лоора, хотя король в спасении не нуждается». Это очень странное пророчество, я даже не знаю, как его истолковать.

– Я тоже, – проговорил я. – Особенно первую часть. Ну да ладно, Олли, с пророчеством разберемся, сейчас нужно выбираться из этого восточного экспресса?

– Почему «восточного»?

– Потом объясню. Или кино покажу. Кстати, ты говорила, что в пророчестве будут указаны местоположения артефактов.

– Ах да! – Олли спохватилась. – Там не так просто. Мне нужно в магическую лавку и купить специальный реагент. Его нужно вылить на листок с пророчеством, и тогда проявится карта с указанием, где и что можно найти.

Я хмыкнул и произнёс:

– Очень удобно. Ладно, пойдём посмотрим, что там у Рора. Там какой-то грохот стоит. Рор этот наш экспресс на части что ли разбирает?

...– А теперь бей по этой хреновине, да как следует! – раздавал ценные указания Ломакус, а Рор четко им следовал. Грохот стоял такой, что мне казалось, будто экспресс сейчас просто развалится. – Готово!

Рор отошёл в сторону и я понял, почему стоял такой оглушительный шум. Огр оторвал кусок приборной панели, и теперь в полу зияла дыра.

– Так, – сказал Ломакус. – Теперь нужно, чтобы один из вас вылез наружу, прополз около пяти шагов по днищу экспресса и нашёл там связку проводов. Их нужно аккуратно, по одному перерезать: на них передаётся энергия, сдерживающая распадатор. Второй в это время должен нажать большую красную кнопку на приборной панели, чтобы запустить перегрузку. И всё.

– Кажется, я знаю, кто поползёт, – хмыкнула Олли. – Кири, готовься!

– А почему я? – возмутился я.

– Очень просто, – проговорила моя дражайшая сестра. – Рор будет нажимать кнопку, к тому же в дыру он явно не пролезет. Ты маленький, юркий, ловкий, ты справишься.

– А что будешь делать ты?

– А я с помощью магии буду тебя удерживать. Ты же хочешь вернуться целиком?

– Ну хотелось бы, – проворчал я. – Ладно, делать нечего. Колдуй!

Олли вынула палочку, закрыла глаза и сконцентрировалась. Сначала ничего не происходило, потом я почувствовал, как моё тело теряет вес. Я взлетел под потолок как воздушный шарик. Чувство было прикольное, но слишком быстро накатила тошнота.

– Быстрее толкай его под поезд! – приказала Олли Рору.

Я было запротестовал, но шестерня Рора сгребла меня и, собственно говоря, швырнула под поезд. Меня сразу прижало к днищу. Я нащупал связку проводов, ищущую против хода движения экспресса, и пополз вдоль них.

Лёгкий ветерок обдувал мои кудри, рельсы пели успокаивающую песню, а поезд наверху элегантно поднимался и опускался. Пару раз меня чуть не шваркнуло по шпалам, но я уверял себя, что они мягкие и пушистые и не принесут мне никакого вреда, поэтому не боялся. Ну, почти. Штаны точно были сухие.

Наконец, я добрался до места, где провода уходили в какую-то коробочку. Здесь было темно, как у афроамериканца в заднице, но мои пальцы действовали наощупь. Я выдергивал один проводок за другим. Надо сказать, что расшнуровывать какой-нибудь средневековый корсет в таком же неторопливом темпе было бы намного приятнее.

Но вот работа была закончена, и я, обдуваемый ветерком, принялся карабкаться обратно.

Однако внезапно экспресс задвигался ощутимо быстрее. Ветерок мгновенно перерос в ураган, у меня аж в ушах засвистело. Меня просто намертво прижало к днищу. Я пытался двигаться, но поток нисходящего ветра был слишком силён.

Над головой послышался нарастающий резкий звук – это перегружался генератор. Я понял, что сейчас он взорвётся, а я был всё еще под поездом.

«Олли, сделай что-нибудь!» – молил я, но Олли ничего не делала.

Звук распадатора вышел уже на предельные верхние ноты, и я был уверен, что у меня кровь полилась из ушей, заполняя собой тоннель позади меня. По проводам побежали искры, прожигая мою рубашку и кусая меня, как маленькие блохи.

«Щас он рванёт!» – отчаянно подумал я и зажмурился.

Глава 8, в которой я культурно отдыхаю (в т.ч. с рыжулей и смуглянкой)

Но вдруг всё прекратилось. Экспресс резко затормозил, я полетел в сторону дыры в полу навстречу шпалам... Но Рор схватил меня прямо в полёте и затащил обратно в кабину. Никогда я ещё так сильно не был рад его уродливой богатырской шестерне!

– Живой! – радостно закричала Олли и принялась обнимать меня.

– Не бабахнуло, – разочаровано произнёс Ломакус. – Ну да ладно. Буры, как я слышу, работают. Идите в заднюю часть экспресса и проваливайте! Я теперь тоже смогу спокойно отлететь в мир иной.

Примерно через час мы втроем, грязные, измотанные, уставшие (а я ещё и побитый, как собака, но на удивление ничего себе не сломавший), выбрались из воронки прямо посреди городской площади Кримса.

Глядя на удивлённые и одновременно озлобленные рожи горожан, я понял, что нас здесь не слишком сильно жалуют.

– Пошли в таверну, – сказал Рор. – Там есть Роза. Она нас накормит и напоит. А затем мы продолжим свой путь.

– М-да, далеко уехали, – разочарованно сказала Олли.

– Ну, – добавил я. – Мышка тоже бегает по кругу, а всё там же.

– Какая мышка? – удивилась Олли.

– Это метафора.

Остаток дня мы провели в таверне. Местные сначала на нас разозлились, но когда мы объяснили, что таится внизу кратера, они прям сильно обрадовались. Высокие технологии – они всегда в цене. Пусть и даже весьма раздолбанные.

Короче, еда и питье в таверне нам были за счет города. Приятно, конечно, хотя с неразменной монетой я добился бы такого же успеха.

Или нет?

Когда мы явились в таверну и разбрелись по комнатам, чтобы отдохнуть и переодеться, ко мне неожиданно заглянули две девчушки лет девятнадцати: рыженькая зеленоглазка и черноволосая смуглянка.

Я как раз снял разорванную рубашку и воняющие портки и готовился завалиться в ванную.

– Ой! – хором сказали девушки и смущённо захихикали, переглядываясь.

- Вы кто? - спросил я, прикрывая срам руками.

– А нас Роза послала, – сказала рыженькая, хихикая.

– Чтобы мы вам рубашку зашили, – добавила чёрненькая, тоже хихикая.

Всё также прикрывая срам руками, я бочком залез ногами в ванную и тут же выскочил обратно: насколько горячей там была вода. Тут я приметил кувшины в руках у девушек.

– Вы бы не могли? – я кивнул на ванную.

Девушки кивнули, грациозно прошествовали в мою сторону, двигаясь от бедра, как заправские манекенщицы. Одеты они были в шнурованные корсеты и длинные юбки в пол. Их фигуры в виде песочных часов так и манили ласкать.

Девушки опустошили содержимое кувшинов, и рыжая произнесла:

– Попробуйте, господин.

– Отвернитесь! – приказал я.

Девушки хихикнули, повернулись, а я аккуратно проверил ногой воду. Ну, не то чтобы она стала прям ощутимо холодней, но было терпимо. Я медленно опустился в воду, наслаждаясь каждым мгновением.

Услышав всплеск, девушки медленно обернулись. Я увидел, что шнуровку на груди они уже распустили. Ещё мгновение – и корсеты повалились на пол, явив девичьи прелести миру.

У рыжей оказалась не очень большая, аккуратная грудь с розовыми сосками, а вот у тёмненькой грудь оказалась посущественнее, с тёмными, почти коричневыми сосками. Девушки скинули юбки и явились передо мной абсолютно голыми. Они немного повертелись, дав рассмотреть себя со всех сторон, а затем обошли меня справа и слева. Волна электричества обдала моё тело, когда они обхватили меня за плечи.

– Расслабьтесь, господин! – прошептала рыжуля на ухо.

Девушки принялись своими мягкими руками массировать мои уставшие плечи, руки и грудь. Сначала я смущался, но в какой-то миг отринул сомнения и решил наслаждаться моментом. Ведь неспроста я оказался в этом мире! Нужно брать от него всё! В конце концов, я действительно заслужил немного удовольствия.

После массажа девушки вооружились мочалками и попросили меня встать, чтобы им было удобно совершить моё омовение. О, как приятно было смыть с себя грязь всех походов, но ещё приятнее было ощущать лёгкие девичьи прикосновения. Особенно, когда они как бы невзначай касались моего напряжённого инструмента.

Наконец, девчонки закончили процесс мытья и усадили меня ещё немного понежиться в ванной.

– Мы пока согреем кроватку! – проговорили они и вдвоём нырнули под одеяло. Оттуда раздался их смех и характерные звуки поцелуев.

Тут моя терпелка кончилась. Я выскочил из ванны, наспех вытерся и бросился в перины.

Меня встретили губы рыженькой. Девушка повалила меня на спину и принялась покрывать поцелуями мою шею, грудь и живот. Чёрненькая в это время вовсю трудилась внизу, заставляя меня стонать и извиваться. Рыженькая присоединилась к ней, и вдвоём они очень быстро довели меня до закономерного финала.

Я отвалился на подушку и погладил девушек по волосам. Они лежали на моем животе и гладили меня по бёдрам.

Рыженькая встала и откуда-то из-за изголовья кровати достала ароматный крепкий чай, который я немедленно проглотил и вновь отвалился назад.

Я почувствовал себя на седьмом небе от счастья и даже не заметил, как провалился в сон.

Снился мне Кири. Как будто он спал в своей кровати, а потом пришёл я и выставил его прочь. И вот он сидит у подножия кроватки, плачет кровавыми и почему-то крокодиловыми слезами (вот ведь логика сна), а я блаженно укрываюсь мягким одеялком.

Затем Кири поднимает голову, срывает с меня оделко и начинает материть меня по-старофранцузски (при этом по-старофранцузски я не знаю ни слова, но во сне уверен на стопятьсот процентов, что это именно этот язык).

Я лениво отбиваюсь от него, а потом ко мне подходит длинноногая брюнетка в длинном кожаном жакете, под которым – ничего. Она быстро превращается в аиста, клюёт мне голову и улетает с карканьем прочь.

Из моего кармана со звяканьем выпадает монета и зависает в воздухе ребром вверх. Я пытаюсь её поднять, но моя ладонь проходит сквозь монету.

Потом я вижу странное дерево, типа дуба из Лукоморья (да, на котором та самая цепь златая), но на коре дуба почему-то вырезано ножиком: «Здесь был Кири!».

Дуб сменяется драконом. Дракон печально смотрит на меня, а потом произносит: «Сынок, не забудь надеть шапку, а то простудишься. И не спи всю ночь на золоте, бока отлежишь». А я говорю: «Не боись, пап, я уже нашёл Хрустальный меч и надёжно его перепрятал!».

Затем я снимаю свои сапоги, в которых истоптал столько дорог, отрываю зубами подошву (при этом подошва превращается в лист капусты), а под подошвой нахожу карту с каким-то линиями, чёрточкам и кружками. Наверху карты детским почерком написано: «Остраф сакровищ», а внизу приписка: «Внутрь не пить!».

Наконец, я падаю в бездонный колодец и медленно погружаюсь в настоящий крепкий сон без сновидений.

Проснулся я уже ближе к вечеру, свежий, отдохнувший, хотя и чётко помнящий практически все детали сна, какими бы несуразными они ни были. Интересно, мне что-то в чай подмешали? Или девочки солей в ванну навалили?

В окна светила полная луна в окружении звёзд. Карта неба, конечно, мне была незнакома, но это не отменяло красоты неба. Я даже залюбовался, хотя и не отличаюсь сентиментальностью.

Девушки уже ушли. Возле кровати аккуратно стопочкой лежали новые кальсоны, узкие и очень стильные кожаные штаны, рубашка, камзол, жилетка и даже портянки. Облачившись во всё новое, обмотав портянки и засунув ноги в свеженачищенные сапоги, я спустился из гостевых комнат в главный зал таверны.

Там вовсю гремела музыка, повсюду сидели, выпивали, ели, общались, спорили и играли в карты люди, между столов сновали официантки (я заприметил рыженькую и помахал ей, она улыбнулась мне в ответ и послала воздушный поцелуй), около десятка человек танцевали на небольшой площадкой перед сценой, а за стойкой бара трудилась Роза.

Я без труда отыскал Рора. Он сидел почти у лестницы, напротив него... О, собачки-сатанячки! Напротив него сидела огриха или как они там называются. Короче, трехглазый Шрек в юбке и с толстой косой, спадающей с макушки почти до лопаток. При этом, на мой взгляд, её челюсть была ещё мощнее челюсти Рора, а скулы – ещё скуластее.

– Привет! – я подошёл к страшилищам и попытался сделать дружелюбное лицо.

Оргиха посмотрела на меня, и тут я понял, что она нанесла себе на физиономию неслабый такой макияж: тоналки, удлиненные ресницы и даже стразы в уголках глаз. Трёх глаз, напоминаю.

– Привет! – прогремел Рор. – Это Агилесса. Агилесса, это Кири Онди, мой боевой товарищ, смелый и отважный предводитель нашего похода!

– Очень приятно, – проворковала Агилесса. У неё был на удивление нежный и мелодичный голос. – Милый, может, мы пойдём уже наверх?

Рор начал вставать, но я его остановил и спросил, где Олли.

– А вон она. – Рор махнул в сторону стойки. – Барда какого-то склеила. Ну мы пойдём, пока!

Парочка удалилась наверх (при этом Рор в какой-то момент хлопнул Агилессу по заднице, в ответ та взвизгнула и подпрыгнула, но мне показалось, что рядом рухнула фура с углём), а я двинулся к стойке.

Олли действительно склеила какого-то барда. Тот смотрел на мою сестру всепожирающим взглядом, так что я всерьёз забеспокоился за её безопасность. Бард в целом был обыкновенный: не слишком высокий, не слишком низкий, не волосатый, не лысый, такой, средненький. Лицо обычное, незапоминающееся, чисто выбритое. А нет, необычное в нём было кое-что: заостренные ушки с многочисленными серьгами в области мочки.

– Привет, Олли! – сказал я, втискиваясь между бардом и сестрой.

– Привет! – сказала та. – Познакомься, это Рурик. Он песни поёт.

– Привет, Рурик! – я протянул барду руку.

Тот с достоинством её пожал и проговорил, обращаясь к Олли:

– А это кто? – и ткнул меня пальцем в макушку.

– Это мой брат, не обращай внимания! – проворковала Олли, затем наклонилась ко мне, прошипела в ухо: «Проваливай отсюда!» и легонько шлёпнула меня по заднице.

– Тихо, тихо! – запротестовал я, но Олли применила силу и категорически вытолкала меня прочь.

Пришлось садиться за столик. Блин, Олли мне очень нравилась как женщина, и я не мог выдержать, что её будет лапать какой-то другой мужик. С другой стороны, она же моя сестра, какие тут могут быть отношения? А с ещё одной другой стороны – технически-то я не неё брат, а просто попаданец. Я как бы арендовал это тело. И это тело может делать, что хочет.

Ан нет, с четвёртой стороны, как раз технически тело-то принадлежит Кири, поэтому с технической точки зрения при перемешивании жидкостей это будет инцест.

Собачки-сатанячки, ну зачем мне это?

Мои размышления прервал человек в капюшоне, который уселся напротив меня. Его лицо было скрыто в тени, но мне были видны его глаза, нос и верхняя губа.

– Ты Кири Онди, о котором все твердят? – спросил незнакомец нервным шёпотом.

– Ну я. У тебя ко мне какое-то дело?

– Да, есть дело. Но не здесь. На заднем дворе, у конюшни. На восходе второй луны.

Незнакомец резко встал и затерялся в толпе. «На восходе второй луны?». Какого чёрта? Здесь что, две луны?

Напротив меня официантка грохнула кружку с элем. Я ухватил её за руку, и она с готовностью села ко мне на колени, уткнув мой нос в своё декольте.

– Погоди, – проговорил я, погребённый её формами. – У нас две луны что ли?

– Ты смешной! – ответила она. – Кири Онди, герой Кримса! У нас три луны. Ты с одной из неё что ли свалился? – девушка быстро поцеловала меня в губы, а затем вскочила и побежала дальше разносить напитки.

Три луны, охренеть не встать.

Интересно, когда всходит вторая луна и что нужно от меня этому типу? Надо бы спросить Рора.

Я поднялся по лестнице и пошёл вдоль комнат. Где же наш великан? Я нашёл Рора и его Агиллесу довольно быстро: по звуку. Собственно говоря, на весь этаж слышались стоны огрихи (или огрессы) и яростные вскрики Рора, как будто он участвовал в очень важной и тяжелой битве. Ну, шлепки, скрип полов и удары спинки кровати о стенку тоже прилагаются.

Понятно, нашему герою-любовнику сейчас не до меня. Огр и огриха заняты созданием маленьких огрят. Или как там эти страхолюдины размножаются? Ну уж явно не почкованием. Надо найти Олли.

Я обернулся к лестнице и понял, что не надо: Олли уже поднималась навстречу мне.

– О, Олли, ты как раз вовремя! – закричал радостно я, но мой радостный настрой сошёл на нет, когда из-за спины Олли показался бард Рурик.

– А ты, Кири Онди, очень не вовремя! – с этими словами Олли решительно меня отодвинула, взяла Рурика за руку и повела в свою комнату. Проходя мимо меня, Рурик нагло улыбнулся, подмигнул и пожал плечами.

Дверь комнаты Олли хлопнула, раздался звук запора. Ну всё, теперь ей точно будет не до меня.

Так, ладно. Я вернулся в комнату, нацепил пояс с верным Мириандом и хотел было выйти. Но потом вернулся, вынул меч и сказал ему:

– Э... Мирианд, не знаю, слышишь ли ты меня. Наверно, слышишь. Сейчас у меня будет встреча с каким-то мутным типом. Рор и Олли заняты... Они... э-э-э... Ну, короче, неважно. Они заняты, поэтому подстраховать меня можешь только ты.

Наверно, я выглядел со стороны как идиот: сижу на кровати, разговариваю с мечом... Ну да ладно, безопасность превыше всего.

– Короче, друг, – заключил я, вглядываясь в собственное отражение в полотне. Я уже научился не пугаться чужого лица в зеркале, хотя иногда вздрагиваю, когда настоящий Кири Онди смотрит на меня с той стороны стекла. – Подстрахуй, лады?

Я вложил Мирианд в ножны и решительным шагом вышел в коридор. Проходя мимо комнаты Олли, я не удержался и подошёл прямо к двери, подставив ухо. Действо шло в самом разгаре.

«Ну ладно!» – подавив свою ничем не обоснованную ревность, я двинулся прочь – вниз по лестнице, через полный зал людей, через главный вход, через двор, на конюшню.

Вторая луна уже взошла, и этот тип нервно околачивался возле стойл. Я понаблюдал за ним пару минут, чтобы убедиться, что тот один. Ничего подозрительного я не заметил. Только показалось пару раз, что какая-то синяя тень бегает по крыше таверны. Но, наверно, это были просто птицы.

Проклятие! Почему я должен сейчас ошиваться здесь, на конюшне, а не затеять с теми девчулями второй раунд? Ведь, собственно говоря, до процесса у нас не дошло, а всё закончилась на прелюдии, так как я был слишком усталым и возбуждённым.

Ну хрен с ним. Я решительно подошёл к незнакомцу и похлопал его по плечу. Тот испуганно повернулся.

– Привет! – сказал я ему и демонстративно положил руку на меч. – Чего тебе надобно?

Незнакомец поглядел туда-сюда, а затем прошептал громким шёпотом:

– Фыварен просил тебе передать, что дело зашло слишком далеко!

– Чего? – я отпрянул.

– Ну, он сказал, мол, достаточно Кири поводил своих друзей, пора их грохнуть. План такой...

– Кого грохнуть? – чё-то я прям плохо соображал, что происходит.

– Ну, Олли и этого огра, Рорнарёка или как его там. Короче, идёте завтра в Хрустальный лес. Самый короткий маршрут – через перевал Химер. Самих Химер там уже давно нет, охотники и ведьмаки всех вывели. Но мы нашли в зоопарке одну и привезли специально. Она надрессированная, людей хорошо ест. Просто обездвижь своих друзей, Химера всё сама сделает. Без какого-либо участия с твоего стороны. И чистеньким останешься, и благодарность Фыварена заслужишь.

– Фыварен – это тот, кто короля Лоора заточил в Хрустальной башне в этом самом Хрустальном лесу?

– Ну да. Кири, до меня доходили слухи, что у тебя частичная амнезия. Ты что, всё позабыл?

– Да нет, конечно, – пробормотал я. – Разве ж такое забудешь?

– Ну всё, кончай Олли и этого Роргрёка, а Фыварен освободит твоего отца, как и договаривались.

– То есть Лоора?

– Да нет, при чём тут Лоор! Твоего настоящего отца, Малингрима. Если ты забыл, то он был...

Тут раздался еле слышный свист. Незнакомец выпучил глаза, схватился за шею и повалился на бок. Его ноги задрыгали в конвульсиях, и через пару секунд он испустил дух.

Я быстро лёг на землю и принялся высматривать опасность. Внезапно с крыши таверны спланировал высокий человек в ярко-синем костюме, который напрочь сливался с иссиня-чёрным небом.

Он открыл своё искаженное яростью лицо, рывком поднял меня с земли и приставил к моему горлу нож.

– Ну что, братец, готовься к смерти! За нашего отца!

Глава 9, в которой я обретаю настоящую семью

– Да шучу я, братишка! – нападавший отнял нож от моего горла и похлопал меня по плечу. – Чё, как?

– Да ничего, – пробормотал я, решив не говорить, что ещё секунда – и у меня бы заработал на всю мощность кирпичный завод.

Пришелец обнял меня за плечи и радостно спросил:

– Ну что, Кири, спас я тебя опять?

– Ну спас, – пробормотал я.

– Давай тогда оттащим этот трупешник подальше, иначе местные нас не поймут.

Мы схватили убитого за ноги и оттащили за конюшню. Там мой «братишка» закидал его сеном.

– Сойдёт, – отряхивая руки и скептически оглядывая свою работу, заявил он. – Ну что, Кири, пойдём в таверну. Познакомишь меня с Олли!

– Погоди, скажи для начала: ты кто такой? – спросил я.

Пришелец расхохотался так громко, что мне стало страшно: а вдруг сюда сбегутся все горожане? Но никто не прибежал: местные были заняты гулянкой в таверне. Да если бы и услышали: что такого, просто два мужика ржут на улице.

– А ты не потерял чувства юмора. Пошли давай! – пришелец хлопнул меня по плечу и почти силком повёл меня ко входу в таверну.

Деревянная дверь была раскрыта пинком, и мы вдвоём ввалились в яркое, тёплое, пахнущее вином, пивом и мясом помещение.

– О да! – сказал пришелец, глубоко вдыхая запах. – Кири, ты не представляешь, как я голоден!

Мы протолкались к стойке, мой спутник примостился на табурет и почти силой усадил меня рядом.

– Чего изволите? – спросила Роза, с любопытством переводя взгляд с меня на «братишку».

– Вина, супа какого-нибудь и большой шматок самого жирного мяса! – сказал мой спутник. – Всё за его счёт, естественно! – он опять хлопнул меня по плечу. Я поморщился и потёр ударенное место. Не удивлюсь, если там уже всплывает или даже уже всплыл громадный синяк. И не удивлюсь, если через пару таких «похлопываний» моя рука перестанет функционировать, а потом и вовсе отвалится.

Роза очаровательно улыбнулась, подмигнула гостю и исчезла в кухне.

– Тирианд! – вдруг раздался радостный голос Олли позади нас.

Мы обернулись. Олли кинулась на шею моему спутнику и принялась покрывать его лицо поцелуями.

– Я так соскучилась, Тири! Ты где был? – щебетала Олли.

Мой взгляд упал на Рурика, который в небрежно накинутом камзоле стоял чуть позади и злобненько глядел на Тирианда. Перехватив мой взгляд, Рурик презрительно усмехнулся в ответ и продолжил ментально дырявить глазами моего «братишку».

– Да всё хорошо, Олли! Не переживай! – отвечал Тири между поцелуями. – Да погоди! Сама-то как? Кири с тобой хорошо обращался?

– Лучше всех! – буркнул я.

Олли ещё что-то радостно защебетала, а затем внезапно строго спросила, кивая на меня:

– А этот полудурок тебе еды-то хоть заказал?

– Да я сам справился, я же самостоятельный мужчина! – залихватски подтянув усы (ах да, у Тирианда были типичные такие гусарские усы и вообще он смахивал на поручика Ржевского из бородатых папкиных анекдотов). – От него разве чего-то дождёшься?! – Тирианд вновь ткнул меня в плечо, и я подумал, что, наверно, врежу ему в следующий раз в ответ.

В этот момент Роза принесла поднос с дымящейся едой и бутылкой вина.

– Что ещё нужно дорогим гостям? – спросила она, улыбаясь.

– Ну, ещё еды вот леди! – Тирианд указал на Олли. – И вот её мрачному спутнику, – он махнул рукой на Рурика. – И мы займёт вон тот столик. И да, девушка, всё за его счёт! – Тирианд ткнул меня в бок пальцем.

Затем "братиш" схватил вино одной рукой и, обнимая Олли за талию другой, увлёк её в глубь зала. Мне не оставалось ничего другого, кроме как взять поднос с едой и последовать за ними.

– Братишка, ты чего такой мрачный? – спросил меня Тирианд, когда я с грохотом поставил поднос с едой перед ним. – Я понимаю, почему мрачный тот тип! – он указал на Рурика, который не двигался с места и всё буравил взглядом Тирианда. – Он же думает, что я Олли склеиваю. Слышь, ты! – заорал Тирианд на всю таверну. – Если взглядом протрешь дыру в моём костюме, то будешь покупать мне новый!

Окружающие (ну, те кто обратил внимание на вопли) прыснули со смеху, а Рурик вспыхнул, развернулся и решительно зашагал по лестнице наверх.

Тирианд принялся за еду. Олли сидела рядом и любовалась, как он ест. Роза принесла нам еще бутылку вина и тарелку с мясной нарезкой. Тирианд сделал мне знак, чтобы я разлил вино по кубкам.

– Ну что, дорогие мои, – сказал он, как только я это сделал, – давайте выпьем! За семью, самое дорогое, что у нас есть! Мы после стольких лет скитаний собрались вместе! Ну, будем, за моего братишку Кири Онди и мою сестру Олли Онди!

«Ё-моё! – пронеслось в моей голове. – Так он реально мой братишка? Или брат? Старший, младший?».

– Близнец, – хохотнул Тирианд. Как оказалась, я произнёс последнюю фразу вслух. Я покраснел. – Не, до меня дошли слухи, что у тебя амнезия на почве алкоголизма, но чтобы ты забыл старшего брата, который тебя столько раз...

В этот момент пол таверны, да и сама таверна содрогнулась: где-то рядом раздался взрыв, выбивший все стёкла и швырнувший большинство людей наземь. Мы всей семьёй тоже загремели на пол, и лично меня накрыло столом.

Музыка, естественно, моментально стихла. Вместо весёлого шума послышались стоны и ругань.

Те, кто были ближе к выходу, уже выбегали в дверь. Мы поднялись и тоже вместе со всеми выскочили наружу.

Толпа нас вынесла на главную улицу, и тут я понял, что произошло: гноррский экспресс таки взорвался!

Половина города лежала в руинах, в воздухе витал запах гари, расплавленного металла, золы, машинного масла. Над городом плыл чёрный дым, закрывающий даже звёзды.

– Это они виноваты! – закричал тут кто-то, и вся толпа отхлынула от нас. Мы с Олли и Тириандом встали спиной к спине.

Я не заметил, как Мирианд появился в руках – словно он сам выскочил из ножен. У Олли в руке находился столовый нож. Тирианд был обманчиво спокоен, но я знал, что он даже без оружия один опаснее, чем мы с Олли и Рором в полном обмундировании.

– Пропустите! – А вот и Рор. Огр прорвался через толпу и последовал к нам.

– Это ещё кто? – изумился Тирианд.

– Это наш младшенький, Рор, – пошутил я. – Да не дрейфь, девчонка, он за нас.

– Как дела? – спросил, подойдя, Рор.

– Видишь ли, – съязвила Олли. – У нас небольшие проблемы. Экспресс взорвался и теперь эти люди нас ненавидят. Видимо, они хотят нас убить.

– Да ну? – Рор присоединился к нашему построению. – Пусть рискнут!

Толпа шумела и выкрикивала лозунги, явно антинашенской направленности.

– Что будем делать? – нервно поглядывая на толпу, спросила Олли.

– Идей нет, – сознался я.

– А у меня есть! – проговорил, усмехаясь, Тирианд.

– Какая?

– В атаку! – заорал братец и ринулся на толпу. Но тут же был встречен кучей вил, ножей, вил и топоров. Отскочив от собрания столь большого количества режущих садовых инструментов, он вернулся к нам и сказал: – Ну, тогда идей нет.

Из толпы отделился некий человек. В темноте было сложно разглядеть его лицо, но он был одет в роскошный зеленый камзол, высокие сапоги, а на голове находилась шикарная широкополая шляпа, которую мне тут же захотелось прикарманить.

– Чужеземцы! – обратился он к нам старческим надтреснутым голосом. – Вы принесли в наш город только смерть и разрушения!

– Погоди! – перебил я. – Сколько людей-то погибло, если все горожане были в таверне?

Старик замолк, затем повернулся к толпе и что-то у них спросил. Толпа загудела.

– Ну ладно, – старик повернулся к нам. – Вы принесли в наш город только разрушения и сплошные убытки! Смерть вы не принесли...

– Ну, они просто не совсем в курсе, – проговорил мой брат на ухо, но я только отмахнулся.

– По закону нашего города за нанесение такого ущерба вы должны будете отработать десять лет на медных шахтах! Приговор вступает в силу немедленно и обжалованию не подлежит!

Толпа загудела, ощетинилась сельхозинструментами и начала медленно сжимать кольцо.

– Тири, я думаю, пора, – проговорила Олли.

– Только Рора придётся оставить, я его не унесу, – сказал брат.

– Что вы хотите сделать? – удивился я.

– Как всегда, драть когти! – проговорил Тирианд и сбросил свой сине-чёрный плащ на землю. Толпа отпрянула, а мой брат раскинул свои чёрные крылья (крылья! – у него под плащом скрывались крылья!), обхватил одной рукой за талию Олли, другой – меня, оттолкнулся от земли и мы... полетели!

Высота была не очень большая, метров пять-шесть от земли, но этого хватило, чтобы улететь от разъярённой толпы. Мы пролетели над Кримсом, наглядевшись на разрушения, хоть и невольно, но всё же сотворёнными нами. Главная площадь, куда пришёлся эпицентр взрыва, отсутствовала вообще вместе с ближайшими домами. Половина города лежала в руинах. Периодически в развалинах вспыхивали огни и гремели взрывы. Окраины, где стояла и таверна «Счастливая лошадь», катаклизм не сильно затронул. Эти районы кишели людьми, которые выгребали уцелевшее добро из срединной части города и сооружали временные жилища.

Наконец, мы покинули черту города, перелетели через реку и приземлились на небольшой травяной полянке недалеко от воды. Прямо перед нами расстилался бесконечный лес.

– Надо вернуться за Рором! – сразу заявила Олли.

– Не сейчас, сестрёнка! – Тирианд повалился, усталый на землю. – Я отдохну, а потом мы отправимся его искать.

– Что это, чёрт возьми, сейчас было? – вскричал я.

– Мы улетели, – как само собой разумеющееся, сказал Тирианд. – Так, не ори, дай отдохнуть. Знаешь, как я устал? Ну и тяжелый же ты стал, Кири! Хорошо питаешься, видимо.

– Ты знала, что он умеет летать? – спросил я Олли.

– Разумеется. Кири, тебе, похоже, вообще мозги отшибло. Это же твой брат. Конечно, он умеет летать, – сказала Олли. – Ладно, сходи за дровами. Я разведу костёр. Нам надо согреться, ночь очень уж холодная.

– «Разумеется, Кири! Тебе мозги отшибло! Ты стал толстый!» – я шёл по лесу, собирался дровишки и ругался. Ну и родственнички у меня... То есть, у Кири. Какие ещё у него есть братья и сёстры и что они умеют делать? Может, кто-нибудь огнём пыхает, как дракон, или может быть, взглядом предметы двигает?

Набрав охапку дров, я вернулся на поляну. Тирианд уже спал. Олли укрыла его своей курткой, оставшись в тоненькой рубашке. Свой корсет она подложила под голову брату.

Я бросил дрова на землю и принялся выкладывать из них костёр. Когда закончил, то спросил Олли:

– Спички есть у тебя?

– Что такое «спички»?

– А как ты костёр будешь разводить? А, волшебной палочкой! – я понимающе кивнул.

Олли вынула палочку, взмахнула ей... Но ничего не произошло. Олли нахмурила брови, ещё раз взмахнула... И опять ничего.

– Батарейка села? – съязвил я.

Олли покачала головой, положила палочку на колени и начала водить над ней руками.

– Вот ёшкин кот. Ма На кончилась. Палочка разрядилась.

– Мана? А! Такая волшебная субстанция? – услышал я знакомое слово.

– Не мана, а Ма На. И не субстанция, а эманация. От слова «Эманация» кратко и будет Ма На. Старые маги до сих пор говорят Э Ма На, но мы отбросили первую Э. Ты в школе что ли не учился?

– У нас в школе преподавали другие предметы, – уклончиво ответил я.

– Ах да, я всё забываю, что ты был на домашнем обучении. Мунгр не слишком сильно вкладывался в твоё образование, да, братец?

Я решил не спрашивать, кто такой этот Мунгр, и просто кивнул. Олли вдохнула и пояснила:

– Ма На – это всё, что нас окружает. Это такие микрочастицы, воздействуя на которые мы, маги, волшебники, колдуны и друиды можем управлять природой вещей. Но Ма На разлита в пространстве неравномерно, есть целые области, где нет ни атома Ма На. Поэтому маги придумали зачаровывать предметы...

– А, вы вгоняете Ма На в разные объекты?

– Точно. Только мы говорим не вгонять, а «заряжать». Зарядкой инструментов занимается не очень много магов, потому что это очень сложная и кропотливая работа. И это можно делать только в особых местах – где Ма На скапливается больше всего. Отчего зависит скопление Ма На – никто не знает.

– Ладно, – перебил я. – И что теперь делать? Ты будешь заряжать палочку?

– Я не умею. Мне нужно посетить магическую академию и получить новую.

– Ладно, а как же костёр?

– Ох, не хотелось мне этого делать. Но придётся. Отойди, – скомандовала Олли.

– Чего? – не понял я.

– Отойди, говорю, а то спалю нафиг. – Олли нетерпеливо махнула рукой.

Я отступил от костра и встал позади сестры. Она вдохнула воздух полной грудью (да, да, я залюбовался её бюстом с торчащими сосочками, сексуально обтянутом рубашкой – хоть это и моя сестра, но она – красотка), а потом как выдохнула воздух... вместе с потоком пламени.

– А! – заорал я, шагнул назад, запнулся о Тирианда и повалился на землю.

Как ни удивительно, Тирианд даже не пошевелился, а Олли повернулась к мне и сказала, как ни в чём не бывало:

– Чего случилось?

– Ты дыхнула пламенем?

– Да, а что такого? Конечно, я редко делаю это, мне не нравится напоминать себе и окружающим, что я драконица.

– Чего? Драконица?

– Кири Онди, хорош прикалываться. Айда к костру!

Так, чего я ещё не знаю о родственничках? Только что в лесу, собирая дрова, я предположил, что кто-то из них пыхает огнём – и пожалуйста, Олли наполовину дракониха. Замечательно.

Стоп! Тирианд летает, Олли полыхает огнём! Значит, Тирианд тоже драконид, и крылья у него от папы (или от мамы). А у меня какая суперспособность? Я ведь тоже должен что-то уметь! Крыльев у меня точно нет (я бы заметил), а вот огнём, наверно, я тоже умею плеваться. Мне бы не помешало это в бою! Интересно, кто с драконом согрешил – папаня или маманя этой сумасшедшей семейки?

Я присел рядом с Олли и принялся старательно надувать щёки, стараясь вызвать из пищевода или гортани хоть немного огня. Интересно, как драконы полыхают огнём?

– Ты чё делаешь? – заметив мои потуги, спросила Олли.

– Я тренируюсь. Как ты. Дышать огнём.

– Ты не умеешь дышать огнём, – отрезала Олли.

– Да? – я расстроился. – А что я умею?

– Болтать и делать глупости, вот что. Заткнись и дай отдохнуть.

– Не, Тирианд вон летает, ты огнём плюёшься. А я что умею делать?

– Откуда я знаю, – огрызнулась Олли. – Наверно, ничего. Ты же обыкновенный человек.

– Так, стоп! – я должен был разобраться. – Вы с Тириандом наполовину драконы, а я просто человек, но мы все – сиблинги?

– Сам ты сиблинг, – обиделась Олли. - Мы сестра и братья.

– Это одно и то же. Но не суть. Почему у меня нет суперспособностей и почему это я обыкновенный человек?

– Суперспособность у тебя есть – это пить без продыху. Ну, и ещё творить глупости. И теперь ещё склероз, походу. – Олли подвинулась поближе к костру. – Помолчи и дай отдохнуть.

Я решил оставить расспросы на потом и последовать совету Олли. Тем более, что усталость от стресса начала сказываться. И я очень быстро провалился в сон.

Мне снилось, что сижу в таверне «Счастливая лошадь», но кругом никого не было. Хотя нет, стоп. Напротив меня сидел... я. В смысле, настоящий я, Иван Сергеев, студент физмата, житель Земли и просто хороший парень.

– Привет, Ваня! – сказал он.

– Привет, – осторожно ответил я. – Кири?

– Он самый! – кивнул Кири, находящийся в моём теле, и заулыбался. Вот что – а улыбка у меня была голливудская! – Как тебе живётся в моём теле?

– Нормально. А тебе в моём?

– Замечательно! У вас тут такая простая и незамысловатая жизнь! Но вы делаете много непонятных вещей. Я вот сразу учёбу бросил...

– Ты что сделал?

– Учёбу бросил. Нафига тебе вся эта муть? Матан и прочая хтонь? (Где он таких словечек понабрался?) Я тут банду сколотил. Мы уже пару банков грабанули, живём как короли. Я себе остров прикупил. Вот сижу, как раз, на нём, от властей скрываюсь. Меня какой-то Интерпол ищет. Надеюсь, я этого мужика первого найду и набью ему морду.

Я присвистнул. Да, его жизнь сложилась явно интереснее моей.

– Ты успел это за три дня?

– Почему три дня? Я здесь уже больше трех месяцев!

О как! Время в наших реальностях течёт по-разному! Тогда мне нужно поспешить выбраться из этого мира, иначе в моём всё изменится! Все, кого я знаю, умрут, а моя жизнь... Впрочем, если это не сон, а действительно разговор с настоящим Кири Онди, то моя жизнь уже изменилась безвозвратно.

– Как ты вышел со мной на связь?

– О, я долго пытался. С первого же дня. Но что-то блокировало. Сейчас вот получилось. Не факт, что получится в следующий раз. Ты почему в моё тело прыгнул?

– Почему это я? – возмутился я. – Может, это ты прыгнул?

– Не, я консультировался с местными ведьмами. Они сказали, что ты – Прыгун.

– Кто такой Прыгун?

– Найди ведьму Каллинастру, она тебе объяснит. Это слишком долго. У меня не так много времени. Ты там чем занимаешься?

– Ну, с чего бы начать...

– Олли жива? – перебил меня Кири.

– Да, всё в порядке.

– Она поняла, что ты – не ты?

– Пока нет, но уже подозревает. Понимаешь, я же ничего не знаю о своём прошлом?

– Ты... то есть я, – опять перебил меня Кири, – знаменитейший вор во всем Средизахолустье. Ты, то есть я – приёмный сын дракона Мунгра, сын Ардэ. У тебя, в смысле, у меня, есть старший брат по имени Тирианд...

– Он умеет летать! – вставил я.

– А, так вы уже встретились! Это хорошо. Он твой телохранитель в миссии по уничтожению Фыварена и освобождению Лоора.

– Олли полыхает огнём изо рта, ты знал?

– Конечно! – хмыкнул Кири. – Знаешь, сколько раз она в детстве мне задницу поджигала, если я её не слушался.

– Окей, я так понял, что Тирианд и Олли – дети какого-то дракона, а я – сын обычного смертного?

– Именно так, – кивнул Кири. – И не какого-то, а Мунгра. Мунгр тебя усыновил.

– А куда делся мой отец? В смысле, твой? И что стало с матерью? - Я хотел задать ещё тысячу вопрос, но вдруг сон стал развеиваться. Проклятие! Кири постепенно исчезал.

– Каллинастра! – донеслось мне вслед, и я открыл глаза.

Солнце било в лицо, я повернулся на бок и обомлел. Потому что прямо на ветвях дуба, растущего прямо у воды, сидела самая натуральная русалка. И пялилась прямо на меня.

– Тири, берегись! – раздался отчаянный вопль Олли.

Я повернулся на крик и увидел, как Тири, словно под гипнозом, идёт к воде, в которой плещутся, призывно крича, русалки. Олли мчалась за ним, но Тири её игнорировал и продолжал идти с идиотским выражением лица.

Я хотел было броситься на помощь, но ласковый голос русалки меня остановил:

– Кири Онди, иди ко мне!

Я обернулся к русалке на ветвях. Мой взгляд скользнул по её прекрасному белому лицу, чёрным вьющимся волосам, покатым мраморным плечам, полным грудям с розовыми торчащими сосками, плоскому животику с выпирающими рёбрами.

Мои ноги сами зашагали навстречу русалке. Она очаровательно улыбнулась, а затем открыла пасть, полную зубов. Мой мозг кричал: «Беги!», но тело его не слушалось. Я медленно, как зомби, шагал навстречу русалке. На берег уже выползали её сородичи, и тоже скалили зубы, предвкушая обед. Главным блюдом были, определенно, мы – Кири и Тири.

Глава 10, в которой вектор нашего приключения резко меняется

Зубы русалки становились всё ближе, ноги мои всё так же шагали против моей воли, хотя сопротивлялся я изо всех сил. Но очарование морской девчонки было в разы сильнее любого здравого смысла. Хотя внутреннее я сильно матерился.

Глаз мой уловил движение, русалку объяло пламя, и та завизжала от боли. Огонь охватил дерево, русалка спрыгнула с ветвей в спасительную воду. Вслед ей полетели огненные шары.

Гипноз отпустил меня, и я бросился прочь, в сторону леса. По пути я перехватил Тирианда, который непонимающе тряс головой, , а затем и Олли. Мы забежали под кроны деревьев – оттуда, откуда в русалок летели огненные шары.

Морские девы шипели, но на берег из воды выйти не решались. Наконец, они не выдержали плотного магического огня, нырнули и исчезли в пучине реки.

– Цукерн! – радостно закричала Олли.

Да, из лесополосы вышел, судя по всему, именно Цукерн.

Я, конечно, не так представлял себе верховного мага, но что поделать: Цукерн выглядел так, как выглядел. Это был невысокого роста, плешивенький старикан с большой бородавкой на лбу, видимо, заменявшей ему третий глаз. Цукерн был одет в плащ вырвиглазного серо-буро-малинового цвета, а в руках у него находился посох с сияющей вершиной.

Тем контрастнее уродливый маг смотрелся на фоне... моих давешних массажисток-официанток. Рыженькая и чёрненькая выступали рядом с магом, рыжая – справа, чёрная – слева. Они были одеты совершенно бесстыдным образом, как будто только сбежали из борделя: чулочки, подвязочки, корсеты... Покачивая бёдрами, девушки шагали рядом с Цукерном, сжимая в ладошках дымящиеся волшебные палочки.

– Позвольте вам представить моих спутниц, – проговорил Цукерн. – Кася, – он указал на рыженькую, – и Лаона, – он указал на чёрненькую.

Тирианд элегантно поклонился девушкам, а Олли бросилась на грудь Цукерну. Чего это она каждому-встречному поперечному на шею вешается?

Кася и Лаона загадочно переглянулись, а затем хором проговорили:

– Привет, Кири!

А затем Кася добавила кокетливо:

– Ты произвёл на меня впечатление!

Тирианд с уважением посмотрел на меня и хлопнул по плечу. Я чуть скривился от боли и подумал, что вот в следующий раз точно ему вмажу в ответ.

– Что ты здесь делаешь, Цукерн? – принялась расспрашивать Олли. – И что эти... девушки... с тобой... делают?

– Со мной-то ничего, – хохотнул Цукерн. – А вот Кири лучше знает, что они могут делать.

Девушки многозначительно засмеялись, а я немного покраснел.

– Олли, – сказал Цукерн. – Ситуация осложнилась. Фыварен вызвал демонов. Он открыл портал в Потумир, и на Лорену обрушилась целая адская орда. К сожалению, почти вся королевская гвардия полегла в бою с ними. Город наполовину разрушен. В последний раз я видел, что армия направилась в сторону магической академии.

Олли побледнела.

– Я велел Касе и Лаоне присматривать за вами, – продолжал Цукерн. – Они должны были вывести вас из города, когда вы получили пророчество, и помочь вам найти артефакты. К сожалению, сейчас они мне обе нужны.

Да, я тоже очень сильно пожелал о том, что обе девушки опять исчезнут из моей жизни.

– Но если хорошо подумать... – Цукерн как будто прочитал мои мысли. – Касю я оставлю. С Лаоной мы отправимся в Незримую башню. Я попробую разрушить заклятие Фыварена и закрыть портал. Ещё мы соберем остатки королевских сих и попробуем дать отпор вторжению демонов. Вам же нужно поторопиться. На вас будет возложена ещё одна миссия, помимо спасения короля Лоора.

«О собачки-сатанячки, что ещё за миссия?» – внутренне простонал я, но внешне хранил покерфейс.

– Когда портал в ад открылся посреди города, я успел связаться с Мунгром. Он прилетел довольно быстро, буквально через пару-тройку часов. Всё это время мы обороняли дворец. Мунгр успел забрал принцессу Литу в своё логово. Чтобы демоны не последовали за ним, я обрушил мост, который ведет в Летний дворец. Если помните, оттуда до драконовых пещер рукой подать. Но остался переход около Города-у-моста. Если демоны доберутся до него, то ничто не помешает им переправиться через Шрам и достичь пещеры Мунгра. Я сомневаюсь, что даже такой свирепый дракон в одиночку выстоит против армии из Потумира.

– Хорошо, и что нужно сделать? – спросила Олли.

– В первую очередь, вам придётся спасти принцессу, – сказал Цукерн.

– Но это же огромный крюк! – ужаснулась Олли. – Да и как нам добраться до Ржавых гор? По твоим словам, нам путь преграждает целая орда демонов!

– Так же, как и я добрался до вас. Естественно, на орлах!

Цукерн свистнул, и из лесной чащи взмыли три гигантских орла. Они повисли над нами, их тени загородили солнце. Я почему-то вспомнил толкиеновскую «проблему орлов», мол, если бы Гендальф отправил своих курьеров с кольцом всевластья сразу на орлах, то Профессору даже не пришлось бы писать книгу. Похоже, что в этом мире «проблемы орлов» не существует.

– Доберётесь на них до Мунгра, убедитесь, что Лита в безопасности. Затем отвезите её в Башню Озёрной леди. Озёрная леди моя должница, и она обеспечит принцессе должную защиту. А после этого возвращайтесь к основной задаче: спасите Лоора. К сожалению, я не могу никого ещё попросить, потому что королевская рать разогнана, а академия в осаде. Возможно, она уже пала, потому что я не могу связаться ни с одним волшебником. Боюсь, там все уже мертвы.

– Так, стоп! – сказал я. – А как же Рор? Местные его повязали и грозились отправить на каторгу в Медные горы. Мы должны его спасти!

– Забудьте о Роре, – сказал Цукерн. – На кону судьба королевства!

– Мы своих не бросаем! – возразил я. – Так ведь?

Олли потупила взгляд, а Тирианд сказал:

– Извини, братишка, я вообще этого вашего Рора в первый раз увидел.

– Но он же часть команды! – не сдавался я.

– Мы его обязательно освободим, – сказала Олли и посмотрела мне в глаза. – Когда выполним... то есть доставим принцессу в безопасное место. Обещаю.

– Хорошо, – после паузы сказал я. – Но ты мне обещала!

– Вы закончили? – спросил Цукерн. – Олли, ты достала пророчество?

– Да, только это не совсем пророчество...

– А карта, – перебил волшебник. – Я знаю. Покажи.

Олли залезла в своё декольте (мы с Тириандом тактично отвели взгляд, но я не очень старался) и извлекла на свет мятую бумажку.

Цукерн извлёк из-под одежды флакон с зеленоватой жидкостью, капнул пару капель на листок, провёл рукой, пробормотал пару заклинаний, и на поверхности бумаги, прямо поверх текста пророчества проступила карта.

Наконец-то я увидел мир, в который попал. Он напоминал расплывшуюся кляксу с большой рекой, делившей её напополам. В верхней части находилась долина с изогнутыми реками, в нижней – большое то ли озеро, то ли море с большим островом посередине.

Но мой взгляд приковали три светящиеся точки – объекты из пророчества.

– Так, – сказала Олли. – Вот эта светящаяся точка, – она ткнула в левую часть карты, – это неразменная монета.

– Почему ты так решила? – спросил я.

– Потому что это – Красная гора, – она указала на одинокую гору рядом со светящейся точкой. – А мы как раз недалеко. И монета как раз у тебя.

– Блин, а чуваку, составлявшему карту, сложно было всё подписать? – возмутился я. – Ни хрена не понятно, что и где здесь находится!

– Так, – продолжила Олли, не обращая внимания на мои слова. – Вот эта светящаяся точка, скорее всего, Хрустальный меч.

– Он находится в Затопленном городе, – задумчиво протянул Цукерн.

– Я думал, что Хрустальный меч находится в Хрустальном лесу, где стоит Хрустальная башня, – сказал я, но на мою язвительную фразу опять не обратили внимание.

– Третья точка – это Говорящий кулон. Он находится в Башне на краю мира, – Олли ткнула в правый верхний угол, в точку, максимально удалённую от нас. – Мы видели светящийся кулон на шее Олдена, помощника Фыварена. Возможно, это именно он?

– Киландарь, – сказал я.

– Чего? – спросил Цукерн.

– Мне голем золотой сказал, что этот кулон называется Киландарь, что он хрустальный и разговаривающий, – пояснил я.

– Да, – кивнул Цукерн. – Это тот кулон, что нам нужен. Вам придётся убить Олдена и снять кулон с его хладной груди.

– Но как мы это сделаем? – воскликнула Олли. – Он же колдун!

– А для чего тебе даны магические силы? – ответствовал Цукерн.

– Да ладно, хрен с ними, с магическими силами, – сказал я. – Олден умеет перемещаться в пространстве. Допустим, запустим мы в него огненным шаром, а он – раз! – и переместится.

– Люди не умеют перемещаться, – сказал Цукерн. – По крайней мере, не умеют после этого оставаться в живых.

– Но я сам видел! Он появлялся и исчезал в воздухе!

– А, жуткий череп в плаще?

– Да-да!

– Это не сам Олден, это его проекция. Он вообще не выходит из своей Башни-на-Краю-Мира. Говорят, у него слабый иммунитет и он боится подхватить простуду.

– А, – ответил я. – Это многое объясняет. Например, почему у него такой сварливый характер.

– Ну хорошо! – Цукерн хлопнул в ладоши. – Если все со всем разобрались – тогда в путь!

– Погоди! – сказал я. – Дайте мне какой-нибудь листочек и что-нибудь пишущее. Карандаш там или фломастер. – Мой взгляд в очередной раз упал на Касю и я нервно сглотнул. Не мог Цукерн своих девчонок одевать как-нибудь приличнее, а то мешают сосредоточиться на деле! Олли заметила мой взгляд и многозначительно посмотрела на Цукерна. Тот приподнял бровь, затем сказал:

– Ах да! Дамы! – и взмахнул посохом.

На полуголых девицах появились плащи, в которые они немедленно укутались.

– Так гораздо лучше, – сказала Кася. – А то я уже начала замерзать. Понимаете, мы готовились ко сну, и тут раздался взрыв. Мы поспешили к вам на выручку в том, в чём были.

Я решил не уточнять, в чём именно заключалась подготовка ко сну, поэтому просто кивнул, а потом напомнил:

– Листочек и чем-нибудь писать!

– Ах да! – Цукерн вновь взмахнул посохом, и в моей руке возник довольно плотный серый пергамент (я постарался не думать, из чего он сделан) и гусиное перо. – Что ты хотел написать? Завещание?

– Смешно, – ответил я, перехватил перо поудобнее и вывел большими буквами вверху листка:

«План по спасению мира». И тут закончились чернила. Перо просто противно заскрипело по пергаменту.

– Чернила? – полувопросительно-полуутвердительно сказал я, обращаясь к Цукерну.

Тот опять хохотнул, затем вновь повёл посохом. Перо из моей руки пропало, но взамен появилось другое.

– Ты будешь мне каждый раз менять перья? – спросил я.

– Не, я тебе в этот раз дал вечнопишущее перо. В нём никогда не кончатся чернила.

«На что только не идут маги, лишь бы не изобретать авторучку!» – пробурчал я и продолжил писать. Олли с любопытством посмотрела, что я творю, сообразила и начала подсказывать. Вдвоем мы довольно быстро написали следующее:

Принцесса.

Цель миссии: Доставить принцессу в безопасное место.

Стартовая локация: Пещера Мунгра в Ржавых горах. Конечная локация: Башня Озёрной леди на острове в центре Озера вечности.

Подсказки: ?

Приоритет: 1

Рор.

Цель миссии: Спасти Рора из лап работорговцев.

Локация: Медные горы на Медном острове.

Подсказки: ?

Приоритет: 2

Хрустальный меч.

Цель миссии: Добыть Хрустальный меч в Затопленном городе.

Локация: Затопленный город, берег Озера вечности.

Подсказки: ?

Приоритет: 3

Говорящий кулон (он же Хрустальный кулон, он же Киландарь).

Цель миссии: Убить или обхитрить Олдена и забрать кулон.

Локация: Башня на краю мира, Запретный полуостров.

Подсказки: ?

Приоритет: 4

Спасти Лоора.

Цель миссии: Использовать Хрустальный кулон, Хрустальный меч и Неразменную монету для снятия магического барьера и проникновения внутрь Хрустальной башни.

Локация: Хрустальный лес.

Подсказки: ?

Приоритет: 5

– Это наша дорожная карта. Или квест-карта, – сказал я, показывая писанину Тирианду, Цукерну, Касе и Лаоне. Ну, чтобы было понятно, куда идти дальше и что делать. Это очень удобно, особенно, когда в компьютерные игры играешь.

– Ну, мы тут не в игры играем, – с сомнением протянул Тирианд, а Цукерн спросил:

– В какие-какие игры?

– Это я потом объясню, – отмахнулся я. – Главное, что всё удобно. Видите, я специально места оставил после подпунктов «Подсказки». Мы туда будем вписывать важную информацию, чтобы не потерять.

– Слушай, мудрая вещь! – проговорил Цукерн, откуда-то из-за пазухи достал несколько пергаментов, затем кончиком посоха коснулся моих записей, и они все скопировались на прочие свитки. – Я связал все записи единой магией. Теперь, если кто-то из нас внесёт изменения, это все увидят. Мы можем использовать эти свитки для передачи информации друг другу и для общения.

– Бомбическая идея! – похвалил я. - Мы только что изобрели гугл-док. - На меня все покосились, но я продолжал: – А еще бы сделать на другой стороне карту, которая отмечает, где мы находимся.

– Да запросто, – сказал Цукерн. – Ну как? – спросил, когда перестал тюкать посохом в листочки, водить руками и шептать разные словечки.

Карта была по-настоящему искусная. Она всё время двигалась: по её поверхности плыли облака и тучи (Цукерн пояснил, что это прогноз погоды), двигались корабли (торговые маршруты), повозки (купеческие пешие маршруты), а по центру расплывалось чёрное пятно (это примерная зона вторжения).

Объекты на карте не были подписаны, но стоило мне сфокусировать взгляд на какой-то части карты, как эта область расширялась, появлялись мелкие детали, подписи, пояснения. Короче, полный интерактив.

– Я скопировал на ваши свитки карту из нашей академии, – пояснил Цукерн. – Наши картографы веками собирали сведения о географии, истории, биологии нашего края, прилежно записывали слухи и легенды. Если вам нужна будет какая-то информация, просто коснитесь пальцем нужной области и голосом затребуйте то, что вам нужно.

Собственно говоря, я понял в этот момент, почему этот мир преимущественно застрял в таком древнем средневековье: у магов были такие штуки в повседневном употреблении, с которыми не нужно было развитие научно-технического прогресса. Подозреваю, что маги вообще в этом мире учредили что-то типа теократии и через какой-нибудь аналог земной инквизиции подавляли любые ростки свободомыслия и просто не давали немытым крестьянам изобрести какой-нибудь зачётный пепелац.

Хотя гнорры не совсем вписывались в эту концепцию. Он были весьма технологично продвинутые: изобрели электричество, рыли ходы под землей, собирали поезда и даже мини-ядерный реактор забабахали. Может, они вымерли как раз при помощи магов, которые спровоцировали войну между ними?

– Ах да, ещё одна маленькая деталь! – вспомнил Цукерн. – Ваш взрыв... Ну, взрыв гноррского экспресса... Он спровоцировал пробуждение Великого Червя.

– Кого? – выпучил глаза Тирианд.

– Великого Червя, – повторил Цукерн. – Гнорры разбудили его, когда рыли свои ходы. Но нам, магам, удалось отправить его обратно в спячку. Это гигант из самых недр земли. Есть древнее пророчество, что Великий Червь в один день пожрёт весь мир. Поэтому советую избегать встречи с ним.

– Мир большой, разминёмся! – сказал я.

– Нет, всё не так просто. Так как Червя пробудили вы, то у вас с ним теперь особая связь. Он будет охотиться за вами и пытаться вас пожрать.

– Замечательно, – съязвил я, достал пергамент и вписал новый квест:

Великий Червь.

Цель миссии: Убить или усыпить Великого Червя.

Начальная локация: ?

Подсказки: ?

Приоритет: ВЫСОКИЙ

– Смешно, – хмыкнул Цукерн. – Вам, простым смертным, его не победить. Я займусь им, когда остановлю вторжение.

– Ах да, – проговорил я. – Ещё же у нас есть вторжение! – И написал:

Армия Потумира.

Цель миссии: Остановить вторжение.

Начальная локация: Столица Лорена.

Подсказки: ?

Приоритет: ВЫСОКИЙ.

Ответственный: Цукерн.

– Вот, – проговорил я. – Так мы ничего не забудем.

– Забудешь тут армию вторжения, – сказала Олли. – Ты только время тратишь.

– Нет! – поднял я вверх самопишущее перо. – Всё, что может быть записано, должно быть записано!

– Ладно, друзья мои, – произнёс Цукерн, сворачивая свой свиток. – Настала пора прощаться! Что делать – вы знаете!

– Погоди, учитель! – перебила его Олли. – Нам бы две вещи забрать из академии. Первое – мне нужна новая волшебная палочка, и второе – Надпространственную сумку бы. У нас с собой, я чувствую, будет довольно много вещей, и хранилище бы не помешало.

Цукерн кивнул, затем закрыл глаза и пару раз повёл в воздухе посохом. Затем его лицо приняло выражение ужаса. Но через миг он открыл глаза и извлёк из-под полы своего плаща две волшебные палочки и объёмную сумку-рюкзак.

– Академию атакуют, – сказал он. – Демоны уже осаждают Цитадель магов. Боюсь, что от наших артефактов и свитков мало что останется. Мы будем отброшены в развитии на века! – Маг сокрушённо покачал головой. – Это всё, что я успел спасти и переместить сюда. Олли и Тирианд, возьмите по волшебной палочке...

– Так ты умеешь колдовать? – спросил я брата.

– Ну да, – скривился тот. – Как и все потомки дракона. Только не люблю, ты же знаешь. Предпочитаю холодное оружие. Оно надежное и не взрывается у тебя в руках.

– Просто тебе не хватило терпение доучиться в академии! – заявила Олли.

– Так, не ссорьтесь, – проговорил Цукерн. – Это нам не поможет. Олли, держи сумку.

И тут произошла очередная магия. Я был готов поклясться, что сумка-рюкзак в руках Цукерна была одна. Но как только он передал вещь Олли, а она её взяла, как сумка раздвоилась. Ну, то есть Олли взяла сумку, но она как будто тут же материализовалась в руках Цукерна.

– Кири, бери сумку! – сказал Цукерн.

Я взялся за ручку сумки, потянул на себя и как будто вытянул новую сумку из недр старой. Тирианд и Кася вытянули по своей сумке.

– Там довольно большой запас еды, воды и запасной одежды, – сказал Цукерн.

– Да ну, – не поверил я. Сумка была легчайшей, как будто пустой.

– А ты открой и посмотри.

Я открыл сумку. Она была абсолютно пуста.

– Опусти руку, – посоветовала, усмехаясь, Олли.

Я опустил руку – и рука провалилась куда-то в бездонную пропасть. Тут пальцы нащупали край какой-то одежды, далее – краюшку хлеба, потом палку колбасы. Я прям знатно удивился. Моя рука была в сумке уже по плечо - и это выглядело так, будто её отрезали.

Так вот как ты выглядишь, бездонный инвентарь из компьютерных игр!

– Не хочу повторять банальности, – сказала Олли. – Но она внутри больше, чем снаружи.

– Да уж, значительно больше! – я зацепил какую-то бутылку и извлек её наружу. На бутылке было прилеплена написанная от руки записка: «Эль». – О, отлично! – я откупорил бутылку и начал пить эль большими глотками. Красота! – А как это работает? – спросил я, напившись.

– Вещи лежат в отдельном хранилище, – пояснил Цукерн. – Само хранилище находится у меня в кладовке в моей Незримой башне. А на дне каждой сумки – небольшие дыры, которые связаны с моей кладовкой через Надпространство. Звучит не совсем понятно, но, поверь, объяснение математической модели было бы в разы непонятнее. Ну да ладно, друзья мои! Вам пора!

Мы сложили в Надпространственные сумки свитки с квестами и картой, лишнюю одежду, я с сожалением убрал обратно недопитую бутылку эля и после настояния Олли – неразменную монету и Мирианд. После Цукерн проводил нас к орлам.

Мы разделились по парам. Цукерн сел на белого орла перед Лоаной, и она обхватила его за спину, прижавшись к нему своей роскошной грудью. Тирианд уселся на серого орла позади Олли, а я сел на черного орла позади Каси, потому что отказался управлять этим летающим транспортом. Но зато я смог обнять волшебницу за её стройную талию и вдоволь пощупать упругий тренированный животик.

Наконец, мы взлетели. Кася управляла орлом, дёргая его за перья на шее. Порыв ветра едва не снёс нас. Кася прижалась к орлу, а я прижался к Касе.

– Держись за перья! – приказала она, оторвала мои руки от своих бёдер и прижала их к перьям. Я инстинктивно схватился за них.

Ветер нарастал, мне казалось, что меня сейчас сдует – и собирай потом косточки по всему Средизахолустью.

Но вот орёл перестал набирать высоту и принялся горизонтально планировать. Я расслабился, мои руки перебрались с перьев обратно на бёдра и талию Каси. Девушка не возражала. Напротив, она выпрямилась, устроилась поудобнее, затем взяла мою правую руку и положила мне на грудь. Левую же руку направила себе между ног и откинулась назад.

– Я буду держаться крепче, – прошептала она мне на ухо, – а ты держи покрепче меня!

Мой палец нащупал теплый бугорок у Каси между ног. Я слегка надавил. Волшебница застонала и уселась поудобнее, чтобы я мог погрузить палец поглубже.

Это было волшебно! Мы летели на орле, ветер гудел в голосах, а в моих руках извивалась прекрасная рыжая девушка, получая удовольствие от всего, что я делаю.

Через несколько минут Кася кончила, сжав мою ладонь своими ногами, полуобернулась ко мне, крепко поцеловала в губы и сказала:

– Спасибо!

– А я? – вопросительно приподнял брови я, намекая на продолжение.

– Ну уж нет, Кири! Ты просто отдал должок!

Кася убрала мои руки со своего тела и запахнула плащ.

– Смотри! – она указала вниз.

Я осторожно свесил голову, но не увидел ничего, кроме облаков.

– Вон там! Берегись!

В нашу сторону полетел гигантский камень. Орёл сделал крутой крен, который чуть не вытряхнул меня с Касей вниз, так что мы с трудом, но удержались. Орёл закричал и ушёл в пике. Я схватился за талию Каси, а она вцепилась в перья птицы. Сила воздуха оторвала меня от орла, и я повис на девушке. Она каким-то чудом держалась, но я прямо видел, как её пальцы постепенно разжимаются. «Кажется, это конец!» – мелькнуло у меня в голове, прежде чем Кася окончательно разжала пальцы…

Глава 11, в которой мы сначала летим на орле, а потом едем на осле

Едва я оказался в свободном падении, как тут же отчаянно заорал и замахал руками – так, словно у меня были крылья и это помогло бы мне удержаться в полёте.

Но тут я почувствовал, как кто-то сзади обхватил меня за талию. Я замер, а знакомый голос Каси прошептал в ухо:

– Спокойно! Не дрыгай руками и всё будет в порядке!

Облака расступились, и внизу заблестела река, петляющая по равнине. Наш орёл, безжизненно сложив крылья, просто падал вниз, а от него вверх поднималась кровавая струйка. У птицы была раздроблена грудная клетка.

Мы со свистом летели вниз. Я не видел ни единого шанса спастись.

И в один момент Кася крикнула мне:

– Держись крепче!

Я схватился за её руки, Кася подтянула меня к себе. Далее что-то нас дёрнуло вверх, и мы принялись спускаться плавно и со значительно меньшей скоростью.

– Что произошло? – спросил я.

– Парашют, – пояснила Кася. – Я нашла его в нашей сумке и использовала. Когда часто летаешь на орлах, нужно быть ко всему готовой.

– О! А что произошло с орлом? Почему он погиб?

– Видимо, вот виновник! – Рука Каси указала на гиганта, который с камнем в руках стоял на скале прямо над рекой. Издалека он выглядел как игрушечный солдатик, но в масштабе, должно быть, был громаден.

- Кто это?

– Это Бастан, местный юродивый. Он циклоп, поэтому такой огромный. Он и в прошлый раз кидался в нас камнями, когда мы летели.. Куда-то... Не помню, я была с похмелья... Я много раз говорила Цукерну, чтобы он нанял каких-нибудь приключенцев, чтобы они прихлопнули этого придурка. Но у академии всегда ограниченный бюджет, поэтому денег вечно не хватает.

– И вот теперь из-за недостатка финансирования мы падаем? – уточнил я.

– Да, – подтвердила Кася.

– Бюрократы чёртовы... - проговорил я, а Кася согласно хмыкнула.

Мы медленно падали, Кася правила в сторону длинной узкой полоски леса.

– Мы приземлимся около Длинного леса, – сказала волшебница. – Там легко найти подводу до Города-у-моста. Пересечём там мост – и мы около пещеры Мунгра.

– Это тот город, куда сейчас движется адская армия? – уточнил я на всякий случай.

– Точно, – подтвердила Кася.

– Может быть, найти какой-нибудь другой маршрут? Я не думаю, что демоны нас ждут там с красной ковровой дорожкой.

– Уверена, что нет, – оценила мою шутку Кася. – Но мы отбились от группы, и нам нужно прибыть в пещеру Мунгра. А более короткого маршрута просто нет.

Мы спланировали на землю недалеко от дороги, проходящей вдоль Длинного леса. Удар о поверхность оказался сильнее, чем я ожидал, но на ногах я, к своей чести, устоял.

Кася собрала парашют и затолкала его в Надпространственную сумку, вынула Мирианд и вернула его мне. Затем она достала перо, свиток с квестами и картой и написала в местный "чат": «Кири и Кася. Нашего орла сбил камнем циклоп. Мы упали, но живы. Двигаемся в сторону Города-у-моста. Попробуем обойти адские заставы стороной».

– Ты уверена, что это хорошая идея? – ещё раз уточнил я. – Давай посмотрим по карте, может быть, есть более безопасный путь?

– Через Шрам – нет. Можно обойти ниже, где Треугольные горы. Но это большой крюк. Мы и так отстаём от графика.

– А Цукерн не может выслать за нами ещё орлов?

– Увы, в академии оставалось около десятка прирученных орлов. Все они приняли участие в битве, и спаслись только наши трое. Теперь двое, - помрачнела Кася.

– Жаль, – проговорил я. – Слушай, а что это за Шрам, о котором все всё время поминают и через который нам надо перейти?

– Очень смешно, Кири, – сказала Кася.

– Нет, серьёзно. В школу я не ходил, а моим обучением занимался дракон. Судя по всему, мы с ним не географию изучали.

Кася внимательно посмотрела на меня, а затем пояснила:

– Шрам возник несколько столетий назад. Многие думают, что это река, но на самом деле – это трещина в земной коре, куда хлынула вода океана. Говорят, что раскол произошёл в ходе неудачного магического эксперимента. Старая академия находится на Треугольных горах, но никто точно не знает, где. Наши маги несколько раз организовывали экспедицию в ту область, но так и не нашли даже развалин. Поэтому, к сожалению, ни опровергнуть, ни подтвердить эту легенду мы не можем. Шрам начинается как раз в Треугольнике и движется, извиваясь, на десятки сотен шагов на север.

– Ну а чём проблема его переплыть?

– Кири, ты реально что ли с луны свалился? Или ты решил таким оригинальным образом самовыпилиться из жизни? В Шраме обитают скворлы. Хочешь, чтобы тебя живём сожрали?

– А скворлы, ну конечно! А кто это?

– Это маленькие противные существа, которые обитают только в Шраме и живьём пожирают любую органику. К счастью, они живут только у поверхности, иначе бы в Шраме была разрушена вся экосистема.

– А если мы поплывём на лодке?

– Они прогрызут или перевернут лодку, – тоном учительницы, объясняющей первокласснику прописные истины, проговорила Кася. – Без специального оборудования Шрам не пересечь. Ну, или надо перейти по мосту.

– Ясно. Ну хорошо. Если этот мост так важен со стратегической точки зрения, то его сто пудов надёжно охраняют. Или, может быть, отступающая королевская рать его взорвала или что она там делает с мостами?

– Логично, – задумалась Кася. – Ладно, давай пока двигаться на восток. Надо найти людей, которые знают новости. Может, встретим какой-нибудь караван, поводу...

– Или беженцев, – добавил я.

– Или беженцев, – согласилась Кася.

Мы двинулись на восток по плоской, поросшей низкорослой травой равнине. Солнце жарило немилосердно. В один момент Кася не выдержала, скинула плащ, оставшись в корсете и чулках, а затем полезла в Надпространственную сумку и извлекла оттуда лёгкую тунику.

– То, что надо! Кири, помоги снять корсет!

Вот честно, ни разу в жизни не расшуровывал корсет, но это оказалось не так уж и сложно. Сняв нитку с последней петельки, я не удержался и поцеловал Касю в плечо. Та откликнулась на поцелуй, подняла рукой волосы, обнажив затылок. Я поцеловал её в линию роста волос, опьянев от запаха её кожи.

Корсет полетел на траву, обнажив грудь волшебницы с алыми торчащими сосками. Я сгрёб грудь в свои ладони и принялся гладить их и ласкать. Кася застонала, изогнувшись и подставляя своё тело моим рукам.

Вдоволь насладившись грудью (и, конечно, стонами) девушки, я спустил руки ниже, до сладкого бугорка внизу живота. У Каси там отсутствовала какая-либо растительность, и это неимоверно возбуждало.

– Зря я убрала плащ, – сказала Кася. – Погоди! – Она нагнулась к сумке, извлекла из неё плащ, расстелила его, извлекла волшебную палочку и повернулась ко мне. – М-м-м! Почему ты ещё одетый? Ну-ка, раздевайся!

Дважды меня просить не нужно было. Я сбросил всю свою одежду, оставшись в чём мать родила. Кася поманила меня за собой. Я подошёл к девушке, страстно поцеловал её в губы. Мои руки бродили по её телу, лаская грудь, талию, бедра, спину и упругую попу.

Волшебница взмахнула палочкой, не отрываясь от моих губ, и на нас обрушился каскад тёплой воды. Я удивлённо поднял глаза: в метре над нами зависла небольшая тучка. Вода смыла с нас пыль и грязь последних приключений.

Нацеловавшись, Кася вытолкнула меня за пределы зоны действия тучки, прямо на расселенный плащ, а затем принялась танцевать в дожде, возбуждающе проводя руками по своему телу.

Но вот туча истощила свои силы. Кася подошла ко мне и села сверху на мой возбуждённый член. Я застонал от наслаждения, девушка вторила мне. Она села чуть-чуть, как бы примеряясь. Я проталкивался внутрь неё, раздвигая мягкую плоть и чувствуя, как теплеет у меня внизу живота. Наконец, я полностью погрузился в Касю, и она начала плавно двигаться вверх и вниз.

Я обхватил её бёдра и помогал управлять ей движениями. Кася положила руки мне на грудь и решительно насаживалась на меня. Я переместил руки с бёдер на её манящую грудь, которая аппетитно выступала вперёд. Кася застонала и задвигалась ещё быстрее. Я почувствовал, что финал уже близко.

Волшебница закатила глаза и высоко закричала, наслаждаясь оргазмом. Я извергся в Касю всей мощью, прижимая девушку к себе максимально плотно.

Затем она упала головой мне на грудь, тяжело дыша, и я целовал её роскошные рыжие локоны.

– Это было чудесно, – проговорила она, когда дыхание немного успокоилось.

– Согласен, – ответил я.

Кася с неохотой слезла с меня, поглядела на мой обмякший член и сказала:

– Ну, дождусь пока ты отдохнешь, и повторим. Только в этот раз командовать будешь ты.

– М-м-м, какая же ты ненасытная! – проговорил я.

– Ну, мне с тобой повезло, я это сразу поняла! – Кася опять наколдовала тучку. – Идёшь мыться?

Переодевшись во всё чистое, мы продолжили путь, болтая обо всяких пустяках. В один момент, разговор, естественно, зашёл о сексе и о том, что произошло буквально недавно.

– Я люблю секс, – призналась Кася. – Я это поняла в академии, когда нужно было выбирать специализацию. Видишь ли, у магов и волшебников есть такое понятие, как фокусировка. Это какое-то действие, фраза или предмет, которые вызывают максимальную концентрацию и позволяют эффективнее пользоваться твоей Ма На. У Цукерна, например, это его посох. Посох даже имеет имя, которое знает только Цукерн. Ну, старик верит, что раскрытие имени лишит его артефакт мощности.

– Сила имени и всё такое, – вставил я.

– Именно. У Олли фокусировкой стало имя вашей матери – Ардэ. После той ужасной трагедии в Спящей роще Олли стала замкнутой, и только хорошие воспоминания помогли ей раскрыться как волшебнице. Ну, а мой фокус, как ты догадался...

– Секс?

– Ага, – кивнула Кася. – Мало того, что занятия любовью поддерживают мою магическую силу, так это ещё и приятно. В академии был только одна девушка с подобной фокусировкой – Лаона. Ты с ней знаком, она такая смугленькая... - Я кивнул. Как её можно забыть? - В общем, мы с ней довольно много времени проводили вместе. Путешествовали так всегда только вдвоём, иногда беря себе каких-нибудь спутников.

– А Лаона... И Цукерн?

– Ну конечно! – воскликнула Кася.

– А ты... И Цукерн?

– А ты ревнуешь?

– Ну он же мерзкий старикашка, б-р-р! – сказал я.

– Ночью все кошки серые, – ответила Кася. – К тому же можно применить заклинание на изменение внешности. Ты думаешь, я не поддерживаю свою красоту магией?

– А ты поддерживаешь?

Кася рассмеялась в ответ.

– Как ты думаешь, сколько мне? – спросила она.

– Ну, лет 25, – предположил я, оглядывая её фигурку.

– Ровно в два раза больше! – кокетливо подмигнув, ответила девушка.

– Тебе полтинник? – я аж остановился. – Да ты неплохо сохранилась! – И шлёпнул девушку по упругой заднице. – А Лаона?

– Мы с ней ровесницы.

Собачки-сатанячки, вот это поворот! Я продолжил шагать, исподволь разглядывая спутницу. Ну не мог я поверить, что ей 50 лет! Либо она меня обманывает (а зачем?), либо действительно магия...

– Слушай, – спросил я. – Вот ты такая красивая и молодая. А почему бы Цукерну не создать себе тело двадцатилетнего атлета? Почему он такой мерзкий, с бородавкой ещё?

– Потому что на поддержание формы уходит много сил, – сказала Кася. – Цукерну больше двух сотен лет, и я думаю, что для своего возраста он выглядит более чем хорошо. Ему важно фокусироваться на других вещах, нежели на своей внешности.

– Ого! А до скольки лет вы, волшебники, живёте?

– В среднем, волшебники живут не дольше обычных людей. Но некоторые магией искусственно продляют себе жизнь. Однако, чем дольше живёшь, тем больше усилий надо прикладывать, чтобы не развалиться и не выглядеть совсем уж по-стариковски. Ну да ладно, что всё обо мне и да обо мне. Давай о тебе поговорим.

– Да что обо мне говорить? – смутился я. – Я обычный... – Я запнулся. Сейчас бы не сболтнуть лишку.

– О, смотри! – не слушая меня, закричала Кася. – Впереди – люди!

На горизонте показалась повозка, запряжённая парой осликов. Потом ещё одна, а потом ещё – и вскоре выкатился целый караван. Мы двинулись навстречу.

Впереди каравана шёл старик в рванине, опираясь на палку. Он вёл под уздцы худощавого ослика.

– Откуда вы? – спросила Кася.

Старик поднял на девушку мутные глаза и вымученно прохрипел:

– Бежим мы.

Я оглядел притормозивший караван. Люди выглядели так, будто скитались уже несколько дней и мало ели. Ослики везли телеги, заполненные нехитрым скарбом. Многие из путников были ранены или обожжены.

– Мы из-под Лорены, - продолжал старик. - На нас напала армия демонов. Говорят, они уже взяли Город-у-моста, но королевская рать, отступая, обрушал мост. Скорее всего, демоны двинутся далее на Камсофер или Шшмаргию. Поэтому мы идём в Устье королевы.

– О, – сказала Кася. – Тогда мы пойдём с вами!

– Нам лишние рты не нужны! – проговорил старик.

– Как тебя зовут? – спросила Кася.

– Зачем тебе это? – подозрительно спросил старикан.

– Хочешь, я поменяю еду на двоих ослов?

– А где у тебя еда? – старик подозрительно смотрел на нас обоих.

Кася похлопала по сумке.

– Два круга сыра, баранья нога и пять бутылок эля. Достойная цена за двух щуплых ослов?

Старик, скривившись думал.

– Добавлю ещё немного лечебной мази, – сказала Кася. – Вам это нужно.

– По рукам, девица! – согласился старик.

Последовал обмен. Мне показалось, что старикан выбрал самых дохлых и зачуханных ослов. Люди в караване смотрели злыми голодными глазами, как Кася достаёт из нашей Надпространственной сумки провизию. Я положил руку на Мирианд, морально готовый драться с толпой, если вдруг она ринется на нас.

Но всё обошлось. Кася выложила даже три головки сыра вместо двух, но третьего осла, к сожалению, нам не дали.

Взяв под уздцы новообретенную скотинку, мы быстрым шагом зашагали прочь от каравана.

– Умеешь ездить на осле? – задорно спросила Кася.

Я молча кивнул. На лошади же ездил, неужели с ослом не справлюсь?

Осёл был не просто щуплым. Он был ужасно костлявым. Да ещё и без седла. Мне казалось, что к концу дня у меня на заднице будут сплошные синяки.

Кася ехала на осле впереди с невозмутимым видом. Ну, наверно, за 50 с гаком лет она привыкла ездить на всём подряд. Я почему-то подумал о том, как она поездила на мне, и мой инструмент мгновенно пришёл в боеготовность. Но на костлявом осле это было очень некстати, и я постарался перевести мысли на что-то нейтрально. Правда, маячившая передо мной Кася не давала мозгу возможности переключиться.

– Смотри! – вдруг сказала Кася. – Домик!

И правда, посреди равнины возвышался небольшой аккуратный домик.

– Интересно, – пробормотал я. – Кто там живёт?

– Подъедем? – предложила Кася.

Я был раз хотя бы на пару минут слезть с осла и поэтому с радостью согласился.

Мы остановили осликов рядом с калиткой.

– Постой, – сказала Кася. – Я проверю, может быть, Олли или Цукерн нам что-то написали. – Она полезла за квестовой картой. – О, точно. Олли написала, что они благополучно долетели до пещеры Мунгра, и что папка передаёт тебе привет. Цукерн пока молчит, но ему ещё лететь и лететь. Сейчас я напишу им, что, по слухам, демоны взяли Город-у-моста, и сообщу, что мы двинемся сразу к Башне Озёрной леди. Там нам не придётся делать крюк.

– Ладно, – ответил я. – Я пока проверю домик.

– Лады.

Я с радостью слез с осла и, разминая затёкшие ноги, двинулся в сторону домика. Едва я ступил на крыльцо, как кругом стало темно, холодно и тихо. Я обернулся к Касе. Девушка как будто находилась за пеленой. Она стояла у плетня и писала. Я помахал ей рукой и захотел окликнуть... Но моё горло словно кто-то сдавил жёсткой рукой. Я не мог вдохнуть, упал на колени и забился в конвульсиях. Сознание стало ускользать, в глазах почернело, а в ушах раздался адский хохот.

Краем глаза я увидел, как Кася вскинула голову, увидела меня, выхватила палочку и выкрикнула какое-то заклинание.

Морок отступил, я вдохнул кислород полной грудью и окончательно рухнул на землю.

– Ты как, Кири? – спросила Кася.

Я поднял большой палец.

– Не двигайся! – произнесла волшебница. – И слушай меня внимательно, это очень важно! – Кася приближалась мелкими шажками. – Это не просто уединённая избушка, это обиталище могучей ведьмы. Ты случайно активировал ловушку. Мне нужно развеять магию, иначе мы отсюда живыми не выберемся. Пожалуйста, не вставай и не делай ничего, чтобы ты не увидел, не услышал и не почувствовал. Начиная с этого момента. Понятно?

Я опять беззвучно поднял большой палец.

– Хорошо, – сказала Кася. – Сейчас будет жарко!

В этот момент дверь домика отворилась, и изнутри, инфернально хохоча, вылетела на метле натуральная ведьма: чёрные волосы, крючковатый нос, придурковатая шляпа, в руке – волшебная палочка.

– Умри! – закричала она высоким тонким голосом и отправила в сторону Каси огненную струю.

– Ну блин, – только успела произнести девушка, как пламя окутало её, словно платье…

Глава 12, в которой я завожу себе кошку

Огненное платье пришлось Касе к лицу. Против моих ожиданий, платье не сожгло девушку, а красиво обрамило её фигурку.

Ведьма, видимо, этого тоже не ожидала, потому что резко затормозила в воздухе и вновь пронзительно завизжала:

– Умри!

В этот раз в сторону Каси полетела ещё более значительная струя пламени, прям как струя из душа... Ну, или... Вы поняли.

Но Кася взмахнула палочкой, и струя пламени изогнулась прямо в воздухе и полетела обратно в ведьму. Старушенция резко спикировала вниз, но не удержалась на метле и тюкнулась прямо носом в землю. Волшебная палочка отлетела в сторону, метла переломилась пополам. Старушка лежала, не шевелясь.

Я решил проверить, как она, но Кася, всё ещё пребывающая в огненном платье, показала мне знаком не шевелиться.

Затем она палочкой смахнула пламя и, оставшись совершенно голой, начала осторожно подходить к старухе. Но бабулька внезапно вскочила (причём довольно резво для своих лет) и приняла боксерскую стойку. Мне стало даже смешно.

Но Кася оставалась напряжённой. Она медленно подняла волшебную палочку и как будто чего-то ждала. Чего? У старушки же не в руках ничего не было!

И тут я увидел, как у ведьмы между пальцами зарождается огненный шар. Вон он размером с мандарин, затем с апельсин, и вот уже с арбуз. Далее мои познания в ботанике заканчиваются, поэтому я даже не могу привести пример, на что стал похож шар. Скажем так: казалось, что у ведьмы в руках небольшое солнышко.

И вот это солнышко полетело в сторону Каси. Та взмахнула палочкой и с видимым усилием остановила скопление пламени прямо перед своим носом. Затем она принялась медленно отодвигать его. Ведьма вытянула руку, и шарик двинулся обратно к Касе.

Та в ответ вытянула руку (при этом её груди так красиво поднялись), и шар пламени отскочил к старухе. Та напряглась, вытаращив глаза, и отослала шар Касе.

Так они продолжили играть в пинг-понг ещё пару минут, как вдруг шар, находившийся ровно посередине стал раздуваться. При этом глаза и у Каси, и старушенции стали огромными, как у стрекоз в разгар брачного периода, и они согласованно направили шар вверх. Где-то в высоте мини-солнце превратилось в сверхновую, а колдуньи продолжили дуэль.

Старушка, словно женская версия Палпатина, отправила в сторону Каси молнию, но та отклонила её, отправив в ответ свою молнию. Колдунья вытянула руку и поглотила заряд. Кася принялась осыпать её молниями, но старая карга активно защищалась.

Внезапно я почувствовал, как об мою ногу кто-то трётся. Я скосил глаза вниз и увидел небольшую чёрную кошечку с четырехугольной белой звездой во лбу. Она ластилась ко мне. Я помнил, что Кася запретила мне двигаться, но котейку-то потискать – дело святое.

Я наклонился к кошечке и почесал её за ухом. Кошка довольно вытянула морду и замурлыкала.

А старушенция внезапно как будто подавилась. Кася достала её своей молнией, и она повалилась на колени. От её тряпья, которое она носила вместо одежды, пошёл дым. Кася вновь ударила молнией, и ведьма прямо на наших глазах обратилась в пепел, который тут же развеялся по ветру.

Кася рухнула на колени, но нашла в себе силы улыбнуться мне. Я подошёл и помог ей подняться. Вместе мы добрались до крыльца и уселись, отдыхая. Точнее, отдыхала Кася, а я беззастенчиво её разглядывал. Впрочем, волшебница была не против.

– Спасибо, – произнесла она. – Я твоя должница, – и подмигнула. – Сейчас отдохну и отдам долг. Заодно подзаряжусь.

Я улыбнулся в ответ и спросил:

– Кто это был?

– Мы называем их отшельницами. Рано или поздно любой колдунье или волшебнице приходит время умирать. Если она не хочет этого, то она может отсрочить свою смерть. Для этого ей надо связать свою жизненную силу с каким-нибудь животным или предметом. Говоря на нашем языке, она должна назначить маскота или тотем. И теперь её жизнь зависит от выбранного существа или вещи.

– Но ведь животное может умереть, а вещь – сломаться?

– Да, но, допустим, в кошке, птичке или какой-нибудь книжке поддерживать жизнь гораздо проще, чем в собственном огромном теле. Правда, за это следует расплата: отшельница быстро стареет, а также утрачивает разум. Вскоре у неё не остается никаких мыслей и желаний – одни инстинкты. Я слышала, некоторые отшельницы даже забывали о своих тотемах и случайно ломали их, тут же откидывая коньки.

В голое колено Каси ткнулась кошка.

– Какая-то знакомая кошечка, – сказала Кася. – Где-то я её уже видела. Но не могу вспомнить, где. А, неважно. Мало ли похожих кошек.

Кошка муркнула и потёрлась о руку волшебницы.

– Она вышла из домика ведьмы, – пояснил я, – и ласкалась ко мне. Я не удержался и начал её тискать.

– Видимо, вот эта кошечка была маскотом ведьмы, – продолжала Кася. – Ты её погладил – значит, приручил. Передача маскота или тотема тоже самое, что их разрушение. Вот старуха и померла на ровном месте.

– Ну, не совсем на ровном. Ты же её молнией прибила.

– И это тоже, – согласилась Кася.

– Похоже на Кощея, – сказал я.

– Какого Кощея? – удивилась волшебница.

– Ты сказку что ли не читала? Был такой бессмертный хрен, Кощей его звали. Он свою смерть спрятал в иглу, иглу – в яйцо, яйцо засунул в утку, утку – в зайца, зайца затолкал в сундук, а сундук на дерево засунул.

– Какие-то сказки для извращенцев ты читал, – поморщилась Кася. – Это же надо – утку в зайца затолкать. Я бы посмотрела, как в тебя кого-нибудь заталкивают.

– Не надо! – сказал я, потому что в голове картинка нарисовалась для неслабонервных.

– Ладно, – улыбнулась Кася. – Пошли в избушку. Во-первых, тебя надо отблагодарить, во-вторых, нужно найти мне одежду. Не пойду же я дальше голой!

Внутри оказалось довольно уютно. Посреди избушки пузатилась печка, на полу лежали пушистые ковры. В углу тикали ходики. На столе лежала краюха хлеба и два ножика.

В углу обнаружилась очень мягкая, но довольно грязная постелька, поэтому Касе пришлось затеять небольшую стирку и глажку. Я всё наслаждался видом обнажённой девушки, совершающей с помощью волшебной палочки все манипуляции.

Наконец, чистая перина была постелена, Кася улеглась на кровать, раскинула ножки и призывно махнула рукой.

Я скинул одежду, завис над девушкой сверху и поцеловал её в губы. Мои руки забродили по её телу, я коснулся своими бёдрами внутренней стороны её бёдер. Кася была уже мокрая, поэтому войти в неё не составило особого труда.

Девушка застонала и подалась мне навстречу. Я задвигался сначала медленно, потом всё быстрее и быстрее. Кася билась в моих объятиях, царапалась, кусалась. Я тоже улучшил момент и куснул её за шею, оставив сочный засос.

Когда сладкая волна удовольствия подкатилась почти вплотную, я замедлил движения. Кася бурно кончила, а я продолжил входить и выходить из неё.

– Мерзавец! – с придыханием на ухо сказала девушка.

Я сделал ещё с десяток движений и, наконец, излился в неё. Потом повалился рядом и поцеловал в макушку.

– Что мы будем делать, если ты залетишь от меня? – спросил я. – Я уже второй раз в тебя кончаю, а ты не возражаешь.

– Дурачок! – она чмокнула меня в щёку. – Мы не заводим детей «по залёту». Пока я не захочу, я не забеременею. А я пока не хочу. Мне предстоит ещё много свершений, прежде чем я решусь на семейную спокойную жизнь. Так что кончай в меня сколько угодно, как угодно и куда угодно.

– М-м-м... Это намёк?

– Понимай, как знаешь! – кокетливо ответила Кася. – Ну, нам пора. Мир спасти нужно. А, и ещё шмотки найти.

– А зачем нам искать одежду, давай из сумки возьмём.

И тут до меня дошло. Единственная надпространственная сумка была у Каси, и она сгорела вместе с её одеждой, когда ведьма атаковала её огненным шаром. Я выругался. Там ведь осталась ещё и неразменная монета! Ладно хоть Мирианд у меня оказался с собой.

– А карта и квестовый свиток? – вдруг спросил я.

– О! – сказала Кася. – Я же их бросила на землю перед битвой. Сбегай, посмотри, возможно, он уцелел.

Я, как был, голышом, выскочил на улицу и бросился к калитке. Точнее, к тому, что раньше было калиткой, потому что лужайка перед избушкой больше напоминала Хиросиму после бомбежки.

Как ни удивительно, квестовый свиток лежал на земле и был целёхонек. Только один уголок загнулся. Я подобрал свиток, проверил на предмет новых записей (больше никто ничего не написал) и вернулся в домик.

Кася нашла какой-то жуткий фиолетовый балахон, весь в крупных пятиконечных звёздах, как у звездочётов из мультиков, и накинула его прямо на голое тело. Старушечьи панталоны и пеньюар надевать она наотрез отказалась.

Мы вышли из домика, и тут в мой сапог опять ткнулась кошка.

– Похоже, ты теперь её хозяин, – усмехнулась Кася. – Как назовёшь?

– Не знаю. Её же наверно старуха как-то назвала.

– И что ты предлагаешь? Вызвать её дух и спросить? Давай, назови как-нибудь.

– Пусть будет «Звёздочка».

Кася покосилась на свой балахон и спросила мрачно:

– Издеваешься?

– Почему? – я указал на кошку и с чувством произнёс: – У неё звезда по лбу горит!

– И правда, – присмотревшись, сказала Кася. – Ну ладно, зачёт. Пошли давай! Кстати, куда делись наши ослы?

Ослы сбежали. Я так и представлял их физиономии, когда здесь началось бомбо- и молниеметание. Я бы на их месте тоже слинял. Мало ли.

В общем, мы с Касей отправились пешком.

Дорога вскоре пересеклась с Длинным лесом. Он представлял собой узкую, шириной буквально с десяток шагов, но многокилометровую лесополосу. Деревья напоминали земные: высокие, с зелёными листьями, только вот форма этих самых листьев была необычная.

В целом этот мир, Средизахолустья, был почти копией Земли, буквально с небольшими отличиями. Я имею в виду биологию и геологию мира. Естественно, что сама «начинка» мира была абсолютно иной.

Я шагал, наслаждаясь чистым воздухом, не загаженным запахом выхлопных двигателей и заводов. Пели птички, жарило солнце, дул лёгкий ветерок, рядом со мной находилась прекрасная волшебница, помешанная на любви. Что ещё для жизни надо?

Наверно, забыть, что где-то рядом происходит вторжение адских войск (что бы это ни значило), что где-то под землей движется Великий Червь, который хочет меня пожрать (что бы эти ни значило), что где-то сейчас на рудниках теряет здоровье мой друг-огр, что на меня возложена миссия по спасению принцессы и короля, что в моё тело прыгнул настоящий Кири Онди и, судя по всему, спустил мою жизнь в унитаз...

А так, в целом, да, погода отличная, птички поют, всё нормально.

Пока я витал в облаках, Звёздочка куда-то пропала. Вот она шла рядом, то забегая вперёд, то отставая, уморительно играла с жучками, прыгала на небольших пташек из засады, валялась в кустах – короче, развлекалась. А тут пропала.

– Кася! – позвал я. – Звёздочку не видела?

Волшебница огляделась, пожала плечами и ответила:

– Да забежала куда-нибудь, наверно.

– Я за ней следил, – ответил я. – Никуда она не забежала! Тут крутилась и вдруг пропала.

– Плохо смотрел! – заявила Кася.

– Звёздочка! – позвал я кошку. – Кис-кис!

Откуда-то издалека раздался приглушённый кошачий мяв.

– О, нам туда! – я рванул в сторону мяуканья.

– Ну да, ну да, а наша миссия пошла нафиг! – проворчала Кася, но последовала за мной.

Мы углубились под своды Длинного леса, хотя «своды» – это слишком громкое название для узкой аллеи. Мы следовали по лесополосе, Звёздочка продолжала приглушённо мяукать, но её голосок вроде как приближался.

Наконец, мы оказались на лужайке, сплошь покрытой цветами - она выглядела аляписто, как подол жены цыганского барона. Жужжали и как пули пролетали мимо неисчислимые жуки, слепя размахом крыльев, парили огромные бабочки (я в жизни таких не видел, крупнее земных тропических раза в 2 или даже 3), в воздухе висел тяжелый аромат пыльцы, а прямо перед нами раскорячился дуб.

О, это был высоченный и широченный, где-то в пять или шесть моих обхватов, дуб. Его крона терялась в вышине. Я двинулся к нему и почувствовал, как под ногами лопаются многочисленные жёлуди.

Я увидел Звёздочку, которая сначала, задрав задницу, помочилась на корень дуба, а затем подпрыгнула, уцепилась коготками за ствол дуба, ещё раз прыгнула и приземлилась на толстую ветку на высоте примерно 3 метров от земли. Там она вальяжно развалилась и, уставившись на меня, сладко зевнула.

– Ах ты негодница, слезай, пошли далее! – скомандовал я.

– Упс, Кири, – раздался рядом голос Каси. – Смотри!

Прямо передо мной, на коре дуба, было нацарапано ножичком: «Здесь был Кири». Я пожал плечами и сказал:

– Ну был я тут, значит. Мало ли где я мог оставить свою метку?

– Эм... Проблема в том, – начала Кася, и я внутренне напрягся, – что это разумный дуб. Кажется, его зовут Энретогр, и он дух Длинного леса.

И тут дуб зашевелился. Корни забегали по земле, как змеи. Я невольно отскочил, толкнув Касю. Звёздочка зашипела и впилась когтями в ветку. Дуб повернулся ко мне (по-другому это не описать), на коре выступили очертания лица.

– Привет! – сказал дуб. Звук раздавался откуда-то из-под кроны. Голос у дуба оказался скрипучий и густой, как дёготь.

– П-привет! – произнёс я и на всякий случай достал меч.

– Твоё лицо мне знакомо, – сказал Энретогр грозно, и у меня мгновенно нарушился теплообмен. – Мы раньше не встречались?

– Н-не думаю, – заикаясь, ответил я.

– Точно? – в голосе дуба сквозило сомнение.

– Точно-точно, честное пионерское!

Дуб хмыкнул и вдруг спохватился:

– О, где мои манеры! Я Энретогр, я дух-хранитель Длинного леса. А кто вы?

– Я Кася, – представилась моя спутница. – А это Ки... – она прикусила язык.

– Киллиан Мёрфи, – представился я. – Очень приятно.

– Странное имя, – проговорил дуб. – Что вы тут делаете? Почему вы вооружены?

– Да мимо проходили. Я тут грибы собираю... Вот, ножик взял. – Я указал на меч.

– Грибы? – хмыкнул дуб, а Кася ткнула меня в бок.

Я огляделся в поисках грибов и заприметил один. Однако он находился в опасной близости от дуба, и посему я не рискнул подтвердить свои слова действием. Но я показал мечом на него:

– Вот такие грибы.

– А! – сказал дуб.

– А ещё мы кошку потеряли. Со звездой во лбу, - продолжал я.

– А, вы пришли за этим маленьким пушистым зверьком? Она здесь часто бывает. Ещё какие-то грызуны в последнее время повадились. И всякие птицы. Садятся, долбят кору. Потом голова целый день болит.

– Да, вон она на ветке сидит, – сказала Кася и показала пальцем.

Дуб встряхнул веткой, и оскорбленная Звёздочка повалилась на землю. Естественно, приземлилась на все четыре лапы. Затем кошка подбежала ко мне, спряталась за сапог и злобно зафыркала на Энретогра.

– Ты это, – проговорил дуб, – ножичек убери, пожалуйста. Я тебя не трону.

– Точно?

– Точно, точно. Ты не беспокойся. Хотя в целом людей с ножичками не люблю. Был тут один, тоже с ножиком крутился вокруг меня, всё меня словесами обхаживал. А потом, оказалось, надпись наковырял!

Дуб ветками указал на надпись «Здесь был Кири». Я почувствовал, что краснею.

– А что этот Кири от тебя хотел? – спросила Кася.

– Ну... А почему это я вам должен говорить? – ответствовал дуб. – Вы его друзья?

– Нет, нет, конечно! – хором сказали мы.

– Ну тогда я вам не скажу, - заключил дуб.

– Знаешь, Энретогр, говоря по правде, мы терпеть не можем Кири, – сказала Кася и ткнула меня в бок, мол, подтверди. Я так энергично затряс головой, что даже испугался, что она у меня отвалится. – И если ты нам скажешь, что он тут делал, то мы ему напакостим.

Дуб расхохотался. С вершины посыпались жёлуди. Я почувствовал себя Дрезденом во время бомбардировки союзниками.

– А, хороша чертовка! – сказал дуб, обращаясь ко мне. – Киллиан Мёрфи, повезло тебе с бабой! Ну ладно. Смотрите, Кири спрятал у меня в дупле Хрустальный меч.

– Прям-таки Хрустальный меч?

– Да-да, тот самый Хрустальный меч?!

– Невероятно! – воскликнул я. – А разве он... не в Затопленном городе?

Дуб перешёл на шёпот:

– На самом деле Хрустальных меча два. В Затопленном городе находится его близнец. Говорят, именно тот, меч-близнец, имеет настоящую магическую силу. А этот меч открывает к нему путь. Его нужно засунуть в руку Морскому старцу и тогда старец укажет путь. Ну, по крайней мере, так Кири мне говорил. Он велел охранять эту реликвию ото всех и вернуть только лично ему. Но знаешь, к чертям собачьим Кири Онди! – рассердился дуб. – Он мне кору испоганил! Я вообще против татуировок. Я за чистоту коры!

Ветви кроны раздвинулись, и на меня сверху уставилось остриё меча. Хрусталь красиво переливался в лучах света, падающих через листья. Внезапно дуб отпустил меч, и тот резко полетел на меня. Я отпрыгнул в сторону, не выдержав накала страстей, и приготовился к большому бадабуму.

Но в последний момент крючковатая ветка резко схватила меч за эфес у самой земли, а Энретогр смущённо произнёс:

– Извиняюсь. Возраст, ветки уже не те.

Хрустальный меч висел прямо напротив меня. И тут я окончательно убедился, что Хрустальный меч – это не метафора. Меч был из самого настоящего хрусталя. Я взял его, осмотрел со всех сторон, взвесил в руке (меч оказался довольно тяжёл) и сказал:

– Слушай, а он же может разбиться! Он такой хрупкий...

– Может, – бесстрастно подтвердило дерево. – Поэтому не дерись им.

– М-да... – протянул я. – И как я должен его сберечь?

– Вот тебе Хрустальные ножны!

Снова из кроны вытянулась ветка, держа огромные ножны из чистого толстого хрусталя.

– Слушай, дуб, а у тебя стеклянных ботинок не найдётся? – спросил я. – Или хрустального шлема? Или бумажного доспеха?

Энретогр подумал, потом сказал:

– Нет.

– Жалко, – съязвил я. – Спасибо за помощь. Тогда мы пойдём?

– Идите, друзья мои! Передавайте привет Кири, если его встретите!

– Ладно, ладно, – пробурчал я и, передав привет самому себе, поспешил скрыться со странной поляны вместе с новообретённой Звёздочкой и Касей.

Когда мы отошли на безопасное расстояние, Кася остановила меня и спросила:

– Что это было?

– Это было дерево. Дуб.

– Нет, я про Хрустальный меч. Почему ты сразу не сказал, что знаешь, где он находится, и что у тебя есть ключ к нему?

Кася отобрала у меня Хрустальные ножны, в которые я уже успел положить Хрустальный меч, аккуратно положила их на траву и принялась водить над ними руками.

– Что ты делаешь? – спросил я.

– Проверяю, – огрызнулась девушка. – Ну, я жду ответа.

– Понимаешь, Кася, – сказал я, тщательно подбирая слова. – Я не знал, можно ли тебе доверять...

– Как свой член в меня пихать, так можно, – возмутилась волшебница. – А как выдать стратегически важную информацию – так нельзя? Кири Онди, я не знаю, что ты там задумал, но ты меня очень сильно разочаровал.

– Ну прости! – сказал я. – У меня частичная амнезия на почве алкоголизма, это правда. Олли не шутила. Иногда я забываю очень важные вещи.

Кася поднялась и внимательно посмотрела мне в глаза.

– Я надеюсь, что ты мне не врёшь, – произнесла она ледяным тоном. – Потому что если ты мне врёшь, то я тебя убью, потом воскрешу, ещё раз убью, потом воскрешу и вновь буду убивать, пока мне не надоест. Ты понял?

– Эм... Да, – я закивал. – А ты так можешь? Воскрешать?

– Нет, я лично не могу, но знаю того, кто может! – отрезала девушка. – Ладно, пошли дальше. Путь неблизкий.

Она раскрыла Надпространственную сумму и аккуратно поместила в неё копию Хрустального меча. Затем достала квестовый свиток и кратко записала наше приключение. Надеюсь, что без матов.

– Никто ничего не написал нового? – робко спросил я.

– Цукерн написал, – ответила Кася.

– Что написал?

– Что ты идиота кусок, – злобно ответила девушка.

– Ну прости ещё раз, я правда, ничего не помню!

Кася убрала свиток, застегнула сумку, повесила себе на плечо.

– Хорошо, поверю тебе, – произнесла она. – Но я слежу за тобой!

Я смачно поцеловал её в щёку. В ответ Кася залепила лёгкую пощёчину.

– За что? – возмутился я.

Но ответить Кася не успела, потому что земля под ногами затряслась. Сначала я подумал, что это дуб – вспомнил мою морду лица и решил догнать и отобрать меч.

Однако нет, это было что-то иное. Гул доносился из-под земли.

Внезапно почва перед нами разверзлась, и на поверхность выполз гигантский червь. Ну, как червь? Он больше напоминал смесь Сарлокка из «Звёздных войн» и Шаи-Хулуда из «Дюны». У него была овальная пасть, усеянная множество клыков, из пасти нёсся отвратительный запах гнилой плоти. Тысячи маленьких глаз над пастью горели яростным красным огнём. Откуда-то сбоку торчали извивающиеся щупальца.

Великий Червь пришёл пожрать нас.

Глава 13, в которой я учусь не передразнивать заик

В мою сторону потянулись десятки извивающихся щупалец. Я подавил первый приступ паники (а попробуйте сохранить трезвую голову, когда перед вами возникает такая громадина!), выхватил Мирианд и рубанул по ближайшему щупальцу.

Голубая кровь брызнула на землю. Я занёс меч и отрубил кончик щупальца, подбиравшегося сверху. Кровь, оказавшаяся холодной, как лоб мертвеца, хлынула на меня.

Я отскочил и отбился ещё от нескольких щупалец, тянущихся в мою сторону. Краем глаза я заметил, что Кася, вооружённая волшебной палочкой, тоже довольно агрессивно отбивается от чудовища, посылая в его сторону огненные волны и заряды молний.

Одно из щупалец схватило-таки меня за ногу и резким движением подняло над землёй. Я завис вниз головой. Щупальце больно сдавило ногу, я рубанул по нему, оно разжалось, а свирепая гравитация впечатала меня в землю. К счастью, высота оказалась небольшой. Я перегруппировался и встал в защитную стойку, потирая ушибленную задницу.

- Кири, помоги! – закричала Кася.

Я увидел, что её опутало одновременно сразу несколько щупалец. Палочка волшебницы валялась на земле и, кажется, была сломана. Великий Червь довольно заурчал и потянул девушку в свою пасть.

Я бросился к Касе, разрубая все щупальца, что встречались на пути. Но понял, что не успеваю. Щупальца приближали извивающуюся девушку всё ближе к своей пасти... Монстр рокотал, его зубы с противным скрежетом тёрлись друг о друга...

В отчаянии я швырнул Мирианд. Вращаясь, он пролетел чуть ниже ног Каси и воткнулся... нет, не в монстра, а в землю.

Щупальце опутало меня за талию и оторвало от земли. Оно немилосердно стиснуло меня, так что внутри затрещали кости, а воздуха в лёгких просто перестало хватать.

И тут раздалось громкое противное пение Мирианда. Он пел какую-то грязную матросскую песню, посвящённую приключениям одной «целомудренной» девицы на шхуне, приставшей на пару дней в отдалённом порту.

Великий Червь содрогнулся, хватка его щупалец стала заметно слабее. Да, пение Мирианда могло доконать кого угодно, согласен. У меня у самого чуть кровь не полилась из ушей.

Червь направил несколько щупалец, которые обхватили меч, но тот был довольно острым, поэтому монстр получил сразу несколько порезов. Оскорблённо заорав, Червь отшвырнул нас в стороны и полностью сфокусировался на Мирианде.

Я отлетел в сторону Длинного леса и чудом зацепился за ветки. Касе повезло меньше: она рухнула где-то в поле.

Червь оставил бесцельные попытки схватить меч и решил наброситься на него, чтобы сожрать целиком.

Едва он привстал на свои короткие щупальца, заменявшие ему ноги, как вдруг над головой у него жахнула молния. На небе мгновенно собрались тучи, которые принялись бомбардировать Червя одновременно молниями и градом. Я впервые видел такое сочетание природных факторов.

Кроме того, откуда-то из-за леса вылетела огненная дуга и устремилась прямо в морду чудовища. Червь отпрянул и, не выдержав накала страстей, уполз обратно в свою дыру.

Туча последовала за ним (да-да, нырнула под землю), Червь издал оскорблённый крик, подземные толчки сотрясли моё дерево, и я свалился на землю. Вопли Червя стихли – видимо, он уполз куда подальше.

Я застонал: судя по всему, у меня была вывихнула лодыжка. Что было с Касей, мне было страшно предполагать.

А Мирианд... А Мирианд всё также торчал из земли в окружении отрубленных, исколотых и обожжённых щупалец и продолжал горланить песни про трудовые подвиги девицы на матросском корабле.

Из леса показался незнакомец. Он был обнажён до торса, на бёдрах у него болталась юбка как у шотландцев. В руках он держал кривой посох с дымящимся наконечником. Но самое главное: у существа были витые роскошные рога, как у оленя. Тут было два объяснения: либо это очередной мутант, либо девица из песни Мирианда была его благоверной и чем дольше занималась карьерой, тем более развесистыми становились рога её мужа.

Существо подошло ко мне и спросило, отчаянно заикаясь:

– Т-ты в по-по-порядке?

– Лодыжка! – простонал я.

Существо навело на меня посох и проговорило пафосным тоном:

– Исцелись!

Боль в лодыжке мгновенно утихла. Я спустился с ветвей и встал, аккуратно опираясь на повреждённую ногу. Удивительно, она совсем не болела.

– Спасибо! – поблагодарил от души я.

– По-пожалуйста! – ответило существо.

– Ты кто? – спросил я.

– Я – М-маригус. Д-друид.

– Маригус, очень приятно. – Я, конечно, знатно удивился, что друид так выглядит: В моем представлении это были мрачные парни англо-саксонской наружности, все такие таинственные и закутанные с головой в плащи, творящие разные непотребные вещи на алтарях в дремучих лесах. А это вон оно как, выходит.

– М-маригус, – поправил друид. – Т-там две бу-буквы «М».

– Ммаригус! – сказал я.

– То-точно!

– А почему ты заикаешься?

– По-потому что... – друид, судя по всему, собрался излагать длинную историю своей жизни. Но я его перебил:

– Там моя подруга, Кася! Если ты лекарь – помоги ей!

Я указал направление, куда Кася улетела, и мы бросили туда. По пути я выхватил Мирианд из земли (собачки-сатанячки, он всё никак не мог угомониться – ну, я его понимаю, приключений у девицы было много и самых разнообразных). Сразу повисла тишина, а затем раздался стон Каси.

Волшебница лежала в траве, залитая синей кровью Великого Червя и собственной красной кровью. Левая рука была противоестественна загнута за спину, а правая нога была сломана в нескольких местах.

– Не шевелись, Кася! – проговорил я. – Сейчас мы тебе поможем!

Я быстро снял свой камзол и подложил его под голову Касе. Она начинала терять сознание.

– Ммаригус, сделай что-нибудь! – прокричал я друиду.

Тот встал на одну ногу, как цапля, навёл посох на Касю и резко выдохнул.

Раны на теле Каси начали немедленно заживать. Уже через минуту девушка смогла нормально дышать, а через две - перестала стонать и даже заулыбалась.

– Благодарю вас, мальчики! – сказала она и протянула мне руку. Я помог ей подняться.

– Кася! – представилась волшебница друиду, отряхиваясь от трав и скептически разглядывая грязный плащ.

– М-маригус! – ответил друид.

– Тот самый Ммаригус! – воскликнула Кася.

– Вы знакомы? – спросил я.

– Конечно! Я-то думаю, почему мне Звёздочка показалась такой знакомой! Ммаригус учился вместе со мной в академии, но был отчислен... Не помню, по-моему, с четвёртого курса? – Друид кивнул. – У него, если ты заметил, проблемы с речью. Он немного заикается. Так вот, раньше он заикался гораздо сильнее. На одном из занятий по лечебной магии он вместо того, чтобы срастить сломанную ногу осла, отрастил бедному животному копыта по всему телу. Осёл прямо в классе помер от стресса. Но последней каплей стало занятие по боевой магии, когда Ммаригус вместо того, чтобы направить молнию на колокольню, жахнул ей по преподавательскому корпусу, а при попытке потушить пожар взорвал алхимическую лабораторию.

Я захохотал. Ммаригус обиженно на меня посмотрел.

– Н-над за-заикой может смеяться ка-каждый!

– Прости, – выдавил я. – А рога у тебя тоже в ходе неудачного заклинания появились?

Упс. Шутка вышла, как говорится, на грани фола. Потому что Ммаригус мгновенно помрачнел, а Кася замерла с открытым ртом.

– Н-ну з-знаете, издеваться н-над бо-больным че-человеком всё мо-могут. Я с-сейчас вы-вы-вызову што-што-шторм, и он со-сотрёт тебя с ли-лица зе-земли!

Тут друид вскинул руки с целью обрушить на меня гнев небес. Я бросился было его остановить, но он, заикаясь, уже начал выговаривать слова заклинания. Вокруг него возникло напряжённое электрическое поле, которое довольно сильно щёлкнуло меня по носу.

Небо стремительно потемнело, вдали загремел гром, словно дьявол бил в барабан, а друид-заика продолжал вызывать шторм и бурю. Только шторм и буря выходили не локального масштаба, а, по крайней мере, размером с половину Средизахолустья.

– Хватит, остановись, я неудачно пошутил! – закричал я, но вой ветра заглушил моё героическое признание.

– Сей-сейчас те-тебя по-поразит мо-молния! – выкрикнул друид, взмахнул руками, но вместо молнии с небес на меня обрушился огромный огненный шар.

Я едва успел откатиться в сторону и закричал:

– Ты же обещал молнию...

– Из-из-извини, н-не по-получилось с за-за-заклинанием... Ошибся чу-чу-чу-чуть... Сейчас е-ещё раз по-попробую...

– Не надо! – запротестовал я. – Ты могучий друид, я в этом убедился! Прекрати бурю!

Ммаригус победоносно улыбнулся и выкрикнул: «Не-не-непогода, стой!», дабы остановить безумие природы. Но безумие не унялось, а напротив, разбушевалось ещё сильнее. Улыбка медленно исчезла с лица друида. Он вновь выкрикнул: «Не-не-непогода, со-со-стой!», но кругом засвистали молнии.

Кася отчаянно закричала. Молнии вились вокруг неё, в воздухе повис запах озона. Прямо перед девушкой возникла шаровая молния. Она словно наблюдала за Касей. Кася – налево, а молния – следом, Кася – направо, а молния – следом.

В какой-то момент молния преобразовалась в длинную стрелу, остриё которой устремилось за волшебницей.

Далее было как в замедленном кино. Кася всё паниковала, друид продолжал, заикаясь, извергать заклинания в попытках остановить неизбежное, ну а я бросился защищать девушку. Мой меч Мирианд будто сам выскочил из ножен и в последнюю секунду подставил своё полотно под удар электричества. Естественно, что я послужил хорошим проводником для моего говорящего громоотвода, но зато Кася осталась цела.

Очнулся я от того, что кто-то гладил меня по волосам. Я открыл глаза и тут же их закрыл. То, что я увидел, заставило моё сердце проделать путь от груди к пяткам. Нет, не мог я привыкнуть к рогатой физиономии Ммаригуса.

– Он оч-очнулся! – прорычал радостно друид.

Я понял, что конспирироваться бесполезно и больше играть в умирающего смысла нет. Тогда я поднялся, открыл глаза и огляделся.

– Мы всё ещё живы? – спросил я Касю, сидящую на поваленном стволе какого-то развесистого дерева.

Впрочем, таких стволов валялось вокруг более чем предостаточно. Практически вся лесополоса оказалась вырвана с корнями. Кася молча подняла руки, обводя всё вокруг.

– Могла бы и спасибо сказать, – проворчал я. – Я из-за тебя под молнию подставился.

– Ты это заслужил, – сказала девушка безжалостно. – В конце концов, кто разозлил Ммаригуса?

– А что он обижается, как в детском саду?

Ммаригус отвлёкся от созерцания бесстрастного и бездонного неба, манящая глубина которого... в общем, он отвлёкся и промолвил:

– Я по-по-попытался ос-остановить бе-безумие, н-но я за-за-заикаюсь. Эт-то оч-чень ме-мешает... Иногда.

– Я вижу, – сказал я и поморщился от боли во всём теле. – Когда в следующий раз решишь вызвать молнию, то постарайся сделать это подальше от людей. Я больше не собираюсь служить громоотводом. А ты, Мирианд, тоже хорош! – обратился я к мечу, который валялся рядом и дымился.

– А чё сразу я? – возмутился меч.

– О, у тебя говорящий меч? – удивилась Кася.

– Да. Он же пел, когда нас Великий Червь пожрать готовился. Ты не слышала, что ли?

Кася пожала плечами и ответила:

– Я не поняла, что это было. Думала, мне послышалось.

Я махнул рукой на Касю и опять обратился к мечу:

– Вот нафига ты выскочил из ножен? Я просто хотел Касю сбить с ног и таким образом защитить от молнии. А ты...

– Да ты бы не добежал! – ответил меч.

– Добежал бы, – возразил я.

– Нет, не добежал.

– Добежал бы.

– Нет, не добежал!

– Добежал.

– Слушай, ладно, – примирительно произнёс меч. – Я понял. Был не прав. Приношу свои извинения.

– Засунь себе свои извинения знаешь куда?.. – проворчал я.

– Нет, не знаю. Куда я их могу засунуть? – издевательски спросил Мирианд.

– В эфес свой, – огрызнулся я. – А если ещё раз меня подставишь, я тебя куда-нибудь засуну. В тёмную пещеру, где тебя никто не найдёт. Или отдам на переплавку.

Меч обиженно завращал своим единственным глазом.

– Это нечестно, – заявил он.

– Нечестно вырываться из ножен без разрешения и делать то, что тебя не просили...

– Но я же извинился...

– ...Мальчики, вы закончили? – перебила нас Кася. – Нам тут Цукерн послание написал! – Она вынула из-под своего балахона квестовый свиток и вслух прочитала: – «Армия демонов стоит у берегов Шрама. Их генералы хотят взять Летний дворец, но мы разрушили все мосты». Это всё. Я так понимаю, что сейчас демоны надолго там застряли, но нам всё равно нужно действовать быстро.

– А Олли ничего не написала?

– Да, она тоже оставила послание: «Принцесса в безопасности. Мы летим к вам. Будьте на месте». О, и твой квест обозначен, как выполненный.

– Дай сюда свиток! – сказал я. – И перо. Я напишу про Хрустальный меч и Червя. Пусть знают, как мы тут героически сражались.

– Хорошо, – Кася протянула мне письменные принадлежности. – А мы пока пойдём с Ммаригусом помедитируем.

– Чего вы поделаете? – я аж поперхнулся.

– Помедитируем.

– А, это теперь так называется, – проговорил я. – Я думал, что мы с тобой...

– Ну, во-первых, – жёстко сказала Кася, – то, что ты меня трахаешь, ещё не значит, что на меня права имеешь только ты. Ну, и соответственно, в другую сторону это работает: ты тоже можешь распоряжаться своим телом по своему усмотрению. Во-вторых, мы действительно идём медитировать.

– И только?

– Кири Онди, да будет тебе известно, что все друиды дают обет безбрачия. Иначе они теряют связь с природой и не могут управлять стихиями. Тем более, друиды-лекари. Им вообще нужно держать свои помыслы в чистоте. Вот смотри! – С этими словами Кася скинула балахон, оставшись нагой.

– О, опять начинается! – проговорил меч. – Вы бы пореже раздевались. Вы хоть представляете, как это для меня выглядит?

– Не нравится, не смотри, – сказал я, подобрал Мирианд и засунул его в ножны.

Кася тем временем подошла к друиду и резким движением стянула с него юбку.

Агрегат друида висел в безвольном положении. Да и сам друид посматривал на Касю довольно равнодушно. Ну, примерно, как зажравшийся деятель искусства смотрит на работы коллег. Правда, увидев мой взгляд, Ммаригус попытался прикрыться, и это выглядело очень забавно.

– Ну так можно идти медитировать? – спросила Кася.

Я махнул рукой. Кася надела балахон обратно, друид натянул юбку, и они вдвоём ушли.

Я вооружился пером и по-быстрому описал встречу с дубом, получение Хрустального меча и битву с Червём. Теперь наша цепочка квестов выглядела вот так:

Принцесса – миссия выполнена.

Цель миссии: Доставить принцессу в безопасное место.

Стартовая локация: Пещера Мунгра в Ржавых горах. Конечная локация: Башня Озёрной леди на острове в центре Озера вечности.

Рор – миссия в действии.

Цель миссии: Спасти Рора из лап работорговцев.

Локация: Медные горы на Медном острове.

Подсказки: ?

Приоритет: 1.

Хрустальный меч.

Цель миссии: Добыть Хрустальный меч в Затопленном городе.

Локация: Затопленный город, берег Озера вечности.

Подсказки: Получен дубликат Хрустального меча. Его необходимо вложить в руку Морского старца, и тогда старец укажет путь.

Приоритет: 2

Говорящий кулон (он же Хрустальный кулон, он же Киландарь).

Цель миссии: Убить или обхитрить Олдена и забрать кулон.

Локация: Башня на краю мира, Запретный полуостров.

Подсказки: ?

Приоритет: 3

Спасти Лоора.

Цель миссии: Использовать Хрустальный кулон, Хрустальный меч и Неразменную монету для снятия магического барьера и проникновения внутрь Хрустальной башни.

Локация: Хрустальный лес.

Подсказки: ?

Приоритет: 4

Великий Червь.

Цель миссии: Убить или усыпить Великого Червя.

Начальная локация: ?

Подсказки: Великий Червь выглядит как большой зубастый глист с щупальцами. Щупальца легко разрубить. Ещё он боится электричества, огня и пения Мирианда. Кровь у Червя голубая и холодная, но зачем это нам знать – неизвестно.

Приоритет: ВЫСОКИЙ, иначе остальные квесты мы хрен выполним.

Армия Потумира.

Цель миссии: Остановить вторжение.

Начальная локация: Столица Лорена.

Подсказки: ?

Приоритет: ВЫСОКИЙ.

Ответственный: Цукерн.

Внизу я большими буквами приписал: «Летите быстрее, я заколебался без Олли», а потом пошёл смотреть, как друид и Кася медитируют.

Что удивительно, друид реально медитировал. Видимо, это был его способ обретения магической силы. Он сидел по-турецки, полузакрыв глаза, а у его ног лежала Звёздочка. «Ну вот, нашла своего настоящего хозяина», – даже с какой-то тихой грустью подумал я.

Кася тоже сидела по-турецки, но только в воздухе. Она не медитировала, а словно чего-то ждала. Увидев меня, она хитро подмигнула мне и кивнула на поляну перед Ммаригусом, мол, смотри, что сейчас будет.

И тут на поляне возникли призрачные тени. Я присмотрелся и ахнул. Призрачные люди совокуплялись в самых извращённых позах. Их силуэты постепенно проявлялись всё чётче, а невнятные голоса и стоны обретали полное звучание. Я понял, почему Кася так сильно хотела «помедитировать» вместе с друидом.

Я перевёл взгляд на девушку. Она с полным восторгом глядела на происходящее. Её рука медленно заползла под балахон...

Я развернулся и двинулся прочь.

Когда Кася вернулась, пошатываясь, я её спросил:

– Что это было?

– Это – друидская проекция. Ммаригус выгоняет из своего существа всё, что связано с плотскими утехами, и проецирует это перед собой. Ну, а я наслаждаюсь этим. Мы ещё в академии устраивали подобные просмотры. Да что ты злишься?

Я и правда злился. Ревность просто захлёстывала меня с головой. Кася подошла ко мне, обняла меня за шею и проговорила на ухо:

– Но хочу я по-прежнему только себя, так что можешь перестать кипятиться. И да, спасибо, что спас меня от молнии. Это было великолепно. Я и вправду за тебя испугалась. Но ещё больше разозлилась на тебя. Ты же мог погибнуть! Больше так не рискуй.

В этот момент нас накрыла гигантская тень. Мы подняли головы и увидели в вышине огромного коричневого дракона – прям классическая рептилия из фэнтези! Он завис прямо над нами метрах в ста. Его тело полностью заслоняло солнце.

– О, они так быстро прилетели, – удивился я.

– Это не Мунгр, – проговорила Кася. – Однозначно не Мунгр. Но кто? Я знаю поименно всех драконов в Средизахолустье. Но его никогда не видела.

Дракон опустил голову, увидел нас и резко закричал. Из его пасти вырвалась струя пламени.

– Наверно, надо бежать? – предположил я. Но Кася как будто не слышала и не видела меня.

В этот момент Ммаригус заорал, что есть сил:

– Мы-мы-мылния! – он явно хотел сказать «Молния».

Над драконом материализовалось белое облако, и из него полилась натуральная мыльная вода, как будто в неё налили пены для ванн. Дракон пронзительно закричал и бросился на тучу.

– Да он же совсем дикий! – проговорила потрясённо Кася.

– Так мы бежать будем или как? – спросил я.

– Не убежишь.

– И что, будем стоять и ждать, пока он на нас нападёт?

– Здесь равнина, куда бежать?

Я молча ткнул в сторону дыры, откуда несколькими часами ранее вылез Великий Червь. Кася понимающе кивнула, схватила Ммаригуса за плечо, и мы вчетвером (с нами ещё была Звёздочка) рванули в сторону дыры. Дракон был занят мыльной тучей и не обращал на нас никакого внимания.

Мы подбежали к краю дыры. Он чернела посреди зелёной травы, и дна не было видно.

– Ну и как мы туда спустимся? – спросила Кася.

– Ве-ветер! – прокричал друид.

Нас подхватила струя сильного ветра, замотала и засосала прямо в дыру.

Я плюхнулся спиной на землю, Кася плюхнулась сверху лицом ко мне, а Ммаригус грациозно спланировал рядом на обе ноги.

Мы быстро поцеловались и вскочили. Кася прошептала: «Свет!» и над нами возникла светящаяся сфера. Я тут сообразил, что волшебница осталась без палочки. Помня, что Олли без палочки была нулем (в магическом плане), я подумал, что сила Каси, должно быть, ограничена. Значит, вся ответственность лежит на моих мужественных плечах.

– Куда идём? – спросил я.

– Туда, – ткнула наугад Кася.

В тот же миг в бездонной глубине тоннеля раздался до боли знакомый рёв. Кажется, Червь решил вернуться и нанести ответный удар. В тот же самый момент над дырой завис дракон и заревел в ответ.

– За-зараза, – выразил общие мысли Ммаригус. Мы оказались между молотом и наковальней.

Глава 14, в которой есть Эхо и Гидра

В отверстие над нами заглянул любопытствующий глаз дракона.

– М-может мо-молнией его? – предложил Ммаригус.

– Ага, – иронично ответила Кася. – А если промажешь?

– Бу-будет ле-легкая смерть от у-у-удушения из-за об-об-об...

– Обрушения, – закончил я. – Нет уж, придержи свои молнии при себе!

В отверстие полезла пасть дракона. Но диаметр дыры был слишком мал, чтобы морда пролезла целиком, поэтому дракон разочарованно заревел.

Мы бросились в сторону по тоннелю (Кася и Ммаригус попутно зажгли над собой небольшие огоньки, чтобы появилось немного света), но из темноты опять раздался вопль Червя. Мы прижались к земле.

– Ну всё, парень, ты попал! – раздался у меня противный голос в голове.

– Кто говорит? – заагрился я.

Кася и Ммаригус удивлённо воззрились на меня.

– Мы молчали, – сказала волшебница.

– То-точно! – подтвердил друид.

– Это сказал я, – повторил голос. – Я в твоей голове, парень. Но ты не сумасшедший. Я – эхо сознания Кири Онди, и мне очень не нравится, что ты занял его тело. О, ты хочешь что-то ответить? Для этого не обязательно говорить, можно просто подумать! – голос был язвителен до предела.

«Что тебе нужно?» – подумал я.

– Чтобы ты убрался из тела моего настоящего хозяина, – объявило эхо.

«Боюсь, это невозможно. Видишь ли, я не знаю, как это делается!»

– Ты прыгнул в тело, ты должен и выпрыгнуть из него.

«Наверно, ты прав, эхо. – Почему-то я думал об эхо в мужском роде, а оно и не возражало. – Но сейчас я немного занят. Меня, видишь ли, пытаются сожрать!»

– Потому я и вышел на контакт с тобой! Я пробовал и раньше до тебя достучаться, но ты был такой зашуганный и дёрганный! Смотрю, сейчас ты уже влился в коллектив и в целом освоился в мире. Ещё немного – и пойдёшь подвиги совершать! А мне нужен мой настоящий хозяин, мой настоящий Кири Онди, а не ты, самозванец голимый!

«Так, успокойся! Если сейчас ты будешь орать в моей голове, то это приведёт к мигрени. А это в краткосрочной перспективе не позволит мне убежать от монстров, а в долгосрочной (если я вдруг внезапно чудом выживу) сведёт меня с ума. Оба варианта ни меня, ни тебя не должны устраивать. Поэтому не ори, а помоги выбраться из ситуации. Когда я буду в безопасности, поговорим спокойно и всё обсудим».

– Ы! – ответил эхо. – Я не собираюсь тебе помогать. Я вообще буду орать. Хочу – ору. Это моё тело! А-а-а! О-о-о!

«Не твоё, а Кири Онди. Ты сам сказал, что ты – только эхо его сознания».

– Ну и что. Я больше прав на него имею, чем ты. Ты вообще пришелец из другого мира! Засланец!

«Ты хотел сказать, засранец?»

– И это тоже...

– Кири! – как оказалась, Кася трясла меня за плечи. – Ты с нами?

– Да, что? – я очнулся.

– Ты просто замер, а потом как будто ушёл в себя...

– Ушёл в чертоги разума, – пробормотал я.

– Что? – не поняла Кася.

– Да так, кино одно цитирую, – отмахнулся я.

– Кино? Что это такое?

– Движущиеся картинки. Ладно, проехали. Что у нас?

– То-то и оно. Мы не знаем. Дракон просто пропал. Вот мы с Ммаригусом и спорим, нужно ли нам выбираться из этого тоннеля.

Морда дракона и правда пропала. Наверху что-то явно происходило: оттуда доносились ругань, звуки ударов, визги, вопли, что-то большое топотало.

– Тоннель может обрушиться, – сказал я, глядя, как сотрясает своды. – Поэтому точно нужно выбирать!

В этот момент наверху что-то огромное грохнулось на землю, свод над нами треснул, а затем повисла тишина. Через пару мгновений в отверстие просунулась здоровенная золотая рука с растопыренной пятернёй, а знакомый голос голема Голдика произнёс:

– Вы там ещё живы? Выбирайтесь!

Мы переглянулись. Кася спросила:

– Кто это?

Я ответил:

– Старый знакомый. Не боись, девчонка! Он нам поможет!

Мы взгромоздились на ладонь, и я крикнул:

– Вира!

– Чего? – не понял Голдик.

– Поднимай, экипаж сел на шхуну! – заорал я.

Возмущённый рёв Великого Червя был мне ответом. Монстр определённо стал гораздо ближе. Ладонь голема поднялась вверх, и мы оказались под распахнутым куполом синего неба.

– Голдик, – сказал я, когда мы оказались на земле, – ты можешь завалить тоннель? Там за нами Великий Червь охотится.

– Это можно, – сказал Голдик, подумав (мне даже показалось, то я услышал, как шевелятся золотые шестерёнки в его золотой голове). – Отойдите!

Мы бросились в сторону (мельком глаза я увидел поверженного дракона, валяющегося лапками кверху, словно курица), а Голдик затопал ногами, осыпая тоннель. Правда, вместе со сводом в яму рухнул и он. Но потом быстро оттуда выкарабкался и с довольной рожей направился к нам.

– Это Голдик, голем, – представил я существо спутникам. – Голдик, это Кася, Ммаригус (там две ММ) и Звёздочка. Звёздочка – это кошка.

– Очень приятно, – ответил Голдик.

– Ты какими судьбами здесь?

– Да меня опять Олден отправил вас убить. Но я смотрю – вы в беде, поэтому решил помочь сначала.

– А, – ответил я. – Спасибо! Что теперь? Драться будем?

– Да не, – подумав, сказал голем. – Как-то это не по-людски. Получается, я вас спас, а щас убивать буду. Знаете, что? Давайте я скажу Олдену, что искал вас, но не нашёл. Вы же такие ма-а-аленькие! А если Олден будет выделываться, то на больничный уйду. У меня после прошлого раза ещё производственные травмы остались.

Я выдохнул и спросил:

– Слушай, ну раз так всё обернулось. Во-первых, спасибо тебе от всех души. Во-вторых, ты не подкинешь нас до Медного острова? У нас там друг в рабство попал.

Голем подумал и проговорил:

– Да не, это уже наглость. Я и так подставляю свою золотую задницу, больше рисковать не хочу. Так что извините.

– Ну, – вздохнул я, – ладно, я тебя понял. Ещё раз спасибо!

Голдик кивнул, а затем растворился в воздухе – отправился домой.

– Теперь пообщаемся? – спросил голос в голове.

«Что тебе нужно, эхо?»

– Чтобы ты прыгнул обратно и вернул мне моего хозяина. Если ты этого не сделаешь, то я объявлю тебе войну.

«Интересно, и что ты можешь сделать? Ты же просто бесплотное эхо!»

– О, я многое могу. Хочешь, продемонстрирую?

«Ну давай, устрой презентацию!»

– Не, это не так работает. Я нанесу тебе удар исподтишка, когда ты не будешь этого ожидать.

«Но это подло!»

– А я и не говорил, что я благороден. Тем более, что благородство – далеко не самый прямой путь к победе.

– Да замолчи ты! – не выдержал я.

Кася возмутилась:

– Я всего лишь предлагаю дождаться Олли, Тирианда и Мунгра здесь. А затем всем вместе отправиться за Рором. Зачем ты затыкаешь мне рот?

– Прости, – покраснел я. Вышло, действительно, неудобно. – Я сам с собой. У меня голоса в голове. Они говорят разное, а я хочу принять какое-то конкретное решение!

Кася насупилась. Тем временем начало вечереть, и нам начала опускаться тьма.

– Когда прилетит Мунгр, Олли не написала? – примирительным тоном спросил я.

– К вечеру, – неохотно ответила Кася. – Не ругайся, а.

– М-м-может по-по-пойдём? – спросил Ммаригус. – Те-темнеет. Если Че-червь ве-вернётся, это бу-будет плохо. И-или если дра-дракон проснё-ётся.

Кстати, о драконе! Поверженный дракон продолжал лежать неподвижно.

– Может, ваш голем его убил? – спросила Кася почему-то шёпотом.

– Кто его знает? – ответил я. – Хочешь подойти, потыкать его палочкой?

– Нет желания, – ответила волшебница. – Пойдём отсюда!

Мы двинулись под своды Длинного леса, но идти далеко нам была не судьба. Потому что до нас долетел тяжёлый топот копыт множества всадников с западной стороны. На горизонте показалась туча пыли. На самом деле, конечно, это была не пыль – а эти самые всадники.

Налетел тёплый ветер. Небеса, вроде бы темневшие, резко побелели, а потом покраснели. Вдалеке забил гром, словно дьявол бил в тамтамы.

– Похоже, это адская армия! – проговорила Кася. – Нужно бежать!

Мы бросились вдоль Длинного леса, в сторону дуба.

– Куда они скачут? За нами? – на бегу спросил я.

– Больно много чести! – ответила Кася. – Они либо скачут захватить Камсофер, либо к мосту в Хрустальном лесу, чтобы обогнуть Треугольник. В любом случае они идут по одной дороге, и мы на их пути...

– Если мы спрячемся, то нас не заметят?

– Где ты хочешь спрятаться? Если ты не заметил – здесь равнина и тоненькая полоска леса. Мы как на ладони!

– Дуб! – выкрикнул я. – Спрячемся в его кроне. Я не думаю, что демоны будут его рубить.

– А я думаю, что будут. Ведь дуб – магическое существо, защитник леса. Значит, их враг.

– Тогда нам стоит бежать дальше! – выкрикнул я. – Пока они будут заниматься дубом, мы удерём!

– Но нужно его предупредить! Чтобы он подготовился к бою! – прокричала Кася. – Ммаригус, ты согласен?

– Д-да!

Мы как раз выскочили на поляну, где словно вечность назад у нас состоялась встреча с Энретогром – духом-хранителем Длинного леса.

Дуб храпел, и от его храпа у Каси развевались волосы.

– Энретогр! – наперебой закричали мы.

Тем временем, адская буря приближалась. Небо уже стало кроваво-красным, ветер – ещё теплее. В воздухе появились угольки, которые больно жалили, если попадали на тело.

А дуб дрых.

В отчаянье я выхватил Мирианд и, несмотря на протестующие крики Каси и Ммаригуса (и, скорее всего, Мирианд тоже протестовал, но кто его спрашивал?), от души ударил по стволу дуба мечом. Плашмя, конечно. Я же не варвар какой - зачем резать дуб, ведь это может испортить заточку меча!

Энретогр всхрапнул, открыл глаза и завопил:

– Кто посмел осквернить моё прекрасное... Оу! – «Лицо» дуба вытянулось, когда он увидел кровавую бурю. – Это чё такое?

– Адская армия наступает и уничтожает всё на своём пути! – прокричал я. – Беги, спасайся! И нас с собой прихвати!

– Да куда я побегу! – печально произнёс Энретогр. – Я уж врос корнями в это место. Вы спасайтесь, а я задержу нападение! Ой, жжётся! – На его крону посыпались угольки, ветки затлели в нескольких местах.

– Во-во-вода! – закричал Ммаригус, и на Энретогра вылилось немного воды из экстренно набежавшей тучки. Впрочем, тучка из-за высокой температуры воздуха быстро рассеялась.

– Деревья! – проревел Энретогр.

И тут вся лесополоса буквально встала на дыбы, прям как энты во «Властелине колец».

– Я вас веками защищал! – продолжал дуб. – Настала пора отплатить! Адская армия движется к нам! Нужно их остановить во что бы то ни стало, сколько бы хлорофилла не пришлось пролить! Враг не пройдёт!

Энретогр вырвал корни из земли, сотрясая всё вокруг. С его кроны посыпались жёлуди, из-под веток помчались прочь белки и птицы.

Встав на корни как на ноги, дуб стал ещё выше ростом, нежели был. С характерным скрипом дерева Энретогр двинулся навстречу вражеской армии.

Мы же тем временем сделали ноги.

Битва деревьев и демонов пылала где-то позади, а мы бежали, не чуя конечностей. Наконец, Кася окончательно выбилась из сил и повалилась на травянистую землю. Ммаригус тоже рухнул без сил. И только я грациозно опустился на задницу, а потом не менее грациозно улёгся на спину.

Ноги гудели, грудь ходила колесом, в голове набатом била кровь.

– Сегодня ты убежал, а завтра тебя догонят! – сказал Эхо в моём мозгу.

«Пошёл... Пошёл прочь! Не до тебя сейчас!»

– Как раз до меня. Я тебя предупредить пришёл. Тут недалеко жилище гидры по имени Марика. Гидра – это такое многоголовое существо, жрущее всё подряд. Так уж получилось, что ты... Точнее, настоящий Кири Онди, обокрал эту бедную зверушку...

«И что же я... точнее, он упёр?»

– О, это хороший вопрос. Ответ на него тебе придётся искать самому. Потому что, если ты не вернёшь это Марике, то она сто пудов тебя сожрёт. И даже не подавится.

«Но ведь гидра... по крайней мере, в моём мире... она не сильно разумная?»

– О, в этом мире гидры очень даже разумны. Многие даже разумнее драконов. Ведь у дракона сколько голов? Правильно, максимум три. У гидры их обычно штук 12 или даже 15. Так что среднестатистическая гидра в 4-5 раз умнее самого умного дракона.

«Ну ок. Допустим. Но как я верну то, что украл у гидры, если этого у меня нет?»

– На самом деле есть, просто ты должен будешь это найти! – Эхо мелко и противно засмеялся.

Ммаригус внезапно понялся на ноги и начал к чему-то то ли принюхиваться, то ли прислушиваться, то ли делать то и другое одновременно.

– Что случилось? – спросила Кася.

– Т-с-с! – поднял палец Ммаригус. Откуда-то издалека донёсся приглушённый кошачий мяв.

– Звёздочка! – воскликнула Кася, вскочила как в ни в чём ни бывало, и вместе с Ммаригусом бросилась на зов.

Я с неохотой поднялся и последовал за ними. Ноги не ходили от слова совсем. Передвигаясь как зомби, я отстал от спутников. Эхо начал немедленно злорадствовать по этому поводу, но я быстро его заткнул.

Под ногами захлюпала вода, и я понял, что равнина плавно перетекла в болото. А где болото, то там... – правильно, садитесь, пять. Там водятся гидры.

Мяуканье Звёздочки раздавалось всё дальше и дальше, как будто она убегала. Я поглядел на кроваво-красный горизонт. Полнеба всё ещё пылало. Интересно, там идёт битва или уже закончилась? И если закончилась, то кто победил?

Я не сразу понял, что заблудился. А когда понял, Эхо сообщил:

– Ты заблудился.

– Да я и так понял! – вслух сказал я. – Ты перестанешь меня донимать?

– Нет, пока ты не прыгнешь обратно.

– Я уже сто раз тебе говорил, что не знаю, как это делается.

– Ты врёшь?

– Зачем мне врать? И вообще, зачем мне было меня свою самую обычную жизнь на вот это всё?

Эхо думался, потом выдал:

– Ты просто захотел приключений на свою задницу.

– Ну конечно! Встал однажды утром и подумал: «Дай-ка я прыгну в тело какого-нибудь криминального элемента в мир, где меня все будут пытаться убить или сожрать! Это же так занимательно!».

– Ну, да. Разве не так было? – спросил Эхо на полном серьёзе.

Я решил игнорировать этого прохиндея. Но Эхо начал петь какие-то дурацкие песни, желая привлечь внимание к своей персоне.

– Да замолчи ты! – не выдержал я, и Эхо неожиданно замолчал.

И тут я услышал осторожное шипение множества змей. Собачки-сатанячки, в этом мире хотя бы часок может ничего не происходить?

Шипение раздавалось как будто отовсюду – но одновременно и ниоткуда. Как я ни вращал головой, никак не мог определить источник звука. Наконец, мне это надоело, и я сказал:

– Видимо, ты гидра. Выходи уж, чего шипишь понемногу?

– Кири Онди! – пронёсся по болоту вкрадчивый шёпот. – Ты вернулс-с-ся... И ты принёс-с-с мне то, что должен был, а?

– Понимаешь, Марика, тут такое дело... – Я запнулся. – Короче, я напился и потерял память.

– С-смешно, – проворковала гидра. Я всё ещё понять не мог, откуда слышится её голос. – З-з-забыл, а?

– Ну так иногда бывает! – развёл руками я.

Мутная водичка прямо передо мной запузырилась, и из неё высунулась змеиная голова с очень умными глазами-бусинками.

– А как з-з-зовут меня - не з-з-забыл. Это не странно, а?

– Нет, не странно. Амнезия частичная. Тут помню, тут не помню.

Змея залилась ядовитым и очень беспощадным смехом. Рядом с ней возникла вторая. Но эта змея не смеялась, а очень пристально на меня смотрела.

– Тогда з-з-зачем ты его принёс-с-с, а?

– Кого? – не понял я.

И тут как понял! Так вот почему Мирианд на стене кузнеца привлёк моё внимание, будто это был мой меч! Потому что это и был мой меч. И судя по всему, он раньше был мечом гидры, но я его спёр.

– Ты про меч?

– Вс-с-спомнил, а? – зашипела Марика довольно.

Я аккуратно вынул меч из ножен и воткнул в землю.

– Мирианд, нам надо с тобой серьёзно поговорить. Почему ты не сказал мне, что я тебя украл?

Мирианд открыл глаза, увидел перед собой голову гидры и заорал. Заливисто, беспощадно. Так что даже жабы с уважением заткнулись. Прооравшись, он заявил:

– Ну, во-первых, ты не спрашивал, во-вторых, я думал, ты помнишь.

– Да ты же знаешь, что у меня амнезия!

– Ты слова какие-то иноземные употребляешь, – сообщил меч. – Моя таких слов не знает, поэтому не реагирует. Кстати, Марика, привет, давно не виделись.

– Давно, давно, Мирианд, а? – пропела Марика. Рядом с двумя головами возникла третья.

– О, так вас тут много! – жизнерадостно проговорил Мирианд. – Кири, не отдавай меня обратно!

– А что ты будешь делать с мечом? – спросил я Марику. – Ну, вот мне он нужен. Он полезный. Он хорошо в бою сражается. Ещё песни умеет петь. Вот.

– Пес-с-сни? – повторила Марика. – Вот у меня ни раз-з-зу не пел! С-спой-ка, а?

Рядом с третьей головой возникла четвёртая.

– Сколько у тебя голов? – не выдержав, спросил я.

Марика промолчала, а вот Мирианд ответил:

– До того, как ты меня украл или после?

– А есть разница? – удивился я.

– Ну, когда ты убегал, то срубил ей несколько голов. А на месте одной у неё вырастают две. Так что есть разница.

– С-сейчас голов двадцать две, – неожиданно сказала Марика. – Ты не предс-ставляеш-шь, как тяж-жело такую тяж-жесть на голове нос-сить, а?..

– Представляю! – сказал я. – На первом курсе у меня были волосы ниже плеч. Я был типа рокером.

– Кем, а?

– Ну, любителем тяжелой музыки. Это такая музыка, где много разного шума...

– А! – протянула гидра, как будто поняла. Её головы всё вылезали и вылезали из-под болотной воды, и вскоре я был ими окружён.

– Кири Онди, – прошипела ближайшая голова. – Как ты ж-желаеш-шь умереть, а?

– Есть варианты?

– М-м-м, – явно наслаждаясь, произнесла гидра. – Я могу тебя с-съесть, раз-зорвать, рас-створить в кис-слоте, утопить в болоте, з-задуш-шить, раз-здробить...

– Ладно, ладно! – запротестовал я. – Вариантов много, я понял. Знаешь, а можно мне уйти? Меч я тебе оставлю.

– Нифига подобного! – запротестовал Мирианд.

– А тебя никто не спрашивает! – заявил я и незаметно подмигнул мечу, мол, поддержи дискуссию.

«Что ты задумал? – спросил Эхо в голове. – Не вздумай! Если ты копыта откинешь, я тоже умру, исчезну!» – «Об этом нужно было раньше думать, – ответил я ему мысленно. – Сейчас я принимаю решение, а ты живи с его последствиями. И заткнись, не мешай!»

– Как это не спрашивает? - возмутился меч. - Я тоже член команды и тоже имеют право голоса!

– Вот я тебя сейчас! – я схватил Мирианд и взмахнул им, отсекая голову ближайшей змеи. – И вот так! – Вторая голова полетела.

– Ч-что ты делаеш-шь, а? – спросила Марика.

– Пытаюсь справиться с мечом, – ответил я, – он такой непослушный!

Вжик – ещё одна голова полетела в болото.

– Хватит! – зарычала Марика.

Её головы набросились на меня. Мы с Мириандом героически уклонились, рухнув на землю. Но это был плохой план, потому что трясина мгновенно засосала меня по пояс. Я выпрастал руку с Мириандом, но меня продолжало тянуть в болото. Я ухватился за какие-то камыши, но это слабо помогло.

На месте отрубленных голов Марики выросло ещё по парочке, и теперь на меня смотрел целый лес змей.

– Каж-жется, ты с-сам попалс-ся, а? – злорадно спросили они.

– Я так понимаю, что о помощи просить бесполезно, а? – передразнил я Марику.

Змеи мягко окутали мою руку и отобрали меч. Затем несколько голов толкнули меня в плечи, «помогая» утонуть. Я вдохнул побольше воздуха перед тем, как мутная вода сомкнулась над моей головой...

Глава 15, в которой я знакомлюсь с батей

– Ну уж нет, – раздался голос в моей голове. – Я не дам помереть тебе так быстро!

– Эхо, ты ли это? – булькнул я.

– Я, я, – ворчливо отозвался Эхо. – Придётся тебя спасать, а то помрёшь и не получится у тебя вернуть тело моего истинного владельца. А теперь слушай внимательно. У Кири Онди, настоящего Кири Онди, были три магические способности, о которых вообще никто не знал, включая Олли. И запомни, что никто, в первую очередь, Олли, никогда о них не должны узнать! Понятно?

– Понятно, – пробулькал я. Вода уже затекла мне в рот и даже, кажется, попала в лёгкие, но я почему-то до сих пор был жив. Более того, мои ноги нащупали опору, и я прекратил погружение в трясину.

– Первая способность – ускоряться. В лучшие времена Кири мог секунду реального времени растянуть до часа. Я, конечно, не такой крутой, как оригинал, поэтому замедлил время до 5 минут. Иначе говоря, секунда общего времени для тебя длится как 5 минут. За это время тебе нужно успеть выбраться из болота.

– А какая вторая способность?

– Не дышать. Это не шутка. Кири часто приходилось пробираться в разные замки, тюрьмы и сокровищницы через такие места, о которых тебе лучше не знать. Вонючие канализации, сточные трубы, газовые камеры – это лишь малая часть того, что ему пришлось повидать. Именно благодаря этому свойству ты до сих пор не захлебнулся.

– Ну спасибо, а Эхо! А третья суперспособность?

– Слияние с тенями. Иначе говоря, Кири становился невидимым.

– Прям совсем?

– Ну как совсем. На самом деле он сливался с окружением. Но да, его не было видно. Технически это выглядело так: вставая рядом со стеной, Кири полностью повторял его структуру, так что на фоне стены его нельзя было выделить.

– Слушай, крутые способности! – проговорил я. – Но как они помогут мне выбраться из трясины? Я ж здесь увяз!

– Понятия не имею, – сказал Эхо. – Чем смог, тем помог.

Я попробовал вырваться из болота, однако тина и ил плотно меня держали. Каждое моё движение сковывало меня ещё сильнее.

Тогда я попробовал двинуться вперёд и внезапно наткнулся на что-то длинное, скользкое и холодное. При ближайшем рассмотрении это оказалась шея одной из многочисленных голов гидры. Почему-то она находилась в болоте совершенно неподвижно и никак не реагировала на мои прикосновения.

– Идиот, – прокомментировал мои мысли Эхо. – Кому только что объяснял, что я замедлил для тебя течение времени? Давай, выбирайся, у тебя ещё минут пять осталось.

– А ты меня сделал невидимым?

– Ты вообще слышишь, что я тебе говорю? Всё, что я смог сделать – замедлил время. Поэтому ты ещё не задохнулся. Вода уже в твоих лёгких, так что, когда ты выберешься, то будет не очень комфортно.

Я уцепился за шею головы гидры и принялся медленно, но верно выбираться. У гидры оказалась довольно скользкая кожа, но шея была местами покрыта чешуйками. Хватаясь за них, мне и удалось выбраться.

«Ну ладно, товарищ гидра, – подумал я, – посмотрим, где ты там начинаешься!»

Я пошёл вдоль шеи существа. Какая же она была длинная!

Логово гидры оказалось в каких-то мелкорослых кустах. Из огромной ямы в земле торчали десятки шей. Меня так и подмывало по ним рубануть, жаль, нет Мирианда под рукой! Кстати, он должен быть где-то в логове.

Аккуратно протиснувшись между шеями, я вошёл внутрь пещеры. Туша гидры располагалась вдоль стены. У неё оказался ещё огромный хвост, который клубком валялся около ног. Ноги, кстати, у гидры выглядели, как у слона. А вот ручища смахивали на тигриные лапки. Только зелёного цвета.

– Сколько у меня времени осталось? – спросил я Эхо.

– Минуты две.

– Блин, этого маловато, – проговорил я. – Куда делся меч?

Мой взгляд приковал блеск. Так и есть! Это мой меч! Мирианд валялся в куче каких-то костей. Мне повезло, что на его полотно падал лучик света, пробивавшийся через вход.

Я схватил меч и начал протискиваться обратно между шеями.

В этот момент действие моей спецспособности начало заканчиваться, потому что я почувствовал, как шеи зашевелились и противно заскреблись друг о друга чешуйками.

«Пора драпать!», – подумал я. «Полностью согласен!» – сказал Эхо.

Я выкарабкался из леса шей (время ускорялось всё сильнее) и бросился бежать. В какой-то миг время вернулось в нормальное течение, и тут я рухнул, кашляя, на бок, потому что из носа, горла и лёгких полилась вода.

Когда я откашлялся и поднялся, то увидел, что на меня с любопытством смотрит голова гидры. Я предупреждающе поднял меч, но голова сказала:

– Не кипишуй! Я Марика 25-ая.

– И? – вопросительно спросил я.

– Что «И»? Наш договор в силе?

– Договор? Прости, я только что выбрался из болота и залез в твоё логово. Я не совсем хорошо соображаю. Да и понимаешь, я ежедневно столько договоров заключаю, что пора своего делопроизводителя заводить.

– Так, ладно! – замотала головой 25-ая. – Слушай, мы с тобой года три или четыре назад договорились. Дело в том, что я – голова-вегетарианка и, как ты выразился, пацифистка. Короче, я не приемлю насилие, которое творят остальные мои головы.

– Эм... А разве они сейчас нас не слышат?

– Нет, у нас же не коллективное сознание, а просто квазироевое. Большинство слышит то, что думает большинство, и индивиду довольно легко отстроиться от остальных и выдвинуть собственную парадигму мышления.

– Так, ты ещё не просто вегетарианка, пацифистка, но и философ?

– В первую очередь философ! – выделила голосом 25-ая. – Именно эта особенность моего мышления сделала меня такой, какая я есть. Особенность моего разума заключается в том, что я не мыслю привычными стереотипами, и за счет этого возможно разрушение гештальтов...

– Так, так! Стоп! Давай ты своими гештальтами не будешь рвать мне шаблон... Я всё-таки думаю, что разные животные не умнее людей...

– Я – не животное. Я обладаю разумом. Ведь если разобраться в терминологии, то животными можно называть бессловесных живых существ, которыми движут инстинкты. Разумное существо способно обуздать свои инстинкты и за счёт этого подняться над своими привычками и ежесекундными желаниями, отложить в сторону потребности и реализовать долгосрочные...

– Ладно, не душни, – прервал я философский поток 25-ой. – Я понял, ты существо разумное, образованное и одухотворённое, а не быдло конченное. Давай к сути. Что у нас за договор?

– Я ведь могу обидеться, – заявила 25-ая. – И куснуть тебя. До смерти. Есть не буду, но отравить – отравлю.

– Извини, что-то я действительно загнался. Просто у меня стресс...

– Если ты испытываешь стресс, то его необходимо снять. Иначе... – начала гидра.

– 25-ая, – заявил я серьёзно. – Давай по существу. Напомни, пожалуйста, о чём был наш договор.

– Ах, это! Слушай. Как я уже сказала, я не разделяю мыслей и устремлений моих сестёр, с коими мне привелось делить одно тело. И дабы реализовать свои долгосрочные планы, я решила от них... отделиться. И ты вызвался мне в этом помочь.

– О. И как должна выразиться эта помощь?

– Очень просто. Ты должен отрубить мне голову, а затем перенести её на другое болото. Там мои клетки регенерируют, и из головы образуется новое тело. Только есть загвоздка. Если ты отрубишь мне голову просто так, то она немедленно умрёт, а на месте отрубленной вырастут две. Конечно, у них будут мои мысли и желания. И в целом мы с тобой рассматривали вариант, когда ты отрубишь с три десятка моих голов, тогда число моих голов станет больше, чем число голов у основной Марики. И путём проведения демократических выборов я смогу захватить власть. Но, как ты верно подметил, тогда это будет не гидра, а веник. И вообще, при частом отрубании головы я могу потерять разум – ведь это больно, как никак. И очень обидно.

– Так какой вариант ты предлагаешь?

– Я должна съесть специальной травы. Мы, гидры, от неё сначала пьянеем, а потом впадаем в некое подобие спячки. Все процессы в нас замедляются, в том числе умертвения и регенерации. Тебе нужно будет успеть отрубить мне голову и донести её до болота, пока действие травы не кончилось и не началось кислородное голодание.

– И? Я должен донести голову до болота – и?

– Положить её, то есть меня, на дно болота. Далее я уже сама. – 25-ая скромно потупилась.

– А ты точно сможешь регенерировать? – спросил я на всякий случай.

– Да. А как мы размножаемся, по-твоему? Как люди что ли, совершая столь ужасные движения сначала и рожая в крови и слезах потом? Не, только почкование, только бесполое размножение! Просто в обычной ситуации мы долго и старательно производим споры, накладываем туда нужные гены, затем ищем подходящее болото... Сейчас просто нет такой роскоши. Ну так что?

– Мне нужен мешок, – сказал я.

– Зачем?

– Башку твою положить. Или как я её должен тащить? Пинать что ли, как футбольный мяч?

– Не знаю, что такое «футбольный мяч», – обиженным голосом сказала 25-ая, – но пинать разумное существо – значит, унижать его достоинство.

– Тогда будет мне мешок?

– Будет, достану.

– Хорошо, – сказал я. – Последний вопрос. Где тут ближайшее болото?

Вы видели пьяную и обдолбанную в хлам гидру? Нет? А вот я видел. Поэтому меня стоит пожалеть.

Объевшись своего «остролиста», 25-ая приняла совершенно дурацкий вид, а затем голосом пьяного Лексеича со второго подъезда заявила: «Руби башку, курва!». Затем голова икнула и упала в болотную жижу – спать.

Я вынул Мирианд, поглядел на его полотно и сказал:

– Ну, дружище, за работу!

Затем я отрубил гидре голову и засунул её в мешок. И если вы думаете, что на этом всё, то вы ошибаетесь. Почему-то 25-ая забыла мне сказать, что другие головы почувствуют совершённое насилие над их сестрой и решат посмотреть, что за хрень происходит. А там стою я с окровавленным мечом.

Короче, услышав знакомое шипение из-за кустов, я побежал.

Бежать с тяжёлым мешком было очень неудобно, тем более, по болоту, тем более, с мечом в руках, ибо засунуть его в ножны я не успел.

А шипение приближалось... В какой-то миг меня даже коснулись за ногу.

Но тут на горизонте показался дракон. Большой такой, зелёный. Он целенаправленно летел в мою сторону.

«Эхо, – прокричал я внутренне. – Этот летающий танк за меня или против меня?» – «Это Мунгр, – сказал Эхо. – Технически он должен быть за тебя». – «Почему должен быть, а не точно будет? Я же его приёмный сын, как никак». – «Ну, потому что ты тот самый непутёвый сын, который сбежал из дома под покровом ночи, сперев еду, немного сокровищ на личные нужды и пару любимых артефактов папочки. Я не знаю, принято ли среди драконов жрать сыновей, но я бы на его месте тебя бы сожрал. Даже без соли и перца».

Мунгр быстро приближался. Я увидел, как он открывает пасть, а из неё вырывается пламя.

«О! – сказал Эхо. – Он решил тебя сначала поджарить. Видимо, сырые сыновья папам-драконам не нравятся».

Но пламя Мунгра было направлено не на меня, а на гидру позади меня. Змеиные головы отчаянно заорали, когда огонь начал поджаривать их. Одновременно загорелся торф.

Я припустил ещё быстрее, но пламя меня догоняло.

Мунгр развернулся в воздухе и пошёл на второй заход, ещё раз полив гидру пламенем. Затем он схватил меня своей ногой за пояс и поднял в небо. Я завопил одновременно от страха и восторга.

Мунгр, быстро махая крылья, устремился наверх. Я видел внизу, как болото охватило пламя, посреди которого металась огромная гидра. Зрелище было не для слабонервных.

«Фух, теперь я спасён!» – подумал я.

– Ну-ну, – мрачно ответил Эхо.

Мы сели вдалеке от болота на какой-то холмик. Мунгр осторожно поставил меня на землю, затем развернул ко мне свою свирепую зеленую морду.

– Здравствуй, сынок! – прогрохотал он. – Давно не виделись.

– Здравствуйте... Отец, – ответил я. «Эхо, как Кири Онди обращался к своему отцу?», – спросил я мысленно. «У тебя хорошо получается», – ответил тот.

– Чего ж так официально? – Мунгр саркастически улыбнулся. – Когда мы в последний раз общались, ты был не такой вежливый. Я бы даже сказал, наоборот: от тебя воняло невежливостью.

– Прости, пожалуйста! – сказал я как можно искреннее. – С тех пор прошло много времени. Поверь, я буквально стал другим человеком.

– Уж надеюсь. Что это у тебя такое? Меч и мешок?

– А! – Я воткнул Мирианд в землю. – Папа, знакомься, это Мирианд. Мирианд, знакомься, это Мунгр, мой отец.

Вот если бы ещё неделю назад мне кто-нибудь сказал бы, что я попаду в фэнтезийное королевство и буду там знакомить меч и дракона, при этот дракон – мой папка, я бы плюнул эту фантазёру в рожу, не боясь заслужить прозвище «верблюд».

Мунгр вежливо сказал:

– Мирианд, приветствую.

– О! – произнёс меч. – Так ты тот самый легендарный дракон Мунгр, великий, мудрый и справедливый!

О, божечки-кошечки, как мило они курлыкают! Прям смотрю и умиляюсь.

– Да, это я. – По довольной морде Мунгра я видел, что Мирианд ему понравился. Кстати, мимика у Мунгра для рептилии была очень даже ничего: эмоции угадывались на раз-два.

На мой сапог что-то капнуло. Я сообразил, что это – кровь из головы 25-ой. Ой, а если она сейчас начнёт регенерировать?

– Пап, тут такое дело, – начал я. – Я понимаю, что мы сто лет не виделись...

– Десять, – поправил Мунгр. – Десять лет не виделись, а не сто...

– А, ну ладно. Десять лет не виделись и расстались не очень хорошо...

– Ты ушёл, вообще-то, не очень хорошо. Я вообще спал и не видел...

– Папа, погоди, я сказать пытаюсь. Короче, у меня в мешке голова гидры. – Я сделал паузу.

У Мунгра округлились глаза, и он сказал:

– Ну, хорошо. Рад за тебя. Наверно.

– Ты не понял. Это хорошая гидра. Она меня в прошлый раз спасла, и я обещал спасти её в ответ. Короче, мне нужно её закинуть в болото, чтобы она регенерировала...

– Реге... Что?

– Ну, размножилась почкованием.

На лице у дракона явно нарисовалось отвращение.

– Ну и мерзость, – сказал он. – Да брось ты её, и полетели! Там тебя Олли ждёт.

– Не могу, я обещал.

– Хм. – Мунгр задумчиво поскрёб голову когтистой лапой. – А ты и вправду изменился. Десять лет назад ты этой головой в ногомяч бы играл...

– Во что?

– В ногомяч. Игра такая. Люди ей в последнее время увлекаются. Там, короче, двое ворот...

Я понял, что речь идёт о футболе, поэтому поспешил перебить:

– А, я вспомнил. Ну да, я стал чище, сильнее, благороднее...

– Насчёт чище и сильнее я бы поспорил, – протянул Мунгр.

– Ну так отвезёшь меня на ближайшее болото или как?

– Я тебе что, такси что ли? – обиделся папа. – Сам дойдешь. – И сделал движение, чтобы улететь.

«Ной!» – приказал Эхо.

– Ну пожалуйста, папочка, родной! Ну это небольшая услуга! Ну ради сына родного! Я тебе потом тоже что-нибудь хорошее сделаю.

– Ладно, – картинно бросил Мунгр. – Залезай на спину. Только не пинайся там сильно, у меня ревматизм в последнее время разыгрался.

Я булькнул голову гидры в болото, и сделал это вовремя: чёрно-алая кровь из неё уже так и сочилась, глаза уже трепыхались, чтобы открыться, а длинный язык подрагивал от прикосновений.

Голова немедленно ушла на дно. Напоследок только всплыл большой пузырь воздуха, который с хлюпаньем лопнул.

«И всё?» – спросил Эхо.

– Наверно, – неуверенно проговорил я.

«Ну что-то же должно произойти?»

– Что? Фанфары? Фейерверк? Надпись «Квест пройден»? – язвительно спросил я.

– Ты там с кем разговариваешь? – спросил Мунгр. Он сидел метрах в ста от меня и тактично смотрел в другую сторону. Но мои слова заставили его повернуться.

– Да так, – ответил я. – Сам с собой веду беседу.

Мунгр хмыкнул, выпустив дым из ноздрей.

– Ладно, – сказал он. – Полетели к Олли.

– А где она?

– Я оставил её в пещере у твоего дяди, Нирира. Он, кстати, до сих пор на тебя сердит. За тот инцидент.

Эхо рассмеялся в голове:

– Тогда ты напился пьяный и написал у Нирира на хвосте мифриловым кинжалом: «Здесь был Кири!» Потом Нирир пытался надпись свести или отшлифовать – но ничего не помогло. А ты ещё ржал над ним: мол, каменный дракон, вот на тебе и надо скульптуры делать.

«Мда, – подумал я, – тот ещё типчик я был... Ну, точнее Кири... Но, похоже, что теперь я...»

– А мои друзья, – проговорил я, – новые друзья: Кася и Ммаригус. Они убежали за Звёздочкой, когда я в последний раз их видел...

– А, волшебница и друид? – спросил Мунгр.

– Да, да! Ты их встретил?

– Ага. Они тебя искали. Я отправил их в Устье Королевы. Там они дождутся нашу дружную компанию. Не переживай, они живы и вполне довольны друг другом.

Я хмыкнул. Ладно, главное, что живы.

Мы поднялись в воздух, и тут я спросил у Мунгра:

– А что там демоническая армия? Они наступали вон с той стороны?

– А, это была не армия, – сказал отец. – Это был авангард. Всего с две сотни чертей. Деревья их остановили. Основная армия расположилась вокруг Лорены и никуда не двигается. Я вообще не понимаю, что им нужно. У них такая сила, что если бы они захотели бы, то захватили бы всё Средизахолустье за пару-тройку недель. Но, видимо, у них какая-то другая цель.

Мы взлетели и, прежде чем мы оказались выше облаков, я заметил цепь Длинного леса. Энретогра я, конечно, не увидел, но искреннее понадеялся, что он жив.

– Куда летим? - спросил я.

– В горы у реки Три сестры. Там живёт Нирир. Оттуда рукой подать до Медного острова, где томится ваш друг, Рор. Вы же хотели его спасать?

– Ну да.

На полном ходу было неудобно разговаривать: ветер сносил все слова и приходилось буквально орать. Да и мне на такой скорости больше приходилось думать о том, как удержаться на мощной шее дракона. Поэтому остальную часть пути мы проделали молча.

Наконец, Мунгр начал снижаться, и тут рядом с нами пролетел гигантский камень. Похоже, что его швырнул тот самый циклоп, который сбил нашего орла! Он опять взялся за старое!

Мунгр резко снизился, чтобы избежать столкновения. Но циклоп зарядил, как из пулемёта. Камни пролетали рядом, но один-таки ударил Мунгра по крылу и пробил в нём дыру.

Дракон оглушительно заорал от боли и ринулся вниз практически в пике. Земля стремительно приближалась. «Ну почему я всё время падаю?», – подумал я перед ударом и ещё немного про бессердечную гравитацию.

Мы рухнули прямо на подлесок. Я крепко держался, надеясь, что меня не вышибет из «седла», ибо это означало верную смерть. Наконец, мы затормозили. Мунгр явно был без сознания. Меня тошнило.

Я слез с дракона и опорожнил желудок. Земля затряслась: циклоп приближался. Я поднял глаза и окаменел от ужаса...