Не волнуйтесь! Это смертельно. Том 3

Глава 1

До Северной заставы было два дня пути: сначала по наезженной дороге через холмы, потом, когда холмы сменились каменистыми увалами, по старому военному тракту, который местами больше напоминал русло пересохшего ручья. Телеги с турелями подпрыгивали на каждом камне, и Феликс шел рядом с ними, держась рукой за борт, будто мог поймать ящик на лету, если бы тот вдруг упал.

Гром задавал темп сам. Первый курс шел сдвоенными отрядами, близнецы — в голове колонны, Тиара — в хвосте, рядом с телегой, на которой везли запасы провизии, бинты и всякие лечебные отвары и зелья. Привалы были короткими, разговоры — тоже. К вечеру первого дня даже Феликс перестал всем подряд рассказывать о своих турелях и только молча переставлял ноги.

Ночевали у старой сторожевой башни, от которой осталось одно основание и кусок лестницы. Гром выставил караулы, сам обошел лагерь дважды, и только когда первый курс расползся по одеялам, Лео отошел к краю стоянки, бросил в траву надкусанный каменный осколок — якорь Зигги — и позвал его.

Через минуту из травы, шурша, выбралась потрепанная черепашка, огляделась и сразу же принюхалась.

— Хозяин! Кости! Сухонькие, хрустящие! Это мне?

— Это тебе от Киры.

Зигги принял мешочек обеими передними лапами, заглянул внутрь и замер.

— От девочки, — растроганно сказал он мысленно. — Хозяин, ты ей передай… Спасибо, в общем, передай. И тебе, конечно, тоже.

— Передам, когда вернусь.

Зигги захрустел так, что даже ближайший караульный обернулся.

На исходе второго дня пути колонна вышла к заставе. Северная застава стояла на скальном отроге над узкой долиной, по которой тянулся тракт. Стены и правда оказались в три человеческих роста, из темного камня, местами залатанного свежей кладкой. Ворот было двое: главные выходили на тракт, малые — в долину. Над главными воротами стояла центральная башня, на углах — еще две, восточная и западная, а на стенах — старые турели, похожие на те, что делал Брокк в академии, только потемневшие от времени и копоти.

Гарнизон насчитывал меньше сотни человек, и выглядели они так, будто всю свою жизнь на этой заставе и провели. Комендант Ольгерд, седой, сутулый, с обветренным лицом и шрамом через бровь, встретил колонну у ворот и долго не говорил ни слова, глядя, как во двор втягиваются почти две сотни первокурсников.

— Магистр, — сказал он наконец Грому. — Я просил дополнительные руки к затмению, а вы мне прислали каких-то желторотиков. Тут не детский сад!

— С этими желторотиками, между прочим, и я тоже приехал! Мало тебе? — ответил Гром. — И не жалею, между прочим. Эти дети недавно со мной здоровенную химеру валили. Ну, некоторые. А за ней еще и демона среднего, да такого противного, что не с каждым высшим столько проблем бывает. Учатся они у меня быстро, да что говорить, сами скоро увидите. Где нам разгрузить припасы?

Комендант тяжело вздохнул, но спорить не стал и просто указал свободное место во внутреннем дворе.

В тот же вечер Гром построил курс и объявил порядок, от которого Феликс заметно приуныл. На заставе командует комендант. Под ним — старшие дозорные, у каждого своя стена, а у тех — десятники. Пары первокурсников приставят к солдатам гарнизона, и в бою их надо слушаться, как самого Грома.

— Они на этих стенах годами стоят, — сказал Гром. — Пользуйтесь возможностью и перенимайте опыт. Смотрите, как делают они, запоминайте и делайте так же. Геройствовать будете в академии, на арене. Здесь вы в первую очередь учитесь.

За ужином выяснилось, что слух про коменданта, который лично сбрасывает со стены уснувших на посту, был правдой лишь отчасти.

— Было дело, — подтвердил Ольгерд, когда Феликс, осмелев, спросил его об этом напрямую. — Да, как всегда, слухи с каждым годом обрастают новыми подробностями. Одного всего. Шесть лет назад. И то в сугроб, да с нижнего яруса. Да и «сбросил» — это сильно сказано, он сам упал, когда я на него рявкнул. Зато с тех пор у меня на постах никто не спит. А слух, вижу, и до академии дошел. Хороший слух. Полезный.

Феликс тут же решил, что спать на посту больше не будет никогда и ни при каких условиях — не зря ему Лео замечания делал.

Был и другой слух, и он тоже дошел до заставы раньше колонны. Солдаты, разгружавшие телеги, переговаривались между собой, и по отдельным фразам было понятно, что про черепаху, которая закрывает разломы, здесь уже слышали, но не знали, смеяться или отнестись серьезно. Один, постарше, наконец не выдержал и прямо спросил у первокурсников, сколько правды в этих слухах. Сразу несколько человек показали на Лео.

— Верно. Наставница закрыла разлом без кристаллов, — ответил Лео, когда с вопросом обратились уже к нему.

— Вот! — сказал солдат товарищам. — А вы говорили — байки. Значит, если у каменоломни опять разойдется, будет кому закрыть. А то с кристаллами сейчас напряг. Заодно и сами убедимся.

Лео промолчал. Солдат принял молчание за согласие.

Турели ставили два дня. Гарнизонные инженеры поначалу смотрели на ящики Феликса с недоверием, потом с любопытством, а когда первая турель после активации на пробе сама развернулась и точно сбила брошенный со стены камень, — с уважением. Крепления Оскара встали на место так, будто их отмеряли по этим самым стенам, и Феликс написал ему обещанный отчет и от себя лично благодарности, которые, однако, все равно уже не мог отправить до возвращения.

Гром не давал первому курсу скучать. Утро начиналось с построения во дворе заставы, потом шли смены на стенах вместе с гарнизоном, потом разбор: кто что видел и почему не доложил. Твари в долине появлялись каждый день, мелкие и немногочисленные, гарнизон снимал их прямо со стен, не особо утруждаясь. Первокурсники поначалу хватались за оружие при каждом шорохе, а к третьему дню привыкли и хватались, только если шум долго не умолкал.

Учили здесь без лекций. Старший дозорный восточной стены Хальвар, сухой, жилистый, с умудренным опытом прищуром, в первый же день показал первокурсникам, как сбрасывать с зубцов то, что может влезть по скале: длинным багром, не высовываясь, и никогда не одним и тем же движением дважды. Полине он объяснил, что лучник на заставе бьет не того, кто ближе, а того, на кого укажет десятник, и что десятник обычно знает почему. А у Феликса, который третий раз за утро подкручивал наводку, спросил, как турель отличает своих от чужих.

— Никак, — честно сказал Феликс. — Она бьет по тому, что движется в ее секторе. Ведь среди защитников много разных рас. Как отличать только демонов и тварей и при этом не терять в скорости — загадка, которую еще никто не решил.

— Значит, когда наши пойдут вдоль стены, ты ее лично выключишь, — сказал Хальвар. — А не выключишь — я выключу тебя. Усек?

Феликс с тех пор выключал турели, даже когда по стене пробегала кошка из казармы. А еще настроил себе что-то вроде пульта, на котором мог активировать и деактивировать турели с расстояния, каждую по отдельности и все разом.

Вечером второго дня Гром собрал свободных от смены солдат и велел Лео рассказать про ментальные воздействия и способы им противостоять. Элара, по его словам, хотела «выездной мастер-класс», так пусть получает. Все равно пока есть еще свободное время. Солдаты слушали вполуха и переглядывались, пока Адаманта не решила показать им все наглядно. Через минуту на заставе подняли боевую тревогу, все забегали, готовясь к бою, и только убедившись, что нападение было лишь наваждением, вернулись на свои места. После этого слушали гораздо внимательнее.

— Хорошее наваждение, — сказал потом комендант Лео. — Полезное. Но повторять не надо. А если кто-то еще будет сомневаться в необходимости этих знаний, то мы ему сами втолкуем.

О каменоломне Лео впервые услышал еще в день прибытия, а подробности узнал на второй. Старая каменоломня лежала в долине, в часе ходьбы от ворот, и с осени там то открывался, то затягивался небольшой разлом. Гарнизон прижигал его маной, когда хватало сил, и кристаллами, когда сил не хватало или разлом слишком уж разрастался, но через неделю-другую он раскрывался снова, и из него опять лезла мелочь. И никто не мог понять, почему так происходит, просто привыкли уже с этим жить.

В субботу, за два дня до затмения, пока из-за стен еще можно было выходить, Гром взял близнецов, Лео и пару солдат для сопровождения и отправился посмотреть сам.

Разлом висел невысоко над дном каменоломни, у самой стены выработки: черная щель длиной в два человеческих роста, с неровными краями, которые медленно, едва заметно шевелились. Мелочь из него в этот момент не лезла. Но холодом от разлома тянуло так, что Лина, не дожидаясь команды, раздула Искру до размеров варана.

Лео позвал Адаманту. Она материализовалась на краю выработки, некоторое время смотрела вниз, потом тяжело спустилась и остановилась в нескольких шагах от щели.

Лео тоже потянулся к краям волей, осторожно, как учили. Якоря нашлись почти сразу, и их было больше, чем у оврага на северном краю. Но держать их, даже пробно, оказалось невозможно: они были натянуты так, будто кто-то уже держал их с другой стороны. Не просто держал — тянул на себя, ровно и постоянно, и края от этого не сходились, а медленно расползались.

— Чувствуешь? — спросила Адаманта.

— Якоря натянуты.

— Этот тянут с той стороны, — сказала наставница. — И не мелочь. Сильнее того слуги, что держал разлом в овраге. Намного.

— Значит, ты его не закроешь.

— Не закрою. Ни сейчас, ни тем более под Проклятым. Слишком опасно.

Гром смотрел то на щель, то на черепаху, то на Лео. В кабинете проректора наутро после оврага он слышал, за какие разломы Адаманта не возьмется.

— Ну? — спросил он все-таки.

— Доложу отдельно, магистр, — сказал Лео.

По лицу Грома было видно, что докладывать ему уже ничего не нужно. Он выругался коротко и тихо, так, что Лина, стоявшая рядом, сделала вид, что не услышала.

На обратном пути никто не разговаривал. В воротах Гром, не заходя в казарму, отвязал от пояса походную книжку, написал несколько строк и велел Йоргену отправить Хрима в академию — доложить о разломе. Тот самый солдат, что спрашивал про черепаху, помахал Лео рукой, как старому знакомому. Ответ Грому пришел только к утру воскресенья, от ректора: Элара еще в отъезде, донесение принято, держитесь и не покидайте защитных стен.

Лео знал, что гарнизон рассчитывал на наставницу. Знал и то, что сказать им правду он не может: ректор запретил обсуждать, за какие разломы она не возьмется, и отдельно добавил — «особенно последнее». Запрет он нарушать не собирался. Но и солдата, который махал ему рукой, обманывать не хотел, а молчание тот уже принял за согласие.

Ночью он записал в тетради: «Разлом у каменоломни удерживается с той стороны. Сообщено: Гром (присутствовал в кабинете, запрет на него, по моей оценке, не распространяется). Не сообщено: гарнизону. Причина: запрет ректора. Оценка: неправильно, но иначе нельзя. Вероятно, может сообщить о причинах сама Адаманта. Она никаких обязательств не давала».

В воскресенье вечером с дозорной башни пришел доклад: в долине движение. Много. Комендант поднялся на стену сам, долго смотрел в трубу и вернулся мрачнее, чем уходил.

— Низшие, — сказал он Грому. — Втрое больше, чем обычно. А среди них и средних тоже немало. — Он помолчал. — Здесь их уже лет двадцать никто не видел.

— «Только низшие», — повторил Гром и посмотрел на Лео. — Ну-ну.

Лео вспомнил слова Зигги про «кого-то большого», который «под себя все подмять собрался».

Расстановку комендант с Громом и старшими дозорными делали над картой до полуночи, и Лео, которого Гром позвал «на всякий случай» и в качестве живого протокола, стоял у стены и запоминал. Главные ворота и центральную башню держит сам комендант с основной частью гарнизона. Западную стену — старший дозорный Гуннар, восточную — Хальвар. Первокурсники — парами между солдатами, чтобы рядом с каждым новичком был кто-то, кто уже видел штурм. Малые ворота, в долину, — отдельный пост: десяток солдат под началом десятника Ульма, и с ними «Бета». Марк командует своими, но подчиняется Ульму. Остальной курс — на второй линии: стрелы, магические атаки со стены, масло, вода, носилки.

— Не бойся за малые, — сказал комендант, заметив взгляд Грома. — К ним подход узкий, неудобный, больше двух тварей в ряд не встанет. Главный удар всегда по главным, с тракта. Кто есть из стрелков, давай к лучникам Хальвара, на восточную башню. Особенно ту девчонку, что всегда яблочко на полигоне выбивала. Под Проклятым обычные стрелы куда полезнее магических будут. Мой резервный десяток и твои близнецы — туда, где случится прорыв или будет тяжко, но посылаем их только мы с тобой. За лекаря отдельное спасибо, пусть она располагается во дворе, под стеной, да с парой добровольцев с носилками в помощь. Турели новые уже закрепили по две на восточную и западную стены. Посмотрим, чего они стоят.

— А вот главные ворота надо бы укрепить, — добавил он, постучав пальцем по карте. — Засовы старые, а лезть будут именно туда. Да только нечем укрепить так, чтобы, если что, убрать можно было быстро…

— Подопру их изнутри, — сказала Адаманта. — Ворота выдержат, пока я за ними лежу. Все равно ничего крепче моего панциря здесь не найдут. А я вздремну немного с пользой…

— Мой фамильяр подопрет главные ворота изнутри, — сказал Лео. — Говорит, они выдержат, пока она за ними лежит.

Гром уже успел всем рассказать, что еще ни разу даже поцарапать панцирь черепахи Ветрова никому не удавалось. А размер древней рептилии все защитники заставы успели оценить воочию.

Комендант кивнул и, кажется, впервые за весь вечер выдохнул.

— А ты, Ветров, — сказал Гром, — останешься со мной и с комендантом. На центральной башне. Будешь смотреть, считать и докладывать. Решать будем мы. Свои фокусы — туда, куда скажем. Сам — только если совсем край. Но нужно будет поберечь силы.

— Понял, магистр.

Ночь прошла беспокойно, но нападения так и не случилось. А утром началось затмение Проклятого. И вся черная масса тварей и демонов на горизонте разом пришла в движение.

Глава 2

Затмение началось в понедельник, с самого утра.

Сначала стало темнее, хотя на небе не было ни облака. Потом Проклятое солнце, обычно маленькое, а сейчас непривычно крупное и еще более черное, чем всегда, медленно поползло к Ярому и закрыло его, а затем и третье, Белое, скрылось за ними. На небе осталось только Проклятое, и все было будто в дымке. Свет не погас совсем. Он стал серым и плоским, без теней, будто весь мир разом оказался в черно-белом кино. Цвета поблекли. Лошади в конюшне заставы забили копытами. Шторм у малых ворот глухо зарычал и не переставал. Лайра прижалась к Полине боком, и та, не глядя, положила ей руку на голову.

— Ну, началось, — сказал Ольгерд, не опуская трубы. — Теперь это как минимум на несколько дней. Проклятое быстро не уходит.

Лео достал диктофон и включил запись.

— Дополнение к отчету, — сказал он ровно. — Затмение началось. Срок, вероятно, уточняется.

— Ты чего там бормочешь? — покосился на него Гром.

— Демон на северном краю сказал, что скоро придет его хозяин. Срок он не назвал. Под Проклятым демоны сильнее, поэтому вероятность, что он рассчитывал на затмение, высокая. Но пока это только вероятность.

Гром хмыкнул и перехватил секиру поудобнее. Бьерн у него на плече проступил ярче.

— Ну, значит, скоро узнаем, кто к нам такой пожаловал.

Первый штурм начался через час после того, как исчезли тени.

Твари шли из долины волной, не разбирая дороги, и в сером свете казались больше, чем были. Мелочь — серые многоножки, похожие на ту, что Гром раздавил у прокола, — лезла по скалам прямо к стенам. За ней шли покрупнее: псы с костяными гребнями, гарпии и какие-то уродливые летучие мыши, безглазые слизни и одноглазые карумы, похожие на циклопов из земной мифологии, только обычного человеческого роста. А за ними, тяжелее и медленнее, — средние демоны. Их Лео отличал сразу: двигались они по-другому, держались в основном позади и управляли остальными. Да и ментальный фон у них был совсем другим, плотным и собранным, без той звериной мути, что стояла над остальными тварями.

Гарнизон встретил волну так, будто делал это каждую неделю. Никто не кричал. Комендант стоял на центральной башне рядом с Громом и почти не повышал голоса: его команды подхватывали сигнальщики, и через несколько мгновений их уже повторяли старшие дозорные на обеих стенах. Лучники били залпами и только по слову десятников. Многоножек, полезших по скале, сбрасывали баграми, не высовываясь из-за зубцов, на слизней лили со стен горящее масло. Первокурсники стояли между солдатами и делали то же, что и они, только на полвзмаха позже.

С центральной башни была видна вся стена, и Лео делал то, что делал над разломом на северном краю: наблюдал и рассчитывал. Только теперь у него в голове были не промежутки между волнами у одной щели, а вся стена, от западной башни до восточной.

Первое, что он отметил, было ослабление стихий. На восточной башне Полина била ледяными стрелами в летающих тварей, и стрелы таяли на половине пути. Она и сама это заметила, а Хальвар, проходя мимо, коротко велел бить только тех, кто подлетит вплотную. Стало понятно, почему солдаты гарнизона не торопились атаковать, а подпускали монстров поближе. Искра Лины, которая у каменоломни раздувалась до варана, сейчас еле дотягивала до размеров собаки. Огонь у гарнизонных магов вспыхивал тусклее, чем должен был, и гас быстрее, а щит, поставленный солдатом у западной стены, треснул от первого же удара темным сгустком, пущенным демоном из «средних».

А вот ментальное воздействие работало ровно так же, как в академии. Ни слабее, ни сильнее. Фантом, который Лео по сигналу Гуннара бросил под ноги стае псов у западной стены, держался столько, сколько он рассчитывал, и псы бросились на него так же, как в любой другой день. А средний демон, тот самый, что разбил щит, — его Лео взял по кивку Ольгерда — поддался даже чуть легче, чем Лео ожидал, и начал беспощадно мазать. Настолько сильно, что доставалось в первую очередь союзным ему тварям.

— Удивлен? — спросила Адаманта от главных ворот. — А я говорила.

— Действительно, приятно удивлен, — ответил Лео. — Насколько вообще способен.

Однако резерв от этого больше не стал. По подсчету Лео, его хватит на семь-восемь вмешательств за штурм, не больше. Поэтому Лео тратил его только там, где без него было не обойтись, а остальное время лишь анализировал ситуацию и говорил, если замечал важные изменения.

— Восточная башня, — сказал Лео. — Крылатые заходят с северо-востока, лучникам их на подлете не достать.

Ольгерд глянул туда и бросил сигнальщику: «Хальвару — турель на северо-восток». Через несколько мгновений Хальвар уже кричал на Феликса, и Феликс с Рексом развернули ближайшую турель. Она отработала ровно так, как Феликс рассчитал: выцелила то, что двигалось быстрее всего, и сняла троих крылатых еще на подлете. А соседняя сломалась так, как он совсем не рассчитывал: в нее врезалась тварь, сбитая первой, и вогнула корпус внутрь. Рекс полез менять поврежденные модули, а Феликс его прикрывал и впервые за долгое время обратился к своей хаотичной магии. Несмотря на ослабление от затмения, его вихри сохраняли достаточную силу, чтобы раскидывать монстров на своем пути. А извечная проблема с точностью ушла сама собой, поскольку демоны и твари были повсюду. Хальвар, увидев это, открыл было рот, посмотрел на результат и закрыл.

Первокурсники второй линии бегом таскали на стены стрелы, кувшины с маслом и воду, а обратно — тех, кого задело. Немолодой лучник, к которому приставили Полину, бил по слову десятника на полмгновения раньше нее и, кажется, ни разу не промахнулся. Полина, судя по лицу, изо всех сил старалась не отставать.

Потом твари пошли на главные ворота с бревном. Сам факт, что твари, которые должны быть безмозглыми, смогли сговориться и даже притащить с собой подобие тарана, сильно настораживал. Удар отдался по всей стене, но ворота, подпертые Адамантой, не поддались ни на палец.

— Щекотно, — сообщила Адаманта из-за ворот. — Пусть стучат.

Ворота выдержали. Когда твари отошли для второго удара, Ольгерд посмотрел на Лео и коротко кивнул, и те, кто нес бревно, вдруг увидели перед собой не ворота, а пустой проход и с разбегу влетели в стену рядом. Вскоре Гуннар еще раз поднял сигнал над западной стеной, и Лео потратил еще одно вмешательство там.

— Малые ворота, — сказал Лео. — Через две минуты станет тяжело. Средних там сразу трое, идут вместе.

— Откуда знаешь? — спросил Ольгерд.

— Заметил. У них заметно отличается ментальный фон от остальных тварей.

Комендант посмотрел на Грома.

— Соображает он лучше нас обоих, — сказал Гром. — И глазастый вдобавок. — Резерв туда?

— Давай, — кивнул Ольгерд и тут же отправил сигнальщика предупредить Ульма.

Гром махнул близнецам.

Через две минуты у малых ворот действительно стало не до смеха.

Три средних ударили в створки один за другим, и после третьего удара створки дрогнули. Не распахнулись, но подались внутрь, а в щель сразу полезла мелочь. Ульм, уже предупрежденный, успел поставить щиты в два ряда. Шторм ревел, Марк рубил и жарил тварей огнем, а Тимур по команде десятника встал прямо в проход, прикрывая остальных, и не пускал никого из крупных. А его барсук уперся в створки и закопался лапами в землю. Волк Дэна рвал тех, кто пролезал под щитами, а горгулья Ники кружила над тропой и сбивала мелочь со скалы. Один солдат из гарнизона вдруг упал, и его оттащили назад. Тем временем средний демон, единственный, кто из троих успел протиснуться, прежде чем барсук подпер створки, явно намеревался избавиться от защитников и расчистить проход. Он как раз ринулся на Тимура, и Лео понял, что близнецы самую малость не успевают на подмогу.

Он применил к демону сдвиг: в восприятии твари Тимур оказался на шаг левее, чем стоял на самом деле. Тварь ударила в пустоту, лапа прошла мимо, и на долю секунды монстр потерял равновесие. Этой доли хватило. Хрим сорвался сверху и ударил его ледяным клювом в шею, Лина, подоспевшая к воротам, плеснула огнем туда, где лед уже расколол шкуру, а Марк со Штормом и Ульм с копьем довершили остальное.

Солдаты Ульма закрыли створки и подперли новым засовом. Тиара с помощниками уже тащила упавшего солдата во внутренний двор.

— Неплохо, — сказала Адаманта. — Два-три еще осталось.

— Уточни: два-три чего?

— Твоих вмешательств, юноша. Пять ты уже потратил. С таким расходом надолго не хватит. Ты следишь за врагами, а я за тобой. И давно пора выпить твоего мерзкого, но довольно полезного отвара…

Что Лео тут же и сделал.

Штурм длился до самого вечера. Волна накатывала, откатывалась и накатывала снова, а Проклятое все так же висело над долиной, и серый свет не менялся ни на волос. О времени Лео судил только по диктофону да по тому, сколько раз на стенах сменяли лучников. Оставшиеся вмешательства он так и не потратил: Ольгерд с дозорными обходились без них.

Когда последняя волна уже откатывалась, Гром вдруг перегнулся через зубец и замер.

Внизу, у самой стены, стояла тварь гораздо крупнее остальных. Длинная, черная, на тонких суставчатых ногах, с серповидными когтями на передних лапах. Только лапа с когтями у нее была одна. Вместо второй торчал обрубок, затянутый темной коркой.

— Ну здравствуй, — сказал Гром очень тихо. — Это ж та самая. Чью лапу я в овраге рубанул. Все-таки нашла путь в наш мир.

Тварь подняла голову и посмотрела прямо на него. А потом развернулась и неторопливо пошла прочь, к долине, вслед за откатывающейся волной. Не бежала. Шла.

— Узнала, что ли? — сказал Гром. — Точно узнала. Вот же дрянь поганая. И ведь здоровая какая.

Лео отметил: тварь, которая лезла из разлома на северном краю, — здесь. Вероятность того, что оба разлома связаны, высокая. Хозяин, вероятно, один. Что лишь повышает вероятность того, что их открытие — спланированная и подконтрольная акция.

Затмение и не думало заканчиваться. После того как твари отхлынули от стен, комендант и Гром снова сидели над картой, а старшие дозорные один за другим поднимались на башню с докладами. Убитых не было. Раненых в гарнизоне — шестеро, у первого курса — трое, и Тиара справилась шинами и зельями, без всякого целительства, хотя к концу и выглядела бледной. Одна турель Феликса из четырех оказалась выведена из строя, и запасного кристалла к ней не осталось, кроме одного треснувшего. Но всего одна, а из старых гарнизонных были уничтожены целых четыре и еще одна повреждена.

— Сокола в академию, — сказал наконец Ольгерд. — Пусть оттуда сразу передадут в штаб армии защитников. Теперь уже просить людей, и не студентов. Такое подкрепление идет из штаба, а не из академии. Пока подмога еще может пройти долиной. Сроду не было таких тварей и такого нашествия. И на малые по тропе они раньше не ходили. Их кто-то ведет.

Своих голубей застава под Проклятым не выпускала: летающие твари перехватывали их у самых стен. Йорген молча снял Хрима с плеча. Гром писал записку долго, и Лео видел, что магистр выбирает слова так, будто ее прочтет не только ректор. Наконец он привязал свернутый лист к лапе сокола.

— В академию. Лично ректору в руки. Лети как можно выше и укройся за облаками.

Феликс щелкнул своим пультом, турели на обеих стенах замерли, и Хрим ушел в серое небо и пропал.

Во дворе жгли факелы: в сером свете затмения, да еще к вечеру, мелкую работу без огня было не разглядеть. Там Феликс разбирал покореженную турель, а Зигги, которого Лео вызвал разведать подходы у стены, в облике черепашки сидел рядом и наблюдал. Разведку он уже доложил: твари отошли недалеко, но вглубь долины не ушли.

— Хозяин, — сказал он мысленно, пока Феликс отвлекся на Рекса. — Я при свидетелях черепашкой, а вон тот, с гремлином, меня только что «облезлой» назвал. По новому договору — угощение сверху? Или этого мало?

— Я учту.

— И еще. — Зигги поскреб панцирь.— Под этим нашим солнцем аппетит у меня, хозяин, зверский. Я просто предупреждаю. Все демоны звереют ведь, сам же знаешь. Я, конечно, не тварь какая безмозглая, но природа берет свое…

— Ешь только то, что я разрешу, — напомнил Лео. — Только мусор, брак и то, что не подлежит починке. Съестное сейчас на особом контроле.

Через минуту Рекс выудил из ящика с запасными модулями кристалл с трещиной и положил его на край, в кучку, которую Феликс отложил на выброс. Зигги, прежде чем кто-то успел разобраться, решил, что это и есть разрешенный брак, и сжевал кристалл.

— Это что сейчас было?! — Феликс вскочил. — Это был последний кристалл! С трещиной, но последний, я его починить хотел!

— Извини, — сказал Лео. — Обычно кристаллы он не ест. Кажется, принял его за мусор из-за повреждений.

— Это Рекс его вытащил! — Феликс ткнул пальцем в гремлина, который сидел на краю ящика с подозрительно невинным видом. — Один вытащил, второй съел! За что мне это?!

Рекс показал лапами, что он ни при чем и вообще проверял кристалл на трещины. Зигги стал выразительно мотать головой, все отрицая. Тем временем к нему незаметно подошла Лайра, обнюхала его и громко чихнула.

Спор разрешила Тиара, которая шла мимо с охапкой бинтов: она сказала, что если хоть один из этих двоих еще раз полезет в ящик без спросу, она наложит шину тому, кто полез, независимо от того, есть у него травмы или нет. Рекс и Зигги переглянулись и, ворча каждый на своем языке, разошлись в разные стороны.

Феликс посмотрел на покореженную турель, на пустое гнездо для кристалла и сел на ящик.

— Ладно, — сказал он. — Значит, без кристалла. Значит, будем думать, как обойтись. До утра что-нибудь придумаю.

Лео не сомневался, что придумает.

Ночью Лео стоял на стене в смене с Полиной и смотрел в долину.

Твари не ушли. Они должны были уйти — так было каждый раз, когда волна откатывалась, по словам и коменданта, и Грома: неразумные после штурма расползались по долине, по норам и ущельям, и возвращались только к следующему натиску. Эти не расползлись. Они остановились в получасе ходьбы от стен, на полпути к каменоломне, откуда прибывало их подкрепление, и сбились в кучу. Потом в куче наметился порядок. Внешний круг, внутренний. Кто-то развел огонь — а всем известно, твари огня не разводят!

— Лео, — сказала Полина очень тихо. — Они что… лагерем встали?

— Встали.

— Неразумные ведь так не делают.

— Не делают, — согласился Лео.

Хальвар, поднявшийся проверить смену, долго смотрел на огни и сплюнул за стену.

— Двадцать лет здесь стою, — сказал он. — Такого и близко не было. Продержаться бы нам, братцы, до подмоги…