Не в свои сани

Глава 1. Эмоциональный интеллект

Гостиная в квартире Нордстрёмов напоминала скорее читальный зал небольшой библиотеки, чем место для семейных посиделок. Книжные стеллажи под белёное дерево во всю стену, два рабочих стола с имитацией природной формы слэба, на них — голографические мониторы. Пара удобных кресел и диван, обитые тканью с узорами под старый свитер. На всей мебели сейчас возвышались горы разнообразных вещей.

За окном уже зажигались огни мегаполиса. Огромные многоэтажки с парящими садами на крышах и балконах перемигивались разноцветными огнями, в небе бесшумно скользили авиетки, а поодаль светилась полупрозрачная труба — воздушный тоннель метро на уровне пятидесятого этажа. Ютта на секунду засмотрелась на привычный пейзаж и вздохнула.

Уезжает она на месяц, а суеты — как будто навеки.

— Термос я положила, — мать, Ида, сосредоточенно вбивала что-то в список на планшете, одновременно пытаясь утрамбовать в Юттин рюкзак очередной тюбик с антисептиком. — И таблетки для очистки воды. Даже если они говорят, что их вода чистая, кипяти. Обязательно кипяти. А лучше — пей только из запасов, что везёшь.

Ютта закатила глаза. Про эту воду она слышала уже раз в тысячный.

— Мама, я не могу привезти с собой воды на две недели! И потом, я же не сама там готовить буду, в гостях-то!

— А вот и зря! — Ида даже отвлеклась от планшета, чтобы посмотреть на дочь для пущей убедительности. — Мало ли как и что они там готовят! А вдруг оно непрожаренное, или они доски не моют!

— Кир мне обещал, что все блюда будут приготовлены по земным стандартам их семейным поваром. У него мать — министр здравоохранения!

Это был, как казалось Ютте, железный аргумент. Ну не станет же министр здравоохранения пренебрегать собственной безопасностью?! Мама должна была оценить!

Ида оценила. По-своему.

— Вот это меня пугает больше всего! — Она бросила антисептик и подняла вверх назидательный палец. — Если бы там был обычный общепит, за ним бы присматривала какая-нибудь инспекция, а министр может прекрасно избегать проверок! Людям свойственно думать, что уж их-то не коснутся проблемы серой массы, особенно если они занимают высокое положение в обществе. Сколько у меня в практике было таких случаев…

Ютта хотела возразить, но запнулась. Мать знала, о чём говорила — за годы работы правозащитником она насмотрелась на то, как большие чиновники прикрывают маленькие нарушения в том числе и в собственном хозяйстве. Эвристику привычной опасности тоже не вчера открыли: люди, постоянно имеющие дело с чем-то опасным, постепенно забывают о риске, поскольку жизненный опыт подсказывает им, что раз до сих пор ничего плохого не случилось, то можно расслабиться.

Ладно. Лучше уточнить у источника.

Ютта вытащила телефон и быстро набрала сообщение:

Ютта: Как часто ваш семейный повар проходит санитарную инспекцию?

Ответ пришёл через полминуты.

Кир: А твой?

Ютта фыркнула. Нахал.

Ютта: Да мы обычно покупаем готовое и разогреваем. Магазин же по-любому проходит.

Кир ничего не ответил, но спустя пару минут прислал ссылку. Ютта открыла — обзорная статья со статистикой обнаружения болезнетворных бактерий в готовой магазинной еде в её родном регионе. В списке она заметила и ту торговую сеть, в которой обычно брала обеды… Статистика не радовала.

Следом пришло второе сообщение.

Кир: А вообще вся еда для нашей семьи проходит проверку каждый раз, не важно, повар её готовил или купили на прогулке. СБ не дремлет.

Ютта уставилась в экран. СБ — это, надо понимать, служба безопасности императорской семьи. Точно, там ведь не только в плохой прожарке может быть дело, всё-таки политика… Наверное, они проверяют продукты тщательнее, чем любой контролирующий орган по розничной торговле.

Ютта уже набрала воздуха объяснить это маме, но в этот момент в гостиную вошёл отец, Венсель. Вошёл он, не вытыкаясь из планшета. Ютта вытянула шею и увидела на экране карту звёздных маршрутов.

— Климатические данные с Муданга в сети представлены смутно, — сообщил он, поднимая глаза. — Но я нашёл описания, согласно которым суточные перепады могут достигать двадцати градусов.

Ютта уже открыла рот, чтобы сказать, что двадцать градусов — это не так уж страшно, она не сахарная, но отец продолжил:

— Я дам тебе свой старый арктический костюм с активным подогревом. Не стесняйся его носить.

— Пап! — Ютта аж подскочила на диване. — Я не могу ходить в твоём старом костюме, он мне велик и стрёмно выглядит! Ты сам его носил лет двадцать назад в одной-единственной поездке, а с тех пор что-то не достаёшь! Ты представляешь, как на меня будут смотреть, если я в нём заявлюсь?

— Именно что будут смотреть! — Ида с профессиональной ловкостью перехватила инициативу. — Ты читал отчёты правозащитных миссий о патриархальных обществах планет расселения? Статус женщины там — на уровне ценного имущества! А он — принц! У них небось уже в младенчестве всё решено! Ты представляешь, как семья невесты отнесётся к тому, что к нему в гости приедет подруга?

Ютта почувствовала, как краснеет. Щёки защипало, и она мысленно обругала свою дурацкую светлую кожу, на которой заметно всё.

— Мама! — голос сорвался на полтона выше, чем хотелось. — У них это не так устроено! И он ненаследный принц, он учится на врача, он не такой.

Последняя фраза прозвучала как-то жалко даже для неё самой. «Он не такой» — стандартный аргумент всех влюблённых дурочек в дешёвых сериалах. Нужно было срочно придумать что-то поубедительнее.

— Я же не одна еду, а с Мэй! И она гораздо больше меня похожа на кандидатку в невесты принца, если уж на то пошло!

Венсель подтолкнул ворох одежды и присел на край дивана, опершись локтями на колени и сложив пальцы домиком.

— Детка, технически — это глушь. Да, у них звездолёты. Но социальные институты сильно отстают от технологического развития. Там может не быть… скажем так, привычных нам механизмов защиты прав. Если что-то пойдёт не так, один твой звонок — и мы вызовем дипломатический скандал, не сомневайся. Но на скандал нужно время…

Он замолчал и покачал головой.

Ютта глубоко вздохнула. Она понимала, что родители не пытаются её испортить настроение перед поездкой — они просто очень её любят и боятся за неё. Но они вообще не понимали, что за человек Кир. Она-то уже привыкла ему доверять, а родителей ещё учить надо!

— Слушайте, — сказала она максимально спокойно. — Ну я же Кира не первый день знаю! Да, у них есть какие-то культурные отличия, но ничего такого, чтобы в обморок падать! И я же не собираюсь без него там по улицам шляться одна, а у него целая армия охраны! Мама, уж ты-то должна понимать, что для муданжского императора важно, чтобы гости с Земли не пострадали, пока он за нас отвечает! Уж наверное ЗС его по головке не погладит, если что. Так что как-нибудь порешают вопрос с невестами, если они есть.

Сказала и нахмурилась. У Кира же нет дома невесты, правда? Он же сказал бы, так? Она, правда, не спрашивала. А вдруг для него это настолько само собой разумеется, что он и не подумал упомянуть?..

— Иди сюда, — вдруг сказала Ида, протягивая руки. — Я вижу, тебе нужна эмоциональная поддержка в виде физического контакта.

Ютта снова закатила глаза и подалась вперёд, запрокидывая голову.

— Мама, эмоциональная поддержка нужна не мне. Это не я тут психую из-за поездки в гости!

— Отрицание только усугубит твой стресс, — парировала Ида тоном прокурора.

Ютта фыркнула. Мать всегда так делала — проявляла эмпатию строго по инструкции, поскольку собственных представлений о ней не имела. Но Ютта жила с ней всю жизнь и давно научилась не прогибаться.

— Хочешь обниматься, подойди сама, а не сваливай с больной головы на здоровую.

Ида театрально вздохнула и повернулась к Венселю:

— Как же тяжело с подростками.

Венсель, снова уткнувшийся в планшет, ответил рассеянно:

— Согласно психологическим работам института Ньёрдрик, не стоит жаловаться на тягости воспитания детей в их присутствии. Это притупляет их эмоциональный интеллект.

Ютта прикрыла лицо ладонью и пробормотала:

— Мой эмоциональный интеллект и так туп, как обкатанная галька. И почему бы это?

Глава 2. Финансовое благополучие

Гостиная в доме Айала напоминала парадный зал небольшого дворца. Высоченный потолок с лепниной венчал колодец второго света, на который выходили галереи двух этажей, отороченные ажурными перилами. Окна на всю высоту дома с тонкими переплётами впускали водопад солнечного света, падавшего на резные скруглённые подлокотники и сверкающий белый атлас обивки диванов. Всё здесь кричало о деньгах так громко, что закладывало уши.

Мэй, конечно, знала, что изрядная доля этой роскоши — напускная. В комнатах всё было намного скромнее, да и средства, которые отец выделял Мэй на жизнь на время обучения, вовсе не позволяли разгуляться. Но папа больше всего ценил возможность произвести впечатление, а в остальном он был довольно прижимист.

Мать Мэй, Сури, восседала на одном из залитых солнцем диванов, критически оглядывая свою дочь. Её платье облегало идеальную фигуру, макияж был безупречен даже в пять утра, и каждое движение дышало холодной элегантностью.

— Что на тебе надето? — проворчала она. — Я же сказала, платья бери покороче. И декольте поглубже. Тебе есть что показать, вот и не пренебрегай.

Мэй закусила губу.

— Мама, я же тебе объясняла. Там носят всё длинное, закрытое. Я буду выглядеть… доступно. Это неправильно.

Отец, Эвас, даже не повернул головы. Он сидел за мраморным столиком с золотой каймой и потягивал кофе из крошечной чашечки, сквозь стенки которой просвечивало солнце. Его цепкий взгляд тоже прошёлся по наряду дочери — короткому и прямо-таки летящему платью из нескольких слоёв вуали.

— Неправильно — это вернуться без перспектив, — тяжёло произнёс он. — Муданг сейчас очень активно развивается. Их император — военный гений с первоклассными ресурсами. Тебя его сын пригласил сам, ты что, собралась упустить такую партию?

Мэй почувствовала, как внутри закипает раздражение. Она старалась держать лицо — мать учила её этому с детства, — но голос всё равно дрогнул.

— У него уже есть девушка! И она моя подруга! Он меня просто в гости пригласил, между нами ничего нет!

Сури резко выпрямилась и посмотрела на дочь с таким выражением, будто та сказала нечто неприличное.

— Чушь. Дружбы между женщинами не бывает. Она же его у тебя увела? Вот и ты не стесняйся! У тебя всё есть для победы, нужно просто привлечь его внимание, и ты легко вернёшь этого принца себе!

Мэй стиснула зубы. Её родители иногда не понимали элементарнейших вещей!

— Да не надо мне его возвращать! Что там, мужиков мало? Он не наследный даже!

Отец наклонил голову так, чтобы смотреть исподлобья, отчего его взгляд ещё потяжелел.

— Ну вот что. Если ты принцами перебираешь, то будь добра, найди там кого-то не менее влиятельного. Без конкретного предложения руки и сердца — можешь не возвращаться. Интерес и внимание не в счёт. Нам нужны гарантии. Муданжский император уже выступил в нашу поддержку, самое время подсекать. Альянс с Мудангом укрепит мою позицию на Тигрэне раз и навсегда.

Мэй удержалась от того, чтобы закатить глаза. Ну конечно папе надо сделать из мухи слона! Как она могла только подумать, что её просто отпустили на Муданг просто отдохнуть? Не-ет, у папочки всё схвачено! Как же ей это надоело… Можно подумать, он сможет что-то сделать, если она встретит в универе своего идеального мужа и выскочит за него прямо во время семестра!

— А что, если мне кто-то понравится просто так? — с вызовом спросила она. — Без выгоды?

Родители переглянулись. В их взглядах читалось что-то среднее между снисхождением и лёгкой жалостью.

Сури подошла ближе, поправила выбившуюся прядь волос дочери и улыбнулась той самой улыбкой, от которой у Мэй всегда мурашки бежали по коже.

— Милая, задача женщины заключается в том, чтобы ей нравились именно те, кто надо. Мне казалось, ты уже овладела этим искусством? — она склонила голову набок, и в голосе появились металлические нотки. — Только не говори, что все мои наставления ты пропустила мимо ушей!

Мэй выдохнула. Длинно, медленно, стараясь взять себя в руки, пока ей не велели оставаться дома.

— Нет, мамочка, я всё помню. — Она заставила себя улыбнуться. — И поняла: без жениха из правящей верхушки не возвращаться!

Сури удовлетворённо кивнула и вернулась к чемоданам. Эвас снова уткнулся в голограммы.

— До вылета два часа, — бросил он, не поднимая глаз. — У нас приоритет на телепорт, но затягивать не стоит. Проверь, что всё взяла, и на выход.

Мэй кивнула, развернулась и с достоинством покинула гостиную, хотя внутри побулькивал кипяток. Нет, она знала, что папа угрожал не всерьёз. Но неужели нельзя раз в жизни просто съездить в гости к однокурснику, чтобы это не превратилось в политическое действо?! Мэй всё равно никогда не будет заниматься политикой, её к этому и не готовили! К замужеству её готовили даже чересчур активно, но на этом поприще она уже разок обожглась.

Закрыв дверь комнаты, она прислонилась лбом к пластиковой поверхности — изнутри двери были вовсе не так шикарно отдекорированы, как снаружи. Пара глубоких вдохов — и её отпустило.

После курса лечения Мэй больше не накрывала паника при мысли выйти из дома или оказаться один на один с каким-нибудь сынком знатного семейства. Но теперь каждый раз, когда возникала необходимость пофлиртовать или кого-нибудь соблазнить, это уже не приходило к ней само собой, естественно. Скорее, она словно бы неохотно выходила на сцену, чтобы сыграть роль в нелюбимом спектакле. Работа, а не удовольствие.

Однако делать нечего, родители сделали на Мэй большую ставку, не заведя других детей. На Тигрэне политика рождаемости была довольно строгой, а Эвас Айала экономил на всё, чём мог, и уж точно не стал бы платить более высокий процент налога за второго ребёнка, как не стал прибегать к услуге «Точно мальчик», рекламируемой центрами планирования семьи. Наоборот, он даже вроде бы обрадовался, что Мэй получилась девочкой. Ведь девочка — это билет в более высокие эшелоны власти. Ну, на других планетах. На Тигрэне-то номенклатура вся расписана, а потому выше нынешнего положение папе никак не прыгнуть.

Мэй отлипла от двери и оглядела свои раззявленные чемоданы с вываливающимися тряпками. Понятное дело, отбивать Кира у Ютты она не собиралась. Они оба — её друзья, и других у неё нет. И они оба такие идиоты в том, что касается отношений, что там чуть дунь — и всё посыплется. Мэй совершенно точно не будет слоном в этой посудной лавке.

А значит, ей надлежало закадрить кого-то ещё. Хотя бы фиктивно, чтобы порадовать папу. А это означало, что одежде для отдыха надо проредить и заменить одеждой для работы — то есть для соблазнения. Мэй размяла руки и принялась перебирать свой гардероб.

Глава 3. Искреннее гостеприимство

Космопорт встречал их гулом голосов, запахом кофе из автоматов и бесконечными объявлениями о посадке. Ютта нервно теребила лямку рюкзака, пока они с Мэй пробирались к нужному выходу. Единственный вменяемый путь до Муданга — через искусственный тоннель с Земли, и Мэй прибыла на Землю телепортом всего час назад, чтобы сесть на корабль вместе.

Ютта оглядела её с неодобрением: какое-то микроскопическое голубенькое платьице на лямках, сделанное из нескольких слоёв летящей вуали. Под каждым вентилятором верхние слои взлетали, так что Мэй приходилось бросать чемодан и ловить их руками. Она, конечно, сопровождала это кокетливым визгом, и Ютта устала от поездки уже вот прямо сейчас.

Мэй крутила головой, высматривая встречающего.

— Кир обещал, что нас встретят! Я даже не знаю, в какой корабль садиться!

Ютта закатила глаза.

— Вон у тебя над головой огромный указатель «Шаттл Земля—Муданг», а под ногами площадка с надписью «Ожидайте здесь». Не промахнёшься.

— Но Кир обеща-ал! — заканючила Мэй, но тут из коридора за тем самым указателем вышел он.

Молодой муданжец — широкоплечий, смуглый, с чёрными волосами, забранными в низкий хвост. Он был одет в простую тёмную одежду, без всяких украшений, кроме эмблемы на плече, но двигался с той особенной грацией, которая бывает только у людей, с детства тренировавшихся в боевых искусствах, танцах или гимнастике. У Мэй глаз-то намётанный. Не говоря ни слова, мужчина легко подхватил их багаж — оба огромных чемодана сразу, будто пустые. Поставил их себе на плечи и развернулся к выходу на посадку.

— Ого! — выдохнула Мэй, догоняя его. — Какой вы сильный! А часто вы тренируетесь? У вас на Муданге все такие?

Она немного не рассчитала: лицо муданжца было скрыто от неё чемоданом. На словах же он не ответил, только шёл вперёд размеренным шагом, не сбавляя темпа.

Мэй надула губки и приотстала.

— Какие они холодные, эти муданжцы! Я ему комплимент, а он даже не ответил!

Ютта пожала плечами и ускорила шаг, чтобы не отстать от своего багажа.

Корабль оказался меньше, чем она ожидала, но внутри выглядел совсем непохоже на космический корабль. Ютте случалось летать, да и в кино интерьеров насмотрелась, и обычно там всё было строго функционально: однотонные пластиковые поверхности, мебель, привинченная к полу и переборкам.

Здесь же по стеновым панелям вились узоры — неяркие, в натуральных тонах, но из-за них создавалось впечатление, что заходишь в резную шкатулку. По полу бежала ковровая дорожка. Вслед за носильщиком девушки прошли мимо холла с велюровыми креслами вокруг деревянного столика. Ютта аж глаза протёрла: деревянного! Из спинок кресел торчали маленькие светильники для чтения, создавая в холле уютную атмосферу.

Муданжец занёс чемоданы в каюты, коротко поклонился каждой и ушёл так же молча, как появился.

— Ну и ладно, — Мэй уже оправилась от обиды и теперь изучала свою каюту с восторгом. — Смотри, какая кровать! И иллюминатор прямо над ней! Я буду спать под звёздами!

Ютта заглянула к ней, кивнула и отправилась в свою каюту — точно такую же, с кроватью, рабочей зоной и… Она открыла дверь в стене, ожидая увидеть шкаф, и тут же открыла рот: дверь вела в персональный санузел. С душевой кабиной за стеклянной перегородкой!!! Ютте стало нехорошо: а что если турбулентность, когда она будет мыться? Разобьёт она эту перегородку, вся порежется… Она подошла поближе и потрогала стекло.

Это оказался пластик. Причём какой-то мягкий, текучий пластик: под пальцем он продавился, но стоило отпустить, затянулся обратно. Оглядев всю конструкцию, Ютта поняла, что это вещество вытекает из щели в потолке и утекает в пол. Вероятно, где-то за переборкой оно закачивается обратно наверх… Готовясь к поездке, она полистала что-то в сети про муданжские технологии, но до сих пор считала это попыткой подлизаться к опасному соседу. Похоже, не так всё просто…

Из динамиков полился приятный женский голос:

— Внимание пассажирам. Корабль отправляется. Время в пути — трое суток и шесть часов. Прибытие в космопорт Ахмадхот в девять утра по местному времени. Желаем вам приятного полёта.

Ютта подошла к иллюминатору. Космопорт словно отваливался в сторону, а следом за ним и вся Земля медленно уползала, превращаясь из огромного шара в диск, из диска — в точку. Впереди ждал Муданг — неизвестный, опасный, могущественный. Ютта будет на нём, как муравей на бегемоте: без прав, гарантий и уверенности в завтрашнем дне. Вот чего её туда понесло?! Утёрся бы этот Кир! Ну в конце концов, можно было на море съездить или вообще поучиться впрок.

Мэй ворвалась к ней без стука, взлохмаченная и сияющая.

— Ютта! Ты видишь?! Мы летим! Мы реально летим! — она прижалась носом к стеклу и принялась снимать сторис, наговаривая что-то про «невероятное приключение» и «загадочный Муданг».

— Это не иллюминатор, а экран, — кисло сообщила ей Ютта.

— Чего?! — Мэй оторвалась от телефона и присмотрелась к изображению. — Да ладно, окно же!

— Мы в середине корабля, — напомнила Ютта. — Это не внешняя стенка.

В подтверждение своих слов она потыкала в стекло и вызвала меню с информацией о полёте.

Информация гласила:

Обед через 35 минут

— Уиии, мне надо привести себя в порядок! — взвизгнула Мэй. — Там же вся команда соберётся!

И умчалась причёсываться.

Через полчаса из динамиков снова зазвучал приятный женский голос, приглашая пассажиров в столовую. Едва стихли объявления, в коридоре появился знакомый силуэт — тот самый молчаливый юноша. Он поклонился и жестом пригласил следовать за ним.

— Может, он просто стеснительный? — шепнула Мэй, подмигивая.

Ютту в последнюю очередь интересовал этот парень. Если бы не Мэй, она бы вообще его не заметила — ну функция и функция, какая разница, кто её выполняет? Вот мысль, что обедать придётся со всем экипажем, её напрягала гораздо больше. А что если они воняют? Или чавкают? Или…

Функция привела их в небольшую столовую — уютное помещение с несколькими столами, длинными лавками и здоровенным иллюминатором во всю стену. К счастью, толпы муданжцев не наблюдалось: за столом сидел только один человек, и он поднялся девушкам навстречу.

Огромный мужик лет пятидесяти, под два метра ростом, с широкими плечами и тяжёлым взглядом тёмных глаз. На нём был длинный халат из плотной ткани, тёмно-синий, с оранжевой вышивкой по вороту. Голову его охватывала повязка со сложным геометрическим узором, а длинные масляно-чёрные волосы лежали на груди двумя косами, в которые были вплетены деревянные бусины и воткнуты мелкие разноцветные перья.

— Добрый вечер, — произнёс он с сильным акцентом, раскатисто и гортанно, совсем не смягчая согласных. — Капитан Адицан. Рад приветствовать вас на борту. Прошу, садитесь.

Глава 4. Разумная предосторожность

Мэй немедленно расцвела улыбкой и опустилась на ближайший стул. Ютта села рядом, стараясь не таращиться на капитана слишком откровенно.

— У вас очень красивый костюм, — начала Мэй своим самым очаровательным тоном. — А эти пёрышки — они настоящие? Это какие-то особенные птицы?

Капитан коротко кивнул:

— Вопрос моего гардероба обсудим позже. Для начала я вас спрошу: удобно ли вы устроились? Всё ли вам нравится?

Ютта прищурилась.

— Вы всех пассажиров так обхаживаете?

Капитан сдвинул брови, словно не совсем понял слово. Что вообще не исключено — Ютту сбило с толку то, что но говорил свободно, а ведь наверняка у этой свободы есть предел.

— Кир-нойн сказал, что вас беспокоит техническая сторона полёта, — вместо ответа пояснил капитан.

— Кир-нойн? — тут же переспросила Ютта.

Капитан важно кивнул.

— Принц, по-вашему.

Мэй всплеснула руками.

— Вы прямо его так и называете, да? Прямо принц?

Капитан Адицан улыбнулся ей как-то по-отечески и оглядел повнимательнее. Ютта тоже покосилась на подругу. За столом её мелкоплатье, похожее на ночнушку, в основном скрывалось, но теперь Мэй наклонялась вперёд, демонстрируя собеседнику содержимое декольте. Ютта закатила глаза, взяла стоящую на краю стола салфетницу и поставила её прямо перед Мэй, как раз на пути взгляда капитана.

Мэй на секунду растерялась, но быстро взяла себя в руки и заливисто рассмеялась. Ютта решила сменить тему.

— Скажите, пожалуйста, как организовано питание на корабле? Вода, которую мы пьём, проходит проверку? И как часто проводится уборка кают?

Капитан перевёл взгляд на неё и посерьёзнел.

— Для технической воды у нас предусмотрена система очистки, но, поскольку рейс короткий, питьевую мы закупаем в порту, бутилированную. Можете подойти на кухню посмотреть марку, если интересно. Что касается еды, её тоже закупаем по необходимости: заморозку, консервы, бакалею оптом, а свежие овощи и фрукты каждый раз перед рейсом. Мы готовим прямо на борту, — добавил он со знающей улыбкой. У Мэй брови поползли наверх. — Что касается уборки, её проводят между рейсами, благо, опять же, три дня. Но если потребуется, у вас там на иллюминаторе меню есть, всё на всеобщем, можете вызвать.

Ютта важно кивнула. Конечно, она не могла никак проверить слова капитана, разве только и правда на кухню впереться, но настолько она пока не разозлилась, а в спокойном состоянии ей не хватало наглости. Капитан смотрел на неё с лёгким любопытством, но ничего не сказал. А вот Мэй отчего-то захихикала.

— А скажите, — продолжила Ютта, игнорируя подругу, — есть ли на борту медицинский работник? На случай непредвиденных ситуаций?

— Медицинская помощь у нас предоставляется удалённо, — с ноткой гордости заявил капитан. — Есть передовой медицинский блок, которым может управлять квалифицированный специалист с Земли. У нас за время существования шаттла ещё ни разу не было серьёзных проблем со здоровьем у пассажиров, поэтому морить скукой целого врача не видим смысла.

Ютта нахмурилась и открыла рот для порции критики в адрес такого безалаберного отношения, но тут Мэй снова засмеялась. Ютте это не понравилось. Может, она чего-то не заметила или не осознала? Над кем Мэй потешается?

— Ты чего ржёшь?

Мэй внезапно прижалась к ней всем телом, прикрыла рот ладонью и прошептала прямо в ухо:

— Я ничего не понимаю, что он говорит!

Ютта хватанула ртом воздух. Нет, у капитана и правда был довольно сильный акцент, но не настолько же, чтобы вообще ничего не понять? Для неё труда не составляло… Хотя, если подумать, Мэй ведь с Тигрэна, и она сама говорит с небольшим акцентом. Не таким сильным, конечно. Но если для Ютты всеобщий — первый родной, то для Мэй-то второй, да ещё и в тигрэнском изводе. А тигрэнский акцент совершенно другой, чем муданжский, капитан вон гласные глотает, а Мэй наоборот согласные так произносит, как будто старается побыстрее покончить с неприятным делом.

И тут до Ютты дошла ещё одна важная и интересная мысль, которая как-то ускользнула от неё во время подготовки.

Большинство муданжцев не знает всеобщего.

А они с Мэй не знают муданжского.

И как они будут выживать там две недели?

Молчаливый носильщик притащил огромный поднос с едой, но у Ютты желудок завязался в узел. Во что она ввязалась? Не надо ли прямо в космопорту вскочить в обратный шаттл и дать дёру?

***

Капитан Адицан рассматривал двух девиц с лёгким сожалением. Нет, он понимал, что молодость, экзотика, вот эти огромные сияющие глаза и заливистый смех… Девочка была хороша. Несколько более доступна, чем хотелось бы — для княжьей-то невесты. Но зато тонкая-звонкая, с золотыми локонами, вот это всё… А одеваться научится. Хотон-хон же научилась.

Адицан видал жену Азамата ещё до того, как она впервые шагнула на муданжскую землю. И ему всё было ясно: сын пошёл по стопам отца в плане выбора жены. И никто его не осудит — такая же бледнокожая тощая землянка, всё ожидаемо. Но как же жаль, что князь не обратил своё внимание на её компаньонку. Та, конечно, не такая яркая и меньше похожа на Хотон-хон, но зато какая красивая… Кругленькая, где надо, прям есть за что подержаться, и волосы эти пышные — у муданжек таких никогда не бывает. В блондинку некоторые умудряются покраситься, а вот такой цвет, как древесина ясеня, такого он не видал никогда.

Да и потом барышня серьёзная, сразу видно, вон как все бытовые вопросы рьяно выясняет, подопечную свою пасёт. С такой можно за тылы не беспокоиться. У Адицана и своя жена, гарнетская муданжка, была хваткая, и он никогда не мог понять, как другие с этими планетарными фифами с ума не сходят.

Ответив на все вопросы привлекательной компаньонки, капитан ушёл к себе, оставив девушек ужинать в одиночестве. Мысли его крутились вокруг тощей блондинки, пришедшей на ужин почти голой. Ладно уж, какой есть вкус у парня, такой есть, лишь бы всё сложилось хорошо… А это вовсе не факт. Тощие блондинки — они с закидонами. Ну в конце концов, зря он, что ли, знающий? Можно же и погадать, благо девица мотала волосами, как сигнальным флажком, и Адицан успел украдкой прихватить несколько волосков.

Гадание принесло неутешительный результат: девушка князю ну никак не подходила. Просто отчаянно. Линии их судеб вовсе не имели пересечений.

Подумав, Адицан набрал Байч-Хараха. Всё же тому стоит знать, что барышня, на которую положил глаз его сын, принесёт ему только разочарование. Мальчик и так неудачливый, лучше его поберечь…

Глава 5. Социальные связи

Ютта рухнула на кровать в своей каюте и уставилась в потолок.

Вот как можно было так облажаться?! Готовилась к этой поездке, собирала вещи, изучала климат, а про самое главное даже не подумала.

Она перекатилась по кровати и вынула из ящика планшет. Оставлять вещи лежать просто на мебели было как-то боязно. Планшет на удивление хорошо ловил внешнюю сеть — похоже, капитан не зря рассчитывал на удалённую помощь врача в случае чего. Однако помимо внешней сети тут был ещё и внутренний развлекательный портал: фильмы, музыка, книги, игры… Ютта упёрлась взглядом в раздел «Узнайте больше о Муданге».

Там нашлись краеведческие документалки, какие-то интервью, зарисовки из жизни столярной мастерской и рыбацкой деревни и пара игровых фильмов с очень примитивной актёрской игрой, куча национальной музыки и несколько книг и статей лингвистического характера. И вот эту последнюю коллекцию венчал… та-дам! Самоучитель муданжского языка.

Ютта сунулась внутрь, ожидая худшего — каких-нибудь слепых таблиц и списков слов. Но реальность приятно удивила. Самоучитель предлагал на выбор аудиокурс и комплексный УМК. Ютта нетерпеливо ткнула в аудио, поскольку оно обещало меньше часов.

Язык звучал грубо, брутально, как будто был создан специально для гроула. Гортанные звуки, хриплые раскатистые «ххр», как будто носители всё время хотели сплюнуть. Но при этом слова воспринимались легко, по крайней мере, Ютте не казалось, что у говорящих каша во рту, как бывало с некоторыми языками.

Ютта попыталась повторить за диктором.

— Кхыр… кхырым… кхырымкхэн?

Спустя пять минут попыток в горле запершило, как будто она наглоталась песка. Ютта проверила на иллюминаторе влажность воздуха в каюте — сорок процентов, терпимо. Тогда она зарылась в свой исполинский чемодан, купленный специально для этой поездки, и вытащила аптечку, занимавшую его половину, а из неё — ингалятор и спрей для горла. Решать проблемы она предпочитала обстоятельно.

— Кхырым… кхэн… Кхырым багхрым…

Спустя полчаса уже и ингалятор не помогал, так что Ютта решила попробовать комплексный УМК. Там хотя бы можно просто почитать, не вслух.

Первый параграф «Знакомство» она пропустила, потому что там её ожидал всё тот же кхырым, и пролистала сразу до раздела «Семья и родственники».

Через минуту чтения у неё начали подниматься брови.

В муданжском не было отдельных слов для обозначения дядей, тётей, двоюродных братьев и сестёр, племянников и прочих. Вообще. Только родители, дети, братья и сёстры. Все остальные родственники обозначались либо составными конструкциями («сын брата матери»), либо просто «родственник», без уточнения степени близости, причём к этому слову стояла сноска с пояснением, что оно пренебрежительное.

Не то чтобы Ютта сильно любила своих родичей или кичилась размерами семьи, но муданжцы же — примитивная нация. У них должен быть общинный строй, разве нет? Ещё и непотизм на всех уровнях. У них вон императорская власть наследственная, это ж такой пережиток… Но в таком обществе просто обязаны быть всякие свояки, деверья и прочие кумы, разве нет?

Задумавшись, Ютта выронила планшет, а когда поймала, несколько страниц прокрутились, и она снова оказалась в разделе «Знакомство», но не на первой странице, а на каком-то примечании. Она решила его всё-таки прочитать.

«Если женщина сопровождает мужчину (отца, брата, мужа, жениха, законного представителя, хозяина дома, где она гостит, или иным образом связанного с ней мужчину), то любые разговоры она ведёт только через этого мужчину. Посторонним невежливо с ней здороваться, и с её стороны приветствие тоже не ожидается. Говорить с ней напрямую другие мужчины не будут, это считается нарушением этикета».

Ютта перечитала абзац три раза.

Потом отложила планшет и уставилась в стену.

То есть… она приезжает в гости к Киру. И ходить по улицам, скорее всего, будет в его компании. И никто — вообще никто — не будет с ней разговаривать? То есть если он как-то не так себя поведёт или окажется не так цивилизован, как изображал в универе, ей и пожаловаться будет некому?

Она почувствовала слабость в желудке. То ли от неприятных мыслей, то ли потому что с продуктами всё было что-то не так. Господи, во что она ввязалась?!

Нет, ну ладно. Это в компании Кира такое ограничение. Но она же к нему за ногу не привязана, так? Она просто в гости приехала.

Конечно, Ютта понимала, что изрядной долей причин для этого визита было познакомиться с его родителями. Потому что они с Киром вроде как встречались. Вроде как — потому что оба в первую очередь рвали жилы на учёбе, а в редкие часы свободного времени тусовались вместе с Мэй, которая всё ещё опасалась куда-то ходить одна.

Нет, Ютта больше не сомневалась, что Кир в ней заинтересован. И за себя могла сказать то же самое, хотя старалась отмалчиваться. Но её немного пугало, что они такие разные — с разных планет, из разных социальных слоёв, Киру и язык-то неродной, и кто его вообще знает, что у него в голове творится. Ютта и в своей-то голове ориентировалась не очень хорошо. Впрочем, у Кира опасения были примерно того же характера, поэтому они по молчаливому обоюдному согласию не торопили развитие событий, а пытались получше познакомиться. И встреча с родителями должна была стать ступенью на этом пути.

Но сейчас… Ютта попыталась представить мать Кира, земную женщину, которую устраивает всю жизнь выглядывать из-за спины мужа, пока он за неё решает, как её жить… Если Кир ожидал такой покорности от своей девушки, он выбрал не ту.

Глава 6. Чувство такта

Кир пролистывал видюшки Мэй, которые свидетельствовали о том, что они с Юттой сели на шаттл. Ютта, конечно, даже не подумала ему об этом написать, зато Мэй радостно сообщила всему миру. Кир вздохнул. Он в тот раз как-то сгоряча пообещал Мэй, что уж на Муданге-то найдётся ей жених при власти, а теперь вот задумался: её с её длиной языка вообще можно допускать до важных людей? В обучаемость Мэй он не очень-то верил.

Дверь из лифтового холла открылась, и в гостиную вошёл отец, на ходу снимая с уха гарнитуру. Вид у него был какой-то растерянный. Сфокусировав взгляд на Кире, он кивнул, однако брови его сдвинулись ближе к переносице. Кир по привычке прикинул, чем отличился в последнее время, но вроде бы ничем…

— Капитан Адицан доложил, что девочки успешно погрузились, и шаттл вылетел, — сказал отец.

— Да, я уже видел, — Кир поднял телефон экраном к отцу. На экране Мэй что-то восторженно вещала в камеру, а на заднем плане мелькал знакомый мужик. Про капитана Адицана Кир знал, что это старый соратник отца ещё по наёмничьим временам, а после Освобождения Муданга — один из доверенных капитанов на гражданских перелётах. Когда Кир летал на Землю и обратно, шаттлом всегда управлял он же, хотя всего на шаттлах было четыре или пять капитанов.

Отец выглядел так, будто хотел сказать что-то ещё, но не был уверен, что стоит. Теперь и Кир нахмурился. Что-то не так? Ютта откусила голову капитану? Или в последний момент отказалась садиться на корабль, потому что на неё кто-то не так посмотрел? Нет, в целом Кир не ожидал от неё таких капризов, но и поручиться не смог бы, потому что происходящее в голове Ютты до сих пор во многом было для него загадкой.

Отец меж тем пришёл к какому-то решению и сел на диван рядом с Киром.

— Какие у тебя ожидания от этого визита?

Кир с трудом сдержал желание закатить глаза. Серьёзно? Уже вдоль и поперёк всё обсудили три тыщи раз. Ма при слове «визит» вообще выметается из комнаты, как будто там кто-то воздух испортил.

— Да нет у меня никаких ожиданий! Просто я на Земле побывал, а они на Муданге ещё нет, вот и всё.

Отец некоторое время изучал его лицо и позу. Кир спохватился, что не производит впечатление расслабленного человека, которому всё равно, и поспешил опустить плечи, откинуться на спинку и перестать сплетать пальцы, но, скорее всего, было уже поздно, и отец сделал какие-то выводы.

— А если им здесь не понравится?

— Ну не понравится так не понравится, — развёл руками Кир. — Что я могу?

Отец наконец перестал сверлить его взглядом и чуть повернул голову, рассеянно глядя в окно.

— По моему опыту неприятный результат легче переварить, если изначально на него настроиться. Но я вижу, в данном случае результат тебя не особо беспокоит, так что, наверное, можно не утруждаться. Удалось с доступом разобраться или надо подключать Ирнчина?

Кир невольно шевельнул ушами. Отец так резко перевёл тему, что стоило заподозрить неладное. Да ещё эта фраза насчёт «не особо беспокоит»… Нет, порицания в его тоне не было, это бы Кир сразу уловил. Скорее наоборот, какая-то искусственная небрежность.

Кир знал своего отца не первый день, и знал, что тот отлично умеет управлять своей интонацией. Даже скорее — не может ею не управлять. У его интонаций всегда был какой-то собственный смысл, отдельный от слов. Кир так понимал, это сильно помогало при всяких переговорах на высшем уровне, когда надо было что-то дать понять своим и не дать чужим, но в быту иногда утомляло.

Ма в такой ситуации обычно упирала руки в боки и требовала, чтобы ей всё объяснили словами через рот, а не намёками и взглядами. Но в данном случае Кир не был уверен, что хочет знать, куда отец клонит. Вот выяснится, что ему не нравится Ютта, и что дальше? Или наоборот, может, он считает, что Кир недостаточно внимания уделяет ухаживаниям. Но с Юттой поди удели! Короче говоря, вряд ли это что-то, на что Кир сможет повлиять, а потому лучше вообще не интересоваться, тем более, что отец вон и сам тему перевёл.

— Да, удалось настроить, — сказал Кир. — Там вообще не в политике дело было, а в том, что у нас сетевые протоколы другие, а университетские боты приняли их за какую-то обманку для фишинга или что-то в таком духе. Короче, там надо было как бы переходник встроить, и теперь открывается нормально.

Отец покивал с улыбкой, обхватил Кира за плечи, прижал к своему боку и немного пожамкал. Кир для порядка издал возмущённые звуки, но тоже серьёзное лицо не удержал.

— Какой ты у меня взрослый уже, просто страх, — резюмировал отец и глянул на часы. — Так, ну где эта прекрасная женщина, которая отмечает на календаре каждую минуту моего опоздания на обед? Я могу в ответ тоже поотмечать!

— Сейчас придёт, — усмехнулся Кир. — У них в Доме Целителей очередной детский день, отпутывается от мелких. Мне разрешили сбежать раньше.

— А, детский день это хорошо, — одобрил отец.

Кир его мнение разделял. Поскольку отношение к целительству в качестве профессии для уважающего себя муданжца всё ещё было сомнительным, ма придумала приучать к этой идее с младых ногтей, а именно время от времени проводить экскурсию для совсем маленьких муданжцев, показывать им медицинские приборы и будни целителей. В Доме Целителей даже организовали особую игровую комнату с тренажёрами, на которых можно было послушать шумы в лёгких, посмотреть сканы внутренних органов или провести анализ на инфекции. После этим мероприятия ма приходила взмыленная и на заплетающихся ногах, но очень довольная, поскольку все надеялись, что хотя бы треть детей в дальнейшем выберет целительство своей специальностью. Младшие братья и сестра Кира тоже участвовали в играх, подавая, так сказать, правильный пример сверстникам.

По этой причине, когда ма с шумом ввалилась в гостиную, окружённая мелкими, и всё семейство расселось за столом, Кир даже не думал, что ма вспомнит о скором приезде Ютты и Мэй. Однако пока с кухни приносили и расставляли блюда, ма улучила минутку заглянуть одним глазом в телефон и тут же сказала:

— О, Кир, там твоя девица экипаж соблазняет. Нифига она за полгода похудела!

Кир положил лоб на холодную пустую тарелку и тяжело вздохнул. Вот шакал его дёрнул кинуть ма ссылку на канал Мэй… Нет, тогда это казалось оправданным, она же там про косметику и вот это всё, но… Кто ж знал, что ма будет его смотреть! А тем более путать Мэй с Юттой!!!

Глава 7. Полное взаимопонимание

Позже, когда Кир ушёл гулять, а младших развели няньки, императорская чета осталась наедине. По Ахмад-хону было видно, что он хочет что-то обсудить, и Хотон-хон уселась в кресло с выжидающим видом.

— Да я всё насчёт этой девочки, — заговорил он так, словно отвечал на её незаданный вопрос.

— Которая на самом деле не та девочка? — хмыкнула Хотон-хон.

— Ну тут уж извини, это не я в двух девочках запутался. — Он сел на диван напротив, уперев локти в колени и сплетя пальцы вместе. — Кир ведь говорил, что пригласил двух подруг.

— Да я вспомнила потом, — поморщилась Хотон-хон. — Я же и подписалась на эту Мэй, потому что она косметические обзоры снимает и вроде собиралась на Муданге этим заниматься. Мы с ней даже разговаривали разок, я её направила на курсы муданжского. Она тут работать хочет, когда отучится.

Ахмад-хон серьёзно кивнул.

— Да, это было бы полезно. У неё и внешность очень типично земная, хоть она и тигрэнка. Я думаю, будет пользоваться популярностью.

— Ладно, ты же не отчитать меня за тугодумство хотел и не обсудить будущее индустрии красоты. В чём дело-то?

Хотон-хон слишком хорошо знала своего мужа, чтобы не заметить его обеспокоенности, и он тут же опустил голову, признавая её правоту.

— Дело в другой девочке. Той, собственно, в которой Кир заинтересован. — Он быстро глянул на жену, проверяя, что на сей раз она их не спутает.

— Ютта?

— Да. Мне днём звонил Адицан. Он гадал на свече на неё и Кира. И результат неблагополучный.

Хотон-хон тут же напряглась.

— Неблагополучный насколько?

— Просто сказал, что им совершенно не по пути, и ничего у них не получится.

— Но никакой опасности для Кира нет?

Ахмад-хон покачал головой.

— Просто они друг другу не подходят.

Хотон-хон задумалась.

— А что этот Адицан, он кто вообще? Имя какое-то знакомое.

— Бывший капитан наёмников, по совместительству знающий. — Ахмад-хон приподнял одну бровь и улыбнулся уголком рта. — На тебя мне гадал в своё время.

Брови Хотон-хон тоже поползли вверх.

— И что нагадал?

— А я не спросил, — Ахмад-хон внезапно рассмеялся и хлопнул себя по колену, откидываясь на спинку дивана. — Такой дурной был тогда… То всё доставал его, чтобы он мне хоть что-нибудь нагадал, а потом, когда с тобой встретился, вообще ничего знать не хотел. Так его пророчество и осталось при нём.

— Знаешь, с учётом всего, что я за эти года повидала в плане пророчеств, думаю, это было к лучшему, — фыркнула Хотон-хон. — И что бы он там ни нагадал, Киру об этом точно знать не надо. На его долю и так хватило предсказаний того взяточника, не хватало ещё ему отношения с девушкой портить. Не срастётся так не срастётся, значит, разбегутся, не конец света.

— Это-то да-а, — Ахмад-хон задумчиво перевёл взгляд в окно. — Просто жалко парня, в его возрасте это же столько переживаний… Да и девочка — я даже не знаю, как с ней теперь себя вести. Если она была бы сыну невестой, это одно, а так…

— Девочек две, — напомнила Хотон хон. — И я абсолютно уверена, что как вести себя с невестой Кира, ты бы тоже не знал.

— Ну-у… — начал Ахмад-хон, но супруга остановила его выставленной вперёд ладонью:

— Вот только не надо мне рассказывать, что для невесты сына есть какие-то специальные испытания! Вся семья будет крепче спать, если об этом никогда не узнает!

— Как скажешь, — развёл руками Ахмад-хон. — Но ты же понимаешь, что Кир — князь, и за его выбором невесты следит вся планета, даже те, кто делает вид, что его не признаёт. Поэтому если испытаниями не займёмся мы, ими займётся кто-нибудь ещё.

— А то можно подумать, они так в сторонке посидят, — буркнула Хотон-хон и встала. — Увезём её на Дол, там некому испытывать, вот и не парься.

Ахмад-хон тоже встал и привычно провёл рукой по её плечу и спине, словно кошку погладил.

— Ладно, давай попробуем не вмешиваться, если ты так хочешь.

Они переглянулись и без слов разделили на двоих одну мысль: не вмешиваться не получится.

***

Мэй сидела в столовой и предавалась унынию. Почему-то сегодня совершенно ничего не клеилось.

Во-первых, муданжцы не обращали на неё никакого внимания. Она так старалась, выбирая наряд, макияж делала полтора часа вместо обычных двадцати минут, волосы локонами завила… Конечно, пока до телепорта доехала — десять минут от дома, да пока от телепорта в космопорту дошла до места встречи с Юттой, немного растрепалась, но не настолько же!

Во-вторых, муданжцы не обращали на неё внимания! Вот тот симпатичный носильщик, который звал их обедать, вообще ни на одно её слово не отреагировал. А потом этот капитан… Как Мэй ни силилась, она ничегошеньки не понимала, что он говорит!

А ведь она по совету Кировой мамы записалась на курс и дважды в неделю все эти полгода честно присоединялась к онлайн-занятиям. Хотя иной раз время было не особо-то и удобное — то вечеринка, то подружки позвали в кафе посидеть, то лабораторную по химии надо сдать, а где Мэй и где химия… Приходилось, как ботанке какой-то, корпеть над учебниками, что-то там считать, сверять с образцами. Мэй даже наняла себе репетитора по химии, иначе даже на брюхе бы не проползла сквозь семестровые экзамены. К счастью, ей удалось найти контору с репетиторами, которая называлась похоже на косметический салон, так что папа, просматривая её транзакции, ничего не заподозрил.

А что делать, не всем дано родиться умными, как Ютта! Мэй ясно понимала, что она тупая. Но для женщины это ведь плюс, а не минус! Слишком умные жёны никому не нужны, ещё заметят что-нибудь лишнее. Мэй вот в папиных делах иногда замечала, но понимала, что кое о чём лучше молчать, а кое-что наоборот выбалтывать, когда это может быть папе полезно.

Короче говоря, Мэй твёрдо шла по пути правильной жены, вот только капитан смотрел на неё как-то сочувственно, а весь остальной экипаж глухо игнорировал. Даже в столовую, где она такая красивая сидела и скучала, никто не заглянул.

А что если она на Муданге вообще никому не понравится?!

Глава 8. Расстановка приоритетов

— Ты же не прям так наружу выйдешь? — спросила Ютта, оглядывая очередное микроскопическое платье Мэй. За иллюминатором Муданг уже был размером с футбольный мяч, и приятный женский голо объявил подготовку к высадке.

— Думаешь, надо всё-таки юбку подлиннее надеть? — Мэй обеспокоенно потеребила пышный подол. — Мне удалось одну контрабандой протащить, но она такая облегающая, что я даже не знаю, как хуже. У меня оверсайза вообще нету, мама следит.

Ютта закатила глаза.

— Женщина, там пять градусов! У вас на Тигрэне по Цельсию же меряют? Так вот, пять градусов! На солнце до одиннадцати. Тебе зимнюю, уличную одежду нужно надеть!

Мэй хлопнула глазами.

— Это как?

Ютта залепила себе в лицо обеими руками, а потом открыла на телефоне каталог верхней одежды.

— Так!!!

Мэй двигала картинки по экрану с таким изумлением на лице, что у Ютты в животе засвербело.

— Я такое никогда не носила… — пробормотала Мэй. — А как это по цвету сочетать? Тут и текстуры какие-то совсем другие… Я не знаю, с чем такое надеть!

Ютта была готова вбить себе лицо в затылок.

— Ты хочешь сказать, что в твоём гардеробе просто нет верхней одежды?!

Мэй озадаченно помотала головой.

— А где бы я её взяла? На Тигрэне такое не продаётся даже, ну или я не видела.

Ютта развёрнуто выругалась. Спорить с Мэй, что где-то же у её планеты должны быть полюса, и там должно хоть иногда быть холодно, она не стала: Тигрэн не так плотно заселён, чтобы люди расползлись в климатически некомфортные зоны.

Вместо этого Ютта пошла к капитану.

Он проблему понял и даже оценил, судя по дёргающемуся уголку губ. Однако решения предоставить не смог:

— Я не могу гостье принца предложить форменную одежду, — пояснил он. — Это будет глубоко оскорбительно. Вам лучше обратиться с этим вопросом к нему напрямую.

Ютта так и сделала: написала Киру капсом с целой строкой полыхающих гневом иконок.

Ютта: Эта балбеска не взяла никакой зимней одежды!!!

Кир ответил строкой лиц, закрытых ладонями и спросил размеры — в том числе обуви.

В итоге, когда через час звездолёт приземлился, первым делом сам Кир зашёл на борт с большим картонным пакетом, явно из бутика. Ютта к тому моменту так набегалась по потолку, что даже на приветствие её хватило чисто условно. Мэй же, которая, видимо, никогда не испытывала холода и не понимала, какую проблему все решают, кинулась Киру на шею с оглушительным визгом и потом ещё минут пять на нём висела под одобрительными взглядами капитана и пару носильщиков. Ютте хотелось закопаться в напольное покрытие, чтобы не видеть это представление. Нормальные люди так себя не ведут! Мэй Кира не видела всего с месяц, что вот это такое?!

Наконец Мэй удалось отодрать и одеть. Кир как-то неловко косился на Ютту, словно в чём-то перед ней провинился, но она понятия не имела, что он натворил, а оттого держалась настороже.

— Как… долетели? — спросил Кир, когда Мэй, упакованная в пёстрый пуховик с меховой оторочкой, шерстяную юбку и высокие мягкие сапоги на меху, убежала смотреться в зеркало.

— Да нормально, — пожала плечами Ютта.

Разговор не клеился.

Наконец они выгрузились — на залитое весенним солнцем плато. Снег здесь уже стаял, обнажив яркие разводы в камне, а вот по склонам, над которыми плыла кабинка канатной дороги, ещё лежал довольно плотно. Ютта прилипла к стеклу и разглядывала пейзажи, а Мэй…

А Мэй, как выяснилось, панически боялась высоты, и потому прилипла к Киру, засунув голову ему под мышку и вцепившись в него всеми конечностями.

— Чего ж ты не сказала? — пробурчал он, похлопывая её по спине. — Я бы тебя провёл через багажное, там нестрашно.

— Я не зна-а-ала-а-а, — провыла Мэй, хватаясь крепче. — Я никогда на такой штуке не была-а-а!

— У тебя там тушь не смажется? — угрюмо спросила Ютта.

— Нет, она стойкая! — заверила Мэй. — Уи-и-и-и, как же страшно!

Наконец утомительный спуск закончился, и Кир помог обеим девушкам выбраться из кабинки. Ну, попытался помочь. Ютта, конечно, спрыгнула сама.

Причал канатной дороги стоял у края большой площади, от которой отходило несколько улиц. По улицам сновали люди — пешком, верхом и изредка на забавных растопыренных автомобилях без крыш. Все оборачивались, заметив Кира, и тут же переводили любопытные взгляды на висящую у него на локте Мэй, а потом и на стоящую чуть поодаль Ютту.

И тут Ютта вспомнила свои опасения, по поводу которых уже успела в пути накрутить себя на бигуди. Для всех этих людей она, Ютта — бесплатное приложение к Киру, не имеющее собственного голоса и мнения. Она обязана тихо стоять и смотреть в пол, пока он общается с другими мужчинами, и уповать на то, что он будет поступать в её интересах.

Ютта не представляла, каким образом и откуда муданжки брали такой уровень доверия к своим мужчинам, но Ютта и доверие — вообще плохо совмещались в одном предложении. Она привыкла всегда полагаться только на себя в любом вопросе, и теперь в ней просыпалась своего рода клаустрофобия: оказаться запертой в социальной тюрьме, где ты ничего не можешь сделать сама, а только ласково попросить подходящего мужчину. Ласково! Ютта! Ха!

Ну уж нет. Мы пойдём другим путём.

— Ну что, прогуляемся? — предложил Кир, когда обе девушки осмотрелись и были готовы двигаться. — Я думал, как раз покажу вам город по дороге.

Ютта идею одобрила, но когда Кир приглашающе подставил локоть и ей, помотала головой. Нет уж, если при наличии рядом парня Ютта теряет самостоятельную ценность, то пускай Кир идёт с Мэй, ей-то всё отлично, а Ютта спокойно прогуляется по другой стороне улицы, делая вид, что она не с ними. Тогда эти дикари будут вынуждены с ней считаться!

Глава 9. Скрытый смысл

Муданжские улицы выглядели ужасно непривычно. Ютте случалось, конечно, выезжать с Земли в места менее населённые или вообще безлюдные. Она даже как-то жила целый месяц в коттеджном посёлке. Но всё равно на Муданге всё было как-то не так.

Во-первых, сами дома, похожие на детские поделки из глины, совсем не внушали доверия. Человеческое жильё выглядит не так! Ну вот какой смысл делать скруглённую стену? К ней же там, внутри, всё равно встанет прямой шкаф. Только место терять. И крыши эти непойми из чего — где-то черепица, а где-то словно травы навалили. Попадались и такие, что Ютта даже предположить не могла, что это. Вроде как толстый ковёр или мех какой-то, черно-бурый и ровненько подстриженный. Да такую крышу любой дождь промочит и любой ветер снесёт!

Во всех местах, где Ютта видела малоэтажную застройку, людей тоже было мало. Что и логично — в такой дом много не поместится. Однако тут по улицам шлялись целые толпы, хотя вроде не праздник, не выходной и даже не вечер. Почему они все не на работе? Она хотела задать этот вопрос Киру, но от Кира её теперь отделяла та самая толпа, и пробиваться сквозь неё не было ни малейшего желания. Большую часть толпы составляли мужчины — огромные, высоченные, с непривычными чертами лиц, по которым не поймёшь, что у человека на уме. Да и Кир был занят — Мэй, как пришитая, висела у него на руке и беспрерывно трещала. У Ютты начинала болеть голова от одной мысли, что придётся это слушать.

Засмотревшись в ту сторону, Ютта чуть не налетела на встречного прохожего — молодого парня с завитым чубом и в странных украшениях: низка чего-то вроде яшмы висела у него на ушах, спускаясь на грудь этакими полубусами.

Вместо того, чтобы извиниться и разминуться, парень широко улыбнулся, расправил плечи и выдал какую-то фразу на муданжском, из которой Ютта поняла только конечную частицу совершенного вида.

— Простите, — сказала Ютта на всеобщем, растерявшись, и попыталась обогнуть препятствие.

Препятствие улыбнулось шире и произнесло с сильным муданжским акцентом:

— Красавица! Куда иду?

Ютта в карман за словом не лезла и тут же подробно ответила ему, куда он идёт. Увы, муданжец красоты её слога не оценил, а так и продолжал ухмыляться. А потом полез в карман.

Ютта отошла на шаг и стала припоминать курсы самообороны. Нет, если у него там нож или шокер, надо бежать, но если, скажем, кастет…

Огромная рука вытащила из кармана ещё одни бусы, такие же, как на самом парне, и протянула их Ютте.

— Это что? — спросила она, брезгливо приподняв верхнюю губу.

Парень на секунду задумался, а потмо выпалил:

— Подарок! На! На!

Ютта попятилась. Её переполняло презрение и отвращение, граничащее с лёгким ужасом. Какой в пень подарок?! Что это за перец и чего ему надо? Он её что, принял за кого-то не того? Или это какая-то промоакция?

Последняя мысль показалась самой резонной — действительно, чего бы он тут топтался в толпе просто так? А вот если промоутер… Ютта, конечно, не одобряла такие практики, но она видала подобное на планетах расселения, особенно на курортных. Ну если так, то, возможно, будет проще взять у него эти залапанные бусы, просто потом выкинуть по-тихому или…

— Э! — раздался голос Кира. Он откуда-то возник между Юттой и парнем с бусами и принялся что-то тому втирать на муданжском. Лицо парня стало возмущённым, они заспорили, потом Кир рявкнул, и парень с фырканьем отступил, напоследок через плечо Кира подмигнув Ютте.

Мэй всё это время мялась рядом, с восхищением глядя на Кира.

— Чего ему было надо? — спросила Ютта, когда Кир изгнал промоутера и повернулся к ней.

Кир состроил недовольное лицо.

— Подкатить к тебе.

Ютта нахмурилась.

— В смысле подкатить? Он мне бусы какие-то толкал.

— В этом и заключался подкат, — вздохнул Кир. — Муданжцы в знак внимания понравившейся девушке дарят что-нибудь, чаще всего украшения.

Ютта припомнила огромную лапищу, которой ещё пришлось порыться в кармане, чтобы там найти бусы. Кто бы знал, с чем вместе они там лежали. И где была эта лапища до того. И как давно её мыли. И…

Её чуть не стошнило прямо посреди улицы. Господи, куда она приехала?! Зачем?!! Как тут вообще выживают?!

— А что это за магазин? — внезапно спросила Мэй, которая теперь тем же восторженным взглядом осматривала всё вокруг.

Ютта решила, что это хороший способ отвлечься, и тоже посмотрела. Над дверью было что-то написано по-муданжски, но с такой стилизацией букв она ничего не поняла.

— Козы? — прочитала Мэй. — Это контактный зоопарк?

— Нет, это издалия из кожи, — хмыкнул Кир. — Ремни там всякие, сумки…

— Сумки! — ахнула Мэй и вцепилась ему в локоть. — Мне надо!

Ютта закатила глаза. Вот только шопинга ей и не хватало…

— Ну вы идите, я тут погуляю, — начала она, но Кир вдруг перебил:

— Ютта, давай хотя бы первый день ты без меня гулять не будешь? Ты вон на два шага отошла, и тут же тебе уже кто-то бусы пихал. Я тебя уверяю, ты далеко просто не уйдёшь.

Ютта упёрла руки в боки. Вот оно, начались ограничения свободы! Что дальше — башня и вышивание?!

— Подумаешь! И что бы случилось, если бы я взяла у него эти бусы?

Кир хлопнул ртом, и Ютта на мгновение ощутила вкус победы: так-то, нечего сказать! Но он всё же нашёлся:

— Это бы означало, что ты принмаешь его ухаживания. То есть, — Кир сделал такое лицо, как всегда, когда подбирал слова на всеобщем, — что ты согласилась с ним встречаться.

Ютта щёлкнула зубами. С другой стороны, если так подумать… Как знать, долго ли она выдержит всю эту жесть, а сувенир хотя бы привезти надо, так почему бы и не из кожи… Наверняка тут сильно дешевле, чем на Земле.

Она повернулась на каблуках и первой вошла в магазин.