Не ваши игры

Глава 1. Предательство в стае

Дремучий и густой лес, в основном хвойный, со множеством троп и дорог, пещер и нор. Этот лес считается территорией оборотней, и горе тому охотнику, что забредёт в него. Правда, самих оборотней ещё следует поискать – звери ‒ мастера скрываться. В самой глухой чаще где-то в середине леса расположилась стая, с которой жила Рэми Вайс.

Кроны деревьев были настолько густыми, что даже в самый жаркий день солнечные лучи не проникали сквозь них, позволяя лесным обитателям отдохнуть в прохладной тени. Именно этим и занималась почти вся стая целый день.

Как не крути, а оборотни всё же были "ночными" существами и пик активности припадал именно на это время суток. А ещё они точно знали, что ночью их ждёт не только полезное, но и приятное занятие ‒ охота. Стая была довольно большой, и прокормить такую было немалой работой. Поэтому практически каждую ночь кто-то выбирался на охоту. В основном это были небольшие группы, состоявшие из двух-трёх сильных оборотней (один из которых был поставлен за главного) и одного подопечного в придачу. Подопечными были юные оборотни, которых взрослые брали с собой, чтобы набирались опыта и помогали старшим. Да и энергии у них было столько, что нужно было куда-то вкладывать, посему было решено, что лучше ей пойти на что-то нужное. Вот и этим поздним вечером Рэми явилась на большую лесную поляну, которая служила стае местом сборищ, чтобы выбрать несколько человек для еженощной вылазки. Вообще-то она участвовала в таких мероприятиях не часто, больше в качестве развлечения, когда появлялось свободное время, как сегодня. Появление женщины привлекло внимание оборотней, которые уже собрались на поляне. Некоторые из них охотились и самостоятельно, но были ещё старики и дети, которых стая кормила. Для них и были все старания.

Мельком оглядевшись, Рэми выбрала двух оборотней, одного из которых отправила на поиски подопечного, а со вторым перешла к обсуждению маршрута. Все охотничьи группы делили лес на части, чтоб не мешаться друг другу под лапами. В процессе обсуждения взгляд темноволосой пристально осматривал всех, кто собрался, отмечая общий настрой.

Настроение у зверей было, в общем-то, вялое. Отметив несвойственную оборотням своей стаи подавленность, Рэми поджала губы. Такой настрой, особенно перед охотой ей не нравился. Конечно, повод есть, но всё же... Недавно в одной из вылазок молодая дикая кошка Иса погибла, каким-то образом оставшись одна без коллег. И теперь в стае начались разборки по поводу того, как это могло случиться.

‒ Рэми, ‒ Обри, вожак стаи, огромный снежный барс в обращении, а сейчас широкоплечий высоченный мужчина с пронзительным взглядом и курчавыми волосами, шагнул к ней. Рэми была его правой передней лапой, и секретов между ними не было. Приближение вожака она почуяла ещё издалека. Его можно было не заметить, только если он сам того хотел, но в стае прятаться не от кого.

‒ Возьми с собой двух молодых. Чтобы не было пересудов. Самых слабых возьми. Мы докажем, что это случайность. И тех же, кто был с Исой, возьми. Если не случайность ‒ так расскажешь мне, в чём дело. Поняла?

Приказ Обри заставил темноволосую ещё и нахмуриться. Случайность ли? Она имела привычку не верить в случайности. У всего в этом мире были причины. И идти на охоту, нарушив привычную спайку из опытных охотников, ей казалось как минимум неблагоразумным решением. Но спорить с вожаком, да ещё и при всех Рэми считала верхом глупости. Кроме того, проверить это дело действительно было нужно. Поэтому, отпустив уже выбранных оборотней кивком головы, Вайс нашла взглядом тех, кто был с Исой в ту ночь, когда она погибла. Двое мужчин, которые с виду были едва ли не старше её. Внятного объяснения произошедшего от них добиться пока не вышло. Оба стояли рядом, кидая хмурые взгляды на неё и Обри. Рэми отправилась в их сторону, по пути прихватив ещё двоих подопечных: парня и девушку лет по шестнадцать. Несмотря на общую вялость, молодняк был возбуждён и едва находил себе место, ожидая своего выхода. Оно и ясно ‒ одних-то далеко в лес не отпускают. Единственная возможность размять кости ‒ охота.

Две уже перекинувшиеся рыси, скорее рысёнка, вовсю резвились на траве, кувыркались, рычали, дрались в шутку. Двое мужчин, что Рэми сверлила взглядом, стояли молча, ожидая приказаний и пока что пребывая в человеческом обличье.

‒ Отправляйтесь, ‒ коротко бросил Обри. ‒ Остальные тут.

И, кивнув своей правой передней лапе, направился под свой навес, грубо сделанный из веток и листьев. Этакое летнее жилище. На зиму вся стая перебиралась в пещеры, где было теплее.

Уже шагая по тропе за Вайс, рыси лениво перерыкивались. Мускулы перекатывались под шелковистыми шкурками, шли они словно нехотя ‒ те двое, что были с Исой. Вела Рэми, ей не перечили. Рысята еле сдерживались, чтобы не сорваться и снова не покатиться кубарем. Отойдя уже на довольно приличное расстояние, рыси начали принюхиваться, ловя лесные ароматы. Пахло оленем.

Учуяв запах, все притихли и сосредоточились. Даже подопечные навострили ушки, забавно поводя кисточками и принюхиваясь. Несмотря на свой юный возраст, на охоте они уже бывали и знали, как нужно себя вести ‒ быть внимательными, наблюдать, помогать загнать добычу в ловушку и не мешаться под ногами. Правда, попервой им не всегда хватало терпения, и горячая кровь требовала напасть. За это, помимо возможных травм, они потом получали ещё и оплеухи, но, в общем, вполне обычное поведение для неопытных оборотней.

Окончательно убедившись, что неподалёку действительно был олень, группа привычно рассредоточилась, чтобы окружить его. Двоих оборотней постарше Рэми отправила зайти с разных сторон, сама же, скинув одежду и обернувшись, принялась тихо подкрадываться, заодно принюхиваясь и краем уха следя за рысятами.

Всё шло хорошо. Двое старших привычно пошли в стороны, рысята держались один с ними, другая ‒ ближе к Вайс. Вскоре они действительно увидели оленя, мирно жевавшего травку на полянке. А вот дальше случилось необъяснимое. Когда они уже смыкали круг, чтобы погнать оленя и загнать, как обычно делали, чтобы поймать и принести стае еду ‒ двое старших вдруг выпихнули молодого рысёнка вперёд. Но самое страшное было не это. Олень бы ему ничего не сделал, это же не лось, животное не такое уж и большое...

Откуда-то сверху рухнул вампир. Рухнул прямо на завизжавшего рысёнка. И почти сразу же впился зубами в шею. Олень, естественно, уже не мог этого не услышать, ‒ вздрогнул и кинулся прочь.

Шок и недоверие длились всего несколько секунд. А дальше инстинкты взяли своё и Рэми бросилась вперёд, разбивая клубок из рыси и вампира, прыгая последнему на спину и так же, как и он только что, впиваясь зубами в шею, но не для того, чтоб питаться, а желая разорвать горло.

Вампир явно не ожидал такого. Не успев развернуться, он саданул когтями по накинувшемуся на него зверю, забился, пытаясь взлететь, забрыкался. Но у Рэми было преимущество: она напала со спины, и кровосос попросту не успел среагировать. Если бы она напала лицом к лицу ‒ можно было ещё побороться. Ощутив, как острые когти задели шкуру где-то на боку, Вайс только ещё больше озверела, принявшись мотать головой из стороны в сторону. В какой-то момент вампир перестал брыкаться и Рэми, приложив некоторые усилия, отгрызла голову, которая и так уже держалась непонятно на чём. Исход мини-драки был предрешён, и скоро бледнокожий перестал дёргаться, расслабляясь и вытягиваясь.

То, что неопытную рысь выпихнули вперёд, хотя по всем правилам должны были прикрывать, было не странно. Это было или верхом безумия или, напротив, спланированным шагом. Выглядело так, будто оборотни решили покормить вампира. Но Вайс как-то не верилось, что члены стаи посмели бы выкинуть нечто подобное при ней. Безумие.

Старшие рыси переглянулись, поняв, что Рэми их видела, и бросились куда-то в сторону. Молоденькая рысь, что держалась рядом с Рэми, увидев происходящее, растерялась. Не знала, то ли помочь Вайс придушить ненавистного вампира, то ли попытаться задержать убегающих больших зверей, то ли ловить всё же оленя, то ли попытаться помочь покалеченному коллеге... Выбрала последнее, здраво рассудив, что её сил не хватит на то, чтобы остановить двух взрослых рысей, равно как и на поимку оленя в одиночку, а Вайс она будет только мешать.

Потому она подскочила к тельцу окровавленного рысёнка, вцепилась ему в лапу и потащила в сторону, в кусты.

Отойдя немного в сторону, Рэми принюхалась. Надо же, предатели сбежали. А она-то думала, что нападут. И как только такие трусливые в их стаю затесались? Всё ещё скалясь от переизбытка эмоций, которые, в основном, были негативными, рысь отправилась в сторону кустов, чётко по следу и запаху крови пострадавшего подопечного. Обри будет недоволен. Ой, как же не доволен он будет!

Вампира можно было оставить здесь до восхода солнца. А там светило его испепелит. Маленькая рысь беспомощно оглядывалась на Вайс, пытаясь зализать рану на шее своего друга, и поскуливала. Рысёнок дышал хрипло, но глаз не закрывал. Смотрел только неверяще. Кажется, он не до конца понял, что произошло.

А из какого-то, как назло, колючего кустарника Рэми вышла уже в человеческом обличье и с приличными царапинами на левом боку.

Присев у перепуганных рысят, взяла того, который был ранен, на руки и коротко кивнув уцелевшей в сторону их поляны, не спеша отправилась обратно.

Ранение было хоть и основательным, но явно не смертельным. Всё же вампир не особо успел присосаться, только слюней напускал, поэтому должно быть больно и заживать будет плохо. Но паренёк выживет и это ‒ главное. А вот то, что в их стае есть такие вот перебежчики, которые кормят врагов своими же, да ещё и детьми ‒ это ни в какие ворота. Вайс даже было интересно, что такого им посулили в награду, чтоб так продаться, и кому в стае теперь можно верить?

Дорога заняла около получаса. Рысёнок оказался увесистым, поэтому при первой же возможности был передан в добрые лапы кого-то из членов стаи, а сама Вайс отправилась прямиком к Обри.

Глава 2. Таинственный эксперимент и загадочное число 7

Подземная лаборатория находится в городе вампиров. Вход туда воспрещён всем, кроме работников, и что именно там происходит, мало кому известно. Множество столов, полочек с инструментами и склянками, опытными образцами, несколько больших колб в центре зала с частями человеческих тел, и, судя по всему, не только человеческих. Заведует лабораторией Рафаэль, взрослый и умный вампир, к сожалению, не очень наделённый физической силой. Зато его уму может позавидовать любой.

‒ Ли, мне понадобится твоя помощь, ‒ Рафаэль шёл по коридору к лаборатории вместе с рыжеволосой и кратко описывал ситуацию. ‒ Запрёшь все двери, всех выстави вон. Я не желаю здесь видеть кого-либо, кроме тебя.

‒ Как скажете. ‒ коротко ответила Ли, слушая приказы Рафаэля. Ей уже не привыкать исполнять его просьбы. На фразу о желании видеть только ее, Миднайт лишь подняла бровь, ничего не сказав. Надо так надо. Ему лучше не перечить.

Из боковой двери в основной зал несколько вампиров заносили окровавленное тело рыси. Пришлось приостановиться и подождать.

‒ Осторожнее! Не покалечьте тело! ‒ оскалился Рафаэль. ‒ Кладите на стол. Где второй?

‒ Обещали на днях, ‒ коротко оповестил один из вампиров.

‒ Хорошо. И свободны. Ли, я тебя жду.

Ли потянула носом воздух, и едва не закашлялась. Резкий металлический запах крови, исходящий из заносимой вампирами рыси, достиг и ее чуткого носа. В горле неприятно защекотало, и девушка прикрыла глаза, выдыхая, стараясь нейтрализовать неприятные ощущения. Когда вампиры занесли тело в лабораторию, Миднайт кивнула Рафаэлю и направилась к выходу.

Далее через аудиосистему последовало объявление об общем сборе всего персонала в лаборантской, а через несколько минут явилась и сама лаборантка, оправлявшая на ходу белоснежный халатик ‒ униформу.

‒ ВНИМАНИЕ! ‒ рявкнула Ли, привлекая внимание обслуживающего персонала лаборатории, который скопился в тесной лаборантской. ‒ Прошу абсолютно всех немедленно покинуть лабораторию на ближайшие сутки. Приказ Рафаэля. Никому ни о чем не рассказывать, все происходящее в лаборатории держать втайне. Свободны.

Вампиры, были, в общем-то, послушные, ибо пинка от Рафаэля никому получать не хотелось. Все разом переглянулись, пожали плечами от неопределенности и начали идти к выходу. Кто знает этого Рафаэля, и чем он занимается за закрытыми дверями лаборатории. Правда, проверять никому не хотелось. Каждому была дорога его вампирская жизнь.

Миднайт после ухода персонала плотно закрыла за ними входную дверь и двери, что были им не нужны в данный момент в лаборатории. После, повесив все ключи на стойку, Ли поспешила вернуться к заведующему лабораторией для исполнения дальнейших указаний. Правда, перспектива остаться одной с Рафаэлем трактовалась у вампирши не в единственном значении.

Когда Ли вошла в лабораторию, Рафаэль медленно обходил кругом лежащей рыси. У неё было надорвано горло, но аккуратно, будто специально не убили до конца.

‒ Она ещё жива, ‒ оповестил вампир, будто это было непонятно. ‒ Попробуй её.

И, окунув в рану на горле длинные бледные пальцы, Рафаэль протянул их Ли, видимо, желая, чтобы та слизнула кровь. Вообще это было достаточно логично: Ли при определённом желании могла притвориться, что пьёт, закрыв лицо своей роскошной шевелюрой, а тут Рафаэль контролировал.

Миднайт нервно сглотнула. Он чувствовала, что где-то внутри у нее свело желудок, завязав его в тугой комок. Пропитанный кровью воздух жег ее горло, жажда становилась невыносимой. Здесь уж точно не спрячешься от пытливых глаз заведующего лабораторией. Они были один на один.

‒ Я...я не могу. ‒ дрожащим от напряжения голосом сказала Ли, закусывая клыком до боли щеку изнутри. Руки девушки начали мелко дрожать, а серые глаза, наливаясь алым, пристально наблюдали за капающей с пальцев кровью.

‒ Не можешь? ‒ вкрадчиво переспросил Рафаэль, откидывая гладкие чёрные волосы за спину. ‒ Не можешь есть с моих пальцев?

Он улыбнулся, ловя её взгляд.

‒ Не поймите меня неправильно... ‒ вампирша сделала небольшую паузу, вдыхая обжигающий воздух и морщась от болезненных ощущений. ‒ Я не привыкла так...Словно животное…

‒ У тебя глаза покраснели. Ты голодная, ‒ оповестил он. ‒ И мне очень нравится этот твой цвет глаз.

Усмехнувшись, Рафаэль полоснул по горлу рыси когтем, углубляя рану. В нос вампирши ударил запах совсем свежей крови.

Ли уставилась в пол, пытаясь сосредоточиться на дыхании, а не на витающем в воздухе сладком аромате свежей и такой желанной сейчас крови. С последнего кормления прошло уже довольно много времени, а значит, контроль висел на волоске. Миднайт тяжело дышала, с легким хрипом, пытаясь сопротивляться себе, своей сущности. Рыжеволосая уже теряла контроль над собой, она незаметно, словно хищник, приближалась все ближе и ближе, наклоняясь к распоротому горлу рыси. Еще секунда ‒ и острые клыки впились в мягкую плоть умирающего оборотня. Ли жадно поглощала еще горячую струящуюся из раны кровь, напрочь забыв о том, что рядом стоял Рафаэль и наблюдал за ней.

Рафаэль молча стоял рядом и смотрел, как Ли пьёт кровь. Потом девушка почувствовала, как на её плече сомкнулись цепкие длинные пальцы.

‒ Хватит. Хватит, ‒ Раф улыбнулся. Стёр с губ Ли оставшуюся кровь, облизнул пальцы и приподнял тонкие брови. ‒ Никакого привкуса? Всё как обычно?

Миднайт нехотя оторвалась от раны, устремляя взгляд больших кроваво-красных ланьих глаз на Рафаэля. Дьявол! Опять не смогла устоять перед соблазном! Или все же перед просьбой Рафаэля?

‒ Нет, ничего. ‒ ответила девушка, облизывая губы. Хотелось еще. Упиться до беспамятства, залить все вокруг кровавыми реками от злости на себя, на ледяного Рафаэля…на всех вампиров, оборотней. Но нельзя. Работа ‒ прежде всего. Пришлось быстро вернуть себя в реальность и отогнать навязчивые мысли.

Получив кивок, вампир разжал пальцы и небрежно махнул в сторону полок.

‒ Принеси нитрат серебра и маленькую зелёную склянку с надписью "№7".

Ли наскоро вытерла губы и руки сухими салфетками, оправила сбившийся на груди халат и направилась к полкам. Найти искомое было несложно. У нее всегда царил порядок в лаборатории и у каждой склянки было свое место. Аккуратно взяв в руки нитрат серебра с третьей полки, вампирша перешла чуть вправо, дотягиваясь до стоящей на верхней полочке скляночки с надписью "№7". После так же бережно передала их в руки Рафаэля. Что же он хотел сделать, оставалось для Миднайт загадкой.

‒ Потом можешь её выпить хоть всю. А сейчас слушай. ‒ Рафаэль взял склянку и повернул её перед лицом вампирши. ‒ Это наша разработка. Я тебе не говорил, но суть вот в чём. Этот препарат должен давать кратковременный иммунитет к серебру. Я просил двух оборотней. Для верности. Когда принесут второго ‒ повторим эксперимент. Твоя задача ‒ ввести препарат сразу же, как только я введу серебро. И проверить бы на вампире...

‒ Вы хотите выйти в город? ‒ девушка недоверчиво покосилась на загадочный препарат, сощуривая глаза. Хотя, недооценивать дела Рафаэля было нельзя. Как и переоценивать его старания. Но он мог сделать и то, что, казалось, неподвластно ни людям, ни другим вампирам, ни оборотням. Тем не менее, Ли внимательно слушала то, о чем говорит ей вампир, не перебивая.

‒ Тёмная моя, я хочу намного большего, ‒ загадочно улыбнулся Рафаэль.

Миднайт изящно выгнула бровь, все еще смотря с недоверием на своего создателя. Большего? Интересно, насколько? Тёмные глаза мужчины нехорошо сощурились.

‒ Ты, конечно, будешь против? ‒ осторожно поинтересовался он.

‒ Это, конечно, жестоко, с одной стороны, но у нас есть шанс, что разработка окажется удачной и у нас окажется больше возможностей для новых исследований. ‒ рыжеволосая задумчиво потерла подбородок, взвешивая все «за» и «против» такого эксперимента. ‒ Давай попробуем. Я согласна.

Несмотря на некоторую оставшуюся в ней «человечность», Миднайт все же была талантливым исследователем. И в прошлой жизни, и сейчас. И упускать стоящий шанс она тоже не хотела. Всегда приходится чем-то жертвовать.

Кивнув Ли в знак того, что понял её согласие, Рафаэль открыл обе бутылочки. Набрав в шприц нитрат серебра, осторожно ввёл его в рану на горле рыси. Пшикнуло, задымилось, ‒ серебро было опасно всем, и вампирам, и оборотням.

‒ Давай, ‒ проверив, что всё идёт, как нужно, он шагнул в сторону, стряхивая капли раствора так, чтобы не попало ни на кого.

Когда же Ли ввела свой раствор, то шипеть и разъедать горло несчастной рыси дальше мало того, что перестало, ‒ кажется, рана немного даже срослась. Рафаэль приподнял точёные брови. Кажется, действовало.

Разъедающий плоть нитрат серебра ‒ привычное дело для лаборантки, которая, пожалуй, видела в лаборатории и не такое, ‒ но вот загадочный раствор из не менее загадочной склянки №7, подавивший, казалось, необратимую реакцию...

Кажется, Ли поймала себя на мысли, что стоит едва с открытым ртом и недоверчиво раненое горло рыси.

‒ Нужно попробовать наоборот, ‒ решил Рафаэль, блестяще игнорируя шок Миднайт. И, видя, что Ли не до конца понимает, пояснил:

‒ Сначала лекарство, затем серебро.

Указав на лапу, безвольно свешивающуюся со стола, он кивком велел Ли ввести препарат туда. Дождался выполнения, когтями полоснул по лапе и быстро влил оставшееся серебро. Даже не пшикнуло. Кажется, разработка действовала, и действовала в обе стороны.

‒ Засеки время. Я принесу твою порцию, ‒ хищно улыбнувшись, сказал Рафаэль. Да, ведь нужно было понять, сколько времени действует этот "№7". На мёртвом теле это было понять куда проще. Живое почти сразу начнёт регенерировать и успеет затянуть рану прежде, чем действие препарата закончится.

Вампирша вздохнула, откинув с лица рыжие волосы, и посмотрела на Рафаэля. Ее фирменный взгляд с прищуром хотел понять, есть ли что-то большее у них, как любил говорить Рафаэль...либо, это ее воображение давало о себе знать?

Рафаэль в ответ на этот прищур успел огладить Ли по щеке, давая ей возможность додумывать и дальше. А после ушёл искать необходимый раствор, чтобы провести опыт на своей помощнице. Дико звучало, но, кажется, он ничего плохого в этом не видел.

‒ Хорошо. ‒ наскоро стряхнув с себя остатки шока, произнесла девушка и стянула с соседнего стола секундомер и нажала кнопку отсчета. Вновь клацнула пальцем по кнопке по окончании реакции, когда тело рыси вдруг перестало быть целым и начало разваливаться ‒ действие препарата закончилось.

Рафаэля не было достаточно долго. Чтобы не скучать, да и чтобы работа не простаивала, Ли решила, как обычно, занести полученные данные в журнал учета. Типичная работа лаборанта, которую Ли всегда выполняла блестяще.

Когда Миднайт тянулась к журналу, чтобы сделать запись об этом эксперименте, то вдруг увидела под толстыми корочками какой-то истрёпанный обшарпанный лист пергамента. И как только раньше не замечала?...

Рука вампирши остановилась прямо над загадочным листком и зависла над ним. Любопытство пожирало вампиршу буквально изнутри, чего раньше она за собой не замечала. Ли аккуратно взяла этот лист тонкими пальцами и обернулась назад. Рафаэля все еще не было, а таинственная бумажка напоминала что-то сверхсекретное, и это сверхсекретное Миднайт собиралась прочесть.

Наверняка это одна из разработок Рафаэля или что-то в этом роде. Он упоминал, что некоторые из экспериментов он делал сам и никому не раскрывал подробностей. Рыжеволосая прислушалась к звукам и, убедившись, что никто не идет, опустила взгляд на пергамент.

Прочесть что-то было сложновато: листок явно был истерзан временем, к тому же, залит различными жидкостями и растворами, половина слов стёрлась. Но кое-что Ли удалось понять.

"Доводим эксперимент до конца. Если получится...

...не должны знать. Рафаэль говорит, оборотни попытаются помочь им...

...ими движет месть, а нами - голод..."

Остальное было нечитаемо. Миднайт положила лист на тоже место, где он и был, и прикрыла журналом. Содержание записки заставило девушку задуматься. Пожалуй, до сути она докопается позже, как только закончится эксперимент. На счастье Ли, вампир что-то долго искал, готовил инструменты и колбы, и девушке не пришлось в спешке прятать найденное и тем самым выдавать себя.

‒ 9 минут 13 секунд ‒ время первой части эксперимента. ‒ отчиталась Ли, глядя на секундомер и параллельно записывая результат в журнал. ‒ Плюс 47 секунд до полного прекращения действия препарата. То есть, до разложения.

‒ Нашёл наконец-то, ‒ оповестил Рафаэль, подходя обратно к вампирше. ‒ Всё записала? Умница. Давай руку. Левую. А то как же ты будешь писать, если что-то вдруг не так...

Вампир хищно улыбнулся, отлично зная, что отказать она ему не сможет, и покачал в пальцах найденные колбочки. Поставил их на стол, аккуратно отодвинув лапу мёртвой рыси. Затем и кормил. Чтобы была полна сил и могла выдержать этот, в общем-то, жестокий эксперимент.

Ли кивнула, подтверждая, что все порученное выполнено. Свою работу она знала хорошо и качественно ее выполняла. И отказывать ‒ не отказывала. Потому что…да много почему. А Рафаэль прекрасно знал это, и частенько пользовался этим.

Вампирша тяжело вздохнула, понимая, что сейчас будет большое ай-ай, но левую руку все же протянула и театрально зажмурилась.

‒ Подопытный кролик...кхм...ой, вампир Ли Миднайт готова к эксперименту. ‒ оповестила девушка, уже морально настроившись на то, что ей придется выдержать. Проведенный эксперимент с мертвой рысью ее очень впечатлил.

‒ Я тебя уверяю, Ли, если бы ты была моим подопытным кроликом, ты была бы уже в одной из этих колб, ‒ отозвался Рафаэль, кивая на большие прозрачные цилиндры, в которых колыхались заспиртованные части тел и других конечностей.

‒ Рада слышать. ‒ коротко ответила рыжеволосая, поднимая темно-серые глаза на Рафаэля.

Аккуратно взяв руку вампирши, учёный быстро проткнул хищно блеснувшей иглой тонкую синеватую кожу. Зашипело. Сжиженное серебро быстро растекалось внутри, принося "дивные" ощущения.

‒ Больно? ‒ как ни в чём не бывало осведомился Рафаэль, проталкивая поршенёк шприца до конца.

Миднайт зашипела. Реакция на серебро была столь типична, однако все равно неприятно, когда что-то убивающее растекается по твоему телу. Ли чувствовала, как нитрат серебра разъедает ее изнутри, тщетно пытаясь не угробить ход эксперимента.

‒ Ррр, да ты издеваешься. ‒ сквозь сомкнутые зубы выдавила вампирша, впиваясь когтями в столешницу и частично проминая ее.

‒ Совсем чуть-чуть, ‒ внимательно глядя на Ли, с удовольствием улыбнулся вампир. Выждал немного, явно наслаждаясь реакцией Миднайт, а потом даже с каким-то сожалением набрал в шприц лекарственный препарат и ввёл следом, загнав иглу рядом с местом укола.

‒ Вы садист, господин Рафаэль. ‒ с усмешкой произнесла Ли, закатывая глаза. Стоило сказать спасибо темноволосому вампиру за небольшой "ужин" рысью, ибо он знал, что делал и знал, что будет. Хотя трудно было не заметить, с каким удовольствием ее создатель доводил ее и до «грехопадения», и наслаждался серебряной пыткой.

На "садиста" Рафаэль довольно усмехнулся. Он это отлично знал.

‒ Лучше? ‒ спросил он, прижимая выступившую на руке Ли капельку крови пальцем. Отложил инструменты на стол и поймал взгляд рыжей. ‒ Ну что ты молчишь? Если не действует ‒ говори быстрее, у тебя не так много времени. Сама знаешь.

Как только лекарство было введено, Миднайт почувствовала облегчение. Кажется, "№7" действовал не только на мертвую рысь. Неприятные ощущения куда-то улетучились, словно их и не было.

‒ Лучше. ‒ ответила вампирша, убирая когти. Кажется, после этого эксперимента нужно было менять стол ‒ уж слишком сильно она в него впилась. ‒ У меня есть, в лучшем случае, минут десять. Надеюсь, я не разложусь прямо тут.

А стол... стол поменяют. Потом.

‒ Надеюсь, ты справишься с регенерацией за это время, ‒ почти безразлично сказал Рафаэль. ‒ Если что, я тебя заспиртую в самой красивой колбе, моя тёмная.

В самой красивой колбе? Ну не садист ли?

В ответ Ли оскалилась и закатила глаза, когда Рафаэль на мгновение отвернулся. Ишь чего задумал! Заспиртовать. А вот фиг вам. Регенерируем.

Огладив коготком скулу Миднайт, Рафаэль сам потянулся к журналу, чтобы сделать несколько записей о ходе эксперимента. Кстати, мёртвая рысь на столе тоже требовала некоторого внимания, и Ли могла предположить, что после завершения эксперимента Рафаэль предложит её вскрыть, изучить и что-нибудь ещё.

В последнее время Ли подозревала, что отношение Рафаэля к ней не такое уж и безразличное. Это подтвердило и прикосновение к ее щеке...какое-то нежное, особенное.

‒ Хочешь, чтобы я эту рысь после эксперимента опробовала? - вампирша покосилась на мертвую тушку, одновременно считая, сколько осталось до конца действия препарата.

‒ Ты уж определись, моя тёмная, на "ты" мы или на "вы", ‒ в тёмных глазах учёного запрыгали смешинки. Он отвернулся, дописал что-то и перелистнул страницу.

‒ Я еще не определилась. ‒ уклончиво ответила девушка, стараясь перевести тему щекотливого разговора.

‒ После эксперимента можешь делать с ней всё, что тебе захочется, ‒ улыбнулся вампир, повернув голову. Чёрные гладкие волосы укрывали его плащом, спускавшимся чуть ли не ниже пояса. Даже странно, что учёный никогда не собирал их в какой-нибудь хвост. Впрочем, Рафаэль владел какой-то магией, Ли не вполне знала, какой именно, но никогда, ни разу его волосы ему не помешали. Возможно, магией воздуха?

‒ Заспиртую и буду любоваться. ‒ с иронией откликнулась Миднайт, снова закатывая глаза. Это было не в ее вкусе, о чем Рафаэль знал. ‒ А вообще это ваша привилегия. Ну это...расчленять и заспиртовывать. Я только колбочки подаю.

Ли пожала плечами, как бы в знак того, что она тут девочка на посылках и не более того.

‒ Подаёшь, ‒ рассеянно согласился Рафаэль, что-то отмечая в журнале в какой-то таблице.

Время действия препарата закончилось. Десять минут, отведенных ей, наконец, истекли. Свежая кровь помогла регенерировать быстрее. Еще минута и эксперимент завершился. Миднайт осмотрела свою руку, поднося ее к свету неоновой лампы.

– И, кажется, препарат работает.

‒ Работает? Прекрасно.

Ещё пара записей, и он захлопнул журнал. Листочек, найденный Ли, порхнул в сторону и под стол, оставшись незамеченным самим вампиром.

‒ Ну, раз ты цела и здорова, у меня к тебе будет ещё одна просьба. Менее... жестокая. Пойдём в соседний зал.

И вампир, не удостоив тело рыси вообще никаким вниманием, что было на него, в общем-то, не очень похоже, ‒ пошагал к двери в смежную комнату.

‒ Ты какой-то рассеянный, Рафаэль. ‒ заметила Ли, следуя за ним с соседний зал. Кто знает, что у этого вампира на уме? Да еще и менее жестокое, чем проведение эксперимента на лаборантке.

Там Ли была всего пару раз, и там, насколько ей было известно, стоял огромный контейнер. Раньше он был пустой. Сейчас же, когда вампир открыл дверь и пропустил Миднайт вперёд, девушка увидела, что он заполнен какой-то жидкостью. К контейнеру вели множество трубочек и проводов, с кровью, чем-то прозрачным, чем-то белым, жёлтым. Рядом был присоединён прибор, пикающий примерно раз в пару секунд. Кажется, он измерял пульс.

Пульс того, кто был в контейнере. Там был человек. По крайней мере, раньше это существо было человеком. Теперь у него в паре мест отсутствовали кусочки кожи, была вскрыта голова и кажется, не было мозга, кожа во многих местах была проткнута иглами, выводящими ко всей этой паутине проводов, и у него не было глаз. Он плавал в этом контейнере, похожий на восковую марионетку.

А под контейнером стоял огромный прозрачный чан, в котором сгустками и спутанными комьями лежала пёстрая шерсть.

Глава 3. Проклятая деревня

Деревенька как деревенька, позахудалее многих. Покосившиеся крыши домиков, да и самих домиков-то раз-два ‒ и обчёлся. Штук десять, не больше. Заборы все перемазанные разной краской, с отвалившимися деревяшками. Вилы одни на все дома, и то по выходным. До ближайшего города несколько часов езды. Меч есть только у старого деда Кузьмы, но он никому его не даёт.

Немудрено, что деревню, как самую беззащитную, окружили волки-оборотни. И крутились вокруг уже вторую неделю, периодически таская то телёнка, то ребёнка, а то и взрослого. Именно сюда вызвали Майрико. Разобраться, в чём дело.

Заехавшая в деревню женщина неодобрительно проводила взглядом держащиеся на одной петле ворота и покачала головой. Если деревню не обнести добротным тыном, нежить снова начнёт выгрызать людей, сколько не шли сюда ратоборцев, это не поможет.

‒ Вон, сюда, вот тут мой папа живёт! ‒ маленький вихрастый мальчишка тащил лошадь Майрико за собой, едва дав той опомниться. Судя по всему, девушку тут ждали, а мелкого поставили в дозор, смотреть, и как подъедет ‒ сразу привести. ‒ А вы правда сможете им всем позвоночник переломать? А вы правда носите бусы из клыков убитых? А вы правда самый лучший ратоборец из Цитадели, да?!...

Спешившись с коня, Майрико покачала головой. Надо же, какой любопытный. Град вопросов, которыми завалил ее мальчишка, по мнению ребёнка очень важны, но совершенно были неинтересны самой воительнице.

‒ Могу и переломаю. Нет. И другие воины не носят, чушь это. ‒ услышав про "лучший ратоборец", женщина усмехнулась, но ответила. ‒ Все мы лучшие, пока живые.

‒ Рейн! ‒ раздался грубый мужской голос. ‒ Оставь нашу гостью в покое!... Прошу простить моего сына.

Высокий мужчина в обносках и с несколькими вихрастыми тощими косичками на голове вышел из державшейся на соплях калитки и за ухо оттащил мальчишку от лошади.

‒ Полагаю, вы и есть Майрико? Прошу, условия не ахти какие, но с дороги накормить можем. Пойдёмте, ‒ криво ухмыльнулся староста. ‒ Я Тео. Старший тут, в этом богами забытом месте.

Мальчишка скакал вокруг них, пока Тео не треснул ему знатный подзатыльник, после чего, видимо, решив, что лучше не лезть, упрыгал к своим друзьям, прятавшимся за кустами смородины.

Нахмурив брови, Майрико подошла к мужчине поближе и сходу принялась расспрашивать.

‒ Почему деревня не обнесена тыном? Где защитная резьба на воротах? ‒ голос женщины был полностью лишён эмоций, она была спокойна и уверена, деревень и городов Майрико объездила много и повидала всякое. ‒ Вы хотите, чтобы оборотни тут себе кормилище нашли и на соседние деревни пошли? Если нет возможности самим справиться, почему не отправили письмо в Цитадель?

Сейчас она мало походила на обычную женщину. У людей бабам не принято было надевать штаны и тем более остригать волосы, но Майрико это уже давно перестало заботить, как и то, что старосты некоторых деревень иногда не принимают её всерьёз. Женщины-ратоборцы были достаточно редким явлением, большинство шли в целители, но иногда и попадались и воины. Особым тактом женщина никогда не славилась, поэтому понимание того, что она не баба, а воин, просто-напросто вбивала в тех, кто вдруг осмеливался перечить. Вообще по правилам, установленным Цитаделью, ратоборцев должны слушаться как родного отца, но на деле многие так и норовили обмануть и что-то утаить. Майрико этого не понимала, но боролась, как могла, и к службе своей относилась со всей серьёзностью, понимая, чем может обернуться малейшая ошибка.

‒ Это у меня к вам такие же вопросы, ‒ возразил Тео. ‒ Мы Цитадель закидали письмами. Из оружия у нас только меч у старого Кузьмы, который из ума уже выжил, инструменты и хотя бы топоры разбойники потаскали. Нас тут мужиков трое всего. Я, Кузьма да Хвалёный. Остальные бабы да старики с вот такими вот, ‒ он кивнул на ребят, изображавших не то волков, не то носорогов. ‒ Это мне интересно, почему Цитадель среагировала только на просьбу прислать ратоборца. А на просьбы помочь с инструментами и людьми ‒ ничего. Проходите.

Он пропустил Майрико вперёд, и та оказалась в неплохой, в общем-то, избе. Печка была, уже хорошо. Женщина, видимо, жена старшего, уже суетилась, вытаскивая из неё горшок с едой. Скатерть на столе в нескольких местах была оборвана и перелатана, но держалась. Стулья крепкие, видимо, Тео следил за порядком, как мог.

Внимательно выслушав, женщина кивнула. Она прекрасно знала, что в Цитадели внимательно следят за всеми поступающими письмами, поэтому не сомневалась в том, что вопрос по поводу этой деревушки точно был рассмотрен. Наверное, почтового голубя сожрал какой-нибудь зверь, и ответ просто не дошёл. Трое мужчин.. По установленным в Цитадели правилам данную деревню необходимо было присоединить к другой, что была ближе, ибо заниматься возведением поселения буквально с нуля не было обязанностью магов. А её послали разобраться с лютующей стаей. Кивнув своим мыслям, Майрико села на один из стульев, предложенных хозяевами.

‒ Вам должен был прийти приказ присоединиться к другой деревне, что есть рядом. Не знаю почему письмо не дошло, это вообще не моя забота. ‒ разговаривать с людьми женщина не очень любила, да и что уж душой кривить, не умела. ‒ Думаю, вашим соседям уже пришло письмо о том, что к ним должны пожаловать новые люди.

‒ Нам ничего не приходило, ‒ пожал плечами Тео. ‒ Но хорошо, на том и порешим.

Вдохнув запах еды, Майрико поняла, что проголодалась за время пути, да и ела она последний раз утром, а сейчас уже время клонилось к вечеру. Нужно было подновить защиту на воротах, не хотелось, чтобы оборотни пожаловали в деревню, она не собиралась устраивать честную схватку с животными. Хотя о какой честности может идти речь, здесь всего один ратоборец и целая стая нежити.

‒ Когда я буду проезжать Велемирку, узнаю, приходило ли им письмо и отправлю вам голубя. ‒ поставив свою сумку на пол, Майрико поднялась на ноги и направилась к двери. ‒ Мне надо осмотреть защиту и подновить её, я слишком устала с дороги, чтобы сегодня встречаться с оборотнями.

Кивнув, Тео вздохнул и уселся на табуретку. Его жена молча продолжила накрывать на стол.

‒ Ставь-ставь, она вернётся, ‒ велел Тео. Женщина, недоумённо проводившая Майрико взглядом, мелко кивнула (видимо, мужа она побаивалась) и достала кувшин с молоком.

Пока Майрико осматривала защитную резьбу на воротах, вокруг всё вертелся этот вихрастый мальчишка. Рейн.

‒ А ещё у нас недавно телёнка утащили, ‒ сообщил он. ‒ Папа вилами одного волка огрел, так тот хвост поджал и в лес. А другой телёнка стащил, не уследили. Жалко. А вы чего делаете?...

Майрико шла вдоль забора, разглядывая уже не работающую защитную резьбу. Ясное дело, что волки повадились выгрызать эту деревню, будь она оборотнем ‒ поступила бы точно так же. Крутящийся вокруг мальчишка, Рейн или как его, порядком раздражал женщину своими вопросами, ибо она была уставшая и голодная.

‒ Защиту буду ставить, чтобы волки не напали. ‒ коротко ответив, она вытащила из пояса один из ножей и полоснув себя острым лезвием по руке, принялась творить привычные заклинания, щедро окропляя кровью некоторые резы на деревянном заборе, чтобы уж наверняка. Работа была сделана на совесть, эта защита продержится год, а может и дольше. Правда на кой чёрт она деревушке, которой вскоре и не будет? Но привыкшая всё выполнять как можно лучше, Майрико не пожалела сил напитать резы силой.

Усталость уже ощущалась не просто физически, но и морально, не было сил даже на разговоры, но мальчонка, похоже, не собирался оставлять ратоборца в покое. Как ещё только меч не попросил подержать, удивительно..

В голову закралась не самая хорошая мысль, а не усыпить ли Рейна и всё, донести его до дома спящего было куда проще, чем выслушивать всю дорогу. Уже приготовившаяся произнести слова заклинания Майрико вдруг остановилась и опустила руки, глядя куда-то в центр грудной клетки ребёнка. Там, прямо в центре горел маленький тёмно-фиолетовый огонёк дара, дара к некромантии, мальчик мог стать хорошим колдуном, если забрать его на обучение.

Вздохнув, Майрико взяла ребёнка за руку, ей уже приходилось забирать детей осенённых магическим даром из других деревень и это была не самая приятная работа, отказать ратоборцу никто не может, но обычно вой стоит на всю деревню. Зайдя в избу женщина остановилась в сенях, не зная, как бы начать разговор, но потом, вздохнув, сказала.

‒ Ваш сын осенённый даром, когда я буду уезжать, то заберу его с собой в Цитадель для обучения. ‒ тон с которым Майрико это произнесла, не терпел возражений, а сама женщина села за стол и принялась за еду, ожидая реакции Тео и его жены.

Женщина, что поставила как раз перед Майрико тарелку с какими-то соленьями, уронила кружку на пол. Глиняные части разлетелись во все стороны, весело проскакали до двери и скрутились там в коричневатые гнёздышки. Хватанув ртом воздуха, она кинулась собирать разбитое, ни слова не говоря. Только губы кусала, чтобы не всхлипывать.

А Тео, похоже, был совершенно иного мнения.

‒ Вы серьёзно? ‒ спросил он, чуть нахмурясь. ‒ Ну-ка иди сюда, сорванец.

Сын, ничего ещё не понимающий, тут же шагнул к отцу.

‒ Ну что, колдуном станешь, да?

‒ Как она? ‒ Рейн бесцеремонно ткнул в ужинавшую Майрико большим обкусанным пальцем.

‒ Отож. Как она. Ладно, пшёл пока что, или есть хочешь?

‒ Не, пап, не хочу!

‒ Тогда поди пока. Недолго только, темнеет, ‒ и он, наградив мальчонку лёгким шлепком пониже спины, проследил, как тот выпрыгивает за порог.

‒ Что-то с собой нужно? Хватит реветь, ‒ последнее было уже рявканьем в сторону всхлипывающей жены. ‒ Тебе честь оказывают, дура-баба. Так нужно что?

Безразлично наблюдая за оханьями жены старосты, Майрико быстро ела, а сама уже раздумывала над тем, как она будет выманивать волков, и что Глава будет доволен, что в Цитадели появился ещё один осенённый даром. Ученики в это неспокойное время на вес золота, нежити всё больше, плодятся, заразы, а чтобы ратоборцем стать, надо шесть лет отучиться.

‒ Вещи всё равно в Цитадели заберут, на время пути какую одежду, да и всё. ‒ отозвалась Майрико на вопрос Тео, задумчиво провожая взглядом уходящего Рейна. ‒ Маги за своих выучей платят родне, пока те учатся. За девочку пол золотого, за мальчика золотой. Грамоту я вам завтра выпишу, а сейчас мне бы поспать.

‒ Аж целый золотой, ‒ подивился Тео. Ухмыльнулся. ‒ Идёт.

Поблагодарив хозяев за скромный ужин, женщина встала из-за стола и вышла из избы. Она уже отвыкла ночевать в доме, было душно, стены словно давили, сон не приходил, а сейчас ей было нужно отдохнуть, поэтому Майрико направилась в сторону сарая, надеясь, что там есть сено, на котором можно будет улечься.

Некромантка, дойдя до сарая, увидела там корову с телёнком и лошадь. Их загон был отгорожен от основного помещения, и там действительно была горка сена. Уже укладываясь, Майрико слышала, как плачет в доме жена старосты, слышала тихий разговор и медленно затихающие всхлипы. Потом звучное "Реееейн, домой!" ‒ и топот резвых ножек по двору. Потом всё стихло. В сарае тоже было тихо, только лошадь изредка всхрапывала. К слову, здесь было ещё и очень чисто, видимо, жители деревни всё-таки за своим жильём следили, сколько могли.

Спала женщина крепко, несколько дней непрерывной дороги давали о себе знать. Проснулась Майрико рано, по старой цитадельской привычке, подорвавшись ни свет ни заря. Сборы заняли совсем немного времени, да и что собирать-то? Оружие и себя саму, лошадь брать с собой некромантка не собиралась, ещё загрызут, жалко скотинку, да и возвращаться пешком в Цитадель не хотелось.

Покинув деревню, женщина пошла к лесу, внимательно следя за всем, что было вокруг. Интересно, сколько волков в этой стае?.. Если больше двух дюжин, то плохо, по опыту женщина знала, что защитный круг вместит себя не более десяти ‒ двенадцати волков, дальше придётся запирать, а с остальными сражаться один на один. Наконец, сплошные деревья сменились довольно большой поляной, вполне подходящей для того, что собиралась делать Майрико.

Действия некромантки были заученные: начертить защитный круг, разомкнуть его, полоснуть себя по ладони ножом и подставить руку под ветер. Она знала, оборотни почуют запах людской крови, почуют и прибегут в надежде поживиться, прятаться было бесполезно, найдут по запаху, поэтому сев прямо в центр разомкнутого защитного круга женщина приготовилась ждать, не забывая подновлять неглубокую рану на руке и держа меч наготове.

Сидеть пришлось достаточно долго. Оборотней всё не было. Не было и десять минут, и двадцать. И полчаса. Солнце ещё не поднялось, в предутренней мгле было прохладно. Ветер холодил кожу, размазывал кровь по линиям ладони.А потом в лесу послышался тихий-тихий шорох. И ещё раз, словно на проверку. А потом на Майрико откуда-то сверху, с ближайшего дерева, с ветки спрыгнул вампир, наплевав и на круг, и на то, что женщина была в одежде ратоборца.

От клыков вампира, которые явно метили куда-то в область шеи и сонной артерии, Майрико спасла лишь хорошая реакция, в буквальном смысле вбитая наставниками Цитадели в голову женщины. Вампиры…Её никто не предупреждал, что здесь помимо стаи оборотней ещё и кровососы водятся. Теперь уже Майрико была в бешенстве. И не только на упавшего в дерева вампира, но и на Тео и всю деревню. Она знала, что крестьяне часто утаивают информацию, но чтобы не сказать, что здесь водятся вампиры, да что у них в их тупых головах творится?! Пообещав себе обязательно устроить в деревне воспитательный процесс, чтоб неповадно было больше что-то скрывать от ратоборцев, женщина встала в боевую стойку, сжимая в руках эфес меча и продумывая тактику боя.

На магию времени не было, пусть и кровь до сих пор струилась по ладоням, вампиры были шустрые и агрессивные существа, пока она дочитает заклинание, кровосос уже успеет сожрать её с потрохами, поэтому приходилось рассчитывать только на свои навыки, благо, мечом она владела на весьма высоком уровне. Разглядывая вампира, черноволосая пыталась понять обладает ли тот магическим даром и насколько опасен. Если это обычный кровосос без магии, озверевший от запаха крови, то особых проблем с ним не будет. Опасность представляли вампиры-маги, они были более разумные, не настолько звереющие от крови и их было намного тяжелей упокоить.

Судя по всему, этот вампир магией не владел, но вот летать умел просто превосходно. И Майрико, когда она увернулась от его зубов, пришлось ещё и отбегать немного и уворачиваться снова, потому что кровосос, поняв, что промахнулся, разозлился не на шутку. Мало того ‒ разозлился, ещё и быстро повернул голову в сторону леса и свистнул. И вот теперь ‒ и только теперь ‒ из леса выбежали несколько волков-оборотней.

Выругавшись так, как не подобает даже мужикам, Майрико, практически не глядя, метнула вдогонку метательный нож в сторону вампира, целясь попасть тому в ногу. Убить не убьёт, но может хоть спустит из воздуха на землю ‒ и то хорошо.

Заметив несколько волков, появившихся поляне, женщина переключилась на магическое зрение. Ей бы не помешал помощник. Осталось найти какой-нибудь более-менее целый труп поблизости, хорошо, если бы и не двухнедельной свежести. Ей повезло, где-то неподалёку, в небольшом овраге нашлась дохлая лиса, небольшая зверюшка, но лучше синица в руках, чем журавль в небе.

Пытаясь успевать одновременно направлять ручеёк магии в сторону мёртвого тела животного и отбиваться от атак вампира, Майрико зорко следила за животными, которые, похоже, ждали удобного случая для нападения, которого пока ратоборец им не дала, быстро перемещаясь по поляне. Наконец, она накачала умертвие своей магией под завязку ‒ больше мёртвое тело вместить просто не могло. Сколько прошло времени, женщина не знала, она лишь отбивалась и пыталась не потерять из виду зверей. Наконец, послышался характерный "аромат" разложения, поднятая и накачанная магией лиса уже была близко. Запах мертвечины не коробил некромантку, в Цитадели она давно привыкла копошиться в склизких внутренностях людей и нелюдей, вскрывать разбухшие и раздутые тела, да и сам аромат мертвечины давно впитался во всю одежду Майрико.

Управлять поднятым животным было проще, чем человеком, поэтому сильно отвлекаться не приходилось, черноволосая лишь обозначила цель ‒ один из оборотней. Женщина не лелеяла тщетных надежд на то, что умертвие сможет убить оборотня, но отвлечь ‒ да, а, значит, у неё появится небольшое, но преимущество. И полусгнивший труп раньше рыжей, а теперь уже коричнево-гнилой лисы кинулся на одного из волков, цепляясь за холку.

Оборотень взвыл, пытаясь отцепить от себя нежить. Тут надо учесть, что это, во-первых, волки, во-вторых, оборотни. Разумные. И, увидев, что с сородичем стряслась беда, они оставили в покое слежку за Майрико и кинулись ему помогать. Не прошло и двух минут, как полудохлая лисица была разодрана в клочья. А волки уже обступали Майрико кольцом.

За то время, пока волки раздирали умертвие, Майрико удалось нанести несколько ран вампиру, и хотя тот, конечно, способен был на регенерацию, но не в таких же условиях. Так что больше он подлетать не пытался, а только кидался почти вслепую. Без магии да против оружия, да ещё и лишённый левитации он был практически беспомощен. Да ещё против серебряного покрытия меча... словом, Майрико оставалось только добить кровососа и уже разбираться с оборотнями.

Схватка продолжалась, Майрико уже не следила за оборотнями, банально не успевала, выпад, ещё один, меч словно был продолжением руки, привычные и зазубренные до автоматизма атаки, здесь не было романтики боя, о которой так любят писать многие авторы, просто борьба за жизнь. Когда противники понимают, что один из них сегодня умрёт, вот здесь, на этой полянке, бесславно и глупо.

Вампир уходил в глухую оборону, а она наоборот, атака за атакой, наконец, он допустил ошибку, пятясь подальше от меча, вампир не заметил, как поляна кончилась, меч вскользь прошёлся по руке, разрубая сухожилия, и та повисла плетью. В глазах кровососа читался испуг и обречённость, он не хотел умирать, но жалость к нежити Майрико не испытывала, взмах мечом и отрубленная голова летит в траву, а из шеи толчками льётся кровь, заливая всё вокруг. Вампир упал в траву, хрупнув. Волки обступали кольцом, щеря жёлтые зубы, шерсть на загривке у всех стояла дыбом ‒ признак того, что животные явно очень злы.

Волки заставляли Майрико постоянно разворачивать то в одну, то в другую сторону, повадки волков были ей известны, нападёт сначала главный, вожак, а затем уж остальные. Их было много, а она одна, колдовать времени не было, да и не успела бы она каждого из оборотней упокоить, оставалось лишь ждать, когда звери перейдут в наступление, а там.. Что будет потом, она не знала, понимала лишь то, что будет сражаться до тех пор, пока сможет.

На счастье Майрико уже всходило солнце, и его тело почти сразу занялось пламенем, охватив и ближайшую траву. А оборотни, как известно, огня боялись. Поэтому кольцо пришлось разомкнуть, давая тем самым женщине преимущество. Но сдаваться они явно не собирались.

Майрико лишь покрепче сжала рукоятку меча и пытаясь сообразить, как бы правильнее выбрать атаку, права на ошибку у неё не было, зверей, по-прежнему, было много, и в этом было их основное преимущество.

То, что теперь её не сжимали в кольцо агрессивно настроенные оборотни делало ситуацию не такой критической, как ранее, а когда часть волков вообще убежала, в душе у женщины поселилась надежда на то, она выберется из этой передряги живой. Но, несмотря на то, что противников поубавилось, это не мешало оставшимся зверям кидаться на некромантку не менее яростно.

И вот один из оборотней, явно целясь в горло, прыгнул, надеясь повалить женщину с ног, чёрное с серыми подпалинами тело волка распрямилось в прыжке, из оскаленной пасти капала слюна, глаза горели жаждой крови, безумные, звериные. Выучка дала о себе знать, тело женщины отклонилось в сторону, и острый меч распорол животному брюхо, заставляя раненого волка скулить, падая окровавленным клубком на землю. Остальные оборотни, поняв, что жертва не так уж проста утробно зарычали, но нападать не спешили, словно выжидая чего-то.

И тут Майрико пришла идея, которая могла стать её же спасением. Звери не спешили нападать, а волк с распоротым брюхом и вывалившимися внутренностями потихоньку затихал, пока последняя конвульсия не заставило его тело трепыхнуться и опасть бесформенной грудой мяса и костей на землю. Только это произошло, некромантка направила всю силу, что была в ней в пока ещё тёплое, но мёртвое тело зверя, силясь поднять того. Работать с подобным "материалом" было само удовольствие, поэтому вскоре тело оборотня, немного неуверенно, но всё же поднялось на лапы. Из раны на животе свисали кишки и другие внутренности, на которые прилипали сухие еловые веточки, но умертвие боли не чувствовало, поэтому ему было всё равно, а Майрико сейчас было не до эстетики, выжить бы.

Майрико удалось прикончить двоих, прежде чем из леса выскочили ещё двое, но на этот раз не волки ‒ рыси. Провыв что-то в утренний воздух, звери кинулись помогать. Видимо, что-то сообщили стае волков, и что-то явно нехорошее ‒ потому что добрая половина поджала хвосты и кинулась обратно в лес. Ну, тем проще Майрико.

Какое-то время постояв, окровавленный труп, наконец, под действием чужой воли ощерился, глядя подёрнутыми плёнкой глазами на своих сородичей и кинулся в их сторону. Некрасиво болтавшиеся органы зверя кровили, разрываясь на каждом движении, но некромантка уже не смотрела в ту сторону, времени глазеть по сторонам не было.

Поднятое умертвие уже вгрызалось в глотку одного из волков, яростно защищая свою так называемую хозяйку. Остальные животные явно слегка растерялись от подобного поворота событий, но одна из рысей, зашипев, кинулась на Майрико, пытаясь достать ту когтистой лапой. Увернуться у женщины получилось, но острые, как бритва, когти всё-таки задели её, пройдя вскользь по правому боку. Зашипев от боли, некромантка со всей силы замахнулась и перерубила кошке хребет.

Умертвие справлялось со своей задачей просто великолепно, не ощущая боли, оно бросалось на оборотней, словно в слепой ярости, заставляя тех отходить. Нежити становилось всё меньше, сейчас на поляне было три живых существа - серая волчица с рваным ухом, средних размеров рысь и сама Майрико, уставшая и с окровавленным боком. Удача явно была сегодня на её стороне, поэтому, когда последний волк-оборотень рванул в её сторону, некромантка даже не вдумывалась, как действовать, просто развернулась и подрезала зверю лапу, а затем отрубила голову. Последняя рысь, теснимая умертвием, глядя на то, как погибла волчица, развернулась и кинулась наутёк, спасаясь. Догонять её Майрико не собиралась, слишком устала, а ещё болел бок, и нестерпимо хотелось пить.

Майрико удалось доползти обратно до деревни. Вот только её никто не встречал, всё-таки было ещё утро. Сзади на поляне догорал вампирский труп. Поле битвы выглядело внушительно ‒ распоротые и окровавленные волчьи тела, одна сломанная пополам рысь. Стёршийся охранный круг. Лошадь, принадлежащая Майрико, мирно постукивала копытом, ожидая хозяйку. Кажется, в этой деревне и знать не знали о том, что произошло не так далеко в лесу.

Окровавленный бок болел, когти рыси вспороли кожу, правда, не дойдя до органов, но всё равно нанеся довольно таки сильное ранение. Если бы не спина умертвия, на которую опиралась раненая Майрико, она вряд ли бы дошла, а мёртвый волк оказался хорошей опорой.

И вот, наконец, показался тын деревни, по ощущениям, она шла вечность, хотя на самом деле это заняло не более десяти минут. Если бы на улице деревни были люди, то они бы точно испугались: окровавленная женщина в разодранной одежде ратоборца стоит, опираясь на спину явно мёртвого волка, чьи внутренности свисают из раны на брюхе, уже не кровящие, но с налипшей на них грязью, делающей зрелище ещё более омерзительным.

Зажимая одной рукой рваную рану, исходящую кровью, женщина медленно подошла к лошади, которая нервно всхрапнула от запаха мертвечины, что исходил от умертвия, Майрико выудила из седельной сумки колбочку с самым простым спиртовым настоем. Если раны не промыть, то они загноятся, вызовут лихорадку и скорее всего смерть, если неподалёку не окажется целителя. Но в этой глуши целителя точно не было, поэтому закусывая от боли губу, некромантка выливала жидкость на три длинных раны, что теперь алели на её коже. Шрамы точно останутся, хотя Майрико к ним уже привыкла, как и к тому, что боль терпеть приходится часто.

Достав несколько чистых холстин, которыми она обычно перебинтовывала грудь для удобства, женщина, поморщившись, принялась накладывать давящую повязку, пытаясь остановить кровь. Было больно. Нет, было очень больно, практически невыносимо, но спасение утопающих ‒ дело рук самих утопающих, поэтому стараясь дышать как можно глубже, чтобы унять боль, Майрико, наконец, наложила бинты и облегчённо вздохнула.

Мёртвый волчара развалился рядом, никому не мешая, лишь заставляя лошать испугано косить карим глазом. Решив, что такую тушу жаль терять, женщина пообещала, как очнётся зашить тому рану и наложить консервирующее заклятье, иметь под рукой подобное животное оказалось весьма удобно. А затем, опустившись на сено и прислонившись спиной к стене сарая, некромантка забылась тревожным полусном.

Проснулась Майрико от хлопков над самым ухом. Голубь, обычный почтовый голубь, белый с коричневым оперением по краю, красивой и тонкой окантовкой. Долетел, надо же. И почему другие письма не доходили? Может, крестьяне врут? Точно так же, как скрыли то, что здесь есть и вампиры...

К лапе птицы было привязано письмо от главы Цитадели ‒ Майрико узнала символ на восковой печати. "Майрико! Возвращайся немедленно. Кто приказал тебе ехать в Лесовку? Я не отдавал подобных распоряжений. Немедленно домой! Уильям".

Судя по почерку и размашистой грубой подписи, глава был страшно недоволен фактом того, что Майрико здесь. Не сходилось. Приказ поступил, конечно, не от него лично, но глава обычно не был против подобного. А тут... что-то его очень разозлило, когда он узнал, куда именно отправилась Майрико.

Почерк точно принадлежал Уильяму, поэтому пожав плечами, женщина с трудом поднялась и вышла из сарая, направляясь в сторону дома Тео. Раз глава написал "немедленно", значит действительно что-то важное, и медлить нельзя. Оставалось взять мальчишку с даром и можно отправляться в путь. Особых вещей у Майрико с собой не было, поэтому сборы оказались быстрыми ‒ закинуть остатки спиртовой настойки и бинтов в сумку и всё.

Когда Майрико собирала настойку и бинты, то случайно наткнулась в ворохе сена на какой-то помятый изодранный листок. Ничего особенного, если бы не одно "но". Почерк и на этом листке старого-престарого пергамента тоже совершенно точно принадлежал Уильяму. Сложив листок и засунув за пазуху, Майрико дала себе обещание прочитать, как только будет время.

Постучав в дверь избы, некромантка громко сказала.

‒ Если через десять минут мальчишка не будет собранный стоять на крыльце, я уезжаю. ‒ и, прислонившись к стене, приготовилась ждать, чувствуя тупую ноющую боль в ране.

Тео вышел из избы, торопливо одеваясь. Вопросительно взглянул на ратоборку, словно спрашивая ‒ отогнала ли стаю? И что дальше? Обещала же объяснить, почему им не приходило писем, и вообще ‒ почему не было приказа присоединиться к Велимирке, и оттуда не было помощи.

‒ Он одевается. Что с волками и всем остальным? ‒ Тео сдвинул брови.

‒ Стаю перебила не всю, но к вам она не сунется. Сейчас еду в Цитадель и там узнаю почему ответа не было, а затем пришлю голубя. ‒ ответила некромантка устало вздохнув. ‒ Я пошла лошадь седлать, чтоб, когда я выйду, все было готово.

‒ Понял.

Тео прикусил губу.

‒ Минуту.

И молча ушёл в дом.

И, спустившись с крыльца, женщина вернулась обратно к своей лошади, вспоминая о волке, на которого уже не оставалось сил. Подойдя к умертвию и положив ладонь тому на морду, Майрико забрала ту силу, что заставляла умертвие жить. Волк тут же опал безжизненной тушей на сено, вывалив язык из пасти. Наконец, она надела на своего жеребца седло и уздечку и вывела того на улицу.

К тому моменту, как Майрико вышла на улицу со своим жеребцом, недовольно похрапывающим из-за близости мертвечины, Рейн уже стоял одетый-обутый и с лёгким рюкзачком за спиной. Хотя ведь некромантка говорила, что все вещи отберут. Но, скорее всего, там была просто какая-то еда.

Рядом плакала мать. Тео же был спокоен. Завидев Майрико, он опустился перед сыном на одно колено и положил руку ему на плечо.

‒ Я горжусь тобой.

Рейн был как никогда серьёзен. И не плакал тоже. Улыбнулся отцу (на щеке забавно-умилительно проявилась ямочка) и кивнул.

‒ И будешь гордиться, пап.

‒ Ну иди. Иди.

Мальчишка порывисто обнял сначала отца, потом развернулся к матери. Та запечатлела на его лбу благословенный поцелуй. Стёрла слёзы, не выдержала, уткнулась мужу в плечо. А Рейн спокойно подошёл к Майрико и задрал голову.

‒ Я готов.

Женщина усмехнулась, глядя на серьезного мальчишку и поморщившись от боли в боку, все же подсадила того, помогая усесться в седло.

‒ Письмо из Цитадели я отправлю, грамоту вашу тоже, сейчас времени нет на это. Мира вам. – и, сказав обычную фразу вежливости, некромантка и сама забралась на лошадь, трогая поводья. ‒ Ах да, в сарае волк, мертвый, прикопайте его.

И легонько стукнув по бокам жеребца, темноволосая направила его к воротам, одновременно свыкаясь с тем, что теперь не одна на лошади.

‒ Рейн. Меня слушаться, как отца родного, если охота до Цитадели живым добраться. ‒ не выражающим никаких эмоций голосом втолковывала Майрико. ‒ Ездить по лесу ночью ‒ не шутки, я не всесильна, не защищу тебя, коль нарвешься.

‒ Ещё ведь не ночь, ‒ заметил мальчишка, ‒ Раннее утро.

Но спорить и пререкаться больше не стал. И вообще он больше не стал ничего говорить, просто молча держался за плечи Майрико, задерживая дыхание, когда лошадь перескакивала через ветви и ямы. Дорога в целом прошла хорошо, спокойно. Пару раз они делали привалы. Рейн молчал.

До Цитадели было несколько дней пути, которые прошли вполне мирно, разговаривала с ребёнком женщина мало, она никогда не отличалась особой болтливостью, поэтому потребности в беседах не испытывала. Как ни странно, за время путешествия им не попался ни один оборотень, вампир или просто упырь, хотя и Майрико каждый раз чертила обережный круг и замыкала его на крови, накладывая сильные чары, чтобы уберечь себя и Рейна.

На одном из привалов, некромантка вспомнила о записке, которую нашла не так давно и, вытянув ту из-за пазухи, пробежалась глазами по размытым и плохо читаемым буквам, одновременно нахмуриваясь.

Ошибиться было невозможно: почерк совпадал с почерком Уильяма, её прямого начальника. Вот только была записка истрёпана и измызгана, так что буквы едва разбирались.

"Выбрались... мы выбрались!!! Нас всего десять человек, но мы выбрались. Мне плевать, кто помогал...Я убью их. Я создам Цитадель и убью всех, кто причинил столько боли. Люди будут отдельной расой...Никто не должен знать, что мы созданы вампирами. Никто не должен знать, что нам помогли оборотни. Я убью каждого, кто посмеет вспоминать об этом..."

Странное содержание этой записки не давало покоя, вопросы так и роились в голове черноволосой. Что за "созданы вампирами"? Что в этой богом забытой деревне делал Глава? Что будет, если она потребует объяснений?

Слишком много вопросов. Майрико никогда не сомневалась в действиях Главы, да и как бы она посмела. Она ‒ обычный ратоборец, а Уильям ‒ глава Цитадели, её стержень, основа, самое непоколебимое, что есть в мире. И, мотнув головой, женщина решила, что всё-таки спросит у мужчины что это, во всяком случае, попытается, но сомневаться в его действиях не будет, не доросла ещё.

Глава 4. Тайны заведующего лабораторией

‒ Что это? ‒ округлив и без того огромные глаза цвета пасмурного неба, произнесла Миднайт. Похоже, сюрпризы у Рафаэля еще не закончились. Казалось, что им нет конца и чего ждать от него ‒ неизвестно. ‒ Один из твоих экспериментов? Что ты собрался с ним делать?

‒ Её будущее, ‒ Рафаэль указал длинными пальцами на зал, в котором лежала мёртвая рысь. ‒ Я уже всё сделал. Ну, почти всё.

Усмехнувшись как-то безумно, Рафаэль наклонился поближе к Ли, блеснул глазами и проговорил:

‒ Я изменю этот мир, дорогая. Снова. Дубль два будет более удачным.

Дубль два? Был еще один эксперимент?!

Загадочное лицо Рафаэля и его наполеоновские планы по изменению будущего в комплекте с не менее таинственной запиской со стола заставили лаборантку тысячу раз подумать, прежде чем делать выводы о том, какой заведующий лабораторией на самом деле. И каким бы ангельским его лицо ни было, узнать, что же за ним скрыто.

Тем не менее, противиться воле своего Создателя Миднайт не могла. Пусть она разделяла не все его взгляды, однако, работы, статуса и, в конце концов, жизни, она лишаться не хотела.

Рафаэль отстранился и быстро вышел из зала, бросив на прощание:

‒ Осмотри подопытного. Сделай замеры, запиши в журнал. Потом займись рысью. Как закончишь ‒ можешь быть свободна.

И в следующий момент хлопнула входная дверь. Ли осталась одна.

‒ Будет сделано, Ваше Кровавейшество. ‒ буркнула про себя Ли, когда Рафаэль уже скрылся из виду, подходя к существу в контейнере и вглядываясь в содержимое. Дубль два, значит. Надо было сделать осмотр этого существа, произвести замеры, записать все в журнал и решить, что делать с мертвой рысью. В общем, дел на сегодня у Ли было много. К счастью, работать ей никто мешать уж точно не будет ‒ весь персонал она распустила, а Рафаэль, как обычно, занят своими делами, и в ближайшие несколько часов не появится в поле зрения.

‒ Из оборотня в человека. Да ты...либо гений, либо безумец. ‒ вампирша взглянула еще раз на существо, облепленное проводками и датчиками, а затем на стоящий внизу чан с клочьями шерсти.

‒ Хотя…одно другому не мешает. ‒ пожав плечами, Ли обвела взглядом фронт работы. Большая часть датчиков проводила замеры самостоятельно. Ли нужно было только внести данные в журнал и подвести итоги последних замеров. Работа была не столько сложной, сколько объемной. А некоторые детали и вовсе приходилось замерять вручную.

После часа кропотливой лаборантской работы девушка, наконец, зафиксировала в журнале все необходимые сведения и записала время осмотра и дату производимых измерений. Все по стандартному шаблону без отклонений. Легко и просто.

Закончив с первой частью порученного Рафаэлем дела, Миднайт не спешила переходить к другой части задания, касающейся осмотра и разделки рыси. Она вернулась к контейнеру и вновь начала всматриваться в… «человека». Если людей создает Рафаэль из оборотней, то, как же появились вампиры? Результат модификаций или нечто другое?

Ответов у юной лаборантки не было. И, наверное, вряд ли будут. Посвящать в детали разработок ‒ это не было прерогативой Рафаэля. Скорее, Ли найдет себе гораздо больше вопросов, чем ответы на них. И главными все же оставались вопросы: что такое «№7», зачем он на самом деле нужен и что делает Рафаэль с оборотнями?

Миднайт взглянула на часы. Вздохнула, потерла виски, стараясь успокоиться и не паниковать раньше времени. Если она хотела успеть на «ужин», то Ли следовало поторопиться. Нужно было закончить последние измерения мертвой рыси, что сейчас лежала в соседнем зале, убраться в лаборатории и сдать все ключи на вахту. То есть, Рафаэлю. И отчитаться заодно о результатах.

Сделав мысленное планирование сегодняшего дня, вампирша убрала все ненужное на места и поспешила в зал с рысью, прихватив собой только журнал, ручку, секундомер и рулетку.

‒ Пожалуй, есть я ее не буду. ‒ задумчиво произнесла Ли, обходя вокруг тушки. Девушка положила на стол секундомер и журнал, а сама начала измерять рысь. Сначала длину, затем рост в холке.

‒ Судя по всему, это женская особь. Небольшая, хрупкая. ‒ разговаривала сама с собой Миднайт, не забывая записывать результаты своих измерений. ‒ Из стаи рысей.

Вампирша знала, что в их окрестностях водятся не только оборотни-волки. Также были рыси, дикие кошки, медведи, волки. И они все, наверняка, представляли ходячий и обращающийся интерес для Рафаэля. Если он с мертвыми оборотнями такое творит, то, что будет, если ему попадется живой экземпляр…Ли предпочла не знать об этом и поспешила вернуться к работе.

Исчерпав все физиологические измерения, Миднайт решила вскрыть оборотницу. Со стола были взяты хирургические инструменты в специальном лоточке, среди которых обнаружился обработанный скальпель, зажимы, игла с шелковыми нитями, впитывающие губки, а сама вампирша с удовольствием нацепила поверх белоснежного халатика хирургический фартук, нарукавники и перчатки. Теперь можно был приступать к вскрытию.

Скальпель прочертил длинную линию вдоль тела посередине брюха. Ли уже далеко не в первый раз делала вскрытие, но каждый раз морщилась от вида крови. Вернее, от запаха. Не удержавшись, вампирша окунула пальцы в остатки крови и облизнула их.

Фэ! Гадость какая! Густая, почти свернувшаяся кровь была с привкусом горькой полыни. Тьфу, лучше бы не пробовала. Смесь «номера семь» и нитрата серебра делало кровь абсолютно непригодной к дальнейшему использованию. Придется-таки выпрашивать пакетик крови у кого-нибудь.

Провозившись еще с час или даже полтора за рассматриванием внутренностей оборотницы, Ли пришла к выводу, что особо интересного она сегодня больше не найдет. Поэтому со вскрытием пора было заканчивать. Зашила, положила тяжеленную тушу рыси в одну из ячеек холодильного оборудования, убралась в лаборатории, поставила использованные инструменты обрабатываться в растворе. Вроде бы и все. Осталось только зафиксировать результаты ‒ стандартная процедура.

Сделав запись, Миднайт заметила под ногами тот самый лист пергамента, который прочитала, пока Рафаэля не было в зале. Может, и сейчас удастся что-то нарыть? Ли начала перебирать журналы и листы на столе, надеясь найти что-то интересное. Возможно, даже секретные разработки этого самого «№7».

Среди документов и листов Ли ничего обнаружить не удалось. Зато когда один из журнальчиков с записями серии разработок как раз препарата "№7" спланировал на пол, и лаборантка наклонилась его поднять, то Миднайт обнаружила, что одна плитка на полу чуть по-другому лежала. И была немного приподнята.

Вампирша присмотрелась к плиткам на полу. Неужели секретный тайник? И что может быть романтичнее ‒ наткнуться в лаборатории безумного учёного на его тайник? В нём, возможно, какие-то артефакты, или что-то ещё, тайные зелья, секретные растворы...

Она и сама в далеком-далеком детстве пользовалась таким приспособлением. Только раньше это были деревянные полы шалаша с углублением внутри, да и прятала юная Миднайт там всякие безделушки и признания в любви.

Ли убрала непослушную рыжую прядь волос за ухо и, положив упавший журнал на стол, наклонилась, проводя пальцем по подозрительной плитке. Любопытство терзало вампиршу все больше и больше. Неужели сейчас она узнает о секретах Рафаэля?

Долго не думая, Ли подцепила коготком плитку и сдвинула ее сначала чуть в сторону, а затем вверх. К счастью, плитка довольно легко поддалась перемещению.

Плитка с натужным скрежетом сдвинулась в указанном направлении, к сожалению, оцарапав обломавшимися краями несколько соседних плиток. Под ней действительно оказался тайник. Вот только никаких зелий или хотя бы артефактов-амулетов в нём не было. Всего лишь листы, похожие на тот, что нашла Миднайт на столе под журналом. Отсыревшие от времени, разорванные, слипшиеся листы пергамента.

Ли аккуратно подняла в воздух потрепанные временем и прочими событиями листы пергамента (чтобы еще больше их не порвать, вампирша решила воспользоваться магией). Миднайт понимала, что полностью прочесть их не удаться, но...мало ли...повезет разнюхать что-то подробнее об экспериментах Рафаэля. От этого гениального безумца можно было ожидать всего, что угодно. Может, именно этим Рафаэль нравился Ли...в чисто научном смысле. Да и не только в научном. Его жажда открытий поражала, заставляя юную лаборантку слепо доверять безумному ученому.

Складывалось впечатление, что листы были специально разорваны. Это всё очень напоминало чей-то дневник, хотя бы по нескольким сохранившимся первым строчкам.

"Меня зовут Рамина. Сегодня меня пригласил работать к себе в лабораторию сам Рафаэль. Я, пожалуй, буду записывать..."

А у дневника должна быть обложка. Но её не было. Стало быть, разорвано было специально. Несколько страниц были вообще нечитаемы. Ли умудрилась прочитать описание эксперимента, очень похожего на тот, что видела в другом зале: оборотня превращали в человека. Девушка писала о том, что получилось не сразу, и что он пообещал ей изменить мир (тут Ли нахмурилась, понимая, что она сейчас словно про себя читала). Ещё удалось прочитать о том, что удачных экспериментов всё больше и больше. И что Рамина боится оборотней. Рафаэль безумец, раз взял за подопытный материал живых существ. Но у него же получилось! А потом началось что-то непонятное.

"Я не знаю, что делать. Мы не хотели вражды с оборотнями. Нам просто не хватало еды."

"Мы хотели сделать себе независимый источник питания".

"Нужно довести эксперимент до конца. Дать им разум. Только оборотни не должны знать, что мы их модифицировали. Пусть лучше думают, что погибли. Они попытаются отомстить за своих погибших."

Дальше снова было нечитаемо.

И несколько последних строк:

"Они сбежали. Все. Рафаэль повелел догнать и вернуть. Люди ‒ так они называют себя, попрятались кто куда, оказались куда умнее, чем мы ожидали. Откуда оборотни узнали о них? Пишу, а внизу крики... Рафаэль отсылает своих людей на поимку его же подопытных... половину уже перегрызли оборотни."

"Они теперь охотятся на нас. Рафаэль, ты этого хотел?..."

"Меня убили".

По мере того, как она скользила по строчкам все ниже и ниже, на лице Ли сменился не один десяток эмоций. Под конец она уже буквально сидела на полу с расширившимися от крайнего удивления глазами.

Прочитанное напоминало Ли о том, что она сама сейчас находится в таком же положении. Юная лаборантка, работающая в лаборатории безумного ученого и влюбившаяся в него. Те же эксперименты с оборотнями. Те же обещания изменить мир. И абсолютно та же история с оборотнями. Вот только…стоила ли она таких жертв?

Эксперименты Рафаэля ‒ люди, стали бороться за независимость, убивают собственных сородичей и ненавидят создателя. В тоже время оборотни ненавидят вампиров за «модификацию» их сородичей и пытаются отомстить. Этого ли ты хотел, Рафаэль?

Миднайт подобрала упавший на пол лист пергамента, прочитанный еще во время эксперимента, и прочла его снова...еще раз, и еще раз.

Вампирша тихо выругалась, начав понимать, в какую непростую ситуацию они попали. Она опустила листы в тайник и закрыла его плиткой, тяжело выдыхая. Называется, нашла тайник на свою голову. Вот теперь живи с этим.

Глава 5. Планы на будущее

Надо ли говорить, что в стае поднялся переполох, стоило Рэми появиться. Оборотни зашушукались, зашебутились, кто-то кинулся помогать, кто-то подхватил рысёнка, маленькая рысь перекинулась в человека и убежала следом, прикусывая губу.

‒ Ранена? ‒ хмуро спросил Обри, стоило Вайс войти в его жилище. Учуял, ну ещё бы. ‒ Выкладывай. Садись и выкладывай. Слушаю. То, что молодой ранен, я тоже уже знаю. Ну?...

Рэми улыбнулась. Несмотря на всю серьёзность дел, взяла и расплылась в улыбке. Уж что-что, но чувства юмора с возрастом она не утратила. От этого оборотня было сложно что-либо утаить. Оно и ясно ‒ всё же вожак. Но с такими вопросами и рассказывать-то было почти нечего. Поэтому Вайс, без споров воспользовавшись предложением, устроилась поудобнее, на сколько это вообще было возможно в их походных условиях проживания и перешла к делу, проигнорировав вопрос о ранении. Ходит ‒ значит не смертельно.

Судя по сдвинутым бровям и недовольному взгляду, Обри по запаху уже знал многое.

‒ Вампир? ‒ уточнил он.

‒ Вампир. Сидел на дереве, ждал нас. Эти двое подкинули ему подопечного, как кусок мяса, без всяких стеснений, а когда поняли, что их раскрыли, сбежали. Поэтому у меня возникает только три вопроса. Что такого ценного им пообещали вампиры за сотрудничество? Как мы не заметили, что кто-то из стаи спелся с врагом? И последнее... кому из стаи можно доверять? Что если тут ещё такие же затесались, Обри?

Задав последний волнующий её вопрос, Рэми подняла взгляд на вожака. Обри слушал молча. Изредка принюхивался к чему-то, поглядывал на выход из своего жилища, хмурился. А когда Вайс договорила, недовольно прицокнул языком.

‒ Вот про первое ты и отправишься выяснять. Завтра. Возьмёшь тех, кому доверяешь сама. Сейчас никому нельзя доверять полностью, Рэми. Так что бери проверенных. Подозрений не было, потому мы и упустили этот момент. Мы же не запрещаем членам нашей стаи свободно гулять в лесу. Могли запросто договориться. Только что их могло прельстить... Выяснишь. И ещё. Как ты помнишь, тело Исы ведь так и не нашли. И вот теперь это. Возможно, вампирам не нужна еда. Возможно, им нужны именно тела. Не думаешь?...

Дав осмыслить сказанное, Обри кивнул на выход.

‒ Свободна. Всё завтра. А сейчас отдыхай. Ты ранена, восстанавливайся. Всё.

Поморщившись, Рэми кивнула вожаку, встала и без лишних слов вышла из под навеса, направляясь прочь с поляны. Какая-то группа уже отправилась за пропитанием. На этот раз в спайке не было молодняка, только взрослые и сильные. Как не крути, а жрать хотели все, несмотря на обстоятельства.

Вампирам нужны тела? Но зачем? Эта мысль была сама по себе странной. Именно об этом думала женщина, пока брела к своему логову. Обитала она отдельно от стаи, даже летом. В этом, в общем-то, не было ничего странного. Многие оборотни их стаи делали так же точно. Ходили слухи, что у вампиров есть какая-то лаборатория, в которой они проводят опыты, но всё остальное было покрыто мраком. Слишком мало информации для того, чтоб строить какие-то предположения. Обри прав. Нужно собрать несколько оборотней и попробовать выяснить, что происходит. Для этого и чисто ради мести нужно было отыскать сбежавших предателей. Завтра.

Забравшись в небольшую пещеру, находившуюся среди огромных валунов, частично зарытых в склон холма, Вайс устроилась на большой медвежьей шкуре. Кроме шкуры, служившей темноволосой чем-то вроде постели имелся ещё кружок из камней, в котором можно было развести костёр. В общем, и всё нехитрое имущество. Царапины подживали, но всё же медленнее, чем обычном. К утру, в любом случае, исчезнут.

Утро для Рэми началось с того, что возле входа в её жилище что-то шуршало. Гостью она услышала по шагам, а после опознала по возне и запаху. Как оказалось ‒ та самая маленькая рысь, что вчера была на вылазке и пыталась спасти своего друга, девчонка ещё совсем, и шестнадцати-то не было, наверно, притащила Рэми охапку полевых цветов.

‒ Это вам, ‒ тихо бросила она, оправляя светлые встрёпанные волосы. ‒ За вчерашнее. Спасибо, что спасли моего друга.

И она, смутившись, отступила на шаг под взглядом Вайс.

‒ Ты молодец, ‒ коротко похвалила она светловолосую, имея ввиду её вчерашнее поведение. Самым разумным было убрать подальше раненого и укрыться самой, чтоб взрослые могли разобраться, что девчонка и сделала. Из неё должен выйти хороший охотник, умеющий работать в команде.

Поведение девчонки заставило Рэми улыбнуться. Лучше б кусок мяса притащила, ей богу. Забавная. Рассматривая юную рысь, Вайс поняла, что слишком затянула со своими странными взглядами, когда та начала пятиться.

Букет цветов Вайс подняла и теперь озадачено вертела в руках, размышляя, куда деть. Ваз у оборотней отродясь не водилось. А насчет еды Рэми как в воду глядела. Потоптавшись, девчонка достала из-за спины часть ноги оленя и молча протянула Вайс. Поскольку вчера с едой было не очень, можно было предположить, что свою порцию отдала.

‒ Это тоже вам.

После этого, неуверенно улыбнувшись, светловолосая шустро улепетнула, пока Рэми не отказалась или не сказала что-нибудь этакое. Правда, при желании её было легко найти: лазарет все знали. Наверняка там, рядом с рысёнком раненым, сидит.

Рэми так и осталась стоять, с улыбкой наблюдая за улепётывающей рысью и качая головой. Где-то в сознании отложилась мысль на будущее, проследить за воспитанием и тренировками девчонки. Надёжных оборотней нужно растить с пелёнок. Букет был награждён очередным задумчивым взглядом. На специи к шашлыку пустить, что ли? Цветов Рэми никогда не дарили. Видно и в голову никому не приходило, что можно за такой, как она, ухаживать. Ей и самой не приходило, если быть до конца честной.

Так или иначе, у неё ещё имелись дела и довольно важные, поэтому наскоро расправившись с едой (раз принесли, почему бы и нет?), Вайс вернулась к поляне. Нужно было выбрать парочку оборотней и немного прогуляться.

Не все ещё проснулись. Обри, конечно, уже встал, и его уже не было. Многие оборотни ещё спали, многие в звериных обличьях. Всё-таки ещё было рано. Но уже можно было выбрать из тех, кто проснулся и сидел теперь на поляне, что-то обсуждая или просто разговаривая. Пара взрослых тренировала молодняк, заставляя лазать по деревьям на скорость. В вышине перекликались птицы.

Старая рысь, в человеческом обличьи в выглядящая лет уже на девяносто, лениво потянулась и повернулась набок, разлегшись возле большого потухшего уже костра. Костёр разводили на ночь и следили внимательно, чтобы огонь не распространился. Эта рысь была самой старой в стае, но ничего такого, что Рэми слышала от бабушки, никогда не говорила. Она вообще чаще всего молчала и покорно ждала, пока покормят. Но сегодня, видимо, что-то поменялось.

Завидев Рэми, она вытянула к ней лапу, сделала жест, прося подойти ближе.

Окинув поляну взглядом, Рэми сразу заприметила тех, кого можно было бы взять с собой. Но, решив, что отбор "счастливчиков" подождёт, Рэми направилась к погасшему костру и присела на один из окружавших его небольших камней. Взгляд женщины не отрывался от глаз пушистой кошки.

Рысь будто улыбалась. Обращаться в человека, что было, в общем-то, логичным в данной ситуации, она не стала. Да и уже достаточно проблемно ей это было ‒ всё же требовало некоторых движений, кувырка как минимум.

Невнятно муркнув, старая кошка подвинулась от костра в сторону, и выяснилось, что она лежала на чём-то, напоминающем пергамент. Выцветший уже от времени, потрёпанный лист. Старая подвинула его лапой к Вайс. Судя по всему, это был листок чьего-то дневника. Оборотница потянулась за ним, не отводя взгляда от рыси. Взяв в руки, пробежалась взглядом по истёртым строчкам. Рэми среди расплывшихся и затёртых букв всё-таки смогла прочесть кое-что.

"...погиб сегодня. Я клянусь, что отомщу вампирам...

...лаборатория. Я проникну... сбежать."

И опять эта вампирская лаборатория, о которой нет-нет, да и пройдёт слушок. А ведь тела Исы так и не нашли. Что если эти сумасшедшие уволокли её для каких-то своих опытов?

Мысль была настолько неожиданной, что Вайс огляделась с опаской, будто кто-то мог бы её "подслушать".

‒ Чьё это? ‒ спросила женщина у кошки, всё ещё лениво валявшейся поблизости.

А вот на это рысь помотала головой, что с равным успехом могло означать и "не знаю" и "не скажу". Хотя, скорее первое. Если уж начала ‒ она бы договорила. А потом старая кошка лапой указала на своё жилище, которое всей стаей для неё построили, и сделала несколько поцарапываний по земле, словно показывая, где и каким образом нашла этот листок.

Похоже, клочок пергамента был вырыт из земли. Интересно, сколько ему вообще лет? Вайс ещё несколько раз перечитала надпись и вздохнула.

‒ Больше ты мне ничего не скажешь, да? ‒ проговорила она, обращаясь к старой рыси и поднялась на ноги, оглядываясь в ту сторону, где тренировался молодняк.

Старая рысь лишь фыркнула в ответ. Могла бы ‒ сказала бы, видимо, должно было это означать.

Одного из оборотней, который занимался непростым и требующим терпения делом ‒ тренировкой, она и собиралась "похитить". А ещё, нужно было где-то найти Руну. Эта девушка была одной из тех, кому, несмотря на такую неожиданную подставу, Вайс всё же доверяла. Одна проблема ‒ её характер. До предела вспыльчива и вечно где-то пропадает. Где именно, не сложно было догадаться. Любое место, в котором можно было найти приключения на хвост, влекло Руну, как огонь мотыльков. Частенько она проникала в ближайшие человеческие поселения, наводя там шороху. Просто-таки прямая противоположность Брайсу, который сейчас терпеливо сносил барахтанье по крайней мере пятерых мелких, повисших на нём со всех сторон и пытающихся завалить оборотня. Только вот этого медведя, пусть даже и в человеческом обличье, завалить не так-то просто. Под два метра ростом, он был опасным противником. Многие оборотни их стаи побаивались его, и только Руна вечно задиралась, зовя его какими-то глупыми прозвищами, то ли надеясь довести, то ли просто в виду отсутствия инстинкта самосохранения.

‒ Ну всё, потрепались и будет, ‒ флегматично скинув с себя мелких путём встряхивания, произнёс медведь. ‒ Чего, Рэми? Хотела что-то?

На него сзади накинулась ещё одна кроха. Получила шлепок по спине и, кувыркнувшись, отлетела в сторону. Огрызнулась, полезла снова, вцепилась в ногу.

‒ Вот приставала. Чьё дитё? ‒ ухмыльнулся Брайс. К крохе тут же кинулась дикая кошка, фыркнула на неё, схватила за загривок и потащила в сторону. ‒ Любят они меня.

Брайс добродушно фыркнул и почесал бровь.

‒ Так чего?

А Руны нигде пока видно не было.

‒ Дельце есть, ‒ проговорила Рэми, приближаясь к "медведю" и улыбаясь во все тридцать два. Никто не умел так возится с мелкими, как он. Казалось бы, неудачно лапой махнёт и сломает пополам, а нет, все целы и даже рады, как ни странно.

‒ Надо бы прогуляться, разведать, зачем к нам вампиры свой нос сунули. Может быть, предателей найти, может, кое-что ещё проверить... ‒ неопределённо добавила девушка, рассматривая окрестности, как ни в чём не бывало. Издалека могло сложиться впечатление, что они о погоде беседуют, а не о чём-то важном.

‒ Проверить, говоришь, ‒ хмыкнул Брайс, похрустывая шеей. ‒ Ну давай проверим, чего. Куда пойдём-то, уже придумала? Так или перекидываться надо?

‒ Ты, кстати, Руну не видал сегодня, ммм?

А насчёт Руны он пожал плечами и помотал головой:

‒ Что, и эту с собой взять хочешь? Смотри, характер у неё тот ещё.

Будто сама Вайс не знала. Взгляд Рэми вернулся к "медведю", но на сей раз в нём горели искорки. Так, иногда, смотрят дети, когда что-то замышляют.

‒ Неужто с Руной и не справишься? ‒ спросила она у мужчины, улыбаясь. ‒ Тебя каждый день по паре десятков таких неспокойных атакуют, а тут одна девчонка.

По правде говоря, Рэмс лукавила. На мелких стоило всего разок рыкнуть, и они тут же разбегались в рассыпную, прижав уши к голове. А Руна была даром, что двадцати с небольшим хвостиком лет от роду. На язык остра и мало кого боялась. С Вайс, вот, не задиралась, а Брайса не жалела. Женщина знала, что именно ему и достанется, поэтому не могла перестать улыбаться и подкалывать. Но одно Рэми знала точно. Руна была настолько преданной, что за это ей можно было простить всё остальное. Именно поэтому кандидатура девушки не обсуждалась.

‒ Я? Справлюсь, ‒ вообще-то ходили слухи, что медведю гибкая кошка нравилась. Да и обратное, возможно, тоже было верно. Потому и подкалывала Руна Брайса, потому и сносил он это.

Ну а дальше темноволосая посерьёзнела, переходя ближе к делу.

‒ Ты ведь знаешь, что вчера случилось. Да и Ису так и не нашли. Думаю, следует нанести нашим друзьям-кровососам ‒ визит вежливости, и разузнать, с чего вдруг им в последнее время так понравилась наша кровушка. Пойдём, пока, по-тихому, не привлекая внимания, а потом ‒ по ситуации.

Брайс фыркнул. Выслушав дальнейшее, медведь неодобрительно покачал головой.

‒ Не совалась бы ты туда, Рэми. Они, конечно, нас не чуят, пока мы как люди, но мало ли что. Ладно, потопали. Вон и Руна, кстати.

И действительно, на поляну из кустов вышла медноволосая девушка, спешно надевавшая на себя корсет. Глаза нехорошо горели красным ‒ признак того, что кошка не в настроении.

‒ Брайс-медвежайс! ‒ выкрикнула она, завидев мужчину. ‒ Привет, Рэми.

Брайс только вздохнул, почесал рассечённую и уже зажившую бровь (ходили слухи, что с вампиром подрался в молодости) и взглянул на Рэми. Мол, что я тебе говорил.

‒ Волков бояться ‒ в лес не ходить, ‒ с иронией заметила она в ответ на сделанное мужчиной замечание и обернулась в ту сторону, в которую смотрел "медведь" и кивая на приветствие приближающейся Руны.

«Медведь» быстро прекратил спор, когда дело коснулось обсуждения того, что ему по силам, а что нет. На это Вайс и надеялась, в ответ только сдержано улыбнувшись.

‒ Надеюсь, у тебя нет никаких планов на сегодня, Ру? ‒ спросила она у рыжеволосой. Хотя вопрос прозвучал скорее как констатация факта. Сразу становилось ясно, что если таковые имеются, то их придётся отменить.

‒ Ну были, а что, если тебе... ‒ Руна комично присела в реверансе и изобразила на лице гримасу всепоглощающей преданности. ‒ ...что-то нужно, я всё-всё отменю, правда-правда.

Покосившись на Брайса, кошка задумалась на секунду, а потом показала ему язык и выдала:

‒ Лапы, как у папы, тоже косолапы.

Медведь благоразумно это проигнорировал.

А это уже начинало становиться забавным. Рэми всё интересней становилось, сколько Брайс продержится, прежде чем кое-кто поплатится-таки за свои шуточки. Одно дело, когда эти двое встречались только мельком, и совсем другое, когда им нужно будет находиться поблизости неопределённо долгое время.

‒ Куда мы направляемся? ‒ спросил он у Вайс.

‒ Прямиком к вампирам, ‒ коротко констатировала Рэми.

Говорить о лаборатории пока не стала. Вполне возможно, что и Брайс, и Руна тоже слышали о ней, но вряд ли поверят в существование чего-то подобного, пока своими глазами не увидят, а клочок пергамента вряд ли может служить хоть сколько-нибудь существенным доказательством. ‒ Можно было бы попробовать поймать след тех двоих, что снюхались с кровососами, но времени прошло довольно много.

По хорошим делам надо было бы сразу их поймать, но после разборок с вампиром у Рэми были дела поважнее ‒ в виде раненного рысёнка, а потом Обри велел проваливать и отдыхать. Но кто знает, может им удастся унюхать этих шакалов.

‒ Двинули, ‒ не задавая лишних вопросов, весело улыбнулась Руна, уже шагая куда-то в сторону.

‒ Тогда нам стоит разделиться. Один пойдёт с тобой, другой разнюхает, куда убежали те двое, ‒ предложил Брайс.

‒ Вот ещё, ‒ фыркнула Руна, отбрасывая рыжую чёлку со лба. ‒ Нас всего трое. Смысл? Пошли к кровососам.

‒ Как Рэми скажет, ‒ флегматично ответил медведь, тяжело шагая последним.

‒ А как насчёт того, чтоб всем вместе "разнюхать", а после отправится к вампирам? ‒ предложила Рэми альтернативу.

Каждый из её спутников был по-своему прав. Разделяться было не очень-то умно, но и бросать такую возможность тоже не хотелось. Предатели могли вывести их на нужный след. В том, что таких расколоть не составит труда, Вайс была более чем уверена.

Первой скакала Руна, дальше шла Вайс, направляющей, замыкал медведь. Кроме того, что он таким вот нехитрым способом отгородился от надоедливой кошки, это ещё и давало явное преимущество в случае неожиданного нападения.

Поглядывая в спину бодро шагающей впереди Руне, женщина тайком улыбалась. Эх, где её двадцать с хвостиком? Можно было ни о чём особо не переживать и ни о ком не заботится.

‒ Тогда я обращаться, ‒ моментально среагировала Руна, бесцеремонно расшнуровывая корсет. ‒ Бра-а-айс, помоги?...

И она подвинулась поближе к медведю, дабы тот увидел, где именно нужно помочь. Невинно хлопнула глазами.

‒ Ну у меня шнурок запутался... ‒ пропела она.

Оборотень молча ухмыльнулся, взмахом руки сотворил себе когти ‒ частичной трансформацией владели все в разной степени, у Брайса с этим было просто превосходно, ‒ и полоснул по шнуровке корсета.

‒ Всё, голубушка, ‒ в тон Руне отозвался он.

‒ Спасибо, мур-мур-мур, ‒ разулыбалась медноволосая, ещё не поняв, что именно сделал мужчина. Убежав в ближайшие кусты обращаться, она на секунду оставила Рэми и медведя в тишине. Ровно на секунду.

‒ БРРРРРРАААААААААААЙС!!!!!... ‒ вопль перешёл в кошачий рык. А медведь аж покатился со смеху. Да, кажется, с такой командой Рэми ползти и ползти до места назначения.

В самом деле, шнуровка корсета оказалась разрезанной точно пополам когтями "медведя", и теперь эту часть одежды надевать было невозможно. Так что невеликий выбор достался кошке... Зато Брайс чувствовал себя отомщённым.

Вайс из последних сил держалась, чтоб не хихикать, но когда из ближайших кустиков послышался недовольный вопль, уже не выдержала, что-то хрюкнув, и сообщила Брайсу, что пойдёт потихоньку вперёд, а они с Руной пусть догоняют, ибо, если здесь и сейчас начнутся разборки, присутствовать на них женщина точно не хотела бы. Оборотни, конечно, ребята без комплексов, но есть же и что-то личное.

Руна выбрала первое, и плелась теперь следом, норовя укусить Брайса за пятку. Разборок они благоразумно устраивать не стали, к тому же Руна, скорее всего, вынашивала теперь свой план мести.

А Рэми вскоре почуяла запах тех самых оборотней. След вёл прочь из леса, и они, кажется, долго плутали, прежде чем найти верную тропинку. А потом, принюхавшись, Вайс поняла, что кроме звериного знакомого запаха слышит ещё и запах крови. Попались кому-то, скорее всего ‒ на окраине леса.

Рысь оскалилась и осторожно двинулась дальше. Туда, куда вели следы. Похоже, что эта оборотне-вампирская шайка напала ещё на кого-то. Неужели, давно так промышляют? Ну, это уж слишком. Ощутив очередной подкатывающий приступ ярости, женщина глубоко вдохнула, заставляя эмоции уйти на задний план. Сейчас, даже если ей представится шанс поймать кого-то из этих шакалов, нужно узнать больше об их промысле, и о том, что случилось с Исой, а вспыльчивость только помешает. Зато потом... Потом-то она отпустит своего зверя и позволит ему получить то, чего он хочет ещё с прошлой ночи.

‒ Рэми, ты чуешь? ‒ рыкнул "медведь", подходя ближе. Руна плелась где-то сзади, и теперь тоже насторожилась, принюхиваясь. Навострила уши. И побежала по следу, низко припадая к земле и оглядываясь на спутников.

Брайс, не дожидаясь команды, стянул одежду, переметнулся, припав к земле так, чтобы никто не увидел ничего лишнего ‒ и побежал следом уже медведем. Перекинувшись парой рыков, кошка и медведь спешили туда, к окраине леса, а вокруг звенели птицы, шелестели деревья... даже не верилось, что в таком "зелёном королевстве" может твориться такое бесчинство.

"Нет, я всегда так хожу, будто крадусь!" ‒ мысленно ответила темноволосая, закатывая глаза. Забавно, что когда дошло до более или менее серьёзного дела, эти двое сразу же забыли о своих взаимоподколах. Значит, Рэми не ошиблась, выбрав именно их. Сама перекидываться не стала. Если понадобится ‒ это дело нескольких секунд. Но прибавив скорости, Вайс через минуту нагнала своих более нетерпеливых спутников.

Поляна была в буквальном смысле залита кровью. Несколько изувеченных тел волков-оборотней кровавыми кучками валялись то тут, то там. Посреди поляны был начерчен охранный круг, стёршийся и, кажется, так и не использовавшийся. Среди трупов животных была одна рысь, та самая, Рэми узнала по запаху. На краю поляны догорало тело вампира, под лучами утреннего солнца уже почти полностью превратившееся в кучку пепла.Пока Рэми осматривалась, её спутники приволокли Вайс из кустов вторую рысь, перепуганную и покусанную, кажется, даже не человеком ‒ такими же оборотнями.

‒ Рррррр! ‒ заявила Руна, скалясь на предателя.

‒ Агрррр, ‒ согласился Брайс, придавливая лапой рыси хвост, дабы не брыкалась.

Внимательно осмотрев поляну, темноволосая отметила, что кто бы не устроил это побоище, сама она не очень-то хотела бы с ним встречаться. Похоже, что эта дрянная шайка таки добегалась. Что ж. Тем лучше.

‒ Хочешь жить ‒ обращайся, и рассказывай всё, ‒ холодно проговорила Вайс, смотря на пойманное полудохлое тело, сверху вниз.

На лице её не было никаких эмоций, но те, кто хоть какое-то время знал женщину, могли сказать точно, что она в ярости. Хороших эмоций Рэми обычно не скрывала, а вот плохие...

Медведь угрожающе зарычал, подтверждая слова Рэми. Вообще-то для него убить эту дрянь было раз плюнуть ‒ лапой махнул поперёк позвоночника, и всё. Кошка клацнула зубами над самым ухом оборотня и шагнула в сторону, выгнувшись дугой и сверкая глазами.

‒ Мрррряу!!! ‒ огрызнулась она на попытку рыси вырваться. Медведь держал крепко, так что предателю ничего не оставалось, кроме как обратиться. Высокий хмурый и покоцанный порядком мужчина попытался отодвинуть от себя медвежью лапу. Не вышло.

‒ Хватит. Пусти, Брайс... ‒ выдавил он, утирая кровь с разбитого носа. Несколько неслабых укусов по рукам и ногам, кровоточащие раны на спине. Кажется, этого оборотня пытались загрызть свои же. Медведь в ответ оскалился так, что мужчине пришлось быстро начать рассказывать: ‒ Они обещали препарат! Я не виноват, это всё Гвиро! Это его идея! Вампиры обещали за сотрудничество дать нам препарат от серебра, мы должны были притащить им двух рысят. Я не знаю, зачем, правда, я не знаю!... Пусти!...

Тут даже у сдержанной Рэми не вышло сдержаться. Глаза её расширились от удивления, но только на мгновение. Выходит, что и правда эти кровососы что-то там мутят в своей лаборатории? Но... Препарат от серебра? Совсем, что ли, рехнулись? Кто же такое оборотням даст, даже если оно существует? Окончательно убедившись, что перед ней полный клинический идиот, Вайс только медленно вдохнула, а затем выдохнула, ещё раз обводя взглядом окровавленную поляну.

‒ С кем из вампиров вы имели дело и что с Исой?

‒ Одного ты вчера прибила, ‒ буркнул мужчина. ‒ Второй вон валяется.

Он кивнул на кучку пепла на траве.

‒ И еще один, черноволосый такой, бледный. Высокий. Какой-то высокопоставленный. Не знаю я, что с Исой. Ее утащили к вампирам.

Медведь на этом месте еле сдержался, чтобы не откусить говорившему ухо. А кошка не была столь рассудительной ‒ в ярости махнула лапой по лицу. Иса не была ей подругой, но за своих она всегда готова была идти до конца.

Черноволосый, бледный... Хорошее описание. Подходит большей части вампиров. И, правда, идиот. Игнорируя нападки Брайса и Руны, женщина тяжело вздохнула. Иса могла быть ещё жива, а значит, что им точно нужно найти эту лабораторию. Только вот… был ещё один вопрос.

‒ Кто перебил вашу шайку? ‒ спросила она у мужчины. И вправду, кто бы мог справиться с кучкой оборотней и вампиром? Да ещё и так кроваво.

‒ Майрико её зовут, ‒ буркнул оборотень. ‒ Ты, наверняка, про неё слышала. Откуда тут взялась, вообще... тут волки ходили. Деревню ближайшую грызли. Может, её вызвали. Про неё слухи нехорошие ходят, вроде она некромант. Договорив всё это, мужчина вздохнул, поёжился ‒ кровь из носа и на спине хотелось вытереть. Но двинуться он боялся: тут были те, кто мог его прихлопнуть одной левой лапой.

Майрико. Это имя должно быть было знакомо каждому оборотню. Рэми слышала разные истории о ней, одна кровавее другой, но чтоб настолько. Эти людишки ‒ опасные создания, даром, что хрупкие с виду. Вайс опустила взгляд на пойманного оборотня. Проку от него больше не было. Он отлично подтвердил то, о чём раньше ей приходилось только догадываться, но оставлять такую падаль было бы глупо. Подняв глаза на Брайса, всё ещё прибывавшего в облике зверя, женщина коротко кивнула ему, давая понять, что с этим можно заканчивать.

Уловив кивок, медведь глухо зарычал, обхватил лапами голову пискнувшего оборотня и крутанул в сторону. Хрустнуло. Голова провернулась на все 360 градусов и остановилась на своём месте. Неживые глаза убитого смотрели точно на Рэми. Отпустив тело, медведь отошёл и брезгливо отряхнул лапы. Кошка неодобрительно зарычала. Мало кто знал, но Руна иногда грызла своих. Был у неё такой заскок. Ей и самой это не нравилось, она пыталась с этим бороться. Но сейчас, когда кровь оборотня была так близко, удержаться было крайне сложно.

Кажется, кто-то там когда-то болтал о том, что месть на самом деле не приносит никакой радости. Ложь. Месть ‒ очень приятная вещь. Тело добитого оборотня осело на землю, лишившись своей опоры и Рэми, бросив на него последний взгляд, обошла, отходя в сторонку.

‒ Дальше к вампирам. Поглядим, понюхаем, решим, как проникнуть. Нужно узнать, что с Исой, и найти лабораторию. Впрочем, возможно, что одно с другим связано.

Сообщив о плане дальнейших действий, темноволосая бросила взгляд на Брайса.

Глава 6. Шпион в логове

Большой город с массивными зданиями, высокими домами и искусственно задымлённым небом. Под землёй есть лаборатория, доступ в которую имеют только её работники.

Город обнесён высокой стеной. У ворот стража, которая проверяет каждого входящего. Это скорее формальность ‒ кому придёт в голову соваться в вампирский город, кроме самих детей ночи?...

Дымовая башня ‒ одна из достопримечательностей города. Самое высокое здание в городе, большая круглая башня, из которой круглосуточно валит густой серый дым без запаха.

Подобравшись к своей цели вплотную, оборотни остались на расстоянии, достаточном, чтоб быть незамеченными. Оставалось только придумать план проникновения. А вариантов было на самом деле не много.

Руна всё ещё пребывала в облике кошки, поэтому Брайсу удалось немного отдохнуть от её шуточек. А вот сам "медведь" уже успел обратиться обратно.

‒ План следующий, ‒ начала Вайс и, убедившись, что все внемлют, продолжила. ‒ Вампиры хотели, чтоб эта шайка подкинула им оборотня. Так что давайте не будем никого разочаровывать. Я обращаюсь, и вы двое сдаёте меня и требуете обещанное вознаграждение. Главное ‒ попасть внутрь, и разведать, что эти бледнокожие там наварили, и кому пришла в голову гениальная идея проводить испытания на оборотнях. Всем всё ясно?

Руна задумчиво смотрела на стену вокруг города. Солнце уже встало ‒ а там, над городом, висел дым. Её это заботило чуть ли не больше самого хода предлагаемых действий. Рыкнув, она красочно потянула носом воздух, поморщилась.

Брайс почёсывал рассечённую бровь.

‒ Они хотели, чтобы им подкинули «мёртвого» оборотня, Вайс, ‒ уточнил мужчина. ‒ Или хотя бы бессознательного. По тебе не скажешь, что ты мёртвая, как ни крути. Да и Руна права: мало ли, что за примеси в этом дыме намешаны... Надо подумать. Либо мы тебя действительно оглушаем и перемазываем кровью... Либо что-то ещё.

Руна недовольно мявкнула.

‒ Что-то ещё? Иначе придётся только искать лазейку. ‒ Да, притворяться мёртвой было довольно рискованно, причём не только для неё, но и для остальных, но в любом случае они не на прогулку по лесу вышли.В раздумьях Рэми тоже обратила внимание на странную башню. Что эти кровососы могли сжигать в таких количествах? Руна как-то странно реагировала на всё, видимо из-за того, что не могла высказаться, но явно хотела.

‒ Руна, обращайся, ‒ велел Брайс, не удерживая ухмылки. ‒ Как, по-твоему, мы будем сдавать Рэми страже?

Кошка ощерилась и мазнула "медведю" по ноге. Тот перехватил её лапу рукой.

‒ Но-но-но, ‒ добродушно фыркнул он. ‒ Потом помахаемся. Сейчас дела. Ладно, я сам отнесу тебя, Рэми. Ты бы нашла, чем нашу подставную измазать...

Руна вывернулась, зашипела на оборотня и молча унеслась к лесу. Ну логично ‒ ведь там полно окровавленных трупов оборотней. Вполне себе материал для качественной подставы.

‒ Перекидывайся. Я отвернусь, ‒ Брайс ухмыльнулся и действительно деликатно отвернулся.

Пожав плечами, Вайс принялась стягивать одежду. Забавно, что оборотни, несмотря на всю "звериность" своей расы, вели себя иногда очень по-человечески. Впрочем, далеко не все, конечно.

‒ Кстати, Руна может взять мои вещи, если что, ‒ предложила женщина и, закончив с раздеванием, обратилась. Через несколько мгновений Брайс мог лицезреть самую обычную смирно сидящую рысь. Кошка принюхивалась и прислушивалась, поводя ушами и ожидая, когда её соизволят "вырубить". Страха, как ни странно, не было. Рэми знала, что уж Брайс с Руной о ней позаботятся. По крайней мере, сделают всё, что в их силах.

Брайс обошёл рысь кругом. Не удержавшись, присел и почесал за ушком, заглядывая в глаза.

‒ Не бойся. Если что ‒ мы тебя вытащим.

А потом вдруг подался вперёд, поцеловал Рэми в пушистый лоб, придержав обеими здоровенными ручищами за ушки. Отстранился, зашёл сзади... бумс. Даже почти больно не было. Тяжеленная лапа опустилась точно Рэми на шею, безошибочно угадывая точку, перекрывающую кислород. Безболезненно и эффективно.

Прошло два дня. За эти два дня Миднайт успела более-менее осознать прочитанное в дневнике, ещё несколько раз увидеться с Рафаэлем. Эксперимент по превращению оборотня в человека продолжался, ту рысь, что препарировала Ли, загрузили в контейнер, и вот-вот должны были принести следующего оборотня. Вампирша была отправлена патрулировать окраину города, возле стены, на всякий случай.

Миднайт не любила утренние патрули, но что поделать ‒ приказ есть приказ. Стены лаборатории ей стали гораздо роднее, чем свежий воздух, однако, она понимала, что вампир с магией в патруле может пригодиться. Хотя…учитывая тот факт, что в город вампиров редко заходят, Ли просто оставалось скучать, стоя на стене и вглядываясь вдаль.

Со дня на день Рафаэлю должен был прийти еще один оборотень для эксперимента. Эту посылку ждали с большим нетерпением, и, кажется, оборотни значительно запаздывали, о чем говорил простой в лабораториях.

Они появились утром, когда там, за стеной выползло из-за лесных ветвей солнце. Высокий крепкий и плечистый мужчина со шрамом на лице и рыжеволосая девушка со вздёрнутым носиком и приоткрытыми губами. Стража что-то спрашивала у оборотней, была чем-то недовольна. На руках у мужика со шрамом лежала рысь. Мёртвая, кажется. По крайней мере, вся в крови.

‒ Мы по заказу, ‒ хмуро говорил мужчина. Девушка угрюмо смотрела в сторону.

‒ Пропустить их. ‒ сказала Ли страже, спрыгивая с небольшой башенки на землю. ‒ Это для Рафаэля.

Миднайт удостоила скептическим взглядом оборотней, бегло осмотрела лежащую на руках мужчины большую рысь и кивнула, одобряя.

‒ Следуйте за мной! ‒ приказала рыжеволосая вампирша, приглашая гостей войти внутрь. ‒ Работаем в обычном режиме! ‒ а это уже ‒ страже.

Стражники, обернувшись, нехотя отошли от ворот и пропустили двух людей в город и снова остались стоять двумя неподвижными столбами.

Сознание возвращалось медленно. Сначала какими-то отголосками фраз. Некоторые голоса были знакомы Вайс, некоторые нет. Потом появилась "картинка". Похоже, Брайс неплохо приложил её. От всей души и с любовью.

В результате осталась только головная боль, но и она должна была скоро исчезнуть благодаря ускоренной регенерации. Впрочем, Рэми не стала подавать никаких признаков жизни. Сначала даже подумывала язык высунуть, но решила не переигрывать. В какой-то момент ситуация показалась жутко забавной. Судя по спору, охрана сомневалась в компании оборотней. Это хорошо. Было бы странно, если бы не сомневались. Ну а потом послышался строгий женский голос, велевший пропустить их, и Вайс ощутила, что её опять куда-то несут.

Брайс держал рысь бережно, аккуратно. Он, кажется, понял, что та проснулась, и подобрался пальцами поближе к её шее, чтобы снова вырубить, если вдруг что. Но пока не стал этого делать.

‒ Нам обещали достойную плату, ‒ выговорил мужчина, шагая вперёд. Девушка шла рядом, не глядя ни на рысь, ни на своего спутника, ни на Ли. Только морщилась: запах вампира ей был неприятен. ‒ Куда мы должны её отнести? Нам можно будет узнать, что с ней будет?

Миднайт знала, что отнести рысь нужно в лабораторию, но вот дальнейших указаний Рафаэль ей не давал. И даже про оплату не заикался. Впрочем, не думала же вампирша, что это просто так и оборотни бесплатно будут поставлять им на растерзание своих же?...

‒ Плату? ‒ переспросила девушка, выныривая из собственных размышлений и вздергивая брови. ‒ Ах, да...Это уж требуйте у самого Рафаэля, а не у меня. Я всего лишь девочка на побегушках.

‒ Несите в лабораторию. ‒ махнула в сторону входа Ли, указывая на большие массивные двери впереди. ‒ А вот насчет того, что с ней будет...

Миднайт задумалась, осекшись на слове. Ну, впрочем, девушка знала, что за эксперимент будет проводить Рафаэль и к чему это должно привести. Вот только оборотням она этого ни за что не скажет. Секрет вампиров должен оставаться только у вампиров.

‒ Вы слишком любопытны для тех, кто поставляет материал. Советую вам не задумываться о ее судьбе.

Вампирша больше не проронила ни слова, показывая оборотням дорогу до входа в лабораторию.

О судьбе оборотней, попадающих в лапы к вампирам тем путём, что сейчас несли её, Рэми так и не узнала. Пока. Судя по всему, вскоре это всё же выяснится. Сознание уцепилось за одно важное слово "лаборатория". Значит, она всё же существует. Что делать, когда они окажутся там? Именно об этом Вайс думала, болтаясь на руках у "медведя". Основной целью было найти Ису, а потом, по возможности, открутить голову тому, кто всё это затеял.

Перед лабораторией их встретил сам Рафаэль, которому какими-то неведомыми способами уже сообщили о прибытии оборотней и о том, что Ли ведёт их к лаборатории.

‒ Стоп, ‒ подняв тонкую ладонь с когтями, приказал он. ‒ Дальше рысь донесут мои слуги. Спасибо.

‒ Плата, ‒ напомнил Брайс.

Рафаэль красиво приподнял бровь.

‒ Плата?... Ах, да. Ли, милая, будь добра, принеси нашим дорогим гостям пузырёк препарата номер семь. Этого хватит.

Рэми почувствовала, что её передают из надёжных, хоть и огромных лап "медведя", кому-то другому. Несколько вампиров "на побегушках" подхватили Вайс и потащили внутрь лаборатории. Оборотни вынуждены были остаться снаружи.

‒ Ах, "№7", значит. Сейчас принесу, господин Рафаэль. ‒ Ли наигранно улыбнулась и, откланявшись, скрылась в дверном проеме. На самом деле она могла обращаться к вампиру куда проще, но нужно же было показать оборотням, что и тут есть некая иерархия. Через пару минут она вернулась, держа в руках маленькую зеленую склянку. ‒ Вот, держите. ‒ Ли улыбнулась уголком губ, протягивая в руки Брайса склянку с препаратом. Серые глаза вампирши осмотрели обоих оборотней, а затем на Рафаэля. ‒ Я еще нужна?

‒ Да, нужна. Выпроводи их... и я жду тебя в лаборатории, ‒ улыбнулся Рафаэль.

‒ Как скажете. ‒ спокойно сказала вампирша, кивая Рафаэлю. Затем сделала легкий кивок в сторону выхода для оборотней и последовала за ними, провожая прочь из города вампиров. Дождавшись, пока оба оборотня выйдут за пределы стен города, отдала пару коротких приказов страже и поспешила вернуться в лабораторию.

Рэми, кажется, положили на стол. Обычный такой стол не то для операций, не то для чего-то похуже. Вампир ходил кругами, примерялся, принюхивался, одобрительно качал головой. Что ответил Брайс, Рэми уже не слышала.

Глава 7. Несостоявшийся эксперимент

‒ Что же мне с тобой-то сделать... ‒ задумчиво спросил вампир, наклоняясь к уху рыси и царапая когтями её макушку. ‒ Ты будешь у меня номер три... Ли? Ли, где ты? Запиши. Эксперимент номер три. Номер три, рысь. Средних размеров. Отметь, что мы оставим её живой. Предыдущие два были законсервированы мёртвыми. Попробуем оставить ей её разум...

Миднайт как раз появилась, в то время, когда Рафаэль осматривал принесенную рысь. Рыжие волосы отчетливо выделялись на белом халате, который она успела надеть на входе. Надо же было подчеркивать имидж лаборанта. Да и не только имидж.

‒ Ты как будто своих бывших жен считаешь. ‒ с усмешкой произнесла Ли, подходя к журналу, чтобы записать данные об эксперименте. Размашистый, но аккуратный почерк заполнил несколько строк журнала под чертой с пометкой №3.

Вампир обернулся и прищурился.

‒ Ну? Сама вскроешь ей череп или мне?...

‒ Хочешь доверить мне столь серьезное дело? ‒ спросила девушка, изгибая тонкую бровь и улыбаясь. Лестно, очень лестно. Все-таки этот скрытый неформализм подчеркивал их с Рафаэлем необычные отношения. Не то дружеские, не то рабочие, не то любовные. Тем не менее, подготовленный скальпель Ли со стола взять уже успела.

Когда когтистая лапа кровососа коснулась головы рыси, Вайс потребовалась вся её сила воли, чтоб не зарычать и не оскалиться. Благо, что совсем скоро тот оставил её в покое и отвернулся. Впрочем, со словами о вскрытии стало ясно ‒ спектакль больше не имеет смысла. Единственной мыслью в тот момент было "Не утруждай себя, Ли, кем бы ты ни была, со вскрытием черепа я справлюсь сама". А потом, юная, с виду, помощница этого недолекаря узрела очнувшегося и поднимающегося на все четыре лапы оборотня позади мужчины. Секунда, и клыки рыси желали сомкнуться на изгибе его шеи, вонзаясь поглубже.

Ли только и успела заметить, когда поворачивалась, что оборотень, которого принесли сегодня утром, набросился на Рафаэля. Вампирша аж от неожиданности скальпель из рук выронила. А если бы она была совсем рядом? Тогда бы пострадал не Рафаэль, а она.

Вампира спасло, пожалуй, то, что он умел быстро реагировать. И если не услышал шаги плюшевых оборотневых лап, то дёрнуться в сторону от придыхания в шею успел. Рыси удалось мазнуть по шее когтями и заставить кровь прорваться сквозь тонкую синеватую холодную кожу. Охнув и рефлекторно вскинув руку к разодранной шее, вампир шатнулся, каким-то мощным усилием дёрнулся в сторону, буквально выдираясь из клыков кошки, и в два счёта взлетел на стену, словно там были ступеньки. У каждого вампира своя магия... Видимо, Рафаэлю были нипочём отвесные поверхности.

‒ Ли... ‒ прохрипел он, зажимая рану рукой и морщась. ‒ В сторону...

‒ И не подумаю. ‒ с вызовом сказала лаборантка, соединяя обе руки, касаясь только подушечками пальцев. Вокруг рыси возникло кольцо из огня, которое поднимало пламя выше, если зверь пытался вырваться из ловушки.

Таки вырвался, зараза! Рысь недовольно рыкнула и прижалась к металлическому столу, шипя и готовясь прыгнуть, но планы её были нарушены. Огненное кольцо окружило внезапно. Зверь шарахнулся в сторону, но огонь был повсюду, и в панике Вайс заметалась по столу, с грохотом переворачивая его, и свалилась на пол, испугано ища выход из ловушки. Инстинкты требовали убраться подальше от обжигающего пламени. Определённые усилия потребовались для того, чтоб взять себя в лапы и обратиться в человека. В результате уже через минуту на полу за опрокинутым столом сидела темноволосая девушка, скалясь и цепко следя за каждым их движением.

‒ Молодец, Миднайт, ‒ прохрипел Рафаэль, одобрительно ухмыльнулся, охнул и спустился на пол. Некоторое время ему пришлось просто стоять у стены, прикрывая глаза и пытаясь прийти в себя. Всё-таки Рэми его знатно покусала... срастаться будет долго, болеть будет сильно, но мы же находимся в лаборатории, верно? Что Рафаэлю стоит сделать какой-нибудь препарат, заживляющий раны от лап и зубов оборотней.

Кольцо пламени тихо вилось вокруг обратившейся девушки, не давая ей вырваться. Вампир опустил голову.

‒ Нас подставили, ‒ тихо сказал он, будто это было непонятно. Мало того, что принесли живого оборотня... впрочем, ладно, живого. Оборотня не раненого: сейчас, когда Рэми обернулась, было видно, что кровь только намазана сверху. ‒ Значит, их раскрыли. Ли, пойдём. Пусть посидит. Всё равно отсюда не вырвется. Заодно подумает над своим поведением...

Голос сорвался. Пришлось сделать паузу.

‒ Меньше надо нашим языками чесать. ‒ отозвалась Миднайт, снимая с себя белоснежный халат и протягивая его обернувшейся рыси. Ходить нагишом по лаборатории не есть хорошо. ‒ Возьми.

‒ Живой оборотень. Живой, сознательный оборотень. Ли, да это же... кладезь для наших экспериментов.

Усмехнувшись, Рафаэль поковылял к выходу из основного зала. Ли незаметно для Рафаэля закатила глаза. Взгляд, направленный на обротницу, говорил ей, мол, что поделаешь с безумным гением.

‒ Кладезь-то кладезь, но он кусается и дает сдачи. ‒ спокойно проговорила Ли, направляясь к выходу. Надо было еще что-то сделать с раной Рафаэля. За оборотня она не беспокоилась, ‒ огненный круг не рассеется без ее воли.

Странно, но вампиры, кажется, только порадовались тому, что рысь оказалась вовсе не мёртвой, и даже вполне здоровой. И настроены они были не так уж агрессивно. Один вон, тот, что был покусан лично Рэми, смотрел на девушку в кругу пламени, будто ребёнок на новую игрушку. А вторая даже поделилась одеждой. Впрочем, такое дружелюбное поведение было явно временным. Совсем скоро эти двое вернутся, и тогда их жажда открытий может вспыхнуть с новой силой. Дождавшись, когда вампиры скроются из виду, Вайс перестала скалиться, поднялась на ноги и надела оставленный халат. Девушка-лаборант, похоже, владела магией огня. Пламенный круг пропустил её руку с белым халатом и даже не подпалил ткань. Чего не скажешь о Рэми. Огонь, окружавший её, был магическим, а значит, погасить его будет не так-то просто. Рэми принялась оглядываться, пытаясь придумать, как избавится от своей "магической клетки".

Придумать, как именно выбраться, у Рэми пока что не выходило. Вокруг была клетка из огня, перевёрнутый стол и плитка пола лаборатории. Кажется, за стеной огня были столы с какими-то бумагами, документами и прочим. Когда Вайс надевала халатик и обходила стол, нога её чуть запнулась об одну из плиточек пола, лежащую не так, как остальные. Было впечатление, что её положили позже, неровно и наспех ‒ край чуть торчал и был явно отодран от основной кладки. Об него Рэми и запнулась. Будто можно было плитку поднять.

Опустив взгляд, она ещё раз наступила на неё и, убедившись, что та явно неплотно прилегает к полу, опустилась на колени и попыталась поднять её.

Плитка послушно, но со скрежетом поднялась. Под ней прямо в полу обнаружился тайник, в котором лежали смятые, разодранные и истёртые временем листочки. Кажется, их недавно брали, а потом вернули обратно ‒ по крайней мере, плитка выглядела так, словно её вот так же оторвали, прочитали это и положили, кое-как заделав.

Складывалось впечатление, что листы были специально разорваны. Это всё очень напоминало чей-то дневник, хотя бы по нескольким сохранившимся первым строчкам.

"Меня зовут Рамина. Сегодня меня пригласил работать к себе в лабораторию сам Рафаэль. Я, пожалуй, буду записывать..."

А у дневника должна быть обложка. Её не было. Стало быть, разорвано было специально. Несколько страниц были вообще нечитаемы. Ли умудрилась прочитать описание эксперимента, очень похожего на тот, что видела в другом зале: оборотня превращали в человека. Девушка писала о том, что получилось не сразу, и что он пообещал ей изменить мир. Ещё удалось прочитать о том, что удачных экспериментов всё больше и больше. И что Рамина боится оборотней. Рафаэль безумец, раз взял за подопытный материал живых существ. Но у него же получилось! А потом началось что-то непонятное.

"Я не знаю, что делать. Мы не хотели вражды с оборотнями. Нам просто не хватало еды."

"Мы хотели сделать себе независимый источник питания".

"Нужно довести эксперимент до конца. Дать им разум. Только оборотни не должны знать, что мы их модифицировали. Пусть лучше думают, что погибли. Они попытаются отомстить за своих погибших."

Дальше снова было нечитаемо.

И несколько последних строк:

"Они сбежали. Все. Рафаэль повелел догнать и вернуть. Люди - так они называют себя, попрятались кто куда, оказались куда умнее, чем мы ожидали. Откуда оборотни узнали о них? Пишу, а внизу крики... Рафаэль отсылает своих людей на поимку его же подопытных... половину уже перегрызли оборотни."

"Они теперь охотятся на нас. Рафаэль, ты этого хотел?..."

"Меня убили"

"Гляди-ка, а этот Рафаэль ‒ та ещё зараза" ‒ пронеслось в голове у Рэми, пока она внимательно пересматривала потёртые листы, найденные под плиткой в полу. Благодаря склонности некоторых особей к ведению дневников всё становилось яснее и яснее. Этот, очередной, найденный ею, похоже, принадлежал такой же лаборантке, как та, что поймала её в огненный круг. Неплохо этому вампиру удавалось пудрить мозг девчонкам. Но забирать у оборотней их суть, их зверя, только ради того, чтоб поесть, это уж было сродни извращению. Чем больше Вайс осознавала, что здесь происходит, тем больше ей хотелось разгрызть этого безумца собственными зубами. А ещё в голове вертелся один вопрос. Выжил ли кто-то из этих "модифицированных"? Это интересовало женщину на столько, что она на время забыла об огне, пылающем вокруг.

Вайс забыла об огне ‒ а тот вдруг начал медленно иссякать и гаснуть, словно заливали водой. Нехотя, шипя, но огненная ловушка становилась всё меньше и ниже, пока не стала настолько незначительной, что Рэми могла спокойно перешагнуть через огонь. Почему это произошло ‒ было непонятно. Возможно, действие магии кончилось.

Впечатлённая прочитанным и тем, что из него "вытекало", Вайс не сразу заметила, что её огненная клетка больше не пылала так сильно, как прежде. А когда эмоции улеглись, женщина с удивлением увидела, что огонь стал слабее и с опаской, но переступила через него, выбираясь на волю.

Суть того, что происходило в этой лаборатории, была ясна. У неё явно было ещё немного времени, чтоб осмотреться. Осмотревшись, рысь заметила, кроме входной двери, наверняка запертой снаружи, ещё одну массивную дверь с какими-то странными узорами на стене рядом. Кажется, это был какой-то код для открытия, потому что без него дверь и не думала поддаваться. Впрочем, она сильно и не ломилась. Последняя дверь существенно отличалась от обычной статистической двери, хотя бы и кодовым замком. За нею прятали явно что-то важное, а как же оставить такое без внимания?

Немного порывшись в округе и небрежно перекинув несколько колб с неизвестным содержимым, Вайс отыскала листы с символами, похожими на те, что имелись на "кодовом замке" рядом с дверью. Ай-ай-ай, как глупо бросать такое где попало. Неизвестно, по какой причине этот листок не был спрятан куда-нибудь. Сверяясь с ними, Рэми по очереди нажала нужные и замерла, ожидая результата.

Так или иначе ‒ Рэми смогла открыть дверь. Послушно разделившись на две половинки и разъехавшись в сторону, дверь открыла рыси странную картину.

Несколько больших прозрачных цилиндрических контейнеров, опутанных паутиной проводочков, заполненных какой-то жидкостью. Они стояли прямо посреди большого зала, окружённые столами с расчётами и документами. В двух контейнерах были... существа, напоминающие людей. Только со вскрытыми головами, рассечённой грудной клеткой и явно находящиеся на подпитке тысяч проводочков и раствора. Под контейнерами находились большие тазы с остатками шерсти. В одном из "законсервированных" тел Рэми с трудом узнала Ису. Второй был ей незнаком. Третий контейнер был пуст и явно приготовлен для ещё одного такого... существа. Для Рэми, если учесть то, что было написано в дневнике.

В какой-то момент Вайс подумала, что лучше бы ей было не знать, что здесь происходит. Мысль была глупой. Ясно, что от незнания лучше бы не было. Возможно, только хуже. Воображение услужливо дорисовало всё, что довелось пережить этим двоим несчастным, одной из которых оказалась... Иса! По спине пробежал холодок. Подходить ближе Вайс не решалась. Да и зачем? Даже от двери было прекрасно видно, что всё, что было написано в тех истёртых листах ‒ правда. Люди ‒ вовсе не люди на самом деле, а оборотни.

Рысь потянула носом воздух и попятилась, возвращаясь обратно в лабораторию и опять роняя что-то. Мысли лихорадочно метались в голове. Все размышления заканчивались одним. Сжечь к чертям это адское место. Огня она боялась, порой панически. Но в эти минуты он казался ей почти спасением. Только он мог уничтожить то, что существовать не должно. Взгляд упал на еле теплящийся огненный круг. Толи юная лаборантка отошла слишком далеко, толи была занята чем-то поважнее и отвлеклась, но он становился всё меньше и меньше.

Несколько секунд потребовалось на то, чтоб принять окончательное решение. Вайс принялась "подкармливать" пламя всем, что попадалось под руку: какими-то записями, стопками сложенными на столах, потом в ход пошли колбы и прочие сосуды с непонятными препаратами. Пламени нравилось. Оно прожорливо поглощало всё, что было предложено и с радостью росло опять, вскоре перекинувшись на ближайшие предметы мебели. Ну а женщина поспешила к двери. Гореть вместе с этой чёртовой лабораторией она пока не собиралась. Впрочем, если и так ‒ лучше уж огонь, чем то, что случилось с остальными подопытными. Прижавшись к двери и приложив ладони, темноволосая сосредоточилась, взывая к стихии. Отклик пришел почти сразу, отозвавшись вибрацией. Поначалу еле заметной, будто где-то вдалеке пробегал табун лошадей, но со временем она становилась всё сильней. Вопрос только в том, насколько здесь крепкие двери и стены.

Лабораторию постепенно охватило огнём. Запищало что-то, спешно погибающее в жадных пламенных языках, по комнате застелился дым. Треснуло стекло одного из контейнеров, зашипел выливающийся раствор. Загорелась паутина проводов. Огонь подбирался к Рэми. Стены дрожали, но не сыпались. Сыпалось что-то снаружи помещения, а сами стены пока были недвижимы.

Окружающее пространство комнаты загорелось настолько быстро, что Рэми начала волноваться, причём с каждой секундой всё сильнее. Огонь уже проник в ту самую комнату с резервуарами и постепенно подбирался к самой поджигательнице. От едкого дыма дышать становилось всё сложнее, а отпереть дверь так и не выходило. Толи нервы не давали достаточно сосредоточиться, чтоб контролировать стихию, толи стены лаборатории были не так просты, какими казались на первый взгляд. Вибрация была немалой и даже ощущалась, как лёгкое землетрясение, но разрушить ничего так и не удавалось, по крайней мере, внутри. По телу прошла мелкая дрожь, возвещая о приближающейся панике, и женщина прижалась лбом к стене, уже подумывая о том, от чего она умрёт, от дыма или всё же от огня?

Глава 8. Конец мира

Выйдя из лаборатории, Рафаэль, шипя, отправился к зданию, которое у них считалось чем-то вроде дома лекарей. Там можно было найти пакетик свежей крови (что лучше помогает вампиру справиться с ранами, чем глоток чьей-то жизни?), посидеть в абсолютной тьме, иногда даже кто-то мог собой поделиться. Лазарет, в общем-то, но как таковой целительской магией вампиры не владели. Учёному явно было плохо, и если бы он мог дышать ‒ дышал бы сейчас тяжело и со всхрипами. А так только плёлся к "лазарету", зажимая разорванное горло, и спотыкался на каждом шагу. Регенерация включилась, но не была же она способна моментально исцелить рану такого размера.

‒ Рафаэль! ‒ окликнула Ли вампира, выбегая из дверей лаборатории. Ей в два счета удалось его нагнать и дать ему опереться на себя. ‒ Прости, я не думала, что эта рысь окажется живой да еще нападет.

Серые глаза вампирши с сожалением посмотрели на раненого Рафаэля. Кто ж знал, что так обернется? Кровь на шерсти была, рысь без сознания, практически не дышала...Миднайт поспешно открыла дверь лазарета, и, войдя с Рафаэлем внутрь, усадила его на первую попавшуюся скамейку.

‒ Можешь покормиться мной. ‒ спокойно выдала вампирша, усаживаясь рядом и перебрасывая рыжие волосы на одну сторону.

Вампир, усевшись и облизнув губы ‒ рефлекторно, это не требовалось, ‒ взглянул на Ли. Его помощница. Так тонко и незнаючи практически повторяющая путь прошлой. В Рамину Раф тоже был влюблён...Стоп, тоже? Чушь, в эту девчонку, Ли, с рыжими кудрями ‒ и влюблён? Да нет, быть не может. Но мысль первая была именно этой. Неужели, правда? Вампир молча отвёл взгляд.

‒ Я сочту это предложение чем-то большим, Ли, ‒ усмехнулся он, опуская руку от шеи. Кровь пятнала его одеяние, оставляли тёмные мазки на коже. Предложение, в общем-то, не несло в себе ничего особенного: всего лишь помощь. Но в данной ситуации...

Девушка лишь незаметно вздохнула, опуская взгляд вниз. Большие серые глаза, обрамленные пушистыми ресницами, уставились в каменный пол. Слова вампира заставили ее задуматься. Неужели она нравилась ему? Или давала самой себе повод, чтобы допускать подобные мысли? Миднайт отбросила непрошенные мысли в сторону и посмотрела на Рафаэля.

‒ Когда-то ты спас меня... ‒ тихо произнесла Ли, подставляя свою тонкую шею с синеватой кожей Рафаэлю.

‒ Теперь моя очередь отплатить тебе тем же.

‒ Это было давно, ‒ поморщился Рафаэль. ‒ Ты до сих пор помнишь?...

Это было невозможно забыть. Рафаэль нашел Ли несколько лет назад, почти бездыханную, лежащую в грязи в овраге, ‒ над ней издевалась толпа юных мальчишек. Обесчестили, очернили и бросили умирать. Но Рафаэль спас ее и подарил новую жизнь. Обидчиков Ли ждало суровое наказание ‒ смерть. Затем он устроил Миднайт в лабораторию и, как оказалось, не зря ‒ в прошлом Ли подрабатывала у лекарей, помогая им создавать лекарства, и занималась вскрытиями трупов.

‒ Такое сложно забыть. ‒ почти оправдываясь, произнесла Ли. В ее глазах читалась некая грусть от накативших воспоминаний. Благо, теперь все воспринимать было намного покойнее, чем тогда. Она смогла пережить это. Она справилась.

‒ Кушать подано. ‒ с улыбкой произнесла девушка, посмотрев заведующему лаборатории в глаза. И все-таки чувство юмора она еще не утратила.

"Кушать подано".

Рафаэль сглотнул и уставил взгляд на тонкую длинную вампирью шею.

‒ Какая ты красивая, Ли, ‒ прошептал он, поднимая руку и обводя пальцем небьющуюся жилку под самым острым ухом. Качнулся ближе, чувствуя запах крови, припал губами к подставленной шее, одной рукой обнимая девушку за талию, а другой откидывая назад свои волосы, чтобы не мешались. Сначала коснулся губами, поцеловал. А уже потом осторожно впился клыками, пронзая тонкую кожу и глотая живительные тёмные струйки крови, прикрывая глаза.

"Таак, Рафаэлю больше живых и брыкающихся рысей не давать. Совсем уже от недостатка крови крыша поехала", ‒ успела лишь подумать Миднайт, прежде чем...кажется, это был поцелуй, да. Теперь вампирша поняла, что имелось в виду под "чем-то большим". Испитие вампиром крови вампира считалось действием очень интимным, которое могли позволять лишь супруги или…любовники.

И Рафаэль не отказался от предложенного, хотя мог.

Как ни странно, сама Ли тоже питала к Рафаэлю неоднозначные чувства. Только умудрялась скрывать их, лгать самой себе, что это не так, и всячески отрицать очевидное. И признание Рафаэля, и кормление, лишь подтвердили догадку Миднайт.

Ли не издала ни звука, когда клыки вампира прорвали ее тонкую кожу. Лишь положила руку на плечо, будто обнимая, прижимаясь сильнее, чтобы умерить боль. Миднайт не шевелилась. Даже не дышала, чтобы, видимо, не спугнуть поглощающего ее кровь Рафаэля. Ей казалось, что если она сдвинется, то Раф исчезнет, словно мираж.

Рафаэль пил долго, увлечённо, и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить себя отодвинуться и не перегрызть Ли шею. Облизнувшись, Раф перебрал рыжие кудри вампирши, нежно обвёл пальцами затягивающиеся две точки укуса на её шее. Взглянул ей в глаза. Чуть искривив губы в усмешке, подался ближе и легко коснулся её губ своими, самого уголка, краешка рта.

Ли аж забыла, как дышать. Если бы у нее билось сердце, то оно бы пропустило пару ударов. Как говорится, замерло. Еще чуть-чуть ‒ и легкое касание губ Рафаэлем превращается в полноценный поцелуй, ставя окончательную точку в их недомолвках. Стыда не было ‒ все так, как и должно быть.

‒ Это благодарность за то, что я для тебя сделала? ‒ прошептала девушка, заглядывая в глаза Рафаэлю. В ее серых бездонных глазах будто читалось удивление сложившейся ситуации.

‒ Ты для меня очень много сделала, Ли, ‒ тихо проговорил Рафаэль, заводя прядку волос вампирши ей за ухо. ‒ Ты... помогаешь мне. Всегда.

Ли молча кивнула, скромно опустив ресницы. Она действительно делала все для него, порой не спрашивая, зачем ему это нужно. Вампирша была предана ему...пусть даже и слепо.

Рафаэль чуть прищурился. Выражение его лица вдруг из нежно-мечтательного сменилось на встревоженное.

‒ Ли... что-то горит.

Действительно. Острое обоняние вампиров не могло не учуять запах гари.

‒ Горит? ‒ с недоумением переспросила Ли, принюхавшись. ‒ Черт, оборотень!

Девушка коротко кивнула Рафаэлю, оставляя его восстанавливать силы, и, рывком открыв дверь лазарета, побежала в сторону лаборатории. Хоть бы не опоздала…

Добралась вампирша до места назначения быстро, несмотря на то, что крови в ее организме значительно поубавилось. Ее вампирский нюх подсказал, что огонь пожрал не только документы, но и их препараты ‒ в воздухе можно было уловить продукты горения химических веществ. Недолго думая, вампирша выбила дверь и, только пару мгновений спустя вспомнила, что она могла бы открыть дверь ключом, который находился в кармане ее брюк. Время дороже. Нужно было успеть спасти хоть что-то.

В лаборатории все было охвачено пламенем, разгоревшимся из остатков ее магической огненной клетки, и в своеобразной «клетке» в углу сидела оборотница, видимо, приготовившаяся сгореть вместе с лабораторией. Рыжеволосая метнула суровый взгляд на жавшуюся к стене Рэми.

К счастью ли или же наоборот, к несчастью, но похоже о Вайс всё же вспомнили. Ну а может, почуяли, что в лаборатории происходило что-то неладное. И радовало только одно, что Рэми не стояла у самой двери, когда та слетела с петель.

‒ Что ты натворила?! ‒ прорычала девушка, собирая огонь в сферу, держа руки на приличном расстоянии (чтобы не обжечься ненароком). Дым быстро начал исчезать, а сфера в руках Ли рассеялась.

Вайс ощутила некое разочарование от того, что всё здесь не сгорела дотла, пусть даже и с ней вместе. Ну а лаборантка, похоже, была очень зла, если не сказать, что в ярости.

Закончив расправляться с огнем, Миднайт пришпилила оборотницу плотным потоком к свободной стене. По ощущениям ‒ держала за горло. И явно сдерживалась, чтобы не сломать шею Рэми.

‒ ЧТО...ТЫ...НАТВОРИЛА?

Надо бы было что-то сделать, защищаться или атаковать в ответ, но всё, на что была способна Рэми в этот момент, это рассмеяться. Правда, выглядело это, скорее, как кашель от удушья, особенно вместе с попыткой убрать от горла несуществующую руку, но успокоиться как-то не выходило. Эта самая "Ли", как её звал тот вампир, который был здесь главным, в ярости выглядела очень забавно. А ещё рысь радовало, что она смогла доставить им хоть какие-то неудобства. Значит, не зря сунулась.

Ли низко зарычала, осматривая то, что осталось от лаборатории. Не стоило ей применять огненное кольцо. Целее были бы. Препараты и документы сгорели, один из образцов был тоже безнадежно испорчен. Ррр, Рафаэль будет просто в ярости и, возможно, ей тоже влетит за недосмотр. Глупая вампирша! О чем она только думала...да и чем? Миднайт в ярости резко направила руку влево, ударяя затылком оборотницу о противоположную стену, и сама бессильно осела на пол. Оставалось дождаться Рафаэля и готовиться к худшему.

Да что ж такое-то?! Кажется, окружающие получают какое-то извращённое удовольствие, когда бьют её по голове... или головой. Вон даже эта девчонка стукнула о стену, отчего у Рэми искры из глаз посыпались, и первое время она не могла понять, что происходит, так как голова сильно кружилась. Ну а потом обнаружила себя уже сидящей у стеночки. Опять. Кажется, эта стена скоро станет ей родной. Вампирша тоже сидела неподалёку, каким-то слегка затравленным взглядом осматривая остатки лаборатории. Даааа, знатно она здесь... Губы Вайс опять растянулись в довольной улыбке. Глаза она прикрыла и откинула голову назад. Так было легче ждать. Чего только ждать? Смерти? Или всё же опытов над собой.

‒ Я конечно понимаю, что вы, кровососы, ребята не из брезгливых, но... Не думала, что вы настолько психи, чтоб такое устроить, ‒ проговорила женщина через какое-то время.

Сидела она, по-прежнему не шевелясь и не пытаясь открыть глаза, будто отдыхала. Голос был чуть хриплым. В горло саднило от едкого дыма, которым она успела надышаться, а ещё на шее до сих пор ощущалась та самая невидимая хватка.

‒ Я бы еще поспорила кто здесь псих. ‒ с раздражением отозвалась девушка со своего места. Фыркнула. На восстановление лаборатории уйдет много времени, если ее, конечно, вообще можно восстановить. И все записи экспериментов, естественно, тоже сгорели.

Рыжеволосая тяжело вздохнула и скосила глаза на Рэми.

‒ Будешь брыкаться ‒ покусаю. И еще ‒ держи язык за зубами. Я знаю, что ты видела наши эксперименты. ‒ девушка кивнула в сторону обугленных контейнеров. Вздохнула. Может быть, удастся вспомнить хотя бы материал последнего эксперимента...

‒ Я бы ещё поспорила, кто кого здесь покусает, ‒ передразнила Рэми свою собеседницу и ухмыльнулась, приоткрыв глаза и скосив взгляд на девушку.

‒ Что, стыдно будет, если кто узнает, чем вы здесь занимаетесь? Хотя нет, вряд ли. Видно же, что никого, кроме своих, вы за разумных не считаете. Играете, ставя свои глупые эксперименты. Ты, наверное, вообще всю свою жизнь в этой каморке и просидела?

Сложно сказать, с чего вдруг Вайс потянуло на эту глупую болтовню. Уйти отсюда вот так просто ей удастся вряд ли. Может, даже и сдвинуться с места не выйдет. А сидеть в тишине... Нет уж. Если можно потратить последние минуты своей более или менее сознательной жизни на то, чтоб достать какого-нибудь вампира, то почему нет?

Рафаэль явился поздно. Слишком поздно, чтобы увидеть, как справляется с огнём Ли, как падает, задыхаясь, Рэми, и как погибает лаборатория. Молча войдя в обуглившиеся руины, он обвёл покрасневшими от ярости глазами то, что осталось. Из перекошенной обожжёной двери во второй зал выливалась вода. Раствор. Разбитый контейнер. Перегоревшие провода. Сгоревшие документы.

Раф молча кинулся куда-то к столу, разгребая сгоревшие расчёты и записи. Вытряхнул оттуда свой журнал, к которому Ли доступа не имела, стряхнул с него сажу и пепел, открыл. Обложка свалилась на пол. Это было уже нечто, непохожее на журнал, прочесть было невозможно ничего, сгоревшие листы скукожились и скрутились. Вампир поднялся, оставляя остатки журнала на полу.

‒ Поздравляю, ‒ тихо сказал он сидящей у стены рыси. ‒ Ты разрушила этот мир. Жить вам всем осталось не более суток. Идиотка.

‒ Рафаэль, прости. ‒ решилась нарушить тишину лаборантка, потупив взгляд. Большие серые глаза с грустью смотрели на остатки того, над чем они работали уже долгое время.

И опять Рэми накрыл приступ хохота. Даже слёзы из глаз потекли. Надо же, как забавно эти кровососы злятся.

‒ Может для тебя это и имеет значение, паразит. Меня вы всё равно убить собирались. Предварительно помучив, но всё же. Так что извини, что не проявляю должного сочувствия.

Тут конечно она чуток схитрила. Потому что кроме неё была ещё стая, в которой были юные ни в чём не повинные рысята. Но мозг женщины пока отказывался мыслить ясно и ответственно, поэтому со стороны она могла показаться отчасти рехнувшейся.

‒ Ну а вообще, сам виноват. Ты ведь не думал, что оборотни простят тебе то, что ты делал с ними, ведь не думал же? ‒ несколько секунд Вайс пристально смотрела в глаза вампиру, а потом опять расхохоталась.

Вообще все эти разговоры о разрушении мира звучали очень глупо и нереально. Разве может мир, который существовал вечно, вдруг исчезнуть?

Рафаэль молча смотрел на свою лаборантку. Потом взглянул на рысь. Ей было смешно. А вот ему ‒ нет.

‒ Ты ничего не понимаешь, ‒ сказал вампир Вайс. ‒ Совершенно ничего не понимаешь.

Он дошёл до той самой плитки, за которую уже заглядывали и Рэми, и Ли. Криво ухмыльнулся.

‒ Кто из вас уже читал это? Вы обе? ‒ уточнил он, вытаскивая из-под плитки дневник прошлой лаборантки. ‒ Так вот, девушки. Это лишь одна сторона. Это дневник той, кого убили по моей оплошности. Вы судите каждая со своей позиции. И, конечно, правы. Ты считаешь, что я изверг, который подвергает оборотней опытам лишь для того, чтобы превратить их в пищу для нас. Ты, Ли, наверно, считаешь меня безумцем, и боишься, что тебя постигнет та же участь, что и Рамину. А тем временем у нас у всех остались сутки. Не больше. Точнее, у вас. Я-то смогу уйти.

Рафаэль помолчал.

‒ Ты знаешь, что ты сожгла? ‒ поинтересовался учёный у Рэми. ‒ Ты сожгла схему функционирования этого мира. Понимаешь? Я теперь не смогу поддерживать мир в равновесии и доделать то, что должен был. Впрочем... Что тебе до этого. Ты же считаешь, что ты права. Жаль. Я уже привык к этому миру и его строению. Он швырнул дневник в сторону. Листочки разлетелись по всей лаборатории. Точнее, по тому, что от неё осталось.

Где-то на задворках сознания до Рэми начинало доходить, насколько они все попали, но то, как этот длинноволосый важничал, разве что бесило и уж никак не вызывало чувства раскаяния.

‒ Ай-ай-ай, такой хороший мальчик, такое важное дело делал и так прокололся. Спрятать получше ума не хватило, да? ‒ огрызнулась женщина, широко улыбаясь.

Своей вины она действительно не чувствовала. Не она заварила эту кашу, и не ей теперь думать об ответственности. Но что-то делать, похоже, было нужно. Хотя, возможно единственное, что им оставалось, так это расслабится и наблюдать конец времён. Во всяком случае, это должно быть зрелищно.

‒ Это была не моя забота. Мне лишь дали задание, ‒ огрызнулся Рафаэль в ответ на слова рыси. ‒ И если ты думаешь, что я буду это расхлёбывать... ты сильно ошибаешься. Всё немного не так, как тебе кажется, и мне за это почти ничего не будет.

‒ Расхлёбывать? Ты? ‒ женщина даже приподняла брови, в удивлении уставившись на темноволосого мужчину. ‒ Свет мой, я не настолько хорошего мнения о тебе, чтоб считать, что тебя всё происходящее хоть сколько-нибудь волнует. Ты сам сказал, что можешь унести ноги в любой момент, так вперёд. Девчонку прихватить не забудь только.

И опять насмешливая ухмылка.

У Рафаэля действительно возникла мысль взять Ли с собой, и Миднайт вполне могла эту мысль услышать, как и все вампиры ‒ из-за дара телепатии.

Ли некоторое время молчала. Сидела, потупив взгляд и боясь лишний раз взглянуть на Рафаэля. Знала, что провинилась, не доглядела, не рассчитывала, что вообще такое может произойти. На Рэми она вообще не смотрела.

‒ Ты не прав, Рафаэль. ‒ твердо произнесла девушка, поднимаясь с пола. Ей хотелось высказаться. ‒ Я считаю тебя гением своего дела. Этот №7, что ты создал, опыты над оборотнями...Безумный гений, творец...Да, я не хочу умирать. И я продолжаю и буду продолжать помогать тебе до последнего, даже зная...зная про участь Рамины.

Вампир был зол на Вайс, и ему было очень жаль Ли, но и как рассказать о том, что на самом деле происходит, он пока не знал...

‒ Гением? В этом я, возможно, и гений. Ты... очень понимающая, Ли.

‒ Могу ли я как-то помочь? ‒ спросила вампирша. У нее оставалась небольшая надежда, что еще не все потеряно. ‒ Я не хочу вот так вот погибать.

Последние слова были произнесены срывающимся от отчаяния голосом.

Наблюдая за лаборанткой, Рэми продолжала хихикать, но уже не так громко, как прежде. Девушка так забавно вела себя с этим вампиром, что Вайс никак не удавалось удержаться от смеха. Толи нервы уже сдавать начали, толи мозги ей всё же вышибли.

‒ Я хочу показать вам кое-что. Вам обеим. Чтобы вы поняли, в чём дело.

Рафаэль вздохнул, отбросил длинные волосы за спину, потёр устало лоб.

‒ Пойдёмте, ‒ и, взглянув на Миднайт и не удостоив Рэми даже мимолётного взгляда, направился к выходу.

В какой-то момент Рэми хотела послать всё к чертям, ведь в любом случае ей и всем остальным в этом мире уже не жить. Ну, почти всем. А потом вдруг подумала, что если жить ей осталось не так много, то почему бы и не прогуляться? Особого страха перед скорой смертью почему-то не было. Возможно, вся суть происходящего так и не дошла до женщины.

Ли же не произнесла ни слова. Возможно, Рафаэль догадывался, что она пойдет с ним хоть на край света, повинуясь его воле. Просто потому, что ей самой так хотелось, потому что она хотела помочь такому, казалось, одинокому вампиру, просто потому, что любила.

Вампирша все также молча откинула назад рыжие волосы, стряхнула остатки пепла с одежды и тяжело вздохнула. Ли прошла вперед, остановилась у двери сгоревшей лаборатории, уже у выхода бросила пренебрежительный взгляд на Рэми и тут же отвернулась, пропуская оборотницу вперед себя, затем вышла следом.

Глава 9. Переполох в Темной Цитадели

Темная Цитадель представляет собой огромных размеров здание, обнесённое высокими каменными стенами серого цвета с множеством бойниц. С одной стороны находится лес, а с другой – город людей.

Как только проходишь через ворота, то попадаешь в место, где совершенно нет ничего уютного или доброго. Все ученики носят одежду тёмных цветов. Ратоборцы – чёрную, лекари – тёмно-зелёную, колдуны – тёмно-синюю.

Растений практически нет, всё выполнено из серого камня, лишь местами пробивается чахлая травка сквозь щели плит.

На главном дворе есть несколько площадок для тренировок ратного боя, а так же несколько столбов, к которым привязывают провинившихся учеников и высекают их розгами.

В главном корпусе находятся бытовые помещения – мыльни, столовая, кладовые и прочее. Всего в Цитадели три башни – Западная, Восточная и Северная. В Западной обитают и учатся целители, там находится лазарет и мертвецкая, где тренируются выучи лекарей. Около башни есть делянка с целебными травами, за которой ухаживают младшие ученики.

Восточная башня принадлежит колдунам, она мрачная и старая, там тоже есть мертвецкая, правда там ученики не тренируются в лекарстве, а учатся поднимать умертвий или просто изучают анатомию нежити.

Северная – башня ратоборцев, в основном, те всё время находятся на ратных площадках, где учатся сражаться на мечах, врукопашную или при помощи магии. Кабинет главы находится в Северной башне практически под самой крышей, туда ведёт длинная винновая лестница.

Своих учеников преподаватели не жалеют, за малейшее ослушание высекают так, что потом остаются шрамы. Жёсткая дисциплина это ещё мягко сказано, она просто железная, в этом месте убивают в людях все человеческое, доброе и хорошее, заставляя осознать, что они – часть огромного и безликого механизма, что защищает обычный люд.

‒ Какого чёрта?!...

Уильям бросал на Майрико гневные взгляды, расхаживая по своему кабинету. Рейна увели сразу же на распределение, лошадь Майрико увели в конюшню, а ей даже не дали прийти в себя ‒ сразу на допрос к Главе.

‒ Какого, я тебя спрашиваю, лешего, ты, Майрико, из рода Велешовых, лучший ратоборец Цитадели, лучшая моя ученица и гордость, посмела поехать в деревню, не сообщив об этом мне?! Чей был приказ? Я тебя спрашиваю! Кто приказал ехать? Ну?! ‒ огрызался Уильям знатно. Майрико знала, что её к столбу привязывать и бить уже не будут, поскольку выпускница, но бросить в темницу могут запросто.

По правде говоря, женщине и слова вставить не давали до этого момента, крича так, что в ушах звенело.

‒ Никшни, сил нет слушать, я, между прочим, устала! Одна против стаи нежити, состоящей из волков, рысей и вампира была, у меня бок распорот, а вместо того, чтобы отвести к целителям, ты отчитываешь меня, как последнюю дуру! ‒ не менее агрессивно отозвалась Майрико, не ожидавшая, что её так примут в Цитадели. И в подтверждение черноволосая приподняла рубашку, под которой были бинты с засохшей кровью. На привалах она мужественно терпела и промывала раны, но это мало помогало, те всё равно воспалились и до сих пор не зажили, доставляя мало приятных ощущений.

‒ Устала?! Устала?!... ‒ взорвался Уильям, подходя ближе к Майрико. ‒ Кто тебя просил туда лезть? Эта деревня самая ближняя к городу вампиров, ты должна это знать! Кто? Тебя?!! Просил?!!...

‒ Мне сказали ехать, вот я и отправилась. Или мне к тебе бегать по каждому заданию и спрашивать можно или нет?! К ноге привяжи, чего уж, чтобы подобного больше не случалось!

‒ Я тебе говорил об этой деревне? Я хоть раз упоминал её? ‒ Не помню я, сказали, что в Лесовке нужен ратоборец и сказали, собралась и поехала, что мне теперь каждого посыльного помнить? ‒ уже более спокойно отозвалась некромантка, морщась и заправляя рубашку обратно. ‒ Людям помощь была нужна, мне прикажете было послать всё лесом и побежать под крылышко к Главе узнавать можно ли? Какой я после этого ратоборец, если веду себя как баба, которая без мужниного решения и пикнуть не смеет?

То, что она и была девкой, Майрико не смущало, ратоборцы существа бесполые, оборотню всё равно кого жрать ‒ мужчину или женщину.

Он застонал, закатив глаза, и стиснул кулаки.

‒ В темницу бы тебя отправил. Идиотка!... А если бы их было больше? Вампир, рыси и волки? Их могло быть больше! Куда больше!... Если они снова начали собираться вместе ‒ кто знает, чем всё обернётся!... Пошла вон, слышишь меня? Вон отсюда!... Чтоб не видел тебя ни сегодня, ни завтра!... Пока не придёшь в себя! Воооон!!!..

‒ Какая трогательная забота, а, главное, сколько благодарности за то, что я в одиночку вырезала почти целую стаю. Кстати я нашла записку, как остынешь ‒ поговорим, содержание её весьма интересно, твоего авторства между прочим.

А когда Майрико уже уходила, ей в спину словно камнем прилетело:

‒ Прикажу допросить всех посыльных. Того, кто тебе велел туда ехать, убью. Свободна.

Услышав про "убью", женщина скривилась.

‒ У тебя не так много людей Уильям, чтобы убивать всех подряд, не делай глупостей, хотя не мне тебя учить, поступай, как знаешь.

И достаточно громко хлопнув дверью, Майрико вышла, саданув кулаком по стене от ярости. Она не понимала, почему Глава так отреагировал, но настроение было испорчено. Раны на боку неприятно тянули, напоминая о себе и заставляя черноволосую морщиться, когда становилось совсем уж больно. Приняв решение отправиться к целителям, женщина направилась в Западную башню, надеясь найти кого-то из лекарей, чтобы её подлатали. А ещё хотелось есть и вымыться с дороги, а затем спать. Очень долго спать.

Её комната находилась в башне ратоборцев, запертая на ключ, но до того как пойти туда, нужно было выполнить остальные дела. А ещё нестерпимо хотелось вернуться в кабинет к Уильяму и пару раз дать ему по лицу, не взирая на то, что он Глава и её наставник, она не понимала и была крайне обижена на него, праведно негодуя и не понимая за что заслужила подобное обращение.

По дороге к западной башне Майрико увидела собирающую во дворе какие-то травы Риину. Девушка была способным целителем, талантливой травницей и старательной ученицей. Правда, ей тоже частенько влетало от учителей и розгами, и железками, но она умудрилась пока что не потерять своё человеческое "я" и сохранить индивидуальность. Руки её всегда были перемотаны бинтами, скрывающими незатягивающиеся раны от побоев, на поясе всегда, где бы она ни была, висели две сумки ‒ одна с травами, другая с готовыми настойками и лекарскими инструментами. Волосы убраны назад и перехвачены тяжёлыми железными обручами. Выцветшее платье было не тёмно-зелёным, как положено по стандартам Цитадели, а грязновато-серо-голубым, но девушку это не смущало. Она увлечённо перебирала собранное, когда увидела вдруг Майрико, морщившуюся чуть ли не на каждом шагу.

‒ Мира вам. Вам нужна помощь? ‒ почти равнодушно спросила Риина. Их так учили: быть спокойными и равнодушными ко всем окружающим. И даже если очень хочется сорваться и кинуться помогать ‒ выяснить прежде, требуется ли это.

Неодобрительно глянув на аляповато по стандартам Цитадели одетую девушку, Майрико кивнула, отвечая на её вопрос. Ну, что дали, то дали. Платье Риина себе не выбирала, носила то, что выдали. Значит, не было другого, или по какой-то причине нужно было именно такое.

‒ Не помешала бы, рысь разодрала бок. ‒ женщина взглядом указала на слегка вздыбившуюся от бинтов под нею ткань рубашки, где ныли раны оставленные когтями оборотня.

От мыслей, что сейчас снова придётся отдирать присохшие и пропитанные кровью от воспалившейся раны, Майрико вздохнула, не то что бы она себя жалела, ратоборцы – люди, давно привыкшие к ранам, осознающие, что всякая вылазка или битва против нежити может стать для них последней, но сейчас не сильно хотелось, чтобы кто-то тыкал пальцем в твои ранения. Единственным желанием было лечь и уснуть, настроение было где-то на отметке ниже нуля, разговаривать с целительницей желания не было, по природе женщина была немногословной, а уж в плохом настроении могла молчать по несколько дней кряду.

‒ Рысь? ‒ переспросила девушка, будто не расслышала. Подойдя поближе, взглянула на лоскуты, присохшие к ране. Обвела пальцами по воздуху, не касаясь, чтобы не занести никакой грязи, кивнула сама себе, и, развернувшись, пошла к башне. ‒ Пойдёмте, я обработаю раны и дам вам лечебную настойку.

‒ Рысь. ‒ ещё раз и даже без раздражения повторила Майрико, зашагав за целительницей, усталость уже были практически осязаемой, она словно давила на плечи, хотелось побыстрей со всем разобраться и упасть на кровать в своей комнате, а затем спать, долго, очень долго. Наверное, никто кроме ратоборцев не тратит так бездумно всё своё свободное время на сон, хотя на что им ещё тратить? Семьи нет, друзья такие же, как ты сам, в город не выйти, косится народ, словно на прокаженного. Семья…

Некоторые пытались завести семью. Глупые, нет у воинов родных и быть не может, слабость это, а слабым не место в Цитадели. Да и какой муж из мужчины, который может умереть в любой поездке или вернуться калекой? А жена? Курам на смех, жена, что не носит кос, жилистая, в штанах и при оружии днём и ночью. Вот у целителей иногда выходило завести семью, другая направленность работы, менее опасная, в них даже иногда остаётся что-то человечное.

Майрико было не жаль себя, не жаль других, просто… Какая-то странная тоска периодически сжимала сердце, не то что бы она хотела прямо сейчас облачиться в платье, отрастить косы и родить ораву детей, нет, просто было жаль. Жаль, что её судьба сложилась именно так, всё ведь могло получиться по-другому. По дороге женщина встретила нескольких знакомых воинов, приветственно кивнув тем и отметив, что у тех в глазах и в душах такая же пустота, им даже нечем поделиться друг с другом, выпиты до дна, ничего живого в них уже не осталось, даже если такой человек кого-то полюбит, ему нечего отдать в ответ, пуст, как дырявое ведро. А вот молодые выучи, особенно первого и второго года, были ещё живыми, с блеском в глазах. И как ни странно они раздражали некромантку. Возможно тем, что ещё надеялись или верили, что всё будет хорошо, или тем, что пока они ещё жили, а она нет.

Наконец, они дошли до башни целителей, и Майрико поднялась по лестнице вслед за девушкой, ожидая дальнейших указаний. На душе было паршиво, плакать она разучилась давно, поэтому было вдвое паршивей.

У Риины была своя комната, небольшая, но со всем необходимым. Жёсткая узкая кровать, стол, стул, шкафчик со всяческими инструментами и пузырьками. Небольшое узкое окно, такое, чтобы проникающего света хватало для освещения, но не более. Риина молча указала Майрико на стул, сама же прошла к шкафу, достала бинты, лечебную настойку, небольшой тазик для воды. И вышла в коридор, чтобы набрать воду. Её не было несколько минут.

‒ Приподнимите рубашку, ‒ велела она, присаживаясь возле Майрико и опуская чистую тряпицу в воду.

Обработка раны была где-то на середине процесса, когда за стеной послышался шум и крики. Риина невозмутимо продолжала свою работу. Окровавленные холстины она уже сняла и теперь мазала раны мазью, а после, по краям ‒ настоем. Оставалось только перебинтовать. И ей было всё равно, кто там шумит. Выучка.

Женщина послушно выполняла указания целительницы, она уже не раз попадала в их башню, что поделать, специфика работы. Крики, что раздались из-за стены, не удивили Майрико. Может, перебинтовывают какого первогодку, которого упырь погрыз или высек наставник. Она и сама не раз получала от Уильяма плетей в те времена, когда была ученицей, на спине до сих пор остались длинные белёсые шрамы от смоченных в воде розг. Воспоминания не были ни приятными, ни грустными, просто события, что были в её жизни. А эта девушка обращалась к ней столь официально, хотя она же младше её, да и выглядит Майрико весьма устрашающе. Женщины ратоборцы и так редкость, а она ещё и некромант.

Действия целительницы не были приятными, но Майрико терпела, да и всё было не столь уж плохо, бывало хуже, чего уж, когда ей на первых годах обучения оборотень превратил лицо в какие-то ошмётки, было намного больней. Теперь вот, криво сросшаяся губа и парочка шрамов, а тогда это казалось вселенской бедой, теперь она уже так больше не печётся о сохранности своего тела. Ради чего или кого? А тогда молоденькая девушка долго рыдала, разглядывая уродливый свежий розовый шрам на лице, не понимая, почему наставник усмехается с её горя. Сейчас поняла.

‒ Спасибо. ‒ коротко поблагодарила женщина целительницу, поднимаясь с кушетки и раздумывая куда пойти. Либо в мыльню, либо в свою комнату, чтобы поспать.

‒ Мира вам, ‒ отозвалась целительница, убирая за собой окроплённые кровью бинты и лекарства.

Когда же Майрико вышла из комнаты, на неё буквально сразу же налетел Рейн, буквально врезался в неё. Глаза у него были перепуганные.

‒ На, держи, ‒ почему-то перейдя на "ты", он сунул ей какой-то ключ в руки, оглянулся. ‒ В кабинете главы есть дверца слева. Открой. Ты меня не видела.

И он улепетнул дальше по коридору. Следом за мальчишкой мчалось несколько надзирателей, вопящих что-то о том, что мальчик без спросу заглянул в кабинет Главы и будет наказан. На Майрико они не обратили ровно никакого внимания.

Удивлённо проводив глазами Рейна, женщина сжала в ладони ключ и нахмурилась. Что здесь происходит? Почему только привезённый сюда мальчишка приносит ей ключ от какой-то дверцы в кабинете Уильяма? Для дисциплинированной Майрико это было как-то неправильно, выбивалось из её модели поведения, и именно поэтому у той сейчас царил сумбур в голове. Пойти к Главе и отдать ключ или всё-таки посмотреть что там? Если бы не их ссора, то некромантка не задумываясь, выбрала бы первый вариант, но после того, что произошло сегодня в кабинете…

И женщина зашагала в сторону башни ратоборцев, одновременно успокаивая бунтующую совесть, которая прямо-таки грызла ее. Вот и дверь кабинета Уильяма, не заперта, хотя тот редко закрывает комнату на замок, никто не смеет даже помыслить о том, чтобы ослушаться его. Воровато оглянувшись, Майрико зашла внутрь, находя глазами ту самую дверку, о которой говорил Рейн и вставляя ключ в замочную скважину. Дверь поддалась и негромко скрипнула, отворяясь, внутри лежал какой-то журнал.

Открыв его, Майрико увидела записи Уильяма. Он писал о том, что основал Цитадель, и уже пришли первые ученики. Из тех же, с кем сбежали люди. Писал о том, что надеется в дальнейшем убить своих создателей и самим иметь власть над миром. А заодно убить и оборотней, чтобы нечисти не было. Далее шли рассуждения о том, что оборотни, в общем-то, даже помогли, но Уильям желает воспитать охотников на нечисть и не пощадит никого. Одна запись была посвящена дню рождения сразу нескольких детей. Уильям был рад и говорил, что наконец-то "начали плодиться".

Была здесь и запись о Майрико. Подробно описывалось всё её обучение, то, как Уильям решил сам взять за её обучение. А дальше было что-то несущественное ‒ о том, что уже больше пятидесяти лет прошло, и его план работает, людей много, и вражда с вампирами в самом разгаре. И с оборотнями тоже.

А потом было о Лесовке. Уильям писал, что перехватил очередного голубя и не позволит никому узнать, что именно Лесовка стала первым пристанищем первых людей. Он не позволит никому туда ехать. Ему плевать на эту деревеньку, никто не должен знать, откуда взялись люди. Никто не должен знать, что охотники на нежить охотятся на своих же создателей. Далее шла ругательская запись о том, что кто-то отправил Майрико туда, и она могла узнать всю правду, Уильям, кажется, готов был Цитадель разнести, пока это писал ‒ чуть ли не продирались страницы под пером.

И последнее было странным и коротким.

"Рейн. Рейн, он странный мальчишка. У него способности ко всему, я не знаю, куда его отправлять".

Скользя взглядом по исписанным страничкам, женщина хмурила брови, что здесь вообще творится? Цензурных слов уже явно не хватало, потому-то Майрико и молчала, пытаясь понять, стоит ли ей беспокоиться по этому поводу. И, похоже, стоило, потому что конец, где было написано про Рейна, заставил её крепко сжать в руках журнал, да так, что костяшки пальцев побелели.

Не знает он куда отправлять, да что ты, каков Глава, ворон не считает, крутит тут какие-то свои тёмные делишки, а ратоборцы и маги гибнут, отдают себя целиком Цитадели, жертвуя всем, чем только можно, а он месть вершит, мститель великий.

Злоба кипела, а практически животный рык клекотал где-то в груди, сейчас женщина бы была даже рада, объявись здесь Уильям, вмазать тому по лицу было самым желанным на данный момент. В голове вдруг проскочила мысль, а не выкрасть бы Рейна и не уехать к чертям из этой Цитадели, но это было плохое решение, принятое на эмоциях, хотя и не лишённое толики смысла.

Стоило лишь дочитать женщине последние строки, как рядом с ней появился мальчишка, о котором она только что думала. Ничего не выдало его появления, ни колебание воздуха, ни его дыхание. Если бы он пожелал ‒ она бы никогда не узнала, что он здесь. Однако, не это было целью.

Мальчик легко коснулся плеча Майрико, обращая на себя внимание. Вздрогнув от неожиданности, женщина перевела взгляд на появившегося перед нею мальчишку, не понимая, как он тут оказался, и почему она не услышала звука его шагов.

‒ Глупо вышло все, ‒ выдохнул он, нахмурив брови. Его выражение лица было нехарактерно для ребенка. Слишком серьезное, слишком понимающее, слишком внимательным был взгляд и в нем читалась… Усталость? Раздражение?

‒ Теперь ты знаешь, кто такой Уильям и что он сотворил. А ведь все должно было быть не так... Далеко не так. Но черт! ‒ зашипел юный, ‒ вы, люди, это просто катастрофа какая-то! Идеи из пустого места, война там, где должен быть мир. Как все до этого дошло? ‒ он не кричал, нет, но ему и не было нужно, ‒ я убью этого поганца, ‒ оскалился далеко не по-детски мальчик, а потом вдруг успокоился и сел прямо на пол, не особо заботясь о чистоте одежды.

Всё происходящее никак не могло уложиться в голове у женщины, слишком давно она привыкла жить по установленному порядку, неизменному и незыблемому в её понимании, а сейчас всё это рушилось, словно карточный домик, вся её опора, что до этого казалась самым прочным, что есть в этом мире на самом деле оказалась не прочнее тоненького стёклышка.

‒ Ты готова выслушать все, что я скажу? ‒ серьезно спросил черноволосый, смерив женщину внимательным взглядом темных глаз.

Слова ребёнка… Хотя был ли это действительно ребёнок? Его слова не укладывались в голове, почему Рейн говорит о людях, словно о каких-то подопытных животных, словно сам к ним не относится и что он собирается ей рассказать. Головная боль сдавила виски, словно у неё на голове был обруч из раскалённого металла, слишком всё было непонятно, слишком многое произошло за один день, поэтому организм защищался, как мог, от всего здесь происходящего.

Помассировав виски костяшками пальцев, некромантка кивнула, соглашаясь, говорить не хотелось, ни с этим… существом, ни с кем-либо другим. Одним единственным желанием сейчас было вернуться в свою привычную жизнь, где она всецело верила Уильяму и другим наставникам, где чётко знала кто друг, а кто враг и не было никаких странностей и повёрнутых на мести людей, чужих журналов со страшными записями и всего того, что навалилось на неё сегодня.

‒ А вы и есть… Подопытные. Только не кролики. Те хоть никому пакостей не делают и не убивают других за различия в цвете шерсти и размере ушей, ‒ Рейн даже не собирался скрывать, что читает мысли. Наскрывался уже. Надо было раньше вмешаться. От злости мальчишка саданул кулаком по стене, оставив там характерную вмятину.

‒ Ваш мир, скажем так, эксперимент. Попытка создать общество, живущее в мире и равновесии, из трех противоположных рас. Однако, этот сукин сын, ‒ юный Бог не стал особо церемониться со словами, ‒ своими грязными лапами и по своей тупости такого наворотил, что когда я это увидел, волосы дыбом встали. Но не успел вмешаться, как разнесли к чертям лабораторию и все записи ушли далеко на север. А этой колбе, ‒ не совсем понятно для некромантки выразился темноглазый, ‒ осталось всего 24 часа до того, как накрыться медным тазом. Вместе со всеми вами. И я уже ничего не могу сделать, чтобы спасти именно мир!

Мальчишка ругнулся и аж зубами скрипнул.

‒ Единственный для вас шанс ‒ узнать правду. И она, как видишь, далека от приятной. Ваш мир создан искусственно, вначале в нем должно было быть три расы, которые должны были вместе жить, но потом мой тупой ученик вмешался в ход вашей эволюции, а затем и вы сами себе подгадили созданием охотников на нечисть и этой Цитадели. После уничтожения лаборатории запустился механизм детонации и вскоре этот мирок останется только воспоминанием, если хотя бы оно останется вообще, ‒ четко и зло, сверкая глазами и расхаживая туда-сюда высказывался черноволосый.

Боль в голове становилась только сильнее, господи, зачем он ей это рассказывает? Как будто простой ратоборец, у которого вообще нет власти в этом мире, может что-то исправить. Мир умрёт? Ну что же, если это существо не сумасшедший и не плод её помутившегося сознания, то умрёт и умрёт. Женщина уже не цеплялась за жизнь, когда ты живёшь, всё время готовясь умереть, то как-то пропадает страх смерти, она видела гибель своих товарищей и каждый раз, когда отправлялась на очередное задание понимала, что может сегодня её останки (если они вообще будут) могут привезти в цитадель завёрнутыми в грубые холстины. А могут просто сожрать звери, тут уж как повезёт.

‒ Я узнала правду, дальше что? Кому она нужна, эта правда? И почему я? ‒ слегка осипшим голосом задала Майрико вопросы, которые, впрочем, отчасти были даже риторическими. От эмоциональности мальчишки сделалось неприятно, некромантка не любила чужие эмоции, видеть их и ощущать было по ощущениям сравнимо с тем, что тебя взяли и головой в ледяную воду засунули.

‒ Чего ты хочешь от меня? ‒ раздельно и чётко выговаривая каждое слово задала Майрико вопрос прямо в лоб Рейну, ей была неинтересна его полемика, эти объяснения. Мир умрёт через 24 часа. Вот, весь его монолог уместился в одну фразу, так чего же надо этому существу, что сейчас суетится и рассказывает ей о собственной неудаче и потери любимой игрушки? А говорил паренёк об их мире, словно у него отобрали любимую куклу, создали мир… Как глупо, они ‒ чей-то эксперимент. Плевать. На всё. Весь мир рухнул в эти несколько часов, всё, что раньше казалось вечным, стало прахом, а раз так, то ей просто плевать. Цепляться за жизнь, где ты подопытная мышь? Нет, спасибо, к чёрту.

‒ НУЖНА! ‒ крик мальчика разнесся по всей Цитадели, как весенний гром, а его глаза буквально засверкали, он окутался тьмой, по которой пробегали молнии, ‒ ты заботилась обо мне и хотела спасти. Не все в этом мире окончательно превратились в дерьмо, и именно их я хочу спасти. А ты мне в этом поможешь, ‒ он не спрашивал, а приказывал. Как Бог, как создатель, как высшее существо и его не интересовало, что женщина может испытать боль от проявления его силы.

Крик мальчика можно было сравнить с тем, как кто-то по одному разрезает тупыми ножницами нервы, хотелось послать всё к чёрту, но нет, существо пристало к ней, словно приклеенное. Она ему поможет. Ага. Конечно. Десять раз. Выглядел сейчас Рейн устрашающе, но на удивление страха перед ним не было. Возможно, это было от обречённости, которая уже захватила женщину с головой, а может и от того, что она просто не могла считать ребёнка опасным или хотя бы равным ей противником.

‒ И ты пойдешь со мной, ‒ от такой эманации силы воздух начал дрожать, как в летнюю жару, а пальцы мальчишки крепко сжали ладонь некромантки, ‒ увидишь, что должна.

Злость переполняла всю сущность Бога, и он даже не пытался бороться. Проклятия слетали с его губ одно за другим, на разных языках, которые только мог знать тот, кто живет много тысячелетий и видел и создал не один мир. Схватив женщину, он начал исчезать из Цитадели, вместе с ней, чтобы появится в Лаборатории и показать ей, что наделал его ученик и что происходит с миром.

Внезапно в одном месте в Лаборатории воздух потемнел и соткал тонкими нитями фигуру мальчика, держащего за руки женщину. Однако, милое детское лицо было наполненное яростью и перекошенное от избытка негативных эмоций. Стоило ему и его спутнице оказаться в этом помещении, как он тут же ее отпустил и махнул рукой, обводя обгоревшее помещение взглядом.

‒ Вот, это лаборатория, из которой мой ученик, будь он неладен, натворил своих дел и наблюдал, как ваш мир гибнет. Вместо того, чтобы хоть как-то мне сообщить или попытаться все исправить. Здесь он создал людей из оборотней, и с его попустительства началась вся эта хрень. Смотри, ‒ жестко приказал он некромантке, ‒ смотри и навсегда запомни, ‒ он указал ей, ‒ к чему может привести тупость и глупость. Целый мир погибает из-за двух идиотов. Здесь были системы, схемы, записи. Все к псу под хвост.

Бог был зол. По настоящему зол и готов еще раз предать все огню. С его пальцев уже срывались язычки пламени. Но конец уже и так был близок.

Глава 10. Край мира

Там, где заканчивается лес, что скрывает в себе пристанища оборотневых стай, там, где заканчиваются стены, окружающие город вампиров и город людей, там, где солнце садится и, теряя равновесие, падает за горизонт...

Там обрывается мир. Мир, что привычен и знаком и Майрико, и Рэми, и Ли. Просто обрывается и прекращается, перестаёт быть, натыкаясь на огромную стеклянную стену, прозрачную, нескончаемую и явно закруглённую. За стеной ничего не видно, кроме мутноватых отражений деревьев, как в натёртом до ледяного блеска оконном стекле. Если поднять голову, то можно увидеть, что стена кверху, там, где начинается небо, чуть сужается, ‒ солнечные лучи имеют другой угол преломления, словно скользят по изгибу стеклянной поверхности, хотя этого изгиба почти не видно. И, если прищуриться и попытаться напрячь зрение, то можно увидеть где-то в центре неба вместо привычных крупных звёзд и облаков ‒ пустоту.

Рафаэль медленно приближался к "краю мира". В том, что девушки пойдут за ним, он даже не сомневался. И хорошо, что к этому пресловутому краю возможно было дойти, не выходя из города, а то гореть бы вампирам на солнце...А так задымление сделало своё дело.

‒ Вот, ‒ будто было не видно, проговорил учёный, постучав по стеклу костяшкой пальца, вздохнул. ‒ Это край вашего мира.

Прогулка по воздуху, хоть и относительной свежести, всё же помогла Рэми немного прийти в себя. Идти пришлось не так уж и долго, и когда они добрались до пункта назначения, женщина удивилась тому, что раньше никогда не знала об этом месте. Нет, может кто-то и предполагал, что их мир имеет край, но не настолько же буквально! Хотя, в этом, скорее всего, не было никакой странности. Оборотней интересовало только благополучие их стаи и ничего больше, если оно им не угрожало.

Ли шла сразу позади Рафаэля. Ни на кого не смотрела, устремив большие серые глаза вдаль, на горизонт. Вампирша все пыталась разобраться в ситуации, которая приобретала запутанный вид. Девушка подняла глаза наверх, дабы рассмотреть, где они находились все это время. Край мира от стука костяшкой по стеклу издал звон. Вот те раз.

Тонко усмехнувшись, он облокотился на стекло спиной, скрестил руки на груди и вопросительно взглянул на вампиршу и рысь.

‒ Ничего не напоминает?... ‒ поинтересовался он. Возможно, они сами смогут понять, в чём дело?...

Всё это казалось Вайс настолько странным, что она не удержалась, и, подойдя ближе к этому самому краю, постучала по невидимой стеклянной стене. "Край мира" отозвался недовольным звоном, и рысь только хмыкнула, заинтересованно осматривая препятствие. Прижав ладонь, прошлась чуть в сторону, попыталась рассмотреть, что по ту сторону, потом задрала голову вверх.

‒ Мы что живём в бутылке у какого-то пьянчужки? ‒ задумчиво выдала темноволосая, всё ещё смотря вверх и делая несколько шагов назад.

‒ Лабораторная колба? Это шутки? ‒ Миднайт с удивлением в глазах уставилась на Рафаэля.

‒ Почему же у пьянчужки, ‒ ухмыльнулся Рафаэль. ‒ Вполне себе у хорошего чело... эээ. Существа. И нет, Ли, не шутки.

‒ Мы в какой-то лаборатории и наш мир ‒ это результат эксперимента... ‒ Ли внезапно замолкла, кажется, поняв, в чем тут соль. Рафаэль, был заведующим лабораторией, зато та, в которой они сейчас находились, была в гораздо больших масштабах. И наверняка ей кто-то управлял.

Вампир вздохнул, отшагнул от стенки и задумчиво сцепил пальцы рук в замок.

‒ Да, результат эксперимента. Удачный. До меня... ‒ последнее было сказано с каким-то сожалением. ‒ Теперь вы понимаете, почему мир скоро погибнет? Сожжена лаборатория, сожжена схема функционирования этого мира. Без должного надзора этот мир просто перестанет существовать через 24 часа. Уже меньше. Моей задачей было создать людей... Оборотни и вампиры были созданы до меня. У меня получилось, но неудачно. Я хотел повторить эксперимент, и вот чем это кончилось...

Рафаэль перевёл злобный взгляд на Рэми.

‒ Если бы ты не сожгла лабораторию, ничего бы этого не было. Ты что, думаешь, я выбираю свои задачи? Я? Серьёзно так думаешь? Это не ваши игры, господа оборотни и вампиры, вовсе не ваши...

Мужчина вздохнул и замолк.

‒ А, то есть я должна была тихо-мирно ждать, пока вы двое меня препарируете? ‒ Вайс выразительно посмотрела на обоих вампиров. ‒ Вы точно с головами не дружите, ребятки.

Фыркнув, Рэми провела пятернёй по волосам, убирая их с лица.

‒ Ну так и почему ты ещё здесь, ммм? Неужели у "существа" нет больше пробирок? Не пора ли тебе уматывать? ‒ эти вопросы посыпались уже на Рафаэля.

В какой-то момент пришло ещё и раздражение. Женщина не совсем понимала, откуда оно взялось. Может быть, появилось в результате безысходности, которой веяло от всей этой ситуации. Почему-то очень жаль стало Брайса и Руну. А потом ещё и всех остальных. А потом Рэми запретила себе думать об этом. Её вина в том, что произошло, была весьма относительной. Да и вообще всё это не имело значение, если сделать больше ничего нельзя.

Рафаэль оскалился на слова Рэми.

‒ Да потому что мне жаль вас. Жаль вас всех. Я постараюсь что-нибудь исправить... Ты вообще не должно было оказаться в лаборатории живой.

А вот слова о жалости Рэми очень удивили. Всё это время вампир делал вид, что ему вообще всё равно. Хотя, может это только ей так показалось. При упоминании о том, что рысь должна была оказаться в лаборатории уже мёртвой, женщина только лишь закатила глаза, окончательно убеждаясь в том, что это существо, стоящее перед ней, неисправимо. Видимо, жаль ему было не всех, а только через одного. Ей богу, странное существо. Впрочем, долго размышлять о его характере Вайс не позволили.

‒ И что мы должны делать? Ты же не просто так нас сюда привел? ‒ вампирша фыркнула. ‒ Не наши игры...а чьи тогда?

‒ Что же до твоего вопроса, Миднайт... - вампир ухмыльнулся, глядя куда-то в сторону, за спины девушек.

‒ Вон. Тот, кто умнее, чем я. Это были его игры... мой учитель, ‒ Рафаэль последнее проговорил едва слышно. А потом и вовсе опустил голову, сцепляя пальцы с длинными когтями в замок.

Когда же Рэми и сероглазая вампирша обернулись, то увидели явно обозлённого вихрастого мальчишку, черноволосого, с большими внимательными глазами, одетого в какие-то обноски. Рядом с ним, озираясь, шла молодая женщина в чёрном, периодически пытаясь вырвать руку из пальцев парня.

‒ Отпусти, я всё поняла, ‒ процедила Майрико. ‒ Кто это? Где мы? Что за стена? Сначала ты мне говоришь, что нас создали, потом ведёшь в лабораторию и показываешь, что всё сожжено, а теперь приводишь к какой-то стене?!...

‒ Рейн, я, право, не знал, что всё так получится... ‒ делая шаг вперёд к мальчишке, бормотнул вампир. ‒ У меня же получилось, они просто сбежали...

‒ Мразь!!... ‒ вдруг выкрикнула Майрико, забыв, что вообще-то владеет магией, и просто ударив Рафаэля по лицу. Того шатнуло. ‒ Так это ты во всём виноват? Ты? А это что ‒ тоже твои эксперименты?...

Кажется, она уже поняла, что перед ней ‒ тот самый предмет разговора, что был у них с мальчишкой.

‒ Глупая женщина, ‒ огрызнулся Рафаэль, взмахивая рукой в сторону некромантки. Ту просто сбило с ног.

‒ Не трогай ее, ‒ внятно, по слогам, выделяя каждый, произнес тот, кого называли Рейном, ‒ ты и так уже натрогался, щенок, ‒ удивительно, но ярость Бога больше не выражалась ни голосом, ни его видом, исключая пожалуй глаза, которые превратились в провалы Тьмы. В остальном, говорил он равно, без каких либо эмоций. А стоило ему предупредить вампира, чтобы тот не смел даже прикасаться к некромантке, как юноша утратил к нерадивому ученику какое либо внимание. По крайней мере, так казалось.

‒ Это, ‒ кивнул Бог на стенку, подходя и преувеличено театрально пару раз стуча костяшками пальцев о стекло, давая всем возможность услышать глухой звук, ‒ Край мира. Здесь все заканчивается. Все, что вы знаете как ваша земля. Дальше ‒ ничего нет. А если ничего не сделать, то вскоре ничего не будет и тут. Уйти могу только я. Удачно, что здесь собраны все, кто косвенно или прямо имеет отношение к катастрофе. Поджигатель, идиот, его подруга, по всей видимости, некромант, узнавший тайну, ‒ перечислил Бог, для наглядности загибая пальцы, для того чтобы потом взмахнуть рукой, раскидав всех воздушным потоком, ‒ что вы готовы сказать мне?

Рэми лишь молча слушала мальчишку, ничего не говоря, пока в какой-то неожиданный момент её не отбросило назад, в очередной раз приложив спиной и головой о землю, которая была всяко лучше каменных стен и кулаков Брайса, но, тем не менее, не так уж и приятна. Слегка поморщившись, темноволосая приподнялась, усаживаясь и потирая затылок. Вставать не стала ‒ какой смысл? Если опять "приложат", возможно, будет не так больно. А то кто их знает, этих творцов? Вдруг они на самом деле нервные?

‒ А что сказать? Если я могу чем помочь, то помогу, ‒ просто ответила Рэми.

Признавать свою вину она не собиралась, даже перед творцом, но у неё здесь была стая, о которой она должна заботиться, и ради стаи она была готова на многое. Тем более, что мальчишка сказал "если ничего не сделать", а это значило, что сделать что-то всё же можно.

Майрико, которую сначала просто швырнули на землю, а затем ещё и неслабо припечатало к стеклянной стене, кажется, просто потеряла сознание, неловко завалившись набок чёрной скрутившейся пантерой.

Снова пафосный стук по "краю мира", от которого Ли немного передернуло. Уже наслушалась этого стука.

"Идиот, его подруга..." Ну спасибо за емкое определение. Подумать о своем поведении рыжеволосая не успела ‒ сшибло воздушным потоком с ног. Край мира снова противно задребезжал, столкнувшись с головой вампирши. Вставать не стала ‒ на всякий случай.

‒ Мне особо нечего сказать. Скажу только, что пойду куда угодно, чтобы этот мир...эээ...восстановить.

Рейн был не просто разозлён. Рейн был мало не в бешенстве. Рафаэль не успел закрыться ‒ он никогда не успевал реагировать со скоростью своего учителя, ‒ и рухнул наземь, пребольно ударившись затылком. Вскочил, пошатнувшись:

‒ Я тоже уйду. И заберу с собой Ли, понял меня? ‒ да, он накосячил, но вот так просто сдаваться не собирался. ‒ Что тебе говорить. Это твоя задумка. Твоя идея. Лишь моя реализация. И если я не сдал диплом ‒ хорошо, не сдал, но с этим миром хоть что-нибудь сделай. Сохрани. Её сохрани, умоляю, ‒ тёмные глаза вампира смотрели на мальчишку почти отчаянно. Говорил он явно о своей помощнице. ‒ Ты же мне не помогал. Ты же сказал, чтобы всё сам. Да, это была моя идея насчёт превращения оборотней в людей, но ты же не сказал ни слова! Мог бы остановить!...

‒ Ты уйдешь? А разрешил кто? ‒ Бог был, видимо, спокоен и даже дал ученику договорить до конца, ‒ если отсюда кто-то уйдет, то это буду только я. И если ты думаешь, что отделаешься лишь проваленным дипломом, то ты, снова же, ошибаешься. Уроки нужно учить. Кровь, боль и отчаяние, как оказывается, справляются куда лучше, чем похвала. Я не вмешивался, потому что не сразу понял, что ты задумал. А когда понял ‒ было уже поздно. Что же, это моя ошибка, ‒ безразлично пожал плечами Рейн. Даже такое его признание не давало бы никому права повторить то, что сказал Бог с обвинением в его сторону. Сильные могут сказать, что ошиблись, но не потерпят, если это повторят им в лицо.

‒ Умоляешь? ‒ сощурился творец в теле мальчика, он подошел к своему ученику и поднял руку, словно собирался взять вампира за шкирку, но передумал и просто ткнул ему пальцем в грудь, ‒ о, поверь, это еще не "умоляешь". А впрочем... Я могу забрать тебя. Но она барьер не пройдет, ‒ вдруг передумал Бог, ‒ и я сделаю все возможное, чтобы ее лицо в тот миг, когда этот мир исчезнет в огне, ты увидел. И запомнил навсегда. Как идея?

Вайс сочла за благо просто тихонько посидеть в сторонке, пока "учитель" отчитывал своего "ученика". Для непосвященных, и даже для неё, уже знающей кое-какие невероятные мелочи, это выглядело забавно. Мальчишка, со всей серьёзностью отчитывающий взрослого мужчину. Немного понаблюдав за сценой, женщина всё же поднялась на ноги. Вмешиваться в разговор, конечно, не хотелось, но она решила всё же рискнуть.

‒ Прошу прощения, но, может, мы все получим, что заслужили по окончании дела? Мне казалось, что времени не так уж и много. Если, конечно, мы собираемся исправлять ситуацию.

Хотя, их творец был, похоже, настолько зол, что мог попросту бросить их здесь в назидание им самим и, может, кому-то ещё, вроде Рафаэля.

‒ Ну а если нет, то я бы хотела провести оставшееся мне время как-нибудь иначе, чем слушая чьи-то споры.

Ну вот и всё. Теперь ей либо опять достанется по битой головушке, либо они, наконец, сдвинутся с места. В любом случае, терять было больше нечего. Кроме жизни, конечно. Но та и так была на волоске.

В голове позванивало отголосками потревоженного стекла. Да, сильно ударилась. Теперь Миднайт хоть смогла представить на собственной шкуре, что будет, если разозлить Рейна. Хотя, могло быть и хуже.

‒ Хватит! ‒ Ли вскочила с земли, запуская между Рейном и Рафаэлем змеящуюся огненную ленту. ‒ Ссоритесь как старые супруги. Надоело!

Ли была недовольна упрямством мальчишки. И заодно его "вердиктом" по поводу нее, оборотницы и женщины, что пришла сюда с самим Рейном.

‒ Мы тут хотим сохранить то, что смог сотворить Рафаэль, а ты кидаешь все псу под хвост. ‒ обратилась она к Богу, яростно сверкая глазами. ‒ Какой ты после этого Бог, если не заботишься о созданиях своих?

Вампир ответить не успел. Хотя очень хотелось выкрикнуть, что нет, он не согласен с такой "идеей", что останется с Ли, где бы та ни оказалась, и ему плевать, что с ним сделает Бог, главное, чтобы Ли была в порядке, да и весь мир - ему жаль, что так вышло, но чёрт!... Неужели нельзя ничего сделать? Он готов пожертвовать жизнью, если нужно. Но не успел. Ли запустила огненную волну ‒ и пришлось отскочить. Огня он боялся. Рэми говорила дело, надо уже что-то делать. Ли взбесилась, но оно и неудивительно...

Вот и вампиршу из себя вывели... Эта мысль промелькнула где-то на заднем плане и пропала. Рэми только инстинктивно поспешила отойти чуть дальше от огня, который по первому желанию девчонки ринулся защищать её саму и Рафаэля от создателя. Поступок, в общем-то, бесполезный, но о чём-то да говорит. Да и вампир тоже начал проявлять какие-то эмоции по отношению к девушке. В определённый момент Вайс даже настолько прониклась, что представила, как предлагает свою жизнь, вместо жизни Рафаэля. Но это были только мысли. Глупые, к тому же.

‒ Не спорь, Ли, ‒ тихо проговорил Раф, ‒ Лучше не спорь.

Он отшагнул, обнял вампиршу и прижал к себе. Ага, вот какой ты на самом деле. Кажется, это уже походило на некое признание…в любви.

Кажется, до него начало медленно доходить, что задумал Рейн. Дать ему осознать всю тяжесть собственной ошибки. Жестоко. Но действенно. Да. А потом что-то дрогнуло ‒ и небо над головой медленно поползло в сторону, чтобы просто исчезнуть, будто и не было никогда. Пустота. Кажется, гибель мира не собиралась быть такой уж огненной... Просто исчезнет всё, и об этом мире забудут.

‒ Маленькая девочка решила показать зубки, ‒ впервые с начала разговора на лице Рейна появилась какая-то тень эмоций, хотя и выраженная в ухмылке, он открыто издевался, ‒ и рассчитывала, что все согласятся с ней, похлопают по щеке и скажут "Спасибо, что напомнила мне о моей совести и долге" и бросятся исправлять проблемы, ‒ тут Создатель и правда подошел к девушке и, привстав на корточках, похлопал по щеке. Развязно и нарочито хамски, затем растягивая слова, продолжил, ‒ но маленькие девочки, что вмешиваются во взрослые игры, должны помнить ‒ всему есть своя цена.

Ли сузила налившиеся от ярости кроваво-красные глаза и в упор посмотрела на Демиурга, молча выдерживая издевательство. Миднайт только сжала кулаки, пытаясь сдержаться и не набить эту хамскую божественную морду своими же руками.

‒ Я спасу этот мир, ‒ блеснул глазами Бог, ‒ не потому, что мне вас жалко, а потому, что я потратил слишком много сил на его создание. Ваше спасение...

Тут мальчик и вовсе отвернулся и начал ходить туда-сюда, не замечая ни разрастающейся подобно черному цветку пустоты в небе, ни лежащей без сознания некромантки, ни своего ученика. Он ходил и что-то сосредоточено подсчитывал, бормоча себе под нос, пока вдруг не дернулся, словно налетев на невидимую стену. И медленно обернулся к присутствующим.

‒ Да, я спасу этот мир. Однако, плата будет соответствующей. Не потому, что мне так хочется вашей боли, увольте, ‒ отмахнулся, словно от невидимого комара детской ладонью и продолжил, ‒ а потому что иначе не выйдет. Я создам новую матрицу, куда перенесу всю информацию. Эгрегор, ‒ тут Бог вставил слово, явно понятное ему одному, ‒ каждого живого существа и мира в целом будет идентичен. Да, идентичен, ‒ повторил эхом свои же слова Демиург и резко развернулся, так что волосы хлестнули по лицу, а полы грязного и рваного одеяния покачнулись, ‒ но мне нужна сила. Да, сила... Иначе все может выйти из-под контроля... ‒ Рейн вновь смерил ученика презрительным взглядом, прищурился.

‒ У меня нет ни стационарных накопителей, ни устойчивой системы передачи и формирования данных, ни расчетных машин, ‒ сейчас он напоминал ученого, именно ученого, напряженно размышляющего все возможные варианты, хотя так, на самом деле, еще в начале понявшего, что именно нужно делать, ‒ и мне негде их взять. Потому накопителем послужишь... ты, ‒ Бог вытянул руку и раскрыл ладонь, на ней лежал нож, хищно блеснувший синеватой сталью, с волнообразным лезвием, гладкой черной рукоятью, однако он подошел не к вампиру, а к той, которую тот яростно защищал и протянул кинжал ей, ‒ убей его, ‒ кивнул на своего ученика, ‒ убей его и я воспользуюсь тем всплеском силы, что возникнет.

Если тот, кого звали Рейном, не шутил, и это убийство действительно могло помочь, то дело вовсе не в чьей-то смерти. Тут дело в тех самых эмоциях, что эти двое испытывают друг к другу. Цена мира действительно высока. Сама Рэми была почти уверена, что окажись она на месте Ли, мир бы точно погиб. Это заставило рысь печально улыбнуться.

‒ Господа, ‒ всё же отозвалась женщина, привлекая к себе внимание всех присутствующих. ‒ Может, ещё какой-нибудь способ спасения мира найдём? К чему столько драмы?

Несмотря на то, что обращалась она, вроде бы, ко всем сразу, взгляд её был прикован к мальчишке. Только он на самом деле знал все возможные варианты. Оставалось лишь надеяться, что они есть, и он просто капризничает. Какие же эти создатели, оказывается, балованные.

‒ Твоя цена слишком высока. – проговорила рыжеволосая, кинув презрительный взгляд на протянутый в руке нож. Затем перевела взгляд сначала на Рэми, а затем на все еще лежащую без сознания Майрико. – Тебе нужна сила одного, в то время как ты имеешь силы еще троих. Ли высвободилась из объятий Рафаэля и встала так, чтобы Рейн не смог до него добраться, не посторонив вампиршу.

‒ Тебе мало нашей силы? – Ли уже переходила на низкое рычание. – Тебе мало силы трех твоих детей, которые смогут сделать намного больше, чем сила всего лишь одного Рафаэля? Ты глупец, Рейн.

Миднайт рассмеялась, запрокинув голову назад.

Рафаэль не слышал почти ничего. Его взгляд прикипел к ножу, что Рейн пытался вручить Миднайт. Его... этой хрупкой сероглазой девушке требуется убить его?... Вампир прислушивался к себе, пытаясь понять, готов ли он ценой своей жизни спасти этот мир. Так пафосно звучит. Вырвало его из омута мыслей её выкрик "глупец". А ведь Рэми дело говорит. К чему столько драмы? И вампирша права ‒ месть Рейна не решит проблем. И даже если решит, можно обойтись без неё.

‒ Рейн... ‒ тихо начал вампир, не глядя на своего учителя. ‒ Я понимаю твою злость и твоё желание мне отомстить и... покарать. Но... не вмешивай их. Если ты хочешь меня убить ‒ убей. Силы трёх составляющих этого мира хватит для того, чтобы ты мог скопировать информацию. Вампир, человек, оборотень. Этого хватит. Моя смерть необязательна. Рэми права ‒ неужели нет другого способа?...

За всеми этими перепалками все как-то и позабыли о некромантке. А та уже была в сознании, мало того, она внимательно слушала всё происходящее. И когда возник вопрос о силах и возможности спасти мир, Майрико встала.

‒ Я могу убить этого гада, ‒ процедила она. ‒ Совершенно спокойно. Дай нож.

И женщина, нехорошо сверкнув синими глазами, шагнула ближе, протянула руку и сделала резкое движение, попытавшись вырвать оружие из рук Бога.

На некромантку, попытавшуюся вырвать из рук нож, Бог даже не глянул, только дернул ладонью вновь протягивая оружие в сторону Рафаэля и той, которую называли Ли.

Бог смерил ученика каким-то странным, нечитаемым взглядом. Губы мальчишки расплылись в улыбке. Он подошел к ученику и прошептал, словно это было большой тайной.

‒ Если ты думаешь, что достоин мести ‒ ты переоцениваешь себя. За ошибки нужно платить. Твоя ошибка ‒ твоя жизнь. Все справедливо. Ты прекрасно знаешь, что все живыми отсюда не уйдут. Мне нужна дополнительная сила. Сила, которую способны дать ненависть, любовь и ярость. Кого бы я тут не убил, все три чувства вместе способны при этом испытать только ты и твоя прелестная спутница. Кто из вас умрет, мне лично все равно, главное ‒ сам факт.

Затем, Рейн поднял голову и с насмешкой посмотрел на девушку.

‒ За все надо платить. За жизнь ‒ смертью, за счастье ‒ болью, за силу ‒ слабостью. Я даже мало прошу, всего одну жизнь здесь, на краю мира, за существование всего, что создано. Мой ученик бросался заявлениями, что сделает все, что возможно. Пусть же хоть раз сдержит слово и поступит как мужчина, а не как трус и двоечник. Тогда, возможно, у него появится шанс, и история запомнит его как великого героя. А не великого предателя.

‒ Я сама тебе шею сверну. ‒ прошипела девушка, гневно сверкая глазами и переводя взгляд на Рейна. Вот садист же. Похлеще Рафаэля будет. Вампирша все же взяла нож из рук Демиурга и покачала его в пальцах. Прокрутила вперед, назад. Снова покачала. Взяла за рукоять. Интересная же вещичка, однако. В умелых руках цены ей не будет.

Всё бесполезно. У них нет сил заставить творца изменить своё решение. Их обычного магического резерва будет недостаточно для спасения целого мира, будь их здесь хоть вдвое больше. Похоже, что только те чистые эмоции, о которых он говорит, могут решить проблему. Что ж, в этот самый момент Вайс чётко понимала, чем придётся пожертвовать. Возможно, она бы сомневалась в том, что собиралась сделать, если бы у неё было на это время, но времени не было. Женщина скинула с себя белый лабораторный халат, который ей одолжила лаборантка и одним тихим кувырком обратилась в рысь, мягко приземлившись уже на кошачьи лапы. Стояла она в стороне от остальных, поэтому они, увлечённые спором, не сразу заметили зверя. А когда заметили, было слишком поздно.

‒ Или я, или Рафаэль…Другого выхода нет. ‒ выбор был чрезвычайно сложен и Ли на него уже решилась, направляя острие клинка себе в грудь.

Ли пыталась защищать вампира от творца, стоя перед ним, а вот спина осталась открытой. Непростительная ошибка, уж зверь-то это знает. Зверь никогда не оставит никого у себя в тылу. Один прыжок и клыки рыси впиваются в шею Рафаэля аккурат в том месте, где проходит артерия. Кровь вампира отвратительна на вкус и от этого рысь злится всё сильнее. Рычит, делает несколько рваных движений головой и оба они падают: он ‒ на землю, она ‒ как истинная кошка, на все четыре лапы. Отходит чуть назад и, кувыркаясь, обращается обратно в человека. Поднимается на ноги и пристально смотрит Ли в глаза, уже без злости или каких-то негативных эмоций. Разве что, может, с чуточкой извинения.

Будь у них иной выбор, она бы предпочла его, но другого нет. Там, в лесу, осталась стая. Её рысята ‒ прежде всего. Вампиры никогда не принимали их за равных, и она тоже теперь в праве думать только о своих. Рэми знает, чем всё закончится и это, почему-то, не приносит ей никаких негативных эмоций. В этот момент она готова признать, что напортачила с тем пожаром в лаборатории, но только чуточку и самой себе. Один виновный уже наказан, остался второй. Теперь всё будет исправлено, как и хотел творец.

‒ Позаботься об этом мире, создатель. Не хочу умирать зазря, ‒ роняет Вайс невзначай, всё ещё смотря на вампиршу.

Будь здесь чистое голубое небо, она бы, может быть, смотрела на него, но близ вампирского города только дымные облака и выбора нет. Да он и не нужен теперь.

Рафаэль не успел среагировать. Или, быть может, не хотел?... В конце концов, он был тоже с божественной кровью и его могли убить лишь тогда, когда сам того захочет, сам позволит. Может, и хорошо, что Рэми его добила, а не Ли. Может, и хорошо...

Не став сопротивляться, Раф широко распахнул глаза, инстинктивно пытаясь ухватиться, уцепиться за что-то взглядом, а потом и руками. Получилось, что уцепился за рукав одеяния Ли, и, продолжая глядеть на неё, повалился в траву, до последнего желая, чтобы только Миднайт осталась жива. Если это можно назвать жизнью. Ведь именно это нужно было Рейну? Такая смерть?...

Нет, не так все должно было кончиться. Вампирша обернулась и, не задумываясь, метнула нож, что был в руке, прямо в оборотницу, целясь той в сердце. В ней кипела ненависть, боль и разочарование. И крик. Такой пронзительный и душераздирающий. Любовь, что успела испытать Ли, она пронесла и сохранила в последних мгновениях, сидя на коленях у окровавленного тела Рафаэля.

Полуотгрызенная голова Рафаэля небрежно склонилась в сторону, будто саданули неаккуратно ножом, а не зубами. Кровь толчками выплёскивалась из разодранного горла, пятная тёмную одежду, кропя длинные чёрные пряди волос, тяжеля тело, раскрашивая в алый траву и выпуская на свободу то, что являлось своеобразным соединителем для этого "любовь-ярость-ненависть". Смерть. И силу. Мерцающее облачко он ещё успел увидеть ‒ последнее, перед тем, как перестал видеть совсем.

Облачко, бесформенное и амёбообразное, поплыло к Рейну, прямо в руки. Сгусток, концентрация силы. Испытывал ли радость Бог, видя, как падает на колени его ученик? Нет. Не испытывал. Только пожал плечами.

‒ А ты не можешь, ‒ сказал равнодушно в адрес Ли, ‒ Рафаэль не говорил? Смерть для Бога дело добровольное. Так что он, ‒ кивнул на уже, по сути, тело, ‒ сам этого захотел. Иначе...

Что иначе, Рейн не договорил, так как девушка сделала замах и кинжал серебристой рыбкой скользнув по воздуху, вонзился в сердце оборотнихи, что сама того не зная, так облегчила всем присутствующим жизнь, что большинству даже спасла. Вторая смерть за столь короткий промежуток времени... Окровавленное тело оборотницы упало неподалёку, кинжал, утопающий в густой крови, змеился точно посередине груди. Перед смертью Вайс ещё показалось, что она видит лица своих друзей, Руны и Брайса, встревоженные, слышит их голоса.

Вот тут Бог покачал головой.

‒ Ненужная смерть, ‒ обронил Бог и тут же воздел руки.

Ярость, любовь, ненависть, сила ‒ теперь все составляющие были у Рейна в руках.

А где-то в вышине послышался скрежет. Ещё одна часть неба поползла в сторону, стираясь в порошок, в мелкую алмазную пыльцу. Мир исчезал, неумолимо и верно.

Майрико, явно не ожидающая такого поворота, изумлённо, даже потрясённо молчала. Пусть она и была охотницей на нежить, но такой смерти, пожалуй, не пожелала бы им. На миг ей подумалось, что, в принципе, её сил хватило бы, чтобы поднять обоих ‒ и рысь, и вампира. Глупая мысль...

Скрежет повторился. На этот раз где-то неподалёку рухнуло и тут же пропало дерево, словно это был рисунок, тщательно стёртый ластиком. Некромантка медленно перевела взгляд на Бога.

‒ Доволен?... ‒ хрипло поинтересовалась она. ‒ Судя по тому, как всё вокруг исчезает, у тебя мало времени, Бог.

Последнее слово она выплюнула с презрением. Привычная к крови и смертям, такого поворота она всё-таки не ожидала.

Пришел час выполнять обещанное. Тело горе-студента охватило серое свечение, быстро разрастающееся и рвущееся наружу широким потоком. Поверженного оборотня охватило такое же, только зеленое, с коричневыми прожилками. Стоящую поодаль некромантку черное с искрами под цвет костей и пепла. Сидящую на коленях кроваво-красное. Они разместились, сами того не заметив, в треугольник ‒ в центре Рафаэль, у него вампиресса, одной вершиной была оборотень, другой Майрико, третьей ‒ сам Рейн.

Он подхватил потоки и направил их в себя, в тоже время смешивая между собой и заставляя изменившуюся энергию вернуться к тем, кому она принадлежит. Никто не уйдет отсюда, не пронеся в душе изменений. Бог запрокинул голову, наслаждаясь силой, высвободил свою. Казалось, что время вокруг сначала замерло, потом наоборот рвануло вперед как застоявшийся конь. Черная пустота в небесах расширялась, то, что осталось, играло радужными всполохами и извивалось, как змея. Словно мир потерял ось, потерял центр и опору. Несколько томительных минут ничего не происходило, а потом вспышка света ударила по глазам всех присутствующих и послышался хлопок. Ветер сорвался страшный, буквально продувающий насквозь и уносящий вдаль.

Потом все исчезло. Они вновь стояли на краю мира. Только не было над головами пустоты. Нити и потоки света и силы потухли, погасли и впитались. По части в землю, по части в тех, из кого вышли.

Рана оборотня-кошки заросла, Рейн видел, как дернулась ее грудная клетка и как она судорожно пыталась втянуть воздух. Удивительно, но рана Рафаэля тоже, от нее не остается и следа, кроме лужи крови, подтверждающей ‒ да, ранее он умер именно тут.

‒ Поздравляю, ‒ кивнул, ‒ вы заслужили новый дом. Возвращайтесь, теперь судьба мира в ваших руках. Лаборатория отныне скрыта от всех глаз. Что будет с Цитаделью и клятвопреступниками ‒ решайте сами. А я ухожу.

Фигура мальчика окуталась туманной дымкой с проблесками синих искр, размылась, в последний момент исказилась, словно увеличиваясь и растягиваясь. А потом он исчез.

Эпилог

С момента этой истории прошло несколько лет.

Майрико вернулась в Цитадель и, первым делом, сместила Уильяма с должности, подняв бунт и рассказав коллегам всю правду. После распустила всех зверствовавших учителей и занялась целительством, травничеством, и прочей магией, но уже без драконовских методов. Цитадель стала обителью всех, дар имеющих.

Рэми выжила, вернулась в свою стаю, стала свидетелем бурной свадьбы Брайса и Руны, и даже нянчила потом их странных гибридов-детей, полурысей, полумедведей.

Ли стала заведующей лабораторией и разобралась в устройстве этого странного мира в колбе. Эксперименты прекратились благодаря ей, и все три расы жили в шатком, но всё-таки мире. Ли поддерживала сложное устройство лаборатории в порядке, договаривалась о поставках донорской крови вампирам, словом ‒ взяла на себя дипломатическую миссию.

Рафаэль так и остался лежать там, возле края мира. Говорят, ему хотели поставить памятник, но Майрико, Рэми и Ли не позволили. Его тело просто заросло травой. Сравнялось с землёй так, что никто, почти никто не мог найти это место. Кроме сероглазой вампирши, грациозной крупной рыси и некромантки. Они старались не пересекаться между собой, особенно Вайс и Миднайт, но если это случалось, ‒ хранили холодную вежливость, памятуя о том, чем закончилась вспышка в прошлый раз.

Говорят, Рейн хотел создать ещё один такой же мир. И попробовать поэкспериментировать сам. Но отчего-то не стал. Зато иногда оборотни, вампиры и люди могли наблюдать странную картину, ‒ в небе появлялся огромных размеров человеческий глаз, внимательно разглядывавший всё происходящее. Легенда о "Боге снаружи" передавалась из поколения в поколение, искажалась, менялась, пока не превратилась в обыкновенную детскую страшилку, которой пугали непослушных детей.

Интересные факты

Игра имеет следующие временные рамки: 28 апреля 2015 – 28 мая 2015. Переиздание вышло почти через 4 года после написания (18-23 февраля 2019). Продолжения не планируется.Персонаж Рейна был введен отдельным игроком только с момента, где начинается глава 9. До этого Рейна отыгрывала Алиса Кастальская (Анастасия Тумина).Эгрегор ‒ образ, подобие, изображение. Термин использующийся в некоторых фэнтези произведениях, заменяя слово "Аура". Эгрегор ‒ общий энергетический след, что народ оставляет в информационной сети мира и по которому можно понять, что они живут в этом мире.Технические моменты игры:Уже долгие годы между вампирами, оборотнями и людьми идёт вражда. Города людей обнесен заграждениями, за которое не проникнуть ни вампирам, ни оборотням. Город вампиров искусственно задымлён и имеет похожее заграждение. Оборотни живут в лесу.

Цель людей ‒ уничтожить нежить, мешающую мирно существовать. Цель вампиров ‒ добыть себе пропитание, необходимое для их существования, ‒ то есть, людей. И отогнать подальше оборотней, то и дело норовящих пробраться к их городу.Цель оборотней ‒ не попасться охотникам на нежить и пушистые шкурки и занять город вампиров, всё-таки там безопаснее.

У людей существуют охотники на нежить, что воспитываются в Тёмной Цитадели. Почти все они ‒ маги самого разного профиля, отлично владеют оружием и физически отлично развиты. У вампиров существует лаборатория, где проводят какие-то эксперименты над пойманными людьми. Все оборотни ‒ один большой клан, прекрасно ориентирующийся в лесу, способный проникнуть в любую его точку незамеченным. В общем-то, не слишком враждебно относятся к людям.