Не ведьмак

Глава 1

— Так ты ведьмак, Геральд?

Голос Конара прозвучал глухо, придавленный сырой темнотой ночи. Луна висела над лесом, как обглоданный череп, разбрызгивая мертвенный свет по мокрой траве.

Ответа не последовало.

Конар покосился налево, туда, где в тени разбитой телеги сидел человек в сером плаще. Лица не разглядеть — только бледное пятно и две желтоватые искры глаз, отражающие лунный свет. Рядом, на дне придорожной канавы, сопел Брагош, здоровенный детина с топором на коленях, и усердно ковырял в зубах щепкой, сплёвывая чёрную слюну.

— Я спрашиваю, ты ведьмак? — повторил Конар громче, чувствуя, как холодная жижа просачивается сквозь штаны. Канава воняла тухлятиной и ещё чем-то сладковатым, тошнотворным. Где-то рядом, в кустах, лежал труп — они наткнулись на него, когда заползали в засаду: ноги в лохмотьях, раздутое брюхо, на лице застыла гримаса ужаса. Наверное, крестьянин, не успевший убежать от гуля.

Молчание затягивалось. Тишину нарушал только хруст веток вдалеке да тяжёлое дыхание Брагоша.

— Он же говорил, что он неведьмак, тупица! — вдруг рявкнул Брагош, выплёвывая щепку. — Сколько можно долбать мозги?

Конар скривился, будно укусил кислое яблоко: — Сам тупица! Кто тебя за язык тянул?

Брагош медленно повернул багровую рожу, и даже в темноте было видно, как наливаются кровью его белки:

— Слышь, умник, а в чём вообще разница между ведьмаком и неведьмаком? Ты, такой умный, объясни!

Конар задумался. Он действительно не знал. В книгах об этом не писали, а старики говорили разное. Кто-то считал, что ведьмаки — это выродки, которых выкормили ведьмы, а неведьмаки — те же мутанты, только без медальонов. Кто-то клялся, что это одно и то же.

— Не знаю, — буркнул он наконец.

— Так зачем ты спрашиваешь?! — Брагош аж подскочил в канаве, разбрызгивая грязь. — Если не знаешь, зачем ты спрашиваешь, ведьмак он или нет? Тебе-то какая печаль?

— Ой всё, иди в жопу, — Конар махнул рукой и снова уставился на просвет между деревьями, откуда должен был появиться гуль. Холодный пот стекал по спине, и не только от сырости — он чувствовал присутствие твари, близкое, почти осязаемое.

Брагош побагровел ещё сильнее. Он резко выпрямился во весь свой немалый рост, нависая над Конаром, и ткнул пальцем в сторону дороги. Там, на фоне мутного лунного диска, чернел силуэт виселицы. На ней висел человек — свежий труп, судя по тому, что верёвка ещё не успела глубоко врезаться в гнилую шею. Ветер слегка покачивал тело, и доносился противный скрип — это терлись друг о друга пересохшие позвонки.

— Видишь это? — прорычал Брагош. — Ещё раз пошлёшь меня в жопу — на этой верёвке будешь висеть ты! Понял?

Конар дёрнулся было огрызнуться, но в этот момент со стороны леса донёсся отчётливый треск. Кто-то большой ломился сквозь чащу, не таясь, ломая ветки и тяжко топая по влажной земле.

— Тише. – всех перебил Геральд. Голос прозвучал тихо, но отчётливо, перекрывая и скрип виселицы, и дыхание Брагоша. Серый плащ шевельнулся — Я что-то слышу.

Геральд медленно повернул голову в сторону леса. Лунный свет скользнул по лицу, высвечивая острые скулы, бледную кожу и неестественно жёлтые глаза с вертикальными зрачками. Волосы, белые как лунь, выбивались из-под капюшона.

— И да, — добавил он, не оборачиваясь к спутникам. — Я не ведьмак.

Из-за пояса появился небольшой стеклянный флакон. В мутном свете луны жидкость внутри казалась чёрной, с зеленоватыми прожилками, будто гнилая болотная вода. Геральд зубами выдернул пробку и одним глотком опрокинул содержимое в рот.

Конар скривился, закатил глаза и со всей силы хлопнул себя ладонью по лбу, оставляя на коже грязный развод от фейспалма:

— Ну да, точно не ведьмак. Ты такой же не ведьмак, как я — не маг льда.

Он вытянул руку вперёд, и в тот же миг воздух вокруг его пальцев заледенел, заискрился, собираясь в плотный сгусток стужи. Из ниоткуда начал формироваться лёд — прозрачный, голубоватый, он рос, вытягивался, обретал форму. Через секунду в руке Конара лежал меч из чистейшего льда — длинный, тонкий, с идеально выкованным эфесом и лезвием, которое, казалось, впитывало в себя лунный свет.

— Видал? — усмехнулся Конар, любуясь оружием. — Я маг льда. А ты, стало быть, не ведьмак. Ну-ну.

Геральд — допил эликсир, вытер губы тыльной стороной ладони и медленно поднялся. Движения его были плавными, текучими, будто у дикого зверя, готового к прыжку.

— Заткнись уже, — прошептал он, и в голосе появились металлические нотки. — Он близко.

Брагош хотел что-то возразить, но в этот момент из леса донёсся низкий, утробный рык, от которого у Конара мороз продрал по коже, несмотря на его ледяную магию. Воздух наполнился запахом гари и палёного мяса.

Кусты напротив раздались, и на поляну, залитую лунным светом, шагнул огненный гуль, которого они выслеживали.

Тварь передвигалась на четырёх конечностях, но при необходимости могла вставать на задние лапы. Шкура её была покрыта глубокими трещинами, из которых сочился багровый свет — расплавленная магма, заменявшая этому существу кровь. Из пасти капала огненная слюна, прожигая в земле дымящиеся ямки. Глаза — два раскалённых угля — обшаривали поляну в поисках добычи.

Гуль остановился, повёл носом. Он учуял их.

— Ну что, неведьмак, — прошептал Конар, сжимая ледяной клинок. — Покажи, на что ты способен.

Геральд молча вытянул из-за спины свой меч — обычный, стальной, без изысков. Лезвие тускло блеснуло в свете луны.

Геральд шагнул вперёд, и это было похоже на то, как если бы тень отделилась от стены и обрела плоть. Меч в его руке казался продолжением руки — обычная сталь, без гарды, без украшений, только лезвие, тускло мерцающее в свете умирающей луны.

Огненный гуль замер, припав брюхом к земле. Из его пасти вырвался низкий, вибрирующий рык, от которого у Конара заложило уши. Трещины на шкуре твари пульсировали багровым светом — существо разогревалось, готовясь к броску. Воздух вокруг него начал плавиться

— Эй, тварь! — рявкнул Брагош, выскакивая из канавы и размахивая топором. — Иди сюда, я из твоей шкуры коврик сделаю!

Гуль даже не повернул головы. Его угольные глаза были прикованы к Геральду — чутью твари хватило одного взгляда, чтобы определить самого опасного противника.

Маг шагнул влево, заходя гул ют с фланга. На его ладони заплясали искры инея.

Геральд сделал ещё шаг.

И гуль взорвался движением.

Тварь рванула вперёд с такой скоростью, что Брагош, стоявший сбоку, не успел даже моргнуть. Десять футов разделяло её и ведьмака — гуль преодолел их в одно мгновение, взметнув когтистой лапой, целя в лицо.

Геральд ушёл в сторону, просто сместил корпус на пол-локтя, и когти, способные разорвать быка пополам, вспороли пустоту. В ту же секунду ведьмачий меч описал короткую дугу и врубился в бок твари.

Сталь зашипела, будно её окунули в кислоту. Лезвие вошло на два пальца и тут же натолкнулось на сопротивление — под шкурой гуля бушевал внутренний огонь, плавящий металл. Геральд выдернул клинок, и тот уже дымился, покрытый окалиной.

— Дерьмо, — выдохнул неведьмак, отступая.

В руке Конара сформировался ледяной шип — длинный, острый, с зазубринами на конце. Маг размахнулся и метнул снаряд в гуля.

Шип вонзился твари в спину, пробив шкуру на пару дюймов, и тут же взорвался фонтаном пара. Гуль взвыл — не от боли, от ярости — и резко развернулся к новому врагу. Из пасти его хлынула струя жидкого пламени.

Конар взмахнул рукой, и перед ним встала ледяная стена. Пламя ударило в неё, разнося тучи пара по всей поляне. Лёд трещал, плавился, но держал.

— Брагош, руби! — прохрипел маг, вкладывая в стену всё новые потоки магии. Пальцы его уже посинели, губы побелели — даже для мага льда удерживать такой натиск было смертельно опасно.

Здоровенный Ьрагош подскочил к гул ю сбоку и обрушил топор на его заднюю лапу. Лезвие вошло глубоко, почти перерубив сухожилие. Чёрная, перемешанная с огнём кровь хлынула наружу, заливая траву. Трава вспыхнула мгновенно — огненная кровь гуля жгла всё, к чему прикасалась.

Гуль закрутился волчком, пытаясь достать Брагоша, но тот уже отскочил, довольно ухмыляясь:

— Получила собака?!

— Берегись! — крикнул Геральд, бросаясь вперёд.

Но поздно.

Гуль, несмотря на перерубленную лапу, двигался быстрее змеи. Он развернулся всем корпусом и ударил хвостом — тяжёлым, покрытым костяными наростами, раскалённым до красна. Удар пришёлся Брагошу в грудь.

Здоровяка отбросило на десяток футов, вломило в ствол старого дуба. Дерево жалобно хрустнуло. Брагош сполз по коре, оставляя на ней кровавый след. Грудь его была пробита насквозь — рёбра торчали наружу белыми осколками, лёгкие, разорванные в клочья, вываливались из страшной раны.

— А-а-а... — Брагош попытался что-то сказать, но изо рта хлынула только кровь, густая, чёрная в лунном свете. Он дёрнулся раз, другой и затих, уставившись мутнеющими глазами в небо, где всё так же висела луна — обглоданный череп, равнодушный свидетель смерти.

Геральд не оглядывался. Он видел смертей столько, что счёт давно потерял. Брагош мёртв — значит, работы прибавится.

Гуль, расправившись с одним врагом, снова переключил внимание. Из распоротого бока всё ещё текла огненная кровь, подпаливая землю, но тварь, казалось, не замечала раны. Она скалила пасть, полную острых, как иглы, зубов, и готовилась к новому броску.

— Конар! — рявкнул Геральд. — Больше магии!

Воздух вокруг ледяного мага закрутился ледяным вихрем. Из ниоткуда начали формироваться десятки ледяных осколков — мелких, острых, как бритва. он взмахнул руками, и эта армада смерти обрушилась на гуля.

Осколки впивались в шкуру, взрывались паром, секли глаза, забивались в уши. Гуль завыл, замотал башкой, пытаясь укрыться от ледяной крупы. На миг он потерял ориентацию в пространстве.

Этого мига Геральду хватило.

Ведьмак рванул вперёд, прыгнул, оттолкнувшись от поваленного ствола, и взмыл в воздух. Меч в его руках описал идеальную дугу, целя точно в затылок твари, туда, где костяной гребень был тоньше всего.

Сталь вошла по самую рукоять.

Гуль дёрнулся, взбрыкнул всеми четырьмя лапами, из пасти его вырвался предсмертный хрип, смешанный с клубами дыма. Геральд, не выпуская рукояти, провернул клинок в ране, добивая тварь окончательно.

Огненный гуль рухнул на бок. Из тела его ещё вырывались слабые языки пламени, лапы конвульсивно подёргивались, но глаза — два раскалённых угля — уже гасли, превращаясь в обычные чёрные провалы.

Геральд выдернул меч. Лезвие было безнадёжно испорчено — покрыто окалиной, изогнуто в двух местах, с оплавленным остриём. Он бросил бесполезный кусок металла на землю.

— тяжеловато... — выдохнул Конар, опускаясь на колени

Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой — от перенапряжения у мага тряслись руки, из носа текла кровь, смешанная с сукровицей. Ледяная магия выжигала его изнутри не хуже огня.

Геральд не ответил. Он стоял неподвижно, вслушиваясь в ночь. Медальон на его шее — простой серебряный диск без опознавательных знаков — слабо вибрировал.

Слишком слабо для мёртвого гуля.

— Конар, — тихо сказал неведьмак. — Вставай.

— Чего? — Маг поднял голову. — Чего вставай? Дай отдышаться.

— Вставай, мать твою!

Геральд резко развернулся к лесу. Из чащи, из той самой темноты, откуда пришёл первый гуль, доносился тяжёлый топот. Множества лап. И запах — запах палёного мяса, серы и крови, многократно усиленный.

На опушку выбежали трое.

Огненные гули. Такие же огромные, такие же горящие изнутри, с теми же раскалёнными глазами и дымящимися пастями. Они остановись на мгновение, оценивая добычу, и этого мгновения хватило, чтобы холодный пот покрыл спину даже закалённого мага.

— Трое... — прошептал Конар. — это смерть.

— Бежим, — коротко бросил Геральд.

— Куда бежим?! Они же быстрее!

— Бежим в разные стороны.

И ведьмак рванул с места, не дожидаясь ответа. Он побежал вдоль опушки, туда, где лес редел, переходя в скалистую гряду. Ноги сами несли тело, уворачиваясь от корней и камней, прыгая через ручьи.

Сзади донёсся мат Конара, треск кустов и тяжёлый топот погнавшихся тварей. Двое гулей рванули за магом — видимо, его ледяная аура привлекала их как красная тряпка быка. Третий — самый крупный — кинулся за Геральдом.

Ведьмак бежал, чувствуя за спиной жар. Гуль настигал. Ещё немного — и когти вонзятся в спину, разорвут позвоночник, вырвут лёгкие.

На бегу Геральд сунул руку за пазуху. Там, в кожаном поясе, в специальных гнёздах, покоились флаконы с эликсирами. Пальцы нащупали нужный — стекло было холодным, почти ледяным, хотя остальные согревались теплом тела.

Эликсир временной незаметности. «Мёртвая вода» — называли его неведьмаки старой школы. Состав на основе вытяжки из трупного яда и трав, растущих на могилах. Останавливал сердце на полминуты, делая пьющего неотличимым от мёртвого для любой нечисти, ориентирующейся на тепло и запах живой крови.

Геральд на бегу вырвал пробку зубами и опрокинул флакон в рот.

Горло обожгло ледяной горечью. Сердце пропустило удар, потом ещё один, и ещё — и остановилось. Тело мгновенно обмякло, ноги подкосились. Ведьмак кубарем покатился по склону, зарываясь лицом в прелую листву и грязь.

Гуль выскочил на пригорок, откуда только что упал человек, и замер. Угольные глаза обшаривали местность, но не видели ничего, кроме камней и кустов. Ноздри раздувались, втягивая воздух, — и не находили знакомого запаха. Только запах мёртвой плоти, гнили и сырости.

Тварь постояла, рыкнула разочарованно и потрусила обратно, туда, где её собратья гнали мага.

Геральд лежал в грязи, чувствуя, как в ушах стучит тишина. Сердце молчало. Лёгкие не вздымались. Он был мёртв — на полминуты, на тридцать ударов, которые сейчас тянулись как вечность.

Где-то вдалеке, со стороны леса, донёсся крик.

Маг орал так, что, наверное, было слышно за версту. В его вопле смешались ярость, боль и отчаяние человека, понимающего, что живым ему не уйти.

— А-А-А-А! Пшли прочь, твари! Пшли! ЗАМЕРЗНИТЕ! СДОХНИТЕ! ЛЕДЯНАЯ БУРЯ! ЛЕДЯНАЯ...

Крик оборвался на полуслове, сменившись бульканьем и хрипом. А потом — тишина. Только треск веток под тяжёлыми лапами да удаляющийся топот гулей, которые, расправившись с добычей, уходили обратно в чащу.

Геральд лежал неподвижно. Счёт внутри головы отсчитывал последние мгновения.

...три... два... один...

Сердце дёрнулось, пропустило удар, и забилось снова — неровно, толчками, разгоняя по венам отравленную эликсиром кровь. Лёгкие судорожно втянули воздух, перемешанный с землёй и листвой.

Неведьмак поднялся медленно, чувствуя, как дрожат мышцы — последствия «Мёртвой воды» всегда были скверными.

Геральд пошёл назад, осторожно, ступая бесшумно, как кошка. Вышел на опушку и остановился.

Картина открылась жуткая.

Тело Брагоша так и лежало у дуба, размозжённое, с вывалившимися внутренностями. Вороны уже слетались на пир — несколько жирных туш копошились в ране, выдирая куски мяса.

Чуть дальше, на поляне, догорал труп первого гуля. От него ещё шёл жар, трава вокруг тлела, расползаясь чёрными проплешинами.

А у края леса, там, где деревья расступались, образуя естественную арку, лежал Конар.

Вернее, то, что от него осталось.

Гули разорвали мага в клочья. Ноги не было вовсе — оторвана по самое бедро. Кишки, вымотанные наружу, обвивали ближайшие кусты, как гирлянды. Лицо... лица практически не осталось — череп был раздроблен мощными челюстями, и сквозь осколки костей просвечивал раздавленный мозг.

Ледяной меч, которым так гордился Конар, валялся в стороне, медленно тая под лунными лучами, превращаясь в обычную воду, впитывающуюся в чёрную от крови землю.

Здесь мне не победить – осознал Геральд и пошел прочь с грустными мыслями. Ему не заплатят за убийство огненного гуля, а денег не было итак. – вот дерьмо! – выругался неведьмак

Где-то в глубине леса завыли гули — тоскливо, протяжно, будто оплакивая погибшего.

Глава 2

Геральд брёл по тракту уже третьи сутки.

Эликсиры кончились ещё вчера. Последний флакон с восстанавливающим зельем он выпил на рассвете, заедая горькой ягодой, случайно найденной у обочины. Желудок сводило голодными спазмами, во рту пересохло так, что язык казался куском старой кожи.

Деньги? Ни меди.

То, что осталось от кошеля, он вытряхнул ещё позавчера — несколько медяков ушли на краюху чёрствого хлеба в какой-то захудалой деревушке. С тех пор во рту не было ни крошки.

Неведьмачий организм вынослив, но голод — он и мутанта точит, только медленнее. Геральд чувствовал, как силы утекают с каждым шагом. Мышцы ныли, в глазах иногда темнело, а проклятый медальон на шее вибрировал всё чаще — вокруг было полно мелкой нечисти, но связываться с ней без оружия и эликсиров было самоубийством.

Меч он так и не нашёл. Тот, что расплавился в схватке с гулем, валялся бесполезным куском металла. Запасной клинок остался в гостинице, в городе, который он покинул неделю назад. До того города было ещё далеко, а этот, новый, вырастал на горизонте медленно, как мираж в пустыне.

Мидденхельм.

Один из городов Империи, сердце торговли, средоточие власти и богатства. Геральд слышал о нём много — от купцов, от таких же наёмников, от магов, пролетавших мимо на своих нелепых летательных конструкциях. Говорили, город огромен, как лес, и богат, как драконья сокровищница. Говорили, там можно заработать, если есть голова на плечах и меч в руках.

Меча не было.

Но голова пока держалась.

Геральд остановился, глядя на вздымающиеся в небо стены. Они были не просто высоки — они были чудовищны. Сотня футов чёрного камня, покрытого защитными рунами, которые слабо мерцали в предвечернем свете. Башни по углам уходили в облака, и на их шпилях горели магические огни — алые, зелёные, золотые

У ворот толпился народ. Телеги с товаром, погонщики скота, нищие, купцы в дорогих одеждах, солдаты в латах. Геральд влился в поток, стараясь держаться ближе к телегам — меньше шансов привлечь внимание.

Охранники у ворот работали быстро, но тщательно. Двое досматривали телеги, третий проверял документы, четвёртый — здоровенный детина с алебардой — оглядывал толпу, высматривая подозрительных личностей.

Взгляд его упал на Геральда.

— Эй, ты! — окликнул стражник, ткнув алебардой в сторону ведьмака. — Подойди.

Геральд подошёл. Остановился в двух шагах, глядя на стражника снизу вверх — тот был на голову выше, но жёлтые глаза мутанта заставили его поёжиться.

— Ты кто такой? — спросил стражник, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

— Я Геральд из Ривердэйла, — ответил ведьмак ровно, без тени эмоций. — Прибыл в город как наёмник.

Стражник моргнул. Потом переглянулся с напарником. И оба разразились хохотом.

— Слышал? — заржал первый, хлопая себя по ляжкам. — Из Ривердэйла! Он сказал — из Ривердэйла!

Второй, молодой парень с прыщавым лицом, вытирал выступившие от смеха слёзы:

— Ривердэ-э-эйл! Ахахаха! Я слышал, в Ривердэйле лучшие шлюхи во всей Империи!

Первый стражник, отсмеявшись, махнул рукой:

— Ладно, проходи. Ты есть в списках. Геральд шагнул в ворота.

Внутри него что-то закипало — тяжёлое, горячее, чуждое. Ярость. Та самая, которую ведьмачьи мутации должны были выжечь дотла, оставив только холодный расчёт. Но эликсиры кончились, организм был истощён, и контроль давал сбои.

Пальцы сами сжались в кулаки.

Геральд остановился, сделал глубокий вдох. Запах города — тысячи запахов, смешанных в одно целое — ударил в ноздри. Пот, навоз, жареное мясо, рыба, благовония, дёготь, магия.

Сзади донёсся приглушённый смех:

— Ахахахах, Ривердэ-э-эйл! Он правда это сказал! Представляешь, идёт такой весь из себя, а сам из дыры, где одни шлюхи! Может, он и есть шлюха, только переодетая?

— Ага, Какой-то чиновник вписал — видать, чтобы от жены скрыть, что он шлюхами пользуется. Маркировал его как наёмника, ахахаха! И готово! Шлюха из Ривердэйла!

Геральд медленно повернул голову. Стражники стояли к нему спиной, утирая слёзы, и даже не смотрели в его сторону. Ведьмак шагнул было обратно, но в этот момент его взгляд упал на то, что открылось за воротами.

И он замер.

Город.

Мидденхельм раскинулся перед ним, как живой организм. Улицы уходили вдаль прямыми линиями, вымощенные гладким тёмным камнем. Дома вздымались на пять, на шесть этажей, украшенные резьбой, витражами, балконами с коваными решётками. Местами между зданиями были перекинуты стеклянные мосты — прозрачные, парящие в воздухе без всякой опоры.

Но главное — порт.

Геральд двинулся вперёд, сам не замечая, как ноги несут его к набережной. Толпа расступалась перед ним — кто-то шарахался от жёлтых глаз, кто-то просто уступал дорогу, занятый своими делами.

Порт Мидденхельма был огромен. Он тянулся вдоль всей южной стены на несколько миль — причалы, доки, склады, краны. Вода в заливе кипела от движения.

Кораблей в гавани было около сотни. Трёхмачтовые галеоны, плоскодонные баржи и быстрые шхуны. Но не они приковали взгляд ведьмака.

Над водой, в сотне футов от берега, висели торговые космолёты.

Огромные конструкции из металла, сияющие магическими рунами, парили над причалами, медленно опускаясь или поднимаясь. Некоторые уже пришвартовались к специальным башням — высоченным иглам, уходящим в небо, от которых к кораблям тянулись прозрачные мостки, на которых работали грузчики.

Один из кораблей — трёхпалубный гигант с солнечными панелями из полированного серебра — как раз заходил на посадку. Он снижался плавно, беззвучно, только лёгкое гудение наполняло воздух.

Геральд видел такие раньше, но только издалека, мельком. Здесь они были частью пейзажа.

В порту кипела работа. Краны — механические, с паровыми двигателями — поднимали тюки с товарами и опускали их на телеги. Люди в форме портовой стражи сновали между ящиками, сверяя документы. Маги в синих мантиях стояли у специальных постаментов, контролируя разгрузку особо ценных грузов — из трюмов космолётов извлекали клетки с диковинными зверями, ящики, светящиеся изнутри, стеклянные колбы с цветными жидкостями.

Над всем этим висел запах — странная смесь соли, дёгтя, озона и чего-то сладковатого, магического.

Геральд прошёл дальше, к самой воде. Волны лизали каменные плиты набережной, покрытые зелёным налётом. Рядом с ним пришвартовалась небольшая яхта — изящная, вся белая, с позолоченными украшениями. На палубе стояла женщина в дорогом платье и смотрела на город в подзорную трубу, оправленную в серебро.

— Эй, ты! — окликнул её грубый голос. — Отойди от борта, здесь разгрузка!

Геральд отступил, пропуская носильщиков, тащивших тяжёлый сундук. Сундук был окован медью и слабо вибрировал — внутри что-то живое билось о стенки.

Он двинулся дальше, впитывая город глазами, ушами, ноздрями. Голод отступил на второй план, задавленный впечатлениями.

Вот группа магов в чёрном, с жезлами в руках, обсуждает что-то у огромной карты, проецируемой прямо в воздух. Вот механики в кожаных фартуках копаются в двигателе. Вот уличный торговец жарит мясо на магической плите без огня — мясо шипит на раскалённом камне, и запах такой, что у ведьмака сводит скулы.

Он заставил себя отвернуться. Денег нет. Значит, и мяса нет.

Надо искать работу.

Геральд остановился у столба с объявлениями. Здесь были расклеены листовки: «Требуются грузчики», «Куплю магические ингредиенты», «Пропал ребёнок, нашедшему награда», «Истребите крыс в подвалах — плата по договорённости».

Последнее заинтересовало. Крысы в Мидденхельме наверняка были не простыми — магический фон города порождал мутаций даже у грызунов. Но плата...

— Нищеброд, что ли? — раздался насмешливый голос за спиной.

Геральд обернулся. Перед ним стоял щеголь в расшитом камзоле, с тростью с набалдашником в виде драконьей головы. Рядом — двое слуг с надменными лицами.

— Ты на объявления пялишься, как голодный пёс на кость, — продолжил щеголь, кривя губы. — Работу ищешь? Так иди в порт, грузчики всегда нужны. А по этим бумажкам только отребье собирается — убийцы да крысоловы.

Он сплюнул под ноги Геральду и пошёл дальше, сопровождаемый холуйским смехом слуг.

Ведьмак смотрел ему вслед. Жёлтые глаза сузились, но он сдержался. Ещё не хватало ввязываться в драку с каким-то напыщенным индюком. Только внимания привлекать.

Он вернулся к объявлениям, сорвал одно — про крыс — и сунул в карман.

Нижний город — значит, трущобы. Значит, платить будут медяками. Но выбирать не приходилось.

Геральд двинулся в указанном направлении, но прежде чем углубиться в узкие улочки, ещё раз оглянулся на порт.

Солнце садилось за космолёты, окрашивая их корпуса в багровые тона. Механические краны замерли на миг, провожая день. Маги зажгли первые ночные огни, и город начал переливаться тысячами цветов.

Красиво.

И совершенно чужое.

Геральд поправил пустые ножны и шагнул в тень узкого переулка, где уже клубился туман, пахнущий отбросами и нищетой.

Верхний город остался за спиной — со своим богатством, космолётами и смехом стражников, которые всё ещё, наверное, травили байки про Ривердэйл.

Ничего.

Он ещё вернётся.

Когда будет меч, деньги и эликсиры.

А пока — крысы. Медяки.

Склады в порту Мидденхельма пахли рыбой, дёгтем и гнилью.

Геральд нашёл место за грудами пустых ящиков — небольшой закуток, защищённый от ветра и чужих глаз. Дощатый настил был влажным, но ведьмак не привык к роскоши. Он скинул плащ, свернул его в подобие подушки и лёг, глядя в небо.

Луна висела над космолётами — огромная, жёлтая, равнодушная. Где-то в порту перекликались грузчики, лязгал металл, шипел пар. Город не засыпал никогда.

Геральд закрыл глаза.

Голод слегка отпустил — организм перешёл в режим экономии, замедляя обмен веществ. Это помогало, но ненадолго. Завтра нужно было найти работу во что бы то ни стало. Крысы, грузчики, даже выгребные ямы — плевать.

Глаза слипались. Мысли текли медленно, вязко, как смола.

Потом всё поплыло, смешалось, и Геральд провалился в сон.

— Смотрите-ка, бомж ночует!

Голос врезался в сознание, как нож. Резкий, пьяный, громкий.

Геральд открыл глаза.

Над ним стояли трое. Мужики лет сорока, в рванье, пропахшие дешёвым пойлом и собственной мочой. У одного в руке — бутылка с мутной жидкостью, у второго — кривой нож, которым он ковырял в зубах.

— Очнулся, голубчик! — заржал первый, тот, что с бутылкой. — А мы уж думали, ты того, дуба дал. Лежишь, не шевелишься. Думали, обокрасть можно.

Второй, тощий, с редкими зубами, наклонился ближе, вглядываясь в лицо Геральда:

— Глаза-то, глаза! Жёлтые, как у кота! Ты что за зверь такой?

— Может, он мутант? — подал голос третий, самый плюгавый. — Я слышал, в империи мутантов ловят и на арену кидают. За них хорошие деньги дают.

— Ага, щас! — махнул бутылкой первый. — Этот тощий, как жердь. Какой из него гладиатор? Он подохнет в первой же схватке.

— Зато глаза забавные, — осклабился тощий. — Эй, желтоглазый, вставай, покажи, что умеешь. Может, станцуешь нам?

Геральд медленно сел.

— Пшёл вон, — сказал он тихо, почти спокойно.

Пьяницы переглянулись и заржали.

— Слышали? — залился тощий. — Пшёл вон, говорит! Ах-ха-ха! Ну ты даёшь, убогий! Ты вообще понимаешь, где находишься? Это наши склады. Мы тут главные.

— Точно, наши, — подтвердил плюгавый. — Мы тут каждую ночь бухаем. А ты на нашей территории лёг. Значит, должен нам.

— За постой, — пояснил тощий, щерясь беззубым ртом. — Гони монету, или мы из тебя самого монету сделаем.

Геральд молчал.

— Чего молчишь, урод? — первый шагнул вперёд, нависая над ведьмаком. — Или ты глухой? Я сказал — гони монету!

И пнул.

Носок грязного сапога врезался Геральду в плечо. Силы в ударе было мало — пьяница еле стоял на ногах, — но сам факт...

Внутри у ведьмака что-то оборвалось.

Ярость, которую он сдерживал весь день, всю ночь, все эти проклятые сутки без еды и нормального сна, рванулась наружу, как пламя из жерла вулкана. Медальон на шее бешено задрожал — мутантская кровь вскипела, выплёскивая адреналин в истощённое тело.

Геральд вскочил.

Пьяница не успел даже моргнуть. Жёсткий удар в челюсть отбросил его на ящики. Бутылка вылетела из руки, разбилась о камни, окатив всех мутными брызгами.

— Ты... — начал тощий, хватаясь за нож.

Геральд шагнул к нему, перехватил руку с ножом, выкрутил — хрустнули суставы. Тощий заорал, выронил оружие и рухнул на колени, прижимая сломанную кисть к груди.

Плюгавый попытался убежать, но ведьмак настиг его в два прыжка. Удар в спину — и тот врезался лицом в дощатый настил, разбив нос в лепёшку.

Геральд развернулся к первому, который уже поднимался, тряся башкой. Кровь текла из рассечённой губы, глаза налились злобой.

— Сука... — прохрипел он, вытирая рот. — Ты труп, мутант. Я тут всех знаю. Тебя зарежут сегодня же.

Неведьмак молча приблизился. Схватил пьяницу за грудки, приподнял над землёй и с силой влепил затылком о ящик. Раз, другой, третий. Дерево затрещало, из разбитой головы брызнула кровь.

— Стоять!

Голос прозвучал резко, властно. Из-за угла склада выступили четверо в чёрной форме — городской патруль. В руках — ружья и арбалеты, направленные прямо на Геральда.

— Руки вверх, быстро!

Ведьмак медленно поднял руки. Арбалеты щёлкали взведёнными тетивами — ещё миг, и они выстрелят.

— Что здесь происходит? — старший патруля, здоровяк с нашивками сержанта, подошёл ближе, оглядывая кровавую картину. — Ты их?

Геральд молча кивнул.

— Они первые начали, — добавил он.

— Ага, конечно, — сержант сплюнул. — Все так говорят. Вяжите его.

Двое патрульных опустили ружья, приблизились к ведьмаку с железными браслетами. Геральд не сопротивлялся — против арбалетов не попрёшь. Холодный металл защёлкнулся на запястьях.

— И этих забрать, — сержант ткнул пальцем в пьяниц. — Живы ещё, волоките в участок.

Патрульные скрутили стонущих алкашей и погнали всю компанию через ночной порт. Геральд шагал молча, глядя под ноги. Фонари на столбах шипели магическим светом, отбрасывая длинные тени.

Здание, куда их привели, было огромным — пять этажей чёрного камня, с колоннами у входа и гербом Империи над дверями. Внутри пахло бумагой, потом и страхом.

— Сидеть, — конвоир толкнул Геральда на деревянную скамью. Рядом плюхнули пьяниц. Те скулили, размазывая кровь по лицам.

Ждать пришлось недолго. Через полчаса их вызвали — всех четверых.

Кабинет следователя оказался просторным, со сводчатым потолком и огромным столом из тёмного дуба. За столом сидел человек в чёрном мундире с серебряными нашивками — сухой, с острыми чертами лица и холодными глазами.

— Итак, — начал он, даже не взглянув на Геральда. — Что у нас?

Сержант, доставивший задержанных, вышел вперёд и коротко доложил: драка у складов, трое местных алкашей, один пришлый, избил их, нанёс увечья.

Следователь перевёл взгляд на пьяниц. Тощий, со сломанной рукой, заныл:

— Господин следователь, мы ничего не делали! Он сам напал! Зверь, настоящий зверь! Глаза жёлтые, как у волка! Убить нас хотел!

— Заткнись, — бросил следователь равнодушно. Посмотрел на конвойных: — Этих троих — в клетку. Завтра гладиаторские игры. Толку от них всё равно нет, пусть хоть умрут ради развлечения благородной публики.

Пьяницы замерли. А потом заголосили в три глотки:

— Помилуйте! Господин! Мы не виноваты! Это он! Он мутант! Пощадите!

Конвойные уже тащили их к двери, не обращая внимания на вопли. Дверь захлопнулась, отсекая крики.

В кабинете стало тихо.

Следователь наконец посмотрел на Геральда. Взгляд его был цепким, изучающим.

— Зачем пришёл в Мидденхельм?

— Работу искал.

— Работу, говоришь... А знаешь, что сейчас творится на восточных границах? — не оборачиваясь, спросил он.

— Нет.

— Орки. Они прут с гор уже третий месяц. Сожгли пять пограничных крепостей, вырезали десяток деревень. Империя не хочет бросать свои войска, поэтому отправляет наемников. — Он повернулся. — Ты выглядишь крепким. Драться умеешь.

— Я наёмник, — ответил Геральд. — Это моя работа.

— Вот и отлично. Империя платит наёмникам исправно. Кормёжка, крыша над головой. И никаких проблем с законом. Драка забывается, если ты записался в армию.

Геральд прищурился:

— Вы предлагаете мне стать солдатом?

— Я не предлагаю, — жёстко сказал следователь, возвращаясь за стол. — Я ставлю перед фактом. Либо ты идёшь в армию добровольцем, получаешь экипировку и жалованье, либо отправляешься в камеру, а через неделю — на рудники, гнуть спину за гроши, пока не сдохнешь. Выбирай.

Неведьмак молчал. В голове проносились мысли: армия, война, орки. Шанс выжить там невелик. Но рудники — верная смерть. Там не протянуть и месяца без эликсиров и нормальной еды.

— Я неведьмак, — сказал он наконец. — Меня учили убивать чудовищ, а не воевать в строю.

— Орки — те же чудовища, — парировал следователь. — Только злее и хитрее. Знаешь, что они делают с пленными? Сдирают кожу заживо и набивают соломой. Чучела выставляют у своих становищ. Я видел такие. Не дай Боги никому.

Геральд вспомнил огненных гулей, разорванного Брагоша, размозжённую голову Конара. Орки... Какая разница, кто будет пытаться тебя убить? Монстры или люди — смерть всегда одинакова.

— Деньги, — сказал он. — Сколько?

— Жалованье рядового наёмника — пять империалов в месяц. Плюс паёк, обмундирование и премия за каждую подтверждённую голову орка. Если выживешь — станешь богачем.

Геральд подумал о пустом кошельке, о голодном желудке, о мече, который нужно купить. О крыше над головой.

— Согласен, — выдохнул он.

Следователь кивнул, будто именно этого ответа и ждал. Выдвинул ящик, достал бланк, быстро заполнил несколько строк, поставил подпись и приложил печать. — С этой бумагой идёшь в распределительный лагерь. Это на западной окраине города, у военных казарм. Там получишь форму, оружие и направление. Свободен.

Он протянул бумагу. Геральд взял, взглянул на корявые строчки, на имперскую печать. Решено.

— Конвоир! — крикнул следователь. — Проводи этого до ворот и укажи дорогу к казарму.

Распределительный лагерь оказался огромным пустырём, заставленным палатками и деревянными бараками. Воняло потом, щами и махоркой. Тысячи людей — крестьяне, ремесленники, уголовники, наёмники — слонялись между постройками в ожидании отправки.

Геральда встретил писарь — тощий парень в очках, с вечно испачканными чернилами пальцами. Он проверил бумагу, кивнул и ткнул пальцем в сторону одного из бараков:

— Третья казарма, место сорок семь. Вещи получишь у каптенармуса завтра. Сегодня уже поздно. Жрать — вон там, полевая кухня, дотемна работает. Вопросы?

— Где спят? — коротко спросил Геральд.

— В казарме, я ж сказал. Нары, солома, одеяло. Не гостиница, но переживёшь.

Геральд пошёл к бараку. Внутри было темно и душно. Десятки нар, забитых людьми. Кто-то храпел, кто-то ворочался, кто-то тихо переговаривался в углу. Пахло потом, грязными портянками и дешёвым табаком.

Сорок седьмое место оказалось у стены, почти под самым потолком — верхние нары. Геральд забрался на них, бросил плащ под голову и лёг, глядя в дощатый потолок.

Глаза слипались сами собой. Организм, измотанный голодом, дракой и бессонной ночью, требовал отдыха. Геральд закрыл глаза и провалился в сон мгновенно.

Спустя немного… — Эй, новенький! — грубый голос ворвался в сновидение, разбивая его вдребезги. — Подъём! Утро уже, каптенармус ждать не будет!

Геральд открыл глаза.

Над ним стоял здоровенный детина в грязной форме и тряс его за плечо. Вокруг уже копошились люди, собирая пожитки.

— Вставай, говорю! Проспишь жратву — ходи голодный.

Глава 3

Завтрак в распределительном лагере оказался довольно вкусной баландой из перловки с плавающими кусочками сала и чёрствой краюхой хлеба. Геральд ел быстро, механически, почти не чувствуя вкуса. Организм требовал калорий, и ведьмак запихивал в себя всё, что давали, не жуя.

После еды новобранцев построили во дворе. Человек двести, разношёрстная толпа: вчерашние крестьяне, беглые каторжники, городские босяки и несколько таких же, как Геральд, наёмников с холодными глазами. Всех их обогнал морозный утренний ветер, несущий запах дыма и машинного масла.

Из штабного барака вышел человек.

Огромный. Под два метра ростом, широченный в плечах, с руками толщиной в ногу обычного мужика. На нём был чёрный мундир без знаков различия, но вся его фигура источала власть. Лицо пересекал глубокий шрам — от левого глаза через щёку до подбородка, стягивая кожу в безобразный рубец.

Командир.

Он подошёл к строю, остановился напротив центра. Взгляд его серых глаз скользнул по лицам, изучая, оценивая.

— Меня зовут Командир Кроу, — заговорил он низким, рокочущим голосом. — Здесь я бог, царь и военный трибунал в одном лице. Запомните это, чтобы потом не удивляться.

Он прошёлся вдоль строя, останавливаясь то у одного, то у другого.

Кроу остановился напротив Геральда. Его глаза сузились, заметив необычную внешность.

— Ты. Из лука, арбалета, ружья стрелять умеешь?

— Я дерусь мечом, — ответил ведьмак ровно.

Командир удивлённо приподнял бровь, и на его обезображенном лице появилось подобие улыбки.

— Мечом, значит. Отлично. Знаешь, сколько здесь таких, кто умеет мечом? Единицы. Все хотят стрелять издалека, прятаться за спины других. Трусы. А ближний бой — это когда смотришь врагу в глаза и видишь, как из него душа вон выходит. Бойцов в ближнем бою всегда не хватает. Твоё жалование также вдвое больше. Он хлопнул неведьмака по плечу с такой силой, что обычный человек упал бы. Геральд устоял.

— Пройдёшь к каптенармусу после построения. Получишь нормальное снаряжение. Следующий!

...

Час спустя Геральд стоял у казармы, рассматривая выданное имущество.

Ромбовидный щит — тяжёлый, окованный сталью, с гербом Империи в центре. Меч — добротный, сбалансированный, хоть и без изысков. И полные латы: кираса, наплечники, поножи, рукавицы. Всё подогнано под его рост, всё тяжёлое, надёжное.

Ведьмак никогда не носил таких доспехов. Ведьмачья работа требовала лёгкости и скорости. Но здесь, видимо, предполагалось иное.

— Тяжелая пехота, — усмехнулся проходящий мимо десятник. — Тебя, парень, из-за роста и плеч туда определили. Будешь в первой линии стоять, орков встречать. Не боишься?

Геральд промолчал. Десятник хмыкнул и пошёл дальше.

Через полчаса всех экипированных построили снова и погрузили в обозы, которые доставили их на летное поле. Там, выстроившись в ряд, стояли они — имперские транспортные космолёты.

Геральд видел их вчера в порту, но вблизи они производили ещё более сильное впечатление. Огромные металлические стрекозы с четырьмя винтами по углам, с тупыми обтекаемыми носами и распахнутыми грузовыми аппарелями. Внутри горел тусклый свет, слышался гул двигателей, пахло маслом и металлом.

— Заходим! Живей, живей! — орали сержанты, подгоняя солдат.

Геральд поднялся по трапу внутрь одного из кораблей. Вдоль бортов тянулись откидные сиденья, уже занятые десятками таких же, как он, наёмников. Неведьмак нашёл свободное место у иллюминатора, сел, прислонил щит к ногам.

Винты загудели громче, корпус завибрировал. Космолёт оторвался от земли плавно, почти незаметно, и через минуту за толстым стеклом поплыли крыши Мидденхельма, уменьшаясь, превращаясь в игрушечные домики.

— Первый раз летишь?

Геральд повернул голову. Соседом оказался парень лет двадцати, рыжий, веснушчатый, с неумело приклеенной улыбкой на лице. На коленях он сжимал топор, явно непривычный к оружию.

— Нет, — коротко ответил Геральд.

— А я первый. Страшно. Говорят, эти штуки иногда падают. Магия, она такая — то работает, то нет. — Парень говорил быстро, нервно. — Меня Рори зовут. Из Кринфилда я, деревня под столицей. Забрали позавчера прямо с поля. Сказали, война, все обязаны. А ты?

— Геральд из ривердэйла.

— Не слышал, — Рори покосился на жёлтые глаза ведьмака и поспешно отвернулся. — Слушай, а ты ведьмак или неведьмак? Мне дед рассказывал, что ведьмаки монстров убивают. У тебя глаза как у кошки.

— Теперь я наемник, — уточнил Геральд

Рори понял, что расспросы лучше прекратить, и замолчал. Но ненадолго. Минуты через три он снова заёрзал:

— Слышь, Геральд, а ты знаешь, куда нас везут?

— Крепость Торнвэйл.

— Точно. Торнвэйл. — Рори понизил голос до шёпота. — А я слышал, что там творится. Орки уже месяц её осаждают. Три штурма отбили, но гарнизон почти весь полег. Нас везут туда пополнение. Только... — он оглянулся, убеждаясь, что никто не слушает, — только говорят, что это не пополнение. Что нас везут на убой. Что орков там тьма, и крепость вот-вот падёт. Мы там все поляжем, Геральд. Все до одного.

Неведьмак промолчал. Он и сам догадывался, что империя не станет тратить хорошие войска на оборону второстепенной и маловажной крепости. Туда всегда посылают штрафников и наёмников — дешёвое мясо.

— Если боишься, мог бы сбежать, — сказал он.

— Куда? — горько усмехнулся Рори. — У меня там, в деревне, мать и сестра. Если я сбегу, их в заложники возьмут. Или на рудники отправят. А так хоть жалованье им пойдёт, если я... если меня убьют.

Геральд посмотрел на парня. Молодой, глупый, перепуганный. Таких убивают в первом же бою.

— Держись рядом со мной, — неожиданно для себя сказал ведьмак. — Может, выживешь.

Рори расплылся в благодарной улыбке.

— Спасибо! Спасибо, Геральд! Я буду, буду держаться!

Космолёт тряхнуло. В иллюминаторе проплыли облака, и вдруг они кончились, открыв панораму, от которой у Рори отвисла челюсть, а Геральд невольно сжал рукоять меча.

Внизу простиралась долина, перечёркнутая лентой реки. Посередине, на скалистом утёсе, стояла крепость Торнвэйл. И вокруг неё кипело сражение, какого Геральд никогда не видел.

Тысячи орков облепили подступы к стенам, словно муравьи гнилое мясо. Они лезли по лестницам, карабкались на стены, разбивали ворота таранами. Со стен крепости летели стрелы, камни, лилась горячая смола — но орков было слишком много. Они пёрли, не считаясь с потерями, заваливая ров трупами, по которым уже лезли новые.

Чёрный дым поднимался от горящих башен. Где-то взорвались пороховые склады, и в воздух взметнулся огненный гриб. Крики умирающих, лязг металла, рёв орков — всё это смешалось в один чудовищный гул, долетающий даже до космолёта.

По небу носились крылатые твари — орки на каких-то летающих ящерах пытались атаковать башни с воздуха. Защитники отвечали магией — огненные шары и молнии взрывались в небе, сбивая всадников, которые падали вниз, разбиваясь о камни.

— Матерь Божья... — прошептал Рори, глядя в иллюминатор побелевшими глазами. — Там же... там же ад.

В салоне началась паника. Солдаты повскакивали с мест, прижимаясь к иллюминаторам. Кто-то истерически захохотал, кто-то забормотал молитвы, кто-то просто заорал в голос:

— Нас там всех убьют! Это ловушка! Разворачивайтесь, сволочи!

— Спокойно! — рявкнул сержант, входящий в салон. — Сидеть по местам! Сейчас высадка!

Но его никто не слушал. Один из наёмников — здоровенный мужик с топором — вдруг бросился к грузовой аппарели, которая ещё не закрылась после взлёта. Он оттолкнул сержанта, вцепился в край проёма и, не глядя вниз, прыгнул.

Мы видели, как его фигура кувыркаясь полетела к земле. Он даже не закричал — ветер сорвал голос. Через несколько секунд он исчез из виду.

— Сумасшедший, — выдохнул кто-то. — С такой высоты — насмерть.

— А здесь — тоже насмерть, только медленнее и больнее, — огрызнулся другой.

Сержант выхватил пистолет и выстрелил в потолок. Грохот перекрыл панику.

— ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ! — заорал он. — Сейчас пойдём на снижение. Как откроется аппарель — бегом наружу и врассыпную! Пригнуться, щиты вверх! Если орки доберутся до вас до того, как вы добежите до стен — сами виноваты. ВСЁ! ПРИГОТОВИТЬСЯ!

Геральд встал, поправил щит на руке, взял меч. Рори прижался к нему, мелко крестясь. Ведьмак окинул взглядом салон: сотня человек, обречённых на смерть, сжимающих оружие побелевшими пальцами.

Космолёт резко пошёл на снижение. Земля приближалась с ужасающей скоростью. В иллюминаторе мелькнули стены крепости, горящие башни, орды орков, задирающих головы вверх и разевающих пасти в беззвучном рёве.

— ДЕРЖАТЬСЯ! — заорал пилот из кабины.

Удар. Космолёт тряхнуло так, что Геральд едва устоял на ногах. Зашипели гидравлика, заскрежетал металл. Аппарель начала опускаться, и внутрь ворвался запах битвы — дым, кровь, палёное мясо, пот и страх.

— ВПЕРЁД! — заорал сержант.

Первые ряды ринулись наружу. Геральд побежал вместе со всеми, увлекая за собой Рори. Выскочив из корабля, он оказался на поле, усыпанном телами. Вокруг садились десятки таких же космолётов, извергая из себя потоки солдат.

Небо почернело от машин. Винты грохотали так, что закладывало уши. Сотни наёмников высыпали на землю, выстраиваясь в подобие боевых порядков.

И в этот момент к ним подошёл человек, он появился словно из ниоткуда — высокий, в чёрном балахоне, с посохом, увенчанным светящимся кристаллом. Лицо скрывал глубокий капюшон, но Геральд почувствовал исходящую от него ауру. Маг. И не просто маг — мутант. Такой же, как ведьмаки, только изменённый иначе.

— Слушайте меня! — голос мага перекрыл шум битвы, хотя говорил он почти шёпотом. — Я Верховный маг Торнвэйла. Ваши космолёты уже улетели. Возвращаться не на чем. У вас только один путь — в крепость. Восточная стена! Видите башню с красным флагом? — он указал посохом.

Геральд проследил за жестом. На восточной стороне, над грудой обломков, развевалось алое полотнище.

— Орки пробили брешь катапультами! Стена рухнула! Если они ворвутся внутрь — крепость падёт через час. Вам нужно бежать туда, заткнуть пролом своими телами, держаться до последнего! Бегом! БЕГОМ!

И маг исчез — просто растаял в воздухе, оставив после себя лёгкий запах озона.

— Слышали? — заорал офицер. — Бегом к восточной стене! Вперёд, мать вашу!

Толпа наёмников рванула через поле, огибая трупы, спотыкаясь о камни. Геральд бежал, чувствуя, как тяжёлые доспехи сковывают движения, но жаловаться не приходилось.

Впереди вырастала восточная стена. Вернее, то, что от неё осталось. Огромный пролом зиял в каменной кладке, шириной в десятки футов. Внутри, за проломом, кипела рукопашная — горстка защитников пыталась сдержать орков, лезущих в щель.

Геральд ворвался в пролом первым.

Щит он держал высоко, прикрывая голову, меч — наготове. За спиной слышалось тяжёлое дыхание Рори и топот наёмников, вбегающих в ад.

Пролом в стене был огромен — камни, обломки балок, куски штукатурки валялись вперемешку с телами. Здесь пахло кровью, порохом и горелой плотью. Сквозь щель в стене лился багровый свет заката, и в этом свете кипела схватка.

Орки были везде, зелёные туши, перекачанные мускулами, с клыками, торчащими из нижних челюстей, с жёлтыми глазами, налитыми злобой. В руках — топоры, мечи, дубины, утыканные гвоздями. Они лезли через пролом стеной, давя друг друга, рыча и матерясь на своём гортанном наречии.

Геральд не думал. Тело работало само, как заведённый механизм.

Первый орк бросился на него, размахивая топором. Ведьмак ушёл в сторону, пропуская удар мимо, и в тот же миг вонзил меч орку под мышку — туда, где шкура тоньше. Клинок вошёл по рукоять. Орк взревел, дёрнулся, и Геральд, уперевшись ногой ему в живот, выдернул меч. Тёплая кровь брызнула на лицо, заливая глаза.

— Геральд! — заорал Рори сзади.

Ведьмак развернулся. Второй орк, поменьше, но шустрый, уже заносил дубину над рыжим парнем. Рори вскинул топор, но удар был слишком силён — дубина отбросила его щепку, врезалась в плечо. Парень взвизгнул и упал.

Геральд рубанул орка по шее сзади. Клинок перерубил позвонки, и зелёная туша рухнула на Рори, придавив его.

— Вставай! — рявкнул ведьмак, стаскивая тело.

Рори выбрался, бледный, с вывернутой рукой. Плечо распухло, но кость, видимо, была цела.

Битва кипела уже по всему пролому. Наёмники Империи смешались с орками в единую кровавую кашу. Скрежет металла, хруст костей, предсмертные хрипы — всё слилось в сплошной гул.

Геральд рубил направо и налево. Меч входил в плоть, выходил, входил снова. Он не считал убитых — их было слишком много. Орки пёрли, как саранча, не обращая внимания на потери.

Внезапно что-то ударило в щит с такой силой, что Геральда развернуло. Стрела. Длинная, с чёрным оперением, пробила щит насквозь и застряла, торча на ладонь с внутренней стороны. Ведьмак выдернул её, отбросил. Тут же вторая стрела врезалась в наплечник, зазвенела, отскочив. Третья — в шлем. Голова мотнулась, в ушах зазвенело.

— Чёрт, — выдохнул Геральд, ощупывая шлем. Цел. Латы держали.

Он вдруг осознал, насколько непривычно ему в этих доспехах. Тяжёлые, сковывающие движения, они замедляли реакцию, мешали дышать. Обычно неведьмак полагался на скорость и ловкость, уклоняясь от ударов, а не принимая их на грудь. Но здесь, в этой мясорубке, скорость не спасла бы — слишком плотно всё было забито телами. Латы, как ни странно, оказывались единственным шансом выжить.

Стрела в шлем — и он даже не заметил бы её, будь без защиты. Привычная лёгкая кожаная куртка не спасла бы.

Вокруг творилось нечто невообразимое.

Сверху, с уцелевших участков стены, защитники крепости поливали орков свинцом и магией. Дальнобойные длинноствольные ружья — выкашивая целые ряды наступающих. Пули, раскалённые добела, пробивали зелёные тела насквозь, оставляя дымящиеся дыры.

Лучники работали без остановки — стрелы сыпались градом, заставляя орков прикрываться щитами. Арбалетчики били с прицельной точностью, выбирая шаманов и вождей.

Но и орки не оставались в долгу. Их шаманы — уродливые создания в рваных балахонах, увешанные костями и черепами — творили свою кровавую магию.

Один из них, стоя на груде трупов, воздел руки к небу, и над полем боя сгустились тучи. Багровые молнии ударили в ряды защитников, испепеляя десяток наёмников. Воздух наполнился запахом горелого мяса.

Другой шаман создал мерцающий купол над передовыми отрядами орков. Стрелы и пули, влетая в этот купол, замедлялись и падали на землю, не причиняя вреда. Защитники ругались, перезаряжая ружья и пытаясь пробить магический щит тяжёлыми болтами, но тщетно — магия держала.

— Огонь! Огонь по шаману! — заорал кто-то из офицеров.

Маги Империи, стоящие на стене, ответили. Огненные шары, размером с тележное колесо, полетели в сторону шамана. Один из них взорвался прямо над куполом, разбрызгивая жидкое пламя. Купол дрогнул, пошёл рябью, но устоял. Второй шар угодил точно в шамана — взрыв разметал его в клочья, но купол исчез не сразу, а через минуту, когда орки уже ворвались в пролом.

Геральд рубился, не обращая внимания на магическую дуэль над головой. Его мир сузился до трёх футов вокруг — пространства, достаточного, чтобы видеть следующего врага.

Очередной орк, огромный, с рогатым шлемом, попёр на него, размахивая двуручным топором. Геральд принял удар на щит — топор врубился в металл и дерево, застряв на мгновение. Этого хватило, чтобы ведьмак шагнул вперёд и вогнал меч орку в пах снизу вверх. Орк взвыл, выпустил топор и рухнул на колени. Геральд добил его ударом в шею.

— Геральд! Сзади! — крикнул Рори.

Ведьмак развернулся, но поздно. Огромная дубина, покрытая шипами, обрушилась на то место, где он только что стоял. Если бы не предупреждение, он был бы размазан по камням. Геральд отпрыгнул, уходя от второго удара, и увидел того, кто атаковал.

Настоящий горный тролль, ростом в три человеческих роста, с серой гранитной шкурой и маленькими злобными глазками. В руках он сжимал ствол молодого дерева, обмотанный цепями и утыканный гвоздями. Одного удара такой дубины хватило бы, чтобы превратить человека в кровавое месиво.

Тролль шёл сквозь строй, не разбирая своих и чужих. Он врезался в гущу битвы, размахивая своим орудием, и люди, и орки разлетались в стороны, как кегли. Несколько наёмников попытались атаковать его копьями, но копья ломались о каменную шкуру, не причиняя вреда.

— Отходи! — заорал Геральд, хватая Рори за шиворот и оттаскивая в сторону. — Этого голыми руками не взять!

Тролль тем временем добрался до стены. Он с размаху врезал дубиной по уцелевшему участку кладки, и камни посыпались вниз, погребая под собой нескольких защитников. Сверху в тролля полетели огненные шары — маги пытались его остановить. Шары взрывались на его спине, оставляя чёрные пятна, но тролль лишь отмахивался от них, как от назойливых мух.

— Баллисту! Тащите баллисту! — раздались крики.

Геральд оглянулся в поисках укрытия. Вся восточная часть крепостного двора превратилась в поле боя. Орки уже прорвались через пролом и теперь расширяли плацдарм, в то время как защитники пытались их сдержать.

Рядом с ведьмаком упал наёмник с пробитой головой. Другого разрубили топором почти пополам. Третий, без руки, пытался отползти, но орк добил его ударом в спину.

Рори стоял рядом, сжимая топор побелевшими пальцами. Плечо его распухло ещё сильнее, двигать рукой он почти не мог, но держался.

Пробиваемся к лестнице на стену. Там безопаснее.

Они двинулись, отбиваясь от наседающих орков. Геральд рубил, колол, бил щитом, каждым движением убивая или калеча. Рори отмахивался топором левой рукой, неуклюже, но отчаянно.

До лестницы оставалось шагов двадцать, когда из толпы орков вырвался вождь — огромный, в железной маске, с двумя мечами в руках. Он заметил Геральда и, взревев, бросился на него.

Вождь атаковал стремительно. Первый меч Геральд принял на щит, второй чудом парировал мечом. Удар был такой силы, что рука онемела. Вождь наседал, его мечи мелькали, как молнии. Геральд отступал, уворачиваясь, принимая удары на щит, который уже трещал по краям.

— Сейчас! — крикнул кто-то.

Рори, забыв об осторожности, бросился на вождя сбоку, пытаясь ударить топором по ноге. Вождь заметил движение, развернулся и одним ударом меча рассёк парню горло.

Рори захрипел, выронил топор, схватился за шею. Кровь хлынула между пальцев, заливая грудь. Он посмотрел на Геральда широко раскрытыми глазами, полными ужаса и недоумения, и рухнул лицом в грязь. Парень дёрнулся в последний раз и затих.

Ярость взметнулась в груди ведьмака. Он забыл про осторожность, забыл про усталость. Он прыгнул на вождя, обрушив на него град ударов. Меч свистел в воздухе, врубаясь в доспехи, высекая искры. Вождь отбивался, но Геральд был быстрее, мастерство ведьмаков превосходило даже знаменитые орочьи искусства владения оружием.

Удар. Ещё удар. Меч вождя вылетел из руки. Второй Геральд выбил щитом. Вождь попятился, открыв горло. Ведьмак рубанул наискось, и голова орка, в железной маске, покатилась по камням, обливая всё вокруг чёрной кровью.

Геральд стоял над телом, тяжело дыша. Рядом лежал Рори, мёртвый, с остановившимися глазами.

Со стороны пролома донёсся оглушительный треск. Ещё один тролль пробил стену, расширяя проход. Теперь их было двое. Они шли плечом к плечу, сметая всё на своём пути. За ними хлынула свежая волна орков.

Защитники дрогнули. Кто-то побежал. Крики «Держать строй!» тонули в общем гаме.

Сверху, со стены, ударили баллисты. Тяжёлые копья, пущенные с чудовищной силой, вонзились в первого тролля. Одно пробило ему грудь насквозь, второе — живот. Тролль взревел, зашатался, взмахнул дубиной, но силы оставили его. Он рухнул на колени и завалился на бок, подминая под себя десяток орков.

Второй тролль, видя гибель собрата, взбесился. Он ринулся прямо на стену, пытаясь достать баллисты дубиной. Удар пришёлся по краю стены — камни посыпались, одна из баллист сорвалась вниз, раздавив нескольких наёмников.

Маги ударили по троллю всеми силами. Молнии, огненные шары, ледяные копья — всё смешалось в один ослепительный фейерверк. Тролль горел, но продолжал бить. Только когда десяток арбалетчиков всадили ему в голову тяжёлые болты с разрывными наконечниками, он замер, пошатнулся и рухнул, подняв тучу пыли.

Крики раненых, стоны умирающих, рёв орков — всё смешалось. В небе кружили летающие ящеры со всадниками-орками, сбрасывающими на головы защитников камни и зажжённые факелы.

Ведьмак прислонился к стене, переводя дух. Руки дрожали от перенапряжения, в ушах стоял звон. Он посмотрел на свои ладони — они были в чужой чёрной запёкшейся крови.

Глава 4

Рассвет застал защитников цитадели в мрачном молчании.

Бой стих лишь под утро, когда орки, обессиленные ночными атаками, откатились к пролому, перегруппировываясь. Но все понимали — это затишье перед последней бурей. Следующий штурм станет решающим.

Во внутреннем дворе цитадели собралось около семисот выживших. Те, кто ещё мог держать оружие, те, кто не истёк кровью в ночной резне. Они сидели прямо на земле, прислонившись к стенам, перевязывая раны, молча жуя сухие пайки. От усталости глаза слипались, но никто не спал — слишком велико было напряжение.

Геральд нашёл место у разрушенной колонны. Он снял шлем и положил рядом, провёл рукой по слипшимся от пота и крови волосам. Латы всё ещё давили на плечи, но снимать их было бы глупостью — орки могли вернуться в любую минуту.

Рядом с ним примостился тощий наёмник по прозвищу Слизняк — парень с вечно бегающими глазами и нервным смешком. Он всё время что-то бормотал под нос, то ли молитвы, то ли проклятия.

— Слышь, желтоглазый, — заговорил он, косясь на Геральда. — Ты в этих... неведьмаках... долго продержался? Я слышал, вас мало осталось. Всех поубивали.

— Достаточно, — коротко ответил Геральд.

— А я из Когнитоля, — продолжал Слизняк, будто не слыша ответа. — Там у нас крысы с кошку размером. Я крысоловом был. Представляешь, меня с крысоловов в солдаты забрали. Смешно, да?

— Угу.

— А тут такие крысы, что меня самого сожрут, — Слизняк попытался засмеяться, но смех вышел похожим на кашель. — Слышь, неведьмак, а как ты думаешь, мы выживем?

Геральд посмотрел на него своими жёлтыми глазами, и Слизняк поёжился.

— Нет, — сказал ведьмак.

Слизняк открыл рот, чтобы спросить ещё что-то, но в этот момент на крыльцо цитадели вышел Верховный маг.

Тот самый, что встречал их при высадке. Сейчас он был без капюшона, и Геральд впервые увидел его лицо — измождённое, бледное, с глубокими морщинами и глазами, горящими внутренним огнём. Маг опирался на посох, и даже со стороны было видно, как тяжело ему даётся каждое движение.

— Встать! — скомандовал кто-то из офицеров.

Выжившие поднялись, кто как мог. Маг подождал, пока стихнет шорох, и заговорил. Голос его звучал тихо, но разносился по всему двору, проникая в каждый уголок.

— Солдаты Империи. Я — Верховный маг Торнвэйла, моё имя Эридан. Я не буду лгать вам. Силы на исходе. Орков вдесятеро больше. Подкрепление не придёт.

По рядам пробежал ропот. Кто-то выругался, кто-то застонал.

— Империя не считает Торнвэйл достаточно важным, чтобы бросать сюда регулярные войска, — продолжал маг с ледяным спокойствием. — Мы здесь — расходный материал.

— Что же нам делать?! — выкрикнул кто-то из толпы. — Сдаваться оркам?

Он сделал паузу, обводя взглядом притихших солдат.

— Под цитаделью есть древние катакомбы. Тысячу лет назад, когда строили крепость, их прорубили в скале как запасной выход. Они ведут на несколько миль отсюда, к старым транспортным площадкам. Там нас будут ждать космолёты. Если мы успеем добраться до них до того, как орки обнаружат наш уход, — мы спасёмся. Уходим сейчас же, времени нет!

Толпа зашумела. Кто-то уже оживился, заулыбался, но Геральд заметил, что маг не закончил.

- Лучники и арбалетчики, которые займут позиции на верхних ярусах, будут стрелять, создавая видимость, что крепость всё ещё обороняется. Им не скажут, что мы уходим. Они будут драться до последнего, чтобы дать нам время.

Наступила мёртвая тишина.

Спуск в катакомбы находился в подвале цитадели, за старым винных погребом. Тяжёлая железная решётка, покрытая ржавчиной, открывалась с чудовищным скрипом, и из проёма пахнуло холодом, сыростью и тленом.

— Зажигайте факелы, — скомандовал капитан, который возглавлял группу Геральда. Это был сухой жилистый мужик лет сорока, с нашивками десятника и шрамом через всю щёку. Звали его, кажется, Корвин.

Факелы зашипели, разгораясь. В их неровном свете открылся ход — узкий коридор, вырубленный прямо в скале, уходящий вниз под углом. Стены были покрыты странными символами — древними, полустёртыми, каких Геральд никогда не видел. Потолок терялся во тьме, и каждый звук многократно усиливался эхом.

— Похоже на гробницу, — пробормотал кто-то сзади.

— Заткнись, — оборвал его другой голос. — Не накликай.

Отряд Геральда насчитывал пятнадцать человек. Разномастная компания: Слизняк-крысолов, здоровенный детина по прозвищу Лом — видимо, за то, что любил крушить всё подряд, молодой паренёк с арбалетом, которого все звали просто Цыпа, два брата-крестьянина с вилами, переделанными в копья, и ещё десяток таких же оборванцев, вчерашних крестьян и городских босяков.

— Держитесь вместе, — приказал Корвин. — Не отставать, не шуметь. Кто знает, что там водится в этих норах.

Они двинулись вперёд.

Тоннель петлял, уходя всё глубже. С каждым шагом становилось холоднее. Сырость проникала под доспехи, заставляя ёжиться даже закалённого ведьмака. Факелы чадили, отбрасывая пляшущие тени, и казалось, что стены шевелятся, живут своей жизнью.

— Жуть какая, — прошептал Цыпа, оглядываясь. — Лучше бы наверху с орками бился. Те хоть живые, понятные. А здесь... здесь могилой пахнет.

— Не ной, — буркнул Лом. — Здесь безопаснее, чем там. Орки в подземелья не сунутся.

— Откуда ты знаешь? — огрызнулся Цыпа.

— Знаю. У них шаманы боятся темноты. Говорят, под землёй духи живут, злые.

— Духи? — переспросил Слизняк, и голос его дрогнул. — Какие ещё духи?

— Заткнулись все, — рявкнул Корвин. — Разговоры в строю прекратить.

Они прошли ещё с полчаса. Тоннель несколько раз разветвлялся, но капитан уверенно вёл их по каким-то своим меткам — иногда останавливался, рассматривал полустёртые символы на стенах и выбирал направление.

Геральд шёл третьим, сразу за Корвином. Его ведьмачье чутьё было напряжено до предела. Медальон на шее висел спокойно — ни намёка на магию или нечисть. Но внутри нарастало смутное беспокойство, которому он не находил объяснения.

Странно. Очень странно.

Внезапно откуда-то сбоку, из одного из ответвлений, донёсся звук.

Крик.

Короткий, обрывистый, полный ужаса. И сразу же — тишина.

Отряд замер.

— Что это было? — выдохнул Цыпа, вскидывая арбалет.

— Тихо! — Корвин поднял руку.

Все прислушались. Из глубины тоннеля, откуда пришли другие группы, доносились только удаляющиеся шаги. А потом — ещё крик. Теперь оттуда, куда они сами направлялись.

— Там кто-то есть, — прошептал Лом, сжимая топор.

— Может, орки нашли проход? — предположил один из братьев.

— Не может быть, — отрезал Корвин. — Они наверху. Там, откуда крик, наши группы. Может, они наткнулись на обвал или...

Он не договорил. Новый крик, уже ближе, перекрыл его слова. Кричал мужчина, истошно, заливисто, и крик оборвался бульканьем.

— Матерь Божья, — перекрестился Слизняк. — Что там происходит?

— Надо возвращаться! — запаниковал кто-то из задних рядов. — Назад, пока не поздно!

— Стоять! — гаркнул Корвин, выхватывая меч. — Кто побежит — зарублю на месте! Мы идём вперёд. Только вперёд.

— Но там же... там же люди умирают! — заныл Цыпа.

— Значит, будем осторожны. — Капитан повернулся к отряду. — Всем приготовить оружие. Держаться плотно. Если что-то увидите — бейте сразу, не раздумывая.

Геральд обнажил меч. Щит, изрешечённый стрелами, всё ещё держался. Он вслушивался в тишину, пытаясь уловить хоть что-то, но кроме собственного дыхания и стука сердец пятнадцати человек ничего не слышал.

Пошли дальше.

Каждые несколько минут доносились новые звуки — крики, лязг металла, а иногда просто жуткий, ни на что не похожий скрежет, от которого волосы вставали дыбом. Крики шли то слева, то справа, то спереди, и невозможно было понять, где именно гибнут люди.

— Их убивают, — прошептал Слизняк, трясясь всем телом. — Всех убивают. И мы следующие.

— Заткнись! — рявкнул Лом, но по его лицу было видно, что он тоже напуган.

— А может, это не люди кричат? — вдруг подал голос один из братьев. — Может, это... оно... нас заманивает?

— Кто — оно? — спросил Цыпа шёпотом.

— Не знаю. Что-то древнее. Что-то, что живёт здесь тысячу лет.

— Прекрати! — Корвин ударил кулаком по стене. — Никаких «оно»! Там просто обвалы, люди срываются в расщелины. Мало ли что.

Геральд молчал. Он чувствовал опасность — остро, почти физически. Но не мог определить источник. Медальон молчал, а значит, магии рядом не было. Или была, но такая древняя, что его артефакт её не распознавал?

Они прошли ещё час. Два? Время в темноте текло иначе. Ноги гудели, глаза слипались, но страх гнал вперёд.

Тоннель начал расширяться.

Они вышли в огромный каменный зал.

Потолок терялся где-то высоко, в полной темноте. Стены были гладкими, отполированными, словно их обрабатывали магией. Колонны — десятки, сотни колонн — уходили рядами в темноту. Они были исписаны рунами. Древними, полустёртыми, но всё ещё различимыми. Руны светились — слабо, едва заметно, мертвенно-зелёным светом, который делал лица солдат похожими на лица трупов. Свет пульсировал, будто в такт чьему-то сердцебиению.

Между колоннами стояли статуи. Существа с удлинёнными пропорциями, с глазами, в которых угадывался свет — тот же зелёный, мёртвый. Они смотрели в разные стороны, но казалось — следят за каждым движением непрошеных гостей.

— Ни хрена себе подвальчик, — выдохнул Лом, оглядываясь. Факел в его руке дрожал. — Это что, храм?

— Склеп больше похож, — буркнул Корвин, пытаясь разглядеть хоть что-то в темноте. — На картах этого нет. Совсем нет.

— А где остальные? — спросил Цыпа, озираясь.

Все замерли, прислушиваясь. Из других проходов, ведущих в зал, никто не выходил. Только их пятнадцать человек стояли посреди огромной пустоты.

— Может, они ещё идут? — неуверенно предположил Слизняк. — Мы быстрее оказались?

— Мы шли не быстрее, — отрезал Корвин. — Мы шли обычным шагом. Они должны были уже быть здесь.

— Или они... нас же около семисот было…— начал один из братьев и замолчал.

Никто не решился закончить фразу.

Тишина стала осязаемой. Только руны пульсировали своим мертвенным светом, да где-то в глубине зала капала вода. Кап. Кап. Кап. Слишком ритмично для простой воды.

— Слышь, а чего это мы шепчем? — вдруг громко сказал Лом, и эхо подхватило его голос, размножило, разнесло под сводами. — Нет тут никого! Только мы и эти... каменные рожи.

— Заткнись, — прошипел Корвин. — Не ори.

— А чего бояться? — Лом обвёл зал рукой с топором. — Пусто тут. Мёртво. Даже крыс нет.

— Вот это и страшно, — тихо сказал Геральд. — В таких местах всегда кто-то есть.

Лом хотел огрызнуться, но в этот момент из центрального коридора, того самого, что уходил дальше вглубь зала, донеслись шаги.

Лёгкие, почти невесомые. Они доносились из центрального коридора, того, что уходил дальше, вглубь зала.

— Кто здесь? — окликнул Корвин, поднимая меч.

Ответа не было. Только шаги — ближе, ближе.

— Приготовиться, — скомандовал капитан.

И из тьмы начала появляться женская фигура

Геральд, повидавший на своём веку много красивых женщин, замер. Потому что такой красоты он не видел никогда.

Она была высока — почти с него ростом, с идеальной фигурой, угадывающейся даже под длинным, струящимся одеянием, похожим на шёлк, хотя откуда здесь шёлк? Лицо её было безупречно: тонкие черты, большие глаза, полные губы, гладкая кожа, светящаяся в темноте. Волосы — длинные, чёрные как смоль, ниспадали на плечи, обрамляя лицо.

Геральд смотрел на неё и не мог понять — сколько ей лет? Лицо — идеальное, двадцать три года, не больше. Но взгляд, глаза…, они смотрели из такой глубины, что у ведьмака перехватило дыхание. Тысяча лет? Две? Пять? Бесконечность.

— Матерь Божья... — выдохнул кто-то сзади.

— Какая... какая же... — Слизняк открыл рот и забыл, как дышать.

— Ля, красавица-то какая! — присвистнул Лом, и в голосе его прорезались совсем не солдатские нотки. — Слышь, краля, ты тут одна, что ли? А где салон красоты поблизости?

Несколько человек усмехнулись — нервно, напряжённо.

— Ага, — подхватил Слизняк, осмелев. — Может, подскажешь, где тут у вас маникюр делают? А то я вчера ноготь сломал, когда орку башку рубил.

Девушка молчала.

Она шла прямо к ним, не сворачивая. Шаги её были бесшумны, но эхо почему-то разносило их по всему залу. Каждый шаг отдавался в рунах на колоннах, и те вспыхивали чуть ярче.

— Эй, красавица, — Лом шагнул вперёд, расправляя плечи. — Ты чего молчишь? Стесняешься? Не бойся, мы свои. Правда, мужики?

— Свои-свои, — захихикал Слизняк.

Геральд молчал. Он смотрел в эти глаза и чувствовал, как холод ползёт по позвоночнику.

Девушка приближалась. Она уже вышла из коридора, ступила на плиты зала. Руны под её ногами вспыхивали ярче, оставляя светящиеся следы.

Силуэт девушки приближался. Теперь она была в десяти футах от отряда.

— Эй, — голос Лома изменился, потерял игривость. — Стой. Ближе не подходи.

Она не остановилась.

— Я сказал — стой! — Лом поднял топор. — Ты кто вообще? Откуда здесь?

Молчание. Ещё шаг.

— Не подходи! — заорал вдруг Грыз, тот самый здоровенный мужик, который хотел вернуться. — Ближе не подходи, сука!

Девушка шагнула.

Грыз не выдержал.

С диким рёвом он бросился вперёд, занося топор для удара. Лезвие описало дугу, целя прямо в голову — удар, способный раскроить череп пополам.

Топор рассёк пустоту.

Девушка исчезла. Просто растворилась в воздухе, оставив после себя лёгкое марево. Грыз по инерции пролетел вперёд, едва не упав, и замер, озираясь.

— Где... где она?

— Сзади! — заорал Геральд, но поздно.

Девушка возникла за спиной Грыза бесшумно, как тень. В её руке появился кинжал — длинный, тонкий, с рукоятью, усыпанной драгоценными камнями. Лезвие было покрыто теми же рунами, что и колонны, и они светились зелёным.

Она не спешила. Спокойно, почти лениво, она завела руку с кинжалом за голову Грыза, другой рукой взяла его за подбородок, запрокидывая голову назад. В глазах её не было ничего — ни злобы, ни торжества, ни даже скуки. Абсолютный, космический холод.

Она полоснула по горлу.

Лезвие вошло легко, будто масло. Брызнула кровь — густая, чёрная в зелёном свете рун, заливая грудь Грыза, капая на каменные плиты. Грыз захрипел, попытался схватиться за горло, но пальцы скользили по ране, разрывая её ещё больше. Он рухнул на колени, потом ничком, забился в конвульсиях.

И затих.

Девушка стояла над ним, глядя вниз. На лице — ни тени эмоции. Только лёд.

— Что за хрень?! — заорал Лом, пятясь, теперь лицо его было белым как мел. — Кто она?!

— Бей её! — крикнул Корвин, бросаясь вперёд.

Корвин атаковал первым — рубанул мечом с плеча, целя в шею. Девушка отступила на полшага, и клинок прошёл в миллиметре от её груди. Она даже не взглянула на капитана — её глаза скользили по лицам, выбирая следующую цель.

Лом зашёл сбоку, размахивая топором. Удар пришёлся в пустоту — девушка сместилась, оказавшись в другом месте, будто не шла, а телепортировалась. Топор Лома врезался в каменную колонну, высек искры. Руны на колонне вспыхнули ярче, будто впитав энергию удара.

Цыпа выстрелил из арбалета. Болт прошил воздух там, где только что была её голова. Девушка даже не обернулась.

Братья-крестьяне бросились на неё с двух сторон, выставив вилы. Старший — его звали Радомир — успел ткнуть остриём в бок. Вилы прошли сквозь неё, как сквозь туман, и он, потеряв равновесие, врезался лицом в колонну. Младший — Борис — взмахнул вилами, целя в живот.

Девушка поймала древко рукой. Легко, будто ветку. Рванула на себя, и Борис полетел к ней. В то же мгновение кинжал описал дугу и вошёл ему в глаз по самую рукоять.

Борис даже не вскрикнул — только дёрнулся и обмяк. Девушка отбросила тело в сторону. Оно ударилось о колонну и сползло, оставляя на камнях кровавый след.

— Борис! — заорал Радомир, поднимаясь с разбитым лицом. Увидев мёртвого брата, он потерял рассудок. Кинулся на девушку с голыми руками, пытаясь схватить её за горло.

Она пропустила его мимо себя, сделала шаг в сторону и полоснула кинжалом по спине, рассекая позвоночник. Радомир рухнул замертво,.

— Держать строй! — крикнул Корвин, пытаясь собрать оставшихся. Руны на полу вспыхивали под их ногами, будто питаясь страхом.

Слизняк, трясясь от ужаса, метнул нож. Девушка перехватила его в воздухе, покрутила в пальцах и бросила обратно. Нож вонзился Слизняку в горло, перерубив артерию. Крысолов захрипел, схватился за шею, попытался что-то сказать — но изо рта хлынула только кровь. Он осел на пол, глядя на девушку широко раскрытыми глазами. В них застыло удивление.

— Тварь! — Лом, обезумев от страха, ринулся на неё с топором, размахивая им как цепом. Удар, ещё удар, ещё — она уворачивалась с нечеловеческой грацией. Каждое её движение было плавным, текучим, будто танец. Топор Лома свистел в воздухе, высекал искры из колонн, рубил пустоту.

Лом запыхался, замедлился. Этого хватило. Девушка шагнула вплотную, прижалась к нему, и кинжал вошёл ему под рёбра сбоку, пронзив сердце. Лом выдохнул облаком крови и повалился на неё. Она отступила, позволяя телу рухнуть на пол, и брезгливо стряхнула кровь с одеяния. Капли упали на плиты, и руны под ними засветились алым.

Цыпа перезаряжал арбалет дрожащими руками. Болт никак не хотел вставать на место. Он поднял глаза — девушка смотрела прямо на него. В её взгляде не было ничего. Пустота.

— Не надо, — прошептал Цыпа, пятясь. — Пожалуйста, не надо... Я не хочу...

Она шагнула к нему. Один шаг, второй. Цыпа выронил арбалет и побежал.

Девушка не погналась. Она подняла его арбалет, зарядила в него болт и выстрелила. Болт вонзился Цыпе между лопаток, и парень рухнул лицом вниз, пропахав носом каменную пыль. Руны под ним вспыхнули ярко-алым и погасли.

Корвин остался один перед ней. Капитан стоял, сжимая меч обеими руками, и смотрел ей в глаза. Он понимал, что умрёт. Но решил умереть как солдат.

— Ну давай, — прохрипел он. — Подходи.

Она подошла. Корвин рубанул мечом — она ушла в сторону, рубанул ещё — снова мимо. Третьего удара не последовало — кинжал вошёл капитану в горло снизу вверх, выйдя через затылок.

Корвин захрипел, выронил меч и рухнул на колени. Девушка выдернула кинжал, и тело повалилось рядом с остальными. Кровь растеклась по плитам чёрной лужей. В зале воцарилась тишина. Только треск факелов, упавших на пол, да тихое шипение рун, насытившихся кровью.

Геральд стоял один, напротив неё.

Он видел всё. Видел, как она убивала — быстро, элегантно, без тени эмоций. Видел, как его отряд полег за минуты. И понимал, что перед ним не человек. Не мутант. Не магическое создание.

Что-то древнее. Что-то, что жило здесь тысячелетия и питалось страхом, кровью и смертью. Руны на колоннах пульсировали в такт её дыханию — или она дышала в такт им?

Она смотрела на него, склонив голову набок. В её глазах не было ни торжества, ни злобы. Только холодное любопытство. И голод.

Геральд перехватил меч поудобнее, поднял щит, изрешечённый, но всё ещё крепкий. Он знал, что шансов нет. Но сдаваться не собирался.

Она шагнула к нему.

Ведьмак атаковал первым.

Он бил быстро, как никогда в жизни. Серия ударов — в голову, в корпус, по ногам — меч мелькал в воздухе, рубя пустоту. Девушка уворачивалась, не делая резких движений, просто смещаясь на миллиметры, и клинок проходил мимо. Руны на колоннах вспыхивали при каждом её движении.

Она не доставала кинжал. Просто уклонялась, глядя ему в глаза.

Геральд понял, что с ним играют. Она изучает его, как диковинного зверя.

Он сменил тактику. Рванул вперёд, ударил щитом, пытаясь сбить её с ног, и одновременно рубанул мечом с другой стороны.

Щит прошёл сквозь неё. Меч рассёк воздух. И в тот же миг она оказалась у него за спиной.

Ледяные пальцы коснулись его шеи сзади. Геральд развернулся, рубанул наотмашь — пусто.

Она стояла в трёх шагах, глядя на него всё с тем же холодным любопытством. Руны под её ногами горели ярко-синим.

Геральд снова атаковал, вкладывая в удары всю силу, всю ярость, всё отчаяние. Он забыл про защиту, забыл про усталость — только рубить, рубить, рубить...

Меч описал дугу, целя ей в шею — и вдруг наткнулся на преграду.

Девушка поймала клинок голой рукой.

Лезвие замерло в миллиметре от её горла, зажатое тонкими пальцами. Геральд дёрнул меч на себя — бесполезно. Как в камне застрял.

Она посмотрела на него. И в её глазах впервые мелькнуло что-то похожее на интерес.

Ударила.

Кулак второй руки врезался Геральду в грудь, в самую середину кирасы. Металл прогнулся со страшным скрежетом. Ведьмака отбросило на десяток футов, он врезался спиной в колонну и сполз по ней, не в силах вздохнуть. Руны на колонне обожгли спину даже сквозь доспехи.

Лёгкие отказывались работать, перед глазами поплыли круги. Он поднял голову, хватая ртом воздух. Девушка медленно приближалась. Меч Геральда остался у неё в руке. Она покрутила его, оценивая баланс, и отбросила в сторону. Она остановилась над ним. Наклонилась, протягивая руку к его лицу. В её глазах не было ни жалости, ни зла. Только холод. Древний, как эти камни.

Геральд попытался ударить её ногой — бесполезно. Её пальцы уже коснулись его лба.

Ледяной холод пронзил голову. Сознание начало меркнуть. Руны на стенах, на колоннах, на полу — все они вспыхнули разом, ослепительно ярко, и Геральд провалился во тьму.

Последнее, что он увидел перед тем, как потерять сознание — её глаза. Синие, смотрящие прямо в душу.

Глава 5

Пощёчина обожгла щеку, вырывая из черноты.

Геральд открыл глаза и тут же зажмурился — голову пронзила острая боль, словно череп сдавили тисками. В ушах гудело, перед глазами плыли разноцветные круги. К горлу подступила тошнота.

— Очнулся наконец, — раздался знакомый голос. — Вставай, ведьмак. Некогда разлёживаться.

Геральд снова открыл глаза, превозмогая боль. Над ним склонился Верховный маг Эридан Вечный — измождённый, бледный, но с горящими глазами. В одной руке он сжимал посох, другой только что отвесил пощёчину.

— Где я? — прохрипел Геральд, пытаясь сесть.

Голова закружилась, пришлось опереться на стену. Он огляделся. Тот самый зал с колоннами и рунами. Факелы горели тускло, отбрасывая пляшущие тени. Рядом стояли несколько солдат — человек пять или шесть, все с оружием наготове, испуганно озирающиеся по сторонам.

— Всё там же, — ответил маг, оглядывая зал. — В этом проклятом месте. Мы нашли тебя здесь, без сознания. Одного.

Геральд потряс головой, прогоняя звон. Пальцы коснулись виска — там пульсировала боль.

— Одного? — переспросил он, пытаясь собраться с мыслями. — А где остальные? Мой отряд?

Эридан удивлённо приподнял бровь:

— Отряд? Мы не видели никакого отряда. Только ты, лежащий у колонны. Никаких трупов, никаких тел. Вообще никого.

Геральд замер. В памяти всплыли лица: Лом, Слизняк, Цыпа, братья, Корвин... Все они были мертвы. Он видел, как она убивала их одного за другим. Видел кровь, летящую на камни, видел, как рухнул Грыз с перерезанным горлом, как улыбался Радомир перед смертью...

— Не может быть, — сказал он твёрдо. — Я видел, как они погибли. Их было пятнадцать, и она убила всех.

— Кто — она? — насторожился маг.

— Девушка. Или демон. — Геральд потёр лицо, пытаясь стереть наваждение. — Красивая, с синими глазами и вертикальными зрачками. Она вышла из того коридора, — он указал в сторону центрального прохода. — Солдаты начали шутить, а она просто подошла и... перерезала всех. Я пытался сражаться, но она была быстрее. Сильнее. Она... — он замолчал, вспоминая ледяной взгляд. — Она поймала мой меч голой рукой и ударила меня. Я потерял сознание.

Маг слушал внимательно, не перебивая. Когда Геральд закончил, он обвёл взглядом зал.

— И ты говоришь, они все погибли здесь? На этом самом месте?

— Да. Здесь. Их тела лежали на полу. Я видел кровь.

— Но здесь нет ни капли крови, — возразил один из солдат, парень с арбалетом. — Мы обыскали всё. Чисто.

Геральд посмотрел на пол. Каменные плиты были сухими, без единого пятна. Руны на колоннах пульсировали слабым зелёным светом, но не было никаких следов недавней бойни.

— Быть того не может, — прошептал он. — Я не сошёл с ума. Это было реально.

— Я тебе верю, — неожиданно сказал Эридан. — В этих катакомбах творится много странного. Древняя магия, оставшаяся от предков, иногда проявляется самым неожиданным образом. Но тела... это странно. Очень странно.

Он подошёл к ближайшей колонне, провёл рукой по рунам. Те вспыхнули ярче, но тут же погасли.

— Поглощающие руны, — пробормотал маг. — Я такие раньше видел в библиотеках. Они питаются жизненной энергией. Кровью. Смертью. Если здесь действительно погибли люди, руны могли... впитать их. И тела тоже.

— Тела могут исчезнуть? — недоверчиво спросил Геральд.

— Всё может быть, — пожал плечами Эридан. — Мы имеем дело с магией, которой тысячи лет. Я не знаю и десятой доли того, что здесь скрыто.

Геральд с трудом поднялся на ноги. Головная боль немного утихла, но доспех был помят, в грудине ныло от удара. Меча при нём не было.

— Мой меч, — сказал он, оглядываясь. — Она отбросила его куда-то.

— Нашли только это, — маг кивнул в сторону, где на полу лежал изуродованный щит Геральда. — Меча не было.

Ведьмак подошёл, поднял щит. Тот был почти бесполезен — пробит стрелами, помят, с трещиной посередине. Но лучше, чем ничего.

— Держи, — один из солдат протянул ему короткий меч, снятый с убитого. — Не знаю, как ты, а без оружия тут никак.

Геральд взял клинок, взвесил в руке. Плохой баланс, тяжёлый, но выбора не было. Он сунул его в ножны.

— Сколько вас? — спросил он, оглядывая выживших.

— Шестеро, — ответил Эридан. — Вместе с тобой — семеро. Остальные группы... не дошли. Мы слышали крики в тоннелях, но когда приходили на помощь — никого не находили. Как и здесь.

— Что это за место? — спросил Геральд.

— Древний храм, — маг обвёл рукой зал. — Или усыпальница. Легенда говорит, что тысячи лет назад здесь жила раса, которую мы называем Древними. Они владели магией, недоступной современным магам. Потом они исчезли, оставив после себя такие вот катакомбы. И то, что в них обитает.

— Девушка... — начал Геральд.

— Не сейчас, — перебил Эридан. — Нам нужно идти, если мы хотим выжить. Космолёты не будут ждать вечно, а орки скоро обнаружат наш уход и полезут сюда. Вставай и иди, если можешь.

Геральд кивнул, хотя каждый шаг отдавался болью в груди. Семеро человек — маг, пятеро солдат и он — двинулись в центральный коридор, откуда вышла та тварь.

Тоннель уходил вниз, становясь всё уже и ниже. Потолок опустился так, что приходилось пригибаться, стены давили с обеих сторон. Воздух был спёртым, сырым, пахло плесенью и чем-то сладковатым, тошнотворным.

Факелы освещали лишь несколько шагов вперёд. Тьма сгущалась за спиной, готовая сомкнуться в любой момент. Шаги гулко отдавались в тишине, и эхо возвращалось искажённым, будто кто-то невидимый повторял их с задержкой.

— Жуткое место, — прошептал один из солдат, молодой парень с короткой стрижкой. — Как в могиле.

— Заткнись, — огрызнулся другой. — Не накликай.

Геральд шёл третьим, сразу за магом. Его ведьмачье чутьё было напряжено до предела, но медальон молчал — ни магии, ни нечисти. Только давящая пустота.

— Эридан, — тихо позвал он. — Ты говорил, что тебе двести лет.

— Верно, — отозвался маг, не оборачиваясь. — Двести тридцать, если быть точным. Магия продлевает жизнь, но не бесконечно.

— За это время ты наверняка слышал много легенд.

Маг замедлил шаг, потом остановился. Обернулся, и в свете факелов его лицо казалось высеченным из камня.

— Слышал, — сказал он после паузы. — Однажды, когда я был ещё учеником, старейшина нашей гильдии рассказывал легенду. О демоне, который принимает облик прекрасной женщины. Она появляется в древних руинах, в катакомбах, в местах силы и пожирает души живых существ.

Солдаты переглянулись, сжимая оружие.

— Пожирает души? — переспросил арбалетчик. — В смысле — души?

— В прямом, — Эридан продолжил путь, и отряд двинулся за ним. — Древние легенды говорят, что она бессмертна, но для поддержания своей красоты и силы ей нужны жизненная энергия живых существ. Люди для неё — как скот. Она питается страхом, болью, смертью

— И как её убить? — спросил Геральд.

— Никак, — маг развёл руками. — По легенде, её нельзя убить обычным оружием. Она не из этого мира. Её можно только запечатать, изгнать или... договориться. Но цена договора обычно — душа.

— Весело, — буркнул кто-то из солдат.

— Это просто легенда, которой еще не находили подтверждения — отрезал Эридан. — Эти тоннели ведут только в одном направлении — к выходу, нужно пошевеливаться.

Геральд вспомнил ледяной взгляд, силу, с которой она поймала его меч. Он не хотел встречаться с ней снова.

Они прошли ещё час. Тоннель то сужался, то расширялся, но неизменно уходил вниз. Стены покрылись странными символами, похожими на те, что были в зале. Некоторые светились слабым голубым светом.

— Смотрите, кажется выход — указал один из солдат.

Впереди тоннель раздваивался. Два прохода — левый и правый — уходили в темноту. Оба одинаковые, без каких-либо отличий.

— Куда теперь? — спросил арбалетчик.

Эридан подошёл к развилке, всмотрелся в оба прохода. Потом достал из-за пазухи небольшой кристалл на цепочке. Кристалл слабо засветился, но не указал направления.

— Магия здесь искажена, — нахмурился маг. — Мой артефакт не работает.

— Тогда как выбирать? — спросил Геральд.

— Направо! Быстро! — крикнул Эридан, и отряд рванул в правый тоннель, не раздумывая.

Ноги сами несли солдат в темноту. Факелы плясали в руках, отбрасывая безумные тени на стены. Сзади нарастал топот орков — тяжёлый, дробный, неумолимый. Гортанные крики эхом разносились по катакомбам, многократно усиленные каменными сводами.

— Быстрее! — орал кто-то впереди.

Геральд бежал, чувствуя, как каждый шаг отдаётся болью в груди. Лёгкие горели, помятый доспех натирал плечи, но останавливаться нельзя. Сзади уже слышался лязг металла — орки ворвались в зал с колоннами. Почему интересно их не убивает демон? – подумал про себя Геральд.

— Они близко! — закричал арбалетчик, оглядываясь.

— Не смотри назад, беги! — рявкнул другой солдат.

Тоннель петлял, уходя то вверх, то вниз. Несколько раз они натыкались на развилки, но Эридан, не сбавляя шага, выбирал направление, будто видел сквозь камень. Может, его магия всё же работала, может, просто везло — никто не спрашивал, просто бежали.

— Я больше не могу! — взвыл один из солдат, грузный мужик с топором. Он задыхался, лицо побагровело, ноги подкашивались.

— Можешь! — Геральд подхватил его под руку, таща вперёд. — Ещё немного!

Сзади донёсся торжествующий рёв. Орки вошли в тоннель.

— Они здесь! — заорал арбалетчик, разворачиваясь и вскидывая оружие.

— Не останавливаться! — крикнул Эридан. — Стреляй на бегу!

Арбалетчик выстрелил, даже не целясь. Болт ушёл в темноту, и почти сразу раздался визг — попал. Но это лишь разозлило орков. Топот ускорился.

— Твою мать, твою мать, твою мать! — причитал кто-то, спотыкаясь и падая. Товарищи подхватывали его, волокли дальше.

Внезапно тоннель резко пошёл вверх. Стало светлее — впереди забрезжил серый свет, не похожий на магическое свечение рун. Настоящий дневной свет, тусклый, пасмурный, но живой.

— Выход! — заорали солдаты. — Там выход!

Последний рывок. Ноги сами вынесли их наружу.

Они вывалились из каменной арки прямо на траву, под открытое небо. Вокруг расстилалась холмистая равнина, поросшая жёсткой травой и кустарником. Метрах в трёхстах, на ровной площадке, стояли космолёты.

Восемь машин — огромные транспортники с опущенными аппарелями, вокруг которых суетились техники и солдаты в форме имперского десанта. Длинноствольные ружья блестели в свете пасмурного дня, стволы направлены в сторону катакомб.

— Стоять! — рявкнул офицер в чёрном мундире, вскидывая руку. — Кто идёт?

— Свои! — выдохнул Эридан, поднимая посох. — Верховный маг Торнвэйла. У нас орки на хвосте!

Офицер всмотрелся, узнал, махнул рукой:

— Быстро на борт! Прикрываем!

Солдаты с ружьями бросились к выходу из катакомб, занимая оборону. Геральд и остальные, спотыкаясь, побежали к ближайшему космолёту. Трап уже опущен, внутри горел тёплый свет.

— Заходим! Живее! — кричал десантник у входа, подхватывая выживших и заталкивая внутрь.

Геральд вбежал в чрево корабля и рухнул на ближайшее сиденье. Рядом плюхнулись остальные — все шестеро выживших. Дрожащими руками они хватали фляги с водой, жадно пили, не веря, что остались живы.

Снаружи загремели выстрелы. Длинноствольные ружья били часто, сухо. Орки вырвались из катакомб и нарвались на залповый огонь.

— Взлетаем! — раздался голос пилота. — Держитесь!

Космолёт вздрогнул, отрываясь от земли. Геральд прильнул к иллюминатору.

Внизу разворачивалась картина боя. Орки, выскакивающие из арки, попадали под плотный огонь имперцев. Тела зелёных туш валились на траву, но новые лезли из темноты. Десантники отходили к последним космолетам, стреляя на ходу.

Один за другим транспортники взлетали, оставляя врага внизу. Последний корабль поднялся, когда орки уже ворвались на площадку, но было поздно — имперцы ушли.

Геральд смотрел в иллюминатор. Космолёт набирал высоту, и вскоре взору открылась панорама долины. Там, вдалеке, на скалистом утёсе, догорал Торнвэйл.

Крепость пылала. Чёрный дым поднимался над башнями, смешиваясь с багровыми сполохами пожаров. Стены, которые ещё вчера казались несокрушимыми, лежали в руинах. Огромные проломы зияли в каменной кладке, через которые внутрь хлынули орды орков. Над цитаделью развевалось зелёное знамя — знак победы врага.

— Красиво горит, — заметил кто-то из солдат мрачно.

— Заткнись, — огрызнулся другой.

Геральд молчал, глядя на дым. Там остались тысячи. Те, кто прикрывал отступление, кто не успел, кто погиб в первые часы штурма. И те, кого убила девушка в катакомбах. Их тела исчезли, но они были мертвы.

Рядом с ним опустился десантник — коренастый мужик с нашивками сержанта и добродушным лицом, на котором выделялись густые усы. Он протянул Геральду флягу.

— На, хлебни. Легче станет.

Геральд взял, сделал глоток. Крепкий алкоголь обжёг горло, разлился теплом в желудке.

— Ну и заваруха у вас тут была, — сказал десантник, кивая на иллюминатор. — Я таких штурмов давно не видел. Не хотел бы я там оказаться, скажу честно.

— А ты где был? — спросил один из выживших.

— Мы в резерве сидели, на подхвате. Думали, если что — эвакуировать успеем. А вышло вон как. — Он покачал головой. — Пятитысячный гарнизон, а выжило... сколько вас?

— Семеро, — ответил Эридан, сидящий напротив.

Десантник присвистнул:

— Ни хрена себе. Семеро из пяти тысяч. Вам повезло, парни. Очень повезло.

— Повезло? — горько усмехнулся арбалетчик. — Мы видели такое, что врагу не пожелаешь. Там, в катакомбах...

Он замолчал, не договорив. Остальные тоже молчали, уставившись в пол. Каждый вспоминал своё: крики, кровь, ледяную красоту с кинжалом.

Геральд закрыл глаза. Перед внутренним взором снова встала она. Синие глаза, чёрные волосы, идеальное лицо.

— Эй, неведьмак, — окликнул его десантник. — Ты чего такой задумчивый?

— Ничего, — коротко ответил Геральд. — Вспоминаю.

— Лучше забудь, — посоветовал десантник. — Война — она такая. Много чего видишь, много чего хочешь забыть. А не получается. Но ты держись, парень. Ты живой, и это главное.

Геральд кивнул, но понимал, что забыть не получится. Такое не забывается.

Космолёт летел сквозь облака. За иллюминатором расстилалось белое море, а над ним — чистое голубое небо с редкими звёздами. Солнце клонилось к закату, окрашивая облака в розовые и золотые тона. Красота, несовместимая с тем ужасом, что остался внизу.

Геральд смотрел на это великолепие и чувствовал, как отпускает напряжение. Впервые за много дней он мог просто сидеть и никуда не бежать. Никаких орков, никаких демонов, никакой смерти за спиной. Только тихий гул двигателей и мягкое покачивание.

Рядом солдаты потихоньку отходили от шока. Кто-то закурил, пуская дым в вентиляцию, кто-то перешёптывался, вспоминая детали.

— А та девка, в катакомбах про которую говорил неведьмак... — начал один.

— Заткнись, — оборвал его другой. — Не хочу вспоминать.

— А я хочу понять, что это было.

— Либо неведьмак бредит, либо это и правда демон из легенд, — подал голос Эридан. — Древний демон, каких сейчас уже не встречают. Хорошо, что мы оттуда выбрались.

Геральд молчал. Он знал, что они ещё встретятся....

Мидденхельм показался на горизонте через несколько часов. Город вырастал из облаков, как гигантский каменный цветок — башни, шпили, парящие мосты, космолёты на посадке. Солнце уже село, и миллионы огней зажглись внизу, создавая иллюзию звёздного неба, отражённого в земле.

Космолёт пошёл на снижение. Геральд снова прильнул к иллюминатору, наблюдая, как приближаются огни посадочных площадок. Через несколько минут они мягко коснулись земли.

Выходили молча. Усталые, потрёпанные, в грязных доспехах, с помятым оружием. На лётном поле их встретили десятки солдат и офицеров — тех, кто ждал прибытия, чтобы узнать новости.

— Смотрите, эти с Торнвэйла, — прошептал кто-то в толпе.

Геральд шёл, чувствуя на себе любопытные, сочувственные, насмешливые взгляды. Кто-то откровенно пялился, кто-то отводил глаза. Шёпот сопровождал их до самого распределительного центра.

— Повезло уродам.

— Повезло? Ты видел, какие они? Там таких страхов навидались, что до конца жизни кошмары сниться будут.

— А этот, с белыми волосами, слышали? Ведьмак или неведьмак, говорят.

— Ведьмаки не выживают, они дохнут первыми.

— А этот вон живой.

Геральд не обращал внимания. Он зашёл в здание распределительного центра, где их уже ждали.

Глава 6

Внутри было светло и чисто. Пахло бумагой, мастикой и потом — здесь всегда толпился народ. Но сейчас, поздним вечером, было относительно пусто.

Их встретил капитан — тот самый здоровенный мужик с нашивками, который когда-то распределял Геральда в тяжёлую пехоту. Кроу. Командир распределительного лагеря. Он стоял, уперев руки в бока, и оглядывал выживших с непроницаемым лицом.

— Ну, — сказал он наконец. — Явились. Геральд, кажется? Из Ривердэйла?

— Он самый, — ответил ведьмак.

Кроу хмыкнул, оглядывая его помятые доспехи, грязь на лице, затёкший глаз.

— Красавец. Прямо как с картинки. А где остальные?

— Это все, — подал голос Эридан. — Семеро выживших из пятитысячного гарнизона.

Капитан присвистнул:

— Ничего себе мясорубка. Я слышал, там орков было как грязи. Вы хоть скольких положили?

— Много, — ответил маг. — Очень много. Крепость пала, но враг понёс серьёзные потери. Если бы не подкрепление, они бы ещё месяц её штурмовали.

— Молодцы, — неожиданно сказал Кроу, и на его обезображенном шрамом лице появилось подобие улыбки. — Настоящие герои. Я таких люблю. Особенно когда они живые, а не героически мёртвые. С мёртвыми хлопотно — их хоронить надо, родственникам писать. А вы живые — красота.

Солдаты переглянулись. Шутки капитана были своеобразными.

— Ладно, — Кроу махнул рукой. — Докладывайте по форме, а потом — отдыхать. Вы это заслужили. Кстати, Геральд, подойди.

Неведьмак шагнул к капитану. Тот оглядел его с ног до головы, хмыкнул ещё раз.

— Слушай, а ты ведь не простой смертный, да? Жёлтые глаза, реакция, выживаемость... Я помню, как ты отбирался. Мечом машешь хорошо.

— Я неведьмак, — ответил Геральд.

Кроу на мгновение задумался, что-то прикидывая в уме, потом бросил взгляд на остальных выживших, которые всё ещё топтались у входа, и кивнул каким-то своим мыслям.

— Пойдём со мной, — сказал он уже тише, почти без обычной грубоватой бравады. — Разговор есть.

Он развернулся и, не дожидаясь ответа, двинулся вглубь распределительного центра.

Они миновали общий зал с деревянными скамьями, где днём толпились рекруты, прошли коротким коридором, пропахшим казённым табаком и гуталином, и остановились перед массивной дверью, Кроу толкнул дверь плечом и пропустил Геральда внутрь.

На массивном дубовом столе громоздилась целая батарея пустых кружек, стояла чернильница с засохшими потёками и лежала потрёпанная карта Империи. В углу тихо гудела магическая грелка, распространяя волны сухого тепла. На подоконнике пристроился горшок с чахлым кактусом — видимо, единственным существом, не требующим от капитана строевой подготовки. Пахло кожей, оружейным маслом и тем самым дешёвым табаком, которым, казалось, пропиталась сама форма капитана.

— Садись, — бросил Кроу, указывая на жёсткий стул напротив стола. Сам он обошёл стол, тяжело опустился в своё кресло, и оно жалобно скрипнуло, принимая грузное тело. Капитан снял фуражку, обнажив короткий ёжик седеющих волос, потёр переносицу, собираясь с мыслями, и наконец заговорил:

— Знаю. Видел я вашего брата. Но ты какой-то... другой. Ладно, не важно. Важно другое. Ты отличился в бою. Я читал донесения — вы сдерживали пролом, пока остальные отходили. Там, в восточной стене. Полегло много, но вы держались. За это тебе полагается награда.

С этими словами Кроу выдвинул нижний ящик стола — тот поддался с тяжёлым скрежетом, — порылся внутри, звякнув чем-то металлическим, и извлёк на свет небольшой, туго набитый мешочек. Он подбросил его на широкой ладони, словно взвешивая, и подвинул через стол к Геральду.

Он достал из кармана небольшой мешочек, звякнул им.

— Десять тысяч кредитов. Это годовое жалование моряка, между прочим. Империя ценит героев, хоть и редко им платит.

Геральд взял мешочек, взвесил в руке. Тяжело. Деньги, которых у него не было уже давно. Теперь есть.

— Спасибо, — коротко сказал он.

— Не за что, — Кроу хлопнул его по плечу, отчего неведьмак едва устоял на ногах. — Ты заслужил. Кстати, отдых тебе положен. Две недели. Можешь делать что хочешь — пить, гулять, девок портить. Потом — снова на службу. Дислокация будет позже, жди приказа. А пока — свободен.

Геральд кивнул. Две недели. Целых две недели без боя, без орков, без катакомб. Можно выспаться, поесть нормальной еды, купить новый меч.

— И вот ещё что, — добавил капитан уже тише, задержав Геральда взглядом, прежде чем тот успел взяться за ручку двери. — Ты там, в катакомбах, ничего странного не видел? Мне донёс маг крепости по магическим каналам, когда вы были в пути, что там пропало много людей. Не убитых орками, а просто... исчезнувших.

Геральд замер. Вспомнил зал с колоннами, девушку, исчезнувшие тела.

— Видел, — сказал он. — Но не знаю, что это было.

— Ладно, — Кроу махнул рукой. — Не твоего ума дело. Маги разберутся. Иди уже, отдыхай.

Геральд вышел из распределительного центра в ночной Мидденхельм. Город жил своей жизнью — гремели экипажи, светились вывески, сновали прохожие. Пахло жареной едой, выпечкой и чем-то сладким.

Он остановился, вдыхая этот запах. Две недели. Десять тысяч кредитов. Жизнь продолжается.

Где-то в глубине сознания мелькнуло лицо с синими глазами. Но он отогнал видение.

Сначала — отдых. А демоны подождут.

Геральд вышел из распределительного центра и остановился, вдыхая ночной воздух Мидденхельма. В руке приятно оттягивал мешочек с монетами. Десять тысяч кредитов. Он даже не сразу осознал, сколько это. Годовое жалование моряка, сказал капитан. А для ведьмака, который привык перебиваться случайными заказами за горсть медяков, это было целое состояние.

Он усмехнулся. Рисковать жизнью за десять тысяч оказалось гораздо приятнее, чем делать это бесплатно. Интересно, сколько таких жизней он сможет продать, прежде чем одна из них окажется последней?

В голову полезли мысли, которых раньше не было. А ведь на такие деньги можно попробовать зажить по-человечески. Алхимическая лавка, например. Он достаточно знает о травах, эликсирах, мутагенах. Или кузница — точить мечи, ковать клинки для таких же наёмников. Даже небольшой домик где-нибудь на окраине, с садом и погребом, где можно хранить ингредиенты.

Геральд представил себя сидящим у камина с кружкой пива, без мысли о том, что завтра нужно убивать или быть убитым. На мгновение это показалось заманчивым.

Но тут же он отогнал эти мысли. Ведьмаки не живут обычной жизнью. Империя не отпустит его просто так, особенно теперь, когда он проявил себя в бою. Да и та девушка в катакомбах. Это не закончится. Такое не заканчивается покупкой домика и алхимической лавки.

— Ладно, — пробормотал он себе под нос. — Сначала отдых. Две недели. А там видно будет.

Он двинулся по ночным улицам, разглядывая вывески. Мидденхельм не спал — гремели экипажи, сновали прохожие, из дверей трактиров доносились пьяные песни. Но Геральду хотелось чего-то другого. Не вонючей пивной с драками и дешёвым пойлом, а нормального отдыха. Тем более теперь есть на что.

Он расспросил прохожего, и тот указал ему дорогу в Верхний город, где располагались самые дорогие заведения. Геральд пошёл туда.

Бар назывался «Лазурный берег» и находился на крыше одного из небоскрёбов. Лифт — магическая платформа — вознёс его на сороковой этаж, и когда двери открылись, Геральд на мгновение замер.

Это было не похоже ни на одно заведение, где ему доводилось бывать.

Огромный зал под стеклянным куполом, сквозь который открывался вид на ночной город. Звёзды на небе смешивались с огнями внизу, создавая иллюзию бесконечности. Пол из полированного чёрного мрамора отражал огни люстр, которые свисали с потолка, как хрустальные сосульки.

В центре зала возвышалась сцена, а точнее — два длинных шеста, уходящих под купол. Вокруг них, под музыку, которую играл живой оркестр в углу, танцевали девушки. Они были прекрасны — длинноногие, гибкие, в сверкающих нарядах, которые скорее подчёркивали, чем скрывали их формы. Движения были плавными, завораживающими, но без вульгарности, скорее как балет.

Вдоль стен стояли мягкие диваны, обитые бархатом, и низкие столики из тёмного дерева. На каждом столике горела свеча в хрустальном подсвечнике и стояла ваза с живыми цветами. За столиками сидели хорошо одетые господа — купцы, офицеры, аристократы — и негромко беседовали, потягивая напитки из тонких бокалов.

В углах, у каждого выхода, стояли охранники в строгих чёрных костюмах. Не накачанные громилы, а подтянутые, тренированные мужчины с внимательными взглядами. Здесь не было места дракам и пьяным крикам.

Геральд в своих помятых доспехах, грязный и усталый, чувствовал себя белой вороной. Но у двери его не остановили — видимо, здесь ценились не только внешний вид, но и деньги.

Он сделал шаг в зал, оглядываясь в поисках свободного места.

— Добрый вечер, господин.

Голос прозвучал мягко, с лёгким акцентом. Геральд обернулся.

Перед ним стояла женщина. Азиатская внешность — миндалевидные глаза, гладкая кожа цвета слоновой кости, чёрные волосы, собранные в сложную причёску с золотыми шпильками. На ней было длинное шёлковое платье тёмно-синего цвета с вышитыми серебром драконами. Она держалась с достоинством аристократки, но в глазах светился ум и острый расчёт.

— Меня зовут Жуньчжоу, я управляющая этим заведением, — представилась она, слегка склонив голову. — Добро пожаловать в «Лазурный берег». Вы, судя по всему, недавно с задания?

— Можно и так сказать, — ответил Геральд.

Её взгляд скользнул по его доспехам, задержался на жёлтых глазах, но не выразил ни удивления, ни презрения. Только профессиональная вежливость.

— Вы выглядите уставшим, — заметила она. — Позвольте предложить вам лучший столик и, возможно, немного отдыха в компании наших девушек? Они умеют расслаблять лучше любых эликсиров.

Геральд покачал головой:

— Сначала пиво и еда. И место, где можно посидеть спокойно.

Жуньчжоу понимающе улыбнулась:

— Разумеется. Прошу за мной.

Она провела его через зал к столику у окна, откуда открывался потрясающий вид на Мидденхельм. Жестом подозвала официанта — молодого человека в безупречном костюме.

— Принесите господину наше лучшее тёмное пиво и горячее блюдо от шефа. Что-нибудь сытное, — распорядилась она. — Располагайтесь, господин. Если что-то понадобится — зовите. Приятного вечера.

Она удалилась так же бесшумно, как появилась, оставив Геральда в покое.

Ведьмак откинулся на мягкую спинку дивана и позволил себе наконец расслабиться. Музыка лилась ненавязчиво, девушки на шестах продолжали свой завораживающий танец, свеча мерцала на столике. Он смотрел на танцовщиц и чувствовал, как напряжение последних дней понемногу отпускает.

Одна из девушек особенно привлекла его внимание — блондинка в коротком серебристом платье, с длинными ногами и гибкой талией. Она двигалась так, что невозможно было отвести взгляд. Мысли Геральда начали принимать опасный оборот. Объятия, тепло, забвение — всё это казалось таким доступным и желанным.

Официант принёс пиво — тёмное, густое, с высокой пеной — и тарелку с огромным куском мяса, запечённого с овощами и травами. Запах ударил в ноздри, и Геральд понял, насколько он голоден. Он набросился на еду, забыв на минуту обо всём.

— Здесь свободно?

Голос раздался совсем рядом. Геральд поднял глаза.

Та самая блондинка, что танцевала на шесте, стояла у его столика. Вблизи она оказалась ещё красивее — большие голубые глаза, пухлые губы, точёная фигурка в коротком платье, открывающем длинные ноги. На ней не было ничего, кроме этого платья и туфель на высоких каблуках.

— Свободно, — ответил Геральд, прожевав мясо.

Девушка грациозно опустилась на диван напротив него, положила ногу на ногу. Платье задралось ещё выше.

— Меня зовут Оксана, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Я заметила тебя ещё у входа. Ты не похож на здешних скучных богачей.

— Это комплимент? — спросил Геральд, отпивая пиво.

— Это наблюдение. — Оксана подперла подбородок рукой, разглядывая его. — Ты пахнешь дымом и кровью. И усталостью. Откуда ты?

— С войны.

— С той самой? С Торнвэйла? — её глаза расширились. — Говорят, там погибли тысячи. А ты живой.

— Как видишь.

Оксана восхищённо покачала головой:

— Ты герой. Я люблю героев. Они обычно лучше знают, что делать с женщиной, чем эти изнеженные купчики.

Геральд усмехнулся в кружку:

— Герой — это тот, кому повезло выжить.

— Скромность украшает мужчину, — Оксана подалась вперёд, демонстрируя декольте. — Но я думаю, ты не только везучий. Ты сильный. Это видно.

— Ты всегда так прямо знакомишься с посетителями?

— Только с теми, кто мне интересен. — Она улыбнулась, обнажив ровные белые зубы. — А ты интересный. Расскажи что-нибудь о войне. Как убивал орков?

— Не хочу вспоминать, — коротко ответил Геральд.

— Понимаю. — Оксана вздохнула. — У меня тоже есть свои тени. Мой парень бросил меня неделю назад. Просто собрал вещи и ушёл к другой. Сказал, что я слишком скучная для него. Представляешь? Я — скучная!

Она возмущённо фыркнула, отчего вырез платья качнулся.

— Скучная — не то слово, которым я бы тебя описал, — заметил Геральд.

Оксана довольно улыбнулась:

— Вот видишь! А он не понимал. Ему подавай каких-то аристократок с манерами, а я, видите ли, простовата. — Она взяла со стола его кружку и сделала глоток пива, не спрашивая разрешения. — Знаешь, чего мне сейчас хочется?

— Чего?

— Просто грубого секса. С большим, сильным мужчиной, который не будет рассуждать о чувствах и планах на будущее. Который просто возьмёт то, что хочет. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Ты можешь это устроить?

Геральд допил пиво и отставил кружку. В голове немного шумело — то ли от усталости, то ли от выпитого, то ли от близости этой женщины. Она была красива, доступна и не скрывала желания. Почему бы и нет?

— Могу, — сказал он, подзывая официанта. — Сколько я должен?

— Не беспокойся, — Оксана перехватила его руку. — За еду и напитки заплачу я. Ты мне должен кое-что другое.

Геральд усмехнулся, достал из мешочка несколько монет, отсчитал сумму за ужин, добавил щедрые чаевые и встал.

— Идём.

Оксана взяла его под руку, и они вышли из бара. Лифт опустил их вниз, в ночной город. Отель нашёлся неподалёку — «Имперский дворик», солидное заведение с портье в ливрее и мраморным полом в холле.

Геральд снял номер на сутки — роскошные апартаменты с огромной кроватью, ванной и видом на город. Заплатил не глядя — деньги теперь были.

Едва они вошли, Оксана прильнула к нему, впилась в губы жадным поцелуем. Руки её шарили по его спине, пытаясь расстегнуть застёжки доспеха. Геральд ответил на поцелуй, чувствуя, как кровь приливает к голове. Тело требовало разрядки после всех ужасов.

Они повалились на кровать. Геральд стащил с неё платье, любуясь идеальным телом, которое открылось его взгляду. Оксана стонала, извивалась, тянулась к его ремню...

И тут Геральд провалился в темноту.

Усталость, копившаяся днями, неделями, взяла своё. Организм, истощённый боями, эликсирами, бессонницей, просто отключился, едва голова коснулась подушки. Он заснул мёртвым сном, даже не успев закончить поцелуй.

Оксана замерла, не веря своим глазам.

— Эй, — позвала она, толкая его в плечо. — Эй, ты чего?

Храп был ей ответом.

Она приподнялась на локте, смотрела на спящего ведьмака с выражением глубочайшего изумления. Потом фыркнула, слезла с кровати, подобрала платье.

— Такого со мной ещё не было, — пробурчала она, натягивая одежду. — Герой, блин. Нашёлся спящий красавец.

Она поправила волосы перед зеркалом, бросила последний взгляд на безмятежно спящего Геральда и вышла, хлопнув дверью.

В номере воцарилась тишина. Только тикали часы на стене да доносился приглушённый шум ночного города.

Геральд спал. И во сне ему снова явились синие глаза, глядящие из темноты катакомб. Но сейчас они не пугали. Просто смотрели. Ждали.

— Ты мне нужен, — шептал голос из тьмы. — Скоро мы встретимся снова.

Геральд вздрогнул во сне, но не проснулся. Только сжал зубы и погрузился ещё глубже в беспамятство, где не было ни войны, ни демонов, ни женщин, ни денег. Только покой.

Ночь текла над Мидденхельмом, укрывая город тьмой. Где-то горели огни, где-то лилась музыка, где-то умирали люди. Но здесь, в этом номере, время остановилось.

Глава 7

Солнце ворвалось в номер сквозь неплотно задёрнутые шторы, распахнув Геральду глаза с такой силой, будто кто-то ударил по векам.

Он сел на кровати, потянулся, и суставы хрустнули с приятным удовлетворением. Впервые за долгое время он выспался. Не провалился в беспамятство от усталости, а именно выспался — глубоко, спокойно, без снов. Даже грудь, помятая ударом демона, ныла меньше.

Геральд встал, потянулся ещё раз, подошёл к окну. Внизу шумел Мидденхельм, жил своей обычной жизнью. Солнце отражалось от стеклянных фасадов, где-то гудели космолёты, кричали разносчики. Обычный день в огромном городе.

И тут воспоминание накрыло его, как ушат холодной воды.

Оксана.

Они зашли в номер. Она разделась. Они целовались. Она была готова на всё. А он... он взял и вырубился. Как ребёнок после дневной прогулки. Просто уснул, едва коснувшись подушки.

Геральд закрыл глаза и простонал.

— Вот косяк-то, — произнёс он вслух. — Ну и позорище.

Он представил её лицо в тот момент, когда она поняла, что он не просто закрыл глаза на секунду, а реально отключился. Обида, изумление, разочарование. Наверное, она до сих пор рассказывает подружкам историю про героя войны, который не смог даже...

— Ладно, — оборвал он сам себя. — Забьём. Переживу как-нибудь.

Он принял душ — первый нормальный душ за много дней, с горячей водой и ароматным мылом. Оделся, проверил мешочек с деньгами. После оплаты номера и чаевых там осталось ещё девять с половиной тысяч. Более чем достаточно для того, что он задумал.

Нужен меч. Настоящий, хороший меч, а не тот затупленный кусок металла, что ему выдали перед отправкой. И эликсиры. Без них ведьмак — просто мутант с хорошей реакцией. А с ними — смертоносное оружие.

Геральд вышел из отеля и направился в район оружейников, который местные называли Стальной квартал. Там, среди кузниц и мастерских, можно было найти всё — от дешёвых поделок до настоящих шедевров кузнечного искусства.

Кузница, куда он зашёл, называлась «Коготь Дракона». Снаружи она выглядела внушительно — кованая вывеска с изображением дракона, широкие двери, из-за которых доносился ритмичный звон молота. Внутри было жарко, пахло углём и раскалённым металлом.

Хозяин — здоровенный мужик с руками, похожими на окорока, и фартуке, прожжённом в сотне мест — оторвался от работы, увидев посетителя. Его лицо покрывала сажа, но глаза смотрели цепко и оценивающе.

— Чего надо? — рявкнул он, вытирая руки ветошью.

— Меч, — коротко ответил Геральд.

— А, меч, — кузнец хмыкнул. — Все хотят меч. А денег есть?

— Есть.

— Ну показывай тогда.

Геральд выложил на прилавок несколько монет — достаточно, чтобы продемонстрировать серьёзность намерений. Кузнец присвистнул:

— Ого. Ну тогда смотри.

Он провёл Геральда вглубь кузницы, где на стойках и подставках лежали десятки клинков. От простых, без изысков, до настоящих произведений искусства с гравировкой и драгоценными камнями.

— Вот, смотри, — кузнец взял один меч, протянул Геральду. — Простой, надёжный, углеродистая сталь. Для новичка сойдёт.

Геральд взвесил клинок, покачал головой:

— Тяжёлый. Баланс не тот.

— А ты разбираешься, — удивился кузнец. — Ладно, смотри дальше.

Следующий меч был легче, с лучшим балансом, но Геральд всё равно был недоволен.

— Сталь мягкая. После первого же боя затупится.

Кузнец нахмурился, но спорить не стал. Он провёл Геральда к другому стеллажу.

— Вот эти — высший сорт. Булатная сталь, ковка многослойная, закалка особая. Но и цена соответствующая.

Геральд взял один из клинков. Тот лёг в руку идеально, будто был сделан специально под него. Баланс — безупречный, лезвие острое, хоть брейся. На гарде — гравировка в виде волчьей головы.

— Сколько? — спросил он.

— Триста, — ответил кузнец. — Но за такие деньги я тебе ещё ножны подберу, кожаные, с тиснением.

Геральд подумал секунду и кивнул. Триста — не так уж много за меч, который может спасти жизнь.

— Беру.

Кузнец довольно осклабился, протянул руку. Геральд отсчитал монеты, забрал меч и вышел наружу, чувствуя себя почти счастливым. Хорошее оружие — это половина успеха в любом деле.

Теперь — алхимическая лавка.

Таких в Мидденхельме было много, но Геральд искал особую — с хорошей репутацией, где не подсунут просроченные ингредиенты и разбавленные эликсиры. Прохожий торговец подсказал ему «Травницу у моста» — маленькую лавку в Нижнем городе, где, по слухам, держала хозяйство самая опытная алхимичка во всём Мидденхельме.

Геральд нашёл это место с трудом. Лавка пряталась в арке старого моста, между складами и дешёвыми пивными. Снаружи она выглядела убого — вывеска покосилась, краска облупилась, в окнах темнота. Но запах, который доносился из-за двери, говорил сам за себя: травы, грибы, смолы, что-то кислое и что-то сладкое — настоящий алхимический букет.

Он толкнул дверь и вошёл.

Внутри царил полумрак, разбавленный магическими огоньками, плавающими под потолком. Полки от пола до потолка ломились от банок, склянок, мешочков и связок сушёных растений. На прилавке стояли весы, ступка с пестиком и толстая книга в кожаном переплёте.

Из глубины лавки донёсся шорох, потом кряхтенье, и на свет вышла пожилая женщина.

Старуха была маленькой, сморщенной и, кажется, бесконечно древней. Её лицо напоминало печёное яблоко — такое же сморщенное и коричневое. Из-под платка выбивались седые космы, глаза смотрели из-под кустистых бровей с таким прищуром, будто она пыталась разглядеть не только внешность, но и душу.

Она была одета в несколько слоёв разноцветных тряпок, и каждый слой, судя по запаху, хранил память о десятках алхимических экспериментов. На поясе у неё болталось штук пять мешочков, нож, какая-то склянка и дохлая мышь. В прямом смысле дохлая — ссохшаяся, на верёвочке.

— Здоров, служивый! — прошамкала старуха голосом, скрипучим, как несмазанная телега. — За смертью пришёл или за жизнью?

Геральд моргнул:

— За эликсирами.

— А-а-а, — протянула старуха, оглядывая его с головы до ног. — А я гляжу, морда у тебя знакомая. Ты ведьмак, что ли? Глаза-то жёлтые, как у кота. Точно ведьмак! Или неведьмак? Я в этих ваших мутациях не разбираюсь, для меня все вы на одно лицо. Только вот котов я люблю, а вас, ведьмаков, не очень. Но деньги — они без разбора, кого любить, главное чтоб платили. Ты платить будешь?

— Буду, — подтвердил Геральд.

— Ну тогда ладно. Тогда и котов твоих полюблю. — Старуха захихикала, обнажив два жёлтых зуба. — А чего тебе надо? Эликсиры, говоришь? А какие? Тут у меня всё есть. От поноса, от запора, от импотенции — правда тебе это вроде не грозит, хотя кто тебя знает, с такими-то глазами. От головной боли, от зубной боли, от боли в спине, от боли в кошельке — это если денег много потратишь, тогда болит, да. Для красоты есть — хочешь, чтоб морщины разгладились? А то у тебя уже вон какие под глазами мешки, как у меня в погребе картошка лежит, вся проросшая.

Геральд открыл рот, чтобы ответить, но старуха не дала:

— Или, может, тебе яды надо? Ты не смотри, что я старая, яды у меня — закачаешься! Отравишь кого хочешь, и никто не докопается. Я тут недавно одному купцу продала, так он жену отравил, а потом сам с горя выпил и тоже помер. Идиоты, конечно, но яды хорошие, моя работа, не подвела. Или, может, тебе приворотное зелье? А то вон какой лохматый, небось бабы не любят? Или любят, но мало? Я могу такое сварить — любая твоя будет, хоть принцесса, хоть демоница, хоть та коза, что у соседа в саду пасётся. Правда от козы потом дети родятся с рогами, но кому какая разница?

— Мне нужны боевые эликсиры, — перебил Геральд, понимая, что если не остановить этот поток, старуха будет болтать до вечера.

— А-а-а, боевые! — Старуха хлопнула в ладоши, и дохлая мышь на поясе подпрыгнула. — Это я люблю! Боевые — это серьёзно. Это не то что для красоты, тут башка варить должна. А у тебя варит? Глаза-то жёлтые, может, и варит, а может, просто так, для страху.

Она полезла под прилавок, долго гремела склянками, ругалась на чём свет стоит, потом вылезла, держа в руках несколько флаконов.

— Вот, смотри. Это — усиление регенерации. Рану затягивает прямо на глазах. Только не увлекайся, а то вырастет что-нибудь лишнее. У меня был клиент, мужик один, выпил сразу пять флаконов, так у него из спины рука выросла. Третья. Ходил потом, чесаться не мог — куда ни полезет, везде не туда попадает. А тут ещё и жена его бросила, сказала, что он теперь как паук, страшно с таким спать.

— А это? — Геральд указал на другой флакон с тёмно-зелёной жидкостью.

— Это — скорость. Выпьешь — бегать будешь быстрее ветра. Только есть побочка — после того, как действие кончится, дня три ходить не сможешь вообще. Усталость накатывает, как после хорошей драки с медведем. Или с женой. Хотя с женой, говорят, ещё хуже. Я замужем не была, не знаю.

— Мне нужно восстановление здоровья и маны, — сказал Геральд. — Слышал, у вас есть.

Старуха присвистнула. Вернее, попыталась присвистнуть, но получился какой-то сиплый выдох, от которого мышь на поясе снова дёрнулась.

— Восстановление, значит. Дорогое удовольствие. — Она вытащила из-под прилавка два флакона — красный и синий, с яркой, переливающейся жидкостью. — Вот, любуйся. Красный — здоровье, синий — мана. По сто кредитов за штуку. Не потому что я жадная, а потому что ингредиенты редкие. Красный — из крови василиска и корня мандрагоры, а василиски нынче дорогие, их ещё поймать надо. А синий — из пыльцы светлячков и слезы единорога. А единороги, знаешь ли, плачут редко, только когда их кто-то обидит. Я тут одного обидела специально, так он две недели рыдал, я насобирала.

Геральд полез в мешочек, отсчитал десять монет по сто.

— Пять красных, пять синих, — сказал он.

Старуха округлила глаза:

— Ого! Богатенький! Давно таких не видала. Обычно приходят, торгуются, копейки считают, а ты вон как — раз и десятку! Прямо как тот купец, что жену отравил, тоже деньгами сорил. Только его потом самого отравили, деньги отобрали. Ты смотри, берегись, а то отберут. У нас в Мидденхельме на это быстро.

— Я осторожен, — ответил Геральд.

— Ну-ну, — старуха упаковала флаконы в холщовый мешочек, протянула ему. — Держи. И ещё совет бесплатно — не пей всё сразу. А то был тут один герой, выпил сразу и красный, и синий, и зелёный, и жёлтый... Так его потом разорвало на цветные кусочки. Красиво, говорят, было, как фейерверк, но сам герой не выжил. А жаль, весёлый был мужик, должен был мне ещё сто кредитов.

Геральд спрятал эликсиры, повернулся к выходу.

— Заходи ещё! — крикнула старуха вдогонку. — Если выживешь, конечно! А если не выживешь, то зачем заходить, всё равно не сможешь, мёртвые не ходят, только если восстанут, но тогда ко мне не надо, я некромантией не занимаюсь, хотя могу научить, если интересно, но дорого, тысяча кредитов урок, и потом ещё за ингредиенты платить, а ингредиенты нынче...

Дверь закрылась, отсекая поток слов. Геральд выдохнул и улыбнулся. Странная старуха, но эликсиры у неё качественные — он проверил, открыв один и понюхав. Настоящие. За такие деньги могли бы и разбавить, но нет, чистая работа.

День клонился к вечеру. Геральд побрёл по улицам, разглядывая витрины, людей, экипажи. Город жил своей жизнью, и впервые за долгое время он чувствовал себя частью этой жизни, а не просто инструментом для убийства.

В голову пришла мысль — вернуться в «Лазурный берег». Там красиво, там вкусно кормят, там девушки танцуют на шестах. Можно посидеть, расслабиться, может, даже с кем-то познакомиться.

Но тут же он вспомнил Оксану. Её лицо, когда она уходила. Обиженное, разочарованное, злое. А вдруг она там? Вдруг сидит с каким-нибудь богатым купцом и рассказывает историю про героя, который уснул, не дойдя до финала?

Геральд передёрнул плечами. Нет, туда точно не надо. Хватит с него люксовых баров на сегодня.

Он зашёл в первое попавшееся заведение в Нижнем городе. Паб назывался «Ржавый гвоздь» — и это название полностью себя оправдывало.

Внутри было грязно, накурено и шумно. Пахло потом, дешёвым пивом и жареным луком. За столами сидели грузчики, матросы, ремесленники и несколько подозрительных личностей, которые явно промышляли нечестным трудом. В углу двое мужиков выясняли отношения, но пока ограничивались матом, не переходя к драке. На небольшой сцене какая-то пьяная девица пыталась петь, но получалось плохо, и публика выражала недовольство.

Геральд прошёл к стойке, заказал кружку пива и тарелку тушёного мяса. Хозяин — толстый мужик с засаленным фартуком — кивнул, налил, поставил перед ним.

Ведьмак сел за свободный столик у стены, откуда было видно весь зал. Пиво оказалось кисловатым, но пить можно. Мясо — жёстким, но съедобным. В целом — именно то, что нужно. Без понтов, без люкса, без девушек, которые потом обидятся.

Рядом за соседним столиком компания грузчиков обсуждала последние новости. Говорили о войне, о падении Торнвэйла, о том, что орков остановили только ценой огромных потерь. Кто-то сказал, что империя готовит контрнаступление. Кто-то ответил, что империи плевать на простых солдат. Спор разгорался.

Геральд пил пиво и думал о своём.

Мысли текли медленно, как это кислое пиво. Усталость отступила, но на смену пришло какое-то смутное беспокойство. Словно что-то должно было случиться. Что-то, чего он не мог предвидеть.

Он отогнал эти мысли. Две недели отдыха. Две недели он будет просто жить. А там — будь что будет.

Геральд допил пиво, заказал ещё, и ночь потекла своим чередом — шумная, грязная, но уютная в своей простоте. Без люкса, без шика, без обидчивых девушек. Просто пиво, мясо и покой.

Геральд допивал вторую кружку, когда она вошла.

Он не поднял головы, но краем глаза зафиксировал движение у двери. Фигура в тёмном плаще с капюшоном, надвинутым так низко, что лица не разглядеть. Вошла уверенно, не озираясь, будто бывала здесь сотни раз. Но Геральд сразу понял: эта женщина здесь впервые.

Походка выдала.

Она ступала мягко, почти бесшумно, но в каждом движении чувствовалась пружинистая готовность к прыжку. Ноги слегка согнуты в коленях, корпус чуть наклонён вперёд, руки свободны, не прижаты к телу. Так ходят те, кто привык к опасности. Кто всегда готов выхватить оружие или увернуться от удара.

Геральд таких видел много. Наёмники, убийцы, головорезы — все они со временем приобретали эту особенную походку. Живут быстро, умирают молодыми. Редко кто доживает до седин.

Девушка — а это была девушка, он уже разглядел под плащом очертания фигуры — направилась прямо к его столику. Не колеблясь, будто точно знала, где он сидит. Подошла, отодвинула стул и села напротив, прежде чем Геральд успел что-то сказать.

Вблизи он разглядел её лучше. Капюшон скрывал большую часть лица, но подбородок был острым, губы тонкими, кожа бледной. Руки, лежащие на столе, — узкие, но жилистые, с выступающими венами, пальцы в мозолях. Руки человека, много лет держащего оружие.

— Меня зовут Ариана, — начала она тихо. — Я...

— Я знаю, кто ты, — перебил Геральд, не повышая голоса.

Девушка замерла на секунду, но не смутилась. Только чуть приподняла бровь — единственное движение, которое он смог заметить в тени капюшона.

— Вот и хорошо, — спокойно ответила она. — Значит, разговор будет короче. Я предлагаю тебе работу. Нужно убить одного монстра.

Геральд усмехнулся, отхлебнул пива.

— Мне не нужны деньги, — сказал он, глядя ей в глаза.

Ариана не отвела взгляда. В полумраке паба её глаза казались почти чёрными, но в них горел холодный расчётливый огонь.

— Деньги сейчас не нужны, — парировала она. — А потом будут нужны. Они имеют свойство заканчиваться, особенно если их тратить .

Геральд поморщился.

— И сколько? — спросил он скорее из вежливости.

— Тысяча кредитов.

Ариана произнесла это с лёгким нажимом, явно ожидая реакции. Но Геральд уже собирался отказаться, как вдруг его взгляд упал на её шею. Капюшон чуть сбился, когда она повернула голову, и открылась полоска кожи чуть ниже ключицы.

Там была татуировка.

Морской элементаль — стилизованное изображение существа из воды и пены, с щупальцами и горящими глазами. Рисунок был выполнен синей краской, которая слабо светилась даже в тусклом свете паба.

Геральд замер.

Такие татуировки делали только в одном месте — в Храме морской змеи, что на восточном побережье, за тысячи миль отсюда. Там, в уединённом монастыре, готовили монахинь-воительниц, посвящённых служению древнему божеству. Их обучали с детства, тренируя тело и дух до состояния совершенного оружия. Они никогда не покидали храм, никогда не выходили в мир. Слухи о них ходили по всему континенту — легенды о девушках, которые могут голыми руками остановить медведя, а мечом разрубить летящую стрелу.

Но они никогда не выходили в мир.

Никогда.

Так почему эта — здесь?

Геральд вспомнил старые рассказы, которые слышал от бывалых наёмников. Говорили, что однажды отряд из сотни имперских солдат попытался захватить храм — то ли из-за сокровищ, то ли из-за женщин. Их командир был самоуверенным идиотом, решившим, что горстка девственниц не сможет дать отпор обученным бойцам.

Наутро патруль нашёл весь лагерь мёртвым. Сто трупов, разбросанных по поляне. Солдаты были убиты с невероятной жестокостью и точностью — у каждого перерезано горло, у каждого один удар, ни одной лишней раны. А в центре лагеря стояла на коленях девушка в белых одеждах, вся залитая кровью, и молилась своему богу. Её забрали с собой, но по дороге в столицу она исчезла, оставив конвой из двадцати человек мёртвыми с теми же ранами.

С тех пор храм никто не трогал.

И теперь такая девушка сидит напротив него и предлагает убить монстра.

— Я отказываюсь, — твёрдо сказал Геральд, отставляя кружку.

Ариана не выказала удивления. Только чуть склонила голову набок.

— Впервые вижу ведьмака, который отказывается убить монстра за тысячу кредитов, — произнесла она, и на слове «тысяча» сделала такое ударение, будто это должно было решить всё.

— Я неведьмак, — ответил Геральд.

Повисла пауза. Ариана смотрела на него изучающе, будто пыталась понять, шутит он или говорит серьёзно.

— Ой, да пошёл ты в жопу, — сказала она наконец, резко встала, развернулась и направилась к выходу.

Её походка изменилась — теперь в ней чувствовалась злость, но всё та же кошачья грация. Геральд смотрел ей вслед и вдруг понял, что если она уйдёт, он никогда не узнает, что за монстра она имела в виду.

— Постой, — окликнул он.

Ариана остановилась у двери, обернулась. Капюшон чуть откинулся, и он увидел её лицо — красивое, с острыми скулами, тонкими губами и глазами цвета морской волны. В них не было злости, только холодное ожидание.

— Что за монстр? — спросил Геральд.

Она помедлила, потом вернулась к столику, но садиться не стала. Встала напротив, глядя сверху вниз.

— Какая-то девушка. Демон, если верить тем, кто её видел.

Геральд почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Может это та самая.

Он медленно поднялся, глядя Ариане в глаза.

— Я согласен, — сказал он.

Ариана кивнула, будто ожидала чего-то подобного.

— Тогда завтра на рассвете у восточных ворот. Приходи один. И принеси всё, что у тебя есть против нечисти. — Она развернулась и направилась к выходу, но у двери обернулась. — И не опаздывай. Я не люблю ждать.

Дверь захлопнулась, оставив Геральда одного в шумном пабе.

Глава 8

Рассвет застал Геральда у восточных ворот Мидденхельма.

Город только просыпался. Солнце медленно выползало из-за горизонта, окрашивая небо в бледно-розовые тона. Ворота уже открыли, и редкие крестьяне с телегами тянулись в город, везя на продажу овощи, молоко и живность. Пахло утром — свежестью, росой и немного дымком от пекарен, которые начинали работать задолго до рассвета.

Геральд стоял, прислонившись к каменной стене, и наблюдал за прохожими. Новый меч висел на поясе, эликсиры были спрятаны во внутренних карманах куртки. Он чувствовал себя почти человеком — выспавшимся, вооружённым, готовым к новым приключениям. Почти.

Ариана появилась бесшумно, как тень. Он даже не услышал её шагов — просто поднял глаза, а она уже стояла рядом.

Без капюшона она оказалась даже красивее, чем он думал. Длинные чёрные волосы, собранные в тугой хвост, открывали лицо с острыми скулами, тонкими губами и глазами такого насыщенного сине-зелёного цвета, что они напоминали морскую глубину. Одета она была в лёгкий кожаный доспех, облегающий фигуру, но не сковывающий движений. На поясе — два меча, один длинный, один короткий, и несколько метательных ножей.

— Не опоздал, — констатировала она тоном, каким учительница хвалит ученика за сделанное домашнее задание. — Удивительно.

Геральд промолчал. Ариана протянула ему небольшой мешочек.

— Пятьсот. Половина. Остальное — после.

Он взвесил в руке, убрал за пазуху. Молча кивнул.

— Идём, — бросила она и, не оглядываясь, зашагала прочь от города.

Геральд двинулся следом.

Они вышли на тракт, ведущий на восток. По обе стороны тянулись поля, ещё не засеянные, покрытые утренней росой. Где-то вдалеке виднелась деревенька — несколько десятков домиков, церквушка, ветряная мельница. Обычный пейзаж, каких Геральд видел тысячи.

Но идти пришлось быстро. Ариана шагала так, будто за ней гнались демоны. Её длинные ноги мелькали, пыль вздымалась из-под сапог, и Геральд, при всём его ускоренном метаболизме, едва поспевал.

— Ты всегда так ходишь? — спросил он, пытаясь отдышаться.

— Только когда тащу за собой кого-то медленного, — ответила она, не оборачиваясь. — Я думала, ведьмаки быстрее.

— Я неведьмак.

— Ах да, — в её голосе послышалась насмешка. — Ты же неведьмак. Извини, запамятовала. И как там, в неведьмаках, хорошо живётся? Пенсия положена? Санаторий на море?

Геральд промолчал, решив не поддаваться на провокацию.

Они миновали поля, вошли в редкий лесок. Тропа петляла между деревьями, и Ариана ни разу не замедлилась, даже не глядя под ноги — будто знала каждую кочку, каждый корень.

— Куда мы вообще идём? — спросил Геральд, перепрыгивая через ручей.

— В таверну, — коротко ответила она.

— В таверну? — Геральд остановился. — С каких пор монстры в тавернах сидят?

Ариана тоже остановилась, развернулась к нему и посмотрела с таким выражением, будто перед ней стоял умственно отсталый.

— Я же сказала, тупица, — произнесла она раздельно, будто объясняла ребёнку. — Это монстр в обличии девушки. Она сидит в таверне, потому что там есть люди. Люди — её еда. Дошло наконец или ещё раз повторить?

Геральд нахмурился.

— А почему ты решила, что она именно там?

— Потому что я три дня следила за этой деревней, — Ариана закатила глаза. — Потому что за последнюю неделю там пропали шесть человек. Потому что местные боятся подходить к таверне после заката. Тебе достаточно фактов или нужна выписка из имперского реестра нечисти?

— Ладно, — сдался Геральд. — Пошли.

— Вот именно, пошли. Шевелись, — она снова развернулась и зашагала дальше. — А то я уже начинаю жалеть, что потратила на тебя время и деньги. Пятьсот кредитов, между прочим. За эти деньги я могла бы нанять трёх нормальных головорезов, а не одного сомнительного типа с проблемами самоидентификации.

— Кто тебя нанял? — спросил Геральд, догоняя её.

— Никто.

— В смысле — никто?

Ариана фыркнула:

— В прямом. Я хочу убить этого монстра по своей воле.

Геральд запутался окончательно.

— Зачем наемнице убивать монстра по собственной инициативе, да ещё и нанимать другого наемника? Это не имеет смысла.

— Много болтаешь, — отрезала она. — Даже для человека. А ты вроде ведьмак, или неведьмак, или как там тебя... кто вас разберёт. Меньше слов — больше дела. Дойдём — узнаешь.

Она прибавила шагу, и Геральду снова пришлось сосредоточиться на том, чтобы не отстать.

Лес кончился так же внезапно, как и начался. Перед ними открылась долина, а в ней — деревня. Маленькая, бедная, с десятком покосившихся изб и одной каменной постройкой в центре, которая явно была таверной.

— Мы пришли, — сказала Ариана, останавливаясь на опушке.

Геральд оглянулся назад. Мидденхельм скрылся за горизонтом. Они прошли расстояние, которое на лошадях заняло бы часа два, всего за час быстрой ходьбы.

— Как мы так быстро дошли? — спросил он.

— Я быстрая, — усмехнулась Ариана. — А ты, оказывается, тоже ничего. Для неведьмака.

Она накинула капюшон, скрывая лицо в тени.

— Дальше молчи и делай, что я скажу. Ты мой телохранитель, понял? Просто идёшь за мной и не отсвечиваешь. Если она заподозрит неладное — всё сорвётся.

— А если она нападёт?

— Тогда будешь драться. Но сначала я.

Они вошли в деревню. Было ещё утро, но жизнь уже кипела — бабы полоскали бельё в ручье, мужики чинили инвентарь, дети бегали с палками, изображая рыцарей. На приезжих покосились, но без особого интереса — мало ли кто идёт по тракту.

Таверна оказалась двухэтажным каменным зданием с покосившейся вывеской «Весёлый кабан». Изнутри доносились голоса, звон посуды и чей-то пьяный смех. Ариана толкнула дверь и вошла.

Геральд вошёл следом и сразу понял, о ком она говорила.

Девушка сидела в центре зала, за самым большим столом, словно королева на троне. Перед ней стояла кружка с пивом и тарелка с недоеденным мясом, но она не ела — она просто сидела, положив ногу на ногу, и оглядывала присутствующих с таким надменным выражением, будто каждый из них был обязан ей жизнью.

Она была красива — по-своему, грубоватой славянской красотой. Русые волосы заплетены в толстую косу, перекинутую через плечо. Лицо широкоскулое, с прямым носом и яркими зелёными глазами. Одета она была в расшитую рубаху, поверх которой — тёмно-синий сарафан с золотым шитьём. На плечи накинут парчовый опашень, отороченный мехом. На груди — массивное серебряное ожерелье с подвесками, на пальцах — несколько перстней с крупными камнями.

Боярыня. Настоящая русская боярыня из какого-нибудь знатного рода. Такие в глухих деревнях не появляются просто так.

Геральд замер, вглядываясь в неё ведьмачьим зрением. Никакой ауры, никакого магического свечения, никаких признаков нечисти. Обычная женщина, разве что слишком хорошо одетая для этого места.

— Ариана, — прошептал он, хватая её за руку. — Это не монстр. Это обычная девушка.

Ариана даже не взглянула на него. Её глаза горели холодным огнём, рука уже легла на рукоять меча.

— Она монстр, — прошипела она сквозь зубы. — Ты просто не видишь.

— Я вижу лучше тебя, — Геральд сжал её запястье. — Я не буду убивать обычную женщину. Это не моя работа.

Ариана выдернула руку с силой, которой он не ожидал от девушки её комплекции.

— Твоя работа — делать то, за что тебе заплатили, — отрезала она. — А если не хочешь — стой в стороне и не мешай.

И прежде чем Геральд успел ответить, она рванула вперёд.

Меч взметнулся в воздухе, сверкнув сталью в утреннем свете, льющемся из окон. Ариана летела к боярыне, как стрела, выпущенная из туго натянутого лука — стремительно, неудержимо, смертоносно.

Боярыня даже не шелохнулась. Только медленно перевела взгляд зелёных глаз на летящую в неё убийцу и чуть приподняла бровь.

Меч Арианы уже летел к горлу боярыни, когда та, даже не вскочив, не дёрнувшись, просто вскинула руку.

Из ниоткуда, из пустоты, из теней под столом взметнулись кости. Белые, гладкие, с острыми краями — они переплетались на лету, вырастая из пола, стен, потолка, заковывая Ариану в мгновенно возникшую клетку.

Клетка была прекрасна и ужасна одновременно — ажурное плетение из человеческих рёбер, позвоночников и черепов, соединённых в причудливый узор. Она сомкнулась вокруг девушки за долю секунды, и меч Арианы врезался в кость, высекая искры, но не прорубая и на дюйм.

— Что за... — выдохнул Геральд, замирая.

Ариана рубила клетку с яростью разъярённой тигрицы. Меч мелькал в воздухе, оставляя на костях глубокие зарубки, но клетка держала. Кости были твёрже стали, старше камня, пропитаны чёрной магией, которая делала их почти неразрушимыми.

Она поднялась из-за стола во всей своей величественной красе. Сарафан струился, ожерелье звякнуло, коса качнулась. Она была высока, почти с Геральда ростом, и в каждом её движении чувствовалась сила, перед которой обычные люди должны были падать ниц.

Боярыня простёрла руки в стороны и начала творить магию.

Геральд видел некромантов раньше. Жалких колдунов, копошащихся на кладбищах, вызывающих хилых скелетов, которые разваливались от первого удара. Видел чёрных магов, что пытались подчинять мёртвых, но теряли контроль и сами становились добычей.

Такое он видел впервые.

Воздух вокруг боярыни загустел, потемнел, наполнился тенями. Из её пальцев потянулись нити чёрного света, сплетаясь в сложные символы, которые повисали в воздухе, вращаясь, пульсируя, живя своей жизнью. Руны, каких Геральд не знал, знаки, древние как мир, выписывались с лёгкостью, будто она рисовала мелом на доске.

Она шептала что-то на языке, которого ведьмак никогда не слышал. Язык этот был гортанным, шипящим, полным звуков, не предназначенных для человеческого уха. Но в нём чувствовалась музыка — страшная, завораживающая, тянущая душу.

Символы в воздухе вспыхнули, соединились в огромный круг, и боярыня топнула ногой.

Пол под её сапогом пошёл трещинами. Чёрными трещинами, из которых повалил густой, холодный туман. Туман растекался по таверне, заползал под столы, поднимался к потолку, и там, где он касался пола, земля начинала шевелиться.

Геральд отшатнулся, выхватывая меч.

Из-под досок, из щелей, из земли под фундаментом полезли мертвецы.

Они поднимались медленно, с хрустом разрывая собственную гнилую плоть о доски пола. Это были не обычные скелеты — это были воины. В ржавых доспехах, с мечами и топорами в руках, с лицами, стёртыми временем, но с глазами, горящими зелёным огнём. Они выбирались из-под земли, отряхивались, выпрямлялись и поворачивались к живым.

Первый десяток. Второй. Третий.

Таверна наполнилась мертвецами. Двадцать, тридцать, пятьдесят — они лезли из каждого угла, из каждой щели, и их было всё больше.

Посетители заорали, заметались, пытаясь выскочить в двери и окна. Кого-то схватили сразу — разорвали, растоптали, не глядя. Крики, кровь, предсмертные хрипы — всё смешалось в один сплошной кошмар.

А боярыня стояла в центре этого ада с надменным, спокойным лицом. Ни капли пота на лбу, ни тени усталости. Она даже не дышала тяжело. Просто стояла и смотрела, как её творение пожирает людей.

Геральд понял, что перед ним не просто некромант. Перед ним — магистр. Тот, кто посвятил жизни постижению самого страшного искусства. Тот, кому не нужно напрягаться, чтобы поднять полсотни трупов. Тот, для кого это — лёгкая разминка перед настоящим делом.

Некромантия всегда была под запретом у людей. Империя жгла некромантов на кострах, магические советы охотились на них, как на диких зверей. Слишком опасно, слишком страшно, слишком легко потерять контроль и самому стать чудовищем. Единицы могли управлять этой магией, и те сходили с ума после пары десятков лет практики.

Но эта женщина... Она была совершенна. Она была идеалом, воплощением того, что должно происходить, когда талант, сила и годы тренировок сливаются воедино.

— Боярыню я убивать не буду, — пробормотал Геральд, перехватывая меч поудобнее. — Но мертвецы... это моя работа.

Он ринулся в бой.

Первый мертвец попался ему сразу — здоровенный детина в проржавевшей кирасе, с топором в руках. Геральд рубанул его по шее, ожидая, что голова слетит, как у обычного скелета.

Меч врезался в плоть, но не рассёк её. Плоть была твёрдой, как дублёная кожа, а кости внутри — крепче стали. Мертвец даже не покачнулся, развернулся и ударил топором.

Геральд едва увернулся, чувствуя, как воздух свистит у виска.

— Твою мать... — выдохнул он, уходя в перекат.

Эти твари были быстрее, чем любые мертвецы, которых он встречал. Их движения не были механическими или замедленными — они двигались как живые бойцы, опытные ветераны, только что воскресшие из могил. Блоки, удары, финты — всё на высшем уровне.

Геральд рубанул второго, целя в сустав на ноге. Меч рассёк гнилое мясо, но кость лишь зазубрила клинок. Мертвец упал на колено, но тут же взмахнул мечом, едва не распоров ведьмаку живот.

— Да что ж вы такие крепкие...

Он прыгнул, перекатился, вскочил за спиной у троих, рубанул двоих по затылкам. Те пошатнулись, но устояли. Третий развернулся и ударил наотмашь — Геральд принял удар на меч, и от силы удара у него онемела рука.

Минута боя. Два мертвеца повержены. Целых два. Геральд тяжело дышал, чувствуя, как пот заливает глаза.

Ариана тем временем прорубила костяную клетку.

Последний удар — и рёбра разлетелись вдребезги. Девушка выскочила наружу, злая как тысяча демонов, с мечом, покрытым костяной пылью.

— Получи, тварь! — заорала она и бросилась на боярыню.

Та даже не вздрогнула. Только топнула ногой — и в руке у неё из пустоты материализовался посох. Длинный, чёрный, с набалдашником в виде черепа, из глазниц которого сочился зелёный свет.

Ариана атаковала. Геральд краем глаза видел эту битву, и даже сквозь собственный бой с мертвецами не мог не восхищаться.

Девушка двигалась со скоростью, которую невозможно развить обычными тренировками. Только годы, десятилетия непрерывных упражнений, доведённых до абсолютного автоматизма, могли дать такую реакцию. Её меч мелькал, описывая немыслимые дуги, целя в шею, в глаза, в суставы — в самые уязвимые места.

Она была быстрее ветра.

Но боярыня не отставала.

Посох в её руках жил собственной жизнью. Он вращался, блокируя удары, уходя от выпадов, контратакуя с точностью, от которой захватывало дух. Боярыня не двигалась с места — она стояла как вкопанная, работая только руками и посохом, но каждое движение было выверено тысячами часов практики.

Это был танец. Смертельный, прекрасный, завораживающий танец двух величайших воительниц, каких Геральд видел в жизни.

Он вдруг с острой ясностью осознал, что против любой из них у него нет шансов. Его мутации, его ведьмачьи тренировки — всё это было детским лепетом по сравнению с тем, что умели эти две. Одна была продуктом древнего храма, другая — воплощением магического совершенства.

Ариана теснила боярыню. Её скорость начала приносить плоды — боярыня отступала на шаг, на второй, парируя удары уже с видимым напряжением. Посох мелькал всё быстрее, но девушка была неудержима.

— Сейчас! — крикнула Ариана, делая обманный выпад и целя в незащищённое горло.

Но в этот момент двадцать мертвецов, до этого стоявших неподвижно у стен, одновременно бросились на неё.

Ариана развернулась мгновенно. Меч взметнулся, и первый мертвец рухнул с рассечённым черепом. Второй, третий, четвёртый, пятый, шестой — она убивала их со скоростью, которую Геральд не мог даже осмыслить. Удар, уход, удар — и ещё один труп падает на пол.

За две секунды — шесть мертвецов.

Но их было двадцать.

Остальные навалились скопом, прижимая её к стене. Ариана рубила, колола, отбрасывала тела, но их было слишком много. Они хватали её за руки, за ноги, за волосы, и даже её невероятная скорость не могла противостоять массе.

— Пустите, твари! — заорала она, но голос её потонул в вое мертвецов.

Ещё мгновение — и она исчезла под грудой тел. Видны были только руки, меч, бьющийся в агонии, и край плаща, мелькающий между серых конечностей.

Геральд рванул к ней, рубанул одного мертвеца, второго — но сзади уже наседали новые. Их было слишком много. Он отбивался, пятился, понимая, что не успевает, что через минуту его тоже схватят и разорвут.

А боярыня стояла в центре зала, опираясь на посох, и смотрела на происходящее всё с тем же надменным, спокойным выражением. Ни торжества, ни злорадства — только лёгкое любопытство, будто она наблюдала за забавным спектаклем.

— Неплохо сестра, — произнесла она, глядя на копошащуюся груду тел, под которой билась Ариана. — Очень неплохо

Глава 9

— Сестра? — повторил Геральд вслух, не веря своим ушам.

Он перевёл взгляд на груду тел, прижимающих Ариану к полу, и вдруг увидел то, чего не замечал в пылу боя. Мертвецы не пытались её убить. Они держали её — крепко, надёжно, но не наносили ран. Обезоружили, прижали к полу, но не рвали плоть, не ломали кости. Просто держали.

Ариана — билась под ними, но тщетно.

Боярыня усмехнулась, поправила косу и посмотрела на Геральда с выражением светской дамы, встретившей старого знакомого.

— Ох, тебе не рассказали о семейной драме? — спросила она с приторным сочувствием. — И обо всем наврали? Какая жалость. Впрочем, это вполне в стиле моей сестрички.

— Заткнись, сука! — заорала Ариана из-под груды мертвецов. Голос её был полон такой ярости, такой ненависти, что Геральд невольно сделал шаг назад.

Боярыня рассмеялась — звонко, красиво, искренне. Смех её разнёсся по таверне, отражаясь от стен, смешиваясь с предсмертными стонами раненых посетителей и треском догорающих свечей.

Мертвецы внезапно замерли. Те, что окружали Геральда, готовые наброситься в любой момент, выпрямились и отошли, выстраиваясь в ровные шеренги вдоль стен. Те, что держали Ариану, чуть ослабили хватку, но не отпустили.

Боярыня повернулась к Геральду, и в её зелёных глазах плясали насмешливые огоньки.

— Меня зовут Ольга, — представилась она с лёгким поклоном, достойным императорского двора. — А это, — она указала посохом на барахтающуюся под мертвецами девушку, — моя сестра. Её имя — Хината.

Геральд медленно опустил меч. Потом со всей силы хлопнул себя ладонью по лбу.

— Она даже имя своё настоящее не сказала, — пробормотал он с досадой.

— А ты думал, — усмехнулась Ольга. — Наёмники редко называют настоящие имена. Особенно когда планируют убийство собственной сестры.

— Убей её, Геральд! — закричала Хината, дёргаясь под тяжестью мертвецов. — Она демон! Она чудовище! Ты же видел, что она творит! Это не человек!

Геральд посмотрел на неё, потом на Ольгу. Ведьмачьим зрением он видел ауры, чувствовал магию, отличал живых от мёртвых и демонов от людей.

Ольга была человеком. Возможно, после стольких лет некромантии в ней накопилось тёмной энергии больше, чем в обычном маге, но человеком. Хината тоже была человеком. Две сестры, две человеческие женщины, которые хотели убить друг друга.

— Демона от человека я бы отличил, — сказал Геральд, убирая меч в ножны. — Даже без слуха и зрения. Она человек.

Хината замерла, глядя на него с выражением предательства во взгляде.

— Ты... ты на его стороне? — прошептала она.

— Я ни на чьей стороне, — ответил Геральд. — Я просто не убиваю людей за деньги. Особенно когда меня наняли обманом.

Ольга одобрительно кивнула.

— Разумный подход. Редкость в наши дни.

Она величественно, словно королева на балу, подошла к сестре. Мертвецы расступились перед ней, потом снова сомкнулись вокруг Хинаты, прижимая её к полу так, что та могла только головой вертеть.

Ольга наклонилась, схватила сестру за волосы и рванула вверх, заставляя смотреть себе в глаза. Хината зашипела от боли, но не закричала.

— Убить меня решила, сестричка? — спросила Ольга, глядя ей прямо в зрачки. — Столько лет копила злобу ради убийства собственной сестры?

У Хинаты на глазах выступили слёзы от ненависти, которая душила её.

— Я не прощу тебе, что ты убила нашу мать! — выкрикнула она, дёргаясь. — И отправила меня в ссылку в этот проклятый храм!

Ольга ни капли не вздрогнула. Даже бровью не повела.

— Храм пошёл тебе на пользу, — сказала она спокойно. — Учитывая, какой шлюхой ты была в пятнадцать лет, монашеская жизнь явно поубавила твой пыл. А наша мать... — она поморщилась. — Мать обезумела. Ты и сама это знаешь. Её необходимо было убить.

— Мать не обезумела! — выкрикнула Хината. — Она просто ненавидела тебя! За то, что ты трахалась с её братом, которого она любила! Ты его грязно соблазнила магией!

Ольга расхохоталась. Отпустила волосы сестры, выпрямилась во весь рост и взяла себя за груди обеими руками, демонстративно сжимая их.

— Разве это магия? — спросила она с издевательской улыбкой. — Это просто природа, сестричка. Хорошая фигура, умелые губки. Знаешь да, о чем говорю?

Она сделала паузу, наслаждаясь бессильной яростью сестры.

— И давай будем честными, Хината. Ты и сама не любила маму. Когда ее брат трахал её, ты ревновала. А когда я начала спать с её братом, вы с матерью объединились против меня, но не потому что любили друг друга, а потому что увидели во мне конкурентку. — Ольга наклонилась к самому уху сестры, понизив голос до интимного шёпота, который всё равно разносился по притихшей таверне. — Для меня не секрет твои грязные фантазии. Ты просто увидела во мне соперницу за член.

Хината задохнулась от возмущения, но Ольга не дала ей вставить слово.

— Ох, черт, как же я скакала на нём! — торжествующе воскликнула Ольга, закидывая голову. — Помнишь, Хината? Как ты подглядывала в замочную скважину?

Хината дёрнулась под тяжестью мертвецов, и в её глазах полыхнула такая ненависть, что, казалось, воздух вокруг должен был воспламениться.

— Шлюха! — выплюнула она, и в этом слове было столько яда, сколько не вместила бы ни одна склянка в алхимической лавке старухи у моста.

Улыбка Ольги померкла. Она выпрямилась, и лицо её стало холодным, как лёд северных морей.

— Ещё раз назовёшь меня шлюхой — лишишься жизни, — произнесла она тихо, но в этом шёпоте слышалась сталь.

Хината замерла на мгновение. Мертвецы давили на неё всем весом, ржавые доспехи впивались в тело, холод могилы пробирал до костей. Разум кричал об опасности, инстинкт самосохранения вопил: «Замолчи!»

Но адреналин уже сделал своё дело.

— Шлюха!! — заорала Хината, брызгая слюной. — Шлюха, шлюха, шлюха!

Ольга не произнесла ни слова вслух. Просто кивнула — едва заметно, почти без движения.

Один из живых мертвецов, стоявших в оцепенении вдоль стены шагнул вперёд — тяжёлый, в проржавевшем доспехе, с мечом в руке, покрытым пятнами древней крови. Подошёл к Хинате, занёс клинок...

И с размаху всадил его ей в руку.

Меч вошёл насквозь — пробил кожу, мышцы, кость и вышел с другой стороны, вонзившись в доски пола. Хината закричала.

Крик был страшен — нечеловеческий, полный такой боли, что Геральд, видавший всякое, невольно сжал кулаки. Кровь хлынула фонтаном, заливая рукав, пол, сапоги мертвецов. Хината выгнулась дугой, рванулась, но десятки рук держали её крепко, не давая даже дёрнуться.

Боль обожгла всё тело. Казалось, раскалённый прут пронзил руку насквозь и теперь ворочается внутри, разрывая плоть. Хината захлёбывалась криком, чувствуя, как сознание ускользает, как темнеет в глазах. Только сила воли, воспитанная годами тренировок в храме, удерживала её на грани обморока.

Ольга стояла, глядя на неё. По щекам боярыни текли слёзы — настоящие, живые, не наигранные. Руки её дрожали, но голос оставался твёрдым.

Хината собрала последние крохи сил. Разум мутился, боль разрывала тело, но внутри горел огонь, который не могли погасить ни мечи, ни магия. Она подняла голову, встретилась взглядом с сестрой и прошептала, едва шевеля разбитыми губами:

— Шлю... ха...

Звук был тихим, почти неслышным. Но Ольга услышала.

На её лице отразилась целая буря чувств — боль, гнев, отчаяние, любовь, ненависть — всё смешалось в один короткий миг. Она колебалась. Мгновение, другое, третье — время тянулось бесконечно.

Молчаливый приказ — и десять живых мертвецов одновременно вонзили мечи в тело Хинаты.

Первый удар — в живот. Второй — в грудь. Третий — в шею. Четвёртый, пятый, шестой — клинки входили в тело с чудовищной скоростью, не давая даже кричать. Хината дёргалась в конвульсиях, руки, ноги, голова — всё было пробито насквозь.

Кровь хлестала фонтанами.

Она заливала пол, забрызгивала стены, оседала красным туманом в воздухе. Мертвецы кололи и кололи, десятки ударов за считанные секунды — ржавое железо входило в плоть и выходило, чтобы войти снова. Двадцать ударов, пятьдесят, сто...

На каком ударе остановилось сердце Хинаты, было невозможно понять. Может, на двадцатом. Может, на пятидесятом. Может, она была уже мертва после первых трёх, но мертвецы продолжали своё дело, подчиняясь последнему приказу.

Когда всё кончилось, тело Хинаты представляло собой кровавое месиво. Из сотен ран сочилась кровь, смешиваясь с ошмётками плоти и обрывками одежды. Лицо было неузнаваемо — сплошная маска из багрового и чёрного.

Мертвецы замерли. А потом, повинуясь беззвучному приказу, начали таять. Растворяться в воздухе, как утренний туман. Их тела распадались на частицы праха, оседая на пол серым пеплом. Руки, державшие Хинату, исчезли, и тело начало падать.

Ольга бросилась вперёд.

Она подхватила сестру в падении, прижала к себе, не обращая внимания на кровь, заливающую её сарафан, её руки, её лицо. Упала на колени вместе с ней, зарыдала в голос, прижимая изуродованное тело к груди.

— Хината! — закричала она. — Хината, зачем ты так? Зачем?!

Тело безжизненно моталось в её руках, голова запрокинулась, открывая страшную рану на шее. Ольга гладила сестру по лицу, размазывая кровь, пыталась заглянуть в остекленевшие глаза.

— Очнись, пожалуйста! — рыдала она, тряся Хинату. — Очнись! Я не хотела! Ты же знаешь, я не хотела! Просто остановись, слышишь?! Очнись, сестричка, пожалуйста, очнись!

Но Хината молчала. Она уже никогда не ответит.

Ольга прижалась лицом к её груди, залитой кровью, и завыла. Долго, страшно, безнадёжно. Этот вой разносился по пустой таверне, отражался от стен, смешивался с запахом смерти и свечного воска.

Геральд постоял ещё секунду. Потом развернулся и, не сказав ни слова, вышел.

Дверь захлопнулась за ним, отсекая вой. Но даже на улице, под ярким солнцем, он ещё долго слышал этот звук.

Он шёл по дороге в Мидденхельм, и мысли путались в голове.

— Люди страшнее монстров, — пробормотал Геральд, доставая мешочек с деньгами.

— И это я ещё удивлялся, почему люди нанимают ведьмаков убивать монстров, — пробормотал он. — Монстры — это ещё цветочки по сравнению с родственниками.

Он достал мешочек с монетами, взвесил в руке. Пятьсот кредитов. Плюс те, что остались от предыдущих. Целое состояние.

Впереди показались стены Мидденхельма. Город жил своей жизнью, не подозревая о драме, разыгравшейся в захудалой деревенской таверне. Геральд вошёл в ворота, и шум большого города накрыл его с головой.

Он решил, что сегодня обязательно выспится. По-настоящему. В нормальной кровати. И никаких девушек, никаких убийц, никаких сестёр с их семейными тайнами.

Только сон.

А пока — пиво, мясо и кровать.

Геральд улыбнулся и зашагал в сторону ближайшей гостиницы.

…

Оставшиеся дни отдыха превратились для Геральда в сплошную серую полосу.

Он просыпался на рассвете, делал пробежку по городу, потом находил пустырь где-нибудь на окраине и тренировался с мечом до полного изнеможения. Рубил воздух, отрабатывал связки, крутился вхолостую, пока мышцы не начинали гореть, а лёгкие — требовать пощады.

Но даже когда тело валилось с ног, мысли не отпускали.

Хината. Ольга. Две женщины, которые могли бы разрубить его пополам, даже не вспотев. Монахиня из Храма морской змеи с её нечеловеческой скоростью. Некромантка, поднимавшая полсотни мертвецов играючи, без видимых усилий.

Он, Геральд, мутант, неведьмак,— был просто пешкой в их игре. Он даже не успел ничего сделать. Просто стоял и смотрел, как разворачивается трагедия.

Мысль о собственной слабости грызла изнутри, не давала покоя ни днём, ни ночью.

Поэтому он тренировался. Как одержимый. Как проклятый. Как будто завтра ему предстояло сразиться с богом.

Вечерами он валился в кровать и засыпал мёртвым сном, чтобы утром начать всё сначала.

Деньги тем временем лежали в кошельке мёртвым грузом. Почти десять тысяч кредитов — состояние для простого наёмника, но Геральд понятия не имел, что с ними делать. Новая одежда? Не нужна. Домик? Зачем ведьмаку дом, если завтра могут убить? Женщины? После истории с Оксаной и последующих событий как-то расхотелось.

Оставались эликсиры.

Он снова отправился к старухе у моста. Та обрадовалась ему как родному, немедленно начала рассказывать историю о том, как один клиент перепил восстанавливающего зелья и у него выросла вторая голова, которая оказалась бабой и теперь они живут втроём и даже счастливы, хотя вторая голова постоянно пилит первую за то, что мало зарабатывает.

Геральд слушал вполуха, скупая всё, что было. Красные флаконы — восстановление здоровья. Синие — мана. Зелёные — скорость. Жёлтые — сила. Чёрные — те самые, опасные, которые пить только в крайнем случае, если хочешь умереть молодым, но красивым.

К концу визита он купил почти сотню флаконов. Старуха сияла, как начищенный самовар, и даже подарила ему дохлую мышь «на счастье», от которой Геральд вежливо отказался.

Выйдя из лавки, он понял, что тащить на себе полсотни стеклянных ёмкостей совершенно нереально. Карманы оттопыривались, за пазухой что-то звенело, мешок за спиной весил килограммов пять. Похоже придется прибегнуть к магии его медальона. Секрет таких артефактов знали только старейшие ведьмаки. Геральд, будучи из последнего поколения, никогда не слышал о подобном, но знал как он работает. Этот магический артефакт впитывает в себя половину эликсира, которую поглотит и когда эликсир понадобится снова, медальон наполнит флакон обратно. Цена поглощения ужасная, целая половина куда-то исчезала, но не носить же в карманах по десять флаконов.

Ведьмак снял медальон, повертел в руках. Обычный серебряный диск с изображением волчьей головы.

Геральд поднёс один из флаконов. И чуть не выронил его, когда медальон вдруг дёрнулся, притянув склянку к себе. Жидкость внутри флакона засветилась, запульсировала и... начала втягиваться в серебро.

Прямо сквозь стекло, сквозь металл — эликсир перетекал в медальон, и тот жадно впитывал его, как иссохшая земля долгожданный дождь.

Через минуту флакон опустел. Геральд оторвал его от медальона — тот стал чуть тяжелее, а внутри, в самой глубине серебра, зажглась крошечная красная искорка.

Он продолжил дальше. Синий эликсир — медальон впитал, зажглась синяя искра. Зелёный — зелёная. Жёлтый — жёлтая. Чёрный — чёрная, и на мгновение Геральду показалось, что в воздухе запахло серой и смертью.

За час он скормил артефакту все флаконы. Медальон заметно потяжелел, а на его поверхности проступила едва заметная радужная аура, переливающаяся всеми цветами поглощённых эликсиров.

Геральд достал пустой флакон, приложил к медальону и мысленно представил красный цвет.

Жидкость полилась обратно. Та самая, настоящая, ничуть не хуже, чем была.

— Половина просто исчезает, — понял Геральд. — Но это лучше, чем таскать с собой сотню склянок.

Оставшиеся дни пролетели незаметно. Тренировки, еда, сон, снова тренировки. Геральд гонял себя так, что к вечеру едва доползал до кровати. Но внутри всё равно сидел червячок сомнения — достаточно ли? Станет ли он когда-нибудь таким же сильны, чтобы снова сразится с той девушкой-демоном из катакомб в крепости Торнвэйла?

Он вспоминал скорость Хинаты, её меч, мелькающий быстрее мысли и понимал: до такого ему расти и расти.

— Может, и не судьба, — бормотал он, падая на подушку.

Но утром снова вставал и шёл тренироваться.

Последний вечер перед возвращением на службу он провёл в той самой грязной пивнушке, где встретил Хинату. Сидел, пил кислое пиво, смотрел на пьяных грузчиков и думал о том, что жизнь продолжается. Что завтра снова будет война, приказы и смерть.

Мысль о дезертирстве даже не приходила в голову. За побег вешали. Быстро и без суда. Империя не прощала предателей.

Оставалось только одно — идти до конца. Сражаться, убивать, выживать. И надеяться, что судьба снова сведет её с демоном-девушкой, чьего имени он даже не знал.

Геральд допил пиво, бросил на стойку монеты и вышел в ночь. Завтра ему необходимо было возвращаться в казарменный лагерь.

Глава 10

Утро встретило Геральда серым, тяжёлым небом, которое обещало дождь к полудню. Он шагал по знакомой дороге к распределительному лагерю, и с каждым шагом настроение падало всё ниже.

Лагерь раскинулся на западной окраине Мидденхельма — бесконечные ряды деревянных бараков, палаток, хозяйственных построек, окружённых колючей проволокой и сторожевыми вышками. Всё это утопало в грязи, которую не успевали развозить тысячи ног, колёс и копыт. Пахло здесь соответственно — потом, щами, махоркой и чем-то кислым, что, видимо, и было духом армейской жизни.

Казармы представляли собой длинные деревянные строения, внутри которых царил полумрак. Узкие окна под потолком пропускали слишком мало света, а магические светильники экономили, зажигая только по вечерам. Вдоль стен тянулись двухъярусные нары, застеленные тощими тюфяками, набитыми соломой. Между ними — проход, где можно было разойтись только если втянуть живот. В углах громоздились тумбочки, сколоченные из ящиков из-под пайков, на которых солдаты хранили нехитрые пожитки.

Запах в казарме стоял такой, что неподготовленного человека вывернуло бы на месте. Пот, грязные портянки, дешёвый табак, кислая капуста и крысиный помёт — всё это смешивалось в неповторимый букет, который Геральд за последние годы научился не замечать.

Сейчас здесь было пусто — большинство солдат либо уже отправили на фронт, либо они болтались где-то по делам. Только в углу храпел пьяный десятник, накрывшись с головой одеялом.

Геральд прошёл через казарму, вышел с другой стороны и направился к штабному бараку, где обычно ошивался Кроу.

Капитан нашёлся на крыльце — сидел на грубо сколоченной скамье, курил длинную трубку и задумчиво наблюдал за тем, как писарь гоняет по плацу двух новобранцев, пытавшихся освоить строевой шаг. Получалось у них отвратительно, но писарь, тощий парень в очках, орал так, будто они проваливали генеральное сражение.

— А, явился и без опазданий — Кроу выпустил клуб дыма и хлопнул ладонью по скамье рядом с собой. — Садись, рассказывай, как отдохнул.

Геральд сел. Скамья жалобно скрипнула под его весом.

— Отдохнул, — коротко ответил он.

Кроу хмыкнул, покосился на его помятое лицо, на мешки под глазами.

— Вижу, как отдохнул. Морда как после недельной пьянки. Хотя, может, так оно и было? Колись, ведьмак, много девок попортил?

— Не до девок было, — буркнул Геральд.

— А чего так? — удивился Кроу. — Деньги есть, силы есть, а девок не трогал? Ты чего, голубых кровей, что ли? Хотя какие там голубые, ты же мутант, у вас там всё по-другому устроено? — он заржал, довольный собственной шуткой.

— Семейную драму наблюдал, — ответил Геральд, понимая, что от Кроу так просто не отвяжешься. — Две сестры друг друга чуть не поубивали. Одна в итоге погибла.

Кроу присвистнул, посерьёзнел на секунду, но потом снова усмехнулся:

— Ну, бывает. Бабы — они такие. Чем больше любят, тем сильнее ненавидят. Моя бывшая, например, когда я от неё ушёл, подожгла мой сарай с инструментами. И ничего, до сих пор жива. А эти, значит, одна погибла. Жестокие у тебя развлечения, Геральд.

— Я просто мимо проходил, — вздохнул ведьмак.

— Ага, конечно, — Кроу затянулся трубкой. — Ладно, не хочешь рассказывать — не надо. Твоё дело. Главное, что живой вернулся. А то бывают такие, уходят в увольнение и пропадают. То в канаве утонут, то в борделе сердце прихватит, то родственники обманутых девушек найдут. Всякое бывает.

Геральд промолчал, глядя, как писарь всё-таки загнал новобранцев в угол плаца и теперь орал на них, брызгая слюной.

— Я готов биться с орками снова, — сказал он наконец. — Когда отправка?

Кроу выпустил дым, покачал головой.

— С орками погоди пока. Им до городов Империи ещё топать и топать. А там их регулярная армия встретит — раскатают по камешкам. По пути и Торнвэйл отобьют, но это не скоро. Так что наёмников туда пока не зовут.

Геральд почувствовал укол разочарования. Он надеялся вернуться в ту крепость. Не из-за орков — из-за неё. Девушки с синими глазами.. Которая оставила его в живых в катакомбах. Он хотел узнать почему. Почему она не убила его? Что в нём такого особенного?

Но вслух ничего не сказал. Только спросил:

— Тогда куда?

Кроу хитро прищурился, отложил трубку и повернулся к Геральду всем корпусом.

— А вот тут, парень, начинается самое интересное. Помнишь, я говорил, что ты хорошо себя проявил в Торнвэйле?

— Помню.

— Так вот. Я тебя рекомендовал в специальную разведывательную операцию. Лично рекомендовал, между прочим. Так что можешь гордиться.

Геральд нахмурился:

— Какую операцию?

Кроу понизил голос, хотя рядом никого не было:

— Маги начали чуять что-то странное на севере. Древнее зло, как они говорят. В летописях есть записи об очень технологичной расе, которая жила тут миллионы лет назад. Они, типа, слились разумом с искусственным интеллектом. Променяли свои биологические тела на какой-то полимерный сплав из живого металла. Не спрашивай, из чего — я в этой ерунде не разбираюсь, для меня и сталь хороша. Но маги говорят, что это было очень мощное колдовство или технология, или и то и другое вместе.

Геральд слушал, и внутри нарастало странное чувство. Искусственный интеллект? Технологичная раса? Это было что-то новое, непохожее на обычные байки про древних.

— И что нужно делать? — спросил он.

— Найти подтверждение или опровержение, — пожал плечами Кроу. — Маги хотят знать, правда это или просто древние сказки. Вы пойдёте в гробницу на севере Империи, где по легенде захоронены остатки этой расы. Найдёте, посмотрите, принесёте доказательства. Всё просто.

— Всё просто, — эхом повторил Геральд. — А награда?

Кроу довольно осклабился:

— А вот тут самое сладкое. Если справитесь — я закрою твой контракт со службой. Будешь свободен как ветер. И жалование за эту операцию будет в четыре раза больше обычного.

Геральд присвистнул. Четыре раза — это серьёзно. Если он выживет, у него будет столько денег, что можно действительно купить тот домик и алхимическую лавку.

Но мысль о свободе грела ещё сильнее. Закончить контракт, перестать быть пушечным мясом, делать только то, что хочешь сам...

— И много нас? — спросил он.

— С тобой пойдут лучшие наёмники, каких я смог найти, — ответил Кроу. — Отряд небольшой, но каждый стоит десятка обычных солдат.

Геральд помолчал, обдумывая. Потом задал вопрос, который вертелся на языке:

— Если цель такая важная, почему не пошлют имперских десантников? Элитные войска, магов боевых?

Кроу развёл руками:

— Не знаю. Не моё дело. Приказ сверху — набирать наёмников. А почему — пусть начальство думает.

Геральд кивнул. Но внутри уже сложилась догадка: смертность там, куда их посылают, слишком высока. Элитными войсками рисковать не хотят. А наёмники — расходный материал. Если погибнут — не жалко, всегда можно набрать новых.

— Когда отправка? — спросил он, принимая решение.

— Транспортный космолёт уже ждёт на площадке, там вы собираетесь, вылет через час, — Кроу встал, хлопнул его по плечу. — Отвезёт вас в гробницу на севере Империи и будет ждать возвращения. Если вернётесь, конечно. Удачи, парень. Ты мне нравишься, хоть и мутант.

Геральд поднялся, чувствуя, как в груди шевельнулся холодок. Новое задание, новая неизвестность. И где-то в глубине души — надежда, что, после того, как он получит денег и свободу, то может быть, он вернется в ТорнВэйл и именно там он найдёт ответы на вопросы, которые мучили его после встречи с демоном в катакомбах.

Геральд вздохнул. Выбора, как всегда, не было.

— Где космолёт?

— На западной площадке. Иди прямо, мимо складов, упрёшься. Удачи, Геральд. Правда, удачи. Чувствую я, что-то там нечисто.

Капитан развернулся и зашагал к штабу, оставив ведьмака одного на крыльце.

Геральд постоял минуту, глядя на серое небо, с которого уже начинал моросить мелкий дождь. Потом поправил меч на поясе, тронул медальон, наполненный эликсирами, и зашагал в сторону западной площадки.

Мысли были тяжёлыми. Древняя раса, слившаяся с искусственным интеллектом. Гробница на севере. Задание, в которое не посылают элитные войска, которых специально для такого и обучали. И где-то на задворках сознания — синие глаза, смотрящие из темноты.

—теперь ещё и древние технологии, — пробормотал он под нос. — тяжко будет.

Дождь усиливался, когда он подошёл к лётному полю. Там, среди серых построек и луж, стоял космолёт — не такой огромный, как те, что возили их в Торнвэйл, но внушительный. Чёрный, обтекаемый, с хищными очертаниями, он напоминал скорее боевую машину, чем транспортник.

Рядом с трапом топтались несколько фигур в плащах — видимо, его новая команда. Геральд ускорил шаг.

Дождь хлестал по лицу, затекал за воротник, но он почти не замечал этого. Впереди была неизвестность. А позади — только серые будни, от которых он так хотел сбежать.

Может, этот поход станет началом чего-то нового. Может, он найдёт ответы. Может, погибнет. В любом случае, отступать уже поздно, Геральд поднялся по трапу и шагнул в космолет.

Внутри космолёта было тихо.

Геральд шагнул через гермодверь и оказался в узком проходе, ведущем в основной салон. Стены здесь были обиты тёмным металлом, тускло поблёскивающим в свете магических светильников.

Салон оказался небольшим, рассчитанным человек на двадцать. Узкие иллюминаторы по бортам пропускали серый свет дождливого утра. Вдоль стен тянулись кресла с ремнями — жёсткие, армейские, обтянутые чёрной кожей.

В креслах уже сидели люди.

Геральд вошёл, и все взгляды одновременно устремились на него. Взгляды были тяжёлыми, оценивающими. Так смотрят только профессионалы, привыкшие за секунду определять, опасен ли вошедший и сколько у него оружия.

Он узнал только одного.

— Эридан? — удивлённо произнёс Геральд, останавливаясь напротив кресла, где сидел Верховный маг Торнвэйла.

Тот выглядел иначе, чем в катакомбах. Исчезла величественная осанка хранителя крепости, пропал блеск в глазах. Перед Геральдом сидел уставший, постаревший человек в простой дорожной одежде, с потухшим взглядом. Только посох, стоящий рядом, напоминал о том, кем он был.

— Здравствуй, ведьмак, — отозвался Эридан без тени улыбки. — Удивлён?

— Есть немного, — Геральд опустился в соседнее кресло. — Ты же был главным магом крепости. Что ты делаешь среди наёмников?

Эридан усмехнулся — горько, безрадостно.

— Крепость пала, Геральд. Империя потеряла стратегически важный объект. Ей нужны виноватые, и я — идеальная кандидатура. Хранитель, не сумевший удержать вверенные ему стены. — Он помолчал, глядя в иллюминатор на серое небо. — Меня лишили звания, привилегий, доступа к имперским библиотекам. Теперь я просто... наёмник. Как и ты.

— Сочувствую, — сказал Геральд.

— Не надо, — отрезал Эридан. — Знаешь, что самое смешное? Я двести лет охранял эту крепость. Двести лет! А когда она пала, оказалось, что кроме войны и магии я ничего не умею. Передо мной открылся весь мир, а мне в нём нет места.

— А магия?

— Магия у меня осталась, — Эридан погладил посох. — Но теперь я буду использовать её не для защиты имперских рубежей, а для того, чтобы заработать на кусок хлеба. Ирония судьбы.

— Ой, да ладно, старик, — раздался вдруг насмешливый женский голос. — Разыграл трагедию прямо как в дешёвом театре.

Геральд повернул голову и увидел ту, что сидела напротив.

Девушка была... вызывающей. Очень короткая юбка, едва прикрывающая бёдра, обтягивающий топ, открывающий плоский живот и глубокое декольте. Огненно-рыжие волосы буйной гривой падали на плечи, а зелёные глаза смотрели с таким вызовом, что любой мужчина должен был бы либо провалиться сквозь землю, либо немедленно влюбиться.

Она сидела, положив ногу на ногу, и вид этих длинных, идеальных ног заставлял забыть обо всём остальном.

— Ты, значит, маг огня? — продолжила она, обращаясь к Эридану. — И двести лет учился? А выглядишь так, будто и простейшего фокуса не сложишь.

— Девушка, я бы посоветовал вам следить за языком, — холодно ответил Эридан.

— Ой, да ладно! — фыркнула она. — Ты в магии, наверно, тоже ничего не понимаешь. Смотри сюда.

Она протянула ладонь, и из центра её вспыхнул огонь. Тысячи искр, которые закружились в воздухе, складываясь в причудливые фигуры. Искры танцевали, переливались, и вдруг замерли, образовав надпись прямо в воздухе:

"СТАРЫЙ ПЕРДУН"

Надпись горела золотом, переливаясь всеми оттенками огня. Кто-то из наёмников хмыкнул, кто-то засмеялся. Атмосфера в салоне мгновенно разрядилась.

— Ну что, сможешь повторить? — нагло спросила девушка, убирая ладонь. — Если повторишь, заберу свои слова обратно.

Эридан побледнел. Геральд видел, как в его глазах вспыхнул гнев, но маг сдержался. Он медленно поднял руку, и из его ладони хлынула огненная река.

Но это была не просто струя пламени. Огонь лился плотным, густым потоком, закручиваясь в сложные узоры, и через секунду в воздухе замерла надпись, составленная из багровых языков:

"ШЛЮХА"

Слово горело зловеще, пульсировало, и от него веяло такой мощью, что Геральд невольно отодвинулся. Это было не просто оскорбление — это была демонстрация силы, доступной лишь тому, кто десятилетиями оттачивал мастерство.

В салоне повисла тишина. Никто не смеялся. Все напряглись, ожидая драки.

Но девушка вдруг рассмеялась.

— Ого! — воскликнула она, хлопая в ладоши. — А старик-то с характером! Нормально, нормально. Зачёт.

Она щёлкнула пальцами, и оба огненных слова исчезли, растворившись в воздухе.

— Вы все, мужики, одинаковые, — добавила она, подмигивая Эридану. — Только об одном и думаете. Чуть что — сразу шлюха.

Кто-то фыркнул, потом засмеялся, и через минуту салон уже грохотал от хохота. Напряжение схлынуло, уступив место той особенной солдатской весёлости, которая всегда приходит после того, как опасность миновала.

— Лихо ты его— прогудел здоровенный детинища, сидящий у иллюминатора. Он был похож на гору мышц, с бритой головой и шрамом через всё лицо. — Я уж думал, сейчас драка начнётся. Как тебя зовут?

— Лина Фривёрс. А ты бы за меня заступился? — кокетливо спросила девушка, стрельнув глазами.

— Я бы за тебя кого хочешь порвал, — осклабился детинища и вдруг поднялся, пересел поближе к ней. — Слышь, Лина, а ты после задания чем занимаешься?

— А тебе какое дело? — она приподняла бровь.

— Да так, — он явно смутился, но старался держаться уверенно. — Может, поужинаем вместе? Я знаю одно местечко в Мидденхельме...

— С тобой? — она окинула его насмешливым взглядом. — Ты вообще в зеркало смотрелся? Ты на медведя похож, только медведь симпатичнее.

— Ну, зато я сильный, — не сдавался детинища. — Защитить смогу.

— От кого? — фыркнула Лина. — От комаров? Ты бегаешь быстрее комара?

— Я предпочитаю ближний бой, — обиделся он. — Могу показать.

— Ой, да сиди уж, — отмахнулась она. — Не трать моё время. Я с такими как ты даже разговаривать не буду, пока не докажете, что чего-то стоите.

— А как доказать? — не унимался детинища.

— Например, убить десяток орков голыми руками, — усмехнулась Лина. — Или выпить ведро пива не моргнув глазом. Или хотя бы поумнеть настолько, чтобы перестать ко мне клеиться.

Все засмеялись. Детинища побагровел, но сдаваться не собирался.

— Я ведро пива могу, — заявил он.

— Верю, — кивнула Лина. — Ты и бочку сможешь. Только мне такие подвиги неинтересны. Ты хоть имя моё запомнил?

— Лина, — буркнул он.

— А полностью?

— Лина... э... Лина...

— Фривёрс, — подсказала она с иронией. — Лина Фривёрс. Запомни, если уж собрался за мной ухаживать. Хотя, судя по твоим умственным способностям, ты и это забудешь через минуту.

— Не забуду, — пообещал детинища. — Лина Фривёрс. Красиво.

— Ага, а ты кто?

— Я Гром, — представился он. — То есть, вообще-то меня Бертраном зовут, но все Громом кличут. За силу.

— Гром, значит, — Лина оглядела его с ног до головы. — Ну, Гром, сиди тихо и не мешай профессионалам работать. Может, если хорошо себя вести будешь, я тебе дам себя защитить. От комаров.

Она отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Гром вздохнул, но обижаться не стал — наоборот, на его лице появилась довольная улыбка. Похоже, грубый отказ его только раззадорил.

— Слышь, Гром, — окликнул его другой наёмник, сухой жилистый мужик с арбалетом за спиной. — Ты бы поосторожнее с ней. Она мужика на ленточки порежет, если что не так.

— А мне нравится, — мечтательно протянул Гром. — Когда девушка с характером.

— Дурак ты, Гром, — вздохнул арбалетчик. — Она ж тебя сожрёт и не подавится.

— Пусть попробует, — ухмыльнулся детинища.

Геральд слушал эту перепалку краем уха, разглядывая остальных членов отряда. Помимо Эридана, Лины и Грома, выделялся еще один — молчаливый тип в тёмном плаще, с капюшоном, надвинутым на глаза. Он не проронил ни слова, только изредка поглядывал на остальных из-под капюшона. На поясе у него висели два коротких меча и несколько метательных ножей. Похоже, убийца или разведчик.

— А ты чего молчишь? — вдруг обратилась к нему Лина. — Имени не скажешь?

Человек в капюшоне чуть повернул голову, и Геральд увидел лишь жёсткую линию подбородка.

— Тень, — ответил он коротко. Голос был низким, безэмоциональным.

— Красивое имя, — усмехнулась Лина. — Прямо как в дешёвых романах. Ты хоть снимаешь капюшон когда-нибудь?

— Когда надо.

— А когда не надо — пугаешь людей? — не унималась она.

Тень промолчал. Лина фыркнула, махнула рукой и уставилась в иллюминатор.

Геральд откинулся в кресле, пристёгиваясь ремнями. Все зашли на борт и космолёт вздрогнул, набирая высоту. За бортом поплыли серые облака, скрывая Мидденхельм.

В салоне снова воцарилась тишина, но теперь она была другой — рабочей, спокойной. Профессионалы готовились к делу.

Геральд покосился на Эридана, который сидел с закрытыми глазами, и подумал о том, что этот отряд — сборище отбросов и изгоев. Какие-то ниндзя, списанные ветераны, эльфийка, очкастый умник, маг без крепости, огненная девушка-стерва, громила с комплексом влюблённого подростка, молчаливый убийца, неведьмак, еще кто-то...

Космолёт нёс их на север, в неизвестность и впереди была гробница древней расы, которая, возможно, таила в себе ответы на вопросы, которые Геральд боялся даже задавать.

Глава 11

Космолёт шёл на снижение сквозь плотную пелену облаков уже около часа, когда в иллюминаторах наконец прояснилось.

Геральд прильнул к стеклу.

Внизу расстилалась бескрайняя каменистая равнина, изрезанная глубокими ущельями и покрытая редкими пятнами жёлтой, выжженной солнцем травы. Где-то вдалеке синели горы, увенчанные снежными шапками, а прямо под ними, на ровном плато, возвышалась гробница.

Огромная пирамида, сложенная из чёрных каменных блоков, каждый размером с дом. Она уходила в небо на сотню метров, и её вершина, казалось, касалась облаков. Грани были идеально ровными, словно их шлифовали неведомыми инструментами, а не тесали вручную. Вокруг пирамиды не росло ничего — камень, песок и выветренные скалы создавали мёртвую зону, куда не решалась ступать даже трава.

— Красиво, — прокомментировала Лина, тоже глядя в иллюминатор. — Жутковато, но красиво.

— Ты бы видела такие штуки изнутри, — буркнул Гром. — Я в одной такой лазил, в юности. Там такие ходы узкие, что только ползком. А в конце — саркофаг с мумией. И мумия эта, мать её, ожила.

— И что ты сделал? — с интересом спросила Лина.

— Убежал, — честно признался Гром. — Я тогда молодой был, глупый. Сейчас бы я этой мумии показал.

— Сейчас бы она тебя съела и не подавилась, — усмехнулась Лина.

Космолёт мягко коснулся земли метрах в трёхстах от пирамиды. Гидравлика зашипела, аппарель поползла вниз, открывая выход наружу. В салон ворвался холодный, сухой воздух, пахнущий пылью и вечностью.

— Выходим, — скомандовал Тень, поднимаясь с кресла. Голос его прозвучал глухо из-под капюшона.

Отряд высыпал наружу. Двадцать человек — наёмники, маги, убийцы — выстроились полукругом, разглядывая пирамиду. Солнце стояло высоко, заливая равнину ярким светом, но это не делало гробницу менее зловещей. Чёрный камень, казалось, впитывал лучи, не отражая ни блика.

Лина вышла вперёд, встала на небольшом пригорке, эффектно отставив ногу в сторону. Ветер тут же подхватил её и без того короткую юбку, задрал почти до пояса, открыв всем желающим вид на идеальные ягодицы, обтянутые ярко-красными стрингами.

Она будто не замечала этого, продолжая смотреть на пирамиду с видом великой исследовательницы. Но Геральд готов был поклясться, что эта поза — чистой воды провокация.

— Боже, какая шлюха, — едва слышно прошептала девушка, стоящая рядом с Тенью.

Геральд покосился на неё. Она была в чёрном облегающем костюме, с маской на лице, закрывающей нижнюю часть. За спиной — два меча, на поясе — метательные звёзды и непонятные приборы. Видимо, ниндзя.

— Я Геральд — так же тихо сказал он.

Девушка резко повернула голову, и Геральд увидел её глаза — чёрные, как угли, горящие презрением.

— Моё имя Акира. А это что за шлюха? — фыркнула она, показывая на Лину. — Да я за тысячу лет такой не стану. И слава богам.

Тем временем Лина наконец соизволила опустить юбку и повернуться к отряду. Вид у неё был такой, будто она только что совершила великое открытие, а не показала всем свои трусы.

— Ну что, красавчики, — пропела она. — Идём внутрь?

Геральд оглядел окрестности. Природа здесь была суровой, но величественной. Голубое небо, белые облака, вдали — заснеженные вершины. Где-то пела птица, ветер шелестел сухой травой. Идиллия.

На фоне этой красоты чёрная пирамида выглядела чужеродной, как гнойник на здоровой коже. От неё веяло холодом, хотя солнце припекало вполне ощутимо.

Отряд двинулся ко входу. Он находился в основании пирамиды — огромный проём, закрытый массивными каменными створками. На створках виднелись барельефы — странные существа с удлинёнными пропорциями, похожие на тех, что Геральд видел в катакомбах Торнвэйла.

Когда до входа оставалось шагов двадцать, молодой парень в очках, до этого молчавший, вдруг выскочил вперёд.

— Стойте! — закричал он, размахивая руками. — Нельзя просто так взять и войти в гробницу древней расы! Это же памятник архитектуры, уникальное сооружение! Там могут быть ловушки, защитные механизмы, магические барьеры! Надо сначала изучить, провести анализ, снять показания...

— Ой, да заткнись ты, — перебила его Лина, закатывая глаза.

— Но я серьёзно! — не унимался парень. — Такие вещи требуют осторожности! Вы что, никогда не читали хроники экспедиций в древние гробницы? Там девяносто процентов людей погибает из-за спешки!

Лина вздохнула, поправила волосы и повернулась к нему с самой лицемерной улыбкой, какую Геральд видел в жизни.

— Конечно, нельзя, милый, — промурлыкала она. — Ты абсолютно прав.

Парень замер, явно не ожидая поддержки.

— Правда? — переспросил он.

— Правда-правда, — подтвердила Лина. — Нельзя просто так взять и войти.

Она отвернулась от него, встала лицом к гробнице, раскинула руки в стороны и начала творить магию.

Геральд видел, как воздух вокруг неё загустел, задрожал. Рыжие волосы взметнулись, хотя ветра не было. Глаза вспыхнули алым.

И из её тела ударил огонь, огромный шторм огня, вырвавшийся из каждой поры её кожи, из ладоней, из глаз, изо рта. Громадный вихрь, состоящий из чистого, белого, обжигающе-горячего пламени, рванул в сторону входа в гробницу.

Воздух взвыл. Земля под ногами Лины почернела и оплавилась. Трава вокруг вспыхнула и сгорела за секунду. Наёмники шарахнулись в стороны, закрывая лица руками от жара, который чувствовался даже на расстоянии.

Огненный шторм ударил в каменные створки.

Удар был чудовищным. Камень, простоявший тысячи лет, не выдержал и секунды. Створки разлетелись на тысячи осколков, которые, подхваченные огненной волной, пронеслись по коридору гробницы, высекая искры из стен. Вход расширился, края оплавились, превратившись в стекловидную массу, которая медленно застывала, становясь чёрными каплями.

Одна из створок — та, что была целее — отлетела на десяток метров внутрь и с грохотом врезалась в какую-то колонну, разбив её вдребезги.

Гул стоял такой, что заложило уши. Пыль и пепел взметнулись в воздух, закрывая небо.

Когда всё стихло, Лина опустила руки и, слегка запыхавшись, поправила юбку, которая за время колдовства задралась почти до пояса. Красные стринги снова были на всеобщем обозрении.

— Кажется, нам сюда, — легкомысленно сказала она, оглядывая дымящийся проём. — И прекратите пялиться на мою задницу.

Гром, стоявший ближе всех, сглатывал слюну и, кажется, вообще не соображал, где находится. Глаза его были прикованы к Лине, а на лице блуждала блаженная улыбка идиота.

— Гром! — окликнул его Тень. — Очнись!

— А? Что? — встрепенулся детинища.

— За мной, — коротко приказал Тень и первым шагнул в проём.

Геральд пошёл следом, краем глаза наблюдая за Линой. Эта девушка была опасна. Очень опасна. Такая мощь, такое владение стихией — и при этом полное отсутствие ответственности и моральных ограничений. С такими людьми надо держать ухо востро.

Они вошли внутрь, и атмосфера изменилась мгновенно.

Свет снаружи остался где-то позади, хотя вход был открыт. Внутри царил полумрак, который, казалось, сгущался с каждым шагом. Воздух был спёртым, сухим, пахло пылью тысячелетий и чем-то ещё — металлическим, чуждым, неприятным.

Даже Лина, только что блиставшая огненной мощью, вдруг притихла. Её лицо потеряло игривое выражение, плечи напряглись, рука легла на пояс, где висел небольшой кинжал.

— Здесь... не так, как снаружи, — тихо сказала она. — Я чувствую что-то.

— Все чувствуют, — отозвался Эридан. Его посох слабо светился, отбрасывая призрачные тени.

Они оказались в огромном зале. Потолок терялся где-то в вышине, во тьме, которую не могли разогнать даже магические огни. Вдоль стен тянулись ряды колонн — чёрных, матовых, покрытых странными символами.

Символы пульсировали.

То загорались зелёным светом, то гасли, и ритм этой пульсации не подчинялся никакой логике. Иногда казалось, что они перемигиваются, переговариваются на неведомом языке. Иногда — что следят за вошедшими, оценивают, ждут.

— Это цифры? — неуверенно спросил парень в очках, тот самый, который протестовал против взлома. — Или иероглифы?

— Ни то, ни другое, — ответил Эридан, подходя ближе к колонне. — Я изучал многие древние языки. Такого не видел никогда.

— Может, это машинный код? — предположила Акира.

Все обернулись к ней.

— Что? — не понял Гром.

— Машинный код, — повторила она. — Я слышала, что древние расы использовали технологии, которые работали на невидимых глазу принципах. Может, эти огоньки — не магия, а работа механизмов?

— Механизмов, которым десять тысяч лет? — скептически хмыкнул кто-то.

— Если они сделаны правильно, могут работать и сто тысяч, — парировала Акира.

Геральд молчал, вглядываясь в пульсирующие символы. В них было что-то завораживающее и пугающее одновременно. Они притягивали взгляд, заставляли забыть обо всём...

— Геральд! — оклик Тени вырвал его из транса. — Не смотри долго. Гипнотизирует.

Ведьмак мотнул головой, прогоняя наваждение. Точно. Эти штуки явно не просто светятся.

Зал уходил вдаль, и конца ему не было видно. Везде были колонны, везде пульсировали символы, и тишина стояла такая, что звон в ушах казался оглушительным.

— И куда теперь? — спросила Лина, и в её голосе впервые проскользнули нотки неуверенности.

— Прямо, — ответил Тень. — Другого пути нет.

Они двинулись вперёд, вглубь гробницы, и каждый шаг отдавался гулким эхом. Где-то в темноте, впереди, ждала неизвестность. А позади оставался свет, который с каждой минутой казался всё более далёким и нереальным.

Они спускались всё ниже.

Ярус за ярусом, уровень за уровнем — бесконечные лестницы, вырубленные в чёрном камне, вели вниз, в самое сердце пирамиды. С каждым шагом воздух становился плотнее, давил на уши, заставлял дышать чаще. Тишина здесь была особенной — что-то враждебное, давящее на барабанные перепонки.

Геральд сжимал рукоять меча так, что побелели костяшки. Его ведьмачье чутьё работало на пределе, но не улавливало ничего. Ни демонов, ни магии, ни живых существ. Пустота. Абсолютная, мёртвая пустота, от которой волосы вставали дыбом.

Рядом с ним шагал здоровенный наёмник по прозвищу Клык — седой ветеран, на счету которого были сотни убитых. Говорили, он собственными руками задушил орка-вождя и не моргнул глазом. Сейчас его лицо покрывала испарина, а рука, сжимающая топор, мелко дрожала.

— Никогда не думал, что скажу это, — прошептал он Геральду, — но я бы сейчас отдал полгода жизни за хороший, громкий бой. За крики, за запах крови, за что угодно. Эта тишина... она меня сожрёт изнутри.

Геральд кивнул. Он понимал. Люди, привыкшие к смерти, к битвам, к адреналину — они терялись в этом безмолвии. Здесь не на кого было злиться, некого бояться в привычном смысле. Только камни, пульсирующие символы и давящая тьма.

— У меня есть идея, — вдруг громко сказал маг, которого все звали Профессор — тощий, сутулый тип с длинной бородой и вечно бегающими глазами. Он остановился, переводя дух. — Мы спустились уже прилично. Можем сказать, что гробница ожила, что мы видели древние механизмы в действии. Нам засчитают разведку, дадут деньги, и мы свалим отсюда к чёртовой матери!

Несколько наёмников одобрительно загудели. Идея явно пришлась по душе.

Лина, шедшая впереди, резко развернулась. Её юбка взметнулась, открыв на мгновение то, что Гром уже успел заучить наизусть, но сейчас никто не обратил внимания — взгляд огненной девушки был таким, что мороз продирал по коже.

— Слушай сюда, умник, — процедила она. — Я сейчас из задницы, на которую вы все пялитесь, достану такое оборудование, которое запечатлит эти древние символы в лучшем виде. Мы сделаем снимки. И тогда у нас будут доказательства, что мы тут были. Ты об этом подумал?

Она высунула язык магу, и тот отшатнулся, будто его ударили.

— Лина права, — поддержал Эридан, тяжело опираясь на посох. — Символы пульсируют, но они никому не навредили. Это не доказательство ни жизни, ни смерти древней расы. Нам нужно идти дальше. Найти что-то более существенное.

— Слышали? — Лина обвела взглядом отряд. — Двигаем дальше. И без нытья.

Она развернулась и продолжила спуск.

Гром, пыхтя как паровоз, поравнялся с ней. На его лице сияла идиотская улыбка влюблённого подростка.

— Лина, — заговорил он, стараясь, чтобы голос звучал мужественно. — Красавица, тебе не холодно? Тут такая сырость, а ты в юбке... Может, я тебе свою куртку дам? Она тёплая, из шкуры снежного барса.

— Ой, Гром, — Лина закатила глаза. — Ты бы ещё предложил мне свои штаны. Хотя в твоих штанах я утону.

— Ну, я просто забочусь, — не сдавался детинища. — Ты же девушка, можно сказать, слабый пол...

— Слабый пол? — Лина резко остановилась, и Гром едва не врезался в неё. — Я, Гром, могу тебя в порошок стереть одной левой. И между прочим, ты это знаешь. Так что давай без этих рыцарских замашек.

— Ну зачем сразу в порошок? — обиделся он. — Я ж от души...

— Ладно, — Лина вдруг сменила гнев на милость и кокетливо поправила волосы. — Ценю заботу. Но если ты такой заботливый, иди вперёд и проверяй дорогу. А то вдруг там ловушки?

— Правда? — Гром просиял. — Ты мне доверяешь?

— Доверяю, — усмехнулась она. — Иди, иди. Ты же у нас самый сильный.

Гром, расправив плечи, гордо зашагал впереди отряда, то и дело оглядываясь на Лину с обожанием.

— Дурак, — прошептала Акира, идущая рядом с Тенью. — Она же его просто использует.

— Всех использует, — равнодушно ответил Тень. — Вопрос в цене.

Они спустились ещё на несколько ярусов, и вдруг Гром замер, вскидывая топор.

— Там! — выдохнул он, указывая вперёд.

Отряд остановился, всматриваясь в полумрак.

Перед ними, на огромной площадке следующего яруса, стояли какие-то железные солдаты.

Их были десятки, а может, сотни — ровные шеренги, уходящие в темноту. Они застыли в полной неподвижности, но в этом не было ничего общего с мёртвыми статуями. Это было ожидание. Ожидание приказа.

Каждый из них был ростом под два метра. Тела состояли из тёмного металла, покрытого странными рунами, которые тускло светились зелёным в полумраке. Головы напоминали черепа — вытянутые, с горящими алыми глазами-линзами. В руках они держали оружие, которого никто из отряда никогда не видел.

Эридан, всмотревшись, прошептал:

— Если я правильно понимаю древние чертежи... это скорострельное оружие, которое в летописях назывались шестиствольные пулеметы. Каждое дуло может выпускать сотни снарядов в минуту. Шесть стволов — тысячи. Если они оживут...

— А они же не оживут? — перебил его некромант, тот самый, что предлагал сфабриковать отчёт. Он был бледен как мел и сжимал посох так, что костяшки побелели. — Правда? Может, их разрушить для верности? Пока не поздно?

— Не надо, — твёрдо сказал Геральд. — Мы и так нашумели с дверью. Если они спят — не надо их будить. Пройдём тихо.

— Тихо? — фыркнула Лина, но голос её дрогнул. — Здесь вообще можно пройти тихо?

— Постараемся.

Отряд двинулся дальше, стараясь ступать как можно осторожнее. Солдаты молчали. Их алые глаза не загорались, металлические тела не шевелились. Но от каждого исходило такое ощущение силы, что хотелось бежать без оглядки.

Геральд краем глаза заметил, что Акира, проходя мимо одного из солдат, задержалась на секунду, разглядывая его. В её глазах читался не страх, а... профессиональный интерес? Но Тень дёрнул её за рукав, и она пошла дальше.

Они миновали ярус с солдатами и снова начали спуск.

С каждым шагом пульсирующий зелёный свет усиливался. Сначала он был едва заметным, потом начал слепить глаза. Символы на стенах горели всё ярче, их ритм ускорялся, становясь похожим на сердцебиение гигантского зверя.

— Я ничего не вижу! — крикнул кто-то сзади.

— Закройте глаза! — скомандовал Эридан. — Идите на ощупь!

Зелёный свет достиг такой интенсивности, что даже сквозь сомкнутые веки проникал, заливая всё неестественным сиянием. Геральд шёл, выставив руки вперёд, чувствуя, как камень под ногами становится всё горячее.

Cвет погас.Так же резко, как и вспыхнул.

Отряд замер, моргая, привыкая к темноте. Магические огни на посохах и амулетах казались теперь жалкими искорками.

А впереди, на последнем ярусе, открылось ядро.

Огромный шар очень правильной геометрической формы висел в центре огромного зала, не касаясь пола. Он был метров двадцать в диаметре, абсолютно чёрный, но при этом казалось, что внутри него движется что-то — тени, всполохи, целые галактики, заключённые в идеальную сферу.

Поверхность шара пульсировала слабым свечением, переливаясь от чёрного к тёмно-синему, иногда вспыхивая багровыми прожилками. От него исходило тепло — не обжигающее, но ощутимое. И звук. Едва слышный, низкий гул, от которого вибрировало всё тело.

— Что это? — прошептал Гром.

Умник в очках, тот самый, что протестовал против взлома, шагнул вперёд, поправляя стёкла.

— Я... я не знаю, — признался он, и в его голосе слышался благоговейный трепет. — Но похоже на какой-то считывающий механизм. Обрабатывающий центр. Мозг.

— Мозг чего? — спросила Лина, и впервые в её голосе не было игривых ноток.

— Всего этого, — умник обвёл рукой зал. — Пирамиды, солдат, символов. Это ядро. Сердце системы. Но как оно работает, я понятия не имею. Это выше моего понимания.

Громила с молотом, которого звали Кувалда, шагнул вперёд. Он был похож на гору мышц, с лысой головой и татуировками по всему телу.

— Слушайте, — сказал он грубым голосом. — Думаю, ни у кого больше нет сомнений, что всё это живое. Или работающее — какая разница? Мы нашли то, что искали. Предлагаю отколоть от этого шара кусок, отвезти в Империю и пусть сами разбираются. Мы просто разведка, наше дело — найти и доложить.

Наёмники закивали. Идея была здравая.

— Только осторожно, — предупредил Эридан. — Неизвестно, как эта штука отреагирует на повреждение.

— А мы быстро, — Кувалда перехватил молот поудобнее и двинулся к ядру. — Раз — и готово.

Отряд двинулся за ним, окружая шар. Геральд шёл последним, чувствуя, как медальон на шее нагревается всё сильнее. Ведьмачье чутьё вопило об опасности, но источник был неясен.

Кувалда подошёл вплотную к ядру, замахнулся молотом...

И в этот момент раздался звук, он был механическим и идеально синхронным. Тысячи механизмов сработали одновременно, и от этого единства по коже побежали мурашки.

Отряд замер. Геральд медленно обернулся. На всех ярусах, которые они прошли, стояли солдаты.

Те самые, металлические, с алыми глазами и шестиствольными пулемётами. Только теперь они не спали. Их глаза горели ярко-красным, прожигая тьму. Тысячи алых точек смотрели на горстку людей, посмевших потревожить их покой.

Алые линзы смотрели прямо на них и тишина взорвалась механическим гулом оживающих машин.

Глава 12

На мгновение отряд замер, парализованный ужасом. Слишком много. Их было слишком много — на всех ярусах, на всех мостах, во всех проходах. Тьма внизу оживала, наполняясь алыми точками, как ночное небо загорается звёздами перед бурей. Металлические солдаты пробуждались, издавая мерзкий механический скрежет, от которого сводило зубы и вибрировало в костях. Алые линзы фокусировались на людях — холодные, безжалостные, лишённые всего живого. Отсветы этих линз плясали на каменных стенах, создавая жуткое подобие северного сияния в подземелье.

Некромант среагировал первым.

Его звали Мортис — тощий, бледный тип в чёрном балахоне, с глазами, запавшими глубоко в орбиты. Кожа его напоминала пергамент, натянутый на кости черепа, а пальцы, сжимавшие посох, были длинными и узловатыми, как ветви мёртвого дерева. Он вскинул посох, и тёмная энергия ударила из него во все стороны — волна холода и тлена, от которой зашевелились волосы на затылках.

— Восстаньте! — закричал он. — Служите мне!

Пол под ногами задрожал. Из каменных плит, из щелей, из самой земли, пропитанной веками смерти, начали выбираться скелеты. Воздух наполнился сухим стуком костей и запахом древней пыли.

Три десятка костяков, собранных из чего попало — человеческие кости, обломки черепов, чьи-то позвоночники, позвонки, щёлкающие как чётки. Они были не такими, как у Ольги. Те были воинами в доспехах, с мечами и топорами. Эти — жалкие подобия, собранные наспех, держащие в костлявых пальцах ржавое оружие или просто обломки костей, острые как наконечники копий.

Но их было тридцать.

Они выстроились перед отрядом, заслоняя живых своей костяной грудью. Черепа скалились в беззвучном оскале, пустые глазницы горели зелёным светом — бледным, колеблющимся, как пламя свечи на ветру.

— Держитесь! — крикнул Мортис, вытирая пот со лба. — Долго они не продержатся, но пару минут выиграют.

Рядом с ним встала эльфийка. Высокая, стройная, с острыми ушами и глазами цвета молодой листвы — того оттенка, какой бывает у первых весенних почек, пронизанных солнцем. Её звали Силвербоу, и до этого момента Геральд не видел её в деле. Она двигалась с грацией хищной кошки, и воздух вокруг неё дрожал от скрытой силы.

Она взмахнула руками, и воздух вокруг неё заискрился. Из ниоткуда начали формироваться фигуры — полупрозрачные, светящиеся голубым, как утренний туман над рекой. Четыре стража, каждый ростом под три метра, с двумя клинками в каждой руке. Они не имели лиц, только капюшоны, скрывающие пустоту, и их мечи были сотканы из чистого света — они гудели, словно натянутая струна.

— Фантомные клинки, — выдохнул Профессор, поправляя очки дрожащей рукой. — Я о таком только в книгах читал! В древних манускриптах Третьей Эпохи!

— Заткнись и дерись! — рявкнула Силвербоу, и её голос теперь не имел ничего общего с мелодичным эльфийским пением. Это был голос войны — резкий, злой, пропитанный решимостью.

На мост, ведущий к ядру, вышли первые солдаты.

Шеренга из сотни металлических тварей, двигающихся идеально синхронно, словно единый организм. Их алые глаза горели, шестиствольные пулемёты поднимались, нацеливаясь на людей. Механизмы внутри них глухо жужжали, набирая обороты.

— Ложись! — заорал Геральд, чувствуя, как воздух сгущается перед неизбежным.

Но поздно.

Звук выстрелов был не похож ни на что. Не привычное «бах» пороховых ружей, а злой, рвущий барабанные перепонки треск, смешанный с механическим воем — словно сотня пил одновременно вгрызалась в металл. Сотни пуль обрушились на отряд, выбивая каменную крошку из стен и пола.

Двое наёмников, стоявших ближе всех к краю, умерли мгновенно. Их тела разорвало в клочья, кровь и плоть брызнули во все стороны, заливая каменный пол горячими, липкими потоками. Один из них даже не успел вскрикнуть.

— Ледяной щит! — закричал женский голос, прорезая какофонию боя.

Магиня, которую все звали просто Стужа, вскинула руки. Её лицо побелело от напряжения. Перед отрядом с шипением начал расти лёд — прозрачный, голубоватый, искрящийся в свете зелёных символов. Он взметнулся вверх, закрывая людей от пуль. Пули врезались в ледяную стену, высекая искры, застревая в ней с глухим стуком, но не пробивая. Каждая пуля оставляла в толще льда паутину трещин.

Стужа стояла на коленях, руки её тряслись, из носа текла кровь, капая на камень. Удерживать такой щит под шквальным огнём было почти невозможно — её магия трещала по швам, но она держалась.

— Быстро! — крикнула она. — Я долго не выдержу! У меня резерв на пределе!

Кувалда, не обращая внимания на стрельбу, снова замахнулся молотом и обрушил его на ядро. Огромный гном в сияющих доспехах вложил в удар всю свою ярость.

Удар. Ещё удар. Ещё.

Молот отскакивал от чёрной поверхности, не оставляя даже царапины. Ядро даже не дрогнуло, лишь издало низкий гул, вибрирующий в груди.

— Бесполезно! — заорал Кувалда после десятого удара, тяжело дыша. — Я даже вмятины не могу сделать! Эта хрень твёрже всего, что я видел! Твёрже алмаза, твёрже мифрила!

Эридан, укрывшийся за ледяным щитом, лихорадочно соображал. Его глаза метались, оценивая ситуацию.

— Отступаем! — крикнул он. — Все назад! В качестве доказательства возьмём оружие этих тварей и валим отсюда!

— А как мы его возьмём? — заорал Гром, перекрикивая грохот выстрелов. — Они же нас перестреляют, как куропаток!

— Прикроем! — ответил Геральд, выхватывая меч. — Тень, Акира, Гром — за мной! Остальные — щит держать!

Он рванул вперёд, выскакивая из-за ледяной защиты в ревущий ад.

Пули засвистели вокруг, распарывая воздух. Одна чиркнула по плечу, разорвав куртку, но не задев кожу — лишь горячей волной обожгла. Геральд даже не заметил этого, полностью сосредоточившись на цели, на врагах, на каждом движении.

Тень и Акира двигались рядом — две чёрные молнии, уворачивающиеся от пуль с нечеловеческой грацией. Их плащи развевались, как крылья ночных птиц. Акира перекатывалась, вскакивала, снова перекатывалась, и каждый её прыжок приближал её к врагу с неумолимостью судьбы. Тень просто бежал, но пули проходили в миллиметре от его тела, будто он видел их траектории заранее — будто сама смерть отказывалась его забирать.

Гром нёсся сзади, прикрываясь здоровенным щитом, который пули не пробивали, — они высекали искры из стали, оставляя вмятины, но не могли остановить эту живую стену.

— Огонь! — крикнул Эридан, и из его рук вырвался огненный шар, закручиваясь в спираль жара и света.

Фаербол ударил в первых солдат, разбрасывая их в стороны. Металлические тела плавились, взрывались снопами искр, но новые шеренги уже надвигались, шагая через обломки павших.

Лина, стоявшая за щитом Стужи, творила своё искусство. Её огонь был тоньше, изящнее, чем у Эридана. Тонкие струи пламени просачивались сквозь щели в ледяной стене, находили цели, сжигали их. Она не тратила силы на мощные взрывы — она работала как снайпер, выжигая глаза тварям, плавя их сочленения, перерезая огненными нитями кабели в их механических шеях.

Геральд ворвался в первые ряды, чувствуя запах раскалённого металла и смерти.

Меч описал дугу, целя в шею ближайшего солдата. Лезвие врезалось в металл, высекло искры, но не разрубило — только глубокую борозду оставило, словно шрам.

— Твою мать! — выдохнул ведьмак, уходя от ответного удара, чувствуя, как воздух рассекает приклад пулемёта.

Солдат оказался быстрым. Шестиствольный пулемёт в его руках двинулся, целя Геральду в голову, но Тень был быстрее. Короткий меч вонзился в сочленение между металлическими пластинами на шее — туда, где броня была тоньше. Брызнули искры, запахло палёной изоляцией, солдат дёрнулся и замер, повалившись набок с глухим грохотом.

— Бей в суставы! — крикнул Тень. — Там броня тоньше! В суставах всегда слабое место!

Акира уже была среди троих солдат, словно вихрь из стали. Два меча в её руках мелькали быстрее мысли, находя щели, разрубая сочленения, выводя из строя конечности. Один солдат лишился руки с пулемётом — та отлетела, разбрызгивая маслянистую жидкость. Второй — ноги, третий — головы. Её движения были безупречны, как танец смерти, поставленный лучшими хореографами Востока.

Гром работал грубее, вкладывая в каждый удар всю свою чудовищную силу. Топор в его руках врубался в металлические тела, не находя слабых мест, но сила детины была такова, что он просто разбивал их, крушил, ломал. Удар — и солдат разваливается на части. Ещё удар — и второй падает, разорванный пополам.

— Сзади! — крикнула Акира, и её голос был острым как лезвие.

Геральд развернулся. Новый десяток солдат выходил из бокового прохода, их шаги гулко отдавались в каменных стенах. Их алые глаза горели, пулемёты поднимались, нацеливаясь с холодной точностью.

— Ледяная стена! — раздался голос Стужи, и между отрядом и новыми врагами взметнулся лёд.

Пули врезались в него, высекая крошку, но стена держалась, треща и скрипя под натиском.

Эридан бил фаерболами десятками, один за другим, не жалея маны. Огненные шары взрывались среди солдат, разбрасывая их, плавя металл в лужицы, светящиеся алым. Дым и жар заполнили зал, делая воздух густым и едким.

Лина подошла ближе, встав рядом с Геральдом. Её глаза горели азартом боя.

— Красиво танцуешь, — усмехнулась она, посылая очередную струю огня в ближайшего солдата.

— Ты тоже ничего, — ответил Геральд, рубанув очередного врага и чувствуя, как вибрация от удара отдаётся в руку.

— После драки не хочешь... — начала она, растягивая слова.

— НЕТ! — отрезал Геральд, вспоминая Оксану — её глаза, её голос, её тепло.

Лина расхохоталась, но смех её потонул в грохоте выстрелов, в звоне металла и криках раненых.

Мортис тем временем посылал своих скелетов в атаку, безжалостно тратя последние крохи некротической энергии. Костяки лезли на солдат, не чувствуя боли, не зная страха. Их разбивали, дробили, превращали в пыль, но они цеплялись мёртвыми пальцами, отвлекая врага, давая живым секунды передышки.

Сильвана держала фантомных стражей в центре схватки. Четыре светящихся великана рубили солдат своими клинками из чистой энергии, и те падали, разрубленные на части, словно картонные фигурки. Световые мечи проходили сквозь броню, как нож сквозь масло.

— Отходим! — крикнул Эридан, оценив, что добыча взята. — Отходим к лестнице!

Гром подхватил один из пулемётов, оторванный от поверженного солдата. Тяжёлый, зараза, но он справится, прижимая его к груди, как драгоценный трофей.

— Бегом! — скомандовал Тень, прикрывая отход.

Они побежали. Геральд бежал последним, чувствуя, как пули свистят за спиной, врезаются в камень, высекая искры. Ледяная стена позади рухнула с оглушительным звоном, и новые шеренги солдат хлынули в проход, их шаги звучали как барабанная дробь.

— Щит! — крикнула Стужа, и новый лёд взметнулся, отсекая преследователей глухой стеной.

Они вбежали на лестницу, ведущую наверх. Ноги несли сами, адреналин зашкаливал, сердце колотилось где-то в горле.

— Быстрее! — орал кто-то. — Быстрее, мать вашу!

Геральд бежал и чувствовал, как медальон на груди жжёт кожу, словно раскалённый уголёк. Пульсирующий свет символов вокруг бился в такт сердцу, то ускоряясь, то замирая. А внизу, в темноте, тысячи алых глаз смотрели им вслед, не мигая, не зная усталости.

Они бежали.

Лестницы, мосты, ярусы — всё слилось в одну бесконечную череду одинаковых каменных конструкций. Зелёный свет пульсировал в такт бешеному сердцебиению, и казалось, что сама гробница дышит, преследует, загоняет в ловушку. Каждый шаг отдавался эхом, множился, превращаясь в какофонию.

— Направо! — крикнул Тень, первым влетая на очередной мост, его плащ взметнулся.

Отряд рванул за ним. Пересекли мост, вбежали в тоннель, вылетели на следующий ярус — и замерли, тяжело дыша.

Всё было таким же. Те же колонны, те же пульсирующие символы, те же бесконечные ряды спящих солдат по углам, ожидающих приказа.

— Мы здесь уже были? — выдохнул Гром, озираясь с мрачным недоумением.

— Не знаю, — признался Тень. — Всё одинаково. Как в кошмаре, который повторяется.

Умник в очках — Профессор — вдруг истерически хихикнул. Смех его эхом разнёсся по залу, отражаясь от стен, и от этого звука у Геральда побежали мурашки по коже, холодные и липкие.

— Это место не зря назвали гробницей, — заговорил Профессор, и голос его дрожал. — Здесь умирают те, кто ищет её секреты. Например, мы. Все мы. Прямо сейчас. Наши кости останутся здесь навсегда.

— Заткнись! — рявкнула Лина, но в её голосе не было обычной уверенности.

Геральд хотел сказать что-то ободряющее, но слова застряли в горле. Потому что Профессор был прав. Он чувствовал это каждой клеткой своего мутантского тела, каждым обострённым нервом — они в ловушке. В огромной, древней, смертельной ловушке, из которой нет выхода.

— Смотрите! — Силвербоу указала на один из нижних ярусов.

Эльфийка стояла у края, вглядываясь в темноту своими острыми глазами, видящими то, что было скрыто от остальных.

Отряд подбежал к краю яруса и посмотрел вниз.

Там, этажами ниже, по широкому мосту двигалась колонна солдат. Но не обычных — они тащили что-то огромное. Массивное орудие на колёсах, с шестью длинными стволами, направленными вверх, словно пушки древнего линкора. Металл блестел в зелёном свете, механизмы щёлкали, заряжаясь с методичным лязгом.

— Что это? — прошептала Акира, сжимая мечи до побелевших костяшек.

Эридан побледнел так, что даже в полумраке это было заметно.

— Это не к добру, — сказал он тихо. — Боюсь даже представить, что из этого вылетит.

— Надо уходить! — крикнул Гром. — Бегом!

Но было поздно. Орудие выстрелило с низким, утробным гулом, от которого завибрировали внутренности.

Геральд не увидел снаряда — только ослепительную вспышку внизу и тонкую полосу искажённого воздуха, рвущуюся к ним со скоростью, которую невозможно осознать.

Удар.

Мост, на котором они стояли, взорвался.

Грохот был таким, что Геральд оглох на мгновение. Воздух стал твёрдым, ударил в грудь, сбил с ног. Каменные глыбы взметнулись вверх, люди разлетелись в стороны, крики смешались с рёвом разрушения.

Геральд упал, перекатился, вскочил, чувствуя, как осколки камня царапают лицо.

Там, где только что стояли Стужа, Кувалда и трое наёмников, теперь была только дымящаяся воронка. От них ничего не осталось — ни тел, ни крови, ни доспехов. Просто пустота, оплавившийся камень и запах озона, резкий, как после грозы.

— Бегом! — Геральд схватил за шкирку застывшего Профессора и рванул к единственному уцелевшему проходу между ярусами. — БЕГОМ, МАТЬ ВАШУ!

Отряд побежал. Спотыкаясь, падая, поднимаясь — они влетели в узкий коридор, ведущий к следующему ярусу. Сердце колотилось, лёгкие горели, но страх гнал вперёд.

И вылетели прямо в строй.

Сорок солдат. Ровные шеренги, алые глаза, шестиствольные пулемёты, направленные прямо на них, без колебаний, без промаха.

— Назад! — крикнул Тень, но позади уже рушился мост, отрезая путь к отступлению каменным дождём.

— Нет выхода, — прошептала Акира, обнажая мечи. Её голос звучал как приговор.

Геральд оглянулся. Позади — пропасть и руины моста, дымящиеся обломки. Впереди — сорок металлических тварей, готовых открыть огонь.

— Только вперёд, — сказал он, сжимая меч. — Пробиваемся.

И они пошли вперёд.

Первая очередь прошила воздух там, где только что стоял Гром. Детинища упал, перекатился, вскочил и с рёвом бросился на ближайшего солдата. Топор врубился в металлическое плечо, высек искры, отрубил руку с пулемётом.

— ПОЛУЧИ, ТВАРЬ! — орал он, круша всё вокруг с первобытной яростью.

Лина работала огнём. Тонкие струи пламени находили щели в броне, плавили металл, выжигали глаза. Она двигалась как танцовщица, уворачиваясь от пуль, но их было слишком много. Одна пуля чиркнула по её бедру, оставляя кровавую полосу, но она даже не вскрикнула, только стиснула зубы.

Эридан бил фаерболами, но без щита Стужи приходилось постоянно перемещаться, укрываться за колоннами. Каждую секунду промедления могла стать последней.

Мортис призвал новых скелетов — всего десяток, силы были на исходе. Костяки лезли под ноги солдатам, цеплялись за металлические ноги, замедляли их, давая живым секунды передышки.

Силвербоу держала фантомных стражей в центре схватки. Четыре светящихся великана рубили солдат направо и налево, но и они таяли под пулями, теряя свет, становясь всё прозрачнее, как утренний туман.

Тень и Акира были среди врагов. Их мечи находили слабые места с ювелирной точностью. Один солдат падал за другим, но новые надвигались, стреляя на ходу, не зная пощады.

Геральд рубанул очередного солдата, целя в шею. Меч вошёл в сочленение, вырубил тварь. Рядом упал наёмник с пробитой головой. Ещё один — с разорванной грудью. Третий закричал, когда пули перебили ему ноги, и рухнул под ноги солдатам. Кровь смешивалась с машинным маслом на камнях.

— Геральд! — крикнул Гром.

Ведьмак обернулся и не успел увернуться.

Очередь из сотни пуль прошила воздух, и две пули вонзились ему в ногу. Одна застряла в мякоти бедра, вторая прошла навылет, разрывая мышцы. Геральд упал на колено, взвыв от боли — острой, пульсирующей, застилающей глаза красной пеленой.

— ДЕРЖИСЬ! — Гром бросился к нему, прикрывая своим телом. Топор в его руках вращался, отбрасывая солдат.

Геральд, скрипя зубами, поднялся. Нога горела огнём, но адреналин глушил боль. Он рубанул наседающего солдата, отбросил его.

— Сколько их осталось? — крикнул он, перекрикивая грохот.

— Двадцать! — ответила Акира, разрубая очередного.

— Пятнадцать! — поправил Тень, приканчивая двоих.

— Девять! — заорал Гром, размазывая одного по стене.

Последние солдаты дрались отчаянно. Их алые глаза горели, пулемёты плевались свинцом, но людей было уже не остановить.

Лина, истекающая кровью из десятка ран, метнула огненный шар, испепелив двоих сразу. Эридан добил третьего. Тень и Акира прикончили четвёртого и пятого. Гром и Геральд — шестого и седьмого.

Тишина.

Тяжёлая, звенящая тишина, нарушаемая только хриплым дыханием выживших и шипением разбитых механизмов. Запах гари, крови и озона висел в воздухе, густой и удушливый.

Геральд огляделся. Из двадцати человек осталось... Он пересчитал.

Эридан, Лина, Гром, Тень, Акира, Силвербоу, Мортис, Профессор и он сам. Девять.

Одиннадцать погибли за последние несколько минут.

Геральд посмотрел на свою ногу. Кровь хлестала, заливая сапог, горячая и липкая. Он достал из медальона красный флакон, выпил залпом. Раны начали затягиваться, но боль осталась — тупая, ноющая, напоминающая о близости смерти.

— Надо идти, — прохрипел он.

— Куда идти? — спросил Профессор, и в его голосе звучала пустота. — Мы заблудились. Мы умрём здесь.

— Заткнись, — устало сказала Лина. — Просто заткнись.

Она прислонилась к стене, закрыла глаза. Её грудь тяжело вздымалась, юбка висела клочьями, красные стринги были залиты кровью — своей и чужой, тёмными разводами на алом.

Гром подошёл к ней, протянул флягу с водой.

— На, попей.

Лина открыла глаза, посмотрела на него. Впервые в её взгляде не было насмешки.

— Спасибо, — тихо сказала она и сделала глоток.

Гром расплылся в улыбке, несмотря на то, что сам еле стоял на ногах.

Тень осматривал зал, ища выход. Акира перевязывала рану на руке. Силвербоу молилась своим эльфийским богам.

Глава 13

Они стояли на краю яруса и смотрели вниз.

Гробница простиралась перед ними, как бесконечный каменный океан. Ярусы, мосты, колонны — всё это уходило в темноту без конца и края, а в этой темноте горели тысячи алых глаз и они были со всех сторон. Металлические солдаты заполняли пространство, как муравьи, и их было столько, что даже Геральд, видавший виды, почувствовал, как холодок пробегает по спине. Тишину нарушал лишь скрежет металла и далёкое эхо шагов. Воздух казался спёртым от вековой пыли, а глаза машин мерцали, словно живые.

— Мы мертвы, — тихо сказал Эридан, и в его голосе не было страха. Только усталая констатация факта. — Мы не знаем, где выход. Врагов в тысячу раз больше. Они не знают усталости, не знают страха. Всё, что мы можем — убить побольше перед тем, как умрём сами.

Тишина повисла в воздухе, тяжёлая, как свинец. Никто не спорил. Потому что все понимали — Эридан прав.

— Убьём столько, сколько сможем! — вдруг заорала Акира, вскидывая мечи. Её глаза горели безумным огнём, маска съехала набок, открывая искажённое яростью лицо. — Продадим свои жизни дорого, твари металлические!

— ДАААА! — подхватил Гром, вздымая топор над головой. Его могучий рёв разнёсся по залу, заглушая даже механический гул внизу. — ИДИТЕ СЮДА, УРОДЫ! ГРОМ ВАС ВСЕХ...

Он не договорил.

Звук выстрела был другим, от такого хлопка заложило уши. Крупнокалиберный снаряд, выпущенный откуда-то из темноты верхних ярусов, вошёл Грому в голову.

То, что случилось в следующее мгновение, Геральд запомнил на всю жизнь.

Голова Грома просто исчезла. Взорвалась, как переспелый арбуз, разбрызгивая во все стороны черепки костей, ошмётки мозга и фонтаны крови. Красные капли залили стену за ним, забрызгали лица стоящих рядом, осели на доспехах тёплым, липким дождём.

Могучий торс простоял ещё секунду, из шеи хлестала кровь, а потом тело рухнуло, как подкошенное. Топор вылетел из разжавшихся пальцев и со звоном покатился по каменному полу.

Тишина.

Лина стояла, залитая кровью Грома с головы до ног. Её лицо, ещё секунду назад выражавшее решимость, превратилось в маску ужаса. Она медленно подняла руку, коснулась щеки, посмотрела на красные пальцы.

— Гром... — прошептала она.

В её глазах что-то изменилось. Ужас ушёл, сменившись холодной, ледяной решимостью.

— Ладно, — произнесла она ровным голосом. — Умирать так умирать.

Она выпрямилась, поправила разорванную юбку, стряхнула с себя чужую кровь и пошла вперёд. Туда, где на мосту уже строилась новая когорта солдат. Только теперь у них в руках было другое оружие — светящиеся клинки, пульсирующие голубым огнём.

— Лина, подожди! — крикнул Геральд, но она не обернулась.

Эридан посмотрел на ведьмака, усмехнулся и пошёл следом. За ним — Тень и Акира, держась рядом. Силвербоу, поддерживая раненого Мортиса. Профессор, трясущийся, но сжимающий в руках какой-то прибор.

— Если суждено сгореть — сгорим ярко, — сказала эльфийка, и в её голосе зазвенела сталь.

Они вышли на мост.

Когорта насчитывала не меньше двух сотен солдат. Ровные шеренги, светящиеся мечи, алые глаза. Идеальный строй, бездушный, механический, неумолимый.

— Эридан, — позвала Лина, останавливаясь. — Ты знаешь о фениксе?

Маг обернулся, и в его глазах вспыхнуло понимание.

— На это уйдёт вся мана!

— А зачем нам магия после смерти? — усмехнулась Лина. — Давай вместе. Разнесём эту когорту к чёртовой матери.

Эридан секунду смотрел на неё, потом кивнул.

Они встали плечом к плечу, подняли руки. Воздух вокруг них загустел, задрожал, начал наливаться жаром. Лина закрыла глаза, и её рыжие волосы взметнулись, охваченные пламенем, но не сгорая. Эридан бормотал слова древнего заклинания, и его посох светился так ярко, что на него больно было смотреть.

— Сейчас! — крикнула Лина.

Из их рук вылетел Феникс. Огромная птица, сотканная из чистого, белого, обжигающе-горячего пламени, взмыла в воздух. Её крылья закрывали небо, её крик разнёсся по всей гробнице, заглушая механический гул. Она взлетела над мостом, замерла на мгновение — и обрушилась вниз, прямо на шеренги солдат.

Первые ряды просто испарились — металл плавился, стекал лужами, взрывался. Огненная волна покатилась дальше, сметая десятки, сотни солдат. Они горели, взрывались, разлетались на части, и их алые глаза гасли один за другим.

Когда Феникс исчез, половины когорты не существовало. Только оплавленный камень, лужи металла и дымящиеся останки.

Лина упала на колени. Из её носа и ушей текла кровь, глаза потухли. Эридан стоял, опираясь на посох, но было видно — он тоже на пределе.

— Красиво... — выдохнула Лина и попыталась встать.

— ВПЕРЁД! — заорал Тень, бросаясь на уцелевших солдат.

Акира рванула за ним, её мечи засвистели в воздухе. Она врубилась в первые ряды, и началась мясорубка.

Геральд подхватил Лину, поставил на ноги.

— Держись!

— Я в норме, — огрызнулась она, но видно было, что не в норме.

Он рванул в бой, прикрывая её.

Солдаты со световыми мечами были страшнее пулемётчиков. Они двигались быстрее, их клинки прожигали воздух, и Геральд быстро понял, что его щит против них бесполезен.

Первый же удар светового меча рассёк щит, как воздух. Даже не рассёк — просто испарил половину. Геральд отбросил бесполезный кусок металла и ушёл в перекат, уворачиваясь от второго удара.

— Они режут всё! — крикнул он. — Не блокируйте, уклоняйтесь!

Тень уже танцевал среди троих солдат, его мечи находили щели в броне. Акира билась рядом. Один солдат рухнул с разрубленным коленом, второй, третий — но четвёртый достал её. Световой меч вошёл ей в бок, прожёг насквозь, вышел с другой стороны.

Акира закричала от ярости. Она развернулась и, падая, успела всадить свой клинок в глазницу солдата. Они рухнули вместе, и её тело забилось в конвульсиях, прежде чем затихнуть.

— АКИРА! — заорал Тень, но времени скорбеть не было.

Трое солдат насели на него. Он уклонялся, но силы были неравны.

Световой меч вошёл ему в грудь, пробил насквозь. Тень выдохнул облако крови, посмотрел на Геральда, попытался что-то сказать — и рухнул.

Мортис бился спиной к спине с Силвербоу. Его скелеты давно рассыпались, магия была на исходе, но он всё ещё держал посох, отбиваясь от наседающих солдат.

— Получайте, твари! — кричал он, всаживая заклинание в ближайшего врага. Тот взорвался, но двое других насели.

Один удар — и Мортис лишился руки. Второй — разрубил его пополам. Тело некроманта развалилось на части, и его внутренности вывалились на пол, заливая всё кровью и слизью.

Профессор бежал. Он просто бежал, не глядя назад, спотыкаясь, падая, поднимаясь. Но солдат был быстрее. Световой меч вошёл ему в спину, пробил насквозь, и Профессор, вскрикнув, рухнул, разбрызгивая кровь по каменным плитам.

Силвербоу дралась отчаянно. Фантомные стражи давно пали, но её собственные клинки были единственными, что не резали световые мечи. Эльфийская сталь, эльфийская скорость, эльфийская грация — она уворачивалась от ударов, наносила свои, и вокруг неё росли горы металлических тел.

Но пули достали и её.

Двадцать пуль вошли в тело эльфийки одновременно. Она дёрнулась, выгнулась, выронила мечи и упала, заливая пол кровью. Но глаза её оставались открытыми, и она ещё дышала.

— Силвербоу! — Геральд рванул к ней, отбрасывая солдата мечом.

Эридан стоял в центре побоища, окружённый телами врагов. Магия его почти иссякла, но он всё ещё сражался посохом, как простой воин. Солдат наседал, и маг отбивался, но силы были неравны.

Световой меч разрубил посох. Второй удар — и голова Эридана покатилась по полу, заливая всё вокруг фонтаном крови.

Лина стояла на коленях, пытаясь подняться. Солдат занёс над ней световой меч.

— НЕТ! — Геральд метнул свой меч, и тот вонзился в глазницу твари. Солдат рухнул, но двое других уже приближались.

В этот момент снаряд ударил снова.

Прямо в Лину.

Она не закричала. Только посмотрела вниз, где её левая нога исчезла, превратившись в кровавое месиво. Обрубок дымился, кровь хлестала фонтаном.

— Вот дерьмо... — прошептала она и повалилась набок.

Геральд подхватил её одной рукой, второй — Силвербоу. Эльфийка была ещё жива, но в её теле застряли два десятка пуль, и она теряла сознание.

— НЕ СМЕТЬ УМИРАТЬ! — заорал Геральд, вливая в рот эльфийке красный эликсир.

Он побежал. Просто побежал, не разбирая дороги, волоча обеих женщин, чувствуя, как пули свистят вокруг. Медальон на его груди отдавал эликсиры один за другим, заживляя раны, но боль была адской.

— Там! — прохрипела Лина, указывая на узкий коридор между колоннами. — Туда!

Геральд рванул в проход, уворачиваясь от последней очереди, и влетел в темноту.

Он бежал, не останавливаясь, пока не рухнул за какой-то каменной глыбой. Лина потеряла сознание от потери крови. Силвербоу умирала.

Геральд доставал из магического медальона новые и новые эликсиры. Красные — для Силвербоу. Зелёные — для Лины, чтобы заткнуть кровотечение.

— Держитесь, — прошептал он, вливая зелья в их рты. — Держитесь, слышите? Мы ещё выберемся. Мы обязательно выберемся.

Геральд вливал эликсир за эликсиром в губы Силвербоу, но ничего не менялось. Раны не затягивались, кровь не останавливалась. Красные флаконы опустели один за другим, а эльфийка бледнела на глазах, её дыхание становилось всё тише, всё реже.

— Держись, — шептал Геральд, доставая последний флакон. - Сейчас, ещё один...

Силвербоу вдруг открыла глаза и слабой, но удивительно твёрдой рукой перехватила его запястье.

— Не надо, — прошептала она. Голос её был тих, но в нём звучала спокойная, умиротворённая сила. — Оставь себе, Геральд. Он мне не поможет.

— Но...

— Я эльфийка, — она попыталась улыбнуться, и от этой улыбки у ведьмака сжалось сердце. — Ваши человеческие зелья... на нас действуют иначе. Слишком поздно. Я умираю.

По её щеке покатилась слеза, чистая, прозрачная, не похожая на человеческие слёзы.

Геральд только сейчас, в этом мгновении, разглядел, насколько она красива. Абсолютно идеальное лицо — тонкие черты, высокая линия скул, глаза цвета молодой листвы, которые сейчас тускнели, теряя свой изумрудный блеск. Он знал, что эльфы живут тысячи лет, и что ей может быть больше ста, но это не имело значения. Перед ним умирала девушка, которая сражалась рядом с ним, прикрывала его спину, не жалея себя.

— Спасибо, Геральд, — повторила Силвербоу, и в её голосе было столько тепла, сколько он не слышал ни от кого за многие годы. — Я падшая. Мой народ изгнал меня много лет назад. Поэтому я стала наёмником. Поэтому я здесь.

Она замолчала, собираясь с силами.

— А сейчас я умираю, и мой позор заканчивается. — Она снова попыталась улыбнуться. — Но я ценю, как ты пытался мне помочь. Ты единственный человек, который сделал это за последние... сотню лет.

Геральд почувствовал, как к горлу подступает ком. Он, видавший тысячи смертей, сам убивавший без счёта, вдруг понял, что не может сдержать слёз. Они потекли по его щекам, смешиваясь с кровью и грязью на лице.

— Пожалуйста, — прошептал он, прижимая эльфийку к себе. — Пожалуйста, не умирай. Ты не должна. Мы выберемся. Мы...

— Тсс, — Силвербоу приложила палец к его губам. — Я кое-что сделаю для тебя перед смертью. Помоги мне сесть.

Геральд осторожно приподнял её, прислонил спиной к каменной глыбе. Эльфийка закрыла глаза, и её губы зашевелились в беззвучной молитве.

Слова были незнакомыми, гортанными, певучими — эльфийский язык, Геральд немного его знал. Чтото было о продаже жизни…он ничего не понимал, Но одно слово он уловил, выхватил из потока чуждых звуков.

Имя.

Сильвена Найтшэйд.

Силвербоу говорила его с таким благоговением, что у Геральда мурашки побежали по коже.

Она открыла глаза и посмотрела на него. В её взгляде была вечность.

— Прощай, Геральд.

И её тело начало таять.

Фиолетовый дым поднялся над ней — густой, переливающийся, светящийся изнутри. Он клубился, закручивался в спирали, и Силвербоу растворялась в нём, становясь всё прозрачнее. Её лицо исчезло последним — с лёгкой, умиротворённой улыбкой.

А потом дым улетел во тьму, оставив после себя только пустоту.

Геральд сидел, обнимая пустоту, и рыдал.

Он не мог остановиться. Всё, что он сдерживал годами — все смерти, все потери, всю боль — вырвалось наружу. Слёзы текли ручьём, тело сотрясали судороги, а где-то вдалеке уже слышался механический топот приближающихся солдат.

Громче. Ближе. Неумолимее.

Но Геральду было плевать. Пусть приходят. Пусть убивают. Он больше не мог.

Сквозь грохот металлических ног его ведьмачий слух уловил другой звук.

Цок-цок-цок.

Каблуки.

Женские каблуки, быстрые, уверенные, приближающиеся прямо к ним.

Геральд поднял голову, вытирая слёзы. Кто это мог быть? Ни у кого из их отряда не было каблуков. Лина лежала без сознания, истекая кровью. Остальные мертвы.

Цок-цок-цок.

Из темноты коридора начала вырисовываться фигура.

Женщина.Темная эльфийка.

Но что-то в ней было не так. Походка, осанка — Геральд не видел такой ни у кого за всю свою жизнь. Она шла так, будто ей принадлежал весь мир. Будто камни под её ногами были троном, а тьма вокруг — мантией. В каждом движении чувствовалась сила, перед которой меркли все маги, все воины, все боги, которых знал Геральд.

Темная эльфийка прошла мимо него и Лины, даже не взглянув в их сторону. Её глаза были устремлены вперёд, туда, откуда доносился грохот металлических ног.

Геральд, сам не зная зачем, поднялся и, прихрамывая, двинулся следом. Выглянул из-за поворота.

Зелёный свет пульсирующих символов заливал огромный зал. Там, на широком мосту, замерла когорта солдат. Сотни металлических тварей с алыми глазами и световыми мечами.

Они стояли неподвижно.

Впервые за всё время в гробнице Геральд видел, чтобы машины остановились. Они будто получили приказ от высшего командира. Их алые глаза смотрели на эльфийку.

А она стояла перед ними, и Геральд наконец разглядел её лицо.

То же идеальное эльфийское лицо, что и у Силвербоу, но словно отшлифованное тысячелетиями, доведённое до абсолютного совершенства. Тонкие, острые скулы, идеальный изгиб губ, высокая линия бровей. Длинные серебристые волосы струились по плечам, мерцая в зелёном свете, как застывший водопад.

Но глаза...Её глаза горели. Буквально горели фиолетовым огнём — глубоким, древним, бесконечным. В этом огне была ненависть тысячелетий, ярость, перед которой склонялись все битвы мира. Казалось, одним взглядом она могла остановить сердце любого живого существа. И, судя по замершим солдатам, не только живого.

Её лицо было полной. абсолютной жестокости.

Имя всплыло в памяти само собой.

Сильвена Найтшэйд.

Последние слова Силвербоу. Кто она? Их богиня? Почему её ярость сравнима с солнцем? Почему бездушные машины замерли перед ней, как кролики перед удавом?

Геральд снова поднял глаза, не в силах оторваться от происходящего.

Воздух вокруг Сильвены начал сгущаться. Фиолетовые искры возникули у её пальцев, собираясь, сплетаясь в причудливый узор. И из этого тумана, из этой тьмы начал материализоваться лук.

Огромный, почти в рост эльфийки, он был соткан из чистого фиолетового света. Тетива звенела, вибрировала, и в воздухе уже формировалась стрела — длинная, тонкая, с наконечником, горящим так ярко, что на него было больно смотреть.

Сильвена подняла лук, натянула тетиву. Её глаза горели всё ярче, фиолетовый огонь вырывался наружу, окутывая её всю.

И она произнесла слова так громко, что они разлетелись по всей гробнице, проникая в каждый уголок, в каждую трещину камня.

— ВЫ ЧУЖИЕ В МОЁМ МИРЕ!

Фиолетовая стрела сорвалась с её пальцев и полетела в машинных солдат.

Глава 14

Геральд не успел даже моргнуть. Фиолетовая вспышка залила всё пространство — каждый уголок гробницы, каждый ярус, каждый коридор осветился этим неестественным, потусторонним светом. Казалось, сама тьма вскрикнула и отшатнулась, не в силах выдержать это сияние.

Пришедший звук был чем-то первобытным, древним, рвущим реальность на части. Воздух стал твёрдым, ударил в грудь, выбивая дыхание. Каменные плиты под ногами вздыбились, пошли трещинами. Геральд видел, как колонны в зале разлетаются в пыль, как мосты рушатся, как целые ярусы складываются, падая в бездну.

Он попытался закрыть уши, но поздно.

Звук проник внутрь, разорвал барабанные перепонки, врезался в мозг раскалённым штырём. Геральд упал на колени, чувствуя, как кровь течёт из ушей, из носа, из глаз. Сознание меркло, ускользало, таяло, как утренний туман.

Последнее, что он увидел перед тем, как провалиться в темноту — фиолетовая волна, расходящаяся от места, где стояла Сильвена, сметающая всё на своём пути. Стены гробницы, простоявшие тысячи лет, рушились, как карточные домики. Алые глаза солдат гасли тысячами, их металлические тела плавились, взрывались, превращались в пыль. А затем он увидел, как сама Сильвена двинулась к нему сквозь бурю — быстрая, словно тень, она подхватила его и Лину, словно пушинку.

А потом — ничего… рывок, чувство полета, и полное забытье.

Сознание возвращалось мучительно, толчками. Запах гари и холодный ветер на лице. утробный гул рушащегося камня. И только затем пришла боль.

Всё тело болело так, будто его пропустили через мясорубку. Камень под спиной был ледяным. Геральд заставил себя разлепить веки.

Над ним было небо. Серое, утреннее, с редкими облаками. Настоящее небо, а не каменные своды гробницы.

Он приподнялся на локтях, превозмогая головокружение. Они лежали на каменистом склоне, метрах в пятистах от того места, где ещё недавно возвышалась пирамида. Рядом, без сознания, но живая, лежала Лина. Её культя была кое-как перетянута обрывками одежды, кровь остановилась, но лицо было белым как мел.

Геральд перевёл взгляд на то, что осталось от гробницы, и замер.

Огромные каменные блоки, каждый размером с дом, всё ещё оседали, поднимая тучи пыли. Целые секции складывались внутрь, как подкошенные, увлекая за собой соседние. Зелёные символы, ещё недавно пульсирующие по всей поверхности, теперь гасли один за другим, как умирающие светлячки. Это было красиво. Страшно и красиво.

Разрушение почти закончилось, и до них доносился лишь низкий, угасающий гул да редкий треск, когда особенно крупная глыба раскалывалась при падении. Пыль поднималась в небо огромным облаком, закрывая полгоризонта.

— Красиво падает, — раздался слабый, хриплый голос.

Геральд обернулся. Лина открыла глаза и смотрела на разрушение с каким-то странным, отрешённым спокойствием.

— Лина! — Геральд подполз к ней, чувствуя, как слёзы облегчения подступают к глазам. — Ты жива!

— Что произошло? — спросила она, морщась от боли.

Геральд покачал головой:

— Я сам мало что понимаю. Какая-то темная эльфийка... она выпустила стрелу, и всё взорвалось. Я потерял сознание. Очнулся уже здесь.

Лина перевела взгляд на руины. Её лицо было спокойным, но в глазах застыла такая глубокая, всепоглощающая пустота, что Геральду стало не по себе.

— Перед такой красотой не стыдно и умереть, — произнесла она тихо.

— Глупости, — твёрдо сказал Геральд. — Ты не умрёшь. Я отнесу тебя к лекарю. Транспортники ждут недалеко, мы успеем.

Лина медленно повернула голову и посмотрела на него. В её взгляде не было надежды.

— Я не пойду, Геральд? — она перевела свой взгляд на отсутствие у нее одной ноги.

— Что за вздор? — возмутился он. — Ты ранена, но жива. Мы выберемся, заживёт...

— Моя жизнь закончена, — перебила Лина, и в её голосе звенела такая боль, что Геральд замолчал. — Ты не понимаешь.

— Тогда объясни, — тихо сказал он.

Лина закрыла глаза. По её щеке покатилась слеза, оставляя светлую дорожку на грязной коже.

— Я всё детство была уродиной из очень бедной семьи, — начала она; голос звучал глухо, словно со дна колодца. — бедной — до такой степени, что слово «еда» было пустым звуком. Денег у родителей не хватало даже на чёрствую лепёшку, не то что на нормальную пищу. Мы жили в деревне, затерянной у болот, где даже воздух был гнилым — липкий, влажный, пропитанный запахом тухлой воды и гниющей осоки. Я помню этот запах до сих пор. Он въелся в меня, кажется, навсегда. Отец работал на старой водокачке — ржавом, скрипучем механизме, который качал из-под земли желтоватую, мутную жижу. Эту воду пили все в деревне. Другой не было.

Она усмехнулась горько.

— С меня смеялись все кто хотел. Представляешь? Мне было двенадцать, а у меня уже были лысины. Кожа серая, зубы гнилые, худая как палка. Надо мной смеялись все. Все! Дети швыряли камнями, взрослые плевали вслед. Я была хуже зомби, Я и сама смотрела в лужу и видела там только ходячий труп.

Геральд молчал, не зная, что сказать.

— Когда мне исполнилось шестнадцать, я просто не выдержала, — продолжила Лина, и в её голосе появились стальные нотки. — Ночью, когда все спали, я подожгла свою халупу. А потом пошла по деревне и поджигала все дома подряд. Люди выбегали, а я их убивала. Всех сжигала заживо. Крики стояли такие... Но мне было плевать.

Она замолчала, вспоминая.

— Деревня сгорела дотла. Там было двести тринадцать человек. Никто не выжил. И знаешь что? Я до сих пор считаю, что это самый правильный поступок в моей жизни. Они заслужили.

Геральд смотрел на неё и видел не ту наглую, развязную девку, которая шутила в космолёте и показывала всем свои стринги. Он видел сломленного ребёнка, который так и не вырос.

— Я обобрала дома, собрала все ценности, что уцелели в огне, и уехала в город, — продолжала Лина. — Там я выдала себя за дворянку. Купила документы, одежду, косметику. Начала новую жизнь. И всю эту жизнь посвятила только одному — чтобы забыть, какой уродиной я была.

— Но ты же красивая, — тихо сказал Геральд. —Очень красивая.

— Конечно, красивая! — горько усмехнулась Лина. — Потому что красота покупается за деньги, а их я украла. Хорошая еда, лучший уход за собой, дорогая одежда. Красота — это товар, её можно купить.

Она перевела дыхание.

— Но внутри... внутри оставалось то самой лысой ведьмой с болот. Которая боится, что над ней снова начнут смеяться и обзывать. Я одевалась как шлюха. Трахалась со всеми подряд как шлюха. Вела себя как шлюха. Лишь бы чувствовать себя желанной. Лишь бы немного забыть о том, как я сама себя ненавижу.

Слёзы текли по её лицу, но голос оставался ровным.

— Я жадно искала внимания. Просто внимания! Чтобы кто-то смотрел на меня и видел красивую девушку, и я много добилась. Я была королевой, Геральд. Везде, где появлялась. Мужчины падали к моим ногам, женщины завидовали. Мне безумно нравилась моя жизнь.

Она посмотрела на свою культю.

— А теперь посмотри на это – она указала на отсутствие одной ноги. Я снова вернулась к тому, с чего начинала. Уродина. Посмешище, объект для оскорблений и унижений.

— Лина...

— Убей меня, Геральд.

Он отшатнулся, будто его ударили.

— Нет. Ни за что.

— Послушай, — Лина взяла его за руку. Её пальцы были ледяными. — Я теперь калека. С меня снова начнут смеяться. Я стану той же уродиной, которой была в детстве. И я просто не переживу это.

— Но это не так! Ты же понимаешь логически...

— Понимаю, — перебила она. — Я всё понимаю. Знаю, что красота — это просто вложенные деньги. Что уродинами не рождаются, ими становятся из-за нехватки средств. Я знаю это лучше любого лекаря. Но, Геральд...

Её голос дрогнул, сломался.

— Ты знаешь, каково это — быть сломленной изнутри? Не от голода, не от боли — от собственной никчёмности? От ощущения, что ты хуже всех? Что каждый проходящий мимо видит, какая ты мразь, и думает: "Боже, какая страшная"?

Она плакала навзрыд, но не отпускала его руку.

— Это не лечится деньгами, Геральд. Это не лечится косметикой. Это можно только заглушить. Я глушила это внимание, секс, наглость, центр внимания. Я была той шлюхой, на которую все пялятся, чтобы внутри та, девочка уродина затыкалась. Хотя бы на минуту.

— Лина...

— А теперь она проснётся. И будет кричать мне в уши каждый день, что я урод и калека. — Её голос стал тихим, почти шёпотом. — Я не выдержу этого снова. Не хочу. Убей меня, Геральд. Пожалуйста.

Геральд молчал, чувствуя, как слёзы текут по его щекам.

— Я представлю свои лучшие годы жизни, — Лина попыталась улыбнуться, и это была самая страшная улыбка, которую он видел. — Представлю, как я трахалась со всеми подряд, купалась во внимании, была королевой. Вспомню свои лучшие моменты. А потом просто... пронзи мне сердце. Быстро. Чтобы я не успела испугаться.

Она закрыла глаза. На её губах застыла лёгкая, почти счастливая улыбка.

— Сделай это. Пожалуйста.

Геральд смотрел на неё. На идеальное лицо, на рыжие волосы, разметавшиеся по камням, на разорванную юбку, на культю, из которой всё ещё сочилась кровь.

Он вспомнил, как она шутила в космолёте. Как подкалывала Грома. Как послала огненного феникса в солдат. Как сражалась до последнего, не жалея себя.

И понял, что не может отказать.

Он вынул меч. Лезвие блеснуло в утреннем свете.

— Прощай, Лина, — прошептал он.

— Прощай, Геральд, — ответила она, не открывая глаз. — Спасибо тебе. За всё.

Он занёс меч.

И ударил.

Точно в сердце, быстро, как она просила. Лина вздрогнула, выдохнула — и замерла. Улыбка так и осталась на её лице.

Геральд сидел рядом, держа её за руку, и смотрел, как утреннее солнце поднимается над руинами гробницы. В его глазах не было слёз.

Он похоронил её там же, на склоне, сложив камни в небольшую пирамидку. Ни надписи, ни имени — только груда камней, отмечающая место, где закончилась жизнь той, кто так отчаянно хотела быть желанной.

Потом он поднялся и, хромая, побрёл в сторону, где ждали транспортники.

Он не оборачивался.

…

Каждый шаг давался с трудом — рана на ноге ныла, несмотря на выпитые эликсиры, но это была не главная боль. Главная сидела внутри, тяжёлым холодным камнем, который, казалось, никогда не растает.

Он обернулся только раз. Вдалеке, на фоне серого неба, всё ещё поднимались клубы пыли над руинами гробницы. Там остались все. Эридан, Лина, Силвербоу, Тень, Акира, Гром, Мортис, Профессор, Кувалда, Стужа — и десятки других, чьих имён он даже не успел узнать.

Он остался один.

Транспортники стояли там же, где их высадили — три чёрных космолёта, готовые к взлёту. Техники в комбинезонах курили, лениво переговариваясь, но при виде одинокой фигуры, ковыляющей к ним, встрепенулись.

— Эй, — окликнул один, молодой парень с нашивками сержанта. — А где остальные?

Геральд остановился, посмотрел на него пустыми глазами.

— Я один, — сказал он тихо. — Остальные не вернутся.

Сержант открыл рот, чтобы спросить ещё что-то, но, встретив этот взгляд, передумал. Только кивнул и махнул рукой в сторону трапа:

— Проходи. Полетели.

Геральд поднялся по трапу. Внутри космолёта было пусто — два десятка кресел, и только он один. Он рухнул в ближайшее, пристегнулся и закрыл глаза.

Двигатели загудели, космолёт вздрогнул, отрываясь от земли. Геральд открыл глаза и посмотрел в иллюминатор.

Внизу оставались руины. Пыль медленно оседала, открывая каменистую равнину, изрезанную трещинами. Гробницы больше не существовало. Только груда чёрных камней, похожая на братскую могилу.

Космолёт набирал высоту, и вскоре равнина сменилась горами. Острые пики, покрытые снегом, проплывали внизу, словно застывшие волны каменного океана. Потом горы кончились, начались леса — бескрайние, зелёные, с вкраплениями золота и багрянца. Осень вступала в свои права.

Геральд смотрел на эту красоту и не чувствовал ничего.

Лес сменился полями — аккуратными квадратами возделанной земли, деревеньками с игрушечными домиками, тонкими нитками дорог, по которым ползли крошечные повозки. Люди внизу жили своей жизнью, не подозревая о том, что творится на севере, в древних гробницах, под землёй.

Потом пошли предместья Мидденхельма — сначала редкие строения, потом целые кварталы, и наконец сам город — огромный, живой, кипящий. Космолёт заходил на посадку, и Геральд видел, как приближаются крыши, башни, парящие мосты.

Приземлились мягко, почти незаметно.

Геральд вышел, даже не попрощавшись с экипажем. Ноги сами принесли его в распределительный лагерь, к знакомому штабному бараку.

Кроу сидел на крыльце, курил свою трубку и задумчиво смотрел на плац, где новобранцы учились маршировать. Увидев Геральда, он присвистнул, выпустил клуб дыма и похлопал по скамье рядом с собой.

— Ого! Здаров! Садись, рассказывай.

Геральд сел. Молчал долго, собираясь с мыслями. Кроу не торопил — только курил и ждал.

Геральд очень долго излагал историю…

— …Сильвана Найтшейд значит разрушила гробницу всего одним выстрелом? — пытался понять Кроу рассказ Геральда. — Никогда о такой не слышал…

— Впрочем разведчики уже доложили. Видели вспышку на севере, потом пылевое облако. Думали, может, вулкан проснулся. А потом выяснилось, что гробница. Да и экипаж транспортников с пилотами подтвердили.

— Мы нашли то, что искали, — продолжил Геральд. — Древняя раса, механические солдаты, оружие, которое мы не понимаем. Они были... живыми. Не магия — технология. Искусственный интеллект. Всё, о чём говорили маги.

— Доказательства захватили? — коротко спросил Кроу.

— Нет. Ничего не уцелело.

Капитан вздохнул, почесал затылок.

— Это плохо. Империя любит доказательства. Но... — Он затянулся трубкой. — Впрочем, разведка подтвердила разрушение. Твои слова совпадают с их наблюдениями. Думаю, Империя согласует вознаграждение за операцию.

Геральд поднял голову, впервые за долгое время проявив интерес.

— И что теперь?

Кроу усмехнулся, достал из кармана тяжёлый мешочек и бросил на колени Геральду.

— Тридцать тысяч кредитов. Целое состояние, парень. Империя сдержала слово. Твой контракт аннулирован. Ты свободен.

Геральд смотрел на мешочек, не веря своим ушам. Тридцать тысяч. На эти деньги можно купить дом, открыть лавку, прожить безбедно несколько лет.

Но радости не было.

— Если захочешь вернуться — всегда пожалуйста, — продолжал Кроу. — Такие, как ты, нам нужны.

— А гробница? — спросил Геральд. — Ты сказал, разведка видела...

— А, да, — Кроу махнул рукой. — В империи таких ещё две. Одна на востоке, одна на юге. И за пределами тоже есть, говорят. Но это уже дело регулярной армии, не наше. Пусть маги и десантники разбираются.

Геральд кивнул. Ему было всё равно. Пусть разбираются без него.

— Ты как вообще? — спросил Кроу, внимательно глядя на него. — Вид у тебя... сам понимаешь.

— Нормально, — ответил Геральд, хотя оба знали, что это неправда.

— Ладно, ты всегда был молчаливый — не надо. — Капитан встал, хлопнул его по плечу. — Иди отдыхай. Деньги есть, время есть. Найди себе тёплую постель, выпей, забудь. А если не забудется — приходи, поговорим. Я всегда здесь.

Геральд поднялся, сунул мешочек за пазуху и пошёл прочь.

Он брёл по улицам Мидденхельма, не разбирая дороги. Город шумел, жил своей жизнью, но это было где-то далеко, за стеклянной стеной. Он вспомнил Лину, её последние слова, её улыбку перед смертью. Вспомнил Силвербоу, тающую в фиолетовом дыму. Вспомнил Грома, которому снаряд разнёс голову, и его кровь на своих руках.

Даже та девушка из катакомб Торнвэйла — демон с синими глазами — отошла куда-то на второй план, заслонённая свежей болью.

Он зашёл в первую попавшуюся гостиницу, снял номер, рухнул на кровать и провалился в сон без сновидений.

Впервые за долгое время ему ничего не снилось. Только тьма. Пустая, спокойная, милосердная тьма.

Глава 15

Где-то в имперском замке…

Золото было везде — на стенах, на колоннах, на огромном тронном возвышении в конце зала. Каждая поверхность блестела, отражая свет тысяч магических светильников, парящих под потолком. Зал был настолько огромен, что противоположная стена терялась в лёгкой дымке, а голоса советников отражались от стен многократным эхом, создавая иллюзию, что здесь собралась целая армия, а не горстка людей.

Длинный стол из полированного чёрного дерева стоял в центре, окружённый тяжёлыми креслами с высокими спинками. По одну сторону сидели трое старых магов в тёмно-синих мантиях, расшитых серебряными звёздами и магическими символами. Их лица были изрезаны морщинами, глаза запали глубоко в орбиты, но взгляды оставались острыми, как лезвия клинков.

По другую сторону — трое имперских десантников в броне, которая делала их похожими на ожившие статуи. Огромные наплечники, массивные нагрудники с гербами, шлемы, лежащие на столе рядом — даже без доспехов эти люди были под два метра ростом, с руками толщиной в ногу обычного человека.

Во главе стола, на возвышении, сидел Король.

Его лицо было спокойным, но в глазах читалась такая глубина, что даже маги не решались встречаться с ним взглядом слишком долго. На нём была простая чёрная туника без украшений — только тонкая золотая цепь на груди, каждое звено которой было искусно вырезано в виде крошечного дракона.

— Мой король, — начал один из магов, поднимаясь с места. Это был Верховный Архимаг Орландо, старейший из присутствующих. — Совету поступил рапорт от капитана наёмников Кроу. О миссии в северной гробнице.

Король кивнул, и Орландо взмахнул рукой.

Свиток, лежащий перед ним, взмыл в воздух, закрутился, и вдруг из него вырвались золотые искры. Они затанцевали вокруг свитка, закружились в причудливом хороводе, и через мгновение в воздухе зависли шесть точных копий документа — сотканнах из чистого света, с каждой буквой, каждой печатью, каждым росчерком пера.

Искры метнулись к остальным советникам, и перед каждым из них, включая Короля, возникла точно такая же светящаяся страница.

Совет погрузился в чтение. Тишина длилась несколько минут, нарушаемая только шелестом — хотя страницы были световыми, они всё равно издавали звук при перелистывании.

— Технокроны, — произнёс наконец второй маг, женщина с седыми волосами и глазами цвета расплавленного золота. — Под контролем взбунтовавшегося искусственного интеллекта.

— Никто не мог знать о них, — добавил третий, самый молодой на вид, хотя ему было за двести. — Только старейшие маги, может быть, имперский библиотекарь... И этот наёмник.

— Он описал их очень точно, — кивнул Орландо. — Шестиствольные пулемёты, световые мечи, алые глаза. Всё совпадает с древними записями. Древнее зло, которое просыпается и засыпает по неведомым причинам... похоже, пробудилось снова.

Генерал со шрамом вдруг с такой силой ударил кулаком по столу, что чёрное дерево жалобно треснуло.

— Убьём их всех! — рявкнул он. — Любой легион имперских десантников размотает этих неуклюжих, медленных механических уродов как котят!

Король поднял руку, и генерал мгновенно замолчал, хотя его глаза всё ещё горели боевым азартом.

— Убьём обязательно, — спокойно сказал Король. — Но сначала у меня возникли вопросы.

Он посмотрел на светящуюся страницу перед собой.

— В рапорте указано, что наёмники видели шестиствольные пулемёты. Но они не видели патронов к ним. Боеприпасов. Магазинов. Ничего, что указывало бы на производство.

— Это странно, — согласилась женщина-маг.

— Очень странно, — продолжил Король. — Технокроны стреляли. Значит, патроны были. Откуда они брались? Как доставлялись? Где хранились так долго времени?

Он обвёл взглядом советников.

— Это не просто машины. Не просто технология. Есть что-то, что материализует патроны. Создаёт самих технокронов. По логике, должна быть целая инфраструктура — заводы, фабрики, склады. Но никто ничего этого не видел.

— Вы хотите сказать... — начал генерал.

— Я хочу сказать, что если мы разберёмся в их секретах, — перебил Король, — это продвинет нашу цивилизацию далеко вперёд. А потом мы их убьём. Когда поймём, с чем имеем дело.

— Мудро, мой король, — склонил голову Орландо. — Хотя сила, с которой мы играем, очень опасна. Но попробовать стоит.

— Меня беспокоит другое, — вдруг сказал третий маг, тот, что помоложе. — Этот наёмник, Геральд. Он упоминает имя.

Все уставились на него.

— Сильвена Найтшэйд.

Тишина повисла в зале такая, что было слышно, как потрескивают магические светильники.

— Гробница действительно разрушена, — продолжил маг. — Это факт, подтверждённый разведкой. Сам Геральд не смог бы этого сделать. Слишком масштабно. Слишком мощно.

— Ты хочешь сказать... — генерал нахмурился.

— Я хочу сказать, что вмешался кто-то настолько сильный, что убил тысячи технокронов и разрушил гробницу размером с гору. — Маг выдержал паузу. — За один день. Империи, если бы пришлось сражаться с технокронами, потребовались бы месяцы. Авиация, десантники, маги, солдаты — огромная кампания. А по факту мы узнали, что гробница была разрушена кем-то всего за день.

— И если верить наёмнику, — добавила женщина-маг, — достаточно было всего одной стрелы. И жизни падшей эльфийки, которая эту Силевану Найтшейд призвала, продав свою жизнь.

Король откинулся в кресле, задумчиво поглаживая подбородок.

— Кем бы она ни была, — произнёс он тихо, — не хотелось бы иметь её во врагах.

— Мой король, — подал голос генерал. — Может, допросить этого Геральда ещё раз? Узнать подробности?

— Сейчас он свободный человек, — ответил Король. — Его контракт аннулирован за заслуги перед Империей. У нас нет власти над ним.

— Жаль было разрывать контракт с таким полезным наёмником, — буркнул генерал.

— Он заслужил награду, — жёстко сказал Король. — Империя держит слово. Но... — он улыбнулся, — это не значит, что мы не можем предложить ему новый контракт. Он же наёмник. Наймите его снова.

Генерал встал, выпрямился во весь свой огромный рост и с такой силой ударил себя кулаком в грудь, что звук разнёсся по залу.

— Я исполню вашу волю, мой король! — пророкотал он.

— А вы, — Король повернулся к магам, — ищите информацию о Сильвене Найтшэйд. Расспросите всех, кто может знать. Эльфов особенно. Задаривайте их подарками, если потребуется. Мне нужно знать, с кем или с чем мы имеем дело.

— Будет исполнено, мой король, — в один голос ответили маги.

Совет закончился. Светящиеся страницы погасли, маги поднялись, десантники надели шлемы. Король остался сидеть во главе стола, глядя в пустоту.

— Сильвена Найтшэйд, — прошептал он. — Кто же ты?

Эхо разнесло его слова по пустому залу, но ответа не было. Только золото тускло мерцало в свете магических огней, храня свои древние тайны.