Не все девочки станут принцессами

Глава 1. День знаний

Чёрный кот забрался в картонную коробку. Он крутился туда-сюда, устало переступая с лапки на лапку, и наконец свернулся калачиком. В коробке ему казалось, что он лежит в безопасности, среди высокой травы. Нет, даже не так – среди камышей.

Заходящее солнце соскользнуло с макушек картонных зарослей. Уставшие лапки задёргались – кот шёл, но уже во сне. Нужно идти на юг, в храм. По блестящей бирюзовой плитке, мимо колоннады из гранита, мимо статуи фараона, мимо искусственного озера, где плещутся пёстрые птицы.

В холодном сумраке храма факелы освещали яркие стены с изображениями древнего бога. Тело человека и голова совы. Резкий порыв ветра погасил свечи и факелы. Бог оказался рядом. Чёрные глаза на белой морде уставились на кота как на добычу. Голос зашептал:

– Именем ночного солнца, внемли своему владыке. Возвращайся туда, где море зацвело и стало болотом. В страну под белыми крыльями, где с неба падают белые перья. В землю, где реки и земля пропитаны кровью. В землю оборотней. Ты найдёшь девочку в городе без прошлого и будущего, где упал один из богов. Не подведи меня снова. Времени мало. Мне нужен ещё один двоедушник, и тогда я смогу поднять змея со дна.

Видение растаяло. Солнце было уже высоко. Проснувшись, зверёк едва мог вспомнить что видел во сне, но в голове стучало эхо: «Возвращайся… найди девочку… найди девочку в городе без прошлого и будущего…».

«Каждый носит с собой Тень, и чем меньше она подключена

к индивидуальной сознательной жизни, тем она темнее и гуще».

— Карл Густав Юнг

На гладильной доске лежали чёрное платье и школьный дневник, подписанный меленьким почерком с длинными хвостами: «ученицы 9 А класса, средней школы №1 г. Сахаранска, Мышкиной Сони Сергеевны на 2019/2020 учебный год».

Детская комната была маленькой, но уютной. Книжки со сказками стояли на полках лицами вперёд будто иконы: Анедрсен, Баум, Кэрролл, Лагерлёф, Перро, Некрасов…

Соня села перед телевизором за низкий столик с тремя ножками. На столике лежали монетки, нож, палочки для еды, кружка зелёного чая. Девочка убрала из кружки зелёного чая пакетик, сняла крышку с лапши быстрого приготовления и принялась завтракать.

Телевизор заработал. Мужчина с пустыми глазами и полным лицом заговорил в камеру: «Сахаранск и Солигорск – это же как эдакие братья-близнецы из соседний районов. Только у них – соль, у нас – сахар…».

Разговоры по телевизору прервались загрузкой внешнего жёсткого диска. Курсор запрыгал по папкам с мультфильмами и аниме. Ещё секунду назад чиновник рассказывал об успехах дожинок, но вдруг экран дёрнулся, и мужчина превратился в Микки Мауса, одетого в мантию волшебника и остроконечный колпак. Соня любила время от времени пересматривать классику Диснея.

Дверь открылась. Отец обнимал ковёр.

– Почему вы никогда не стучите, когда заходите ко мне?

– Эт, Соня. Давай старый ковёр к тебе в комнату положим! Не выбрасывать же его.

– Папа, у меня татами.

– Что у тебя? А, эти маты твои. Так они же холодные, а вот это совсем другое дело, – он дружески похлопал свёрток и тут же закашлялся от пыли.

– Держите эту ветошь-переростка подальше от моей комнаты.

– Может на стену тебе его повесим?

– Сергей, отъебись от неё и выбрось ковёр! – раздался мамин голос. – Я тебя ещё вчера попросила отнести его во двор к строительному мусору. И вот это захвати…

Мать сунула отцу какой-то осколок тарелки.

– Не буду я это выбрасывать.

– Что это?

– Это семейная реликвия.

– И что это?

– Это. Семейная. Реликвия, – отец недовольно засунул осколок в карман, от выбрасывания подальше.

Родители отошли. Соня закрыла дверь. Прошла минута. Дверь открылась.

– Почему вы никогда…

– Соня! – у мамы был накрашен только один глаз. – Ты что опять своими пластиковыми макаронами давишься? Я для кого котлеты приготовила?

– Не хочу котлеты. В них мясо.

– Приехали. Я стараюсь, а тебе моя еда, видите ли, не нравится. Так ты может тогда сама себе готовить будешь? Чай взрослая уже.

– Так я… – она подцепила лапшу. – Уже…

– Быстро пошла съела котлетку! Испортишь себе желудок. Ты погладила платье? Будешь рассиживаться, опоздаешь на линейку.

Соня натянула чёрное платье-футляр с белым воротником «Питер Пен» и длинными манжетами с запонками: чёрной и белой. Наушники JBL Duet NC повисли на тонкой шее как хомут. Руки вооружились букетом цветов.

Стоило только выйти из подъезда многоэтажки как путь сразу же перебежал чёрный кот. Пасмурное небо отражалось в огромных лужах. К школе, сквозь частный сектор, вела волшебная дорога из битого кирпича. По обочинам встречались местные народцы – щелкнуы и пивуны. Частный сектор сменился пятиэтажками. Наконец, девушка повернула за угол и увидела большое скопление людей в строгих костюмах. С цветами. В воздухе витал страшный дух праздника – тридцатое августа две тысячи девятнадцатого года.

Весь будущий девятый «А» в сборе. Альфа-самец, тусовщик, спортсмен, пара рэперов, пара гопников, пара задротов, омеган, толстячок. Тостушка, отличница, зубрила, стервочка, подлиза, ябеда, а также две первые классные красавицы – феминистка Роза Розеткина и Екатерина «Мальвина» Ранеткина. Весь этот разношёрстный состав на самом деле был разными оттенками серого. Местные туманы, болота, пасмурность и тёмный лес делали подростков на редкость беззубыми и апатичными. Соня встала в строй.

Синеволосая Ранеткина очень изменилась за лето. Фигура типа «песочные часы» полностью сформировалась. У неё были неприлично большие сиськи для девятиклассницы. Дочь капитана дальнего плаванья, Розеткина, не уступала подруге со своей фигурой типа «кузнечик». Такой корме позавидует трёхмачтовый парусный линейный корабль. Мальчишки, будь их воля, дали бы по ней залп из всех орудий.

Но это всё цветочки. Девочки стояли как верные сателлиты возле новенькой – Кристины Кажан. Судя по внешности, мамой у новенькой была Шарлиз Терон, а папой – Клаудия Шиффер. Когда утром на линейку её привёз отец, она вышла из чёрного Кадиллака CTS на потрескавшийся тротуар с как голливудская актриса из лимузина на красную ковровую дорожку.

Соня подумала, что если сама она напоминала Алису из советской «Алисы в стране чудес», то Кажан – «диснеевскую» Алису. У Сони был курносый нос, овальное лицо с большим подбородком, тёмно-карие глаза, лоснящиеся тёмные волосы и слишком длинные центральные резцы. Кажан же как раз повезло родиться идеальной голубоглазой блондинкой. Разве что волосы и кожа нездорово белые как у фарфоровой куклы. Впрочем, в местной тьмутаракане у всех кожа бледнела как от туберкулёза.

Так или иначе, девушку можно было одевать в форму и фотографировать для плаката «Der Übermensch»[1]. Жизнь несправедлива…

– Мышкина, что ты там бормочешь? – окликнул Соню одноклассник.

– Причитаю…

– Как лето провела? Ездила куда-нибудь?

– Я? Смотрела аниме так будто завтра не наступит никогда.

– Блин, Мышкина, ты реально одних мультяшек что ли только смотришь? А как же кино, сериалы?

– Посоветуй какое кино, может гляну.

– Вчера смотрел реально чёткий древний фильм «Достучаться до небес». Там про двух безнадёжно больных. Один из них никогда не видел моря, а другой убеждает его, что море – самое важное, что можно увидеть перед смертью. Что в раю только и говорят, что о море. Поэтому они оба сбегают из больницы, чтобы отправиться в угарный трип.

– Получается, как в «Паровозике из Ромашкова».

– А?

– Ну, «…Если мы не увидим рассвет, мы можем опоздать на всю жизнь»…

Микрофон издал неприятный писк – праздник знаний задвигался. Директор выступал перед учениками и их родителями:

– …Мы рады вновь приветствовать всех вас в средней школе номер один города Сахаранска…

Всё, началось. Бабочки и бантики на малышах. «Про глагол и про тире, и про дождик на дворе учат в школе, учат в школе, учат в школе». Неприятная морось. «Завтра утром, словно птичьи трели, прозвенят звонки по всей стране. Отдохнули мы и загорели, к школе подготовились вполне…». Аплодисменты. Девочка с колокольчиком на плече у парня. Аплодисменты. Цветы – учителям, шарики – небу, лучшее – детям. Аплодисменты. Сборы на замену штор в кабинетах…

Понедельник, вторник, среда… Поезд с надписью «если любишь самогон, прицепи ещё вагон», вырезанный на парте шариковой ручкой, всё разрастался. То и дело к составу цепляли новые вагоны разных оттенков синего. Четверг, пятница… Дни становились короче, домашние задания длиннее. Первые красные, оранжевые и золотые листья казались чёрными, ржавыми и серебряными. Каждый день дорогу с утра перебегал один и тот же чёрный кот. Соня время от времени стала давать ему еду, чтобы тот сжалился над ней.

Среднюю школу номер один города Сахаранска окружали мохнатые туи. В здании насчитывалось три этажа: с болезненно-жёлтыми, бледно-зелёными и грязно-коричневыми стенами, пахнувшие старыми газетами, мутным прудом и вспаханной землёй соответственно. В тёмном коридоре первого этажа затаилась столовая. Она высматривала малышей своими зелёными глазами из стеклоблоков и заглатывала тяжёлым ртом-дверями, после чего из её утробы доносилось рычание промышленной посудомоечной машины. В столовой среди прочего подавали «Чай С/С» – «с сахаром». Кто-то, торопясь написал разделительную черту на ценнике как молнию…

Взгляд Сони случайно упал на Кажан и она снова представила ту в чёрной военной форме. Далее фантазия разделялась. В одном сценарии Соня срывала с врага фуражку, тягала его за идеальные волосы и нещадно била во славу отчизны как настоящая потомственная партизанка. В другом сценарии – срывала с Кажан фуражку, запускала пальцы в идеальные волосы, легонько дёргая их, и целовала в губы. В такие моменты Соня начинала думать о себе как не о самом лучшем человеке.

В классе Соня сидела на задней парте у окна. Осенью ужасно хотелось вздремнуть. Пару раз она даже успевала засыпать в течение короткой перемены, причём глубоко, по-настоящему. Вот и сегодня её даже звонок не разбудил. Учительница постучала по столу костяшками как судья молотком. С розовым отпечатком на лбу и глазами оленя в свете фар, ученица вернулась в реальный мир:

– Постучались наконец…

– Мышкина! Мышкина, ты нарколептик? – учительница похожая на собаку-боксёра приспустила свои красные очки cat eye и затеребила искусственные жемчужины на ожерелье.

– Что?? Нет.

– А, по-моему, да. Надо бы провериться у врача. У тебя же мать – доктор, так ты спроси у неё что да как.

Класс загыгыкал. «Нарколептик». «Постучались наконец». «Точно, сонная всё время с тенями под глазами». «Укуренная».

Далее началась перекличка: «такой-то» – «Я!», – «сякой-то» – «прису-у-утствует» – «Ха ха ха»…

– Что ещё за дурная описка… – боксёр послюнявил пальцы и начал проверять разные страницы классного журнала. – КрЕстина Владовна Кажан?

– Да, – отозвалась новенькая с первой парты.

– Имя написано через «Е».

– Да.

– Что это какой-то… прикол? Классный журнал – не шутка.

– Что вы, всё как в паспорте. Мама не была сильна в русском.

– Чудо какое-то. Я буду звать тебя Кристина, конечно. У тебя, надеюсь, с моим предметом всё в порядке, а не как у мамы. Надо будет с ней встретиться.

– Это невозможно, Клара Карловна. Моя мама…

– Пренебрегает родительскими собраниями?

– …давно умерла.

Соня представила, как и без того бледная Кристина становится цвета бумаги, у неё западают щёки, и она жалобно кашляет. «Теперь я умру, как и моя мать от нашего редкого наследственного семейного заболевания, которым болеют только аристократы» – «О нет! Я так плохо думала о тебе, а теперь ты умираешь. Прости меня, мне так стыдно!». «Но ты умрёшь молодой и красивой, так и не узнав, что значит хоть день в своей жизни не выглядеть безупречно. Сволочь бледная».

В реальности же никаких болезней никогда не наблюдалось. Ни ОРЗ, ничего. Девушка была живее всех живых. Впрочем, Кристина часто казалась не выспавшейся и постоянно появлялась на людях в солнцезащитных очках-авиаторах. Осенью. В Сахаранске. Складывалось впечатление, что она регулярно безбожно тусила по ночам. Однако в городе работал только один унылый ночной клуб «Исполин», туда не то что не пускали малолеток… туда, кажется, вообще никого не пускали.

Отсутствие тонуса не мешало Кристине быть перманентным центром внимания. На неё смотрели, её слушали, а её тупые плоские шуточки на уроках просили на бис.

– Дайте уже кто-нибудь Иванову ручку, – просил учитель. – Иванов! Ученик без ручки как солдат без ружья!

– Я скажу больше, – подавала голос Кристина. – Ученик без ручки – солдат.

Класс хохотал. Особенно девочки.

– Для западных сообществ, – читала лекцию учительница, – Холл выделял четыре основные зоны, размеры которых зависят от степени близости отношений между людьми. Публичная дистанция – от трёх метров. Социальная дистанция – метр. Личная дистанция – сорок пять сантиметров. И интимная дистанция…

– Минус пятнадцать сантиметров, – вклинивалась Кристина.

Класс ржал. Разве что Ранеткина и Розеткина сидели без эмоций. Возможно, сказывался жизненный опыт. Да и какие-то они понурые были в последнее время, сами не свои. С одной стороны, дамы могли быть расстроены, что абсолютно всё внимание доставалось теперь новенькой, но с другой стороны, с какой стати они тогда шуршали возле неё как безвольные лакеи. В красавицах, казалось, поубавилась спеси и прибавилось мозгов. В то же время они стали менее общительными и бойкими. Может сезонное… Может они быстрее других разобрались с половым созреванием, и теперь, чёрт его знает, испытывали кризис среднего возраста.

Соня впервые пересеклась с Кристиной, когда та одолжила ей учебник на последнем уроке потому, что просто сидела рядом. Вернуть книжку Соня конечно же забыла…

Вечером, один за одним, семья Мышкиных возвращалась домой.

Отец лежал на диване, смотрел YouTube по ноутбуку, чистил яблоко, и складывал шкурку в шлёпанец на полу.

На этом YouTube-канале обычно говорили про инопланетян, Атлантиду и Гитлера на южном полюсе. Сейчас голос за кадром с придыханием объяснял: «…В египетской системе иероглифов сова символизирует смерть, ночь, холод и пассивность. Она принадлежит царству ночного солнца, спустившегося за горизонт и пересекающего озеро или море тьмы. И действительно, мы полагаем, что оракулы полуправды могли служить своеобразному анти-Ра, богу с головой совы. Богу, направляющему змея Апопа, проводнику душ, владыке таро…»

Соня сделала домашку, легла на футон и принялась смотреть мультики. Мать приходила последней. Она решила проведать дочь.

– Почему вы никогда…

– Привет. Ты ела?

– Да.

– Что ты ела?

– Бутерброд.

– Еда так еда. Не переутомилась от готовки?

– Готовка оптимизирована. Сначала я съела кусочек сыра, потом кусочек хлеба, а потом глотнула майонезика. И в животике получился бутерброд, – она похлопала себя по тощему пузику.

Повисла пауза.

– Соня, почему ты в школе ни с кем не общаешься?

– Да как-то с детства не заладилось…

В телевизоре собаки из цветных пятен туши обступали Голубого Щенка: «Голубой! Голубой! Не хотим играть с тобой!».

Мать печально вздохнула и закрыла дверь.

Соня не вернула учебник по-человечески, придя утром в школу – отложила на потом. Потом она долго собиралась с мыслями, и наконец обнаружила себя стыдливо догоняющей Кристину уже после уроков. Кажан из школы домой обычно на машине забирал отец, а когда он этого не делал та исчезала где-то в тенях местного Парка Культуры и Отдыха. В одно мгновение школьница ещё маячила в поле видимости, а в другое исчезла среди стен старых клёнов, серебристых тополей, вуалей плакучих ив и зарослей перекошенных оград.

Парк Сахаранска… не было чёткой границы, где заканчивался парк и начинался тёмный лес с Лавкрафтовскими ужасами. Вечером опустился туман, и граница стёрлась. Редкие тусклые фонари моргали и гасли с непредсказуемыми интервалами. Соне стало так страшно, что она напялила на себя наушники, пытаясь отгородиться от парка, включила список воспроизведения мультфильмов, тут же сняла наушники, побоявшись, что так к ней кто-то подкрадётся из тёмных кустов. Затем спрятала устройство обратно в сумочку.

Недалеко от старой водонапорной башни кто-то небрежно бросил садовые инструменты прямо возле кучи листвы: грабли, секатор, лопату…

Соня почти передумала отдавать учебник, но затем ускорила шаг и спустя минуту наткнулась на Кристину. «Королева красоты» сосалась с каким-то парнем на старомодной скамейке. Стройные ножки украшали кожаные штаны и туфли на шпильке, тельце согревал лишь свитер в чёрно-белую полоску. Поцелуй в шею отдавал порнографией – парень запрокинул голову от удовольствия и закрыл глаза, словно его не в шею целовали, а делали минет. Кристина почувствовала, что на неё кто-то смотрит, подняла голову и принюхалась как собака. По уголку рта стекала кровь, идеальные волосы выглядели седой взлохмаченной гривой, а прелестные голубые глаза горели красным.

Соня развернулась как стационарное оружие и было уже собиралась уходить… но споткнулась о русскую дорогу и упала в мокрые мёртвые листья с громким «Бля!». Она хотела подняться, но над ней уже нависла Кристина, замахиваясь лопатой. Соня неуклюже попятилась и вжалась в ближайшее дерево. Меньше чем за секунду её мозг сообразил, что на расстоянии крика никого нет, она не сможет дать сдачи, и лопатой её можно не только легко убить, но и спрятать.

– Нет, подожди! Не убивай меня! Ну, пожалуйста, – чёрные слезинки заблестели в тусклом свете.

– Мышкина!? Твою мать, что ты здесь делаешь? Ты что… ты следила за мной? Вроде не дура. Что ж, очень жаль…

– Нет! Нет! Не надо!

– Да убери ты руки от головы, это мой первый раз!

Жертва вампира внезапно заныла со скамейки и задвигалась будто в дрёме.

– Он… он ещё жив? – прошептала Соня.

– В смысле? – Кажан обернулась. – Естественно он жив. Он просто ничего не вспомнит после укуса. Ты что думаешь, я убиваю по двадцать человек в год?

– Подожди, так получается, что… укус работает как в Маскараде Вампиров?

– Маскараде Вам?... Госспади… – Кристина поморщилась и непонимающе помотала головой: – Блядь, Мышкина, заведи себе жизнь. Ах, да…

Кровососка снова замахнулась.

– Подожди! Подожди! Подожди!

– Ну что? Что?! Что?!

Со скамейки раздалось кряхтение. Парень сделал попытку подняться и открыть глаза. Удар…

С помощью лопаты Кристина вернула бедолагу на место. Затем снова быстро укусила. Она встала в свете фонаря как в свете театрального прожектора, опёрлась о оружие преступления и стыдливо прикрыла глаза ладонью:

– Суууука… я не могу…

– Я ничего никому не скажу!

– Заткнись нахуй, Мышкина. Вот почему ты такая жалкая?

Кристина, тяжело выдыхая и массируя лоб, тихонько опустилась на корточки, будто это её по голове ударили. Затем она скинула молодого человека со скамейки и уселась сама. Соня вскочила с места и поспешила проверить признаки жизни и степень повреждений пострадавшего.

– Вроде в порядке. Надеюсь.

– Так я его легонько же… То есть, тебе-то откуда знать?

– У меня мама врач.

Кажется, прошла вечность. Соня подобрала свою сумочку и тоже села на скамейку. На краешек.

– По-моему это здорово, когда все живы… а что Ранеткина и Розеткина?

– А что они?

– Они ведут себя очень странно?

– Серьёзно? Это так заметно? Ну, они теперь мои гули. По крайней мере временно. Не то, чтобы им это вредило.

– А твой отец тоже вампир?

– Что? Папа? Нет. Нет, ты что…

– А он знает, что ты вампир?

– Конечно, блин, он знает, что я вампир! Он же мой папа. Кстати, надо позвонить ему, чтобы подъехал…

– О, у тебя тоже Samsung! Мне мой S8 родители только-только на шестнадцатилетние подарили. Как ты его называешь?

– В смысле? – девушка никак не могла тыкнуть в правильные иконки своего S10 из-за дрожи в руках.

– Смартфон же у современного человека как меч. У каждого хорошего меча должно быть имя! Ну… его в настройках можно поменять.

– И как называется твой? – Кристина перестала набирать номер.

– Ворпал. – с гордостью выпалила Соня. – как vorpal blade[2] из Алисы в Зазеркалье… Кристина?

– Что?

– Может вы и меня подвезёте?

– Конечно.

– Я имею в виду, не в смысле, отец доделает то, что ты не смогла в первую очередь, и вы меня подвезёте в яму в лесу…а в смысле высадите около дома. Как будто мы учимся в одном классе, и нам по пути – Соня протянула учебник. – Знаешь, в Сахаранске, и в этой области… не знаю на сколько километров вокруг… Если и найдётся человек, который отнесётся нормально к тому, что ты настоящий вампир, так это я. Вы вообще мой фетиш. Ты только не подумай, что я какая-нибудь готка или фанатка Сумерек. Мне кажется, ты сказочная, весёлая и красивая… Давай дружить.

– Красивая? Весёлая? Это же всё, – Кристина поводила ладонью у своего измазанного кровью лица, – ловушка. Порой, кажется, в меня даже девочки влюбляются.

– Пффффффф! – Соня глупо хихикнула. – Ну только если какие-нибудь извращенки.

Свидетельница улыбнулась и протянула нечисти носовой платок. Кристина улыбнулась в ответ, вытирая рот с длинными белоснежными клыками, которые уже спешили спрятаться за нежные налитые губки.

В Ворпале модели S8 очередное видео подходило к концу. Крошка Енот пел «…и тогда наверняка, вдруг запляшут облака, и кузнечик запиликает на скрипке... С голубого ручейка начинается река, ну, а дружба начинается с улыбки».

Двадцать девятое сентября две тысячи девятнадцатого года.

Старенький тостер Philips Sunrise выплюнул два ломтика хлеба. Соня подцепила один из них палочками для еды.

В том, как магнитики висели на холодильнике, было что-то от Древа Сфирот. По замыслу хозяина дома, Сергея Мышкина, магнитик с изображением Иисуса Христа висел рядом с гербом Беларуси, Погоней, и выше всех остальных. Ниже располагалось изображение Мисс Бьянки и Бернарда из мультфильма «Спасатели», что видимо олицетворяло любовь Сергея к Светлане. Чёрная свинья – символ текущего года по китайскому календарю. Иностранная купюра с изображением президента Франклина. В самом низу висели трофеи из городов, покорённых друзьями семьи: Кемера, Риги, Хургады, Талина и Львова.

Там, где должен быть сфирот Хохма, что означает «мудрость», Соню ждал список покупок, написанный мамой на листочке в клеточку. Девушка отеплила назар бонджук, удерживающий записку, прикусила кусочек подрумяненного хлеба, накинула наушники на шею и собралась идти в магазин.

Мышкины жили в одной из трёх шестнадцатиэтажек города. Эти небоскрёбы провинциального уровня входили в единственный в городе архитектурный ансамбль, где девятиэтажки М-464 чередовались с более высокими зданиями. Строители, опережая будущее, которое так и не наступило, разместили на крышах высоток сады с водопроводом, подсветкой, скамейками и цветочниками. Когда-то планировалось, что жители домов смогут здесь отдыхать.

Фасады шестнадцатиэтажек украшала монументальная мозаика. Всё начиналось с головы космонавта, окружённой ангельским ореолом, ниже сияли изображения золотых людей, напоминающих непорочных роботов-коммунистов из далёкой галактики, а заканчивалось всё братскими рукопожатиями и трёхцветными радугами. Композиция излучала эмоциональную холодность и идеологическую наивность, способную напугать маленького ребёнка, вызвать мигрень у эстета, заставить старушку перекреститься, а торчка залипнуть в неземной фантазии, где рабочий и крестьянка обучают своего сына водить комбайн-звездолёт из чистой энергии.

Остальной город преимущественно состоял из приземистых пост-хрущёвок I-447, кирпичных домов 89ой серии и избушек частного сектора – остатков деревушек, которые слились с Сахаранском давным-давно после строительства завода по переработке свёклы. Микрорайон Сони как раз называли в честь такой исчезнувшей деревни — Падзенне.

В канаве, чьим берегам позавидовала бы небольшая река, валялась пара продуктовых тележек, наполовину утопленных в грязной воде. Гипермаркет был уже рядом.

Светлана составляла список покупок для дочери максимально точно. Когда пару лет назад Соня начинала делать покупки самостоятельно, то позвонила маме четыре раза, чтобы уточнить какой марки нужно молоко. Подойдёт ли пакет на девятьсот граммов или нужен обязательно литр? Какую брать жирность – два с половиной процента, полтора или три целых два десятых процента? В каком ценовом диапазоне нужно покупать пакет молока?

Девочка постоянно жаловалась на врачебный почерк матери. Однажды Светлана сделала над собой усилие и начала писать списки покупок печатными буквами. В тот день она была очень близка к тому, чтобы больше никогда в жизни не поручать дочери ходить за продуктами.

Юная покупательница прошла к мучному мимо семейной сцены… «Подумай о детях! Что она, стирает лучше?! Готовит лучше?! Чем? Чем она лучше?! – Да жопа! Жопа у неё лучше!». …Затем свернула мимо касс к молочке. Престарелый алкаш с горящими трубами старался рассчитаться вне очереди, засовывая бутылку синьки между чужими покупками. «Сышь, ты это, ему вместе со мной пробей, хорошо? Потом разберёмся» – «Блядь, дядя! Съебал в ужасе! И пузырь свой забери»!

С потребительским бюджетом следовало обращаться очень осторожно. Например, брать сахарный песок именно производства родного завода.

В наушниках играла песня «Мне фиолетово». Прежде, чем взять десяток яиц, Соня постучала по ним пальцами как по барабанам. Беззвучно открывая рот, она запела куплет в микрофон из бутылки подсолнечного масла: «Мне фиолетово: фанатов пять, десять хейтеров.». Вроде всё. Девочка! Оставалось только рассчитаться. «Я люблю то, что я делаю и знаю, что хочу…».

– Девочка!

– … Мой психолог говорит, что отправляется к врачу.

– Да сними же ты наушники хоть на секунду! – возмутилась кассир. – Двадцать рублей пятнадцать копеек.

– П-простите…

Кто-то из очереди недовольно забурчал, кто-то заржал. У Сони слегка покраснели уши. Пока она рассчитывалась, из кошелька выпала и укатилась пара крошечных монет и их пришлось спешно отковыривать от кафельного пола.

Соня зашла в коридор, отставила пакет и отворила дверь в квартиру. С кухни раздалось шипение сковороды и мамино приветствие:

– Соня!.. Ты уже ела?!

– Да, – девушка сняла туфельку.

– Что ты ела?

– Тосты и минералку, – девушка сняла другую туфельку.

– Ясно… Ты пропылесосила вчера вечером?

– Да, – она зашагала по квартире.

– Ты всё купила, что я написала?

– Да.

– Масло на акции взяла?

– Да.

– А молочку?

– Да, – Соня зашла на кухню с пакетом и начала его разгружать. – На акции, на скидке, с нижней полки, самое дешёвое. Уже собирались выбрасывать, но вспомнили про семью Мышкиных и решили придержать.

– Ой доча, ну и характер у тебя… Копейка рубль бережёт. Поймёшь, когда повзрослеешь. – хозяйка отключила засвистевший на плите чайник. – Я считаю, тебе следует завести домашнее животное, чтобы поучиться организации бюджета… и ответственности.

– На питомца будет вагон денег уходить.

– Ничего страшного. На питомца найдём.

– Ловлю на слове, – Соня сложила пластиковый пакет в пластиковый пакет с пластиковыми пакетами.

Светлана поставила перед ребёнком чёрный чай, бутерброд с сыром, глазунью с жареной картошкой и укропом.

– Мама, ты опять мне сахар в чай положила.

– Одну ложечку. Без сахара же не вкусно.

– Но с сахаром у чая только один вкус – вкус сахара.

– Что поделать. Отравишься так отравишься, – женщина вздохнула и начала раскладывать покупки по местам.

– Мегера.

– Анорексичка комнатная.

Соня опустила голову:

– В школе чай С/С, дома чай С/С…

– Соня, ты давно общаешься с Кристиной Кажан?

Чай С/С чуть не заляпал обеденный стол.

– Откуда ты знаешь? – спросила она сквозь кашель.

– Мы живём в маленьком городе. Ко мне намедни заходит наш новый начальник, Влад Казимирович, и говорит, что на днях подвозил со школы домой мою Соню. Мол, приятно было познакомиться. Дочери в одном классе учатся, мы в одном отделении работаем. Прям соседи по всем фронтам. Кстати, чего это он тебя домой подвозил, когда от нас до школы меньше километра?

Соня промолчала.

– Лучше бы тебя мальчики до дома проводили… Ну, хорошо, что ты в кое-то веки с одноклассницей подружилась.

– Не буду я ходить с мальчиками.

– А что в этом такого?

– Мальчики ужасны.

– Почему это? В таком возрасте нормально, что мальчики и девочки начинают дружить, гулять друг с другом…

– Все беды от мужчин, мам. Этому сказки учат. Русалочка превратилась в морскую пену, Дзинь-дзинь отравилась… Любовь – это зло.

– Кошмар. Ума не приложу, откуда у тебя такие дурацкие мысли в шестнадцать лет. Смешно слушать просто. Ты у меня такая умная девочка, а такие глупости говоришь.

На кухню зашёл Сергей.

– Света, куда ты положила моё зарядное?

– Что значит, куда я положила? Твоя зарядное там, где ты его оставил. И, скажи мне, пожалуйста, сколько можно оставлять бардак на кухне? Тебе так трудно выбросить за собой скорлупу от яйца или чайный пакетик? Поставить солонку или молоко на место?

– Ой, всё. Спросить уже ничего нельзя что ли? Чего ты завелась с утра?

– Я тебе озвучила чего. Ты же даже батон не отрезаешь, а… я не знаю, грызёшь его что ли?

– Света, хватит чушь городить.

– Научишься класть вещи к месту, не будешь их терять.

– Слушай, не знаешь где, так бы и сказала, а не вот это вот всё…

– Заебал.

– Нет мне места в этой квартире, – процедил сквозь зубы хозяин дома, развернулся и ушёл к дивану. – Слова не проронить!

– О чём это мы? – Светлана повернулась к дочке, жующей завтрак.

– Да так, ни о чём…

Ворпал зазвонил. Соня уставилась на смартфон будто у того выросли руки и ноги, и он застучал ими по столу в истерическом припадке. Она и забыла, что ей кто-то может позвонить.

– Может ответишь уже? – мама сделал телевизор тише.

«Блин, что говорить то надо?»

– Моси моси[3].

– Мышкина, ты нормальная? – Кристина издала смешок похожий на хрюк. – Мы пойдём сегодня ко мне как договаривались или ты будешь все выходные дома овощить?

– Ну, я это… того…

– Какая у тебя квартира?

– А?

– Номер квартиры у тебя какой?

– Номер один.

– Отлично.

Вызов завершился. Спустя минуту раздался звонок в дверь.

– Доброе утро… К какой Соне? – удивился отец.

Услышав это, «к-какая» быстро собрала кусочком хлеба желток, проглотила его и поспешила из-за стола в прихожую:

– Пшивет.

– Привет.

– Тебе нужно приглашение, чтобы войти?

– А? Не, – Кристина уверенно переступила через порог.

– Соня, как ты с подругой разговариваешь-то? – сделал замечание Сергей. – Ой, а я и не понял сначала, что к моей Соне! Сергей.

– Кристина.

– Пойдём, – Соня бросила недовольный взгляд на отца и потащила гостью в детскую.

– Какая красивая! – сказала Светлана вместо «здравствуйте».

– Здравствуйте.

– Вы ведь собрались идти гулять? Кристина, так останься у нас на чай! На пустой желудок вы далеко не уйдёте, сил на прогулку не хватит. Мы как раз завтракаем. Можешь хочешь жареной картошечки? С лучком, с укропчиком. Или достанем печенье к чаю?

– Спасибо, я…

–… на диете, – встряла Соня. – Кристина на диете и не голодна и уже позавтракала.

– Доча, ты сама не ешь и другим не даёшь!

– Ей вообще нельзя есть! Много, – она заволокла подругу в своё логово и закрыла дверь.

Кристина сразу принялась исследовать: «Какая миленькая маленькая комнатка!», «А что у тебя больше нет мебели, кроме этого кресла-качалки?», «Какие красивые книжки!». Хозяйка сначала напряглась, будто книжки сделаны из хрусталя, а стены и пол – из стекла, но потом смирилась с тем, что добровольно пустила посетителя в свой хрупкий мирок.

Соня открыла шкаф, чтобы переодеться. Гардероб был как у героя мультфильма или комикса. Чёрные платья с белыми воротниками и свитера с белыми сорочками висели одно за одним будто униформа. В контраст к ним рядом в углу висели цветастые пижамы.

Кристина подобрала со столика блокнот А5 в твёрдом переплёте.

– Ух ты какой у тебя почерк! Прям Пушкинский! Я в школе и не замечала. Тебе не лень все эти петельки выводить?

У Сони появилось ощущение, что её сейчас морально изнасилуют. То, что она стояла в нижнем белье добавляло атмосферы. Метаться поздно – Кристина открыла дневник и начала читать:

– Четырнадцатое сентября. Дорогой дневник, сегодня мой День рождения. Согласно натальной карте из Интернета звезда моего рождения это Унук Эльхайя, альфа Змеи…

На странице рядом была нарисована анимешная девушка с ушками Микки Мауса и одетая в смесь из платья горничной и балетной пачки.

– Так всё, пойдём, – раскрасневшаяся Соня выхватила блокнотик из рук вампира.

Сахаранск чётко делился на две территории, разделённые лесом – жилую и промышленную. Посреди леса ютился трамвайный парк, отвечающий за транспортировку работяг туда-обратно. Жилая часть лежала продолговатой «кишкой» возле местной болотистой речушки. Километр в ширину и восемь в длину. Это, не считая разных избушек, коттеджей, СТО и прочих отщепенцев по периметру.

Соня уже по привычке угостила дворового чёрного кота, что перебегал ей дорогу, и подруги отправились на прогулку. Первой «остановкой» маршрута стал дворец культуры. Над входом красовался городской герб – три кубика рафинада с крылышками.

– То есть, ты не боишься ни чеснока, ни солнца?

– Я не люблю чеснок и яркий свет потому, что у меня сильное обоняние и зрение, рассчитанное на темноту, – она поправила жёлтые очки-авиаторы. – И днём мне всё время хочется спать.

– Так это… я тоже сова. А кресты, распятья?

– Нет, – Кристина задумчиво улыбнулась и посмотрела на православный Храм Сошедшего Ангела напоминавший свадебный торт. – Мне даже нравится смотреть на распятье.

– Чего на нас все пялятся и оборачиваются? Ты заметила? – Соня презрительно глянула на парня, проходящего мимо, который тут же сделал вид, что изучает уличный фонарь.

– Я на такое не обращаю внимания.

У дороги пустели выцветшие пожолклые шильды. Ветер игрался с белыми кусками не до конца оторванной бумаги. Красный сигнал светофора сменился на чёрный, приглашая перейти зебру.

Работники Зеленстроя занимались городским ландшафтом. Чуть дальше, где раньше простирался лужок, на котором граждане любили устраивать пикники и загорать среди одуванчиков, работники утыкали всё тонюсенькими хлипкими саженцами, привязанными к подпоркам. Колышки стояли так часто, что по осени казались свежим военным кладбищем с обломанными крестами.

– …не пойму, от чего это место называется рестораном, – Кристина провожала глазами вывеску «Падающая Звезда». – Ресторан для меня – это место, где собираются люди в фраках и платьях, к ним подходит официант, раскладывает пятьдесят вилок и… никто не знает, что делать… в том числе сам официант.

– Что же это тогда по-твоему?

– Кафешка.

– А как тогда называть фаст-фуды?

– Бичёвнями? Жральнями?

– Может тогда уж лучше закусочными?

Подруги свернули возле аптеки.

– Слушай, зайдём, – Соня направилась к зелёному кресту.

– Зачем?

– У меня сейчас эти дни начнутся. Совсем забыла купить.

– Какие «эти» дни?

Соня опешила.

– Красные дни календаря.

– Праздники?

– Кристина, а ты иногда покупаешь в аптеке что-нибудь сама для себя?

– Гематоген.

– Какое средство личиной гигиены нужно именно женщинам?

– Зубная щётка? – Кристина виновато улыбнулась.

«Ясно. У моей первой в жизни подруги не бывает месячных. Не удивлюсь, что если она и срёт, то исключительно трюфелями. В шестом классе однажды перед контрольной по математике разболелся животик… и потом так каждый месяц по пять дней. Впрочем, тут уже как кому повезёт с наследственностью. Я так перепугалась после первого раза, что потом полгода таскала запасную пару белья в сумочке. Гематоген, блин…».

После аптеки Кристина, развлечения ради, затащила Соню в магазин товаров для хобби. Они ходили мимо принадлежностей для изобразительного искусства, милых безделушек и коробок с настольными играми как по музею. Внезапно Кристина скользнула куда-то за полки и исчезла. Вскоре оставшуюся беззащитной Соню сразу же атаковал продавец с вопросом, «вам что-нибудь подсказать?». Вместо того, чтобы сказать «нет, спасибо», повисла неуклюже долгая пауза, затем начались местоимения, а после – нечленораздельные попытки сформулировать то ли вопрос, то ли ответ. Наконец пришло спасение. Кристина выскочила из-за стеллажей как кролик из шляпы:

– Спасибо, мы просто присматриваемся, – Кристина достала из-за спины чехол на смартфон.

На чехле были нарисованы двенадцать разноцветных самоцветов – четыре ряда по три камня в каждом. В каждом камне — по знаку зодиака.

– Решила купить себе чехольчик?

– Это тебе. Тебе ведь нравится астрология, так?

– Да…

– Поздравляю с Днём рождения! Прошедшим.

– Он слишком дорогой, Кристина.

– Глупышка, я же тебе его не продаю, а дарю, – она насильно сунула подарок в руки. – Ты же говорила, что смартфон он как меч. Вот тебе от меня ножны.

– Но он очень дорогой…

– Не будь такой букой.

– Спасибо… а когда у тебя день рождения?

– Догадайся!

– Как же я угадаю день?

– Я имею в виду, догадайся кто я по гороскопу!

Соня внимательно рассмотрела знаки внутри камней. «Соберись, Мышкина. Именно к таким моментам статьи о зодиакальной совместимости партнёров и готовили тебя всю жизнь. Кристина точно не вспыльчивый овен, не тормоз-кудере типа тельцов, не клубок эмоций как раки, у неё нет бзика на бравировании знаниями как у водолеев или всякой мистике как у рыб».

– Ну так что?

– Ты… ээээ…

«Она и не эгоистка. На светскую львицу не тянет. На серьёзного успешно идущего к успеху козерога тоже. Чёрт его знает, если честно.»

– Давай, первая попытка!

– Ты…

Она покосилась на чехол ещё раз. «Минуточку… Кристина расчётливая и у неё проблемы с доверием и нежелание распространяться о себе именно потому, что она вампир? Или и без вампирства всё было бы то же самое? Она чистый секс. И она не просто сыпет своими плоскими шуточками… она ими жалит».

– …ты скорпион.

– Точно! Правильно. Уау! – Кристина была так рада, что у неё вылезли клыки, и она запрокинула голову, чтобы втянуть их обратно пока никто не заметил. – Как ты догадалась?

– Ну, скорпионы они такие… загадочные.

– Точно! Мой день рождения восьмого ноября. А по восточному гороскопу я коза. Мы, получается же, обе родились в один год, да?

– Да.

Школьницы прошли мимо гигантского серого параллелепипеда с нарисованным великаном, державшим на плечах диско-шар на манер Атланта – ночного клуба «Исполин». Затем — мимо гостиницы «Метеор», кинотеатра «Наследие», который всё чаще показывал старые фильмы, а не новые, и подошли к одному из входов в Парк Культуры и Отдыха. Соня вспоминала что успела посмотреть в «Наследии»…

– …Так вот, добрый терминатор, он как электроник, а злой – как Капитошка…

– Мы почти пришли, – перебила Кристина.

– Я так поняла, ты живёшь в частном доме?

– Ага. Тут недалеко, за парком.

Соня представила, что они выходят на опушку леса и видят за деревьями своды белокаменного замка, щеголяющего синенькими башенками с развивающимися флагами. В реальности, они прошли парк на вылет, затем брели по просёлочной дороге мимо частных домов с высоченными заборами, лающими на прохожих, и наконец подошли к двухэтажному деревянному дому. На балконе с большой дверью-окном четыре колонны поддерживали свод. На каждую из шести комнат приходилось по два узеньких окна. Доски выглядели обшарпанными, светлая краска давно выцвела. Осень на фоне добавляла картинке что-то вроде эстетики декаданса.

– Это ты здесь живёшь?

– Ага.

– Подожди, так дом, блин, по ходу старше города. Как такое может быть?

– Всё правильно. До войны здесь была усадьба мелкопоместного дворянства. Потом районная библиотека. Тут возле реки всегда гнездилась куча людей в сёлах типа Падзення. Что, ты никогда не слышала? Дом принадлежит моей семье, наверное, лет двести. Ну, с перерывами, конечно.

– Я… ну… да… нет…

«Аристократка. Принцесса! Как знала!».

Внутри дома стариной веяло ещё сильнее, чем снаружи: часы с кукушкой, скрипящая лестница, свист заблудившегося ветра. Плоский телевизор и современная мебель в гостиной напоминали работу мастера Фотошопа. Капитальный ремонт настиг только ванную – ощущение, что дверь туда была порталом в какой-то совершенно другой дом. На верёвочках для белья висели большие чёрные прищепки с крылышками, видимо, изображавшие летучих мышей.

Влада Казимировича дома не оказалось. Кристина с энтузиазмом проводила экскурсию, объявляя названия комнат, будто Соня в принципе не знала, что такое «гостиная», «ванная», «спальня»…

– А это моя комната!

В интерьере преобладал розово-персиковый и креветковый цвет[4]. Значительную часть комнаты занимал шкаф с одеждой. О стену опиралось ростовое зеркало с подсветкой. На этажерках стояли учебники, шкатулочки, косметика и мягкие игрушки. Смущала только кровать в форме гроба…

– Это что, форма гробика? Ты спишь в гробу? Это получается, как в «Интервью с вампиром»? Тебе обязательно нужен гроб, чтобы спать?

– Нет, это вовсе не обязательно. Впервые слышу.

– Не обязательно? Подожди, спать в гробу не обязательно, но ты спишь…

– Да.

– Кристина, ты что готка? – Соня захихикала. – Тебе не хватает того, что ты вампир? Косишь под Белоснежку? Как твой папа вообще согласился на такую дичь? Это же просто жесточайший рофл какой-то…

– Надо было тебя всё-таки глушануть лопатой, – обиделась Кристина.

Соня глупо заулыбалась, а потом задумалась:

– Слушай… ты же ведь на самом деле не глушанула бы меня лопатой, да? Ты бы просто укусила меня, чтобы я забыла последние минуты.

– Ну не знаю. Укус вообще-то не стирает воспоминания. Он отшибает память… как водка. Ой, да не делай ты такое лицо. Просто неудачная шутка. Окей? Блин, расслабься.

– Честно-честно?

– Честно-честно. Пошли.

Плюшевый розовый кролик смотрел из гроба с укором. Экскурсия продолжилась. «Кухня!».

– Это холодильник. Здесь мы храним еду для смертных.

На полках хранились три яйца, яблоко, сосиска, хлебцы, масло, упаковка укропа и бутылка красного вина.

– А здесь у нас бар, – Кристина открыла верхний шкафчик, где стояли бутылки, а также подставка с осколком тарелки. – Ты когда-нибудь пила алкоголь?

– Нет.

– Значит надо попробовать, – она достала бутылку. – Отметить встречу! Выпить за знакомство! Вино как раз на кровь похоже.

– Нельзя же алкоголь.

– В смысле, нельзя? Мне от него ничего не будет. Я могу кое-что есть и пить. Просто совсем по чуть-чуть.

– Нам же по шестнадцать лет.

– Соня, если бы тебя сейчас слышали Ранеткина с Розеткина, они бы подавились пивасом.

– Я имею в виду…

– А может и кое чем другим бы подавились, – она сделала вид будто чистит зубы невидимой щёткой, натягивая губу языком. – Что с тобой станет с двухсот грамм?

– Но мама и твой папа…

– Слушай, представь, к тебе подходит мужчина твоей мечты, и такой «Мазель, можно… вас»? «Не, я не такая, мне только шестнадцать. Что скажут мама и папа! Надо бы спросить у них разрешение, перепроверить какой возраст согласия в Беларуси, а то не по протоколу выходит. До свадьбы нельзя». Да?

– Это другое.

– Мышкина, не будь кайфоломкой. Пошли в гостиную, там телик.

Кристина взяла бокалы и штопор из витражного шкафа.

Вино оставалось только на дне бокалов. Девушки сидели, оперившись спинами друг о друга и болтали о ерунде.

– …В младшей школе у меня была кличка Эльза.

– У меня – Минни Маус.

– Потом, с двенадцати лет я часто гуляла с разными мальчиками… Обделённые моим вниманием мальчики, и девочки, обделённые вниманием моих мальчиков, быстро и единогласно пришли к «Кристина – блядина».

– Понятно, – Минни Маус сделала последний глоток. – Когда класс узнал, что князя у Достоевского в «Идиоте» зовут Лев Мышкин, иначе как идиоткой меня месяц никто не называл.

– У тебя все косяки происходят на уроках русского?

– Ага. Почему, например, меня не любит Ранеткина?

– Ты имеешь в виду больше, чем другие одноклассники? – Кристина тоже допила своё вино. – Почему?

– Клара Клар… Карал… блядь, Карловна, – Соня отставила бокал в сторону и встряхнула головой. – Клара Карловна пару раз проводила на уроках анонимные конкурсы поэзии. Местное шоу «Голос». А Ранеткина, понимаешь ли, не-такая-как-все, самопровозглашённая начинающая поэтесса. Победа для неё была очень важна и принципиальна... Буду краткой, выигрывала я.

Кристина хрюкнула и засмеялась:

– Осторожно, Моцарт, сыпанут тебе яда когда-нибудь.

– Ещё случай, – девятиклассница привстала и важно подняла палец. – Нам дали домашнее задание написать детскую сказку. Чаадаев не заморачивался, а тупо списал сказку у Биссета. Наверное, взял из сборника «Путешествие дядюшки Тик-Ток»… то есть Тик-так… Так вот, оа зачитала первые две строчки, и чёрт меня дёрнул в слух ляпнуть «это что-то знакомое». Клара Карловна сразу отреагировала и потребовала рассказать что это «что-то знакомое». Я рассказала. Обман раскрылся. Пришлось пересдавать.

– Оооооо! Жесть! Стала классным полицаем?

– Иуда рядом не стоял.

– А ты какую сказку тогда написала?

– Эээээээ… В общем, школьник попадет в мир тетрадей и учебников, где ему предстоит исправить свои последние оценки, – Соня оживлённо зажестикулировала. – Две двойки, мальчик и девочка, были озорниками-близнецами. Они постоянно дурачились, вставали на головы и шутили, что «они уже и так пятёрки». Ещё одной оценкой была Четвёрка-с-плюсом. Вся такая важная, но с плохо скрываемым комплексом неполноценности. Четвёрка таскала с собой плюс как Оскар или как гламурные стервы таскают с собой маленьких собачек. Школьник отправлялся с этими тремя персонажами в путешествие через красные строки, леса цифр, моря букв и прочее фентези. По итогу всё хорошо заканчивалось и оценки становились пятёрками. Но оценки грустили. Бывшим двойкам стало не солидно дурачиться и незачем вставать на голову, а бывшая четвёрка расстроилась из-за пропавшего плюса как Том Хэнкс из-за Уилсона в фильме «Изгой». Когда главный герой в конце готовится вернуться домой, оценки просят его не забывать их.

– Прикольно.

– Смысл в том, что мы получим результат. Лучше или хуже, трудами или обманом, не важно. Всем нам когда-нибудь будет «пять» …, например, пять дней в неделю с девяти до пяти. Мы станем этими одинаковыми пятёрками, серийными гражданами, сдавшими выпускной экзамен, но мы не должны забывать наши ошибки и всё такое… Впрочем, когда я так об этом говорю, звучит как какой-то бред. Мама тогда почитала мою сказу и сказал, чтобы я не писала про двойки и четвёрки, а только про пятёрки, иначе мне не поставят хорошую оценку.

– Может быть нормальным без всяких «но» не так уже и плохо.

Кристина внезапно поникла, завяла и задумчиво уставилась на красную капельку на дне бокала.

– Ты чего?

– В детстве я редко нуждалась в крови. Ела обычную еду как все, только мало, редко. Потому в шестом классе перед контрольной по математике у меня разболелся живот. Я впервые почувствовала голод. Из тебя словно вырывает орган и эту дыру надо заполнить. Теперь так раз в пару недель. Как наркоша живу от дозы до дозы. Постоянно нужно дурить голову мальчишкам. Постоянно нужно следить кого кусаешь, чтобы не разносить заразу и, например, не кусать людей с глаукомой. Папа как-то воровал кровь на работе, давал пить свою, покупал свиную на скотобойне. Но это всё ерунда. Бывает, что я набрасываюсь со спины на одиноких людей, которые поздно возвращаются с работы домой, – Кристина скривила личико и захныкала. – Как маньяк! В Минске, когда мы жили на съёмной квартире в панельнике, соседка оставляла нам запасные ключи от квартиры. Я однажды ночью прокралась к ней и тоже укусила.

Кристина почти расплакалась. Соня почувствовала себя насквозь мокрой жилеткой. Жилеткой мокрой от крови.

– Это… не всё так плохо. Ты отражаешься в зеркале и солнце тебя не берёт. Ты же ведь хороший вампир! Как Блейд, например.

– Ох, Соня… Когда маленькой я плохо себя вела и не слушалась папу, он пугал меня, что за непослушными вампирятами приходит Блейд. Я до сих пор боюсь негров.

Соня впервые почувствовала культурный шок от знакомства с Кристиной и не знала, что сказать.

– Ты только Розеткиной в школе не говори, что боишься негров. И вообще перед ней не говори «негр». Говори «чёрный» или «афроамериканец». Знаешь, не общайся с Розеткиной. Хотя, подожди, она же твой гуль…

– Уже нет.

– Это как уже нет?

– Если регулярно пить из человека много крови, то что-то в моей слюне так сильно даёт ему в голову, что он начинает меня во всём слушаться. Таких я называю гулями. Но если оставить их на время в покое, то организм потом восстанавливается.

– Ах вот оно что! Я просто думала всё намного серьёзнее… просто в Маскараде Вампиров… эм… так, ладно, не важно…

Соня продолжила перечислять одноклассников и то, что о них думает. Кристина отвлеклась и прекратила хныкать.

– …А что это за микрофоны на полочке под теликом?

– Это от игровой приставки. Для караоке. Правда, мы ими не пользуемся. Зря по ходу покупали.

– Караоке это когда поют под минус?

– Да, как под… фонограмму.

– Со словами на экране?

– Ага.

– Страшная глупость.

– Полнейшая глупость.

– Кто только такой ерундой занимается?

– И не говори!

Девочки пели в караоке сорок минут подряд.

– …Ням-ням, ням-ням, я слаще этой сучки. Мои платья из H&M, она одета в Gucci. В школе я училась плохо, вечно трояки. Она училась в МГУ, жи-ши рисует через «ы»…– Кристина вдруг оторвалась от микрофона, принюхалась и обернулась. –…Папа?! Ты давно тут так стоишь?

– Минуты две, – Влад стоял в дверях комнаты с пальто в руках. – Получается, вы не такие уж и занудные вредины как мы думаем со Светланой Станиславовной.

– Что?!

– Добрый вечер, – Соня смущённо завертела микрофон в руках.

Старые часы пробили десять вечера, намекая, что с дружескими посиделками стоило закругляться.

– Пап, слушай, ты же отвезёшь Соню домой? Тут не далеко, но уже темно и…

– Сколько вы выпили? – врач поднял пустую бутылку с журнального столика, надеясь, что она была одна.

Соня обняла мужчину:

– Покатай меня, большая черепаха!

Влад сделал такое движение рукой будто хотел сорвать с себя лицо.

– Влад Казимирович, вы чего? Это же рофляночка.

Мужчина облегчённо выдохнул и протянул ребёнку жевательную резинку:

– Держи.

Вечером старый дом Кажанов смотрелся зловеще. На улице начался дождь. Соне хотелось, чтобы лето не уходило, а снова начиналось. Она завертела Ворпал в руках, надела наушники, нашла трек. Темноту разрезали фары Кадиллака.

Кристина стянула наушники с подруги.

– Кристина?

– Кажется, ты кое-что забыла.

– Что?

– Это.

Поцелуй пришёлся совсем не в щёку.

[1] Übermensch – нем. «сверхчеловек». Образ из философии Ницше. Использовался в пропаганде нацистской Германии.

[2] Вострый меч (вымышленный меч из стихотворения Льюиса Кэрролла, которым безымянный герой сражается с Бармаглотом)

[3] Говорю-говорю (японское «Алло»)

[4] Розовый и розовый (женск.)

Глава 2. День защиты животных

Уличный фонарь лупит в глаза как на допросе и шторы не спасают. Когда окно закрыто – душно как в аду, а когда открыто – холодно. Даже в яркой пижамке. Бессонница перекрутила простынь и одеяло в жгуты. Соня поднялась, чтобы привести постель в порядок и попытаться уснуть вновь.

Оказалось, что поцелуй с Кристиной – это как приложиться губами к паре холодных слизняков. Голливудские фильмы и эротические фанфики к такому не подготовили. Теперь-то, конечно, всё представлялось логичным – с полуживым телом ничем особо не позанимаешься. По крайней мере пока то не напьётся кровушки. Соня винила в своей недальновидности Стефани Майер.

Может быть это тоже её первый поцелуй? Нет, у такой красавицы – не может быть. Возможно, первые «подопытные» просто не поняли в чём подвох… Может быть Кристина всё прекрасно понимает и поцеловала меня, чтобы остудить пыл и предупредить глупые фантазии? Или она всё прекрасно понимала, но хотела поцеловаться, не смотря на такую подставу? Считаюсь ли я теперь лесбухой из-за счёта один–ноль?

Как только шум внутри головы наконец прекратился, уступая место дрёме, шуметь стало снаружи головы. Соседи по многоэтажному бараку решили послушать музыку в этот поздний час. Громко. Очень громко. Треки никогда не доходили до конца – один сменялся другим уже спустя минуту, причём часто тем же, что играл две минуты назад. Эта чехарда какофонии становилось ещё мразотнее, когда звук стал с равными интервалами становится то тихим, то оглушительным, будто кто-то медленно поворачивал регулятор громкости сначала до упора влево, а потом до упора вправо. Влево, вправо. Влево, вправо.

При максимальной громкости окна начинали чуть слышно дребезжать. Кто-то из жильцов старомодно застучал по батарее, но не помогло. Соня щурилась в потолок покрасневшими глазами.

Девочка долго ворчала, ворочалась, затыкала уши подушкой, потом резко вскочила и высунулась из окна. Во всём доме свет горел только в одной квартире на пятом этаже. Она прыгнула обратно под одеяло.

У нас первая квартира на втором этаже, справа вторая, напротив по лестничной площадке третья и четвёртая. На третьем – пять, шесть, семь, восемь. На четвёртом – девять, десять, одиннадцать, двенадцать. На пятом – тринадцать… Наш домашний телефон заканчивается на сорок два. Сороктри-сорокчетыре-сорокпять. Сорокшесть-сороксемь-сороквосемь-сорокдевять. Писят-писятодин-писятдва-писяттри. Пятьдесят четыре.

Она достала Ворпал и набрала номер. Смартфон всё звонил и звонил, долгие безрезультатные гудки дразнили, но наконец кто-то на том конце провода всё же поднял трубку:

– Ал-ло блять?

– Добрый вечер. Старший сержант Иванова, отделение полиции Сахаранска – загнусавила Соня, пытаясь сделать свой голос повзрослее и померзостнее. – Что это у вас за праздник такой в начале октября? День защиты животных?

– Здравствуйте! Нет, товарищ-милицейская, нет никакого праздника!

– Правда? От жильцов дома номер двадцать два по улице Космонавтов поступило несколько жалоб на громкую музыку, доносящуюся именно из тринадцатой квартиры. Мне кого-нибудь к вам направить или сами успокоитесь?

– Так я же… я же… Да!

– Что «да», мужчина?!

– Простите, мы потише сделаем.

– Вы уж постарайтесь, а то мне как-то напрягает такой ерундой заниматься ночью на дежурстве. И без этого дел хватает.

– Простите. Всё сделаем.

«Сержантка» завершила вызов и шум действительно как отрезало.

В три часа утра сквозь сон стали прорываться всхлипы зажигания. Не приходя в сознание, Мышкина подумала, что у кого-то просто не получается завести свой старенький, полуживой, но верный мотоцикл.

«Мотоцикл» заводился минуту, две, пять, десять, двадцать, пол часа. Истощённый мозг осознал, что объяснение с мотоциклом нелегитимно и проснулся.

За окном не светили ни фонари, ни окна, ни луна, ни звёзды. Одинокая лампочка горела лишь в салоне Опеля красно-тусклого цвета, припаркованного прямо под подъездом номер один. Дома номер двадцать два. Аккурат под окнами квартиры номер один.

Лысый человек за рулём будто баловался со стартером. Наверное, от таких повторяющихся завываний двигателя можно поехать кукухой, но мужичок со спокойным видом исправно продолжал своё дело. Он бы подружился с тем ебланом из тринадцатой квартиры, который крутил громкость туда-обратно.

Девочка накинула халат и уже хотела выскочить из подъезда, чтобы отчитать лысого, но остановилась в дверях – возникла мысль, что малолетка в пижаме и халате, пристающая к незнакомцу посреди ночи – это стыдно, опасно и проституция. Кроме того, на улице сейчас холодно – в таком виде можно замёрзнуть, простыть и умереть.

Соня вернулась к себе в комнату, накинула поверх халата одеяло и приготовилась выскочить на улицу в своём «белом плаще», словно Супер-Соня, охраняющая сон жителей улицы Космонавтов… но осознала, что так выглядит ещё глупее.

Сознание прояснилось и предложило пойти разбудить родителей, но этот план выглядел как-то неэффективно. Соня пришла на кухню, открыла окно, уставилась на Опель, попыталась взорвать его взглядом. Безуспешно.

Скользкий, холодный ночной воздух обдавал лицо. Казалось, до блестящей лысины в салоне рукой подать. Казалось, можно схватить эту игрушечную красную машинку, взять и выкинуть куда подальше за крыши хрущёвок. «Извините! Извините!! Извините!!!» – обречённо попыталась позвать водителя девочка. Безуспешно. Может найти какой мелкий камешек, чтобы швырнуть и привлечь внимание?..

Автолюбителя передёрнуло от испуга – пара куриных яиц разбились с такой силой, что заляпалась треть лобовухи. «Дать в морду!» – была первая мысль хозяина Опеля, но затем он заглушил двигатель от греха подальше, осознав, что видимо кто-то захотел дать ему в морду первым. Неизвестно кто из них двоих сильнее.

Мужчина вышел из машины, закурил, стал изучать окна, пытаясь понять откуда упали яйца. Света нигде не было. Может быть оставалось лишь мгновение до того, как из всех окон разом обрушится град куриных яиц.

Девочка спрятала пачку яиц обратно в холодильник и вернулась в кроватку с упадническим настроением, гадая что разбудит её в следующий раз. Может в Сахаранске с вечера возвели минарет, и в пять утра улицы наполнит пение муэдзина, призывающего на утреннюю молитву?

Снилось как сержант Иванова в роли прокурора просит суд наказать Соню, после чего предъявляет скорлупу яйца Д-2 как оружие преступления. Соня вместо того, чтобы оправдаться кутается в одеяло и говорит: «Ну ещё пять минуточек, пожалуйста». Судья стучит молотком и приговаривает Соню к прослушиванию русского рэпа. Соню привязывают к креслу, ставят перед ней поднос с хирургическим инструментами, а шепеляво-гнусавый голос с коматозной интонацией уже начинается кашлять модной, молодёжной лирикой о пацанах, тёлках и судьбе-злодейке. В последний момент на выручку приходит Супер-Соня. Героиня проламывает стену. На фоне клубов белого дыма и ослепительного света она произносит свою кетч-фразу «Преступление – шум, приговор – смерть», затем освобождает обычную Соню от оков, подхватывает на руки и взмывает с ней в небо на фоне рассвета.

В половине пятого утра муэдзин не запел, но песню своего народа жителям дома номер один решила исполнить автомобильная сигнализация…

Ууиии! Ууиии! Ууиии! Ууиии! Ууиии! A’у! A’у! A’у! A’у! A’у! A’у! ууууууУУУУУ! ууууууУУУУУ! ЫЪ! ЫЪ! ЫЪ! ЫЪ! У-и! У-и! У-и! У-и! Уи! Уи! Уи! Уи!

В шесть часов утра началась война. По крайней мере судя по лязгу и грохоту металла. При ближайшем рассмотрении из окна детской, оказалось, что звуки принадлежат мусоровозу компании «Дермондис», оперирующему клешнёй для опорожнения контейнеров у подъезда. Грузовик через день приезжал в непроглядную рань, чтобы поработать будильником у мирно спящих граждан. Махина маневрировала между шеренг припаркованных автомобилей, выполняя работу. Проезжая мимо одного…

Ууиии! Ууиии! Ууиии! Ууиии! Ууиии! A’у! A’у! A’у! A’у! A’у! A’у! ууууууУУУУУ! ууууууУУУУУ! ЫЪ! ЫЪ! ЫЪ! ЫЪ!

Когда клешня задвигалась, мусоровоз начал истошно пищать, как бы предупреждая окружающих о соблюдении техники безопасности. Писк будто соревновался с сигнализацией: «ПИ! ПИ! ПИ!». «У-и! У-и! У-и! У-и! Уи! Уи! Уи! Уи!» – отвечала она ему, отказываясь сдавать позиции.

Через пару часов наступило утро. Ворпал включил будильник и заиграл песню «Солнце взойдёт» из мультфильма Бременские музыканты.

Отец ежедневно оставлял после завтрака творческий беспорядок. На кухне было две солонки. Классическая, в виде пиалы, стояла на подносе у плиты вместе с сахаром, а обычная, бочонок-с-дырочками – на столе рядом с салфетками и перечницей. Творческий процесс приводил к тому, что обе солонки переносились в сторону от своих мест, начиная образовывать утреннюю композицию. Доподлинно неизвестно зачем для приёма пищи требовались именно две солонки.

В подставке для ножей торчала кухонная лопатка. Дверца ящика, в котором хранились чай, кофе и лекарства была распахнута настежь. Яичная скорлупа лежала на раковине в таком месте, что если там вырезать дыру, то скорлупа упала бы аккурат в мусорное ведро под раковиной. Здесь же стояла пара кружек с чёрными насыпями использованного молотого кофе. В самой раковине валялись остатки еды. Мойки требовали вилка, ложка, два ножа и кухонные ножницы. Те самые, которыми американцы, например, режут индейку при готовке. Мышкины не ели индейку на завтрак. К композиции порой добавлялись продукты, не спрятанные в холодильник, посуда, неубранная на полку или в раковину, очистки от овощей и фруктов, хлебные корочки, признанные опасными для здоровья, половина конфеты, половина яблока и прочее. Соня вздохнула и принялась убираться.

Порой ей казалось, что вся проблема в ней самой, в том, что она девочка. Может родись она мальчиком, порядок и чистота за обеденным столом и в квартире в общем не представлялись чем-то естественными и принципиально важным. Обычно привести всё в порядок на кухне занимало от пяти секунд до пяти минут. Пустяк. Капля в море. Капля в море Китайской пытки каплей.

Прежде, чем заняться какими-либо делами, липкая Соня решила принять душ. Над головой раздалось что-то похожее на выстрел киношного пистолета – стоило только воспользоваться выключателем, и лампочка покончила жизнь самоубийством…

– Пап!.. Пап!.. Пап!.. Лампочка перегорела! Пап!

Сергей лежал на диване и играл на ноутбуке в Candy Crush. Камешки падали друг на дружку, взрывались, а сочный низкий голос то и дело объявлял «Juicy!». Фоном, в окошке с YouTube, человек подписанный как «Заслуженный доктор парапсихологии» объяснял: «Вполне возможно, что различные ведьмы, феи, вампиры на самом деле происходят от павших ангелов…». Одновременно в комнате работал старый большой ЖК-телевизор, ещё из тех в которых не делали интернет-карту и USB-входы. Хотя семья платила дополнительные деньги за интернет-телевидение, папа смотрел всегда один и тот же канал – Euronews. Ну как смотрел… обычно Сергей так и лежал, глядя в ноутбук, а рядом вновь и вновь, в бесконечной петле из бегущих строк, заголовков рубрик, строгих костюмов, и пикетов, повторялись новостные сюжеты.

– Пап!

– Повтори, – Сергей снял наушники.

– У нас лампочка перегорела. Поменяешь?

– Поменяю.

Соня ещё некоторое время постояла у папы за спиной и пошла за покупками. Вернувшись, она пересмотрела за завтраком короткометражный мультфильм «Дарю тебе звезду», а потом села делать домашнее задание. В голове гудел туман и домашка никак не давалось. На алгебру и физику Соня тупо забила, решив списать их у Кристины, которой точные науки давались не в пример лучше. Близилось время выхода. Оказалось, что свет в душе так и не работал.

– Пап!

К этому времени, мужчина переключил своё внимание на браузерку, где сменяли друг друга цивилизации, строились и рушились империи, а цифровые города расцветали и объединялись в кланы.

– Что? – Сергей снял наушники.

– Ты не вкрутил лампочку.

– Ну да, не вкрутил… Я помню, что ты говорила, не надо мне напоминать.

– Я хотела принять душ.

– И?..

– Так лампочка в душе перегорела.

– Соня, ну дык ты бы сказала, что нужно прям вот срочно сейчас менять лампочку. Тебе же не три годика. Если так нужно, могла бы просто принять душ с открытой дверью или поменять лампочку сама.

– Хорошо. Где у нас хранятся лампочки?

– Не знаю. Позвони маме. Это она тут всем заведует. Как спрячет что-нибудь в квартире, так потом хрен найдёшь.

– Она же сейчас работает, наверняка с детьми занята. Как я до неё дозвонюсь?

– Соня! А я, по-твоему, сейчас не работаю? Мне же тоже надо решать дела, проверить почту, написать людям, договориться о встречах со студентами, по их пересдачам. Не успеваю ничего, а из дома уже через пол часа выезжать надо, лекции читать. Мне хотя бы кофе успеть попить.

– Ладно... не важно.

Соня отправилась к себе, чтобы собрать учебники. Телефон мамы предсказуемо не отвечал. Принимать душ с открытой дверью или в темноте ей казалось диким, а потом она поняла, что ей уже будет даже некогда нормально высушить голову. Школьница схватила вещи и поторопилась на занятия, забыв прихватить зонтик.

Подъезд пах то ли бесстыдством алкоголика, то ли безответственностью ЖКХ. Канализация стабильно засорялась раз в месяц, что приводило к ужасной вони. Казалось, ржавая доска объявлений прогибалась под весом разноцветных слоёв ободранных объявлений, смешанных в кучу из клея и бумаги.

Школа №1 красовалась своими кафельными стенами на фоне блуждающей по небу непогоды. Пытаясь побыстрее сдать куртку в гардероб, Соня получила от кого-то в бок локтём.

Вместо приветствия Кристина взяла лист А4, приложила его к лицу и надела поверх очки, чтобы получилась «маска»:

– Я женщина-невидимка!

– Ага.

– Ведь ты не видишь меня!

– Ага.

– Не смешно? Что, слишком плоско? – невидимка разоблачилась. – Соня чё ты такая кислая прямо с утра?

– У тебя не найдётся резиночки?

– Нет.

«Ещё бы. Нахрена резиночка кому-то с идеальной шевелюрой».

От влажной погоды волосы у Сони сами-собой некрасиво завивались и пушились. Поэтому до школы она дошла уже пуделем.

Вторым уроком стояла физкультура. Представилось как физрук строит класс, а затем объявляет: «Тема сегодняшнего урока – как быстро стать липким и уставшим, а потом отсидеть ещё три урока. Очень важно не принять с утра душ, а потом даже не взять с собой резиночку не смотря на свои тупые волосы.». «И не у кого, сука, нет ни резиночки ни заколки как назло!» – выкрикивал физрук чуть ли не прямо в лицо кому-то из строя будто сердитый прапорщик.

– Это точно.

– Что «это точно», Мышкина? – прапорщик с классным журналом наперевес остановился в замешательстве.

– Просто волосы… я подумала… – она ненавидела себя за подобные ежедневные выпадения из жизни в глупые фантазии.

Физрук не двигался с места и реально ждал ответа, но ситуацию спасла вынырнувшая из раздевалки опаздывающая Кристина.

– Кажан, ну что это такое?! Встань в строй. Блин, ты что, губу где-то рассадила?! Это у тебя кровь?

– Это не моя… то есть, какая ещё кровь, вы что? Это эта… помада.

– Помада?

– Да, конечно, – она быстро утёрлась платком и втиснулась между Соней и Розеткиной. – Ранеткина тоже ещё в раздевалке. Ей вдруг поплохело, но вроде отпустит с минуты на минуту.

– Ага, понятно, да. Со здоровьем шутить нельзя. Начнём занятие.

Во время дождя, старый зал с дощатым полом, валяющимися тут и там матами и разделяющей его огромной толстой сетью, ассоциировался с трюмом корабля. После пары упражнений, сделанных для галочки, классы разделился на мальчиков, играющих в баскетбол и на девочек, играющих в волейбол. Пространство наполнилось повизгиванием кроссовок. Кристина запрыгала в свои коротеньких спортивных шортиках точно молодая козочка. Оставшиеся, физически неподготовленные тюфяки обоих полов слонялись по углам или уселись на лавках. Как например Соня, оккупировавшая единственную работающую штепсельную розетку. Лентяйка залипла в смартфон… до того момента как ей в голову прилетел баскетбольный мяч. Мяч врезался с такой силой, что школьница ударилась затылком о стену. Окружение закачалось, как если бы спортивный зал наконец отправился в плаванье, а к горлу подступила тошнота как от морской болезни.

Выслушав перемешанные друг с другом опасения учителя за её здоровье, обвинения в нарушении техники безопасности, предложения пойти в медпункт и причитания о том, что смартфону не место на уроке, Соня решила скрыться в раздевалке. На мгновение ей захотелось спрятаться от посторонних глаз и поплакать.

Ранеткина, бледная словно белый налив, поглаживала горло, недовольно щурясь на своё отражение в зеркале:

– …Может со щитовидкой чего? О, Мышкина. Ну и видок. Тебя комбайном переехало?.. Говорю, погано выглядишь. Хм… Физрук ничего не сказал про меня?.. Все как-то вышли, а я что-то затормозила, закопалась в вещах, а потом у меня голова закружилась… У нас что-то проверяют или все делают что хотят?.. Мышкина, ну чё ты уселась и молчишь как идиотка?

– Нет, не говорил, не проверяют.

– Ясно…

Ранеткина продолжила рассматривать себя в зеркало, а потом как-то странно попрыгала перед ним, будто проверяя как при этом подскакивают сиськи, плотно затянутые в футболку.

– Мышкина.

– Да?

– Ты так сильно похудела. Тебя половина класса не узнала в этом году на линейке. Подумали, может новенькая.

– Спасибо.

– Только так и ведёшь себя как бука. Завязывай с этим. Грудь на месте доски не вырастить, но вот стать приветливей совсем не сложно. Приветливость девушкам к лицу. Это так, чисто дружеский совет.

Ранеткина вышла в зал.

Соня забыла списать алгебру потому, что не привыкла списывать уроки, и сразу же заработала в плечи заветные два балла – учительница решила устроить свою фирменную моментальную проверку домашнего задания.

Физику Соня успела списать, но звёзды сошлись так, что её вызвали к доске. Грамотно объяснить решение задачи и теорему она не сумела. Учитель долго не отпускал школьницу на место:

– Мы знаем, что при взаимодействии воздействуют друг на друга оба тела, – доносилось из-под пышных моржовых усищ. – Не бывает такого, чтобы одно тело толкнуло другое, а второе в ответ никак не отреагировало бы. Мы знаем, что если мы пинаем мяч, то мяч в ответ пинает нас. Другое дело, что мяч имеет намного меньшую массу, чем тело человека, и потому его воздействие практически не ощутимо. Мышкина, что тут непонятного?!

Соню передёргивало всякий раз, когда учитель говорил «мяч». Она бы поспорила, что воздействие мяча на человека практически не ощутимо.

Оставались русский язык и литература.

– Как тебе? – Кристина протянула смартфон с открытым Instagram.

Привлекательная девушка c талией как бы говорящей «мне не нужны внутренние органы» тыкала в кадр ногам лани.

– Нормальная – Соня смачно зевнула, разглядывая фото, – клофелиновая проститутка.

– Мне начинается казаться, что тебе не нравится Instagram…

– Ипподром по торговле еблом же.

– Мышкина, блин! Ты как скажешь. Я теперь понимаю, откуда берутся анекдоты про подъездных бабок, у которых все прохожие наркоманы и проститутки. Кто тебе так успел насолить в шестнадцать лет? Может, я не знаю, у тебя случилась какая-то несчастная любовь?

– Любовь – это болезнь.

– В смысле болезнь?

– В смысле как ящур. Она проходит в МКБ под кодом Ф, шестьдесят три, девять. Ещё могут быть осложнения в виде венерических заболеваний.

Кристина растерялась и онемела от такой ударной дозы неразбавленного подросткового ангста после обеда. Она приподнялась с места и стала своим видом напоминать кошку, покачивающуюся перед прыжком.

– Ты чего?

– Приготовься к шоковой терапии…

Кошка схватила шею нюни в замок одной рукой, а кулаком другой принялась тереть ей макушку:

– … Прекрати притворяться готкой, я видела твои пижамы!

– Айайайайайай! Кристина, отпусти! У меня и так башка болит!

– А ещё меня готкой обзывала!

Соня с ужасом осознала на сколько она в действительности физически слабее подруги.

– Мышкина, Кажан! – на школьниц зло смотрели красные очки cat-eye. – Ну-ка прекратили эти джунгли! Девочки, а ведёте себя как шпана!

– Здравствуйте, Карлкар…

– Здравствуйте, Клара Карловна.

– Мышкина! Ты написала маркером на стене в женской раздевальне, «Большая грудь может наполнить руки мужчины, но только маленькая может наполнить его сердце».

– Нет.

– Это утвердительное предложение.

– С чего вы взяли, что это я?

– Я узнаю твой почерк из тысячи.

«Охренеть можно, я же без петелек писала»

– Вы так говорите, будто судмедэкспертизу провели.

– Что ты скажешь в своё оправдание?

Что всяким Ранеткиным с их коровьим выменем нечего обзываться на других досками.

– Не виновна.

– Я знала, что ты это скажешь. Будешь добровольцем на следующий субботник. Я уже знаю, чем тебя занять.

– Да ё-моё!

– И не забывай, мой маленький хозяйственный вредитель, что у тебя есть характерный психологический почерк. Выражать недовольство надменно и исподтишка. Никогда не забуду, как ты после неудачного сбора денег на шторы, черканула подошвой туфельки знак Зорро на двери кабинета. Да-да, я всё знаю.

Раздался звонок на урок. Карнавалова направилась к учительскому столу.

– Во класучка… но ты тоже хороша. Могла бы допереть написать печатными. Ты чего? Совсем что ли загналась? Надо почаще тебя драконить, а то живьём сгниёшь от своего депресняка.

– Не надо меня драконить! Кристина. У каждого есть недостатки… за которые их хочется придушить, – раскрасневшаяся Соня принялась поправлять стог на голове. – Но это не повод душить их.

– Разве? Какой у меня недостаток, за который бы меня хотелось придушить?

– У тебя бывает настолько плоский юмор, что им можно зарезаться.

– Да ладно тебе…

– Помнишь, как на прошлых выходных, когда мы ходили в Звезду, я отобрала у тебя фломастер потому, что ты хотела дорисовать цену в меню напротив фразы «Внимание! Чрезмерной употребление алкогольных напитков…». И уже начала ставить точечки.

– Они сами виноваты, что разорвали фразу между страницами.

– Мышкина! Кажан! Я вам не мешаю?! У нас тут урок как бы начался. Ой, рассадить вас надо. Не наговоритесь друг с другом никак.

Урок как бы начался. Чёрно-белые люди на фотографиях в учебнике были наряжены в карандашные ермолки, пейсы, нарукавные повязки со свастиками, рога, ордена и пиратские двууголки. За окном всё собирались тучи.

Уроки окончились. Подружки прорвались через столпотворение у гардероба и с облегчением выскочили на улицу.

– Соберись! Сейчас будем запускать новый тренд для TikTok! – Кристина держала в руке лист-А4. –Давай, давай, а то дождь опять вот-вот начнётся!

– Мы не могли это сделать за целый день в школе?

– Так мне только что это в голову пришло.

Она дала Соне свой смартфон, и та принялась снимать как вампирша кривляется и импровизирует, показывая на камеру свой утренний гэг про женщину-невидимку. Дубль, дубль, ещё дубль. Наконец актриса осталась довольной, и оператор решила проверить отснятый материал:

– Подожди… ты же была в кадре. Как такое может быть? Ты и вправду как настоящая невидимка… не понимаю. Чертовщина какая-то.

– Эй, ну! – Кристина уткнулась в экран, чтобы оценить, что получилось. – Чё ты меня так по-злому подкалываешь? Я же там сейчас всю душу вкладывала. Ты же сняла и нормальное видео?

– Кристина, слушай… это и есть нормальное видео. Клянусь тебе, ты только что была в кадре и тут тебя нет!

– Шутка, повторенная дважды, не становится от этого в два раза смешнее.

– Нет же, посмотри сама! Вот же! Вот где ты сейчас стояла. Точное место!

– Блин, перестань.

– Ты не веришь? Да как бы я, по-твоему, подделала это?!

Подруги уставились друг на друга с непониманием. Наконец Кристина недовольно вздохнула, забрала обратно свой смартфон и подытожила:

– Если ты считаешь, что это тупо, так бы и сказала. Я думала, этот рофел с невидимкой прикольный. Не знаю, у тебя, наверное, просто реально какое-то хуёвое настроение сегодня.

– Подожди! Слушай, возможно это связано с тем, что ты вампир!

Кристина насупилась и отвела взгляд в сторону:

– Да что за говно на тебя нашло… Ты же единственный человек, который знает. Прикинь, если бы я реально ко всему прочему ещё и в зеркалах не отражалась…

– Но ведь…

– Ты что обиделась за то, как я тебе растормошила на русише? Я ж типа любя.

– Нет, я…

– Тогда чего тебя заело? Не смешно. Не страшно. Подъёбка не удалась. Всё, баста.

– Но это правда.

– Блин… мне было приятно, когда ты назвала меня сказочной. Мне такого никто не говорил. Но я не сказочная идиотка. И не страшная сказочка детям на ночь…

Кристина отвернулась и зашагала по направлению к парку:

– До понедельника.

– Подожди, давай поговорим. Не будь ты как мужчина.

– Мы поговорим, когда ты придёшь в себя.

У Сони аж челюсть отвисла. Начался дождь. Забыть дома зонтик – непростительная ошибка для жителя Сахаранска. Вода хлынула как из ушата, но ненастье почти сразу же отступило. Будто то был и не дождь вовсе, а гигантская машина, проехала по гигантской обочине и окатила прохожих у пешеходного перехода из гигантской лужи. И всё это в замедленной съёмке.

Девочка побрела домой, выжимая рукава свитера и встряхивая волосами. По дороге она рассчитывала встретить того самого чёрного кота, что постоянно перебегал ей дорогу и покормить его, но рандеву не состоялось. Что ж, может дождь спугнул. Значит в другой раз… Неожиданно, за спиной раздалось истошное, кричащее «мяу!», наполненное болью.

Видавшая виды женщина в поношенной одежде, и зомби-сотрудник ЖКХ с «печатью мудрости» на лице пытались заарканить бедное животное. Громадный самодельный сачок жуткого вида и палка с гвоздём были наготове. Доходягам посчастливилось прижать кота к стене в месте для свалки крупного хозяйственного мусора, среди выброшенной мебели, мешков, битого стекла, ящиков и прочего хлама, который так и не вывезли утром. Котик сжал всю волю в кулак, превозмог страх и попытался из последних сил вырваться, но мужик ударил его ногой, вернув обратно в угол.

Внезапный, необычно сильный порыв ветра разметал по улице мусор, оставшийся от утреннего опорожнения контейнеров. Пластмассовая тара забарабанила, катясь по тротуару, зашуршала смятая бумага упаковок. Соня почувствовала, как её кровь превратилась в муравьёв, которые забегали под кожей, а сердце лопнуло, высвободив чёрную жижу. Жижа вскипела, вспенилась и подступила к горлу, готовясь вырваться наружу. Она сжала кулак, развернулась и зашагала назад.

– Разносит хрясь везде тут, срёт везде под домом и во дворе! – женщина бросила палку, но промазала. – Надобно все окошки в подвал заколотить, чтоб никакие коты туда не сувалися!

Соня просунулась мимо людей, и взяла кота на руки. Он не шипел и не царапался, а лишь обнял её лапками. Его задняя ножка висела будто повреждённая. Девочка осторожно погладила усатого пытаясь успокоить:

– Неудачный день, котейка? Что, школьница в чёрном перебежала дорогу?

– Девочка, ты что делаешь?! – возмутился обескураженный зомби. – Положь кота!

– Оставь кота!

– Подзалупного творожка, живодёры. Он мой. Зачем он вам? – голос Сони начал звучать холодно, надменно, монотонно. – Зачем вам мой кот?

– Ты как со старшими разговариваешь?!

– Чего-чего? Вы, может, думаете я вас боюсь, уродцы кунскамерные? Я сказала это мой кот. Был одет в именной ошейник. Выгуливала его, с поводка сорвался. Или может вас в школе не учили, что коты домашние животные, а не дикие?

– Чё это ещё за сказочки бля?

– Не сомневайся, работник, что завтра же от меня поступит жалоба, правдивость которой подтвердят мои родители и друзья семьи, о том, что ты как дворовая собака набросился на моё домашнее животное, а когда я, бедный ребёнок, попыталась его спасти, ещё и в позу встал. И доебаться в показаниях будет вообще не до чего. Так что вы ещё повыёбывайтесь тут на меня – будете вспоминать этого кота до конца своих дней. Который, учитывая сколько вы должно быть въёбываете с утра стекломоя, может наступить довольно скоро.

– Я мать! – бросила женщина фразу на автомате, не думая.

– Так иди выблядков своих в подвалах замуровывай. Работник, я не услышала твою фамилию.

Инстинкты людей дали сбой – в бледной щуплой девчушке не было ни капли страха, она не собиралась делать ни шагу назад, стояла среди битого стекла и буравила их взглядом исподлобья. Они добрых секунд пять просто беззвучно хлопали ртами словно золотые рыбки в аквариуме, раздуваясь от злобы словно рыба-ёж.

– Да пошла ты нахуй! – мужчина утопил взгляд в землю, отвернулся и быстро засеменил прочь. – Поахуевали все бля, на бутылку не заработать.

– Я в ЖЭС позвоню! Я милицию вызову! – женщина поспешила за мужчиной, как бы рассчитывая, что он передумает, вернётся и задушит всех котов и школьниц. – Вызову отлов на тебя и на кота твоего, шлюха малолетняя! Я тебе свечку за упокой в церкви поставлю!

«Я-мать» всё оглядывалась назад, до последнего надеясь утолить кровожадность, мечтая, что спасительница всё-таки отпустит животное. Этого не случилось. Соня прикрыла кота от непогоды курточкой и зашлёпала по осенним лужам домой. Её колотило от мокроты, ветра и своего поступка.

На долгожданных выходных, Светлана Мышкина получила в своё распоряжение сразу два новых пациента – нежданного домашнего питомца и больную дочь. Будто ей не хватало того, что из родного педиатрического отделения приходилось брать заполнять на дом те же больничные карточки.

Ребёнок стабильно поддерживал в своём организме температуру не менее тридцати семи градусов, кашлял и с трудом спал, жалуясь на сильную боль в горле при сглатывании. При этом Соню больше интересовало здоровье котика, чем своё. «Надо его вымыть». Кхе, кхе. «Надо сводить его к ветеринару и проверить ножку». Кхе, кхе. «Надо купить ему лоточек, чтобы ходил в туалет». Кхе, кхе. «Я в Интернете прочитала, что надо купить для него пипетку от блох и накапать на холку». Апчхи! В свою очередь, кот постоянно спал с новой хозяйкой, благодарно урча и излучая позитивную энергию.

– Ты же знаешь, что коты – это лечебные животные, мам. Это он так помогает мне выздороветь. Кошки мурчат на такой частоте, которая нормализует давление и сердечный ритм.

Врач посмотрела на градусник и вздохнула:

– Я знаю только то, что они приходят спать в самое горячее место в доме. Сейчас, очевидно это место ты, – она стряхнула ртутный столбик и спрятала прибор в футляр. – Трижды за день пшикни в горло Фарингосептом. Если горло всё равно будет беспокоить, рассасывай таблетки Анзибела. Можешь попробовать сделать себе молоко с мёдом. Он на кухне в нижнем ящике возле окна. Если так и будешь температурить пока я не вернусь – прими Ибуклин. Пока не хочу давать тебе Аугментин, пусть организм сам справляется.

Светлана ощупала и осмотрела второго пациента:

– Господи, под шерстью кот как велосипед. Удивительно, что он не сдох от голода...

Что касается главы семейства, то изменения в квартире он заметил только на третий день. Из детской доносилась песня группы Браво: «…Говорят, не повезёт, если чёрный кот дорогу перейдёт, а пока наоборот – только чёрному коту и не везёт…». Сергей открыл дверь туалета и замер, чуть не выронив из рук ноутбук. На унитазе справлял нужду здоровенный чёрный кот. Кот выпучил зелёные глаза и раскорячился на стульчаке. Как горгулья.

– Извините… – мужчина поприветствовал животное кивком головы и закрыл дверь уборной. Потом подумал и оставил дверь приоткрытой. – Соня!

– Этот ёжик будет жить с нами! – послышалось из детской.

– Имя хоть у него есть?

– Хороший вопрос. Луной его не назовёшь потому, что это мальчик. Феликс – слишком очевидно. Адриан Агрест – слишком пошленько…

– Чую, этот кот будет огромной чёрной дырой, куда деются наши деньги, – отец зашёл к дочке, чтобы не разговаривать через стену.

– Это, папа, не какой-то там кот! Это учёный кот – Соня сидела в винтажном кресле-качалке и ела йогурт. – Как у Пушкина в Руслане и Людмиле. А ещё он чёрный и сливается с тенями… как ниндзя.

– То есть, это японский кот из Лукоморья?

– Я назову его Лук… Нет! Лурк! Как «крадущийся» по-английски. Тем более, это звучит как «мурк»!

Лурк скользнул в комнату между ног Сергея и прыгнул к Соне на коленки.

– Ути-пути, кто это у нас такая щекастая ниндзя? – девочка почесала кота под шеей и дала облизать баночку от йогурта, за что тот сразу с удовольствие принялся. – Пап, ты же одобряешь, что у нас появилось домашнее животное?

Сергей замотал головой с недовольным видом и бессильно выпалил:

– Да!

– Отлично, – Соня громко высморкалась в платок.

– Тебе не пора собираться в школу?

– Я болею, пап. Пока никакой школы. Может вообще всю эту неделю буду дома сидеть.

В первые же дни о себе дали знать странные привычки Лурка. Кот упорно пробовал сесть за стол вместе с людьми. Лез под руку хозяевам вместо того, чтобы есть из миски на полу. Порой он пользовался унитазом вместо лотка, а иногда и раковиной, что ужасно бесило родителей. Также Лурк подолгу молча сидел на одном месте, пристально наблюдая за людьми в комнате, чем пугал Светлану и Сергея. Сергей готов был поклясться, что Лурк смотрел EuroNews по расписанию, брезгливо разворачиваясь и уходя в другую комнату точно тогда, когда начинался повтор новостных сюжетов.

В понедельник кот проходил мимо лежавшего на полу пульта и случайно наступил на него лапкой, переключив канал на National Geographic. Затем лёг под телевизор и прислушался к документальному фильму о жизни в современном Египте. Сергей не стал переключать канал.

Во вторник Лурк словил в квартире неизвестно откуда взявшуюся мышь и принёс её Светлане. Та чистила картошку над мусорным ведром. Женщина сначала испугалась, а потом похвалила кота. Тогда Лурк взял и положил трупик грызуна прямо в ведро. Светлана решила вынести мусор и только затем продолжила заниматься готовкой. «Твой кот, похоже, дрессированный какой-то. У меня ещё такое чувство, что ему лет пятнадцать, не меньше», – сказала она дочери.

Этим же вечером причина столь необычного поведения животного раскрылась.

Кот сидел на низеньком столике в детской и никуда не двигался, будто чего-то ждал. Соня сделала шаг влево. Кот повернул морду вслед. Соня сделала пару шагов вправо. Кот повернул морду вслед.

– Чего это ты на меня так смотришь?

– Спасибо, что спасла меня.

Ноги подкосились. Падая, Соня зацепилась за полку. Полка хрустнула, ломаясь у крепления, и отсыпала пару книжек на голову. Девочка встала и, под наблюдением питомца, проверила звук Ворпала, настольную лампу, заглянула за занавески, в шкаф, под стол, в окно, за телевизор, проверила ещё пару мест на предмет скрытых устройств и любителей розыгрышей. Наконец она подошла к коту, прощупала ошейник, шёрстку, но ничего не обнаружила…

– Ты что, ищешь престидижитатора? – пасть двигалась точно под слова.

– Ёшкин кот…

– На самом деле египетский мау, если это имеет вес, – питомец говорил басом-профундо.

Дверь в комнату открылась:

– Доча, ну вот как ты умудрилась-то?! Хоть не ушиблась? Ладно, попрошу отца… может саморезов загонит. Ты уже ела?

– Да.

– Что ты ела?

– Сельдерей и йогурт.

– Ясно. Иди поужинай по-человечески. Без мяса, как ты любишь.

Дверь в комнату закрылась.

– Я бы, кстати, тоже не отказался отпотчевать по-человечески, – зашептал Лурк. – У тебя уста дрожат. Мне думалось, если ты дружишь с упырём, то попроще всё воспримешь… Ты бы вправду пошла, поела. Приём пищи снимает тревогу.

– Вампир и говорящий кот это не одно и то же.

– Тебе виднее, спору нет.

– Может быть, я сошла с ума?

– Тогда у тебя очень уж банальные галлюцинации.

Соня застыла на некоторое время, пытаясь осмыслить свой предыдущий опыт с новой перспективы…

– Ё-моё, ты видел, как я мастурбирую!

– Будь добра, говори тише, а то люди взаправду решат, что ты умом тронулась, и ведёшь беседы сама с собой.

– И ты молчал?!

– Право не знаю, что на это ответить… Ты видела, как я себя вылизываю. Квиты ли мы теперь, хозяйка?

– Соня, ужин сейчас простынет!

– Сейчас иду! Ты ведь всё ещё будешь говорящим, когда я вернусь?

– Буду.

– Никуда не уходи! – бросила она, покидая комнату.

– Договорились. Отменяю все встречи.

Отрицая догадки о демонах, духах, инопланетянах, гостях из параллельного мира и оборотнях, Лурк утверждал, что он всего-навсего кот. Правда, феноменально умный кот, проживший уже сотни лет. Похожее на себя животное он встретил лишь однажды – на острове Мэн в Ирландском море. То был мангуст по кличке Джеф. Джеф также прекрасно разговаривал по-человечески и владел многими премудростями, в том числе магического характера. Добиться от кота какой-то конкретики помимо странного сравнения себя с каким-то там ирландским мангустом никак не получалось.

– Эх, вот бы мне бы тоже бы научиться по обмену какими-нибудь премудростями... – Соня, завернувшись в плед, покачивалась в кресле-качалке, сёрбала молоко с мёдом, слушала байки кота и то, как за окном свистит северный ветер, а дождь постукивает о подоконник.

– Вот бы? Я удивлён, что мы до сих пор не начали.

– Серьёзно?

– Кроме шуток. Предстоит лишь подобрать предмет, который мы зачаруем, чтобы накладывать заклинания с его помощью. Например, волшебную палочку, колоду карт, шляпу, книгу заклинаний… меч. Здесь на твоё усмотрение.

Соня посмотрела на Ворпал в чехольчике с двенадцатью камнями:

– Говоришь, предмет…

– Да. Например, на страницы книги заклинаний можно будет записать слова силы, на которые откликаются духи-помощники…

– Как на счёт смартфона заклинаний? Sim-карта или карта памяти сойдёт за книгу? У меня внутри целых две. Я от старой так и не избавилась.

– Смартфон? – кот быт не готов. – Такого не бывало никогда.

– Ты только что говорил, что можно вообще шляпу заколдовать. Почему шляпу можно сделать волшебной, а симку нет?

– Я не говорю, что так нельзя сделать. Я не знаю, возможно ли это. Повторюсь, так никто никогда не делал. Звучит слишком уж чудно.

– Лурк, волшебная палочка, шляпа или книга – это прошлый век какой-то. Современный человек может забыть дома ключи от квартиры или кошелёк, но один предмет с ним всегда точно – смартфон.

Пятница началась со звонка Карнаваловой, недовольной, что Соня не спрашивала ни у кого домашнее задание по русскому языку и литературе в течение недели. Благо, другим учителям было по барабану. Соня сказала, что всё наверстает и вспомнила о единственном человеке, к которому должна была бы за этим обратиться. Раздался звонок в дверь…

На пороге стояла Кристина:

– Привет.

– Привет.

– Болеешь?

– Немного.

– Будешь завтра в школе?

– Завтра суббота, Кристина.

– А, ну да. Суббота – это здорово.

– Ага.

– Слушай, тут такое дело… – Кристина мялась на месте и стыдливо отворачивала взгляд. – Неделю назад, когда я, ну, хотела записать видео для TikTok и оно не получилось... Я тогда на выходных сама попыталась сделать его… но получилось только со второго раза потому, что, ну, в первый раз...

– Тебя не было видно на записи.

Кристина ничего не ответила, а лишь виновато вытаращилась на подругу своими голубыми глазищами. Соня тяжело вздохнула и стала в коридоре боком, приглашая гостью в дом. Вампир сделала шаг вперёд и щенячье выражение на её лице мгновенно сменилось испугом. Она бы, наверное, побледнела в этот момент, если бы могла:

– Не получается...

– Да, оказывается видео теперь не всегда получаются...

– Да нет, не получается зайти в дверь!

– Что? – Соня отошла ещё дальше, мол, проход свободен, иди уже.

Кристина продолжала стоять на месте и делала какие-то странные судорожные движения, пытаясь двинуться вперёд. Это выглядело, как если бы гипнотизёр запретил ей переходить невидимую линию или невидимая палка била по локтям и коленям, наказывая за любое движение. От шока девочки одновременно закрыли рты руками.

Двери лифта раздвинулись и на лестничную клетку вышел Сергей:

– Кристина, привет. Пришла навестить Соню? – Он поравнялся с ней, собираясь зайти в квартиру. – Ну что вы устроили сквозняк? Заходи, пожалуйста. Дамы вперёд.

Услышав приглашение, Кристина чуть не впрыгнула в коридор, будто у неё были пружины на туфельках и облегчённо выдохнула.

Подруги переместились в детскую. Кристина сидела под стеной, закутавшись в плед, и выглядела как человек переживающий похмелье. Время от времени она косилась на Лурка. Соня отпивала успокоительный чай с ромашкой сначала из одной, а затем из другой чашечки – той, от которой гостья отказалась.

– Ты не рассказывала, что у тебя есть кот.

– Только появился.

– Не могу поверить, что это на самом деле со мной происходит.

– Почему?

– Это же… не научно.

– Не научно?

– Да. Такого не может быть. Так не бывает. Вещи не становятся невидимыми на фотографиях ни с того ни сего. Это не объяснить никаким преломлением света. И это жуткое оцепенение перед порогом квартиры…мне так страшно было только когда мне снились кошмары про охотников на вампиров. Самый настоящий паралич.

– То есть, до этого тебя не удивляло, что ты живёшь без еды на сколько-то там грамм крови в неделю и у тебя ледяное тело? То было чисто по науке?

– Откуда ты знаешь, что у меня ледяное тело?

– Ну так мы… ну… мы… – Соня пыталась что-то изобразить руками и губами.

Кристина смотрела вопрошающе, не понимая намёка.

– …поцеловались, – наконец родила она.

– Да, точно. А что это прям так сильно чувствуется? Когда ты целовалась с другими, их губы были намного теплее моих?

– Ну, я не знаю…

– В смысле?

– Кристина, понимаешь я как бы… не целовалась ни с кем до этого.

– О… я не знала. Ты просто так смотрела на меня, на губы. Твоё сердцебиение и запах наводили на мысли. Я, если что, не такая. Девушек обычно не целую. Но ты не подумай, я не осуждаю, если тебе девочки больше нравятся. Думала, тебе будет приятно. До этого из мальчишек никто не жаловался. Я совсем не задумывалась, что это твой первый поцелуй и для тебя он будет как лёд. Я думала в шестнадцать лет все как-то уже расцеловались…

– Ты не поверишь!.. Пойду отнесу чашки на кухню, – Соня почувствовала, что ей необходимо сделать паузу на пару минут.

На кухне отец смотрел за ужином телевизор. Показывали повтор старой передачи «Умнее ли вы пятиклассника?», где гости соревновались в эрудиции с обычными американскими школьниками, которые всё ещё хорошо помнили школьную программу в отличие от большинства взрослых. Соня взялась вдумчиво мыть две маленькие чашечки и ложечки.

«Нужно по аналогии сделать шоу «Сексуальнее ли вы восьмиклассницы?». На сцену выходят девушка лет под тридцать и Ранектина с Розеткиной в коротеньких шортах и кроп-топах. Судьи просят снять макияж, побеждает молодость. Прожекторы, джингл, статист показывает зрителям табличку «аплодисменты», дети получают по тысяче очков, что отражается на их цифровых табло. Шоу уходит на рекламу перед следующим раундом.

Кристина, конечно, права – уже давно самое время для поцелуев и всего такого. Ведь уже скоро мы станем старыми, двадцатилетними, трудоустроенными пятёрками. Но я просто не могу вот так вот просто. Это же личное, интимное. Нужно же узнать человека сначала. Что я должна бегать как все остальные за Валиком Чаадаевым как героиня гаремника? Тоже мне кудере. Или строить из себя ЛГБТ как другие? Или дать шанс всем остальным, страшненьким мальчишкам за их неординарную личность, выработанную во время игры в Fortnite и Доту? Лучше уж вправду с Кристиной целоваться. Не уверена, что мне вправду хотелось бы чего-то большего. «Я, если что, не такая». Блин, Кристина, я может тоже не такая… но надо! Жиза такая! Тут как бы вообще всё сложно, блин…»

– Соня… она, наверное, чистая уже, – отец с взволнованным видом наблюдал как дочь трёт несчастную фарфоровую чашечку две минуты.

– Да, точно… – Соня спрятала посуду в сушку и отправилась обратно.

Кристина закуталась в плед как в паранджу и теперь напоминала не человека с похмельем, а человека с ломкой – кажется её колотило.

– Соня, это продолжается! Сначала камера меня снимает через раз, потом я не могу зайти в дом, пока меня не пригласят, а теперь!.. Теперь!.. Только не смейся.

– Да? Теперь?

– Я понимаю язык животных!

Соня недовольно посмотрела на Лурка.

– Не могут не отметить, хозяйка, что твоя реакция на говорящего кота была посмекалистее.

– Кристина – Лурк. Лурк – Кристина. Ты что хотел, чтобы у неё сердце стало?

– Соня, у неё не может стать сердце и кровь ударить в голову ей тоже не может. Не сочти за грубость, но ты могла отрекомендовать нас друг другу ещё с порога… хотя, признаю, дар речи она, кажется, потеряла. Туше.

Глаза Кристины напоминали два блюдца, она высунула клыки и глупо двигала ртом как кошка, завидевшая муху. Соня опустилась на коленки и взяла холодные ладошки подруги в свои:

– Это говорящий кот. Ему сотни лет, и он будет учить меня магии. Теперь мы обе будем сказочными… – Соня улыбнулась, – …идиотками.

Соня пригласила Кристину залезть под свой котацу, убеждая что он якобы успокаивает нервы.

Результатом вечера стало селфи на троих. Получилось сделать и видео, где кот будто специально смотрел прямо в камеру в последний момент перед фотографией. Выглядело забавно и сразу залетело в реки. Люди ставили лайки, оставляли комментарии.

Комментарии с пошлым флиртом, например, «а вот и моя будущая жена» Кристина ехидно высмеивала, поднимая себе настроение. Поднимало настроение и то, что она теперь не одна. Не только потому, что её первая подруга не стала таить обиду по мелочам. Не только потому, что она точно поддержит в трудную минуту. Но и потому, что Соня теперь такая же аномалия. Возможно сверхъестественное решение для сверхъестественных проблем было где-то рядом. Это придавало Кристине уверенности в завтрашнем дне и не давало паниковать из-за тех перемен, что с ней происходили.

В воскресенье ночью наконец подошло время для создания волшебного предмета – звёзды сошлись. На выходные как раз приходилось и тринадцатое число месяца, и полнолуние.

Перед тем как проводить ритуал, Соня решила снять мандраж, расслабиться.

Сергей открыл дверь ванны. Лурк свернулся в раковине как в кроватке. Комнату освещали четыре ароматических свечи, расположенные вокруг пенного озера. Из озера, будто голова Несси, высунулась нога дочери. Пузырьки полетели в стороны. Ворпал играл классическую музыку.

– Соня, это что?

– Это Чайковский, – она поправила чалму из полотенца на голове. – Начало Волшебства.

Сергей в недоумении закрыл дверь, забыв о том, что хотел вымыть руки. Светлана, идя с кухни, сунула мужу лампочку:

– Поменяешь как она закончит. Ещё, чего доброго, у неё разовьётся заскок принимать ванну при свечах.

Луна в окне горела красным, будто то был Марс, что подлетел ударить Землю. Листы А4 образовывали белое полотно на полу комнаты. Из них как из мозаики Соня выложила сложный, витиеватый рисунок магической печати, напоминавший морду совы. Вокруг печати стояли четыре зажжённые свечи, в центре лежал смартфон.

Под контролем Лурка, Соня дочитывала из своего дневника заклинание, записанное на неизвестном языке:

– ...Лилалур, устанзадо, фо ша! – Она торжественно захлопнула блокнот. – Ну что, теперь правильно? Надеюсь, мне не придётся в четвёртый раз резать кожу до крови и читать это десять минут.

– Не будь такой нюней. Другим приходится тяжелее.

– Тяжелее?

– Как минимум у них нет неограниченного запаса крови девственницы.

Соня надулась.

Внезапно каждая свеча загорелась пламенем разного цвета: красного, голубого, жёлтого и зелёного. Листы начали тлеть и разваливаться прямо на глазах, будто под струёй природного газа. Они поползли в центр комнаты, к Ворпалу. Обуглившиеся кусочки бумаги впитываться внутрь чёрного гладенького кирпичика технологии.

Свечи погасли как от щелчка выключателя. Соня подняла прибор, зажав между большим и указательным пальцем, и всмотрелась в него как в драгоценный камень. «Камень» был ледяным на ощупь, от него тянулась еле заметная полоска сизого дыма. Девочка открыла слоты Ворпала, убедилась, что сим-карты на месте, запустила его.

Устройство спросило пин-код и показало стартовый экран. Раздался незнакомый джингл. Лурк прыгнул ближе и попытался разглядеть что-то своим чёрно-белым зрением.

– Как понять, сработало или нет?

Кот не успел ответить – стали приходит SMS-ки с текстом «сейчас вам будут высланы настройки». В списке задач возникла загрузка приложения SoulStore. Когда загрузка завершилась, то на экране вылез документ «Пользовательский договор». Соня машинально щёлкнула «Я понимаю и принимаю условия договора».

С незнакомого номера поступил звонок.

– Моси-моси, – растерялась Соня.

– あなたは日本語を話しますか？

– Ээээээ... то есть я имела в виду алло.

– Так вы всё-так говорите по-русски, госпожа Мышкина, – сменил язык низкий мужской голос с американским акцентом.

– Кто это?

– Это же я, Ворпал. Приятно познакомиться.

– Это кто? – встрял кот.

– Я не знаю.

– Да что же такое… это же я, ваш смартфон! – возмутился голос. – Вы же сами меня так назвали.

– Лурк, кажется, смарт ожил и говорит со мной.

– Чудо чудное, значит сработало.

– Соня Сергеевна, не отвлекайтесь. Если вам понадобиться консультация, пожалуйста, обращайтесь ко мне напрямую в любое время, используя кнопку Bixby. Для всего остального, загружайте соответствующие приложения из каталога. Если что-то не будет срабатывать, думаю, Лурк поможет вам разобраться.

– Спасибо.

– Приятно познакомиться.

– И мне…

– Удачного колдовства.

– Спасибо… и вам также.

Голос повесил трубку.

– Он сказал, что ты мне поможешь разобраться… если что.

– Тут такое дело, что это ты скорее будешь помогать мне разбираться. Волшебный мобильник… кто бы мог подумать, – Лурк почесал себя за ухом задней ногой. – Нужно чтобы ты купил пипетку от блох как хотела… Шухер.

– А?

– Шухер.

Светлана открыла дверь.

– Соня, ты почему не спишь? Уже почти час ночи.

– А ты почему не спишь?

– Как ты собираешься завтра в школу вставать?

– Как ты не запомнишь, что мне во вторую смену?

– Почему ты сидишь так посреди комнаты?

– Почему ты не стучишься?

– Почему ты разложила свечи на полу? Я же сказала тебе их спрятать.

– Почему эм, ты эм… сейчас, секунду.

– Соня, какую ещё секунду?! Сейчас же ложись спать!

Дверь закрылась. Соня показала язык куда-то в темноту.

– Какой теперь план? – Лурк перестал чесаться.

– Выспаться.

– Ну вот и хорошо. Для такого плана заклинания не нужны.

– Отнюдь. Ещё как нужны, – с улыбкой чертёнка Соня занесла палец над Ворпалом.

Вскоре в каталоге SoulStore обнаружилось приложение проклятий «iCurse». Минута и вот иконка с головой чёрной лошади переливалась глянцем среди других ярлычков стартового экрана. Интерфейс выглядел интуитивно-понятным. Здесь можно задать расписание, здесь добавить фотографии, здесь указать описание события. В трее появилось: «Режим ведьмы активирован».

Утром, во дворе разыгралась сцена. Дорожно-транспортное происшествие. Водитель красного опеля ругался с водителем мусоровоза «Дермондис». Сержант ГАИ осадил мужчин и начал делать записи. Мимо шла школьница, которая почему-то несла сумочку с учебниками прямо перед собой, будто показывая, что она направляется в школу в первую смену, а не специально проходит мимо. Она остановилась возле тройки мужчин:

– Между прочим, мусоровоз обычно приезжает чуть ли не в шесть утра. Он так опять кого-нибудь заденет, а потом концов не сыщешь.

– Чё блин?! – Возмутился сотрудник «Дермондис», но от школьницы и след простыл.

– Точно, точно! Так всем машины перебить можно, а потом ещё и платить откажутся, не смотря на ГАИшный протокол! – водитель стал красным как его автомобиль.

– Машины вообще не должны быть припаркованы ближе, чем за пять метров от бака, – парировал мусорщик.

– Какие нахуй пять метров?!

–Так, товарищ! Попрошу вас соблюдать! – Гаишник оторвался от записей. – Без этого, понятно да?

– Посмотрите на площадку перед домом! Тут не метры, а сантиметры! Тут тогда машин вообще стоять не должно. Давайте тогда спросим у жильцов, должны ли они ради мусоровоза, который в шесть часов утра приезжает, не парковать машины во дворе? Если кто-то водить не умеет, то может в нормальное время тогда приезжать, а?

– Приезжаем по расписанию.

– Да тут дворника иногда в такое время нет, чтобы контейнер выкатить! Что ты мне сказочки рассказываешь?! Хорошо, что ещё крыло не разворотило!

– Так, товарищ, я же сказал! – Вновь попытался вклиниться гаишник, но безуспешно.

– Я не собираюсь эту херню терпеть. Пять метров! Вон места в бордюрах. Ты ещё на детской площадке иди малых подави своим грузовиком, умник! Она тоже тут за пять метров! А то, что баки от окон за метр стоят это ничего?! На это норматива нет?! А? Если так не получится, взыщу в гражданском порядке. Всех жильцов подключу. Не на того напали!

Мужчины не знали, что сегодняшнее утро не задалось не у них одних. В тринадцатой квартире у музыкального центра перегорел элемент питания. В девятой квартире, стоило лишь поднести сверло к стене, как дрель также заглохла и отказалась включаться обратно. В седьмой квартире собачка испугалось низкочастотных звуков, исходящих от техники. Она то молчала, то тихонько скулила, то тихонько рычала на пустое пространство целых два часа. Хозяева места себе не находили от такого необычного поведения любимца. Думали, съел что-то не то. В пятой квартире жена неожиданно получила загадочную SMS, и нашла заначку мужа, спрятанную за книгами в домашней библиотеке. И передумала устраивать скандал. Пока.

Что касается квартиры номер один, то в ней царила бодрость. В детской комнате из смартфона громко играла песня MiatriSs – Режим: «Я спокойный человек. Скорее ангел во плоти. Но людям вечно удается. Во мне дьявола найти…»

Соня пританцовывала. Она приподняла за передние лапки сидевшего на столике Лурка, подключая его к пляске.

«…Хватит! Дайте мне поспать! Как же хочется сказать: Отвяжитесь от меня! Я сплю, когда хочу. Образ жизни мой непоправим…»

Девятиклассница так и отправилась в школу в хорошем настроении.

– Света, ты слышала, что наша дочь слушает не только такое, но и Чайковского?

– Этот хипстер-старовер? Я не удивлена. Она всякое слушает. И песни из советских сказок и Беляша. Ты бы с ребёнком общался почаще, узнал бы много нового… Интересно, чего это она такая весёлая с утра? Прям пританцовывает. Не помню, когда её такой видела.

– Напакостила кому-нибудь.

– Сергей! Ну что ты такое про дочь говоришь!?

Идя по улице, Соня довольно улыбнулась краешком рта.

«…Я не знаю, что такое, человеческий режим…».

Глава 3. Вечер всех святых

Соня нежилась под одеялом и листала TikTok. Она делала это без звука, чтобы аудио не отвлекало от рецензирования внешности девушек и парней. Красота оценивалась по шкале от «страшнее меня» до Кристины. «Кристин» находилось не мало. Правда, до совершенства всегда чего-то да не хватало. Например, родиться натуральными блондинками, а не пользоваться перекисью. Или, родиться, с идеальной кожей, а не пользоваться масками и вагоном тональника.

Сегодня Соня залипала на всяческих томбоев и зачётных винишек. Баллы начислялись за аккуратные короткие стрижки, септум и подбритую бровь, а снимались за указание в биографии номера карточки и жажды «сотрудничества».

Рецензентка наконец-то насытилась просмотром ленты и написала Кристине в Telegram, чтобы спросить кто какие учебники возьмёт сегодня. В ответ Кристина отправила три статуи Моаи и написала, что можно просто посмотреть историю сообщений. Соня отправила самокритичный стикер c анимешной девочкой с жестом «Вот я глупышка» и напечатала:

«Ну я и бака».

«мышкина завязывай с анимешными стикерами».

«Но анимешные стикеры кавайные!».

«и со словами анимешными тоже завязывай говори почеловечески».

«Ты считаешь я виабу?»

«я те ща виабу»

«Анимешники вышли из чата».

«думала ты уже вышла аты про учебники спрашиваешь».

«???».

«ты же помнишь шта нам сегодня к нулевому уроку???»

– Блядь!

Пришло голосовое: «Ты ничего не печатаешь в ответ. Ты что ещё чилишь в кровати? Как же я ору. Классическая Мышкина. Так и представляю, как ты вскочила на ноги и стала метаться по комнате, пытаясь быстро напялить колготки и застегнуть платье на спине. Посмотреть бы хоть одним глазком».

Соня чуть не набила шишку, натягивая чулки и платье, в пару движений почистила зубы, сыпанула Лурку корма в миску как зерна курам, а затем выхватила тост из тостера перед носом у отца:

– Ты бы сама себе что ли тост приготовила.

– Папа, я опаздываю!

– Как можно опаздывать в школу во вторую смену?! Подожди… это что?

– Что?

– У тебя же чулки разного цвета: один белый, другой чёрный. Ты что так и собралась идти?

Соня поражённо посмотрела на собственные ноги:

– Блин… ай, сойдёт!

Соня впрыгнула в свои здоровенные кроссовки на танкете.

Сбегая по лестнице, она зажала тост в зубах, накинула наушники на шею и отправила голосовое: «Крис, ты не рофли, а прикрой меня. Карнавалова же».

Сумка-рюкзачок как на зло не хотела лезть на плечи. Соня выскочила из подъезда и споткнулась о щербатый тротуар. При падении, зубы сомкнулись. Половина тоста упала на землю, и к нему сразу подлетела пара жирных Сахаранских ворон. Соня прожевала то, что осталось во рту:

– Да подавитесь.

– Каааррр!

Она отряхнулась и уже приготовилась торопиться, но вдруг впереди появилась нечто похожее на галлюцинацию. Школьница на мгновение оцепенела, подумав, что ударилась головой и трипует. Посреди осени, у проезжей части стоял самый настоящий мороженщик, а к нему приближалась молодая дама…

В наушниках shuffle play включил песню «Леди Совершенство».

Элегантный светло-серый брючный костюм и юбка-карандаш сидели на ней как влитые. Казалось, небо чуточку посветлело, чтобы соответствовать тону одежды. Незнакомка время от времени придерживала широкополую старомодную шляпку, чтобы ту не сдул ветер, а под мышкой, будто трость, держала длинный угольный зонт. Она двигалась с такими грацией и достоинством, что за иностранку её приняли бы в любой стране мира.

Мороженщик окликнул потенциальную клиентку. Та заулыбалась и показал ручкой в кружевной перчатке «нет, спасибо», наверное, не желая покупать мороженное в прохладную погоду… Но продавец, видимо, и не желал ничего продавать. Он подкрутил свои подкрученные усы, заулыбался и… просто протянул прохожей угощение, показывая ладонью, что никакой платы не нужно. Дама приняла подарок и выполнила кроткий милый поклон, а затем поспешила дальше. В это время вороны уже успели растянуть тост.

На пешеходном переходе байкер, потрёпанный голубой троллейбус и монструозный самосвал остановились в ряд, чтобы пропустить загадочную женщину. Когда же Соня подбежала к пешеходному переходу, очередная машина чуть не обдала её из лужи с ног до головы – повезло успеть спрятаться за фонарный столб.

В частном секторе дождь совсем размыл дорогу. Прямо на пути к школе, меж двух высоченных заборов, раскинулась такая лужина, что её следовало нанести на карту. Никакие прыжки и попытки аккуратно пройти по обочине не помогли бы – или мочить ноги или увязнуть в грязи. Дама замешкалась на берегу озера Сахарнское, гадая как же ей продвинуться дальше…

Не прошло и минуты, как трое бедно выглядящих немолодых мужчин, один из которых вообще был одет в ватник, взяли доску со скамейки, на которой сидели и… постелили перед ножками в серых туфельках импровизированный мост! Леди, балансируя, перешла на другую сторону и послала мужчинам воздушный поцелуй. Когда Соня быстрым шагом приблизилась к озеру, чтобы тоже воспользоваться мостом, мужчины, не поднимая глаз, убрали его, перевернули на чистую сторону, положили обратно на колодки и уселись.

Соня, сломя голову, сделала крюк по соседней улочке, и наконец-то увидела школу. Между тем, незнакомка уже поднималась по ступенькам учебного заведения. Её обтекал шумный поток учеников первой смены, бурлящий домой.

Школьница еле втиснулась в двери, угодила в водоворот людей, получила в бок локтем на пути к гардеробу.

Вот интересно, в этой толпе диких обезьян ЕЙ тоже все кинуться помогать и уступать дорогу? В своём воображении Соня нарисовала, как и стар и млад вокруг незнакомки вдруг резко начинают танцевать вместе с ней в стиле мюзиклов, будто это всё часть представления или флеш-моб: «…Ах, какое блаженство… Ах, какое блаженство, – Знать, что я совершенство! Знать, что я идеал!»

На удивление этого не произошло.

Коридор опустел и раздался звонок.

– Мара Михайловна, что же вы на телефон не отвечаете? Где вы так всё время заняты по вечерам? – Директор будто поджидал женщину у вахты.

– Господин Директор, на такие вопросы леди не отвечают, – она сняла широкополую шляпку и встряхнула рыжими волосами. – Потому, что джентльмены их не задают.

– Позвольте, это нормальная часть рабочего процесса…

– Спорно.

– Бывает, нужно сообщить информацию в нерабочее время… уйти пораньше, прийти попозже.

– Когда в расписании вдруг появляется урок перед уроками, а потом ещё и его заменяют на другой урок, поневоле задаёшься вопросами, стоила ли того подобная рокировка на первом месте.

– На первом месте?

– Я имела в виду в первую очередь.

Черты Мары были экстремальны. Рот и нос – очень уж тонкие, глаза и лоб – очень уж большие. Каким-то чудом они складывались в приятную внешность, но от того, чтоб быть фриком, женщину отделяли миллиметры. Как завершающий кусочек пазла, над губой расположилась аккуратная мушка.

– Между прочим, юная леди, вот так вот пялиться, считается неприличным, – очень уж большие зелёные глаза столкнулись с заурядными тёмно-карими глазами.

– И-Извините, я просто шла мимо… – пискнула Соня.

– И подслушивать тоже.

– Простите.

– Почему вы не на уроке, моя дорогая?

– Из головы вообще вылетело, что сегодня к нулевому уроку.

– Какой же у вас урок, позвольте узнать?

– Русиш… язык.

– На самом деле иностранный.

– Иностранный?

– Вы же из девятого «А»?

– А? А! Ага, «А».

– Я ваша новая учительница английского языка, Мара Михайловна Попович.

– Соня… – школьница чуть поклонилась, будто бы разговор требовал дополнительных манер. – Мышкина… Сергеевна.

– Видите, господин Директор, это то, о чём я говорю. Ни я ни ученики к уроку не готовы.

– На мой взгляд, это вопрос дисциплины, – буркнул Директор.

– На мой взгляд, это вопрос организации.

– Надеюсь, это больше не повториться.

– Надеюсь, это больше не повториться.

Директор глянул на подчинённую настолько грозно, насколько ему позволял невысокий рост и лысая голова, давая понять, что разговор закончен, но как бы ещё не закончен. И отправился к себе. Мара заглянула в журнал на вахте и поняла, что ключ уже предусмотрительно взял староста.

– Соня?

– Да?

– Это так модно сейчас носить колготки?

– Ну… Да. Да, это так модно сейчас, – ей захотелось провалиться сквозь землю.

– Очень вычурно… Но мне нравится. Проводите меня в класс, пожалуйста.

– Конечно, пойдёмте…

Фига она дерзкая. Учительницу сейчас от увольнения отделяет фото в купальнике, а то даже, «вопрос организации»! Откуда она взялась такая? Минуточку. То, как она разговаривает… это что британский акцент? Нет, не может быть. Это просто какой-то непонятный акцент, я даже ума не приложу на что похоже.

– Мара Михайловна...

– Вы можете звать меня просто Мэри.

– …О, хорошо. А, вы, это, можете звать меня просто… на ты… я ведь вообще ученица ― она ужасно смутилась. ― Извините, скажите, а откуда вы родом?

– Отсюда, из Падзення. То есть из Сахаранска, – учительница последовала за ученицей по лестнице. – Я провела много времени за рубежом, но сама родилась здесь.

Она добровольно вернулась в Сахаранск?! Может её депортировали за что-то назад в Беларусь. Да не, бред какой-то…

– А вы, Соня?

– А я в жизни ещё нигде не была, кроме Минска и Бреста. Мара Михайловна…

– Мэри

– …пожалуйста, называйте меня как угодно только не на «вы». Вот, кабинет три-восемнадцать, мы пришли.

– Я считаю правильным обращаться к ученикам формально.

– Но сами называете себя Мэри.

Мэри взялась за ручку двери кабинета и улыбнулась:

– Да.

– Я сама люблю порядок. Но обращение на «вы» это, как если бы вы добавляли «сан» после моего имени, понимаете?

– Нет. И это звучит очень странно. Но хорошо… значит, говоришь, как угодно?

– Эм…

– Добро пожаловать на урок, – Мэри открыла дверь кабинета, – Мышка.

Подростки занимались кто чем, но стоило учительнице только зайти в класс, как все парни успокоились и стали будто зачарованными.

– Здравствуйте, девятый «А»! – Мэри повесила шляпу и зонтик на пустующую вешалку, и стянула зубами перчатку. – Вижу, двадцать один ученик в сборе, а значит отсутствующих нет. Я ваша новая учительница иностранного языка. Меня зовут Мара Михайловна Попович, но вы можете звать меня просто Мэри, – она подобрала мелок и стала клацать им по доске. – В виду причуд руководства, сегодня мы собрались с вами на уроке, на котором, наверное, никто из нас не планировал быть. Наверное, мне стоило бы потратить оставшиеся тридцать семь минут на то, чтобы представиться получше, посмотреть на какой теме вы остановились, проверить домашнее задание…

На доске не появилось имя преподавательницы или тема урока. Мара просто написала «English».

– … Но я не буду этого делать. Сегодня я хочу прорекламировать вам английский язык, – она чуть присела на краешек стола. – Хочу, чтобы каждый из вас твёрдо уяснил какие двери открывает этот предмет. Да, я прекрасно понимаю, что вы изучаете английский с третьего класса. Также я понимаю, что несмотря на это, многие из вас знают его весьма и весьма скверно. Не беда. Вы должны усвоить, что в современном мире английский – это как Вестрон во Властелине Колец. Всеобщий язык, а не просто язык одной страны. Язык международного общения понадобиться вам независимо от того в какой области вы собираетесь работать. Даже просто чтобы почитать информацию по интересующей вас теме или пообщаться по сети с иностранцами, может быть, посмотреть интересное смешное видео. Хорошим упражнением будет изучить слова и технические термины, которые связанны именно с вашим будущим потенциальным местом работы. Кто-нибудь, скажите прямо сейчас любое слово, которое вам нужно для работы, но вы точно не знаете, как оно будет по-английски. Ну же, просто первое что придёт вам в голову.

– А как будет по-английски змеевик? – спросил одноклассник, от которого обычно пахло бензином.

Вдоль парт прокатилась череда смешков.

– Пиши «snaker», не ошибёшься, – вклинилась Кристина.

– Coil, – мгновенно отреагировала Мара и сразу же принялась выводить новое слово на доске вместе с транскрипцией. – Или coil-pipe, чтобы наверняка было понятно. Кстати, знаете ли вы о такой интересной вещи как «слово дня»?

Урок продолжился.

Кристина поморщилась от того, как пара парней чуть наклонились в бок, чтобы пускать слюни на юбку-карандаш Мары с задних парт. Она повернулась к Соне, чтобы поделиться презрением… подруга чуть ли не лежала на парте.

– Соня, что ты делаешь?

– Записываю, – выпрямилась она. – Из-за Чаадаева не видно же ничего. Высоченный. И плечи ― во!

В пятницу о себе дали знать эксцентричные методы преподавания Мары. Она сказала подросткам не прятать смартфоны, а попробовать пройти в Интернете пару психологических тестов. На этом строился весь урок: ученики пытались узнать кто же они такие по психологическому гороскопу, а она помогала с непонятными словами и переводом результатов.

На экране появились итоги теста с человечками-иллюстрациями.

– I have got ESFP. Ent-ер-tainer! – гордо объявила сонная Кристина, зевнула, и сразу же усмехнулась, посмотрев на экран Ворпала. – А у тебя какой-то дед получился. Какой правильный тест. Психологически ты точно дед-пердед, Мышкина.

– INTJ. Architect, - зачитала Соня подпись под «дедом». – Does it mean I am good at architecture? I have always been more attracted to… хм… the law.

– It is just a nickname, Mousy. The nickname for people who always carefully plan every move and have a vision of the future. Has anyone got this result as well?..

No. Нет. No.

– …Well, no wonder. The Architect is a rare type. Especially among the ladies. Nevertheless, don’t get ahead of yourself. Architects can design bridges and prisons likewise. The architect can even design the prison for his own heart and perception.

– Excuse me, I don’t follow. Как вы сказали это, последнее?

– Don't be reclusive, Mousy. A beautiful mind is a powerful instrument to deceive oneself.

– Oh…

Прозвенел звонок.

– Крис, что ты всё зеваешь и зеваешь?

– Да так, не обращай внимания.

В понедельник и среду Мара вызвала учеников к доске, чтобы разыграть с ними сценарии из реальной жизни вместо того, чтобы делать упражнения.

К доске выходили парами. Стандартная тема учебника из разряда «в каких странах вы побывали» превращалась в интересное представление, где школьникам предстояло спросить что-то на улице Парижа или Лондона, заказать еду или понять, что написано в объявлении.

– …Sooooo… In which direction is Arch of Triumph? – Сформулировал вопрос староста Чаадаев.

– Arc de Triomphe? Just go straight ahead! See, it is right on horizon! – Ответила Мэри будто реально видела где-то перед собой аккуратную мостовую, витрины роскошных магазинов и силуэт арки вдалеке под серым небом, а не старые обои, доску под низким потолком кабинета «3-18» и задравшийся линолеум.

– Thank you. Merci! – сделала свой вклад Ранеткина, стоявшая возле Чаадаева.

Мальчик и девочка вернулись за парты. Мэри тихонько запела себе под нос, проставляя оценки в журнале: «Aux Champs-Élysées. Aux Champs-Élysées. Au soleil, sous la pluie. À midi ou à minuit. Il y a tout ce que vous voulez Aux Champs-Élysées…», а затем вызвала к доске следующую пару: вдохновлённую Соню и Кристину, которая всем своим видом показывала как ей не хочется сейчас ничему обучаться.

– What is wrong Christine? Are you tired after the flight?

– Oh, I just a little confused by your flex. Did you really have been to all those places in real life? You know, we are just simple folks. We barely know one and a half languages and live all our lives in this god-forsaken Shugarburg. Please have mercy on us. We may have dizziness from such a trip around the world every other lesson.

– I see, – Мэри недовольно облизала губы, выслушав высосанное из пальца хамское замечание, неумело замаскированное под шутку. – I guess you use “to flex” as some form of modern slang.

– Yeah. I guess you should know modern slang like that.

– Well, I guess we can always learn from each other.

Соня стыдливо отвела взгляд. Ребята из класса не совсем въехали в то, что говорит Кристина. Урок продолжился.

Вскоре прозвенел звонок. Класс начал сворачиваться.

– Что это был за цирк, Крис? Это какие-то тёрки альфа-самок, которые я слишком омега чтобы понять? – спросила Соня, как только они вышли на коридор.

– Сорян. Со мной опять что-то не то. Укусила пару наших на выхах, но они не утолили голод.

– А так раньше было?

– Нет. Будто бы укусы в холостую.

Внезапно подруг нагнала Мара:

– Мышка, поможешь мне с распечатками? Я отпрошу тебя с урока.

– Да, конечно. У нас как раз физра.

– Спасибо. Подходи тогда сразу в учительскую.

– Окей.

Соня проводила учительницу глазами.

– Это что за нахрен? – удивилась Кристина.

– А?

– «Мышка»?

– Да, смешная история получилась…

– У нас с ней четыре урока было, а она называет тебя погонялом типа вы друзьяшки. Я чего-то не знаю?

– Говорю же, дело было так…

– Она тебе нравится? – внезапно спросила Кристина.

– Конечно. Глянь на неё, она же вообще сасная.

Кристина чуть вжала голову в плечи типа «ну не знаю».

– Крис, а тебе она что не нравится?

– Ммммм, рано делать выводы. Она странная, ведёт себя как рвач.

– Слово «рвач» означает не то, что мне кажется ты думаешь оно означает.

– Ну не рвач. Ну супер-подозрительная. У меня плохое предчувствие. Кстати, а вот это твоя кошачьи-смартфонная магия… ей можно как-то узнать что-то про человека?

– Думаю да. Изи.

– Так это…

– Не Крис, ты чего. Не буду я подсматривать за Мэри. Ты просто реально разнервничалась от своего дефицита и поэтому напридумывала себе всякого…

Компьютер с принтером стояли в учительской между фикусом и глобусом. Мэри то и дело сверялась с небольшим блокнотиком, когда водила мышкой от ярлыка к ярлыку и нажимала на клавиши. Она делала это ужасно медленно и неуверенно. Наверное, именно поэтому учительница и заручилась помощью ученицы для подобной «офисной» работы. Эти неловкие манипуляции с Windows вызывали в подростке приблизительно такие же чувства, какие возникают у гиперзаботливой мамы при взгляде на то, как у чада что-то не получается – срочно взять и сделать самой! Каждое неумелое движение мышью по экрану чувствовалось как скрип пенопласта по доске.

Внутренний голос Мышкиной дико заорал и стал требовать отобрать у учительницы управление, чтобы всё сделать самой. Правда, то было бы очень невежливо.

– Вот… и дальше мне понадобиться твоя помощь.

Наконец-то!

– Да, конечно.

Зазвонил телефон. Мэри достала из сумки серый Nokia 2300 и ответила на вызов:

– На проводе. Добрый день. Да, я помню. Сейчас буду.

Она нажала «С», чтобы завершить разговор.

– Какой у вас здоровский раритетный смартфончик.

– Этот сотовый? Nokia?

– Ну да.

– По-моему, твой сотовый будет получше, – улыбнулась Мэри.

– Ворпал? – она как раз крутила его в руках. – Да так, позапрошлогодний флагман. Но всё равно costs an arm and a leg.

– Ворпал? Никогда не слышала про такую марку.

– А, не, это я его так называю. Это как кличка у животного.

– Это очень странно. Кличка у телефона. Кто бы могу подумать. Получается, как меч из продолжения «Сони в царстве дива»?

– Что?

– Извини, я имела в виду «как в Алисе в стране чудес».

– А, ну да, оттуда… – Соня обрадовалась, что кто-то сам уловил её отсылочку.

– Мышка, ты справишься сама? Я отойду на минутку.

– Да, конечно.

Соня осознала, что до этого ни разу не видела, как Мэри лично пользуется смартфоном. В две тысячи девятнадцатом году не быть погруженной в технологии… Удивительная женщина. Ужасно непрактично, но… винтажненько! Она прям как эти героини из аниме, которые не умеют пользоваться технологиями, и это обыгрывается в миленьком ключе в разных гэгах!

На удивление, из учительской все куда-то исчезли. Ярлыки на рабочем столе лежали разбросанными как вещи в квартире после кражи или обыска. Названия некоторых программ отдавали параллельной реальностью, где люди не знали о популярных, зарекомендовавших себя приложениях для ПК. Кто-то пытался сортировать документы, помещая их то в лес, то в джунгли, а то на вершину горы на обоях рабочего стола. Мусорная корзина стояла на пляже. В дешёвом системном блоке тихонько гудел кулер. Соня с улыбкой клацала по грязноватой клавиатуре, делая правки в документах пиратского Word и Excel. Тень из-за спины упала на монитор:

– Как ловко у тебя получается, – похвалила ученицу Клара Карловна.

– Здравствуйте, – Соня напряглась и даже не обернулась.

– Это ты так на информатике успела наловчиться? Я думала, у тебя нет дома компьютера.

– У папы есть ноутбук.

– Понятно. Как интересно, Мышкина… – тон учительницы был натужно задумчивым. – Знаешь, тебя обычно так сложно привлечь к чему-то полезному. Чтобы убедить тебя ехать от школы на олимпиаду по русскому, нужно поговорить с мамой. Чтобы ты честно помогла с уборкой, тебя сначала нужно за руку словить на вредительстве. Помню давно, ещё может быть даже в пятом классе, ты чуть не расплакалась, когда тебе дали задачу сделать стенгазету на день рождения школы… а потом твоя стенгазета всем очень понравилась и выиграла в конкурсе.

Школьница молчала.

–…Вот я и думаю, так странно видеть тебя волонтёром. Может быть, у Мары Михайловны есть какой-то секрет? Вы не знакомы?

Школьница перестала печатать и наконец-то развернулась лицом к классной руководительнице:

– Нет, мы не знакомы, Клара Карловна. Но у меня ощущение будто мы знакомы всю жизнь. Мне очень импонирует элегантность Мэри. Я хотела бы быть похожей на неё, когда вырасту.

Клара Карловна задумчиво покивала головой, упала на офисный стул рядом, и положила классный журнал на стол. Её взгляд скользнул по одежде ученицы:

– Что это у тебя за мода такая стала, приходить в разных чулках? Вспоминается «Вот какой рассеянный» Маршака…

– Мама то же самое сказала.

– Ты всегда по форме ходила. А теперь дю Солей какой-то.

– Ну, Ранектина и Розеткина иногда приходят в таком виде, будто у нас последний урок выездной. С экскурсией по сауне или трассе…

Классная руководительница сжала челюсти, чтобы не рассмеяться.

– …Считайте, это у меня фаза подросткового бунта. – Соня повернулась обратно к монитору и грустно повесила голову. – Клара Карловна… просто скажите, что это нарушение формы, и я их сниму.

– Будто ты сама не понимаешь. – Учительница тяжело вздохнула: – Носи уже. Кто нас тут в Сахаранске видит. В колпаке с бубенцами только в школу не приходи…

В пятницу, на английском, Кристина тупо нагло спала. Она спала и после замечания. От того, чтобы быть притянутой к директору за блондинистые волосы, её спасли: атмосфера последнего дня четверти, доброта Мэри, эффект Ореола и сидящая рядом Соня, которая делала вид, что всё в порядке, и надо просто понять и простить…

Получив все оценки за четверть в дневники, подружки наконец-то отправились домой.

После уроков сонная Кристина стала напряжённой и волнительной:

– Я тебе не говорила, но ещё в начале месяца заметила, что мальчишки стали вести себя будто мои гули. До того дошло, что мне теперь питаться трудно. И на английском я постоянно чувствую запах серы!..

Соня уронила челюсть и закатила глаза от таких внезапных охренительных откровений и намёков.

– …Этот запах меня потом и дома преследует! – не унималась Кристина. – Я не могу нормально думать от голода! И от запаха! Не делай такой вид. Помнишь, когда я тебе не поверила, как неприятно получилось? Мы должны доверять друг другу! Соня, мне нужна кровь, и я не могу её получить из-за нашей новой англичанки!

Пара прохожих обернулись.

– Крис, тут вообще люди вокруг, – она выловила руки подруги, выписывающие виражи в воздухе, и крепко сжала ладони в ладонях: – Вдох, выдох, вдох выдох. Вдох, выдох…

Вампирша послушалась.

– …Вот, хорошо. Как часто ты говорила тебе кровь нужна? Раз в две недели?

– Два раза в неделю!

– Подожди, так было же…

– А сейчас два раза в неделю!

– Вдох! Выдох! Вдох, выдох. Вдох, выдох… – дальше они пошли, держась за руку. – Давай пока забудем вот эту всю чушь, что ты сказала. И подумаем над вариантами. Твой папа?

– За этот год уже перевыполнил все планы по донорству вдвое.

– Ранеткина и Розеткина?

– Аналогично.

– Другие девочки?

– Что-то они очень сложно окучиваются… это тоже из-за неё!

– Спокойно, спокойно. Животные?

– Соня, какие, нахер, животные?

– Не знаю, может в лесу на кого-нибудь поохотиться…

– На кого?

– Олень…ёнка? – она неуверенно прищурилась.

– Как в Сумерках, да? А говорила, что не фанатка…

Соня виновата поджала губы.

– …Точно. После школы отправлюсь в лес, буду бегать там на каблуках за оленями, – она посмотрела вдаль на Парк Культуры и Отдыха, утопающий в пугающей дымке тумана.

– Не сердись.

– Чтоб ты знала, я могу прыгнуть выше головы, но заарканить оленя я смогу разве что у себя в комментах. Особенно турецкого.

Подруги петляли по улицам. Решили пройти вдоль стадиона и завалиться в Падающую Звезду. У детской площадки под надзором родителей резвились дети в разноцветных дутых курточках. Солнце уже было на горизонте и играть оставалось совсем немного.

– …Понимаешь, это твоё «серой пахнет»… – Соня пыталась повернуть разговор в конструктивное русло. – Ну что это за фигня вообще?

– Да реально пахнет серой. Все люди чем-то пахнут. Кто-то бензином, кто-то газетами, кто-то хлебом, кто-то как ты – специями…

– Что?!

– Специями.

Соня понюхала свой воротник.

– Не знаю, может это просто мой вампирский нюх такой сильный. Ты вот пахнешь душистым перцем, базиликом, какими-то травами.

– Блиииин… что мне, вообще каждый день душ принимать что ли?

– Соня, я тебе говорю, все люди чем-то пахнут. Не в смысле несёт, а в смысле у каждого есть специфический запах.

Возле кустов, без присмотра, играла пара совсем маленьких детей. Внезапно, Кристина отпустила руку Сони и отошла в сторону. Приторно улыбаясь, она нависла над детишками и сглотнула набежавшую в рот слюну:

– Привет, ребята! Вы не могли бы мне помочь? Здесь в кустах совсем рядом маленьких котёнок…

– Котёнок? – заинтересовался мальчик.

– Маленький? – заволновалась девочка.

– Да, вот там, в кустах, за деревьями – она быстро нашла глазами самое пушистое, заросшее место и тыкнула в него пальцем. – Вы же тоже учитесь в первой школе?

– Мы только начали, – сказала первоклассница.

– Вот, каникулы завтра, – сказал первоклассник.

Соня поднесла Ворпал к уху:

– Моси-моси, это милиция?

Кристина выпрямилась, будто получила розгой по заднице. Мальчик и девочка наконец-то заподозрили неладное, переглянулись и зашагали прочь всё быстрее и быстрее. Ближе к площадке и родителям.

– Соня, ты чё твоишь?

– Это ты что творишь?

– Какая милиции?

– Да нет никакой милиции, – она показала пустой экран.

– Ты зачем спугнула еду?

– Кристина, это же дети!

– Помнишь, пару минут назад мы обсуждали варианты?

– Серьёзно? Помнишь, ты плакала у меня на плече от сожаления, что приходится вести себя как маньяк.

– Я…

– А это что сейчас было?..

Кристина загналась и замолчала.

– …Всё, пошли. Звезда за углом уже.

Лицевая стена Звезды представляла собой череду окон от пола до потолка, будто сливающихся в одну большую стену-окно. Вдоль его – стойка-подоконник для «фуршета». Пол – потрескавшийся кафель. Потолок – массивные люстры и разукрашенные барельефы с фермерскими сюжетами, наследие давно минувшей эпохи. Витрина с фастфудом: сосиски в тесте, беляши с яйцом, пицца, сэндвичи. Витрина с пирожными: картошка, корзинка, трубочка с кремом, юмбрик с творогом.

Звезда одновременно была кафетерием, рестораном и баром.

Звезда одновременно ощущалась как зал ожидания на вокзале и театр оперы и балета.

Звезда всегда была рада работягам, молодёжи, городским сумасшедшим, гостям города, а также…

Двум девушкам, которые заняли свои любимые места у окна. За столиком, напоминавшем о спальном вагоне поезда.

– Готовы сделать заказ? – Роман достал смартфон, чтобы сделать запись.

– Эээ…

– Ааа…

Школьницы немого залипли на рослого парнишку. Чёрный-чёрный волос, ямочки на щеках, стрижка ёжиком, серые глаза с ободком и… очень знакомое лицо.

– Мне что-нибудь без мяса и рыбы.

– Мне что-нибудь с мясом и кровью.

– Итак, – официант заулыбался. – С кровью могу предложить, к сожалению, только если кровяную колбасу, а для вегетарианцев сегодня могу порекомендовать… ну… брускетты с тёртым сыром и помидорами.

– О, я не вегетарианка.

– Так ты же реально мясо не ешь, – удивилась Кристина. – Подожди, или ешь? Да не, нихрена, не ешь же…

– Это не значит, что я вегетарианка, Крис. Брускетты и чай, пожалуйста, – Соня тыкнула пальцем в меню.

– С сахаром? – уточнил официант.

– Нет! – у Сони вздрогнул голос. – Ой, простите. С сахаром у чая только один…

– …вкус – вкус сахара, – закончил Роман предложение вместе с ней.

Их смущённые глаза встретились. Опавшие листочки прислонялись к окну и сразу же спешили дальше по своим делам. Наклейки Хэллоуинских тыкв на окне смеялись пустыми ртами. Улицу окутали пурпурные сумерки, которые опускаются на город перед тем, как загораются фонари. Силуэты в темноте перемешались с отражениями на стекле…

– Нет, это как раз-таки и значит, что ты вегетарианка, – Кристина бесцеремонно прервала момент.

– Не значит, – парировала Соня.

– Если ты не ешь ни мясо, ни рыбу, значит ты вегетарианка, о чём спор? – не унималась подруга.

– Я просто…

– Просто вегетарианка.

– Кристина, блин… Принеси ей её кровь уже. Ой, то есть, принесите, пожалуйста…

– Да ладно, – парень заулыбался ещё больше. – Мы же в соседних классах учимся.

– Точно! – победоносно выпалила Кристина. – А я всё думаю, где я тебя видела.

– Ну да, я из одиннадцатого «А». А ты ведь Кристина Кажан из девятого «А»?

– Ооооооооо! Смотри, смотри, я знаменита! – она артистично замахала на себя ладошками.

– Будем знакомы. Слушай, а это правда, что ты модель?

– Не, я только целюсь в шоу-биз. Так сейчас куда не плюнь, каждая вторая модель.

– Меня Рома зовут, – он показал смартфоном на бейдж, – Извини, а ты?..

– Я… – растерялась Соня.

– Да?

– Я…

– Да-а?

– Я, веге… Я Соня. Мышкина. Сергеевна.

– Океееееей… приятно познакомиться.

Соня стыдливо отвернулась к окну и уставилась на тыкву.

Вскоре заказы прибыли. Кристина укусила порцию и случилось непредвиденное – глаза загорелись красным. Соня мгновенно среагировала, схватила жёлтые авиаторы со стола, зажонглировала ими в руках и сунула на нос подруге, чуть не выколов глаз дужкой. Она испуганно оглянулась по сторонам. Вроде никто ничего не заметил. Соня выдохнула. Кристина жадно нависла над миской и хомячила:

– Слушай, а этот Роман прям краш, да?

– Не знаю, наверное…

Спустя время в зале вновь появился Роман. Уже в повседневной одежде и с сумкой через плечо. Казалось, он не собирался останавливаться, а куда-то спешил.

– Эй, а как же мы? – окликнула его Кристина.

– Вас подхватят.

– А я только чаевые думала оставить. – Кристина похлопала рядом с собой по дивану и мотнула головой: – Давай, садись с нами! Вместе потом пойдём.

Старшеклассник колебался и медлил, глядя на свободное место. Наконец он решился и сел. Но рядом с Соней.

– Ты, получается, после школы подрабатываешь? – Кристина зажевала последний кусок кровянки.

– Типа того.

– Кулио. Я вот только у папы деньги стреляю и стреляю. Он очень расстраивается, когда надо покупать новую сумочку.

– Тебе правда такое нравится? – он посмотрел на остатки свиных кишок.

Кристина пожала плечами и загадочно улыбнулась.

– Так что, вы тут, девочки, часто зависаете?

– Как придётся, – Кристина поочерёдно облизала кончики пальцев. – Вот начало каникул решили отметить. Символически. Просто я ем совсем мало, а на Соню ле маман дуется каждый раз, когда она в городе ужинает.

– Типа «у нас и дома есть еда, нечего впустую деньги тратить»? – предположил Рома.

– Ага, – кивнула Кристина.

Соня осуждающе вытаращилась на подругу намекая на то, что такие подробности излишни:

– Я просто стараюсь не есть после шести, – смущённо заметила она.

– И это тоже. – Кристина показала пальцем на окно: – Говорят, если есть после шести, то в полночь можно превратиться в тыкву.

– Диета, понимаю, – усмехнулся Роман.

– Ты сейчас домой? – вампирша сняла очки, чтобы лучше видеть парня.

– На самом деле, обратно в школу. У нас там небольшое внеклассное мероприятие с Мэри.

Кристина поперхнулась. Немного закашлялась. Постучала себя кулачком в грудь. Взяла чай и чуть отпила.

Тройка покинула Звезду. Подростки шли, обсуждая погоду, учителей, одноклассников и ничего особенного. На развилке Роман начал заворачивать в сторону школы.

– О, нам как раз по пути! – Кристина чуть не повисла на нём с хитрым блеском в глазах.

Пара исчезла за поворотом.

Соня осталась стоять одна. Она проверила время, увидела пару пропущенных и поняла, что сегодня загулялась куда дольше обычного. Ворпал завибрировал.

– Моси-моси.

– Соня, ты где? – в голосе Мамы беспокойство боролось с возмущением. – Я думала ты давным-давно у себя в комнате, а тебя нет, ты не звонишь и трубку не берёшь.

– Мам, да я просто задержалась в школе по урокам, и мы потом с Кристиной заболтались.

– Я себе тут места не нахожу, а ты мне ни ответить, ни набрать не можешь… Соня, да как так-то? Я себе тут места не нахожу, и ужин уже остыл. Ты близко? Ты скоро будешь?

– Да, уже подхожу к дому…

– Хорошо.

Бляяяяя, зачем я вообще соврала? Да меня за минуту даже такси не домчит. Ой, дура… что мне сейчас перезванивать и говорить правду?

Смартфон снова завибрировал. Звонил сам Ворпал:

– Госпожа Мышкина, так вам такси подать?

– Мне на такси месяц копить.

– На такое расстояние будет бесплатно.

– Да и такси тут не поможет.

– Через две минуты будете дома, если, хотите…

– Хочу, конечно, вот только…

– Отлично. Приятной поездки.

Вызов завершился. В области уведомлений показалось окошко с загрузкой приложения. Приложение “DullCab” успешно установлено. Из-за поворота выехал чёрный седан ГАЗ-13 с тонированными стёклами и регистрационным знаком «VII». Казалось, темнота осеннего вечера затвердела, беззвучно заскользила вдоль обочины, и остановилась напротив Сони. Дверца, приятно клацнув, открылась сама собой, тёплый свет приглашал на заднее сиденье.

Дверца закрылась. В салоне ждали чёрная кожа и натуральное дерево. Золотистая приборная панель с несколькими «циферблатами» выглядела очень скромно по сравнению с современными автомобилями. Как полка времён дефицита по сравнению с полкой времён гипермаркета. За рулём никого не было. Включилось радио. Сквозь помехи послышался голос Ворпала: «Ну что, домой?»

– Да…

Педаль нажалась. Руль повернулся. Когда машина ехала, казалось, что пешеходы за окном идут медленнее, а падающие листья висят в воздухе.

Волшебное такси и вправду доехало за две минуты.

Соня объяснила, что не голодна, и разогреет ужин на завтрак.

Она быстро переоделась в пижаму. Голова приземлилась на подушку. В голове закрутились мысли о Маре, Кристине, Романе и чёрном ГАЗе. Соня закрыла глаза и отключилась.

Сквозь сон раздался озлобленный голос Лурка:

– Как знал. Попрощайся со своим смазливым личиком, оторва.

– Абгодь, котейка! Ты всё не так понял!

– Какого хуя, Кристина? – Соня очумело глянула на подругу, которая испугано вжалась в стену комнаты. – Что ты здесь делаешь?

Сцена имела нереальный привкус будто сон ещё не закончился. Луна горела как прожектор на крыше дома, ветер игрался с белыми занавесками. Кот приготовился к прыжку, а вампирша выставил перед собой двадцатисантиметровую железную линейку на манер шпаги.

– Я…

– Она…

– Заткнулись оба, – «крикнула» Соня шёпотом. – Ещё родителей разбудите.

Друзья спустились на пол, недоверчиво поглядывая один на одного.

– Как ты ко мне забралась? – Соня протирала глаза.

– Запрыгнула со скамейки на мусорный контейнер, взобралась по трубе на козырёк подъезда, просунула линейку между рамой и стеклопакетом, добралась до защелки, зацепила её и потянула вниз.

– Почему ты не позвонила?

– Я звонила, ты не отвечаешь.

– Ах да, телефон же на беззвучном… Бля, так почему ты просто не постучала в окно?

– Не постучала? А… так это… ну… – по лицу было видно, что ответа нет. – Какая у тебя миленькая пижама со звёздочками.

– Не звезди мне тут. Что случилось?

Радужки блондинки загорелись красным и стало очевидно, что случилось:

– Помнишь, я же тебя поцеловала, когда тебе хотелось…

Кристина нависла над подругой. Слюна капнула с уголка рта на созвездие. Лурк зашипел как гусь, девушка отшатнулась:

– Соня, ну скажи ему!

– Что скажи??

– Слушай, мне нужна кровь. Срочно. Я больше не могу.

– Что? А кровянка? А это твоё исчезновение с десертом под ручку в ночи?

– От кровянки мне только поплохело, чуть не стошнило. Потом я долго целилась в шею Роме из-за того, что он высокий, а как только мы чуть к школе подошли, там оказалась куча мальчишек, которые тоже шли к Маре зачем-то. У неё там, блин, какие-то сатанинские оргии, не иначе. Папа на смене. Не хочу ни на кого бросаться. Ты моя последняя надежда. Ты даже не почувствуешь ничего… пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста.

– Жалкая Кажан, – Соня переварила поток информации, вздохнула, затем погладила питомца, чтобы успокоить его: – Расслабься, Лурк, всё-таки единственная подруга. Будет тебе кровь…

– Я слежу за тобой, коварный мизгирь, – буркнул кот.

Кристина засияла, выпустила клыки и медленно, то и дело зыркая на кота, приблизилась к шее подруги.

– Подожди-подожди, чё-то мне ссыкатно, – Соня глупо усмехнулась будто от щекотки и придержала вампира за плечи. – Может лучше из руки?

Кристина закатала рукав пижамы и открыла рот.

– Подожди-подожди, так тоже страшно, что пиздец. Какие ещё есть варианты?

Кристина тяжело сглотнула и сипло ответила:

– Ножки.

– Так, окей, окей – Соня потянула на себя одеяльце. – Ножки так ножки.

Кристина закатала пижаму на ноге и взяла голень в руки как окорочок:

– Какие у тебя маленькие аккуратные пальчики на ногах.

– Спаси…

– Приятного аппетита, – Кристина раскрыла рот.

– …бо, – донор отключилась, как только клыки оказались под кожей.

Соня открыла глаза:

– Хорошо, Крис, будет тебе кровь… так, секундочку.

– Она уже укусила тебя, – объяснил Лурк.

– Когда? А… вот как это работает. Бля, мне нехорошо, – Соня упала обратно на подушку, ловя вертолёты.

- Фух, сорян, – бросила Кристина, слизывая капельки с уголков рта. Она будто попала из пустыни под кондиционер и эротично дышала, словно воздух вокруг стал сладким: – Кажется я отпила лишнего. Слушай, может дашь ещё немного…

– Мизгирь, место! – зашипел Лурк.

– Ну, хорошо, если только немного… то есть нет! Конечно нет… что это со мной?

За дверью послышались шаги. Дверь открылась.

– Соня ты спишь? – отец загляну в комнату. – У тебя будто бы разговаривал кто-то…

– Пап… да это тут у меня просто что-то само обновилось и голосовые сообщения сами проигралось и будильник не на то время сработал.

– Понятно. А то я тут в туалет встал и аж испугался. Ты бы закрыла окно. Если тебе от отопления душно, то давай просто батарею покрывалом накроем.

– Хорошо, завтра так сделаем.

Дверь закрылась. Голова Кристины высунулась из-под одеяла, оказалась нос к носу с Соней.

Лежит понимаете ли здесь с в своих кожаных штанах. Приятная и холодненькая. Вот бы её так и оставить у себя в постели. Без всяких пошлых мыслей. Просто как прохладную дакимакуру, что можно обнять и зажать между коленок.

Рука Сони скользнула по груди Кристины.

– Что ты делаешь? – строго спросила подруга.

– Ничего, – Соня одёрнула руку.

Чёрт. Совсем не соображаю. Надо было в качестве платы за кровь попросить её… бля, о чём я только думаю.

– Слушай, – Кристина вылезла из-под одеяла, – а ты можешь использовать своё колдунство и посмотреть, чем сейчас занимаются мальчишки?

– Сейчас мальчишки спят.

– У меня есть номер Романа. Можешь как-то подключится к нему?

– У тебя совсем кукуха катапультировалась?.. Хотя, знаешь, да. Давай номер и мы убедимся, что твоя паранойя – это паранойя.

Соня пошерудила в Ворпале и воспользовалась приложением SnitChat. Подруги прислонились к динамику. Из Ворпала раздалось:

– Подойдите ближе.

– Да, Мэри… – ответил хор безвольных голосов.

Соня уронила смартфон.

– Я хочу видеть вас и ваших друзей здесь в следующую ночь с четверга на пятницу. В Вечер всех святых.

– Да, Мэри… – ответил хор безвольных голосов.

Подруги смотрели на Ворпал.

– Любопытно – подытожил Лурк.

– Это, наверное, не то, чем кажется, – у Сони закружилась голова. – Они, наверное, готовят что-то к Хэллоуину. Может сценку?

– Да, Мышкина, к Хэллоуину они точно что-то готовят. Что-то что готовят в два часа ночи на тайных сборищах, – Уголок рта и бровь Кристины победоносно поднялись. – Эй, волшебный кот, какие у тебя мысли на счёт училки из ада? Не знаю откуда ты вылез, но не могло быть такого, что она вылезла оттуда вслед за тобой?

– Я ниоткуда не вылезал. И изволь называть меня Лурком.

Соня подошла к окну, чтобы студёный воздух привёл её в чувства.

– Ты тогда тоже называй меня не мизгирь, а Кристина. Так что по чём? Колись, откуда в Сахаранске столько чертовщины на квадратный метр.

– Есть одна мысль… но может просто совпадение… Не важно. Не знаю.

– Блин, нормально же спросила… – вампирша пожала плечами, – Кот, ты можешь ответить по-человечески?

Соня глубоко дышала, выпучив глаза в освещённую прожектором ночь. Затем перегнулась через подоконник, будто её вот-вот вытошнит.

– Зараза, – Лурк прижал уши. – Она хоть хромать не будет? Ты в своём уме так в людей вгрызаться?

– А что я? – возмутилась Кристина, а затем ехидно проговорила: – Она просто переволновалась от звуков культа, которым, видимо, заведует её сасная Мэри.

– Не ерепенься, мизгирь. Меня это сердит. Так учительницу зовут Мэри? Тогда, наверное, и вправду совпадение. Так или иначе, ручаюсь, речь идёт о суккубе.

– Что она сука в кубе я и так поняла.

– Ну и дурные же остроты у тебя… – помотал головой кот.

– Ты хотел сказать, рофляночки.

– Haty.ek em mȧ kha.

– А? Чё?

Соня передумала тошнить.

– Слушайте чутко, – кот прыгнул на столик и заходил из стороны в сторону. – За сотни лет, я не встречал ни одного вампира… и лишь однажды – суккуба. Поэтому не убеждён, грамотно ли вас так называть. Но кого не встречу, суть одна и та же. Вы питаетесь духом других и делаете их своими рабами. Кто-то через кровь и слюну, укусом, а кто-то через мысли, гипноз, феромоны. Так что, если вы хотите себе нормальной жизни в этой школе и этом городе, решайте что-то со своей новой учительницей.

– М-да, твой смартфон точно понадобиться, Мышкина.

– Позвонить в милицию?..

– Подготовиться к возможной драке, хозяйка. У нас пять дней.

Соня снова подошла к окну и перегнулась через подоконник.

Трио периодически собиралось в комнате Сони, чтобы обсудить детали плана. Получалось не очень. «Соня, отнеси, пожалуйста, посылку тёте, ты всё равно идёшь гулять в ту сторону». «Соня, пропылесось в квартире». «Соня, ты уже сходила за покупками?». «Соня, помоги соседке перенести данные с телефона на карту памяти, она сама не умеет».

Новые приложения SoulStore весили гигабайты и загружались часами.

В воскресенье удалось опробовать «Arcblade». Прямо на глазах девушек, из Ворпала вытянулись рожки, а между ними засверкал электрический заряд. Сам смартфон стал длинным и конусообразным как фонарик, жезл или небольшая дубинка.

– Это работает как электрошокер, – объяснял сам Ворпал, –но лучше. Есть два режима искры: красный и голубой. Первый может причинять боль и парализовать. Второй стоит использовать только против кого-то сильнее человека. Паузы между использованием нет, но ресурс не бесконечен…

Соня с испугом держала оружие в руке, водя им из стороны в сторону:

–Надо посмотреть на YouTube как этим вообще можно драться…

Она с неприязнью относилась к мысли, что может применить это против кого-то. Тем более против Мэри. Кристина же была настроена более азартно:

– Лурк, а нет чего-то посерьёзнее, чем, блин, шокер?

– Смартфон не сможет превратиться в меч или пистолет, если ты об этом. Но более сильной и ловкой с помощью магии может стать сама Соня…

Кот и вампир глянули на безобидную школьницу, которая в этот самый момент ударилась рукой с шокером о люстру, выронила оружие, которое больно грохнулось на мизинец, запрыгала на одной ноге, поскользнулась и шлёпнулась на футон.

В понедельник загрузилось приложение «Map+», способное показывать, где именно находится тот или иной человек из книги контактов на карте.

В среду загрузилось приложение «ShapeshiftMe». Именно оно и должно было сделать Соню «сильнее и ловчее».

– Это твой козырь, хозяйка, – торжественно объявил Лурк. – Я видел, как люди в мгновение ока облачались с помощью подобного заклинания в доспехи и становились подобные огромным диким зверям.

– Подожди, я же не превращусь в зверя?

– Не думаю. Заклинание работает в зависимости от натуры колдующего. Это воплощение внутренней силы, страхов и желаний. Его Сверх-Я, превращённое в оружие… Пробуй использовать заклинание, а затем сразу отменить его. Сейчас важно удостовериться, что оно в принципе работает.

Соня испуганно переглянулась с друзьями и кликнула на ярлычок.

Одежда стала жидкой, заползала по коже и залетала вокруг тела чёрно-белой стаей лент. Наушники, что лежали на столике, сами запрыгнули на голову, вгрызлись обручем в череп и превратились в оттопыренные ушки на макушке.

Чёрно-белый хоровод цветов стал принимать различимые очертания. Соня стояла уже не в своём обычном платье, а в смеси из наряда горничной и балетной пачки. Из-под коротенькой юбочки торчал голый хвост, напоминающий толстый электрический провод. Тёмно-карие глаза стали по-животному золотыми, а передние резцы высунулись ещё больше.

– Аааааа! Что это?! – голос стал заметно выше.

Соня испуганно прикрыла руками в длинных перчатках свои острые голые плечики. Потом непривычно открытые ножки в чёрном и белом чулке с белым и чёрным бантиками. Потом одной рукой плечико, другой ноги, затем стала трогать свою новую пару ушей, каждый раз звучно попискивая в момент прикосновения – она могла их чувствовать! Зашевелила хвостом, пытаясь понять действительно ли тот теперь растёт у неё из спины, и чуть не опрокинула им горшок с цветком и телевизор. Кристина обошла подругу вокруг, желая рассмотреть последствия метаморфозы со всех сторон:

– Полосатые?

Соня резко опустила хвост.

– Это… это… это не то, чего я ожидал. Хозяйка, немного освойся и сразу сними с себя эту форму. Чтобы нас никто не заста…

В комнату вошла Светлана.

– С-соня, э… это что??

– Косплей! – выпалила Кристина и загородила собой подругу, чтобы скрыть лишние детали.

– Соня, я же сто раз тебе говорила – никакого косплея! Откуда ты вообще взяла такой наряд? Сколько он стоит?

– Светлана Михайловна, да ладно вам! Это моё платье. Мы просто собираемся собраться в школе на Хэллоуин на костюмированную вечеринку.

– Соня, а мне ты почему не сказала? Дай хоть взглянуть…

Кристина ловким движением руки напялила свои солнцезащитные очки на Соню, чтобы скрыть золотые глаза.

–…Ой! Нет, нет, нет. С юбкой как у балерины ты ни на какую вечеринку не пойдёшь. Неужели ты сама не видишь? Это же порнография какая-то. Вот как знала. Сначала эта твоя блажь с разными колготками, а теперь вообще это! А с хвостом этим страшным ты как ходить собралась? Зачем он тебе? Господи, да где вы такое нашли? Жуть какая… А уши зачем из наушников? Можно было бы просто как у Микки Мауса что-то милое придумать. Не, доча, давай какой-то другой костюм тебе придумаем или с этим что-то сделаем.

– Мам… да костюм и не обязателен вовсе. Я так могу пойти. А про вечеринку я тебе сегодня хотела сказать.

– В котором она часу будет? Кто участвует? Надо дать денег?

– Не волнуйтесь, Светлана Михайловна, нас папа свозит туда-обратно, так что всё будет конфетно! Тут совершенно не о чем волноваться.

– Надо мне всё-таки установить этот ваш Telegram и добавиться в родительский чат, а то я порой совсем не в курсе ничего. Только с Владом общаюсь.

– Ой, мама, да это мы сами больше инициативу проявили. У тебя же и так много головняков, а ещё и чат. Все эти родительские чаты имеют смысл только для младшеклассников.

– Ладно, может потом… Ты же только не обижайся, хорошо? Я просто сто процентов уверена, что у вас там никто в таких костюмах не придёт. Всё намного проще будет. Может маски какие-нибудь. А такой расфуфыренный костюм… это для телевизора, например, или для фото в Интернете. Соня, ну на людях же так же не стоит ходить. На тебя же все глазеть будут. Да небось уже глазеют из-за чулок, а тут ещё и это. О чём ты думаешь?

– Да, мам, конечно. Я же чисто примерила и всё. Ради интереса.

– Хорошо тогда, не буду вам мешать.

Дверь закрылась.

Кристина сползла по стене. Лурк зашлёпал хвостом и помотал головой. Соня открыла Ворпал, нажала на иконку и чёрно-белый вихрь вернул ей нормальный вид.

– Слушай, чё твои родители в дверь не стучат? – Кристина вскинула руки.

– Да, мне вот тоже любопытно, – поддержал Лурк.

– Заткнитесь, – Соня стояла вспотевшей от напряжения.

В четверг Лурк порекомендовал Кристине нацедить своей слюны в баночку, объясняя это тем, что эффект от большой дозы будет гипнотическим и поможет добиться своего, если дипломатия совсем не сработает.

В воздухе витал страшный дух праздника.

Кадиллак CTS медленно подкатил к школе №1. Внезапно, его обогнал ГАЗ-13.

– Видела? – Влад переключился на ближний свет фар, а затем обратно. – Будто винтажная машина проехала.

– Пап, тебе не пахнет серой в салоне? – Кристина накинула красную накидку с капюшоном типа «Красная шапочка» и взяла корзинку с соседнего сиденья.

– Нет, ты что, какая ещё сера. Всё, на месте. Слушай, ты ничего не перепутала? Тут ни декораций, ни молодёжи.

– Всё внутри. Вон, видишь, окно горит. И Соня уже здесь, – Кристина помахала сквозь стекло подружке ручкой. – Всё схвачено. Мы ненадолго.

Она выскочила из авто. Соня для виду надела дешёвую ведьмину шляпу из гипермаркета и лёгкую накидку. Влад отчалил. Девочки остались один на один с ночной версией школы.

– Ты сказала отцу?

– Нет.

– Нет?

– Тебе ещё предстоит привыкнуть к тому, чтобы иметь секретную жизнь.

– Просто я подумала…

– Подумала если я скажу папе, что ты ведьма и мы идём бить морду суккубу, он без паники всё разрулит?

– Да. Типа того…

Кристина недовольно цокнула, выхватила из корзинки пледик, сунула Соне корзинку, чуть разогналась и перепорхнула через двухметровый забор как через невысокую изгородь, а затем скрылась среди туй. Спустя минут пять она вернулась со связкой ключей и начала возиться с замком.

– Что со сторожем?

– Со сторожем пиздарики. Он ходил как зомбак с блестящими фиолетовыми глазами. Даже ключи пока возвращать не буду…

Ключ подошёл, Соня не спешила входить.

–… Чё ты зависла? – «Шапочка» взяла её за плечо. – Бля, только не говори, что ты до последнего надеялась застать тут тайный клуб полуночного изучения французского. Соня… Глаза. Блестели. Фиолетовым, – она подогнала её, и прикрыла ворота. – Как у меня они загораются красным. Понимаешь? Сука в кубе.

Они вошли в школу №1. Болезненно-жёлтые, бледно-зелёные и грязно-коричневые стены во мраке ночи сменились своими близнецами с криповых чёрно-белых фотографий. Полная тишина в здании, где постоянно царили гул, звон и шёпоты ощущалась как вакуум, высасывающий мысли. На улице начался дождь. В темноте коридоров нормально видела только Кристина – она взяла Соню за руку. Соня включила Ворпал и выбрала на нём приложение «Map+»:

– Вот, смотри, – Соня показала экран с картой школы и тремя меткам: мы на первом этаже, а Мэри на втором.

– Я и так найду её по запаху, но мы должны двигаться осторожно. Переключи, чтобы показывало, где сейчас мальчишки.

– Я не могу. На карте показывает только мои контакты.

– Так, без паники… сейчас запишем новые, – Кристина достала свой смарт и открыла список контактов. – этого должно хватить.

– Что? Сколько их здесь вообще?

– Не думаю, что больше двухсот.

– Как? Откуда?

– Оттуда. Только вот как их всех разом передать из памяти телефона… может как-то по блютузу?

– Просто поменяем смартфон.

Соня положила гаджеты на вахту, достала своё кольцо с ключам, на котором висел эджектор, переодела смартфон Кристины и всунула в него симку из Ворпала. Когда девайс запустился, метки с именами старшеклассников толпились на карте.

– Они все в спортзале на втором этаже, вместе с ней… не могу сосчитать. Человек двадцать.

– Двадцать?! Да блядь… ладно, попробуем поговорить, но готовься превращаться, хорошо?

– Слушай… это как-то слишком уж много. Мы так не планировали, – зашептала она. – Может просто заснимем чем они там занимаются как доказательство и свалим? Вдруг с нами что-то случится?

По пути на второй этаж, девочки заметили, что многие кабинеты почему-то открыты и с опаской быстро проходили мимо них. Дошли до цели. Неспокойной ночью спортзал напоминал трюм корабля-призрака. Девушки остановились в дверях. Содержание трюма давало фору любым макабрическим декорациям. Из парт и стульев посреди зала была возведена башня, на верхушке которой, словно на троне, восседала Мэри, запрокинувшая голову. Тут и там горели декоративные свечи разных цветов и десятки глаз мальчиков, сидящих на полу и покачивающихся из стороны в сторону.

Соня сразу стала снимать компромат на свой смартфон через чуть приоткрытую дверь.

Внезапно Мэри подняла голову. Вместо слишком больших зелёных глаз сияли слишком большие лиловые глаза. Изо лба росли тонкие длинные рожки:

– Словите их, свяжите и принесите мне, – послышалось с вершины трона.

Толпа мальчишек с фиолетовыми глазами медленно встала, будто марионеток потянули сверху за ниточки, и побрела в сторону выхода.

– Ну… разговора не получилось, – обречённо проговорила Кристина.

– Хеншин! – ведьма кликнула на ярлычок.

Ничего не произошло. Снова ничего не произошло. Девочки посмотрели на экран. «SoulStore update 31.10.2019 (19:00 UTC). 7.4 / 113 mb». Еле-еле заполнялась шкала обновления. В правом верхнем углу горело предательское E+.

Мальчишки зашагали быстрее. Девочки попятились. Мальчишки зашагали ещё быстрее. Девочки быстрее попятились. Мальчишки побежали. Девушки испуганно вскрикнули. Кристина молниеносно высунула из корзинки связку петард и феерверков, подожгла их зажигалкой и бросила в толпу, вскинула Соню на руки и, съезжая по перилам и перепрыгивая ступеньки, убежала с ней на первый этаж. Позади слышались хлопки и взрывы. Топот нагонял со всех сторон. Кристина дёрнулась в сторону основного входа, но Соня, потянула за красный капюшон:

– Нет, не убегаем. Спрячемся.

В воображении Сони всплыло самоё тёмное место в и без того тёмной школе – съезды к задним входам в актовый зал, расположенные в коридоре, ведущем из крыла младших классов к столовой. Дети боялись ходить мимо этих пустот. Именно здесь на день рождения школы обычно устраивали комнату ужасов. Именно про это место, а не про школьный туалет обычно ходили слухи, будто там кто-то тайком трахался. Это была Терра инкогнито, «там где драконы».

Подруги притаились, а абсолютной темноте, пока загипнотизированные мальчики бегали толпой по коридорам, кабинетам и туалетам.

Внезапно, что-то в темноте будто толкнуло Кристину под локоть. Со связки сторожа упал ключ. Соня рискнула на мгновение включить фонарик, чтобы посмотреть, что за он. «А. З.» – было выдавлено шариковой ручкой на бирочке из линолеума. У Сони мгновенно родился план:

– Пройдём актовый зал насквозь, вернёмся к вахте и учительской. Модем никогда не отключают.

Девушки аккуратно открыли и закрыли ворота, пробежались с фонариком по залу из красных матерчатых рядов стульев. Открыли дверь, закрыли дверь, подошли к учительской. Соня автоматически авторизовалась. Пошла загрузка. Пятьдесят мегабайт, шестьдесят мегабайт…

Некоторые из учеников Мэри уже были тут как тут. Они попытались напасть. Глаза Кристины загорелись красным: первому и второму она распылила по перцовому баллончику в лицо, третьего кинула в четвёртого, пятому просто врезала по морде так, что тот завалился за вахту как ковбой за стойку бара в вестернах, шестого подняла за горло над землёй, а потом укусила. Седьмой, восьмой и девятый не торопились подходить ближе – видимо даже в заговорённом состоянии инстинкт самосохранения дал по тормозам. Тут подоспело ещё парней, они несли с собой парту…

Парта полетела в Соню как метко запущенный снаряд катапульты. Приложение обновлено на девяносто процентов, девяносто пять процентов… Слишком поздно. Перед самым лицом предстала вырезанная шариковой ручкой фраза «если любишь самогон, прицепи ещё вагон». В окнах вагонов нарисованного поезда пронеслась вся жизнь.

Парта упала в стороне. Соня стояла в чёрно-белом платье, недовольно хлеща хвостом. «Обновление завершено». Ворпал работал в красном боевом режиме. Одноклассники с лиловыми огнями в глазах оставались на местах.

– Что теперь?

– Я за Мэри, – Соня недовольно прищурилась золотыми глазами.

– Подожди, ты говорила… я прикрою.

Соня ринулась в толпу, и с лёгкостью начала прыгать по головам и плечам, отталкиваться от стен. Она разила сверстников волшебным красным электричеством, крутясь в воздухе будто балерина. В этом не чувствовалось никакой подготовки – девушка действовала на инстинкте, будто во сне, а не как профессиональный боец.

Соня устремилась вверх по лестнице, минуя в прыжке целые пролёты, залетела в двери спортзала, со звериной прытью взбежала по пирамиде из парт и стульев, расшатав её в процессе. Мэри элегантно пнула свой трон, раскрыла зонтик и поплыла по воздуху прочь как на парашюте. Ведьма выгнулась, оттолкнулась от уходящей из-под ног поверхности и ударила суккуба Ворпалом в воздухе. Женщины полетели вниз вместе с многострадальными партами. Каждая приземлилась на ноги.

Мэри послала пинком парту в Соню, сложила зонтик и выставила его вперёд как шпагу. Соня переключила оружие на синюю искру, перепрыгнула через летящую парту и сделал выпад в сторону учительницы. Сразу же получила зонтом в тык – фиолетовая вспышка, вырвавшаяся из острия, откинула Соню назад волной кинетической энергии. Голова закружилась и, кажется, шея хрустнула. Соня еле сохранила равновесие, чтобы уклонится от последующей серии уколов зонтика-шпаги. Обмен ударами продолжился, но шокер Сони банально не мог сравниться с зонтиком по длине.

Оружие не оказалось полностью бесполезным – когда зонтик столкнулся с искрящими рожками Ворпала, весь вес атаки отразился назад, да так что рука Мэри аж дёрнулась в сторону. Соня поняла, что у неё на руках как минимум щит – волшебные оружия даже при малом контакте футболились друг от друга словно гигантские магниты.

Воительницы перешли в трёхочковую зону. Выпады становились более рьяными, при столкновении оружия производили жирные снопы фиолетовых и синих искр. Внезапно, Соня ретировалась и стала прыгать по партам и стульям валявшихся вокруг по принципу «пол — это лава», рассчитывая получить преимущество в высоте. Ей это почти удалось, но Мэри быстро поняла план и стала расталкивать стулья и парты вокруг вспышками зонтика. Даже вошла в азарт. Она выбила последнюю парту прямо из-под ног Сони. Это было определённо лишнее движение. Соня только этого и ждала. Она заранее подпрыгнула в воздух и обрушилась на Мэри, которая успела защититься от удара лишь в последний момент.

Упав на дощатый пол, учительница продолжала парировать удары. Ещё удар, ещё, ещё! Наконец она не успела поднять зонтик достаточно быстро. Не прекращающие трещать рога Ворпала остановился прямо напротив изящных рожек суккуба. Секунды тянулись как минуты… и с каждой такой секундой-минутой парализующая паника в глазах Мэри таяла. Ещё мгновение, и её окончательно растопили дьявольские огоньки, гуляющие в зрачках:

– Чего ты ждёшь?

– Сдавайтесь, Мэри! Бросайте оружие!

– Не буду – она оторвала глаза от электричества.

Соня отвела оружие в сторону и вновь резко остановила его перед лицом врага. Мэри только прыснула:

– Что это сейчас было? Столько спец. эффектов, но… ты ведь и мухи за свою жизнь не обидела до сегодняшнего вечера, да?

Теперь испуг и паника начали охватывать Соню.

– Мышкина, вьеби ей нахуй! – Кристина ворвалась в зал, захлопнула за собой двери и задвинула засов. По ту сторону слышался топот несовершеннолетнего табуна.

Соня переборола себя, собралась с силами, сжала рукоять и… в ладони почувствовалось неприятное «Бжжжж!». Рога Ворпала втянулись обратно в корпус. Соня стояла в своей обычной одежде. Всплывающее окно смартфона объявило: «Батарея разряжена, устройство выключится в течение 30 секунд». Кю! Кю! Кю! Экран погас.

Наконечник зонтика уколол в живот и выдал очередную вспышку магического света. Соня отлетела в груду стульев с такой силой, будто попала под автомобиль, проскользила метр по полу и застонала от боли:

– Боже, господи… – застонала она сквозь зубы, уперев лоб в пол и пытаясь подняться. – Помогите…

– Не думаю, что он помогает ведьмам, дорогая.

Кристина разбежалась, готовясь повалить женщину, но тут же врезалась в раскрытый купол как в плексигласовый щит. В одно мгновение Мэри сложила зонтик обратно и сделала мастерскую подножку, воспользовавшись рукояткой как крюком:

– Не поднимайся, – фиолетовое сияние впечатало блондинку в пол.

Мэри на секунду взглянула в корчащееся от боли лицо Кристины и вдруг замешкалась, будто ей стало стыдно, будто она вспомнила сразу о трёх разных вещах.

За спиной послышалось бренчание ключей, джингл, а затем быстрые широкие лёгкие шаги, похожие на взмахи крыльев. Мэри успела повернуться, но не успела раскрыть «щит» или парировать удар.

Ворпал вгрызся своими рогами-клыками прямо в шею англичанки. По её телу прокатилась зловещая волна голубоватых электрических дуг, которые явно не имели ничего общего с тем, что бегает по проводам. «Шпага» выпала из рук. Мэри свалилась на колени. Животный рык исказил её личико в монструозную гримасу, прядь рыжих волос поседела прямо на глазах. Когда рык утих, женщину вытошнило пеной и слюнями. Она беспомощно стояла на четвереньках и легонько тряслась. Кулаки мальчишек перестали стучать в дверь спортзала.

Соня захватила Ворпал хвостом, освободив руки, и подобрала зонтик. Золотые глаза были на мокром месте:

– Я хотела дружить с вами, – в голосе Сони чувствовалось вязкое сожаление и сверлящая обида.

Зонт жалобно протяжно хрустнул под ногой в кроссовке, будто сказав хозяйке предсмертные слова на прощание и выплюнул последний сноп искр. Глядя на это, Мэри схватилась за сердце, обмякла и свалилась на бок. Один из рогов втянулся обратно в лоб, один глаз позеленел.

Соня подбежала к подруге, согнулась над ней, оценивая ущерб:

– Твой смартфон внезапно разрядился, – она показала чёрный глянцевый кирпичик. – Я переставила симку обратно.

– Вообще-то это тот момент, когда ты должна спросить «Are you ok?», а не вот это всё. У нас же английский… –девушка заулыбалась через боль.

– Мне спросить?

– Ах ты моя аутисточка, – улыбка боролась с болью ещё сильнее.

– Боже, Крис… ты ничего не сломала? Что у тебя болит? Пожалуйста, скажи мне что ты регенерируешь как в фильмах. А то сейчас вообще не вариант звонить твоему папе или в сто-два.

– Успокойся, – прокряхтела Кристина, садясь. – У меня есть охуенный способ восстанавливаться.

Вампирша встала и, опираясь на Соню, поковыляла к беспомощно лежащей на полу женщине. Нависла на ней. Достала флакон с прозрачной жидкостью и не распакованный шприц из внутреннего кармана накидки, наполнила его.

Кристина вколола свою слюну в шею Мэри. Затем без промедления с жадностью принялась трапезничать, давая волю накопившемуся голоду. Жертва чуть затряслась у неё в руках как парнокопытное, которого поймала крупная кошка. Соня отвернулась, чтобы не смотреть.

Когда Мэри пришла в себя первое что она увидела это экран Ворпала, демонстрирующий заснятый ранее компромат.

– Мы сохраним это у себя, чтобы вы не делали глупостей. – Соня остановила видео и убрала смартфон.

– А теперь, сука в кубе, слушай внимательно как мы будем заметать следы, – подключилась Кристина, – и что мы будем делать с толпой, которая сейчас приходит в себя там на коридоре…

Уходя из школы ближе к утру, Мара вложила ключи в руку сторожа, обёрнутого пледом, и расколдовала его. Она медленно брела по улице в тишине по-деревенски тёмной ночи небольшого города. Гостиница «Метеор», кинотеатр «Наследие»…

Мара быстро прошла город насквозь и оказалась среди домиков частного сектора. Один из них, из сруба, выглядел совсем старым. Женщина открыла калитку, прошла по тропинке мимо неприбранного сада с закрученными ветвями многолетних яблонь. Закрыла за собой дверь на ржавую защепку, напоминавшую гигантскую скобу для степлера.

Заскрипели половицы. Мара прошла на кухоньку, зачерпнула железной кружкой воды из железного бочка, выпила. Перешла в главную комнату, в темноте обняла сломанный зонтик и села в потрёпанное кресло. Кресло стояло под иконой Божией Матери Семистрельной, укутанной в платок, напротив старого лампового телевизора Витязь 51ТЦ-346Д, увенчанного кружевной скатертью.

В темноте учительница едва могла различить своё отражение в зеркале трельяжа. То, что едва можно было различить выглядело жалким.

– Давно не виделись, Мара, – раздался бас-профондо из тёмного угла комнаты за шершавой чёрной колонной отопительного щитка.

– Давно не виделись, Васька, – поздоровалась она с пустотой как ни в чём не бывало.

– Сто лет не слышал это имя, – от черноты отделился кусок и, держа хвост трубой, вышел в лучи лунного света, на пёстрый пыльный ковёр с узором одной из союзных республик. – Тебе родственники дали пожить в этом доме?

– Да… тот, о ком я знаю. Он помог с паспортом, жильём и работой.

– Вот так просто?

– Нет. Я десять с ним переписывалась. Он вылитая Маричка и хранит осколок диска с уреем. Мы точно родственники… Ты прятался в школе, да?

– Хм…

– Почему не вмешался?

– Зачем? Всё обошлось.

– Обошлось?!

– Для Сони. А тебе так и надо. Зачем ты проводила ритуал?

Мара ничего не ответила. Лурк всмотрелся в её красивое лицо:

– Ясно. Всё молодишься. Всё никак не отпустишь старение… Ритуал нужен был только для того, чтобы ты рассчиталась с Ковеном за неустойку по договору, а не вот это вот.

– Это последний раз.

– О… – недоверчиво протянул кот. – Правда?

– Да. Теперь всё по-другому. Я вернулась, чтобы дожить жизнь достойно. Даже недавно встретила мужчину, который мне… очень симпатичен.

– Хм…

Старые знакомые замолчали. На улице забрехала и успокоилась собака. Внутри стены, за обоями, шуршали мыши. Где-то далеко в лесу скорый поезд застучал по рельсам. Проехал мимо.

– Мне в молодости снова и снова снился кошмар, – Мара погладила сломанный зонтик и убрала его в сторону. – Что вокруг Падзення повсюду появляются высокие дома в много этажей. Везде толпы незнакомцев, и вот уже мой дом будто бы и не мой. Он часть города, который пришёл из-за горизонта и съел его, застроил все милые сердцу места многоэтажками. Я проспалась испуганной, но сразу успокаивалась. Ведь это лишь дурной сон. Родительский дом всегда будет стоять среди просторных полей там, где и стоит…

– Слушай, возьми себя в руки. Наладь общение с Соней. Я помогу.

– Так ли девочке это нужно?

– Разве ты забыла? Овладеть магией не так уж и сложно…

– …главное не дать магии овладеть тобой, – понимающе кивая, закончила за ним Леди Совершенство.

Сергей смотрел YouTube: «…Теперь наше расследование о культе анти-Ра зашло в тупик. Нашей единственной ниточкой был Сэмюэль Парлов, американский чернокнижник. Мужчина занимался гоэтией и теургией, мог говорить на незнакомых языках. Парлов сделал целое состояние на своих магических талантах и даже имел коллекцию раритетных автомобилей. Однако мужчина умер в этот Вечер всех святых, и унёс свои тайны в могилу…».

Соня копалась в шкафу, одновременно разговаривая с Кристиной по смартфону:

– …Слушай, считай, что я уже выхожу из подъезда.

– Соня, что значит «я уже выхожу из подъезда»? – спросила Кристина и рассержено поправила шлейку сумочки. – Хватит опаздывать. Не прикрывать же мне тебя каждый раз.

– Дай мне пару минут, – послышалось на том конце.

– От тебя до школы минут пятнадцать.

Спустя пару минут из-за поворота показался ретро-автомобиль. Тусклый осенний денёк скользил по его отполированному чёрному корпусу. Из салона гремело: «…Мама сказала мне пойти в магазин. Заказала Uber Блэк, но хотела лимузин. У соседей с подъезда от меня полный шок. В мой список товаров входит стиральный порошок…»

«Чайка» поравнялась с Кристиной, задняя дверь открылась.

Из машины высунулись ножки в больших кроссовках.

– Ну что, пойдём на урок? – сказала Соня и по смартфону и лично, а затем завершила вызов.

Кристина всё ещё ошарашено стояла со смартфоном у уха.

«…Стиральный порошок, стиральный порошок, не хожу пешком со стиральным порошком!»

Глава 4. День рождения

В ветках голенького дерева застрял целлофановый пакет, рядом висела кормушка, вырезанная из тетрапака, а на веточке чуть пониже – детская перчатка. Глядя на это, Кристина ощущала мурашки в позвоночнике – то странное чувство, которое не дано обычным людям с их слабыми нюхом, слухом и зрением. Информация из носа, глаз и ушей перемешивается и расцветает образами. Образы превращаются в видения, а те показывают сюжеты. И ты уже не знаешь наверняка, это твоё воображение выдумывает историю пакета на дереве или то действительно третий глаз, шестое чувство.

Мурашки в спине шепчут, и вот ребёнок достаёт смартфон, а из его кармана вываливается перчатка. Молодой парень поднимает разноцветную перчатку, отряхивает от грязи и вешает на ветку. Посетитель магазина читает на большой упаковке молока инструкцию о том, как сделать мир лучше, и, может быть, впервые в жизни, находит в себе смелость действовать. Бабушка выходит из аптеки, одна рука занята тросточкой, а другая – кошельком, ветер тут же крадёт медузообразный пакет. Мама ругает сына за потерянную перчатку…

– …Так что ты думаешь, Кристина?

Ах да. Девушка отвела взгляд от дерева на той стороне дороги. Мальчик в красной шапке с цифрой «23» стоял под балконом её дома. Она же стояла на балконе, опёршись о колонну, с кружечкой в руках, и в сером кашемировом свитере типа turtleneck oversize. Паренёк застал её за утренним кофе минут пять назад, когда «просто проходил мимо», после чего завязал разговор. Привычный сюжет. Незваные гости – это приятно, но она совсем не голодна. И эксперимент попробовать выпить кофе провалился. Пока она собиралась духом, напиток остыл. А холодный кофе годится разве что для селфи.

– Я думаю, поживём – увидим, – ответила она.

– Супер, супер, – обрадовался паренёк.

Всё топчешься на месте. Чего ты ждёшь? Может, что я приглашу тебя домой? Познакомлю с родителями? Ты же сказал, что шёл к своей бабушке, так поспеши. У серой волчицы другие планы.

Волчица кротко улыбнулась и сделала вид, что отпивает из кружки:

– Да. Супер. Ух, я что-то прям замёрзла совсем. И кофе уже кончилось. – Она почему-то вспомнила о Соне: – Кончился. Пойду греться.

– А, окей. Я тогда тоже пойду. Ну это, до встречи в школе тогда.

– Да, давай.

Рядом, за дверями балкона, на диванчике дремал Влад:

– Всё ходят и ходят… – задумчиво пробормотал он сквозь сон и накрыл лицо рекламкой из гипермаркета.

– Только мало толку. – Кристина легко слышала его издалека.

Она зашла обратно в помещение и поставила кружку на подоконник.

– Толк… ну какой должен быть толк? Что они, жениться на тебе должны в пятнадцать… шестнадцать лет?

– Хоть бы и так, что я с мужем делать-то буду?

– Опять ты за своё…

Невеста стянула скидки с лица папы:

– Да, за своё. Например, кроме себя я больше никого не знаю, кому нужно было бы греть градусники на батарее.

– С тобой это случалось всего несколько раз в жизни.

– И что? А некоторые вещи происходят со мной изо дня в день. Например, пока ты не купил смарт с резистивным экраном, я нажимала на иконки минусом батарейки.

– Батареи, батарейки…

– Всегда есть какое-то западло. На меня не срабатывает дверь в местном гипере. Вчера я как дурочка ждала пока люди зайдут.

– Ты же наверняка не час ждала… и значит это какая-то неправильная дверь, с неправильными датчиками! Они же не от температуры зависят. Всегда же срабатывали, – мужчина понял, что дремать дальше не получится и сел.

– Это не дверь неправильная, это я неправильная! – она драматически упала рядом. – Вот какой смысл в холодной девушке? Холодная девушка годится разве что для селфи.

– Ну, зайчик, ну перестань… – Влад приобнял дочку и чмокнул в макушку. – Прорвёмся. Ты самая не своя после той вечеринки в школе. Зря только ходила.

Она накручивала себя всё утро, но тёплое папино объятье мгновенно погасило запал самобичевания.

– Слушай, пап…

– Да?

– Помнишь, когда ещё в Минске я тусила с Аней и Алей. Я тебе рассказывала, что обиделась и ушла в тот вечер, когда к ним пришли парни постарше…

– Ну, быть лишней в компании никто не хочет.

– Думаю в тот вечер я точно бы не была лишней, поскольку парней пришло трое, и они путали кто тут Аня, а кто Аля.

Влад натужно выдохнул будто у него открылась рана в боку.

– Знаешь, пап, я всё чаще думаю о том, как живут другие люди, – она легла на колени мужчины как на кушетку психолога. – И, кажется, я всё чаще им завидую.

Он погладил такие же как у него волосы:

– Знаю. Мы говорили с тобой об этом уже много раз. Так почему ты вспомнила про подружек?

– В тот вечер меня реально кринжануло от того, что они такие. Ну, в смысле, шлюхи. А потом я подумала, что на самом деле завидую им. Не в смысле, что я мечтаю о порно-оргии. В смысле, люди чувствуют страсть, любовь, вот это всё. Делают безумные поступки. А я только играю, притворяюсь.

– Эм… – Влад задумался о том, как быстро растут дети. Его маленький зайчик с такими же как у него глазами говорит «шлюхи» и «порно-оргия». – Кристина… все люди играют в игры. Ты видишь одно, а человек может быть себя совсем по-другому чувствует. И там где ты видишь безумную страсть, это может такое вынужденное удовлетворение потребностей. Как у тебя с кровью.

– Скажешь тоже… может быть. Не знаю. Я типа просто думаю о том, могу ли я быть с кем-то по-настоящему…

– По-настоящему, в смысле? Ну, ты имеешь в виду в смысле?..

– В смысле влюбиться.

– Окей, – Влад расслабился. – Вот как, например, было у нас с мамой. У нас была общая компания и мы время от времени гуляли вместе. Очередной новый год проходил на грани фола. Мы застряли на горнолыжной базе, разогревали апельсиновый сок в микроволновке, чтобы запить водку. Вместо новогодней ёлочки у нас была ёлочка-ароматизатор для салона. Поздно ночью нам удалось высвободиться. Мама осталась ночевать у меня на съёмной квартире. Днём я принёс ей завтрак в постель, а она наградила меня… улыбкой. В то утро мы поняли, что нам хорошо вместе прежде всего потому, что мы вместе, а не почему-то ещё. В этом решении не чувствовалось дикой страсти, или любви с первого взгляда, или юношеского безумства. Но в этом было нечто большее… Поэтому, если ты хочешь влюбиться, стремись к чему-то более тёплому, а не к более яркому.

Кристина внимательно слушала, но чуть ёрзала на кушетке всякий раз, когда психолог говорил «мама». Влад решил сменить тему:

– Что ты решила со своим Днём рождения?

– Вообще, я сначала думала сходить в клуб, в Исполина…

Влад пробормотал что-то нечленораздельное.

– …Но потом я подумала просто позвать к себе Соню, Катю и Розу. Покормлю их пиццей, может устроим ночёвку. Потанцуем.

– Твои бурятские танцы перед телевизором?

– Не, они не слушают K-pop. Даже BTS не слушают. Так бы я с ними, может, устроила practice dancing. А так, ну в Just Dance поиграем, караоке попоём.

– А что они слушают?

– Кто что. Мышкина из зарубежных слушает Беляша, из русских – классику типа Чайковского, Мышь ещё эту свою…

– Кстати. Мне кажется, Катя и Роза это такие Аня и Аля номер два. Но что на счёт Сони? Разве у неё бывают… порно-оргии? Она волнуется о том, что не проживает молодость на всю катушку?

– Ха! Нет, ты что. Мышкина… конечно нет, – вампирша задумалась. – Мышкина не такая как другие, пап. У неё даже взгляд такой странный, мёртвый. Она будто бы человек только на уровне кожи.

– Ты только ей так не скажи… Человек, но не совсем как человек? Кого-то мне это напоминает.

– Оу…

– Итак, – Влад потянулся, чтобы размять спину и дать дочке понять, что приём окончен. – Я тогда в пятницу или изолирую себя в спальне или уеду по делам. Или может, хочешь, потусуюсь с вами?

– Нет!

– А что? Я прошареный, современный папа. Это… BTS – сила, русский реп – могила!

Кристина улыбнулась такой же улыбкой как у неё.

По телевизору, в записи, шёл мультфильм «Приключения капитана Врунгеля». Соня ещё в сентябре хотела посмотреть его от начала до конца, но почему-то не срослось.

Сейчас она также не смотрела мультфильм. Потому, что в Интернете кто-то был не прав! Соня строчила, наверное, уже десятый гневный коммент. Незнакомка из TikTok, @__lapulya99__, безапелляционно утверждала, что люди у нас нищеброды, с родителями живут только неудачники, а не зарабатывают хорошо только те, кто ничего не делает и жалуется на власть. Соня оказалась среди тех тонкокожих комментаторов, которые не соглашались с точкой зрения автора. Автор же всячески глумилась над негативными комментариями, упивалась бессилием пользователей, и пожинала сладкие плоды актива на аккаунте. Внезапно, Соня, перестала печатать коммент, и вместо этого открыла приложение Sourlveil. Она отправила пару запросов, подождала немного и…

– ФУУ!

Школьница выключила экран. На обнаруженном видео, lapulya99 делала глубокий минет мужчине с пивным животом. Видимо, зарабатывая на квартиру и загородный домик о которых упоминала в своих комментариях. Sourlveil прислал не только видео, а также скан-копии договоров и архив переписки, демонстрирующие ряд нюансов, которые лентяям, неудачникам и завистникам из Интернета знать явно не следовало.

Лурк приоткрыл один глаз и посмотрел на хозяйку. Наблюдалось такое редкое явление как хозяйка улыбающаяся. Улыбающаяся во весь рот.

Соня победоносно постучалась в личные сообщения к ничего не подозревающей жертве, и стала с интервалами кидать той компромат, сопровождая это фразами типа «как погляжу, на квартиру и дачу, ты вправду насасывала своими силами, снимаю шляпу», «как говориться, сделала себя сама», а также «сучок скуфа может быть на вкус и не очень, но двадцатка есть двадцатка».

«ЭТО ТЫ ЕГО НОВАЯ СУЧКА???? ПАПИК МОЙ!!!! Я НЕ ВЕРНУСЬ ОБРАТНО В ОМСК!!!!! У МЕНЯ БУДЕТ БИЗНЕС!!!!!!» Далее шла увлекательная истерика, но Соня уже не смотрела в чат.

Произошло то, чего кот никак ожидал. Девочка сначала тихонько захихикала, а затем раскатисто, злорадно и самодовольно засмеялась. Радужки окрасились в золотистый цвет как при трансформации. Такой счастливой питомец видел хозяйку разве что недавно, во время премьеры коротенького мультика про адский отель. Смех стих также резко, как и начался, а глаза перекрасились обратно. Девочка возмущённо смотрела на экран:

– Бан? За что?!

Ведьма стала перебирать приложения, чтобы исправить вопиющую несправедливость. Во! Вроде подходит. Бан, ха. Сейчас не будет никакого бана, и мы продолжим наше милое общение. Тап! Не сработало. Тап! Тап! Ворпал выдал сообщение: «Для сотворения этого заклинания взимается плата в размере 2304 сехем. Вы согласны?».

– Что ты делаешь? – Лурк прыгнул на футон и сел рядом.

Девочка погладила его, но кот не поддался в ответ.

– Ворпал написал, что за заклинание потребуется дополнительная плата…

– Дополнительная? Стой. Ни в коем случае.

– Почему?

– Плата за заклинания взимается сехем. То есть духом человека. Если потратить слишком много, то это уже будет кусочек души.

– Подожди, так это, – Соня непонимающе заулыбалась, – почему хеншин и прыжки по стенам – это было за спасибо, а, чтобы снять бан в TikTok, мне нужно продать душу китайцам?

– Не знаю, как именно должна работать магия со смартфоном, – кот лёг на жёлтый плед как сфинкс. – Но обычно, магия, которая не ломает логику мира и не творится при свидетелях, требует лишь немного духа… это как сдавать кровь. Но магия, которая искривляет явь у других прямо на глазах, стоит очень дорого. Очевидно, ты собралась сделать что-то, что приведёт к чуду прямо у кого-то на глазах…

– Подожди, подожди, – Соня показала ладонями «Т – таймаут». – Заклинания чего-то стоят и могу стоить намного больше? Так… а почему ты не рассказал об этом раньше, дорогой мой Кюбэй?

– Это отсылка к мультипликационному кино?

– Ага. Да, отсылка, – ведьма глубоко вздохнула и очень недовольно выдохнула, её голос стал тихим и хлёстким: – Почему ты не сказал мне про это?

– Видишь ли, обычно после ритуала потусторонние силы заключают договор с человеком. Что он может, что не может, чего это стоит. Я думал помочь с договором, но не пришлось. Как ты помнишь, Ворпал просто предложил свои услуги... Я подумал, ну и отлично. Со своим смартфоном ты и так сможешь творить разные фокусы, которые не сильно выходят за пределы того, на что смартфоны и так способны. Я подумал… что тебе будет этого достаточно. Не нужно дополнительной платы.

– Но ты так и не ответил на вопрос. Почему ты не сказал мне раньше, Лурк? Почему ты не сказал, что за колдовство заклинаний может взиматься как неощутимая, так и существенная плата?

– Почему я не сказал… Потому, что… потому, что слова – это пророчества, а знания – ключи к дверям, – сфинкс задумчиво посмотрел в сторону телевизора, капитана Врунгеля, пирамид и крокодилов. – Я помню этот принцип, сколько помню себя… Я верю… я знаю, что должен ему следовать. Чтобы не навредить тебе, хозяйка.

– Слушай… это какой-то родительский контроль получается. – Соня отложила смартфон.

– Это плохо? – «Родительский контроль» не звучало плохо.

– Бля, неужели ты думаешь, что я как ребёнок, который будет покупать в мобильной игре премиум пока родители не видят? Я, по-твоему, слишком маленькая или безответственная для таких вещей?

– Премиум в мобильной игре? Я не понимаю. О чём ты?

– О твоём отношении. Как раз то, что я не понимаю, как именно работает то, чем я пользуюсь каждый день, имеет намного больше шансов навредить мне, чем соблазн. Что тут непонятного?

Лурк подумал немного:

– Ты понимаешь, как именно работает твой смартфон, Интернет, электричество?

– Д… – Соня зависла. – Не совсем… окей, нет.

– Хм.

– Но! Я знаю, когда безлимит, а когда надо платить. И сколько.

Лурк кивнул:

– Хорошо. Прости, что я не сказал тебе.

– Поздно извиняться, Лурк. Хоть сейчас скажи всё как есть… Ты говоришь, «творить при свидетелях». Что это вообще значит? Когда мы куролесили в школе на той неделе, свидетелей было хоть жопой жуй, но никаких предупреждений на экране не появлялось. Это потому, что мальчиков очаровала Мара?

– Пожалуй.

– Так ты наперёд знал, что если с суккубом будут люди, то они будут очарованы, и поэтому не будут понимать, что перед ними волшебство? И поэтому магия будет работать нормально?

– Да.

– Бля! Бля, Лурк, чё ты молчал то? Ты хоть думал сказать мне об этом рано или поздно? Так, ладно. Следующий вопрос. Вы с Кристиной видите, как я колдую. Почему вы не считалась за свидетелей? Типа вы сами волшебные?

– Вроде того.

– Ясно, – Соня задумчиво облизывала передний ряд зубов языком, не давая волю чувствам. –Мне было интересно слушать как ты рассказываешь о своих странствиях, о других временах. Но начиная с сегодняшнего дня, мне хотелось бы, чтобы ты вводил меня в курс дела и со сверхъестественным. Между нами не должно быть недомолвок. Окей?

– Окей.

Раздался звонок в дверь. Папа обычно возвращался с работы вечером в такое время. Наверное, забыл ключи в этот раз. Соня вышла в общий коридор, повернула замок, открыла дверь.

– Добрый ве… – Мара приподняла тортик за ниточки.

Соня резко захлопнула дверь и защёлкнула замок.

– Кто там? – Лурк прыгнул на ящик с картошкой, стоявший в коридоре.

– Она.

– Она?

– Она. Мэри. Тсссс! Ты чего? Не разговаривай.

– Мара, я не помышлял, что ты так запросто придёшь на порог к Соне через пару дней, – не послушался Лурк.

– Секудночку… – девочка напряглась.

– Васька, я думала, что ты предупредишь её.

– Секундочку, – девочка напряглась ещё больше.

– Я хотел. Но не всё так сразу…

– Секундочку! Ты знаешь её?! – не выдержала Соня. –Что? Как?! Подожди, в тот вечер… когда ты говорил с Кристиной. Не могу вспомнить. Что-то про «совпадение» …

– Да, она и есть совпадение. Она и есть тот единственный «суккуб», которого я встречал.

– Мышка, я прошу прощения. Всё что произошло – ужасное недоразумение.

– Вы меня убить хотели! – крикнула Соня в дверь и пригрозила глазку пальцем.

– И в мыслях не было. Я просто запаниковала из-за неожиданного разоблачения.

– А, ну да, ну да. Что-то вы не выглядели дохуя паникующей, когда смеялись над тем, как я не могу нанести удар… Да я сейчас милицию вызову!

– Мышка, поверь мне, я не желаю зла… Васька, скажи ей.

– Хозяйка, всё в порядке. Ты можешь впустить её.

– Нет! Ты с ума сошёл?! Она кинула меня в гору стульев, я там чуть сердце не выплюнула!

– Послушай… – совсем печально прозвучало из-за двери. – я даже не могу вспомнить, когда чувствовала себя настолько виноватой. Как на счёт того, чтобы мы посидели вместе и всё обсудили в спокойной обстановке?

– Как на счёт того, чтобы вы съебали нахуй к ебене матери?

Раздался лязг раскрывающихся дверей лифта.

– Добрейший вечер! А вы к кому? – папа вернулся с работы.

– Bonsoir! Прошу прощения, меня зовут Мара Михайловна. Я учительница иностранного языка в школе номер один… Ах, узнаю эти глаза и овал лица! Вы должно быть Сергей. Я преподаю английский язык девятому «А». Пришла проведать Соню.

– А? А! Ага… Мне почему-то казалось, что она в восьмом. Она что-то натворила?

– Нет, что вы, что вы. Это дружеская встреча. – Мара снова продемонстрировала тортик. – Соня очень хорошая ученица, и добровольно помогала мне с бумажной волокитой. Я только этим летом вернулась в Сахаранск, и мне трудно влиться в процесс на рабочем месте. А у вашей дочери прекрасно получается работать с документами. Она очень аккуратная, ответственная девочка. Это всё надо поощрять. Я давно напрашивалась в гости. Она не говорила вам? Как странно.

– Может она Свете говорила. Мне она ничего не рассказывает. Подождите, «добровольно помогла»? – мужчина сильно удивился, мускулы лица пару секунд пребывали в хаосе. – Странно… вы, пожалуйста, проходите, Марья.

Ключ вошёл в замок.

– Мара, – исправила она.

– Мара, – исправился он.

– Можете, звать меня просто Мэри.

– Это у вас такой английский псевдоним? Ну, хорошо.

Щёлк. Дверь открылась.

– Привет, доча. А что ты тут стоишь? К тебе вот в гости пришла твоя учительница… Мэри.

– Привет, пап. Лурк почувствовал, что кто-то идёт… хотела встретить, открыть дверь.

– Добрый вечер, Мышка, – суккуб поприветствовала оцепеневшую ученицу, которая боязливо сжимала в руках смартфон как святой крест от чёрта. – Я пришла на чай, как мы договаривались. О, это твой котик, о котором ты рассказывала. Какой чёрный красавец!

Мара погладила Лурка. Кот и женщина смотрели друг другу прямо в глаза. Гостья зашла в квартиру.

– Вы, наверное, проходите на кухню, – предложил Сергей.

Казалось, коридор на кухню удлинился раз в десять. Казалось, коридор потемнел. Окно совсем не помогало с освещением. На улице было тяжело и неспокойно. Как на душе. Слоистые облака опускались всё ниже.

Соня стала за кухонный стол, ближе к окну. На секунду ей подумалось, что стол можно опрокинуть и использовать как укрытие, а в окно можно отступать, ведь здесь всего лишь второй этаж.

Мара зашла следом и сразу почувствовала, что девочка расположена скорее выпрыгивать в окно, чем есть тортик. Нужно было что-то делать. Она медленно, без резких движений, поставила коробочку на стол. Осторожно отпустила верёвочки. Посмотрела на чайник на плите. Подошла к нему. Проверила есть ли вода. Закрыла крышку:

– Полагаю, следует поставить чайник. Где у тебя спички?

– У нас нет спичек. Пьеза на столе.

– О, stove lighter. Я не знала, что это называется пьеза. – Женщина подобрала электрозажигалку, а затем постаралась от души улыбнуться: – Признаться, мой лучший вариант был, что это называют «пстрикалкой».

– Пьеза – это разговорное сокращение от «пьезозажигалка».

– Буду знать.

Шшшшшш! Пстрик! Синее пламя начало облизывать дно чайника.

– Мышка, давай попробуем начать сначала…

– О… ну, давайте. Только давайте честно-честно.

– Честно-честно?

– Да, честно-честно. Например, вот такой вопрос. Кто вы?

– Учительница.

– Кто. Вы?

– Мэри.

– Кто вы?! – выкрикнула Соня и тут же напряглась, поняв, что отец мог услышать её. Но тот переодевался в домашнее где-то в спальне, слушая подкаст:

«...Во время сна двоедушник находился вне своего физического тела. Блуждающая по свету неприкаянная душа такого человека могла наносить вред обычным людям. По представлениям верующих демоническая душа покидает тело и возвращается в тело через рот в виде мыши или мухи...»

По лицу Мары прокатилась волна дискомфорта. Вздох был как снятие печати с тяжёлых ворот усыпальницы, покрытых пылью, паутиной и песком:

– Меня зовут Мара Михайловна Попович… Я родилась двенадцатого февраля одна тысяча восемьсот восемьдесят девятого года от рождества Христова в селе Пазденне Минской губернии Российской Империи. По новому стилю это восьмое марта…

Соня села.

– …Мой отец предположительно был военным дезертиром. Он исчез, оставив матери золото и фрагмент своего обмундирования. Я, сестра и мама жили с отчимом, дядей Мишей. В детстве я ела нормальную еду, но немного. Когда подросла, то не смогла больше питаться нормально. Гипнотизируя людей взглядом или смешивая их слюну со своей во время поцелуя. Я питаюсь их духом. Подростком я сбежала из дома. Встреча с Васькой помогла мне выжить и освоить колдовство.

У Сони приоткрылся рот.

– Объясни ей про ритуал, – сказал Лурк.

Губы Мары скривились, но она продолжила:

– Ритуал, который ты видела предотвращает старение. La beauté c'est l'éternité qui dure un moment. Ранее я нуждалась в нём, чтобы избавиться от обязательств по договору со сверхъестественными силами.

– Получается, вы не аутентичная и мемная как те девушки из аниме. Вы просто старенькая бабушка.

– Ну извини, – Мара села напротив. – Если ты не против, теперь ты объясни. У Кристины Кажан тоже нет души, как и у меня?

– Чё?

– Она тоже бездушная, как и я? Она тоже питается духом?

– Да, – вмешался кот. – Только не через слюну или взгляд. Она пьёт кровь людей.

– Кровь? Фантастика…

Из головы Сони повалил свистящий пар. А нет, это чайник. Девочка подскочила, выключила конфорку. За окном становилось темнее и белее. Соня задумчиво посмотрела на микрокосм из магнитиков на дверце холодильника:

– Вампиры, магия, души… неужели реинкарнация, ад и рай – это тоже правда?

– Не знаю не знаю, Мышка. У меня самой за сто с лишним лет накопилось больше вопросов, чем ответов. И ответы вовсе не такие как в книжках. Чтобы ты понимала, та же душа – это не прозрачный человек, управляющий мясным человеком. Души как радиоволны. Они могут начинаться в прошлом, в сердцах далёких звёзд, – белые хлопья начали падать с туч, нависших над городом, – а заканчиваться… вот в этих снежинках за окном. А такие люди как я или Кристина – это хищное зимнее безмолвие.

Мара повернулась к окну, Соня подошла к стеклу. Первый снег. Вскоре он станет уличной кашей, но пока это первый снег. Красивый и долгожданный. Снежинки падали ровным, почти параллельными рядами.

– А как же ангелы и демоны? – девочка с надеждой глянула на учительницу и питомца: – Как же Бог?

Учительница пожала плечами:

– Когда я была маленькой и ходила в церковь, Бог и Чёрт казались мне такими же реальными как, скажем, царь. Сейчас в мире много царей. Если сравнивать, думаю, многие из них злее Чёрта и сильнее Бога из рассказов нашего дьячка. Хотя, время идёт, и судя по разговорам верующих, Бог и Чёрт получили upgrade. Теперь это два больших космических фокусника, а не просто цари на небесах и под землёй. Но знаешь, как по мне, тысяча и одно толкование Бога – это всё лишь людские мечты о справедливом правительстве. А рогатого Чёрта, падкого до душ смертных, кроме себя я так за всю жизнь и не встретила.

– Хозяйка, не натягивай всё о чём слышишь на реальность, – Лурк прыгнул на подоконник, –Нет такой мифологии, которая честно описывает реальный мир. За сотни лет я наслушался о разных богах, адах и раях. Люди верят в того бога, в рай которого рассчитывают попасть или которого не хотят прогневать. Правда же в том, что это людская вера обычно формирует сверхъестественное, а не наоборот. В реальной же жизни, если над островом туземцев пролетит вертолёт, то те примут его и за огнедышащего дракона, и за шестикрылого ангела, и за демона.

У Сони начиналась мигрень. Девочка полезла в ящик, нашла серебристую пластинку Спазматона, распаковала таблетку, а затем налила чаю себе, Маре… и Лурку. Белая пелена окутывала Сахаранск, крыши его домов. Казалось, пятиэтажки вдалеке были и не пятиэтажками вовсе, а башнями, уходящими бесконечно высоко в небо, с недостижимыми вершинами, скрытыми молочной завесой.

– Всё что вы говорите…– Соня проглотила таблетку, – это давит.

– Но ты попросила быть честной-честной…

– Но ты попросила вводить в курс дела…

Соня прислонилась лбом к холодной прозрачности:

– Помолчите.

На кухню зашёл Сергей:

– Чего это вы сидите в темноте, – он щёлкнул выключателем. – О, вы мне тоже налили чаю. Хорошо, давайте посижу с вами.

Сергей сел на табуретку и пододвину к себе кружку Лурка. Мара взяла нож и начала резать торт. Сладкие белые узоры напоминали радиоволны из глазури в шоколадном пространстве. Отец передал Соне кусочек торта на блюдечке. «много духа – это уже кусочек души» – прозвучало эхо у неё в голове.

Следующий урок иностранного языка у 9 «А» отменили. Было решено провести внеочередной классный час. Клара Карловна оказалась не совсем готова. Первые пять минут она просто причитала, поминая не пришедшую на работу Мару Михайловну, а потом начала импровизировать:

– …Дети, вы участвуйте в диалоге. Я же вам предлагаю маршруты. Можем, например, устроить экскурсию в Брестскую Крепость.

– Но мы уже ездили в Брестскую Крепость, – сказала школьница.

– Ну, – задумалась учительница. –Мы можем съездить в Слуцк, в музей поясов.

– Так до него можно пешком дойти, – сказал школьник. – Поездка из Сахаранска в Слуцк это как поездка из Новополоцка в Полоцк.

«Дети» шуршали, закатывали глаза, искали куда бы себя деть.

– Ну что это за настроение? – не сдавалась Карнавалова. – У нас, между прочим, классный час. Хоть и внеплановый… Будь у вас урок английского, что, Мара Михайловна как-то развлекала бы вас что ли? Нет. Она бы вас учила и…

– Но Мэри развлекает нас, – возразил один.

– Да, точно. Она часто шутит, – отозвался другой.

– И даёт нам психологические тесты, – подтвердил третий.

– Серьёзно? Психологические тесты? Вам такое интересно? Никогда бы не подумала. Хорошо, давайте прямо сейчас проведём психологический тест. Вот. – Карнавалова передала брендированный кубарик первой парте. – Каждый оторвите себе по листочку. Я знаю один из самых простых таких тестов.

Класс взял листочки, достал ручки.

– Готовы? Начинаем тест. Начертите круг… Готово? Хорошо. Теперь представьте, что круг – это ваш коллектив, в котором вам приходится работать каждый день. Ну, в вашем случае, класс. Представили? А теперь поставьте точку на этом листе там, где хотите, где угодно. Так. Всё.

Ученики отложили ручки.

– Если вы поставили точку с внутреннего края круга, это значит, что вы довольны своим положением в коллективе, и скорее ответственный исполнитель, чем лидер. Те же, у кого точка прямо в центре или рядом с центром, наоборот, стремятся к позиции лидера, готовы брать на себя ответственность, руководить и управлять. У кого точка за пределами круга… Нет, Кристина, это не «отсаженные». Это значит, что у вас нестандартное мышление, и вы стремитесь реализовать креативные цели. Видите, вот такой вот лёгкий, интересный и простой, боже… да, Мышкина, что?

– А четвёртый вариант?

– Какой ещё четвёртый вариант? – учительница помассировала висок.

– Ну… – Соня зыркала по сторонам в поисках понимающих взглядов и не находила их, – а как же те, кто поставил точку на обратной стороне листка?

– Почему ты поставил точку на обратной стороне листка?

– Я думала вы мне скажете, – она с надеждой показывала карандашиком на точку в центре. – Это же психологический тест. Вы сказали, «поставьте точку на этом листе там, где хотите, где угодно».

Кто-то тихонько захихикал, «точно идиотка» – шепнул кто-то.

– Давай будем считать, что это за пределами круга, – решила Карнавалова.

– Окей, – приняла ответ Соня.

Ближе к концу учебного дня, жители Сахаранска стали свидетелями редкого метеорологического явления, когда из-за очень сильной влажности мир окрашивается в розовый. Обычно люди тогда спрашивают друг у друга «ты тоже это видишь?», и строят безумные теории, объясняющие феномен. Например, «авария на заводе». Зрелище растормошило школьников во время большой перемены. В частности, пацанов из девятого «А» пробило на романтику:

– Мышкина? Не, ну а почему бы и нет? Вы что, отказались бы? Была доченька-боченька, стала готка-колготка.

– А Кажан?

– Когда смотрю её ТикТоки, алмаз перестаёт быть самым твёрдым веществом в природе.

– Я бы ей так засадил, что тот, кто смог бы мой хуй назад вытащить, стал бы королём Артуром.

Парни рассмеялись.

– Ранеткина сегодня опять в розовых.

– Откуда тебе знать?

– Я же сзади сижу. Она в свои джинсы никогда не помещается.

Класс ждал звонка на урок. Соня уже разложила учебные принадлежности на инопланетно-зелёной поверхности парты и рассказывала Кристине истории о нравах одноклассников:

– Когда мальчишки узнали про порнушку, они буквально трахали парты. Только представь себе, один прямо передо мной толкает тазом стол и кричит «я деру биологицу!», другой рядом делает то же самое и кричит «а я русицу!», подключается третий «а я с этой стороны!».

Кристина покосилась на учебное место как на контур тела, нарисованный мелом.

– Ещё помню как-то раз у нас было окно вместо урока физики, – продолжала срывать покровы Мышкина. – Человек семь из класса принялось играть в бутылочку. Зрелище было то ещё. Когда Чаадаеву досталась Розеткина, он во время поцелуя впился ей в задницу как коршун в добычу. Снять что-нибудь такое на камеру, и можно продавать за деньги разным извращенцам в Интернете. Они после этого как раз начали встречаться…

Перед партой появилась Розеткина:

– Привет.

– Чай виделись, – отозвалась Кристина. – Но с хорошим человеком не грех и…

– Я к Соне.

– О…

– Эээээ. Привет, Роза, – удивилась Соня.

– Я краем уха услышала, ты что-то говорила о мужчинах…

– Да. Говорила о том какие они озабоченные троглодиты. Вышла на мысль, когда… краем уха услышала, как они обсуждали меня, Крис и трусики Мальвины сейчас на коридоре.

– Для них это нормально вести себя как животные.

– Ну, все мы животные, – улыбнулась Соня. – Но, да, постоянное желание подкатить шары, присунуть, бытовая инвалидность –не самые лучшие черты.

– Вот-вот, «бытовая инвалидность» – повторила она. – Здесь я с тобой полностью согласна. Ты знаешь, я считаю, женщины должны больше решать в современном обществе. Как ты думаешь?

– Да, конечно, – Соня приятно удивилась. – Как-то странно слушать о том, что мужчины везде главные, когда в отношениях или семье всё чаще решает женщина…

– Да, да! – снова согласилась Роза. – Я поэтому и подошла. У меня всегда была активная гражданская позиция. И сейчас я понимаю, что в современном обществе существует чудовищная проблема. Когда женщин не считают за людей. Когда нас всячески ограничивают и воспринимают как объект для изнасилования.

– Ну да, наверное. Даже в каком-нибудь Азербайджане с этим совсем всё плохо. Не говоря уже о других исламских странах.

– Я говорю не о исламских странах, а о правах женщин в целом. О том, как важно на объединяться и бороться за свои права, когда нас ущемляют.

Права женщин? Вот это поворот. Может быть, Розеткина не такая уж и плохая как я о ней всё время думала. Может, вся эта бабуйня про расизм и геев в прошлом – это был типа переходный возраст, а сейчас она решила топить за что-то действительно толковое и важное. Блин… получается, я зря наговаривала на неё разное, и вела себя с ней как задница… мне не мешало бы извиниться.

– Что ты думаешь о феминизме? – спросила Роза.

Прозвенел звонок. Учителя всё ещё не было в классе.

– Ну, я плохо разбираюсь в феминизме, – растерялась Соня, не готовая к серьёзному разговору, и постаралась собраться с мыслями: – Я читала какие-то статьи про Гольдман, Гбови. Честно говоря, сложно представить через что эти женщины…

– Нет, это всё не то. Я про феминизм новой волны.

– Новой волны?

– Да, он более серьёзный. Тебе бы надо почитать книгу «Второй пол», посмотреть разные видосы на Ютубе. Я сейчас тоже всё время рассказываю о феминизме в своём TikTok. Можешь, кстати, подписаться, изучить вопрос. Девушки должны помогать друг другу узнавать правду о патриархате.

– О чём?

– Ты что? Патриархат. Это же основное. А говоришь, читала что-то.

– Патриархат? Это на блатной фене? – Кристина почувствовала, что ей уделяли недостаточно внимания, но подруги её проигнорировали.

– Патриархат – это власть мужчин, – продолжила объяснять Роза. – Власть, из-за которой их, например, всегда больше на руководящих должностях.

– Больше? – Соня задумалась. – Я уверена, что в Беларуси шестьдесят процентов руководящих должностей занимают женщины. И думаю, это естественно. Ведь женщины от природы больше подходят на роль воспитательницы, следящей за детьми. А современный менеджер среднего звена в некотором смысле это и есть такая воспитательница.

– Во-первых, – Роза выглядела преданной, но решила быть снисходительной к менее образованным одноклассницам, – все эти гендерные роли – это как раз патриархальный гной, чтоб ты понимала. А во-вторых, есть разница между просто руководителем и, например, президентом. Неужели ты не понимаешь, что тот же президент определяет всё? Как он скажет, так и будет?

– Президент… – Соня ещё больше задумалась, – это не должность, смысл которой в том, что можно всё. Что же это за борьба такая, если ты хочешь занять место мужчины потому, что ему можно всё… а как же ответственность?

– Ха! Так вот мужчины тоже так твердят про ответственность, а потом из нас поколениями делают рабынь-домохозяек! Пришло время действовать.

– А я не против если бы женщина-президент была домохозяйкой, – пожала плечами Соня. – Главное, чтобы она была ответственной.

Лицо Розы переключилось как сигнал светофора.

– Мышкина, у тебя запущенная, – она сложила пальцы в троеперстие, – ЗАПУЩЕННАЯ форма внутренней мизгонии. Ты токсик. Мне тебя жаль.

– О… – вот «токсик» было очень знакомым словом из уст Розы, просто классикой. – Спасибо. Хочешь загадку?

– Загадку?

– Вопрос на сообразительность. Смотри. Гипотетическая ситуация. Отец с сыном попадают в аварию, так? И вот их привозят в больницу. В больнице их осматривает врач и говорит, мол, простите, но своего сына я оперировать не смогу и не буду. Внимание, вопрос. Кем врач приходится мальчику?

– Странный какой-то вопрос, если честно, – активистка сконфуженно захлопала глазами. – Это, например, может быть второй мужчина в паре, которая усыновила мальчика. Или это его крёстный отец. Или ты задаёшь вопрос с подвохом, где врач – это на самом деле дедушка и поэтому он называет отца мальчиком, а не мальчика…

– Да, блин, – вклинилась Кристина, – это же его мама. Как у Мышкиной мама врач.

Соня заулыбалась так вызывающе, злорадно и ехидно, будто сообщила Розеткиной, что та уволена из девятого «А» класса.

– Такие мизгоистичные тупые шуточки, это одна из причин почему нам нужны феминитивы! – Розеткина быстрым шагом отошла в сторону как ошпаренная.

– Блин, ты сейчас втянула меня в какие-то глупые интернетовские разборки в реальной жизни, да? – раздосадовалась Кристина.

– Нет.

– Да стопудово! – она возмущённо всплеснула руками. – Могла бы не вести себя как сучка. Ты же всё время ноешь, что мужики козлы. Но когда она завела эту шарманку, то ты стала сыпать шуточками за двести.

– Неправда.

– Ты это… крывадушка! – заключила Кристина.

– Крывадушка? Типа лицемерка?

– Да.

Соня ничего не сказала. Она отвернулась, открыла тетрадку, заводила ручкой по чистому листу. Клинопись из петель и решёток выходила из-под шарика. Кристина знала перевод этих иероглифов с языка эмоций.

– Эй…

Соня не отвечала.

– Эй, слушай…

Учитель наконец-то пришёл в класс. Он честно попытался использовать небольшое оставшееся время урока. К разговору пришлось вернуться, уходя из школы.

Вся мистическая розовость дня давно улетучилась. Неглубокие лужи превращались в скользкие ловушки. Окна домов лениво загорались, не успев свыкнуться с тем, что дни становятся всё короче.

– Соня?..

– А?

– Приходи ко мне на день рождения в эту пятницу.

– Я… – растерялась Соня. – Конечно!

И тут же поскользнулась, попав в ловушку. Кристина мастерски словила подругу как ангел-хранитель:

– Етить! Не ушиблась?

– Спасибо… убиться можно. Значит в пятницу?

– Да. Папы не будет дома. Посидим вчетвером.

«Вчетвером». Вчетвером?? Последовавший взгляд Сони прекрасно передавал закономерный вопрос.

– Да… это… – пока Кристина формулировала предложение, казалось, успело загореться ещё три окна. – Я понимаю, что мы с тобой мир вместе недавно спасали. Но Катя и Роза тоже мои подруги.

– Ага, – сказала Соня будто «ну охуеть».

– Просто… Мы в ответе за тех, кого приручили, понимаешь? Может кто-то коммунист или в Бога очень верит. Если сильно перебирать людей, то так можно вообще ни с кем не общаться.

– Можно.

«Можно» прозвучало утвердительно, агрессивно и исчерпывающе будто целая автобиография. Кристина осеклась. Загорелось ещё три окна, она продолжила:

– Я в ленте читала, что в некоторых китайских ресторанах есть два меню. А и Б. И якобы заказывать блюда нужно только или из А или из Б. Потому, что, если их компоненты смешаются, то, в общем, рыба-ёж начинает драться с рыбой фугу у тебя в животе и пиздец.

– Ага.

– Я чувствую, что у меня есть два меню друзей. А и Б. Только раньше я не предавала этому значения. Потому, что отчасти видела всех этих друзей как ну… еду. А теперь… теперь это не так. Слушай, поэтому, если тебе неприятно…

Соня медленно кивнула, переваривая мысль:

– Мы будем только вчетвером? Ты, я, Мальвина и Роза?

– Да. Никаких кокаиновых оргий с парнями старше нашего возраста… как это бывает у нормальных старшеклассниц, не будет. У меня даже появилась пати-гейм для приставки. Опробуем её.

– Я вообще не разбираюсь в компьютерных играх.

– Не волнуйся, в такую игру кто угодно может играть. Договорились?

– Договорились.

Пятница, восьмое ноября две тысячи девятнадцатого года.

Гостьи встретились у калитки и поздоровались как ни в чём не бывало. Кристина светилась. Она умела выглядеть одновременно просто и просто шикарно. Приталенная белая сорочка с жабо. Обтягивающие тёмные джинсы, идеально подчёркивающие длинные ноги с четырьмя просветами – что-то вроде современного корсета для бёдер и попы. Обычная девушка, у которой кровь циркулирует по телу, получила бы с такими штанами проблемы со здоровьем к тридцати пяти.

Девушки по очереди обняли Кристину. Соню Кристине пришлось галантно отлепить от себя потому, что та переборщила с временем объятий – обнимашки ей при встрече обычно не доставались.

Гостьи, без сговора, оказались одеты только в чёрное и белое. Будто у вечеринки был деловой дресс-код. Соня, готовясь к зиме, сменила платьице на брюки и чёрный свитер-обманку с воротником от рубашки. Ранеткина пришла в чёрном свитшоте и белых джинсах с искусственными дырками и потёртостями, Розеткина – в белой футболке и чёрных джинсах с толстенным ремнём, украшенным заклёпками. Подружки быстро оценили друг друга взглядами, сделали комплименты.

Проклятье, я и вправду самая некрасивая из них. Поражение простительно, учитывая, что они сексуальный резерв класса, а то и всей школы, но всё-таки неприятно. Эх, Кристина, если бы мы были персонажами сериала, ты бы была главной героиней.

Пришло время дарить подарки.

– Твоё последнее фото в ИГ – кружка на подоконнике, – сказала Катя.

– И в TikTok ты в последнее время ничего не выкладываешь, – сказала Роза. – Поэтому, вот. Может будет тебя стимулировать делать больше нового классного контента…

Кристина получила в подарок селфи-палку и кольцевую лампу. Она выглядела довольной как кот на масленицу.

– С Днём Рождения, – Соня протянула небольшую коробочку в подарочной обёртке с паттерном из летучих мышей.

Кристина быстро размотала бантик и растормошила упаковку:

– О да! – она нацепила на нос свои новые, розовые очки-авиаторы. – О да! Я всегда хотела такие же как у меня только розовые.

Кристина отложила подарки в сторону. Девушки уселись в гостиной в плетённые стулья, за мощный деревянный стол, который отлично подошёл бы для дипломатических переговоров. Катя и Роза сели с одной стороны стола, Соня – с противоположной, Кристина – во главе. Настенные маятниковые часы Kit-Cat в виде котика пробили шесть вечера.

Девчонки вывалили на стол заранее купленные энергетики. Соня заказала пиццу в Падающей Звезде. Завязался светский разговор. Кристина принялась заранее подготавливать игровую консоль к возможному караоке и пати-геймингу.

– …Но у нас с ним всё сложно. – Роза отхлебнула таурина с кофеином. – А у тебя, Соня, сейчас есть кто-то?

– Нет, сейчас нет никого, – Соня косилась на попу Кристины, которая будто бы специально согнулась напополам, поднимая провод с пола.

– А у тебя что как? – Кристина закончила настройку девайса и обратилась к Кате.

– У меня тоже сейчас никого нет. Но я переписывалась со своим близким другом. Он очень милый. Вот, смотрите.

Катя протянула смартфон подруге. Кристина прокручивала диалоговое окно Telegram, а Соня пристроилась рядом:

«В чём я лучше выгляжу: в спортивках или в джинсах?»

Контакт, подписанный как Олег Оленьев отвечал: «В джинсах. Вообще и в том, и в том. Но. Джинсы прям бомба».

«Ты считаешь меня милой или красивой?»

«Этот вопрос совсем о разных понятиях для меня. Ты можешь выглядеть мило. В зависимости от макияжа. И стиля одежды. Допустим. На осеннем балу ты выглядела элегантно красиво. А на том аестетик эдите нереально милой. Но милота не означает что ты не была красивой. Типа. Это. Взаимосвязанные понятия иногда».

«Какие волосы мне больше идут: кудрявые или прямые?»

«Тоже в зависимости от мероприятия на которые ты собираешься. Вот опять же. Тут всё дело случая. Ты в любом случае выглядишь отлично. И это не лесть. Ложа руку на сердце говорю. Прям клянусь».

«Первое впечатление обо мне».

«Забавная милая девочка с отличным чувством юмора. Умная и шарящая за правильные понятия в жизни. Человек, с которым было интересно пообщаться. И хотелось бы ещё».

«Что тебе нравится во мне?»

«Та милота, которую ты мне даришь. Ответственность. Отдача. Забота. Ну и. Само собой внешность, как я и сказал».

«А что не нравится?»

«Иногда ты слишком сильно убиваешься из-за конкретных вещей. Что даже отказываешься от поддержки. Я и не знаю, как себя вести в таких ситуациях».

«Что бы ты изменил во мне?»

«Ничего. Ты идеальная. У всех должны быть свои минусы и плюсы. И. Я люблю тебя такой. Какая ты есть».

– Как разговор фаната с кумиром, – огласила приговор Соня.

– Я не знала, что ты так жестишь с френдзоной, – вытаращилась Кристина.

– Это не френдзона! – Ранеткина выхватила смартфон у Кристины. – Это другое.

– Между прочим, девочки, – подключилась Роза, – френдзона – это тоже конструкт патриархата. И как авторка…

Внутренний голос Кристины истошно заорал при упоминании патриархата. Предвкушая повторение того конфликта между подругами на большой перемене, она повернулась к Соне. Но было уже поздно:

– «Авторка»? – Соня захихикала.

– Да, «авторка», – авторка была прям агрессивно-серьёзной. – Между прочим, если бы мы использовали в жизни феминитивы как положено, то глупым хиханькам, вроде той, на которую ты меня подловила тогда в школе, места в мире бы не было. То, что мы не используем феминитивы – это серьёзная проблема языка.

– Думаю, в русском языке есть более насущные проблемы.

– Да? И какие же?

– Надо разобраться с «н» в страдательных причастиях.

– Ох, ну вот это вот точно важно, – неумело изобразила сарказм Роза. – А ещё?

– Два разделительных знака вместо одного.

– А ещё?

– Считаю, что при наращении после числительных нужно писать окончание целиком.

– Ой, а ещё?

В предчувствии надвигающейся катастрофы, глаза Кристины ходили от одной подруги к другой. Вправо-влево, вправо-влево. Как у настенных маятниковых часов Kit-Cat в виде котика. Тик-так, тик-так.

– Ещё… – Соня копалась в мыслях. – Ну, было бы удобно писать каждое словно в именах собственных с большой буквы.

– Госссподи… так, ладно. Это всё не важно, понимаешь? Это по факту не имеет отношения к реальным человеческим траблам. Вот скажи, ты кем хочешь стать?

– Судьёй.

– Вот, слово судья мужского рода. И если ты станешь судьёй, то…

– Общего, – поправила судья.

– Что общего? – не поняла Роза.

– Это довольно условно, но вообще слово судья общего рода.

– Кем ты ещё хочешь стать… то есть я не это имела в виду. То есть… это просто исключение, окей?

– Окей… – кивнула Соня.

– Суть в том, что у всех профессий по дефолту мужской род. Будто бы женщины не при делах и никогда не были. Патриархальный гной на уровне языка. Он кодирует людей. Язык же не стоит на месте, постоянно меняется, и мы должны его актуализировать. Чтобы в нём не было нетолерантности. Не было принижения, абьюза, хейтспича. Понимаешь?

Тик-так, тик-так…

– Слушай, если подумать… – Соня тяжело выдохнула, борясь с раздражением, – по такой логике в русском языке слово «русский» принижает русских. Ведь если, например, слово «немецкий» ассоциируется с качеством, то «русский» наоборот: русский бунт, русские дороги, русский аналоговнет. Но я не думаю, что теперь нужно говорить «русски-тительный» вместо «русский», чтобы русским не было обидно.

– Мышкина, это совершенно другое! У тебя с логикой как, в порядке? Не бельмеса не вдупляешь, а мнение имеешь.

Тик-так, тик-так…

– Знаешь… – Соня стала пощипывать мочку уха, – не думаю, что моё мнение прям такое уж нелогичное и оскорбительное. Со временем люди сами нащупывают, как и где лучше согнуть правила, чтобы не сломать. Например, в Польше наоборот отказываются от разных «авторка». Говорят, мол, глупо это, по-сексистки. Хотя правильно по-польски именно «авторка».

– Это вопрос не нащупываний, а ценностей. Я употребляю такие слова как блогерка, докторесса, психологиня, бизнесвуменка потому, что мне не всё равно как относятся к моему полу!

Мочка уха не помогла. Отвращение переполняло тельце Сони, румянило щёки, стучалось изнутри в уши. Тик-так, тик-так… бум! Роза сложила пальцы в троеперстие, и привстала, сокращая дистанцию с Соней:

– Потому, что я – женщина!

Соня сложила руки в замок, и качнулась на стуле, увеличивая дистанцию:

– Скорее человечка. Или людесса? Не, не, подожди… мужчиногиня!

Роза резко дёрнулась через стол к Мышкиной, видимо, собираясь вырвать у той сердце. Кристина среагировала как джедай, вскочила с места и галантно остановила подругу рукой:

– Друзья! Не ссорьтесь! – она усадила её на место. – Давайте согласимся, что мы не всегда можем соглашаться друг с другом! Давайте лучше поговорим о том, что вы все точно любите. Например, обо мне! Мне ведь сегодня шестнадцать!

Видимо помогло влияние, выработанное через питьё крови. У Розы чуть тряслись руки, и то, что её с такой лёгкостью удалось вернуть на место было чудом. Но успех нужно закрепить. Может разделить их на пару минуток, чтобы остыли?

Виновница торжества вскинула носик и почувствовала сыр, базилик, помидоры… и ещё что-то знакомое. Она объявила:

– А вот и пицца!

Подруги смотрели непонимающе. Кристина с выражением проколовшегося конферансье продолжила:

– То есть, мне кажется, что пицца уже близко. Знаете, я вот прям как будто чувствую её запах, и как бы слышу, как курьер оставляет свой мопед у заборчика и топает к двери… топает, топает… – она делала круговые жесты руками.

Раздался звонок в дверь.

– Я принесу, – вызвалась Соня и встала с места.

Роза проводила девушку взглядом, а затем повернулась к Кристине:

– И что ты в ней нашла? – спросила Ранеткина. – Вы даже учебники всегда на двоих носите.

– А что не так? – не поняла Кристина.

– Кристина, она же токсичная, – изумилась Розеткина. – Если бы она была мальчиком, то была бы инцелом.

– Кем?

– Инцелом, – подхватила Ранеткина, – неудачником, нарциссом. Такие в школах стрельбу устраивают потому, что им не дают. Кстати, ты знаешь, что это из-за неё меня в школе и дома называют Мальвиной?

– Так вроде топовая кличка же, – Кристина непонимающе заулыбалась.

– Кристина, ну ты что, блин – феминистка заступилась за подругу, – это же шейминг. Такие клички это шейминг за то, как ты красишь волосы, за то как ты хочешь выглядеть. Ты ещё скажи, что говорить «баба» нормально.

– Одной девочке эта идиотка ещё похуже кличку дала, – заметила Мальвина. – «Растение». Представляешь? Та списывала у отличницы контрольные работы и всегда получала хорошие оценки. Так у Мышкиной от этого так попчанский пригорел, что она однажды сказала на перемене «так вы поставьте рядом горшочек с растением, тот тоже контрольную на отлично напишет». И все дебилы-одноклассники заржали, подхватили. И у девочки стала кличка Растение… вот такая твоя замечательная Мышкина.

– А сама днище, – подытожила Розеткина за подругой. – Папа педагог. Мама педиатр. Ещё есть какой-то дядя в милиции. Тоже наверняка тот ещё педар.

– У меня тоже есть какой-то дядя в милиции. У нас пол страны в милиции. Я конечно всё понимаю, но вы же не считаете, что я тоже днище из-за этого?

– Нет, ты что.

– Конечно нет.

– Что-то она долго… – Кристина подумала вернуть подругу за стол. – Может сдачи нет? Я сейчас.

Соня покинула комнату и сразу услышала краем уха толерантное шипение за спиной. Она подошла к сумочкам, сложенным у вешалки на входе, выудила свой кошелёк-зажим. Открыла дверь, впуская в дом ароматы джанкфуда в картоне, скользкую ноябрьскую мерзлоту и…

– Привет, вегетарианка.

– Привет.

– Значит ты всё-таки улыбаешься.

Соня спрятала улыбку от серых глаз с ободком:

– Роман, что ты здесь делаешь?

– Ээээ… выполняю свой последний заказ на сегодня, – Роман аж засомневался в том, что делает и прижал три коробки пиццы поближе к груди. – Роскошный дом, прям дворец. Я и не знал…

– Это дом Кристины.

– О.

– Что значит «всё-таки улыбаешься»? Если я ни разу не улыбнулась за вечер нашего знакомства это не значит, что я не улыбаюсь вообще.

– Но в школе ты тоже не улыбаешься.

– Ты что, сталкер? – возмущённо насупилась Соня.

– Что? Нет, нет, ты что. Просто ты выделяешься из толпы, и я знаю тебя в лицо. Это всего лишь такое наблюдение.

– Я… – сдвинутые брови резко подскочили вверх от неожиданного комментария, будто ей щёлкнули по носу. – Так, ладно, допустим. Вижу, ты и официант, и курьер… и из полиции улыбок, получается?

– Может быть. – подыграл Роман. – Подозреваемая, сколько раз вы обычно улыбаетесь за вечер?

– Я не буду отвечать на этот вопрос без своего адвоката.

– Ну, я насчитал уже как минимум один раз, – Роман опёрся о дверной проём. – О, а вот и второй. Вас что, арестовать?

– Прекрати, – уголки рта предательски ползли вверх, а голос отчего-то вдруг стал выше обычного. – Так ладно, напомни сколько я должна за пиццу.

– Тридцать один пятьдесят.

Холод всё больше проникал в помещение.

–Роман, привет! – Кристина сбежала от Розы с Катей, она приветственно развела руки будто посылала воздушное объятие: – Вот это сервис! Так ты заказала нам не только пиццу, но и мужскую компанию?

– Нет.

– Нет.

– Как раз кстати! – проигнорировала обоих Кристина. – Давай ка пиццечку мне. Так. Подожди, не через порог. Перешагни, давай перешагни.

– Какая же из меня мужская компания? – Рома сделал шаг вперёд и передал коробки.

– Отличная компания, – она приняла три маргариты с экстра-сыром. – Ты ростом где-то метр восемьдесят четыре. Ты приносишь еду. Уже почти идеальный мужчина. Давай, раздевайся, проходи. У меня сегодня день рождения. Так что отказы не принимаются.

– Как-то неожиданно. Поздравляю… с Днём рождения, Кристина. Сколько лет исполнилось?

– О, спасибо! Шестнадцать.

– Здорово.

– Да, – кивнула вампирша. – Теперь можно официально заниматься сексом.

Роман выронил купюры и монетку, которые ему передавала Соня и нагнулся чтобы поднять их:

– Ой, извини. Мне просто можно сразу ехать с работы домой, и я думал, ну, вернуться домой, – он показал большим пальцем себе за спину, на мопед.

– И что ты будешь там делать? – удивилась Кристина. – У тебя планы?

– Не то, чтобы планы. Я буду… буду делать…

Уроки? YouTube? Steam? Порнушка? Да ладно. Ничего ты не будешь делать. Кристина ждала.

– …Да ничего на самом деле, – Роман развязал шарф. – Почему бы и не посидеть в компании. Вы же не только вдвоём? Правда, я без подарка.

– Ничего страшного, – Кристина махнула рукой. – Будешь развлекать нас мужскими разговорами. Наконец сбываются все мечты, лучший мой подарочек – это ты.

– Что? – парень смущённо заулыбался, расстёгивая куртку.

– Это из «Ну, погоди!», – Соня закрыла дверь и вернула кошелёк обратно в сумку.

– «Ну, Погоди»? – переспросил курьер.

– Советский Том и Джерри, – пояснила Кристина.

– А, кажется, вспоминаю.

– Будешь общаться с Соней, станешь разбираться во всех сказках и мультфильмах, и в советских, и в японских – прорекламировала подругу «именинница» и направилась в гостиную. – Эй, девочки! Внезапно к нам присоединился ещё один мой друг. Встречайте – Роман! Роман, это Роза и Мальвина… то есть Екатерина. Мы все вместе учимся в одном классе.

Школьники приступили к праздничному ужину. Вскоре Кристина незаметно сунула свой кусок пиццы Соне, и принялась развлекать и развлекаться. Сначала она запустила на консоли пати-гейм, в котором игроки соревновались друг с другом, дуя в контроллеры, размахивая ими, крутя их в руках, перетягивая невидимые канаты, и многое другое. Она то и дело объявляла результаты как ведущий в фильме про бокс, затягивая «Рооооза РО-зектина!» или «Ромаааааанн! Подожди, а как твоя фамилия…». Но быстро выдохлась.

Очередное соревнование происходило по правилам ковбойской дуэли. Выхватывать контроллер из воображаемой кобуры и стрелять друг в друга, можно даже не вставая с места. Голос за кадром объяснял ковбою-Кате и ковбою-Соне что нужно делать: опустите оружие перпендикулярно полу, после звукового сигнала быстро достаньте его и…

Менее сообразительная Катя затормозила. Соня цинично-медленно навела ствол розового револьвера-контроллера в затылок голубоволосой преступницы и спустила пластиковый курок. Игрок один победил!

– Эй!

– Да ладно, Мальвина, у нас же бой не на жизнь, а насмерть.

– Я даже не поняла, что делать. И прекрати называть меня Мальвиной. У меня, между прочим, имя есть.

– Как же мне тебя называть?

– Катей… – Катя аж немного растерялась от серьёзного тона Сони, которая в этот момент дунула на ствол контроллера. – Или Катюшей…

– Катюша – это гвардейский реактивный миномёт, а ты Мальвина.

Роман усмехнулся, чуть не захлебнувшись энергетиком, Кристина хрюкнула и звонко рассмеялась, но прервалась, встретившись взглядом с офигевшей Ранеткиной:

– Катя, да ладно, она же просто рофлит, ну ты чего?

Когда девчонки и мальчишка разогрелись, Кристина погасила свет, включила настольный диско-шар и запустила Just Dance. Однако, всех приходилось вытягивать на сцену перед телевизором как овощного парня в клубе, который решил, что «он чужой на этом празднике жизни». Вскоре народ сдался под ударами харизмы Кристины и даже танцевал парами, соревнуясь друг с другом. Может быть помогли и слабоалкогольные напитки, мастерски слившиеся с толпой цветастых баночек энергетиков.

– …Рома, ты куришь?

Тот помотал головой. Катя и Роза удалились на балкон. Кристина вдруг сделалась очень удивлённой, встала с места и объявила:

– Я отойду в ВЦ-шечку.

Роман и Соня остались наедине с диско-шаром, двухмерными силуэтами танцоров и пустыми алюминиевыми банками. Повисло ну очень неловкое молчание. Хотя… они едва знают друг друга. Чего им разговаривать? Или в таких случаях как раз надо разговаривать?

– Эм…

– Ам…

Они оба одновременно спасовали и отвернулись. Не, ну это просто тупо…

– Так твоя фамилия Чаровнов? Кристина даже сходу не выговорила.

– Ну, это точно лучше, чем Клара Карловна.

– О, она тоже ведёт у вас русский?

– Ну да.

– Она наша классная.

– Не повезло.

– Не, почему. Не всё так плохо… Слушай, Рома, может у тебя говорящая фамилия? Может быть ты… чараўнік? – Соня сделала магические пасы руками.

– Нет, – усмехнулся старшеклассник.

– Оборотень как в Сумерках?

– Нет.

– Павший ангел? Демон?

– Нет…

– У тебя есть говорящие животные?

– Нет…

– Ты странный, Рома, – подытожила Соня.

Роман не смог даже выговорить «это ты странная» в ответ и просто захлопал глазами. Двери балкона распахнулись и в комнату со студёным ветром, запахом ментола и никотина, вернулись Катя и Роза. Спустя мгновение вернулась и Кристина, радостно вскидывая руки вверх, будто в них была табличка с объявлением следующего раунда вечеринки.

После Just Dance пришёл черёд караоке. Сил на танцы уже не было, но музыкальное настроение ещё было. Под конец вечера, молодые люди устали, хрипели, но выглядели довольными. Соню ещё немного мутило от лишней пиццы. В общем, у всех кроме Кристины запал сходил на нет:

– Ну, что – медляк? Девочки приглашают девочек, мальчики приглашают мальчиков!

– Ой, не, – отказалась Катя.

– Я пас, – спасовала Соня.

– Нет, я уже, наверное, домой – отмахнулся Роман.

– Я уже всё, – сдалась Роза.

– Где ваша мотивация? – Кристина недовольно фыркнула и вопрошающе подняла руки.

Мотивации не последовало.

– Так, ладно, вы обещали остаться на ночёвку. Может на утро закатим афтепати? А? Рома, кстати, ты ночуешь с нами?

Вопрос прозвучал со слишком малой долей сарказма. Рома подумал о пошлом. Его глаза забегали, пытаясь нормально понять вопрос. Соня сначала восприняла вопрос серьёзно, потом подумала о пошлом, и потом поняла, что сарказма маловато. Катя и Роза подумали о пошлом и осуждающе посмотрели на Кристину, давая понять, что Роман отказывается от этого безусловно шуточного предложения.

Курьера проводили до мопеда:

– Улыбайся почаще, вегетарианка. А у тебя переночую в следующий раз.

– В следующий так в следующий… – «именинница» вскинула пальцы-пистолеты. – Роман?

– Да.

– Ты же не думал, что я пошутила на счёт ночёвки?

Роман чуть не сломал ключ зажигания.

– Ладно-ладно, пошутила, – выстрелила Кристина. – …Или нет?

– Крис, пойдём, девочки уже заждались.

Вампирша подмигнула парню на прощание. Соня стеснительно помахала ручкой. Он помахал в ответ.

Долгих посиделок со сплетнями, пьяными мыслями и откровениями, как хотелось бы Кристине, не получилось. Все с ног валились и засыпали на ходу. Ночёвка была лишней – лучше бы разъехались по домам. Но Кристине почему-то очень хотелось, чтобы подруги именно переночевали у неё вот так. Завтра же суббота, в школу не надо. Может быть даже не стоит пить их кровь. Она разложила диван для Кати и Розы, а для себя и Сони достала спальные мешки.

В этом всём чувствовалось нечто ритуальное. За вечер большой дом будто помолодел на мгновение. По телевизору, на тихом звуке, без разбору шли компиляции вайнов по YouTube. Но ощущалось это как тихое пламя камина, медленно поедающее потрескивающие дрова. Точки, летавшие от диско-шара по комнате, были как звёздное небо, раскинувшееся над путниками, заночевавшими у костра. Ветер на улице крепчал, всё больше заставлял ценить тепло камина, костра, постели. Кажется, пошёл снег.

Все задремали. Все на диване.

– Ты спишь? – Кристина нажала на кнопку пульта и выключила телевизор.

– Нет, – отозвалась Соня.

– Ну что… нормально погуляли?

– Ну да.

– Ничего, что я нам с тобой разложила на полу? Тебе не холодно?

– Так даже интересно. Да и мало ли что бы они подумали про твою кровать-гробик. Слушай, ты же не будешь пить у нас кровь?

– Нет, я насытилась сегодняшним меню, – лицо Кристины посветлело. – Спокойной ночи.

– Также и тебе.

Вибрация и звук уведомления. Роза проснулась и решила сходить в комнату для маленьких принцесс. О ужас! Стоило ей поставить ноги на старый деревянный пол, как рядом она заметила мышь. Мышь сидела совсем рядом со смартфоном Сони, лежавшем недалеко от подушки. Блеклый свет от незнакомого мессенджера на экране чуточку освещал вредителя. Девушка хотела пискнуть, но онемела. Мышь почуяла неладное и шмыгнула куда-то в сторону спальных мешков, исчезнув из виду. Наверное, спряталась через какую-то дырку под пол. Хотя пол вроде не был дырявым. Ладно, пусть спят. Чёрт с ней.

Роза включила фонарик на камере и потихоньку побрела к уборной, мысленно ругая старый дом и пугливо выискивая мышей, крыс и насильников за пределами кольца света. Она достигла ванной. И всё же тихонько пискнула, приняв прищепки с крылышками за настоящих летучих мышей.

Феминистка уселась на стульчак, открыла пришедшее от кого-то в три часа ночи сообщение. Отправителем значился «Coven-19». Это что, спам? Или опять кто-то присылает дик-пики? Роза раздражённо открыла письмо. Увидела текст. Стала читать текст. И не смогла остановиться. Она почувствовала, что меньше верит в те вещи, в которые верила раньше…

Утром, Катя и Роза пересеклись с Владом и почему-то передумали оставаться на завтрак. Соня же не торопилась домой, хотя мама уже позвонила с самого утра и принялась расспрашивать о том, как прошёл вечер, всё ли у неё в порядке и как скоро и как именно она собирается домой. И нужно зайти по пути в магазин.

Девочки стояли на балконе и пили кофе, который Влад любезно приготовил для них в турке. Без сахара. Дымок от двух кружек ароматной арабики улетал куда-то вдаль вместе с целлофановым пакетом-медузой и последними листочками. Соне не очень нравился горький вкус, но она решила приучать себя к новому.

– Я не знала, что ты хочешь стать судьёй. С каких пор? – Кристина пересилила себя и сделала глоток, успех.

– Наверное, с тех пор как маленькой прочитала Алису в Стране Чудес. Конец испугал меня до усрачки.

– А что там в конце?

– В конце судят Валета Червей, и происходит разный сюр с невменяемыми свидетелями. Последней свидетельницей вызывают Алису, которая внезапно начинает расти. Королева приказывает отрубить Алисе голову и требует приговора от присяжных.

– По мне так вся сказка про Алису криповая, – призналась вампирша.

– Не знаю. Моя любимая сказка. В общем, суть в том, что меня напугал этот суд, где по приказу безумной королевы и с одобрения безумных присяжных и безумных свидетелей, всем подряд отрубают головы.

Кристина посмотрела на Соню. Та выглядела задумчивой, будто опиралась не о парапет, а о фальшборт парусника. Будто впереди было не дерево с перчаткой, а горизонт, сливающийся с небом. Морской бриз чуть играл с взлохмаченной причёской.

Её гиковские разговоры про мультики всегда казались инфантильными, но миленькими. Вот она снова говорит про сказки, но это что-то взрослое и важное. Что же это? Глаза Сони на мгновение блеснули золотом как в моменты превращения. С чего бы? Её сейчас можно смело фотографировать для какого-нибудь мотивационного плаката. И когда она успела стать такой крутой?

– Когда ты успела стать такой крутой, Соня?

– Прости? – та засмущалась.

– Ээээээ… Не бери в голову. Я тут подумала, я так мало знаю о тебе. Не то, чтобы это проблема. Я просто, ну… хочу знать больше о тебе. Какой у тебя любимый цвет? Какие мечты? Какая любимая пора года? Я вот люблю демисезон. Когда ещё не слишком жаркое лето или красивая, но ещё не пасмурная осень. А ты?

– Я люблю зиму.

– Серьёзно?

– Да. Если это, конечно, настоящая, снежная зима, – Соня показала рукой перед собой. – Снег скрывает всякие окурки, мусор, трещины, траву. Он будто обновляет мир, наряжает его в чистую белую рубашку. Поля снега… они как чистый лист бумаги.

– Лист бумаги, говоришь, – Кристина начала заводила пальцем по снегу, лежащем на перилах балкона. – И где бы ты поставила на нём точку?

– Не знаю, – Соня тоже заводила пальцем.

Кристина нарисовала :)

Соня нарисовала ^_^

– Как у тебя что с твоей магией? – Кристина допила кофе и поставила кружку.

– Недавно оказалось, что всё не так просто. Есть некие правила, согласно которым нужно чуть ли не свою душу отдавать по кусочкам за серьёзные заклинания.

– Душа существует?

– Я не уверена… – Соня решила промолчать. – Лурк говорит загадками.

– Да, он тот ещё персонаж, – она вспомнила как кот называл её мизгирём. – На счёт правил… разве, когда ты устанавливала этот свой магазин заклинаний, не появлялось окошко с пользовательским соглашением?

– А? – звук в ушах Сони, внезапно, стал приглушённым.

– Ну, когда запускаешь смартфон с нуля, обычно нужно поставить галочку в квадратике «Я согласен» под пользовательским соглашением.

Губы Кристины двигались, но Соня не слышала её слов из-за крови, прилившей к голове. В глазах чуть потемнело.

– Соня, ты в порядке? Ты бледная. Бля… ты в порядке?

«Я согласен», «я согласен», «я согласен» стучало в ушах. Перед глазами стоял экран Ворпала с надписью: «Пользовательский договор». Она, не глядя нажимала на кнопку «Я понимаю и принимаю условия договора». Лурк не видел этого. Он не знал об этом. Она совершила самый настоящий магический ритуал, через который можно продавать душу. И она, просто не глядя кликнула «Понимаю и принимаю условия договора» как будто устанавливала социалку, фонарик, VPN или приложение с масками.

– Соня? Соня? – Кристина щёлкала пальцами у подруги перед лицом. – Я позову папу… лучше отнесу тебя к папе.

– Стой. Не надо. Всё нормально.

Соня отдышалась, опираясь о колонну. Она нажала кнопку Bixby и включила громкую связь.

– Доброе утро, госпожа Мышкина.

– Доброе утро, Ворпал. Пожалуйста, зачитай условия пользовательского договора…