Не волнуйтесь! Это смертельно. Том 2

Глава 1

К тому времени, как носилки были готовы, осколок тьмы уже лежал у Лео во внутреннем кармане, завернутый в платок, и никто на поляне об этом не знал.

Подошел магистр Гром. Он окинул взглядом злополучную поляну еще раз и только после этого дал команду выдвигаться. Большим плюсом было то, что Ника, одна из двоих потерявших сознание бойцов «Беты», очнулась. И была способна двигаться самостоятельно, с поддержкой Тимура, который сам вызвался ей помочь.

— Ветров. Идти можешь? Или тебя черепаха повезет?

— Могу. Скорость снизится примерно на пятнадцать процентов, что не повлияет на общую скорость, поскольку нам предстоит транспортировка раненых. Также размеры моего фамильяра совсем не подходят для перемещения по лесу…

Гром просто поднял руку, останавливая поток уже не нужной ему информации. Ответ он получил с первого слова.

— Я бы могла и довезти, — с явной усмешкой в голосе сообщила Адаманта. — Часа за четыре доползли бы.

— Йорген, Лина, носилки! Сокол и саламандра пусть замыкают отряд. Марк, из твоих кто может идти — веди в центре. Ветров, держись рядом со мной впереди. Выдвигаемся. — Гром поднял голову и прислушался. — И смотрите в оба. Слишком уж тихо вокруг стало, ни сверчка, ни шороха. Это не к добру.

***

Обратный путь оказался, пожалуй, хуже самого боя.

Адреналин схлынул, и усталость навалилась разом. Корни цеплялись за ноги, раненые морщились и постанывали. Почти у каждого были хотя бы незначительные травмы, некоторые потеряли своих фамильяров в бою, и у всех, кроме Грома и Йоргена, присутствовало магическое истощение. Лео шел чисто механически: левая нога, правая нога. Отвар отчасти помог — по крайней мере, он мог идти сам. Но лучше чувствовать себя не стал.

Шторм пристроился сбоку и шел, время от времени касаясь его теплым боком. Тепло было очень кстати. Марк нагнал и шел с другой стороны. Он несколько раз открывал рот, но передумывал. Наконец не выдержал.

— Что это было?

— По сути, теневые паразиты. Большую часть времени нематериальная форма, питающаяся чужой энергией, — ответил Лео, обрадовавшись возможности переключиться от боли во всем теле на теорию. — Вероятно, прошли через микроразлом. Также вероятно, что активны только ночью: магистр рассчитывал на рассвет, а он не стал бы рассчитывать на то, чего не проверял.

— С тварями понятно. — Марк посмотрел на него. — Но как ты сделал их плотными? Я поначалу думал, что ты вообще в бою не участвовал… А в итоге только благодаря тебе мы смогли их победить.

— Я навязал им законы этого мира. Нематериальное не может здесь находиться, если на этом достаточно твердо настоять. Им помогало родство с тьмой, я его временно ограничил.

— Навязал законы, — повторил Марк. — Звучит как бред. Но я видел, как они затвердели. И знаешь, что самое поганое? Я до этого полтора часа лупил по ним огнем изо всех сил, и ни одна не сдохла. Моих ребят ранили, а мы ни черта не могли с ними поделать!

Марк перевел дух.

— Вы очень вовремя подоспели. Еще бы немного… Мы почти прорвались в самом начале, пока только Нику надо было тащить на себе, но потом и Дэн потерял сознание, а их фамильяры исчезли. После этого выбраться мы уже не могли. Вскоре и барсука Тимура одолели. А ведь он как раз и защищал раненых, пока Тиара занималась лечением.

— Технически вы со Штормом могли прорваться вдвоем.

— И что?..

— Ничего. Я всего лишь отмечаю, что вариант был, и вы его не выбрали. — Лео перешагнул корень. — Это заслуживает внимания. Вероятно, даже уважения. Хотя во многом идет вразрез со здравым смыслом.

— У нас это называется «своих не бросают», Ветров.

— Понимаю. — Лео помолчал. — Без вашей огневой мощи материализация была бы бесполезна. Я сделал их уязвимыми, уничтожили их вы. Разделение труда повысило выживаемость всей группы.

Марк ничего не ответил, но шаг сбавил, чтобы сильно не обгонять.

Лео отметил и это. Почти за три месяца Волков не уступил ему ни в одном споре и ни разу не признал себя неправым вслух, зато дважды изменил поведение молча. Вдобавок он явно пересмотрел свой подход как к тренировкам, так и к товарищам по отряду, благодаря чему даже получил звание капитана. Наблюдение за подобными изменениями было любопытным. Через некоторое время Марк ушел обратно к своим, а Лео вернулся к тому, что откладывал с самой поляны.

— Адаманта. Когда я потянулся к источнику, туда, где сходились нити, у меня возникло ощущение, что за мной наблюдают. Откуда-то издалека, вероятно, из того плана, откуда прибыл осколок.

— Тебе не показалось, — отозвалась она сразу, без обычной паузы. — Я тоже это почувствовала.

— Что это было?

— Как ощущалось, так и было. Кто-то по ту сторону ощутил твое присутствие и воздействие на его отродий. Поинтересовался, но не более того.

— Насколько это опасно?

— Сейчас, пожалуй, нинасколько. Да и это, думаю, не последний раз, привыкай: демонология вся построена на том, что на тебя обращают внимание. Так что рано или поздно тебе придется столкнуться с подобными сущностями по-настоящему. Важно к тому времени стать достаточно сильным, чтобы получилось заключить контракт, а не только стать обедом.

Она помолчала.

— Плохо другое. Мне не удалось рассмотреть источник. На тот момент было не до того, но пока обратили внимание на тебя, можно было попробовать заглянуть в ответ. Было бы неплохо знать, с кем именно мы имеем дело. Думаю, средний демон плана Теней, но средний класс самый широкий и с большим разбросом по способностям. А если высший, то лучше бы вообще забыть об осколке на пару лет… В любом случае лучше, что мы его подняли, а не кто-то другой.

Когда Лео споткнулся о корень во второй раз, Марк снова обратился к нему:

— Обопрись, если надо.

— Благодарю. Отклоняю. Осталось два километра, моторику я контролирую удовлетворительно.

К воротам они вышли, когда небо на востоке уже посветлело. Над лесом еще на подходе кружили каменные горгульи: с началом патрулей их перевели с крыш на ночные облеты, и теперь о возвращении отряда узнавали за полкилометра до ворот. У ворот ждали целители. Раненых забрали сразу. Грома и Марка вызвали к ректору для отчета. Остальных отправили отдыхать.

***

Утро Лео безнадежно проспал, чего с ним не случалось с момента переноса. Проснулся он к полудню, обнаружил на столе накрытую миску с кашей, оставленную Феликсом. А заодно ощутил, что ментальный ресурс до сих пор восстановился не полностью: круг по четкам шел ровно, но заметно медленнее обычного. И общее ощущение слабости даже после долгого сна не покинуло организм, хотя и стало значительно лучше.

Первым делом он отправился в интендантскую.

— О, кто явился. — Крог поднял голову от гроссбуха. — Слыхал уже про ваши приключения. Почему как слышу о чем-то из ряда вон, так почти всегда твое имя всплывает где-то рядом?

— Основной источник нынешних слухов — различные столкновения с тварями. Логично, что рано или поздно с ними разбирается отряд главы боевого факультета. А меня он приставил к своему отряду для дополнительных тренировок и наблюдения. Явился же я потому, что мне нужно сдать трофеи.

Лео выдал все ответы, включая ответ на риторический вопрос, монотонным невозмутимым голосом и выложил на прилавок три когтя.

Дворф посмотрел на это, потом на него.

— Еще один. С тех пор как пошли патрули, мне их таскают каждый день. Правда, по большей части мусор. То ли дело, когда старшие курсы возвращаются с разломов: вот там и ценное есть, и тащат мешками, а то и телегами.

Крог потянулся к когтям привычным движением, но на полпути остановился. Взял один, поднес к лампе и повертел.

— С теневых отродий?

— Верно.

— Осколки твой магистр уже прислал, целый мешок. А вот когтей с теней я не видел ни разу. Откуда у тени когти? Она же как дым.

— Отродья стали материальными незадолго до уничтожения. Но если в мешке от магистра больше не было когтей, то, вероятнее всего, принадлежат они кому-то другому…

— Только кому? Ладно, разберемся потом, пока нужно принять. — Крог хмыкнул, придвинул гроссбух и принялся писать, бормоча себе под нос: — Когти теневого отродья, три штуки, целые… Ночь с четверга на пятницу, резервный отряд… По какому справочнику их записывать-то? У нас три, и они друг с другом не очень-то сходятся…

— По «Таксономии низших демонов» отродья идут в разделе нематериальных.

— Ага, раздел нематериальных, так откуда ж трофеи? Когти у них там предусмотрены?

— Нет…

— Вот и я о том. Запишу как «прочее, редкое». — Он поставил точку и поднял глаза. — В любом случае будем выяснять. А за трофеи положена оплата. За такие дам по кроне: материал редкий, алхимики за него всегда дерутся, еще не разобравшись до конца, откуда и чье. Да и артефакторы тоже. Итого три.

— Отлично. Пожалуй, я теперь буду собирать трофеи регулярно.

— Вот уж обрадовал, — с чувством сказал Крог. — И так последнее время работенки прибавилось. А впрочем, если будет качеством не хуже, то неси, конечно. Ты первый из первокурсников, кто притащил мне не ширпотреб.

Он отсчитал монеты и придвинул их через прилавок. Потом постучал пальцем по обложке гроссбуха и заговорил уже другим тоном.

— Форма семнадцать-СНУ. Можешь гордиться, не зря с бумажками бегал.

— И что с ней?..

— Сработала. — Крог поднял на него глаза. — Одному из тех, кого ночью принесли, Дан… Дэн… Как-то так. Целители сказали, что кисть он до конца не восстановит. Правая. Он боевик, так что теперь либо переучиваться, либо в штаб. При обычном порядке ему бы объяснили, что всякое бывает в бою и вся необходимая медицинская помощь будет оказана за счет академии, и на этом все. А вот у меня лежит его бумага, подписанная три недели назад, и в девятом пункте его собственной рукой: «утрата подвижности рабочей руки».

Лео обдумал услышанное.

— Размер выплаты определен?

— Определяется. Комиссия в среду. — Дворф закрыл гроссбух. — Но «определяется» — это, знаешь ли, совсем другое слово, чем «не положено». С утра ко мне пришли еще одиннадцать человек. За бланками. Одиннадцать, Ветров, за одно утро. Та дряхлая стопка кончилась, я даже в подвал полез за новой.

— Закономерно. Теперь у них есть подтвержденный пример.

— Закономерно, — повторил Крог. — А знаешь, что мне в этом не нравится? Что бумажка эта пролежала на полке десять лет, и ни одному из взрослых, из преподавателей, и в голову не пришло. А пришло зеленому новичку, который даже не воевал еще.

— Я просто внимательно читал контракт и решил воспользоваться положенными опциями.

— И вот еще что. Ты у меня третий месяц ходишь, да, кроме одного случая, не помню, чтобы жалование получал. На Земле мать, я помню. Но ты на себя вообще ничего не берешь. Вкусного чего в лавке купить, или чего из амуниции заказать. Нельзя же так. Тем более когда головой рискуешь вон…

— Лишние траты снижают сумму перевода.

— Так-то оно так. — Дворф пожевал ус. — Только ты, парень, вот что. Купи все же себе однажды что-нибудь хоть бесполезное. Чтоб не забывать, каково это. А лучше просто выдели небольшую часть жалования, которую будешь снимать на себя. Не хошь на себя — так друзьям или фамильяру купи чего. Но так оно правильнее будет.

— Учту рекомендацию. Какой предмет вы считаете достаточно бесполезным для покупки?

Дворф открыл рот, подумал и закрыл.

— Знаешь что, Ветров. Иди уже, — сказал он, но в его обычно ворчливом тоне слышалась скрытая бородой улыбка.

***

Феликс нашелся в коридоре у лестницы. Он сидел на подоконнике, а рядом с ним, болтая ногами, сидела Кира. Пушинка спала у нее на коленях, свернувшись в белый шар и обмотавшись обоими хвостами.

— Лео! — Феликс вскочил. — Ты живой! Я слышал, что «Бета» едва отбилась! Правда, что ты опять всех спас?

— Нет.

— Но говорят, ты как-то врагов проявил!..

— Это правда.

— А как?!

— Приказал им.

— Приказал, — повторил Феликс. — Просто приказал. Лео, я иногда думаю, что ты надо мной издеваешься.

— Я отвечаю точно. Тебе не нравится, что ответ короткий.

— Мне не нравится, что он ничего не объясняет!

Кира с улыбкой слушала этот разговор, под каждую реплику поворачивая голову в сторону говорившего.

— Пушинка, ты чего? — спросила она вдруг.

Зверек проснулся. Уши прижались, шерсть встала дыбом, и из белого шара он превратился в белый шар побольше и злее. Пушинка смотрела прямо на Лео, точнее, на его грудь, где во внутреннем кармане покоился завернутый в платок осколок тьмы. Маленькая зверюшка-фамильяр отчетливо шипела, и это был первый раз, когда она так себя вела.

— Она у меня никогда так не делает, — обеспокоенно сказала Кира. — Она даже на пиявок в яме не так смотрела.

Объект: Пушинка. Вид не определен, в справочнике фамильяров отсутствует. Морда похожа на лисью.

Состояние: шерсть дыбом, уши прижаты, поза атакующая. Длительность реакции — около сорока секунд.

Угроза: нет данных. На вид слаба, но ощущения Адаманты говорят об обратном. Подтверждения ни того ни другого нет.

Примечание: реакция агрессии направленная. Не на меня и не на Феликса, а на осколок тьмы во внутреннем кармане. Ни один другой фамильяр академии, никто из целителей и сам магистр осколка не заметили.

Приоритет защиты: Кира. Высокий. Логичный. Пересмотру не подлежит.

Вывод: поднять значимость мнения Пушинки при оценке людей, артефактов и местности. Ее чутье точнее, чем у кого-либо в академии.

Он отступил на два шага назад.

Зверек успокоился не сразу. Сначала проследил за ним глазами, потом медленно опустил шерсть, потом фыркнул и с оскорбленным видом отвернулся к окну.

— Кира. Ты не замечала за ней такого раньше? С другими предметами или людьми?

— Не-а. Она даже Магистра Грома не боится, а он недавно на кухне так орал, что даже стены дрожали. — Девочка почесала зверька за ухом. — А что у тебя в кармане?

— Образец для исследования.

— Покажешь?

— Нет.

— Почему?

— Потому что твоя Пушинка только что высказала о нем достаточно определенное мнение, — сказал Лео. — И я склонен принять его во внимание.

Кира подумала и кивнула с полным одобрением.

— Правильно. Она умная.

— Она не просто умная, — заметила Адаманта, когда Лео уже поднимался по лестнице. — Юноша, ты понимаешь, что этот пушистый комок почувствовал опустевший осколок, который утратил свои способности? Никто другой не обратил внимания.

— Понимаю. Из этого следует минимум два вывода, и оба требуют проверки.

— Проверять советую поосторожнее. Когда-нибудь этот зверек вырастет, и с ним придется считаться. Впрочем, с ним уже стоит считаться.

— Ты… опасаешься Пушинки?

— Я ее уважаю, — отрезала черепаха.— Это разные вещи, и обе редкие.

***

Вечером всех, кто не был в патруле, собрали в Главном зале.

Витариус вышел без предисловий, и по лицам преподавателей за его спиной стало ясно, что новости плохие.

— Этой ночью отряд первокурсников «Бета» столкнулся с теневыми отродьями в двух километрах от южной стены, — начал он. — Отряд выжил полностью. Двое студентов были тяжело ранены, но целители дают благоприятный прогноз.

Он выдержал паузу.

— Теперь о том, чего вы не знаете. За последние сутки подобные столкновения произошли в трех местах. Форпост «Северная застава» отбил ночную атаку. Патруль второго курса обнаружил еще два микроразлома у восточной дороги. А на тропах, которыми ходят наши отряды, третий раз за неделю найдены ловушки.

Зал загудел.

— Ловушки ставит не зверь, — сказал Витариус, и гул стих. — Их ставит тот, кто обладает достаточным интеллектом и коварством, а также знает наши маршруты. Мы обязательно установим, кто именно. Пока же исходим из того, что за всем происходящим в последнее время стоит замысел и чья-то злая воля, а не случай.

Он обвел взглядом зал.

— С этого часа академия переходит в режим боевой готовности. Ночные патрули для первого курса отменяются: выходить будете только днем и сдвоенными отрядами. Занятия сокращаются до четырех часов, остальное время — практическая подготовка к боевым действиям. Всем студентам второго и третьего курсов быть готовыми к выдвижению по сигналу в любое время суток.

Он помолчал.

— И последнее. Территория академии отныне считается охраняемым периметром. Выходить за стены без приказа или разрешения от преподавателей запрещено. Всем.

Расходились молча, и это молчание было совсем другим, чем после первой тревоги. Тогда испугались. Теперь ситуация только ухудшилась.

— Занятия сокращают, а подготовку увеличивают. Все больше дают из плана обучения второго, а то и третьего курса, — сказал Феликс уже в коридоре. — Знаете, что это значит? Это значит, что они не верят, что успеют нас доучить.

— Это значит, что они меняют приоритет, — поправил Лео. — Сначала выжить, потом знать. И быть полезнее и подготовленнее при боевых столкновениях. Разумно.

— Я думал, быть студентом должно быть весело… Да еще изучать магию, волшебство… Почему все так обернулось?

— Как нам сказали в первый день, это не школа волшебства, а военная академия. Ситуация, развернувшаяся здесь, по имеющимся у нас данным, легко может повториться и на Земле. И в таком случае ты предпочтешь иметь больше практических умений и опыта или воспоминания о веселом обучении?

С такой подачей и Феликс, и Полина однозначно выбирали первый вариант. Они еще продолжили разговор уже между собой, а Лео на шаг отстал и задумался. Он складывал факты.

— Боевая готовность означает конец вылазок, — сообщил он Адаманте. — Конец вылазок может означать конец дополнительной практики. Зависит от того, какие задачи будут стоять перед резервным отрядом и буду ли я по-прежнему считаться его частью. Первым делом нужно уточнить информацию. Как альтернативу будем планировать побольше собственных тренировок. Следующий пункт: я ношу в кармане связь с планом Теней, а академию только что объявили охраняемым периметром. И я нахожусь внутри него с потенциально запретной вещью, ценность которой вынуждает от нее не избавляться.

— Наконец-то, — одобрительно проскрипела черепаха. — Ты сам дошел до сути, а мне не пришлось три дня намекать.

— Из этого следует, что если я захочу произвести какие-то манипуляции с осколком, или даже без него, но буду готов к первым шагам в демонологии, делать это придется прямо здесь. Риски значительно увеличатся.

— Из этого следует, что тебе либо придется отказаться от этого пути… Или понадобится помещение, в котором никто не побеспокоит, — сказала Адаманта.— И, желательно, без окон.

_____ От Автора: Будем продолжать ежедневную выкладку! Лайки и комментарии намекнут мне, что серия должна продолжаться, и, желательно, без перерывов и выходных)

Глава 2

В режиме боевой готовности академия просыпалась за час до рассвета. Подъем теперь объявляли сиреной вместо колокола — той же, что и в ночь тревоги, только короткой. Первые два дня половина курса выбегала в коридор в одном белье. К третьему привыкли настолько, что Феликс умудрялся одеться, не просыпаясь, и обнаруживал себя уже на построении.

Построения проводились во внутреннем дворе: перекличка, доклад о состоянии фамильяров — для тех, у кого они пострадали или временно выбыли, — и распределение на дополнительные тренировки после занятий. Затем шел завтрак, после него четыре часа занятий вместо прежних восьми, а все оставшееся время занимала подготовка: полигон, полоса препятствий и отработка строя сдвоенными отрядами.

Логика была понятна, и Лео ее вполне одобрял: восемь часов теории в день имеют смысл, когда важно побольше всего изучить, а не как можно скорее применить в бою. Сместилась цель — поменялись и методы.

Освободившееся время он распределил сразу: как минимум два часа на собственную практику, полчаса на отчеты, а остальное оставил за магистром Громом. Если тот был занят или недоступен, то дополнительная тренировка с Адамантой. Спал Лео по-прежнему мало, но достаточно для восстановления. По нижней границе.

Столовая изменилась, пожалуй, сильнее всего. Синее мясо, радужная каша и извивающиеся сосиски исчезли в первый же день. Остались по большей части овсянка, вполне обычная на земной вкус, тушеное мясо из одинаковых жестяных банок и, конечно, бодрящий отвар, горький настолько, что все до сих пор пили его зажмурившись, кроме привычного и к пойлу похуже Лео. Пить его, впрочем, приходилось: без него мана восстанавливалась заметно медленнее, а этого сейчас никто не мог себе позволить.

— Я скучаю по сосискам! — заявил Феликс на третье утро, уныло глядя в миску. — Никогда не думал, что скажу это вслух… Они же с тарелки убегали!

— Кухню перевели на продукты длительного хранения, — заметил Лео. — Пищевая ценность сохранилась, вкусовые качества снизились. В нынешних условиях это оправданно: поставки могут прерваться в любой момент.

— Вот только не говори, что тебе нравится.

— Мне все равно. Хотя калорийность я бы поднял процентов на десять.

— Ты страшный человек!

— Я всего лишь считаю. При текущей повышенной нагрузке взрослый человек теряет около килограмма в неделю. За месяц это уже четыре, а вместе с весом падают и выносливость, и скорость восстановления. Так что рекомендую не отказываться от добавки и доедать свою порцию.

Феликс посмотрел в миску уже другими глазами и молча пошел за добавкой.

Появились и дополнительные пункты проверки. Такой порядок вводился на заставах при угрозе проникновения, и устав предписывал его всем, хотя в «Бастионе» им давно не пользовались. Кристалл-идентификатор теперь требовалось предъявлять на входе в каждое крыло, а домовики обзавелись цветными нашивками, по которым было видно, кто к какому крылу приписан. Крап за эти дни выписал столько пропусков и накладных, что жаловался на нехватку чернил, хотя вид у него при этом был скорее довольный.

Кира продолжала вносить в общее дело свою «посильную лапту» и ходила теперь с двумя тетрадями вместо одной. В первой она вела собственные записи, а во вторую начисто переписывала сводки дежурств: после ночной смены почерк у старшекурсников был такой, что проректор Элара отказывалась это читать.

Феликс нашел себе дело сам. Крепление от ловушки, которое Рекс открутил в патруле, он отнес в мастерскую артефакторов — спросить, что это за штука, — и с тех пор все вечера пропадал в Ремесленном крыле. За столом он теперь говорил в основном о кристаллах, контурах и о том, что Рекс, оказывается, не ломает, а «проводит диагностику».

Деда Оскара определили в ремонтную бригаду при инженерах. А его крот Кузьма за несколько дней проложил под двором короткий, но достаточно просторный ход от мастерской до складов, чем изрядно сэкономил бригаде время, но совсем не обрадовал руководство академии.

— Сказали, чтоб больше не рыл без разрешения, — поделился дед за ужином. — А он уже за второй принялся… Пришлось закапывать. Такой талант пропадает, эх.

Кира при этом серьезно кивала, подтверждая каждое слово.

***

В понедельник, после занятий, Гром снова привел Лео на закрытую арену. Близнецы в этот раз ждали внизу, на песке, а не на стене, и выглядели весьма сосредоточенно. После кинжалов, минотавра и ночи с теневыми отродьями недооценивать его уже никто не собирался.

«Стоят заметно ближе друг к другу, чем обычно, — отметил Лео. — Вероятно, готовились и решили, что так проще прикрывать друг друга. Но чем короче дистанция, тем легче подменить в восприятии одного другим».

— Итак, Ветров! — Голос Грома гулко разошелся под сводами. — На быке мы проверяли, сумеешь ли ты обмануть сразу несколько чувств, да еще и звериное чутье. На мне ты, будем считать, поиздевался, сумев разозлить. Теперь посмотрим, на что ты годишься против разумных и более спокойных противников, которых к тому же больше. И учти: они знают, что ты будешь пытаться морочить им головы!

Он повернулся к близнецам.

— Ваша задача — обездвижить его. И не жалеть! Окажется слишком просто — повторим. Это лучше, чем если вы его недооцените. И ему нужна реальная практика, а не поддавки. Ни твари, ни демоны останавливаться и жалеть не станут.

Затем снова к Лео.

— А ты должен сломать их слаженность, сбить с толку и выиграть время. Продержишься десять минут — засчитаю на сегодня победу.

— Магистр. Прошу две минуты до начала.

Гром приподнял бровь.

— На что?

— На подготовку. Создать фантом заранее значительно проще и дешевле, чем в бою.

— Ладно, две минуты, — согласился Гром. — Но в настоящем бою тебе их никто не даст, имей в виду! Впрочем, раз уж и близнецы к твоим трюкам подготовлены, то так и быть.

— Учитываю. В патрулях я держу заготовку с самого выхода.

Лео отошел в центр арены, достал четки и начал создавать фантом. Времени на это ушло больше обычного, поскольку он менял условия.

Дороже всего в фантоме обходилась плотность — та его часть, из-за которой чужой разум готов поверить, что копию можно толкнуть, ранить или сбить с ног. Из-за нее же фантом рассыпался бы от первого попадания: сквозь плотное копья не пролетают. Поэтому в этот раз Лео создал другой, облегченный. Копия по-прежнему выглядела, звучала и ощущалась как человек, но заклинания должны были проходить сквозь нее, не встречая сопротивления и не разрушая. Вдобавок стоил такой фантом заметно дешевле.

Затем он занялся второй, не менее важной частью подготовки. Этот прием Адаманта называла ментальным отводом и считала разновидностью сдвига: смещалось не место, а значимость. Лео делал себя настоящего неинтересным и несущественным, чтобы чужие взгляды соскальзывали с него и собирались на фантоме. Он щедро влил ментальный ресурс, чтобы отвести от себя взгляды. И под этим прикрытием он тихо отошел к краю арены, продолжая управлять движениями копии. Та перебирала четки и глубоко дышала, будто готовясь к бою. Против опытных магов отвод у него пока держался недолго, и дальность оставляла желать лучшего… Но если все это время будет чем занять внимание близнецов, его должно хватить.

— Начали! — рявкнул Гром уже со стены. — И я сказал не жалеть!

Йорген топнул, и из пола выросла ледяная стена, отрезавшая половину арены. Из-за ее края по дуге тут же полетели три огненные стрелы. Все три прошли сквозь фигуру в центре и ударили в песок.

— Мимо?! — крикнула Лина.

— Нет! — отозвался Йорген. — Насквозь!

Фигура в центре даже не вздрогнула.

— Иллюзия?..

— Не похоже. Дышит, шевелится… Но атаку как-то пропустил!

Они потратили с полминуты, проверяя фантом. Ледяное копье прошло насквозь и раскололось о дальнюю стену. Сокол зашел сверху, ударил и пролетел через плечо копии. Саламандра подобралась к самым ногам, не почуяла тепла, но и пустоты там не нашла. Близнецы ожидали уже виденный ими сдвиг по координатам и начали атаковать по площади вокруг фантома. А настоящий Лео все это время стоял у стены, перебирал четки и готовил следующее воздействие.

Первым он взялся за Йоргена.

Тот как раз выстраивал вторую стену, чтобы зажать центр арены в коробку. Мешать заклинанию или прицелу Лео не стал. Он применил еще один сдвиг, уже к тому, как Йорген видит сестру: в восприятии парня Лина сместилась на несколько шагов вправо, ровно туда, где вырастала ледяная плита.

— Лина, уходи оттуда!

— Откуда?!

Следом Лео занялся Линой. Ей показалось, что брат бросил стену недостроенной и бежит к ней с той стороны, где никого не было. Поддерживать столько умений разом было заметно дороже, чем одно, и резерв уходил быстрее, чем хотелось бы. К тому же фантом почти перестал двигаться, концентрации на все не хватало. Зато дальше близнецов приходилось лишь немного подталкивать.

Йорген разбирал собственный лед, чтобы освободить сестру, которая, по его мнению, оказалась замурована. Лина тушила огонь там, где, по ее мнению, брат неудачно влез прямо в пламя и мог обжечься.

Интереснее всего вели себя, пожалуй, фамильяры.

Сокол и саламандра поддавались куда хуже хозяев: оба несколько раз разворачивались в сторону настоящего Лео и явно собирались искать его в нужном направлении. Но каждый раз их сбивало не воздействие Лео, а команда хозяина — противоречивая, срочная и все более бессмысленная. Сокол несколько раз уходил в пике на пустой угол. Саламандра, получив два приказа подряд, села посреди арены и уставилась на Лину с выражением полного непонимания.

Лео отметил это отдельно: если бы близнецы перестали дергать своих фамильяров и просто дали им действовать самим, бой закончился бы очень быстро и совсем иначе.

Для Грома сверху картина выглядела, мягко говоря, диковато. Два его лучших третьекурсника разбирали собственные постройки, кричали друг другу «стой там!» и «нет, беги!», а в центре арены неподвижно стоял человек, сквозь которого проходили все атаки. При этом уже некоторое время магистр отчетливо видел настоящего Лео у края арены, отчего картина становилась еще печальнее.

На восьмой минуте перестал работать отвод: поддерживать его вместе со всеми сдвигами дальше не хватало ни ресурса, ни концентрации. Йорген замер, обвел арену взглядом и посмотрел прямо на Лео, стоявшего сбоку от всего этого хаоса.

— Лина! Он там.

Лина опустила руки.

— Все! Хватит! — Голос у нее сел. — Я не понимаю, где Йорген, где копия, где стены. Я не хочу никого ранить!

Фантом рассыпался.

Йорген посмотрел на разобранную ледяную стену, на пустой центр арены и медленно сел на песок. Столь непривычные истеричные нотки в голосе сестры сильно на него подействовали, и желания продолжать бой против ее воли не возникло.

— До десяти минут ты не дотянул, тебя нашли раньше! — прогремел Гром сверху. — Но сдались они сами, так что задачу засчитываю.

Лео разжал кулак. Четки он сжимал так сильно, что на ладони остался отпечаток шнура. Арена покачивалась, но на ногах он стоял. Первым делом Лео достал из поясной сумки бутылек со своим горьким отваром и выпил половину. Гром тем временем спустился вниз и подошел сначала к близнецам.

— Магистр… — Йорген все еще сидел. — Я был уверен, что она под плитой. Я и сейчас это вижу, если закрыть глаза.

— Вы видели то, что он хотел, чтобы вы видели, — сказал Гром. Голос у него был непривычно ровным. — И запомните это ощущение как следует. Найдутся и демоны, которые умеют то же самое, я в этом уверен. А даже если нет — вам стоит знать, как этому противостоять. Потому что из элиты превращаетесь в слепых котят! Тьфу!

Он повернулся к Лео.

— А ты, Ветров, за весь бой ни разу по ним не ударил. Может, они и сдались, но и ты на одних трюках далеко не уедешь. Что, если рядом не окажется союзных бойцов? Только и будешь, что дурить и убегать?

Отвечать Грому никто не спешил, да он и не ждал. Все молча делали выводы.

Лина вытерла лицо рукавом и подошла.

— Я не знаю, что это за магия. Но я не сталкивалась ни с чем похожим за все три года. И на полевых практиках тоже. Если и правда столкнемся с демоном с подобными способностями, это будет просто кошмар!

Она протянула руку. Йорген поднялся и, помедлив мгновение, подал свою следом.

— Слушай. Мы с Йоргеном в самом начале говорили Магистру, что ты будешь обузой в отряде. Не за глаза, прямо при тебе говорили. — Лина поморщилась. — Надо было сказать еще после той ночи с тенями, да все было не до того. Так вот, мы в тебе ошиблись. Извини.

— Ваша оценка строилась на том, что вы видели, и была разумной, — ответил Лео, пожимая руки. — Ошибки не было, извинений не требуется. Теперь данные изменились, и произошла переоценка.

Лина посмотрела на брата.

— Еще один собеседник вроде тебя? У нас в отряде вообще будет хоть кто-то нормальный? Один орет, другой молчит, третий выражается так, что нужно еще пять минут переваривать…

Кажется, после стресса Лина решила немного выпустить пар и принялась ворчать, отойдя к своей саламандре…

— А эти двое, пожалуй, не безнадежны, — заметила Адаманта. — Дерутся слаженно, да и проигрывать умеют достойно. Хотя, конечно, могли бы и получше подготовиться. Но если еще разок-другой повторите, тебе придется совсем несладко.

— Они вполне могли победить и сейчас, — сказал Лео. — Если бы не одергивали фамильяров, те добрались бы до меня довольно быстро.

— Хорошо, что ты это понимаешь. — Голос черепахи стал серьезнее. — В который раз твои умения срабатывают в шаге от провала. А теперь представь, что однажды они не сработают. Что тогда?

— Тогда я окажусь безоружен…

— Вот именно. У тебя нет ни одного простейшего заклинания. Ни огонька, ни щита, ни искры. Это требует замены, и рано или поздно ты ее найдешь. Полагаться на меня одну — тоже не выход: я медленная, старая и немощная черепаха.

Лео на это промолчал, хотя, признаться, не удивился бы, если бы выяснилось, что она сильнее большинства преподавателей академии.

— Сегодня был учебный бой, — продолжала Адаманта. — В настоящем тебе нужен кто-то, кто не только встанет между тобой и противником, но и сможет его атаковать. И одолеть. Пусть даже это будут призванные демоны.

— Уточнение. Это рекомендация или условие?

— Это предупреждение. Однажды я могу и не успеть, и тебе необходимо самому стать самодостаточным магом, — ответила черепаха, и тон ее не располагал к продолжению.

Спорить Лео не стал.

С упырем ему повезло, что на него тот и не пытался напасть. А в лесу, с теневыми отродьями, он уже едва не погиб. Три твари неслись прямо на него, а он не мог даже поднять руку, не то что призвать наставницу. Адаманта появилась сама, без приказа, поскольку даже отдать его Лео был уже не в состоянии. Повторять этот опыт в его планы не входило. Не говоря о том, что в самые тяжелые моменты черепаха еще и траты ментального ресурса частично забирала на себя.

— И еще одно, — добавила Адаманта.— Отвод у тебя посыпался первым. Ты держишь его, как полное ведро на вытянутой руке, а надо как осанку: не задумываясь.

— Способ тренировки?

— Самый простой. Носи его постоянно: на занятиях, в столовой, в коридорах. Только не в патрулях, там свои не должны терять тебя из виду. Чем дольше и качественнее держишь, тем дешевле он будет обходиться в дальнейшем. А учитывая твою уязвимость, умение тебе еще очень даже пригодится.

— Уточнение. Если ко мне обратятся, отвечать?

— Отвечать, конечно. Отвод — не обет молчания.

— Принято.

***

Гром отпустил близнецов и остался с Лео на арене.

— Выглядишь лучше, чем после быка.

— Физические травмы отсутствуют. Ментальный ресурс уже начал восполнение и стимулирован специальным отваром. — Лео провел пальцем по четкам. — Сегодня к концу поединка я сбился на одиннадцатом камешке, а после минотавра — в самом начале круга. Основная экономия в том, что фантом был создан заранее, без плотности, и почти все время стоял на месте. Дороже всего обошлись сдвиги и отвод: их пришлось поддерживать одновременно.

— Это ты сейчас со мной разговариваешь или сам с собой?..

— С вами. Хотя понимаю, что часть сказанного бесполезна, поскольку не была воспринята.

— Бесполезна, — охотно согласился Гром и сел на скамью у стены. — Я в твоих понятиях и камешках не разбираюсь и, честно говоря, сомневаюсь, что когда-нибудь разберусь! Мое дело другое: я смотрю, сколько ты стоишь на ногах и в каком виде уходишь. Сегодня вот уходишь своими ногами, и цвет у тебя отличается от стен. Этого мне достаточно.

Он помолчал.

— И вот что я тебе скажу, Ветров. Надеюсь, эта практика тебе не лишняя. Но сдается мне, что наши тренировки нужны в первую очередь даже не тебе.

— Уточните…

— Учить тебя все же должен тот, кто понимает, чем ты занят. Такого у нас нет, и сам я на эту роль, похоже, не очень гожусь. — Гром посмотрел на исцарапанный потолок. — Зато мы получаем другое. Мы видим, какой может быть атака, и учимся не оказаться в настоящем бою такими же бесполезными, как эти двое сегодня.

— Тогда эффективнее продолжить тренировки с теми, кто быстрее найдет решение и передаст его остальным.

— С кем, например?..

— С вами.

Гром медленно повернул голову. И, вопреки ожиданиям, не рассердился.

— Хочешь повторить? — Он поднялся. — Давай! Только на этот раз я буду готов!

— Условия приемлемы. И еще один вопрос, магистр. После приказа ректора я по-прежнему числюсь в резервном отряде?

— Числишься, куда ты денешься! — отмахнулся Гром. — Ночью первому курсу за стену теперь нельзя, так что брать тебя буду в основном днем. А если уж понадобишься ночью — возьму под свою ответственность: разрешение преподавателя у тебя, считай, уже есть. И будь готов сорваться с любого занятия, резерв сидит в академии и ждет сигнала. Ну а раз вылазок стало меньше, гонять тебя буду здесь.

— Принято.

— Тогда на следующей тренировке попробуем с тобой спарринг. И, Ветров… — Он уже шел к выходу. — Если у тебя выйдет, скажешь в этих своих отчетах Эларе, что идея была моя!

Дожидаться ответа Гром не стал и быстрым шагом покинул арену.

Глава 3

Удерживать отвод Лео попробовал сразу же, по дороге с арены в общежитие. На что-то большее после поединка резерва все равно не хватило бы, но на один простой прием — вполне. Первый результат он получил через несколько минут.

У входа стоял Марк, а рядом лежал Шторм. Марк явно кого-то ждал: прислонился к стене и делал вид, будто оказался тут случайно, хотя выходило у него довольно скверно. По Лео его взгляд скользнул, как по пустому месту. А вот Шторм несколько раз посмотрел на Лео, его будто что-то отвлекало, но одновременно он увидел знакомого и не хотел отворачиваться.

«Вероятность того, что ждут именно меня, довольно высокая», — отметил Лео и вернулся на пару шагов.

— Ты ждешь меня?

Марк дернулся так, что Шторм вскинул голову и глухо зарычал.

— Твою ж… Ветров! Ты откуда взялся?!

— Со стороны закрытой арены. Я прошел мимо тебя несколько секунд назад.

— Э-э… Ладно… Разговор есть.

— Слушаю.

— Я вчера ходил к Магистру Грому за советом. Просил подсказать, что подтянуть. — Марк сунул руки в карманы. — Он назвал пару боевых плетений, и что почитать тоже назвал. А потом сказал, что мне полезнее будет провести спарринг с тобой. По крайней мере, своих ребят он собирался с тобой на арену выпустить.

— Было такое, только что. Он объяснил, почему дал такую рекомендацию?

— Объяснил. Сказал, что если мы встретим врага с такими умениями, то окажемся бесполезны все разом. Или, хуже того, начнем бить по своим. — Марк поморщился, но договорил: — Это я себе представил очень хорошо.

— И чего ты хочешь?

— Стать сильнее. — Марк пожал плечами. — Боевая мощь у нас нормальная, отряд собран как надо, с обычными тварями мы справляемся уверенно. Но Дэн до сих пор в лазарете, и второго такого раза я не хочу. Если снова полезет какая-то чертовщина, я как капитан должен действовать решительно и по делу. А не лупить по теням без всякого толку.

— Это вполне разумно.

— Значит, позанимаешься со мной?

— Сначала уточню у наставницы. Меня учили в первую очередь оказывать такие воздействия. А вариант защиты в виде моего ментального заслона вряд ли подойдет остальным, и нужна какая-то альтернатива…

— Метод существует, — отозвалась Адаманта. — И он простой до отвращения: не верь глазам, верь фактам. Если брат кричит оттуда, где его не может быть, значит, кричит не брат. Беда в том, что в бою этому мешает страх за своих. Твоему шумному приятелю придется научиться сомневаться в тот момент, когда сомневаться труднее всего.

— Метод есть, — передал Лео. — И главная трудность не в технике. Практиковаться придется как раз тогда, когда за своих страшно. Логичнее всего использовать против тебя именно страхи и неприятные моменты. То, что ослабляет и вызывает эмоции.

Марк хмыкнул.

— Ну, значит, будет тяжело. Где займемся?

— Свободного помещения у меня нет.

— Это решаемо. — Марк оживился. — Я попрошу у Грома одну из малых арен. Мне он не откажет, тем более сам и посоветовал. А если выйдет толк, я потом и своих приведу. Если ты не против.

— Условия приемлемы.

— Отлично. — Марк уже разворачивался, но остановился. — И еще. Тимура возьмешь? Он хоть и молчун, но в отряде он у меня за танка. Если его собьют с толку, весь строй посыплется. Без него и его барсука мы бы в ту ночь не выстояли.

— Возьму. Но начинать он будет с простых камней, как и ты.

— С каких еще камней?

— С обычных. Я буду смещать их в вашем восприятии, а вы — пытаться их поднять. Начинать лучше с простого. Как показала практика, сильное эмоциональное потрясение может вызвать стресс и истерику даже у третьекурсников.

Марк недоверчиво покосился на него, но кивнул и отправился договариваться насчет арены.

Лео, в свою очередь, тоже отправился искать помещение. Но уже под личные нужды. И тем же вечером ему улыбнулась удача.

Помогая домовикам с накладными, он давно усвоил: тот, кто ведет учет, знает о здании больше всех остальных. А уж если он еще и из домовиков, которые лучше всех прочих знают все закоулки академии… К тому же за Крапом числился один должок. Три недели назад, разбирая описи, Лео обнаружил расхождение: по бумагам кухня получала со склада на восемь мешков крупы больше, чем приходило по накладным поставщика. Ошибка тянулась с позапрошлой зимы и была не воровством, а опечаткой, которую с тех пор аккуратно переписывали из отчета в отчет.

Поднимать шум означало проверку, а проверка — это разборки и штрафы, а также несколько недель испорченной жизни всей кухне. Лео тогда молча исправил цифру в текущей описи, а старые листы оставил как есть, и Крап за это был благодарен.

Домовика он нашел на кухне, за столом, заваленным бумагами.

— Мне нужна комната, — сказал Лео.

— Комната? — Крап вынырнул из-за стопки накладных. — Какая комната, сэр?

— Без окон. Каменные стены. Площадь не меньше десяти шагов на десять. Не проходная, не числящаяся за факультетом. Желательно такая, куда никто не заходит и никому не нужная.

Крап посмотрел на него долго и внимательно.

— Вы ведь не станете объяснять зачем, сэр?

— Для самостоятельных занятий, которым нужна тишина. Подробнее объяснить не могу.

— Тогда я и не прошу. — Домовик полез в самый нижний ящик своего стола и достал тонкую тетрадь, переплет которой рассыпался прямо в лапах. — Под старой прачечной в Западном крыле есть сушильный подвал. Каменный свод, окон нет, вход через кладовую, которой тоже не пользуются. Прачечную перенесли лет двести назад, а подвал в описи не перевели.

— То есть он нигде не числится.

— Просто про него не написано. — Крап поерзал. — Мы туда не ходим. Там глухо и слишком тихо, домовики такого не любят. Так что если вам нужно место, где вас никто не побеспокоит, лучше не найдете. Правда, придется прибраться.

Он порылся в своих переполненных ящиках и положил на стол ключ — тяжелый, железный, с бородкой, стертой почти наполовину.

— И, сэр… За крупу спасибо.

— Это было мелочью, исправление которой пошло всем на пользу.

— Разумеется, — согласился Крап. — И ключ тоже.

— Спасибо.

— Помещение есть, — сообщил Лео, возвращаясь в общежитие. — Каменный свод, без окон, под старой прачечной. Официально не существует. Домовики тоже туда не заходят. Ключ у меня.

— И как ты его получил? Похоже, я проспала все интересное?

— Попросил помощи у домовиков. Они вспомнили о моей небольшой услуге, и это способствовало содействию.

Черепаха одобрительно хмыкнула.

— Юноша, вот теперь я начинаю верить, что из тебя выйдет демонолог. Ты только что заключил договор. Без кругов и демонов, но надо ведь с чего-то начинать.

— Это была не сделка. Условия заранее не оговаривались.

— Тем лучше для тебя. С демонами, правда, так не выйдет: там придется оговаривать каждое слово. Но начало неплохое, — сказала Адаманта. — Завтра посмотрим, что за подвал тебе достался.

Лео убрал ключ во внутренний карман, к завернутому в платок осколку. Все эти дни ему приходилось обходить Киру с Пушинкой стороной, и долго так продолжаться не могло. Оставлять осколок в комнате, где частенько хозяйничал гремлин, он тоже не мог. Зато теперь, кажется, у осколка появилось место хранения получше.

***

На следующий вечер Лео отправился в Западное крыло. Ключ провернулся не сразу: замок, судя по слою ржавчины, не открывали уже очень давно.

Дверь в кладовую за старой прачечной открывалась внутрь, и за ней обнаружилась узкая комната с полками, на которых лежала пыль слоем в палец. Дальше, за полками, начинался спуск — крутая лестница со стертыми посередине ступенями. А сам сушильный подвал оказался лучше, чем Лео рассчитывал.

Каменный свод поднимался в два его роста, и внутри было сухо, несмотря на близость старых труб. Пол был выложен крупной плитой, а посередине оставалось ровное каменное кольцо восьми шагов в поперечнике: когда-то здесь стояла центральная печь, и помещение строили вокруг нее. Ни окон, ни второго входа не имелось. Только под потолком находился закрытый решеткой вентиляционный колодец, откуда тянуло холодом.

— Приемлемо, — заключила Адаманта, оценив помещение изнутри; она материализовалась, чтобы осмотреть все лично, а заодно проверить, поместится ли она здесь. Поместилась. — Даже лучше, чем я ожидала. Камень старый, стены толстые, лишних отверстий нет.

— Требуется уборка. Пыль будет мешать разметке.

— Пыль будет мешать не разметке, юноша, а тебе. Круг чертят на чистом полу, без лишних зрителей и на ясную голову. Любая мелочь отвлекает, а ошибка в круге даже на волос, при неудачном стечении обстоятельств, может стоить тебе жизни.

Уборка заняла весь этот вечер и следующий. Воду пришлось носить в ведре из умывальной этажом выше, тряпки и щетку Лео взял у Крапа, а грязную воду выливал в старый сток прачечной, который, к счастью, до сих пор не забился. Вторую половину второго вечера он потратил на то, чтобы промерить пол и убедиться, что кольцо действительно ровное. Отклонение все же нашлось: в северо-западном секторе просела плита, и перепад там составлял два с половиной пальца.

«Допустимое отклонение для начертания неизвестно. Уточнить у Мастера Лираэль, не называя причины».

Лео отметил это место мелом и записал вопрос в тетрадь. Тетрадь он завел отдельную — ту, которую Эларе не показывал, — и держал ее там же, в подвале, в нише под нижней ступенью.

Осколок тьмы, по-прежнему завернутый в платок, лежал рядом с ней, подальше от чувствительной Пушинки и любопытного гремлина.

Оставался еще вопрос, как объяснить соседу регулярные отлучки по вечерам. Решение нашлось само: Феликс к тому времени и сам пропадал в мастерской до отбоя, а в первые дни спросил только, не забыл ли Лео поесть. Врать не пришлось, что было весьма кстати, потому что оба друга были голодными, и план на остаток вечера определился сам собой.

***

В четверг Мастер Лираэль вывела на доску перед всем курсом окружность, разбитую на секторы, с рунами по внешнему и внутреннему краю.

— До сих пор мы разбирали ловушки, печати и защитные контуры, — сказала она. — Сегодня переходим к кругам. Смотрите внимательно, эта тема из программы третьего курса, и я даю ее раньше срока не от хорошей жизни.

По аудитории прошел шорох.

— Круги встречаются реже ловушек, но ошибиться в них дороже. — Лираэль постучала мелом по доске. — Кто скажет, чем этот круг отличается от защитного контура, который мы разбирали в прошлый раз?

Молчание.

— Внутренний контур разомкнут, — сказал Лео.

Лили, сидевшая рядом, вздрогнула и уронила перо: до этой секунды она была уверена, что место слева от нее свободно. Отвод Лео третий день поддерживал на всех занятиях, как и велела наставница.

— Верно. — Лираэль, в отличие от остальных, не в первый раз уже смотрела прямо на него. — И почему это важно?

— Замкнутый контур удерживает. Разомкнутый пропускает. Здесь внешний удерживает то, что внутри, а внутренний оставлен открытым намеренно. Направление можно определить по рунам вдоль разрыва: они развернуты внутрь.

— То есть проходит внутрь, а не наружу, — кивнула эльфийка. — Это точка входа. А круг перед вами — круг призыва.

Аудитория ожила.

— Мастер, а нас будут этому учить? — спросил с задних рядов Крис.

— Нет. Академия не преподает призыв. Академия учит его читать, и это разные вещи. Запрет, к слову, не академии, а Совета Магов, и держится он третье столетие. Причины у него были весьма убедительные, и большинство из них до сих пор лежат в запечатанных хранилищах. — Лираэль отложила мел. — Объясняю, зачем вам это. Круг можно встретить в лесу, в развалинах, в подвале заброшенного дома. И тогда первому, кто на него наткнется, придется решать, что перед ним: остывшая схема или заряженная ловушка.

Она обвела взглядом аудиторию.

— Откуда они там берутся? Чаще всего круги готовят сами демоны, чтобы открыть дорогу тем, кому служат. Реже — глупцы, которые где-то раздобыли схему и решили, что справятся. Поверили в сказки о большом могуществе за скромную плату в виде жертвы. Этих, как правило, съедают первыми, а следом и всех, кто оказался поблизости.

— А если уже наступил, а только потом заметил ловушку? — спросил Феликс.

— Зависит от того, что внутри, — спокойно ответила Лираэль. — Может, отделаетесь испугом. Может, покалечитесь или умрете. А в худшем случае откроете дверь демону, который вас за это по-своему отблагодарит. И чтобы научиться видеть разницу между этими исходами, мы и изучаем подобные схемы и круги.

Аудитория притихла.

— А есть быстрый способ отличить рабочий круг от нерабочего? — спросила Полина.

— В большинстве случаев есть. Вскоре мы его разберем. — Лираэль повернулась к доске. — И запомните главное правило: не наступайте на линии. Никогда. Даже если вам кажется, что круг давно мертв.

— Разумно говорит, — заметила Адаманта. — Правило верное, и оно старше этой академии. Только она не сказала почему.

— Почему?

— Потому что круг держится на непрерывности. Наступишь — разомкнешь. А что бывает, когда размыкают внешний контур, зависит от того, сидит ли внутри кто-то, кому этого только и надо.

Остаток занятия разбирали различия между кругами и печатями и признаки потенциально активных кругов. Курс слушал вяло: тема была сложная, а до обеда оставалось всего полчаса. Вопросы задавал в основном Лео.

Он уточнил, влияет ли материал пола на устойчивость линий, обязателен ли внешний контур, если внутри ничего нет, и что происходит с кругом, начерченным на неровной поверхности. Последний вопрос заставил Лираэль приподнять бровь.

— Смещение не более полупальца компенсируется толщиной линии, — ответила она. — Больше — уже нет. А почему вы спрашиваете именно про неровность?

— В подвалах и развалинах ровного пола обычно не бывает.

— Логично, — согласилась эльфийка. И, помедлив, добавила: — Так что если вы неожиданно встретили ровную поверхность посреди развалин…

— То она сама по себе признак?

— Признак того, что вам стоит уйти и позвать кого-нибудь постарше…

«Полпальца. В подвале впятеро больше, — отметил Лео. — Значит, либо выравнивать пол, либо смещать центр круга и терять в диаметре».

Когда курс разошелся, Лео, как и каждый четверг, остался на дополнительный час. Общие занятия из-за боевой готовности сократили вдвое, но этот час Лираэль отменять не стала. А прежде чем уйти по его завершении, Лео обратился с вопросом:

— Мастер Лираэль. Есть ли у вас еще подобные схемы для разбора? С ошибками, которые нужно найти.

Она посмотрела на него внимательно.

— Вы понимаете, что на экзамене этого не будет?

— Понимаю. Но, по вашим же словам, в лесу или в развалинах такое может встретиться. Мне бы хотелось уметь их различать.

Лираэль помолчала, а потом вытащила из папки три листа тонкой кожи.

— Держите. Разберите к следующему четвергу и верните. Скажете мне, какой из них рабочий, какой ошибочный, а какой нарисован так, чтобы убить того, кто попробует его повторить.

Глава 4

Листы с дополнительным заданием от Лираэль Лео убрал в сумку: на этот вечер у него были другие планы. Малую арену Марк выбил на два вечера в неделю, и первое занятие пришлось на тот же четверг.

К условленному часу Марк уже ждал на песке вместе со Штормом, а Тимур молча сидел у стены. Начал Лео сразу с конкретизации условий.

— Прежде чем начнем, требуется договориться о правилах. Первое: ты в любой момент говоришь «стоп», и я прекращаю. Второе: я не трогаю ничего, что касается твоего отряда, твоего льва и твоей семьи. Пока.

— Почему пока?

— Потому что противостоять воздействию при сильных эмоциях будет сложнее всего. Но и полезней прочего. Начнем пока с малого.

Лео положил на песок камень и применил сдвиг: в восприятии Марка камень сместился на полшага влево.

— Подними камень.

Марк немного надулся, но молча подошел, наклонился и… схватил воздух.

— Демоны тебя раздери!

— Еще раз.

Во второй раз он снова промахнулся. С третьего поймал, но по лицу было видно, что поймал случайно.

— Да как его брать-то?!

— Ты пытаешься смотреть внимательнее. Это не поможет: воздействие идет как раз на зрительное восприятие. — Лео указал на камень. — Наставница сформулировала это так: не верь глазам, верь фактам. Камень лежал здесь. Ты не видел, чтобы он двигался. Значит, он, вероятнее всего, здесь и остался, что бы тебе ни казалось.

— То есть надо верить памяти, а не глазам?

— В данном случае да. В другом это может быть слух или запах. Нужно обращать внимание на мелкие детали и несоответствия.

Марк упрямо протянул руку к тому месту, где, по его воспоминаниям, лежал камень, — и промахнулся снова, потому что в последний момент все же посмотрел и потянулся куда-то посередине. Лишь спустя еще несколько попыток он догадался вообще закрыть глаза и взял камень почти сразу.

— Есть!

— Есть, — вполне искренне подтвердил Лео. — Отмечу, что в бою с закрытыми глазами ты долго не проживешь.

— Не порть момент, Ветров! — Марк бросил камень обратно на песок.

Тимур, до этого молча наблюдавший от стены, поднялся и подошел ближе. Лео сместил камень и для него. Тимур промахнулся дважды. На третий раз присел, положил ладонь на песок рядом с местом, где камень лежал раньше, и повел рукой по земле, пока не наткнулся на него пальцами.

— Так тоже можно?.. — спросил он.

— Можно. И это лучше, чем закрывать глаза: рука остается на земле, а земля не смещается.

— Почему? — спросил Марк.

— Потому что сместить ваше восприятие камня я могу. А ваше восприятие целой поверхности, на которой вы стоите, — нет. На это не хватит никакого резерва.

Тимур кивнул и присоединился к дальнейшим попыткам. Иногда Лео специально оставлял потенциальные «зацепки» в виде отсутствия тени или ее неправильного направления у копии. Или, наоборот, присутствия тени у настоящего камня, хотя сам он виделся в другом месте. В итоге постепенно дошли до того уровня, что Лео скрупулезно делал максимально качественный сдвиг, и при этом ребята все равно иногда находили реальный камень.

Занятие растянулось на два часа, и для самого Лео они тоже не прошли бесследно. Каждый сдвиг стоил немного, но за вечер их набралось несколько десятков, и к концу занятия пальцы начали сбиваться на двадцатом камешке.

С арены Лео пошел не в общежитие, а в Ремесленное крыло, за Феликсом. Тот пропадал в мастерской артефакторов каждый вечер с тех пор, как отнес туда крепление от ловушки. Дворф Брокк обслуживал защитные турели на стенах, рук ему сейчас не хватало, и гнать любопытного первокурсника с гремлином он не стал, а вскоре и сам начал находить для них подходящее дело. Феликс возвращался в комнату перед самым отбоем, пах гарью и машинным маслом и последние три дня звал Лео посмотреть «одну штуку». Откладывать дальше Лео не стал.

Мастерская располагалась в дальнем конце крыла, и по звукам оттуда можно было решить, что там идет ремонт. Отвод Лео снял еще на пороге: оставаться незамеченным там, где что-то гудит и искрит, было неразумно. Феликс обнаружился в облаке дыма, вместе с Рексом и самим Брокком, чья борода была в машинном масле по самые косы.

— Лео! — Феликс обернулся, и защитные очки у него съехали набок. — Смотри, что мы сделали!

На верстаке стояла конструкция размером с небольшой чайник, утыканная кристаллами.

— Что это?

— Турель! Автоматическая! Она сама выцеливает движущуюся мишень и бьет разрядом! — Феликс сиял. — Ну, то есть должна.

— Показывай давай, — буркнул Брокк.

Феликс щелкнул рычажком. Конструкция загудела, кристаллы засветились, и турель начала быстро вращаться, испуская во все стороны короткие разноцветные разряды. По стенам, потолку и лицам присутствующих побежали яркие пятна. Рекс издал восторженный писк и попытался поймать один разряд ртом.

— Она не выцеливает, — заметил Лео. — Она распределяет.

— Зато враг будет дезориентирован! — Феликс нырнул под верстак. — И деморализован!

Брокк накрыл турель ведром. Гудение стихло.

— Третий раз! — сообщил дворф. — Схема верная. Руки кривые!

— У меня же почти получилось…

— Ну, почти. — Брокк снял ведро и развернул дымящуюся конструкцию к Феликсу. — Смотри сюда, парень. Беда твоя не в схеме. Ты слишком усердствуешь с мощностью, подавая всю разом. Так, даже если заработает, хватит ее ненадолго. Надо подавать ровно и понемногу. Весь смысл ведь в том, что артефакт должен действовать и без тебя.

Феликс замер.

— То есть надо тоньше?

— Ровнее надо.

«Та же проблема, что и на стихийной магии, и на рунологии, — отметил Лео. — Переучиваться будет сложно, но наблюдается заметный рост мотивации».

Феликс взял отвертку, что-то подкрутил, подумал и подкрутил обратно. Затем выдохнул, как учила Полина, и провел ладонью над кристаллами, подавая тонкую струйку силы вместо привычного потока. Турель медленно и плавно повернулась. Она нашла единственную движущуюся цель в комнате, которой оказался Рекс, и аккуратно выпустила короткий разряд ему под лапы. Гремлин подпрыгнул, обиженно пискнул и спрятался за Брокка.

В мастерской стало совершенно тихо.

— Она сработала, — не отрывая глаз от турели, сказал Феликс.

— Сработала, — подтвердил Брокк. — Завтра начнешь вторую. И чтоб без дыма и кучи брака! Детали тоже, знаешь ли, не бесплатные!

Обратно Феликс половину пути шел молча. Это было настолько на него не похоже, что Лео нарушил тишину первым.

— Ты в порядке?

— Да. — Феликс шел, глядя перед собой. — Просто, знаешь… Я весь семестр пытался доказать всем, что я боец, а не ботаник. И у меня не очень-то получалось. Ну, то есть прогресс есть, но далеко не такой быстрый, как хотелось бы.

Он остановился.

— А тут за несколько вечеров я собрал штуку, которая работает. Причем сама, без меня! Может приносить пользу, защищать стены. А если я соберу много таких? Да вместе с Рексом? Он последнее время все чаще собирает что-то толковое, а не только разбирает все, что видит.

Рекс на плече хозяина приосанился.

— Представляешь, какие у нашей команды возможности, если мы и дальше будем развиваться в эту сторону? Нам обоим нравятся всякие пушки и турели, а таких, чтобы сами наводились, здесь почти не делают. Мы можем создать собственное направление — не широкой артефакторики, а оборонной инженерии!

— Вероятно, ты только что нашел свое призвание, — заметил Лео. — Поздравляю!

— Похоже на то. Спасибо! — Феликс потер нос. — Я всю жизнь боялся быть тем, кто просиживает за книгами или компьютером. А теперь понял, что железки — это круто. Да и демонов с тварями я бы с большим удовольствием встретил турелями, а не лицом к лицу…

— Для обороны стен несколько исправных турелей полезнее, чем еще один посредственный боец. Это расчет, а не оценка твоих способностей.

— Умеешь ты подбодрить…

Про себя Лео отметил и другое. Большинство на курсе за эти неполные три месяца ни разу не сменило подхода и по-прежнему упиралось в тот же предел, что и в первые недели. Феликс же перестроился за несколько вечеров. Вероятно, это умение стоило не меньше, чем прирост в силе. А его фамильяр однозначно имел больший потенциал в новом направлении, чем на поле боя.

***

В пятницу за завтраком Феликс говорил только о турели. Слушал его Крис, которому деваться было некуда, и к третьему показу того, как именно она повернулась, каша у обоих совсем остыла. Полина подошла с подносом, остановилась и внимательно посмотрела на свободное место рядом с Феликсом.

— Лео, ты здесь?

— Здесь.

Феликс подскочил и едва не опрокинул кружку с бодрящим отваром.

— Да чтоб тебя! Я думал, ты еще на построении потерялся! Давно ты тут сидишь?!

— С самого начала. Про поворот турели я слушаю в третий раз, а со вчерашним вечером — в четвертый.

— Я так и поняла, — сказала Полина, садясь напротив. — Каша сама по себе из миски не убывает. Слушай, Лео, а как ты это делаешь? Я который день замечаю тебя то по посуде, то по лишней тени рядом с Феликсом. А потом раз — и вот он ты, и как могла проглядеть?

— Это тренировка. Прием называется отводом глаз или ментальным отводом. Он снижает мою заметность, а наставница велела поддерживать его постоянно. Подробнее пока объяснить не могу.

— То есть ты теперь всегда будешь вот так возникать из воздуха?! — возмутился Феликс.

— Я не возникаю. Я сижу на своем обычном месте.

Лайра устроилась у ног хозяйки и с интересом уставилась на Рекса, который немедленно спрятал за спину чью-то ложку. Про себя Лео отметил, что Полина нашла его не взглядом, а по косвенным признакам. Ровно этому он накануне учил Марка и Тимура, только ей никто ничего не объяснял.

— Мы вчера выходили сдвоенным отрядом к северному ручью, — сказала Полина, когда Феликс наконец выдохся с рассказами. — Тварей не встретили. Зато Ирилиэль теперь ставит меня первой: говорит, что у меня глаз на следы. Хотя я просто смотрю, где трава примята не так, как вокруг. Вчера вот заметила гнездо очередных слизней шагов за двадцать, раньше, чем в него кто-нибудь наступил.

— Так это же отлично! — обрадовался Феликс. — А ты еще в штаб собиралась!

— Я и сейчас собираюсь, — сказала Полина. — Просто в штабе тоже должен быть кто-то, кто умеет читать следы. И сможет правильно понять отчеты разведчиков.

***

После занятий Лео, как обычно, принес проректору Эларе недельный отчет, но в этот раз Элара попросила его задержаться.

Кабинет выглядел как всегда, только бумаг на столе заметно прибавилось. Поверх стопки лежала его прошлая выжимка.

— Садитесь, Ветров. — Элара не подняла головы. — У меня к вам два вопроса.

— Слушаю.

— Первый. В отчете за прошлую неделю вы описываете воздействие на теневых отродий. Цитирую: «объекты приведены в состояние, соответствующее законам физического плана». — Она наконец посмотрела на него. — Я хочу услышать, как вы это понимаете.

— Существо из другого плана, находясь здесь, продолжает опираться на правила своего. Полагаю, это возможно ровно до тех пор, пока никто достаточно твердо не настаивает на обратном.

— «Настаивает». — Элара обмакнула перо. — Знаете, как это называется в теории? Никак. У нас есть онтологическая инерция — свойство мира сопротивляться тому, что ему не принадлежит. Считается, что она действует сама, медленно и без участия разумных. А вы описываете, как ее подгоняют усилием воли.

— Адаманта описала теневых отродий как слаборазумных паразитов, привыкших слепо подчиняться указам хозяина. Достаточно лишь убедительно отдать им приказ, и с высокой вероятностью они выполнят его без лишних сомнений.

— Интересно… И столь широкие познания вашего фамильяра поистине впечатляют.

Она записала две строки.

— Второй вопрос. За последние три недели ваши отчеты стали на треть короче и заметно содержательнее. Что изменилось?

— Вы намекнули, что подробности о столовой избыточны.

— Я не намекала…

— Вы назначили мне стипендию за первый же отчет, в котором не было ни строчки о каше. Я рассмотрел три версии и выбрал наиболее вероятную: писать следует по существу. Затем проверил ее на следующих отчетах и возражений не получил. Мотивация оказалась достаточной, чтобы пересмотреть свой подход.

Элара медленно отложила перо. Уголок ее рта дрогнул на долю секунды.

— Допустим. Тогда перейдем к тому, ради чего я вас задержала.

Она пододвинула к себе чистый лист.

— Ветров, вы понимаете, что описанное вами не изучено в этом мире никем? По крайней мере, за последние пару веков официальных работ не было опубликовано. Я подняла все, до чего смогла дотянуться: упоминания есть, причем, что настораживает, чаще описываются похожие атаки чудищ и демонов, которым мало кто оказался способен противостоять. И никаких систематических трудов нет.

— Понимаю. Учебных материалов я тоже не нашел, хотя мой поиск, вероятно, был более узким, чем ваш. К тому же у меня есть наставница, поэтому необходимости в них не возникало.

— Вот об этом я и хочу поговорить. — Элара сложила руки на столе. — С вашего позволения я начну описывать это направление по вашим отчетам. Ментальная магия, воля как инструмент, воздействие на восприятие и на сущности. Буду благодарна, если отчеты и впредь останутся такими же содержательными, а вы согласитесь впоследствии разбирать со мной отдельные нюансы.

Она помолчала, а затем заговорила уже без прежней официальности.

— Вы понимаете, что это значит? Мы можем выпустить в свет труды по новому направлению магии. Или по забытому, что еще интереснее. По направлению, которое перевернет привычные представления о том, из чего вообще состоит наше ремесло.

— Условия приемлемы, — сказал Лео. — При одном уточнении. Часть методик мне передает фамильяр, и я не могу ручаться, что имею право передавать их дальше. Мне потребуется согласие наставницы.

— Так спросите же!

— Скажи ей, что я подумаю, — немедленно отозвалась Адаманта. — И что за такие вещи обычно платят.

— Чем?

— Для начала пусть попробует достать оливковое масло из твоего мира. Раз в месяц меня устроит.

— Она подумает, — передал Лео. — И просит вознаграждение: оливковое масло с Земли, раз в месяц.

Элара откинулась на спинку кресла.

— Ваш фамильяр торгуется с проректором академии, не говоря уже о том, что ставит условия своему хозяину.

— Она торгуется со всеми. Вы в этом не первая и не последняя. И, на мой взгляд, позиция у нее для этого сильная.

Элара несколько секунд смотрела в потолок.

— Ветров, вы находитесь на пороге того, чтобы ваше имя вошло в историю вместе с новым направлением магии. Само собой, я не собираюсь ваши открытия выдавать за свои, а хочу лишь помочь в систематизации данных и исследованиях. Вам не кажется странным, что за два с небольшим месяца ваш фамильяр научил вас большему и более сложному, чем наша академия за то же время?

— Не совсем верное утверждение, но понимаю, о чем вы. Объяснение простое: Адаманта преподает одну дисциплину одному ученику, а академия — два десятка дисциплин сотням студентов. Сравнивать некорректно.

— Возможно, — сказала Элара, но снова взяла перо и что-то записала. — Масло я закажу с ближайшим порталом. Глупо с моей стороны будет упускать подобную возможность или торговаться. Вы свободны, Ветров.

Глава 5

К воскресенью Лео разобрал все три листа, выданные Лираэль.

Первый оказался рабочим: круг с замкнутым внешним контуром, точкой входа в нижнем секторе и четырьмя удерживающими рунами по сторонам. Второй был ошибочным — две руны в верхней части стояли зеркально, и такой круг просто не заработал бы.

Третий он разбирал в несколько заходов, потому что первым же делом убедился: ошибки в нем нет.

«По условию один из трех нарисован так, чтобы убить. Первые два под это не подходят. Значит, это третий, и искать в нем нужно не ошибку, а умысел», — рассудил Лео.

Схема выглядела безупречно: линии ровные, руны на местах, контур замкнут. И только на второй вечер, проверяя по очереди каждое соединение, Лео заметил, что внешнее кольцо замкнуто не полностью. Разрыв в полволоса был спрятан там, где сходились две линии узора. С виду это был идеальный удерживающий круг, а на деле призванное существо вышло бы через разрыв прямо к призывателю.

«Нарисован так, чтобы убить того, кто попробует его повторить», — записал он на отдельном листе, чтобы отдать в четверг вместе со схемами.

А уже в свою тетрадь добавил: «Автор третьей схемы хорошо разбирался в призыве и хотел, чтобы ее скопировали. Уточнить происхождение».

В четверг, на дополнительном часе, Лираэль дважды перечитала его записи.

— Верно по всем трем, — сказала она наконец. — Обычно на третьем ломаются: он слишком хорош, чтобы искать в нем ошибку. Как вы его нашли?

— Я не искал ошибку. Я проверял каждое соединение на замкнутость, потому что это единственная проверка, которую можно выполнить механически, не понимая замысла.

— Знаете, что самое неприятное в моей работе? — сказала она. — Я тридцать лет объясняю студентам, что доверять нельзя ничему. Обязательно проверять даже самый обычный с виду круг. И каждый год кто-нибудь доверяет.

— Уточнение. Из тех, кто доверился, кто-нибудь пострадал?

— Вы задали ровно тот вопрос, которого я от вас ждала, — не сразу ответила Лираэль. — И, думаю, ответ для вас очевиден. Руины и пещеры не просто так считаются опасными, и отнюдь не из-за одних лишь тварей. Вот вам следующие три листа, Ветров.

Остаток четверга выдался весьма длинным: после обеда полигон, затем еще два часа с Марком на малой арене. Закрытая арена все это время пустовала: магистр Гром вторую неделю почти каждый день выходил за стены, уже без первокурсников, и обещанный спарринг пока откладывался. Марк уже через раз брал камень с открытыми глазами, сверяясь с памятью, и злился на каждый промах. Поужинать Лео не успел: столовая закрывалась в восемь, а он в это время еще объяснял Марку, почему в бою не получится каждый раз проверять реальность на ощупь.

В комнату он зашел только за светильником, уже сняв отвод: резерв еще стоило приберечь. Там его и остановил Феликс, успевший сегодня вернуться из мастерской пораньше.

— Ты снова куда-то на полночи?

— Да.

— Третий раз за неделю. — Феликс сел на кровати и скрестил руки, изображая строгость. — Я, конечно, не лезу. Но у меня есть версии, и одна другой хуже.

— Озвучь.

— Первая: ты завел девушку, и она живет в другом крыле.

— Нет.

— Вторая: ты завел двух девушек и поэтому так устаешь.

— Тоже нет.

— Третья, самая правдоподобная. — Феликс понизил голос. — Ты нашел где-то запретную библиотеку и читаешь там всякое, от чего у нормальных людей волосы дыбом.

Лео обдумал формулировку и признал, что она ближе всех прочих.

— Я занимаюсь отдельным исследованием. В тихом месте. Подробности пока не готов обсуждать.

— То есть третья! — обрадовался Феликс. — Я так и знал!

— Я этого не говорил.

— Ты и не отрицал! — Он тут же посерьезнел. — Слушай. Я правда не лезу. Просто… ты ешь-то там хоть иногда? А то приходишь все время бледный.

— Учту.

— Вот. — Феликс порылся в тумбочке и сунул ему сверток. — Держи. Это пирожки. Домовики вчера расщедрились, первый раз с начала военного положения. Я две штуки заначил, а то ты вечно все пропускаешь по вечерам.

Лео поблагодарил и убрал сверток в сумку: есть перед занятием, которое требует полной концентрации, он счел неразумным. Про себя же отметил, что Феликс уже второй раз за две недели оставляет ему еду без всякой просьбы. Вероятно, на это следовало чем-то ответить. Чем именно, Лео пока не определил.

В подвал он спустился в одиннадцатом часу. Дежурный на входе в Западное крыло за неделю привык к первокурснику со светильником и уже ни о чем не спрашивал. Лео зажег светильник и поставил его в северо-западном секторе, там, где просела плита. Тряпки, ведро и щетку он оставил на виду, у нижней ступени: если сюда все же кто-то заглянет, уборочный инвентарь объяснит, чем он здесь занят. Адаманта материализовалась у дальней стены, заняв добрую четверть подвала.

— Могла бы остаться в астрале, — заметил Лео. — Помещение небольшое.

— Могла бы. Но давить на тебя отсюда получится сильнее, а давить придется. — Она устроилась поудобнее. — Итак. Сегодня без демонов. Сегодня ты учишься чертить.

— Уточнение по инструменту. Мелом?

— Мелом любой дурак может. Маной — любой маг: круги заклинаний так и делают, выжигают по камню и радуются. Нам не подходит ни то ни другое. Наш круг чертится волей.

— Обоснование?

— Мел сотрут. Мана выгорит. А воля держится ровно столько, сколько ты ее поддерживаешь, зато такой круг не подделать и не испортить со стороны.

— В академии об этом знают?

— В академии знают, что такое бывает. Подозреваю, отчасти поэтому у вас и нет курса призыва: проверить чужой круг из воли невозможно, он исчезает вместе с тем, кто его чертил. А то, чего нельзя проверить, проще запретить целиком. Разумно, между прочим. Да и без подчинения призыв разного рода тварей или демонов — глупость. А полезных существ, кроме фамильяров, обычно не призывают.

— Уточнение. Значит, круг существует, только пока я в сознании?

— Вот именно. И это, пожалуй, главная уязвимость в нашем деле, юноша: ты сам. Потеряешь сознание или просто отвлечешься — и круг исчезнет.

— Принято. Тогда основной риск смещается с начертания на выносливость.

— Верно мыслишь. И запомни, чего наш круг не делает. Он не заключает договор. Он держит гостя внутри, пока вы разговариваете, и не дает ему дотянуться до тебя. Все остальное решается словами. Договоритесь — разомкнешь круг сам и выпустишь. Не договоритесь — он уйдет туда, откуда пришел.

— А если я ошибусь в условиях?

— Тогда ты сам его и выпустишь, и он тебя съест. — Адаманта зевнула. — Но это будет потом. Сегодняшняя задача проще: начертить чистый круг и удержать его, пока я буду давить.

— Катализатор сегодня не потребуется?

— Сегодня нет. Звать мы никого не собираемся.

Лео сел у нижней ступени, за пределами будущего круга, взял в левую руку четки, а правую вытянул перед собой.

С кончика пальца потянулась тонкая нить — бесцветная, почти невидимая, заметная только по следу, который она оставляла на камне. Центр Лео сместил к юго-востоку, а сам круг сделал немного меньше каменного кольца, чтобы просевшая плита осталась снаружи.

Вел он линию очень медленно и осторожно.

Это оказалось заметно труднее и дольше, чем он рассчитывал. Фантом можно было создать заранее и дальше лишь поддерживать, а сдвиг обычно требовалось поддерживать совсем недолго. Здесь же линия существовала ровно столько, сколько он о ней помнил и удерживал концентрацию. Стоило вниманию дрогнуть, как участок гас, и приходилось возвращаться.

Внешний контур он закончил за сорок минут.

Руны пошли хуже. Каждая требовала не только точности начертания, но и понимания, зачем она здесь: руну, смысла которой он не знал, воля отказывалась держать. Дважды пришлось стирать и начинать сектор заново.

К половине первого круг был готов. И лишь по завершении удерживать его стало полегче — теперь он воспринимался как единое целое, а не как множество отдельных секторов.

Он лежал на каменном полу, едва заметно светясь: семь шагов в поперечнике, замкнутое внешнее кольцо, четыре удерживающие руны и точка входа в нижнем секторе, развернутая внутрь.

— Для первого раза сойдет, — оценила Адаманта. — А теперь самое трудное. Держи его.

И надавила.

На Лео навалилась тяжесть — та же, которой наставница проверяла его на ночных тренировках. Только теперь требовалось не просто выдержать, но и не потерять при этом ни одной линии.

Круг задрожал.

Лео стиснул четки. Пальцы шли по камешкам сами: восьмой, девятый, десятый. Счет помогал удерживать внимание, а от внимания зависел круг.

— Держи! — велела Адаманта. — Дрогнет одна линия — посыплется весь круг.

Давление росло. Восемнадцатый камешек. Двадцатый.

Он держал.

А потом его желудок заурчал.

Звук был громкий, отчетливый и совершенно неуместный. И, что хуже, за ним немедленно пришла мысль, не имеющая никакого отношения к происходящему: он не ел с самого обеда, а на кухне в это время ночная смена уже снимает с противней завтрашние фрикадельки — из той же тушенки, зато горячие. Мысль была совсем короткой.

Одна из удерживающих рун в нижнем секторе дрогнула и поплыла.

Лео попытался ее выправить, разом влив остаток ментальных сил. Успел наполовину.

Круг вдруг вспыхнул коротко и криво, но на секунду все же сработал. Только направлен он оказался уже не в пустоту, как должен был в отсутствие катализатора, а на то, что в этот момент было у Лео в голове яснее всего.

Раздался влажный шлепок.

Из центра круга на пол вывалилась дымящаяся мясная фрикаделька, перекатилась на другой бок и остановилась. По подвалу пошел густой, узнаваемый по столовой запах свежей еды.

Круг в последний раз слабо моргнул и с легким шипением погас.

Лео сидел на полу, выжатый досуха, и смотрел на фрикадельку. Фрикаделька исходила паром.

В голове раздался долгий вздох Адаманты.

— Твоя воля сильна, юноша. Но твой желудок, судя по всему, сильнее.

— Уточни механику. Круг был пустым и не должен был никого звать.

— Пустой круг тянется туда же, куда и мысли того, кто его поддерживает. А твои в тот момент были на кухне, — отозвалась черепаха. — Поздравляю. Ты первый на моей памяти, кто открыл проход и призвал через него перекус. Но имей в виду, подобное использование крайне нестабильно и рискованно.

Лео поднял фрикадельку двумя пальцами и осмотрел ее.

Температура около шестидесяти градусов. Поверхность не повреждена. Форма сохранена полностью, следов деформации при переносе нет.

— Материя прошла без потерь, — заключил Лео. — Значит, канал был устойчивым. Ошибка в направлении, а не в исполнении.

— Ты сейчас пытаешься выдать свой провал за успех?

— Я констатирую, что провалена одна задача из двух. Круг продержался под давлением около четырех минут. Направление сбилось из-за посторонней мысли, и в целом призыв не был целью задания. Первое — результат, второе — устранимая причина.

Адаманта рассмеялась — скрипуче и коротко.

— Знаешь, юноша, после первой неудачи заявляют, что все идет по плану, либо идиоты, либо те, из кого потом выходит толк. Посмотрим, кто из них ты.

Она начала растворяться, уходя обратно в астральную форму.

— Урок усвоен?

— Усвоен. Перед занятиями с кругом требуется полное насыщение. Голод создает устойчивый посторонний фокус, который невозможно подавить одним лишь волевым усилием, поскольку он исходит не от сознания.

— Отлично. А теперь запомни то, чего я тебе еще не говорила. — Голос звучал уже ниоткуда. — Сегодня вместо демона к тебе пришла фрикаделька. Это смешно. Но проход ты открыл настоящий. Подумай ты в тот момент о ком-нибудь живом, пришел бы он. Или его часть. И расход был бы другой. Так что за мыслями придется следить не меньше, чем за линиями.

Лео обдумал это и внес поправку в свои планы на ближайшие недели: пока он не научится удерживать круг и собственные мысли одновременно, звать через него кого бы то ни было нельзя.

Фрикадельку Лео утилизировал там же, на ступенях, вместе с пирожками Феликса: она была еще горячей и на редкость аппетитной, а оставлять в подвале органику было нерационально. Заодно он отметил, что поесть следовало тремя часами раньше.

Спал он в ту ночь всего четыре часа, а утром в столовой взял двойную порцию.

— Ого! — сказал Феликс. — Ты заболел?!

— Я скорректировал режим питания.

— Ты с первого дня ел строго по какой-то своей норме, чуть ли не в граммах. Я сам видел, как ты кашу взвешивал глазами.

— Норма пересчитана с учетом новых данных о расходе и влиянии насыщения на концентрацию.

— Давно пора, — сказала Полина и подвинула к нему свой хлеб. — Бери, я все равно не доем. А ты ходишь с бледным лицом почти каждый раз, как я тебя вижу.

У раздачи Крап распекал молодого домовика из ночной смены. Обрывки разговора долетали вполне отчетливо.

— …семьсот сорок штук! Семьсот сорок выдано, а слеплена была семьсот сорок одна! Куда дел фрикадельку?

— Может, ошиблись при пересчете…

— Не ошиблись! Я сам пересчитывал, дважды! — Крап тряс перед ним листом. — У меня опись не сходится на одну фрикадельку. Тем более на военном положении! Хотел мяса — попросил бы, зачем стащил?

Феликс прыснул.

— Бедняга. Одна фрикаделька, а он как будто склад потерял.

— Ничего смешного, — сказала Полина. — Его сейчас без выходного оставят. Из-за одной фрикадельки.

— При нынешних проверках за любое расхождение в описи отвечает вся смена, — подтвердил Лео, доедая кашу.

— А ты-то откуда знаешь?

— Я помогаю домовикам с накладными.

Про себя он решил, что недостачу придется закрыть: из-за его ошибки молодой домовик выслушивал то, чего совсем не заслужил.

Лео доел, отнес миску и подошел к раздаче. Крапу он сказал прямо: недостающую фрикадельку минувшей ночью получил он сам, и ее следует записать как выданную студенту. Это было исчерпывающе точно, а спрашивать, как именно она ему досталась, домовик не стал. Он молча внес исправление и отпустил подчиненного.

По дороге на занятия Лео сделал мысленную заметку: при следующей попытке круг нельзя оставлять пустым. Значит, нужен подходящий предмет.

— Адаманта. Уточнение по катализатору. Каким он должен быть, чтобы пришел кто-то относительно безопасный?

— Наконец-то ты об этом спросил, — оживилась она. — Слабым он должен быть, юноша. Например, часть твари низшего порядка. Но желательно не слишком давно мертвой. Осталось выяснить, где в этой академии такое добыть, чтобы никто не поинтересовался зачем.

— Две недели назад я сдал в интендантскую три когтя. Они подойдут?

— Пожалуй, подойдут. Значит, завтра пойдешь и заберешь, если их еще не пустили на зелья. И тогда сможем перейти к твоему первому призыву...