Не в своей тарелке

Глава-пролог

Высокая девушка стояла у школы. Могло показаться, что старшая сестра ждёт младшего ребёнка, но все дети пробегали мимо.

— Зойка клуша! — с весёлым хохотом пронеслась мимо девчушка лет девяти.

— Отдай! — за ней спешила другая, выше и тоньше.

Девушка улыбнулась. Сейчас бы тоже в детство, когда папа водил по семьям друзей и не нравоучал по поводу и без. — Марта! — послышался знакомый голос.

Вместе под руку шли подруги. Одна, кучерявая темноволосая, махала рукой, а другая, менявшая цвет волос по два раза в неделю, угрюмо смотрела себе в ноги, но при виде Марты ободрилась. Девушка пошла рядом с ними.

— Как дела в училище? — спросила она.

— Ой, не спрашивай, — Аделина фыркнула, — Гадость Витальевна опять до Ленки докопалась.

Лена хмыкнула. Марта взяла её под руку.

— Но, — протянула подруга, — помните того парнишу?

— С мудреным именем под стать тебе? — Марта улыбнулась.

— Кто бы говорил, — Лена рассмеялась.

— Да-да! — Деля хлопнула в ладоши, — он пригласил меня на свидание, посидеть в гараже. Ну и вас тоже… И он тоже будет с друзьями, но не так важно.

Она резко остановилась. Подруги удивлённо переглянулись. На бордюре сидел ребёнок и смотрел на подъезд.

— Надо подойти, — серьёзно сказала Аделина, но первой к маленькому мальчику подошла Лена.

— Приветик, — она села напротив, прямо на асфальт, — я Лена.

Девушка протянула руку, мальчик кивнул, но не ответил рукопожатием. — Мама и папа орали, — он показал пальцем по тропинке от подъезда, — я за бабулей. Бабуля их помирит. Но бабуля не тут.

— Бабуля живёт тут? — спросила Лена, указывая на подъезд.

Мальчик кивнул.

— Пошли к ней, чтобы она помирила маму и папу, — девушка снова протянула руку, но он снова не взял.

— Бабуля говорит, идти с чужими нельзя, — мальчик поднялся и грустно посмотрел на подъезд.

— Тогда давай так, — Лена кивнула своим словам, — я не пойду с тобой, но помогу.

— Как это? — он удивлённо прикрыл рот ладошкой.

— Ну смотри, — девушка загинала один палец за другим, — я открою домофон, потому что ты не дотянешься, поеду с тобой на лифте, ты не дотянешься до кнопок, а к бабуле ты пойдёшь сам.

— Только глаза закрой, чтобы ничего не видеть, — серьёзно поджал губы ребёнок.

Лена кивнула, прикрывая ладонью глаза, и он взял её за руку и повёл к подъезду:

— Девяносто третья квартира, — сказал он, и Лена набрала, подглядывая между пальцами.

Она исчезла за металлической дверью подъезда вместе с ребёнком. Аделина и Марта смотрели вслед. Мрачная Ленка так быстро среагировала и подстроилась под угрюмого маленького мальчика.

— Надо найти его родителей, — Деля со злым прищуром оглядывалась, — это ж, какой дрянью надо быть, чтобы не заметить пропажи ребёнка?

Марта вздохнула. Дрянью были родители Лены. Иначе девушка не могла себе объяснить, как подруга так скоро нашла способ помочь мальчику.

Аделина оглядывалась.

— Мальчик тëмненький, значит, родители тоже, — задумчиво произнесла она, но тут же обеспокоенно кинулась в сторону.

Молодая девушка, едва ли сильно старше, рыдала, озираясь по сторонам.

— Это из-за тебя! — она резко обернулась.

За ней бежал парень с тëмно-рыжими волосами.

— Конечно, я виноват, что ты плохая мать, — он прошёл мимо, закрывая лицо руками.

— Если бы не ты начал кричать, — девушка тыкнула в его сторону.

— Вроде, похоже на «мама и папа орали», — Марта бочком шагнула к подруге, освобождая пространство для ругающейся пары.

Они кричали друг на друга, пока девочки побаивались: как бы не началась драка. Но из подъезда вышла бабушка с ребёнком на руках. Лена рядом. Они мило беседовали. Пара резко замолкла. Мальчик радостно захлопал в ладоши:

— Бабуля, ты их помирила!

— Конечно, Игорюш, — она поцеловала внука в лоб, — Сашенька, Лизонька, идите сюда.

Молодые люди подошли. Подруги переглянулись.

— Игорюш, помнишь, как мирить? — спросила бабушка, и мальчик кивнул, — Тогда давай вместе.

И они заговорили в унисон, пока девушка и парень держались мизинчиками: — Мирись, мирись, мирись и больше не дерись, а если будешь драться, я буду кусаться.

Лена осторожно приблизилась к подругам.

— Идём скорее, — она неловко улыбнулась и быстро поникла.

— А что за друзья будут с этим твоим? — спросила Марта, разряжая обстановку. — Мне почём знать? — Аделина надула губы, — лишь бы матушка не узнала, вот и всё.

— Будет интересно на них поглядеть, — улыбнулась Лена, смотря вдаль, — Дель, это не твой хитровыдуманный?

— Привет, Тоша! — она замахала руками, привлекая внимание.

Парень обернулся и тоже помахал. Рядом был другой. Он неловко улыбнулся, глядя на подруг.

— У вас сегодня всего две пары? — спросил Платон.

— Да, представляешь, ещё с утра, как повезло, — Аделина без смущения взяла его под руку, — а это друг, о котором ты говорил?

— Да, Сёма, — парень указал на него, потом на девушек, — это Аделина, Лена и Марта.

— А где ты живёшь? — спросила Деля оживлённо, — Не видела тебя в том году в училище.

— Может, перевёлся, чего ты, — Лена толкнула её локтем, — да, Марта?

— Правда перевёлся? — спросила напрямую она.

Семён кивнул, пожав плечами.

— Буду рада встретиться в гараже, — девушка улыбнулась.

— Пошлите, — Лена нахмурилась, — меня дома отчитают, если приду позже обычного.

— Ладно, ладно, — Деля закатила глаза, — пока-пока, Тоша!

Платон с блаженной улыбкой помахал на прощание. Друг дёрнул его за рукав, о чём-то спрашивая. Но Марта уже не слышала.

— Понравился? — тихо спросила Лена.

— Я думала, что ты хочешь кого-нибудь выше себя, — Аделина наклонила голову, глянув на подругу.

— Ага, ты бы ещё сказала, выше отца, — Марта рассмеялась, — если буду искать кого-то выше, то помру в одиночестве.

Лена толкнула ее, заливаясь хохотом:

— Участь шпалы, да?

— А вот сейчас обидно было.

— Прости, не хотела, — Лена обняла себя за локти, отдаляясь.

— Фу такой быть, — Деля в шутку нахмурилась, но подруга лишь сильнее помрачнела.

— Простите.

…

…

…

— Прости нас.

Фальшь вокруг

***

Вы когда-нибудь не спали ночью? В такие моменты пропадает ощущение сегодняшнего и завтрашнего дня. Время становится монохромным. Появляется возможность обдумать вещи, на которые днём в голове попросту не хватало места, которые утром совершенно выпадают из сознания, а вечером становятся лишь тягостной ношей. Вместе с этим бессонные ночи тянутся, на удивление, долго, что все мысли, идеи и желания успевают быть обдуманными не раз и не два.

Свет монитора вырывал тонкую фигуру из объятий мрака. Тени преображали без того острые черты лица в худощавое подобие юношеского лица. Парень искал что-то уже много дней подряд. Мать спала в соседней комнате и потому не могла помешать. Да и чем могла? Она давно привыкла к ночным посиделкам сына и уже не обращала на них внимания. Быть может, это было упущением. Паша мог не спать по несколько дней и питаться только, как он сам выражался, космической энергией и странной едой, которую именовал: «так, по мелочи». Отставив ноутбук, парень поднялся с дивана и пошëл на кухню. Там он не смог найти ничего толкового, поэтому просто налил себе чаю. Лишь тиканье часов разбавляло ночную тишину. Только когда дошло до четырех утра, на улице появились хоть какие-то звуки. Они даже раздражали уже привыкшего к ночной тишине парня. Все же он не отрывал глаз от окна, в душе, возможно, ожидая от мира за ним бóльшего.

В комнате матери зазвенел будильник. Скоро она уже завтракала, готовая к выходу. Удручённым взглядом женщина глядывая сына, понимая, что сон не коснулся его.

— Ну что? — спросила она, лениво размешивая сахар в чае.

— Что «ну что»? — парень поднял глаза.

— Ты хотя бы подремал этой ночью? — с надеждой в голосе проговорила мать.

Паша лишь отвёл взгляд. В ответ — усталый вздох. Женщина поднялась. Подойдя к сыну, она взяла его в лицо в свои ладони. С печалью мать смотрела на него, а парень так и не поднимал глаз.

— Сынок, прошу, прекрати ночами ждать его. Он не вернëтся, — произнесла она. Отступив, женщина взяла чашку. Она отпила немного и поставила её на кухонный гарнитур. В комнате царило молчание. Пашина мать вышла. Хлопок двери. Парень смотрел на неё не в силах сказать и слово. Несколько минут прошли в раздумьях. А действительно? Зачем он ждёт? К чему всё это?

***

Паша помыл посуду и собрался в школу. Ему не хотелось думать об утреннем разговоре. Школа сейчас важнее. Последний год, как-никак, а он до сих пор не до конца представлял, чего хотел от жизни. Это жутко напрягало. Точно не хотел следовать примеру матери. Дома она лишь ночует.

Уже на улице Паша не мог прервать поток мыслей. Но смог крик позади:

— Паш, меня подожди. — это звала Камилла, его подруга.

Она подбежала к другу. Они пошли вместе, рассуждали об учёбе. Камилла точно знала, чего хотела; куда потом поступит и на кого, а Паша избегал таких мыслей. При сравнении между ними едва ли находились схожие черт. Лучезарная улыбка на губах Камиллы, её полный счастья взгляд контрастировали с задумчивостью и покоем на лице Паши. Ребята дружили еще с детства. Учились вместе. Для закрытого Паши — это было настоящим спасением. Если бы не Камилла, которая вытаскивала на вечеринки и прогулки, то парень непременно закрылся бы в себе окончательно.

Несмотря на молчаливость Пашу нельзя было назвать холодным человеком.

Но мало кто это замечал.

— Слушай, — Камилла хмыкнула, — не хочешь сходить со мной к Марише?

— Обычно сама ходишь? — он боковым зрением взглянул на подругу. — Мне кажется, что я не нравлюсь её брату, — призналась, взяв друга под руку, — отвлекаю от учёбы всё-таки.

— Хорошо, — Паша улыбнулся.

Вот и школа. Ребята зашли внутрь и пошли в класс. Первым химия. — Чёрная магия, — хмуро произнесла подруга, попросив списать, — как ты только её понимаешь?

Паша пожал плечами. Многие дисциплины естественных наук давались ему с успехом, но к химии была какая-то особая тяга. Даже приходили мысли перевестись в другой профильный класс.

Камилла часто списывала у него, но пыталась понять. Не всегда получалось объянить, но Паша всё же раз за разом рассказывал тему, зачастую начиная от самых азов.

Контрольная с прошлого урока лишь у двух человек в классе была написана хорошо. Одним из них был Паша, а второй стала его с Камиллой подруга, Марина.

Рыжая и голубоглазая, она притягивала взгляды, даже оставаясь тихой. Её друг со средней школы, Глеб, на фоне подруги смотрелся куда жёстче, чем был на самом деле.

В классе людей было немного, всего семнадцать человек: десять парней и семь девушек.

После уроков Паша стоял у ворот, ожидая Камиллу; задержалась на заседании ученического совета. Подруга много вкладывалась в жизнь школы, постоянно ругаясь старостой.

Коротая время, парень рылся в телефоне. Перед ним возникла Маришка, за ней шёл её старший брат. Он редко появлялся, но все знали, — что в такие моменты готов порвать любого за младшую сестру.

— Паш, там какой-то мужчина подходил, — немного неловко, как говорила с ним обычно, сообщила Маришка. — Какой? — не понял парень.

— Тебя искал, сказал, что вам нужно поговорить о чём-то, — девушка говорила взволнованно, потом повернулась и посмотрела на брата. Он кивнул и выжидающе взглянул на Пашу.

В его сердце что-то шелохнулось. Парень посмотрел на свою одноклассницу и её брата каким-то странным взглядом. Маришка заметно смутилась, а её брат несколько обеспокоенно смотрел на сестру. Он взял её под руку и повёл в направлении дома.

— Пока, Паш, — девушка помахала рукой, стараясь успеть за братом.

Стеклянным взглядом он смотрел вслед. В голове были сотни мыслей. Вдруг это был отец? Выходило, что мать лгала? Об такой возможности и думать не хотелось. Из потока нежеланных мыслей вырвала Камилла. Подруга хлопнула его по плечу, с беспокойством смотря в глаза. Словно током пронзило. Он дёрнул плечами и, кинув короткое «идём», пошёл вперёд.

— Паш, — Камилла недоверчиво осматривала его, — Что случилось за те пятнадцать минут, что ты здесь стоял? — Неважно, — ответил он, ускорив шаг.

Сказать, что парень не хотел говорить, — ничего не сказать. Паша не помнил, как добрался домой, была ли с ним Камилла, что она говорила. С нетерпением и подавляемыми в душе гневом, обидой и сомнением он ждал мать.

Она пришла лишь под вечер. Положив документы, взятые на дом с работы, женщина сняла верхнюю одежду и пошла в ванную. Паша стоял в коридоре, так и не решившись, спросить сразу. Мать задала вопрос первой:

— Что-то случилось? — женщина подошла и обняла его, — Прости меня, я не должна была говорить тебе такое. Я же знаю, как для тебя это важно.

— Мам, а то, что ты рассказывала о нём, — парень старался посмотреть матери в глаза, но был не в силах, — что отец умер, это правда?

— Не до конца. Сложно объяснить, — отстранившись, женщина отвела взгляд, — но я постараюсь. Позже.

Мать Паши переоделась в домашнюю одежду и села за документы. Сидели на кухне. Сын пил чай, попутно изображая активное занятие уроками. В голове никак не укладывались мысли, что мать могла соврать. Или не до конца правда — это ещё не ложь?

Прошло достаточно времени, прежде чем мать и сын сели ужинать. На кухне стояла напряженная атмосфера. Паша подгадывал момент, чтобы наконец задать матери вопрос, но она снова заговорила первой:

— Итак, насчет твоего отца, — женщина выдохнула и продолжила, — он действительно умер, но перед этим случилось ещё кое-что. Твой отец бросил меня, тебе не было и года. Через пару лет он разбился на машине. По крайней мере, насколько известно мне.

Несколько секунд молчание царило в квартире. Его нарушало лишь тиканье часов. Паша не мог вымолвить ни слова. Поняв, что мать пристально смотрит, ожидая реакции, всё же заговорил:

— Почему ты раньше мне не говорила? — его взгляд передавал ещë большую грусть, чем обычно.

— А зачем? Чтобы ты возненавидел его лли, быть может, винил себя уход из семьи? — устало спросила женщина.

В ответ сын лишь промолчал. Слишком красноречивый ответ. Его и ожидала мать. Тишина начинала давить. Женщина выдохнула и подняла взгляд. — Прости, не следовало мне говорить, — ещё несколько секунд прошли в молчании.

— Нет, я должен знать, — наконец проговорил парень и уткнулся в тарелку. Ужин проходил в странной атмосфере. Ни мать, ни тем более сын не решились заговорить вновь, им обоим нужно было обдумать некоторые вещи. В голове Паши крутились мысли насчет мужчины, зачем-то искавшем его в школе, а мать волновали причины интереса к отцу. Раньше не было прямых вопросов.

— Что-то произошло, — она кашлянула, — что ты спросил о нём?

— Стало любопытно, — сын отмахнулся, — доброй ночи, мам.

Но матери не стало спокойней. Как и Паше.

Дверь закрылась со скрипом. Он взял ноутбук. Долго рыскал по разным сайтам, начиная с соцсетей и заканчивая сайтами по поиску знакомств или работы. Искал человека, чьё отчество носил. Фамилии не знал, только смутные воспоминания возвращали к ссорам бабушки и матери. В очередной раз прослушивая свои плейлисты, парень продолжал поиски. Сотни или, быть может, тысячи лиц уже были увидены или даже сохранены, но ни в одном Паша так и не узнал своих черт. Все же вкладки он так и не закрыл. А вдруг кто-то из этих людей действительно его отец?

***

Время учёбы шло относительно спокойно. Несколько раз говорили, что его искал какой-то мужчина. Это начинало всё больше напрягать. В один из дней он обыкновенно ждал Камиллу. Подруга задержалась на заседании ученического совета. Пока Паша стоял в ожидании, к нему подошёл человек.

— Здравствуй, Павлентий, — проговорил он совершенно обыденно. Парень тупо посмотрел на незнакомца, не решаясь задать вопрос о личности. Только открыл рот, чтобы что-то сказать, как тот взял за руку и пожал.

На вид мужчина выглядел усталым, но вместе с тем счастливым. Мешковатая одежда, выглаженная и выстиранная, смотрелась на худощавом теле не то откровенно бедно, не то уютно. Пашу охватили слишком противоречивые чувства. Замешательство самому ему напоминало контузию, а мужчина вёл себя, будто они имели давнее и тесное знакомство.

— Павлений? — пока Паша рассматривал, мужчина говорил, — Должно быть, ты ошарашен? Я и сам не думал, что буду так стоять перед тобой. Марта, наверняка, не говорила тебе обо мне.

Это удивило парня ещё больше. Имя матери слишком редкое, чтобы запросто угадать. Прикрыл глаза, стараясь переварить всю информацию. В момент, который парень едва смог перенести сам, появилась Камилла. Она решительно встала между другом и незнакомым мужчиной.

— Кто вы? — спросила подруга.

— Отец Павлентия, — проговорил мужчина, замешкавшись.

Она настороженно посмотрела на незнакомца. Молча взяла друга за руку и повела прочь. Паша старался остановить, но подруга не давалась. С силой парень выдернул руку. Камилла повернулась. Смотрела прямо в глаза. Парень лишь развернулся, не желая, да и не зная, как ответить. Только что назвавшийся его отцом стоял у калитки ворот и смотрел на молодых людей. — Ну и черт с тобой! — в порыве гнева сказала подруга и пошла к дому быстрым шагом.

Паша смотрел ей вслед, понимая, что вряд ли отношения с подругой быстро придут в норму. Тем не менее, он хотел поговорить со своим названным отцом.

Во взгляде мужчины читались сожаление и вина.

— Прости, не думал, что твоя девушка отнесётся ко мне так резко, — сказал он, чуть подождав.

— Камилла — подруга, а не девушка, — ответил парень тихо.

— Не хочешь сходить в бар? — предложил мужчина, обождав немного. Паша помедлил с ответом, но всё же согласился. Пошёл следом за названным отцом. К его удивлению бар оказался подвалом одного из домов, близких к школе. Металлическая дверь туго скрипнула. Мужчина пропустил сына.

Изнутри всё выглядело богаче. Мрачное помещение со странной атмосферой. В воздухе будто витало что-то скрытное и закрытое от простых людей. Что о постояльцах? И они выглядели загадочно.

Внимание Паши привлекла дама в самом углу зала. Она сидела на барном стуле, закинув ногу на ногу. В бокале пузырилась светлая жидкость. По неведомой парню причине эта дама совсем не двигалась. Паша физически не мог перестать смотреть.

Лишь когда отец хлопнул его по плечу, парень очнулся. Они сели за стол в самом углу комнаты. Именно такое место и было самым лучшим для задушевных разговоров отца и сына, не видевших друг друга много лет. Мужчина попросил выпить у бара. Вернувшись к столу, хотел завести с Пашей разговор, но настроения не было.

— Как дела в школе? — он поддался к сыну, сокращая расстояние за столом.

— Хорошо? — парень не знал, как оценить свою учёбу.

Повисло неловкое молчание, которое прервал бодрый голос бармена:

— Сëм, готово!

— Спасибо, Артур, — мужчина кивнул.

Отец забрал напитки и отдал один сыну. Сделал глоток. Горло обожгло.

Теперь было ясно одно: в стакане крепкий алкоголь. Какой именно, Паша не мог понять. Он не разбирался.

Накатило чувство стыда. Пить, когда Камилла обижена казалось недопустимым. Она скоро остынет, но легче не становилось.

Паша молча пил. Отец старался разговорить, но было бесполезно. Мужчина заметно погрустнел. То ли парню казалось, то ли на него смотрела та самая дама, что привлекла внимание первой. Паша трезво понимал, что пьян, что мог ошибиться.

С каждым новым глотком горло жгло всё меньше, а сознание потихоньку затуманивалось. Парень чувствовал, что ещё немного и мир пропадёт. Как ни странно, в голове не было мыслей о чём-то, кроме своей необоснованной грубости. Даже отец, внезапно появившийся в его жизни не мог принести ожидаемой радости. Давило чувство угнетённости, но рациональных причин не находилость.

Сознание отключилось.

Паша открыл глаза. Он был в странном месте. Как оказался там, парень не помнил. Лишь жгучее ощущение в горле заставляло вспомнить о выпитом алкоголе. Вокруг не загадочный бар, а разрушенные постройки. Всё нутро сжалось.

Сквозь почти обвалившуюся крышу проходил свет. Приглушённый, он пугал ещё сильнее. Парень несколько секунд смотрел на небо. Тёмное, занавешенное тяжёлыми тучами оно пугало, давило физически и морально.

Из глубины здания доносились тихие голоса. Паша пошёл на них, не зная, что ещё мог сделать. Повреждённые коридоры медленно шли через разные полуразрушенные помещения, но верно вели к людям, а может и нет, но голоса этих существ становились лишь громче и отчётливее.

— Надо будет передать, что… — услышал Паша, приблизившись к источнику звука ещё ближе. Вдруг голос замолк. Послышались шаги. Всё ближе и ближе. В мыслях парень прекрасно понимал, что ждать хорошего не стоило. Он быстро спрятался за кучей обломков крыши.

Фигура в военной форме и с автоматом странного вида прохаживалась по помещению. Лишь её шаги нарушали тишину в комнате. Сердце быстро забилось, а дыхание стало громче. Из глубины коридора доносились ещё шаги, намного тяжелее и уверенней. Скоро уже две фигуры стояли посреди комнаты. С разных сторон они медленно подходили к Паше. Тот был готов уже и сам сдаться, но высокий человек в военной форме был уже слишком близко. — Кто ты? — спросила фигура хриплым и приглушённым тоном, встав прямо перед ним.

— Паша… — ответил парень, вжимаясь в холодный пол.

— Лагерь? — вновь проговорил голос человека.

— Лагерь…? — Паша не понимал, как оказался в руинах, не говоря про лагеря. Фигура в форме полминуты помолчала и подозвала жестом другую, ниже ростом.

— Нам нужно отправить его к главе, — сказал высокий человек.

— Так точно, Пётр Валерич! — отозвался тихий и спокойный голос.

Несмотря на приглушённое звучание, человек резко дёрнул парня за руку. Паша поднялся. Фигура показала автоматом в сторону коридора. Пришлось пойти. Человек с оружием шёл позади.

В жилах Паши стыла кровь. Он совершенно не знал, где и как оказался, что случилось с его мамой и Камиллой. Были предположения, что это был лишь дурной сон, но когда человек в форме пару раз толкнул его автоматом в спину, эта теория сразу же перестала иметь смысл. Мысли о галлюцинациях тоже отошли на второй план, а размышления об алкогольном отравлении никак не покидали головы.

Коридор вывел к лестнице вниз. Причëм лестница не была частью дома изначально. Слишком видно было, что она сделана на скорую руку. Тихонько парень стал спускаться. Чуть погодя за ним полез и военный. Теперь они были в тёмной комнате, еле как освещённой. Долгие прогулки по лабиринтам из обломков закончились лишь тогда, когда впереди показалось небольшое поселение. От силы несколько комнат. Навстречу Паше и человеку в форме выскочила маленькая девчушка.

— Кто он? — спросила она со всей серьёзностью.

— Нашли наверху, — ответил ей военный.

— Деда Петя сказал отвести к дяде Гене? — снова задала вопрос девочка.

Человек лишь кивнул.

Они снова двинулись. Паша выстроил примерную цепочку событий. Его могли принять за вражеского агента или безумца, а потому избавиться тем или иным способом было наилучшим решением. Не для него.

Прошли они пару домов. Военный приказал Паше зайти в одну из комнат. Внутреннее обустройство было бедно, но уютно. Какой-то старый диван стоял в самом углу. На столе лежала стопка книг, а рядом была свеча. Мужчину средних лет, Паша не сразу заметил. Тот выглядел несколько растерянно, завидев гостя.

— Кто это? Вражий? — спросил он.

— Вроде, просто контуженный, — ответила спокойно фигура в форме. — Как звать и откуда прибыл? — теперь уже мужчина обратился к самому парню.

— Звать Пашей, прибыл из R.

— R? Странно, — задумчиво произнес глава, который, по-видимому, и именовался дядей Геной.

— Что не так? — спросил Паша обеспокоено.

— Он давно разрушен, — ответила фигура в военной форме.

— Да, — согласился с ней мужчина, — вижу, ты удивлён. Тебе ведь меньше двадцати, да?

— Да.

Пашу охватили странные чувства. Всё вокруг было слишком настоящим, чтобы усомниться в реальности. Значит, и слова Геннадия вполне можно было принять за правду.

— То есть появился ты в Первичную войну, — рассуждал мужчина, — R бомбили одним из первых и не оставили и следа.

Каждое новое известие доходило до парня, словно сквозь пелену, и ранило, будто нож. Паша мелко дрожал. Единственное, что чётко понимал он — это факт того, что он попал в ннеобъяснимую ситуацию

— Дима, отведи его к нашим. Пусть Аня разберётся, — попросил Геннадий военного. Тот кивнул.

Паша удручённо думал обо всём, что узнал. Если его родной город двадцать лет не существовал, то что тогда происходит.

Перед глазами появился образ матери. Домашняя пижама, в которой она подолгу сидела над документами на кухне, попивая крепкий чай из походного термоса, уже давно переставшего быть таковым. Вспомнил её любимые синие тапочки с заячьими ушками и мордашкой, подаренные им же на день рождения, и косички, заплетаемые только для дома. Лицо предстало отчётливо: синяки под глазами от недостатка сна, тонкие губы, всегда крепко сжатые, будто сказать что-то лишнее недопустимо, прямой нос и в общем острые черты лица. Так близко и знакомо, что веяло теплом, но вместе с тем бессилием. С каждым новым образом матери становилось лишь тяжелее. Не заметил, как прошёл к Ане.

Девушка говорила с парнем в военной форме, которого, Паша запомнил, звали Димой. В голове мелькали образы: мать, Камилла, Глеб с Мариной, какието знакомые…

— Мы же всегда будем дружить? — спросила Камилла ещё давным-давно, когда они были детьми.

— Всегда, — ответил тогда ей Паша.

Еë место в голове заняли Маришка и Глеб. Они сдружились в средней школе.

— Не говори брату! — молила она, когда Паша заметил её с сигаретой. Рядом с ней стоял Глеб. Несмотря на свой вид вышибалы, он не угрожал, лишь молча стоя в стороне.

— Хорошо, — Паша действительно сохранил тайну.

Аня посмотрела на него, быстро прогоняя военного.

— Ну чего ты? — ласково улыбнулась она, посмотрев парню в глаза.

— Камилла… Мама… Все и всё… — проговорил он, смотря в неопределенную точку.

Девушка потрепала по волосам. На лицо она выглядела старше двадцати. Мягкие и нечёткие черты лица смотрелись органично с милой улыбкой. Анна дала парню снотворного и уложила спать. Иначе бы Паша наверняка ещё долго лежал, не смыкая глаз.

Сон покинул парня к утру, по крайней мере, сам Паша думал, что проснулся утром. Грузными нелепыми движениями он слез с кровати. Вокруг всё ещё было сыровато, мрачно и душно. Тёмные, кое-где покрытые плесенью стены с облезшей штукатуркой явно не походили на родную комнату. Это наводило лишь на одну мысль: он всё ещё в том ужасном сне… а сне ли?

Голова болела, в горле слегка пощипывало. Перед глазами всплыли воспоминания об алкоголе в баре. Что-то странное было в заведении.

В сознание врезался образ дамы. Она была полной, но при всём этом её образ не был тяжёлым. Скорее, наоборот, лёгким и своего рода ажурным. Её боевой раскрас и изящные движения, томный взгляд и светлый напиток с пузырьками в её руках. Всё отчётливо предстало перед глазами. Почему-то в ней Паша видел своё спасение, но чутьё говорило об обратном.

Парень осмотрел комнату ещё раз. Входная дверь была приоткрыта, поскрипывая петлями. Паша удивился, что спал спокойное время. Вероятно, виной всему - снотворное, данное той девушкой. С трудом он вспомнил её имя.

— Ты уже проснулся? — спросила она, зайдя в комнату, где спал парень.

Паша хотел обратиться по имени, но не был уверен, что верно вспомнил.

— Поднимайся, пойдём есть. — сказала девушка, спокойно улыбнувшись ему. Парень не особо верил улыбке и ласковому тону. Был уверен, что приняли за душевнобольного, во что он и сам легко поверил бы.

В небольшом подземном поселении всё было на первый взгляд мирно. Дети играли, взрослые занимались своими делами, поглядывая за ними. Кто-то ругался, кто-то читал при свете свечи, кто-то занимался хозяйственными делами, а кто-то нервно оглядывался, ожидая опасности отовсюду. Лишь люди в военной форме и общая разруха портили эту идиллию.

Трапезная была общая. Здесь сидели и родители с детьми, и уже пожилые люди, и молодёжь. Во главе стола сидел мужчина средних лет, в котором Паша узнал, так называемого, дядю Гену. Он больше следил за порядком, ежели ел. Девушка усадила Пашу за один из стульев. Перед ним стояла тарелка с непонятным по своему виду блюдом. Отвращения не было, чувство неизвестности. Парень попробовал стряпню. Не вкусно, но и тошнотворно. Аня подошла к главе поселения и шепнула на ухо. Те редкие усы, что были под носом дяди Гены, как-то странно дёрнулись. Казалось, даже встали дыбом. Благоразумно или непредусмотритель; но погружённый в свои размышления Паша не обращал внимания на остальных.

Мысли для обдумывания не кончались, а еда — уже да. Тыкая тарелку ложкой, парень всё крепче задумывался. Звуки доносились с опозданием, а движения людей вокруг и их случайные касания и вовсе не чувствовались.

— Сейчас все идут на тренировки! — громко сказал дядя Гена.

Его голос ушатом холодной воды вернул в реальность. Парень пошёл за всеми. Людей было не так много, в основном подростки. Человек в форме снял шлем. Под ним скрывалось лицо парня лет двадцати пяти с плавными и мягкими чертами лица. Спокойным голосом он начал говорить:

— Все собирайтесь максимально быстро, встречаемся у черного входа, — Паша узнал в нём военного, который привёл к Ане.

Все стали расходиться по комнатам,а парень не понимал, что ему делать. Пока что Паша волей-неволей принимал условности своего состояния. «Просто помутнение рассудка, — повторял голос в голове, — Отравление или ещë что похуже.»

«Не ври себе…»

Паша вздрогнул. Огляделся в поисках говорившего. Размышления прервал голос Дмитрия:

— Эй ты, иди к себе! — проговорил он приказным тоном.

— Куда? — спросил Паша неловко.

— Аня позволила тебе идти на тренировку?

— Аня?

— Медсестра, — Дмитрий начинал терять терпение. Он вздохнул и позвал вдаль, — Аня, что с ним делать?

— Выдать форму? — девушка ответила, но Паша её не видел, — Затем ко мне. — Идём, я отведу тебя, — сказал ему Дима и, махнув рукой, пошёл в сторону комнатки недалеко.

Внутри несколько кроватей в два этажа и небольшая кладовая с оружием и одеждой. Дмитрий достал комплект формы. Паша переоделся, надеясь, что как любой сон, этот прекратится перед самым интересным.

Полностью одетый и вооруженный он смотрел на себя в зеркало. Ярко видная худоба, из-за которой все вещи висели, как на вешалке, высокий рост, делавший выбор одежды ещё сложнее. Вытянутое лицо с длинным прямым носом и впалыми синяками под глазами. Тёмные короткие волосы, открывающие оттопыренные уши.

— Я такой же… — проговорил парень, смотря в глаза зеркальному себе.

— Что ? — переспросил Дмитрий, не расслышав.

Паша совершенно не понимал, что происходило вокруг. Мир перестал отражаться в потрепанном зеркале. На мгновение парень забылся и прикоснулся к стеклу. Ровная поверхность пошла кругами подобно водной глади. Крепко схватила ладонь Паши. Тело стало лёгким, будто лишившись веса. Мир погряз в темноте и стал одним лишь коконом вокруг тела. Мгновение, — и всё начало мигать, переливаясь разными цветами. Ноги налились сталью, а руки вовсе не слушались. Гладь зеркала гипнотизировала.

— Я… — проговорил парень, зажмурив глаза.

Несколько секунд тьма стояла вокруг, а потом мир вернулся на своё место.

Перед ним была дверь в их с матерью подъезд.

— Рад, что ты не пил ничего крепкого, — послышался голос отца.

Мужчина позвонил в домофон. Сознание потихоньку возвращалось. Снова Паша был на своём месте. Ещё раз парень обдумал слова отца. Если он не пил ничего крепкого, то каким образом он потерял сознание?

— Я вырубился? — спросил парень, пока домофон гудел в ожидании ответа.

— Да, наверное, не высыпался последние дни, — сказал мужчина.

— А сколько прошло..? — начал Паша, но мать ответила:

— Да? Это ты, Паш? — взволнованно задавала вопрос она.

— Да, это он.

— Паша? — переспросила женщина, сын отозвался.

Домофон приветственно запиликал. Они прошли внутрь. Пока поднимались по лестнице, парень заметил, что уже очень поздно. Всё вокруг казалось странным, но знакомым.

Вот уже и дверь родной квартиры. Отец нажал на звонок, и раздражающий звук раздался за стеной. Шаги, дверь открылась. Женщина посмотрела на сына со слезами на глазах.

— Оболтус ты мой, — заключила в объятия мать, — чего ж ты задержался так?

Обо мне хоть подумал?

Отправив в комнату, она повернулась к приведшему её сына.

— Спасибо Вам огромное.

— Да не за что благодарить, да и «выкать» не нужно, Мартушка, — он неловко улыбнулся.

Марта замерла. Не верила глазам, не видя в мужчине напротив любовью юности.

— Сëма? — спросила Марта, но тут же осеклась, — Не знаю, что ты тут делаешь, но не приближайся к моему ребёнку. — Нашему, милая, — поправил её мужчина.

— Нет, моему, — сквозь зубы ответила она, — Для него ты не сделал ничего. Как сквозь землю пропавился, и тут воскрес. Думаешь, что всё, так просто? Что Паша сразу на шею бросится?

— Марта, позволь объясниться, — удручённо попросил он.

— Что ты хочешь объяснить? — женщина с каждым словом говорила всё тише, но с такой злобой, что негромкость голоса только добавляла мурашек на спине у Семёна, — Что та девка сама кинулась на тебя? Или может тебя заставили бросить меня с ребенком на руках? О, а может скажешь, что и машину водить не умеет?

— Марта, прошу, послушай, — взмолился Семён, — Я виноват лишь в том, что побоялся.

— Чего ты побоялся? Ответственности? Ребёнка? Меня? — спрашивала женщина.

— Твоего отца, Марта, — сдавленно проговорил он.

— Что тебе сделал мой отец? Да и что он мог сделать? — вновь задавала вопросы.

— Прошу, дай мне минуту объясниться, — уже умолял Семён, — Он угрожал мне, понимаешь? Говорил, что если я не исчезну из твоей жизни по доброй воле, то всё произойдет с его молчаливого согласия.

Марта пронзительно смотрела в глаза. Звонкая пощёчина, — и дверь была заперта прямо перед носом мужчины. Он продолжал стоять в ожидании чуда. Закрылась на защёлку и, прижавшись к двери спиной, сползла вниз. Из глаз полились слёзы. Она обняла колени руками, пряча лицо. Семён всё так же стоял за дверью, стуча всё сильнее и сильнее.

— Марта, молю, открой, — просил он.

Женщина молчала, а её плечи тихонько дрожали. Несмело сын выглянул из своей комнаты. Ситуация показалась до ужаса знакомой. Паша сел рядом с матерью и обнял её. Стук в дверь становился всё тише, а вскоре и вовсе прекратился.

Всплыли воспоминания о старой дедовской квартире. Всё в малейших деталях оживало перед глазами. Бабушка, что вечно ходила в платке и зачем-то отворачивала мамины юношеские фотографии. Привычка стала ясней. Раннее детство Паша провел с бабушкой и дедушкой. Мать в то время училась и подрабатывала. Холодные и даже враждебные отношения бабушки и матери серьёзно отражались на маленьком Паше. Он много плакал во время их ссор. Всякий раз первая непременно говорила:

-Ты как блядью была, так ей и останешься!

Тогда вторая отвечала:

-Зачем ты тогда блядь вырастила?

Обычно такие разговоры кончались красным следом на лице матери. Лишь дед создавал вокруг себя атмосферу безопасности. Успокаивал маленького внука, когда жена и дочь снова и снова кричали, поливая друг друга грязью. — Маленький ты ещё, не понимаешь, — хрипло говорил старик, закрывая дверь на кухню, где обыкновенно любил сидеть.

— Что я не понимаю? — спрашивал тогда мальчик, утирая слёзы.

— Кого, — с улыбкой поправлял дед, — Мать свою, да бабку. Мартюшка моя девка взбалмошная, да Райка и того хуже.

Паша тогда обыкновенно успокаивался, расспрашивая деда о значении слова, которое показалось ему непонятным. С ухмылкой дед размышлял с минуту, а потом доставал из закромов кухонных шкафов толстый словарь, и они с внуком читали значения всяких непонятных ребёнку, слов. Сохранившиеся с детства чувство тревоги часто охватывало рядом с матерью.

— Прости, — проговорил Паша, отстранившись от матери. В ответ ничего, но дрожь стала сильнее.

Детское воспоминание неприятно кольнуло; деда с бабушкой не было дома. В выходной день они с мамой ждали гостей. Камилла обещала принести новую книжку с легендами Древнего Египта. Стук в двери напугал Марту.

- Сиди в комнате, хорошо? - попросила она, исчезая за дверью.

Её не было. Несколько минут ругани, и скоро Паша услышал плач. Мама сидела на полу, закрывая лицо. Так случалось не раз.

Такие визиты всегда кончались одинаково; женщина рыдала, сидя спиной к двери, а сын обнимал. Но длилось это не дольше двух лет.

Теперь, когда Паша знал больше, он мог понять и бабушку, и мать. Вот только одно не давало покоя. Отец заявил, что дед угрожал, но зачем? Тогда его же дочь осталась матерью-одиночкой. Ничего хорошего это не принесло. Дед был человеком слишком рассудительным и рациональным, чтобы не продумать такой исход. Мог ли он просто воспротивиться выбору дочери и из-за этого угрожать ни в чём не повинному человеку? Этого Паша не знал. Да и не хотел. Желал сохранить светлый образ защитника, но никак не шантажиста и чуть ли не убийцы.

— Это ты прости… — наконец проговорила мать. Она утерла слёзы и посмотрела в глаза сыну, — Моя вина во всём этом.

— Нет смысла ругать себя теперь, особенно, когда виновата не только ты, — сказал ей Паша. — Но всё это уже сделано. Исправить можно лишь сейчас.

Еле заметная улыбка. Она прищурилась.

— Папа говорил так же, когда я косячила, — рассказала мать.

— Мне тоже.

Молчание повисло. Оба они не знали, что стоит сказать.

— Почему… ты пошёл с ним? — спросила наконец женщина.

— Я не знаю, — ответил сын.

— Ладно, пошли, я тебя накормлю, и будем спать, — поднимаясь на ноги, произнесла она.

Без лишних слов Паша кивнул. Ел торопливо. Мать сидела напротив и перебирала документы. Сверяла результаты с числами в калькуляторе.

Паша смотрел на это с болью. Даже не был уверен, что она поела. Чувствовал, что матери не до отчётов, кварталов и тому подобного. Она лишь хотела отдохнуть от всего, что навалилось. Возможно, лишь проекция собственных желаний.

Позже в комнате взял ноутбук и открыл страницу в соцсети. Рассылки от разных групп, сообщения из беседы класса с возмущениями насчёт завтрашней контрольной по химии с открытыми вопросами, письмо от Камиллы. Но было странно одно: какая-то женщина хотела добавить его в «Друзья». Не было ни общих друзей, ни схожих сообществ.

Порывшись в её подписках, фотографиях и музыке, парень решил, что она не в меру легкомысленная особа средних лет. Что-то в её лице не давало покоя.

Полноватая блондинка томно и завораживающе смотрела с фотографий. Но до нее Паше не было дела: главное, как мама. Парень поднялся и заглянул на кухню. Она спала над документами, придерживая голову рукой. Грустная улыбка озарила лицо. Он собрал бумаги по стопкам и посмотрел на мать. Стоило отнести её в комнату. Но парень знал свои силы. Легонько потормошил мать за плечо.

— Мам, иди спать, — шёпотом произнёс Паша.

В ответ она сонно покачала головой и побрела в свою комнату. Сын заглянул через несколько минут. Марта мирно спала. Но парня продолжали мучать мысли: тот мужчина точно его отец. Но почему он пропал из жизни своего же ребёнка? Что произошло между родителями? Как причина ухода связана с дедушкой? С такими размышлениями Паша пошёл к себе и повалился на кровать. Бессонная ночь только начиналась.

Темнота окружала. Она не давала остаться наедине со своими мыслями, заползая во все углы и щели, что только находила. С каждой секундой всё материальней. Липкий мрак вокруг протекал по телу, бросая то в холод, то в жар. Дыхание участилось, но воздуха будто становилось лишь меньше.

— Кажется, ему лучше, — проговорил молодой женский голос.

— Да, теперь он чаще дышит, и температура спала, — уже мужской.

Их звучание казалось знакомым. Одно Паша понимал точно: он не дома, гдето в сыром и темном месте. Глаза не открывались, руки и ноги не желали двигаться. Тело бунтовало, не слушаясь приказов хозяина. Парень почувствовал, как что-то мокрое легло на лоб.

— Удивительно, что он вообще выжил, — проговорил негромкий напряжённый голос,— Учитывая, как он был спокоен.

Тело потихоньку возвращалось в подчинение своего хозяина, но веки ещё оставались слишком тяжёлыми.

— Хорошо, мне нужно идти, дети, — эти дети, кем бы они не были, ответили согласием. Где-то сбоку послышались удаляющиеся шаги и скрип дверных петель.

— Дурак ты, Димка, — удручённо проговорил женский голос.

— Дурак, — согласился мужской.

Руки и ноги теперь могли двигаться, а глаза — открываться. Паша глянул на сидящих парня и девушку. Последней, как он и полагал, была Аня. На её лице с плавными чертами морщинами легли беспокойство и негодование. Рядом с ней сидел Дима.

Они находились в помещении, не похожем на маленькую комнату, где парень очнулся ранее. Несколько кроватей, на которых лежали люди. Дмитрий совестно осматривал их.

***

— Где я? — наконец выдавил из себя Паша.

— Ты сейчас в нашем госпитале, — ответила Анна.

— Что случилось? — вновь спросил парень.

— Мы собирали травы, — проговорила она, помедлив, — На нас напали правительственные войска. Благо, партизаны их обезвредили.

— Обезвредили? — не понял Паша.

— Обезвредили, — резко вмешался Дмитрий.

Он выглядел раздражённо и раздосадовано. Аня понимающе покачала головой. Дима начало мелко трясти. Он резко поднялся и быстрым шагом покинул госпиталь. Паша смотрел вслед. Почему-то в нём, Дмитрии, узнал себя.

Хотелось и самому сбежать от переживаний.

— Очень рада, что ты жив, — Аня улыбнулась, но выглядела измученной, — Рада, что они не поубивали нас всех. Ладно бы они ещё напали во время активных боевых действий, но сейчас две недели перемирия по всей стране. Самое ужасное, что его запросило нынешнее официальное правительство, — девушка замолчала, — Прости, мне не стоило, так нагружать тебя сейчас. Позже тебе стоит объяснить, что здесь, да как.

Паша внимательно осматривал Анну. Заметно было, что она подавлена, но вместе с тем взволнованна. Теперь парень уверился, что его перестали считать душевнобольным или не заостряли на этом внимания.

Паша попытался подняться, но по позвоночнику прошла волна резкой боли, парализующей тело. Кто-то у стены тягостно застонал. Аня резко подскочила к нему.

Анна стала обхаживать всех в госпитале. С интересом Паша наблюдал за девушкой. Роста она была выше среднего, а волосы наоборот острижены коротко.

Казалось, она не видела мира вообще. Чистое голубое небо было ей неизвестно. Все её движения и слова необычно наполнены серьёзностью, холодной расчётливостью, а главное, яростью. Паша боялся узнать, что она пережила. Всё её существо пугало.

В госпиталь ворвался маленький мальчик. На вид ему было лет шесть.

— Аня, нам нужна твоя помощь! — крикнул он.

Девушка даже не спросила ничего. Лишь достала из-под кровати автомат и побежала. Никого, кроме Паши, это не удивило. Парень лишь прикрыл глаза, обдумывая. Говорили, что он был спокоен, когда госармия нападала. Паша привык считать себя пугливым. Люди с автоматами вряд ли бы не устрашили. Однако дела шли независимо от парня, позволяя лишь молча наблюдать за неравномерным потоком.

— Хей, ты, — послышался сиплый голос. Он принадлежал человеку с соседней койки, — спасибо, что помог.

— Чем? — удивился Паша.

— Не помнишь, что ли? — спросил сосед. Его лицо закрывали кудрявые волосы.

— Ты отвлëк госовских на себя, когда мы нападали.

— Какой я героичный… — пробубнил Паша.

— Честно, сначала сразу думал, что ты трус, — человек приподнялся. Кучеряшки рассыпались по всей голове, открывая совсем мальчишеское лицо, — Витя.

— Паша.

Скоро новый знакомый уже спал, как и все больные в госпитале, лишь один мужчина что-то шептал и пугливо оглядываясь,ежась на больничной койке. Раненная на поле боя медсестра с оторванной по локоть рукой и обугленным лицом. Уже знакомый Витька с подстреленной ногой, молодая девушка с загноившейся раной на ноге, мужчина чуть старше средних лет. Девушка о чемто оживлённо болтала с медсестрой.

В этой компании Паше было совестно за себя, целого, не выходившего на настоящее поле боя.

— Ань? — в госпиталь бесшумно зашёл Дмитрий.

Он оглядел «жителей» печальным и задумчивым взглядом. Будто рассчитывал, стоит ли оно того.

Даже не найдя Анну, Дима долго пробыл в комнате, тихонько молясь. Исчез незаметно. Паша не понимал, что произойдёт дальше. Это пугало и завораживало одновременно.

«Что за шум, — думал парень, теряя сознание, — напали, наверное. Значит, я умру и попаду домой?..»

На несколько секунд видел класс. Камилла подсунула бумажку с вопросом.

Но тут же прозвучал девичий голос:

— Папа мёртв, — сипло сказала она.

Рядом стояли несколько людей. Они все молчали. — Одна ты теперь, Наташка, Одна теперь навсегда.

Придёт следом весна,

А ты давно уж мертва, — шепотом прочла девочка.

Она кивнула людям. Те взяли труп и унесли его.

«Братская могила,» — от мысли в голове замигали вспышки. Паша подскочил. Густая темнота вязкой грязью сковывала движение. Парень чувствовал, что он одет легко. Когда глаза стали различать во мраке очертания, Паша понял, что сидел на диване в своей комнате.

— Это просто сон, — убеждал себя, — Длинный сон, очень похожий на реальность.

Стиснул виски ладонями, пытаясь вытеснить воспоминания. Получалось плохо. Паша провалился в сон совсем без сил. ***

Утро было хорошее. Солнечный свет бил в пластиковые окна, пролетая через старинные шторы, которые хранились в семье, подобно реликвии.

— Доброе утро, — зевнув, проговорила мать.

— Доброе, — Паша улыбнулся. Он чувствовал себя легко. В душе царила уверенность, что теперь серые будни в безопасности от мрачных кошмаров, — Хочешь чай, мам?

— Да, с молоком, пожалуйста, — женщина с улыбкой смотрела на сына сонными глазами, — Теперь ты совсем взрослый, Паш.

— Наверное, — кратко пожал плечами он.

— Точно, — подтвердила слова мама.

Парень поставил на стол две чашки с чаем, а потом и тарелку с горячими бутербродами. Марта расплылась в улыбке, погладив Пашу по щеке. — Я думаю, что должна извиниться перед тобой, — сказала она с грустью в голосе.

— О чём ты? — спросил сын.

— О твоём отце. Мы должны были поговорить раньше. В этом нет твоей вины, я должна быть мудрее, — Марте становилось легче с каждым словом. Она поглядывала на сына, стыдливо отводя глаза. Паша улыбнулся.

— Не стоит. Я понимаю твои чувства, но, — парень медленно выдохнул, — я хочу общаться с отцом.

На лице Марты появилась горькая улыбка.

— Хорошо — ответила она через силу.

Паша прикрыл глаза. По телу прошла дрожь, и он почувствовал, как выпадает из реальности. Резко открыл глаза. Всё плыло.

— Ты видел Камиллу в последние дни? — словно сквозь пелену, послушался голос матери.

Даже напрягая память, не мог вспомнить ничего, что происходило недавно.

— Не помню даже, — помедлил Паша.

— Я её вчера видела. Она гуляла с какими-то ребятами, вроде, вы в начальной школе вместе были, — рассказала мать.

Паша посмотрел внимательно. И без объяснений ясно, что поняла: они с по другой поссорились. Марта глянула на часы:

— Мне пора выходить, и ты сильно не засиживайся, — женщина вышла из кухни. Железная дверь хлопнула, а тиканье часов вновь стало самым громким звуком в квартире. Стрелка мерно двигалась, отсчитывая секунды, за ними и минуты.

В памяти всплыли картины: вот Аня горько улыбается, а вот Дима смотрит пристально. Они казались слишком реальными, чтобы быть сном. Видели парень сон? С каких пор он начал впадать в такое состояние?

Последнее, что произошло, так это поход в бар с отцом. Странно, но именно после этого всë началось. Паша вспоминал подробности того дня. Они встретились, поговорили немного, а потом пошли в бар. Почти сразу парень счёл заведение странным. Самое последнее, что вспоминалось отчетливо: глаза полной дамы и её напиток.

Не думая ни о школе, ни о Камилле, Паша рванул к ноутбуку. Не зная, что искать, он открыл браузер. Первое, что пришло в голову: найти этот бар. Он был недалеко от школы, а значит, улица была та же. По расположению домов Паша вычислил адрес и ввёл в строку поиска.

Полоска загрузки двигалась слишком медленно, по крайней мере, так казалось парню. Наконец, она дошла до конца, растянувшись на всю ширину экрана, — и результата не было. Ничего. Часы всё так же мерно тикали. Паша решил, что это лишь его бредни, но всë же хотел зайти по тому адресу, по которому должен находиться странный бар.

Уроки шли монотонно. На глаза то и дело попадалась Камилла, но и она сливалась со всеобщей серостью.

— Паша, ты чего такой сонный? Не спал ночью? — спросила его Марина. Они сидели за одной партой на русском языке.

— Почти, — кратко ответил парень, — а какое число сегодня?

— Тринадцатое? — не совсем уверенно ответила девушка. Она обернулась к Глебу, сидевшему прямо за ней, и он кивком заверил правдивость ответа:

— Тринадцатое.

Паша посмотрел на неё удивленно. Сегодня никак не могло быть тринадцатое, ведь еще вчера было только восьмое. Марина окинула его непонимающим взглядом, а потом уставилась в тетрадь, продолжив писать. — Милючин! — послышался скрипучий голос учителя, — В гости пришёл? Парень отрицательно покачал головой, уткнувшись в тетрадку. Ручкой быстро записывал букву за буквой, а в голове мысли обо всех странностях последних дней, будто бились о череп, болью отдаваясь в висках. — Тебе плохо? — беспокойно спросила Маришка, поднимая руку, — Ольга Евгеньевна, Паше плохо!

— Что предлагаешь мне сделать, Ласулина? — раздраженно спросила старушка, — В медкабинет иди, Милючин!

Паша с трудом поднялся из-за парты и пошёл к выходу. Он медленно побрëл по коридорам к медсестре. Как обычно, её не было на месте и дверь в медкабинет закрыта. В другое время, парень наверняка бы не обратил внимания и ушёл, но сейчас на это не было сил.

С каждой секундой боль в голове становилась сильнее. Паша сжал виски, не в силах больше терпеть давление внутри. Вокруг всё исчезло, оставив место лишь боли. Она словно вытекала из ушей и заполняла всë вокруг, пульсируя. — Ты из какого класса? — из всепоглощающей темноты появилось лицо электрика.

— Одиннадцатый «а», — словно со стороны прозвучал его собственный голос. — Пил вчера, касатик? — с такими же хриплыми нотками спросил мужчина старше средних лет.

Паша отрицательно покачал головой. Электрик нахмурился. Он подошёл к двери медсестры и постучал. По ту сторону ни звука.

— Левтина Михална, тут у мальчонки похмелье, будьте человеком, — проговорил электрик.

— Я вам не «Левтина Михална», — сердито ворчала полная медсестра, открывая дверь ключом изнутри, — Алевтина Михайловна, сложно запомнить, что ли?

— Вас же иначе не выманить, Алевтина Михайловна, — электрик улыбнулся и показал на Пашу, — Касатика похмелье мучает.

— А еще говорят, мол, нация здоровая, — медсестра закатила глаза и подошла к парню, — Болит головушка? — Паша кивнул, — Пил? — он лишь покачал головой, — Врёшь, зараза.

Медсестра померила ему температуру и пожала плечами.

— Больше ничего не могу, — сказала она и зашла в кабинет.

— Эх, руковод у вас Роман Олегович, вроде-с? — спросил электрик.

В ответ Паша кивнул. Мужчина набрал номер на телефоне, а потом тихо завёл разговор.

— Сейчас домой пойдёшь, касатик, — доложил ему электрик, положив телефон в карман штанов.

Мутным взглядом парень посмотрел на него. Несколько минут сознание ещё пыталось бороться, а потом потухло. Он чувствовал себя каплей в океане. От этого чувства было невыносимо. Тело словно растворялось, становясь всем и ничем одновременно. Сознание теряло форму, проникая во все уголки этого замкнутого мира, становясь его беспомощным богом.

Паша очнулся лишь на улице. Боль в голове стала настолько слабой, что на неё можно было и не обращать внимание.

Парень совершенно не понимал, что теперь делать. При мысли о доме в голове снова появилась нестерпимая боль. Словно сама собой вспомнилась идея пойти в тот странный бар, но особого энтузиазма не было.

— Что там может быть интересного? — пробубнил Паша себе под нос, — Просто я заболел, ничего необычного.

«Прямо-таки ничего?»

Парень не мог понять, откуда появился звук. Поддавшись смутному желанию пойти за голосом, Паша было двинулся вперёд, но сразу же остановился. В фильмах всегда умирали герои, которые делали так. Глупый аргумент, но какойто животный страх, появившийся без видимой причины, принял его со всей серьёзностью.

Боль в голове запульсировала с новой силой. Ноги пошли вперёд, но Паша не мог их контролировать. С каждым шагом осознанность движений возвращалась, а боль утихала. Полный контроль над телом вернулся лишь перед неизвестным домом.

Совершенно обычный, похожий на другие в районе. Паша пригляделся к синей табличке на боку. К его удивлению, предполагаемый адрес бара. Парень не помнил, как пришёл туда. По телу прошла дрожь. «А теперь?»

Паша обернулся, но никого снова не оказалось рядом. Он опять посмотрел на дом, ища зацепки. Но скучное серое здание упрямо молчало. На глаза попалась бетонная лестница на цокольный этаж. Паша спустился туда, но его встретила лишь железная дверь. С силой дëргал ручку. Дверь не поддавалась. Уже потеряв надежду, он пошëл прочь, но дверь не давала покоя.

Паша обернулся. Кто-то спускался по бетонной лестнице. Совершенно зачарованно парень смотрел за исчезающей фигурой.

— У меня просто паранойя, — заверял он себя, повернув в сторону дома и ускорив шаг, — Я мало сплю, вот воображение и разыгралось.

Он шёл всё быстрее, повторяя слова, как мантру. Дома Паша никак не мог перестать думать. Много вопросов. Ответить на них мог лишь отец. Паша пытался вспомнить, не оставил ли он своего адреса или номера телефона. Достал из шкафа своё пальто. В одном из карманов действительно лежала бумажка с номером. Не раздумывая, парень позвонил по нему.

— Да? — послышался знакомый голос с другой стороны провода.

— Это Паша,— проговорил парень, сразу перейдя к сути, — Ты сейчас свободен? — Только вечером освобожусь. — ответил ему отец, вздохнув.

— Ладно, — кратко попрощался парень, прервав звонок.

Он кинул телефон на диван. Паша был в отчаянии. Казалось, что последняя надежда потеряна. В памяти всплыла какая-то женщина, что недавно послала ему заявку в друзья. Полная блондинка с томным взглядом. Она была похожа на даму из бара.

Паша не особо верил в совпадения, но сейчас всё располагало к этому. Отбросив скепсис, парень взял ноутбук. Время включения казалось мучительно долгим. Чуть только иконки загрузились, Паша открыл браузер. Ему кто-то написал. Это была Камилла.

«Паш, я не понимаю, что с тобой творится. Нам нужно встретиться в кафе. Давай завтра в три.» — сообщение датировано вчерашним, двенадцатым числом. Парень несколько секунд был в оцепенении. Совсем не помнил, что произошло за последние дни. Почти неделя прошла, словно одно мгновение. Оставался ещё один вопрос: что было за место, куда он попал. Сознание ещё отчетливо рисовало образы людей оттуда.

«Аня…» — подумал парень, но все мысли неумолимо занимала дама из бара. Паша открыл уведомления и увидел страницу той блондинки. Ничего примечательного. Паша глянул на время. Не было и часа дня. Время тянулось невыносимо долго. Парень решил коротать его, просто сидя в интернете. Тяжёлые мысли сменялись какими-то рекламными объявлениями и новостями. Доходило два часа, когда парень закрыл ноутбук. Он оделся поприличнее и пошёл на встречу с Камиллой. Сейчас лишь она была ключом к тайне.

Подруга сидела за столиком, нервно постукивая пальцами поверхности.

Паша сел напротив. Девушка посмотрела на него и сразу начала:

— Что с тобой творится? — тон был резким.

Парень прекрасно понимал: либо покажет себя в плохом свете, либо не узнает ничего. Незнание мучило его, но это значило окончательно испортить отношения с Камиллой.

— Что же? — решив докопаться до истины, ответил Паша.

— Ты издеваешься? — Камилла поднялась с места, стукнув по столу ладонями. — Что я такого сделал? — уповая на вспыльчивость подруги, продолжил он. Понимал, что Камилла не станет терпеть выходок. Зато в её ярости был значительный плюс — достоверная информация о последних днях.

— Не знаю даже, — еле сдерживая крик, ответила девушка,— Может дело в твоём высокомерном поведении? Как только объявился твой, так называемый, отец, ты сразу стал вести себя, как скотина.

Он почувствовал, что больше нельзя задавать лишних вопросов. Подруга и сама расскажет всё, а парень не упадет в грязь лицом окончательно. — Ладно, дело твоё, но меня не впутывай, хорошо? — Камилла вышла из-за стола.

Она молнией исчезла из кафе, оставив Пашу в смешанных чувствах. Ситуация стала яснее. Возможно, ответ найдётся при разговоре с отцом. Но вечер упорно не наступал. Даже прогулка не помогала нормально скоротать время.

Уже в отчаянии парень пошёл домой. Не знал, что делать. На минуту Паша прикрыл глаза, вдохнув воздух полной грудью. От свежести даже закружилась голова. Считанные секунды чувствовал, что земля под ногами проваливается. В страхе Паша рванул вперёд. Раскрыл глаза. Перед ним стояла Анна. Они шли по тёмному коридору. Девушка выглядела старше, чем в прошлый раз. Теперь парень мог уверенно сказать, что ей больше тридцати. За ними шли другие люди. Вдали показался свет.

— Быстрее, мы почти на свободе! — приказным тоном проговорила она.

Про себя Паша отметил, что её голос кажется грубее, чем раньше. Все вышли, и парень понял, что они сбежали. Среди людей было много подростков и детей. Все были ужасно напуганы и жались друг к другу.

Подъехал автомобиль. Анна начала загонять людей в него. Вышли Дмитрий и девушка. В ней Паша узнал девчушку, которая была с ним в последний раз.

Выглядела старше.

— Вы справились быстрее, чем планировали, — сказала она, подойдя к нему. Имя Паша вспомнил лишь с трудом. В его памяти всплыл образ девочки, читавшей скорбное стихотворение: «Одна ты теперь, Наташка, Одна теперь навсегда. Придёт следом весна,

А ты давно уж мертва.»

Что ж, она не мертва, а даже счастлива, насколько вообще возможно с её жизнью. Наташа улыбнулась и обняла его.

— Ты такой молодец, Пашка, — сказала она, а потом глянула на Диму.

Он жестом показал лезть в машину. Наташка потянула парня к машине. Они сели на передние места, а Анна была с остальными людьми. Все они поехали куда-то.

На горизонте показалось большое здание. Наташа толкнула парня локтëм и шепнула на ухо:

— Наконец-то мы победили.

Пашу передернуло. Чуть только машина остановилась, Наташа выскочила, вытащив за собой и Пашу. Весёлым шагом она пошла к большому зданию, словно совсем забыв о Дмитрии, Анне и людях.

Навстречу вышла женщина, а парень замер. Дама из бара прямо перед ним.

Она улыбалась, глядя, как из машины выходят люди.

— Государственные войска объявили, что сдаются! — торжественно проговорила блондинка, — Теперь мы можем исправить их ошибки.

Наташа толкала парня, чтобы он пришёл в себя.

— Почему я тут? — спросил Паша, чуть ли не крича.

Все застыли, недоумевающе смотря на парня.

— Почему? — блондинка улыбнулась, — Ты герой этой войны, Пашка!

— Я не просил об этом! — вид дамы раздражал его.

Он огляделся и поймал на себе десятки глаз, немигающих и удивленных. — В этом не моя вина, — проговорила блондинка, — Я просто такая же, как и ты, жертва обстоятельств, Пашка.

— Каких обстоятельств? — парень понял, что всё вокруг замерло.

— Мы оказались не в то время, не в том месте, только буквально, — хмуро заговорила дама, — Как у тебя с физикой? — Отлично? — недоумевающе ответил Паша.

— Про пространство времени знаешь? — спросила его полная блондинка, после кивка парня она продолжила, а всё вокруг до сих пор стояли, словно фильм на паузе, — Время относительно, есть куча вселенных, они имеют точки пересечения.

Парень с ужасом осознавал, что здоров, иначе всё вокруг не было бы таким реальным. Это не сон,не было плод больной фантазии, а реальность, но чужая для него. Блондинка замолчала, а мир, казалось, стал медленно оживать, возвращаясь к прежней скорости.

Наташка весело повела его в большое здание, а полная дама пошла к Анне и Дмитрию. Паша находился в прострации вплоть до вечера. Большой праздничный ужин в честь победы.

В комнату зашла Наташа. Она была в красивом платье.

— Не думала, что доживу до того дня, когда смогу его надеть. — сказала девушка, сев рядом с Пашей на кровать, — Вот наладится всё, устаканится, и поженимся.

От этой новости парню стало не по себе. Он хотел вернуть свою серость, свою спокойную жизнь, а не ждать момента, когда его вновь кинет из одной реальности в другую. Паша улыбнулся, чтобы не расстраивать Наташу.

— Переодевайся во что-нибудь праздничное и выходи, — девушка выпорхнула из комнаты, чуть только договорила.

Парень оглядел свою одежду. В ней не было ничего необычного, просто домашняя одежда. Паша посмотрел на помещение вокруг себя. Все казалось таким игрушечным, словно это была комнатка в кукольном домике. С усилием парень сжал виски, пытаясь вызвать головную боль.

— Бесполезно, — раздался голос то ли в голове, то ли вокруг.

— Знаю, — Паша поддался своему давнему желанию поговорить хоть с кем-то, пускай это был и странный голос. — Что мне сделать ещё?

— Попробуй поговорить с Ангелиной, — подсказал тот, — Или осмотрись тут. Парень подошёл к окну и открыл форточку. Первый этаж. Он выскочил и, только коснувшись ногами земли, побежал, куда глаза глядели. Солнце на небе сменилось луной, а он не останавливался, даже давно перейдя на шаг.

От прикосновений всё рассыпалось в прах. С каждым шагом сил становилось всё меньше, но упорства лишь прибавлялось.

— Что теперь? — спросил он с надеждой, но голос молчал, — Что мне делать сейчас?

В ответ звучала тишина. Паша вслушивался в каждый звук, но, кроме собственных дыхания и шагов, ничего. Сердце усиленно стучало. Луна освещала пустыню вокруг. Парень сел на землю, отчаянно закрыв лицо руками. Всё вокруг не было бредом. Он буквально сходил с ума в полном психическом здоровьи. Тело вдруг начало ломить, а по руке, будто бы заползали насекомые. Паша зажмурился.

Резко открыл глаза, и понял, что лежит на скамейке в парке. В голове была боль, а в руке бумажка с номером. Мобильный телефон сообщал, что было почти одиннадцать ночи, а мать звонила ему больше двадцати раз. Паша бегом помчался домой. Он едва не нарвался на патрульную машину. Скоро Паша был дома. Мать находилась в подавленном состоянии. Парень чувствовал вину. В зале, где он спал, был включён телевизор. Документальный фильм. Шерстяной клубок порой дëргался и переворачивался. Марта посмотрела на сына с тоской. — Не задерживайся, пожалуйста. — спокойно попросила она и даже ласково улыбнулась.

Паша подсел к матери и обнял. Только она была настоящей. Всё остальное, такое фальшивое, стало казаться ничем.

Чужие среди своих

***

Жизнь возвращалась в прежнее русло, но стала разительно отличаться от прежнего течения. Теперь в ней не было Камиллы, а на еë место стал претендовать отец. До лучшего друга он дотянуть никак не мог. Часто их с Пашей разговоры заканчивались на одной и той же ноте: отец, пытаясь стать сыну другом, упорно бился головой о стену его недоверия.

Бросать в иные реальности Пашу перестало. Он даже счёл это поводом не заводить с отцом разговоры о странном баре, который, как казалось парню, был ключом к этим броскам. Единственным, что ещё напоминало о последнем перемещении, была бумажка с номером телефона, где мелким почерком написано имя.

«Тогда голос сказал о какой-то Ангелине, — как-то вечером думал парень, набирая цифры в телефоне, — возможно, он говорил об этой женщине.» Номер набран, даже гудки пошли. За ними последовала музыка. Буквально несколько секунд длилось ожидание, но Паша ощутил их, словно вечность.

Короткий «пик», — и на другом конце линии послышался женский голос:

— Да-да? — спросил женский голос.

— Вы Ангелина? — неуверенно уточнил парень.

— Ох! — воскликнула женщина, словно вспомнила что-то важное, — Мы же с тобой вчера виделись и там, и тут.

— И там, и тут? — переспросил Паша, а слова отдались болью в голове.

— Да, надеюсь, ты что-нибудь запомнил о том, что мы вчера говорили, — Ангелина задумалась и продолжила говорить, — Нужно ещё увидеться, ты поможешь мне!

Парень хотел было спросить, но женщина бросила трубку, оставив его в полном замешательстве. Разговор с Камиллой не дал ничего. Ангелина же явно знала больше, но и от неё ничего добиться Паша не сумел. Оставался отец, который тоже мог быть ниточкой к разгадке.

На следующий же день после школы парень пошёл к нему домой. У отца был выходной. Паша очень и очень надеялся, что хотя бы теперь картина станет яснее.

— Пап, это я, — сказал он, когда из домофона послышался голос.

Приветливое пиликанье, — открытие двери, и парень вошёл внутрь. В голове крутились вопросы. Паша старательно придавал им понятную форму. Один выбор он уже сделал, но теперь перед ним стоял ещё один. Сравнивать их важность парень не решался, но ясно понимал, что ставит на кон многое. — Привет, сынок! — поздоровался отец, радушно приглашая в квартиру, — Будешь есть?

— Привет, я поговорить пришёл, — сразу пояснил Паша.

Он прошёл внутрь, стараясь не смотреть на отца. Семён был удивлен такому заявлению. Обычно именно он инициировал разговоры, но даже в таких случаях сын не особо откровенничал.

— О чём? — с трепетом спросил отец, подумав, что сын наконец доверит ему, его родителю, что-то важное.

— О том баре, где мы были в нашу первую встречу, — ответил он, — Я недавно приходил на этот адрес; там ничего нет.

— Давай пройдëм в кухню, — предложил мужчина. Паша пошёл вслед за отцом. Они сели друг напротив друга, и тот заговорил с улыбкой, — Наверно, ты адресом ошибся, вот и все дела.

— Но этот бар рядом с моей школой, так? — стал расспрашивать парень.

— Ну да, на той же улице, — отвечал ему отец.

— А выходили мы через центральный ход, а потом налево пошли, да? — уточнял Паша, думая, каким же параноиком показывал себя, — Потом направо, и вот лестница на цоколь, где бар.

— Да, всё так, — Семён упорно не понимал его ход мысли.

— Я приходил туда тринадцатого числа, — парень сказал точную дату и тут же задумался о перемещениях, которые не мучали уже долго, — там ничего не было.

— Прямо-таки ничего? — отец поднял брови, задумчиво глянув в окно, — Не хочу тебя обидеть и Мартушку тоже оскорбить не хочу, но ты в неё пошёл. Она тоже с плеча рубит, если что-то случится.

Паша замолчал. В памяти всплыли слёзы матери. Сколько раз он видел, как она плакала, сидя на полу? Парень и вспомнить не мог. Теперь он начинал ненавидеть. Мозг выстраивал стройную цепочку, где виной всему был именно отец. Мать несчастна из-за него, как и сын.

— Рубит с плеча? — переспросил он, одним только чудом сдержавшись, — Что ты имеешь в виду?

— Я же говорил, что твой дед виноват в том, что Марта меня ненавидит, — жалуясь, проговорил отец, даже не представляя, чего стоило сыну сдерживать гнев сейчас, — Он посчитал меня недостойным твоей мамы, сказал, чтобы я шёл, куда подальше, угрожал, что тихо-мирно избавиться от меня, если сам не соглашусь. И моя доля вины есть, но мне угрожали, сам подумай.

— Доля вины? — потеряв терпение, заговорил Паша, — Мама столько пережила из-за тебя, а от тебя ничего все эти годы, только приходил прощения просить, а она плакала потом часами, сидя у входной двери. Бабушка её оскорбляет тоже из-за тебя. А дед? Как ты смеешь очернять его память? Он сделал для меня больше, чем ты!

— Хочешь винить меня в этом — вини, — грустно ответил ему отец, — твоё право.

Парень еле сдержался, чтобы вновь не закричать. Поднялся и вышел из кухни. Отец хотел последовать. В коридоре хлопнула дверь.

Паша брëл по улице. Он был зол на себя, на отца. И домой идти не хотелось. Там уставшая от бумажной работы мать, которую он так хотел защитить. Да, вот только, что он мог?

Парень остановился. Он и не заметил, что дошёл до парка с его выдающимся памятником Лермонтову. Паша смотрел на это медное изваяние, пытаясь понять секрет успеха поэта.

— Есть закурить? — спросил он, подойдя к веселой компании, сидящей на одной из скамеек вокруг Михаила Юрьевича.

Ему охотно дали сигарету, даже раскурили сами. Паша взял её в зубы и пошёл, куда глаза глядят. Он курил впервые в жизни. Сознание затуманилось, а редкий, но удушающий кашель снова пробуждал его, но настолько ненадолго, что ни одна мысль не могла задержаться в голове дольше нескольких секунд. Паша не помнил, как дошёл домой. Было стыдно. Но он упорно не понимал перед кем. Долго плутал, слишком долго.

— Я же просила тебя, — сказала мать, когда сын ещё переступил порог.

— Прости, — только и смог ответить он.

Паша переминался с ноги на ногу, но заходить решительно не хотел. Мать выжидающе смотрела. Парень чувствовал взгляд, понимал, что его значение.

Оттого и не хотел заходить. Через силу перешагнул порог.

— Ужин уже остыл, — сказала женщина.

Сын понимал, что она злится. Вина терзала изнутри.

— Прости, — снова сказал парень.

— За что? — со вздохом спросила мать, — Сам разогреешь поесть, а я спать пойду. Ты тоже не засиживайся.

Она ушла к себе в комнату, а Паша остался в коридоре. Медленными движениями он стал снимать обувь и верхнюю одежду. Есть не хотелось. Во рту до сих пор стоял горький вкус табака. Казалось, что сигаретный дым стоял в голове. Без единой мысли парень повалился на диван. Бок колола мамина спица, а несколько клубков лежали где-то в ногах. Он долго просто лежал в смутной дремоте.

В голове одна за другой сменялись мысли, а Паша никак не мог уследить за ними. Сон не приходил. Вся ночь прошла в полусонном состоянии. Каждый раз, когда мать вставала, он почти выбирался из дремоты, но окончательно не просыпался.

— Почему ты даже не разделся? — под утро послышался голос матери. Парень почувствовал, как она гладила по волосам, — Спицы тоже не стал убирать. Паша лишь молча открыл глаза и посмотрел на мать. Она взглянула в окно с грустной улыбкой. Чувство вины кольнуло с новой силой. Паша приподнял голову. Марта мельком глянула на сына, поднимаясь.

— Ты плохо выглядишь, — сказала она, стоя в дверях, — позвоню Роману Олеговичу и скажу, что ты приболел.

Парень лишь кивнул и, только мать вышла, уткнулся лицом в диван. Оосознал, что наделал. Камилла ненавидела его, отец обижен, а если мать не разочарована в нём, то очень огорчена. Паша головой понимал, что виноват в этом сам, но хотелось винить всех и каждого.

Мать уже ушла, а парень, так и лежал на диване. Думать ни о чём он не мог. Паша хотел бы поговорить с кем-то, но не было того, кто хотел бы поговорить с ним. Несколько минут поиска такого человека закончились вполне успешно.

Парень вспомнил, что Ангелина просила чем-то помочь.

— Вот бы ответила, — бубнил он, пока гудки не сменились бодрым женским голосом, — Здравствуйте, Ангелина.

— Здравствуй, Пашка, — ответила она спокойно, — Насчёт чего звонишь? — Вы говорили о каком-то деле, в котором я могу помочь, — напомнил парень, надеясь, что действительно может сделать что-то не во вред.

— Да, — Ангелина заговорила заметно бодрее, — мы должны встретиться. В библиотеке имени Мамина-Сибиряка. Сегодня вечером в большом зале.

— Хорошо, — отозвался он.

Ангелина попрощалась и бросила трубку. После разговора парень почувствовал себя немного лучше. Казалось, что он стал значимее. Хотя бы появилась цель.

В собственном доме, Паша начал чувствовать себя призраком. Из комнаты выходить, словно не было сил. Лишь ближе к часу дня он поднялся. Даже есть не стал, а только умылся. Всё остальное сейчас казалось более, чем бесполезным. Не дожидаясь вечера, ушёл из дома. Он брëл по улице, лениво перебирая ногами и не зная, чем занять себя.

— Здравствуй, — услышал он, словно сквозь пелену, — классный говорил, что ты заболел.

Парень поднял голову и увидел перед собой обеспокоенное лицо Маришки. На её губах появилась еле заметная улыбка. Одноклассница показалась совсем другой. Обычно незаметная, она выглядела примечательно, слишком ярко. — Ладно, я пойду, мне нужно в библиотеку, — Маришка хотела было уйти, помахав на прощание.

— Мамина-Сибиряка?

— Да, — удивленно ответила девушка, — тебе туда надо, Паш?

— Ну, — спохватившись, парень улыбнулся, заметив взволнованность в глазах Маришки, — да.

— Тогда, — она развернулась и неуверенно спросила, — пойдём?

Паша кивнул, и они пошли. Одноклассница пыталась завести разговор, но каждый раз отводила взгляд.

Уже в библиотеке Маришка села за стопку книг. Она была словно специально подготовлена. Парень опустился на стул рядом и глянул на большие часы.

— Ты не будешь брать книги? — одноклассница посмотрела на него удивлённо.

— Не сейчас, — лениво ответил Паша, доставая наушники.

— Кто должен прийти? — тихо и неуверенно спросила Маришка.

— Неважно, — кратко проговорил он, мельком глянув на неë.

***

Только начался вечерний час пик. Машины стояли в пробке, нетерпеливо шумя. Ангелина уже подходила к спальному району. Приметила женщину, идущую к дому. Пошла за ней.

— Ты опять пришла к Настоятелю? — спросила та, тихим голосом выдавая всю свою злость.

— К сожалению, — Геля окинула взглядом дверь, исписанную оскорблениями, — Зойка, когда тебя начало бросать?

Женщина дрогнула всем телом, но в задумчивости произнесла в ответ:

— Никогда, — голос её дрожал, но Зоя старалась скрыть это.

«А мне было семнадцать, — вспоминая, подумала Ангелина, — нужно узнать об этом ещё у кого-нибудь из наших.»

— Но зачем это кому-то вроде тебя? — женщина нахмурилась.

— Я постоянно задаюсь глупыми вопросами, — Геля улыбнулась, с отвращением понимая, как нагло врёт.

— Это похоже на тебя, — Зоя отперла дверь.

Пропустила гостю первой. Чуть только Ангелина исчезла за свисающими цветными нитками, женщина закрылась. Геля отодвинула их рукой. Спиной к ней стоял коренастый мужчина.

— Дочь, — обратился к Ангелине, — не ждал тебя в нашем благодатном доме. — Я тоже, — сказала она, обведя глазами фигуру мужчины, — мне нужно узнать о том учении.

— О, — он развернулся и с книгой в руках сел на пол, — тебя опять начало «бросать»?

— Это неважно, мне нужно узнать, — Геля села на пол напротив мужчины, — когда обычно начинаются броски?

***

Маришка уже давно ушла, а Паша сидел и ждал. Он лениво проходил вдоль полок. Мимолётный взгляд библиотекаря скользнул по парню.

— Какую книгу вы хотите взять? — всё намеревался спросить он, — Какой жанр вы предпочитаете?

— Есть что-нибудь о перемещениях в пространстве, времени и прочем? — под напором библиотекаря сдался Паша.

— Попаданчество? Или что-то более научное? — уточнил тот.

— Научное, полагаю, — обрывисто ответил он.

— О! — работник библиотеки с энтузиазмом повёл парня к полке.

Они встали у шкафа. Множество книг красовались различными обложками. Паша с удивлением оглядел их. Он не предполагал, что шкаф по такой теме может быть полным до краев, переползая на соседний с подростковой фантастикой.

— Что вас конкретно интересует? — поинтересовался библиотекарь.

— Перемещения в пространстве, времени, их влияние на человека и всё такое, — ответил Паша, ощупывая корешок одной из книг.

— Тогда вам нужно почитать Гайкину и Олушко, — тот подал ему несколько книг в цветных обложках с портретами авторов.

С интересом парень взял их и прошёлся по названиям. «Теория вольной души и безвольного тела», «Метаморфозы сознания», «Как избежать разрушения высших тел человеческого существа при перемещении души» и многие другие с не менее странными для Паши названиями.

— Это то, что вам нужно для начала, — со знанием дела заявил библиотекарь, — Если я вам понадоблюсь, то зовите.

Паша уселся за стол и принялся осматривать книги. «Теория…» показалась ему интересной, и парень открыл первую страницы:

«Предисловие.

Здравствуйте, мой дорогой читатель!

Для начала я хочу пояснить вам, какой вопрос я подниму в этой книге. Название должно говорить само за себя, знаю, оно и говорит, но вам ведь интересна суть вопроса, не так ли? Моя теория заключается в воле души и безволии тела, это понятно. Определимся с терминами:

Воля — это свобода, возможность делать все, что нужно или хотеться, независимость от других.

Безволье — это ограниченность, зависимость прямая или косвенная. Душа — одно из высших тел человеческого существа, управляемая духом и сохраняющая в себе опыт.

Тело — оболочка для души, духа и прочих высших тел…»

Парень вздохнул, понимая, что эта информация может помочь. Паша был вынужден перечитать, если не все книги из стопки, данной библиотекарем, то хотя бы треть.

«Вот бы Ангелина пришла, — думал он, вновь погрузившись в чтение, — надеюсь, не придётся долго возиться с этим.»

Паша перелистывал одну страницу за другой, ища что-то, что могло бы ему помочь. «Перемещение» мелькнуло перед глазами.

»…Перемещение души и духа возможно лишь в случае смерти, то есть утраты телесный оболочек, или вмешательства высших миров…» — Высших миров? — переспросил вслухон.

Паша поднялся и, взяв «Теорию…», побрëл между стеллажей. Искал библиотекаря. Не зря же тот сказал к нему обратиться, если понадобиться?

— Вы всё? — удивленный работник осмотрел парня, — А, у вас вопрос, да? — Да, про эти, — Паша замялся, а потом договорил, — Высшие миры. О них есть что-нибудь более подробное?

— Только если в архиве, — задумчиво ответил библиотекарь, — Вы же хотите понять всё это, да? Это займет много времени, поэтому думаю, что нам стоит познакомиться. Я Игорь, а ты?

— Павел? — парень от неожиданности уронил книгу.

— Значит, Павлик, я могу достать для тебя сканы, — предложил Игорь, — а ты мне расскажи о том, как тебя начало бросать. Договорились?

Паша замер. Он и представить не мог, что есть кто-то ещё, кто знает о «бросках», кроме него и Ангелины.

***

— Когда броски начались у тебя, Дочь? — спросил мужчина, выглянув из-за книги.

— Возраст? — Геля непонимающе оглядела его, — За пару месяцев до нашей первой встречи. Но как это поможет ответить на мой вопрос?

— Тебе было семнадцать тогда, это я помню, — он улыбнулся, — Мои броски начались в том же возрасте. Зося не нашла себя до сих пор.

— Хотите сказать, что семнадцатилетие — это ответ? — девушка вздохнула, — Не звучит так уж правдоподобно.

— Ну, ничего не могу поделать, — мужчина улыбнулся, — Я стараюсь быть Отцом для всех, кто вынужден жить так. Правдоподобность моих слов действительно шаткая, но это всё, что я знаю. Возможно, возраст не ответ. Он замолк на несколько минут, пока Ангелина над чем-то задумалась. В коридоре послышались шаркающие шаги.

— Зосечка, прошу, принеси мне пару свечей, — попросил мужчина и шепотом обратился к Геле, — Рад, что ты наконец приняла свою броскость.

Он засмеялся, а девушка скорчилась, словно съела что-то кислое. Быстрым движением поднялась и двинулась было к выходу из квартиры, но столкнулась с Зоей.

— Тебе стоит уйти, как несколько лет назад, — прошипела та, — но не возвращаться в попытках загладить вину перед Настоятелем.

— Я тоже рада была повидаться, — Геля дружелюбно улыбнулась.

«Фальшиво…» — пронеслось в головах у них.

Зоя зашла в комнату Настоятеля, а Ангелина выскользнула из квартиры. Она чувствовала, что наступила на те же грабли. Много лет назад случилось то же самое. Тогда ещё легкомысленным подростком она узнала о том, что есть такие же «броские», как говорил сам Настоятель. Геля глянула на время.

«Наверно, Паша уже ушёл, — подумала она, — на всякий случай надо зайти в библиотеку.»

***

Парень выглянул в небольшое окошко над часами. Игорь должен был уйти ещё полчаса назад, но остался. Он протирал полки с книгами, порой поглядывая.

— Почему ты так хочешь избавиться от них? — внезапно спросил Игорь.

— Это портит мне жизнь, — с удивлением Паша отметил свой грубый тон. — Твоя жизнь скучная, а это хоть какие-то краски, — он пожал плечами, взяв одну из книг с полки, — А то, как ты себя вёл в здравом рассудке — это отвратительно.

— Я знаю, — парень вздохнул и, положив книгу, устало опустил голову на стол, — вот только не знаю, как это прекратить. Я оттолкнул отца, Камиллу, а мама… с ней всë сложно. Я боялся умереть там, но возвращался. И всё становилось хуже. Намного хуже, — он стукнул по столу. Поднялся столб пыли.

— Легче? — Игорь опустился на стул рядом с ласковой улыбкой, — Я рад, что ты встретился мне, а знаешь почему?

Паша с интересом поднял взгляд. Кто знал, какие причины могли быть у этого странного человека?

— Во-первых, — Игорь начал загибать пальцы, — я люблю грустных людей. Вовторых, они меня тоже любят, — он самодовольно улыбнулся, — В-третьих, я давно ищу способ свалить из этой скучной вселенной.

Игорь откинулся на спинку стула. Паша с тем же интересом изучал его лицо. Не старше двадцати пяти, это ясно. Крашеные волосы, из-под свитера торчит край татуировки, но вся одежда настолько уютная и неподходящая под его лицо, хоть и оправленное таким кротким элементом, как очки, и поведение, чуть хамовитое и самоуверенное. Чем-то Игорь напоминал Паше Камиллу. Активные, интересные, умные, но только Камилле не хватало уверенности, какая лилась через край у Игоря. Он просто выглядел и вёл себя смелее. Пожалуй, в Пашиных глазах он мог сравниться только с Ангелиной.

«Им стоило бы познакомиться, » — вдруг подумал парень, но не понял о ком:

Камилла или Геле.

— То есть ты здесь неместный? — спросил Паша после некоторого молчания.

— К несчастью, ты неправ, — Игорь печально склонил голову, — Меня бросало какое-то время, я боялся, но потом всё прекратилось, а теперь мне тут скучно.

Паша замер. Прекращение. Он об этом и помыслить не мог.

— Как? — подскочив, спросил парень, чуть ли не крича.

Он наклонился к Игорю, сжимая плечи всё сильнее. Тот пытался отстраниться, но Паша держал крепко.

— Успокойся, — Игорь аккуратно отодвинул стул, тихонько вставая. Библиотекарь взял его руки в свои. Сделал шаг назад, потянув Пашу за собой. Затем отступил вправо, вперёд, потом влево и снова назад. Паша опешил, не понимая, что делал Игорб. От непонимания совершенно растерялся, и только Игорь остановился, спросил:

— Это как-то поможет с бросками?

— Нет, но теперь ты спокоен, — он улыбнулся, — Думаю, ты заметил, что я занимался бальными танцами.

Паша с полным непониманием покосился на библиотекаря. Тот лишь улыбался.

— А теперь, Павлик, давай поговорим спокойно, хорошо? — сказал Игорь, снова закружив его в танце, — Я могу отвести тебя к одному человеку, который знает, как можно избавиться от броскости.

— Броскость? — Паша задумался, стараясь двигаться в заданном темпе, и улыбнулся, — Кто придумал такое странное обозначение?

— Я привык звать его Отцом, — библиотекарь пожал плечами.

— Что значит привык? — парень случайно наступил Игорю на ногу, — Прости. — Не извиняйся, Павлуш, — он улыбнулся, немного наклонив голову и остановившись, — он стал для меня наставником в трудный период жизни.

Давай, шаг вперёд.

Паша сделал шаг, слушая указания Игоря. Шаг за шагом они медленно ходили по кругу в зале библиотеки. Утихли волнения. Казалось, что время замерло.

— Всё, — гордый собой библиотекарь остановился, — теперь можешь поражать девчонок и мальчишек на школьных дискотеках. — Ага, — парень с сомнением глянул на свои ноги.

— Ты хорошо справился, — для убедительности Игорь кивнул, — а теперь нам пора возвратиться к поискам.

Библиотекарь глянул на время. Уже час, как он должен был пойти домой. — Сможешь завтра прийти, Павлик? — спросил Игорь, — Твоя мама будет переживать, если ты задержишься.

Паша кивнул, повернувшись к столу; снова придётся искать нужные книги.

— Припрячу, — библиотекарь улыбнулся.

— Спасибо большое, — он поддался вперёд, но осёкся, — я пойду.

— Через рабочий выход, — Игорь хихикнул.

***

Паша зашёл в квартиру, стараясь понять дома ли мать. Из кухни доносился её голос.

— Я стараюсь, ты же знаешь это, — раздраженно и устало говорила она.

— Мам? — он заглянул в кухню.

— Ох, до свидания, — женщина положила телефон на стол и со всей серьезностью, которую только могла показать, заговорила — Паш, — её голос дрогнул, как и она сама, — прошу, не заставляй меня так волноваться. Мать хотела было обнять, но осеклась и, взяв телефон, пошла в комнату.

— В холодильнике ничего нет, но в тумбе есть заварная лапша, если ты голоден, — спокойно проговорила она, замерев в коридоре, — а потом иди спать, тебе завтра в школу.

Парень ждал, пока мать уйдёт к себе. Он осматривал кухню с тоской. Паша опустился на стул, погружаясь в свои мысли. Хотелось винить себя, но и без этого чувствовал себя отвратительно. Выглянул в окно. На улице было ещё темно.

С появлением отца жизнь изменилась не так, как Паша предполагал. Часы мерно тикали, заставляя мысли биться о череп и сердце в грудной клетке в общем темпе. Паша готов был отдать всë лишь бы отец не появился. Без него всё казалось таким спокойным. Лишь тяжëлый вздох матери вернул парня в реальность.

— Ложись, — не то попросила, не то приказала она.

Сын поднялся и пошёл в свою комнату, на секунду заколебавшись перед матерью. На душе было вязко, как в болоте. Паша лёг на диван, не в силах провалиться в сон. Перед глазами мелькнул яркий свет. Парень зажмурился, а когда открыл, оказался в каком-то незнакомом городе. Понял, что снова бросило. Слишком легко Паша принял это и с интересом оглянулся. Люди то дружелюбно улыбались, то как-то демонстративно выказывали пренебрежение. Одна за другой улицы проплывали мимо, пока за руку парня кто-то не схватил. — Это вы? — с восторгом завопил ребёнок, указывая на монумент посередине города.

Он представлял собой несколько фигур держащий странную сферу. Паша рассеянно оглядел ребёнка и кивнул. Монумент представлял собой несколько человеческий фигур, держащий шар. Ни одна из фигуры на него не походила.Ещë долго парень просто бродил городу, пока не наткнулся на величественное здание библиотеки. На вывеске красивыми буквами значилось: «Реконструкция старой городской библиотеки г. R имени Д.Н. Мамина-

Сибиряка», — и внизу более мелко, — Городская библиотека имени Д.Н. Мамина-

Сибиряка города новый R.»

Странное чувство, появившееся где-то в грудной клетке, отговаривало голову идти туда, но Паша всё же поднялся по низкой лестнице и зашёл внутрь.

Даже не думал, что там кто-то будет.

Всë внутри выглядело той же декорацией, что и дом, из которого его в прошлый раз вывел голос. Парень огляделся. Каждая деталь одежды, все вещи, мебель вообще потеряли объём. Паша подошёл к библиотекарскому столу. Не было и намёка на Игоря.

«Как я мог забыть?.. — в отчаянии подумал парень, — его не бросает…»

Странная боль охватила голову. Игорь вдруг стал ключом к спокойной жизни, который Паша потерял против своей воли.

Он посмотрел на всë ещё раз. Странно было понимать, что он в совершенно другом месте. Паша не мог перестать думать, что где-то там, в родном мире, он уже мог натворить многое. В бросках время шло непонятно. На глаза попалась книга со знакомым лицом на обложке.

Людей было мало и казалось, что библиотекарей вообще нет. Паша оглядел зал ещё раз и сел за один из столов. Недолго он всматривался в портрет, а затем открыл книгу. Она очень напоминала ту, что Игорь давал этим вечером.

«Меня начало бросать, когда мне было семнадцать. — рассказывала первая страница, не размениваясь на оглавление, — Я помню тот странный день. Я впервые встретился с другом после трёх лет разлуки. Мы долго гуляли, но я не помню ничего из нашей прогулке. Я словно был в другом месте. Я лишь помню об этом странном месте. В реальности я оказался, лишь когда друг уходил. По его походке я понял, что он зол. Я не знал, что произошло, и на следующий день спросил у него. Оказалось, что я оскорбил его, но ведь меня не было. Я был гдето далеко… но где?..»

Парень удивился, но продолжил. Посередине книги парень почувствовал странную боль в голове. Он зажмурился. Сознание будто упало к горлу.

Странный звук раздался из ниоткуда. Тело сковало, и Паша едва ли мог даже открыть глаза. Казалось, что тянулись часы.

Парень открыл глаза. Ещë рябило, но скоро из темноты начали проявляться черты его комнаты. Телевизор праздно стоял посреди тумбы с вещами, мамино вязание лежало на одной из полок, учебники — на подоконнике в полном беспорядке.

— Опять?.. — вслух подумал Паша, подходя к окну.

Уже было довольно светло. Парень посмотрел время и улыбнулся точности своей мысли; пять тридцать утра.

— Надеюсь, эта броскость долго не продлиться, — что-то грустное было в этой мысли.

Паша потянулся в попытках взбодриться. Внутри блуждала странная радость, будто последние недели были лишь страшным сном.

Парень снова повалился на диван, а в голове мысли сменялись со скоростью света. Он вспомнил про уроки. На удивление, оценки не стали хуже. Уже некоторое время страх перед бросками перерастал в интерес, но задавать вопросы Паша боялся. От Ангелины не было никаких новостей, а Игорь определенно знал больше, чем показывал, и его слова об Отце пугали. Паша старался не забивать голову, но мысли сами собой роились глубоко в сознании. Не дожидаясь, пока проснётся мать, парень собрался уходить. Быстро написал Маришке, что заболел, и пошёл к библиотеке.

В зале пусто, лишь несколько человек, которые то ли прогуливали занятия, то ли готовились к ним. Паша прошёл несколько стеллажей в поисках Игоря. Но его не было.

Парень в панике метнулся к шкафу с книгами по эзотерике. Он судорожно осматривал обложки одну за другой, не находя ни одной, что изучал вчера. Казалось, ещё немного и крыша улетит куда-нибудь на юг по горящей путёвке и вернётся ещё не скоро.

— Почему ты не в школе? — послышался голос позади.

Паша обернулся и увидел озадаченного Игоря. Тот осторожно приблизился и забрал у парня книгу.

— «Трудности перевода, или как общаться в высших состояниях»? — с непонятным выражением спросил он, — Не уверен, что тебе нужна эта книга, Павлик.

На несколько секунд мир для Паши замер. Он чувствовал, как ноги становятся ватными, а мозг закипает, превращаясь в кашу.

— Меня бросило этой ночью, — прошептал парень, — я был в мире, где выиграл войну, там была Ангелина, R восстановили, была библиотека, а там книга про броскость и… я не понимаю, я схожу с ума.

Игорь положил «Трудности перевода…» на полку и обнял Пашу. Тот дрожал, как на морозе.

— Идём, — он взял Пашу за руку и повёл к одной из дальних дверей, — Павлуш, как успокоишься, всё мне расскажешь, хорошо?

Парень лишь кивнул. Игорь открыл дверь, и они оказались в комнате персонала. За парой мониторов сидел мужчина средних лет, а рядом за столом старушка, перебирашая книги.

— Ираида Васильевна, — проговорил библиотекарь, усадив Пашу за стол, — напоите ребёнка чаем, чтобы успокоился.

— А что такое, Игорюш? — поинтересовалась она с добродушной улыбкой. — Книга одна нужна для доклада в школу, — сразу ответил он, — в архивах лежит, искать надо, а ребёнок волнуется, что не найдётся, и не успеет сделать доклад.

Старушка сочувственно глянула на Пашу.

— Вот затюкают детей своей писаниной, а всякие Ираиды Васильевны и Игорюши потом разгребают, — со слабой улыбкой заключила она, уже семеня к чайнику.

Библиотекарь улыбнулся. Помахал парню рукой и вышел в зал. Паша чувствовал нечто странное. Ощущение напоминало встречи с родней, когда мама отходила. Витающие в воздухе отторжение и внешняя безопасность конфузили, только сильнее пугая.

Ираида Васильевна поставила перед Пашей чашку чая. С улыбкой присела рядом. Порой старушка смотрела на парня, но чаще вскакивала и бралась перебирать отданные людьми книги. Паша попробовал чай. Тепло разливалось по телу вместе с наступившим покоем.

Парень не знал, сколько времени прошло, пока Игорь не пришел.

Библиотекарь сел на корточки перед ним, смотря в лицо.

— Успокоился? — спросил тот с улыбкой.

Парень кивнул. Ираида Васильевна положила руку на плечо Игоря.

— Игорюш, хочешь чаек? — предложила она.

— Давайте, — согласился он.

Старушка налила чашку чая и поставила на стол, а сама начала клеить на книги номера. Игорь сел на соседний стул. Он взял чай и отхлебнул.

— Игорь, ты сильно тут не засиживайся, — посоветовал охранник, — хотя чай Ираиды Васильевны стоит того, чтобы терпеть ругань начальства.

Он улыбнулся и снова повернулся к экрану. Игорь глянул на Пашу. Некоторое время молчал, дожидаясь, пока парень заговорит. Библиотекарь поднялся потягиваясь.

— Пойдем, найду тебе книжку, — предложил он.

В зале было так же мало людей, даже казалось, что стало меньше. Они шли между стеллажей в молчании.

— Расскажи про свой бросок, — попросил Игорь, повернувшись к одной из книжных полок.

— Меня бросило ночью, — начал он с большими паузами, — я не мог уснуть, а потом… Меня кидало в тот мир, я точно помню, но теперь всë было иначе. Я стал там героем, я жил в R, только тот R был восстановленным, новым, там была такая библиотека, но книги были совсем другими, то есть одна книга…

Игорь заметил, что Паша ходил по грани между волнением и истерикой. Он улыбнулся и взял за руку.

— Ты говорил про неё, — заговорил он спокойно, — «Разрушение…», да? — парень кивнул, — давай посмотрим, есть ли она у нас…

Библиотекарь повёл к абонементу и посадил на стул для посетителей, а сам стоя начал искать базу книг. Понемногу Паша успокаивался. С интересом поглядывал на Игоря.

— Разрушение… — бормотал тот, приглядываясь к клавиатуре, а потом к первым вышедшим названиям — ценных реликвий, или пособие по реставрации… нет… моральных устоев… пропаганда, — молодой человек оторвался от экрана и глянул на Пашу, — там что-то про тело и душу с духом, да? — парень кивнул, а Игорь ввёл это в строку поиска, — О!

Паша поднялся, чтобы видеть экран. «Разрушение тела и духа» уже была у кого-то на руках.

— Игорь, — Паша дотронулся до его плеча, — всё хорошо?

Тот лишь нервно усмехнулся, пытаясь улыбнуться. Парень, видя его замешательство, сам улыбнулся, чтобы хоть как-то подбодрить Игоря.

— Всё хорошо, — хрипло сказал он, — просто книга на руках.

Парень задумался, как можно успокоить нового знакомого. Аккуратно взял его руки, поднимаясь со стула. Неуверенными движениями шагнул вперед.

Игорь пристально посмотрел на парня, а потом на свои ноги.

— Ты слишком напряжëн, — сказал он после недолгого молчания, — но да ладно, — молодой человек вздохнул, — Почему ты не в школе?

Паша сглотнул. Знала бы мать, — разочаровалась.

— Не пошёл, да? — проговорил он, отстранившись, — не делай так, хорошо? Твоя мама будет волноваться, что ты пропускаешь школу.

Парень молчал. Игорь усмехнулся, смотря на его замешательство и неловкость. Положил ладони на плечи. Мерными шагами повёл к полке с книгами.

— Так, — молодой человек задумался, — я не совсем уверен, что тебя бросило этой ночью, скорее, ночной кошмар на фоне стресса, — Игорь задумался, присмотревшись к полке, — завтра приходи к вечеру, хорошо, Павлик?

Он кивнул.

— Так, а сейчас иди домой, — сказал Игорь, давая какую-то книгу.

Паша взял. Боялся встретить мать дома. В замешательстве парень набрал номер Гели. Гудки медленно тянулись, но трубку никто так и не поднял. ***

Ангелина бежала по разрушающимся улицам города. Дома, люди, машины исчезали, кричали, пропадая в забытие. Девушка замерла перед перекрытой развалинами улицей. В жилах стыла кровь. Геля оглянулась по сторонам. Та же разруха. Закрыла глаза, ожидая худшего. Резкая боль пронзила тело, и девушка рухнула на асфальт. Чувствовала, как её буквально вывернуло наружу. — Ангелина Сергеевна, — послышался голос коллеги, — ты опять уснула.Рефлекторно девушка схватилась за живот, но все органы оказались на месте.

— Гелечка, я же сказала тебе, — начала её коллега, — не ешь в нашей столовой, тем более, тебя недолюбливает повариха.

— Да, учту, — пролепетала девушка, снова уткнувшись в монитор.

До конца рабочего дня оставалось всего полтора часа. Ангелина открыла почту для рабочего вида, а сама включила фильм на телефоне. Она не особо пыталась скрыть безделье, но привычка создавать иллюзию работы как-то сама собой вырабатывалась у офисного планктона.

Сегодня вечером она собиралась всё же прийти в библиотеку и поискать хоть что-нибудь. Слова отца о семнадцатилетии никак не выходили из головы. «Почему именно семнадцать? — думала она, надевая пальто, — Вроде, обычное число, но почему-то отец сказал о нëм… еще и Зося…»

Тусклые лампы улицы навевали воспоминания давно прошедшей юности. Тогда ещё незнающая броскости Геля жила спокойно, дружила со всеми и была образцом идеальной девушки, дочери и ученицы. Хотелось верить, что всё было именно так.

Но это изменилось в семнадцать. Прошла всего лишь неделя со дня рождения, но в голове постоянно кто-то шептал и снились странные сны, как тогда думала девушка. Только найдя отца и узнав его хорошо, их с Зоей пути разделились.

Геля поспешно покинула остальных броских, забрав с собой ещё несколько человек, но она не смогла уговорить ту, ради которой затеяла побег. Зоя помешалась на учении Отца, буквально обожествляя. Она отдала ему свою квартиру и жизнь. Она и обстирывала, и кормила его. Просила врать о своей броскости, лишь бы стать ближе с ним.

Оторваться от грузных мыслей Ангелина смогла лишь у библиотеки. Внутри не было почти никого. Разве что тот парень, которого Геля встретила вчера вечером.

— Здравствуй, Ангелина, — сказал он, оторвавшись от раскладки формуляров, — нужна какая-то книга?

— Да, — девушка улыбнулась, — Игорь, мне нужно что-нибудь о сакральном значении семнадцати.

— Забавно, — молодой человек задумался, а его мысли были заняты вопросом о принадлежности Гели к броским, — тема неброская, конечно, — заметив лёгкое волнение девушки, продолжил, — но знаешь, у меня есть одно предложение. Эту книгу написал мой Отец, называется «Непредсказуемость и…» — «…броскость юности», — закончила она с ужасом.

Повисла тишина. Игорь радовался, что нашёл ещё одну свою, а Геля только ужасалась. Она дрожала всем телом, стараясь не закричать. После воспоминаний о Зосе, столь увлëкшийся учением броскости, она боялась наткнуться на кого-то подобного.

Книга была написана Отцом Настоятелем В свои годы Ангелина прочла её несколько раз, но без таких ярких результатов. Не прониклась теми идеями, о каких буквально кричала каждая страница. Не считала броски даром, боялась их, ненавидела. А это в корне противоречило Его идеям.

— Не думала, что ты из этих, ну, — девушка пыталась собраться с духом.

— Броских, — уточнил Игорь, — больше нет, к сожалению.

В груди у Гели зародилась надежда. Улыбка появилась на лице. Но потревожило «к сожалению».

— Ты знаешь кого-нибудь ещё из наших? — спросила она.

— Немногих, я редко хожу к отцу, — отвечал библиотекарь, — но я знаю его жену Зою и ещё нескольких, а ещë — тут он замялся, неуверенный следовало ли говорить о Паше, — я встретил одного нервного паренька, которого только недавно начало бросать.

— Ты отводил его к отцу? — со всей серьёзностью спросила Ангелина.

— Нет, — отвечал парень, — он хочет избавиться от броскости.

Ангелина слушала внимательно. Поддерживала «неизвестного» юношу.

— Как успехи? — спросила девушка, не сдержав волнения.

— Мы сидели так всего лишь вечер. Он весь день провел здесь, искал про перемещения и прочее, — рассказывал Игорь, не придавая особого значения. — Высокий, худощавый, с орлиным носом и короткими черными волосами? — уточнила Геля, сопоставив факты.

Они с Пашей договорились встретиться вчера в библиотеки, а сама же не пришла, но его страх броскости и желание избавиться разделяла.

— Кто? — не сразу понял Игорь.

— Парень тот! — чуть не закричала Геля, — Высокий, худой, нос большой, волосы короткие темные, синяки под глазами огромные, Пашей звать, семнадцать лет.

— Да, — библиотекарь оторопел ещё больше.

Ни он, ни Геля не думали, что встретятся во второй раз, кратно страннее первого.

— Он всё еще хочет отступиться от броскости? — спросила девушка тише, но с тем же беспокойством.

Игорь кивнул. Он глянул на наручные часы, а потом в зал. — Не против, если я проведу до дома? — тактично поинтересовался библиотекарь.

Ангелина согласилась. Ей не помешало бы отдохнуть, но пока было не до этого.

На улице уже холодало, и Геля с Игорем пытались, как можно быстрее идти.

Разошлись, дойдя до дома девушки. Но парень пока не торопился к себе. Обмотавшись шарфом до самых глаз, он брëл по тому же спальному району в дом

Отца.

***

Паша лежал в своей комнате. Матери не было дома весь день, как и отца.

Парню казалось, что все его попытки сделать что-то хорошее терпели неудачи. Часы на кухне мерно тикали, а в голове будто капал кран. Это ощущение трудно было назвать приятным.

В дверном замке прокрутился ключ, и кто-то зашёл внутрь. Паша не смог уговорить себя подняться. Фигура пошла из коридора на кухню, а потом обошла все комнаты.

— Вот всегда так, когда я прихожу, — парень понял, что говорила бабушка, — хоть бы поесть приготовила.

Её приход не обрадовал, но не было ни сил, ни желания даже вспоминать последний. Даже если бабушка, Паша едва ли любил ее.

«Если бы хоть дед рано не умер, — подумал парень, прикидываясь спящим, чтобы не выслушивать нотаций, — то мог бы её усмирить, а теперь… ну, что есть.»

Шаркающие шаги послышались в комнате, но уже скоро затихли. Бабушка ушла.

— Я сколько тебе раз говорила, — ворчала она, позвонив дочери, — хотя бы готовь ребёнку, ладно уж твоей матери, которую раз в пятилетку видишь… Вот что «да, мама»? Ничего же не приготовлено, ребёнок голодный. Хотя и не удивительно, мать ведь блядина. Будь отец жив, выпорол бы, — Паша ненавидел такие моменты, — Вот приедешь и покажешь, что ты там приготовила!

Бабушка еще долго бродила по квартире, но Паша уже не слушал, медленно погружаясь в сон.

***

Игорь позвонил в домофон. Ответила ему Зоя:

— Вы пришли к Настоятелю? — спросила она со всей важностью, что только могла показать.

— Да, — кратко ответил молодой человек, и дверь открылась.

Он зашёл и поднялся на лифте. На входе в квартиру стояла Зоя. В такие моменты она очень напоминала Игорю сфинкса, хотя скорее была похожа на кошку, сидящую на тапках хозяина.

— Здравствуй, — проговорила она.

Только он ответил на приветствие, Зоя словно исчезла. Игорь даже не удивился. Прошёл в комнату и застал Отца за странным занятием. Он зачем-то капал воск на страницы книги.

— Давно ты не приходил, Сын, — проговорил Настоятель, — тебя тяготит что-то? — Да, я чувствую себя счастливым, — заговорил Игорь, — но вокруг меня люди несчастны. Я хотел бы помочь, но не знаю, как сделать это. У меня вышло перестать бросаться, но я не знаю как.

— Хочешь сказать, что кто-то не понимает, какой получил дар? — в голосе отца слышалась угроза, — Кто же так глуп?

— Этот человек не поймёт истинную суть дара, — поспешил ретироваться парень, — потому я думаю, что лучше будет забрать его. За этим я и пришёл. Сам я потерял броскость ненамеренно и сожалею об этом, но я так же не хочу, чтобы недостойные познали дар.

— Похвально, сын мой, но здесь я бессилен, — отвечал мужчина, поднимаясь, — Зосечка, кто ещё лишился дара?

— Агния одна из последних, — сообщила появившиеся из ниоткуда девушка, глядя на него с фанатичным блеском в глазах, — после неё Семён и Родион.

— Ты же знаешь их? — спросил отец Игоря.

— Только Агнию, — проговорил он, потупив взгляд.

Мужчина глянул на Зою, и она достала из шкафа небольшой блокнот.

Настоятель вырвал страницу с адресом Семёна. Игорь поблагодарил и поспешил уйти.

Где-то в груди родилось мерзкое чувство. Хотел позвонить Паше и обрадовать находкой, но вспомнил, что они так и не обменялись мобильными. «А что если зайти в библиотеку и найти его формуляр?» — подумал Игорь, но решил, что не стоит беспокоить и без того нервного Пашу.

Улыбнулся, вспоминая его неловкость. Она казалась милой, но утренняя истерика Паши никак не выходила из головы. Он пытался найти ответ в своей броскости и других знакомых ему броских.

«Агния, — думал молодой человек, выдыхая белый от холода пар, — она потеряла «дар» намеренно, но после этого поехала кукушкой, а значит, вести Павлика к ней — не вариант, — Игорь перешёл через дорогу. Машин было немного, да и людей тоже, но почему-то парню стало тесно. Где-то в глубине сознания он волновался не меньше Паши, но не считал это важным, — И без этого Павлик нервный. Прямо как та девушка… Геля? Да, Геля.»

Парень дошёл до библиотеки, размышляя о срывах Паши. Игорь даже волновался за него. Несколько секунд смотрел на вывеску. В итоге он не сдержался.

С фонариком на телефоне Игорь дошёл до стойки и включил настольную лампу. Ушло около десяти минут, пока он не нашёл Пашин формуляр. Игорь забил номер в контакты и набрал.

Паша дремал, когда в кармане зазвонил телефон. Он встрепенулся и схватил его раньше, чем бабушкины шаги стали громче. — Здравствуйте, — шепотом поздоровался парень.

— Это Игорь, — сразу ответил тот, — я записал твой номер из формуляра, и, — он заговорил оживлённее, — я нашёл кое-что, что поможет тебе избавиться от броскости.

Паша шумно выдохнул, пытаясь не закричать от радости. На другом конце провода Игорь чувствовал себя немного неловко, не совсем понимая от чего, своих действий или поведения Паши. — Павлик? — спросил он, — тебе плохо?

— Нет, всё хорошо, — парень замер, когда дверь в коридоре открылась, — просто я рад, что появилась хоть какая-то надежда.

— Хорошо, — сказал Игорь, — тогда завтра приходи, я расскажу всё подробнее.

До завтра.

— До завтра, — ответил Паша, сбросив звонок.

Игорь брëл по улицам, не желая идти домой, но спать уже хотелось.

Медленно, но верно он пробирался по дворам к серой многоэтажке, где и снимал маленькую однушку уже несколько лет. Дешёвое жилье в спальном районе. Чего ещё можно желать, работая в библиотеке? Вот и Игорь не знал, чего желать.

Ладно хоть работа любимая, и с бабушкой жить не приходилось.

Но у однушки парня была одна весомая проблема — отвратительная хозяйка, которая постоянно угрожала повысить квартплату, но в итоге только зря пугала Игоря.

Он заваривал себе чай, и с книгой в руках сёл на кровать. Читать полчаса-час перед сном было его традицией. Парень нарушал её, лишь когда слишком уставал.

Паша вышел в коридор. Там стояла мать. Она старалась улыбаться, но и сама Марта, и её сын понимали, что расслабиться сейчас не получится. — А теперь будешь показывать, что ты приготовила к приезду матери, — старушка вышла из кухни.

— Прости, бабушка, — сказал Паша, опустив взгляд, — мама утром сварила борщ, а я весь его съел после школы. Мама звонила и говорила, что ты приедешь, но, видимо, прослушал, что сегодня.

Марта смотрела на сына, так откровенно лгавшего бабушке.

— Тебе надо быть внимательней к ближнему своему, — сурово заключила та и обратилась к дочери, — я сделала мясо, хоть поедите нормально, а не на пустых борщах.

Старушка развернулась и снова скрылась в кухне.

— Спасибо, — шепнула мать, снимая обувь.

Она повесила куртку и ушла к себе в комнату. Паша не знал, что теперь делать. Где-то в его существе заговорил страх.

Убежим?

— Зачем? — одними губами спросил его парень.

Тут слишком сложно.

Паша вернулся к себе. Долго вертелся, пытаясь уснуть, но был уже не в состоянии. Из кухни слышал бабушкину ругань. Скоро и сама она зашла в комнату, чтобы позвать поесть.

Ужин напомнил Паше детство. Мать и бабушка напряженно молчали, а у него по спине бегали мурашки. Боялся, что начнётся ссора, но ещё больше страшился, что заставят выбирать.

— Ты надолго, бабушка? — спросил Паша, собравшись.

— Не больше недели, — с привычной ей надменность заговорила старушка. — Почему? — уточнил парень. Он хотел, чтобы бабушка уехала пораньше, но для этого нужна была веская причина.

— Я не могу дольше находиться здесь, — ответила она, — Дома меня ждут Артик и цветы.

— Но кто же их кормит и поливает?

— На удивление, ты стал больше интересоваться мной, — только и сказала старушка.

***

Бабушка спала в комнате матери. Паша сидел на кухне. Мать сидела напротив в полном молчании.

— Зачем ты позвала её? — спросил парень шепотом.

— Следить за тобой, — ответила Марта с грустной улыбкой, — ты стал поздно возвращаться, а я не могу сбегать из офиса искать тебя.

Сын опустил голову. Искоса он глянул на часы. Сказать ему на это было нечего. Но и рассказывать про броски рискованно. Не так уж и много информации, как и броских знакомых.

— Почему не ложишься спать? — наконец проговорил Паша.

— Тошно.

Парень посмотрел на Марту. В её лице показалась усталая злость, которой сын давно не видел.

— Мне будто снова семнадцать, — проговорила женщина, — всё плохо, мать орёт, работаю не в себя. Понимаешь, я устала, слишком устала.

— Почему? — удивился Паша.

— Я была беременна тобой, — она откинулась на спинку стула, — сбегала к бабушке, потом она умерла, затем твой отец начал странно себя вести, — Марта вздохнула, — я уже не была ни в чём уверена, когда родился ты. Думала, мол, ну что, малолетка без образования и отца ребёнка, на что собираешься жить? — она закрыла лицо руками, — Но мы живы, да? Мы не голодаем и не бичуем. Это уже хорошо, да?

— Мам, я благодарен тебе, — проговорил сын серьёзно, — как бы много ты не работала, сколько бы работы не брала на дом, ты всегда находила время для меня. Ты всегда волнуешься за меня и моё будущее. Ты многое выносила не только ради меня. Я думаю, что тебе хватит винить себя, а отдохнуть наконец. И неважно, что говорит бабушка. Она не видит всей картины.

Марта улыбнулась, но не могла перестать плакать.

— Да, есть за что волноваться, — сказала мать, — А я даже не знаю с кем ты.

Меня это пугает, Паш.

— Мам, я общаюсь с хорошими людьми, — заверил он, — и мы сидим на нейтральной территории.

— Я не про это, по крайней мере не полностью, — женщина вздохнула, — понимаешь, я боюсь, что ты так же улетишь из гнезда, как сделала это я.

— Всё хорошо, — сын дотронулся до её рук, — я не улечу так быстро.

— Но и не улетай с криками и проклятьями, — Марта улыбнулась, — я не хочу, чтобы мы всю жизнь винили себя за это.

Она глянула на часы.

— Нам пора спать? — спросил Паша.

— Нам пора спать.

***

Утром бабушка проснулась раньше всех. Не сыпала руганью, но и без этого атмосфера вокруг неё вгоняла в тоску. Паша с матерью вышли из дома, как можно раньше.

— Может сказать ей, что всё хорошо, и её помощь больше не нужна? — предложил сын, пока они спускались в лифте.

— Гиблый номер, — вздохнула Марта, — но я могу попросить соседку напеть ей об отравлении Артика.

— Надеюсь, кота реально травить не будут, — уточнил Паша.

— Нет, конечно, — женщина улыбнулась, а лифт открылся, — Сегодня не задерживайся, хорошо?

— Да, мам.

Марта с сыном разошлись. Скоро парень был в школе. Первый урок пока не начался, и Паша впопыхах списывал домашнюю работу.

— Почему ты не сделал? — спросила Маришка, сидевшая рядом.

— Вчера было плохо, — парень не совсем врал, вчерашний день не был хорош. — Что случилось? — в разговор вмешалась Камилла. В её голосе слышалось волнение, — Что-то серьёзное?

— Нет, — Паша растерялся, но нашёлся, что сказать, — просто температура была, да и то небольшая.

— Вот и славно, — девушка улыбнулась и снова занялась своими делами.

Маришка ткнула парня в плечо. Прозвенел звонок на урок.

— Учитель, — шепнула она, и Паша быстро отдал ей тетрадь.

Порой на уроках и переменах парень обменивался с Камиллой фразами. Паша считал это существенным шагом к примирению. Он почти был уверен, что они пойдут домой вместе, как раньше. Вот только у подруги последним уроком была профильная физика.

— Паш, подожди, — попросила Маришка, когда парень уже выходил, — ты же живёшь рядом с библиотекой, да?

— Можно и так сказать. А что такое?

— Меня сегодня не встречает брат, а одна я редко хожу. Проводишь?

— Хорошо, — Паша улыбнулся.

Они болтали по пути в библиотеку. По приходк Маришка пошла выбирать книги, парень — к столу библиотекаря. Вместо Игоря за ним сидела взрослая женщина.

— Здравствуйте, — поздоровался Паша, — а вы не знаете, где Игорь?

— У него сегодня выходной, — сообщила она, — но я тоже могу вам помочь.

— Это личное, — пояснил парень.

Он помахал Маришке и вышел. Вспомнился их вечерний разговор. Возможно,

Игорь занят этим самым кое-чем, что поможет Паше, но парень не мог, так сидеть на месте. Он позвонил на номер библиотекаря.

— Павлик? — послышался голос Игоря, — Всё хорошо? Тебя не бросало?

— Нет, я в порядке, — заверил парень, — ты вчера сказал о чём-то, что поможет.

Я думал, что могу как-нибудь помочь.

— Давай тогда встретимся у твоей школы, — попросил молодой человек, — там я тебе всё и расскажу.

***

Игорь шёл от Агнии. Она была одной из сошедших с ума из-за броскости.

Несмотря ни на что, избавилась от неё.

Зачастую броские теряли свой дар случайно, а те, кто делал это намеренно, редко заканчивали хорошо.

Игорь уже видел Пашу издалека. Пошёл быстрее.

— Здравствуй, — с улыбкой поздоровался он.

— Привет, — неловко поздоровался парень, — может, зайдëм куда, а не будем стоять у этой… здесь?

— Ты же помнишь, зачем мы сюда пришли? — насторожился Игорь. — Конечно, мы же собирались поговорить, — ответил парень — О чём? — допытывался он, а в голове крутились подозрения:

«Бросило…»

— Ладно, можешь не придумывать, — вздохнул Игорь, — тебя бросило, да?

— «Бросило»? — удивился Паша, — Это называется так?

Игорь задумался. Отправлять домой к Паше неизвестно кого опасно. — Мы сейчас пойдём ко мне, — заговорил Игорь, — и решим, что делать со всем этим. А пока ты расскажешь о себе.

— Ну, я Радаслава, мне недавно исполнилось 19, — заговорила она, а парень начал чувствовать себя немного странно, — Меня… «бросает»? Уже несколько лет, но я никогда не встречала кого-то такого же в других местах, куда попадала.

— У нас с этим, к сожалению, всё хорошо, — он вздохнул.

— Я впервые здесь, — сказала Радаслава.

Они подходили к дому Игоря. Парень пропустил её вперёд.

— Возьми телефон и позвони маме, — попросил он.

Рада достала из кармана, но отдала, не зная, что делать. Парень нашёл номер Марты.

— Здравствуйте, — проговорил он, — я Игорь, друг вашего сына. Пока мы были в библиотеке, ему стало плохо. Я живу совсем рядом, и мы зашли ко мне.

— Что с Пашей такое? — обеспокоенно спросила женщина.

— Небольшая температура, но не стоит так волноваться. Паша засыпает, — парень старался подать всё, как можно безобиднее, но Марта всё равно начала сильно волноваться.

— Хорошо, я позвоню, когда поеду с работы, и заеду за сыном, — нарочито спокойно сказала она, — Спасибо вам, Игорь.

— Не за что, — он сбросил звонок и обратился к Радаславе, — Ты устраивайся пока, а я займусь делами.

Игорь искал решение Машиной броскости, но многое ещё оставалось непонятным.

— А ты знаешь что-нибудь о бросках? — Рада села напротив парня, с интересом разглядывая его, — Это же ты?

— Да, я всё ещё я, — Игорь улыбнулся, — Броски похожи на грипп, а ещё от них можно, так сказать, вылечиться. Странно, на самом деле, но хватит этого. Молодой человек поднялся, потягиваясь. Полегчало. И Игорь взял книгу с тумбочки.

— Хочешь, я почитаю? — предложил он, и Радаслава согласилась.

Они сели на кровать. Игорь начал читать вслух.

Свои среди чужих

***

Порой всё идёт совершенно не так, как вы думаете. Люди, которых вы знали, исчезают. Или исчезаете вы?

Чтобы выжить в мире, куда попал, Паше пришлось освоить холодное оружие. Первое время выходило не очень. Каждый раз удар получался слишком слабым, но вскоре парень приноровился прикладывать больше силы.

— Зачем вам вообще владение оружием? — спросил Паша в один из дней тренировок.

— Потому, Павлитий, — проговорил наставник, убирая меч в ножны, — что этот мир полон религиозных фанатиков.

— Но и это можно назвать сектой, — неуверенно проговорил парень, — ведь вы сами говорили об этом, не так ли, Иосиф?

— Тут ты прав, но я сказал бы, что это утопическое общество, гниющие изнутри, — мужчина глянул на Пашу, — не спрашивай почему, Рада знает причину, а ты лишь временно её заменяешь.

Парень вздохнул. Приходилось жить в теле неизвестной ему, но всеми обожаемой здесь Рады. Это не приносило проблем. Кроме одной: все разговоры были только о ней. Чем дольше, тем сильнее становилась уверенность в собственной ничтожности.

Время текло медленно. Парень всё чаще думал о близких. Умение в драке на мечах стало лучше. Но, признаться честно, Паша предпочёл бы ножи. Чаще чем мысли о близких, появлялись мысли о новеньких в поселении. Их почти не было. — Иосиф? — парень приблизился к наставнику, который тренировал ножевые удары, — Почему нет новых людей?

— Новые появляются лишь в неопытных телах, — мужчина вдохнул, — опытные контролируют свои замены.

Паша смотрел на него, не понимая, чего искал. Он коснулся ножен. Хотелось разнести здесь всё, а потом съёжиться в углу, плача о родных.

Непозволительная роскошь.

Иосиф поведал о броскости больше, чем любые книги. От него парень узнал, что бросается, или по-местному заменяется, лишь разум, сохраняя привычные ощущения. Паша не мог ни видеть, ни ощущать себя иначе. Он просто Паша, каким был брошен сюда.

***

Когда Игорь дочитал, Радаслава уже спала. Смотрел на Пашу, осознавая, что его телои управляет чужой разум. Ожидая звонка Марты, парень занялся домашними делами.

— Здравствуйте, — проговорил Игорь, когда женщина наконец позвонила, — сейчас я отошлю вам адрес сообщением.

Он разбудил Раду:

— Веди себя тихо, хорошо? — попросил молодой человек, — Если с тобой заговорят, отвечай по ситуации, — он задумался, — Не груби маме, приходи не позже десяти, а еще постарайся наладить отношения с одной девушкой, её зовут Камилла, она Пашина подруга. Поняла? — Да? — обескураженно ответила она, — Постараюсь.

Игорь вздохнул. Скоро приехала Марта. Она была жутко обеспокоенно, но парень постарался ее успокоить.

— Не хотите чай? — спросил он, когда женщина уже хотела уходить.

— Не хочу пользоваться вашей добротой больше, чем уже это сделала, — ответила Марта с улыбкой.

— Павлик очень волнуется в последние время, я думаю, что пока не стоит его трогать, — попросил Игорь, когда Рада ушла вперёд.

— Спасибо, что сказали, — женщина коротко обняла его, — прошу вас, если вы сможете поговорить с ним, то, пожалуйста, сделайте это и расскажите мне хотя бы в общих чертах. Понимаете, я не хочу, чтобы он чувствовал себя одиноко… пожалуйста.

— Конечно, — парень успокаивающе коснулся её плеча, — вам не стоит волноваться. В подростковом возрасте такое часто бывает.

— Спасибо, до свидания, Игорь, — ответила Марта и помахала рукой на прощание.

Игорь глянул на Раду, стоявшую на лестничной клетке. Они с Мартой исчезли из виду. Закрыл квартиру и со вздохом осел на пол.

— Паш, — заговорила женщина, когда они вышли, — бабушка не уехала к себе домой, — она попыталась улыбнуться, — но потерпим немного, да?

— Мама? — Радаслава вздрогнула, приобняла Марту, чувствуя, как та пытается сдержать слезы.

— Я так волновалась за тебя, милый, — шептала женщина, обнимая ее, — ты порой ведешь себя странно, но как бы я не пыталась, не могу не волноваться. — Ты, — девушка замялась и снова заговорила, стараясь вспомнить уроки спокойствия Иосифа, — говори со мной, когда тебе это будет нужно. Марта молчала. Глубоко вдохнув, отстранилась. С ласковой улыбкой она взяла руку своего сына.

— Пошли домой, зайдем за вкусностями.

— Хорошо, — Рада начинала чувствовать себя немного неловко.

Обычно о ней так не заботились. Ее отец и мать были одними из фанатиков культа незаменяемых. Иосиф нашёл её, сбежавшую ещё в детстве.

Чувствовать тепло было странно. Она прикрыла глаза, наполняя легкие воздухом, и просто шла за Мартой.

***

Паша смотрел на жизнь броских, по-местному заменяемых. От них парень узнал многое. Часто видел, как люди неслись к своим домам и совершали странные действия. Паша повторял их в доме Рады, когда чувствовал себя плохо.

— Иосиф, — он опять застал мужчину за разговоров с кем-то из жителей, — ох, простите, — парень ждал, пока тот закончит.

— Павлитий, — обратился Иосиф, когда человек отошёл, — о чем вы хотите спросить?

— Чем помогают те действия? — спросил Паша.

— Они тебе не нужны, — ответил Иосиф кратко, но пояснил, видя непонимание парня, — это одна из техник остановки замен, которые используют коммуны заменяемых, как моя.

Никто из тех, кто общался с Пашей не говорил «наше». Это выводило с каждым разом всё больше. Уже не грустил, осталась только злость.

Успокаивался, понимая, что действительно чужой.

— Можно ли вызвать замены? — спросил Паша медленно.

— Есть и такие техники, но я их не знаю, — видел, что Иосиф лжёт, но тот продолжил говорить, — они нужны лишь для глупцов, которые хотят заменить себя, заменить незнакомца из другого мира.

— Есть здесь знающие эти техники? — Паша глянул исподлобья. Время здесь тянулось бесконечно и убивало все возможные надежды.

— Есть, но они не станут помогать тебе с таким грехом, — тон мужчины раздражал ещё больше, чем лицемерие местных, — если надо, то уходи, лишь верни тело Рады целым до того, как перестанешь заменять её.

— Вы точно говорите правду, Иосиф? — Паша посмотрел злобно, — Насколько ли эта Рада вам действительно важна, если вы готовы отправить во внешний мир какую-то замену, даже не владеющую оружием так, чтобы достойно защищать тело?

— Этот вопрос некорректен, — мужчина не отрывал глаз, — она часть коммуны несмотря ни на что.

— Да? — парень улыбнулся, — то есть если я захочу уйти, меня остановят, чтобы сохранить её тело? Тогда ваши слова, что я могу найти ответ в другом месте — это ложь?

— Нет, — Иосиф прищурился, — и на какие откровения вы желаете меня вывести?

Паша заметил, что мужчина в попытке пресечь расспрос обратился к нему на «ты», и снова перешёл на «вы». Таким пользовалась бабушка, когда хотела заткнуть мать.

— Вы должны знать о способностях местных больше, чем замена, — парень смягчил тон, чтобы показаться покорней.

— Конечно, я знаю больше, — Иосиф пытался понять правила Пашиной игры. — Так позвольте мне покинуть тело Рады и вернуть её вам, — он учтиво улыбнулся.

— Даже если ты уйдёшь, — мужчина осёкся, — это не поможет.

— Что может помочь? — парень улыбнулся, вкладывая в улыбку всю свою искренность.

— Желание Рады вернуться, — Иосиф печально отвёл взгляд.

— А она может не желать этого? — спросил Паша нарочито наивно.

— Как ты сам думаешь? — в то не послышались напряжение и грусть.

— Может дело в вашем неуважении к заменяемым? — парень улыбнулся, — Вы так боитесь этого, что отрицаете собственное существо и уподобляетесь тем же незаменяемым фанатикам.

— Может и так, но не только я хочу определённым образом, — Иосиф распростëр руки, — они хотят, почти все заменяемые.

— Не проще ли тогда избавиться от этого? — спросил Паша с волнением.

— Невозможно без жертв, — проговорил он и замолчал.

— Спасибо вам, — сказал парень, искренне благодаря.

Иосиф окинул взглядом, а потом ушёл в молчании. Ещё некоторое время Паша смотрел ему вслед.

«Какой я мерзкий, — подумал он грустно, — пользуюсь приёмами, которые презираю. Хоть информацию смог добыть, — вспомнились попытки, когда его только начало бросать, — Они не отличаются от тех фанатиков, которых так ненавидят.»

Паша грустно улыбнулся. Он сел рядом с домом Рады, не понимая, что делать.

— Рада? — незнакомый юноша сел рядом, — Ты наконец вернулась! — Простите, но я не она, — он вздохнул и глянул на собеседника, по виду готового к откровениям, — Почему вы так решили?

— Рада часто, так сидит, — заговорил юноша, — она очень грустная на самом деле. Её здесь не особо любят.

— Но многие так хорошо о ней отзывались, — Паша глянул на него с непониманием.

— Так лишь кажется, — тот опустил взгляд, — я должен сказать вам своё имя?

— Тогда я Паша, — представился он.

— Йонас, — юноша улыбнулся, — Рада не боится замен, поэтому её не любят, но некоторые втайне ей восхищаются. И я тоже.

— А Иосиф? — спросил Паша сочувственно.

— Он боится этого не меньше, чем фанатики, — признался Йонас, — я тоже боюсь, но по другим причинам.

— Затеряться? — знакомое волнение.

— Такое уже было, — признался юноша, — тогда я чуть не потерял себя.

Паша по-дружески похлопал юношу по плечу.

***

Рада сидела за столом с Мартой и её матерью. Чувствовала знакомую чуждость. Порой ловила на себе взгляд незнакомой ей женщины. Грустный и любящий.

— Где ты был, Паша? — спросила бабушка.

— В библиотеке с другом, — ответила Радаслава, а затем замолчала.

— Мама, — Марта глянула на старушку, — он устал.

Бабушка вздохнула и посмотрела на дочь. Рада ощутила возникшее напряжение.

— Я могу рассказать всё завтра, — сказала она, пытаясь успокоить ситуацию, — если ты хочешь?

— Ты думаешь, завтра это будет меня волновать? — резко отозвалась старушка. — Мама! — Марта поднялась, — Хватит! Если ты продолжишь себя так вести, то уходи!

— Выгонишь мать?

— Выгоню, — проговорила женщина холодно, — как это сделала ты.

— Теперь ты собираешься обвинять меня в своих проблемах, Марта? — в голосе её матери тоже слышался холод.

— Ты моя мать, если не забыла, — она выпрямилась. Намного выше бабушки, впервые посмотрела сверху вниз по-настоящему, — хоть в своих проблемах я виновата сама, но это не значит, что в твоей помощи я не нуждалась.

— Бог дал тебе испытание, чтобы ты справилась сама, — старушка вздохнула, — если ты не можешь, то недостойна помощи.

— Мама, бабушка! — Рада замерла, — Пожалуйста, хватит ругаться… Она закрыла лицо руками. В памяти всплыли страшные образы незаменяемых и постоянное осуждение в коммуне Иосифа. Давление убивало.

Рада заплакала.

— Ты мужчина, Паша! — бабушка поднялась со стула.

— Мама! — Марта глянула со злостью.

— Не повышай голос на мать, Марта! — мать вскочила, — Как блядью была, так ей и осталась!

В коридоре послышался топот и хлопок дверью. Марта тяжело опустилась на стул. Украдкой она посмотрела на Раду.

— Прости, — извинилась женщина, коснувшись волос девушки, — я не должна была так себя вести.

Та лишь дрожала. Марта вздохнула, На часах было уже восемь вечера. — Паш, прости, что лезу к тебе, но мне нужно знать, понимаешь? — она отвела взгляд, но продолжила говорить, — Что происходит у тебя в жизни? Я совсем ничего не понимаю.

— Я, — Радаслава вспомнила, что находиться в теле парня, — сам не понимаю.

Всё просто резко изменилось.

После недавнего откровенного разговора его нынешние ответы казались Марте холодными. Она обняла Раду.

— Хорошо, хотя бы напиши, — женщина выдохнула, — ладно… Девушка немного успокоилась. Она прижалась к Марте сильнее.

— Прости, — Рада глянула на женщину.

Марта лишь улыбнулась и погладила её по волосам.

— Как сделаешь уроки, ложись спать, хорошо? — попросила она.

— Да, мам, — девушка кивнула, и Марта, поцеловав её в макушку, ушла к себе. Рада ещё некоторое время сидела на кухне, размышляя. Теперь она не была уверена, что хочет вернуться. Её там никто не ждал. Разве что Йонас. Но здесь её любили по-настоящему.

***

Паша и Йонас перекрестили мечи.

— А теперь попробуй ударить меня со всей силы, — отстраняясь, попросил Йонас.

Паша отошëл на несколько шагов. Меч чуть не выскользнул из рук. Парень вдохнул. Глянул на Йонаса. Рывком приблизился. Быстрое и плавное движение.

Йонас отстранился назад, даже не пытаясь поставить блок.

— Зачем мне бить в полную силу, если ты этого не делаешь? — Паша воткнул клинок в землю.

— Если мы хотим уйти, то ты должен уметь защищать себя, — Йонас резким движением рассек воздух прямо перед ним.

— Рада хочет сбежать? — парень не был удивлен этому.

За последние дни узнал её со стороны. Йонас слишком много говорил о Радаславе. Бойкая, грубая, глуповатая, взбалмошная девица, которую юноша почему-то искренне любил.

— Вы говорили об этом?

— Да, она обещала, что, когда я буду готов, мы сбежим.

— Почему ты тогда не дождешься её? — Паша удивленно оглядел юношу. — Она боится ранить других, — он мечтательно глянул на парня, а затем тряхнул головой, — Прости, сложно принять, что Рада сейчас не в себе. ***

В библиотеке кипела жизнь. Библионочь. Игорь не успел пподготовить книги на лотерею, когда его схватили за плечо.

— Паша придёт сегодня? — это была Ангелина. На удивление, говорила спокойно

— Паша? — Игорь удивленно оглядел её, а затем медленно заговорил, — Ты же не знаешь… Его нет…

— Что ты хочешь этим сказать? — по её лицу прошла волна тревоги.

— Он бросил, — парень нервно выдохнул, — посещать библиотеку.

— Но ты же нашёл способ его вернуть? — Геля взяла его за запястье.

— Игорюша, мне помощь нужна! — с улюлюканьем позвалв Ираида Васильевна с обернутыми в подарочную бумагу книгами в руках. — Да, нашёл, — бросил Игорь и подошёл к старушке.

Он забрал их и ушёл к лотерейной коробке. Где-то внутри трепетало волнение, но Ангелина взяла себя в руки. — Что за способ? — она подошла к Игорю.

— Пока нужно пообщаться с теми, кого перестало бросать недавно, — заговорил парень, отбросив иносказания.

— Агнию перестало бросать последней, — задумчиво проговорила Геля. — Да, знаю, но я узнал ещё о двух, — Игорь достал из кармана брюк адрес, — Вот.

— Родион недавно умер, — сообщила она удивительно спокойно, — а вот к Семë я схожу.

— Откуда ты их знаешь? — удивился парень.

— Они же тоже ходили к нему, — Ангелина невесело улыбнулась, — и, наверняка, ушли из этой секты до того, как пришёл ты.

Игорь оглядел её. Ещё неделю назад казалось, что броскость нужна всем: «Секты? — он оглядел библиотеку, полную людей. Подростки в компаниях, проводились мастер-классы, родители показывали совсем малышам яркие иллюстрации, — Может быть, всё не так?»

— Тогда, пожалуйста, сходи к нему и расскажешь мне, хорошо? — попросил парень.

— Да, конечно, — Геля забрала с собой бумажку.

Добралась быстро. Волновало лишь одно: был ли Семён дома? Не мучая себя размышлениями, девушка набрала номер квартиры.

— Да… — по голосу Ангелина сразу поняла, что мужчина пьян.

— Это Геля Лавушкина, — сказала она.

— Гелечка? — не то, не поняв, не то усомнившись переспросил Семён.

— Да, — девушка вздохнула.

Тяжëлая дверь наконец открылась, и она смогла попасть в дом. Квартира Семëна была открыта. Из неё несло табаком и алкоголем.

— В честь чего запой? — спросила Ангелина, глядя на полу-убитого мужчину.

— Я потерял последнее, что имел, Гелечка, — обливаясь слезами, проговорил он. — Трезвость? — девушка села напротив Семëна, критично оглядывая, — И шевелюру.

— Сына, — он потянулся к бутылке, но Геля взяла её первой, — из-за меня он теперь страдает…

— Как страдает? — не поняла она. Понадобилось полминуты, чтобы вспомнить, что Семён не только говорил о сыне, но и показывался с ним, — Ты же не бросаться его заставил.

— Если бы… — мужчина склонил голову.

— То есть броскость наследственна? — девушка внимательно оглядела его, — Или её можно передать?

— Да, я сделал буквально всё, чтобы его жизнь была ужасной.

— Ты можешь забрать её себе обратно? — её лицо выражало ни то усталость, ни то раздражение.

Семëн лишь покачал головой.

— Ладно, а как вообще можно передать?

— Можно, Гелечка, — он снова зарыдал. Теперь разобрать слова было почти невозможно, — Ритуал… Понимаешь?.. Подряд… А главное… То-онкая мембрана… Я ужа-асен…

— Подожди, ты хочешь сказать, что тогда в баре, — Геля задумчиво оглядела его, — передал броскость Паше?

— Да, он потом приходил ко мне, спрашивал, — уже лепетал Семён.

— Ты рассказал?

— Нет.

Ангелина поднялась на ноги и заходила взад-вперёд. Она размышляла, что делать. Как бы аморально и беспринципно не было поступать так же, уже давно хотелось вздохнуть спокойно, не ожидая, что реальность померкнет в любой момент.

— Сëм, — Геля глянула на него с жалостью, — где живёт твоя бывшая? — Мартушка? — мужчина расплылся в улыбке, — Моя Марта… — Хорошо, я зайду к тебе вечером, — она ушла.

Без информации к Игорю возвращаться было бы глупо. Семён всё равно не в состоянии.

Геля убито плелась по улицам.

***

Две девочки забежали в небольшой дом на окраине города. Было давно за полночь. Обе они напуганы, но по-особенному взволнованны. В одной из комнат горел свет.

— Настоятель, — закричала высокая худая девочка, — меня снова бросило… это было несколько дней назад…

— Да, мне приходилось уживаться с этой Гадрун. Мерзкая дама, конечно, — вздохнула невысокая полная блондинка рядом с ней.

С ужасом для себя она всё чаще замечала, что подруга смотрит на Настоятеля как-то странно. Поначалу девочка наивно думала, что преувеличивала. Но так только казалось.

В один из вечеров пошла к подруге. Она болела последние дни. И девочка переживала. Дверь в квартиру подруги оказалась открыта. Девочка лишь подумала, что её мать по рассеянности забыла закрыть.

Но всё было намного хуже. Из комнаты выбежала подруга. Она закрывала голое тело покрывалом. Лицо раскраснелось. Волосы всклочены.

— Геля? — спросила высокая худая девочка.

— Зойка? — спросила невысокая полная блондинка.

Краем глаза она увидела в дверях комнаты фигуры Настоятеля. Девочка на несколько мгновений встретилась с ним глазами. Не помня себя, она бежала по зимне холодной улице без шапки и шарфа. Оставила у подруги. Теперь это было неважно.

Сейчас фанатичный блеск в глазах не был выдумкой. В душе рождался беспредельный гнев. Девочка окончательно решила уйти. Она ещё надеялась спасти подругу. Верила, что это возможно. ***

— Ангелина, — голос раздался где-то в глубине сознания.

Игорь стоял напротив. На лице читалось волнение.

— Да? — девушка стояла у библиотеки, — Нам надо будет прикрыть Пашу, да? Я займусь этим.

— Ладно, я тогда разберусь с броскостью, — парень улыбнулся.

— Ты знал, что её можно передать? — спросила Геля.

— Не знал, но у меня были такие предположения, — Игорь взял девушку под руку и увёл подальше, — Агния рассказала. Она сделала так.

— Сëма тоже, — Ангелина отвела взгляд, — С Пашей.

— Как? — в голосе Игоря послышались странные нотки.

Ангелина посмотрела ему в глаза, и парень понял.

— Надо будет сделать то же самое, да? — он вздохнул.

— Скорее всего.

***

Рада чувствовала себя необычно в новом месте. Всё вокруг были на удивление добры.

— Паш? — рыжая девчушка, сидевшая рядом, дотронулась до её плеча, — Ты какой-то бледный и рассеянный сегодня.

— Думаешь? — Радаслава посмотрела на свою ладонь. Несколько шрамов, неаккуратные ногти, короткие пальцы. Перед глазами поплыло, а голову кольнуло болью, — показалась другая ладонь. Она была намного больше её собственной. Тонкие длинные пальцы и кости, непривычно выпирающие из-под кожи.

— Ну да, ты весь день так потеряно смотришь на всё, — на слова Маришки кивнул парень позади, Глеб.

— Тебе б дома недельку отлежаться, — посоветовал он.

— Всё хорошо, не волнуйтесь, — Рада хотела отмахнуться.

— Ты так же говорил в прошлый раз, — девушка рядом нахмурилась, — Глеб, пожалуемся на него Марте Владимировне?

— Вы хоть её не трогайте, — на парту облокотилась Камилла, — она и без того устаёт, — девушка посмотрела на Раду, — Паш, спросишь у Марты Владимировны, можем ли мы с родителями зайти на выходных?

— Конечно, — Радаслава чувствовала себя странно неуютно. Почти как дома. После уроков она несколько рассеянно пошла к дому.

— Паша! — позади послышался голос Маришки. Она подошла ближе, — тебе нужно в библиотеку сегодня?

— Да, Игорь попросил зайти, — он даже написал на Пашин телефон. Правда, Раде было странно и страшно использовать его.

— Библиотекарь? — удивилась Маришка, — у тебя даже его номер есть? Быстро ты, а я третий месяц выпрашиваю доступ к электронной библиотеке.

— Ага…- рассеянно отвечала Рада.

Они шли ещё долго, пока Маришка говорила, Рада слушала. Изображала, что слушала. В голове крутились мысли о сегодняшнем дне. Девушку долго не бросало. Теперь снова приходилось изучать чужое окружение и приживаться. ***

Йонас был в саду, пока Паша готовил последние вещи для побега. Они уже какое-то время собирались уходить. Было очевидно, что Иосиф обо всём подозревал, но виду не подавал. Другие жители поселения ни о чëм не знали.

— Всё, — шепнул Паша, подойдя к юноше.

Тот едва заметно вздрогнул. Густо покраснев, Йонас отвёл взгляд. Он тяжело вздохнул.

— Да, сегодня ночью, — юноша схватился за ножны.

Резким движением достал меч. Паша отреагировал быстрым выпадом. Инстинктивно. Йонас отразил его удар. Но нападения не последовало. Паша лишь увидел направление его взгляда. По выражению лица юношей понял, что там стоял Иосиф или кто-то из его подручных.

— Йонас! — Паша развернулся, и увидел Асенефу, румяную добрую женщину.

Она была женой Иосифа, — Это всё ещё не Рада?

В ответ кивок. Паша глянул на него, уловив во взгляде поддержку. — Стоит обратиться к Иосифу, чужакам не пристало, так долго жить среди нас, — она проговорила это с таким добродушным выражением, что парню стало не по себе.

По лицу Йонаса видел, что это обычное дело. Асенефа ещё долго не уходила далеко. Юноша был напряжён больше обычного.

— Нет? — спросил Паша.

— Она нет, он да, — ответил он с напускным спокойствием, но голос дрогнул, — им плевать.

Они поняли друг друга.

***

Раду встретила Геля. Она обеспокоенно осмотрела девушку, явно ища приметы Паши.

— Не вернулся, — сказала Радаслава.

— Конечно, — она печально отвела взгляд, — Прости, понимаю, каково тебе сейчас.

Геля улыбнулась.

— Всё нормально, — Рада неловко усмехнулась.

Игорь был ещё занят, а потому женщина предложила прогуляться. — Знаешь, я так отвыкла от общения с неместными, — Геля улыбнулась, доставая пачку сигарет, — ты куришь? Просто, насколько я знаю, Паша — нет.

— В нашей общине нет такого понятия, — растерянно отвечала Рада.

Вид странных бумажных трубочек показался смутно знакомым. Она взяла одну. Геля протянула ей зажигалку, но всё же решила сама раскурить. Девушка сделала затяжку, как оказалось, слишком долгую. У неё закружилась голова.

Всплыл образ Йонаса.

— Он там один, — пробормотала Рада, хотя самой показалось, что закричала.

— Ты чего? — Геля посмотрела на неё с беспокойством.

Девушка отбросила сигарету, яростно втаптывая её в асфальт.

— Вы с Игорем знаете, как мне покинуть тело вашего друга? — спросила она решительно.

***

Паша проснулся со странным ощущением. Казалось, что ночью его бросило. В голове крепко держался образ Ангелины. Это обрадовало Пашу и даже придало сил.

Погода была отличная. Листва деревьев шелестала от лёгкого ветра. Йонас сидел у пруда в саду. Золотые рыбки, за которыми он помогал ухаживать Асенефе, медленно плавали в мутноватой воде. Это навевало воспоминания.

Вот он, ещё маленький Йонас, идёт по этому самому саду с этой самой Асенефой, ещё не подозревая, что спустя десяток лет будет рассуждать у пруда с рыбками о побеге.

«Я тогда был столь наивен…» — с горькой усмешкой подумал он.

Позади юноша услышал знакомые шаги.

— Как идёт ваша подготовка? — спросил мужской голос.

— Идёт, — ответил тот, не вдаваясь в подробности, — но Асенефа.

— Она неподконтрольна мне, — вкрадчиво произнёс знакомый голос.

— Тогда кому же? — юноша вздохнул.

— Тебе, Будущий Отец…

Шаги стали удаляться. Скоро послышались другие, это был Паша. К удивлению, он радовался. Йонасу почти казалось, что Рада вернулась. Эта мысль отмелась сама собой. Уж слишком долго она не возвращалась.

— Что случилось? — спросил Йонас, пытаясь скрыть своё волнение.

— Сегодня меня заменило, — ответил парень спокойно, — если верить словам Иосифа, она готова возвратиться.

— Я не уверен, что ему всё же можно доверять, — встревожился юноша. — Никто не расскажет нам больше, даже если знает, — у Паши пробежали мурашки, губы растянулись в грустной улыбке.

Иосиф знал о броскости больше, чем кто-либо из его окружения. Но доверять ему рано, да и опасно.

Йонас положил ладони на плечи:

— Тогда мы должны торопиться?

— Да, но что нам делать с Асенефой? — прошептал Паша.

— Думаю, смогу её убедить, — Йонас усмехнулся.

***

Камилла с Маришкой сидели в библиотеке. Девушки смотрели на Игоря.

— Хочешь сказать, что они друзья? — удивилась Камилла.

— Да, — ответила Маришка.

— Мне он кажется каким-то мутным, — девушка вздохнула.

— Почему? — она наклонила голову.

Подруга пожала плечами, потирая запястья.

— Он очень хороший. Дружелюбный и трудолюбивый.

— Это ещё ничего не значит, — фыркнула Камилла.

Краем глаза она заметила Пашу у выхода. С неизвестной женщиной. Подруга было поднялась, но Маришка схватила её за руку:

— Понаблюдаем.

Камилла села, медленно выдыхая.

— Не понимаю, почему ты так печëшься о нём? — спросила Маришка, поправляя рыжие кудри.

На вопрос Камилла не ответила. Подруга упорно следила за библиотекарем.

Он, казалось, был везде, чтобы подсобить.

Библионочь устраивали раз в триместр. И каждый раз она приносила Игорю проблемы. Ираида Васильевна говорила с людьми, многие коллеги ворчали, что их вытянули с выходных.

«Рада и Геля должно быть решают, как вернуть Пашу, » — думал он, проходя через стеллажи по пути к складу.

Не успел повернуть к заветной двери. Его схватила чья-то рука. Это была Пашина большая и тонкая ладонь. Она дёрнула Игоря. Библиотекарь был удивлён силе парня.

— Успокоилась! — Ангелина со всей силы ударила по руке, державшей запястье Игоря.

— Что случилось? — непонимающе спросил он.

— Предбросковое состояние, — кратко ответила женщина, — будь готов после работы повести её к Семë со мной. — Понял, — парень кивнул.

***

Маришку давно забрал брат. Часы работы библиотеки медленно превращались в считанные минуты, а Камилла всë не уходила. Паша никак не попадался на глаза. Как и женщина, что была с ним. Даже библиотекаря уже почти час нигде видно. Девушка забеспокоилась.

— Уже поздно, милая, — старушка положила ладонь на плечо Камиллы. — Ох, да я просто искала библиотекаря, — она мельком глянула на бейдж, — Ираида Васильевна, вы не подскажите, где он?

— Игорюша на улицу вышел, — ответила старушка с улыбкой, — Если что я могу помочь, он научил меня работать с компьютером.

— У меня личный вопрос, — ответила Камилла.

— Тогда найдëте его у чёрного хода, — сказала Ираида Васильевна.

Девушка кивнула. Забыв про мороз, Камилла выбежала на улицу.

Библиотекарь уже собрался заходить, когда услышал крик:

— Игорь, постойте!

Он обернулся и увидел тëмноволосую девушку, бегущую к нему в одной рубашке. Она не то злобно, не то умоляюще смотрела на него.

— Паша не должен встретиться с вами сейчас? — спросила девушка сразу.

Игорь взял её под руку и повёл в здание.

— Где ваша куртка? — как строгий родитель уточнил он, уводя девушку из коридора персонала.

— Ой, — раздался голос Ираиды Васильевны, — молодец, Игорюша.

Она схватилась за сердце, сжимая куртку Камиллы. Девушка обеспокоенно подскочила к старушке, выбравшись из хватки библиотекаря. Забрала свою одежду.

— Вам плохо? Мне вызвать скорую? — закопошилась Камилла, — Проститепростите…

— Ох, Ираида Васильевна, в вашим-то здоровьем девочку пугаете, — из комнаты персонала вышел охранник, — Домой бы уже вам собираться, а не молодёжь до сердечного приступа доводить, — он посмотрел на библиотекаря, — А ты разве не ушёл домой?

— Ага, уже дома, — Игорь усмехнулся.

Камилла с непониманием оглядывала всех.

— Всё хорошо, девочка, — охранник кивнул, как бы подтверждая свои слова, — Проводишь её, парень?

— Конечно, — он кивнул.

***

— Разве он не должен был уже подойти? — нервно туша сигарету, спросила Ангелина.

— Говорил, что подойдёт… — задумчиво ответила Радаслава.

В чуть застывшей луже она разглядывала своё лицо. Девушка хотела бы посмотреть на Пашино, но как бы не плыло перед глазами, не получалось. Это наводило тоску. Пускай Рада никогда и не пеклась о внешнем виде, но интересно всё же было.

— Ангелина, если ты своторалируешь меня, то я увижу моё лицо? — спросила она спокойно.

— Сфотографируешь, Радочка, — поправила её женщина, — Никогда не думала об этом, честно говоря.

Геля достала мобильный. Открыла камеру и попросила девушку улыбнуться.

Щелчок. ада тут же подскочила. Долго вглядывалась в экран.

— Я не вижу его лица точно, но и своего тоже — наконец проговорила девушка, — Хотя его руки постоянно чудятся.

Ангелина перелистнула фото.

— А я в стольких шкурах побывала, что даже отвыкла от этого лица, — на экране светилось её довольная физиономия.

Рада глянула на неё, впервые осознавая, что Геля намного старше. ***

Маленького мальчика вели к большому дому. Он с удивлением оглядывал красивый сад. Такой огромный. Мальчик не знал бояться ему или радоваться.

Его вела женщина. Она с волнением осматривалась:

— Девочка! — крикнула хрупкой фигурке около водоëма.

— Радаслава… — грозно прошипела девочка.

— Хоть Изабелла, — женщина фыркнула, — где Иосиф?

— Мне почëм знать? — Рада покрутила небольшой нож между пальцев, — Опять идëшь к нему, пока Асенефа не в деревне?

Женщина вспыхнула не то от злости, не то от смущения. Кратко глянув по сторонам, она подошла к девочке. Она с пренебрежением обвела женщину взглядом и снова опустила его к водной глади. В чистой воде плавали золотые рыбки.

— Только посмей тронуть меня, — прорычала Рада.

— А то что? — женщина схватила её за волосы, — Расскажешь Иосифу?

— Вспорю тебе живот, — девочка пыталась вырваться.

— Попробуй, — та усмехнулась.

Рада быстрым движением рассекла воздух. Женщина отдернула руку. Пряди тёмных волос выпали из ладони. С непониманием она посмотрела на девочку.

Затем фыркнув, вернулась к мальчишке.

— Мерзавка! — прошипела она.

Под водной гладью царствовали золотые рыбки. Мальчик любил за ними наблюдать. В деревне мало кто заходил, так далеко в сад. Негласно он принадлежал Иосифу и Асенефе. Сложно было сказать, кому точнее. Мальчик помогал кормить рыбок. Помимо него в деревне было немного детей. Все они часто гуляли в саду или сидели у его хозяйки. Нередко среди них была, та странная девочка. Мальчику казалось, что она не вписывается в милую картину тихой уединенной жизни.

Как и все в деревне, она умела драться на мечах и выживать. Вот только эта девочка, будто знала лишь выживание. Она часто сидела на крыльце своего маленького домика и тоскливо смотрела вдаль.

— Здравствуй, — не оборачивая головы, поприветствовала девочка мальчика, столь осторожно подходившего к ней, — ты тихо ходишь… — Йонас, — от удивления представился он.

— Радаслава, — ответила девочка, протягивая руку для пожатия.

Мальчик рассеянно взял её и потряс. Рада улыбнулась, похлопывая по месту рядом с собой. Йонас сел. Он пытался угадать направление её взгляда.

— Ненавижу это место, — слабо донеслось, будто откуда-то из груди.

С удивлением мальчик понял, что это сказала Радаслава.

— Почему? — спросил он растерянно.

— Здесь все ненавидят и друг друга, и себя, — ответила девочка, — когда я стану старше, я убегу.

— А как же мама? — Йонас говорил об Асенефе.

— Я благодарна ей, — проговорила Рада, — но она мне не мама.

Мальчик становился старше. С каждым днём слова девочки становились понятнее. Всё больше её образ выделялся на фоне тихой деревушки, но без этого задника Йонас уже не мог представить её. Девушка и сама словно забыла о своём обещании сбежать.

— Когда меня заменит в следующий раз, верни меня, и мы убежим, — словно в горячке молила она, придя к юноше глубокой ночью, — Только мы с тобой, далеко отсюда, от этих мерзких тварей… Прошу…

Радаслава плакала, жалась к нему, будто не знала куда деться. В ответ на её мольбы он лишь кивнул и обнял. Всю ночь Йонас слышал вхлипы. Он был не в силах остановить слëз Рады. И знал это.

***

Ангелина нервно дула на пар, исходящий от горячего кофе. Такой же, как пила обычно, по-мерзкому горький и дешевый. Вся квартира создавала подобное настроение. Рядом сидел когда-то ее хороший друг, а ныне алкоголик без воли.

Не то что бы она была раньше.

Бегающий взгляд Рады нервировал женщину еще больше. Она постоянно отряхивала пепел с сигареты.

— Гелечка, — хриплый голос Семена вывел её из задумчивости, — прости за сегодняшнее утро.

— Перед Пашей извинятся будешь, — стараясь не звучать резко, ответила Ангелина, — А мне нужно, чтобы ты избавил меня от этой… Броскости… — Хочешь отдать ее кому-нибудь? — устало спросил мужчина.

— Ага, нашему обожаемому Настоятелю, — прошипела она.

— Почему нет?.. — Семён взял было бутылку, но Геля шлепнула по руке.

— Мы договаривались, — Ангелина сделала глоток кофе, — при мне не бухаешь.

Она посмотрела на Радаславу с тоской.

— Интересно? — спросила женщина.

— Достаточно, — девушка оторвала взгляд от исцарапанной вазы.

— Это от твоей бабушки, — с улыбкой сообщил Семён, а затем потупил глаза. Ангелина грустно усмехнулась:

— Твоего сына здесь нет.

— Говоришь как Марта. — мужчина жестом попросил сигарету. Геля отрицательно покачала головой, делая очередной глоток.

— Ты заслужил этого, ты должен это признать.

Он вздохнул и неожиданно для Ангелины произнёс:

— Дед Паши чуть не убил меня однажды.

Женщина с непониманием посмотрела на старого друга. К ее удивлению, Раду откровения не тронули.

— Тогда Марта была моей девушкой второй месяц. Всё шло хорошо. Я был немного старше, всего-то на пару лет.

Он замолк, вновь попросив сигарету. Геля колебалась, но все же узнать было важнее.

— И вот, после прогулки с ней я шёл домой. Комендантский час, но я-то уже совершеннолетний, что мне скажут? Но сказали, сначала битой по ногам и спине, а потом и словами. Не помню точно, вроде, «отстань от моей дочери, ублюдок. У нее уже есть жених».

Ангелина следила за каждым словом, каждой эмоцией и движением. Будто Семён снова переживал всё.

— Марта об этом, разумеется, не знала. Я сказал ей, что занят работой. Но, как оказалось, и о своем женихе она ничего не знала, — Рада обернулась на сиплый вздох мужчины, — Порой такое повторялось. Я пробовал ходить в милицию, но это ничего не давало. Все как один говорили о Милючином, уж звание не помню, но никто заявление не принимал.

Геля положила ладонь ему на плечо, медленно стряхая пепел в тарелку. Вновь наступило молчание. Радаслава, сидевшая напротив них, сочувственно смотрела на мужчину.

— Вы не могли видется с его мамой? — спросила она с какой-то родной болью. — Да, не мог… Марта начала подозревать меня в изменах. Сколько бы вине убеждал ее, она не верила, не могла до конца поверить мне. А потом… Я узнал о Паше. А Марта о якобы моей девушке.

— Якобы? — Радаслава не поняла значение слова.

— Объясню позже, — шепнула Ангелина.

— Да, якобы… Тогда мы встретились в парке. На меня повесилась какая-то девица, позже узнал, что ментовка.

— Отец Марты? — спросила женщина, все еще постукивая ногтями по столешнице.

Семён обрывисто кивнул. Он закрыл лицо руками.

— Могу понять, почему она мне не верит, но…- мужчина посмотрел на Радаславу, — но и сын не верит.

Геля молча положила ладонь ему на плечо.

— Мда, мужик, случилось всего…

***

Камилла и Игорь шли в молчании. Парень выглядел спокойно, но девочка чувствовала напряжение в воздухе.

— Так, что насчёт Паши? — не вытерпел Игорь.

— Вы с ним должны встретиться сейчас? — спросила Камилла. Она глянула на библиотекаря с опаской.

Тот лишь отрицательно покачал головой.

— Но я же… — девушка осеклась, — в общем-то, неважно.

— Может быть вы и уверены в этом, но с Пашей я встречаться не собираюсь, — ответил Игорь.

Было видно, что он на взводе. Причиной Камилла видела своё поведение, но и неправой себя не считала.

— Но вы часто с ним видитесь, — всё же заговорила девушка.

— Да, но причина этому — личное дело Паши, — дыхание библиотекаря стало спокойней.

— Что же за дело? — Камилла изучающе оглядела его лицо.

— Пусть Паша сам решит посвящать ли вас в свои личные вопросы, — Игорь равнодушно отвёл взгляд.

Девушка ещё смотрела в глаза под толстыми линзами очков, пытаясь угадать, что за Пашину тайну хранит этот странный молодой человек.

***

— Вот ты где! — вымученно воскликнула Ангелина.

Игорь устало глянул.

— Вот я где… — выдохнув облачко пара, отозвался он, — А где Рада? — Она ещё у Сëмы, — ответила женщина, уныло оглядывая серые многоэтажки, — Кто доведет её до дома?

— Не против, если переложу на тебя? — спросил Игорь, снимая запотевшие от теплого дыхания очки.

— Хорошо, — не стала возражать Геля. Лишь коротко пожала плечами, — давно хотела познакомиться с его матерью.

— Чудесная женщина, — бросил Игорь, — но измученная.

— Думаю, мы с ней подружимся, — усмехнулась Ангелина.

Женщина достала пачку сигарет и привычным движением достала одну.

Протянула Игорю.

Сигаретный дым сливался с паром от мороза. Руки дрожали. Редкие проезжающие и проходящие мимо разрушали тишину. Но это уже не волновало.

Писк домофона, и тяжёлая дверь открылась.

— Вы опять… курите? — Радаслава брезгливо поморщилась.

Ангелина быстрым движением выкинула бычок и взяла девушку под руку.

— Пока, — бросила она напоследок.

***

Йонас стоял напротив дома Асенефы. Что-то мешало ему зайти, пугало.

Может сама хозяйка, а может и страх неудачи.

— Йонас! — девочка лет четырнадцати взяла за рукав, — Ты к маме? По какомуто делу?

— Да, Галатея, — он погладил ее по голове.

— Опять Раде нехорошо? — спросила она, — Ты всегда ходишь к маме из-за нее.

— Правда? — юноша удивленно посмотрел на Галатею.

— Да, постоянно. — та лишь крепче стиснула его рукав, — Пойдешь или так и будешь стоять?

Не успел Йонас ответить, как девочка потащила к двери.

— Мама, Йонас пришел! — закричала она не то радостно, не то обеспокоенно. Из-за дверей послышались усталые шаги. Их открыла грузная и красивая на лицо женщина с греческим носом. Это и была Асенефа. Даже Иосиф ее побаивался, чего уж говорить об остальных.

— Мама, Йонас пришел! — закричала она не то радостно, не то обеспокоенно. Из-за дверей послышались усталые шаги. Их открыла грузная и красивая на лицо женщина с греческим носом. Это и была Асенефа. Даже Иосиф ее побаивался, чего уж говорить об остальных.

Её тонкие губы растянулись в улыбке. Круглые глаза томно и добродушно смотрели на детей. Сейчас нельзя было и сказать, что эта женщина способна внушать страх.

Йонас всегда трепетал перед ней. Если движение женщины было хоть немного резче обычного, готовился сжаться в углу. Галатея держала за рукав. Легкая дрожь, прошедшая по телу Йонаса, не удивила ее. Девочка знала порядки деревни, знала жителей. И к собственному сожалению, готовилась стать Матерью.

— Гала? Йон? — промолвила Асенефа, прищуриваясь, — Вы что-то хотели сказать?

— Да, мама! У Йонаса есть дело! — девочка толкнула его.

— Да… — юноша замолк. Взгляд женщины сковывал. Сколько бы не убеждал себя, что сможет, в последний момент сил не хватило.

— Тебе плохо? — голос Асенефы стал будто и жестче, и мягче одновременно.

— Нет, но, — он вдохнул и чрезмерно спокойно выдал, — я и Радаслава покидаем деревню.

Женщина улыбнулась. Она жестом приказала Галатее уходить.

— Повтори… — ее голос отдался в ушах громким эхо.

— Мы с Радой уходим…

Асенефа молчала. Тело юноши пронзили странная боль и дрожь. Едва ли он мог спокойно дышать.

" — Я останусь, мама, " — готов был сдаться Йонас, но женщина закрыла двери.Звон в ушах еще некоторое время мучил его. Как и дрожь.

***

Очередной рабочий день кончался привычно для Марты. Бухгалтерия. Как же она не любила это слово. А ведь однажды её мечты не были ограничены сытостью и теплом. Не сказать, что желаний, кроме выживания, совсем не появлялось. Но новые нитки и дубляж второй серии документального фильма о дельфинах едва ли походили на мечты юности. Миновали дни, когда она была наивной девочкой. Уже слишком давно.

— Нет, мама, — отвечала она на очередной звонок матери, в мыслях броня себя за ответ, — Да, привози Артика к нам. Нет, я могу за ним поухаживать. Я не хамлю, мама. Хорошо, как скажешь.

Звонок прервался. Женщина устало опустила голову. На полке с крупой была припрятана бутылка вина. Обычное дешëвое вино, купленное по акции за сущие копейки. Оно уже давно ожидало своей участи. Но и в этот раз Марту прервали. — Это я, мам, — прозвучало на том конце домофонного провода. И женщина открыла дверь.

Сложно было описать её удивление, когда рядом с сыном Марта увидела особу едва ли младше себя.

— Спасибо, что привели моего сына, — с опаской спросила она.

— Здравствуйте, Вы Марта? — белокурая девушка, казалось, даже искренне улыбнулась ей.

— Да? — женщина удивленно застыла в дверях.

— Извините, с моей стороны было глупо, вот так заявляться к вам, — девушка протянула руку, и Марта неуверенно пожала её, — Ваш сын рассказывал про Вас на заседании нашего клуба любителей литературы.

Ангелина заметила клубок, лежащий в проеме спальни парня.

— И что же? — Марта скептично осмотрела сына, странно улыбавшегося. — О том, что вы вяжете, — девушка вдохновленно смотрела прямо в глаза, — а я вот сколько не пыталась, выходит криво да косо.

Белокурая незнакомка вызывала смешанные чувства. Сказать, что это было странно — ничего не сказать.

— Иди к себе, — женщина глянула на Пашу.

Сын сразу ушёл. Марта осмотрела заметно опешившую девушку.

— Могу ошибаться, но не виделись ли мы ранее? — спросила она напряженно. — Сомневаюсь, — Ангелина хотела закусить губу, но сдержалась. Жест мог выдать её.

— Тогда я тем более не понимаю вашего мотива, — тон получился надменным. И взгляд женщины сверху вниз усиливал эффект, — или вы надеялись, что я поверю в историю о вязании?

Ангелина почувствовала себя маленькой девочкой, случайно попавшейся за шалостью злобной соседке. Она вздохнула, опуская взгляд:

— Вы правы, Марта, — девушка усмехнулась. В голову мгновенно пришла идея. Если она не сработает, то не сработает ничего, — Но ваш сын действительно в одном литературном кружке со мной. Сегодня у нас было обсуждение семейных проблем, поднимаемых русскими и западными классиками, — Геля сдерживала ухмылку при виде перемен в лице собеседницы. Осталось последнее: добить Марту трогательной историей и рассказать собственную легенду, — Потом мы стали делиться своими, и Паша, понимаете, рассказал о том, что ваш муж ушёл из семьи. Это его так подкосило, хотя весь вечер он был спокоен. А под конец заседания чуть не плакал. Я не могла оставить его. В конце концов, — Ангелина вздохнула для вида, — я могу понять и вас, и его, Марта.

— О чëм вы? — женщина глянула на дверь в комнату сына, — Он действительно был так расстроен?

— Да… — Геля посмотрела сначала по направлению взгляда Марты, а затем и в её лицо, — Вы с ним очень похожи.

— Многие говорят об этом, — её тон прозвучал подавленно.

— Извините, думаю, мне пора, — девушка специально неуклюже повернулась, но Марта её остановила:

— Нет, что вы, — женщина отступила, пропуская гостью, — Не хотите чаю?

Этого Ангелина и добивалась. Она улыбнулась, неловко проходя внутрь.

— Спасибо вам, Марта, — проговорила Геля.

Женщина ничего не ответила.

***

После встречи с Асенефой Йонас никак не мог успокоиться. Согласием ли была закрытая дверь или запретом? Он не знал. И незнание мучило. Юноша затачивал меч, в мыслях раз за разом прокручивая сцену признания матери. «Это было глупостью, — думал он, — Она усилит охрану деревни. Если уже этого не сделала.»

Раздумья остановил крик. Он доносился с улицы. Но перед домом никого не было, как и вдоль по улице. Йонас с опаской вышел.

Тишина вокруг давила. Все люди, словно исчезли. Он держал руку на рукояти клинка. Каждый шаг отдавался гулким эхом в голове. Не хватало воздуха, а сердце в груди билось, так быстро, что юноша чуть не терял сознание. Где-то сбоку промелькнула тень. Меч рассёк воздух, будто по своей воле вылетая из ножен. Шаги раздались неподалёку. Быстрые, словно их обладатель, едва касался земли.

— Ты чего мечом махаешь? — Йонас мгновенно повернулся всем телом. Галетея грациозно увернулась от клинка, — Совсем забыл про час возвращения? — Уже пришло время? — юноша быстрым движением вернул меч в ножны, — Почему тогда ты не в доме?

— Я уже провела ритуал, — девочка пожала плечами, — да и не заменяло меня ещё.

— Хорошо, — он кивнул рефлекторно.

Йонас уверенно направился к своему дому, пытаясь отбросить паранойю.

Галатея несколько растерянно смотрела ему вслед.

***

В квартире было тихо. Рада легла спать. Через стену, на кухне, Ангелина и Марта изредка и только шепотом переговаривались.

— Знаете, я очень хотела бы быть для Паши хорошей матерью, — вдруг произнесла женщина.

— Паша считает тебя такой, — Геля задумчиво оглядела Марту. В её глазах мелькнуло что-то хитрое, но на странность доброе, — или всё-таки вас? — Да, лучше на «ты», — она задумчиво глянула на девушку. Взгляд Марты словно не замечал примечательной фигуры напротив, — Уже поздно. Тебя не хватятся дома?

— Я живу одна, — Ангелина пыталась вести себя вальяжно, но грустные нотки в голосе выдали её.

— Я почему-то думала… — женщина оборвалась.

— О том, что у меня есть семья? — договорила она серьезно, — Что ж, я девочка взрослая, чтобы с мамой жить. А о своей семье я не думала.

— Я и не знала, что Паша состоит в литературном кружке, — их разговор скорее напоминал два монолога, криво склеенных нерадивым драматургом.

— Так странно видеть друзей юности разбитыми, взрослыми, — образы встали перед глазами Гели. Наивная подруга Зоська, которая то и дело попадала в неприятности. Семён вечно грустный и побитый. Как же больно было осознавать, что она не способна им помочь.

— Я недавно видела отца Паши, — Марта подняла глаза на девушку. Взор стал яснее.

Ангелина не смогла сдержаться. Она подняла глаза, с интересом глядя на женщину. Ей показалось, что Марта что-то заподозрила.

— Он в ужасном состоянии, — голос дрогнул, но она продолжила. Слова словно не принадлежали Марте, — Таким он и, вероятно, был всегда.

— Каким? — Геля прозвучала хрипло.

— Жалким, — женщина посмотрела на часы. Ненамеренно её слова прозучали резкими, — Уже поздно, тебе пора.

Ангелина покорно встала. Девушка слышала за собой по-кошачьи тихие шаги. Напряжение нарастало с каждым мгновением.

— До свидания, — глухо попрощалась Геля.

— До встречи, — с таким же глухим звуком дверь закрылась за ней.

***

Тëплая, но неуютная квартира встретила Игоря у своего порога. Спальный район, что он так не любил. Человек, которого он презирал и его верная собачка.

Иначе и не скажешь.

— Что случилось, сын мой? — коренастый мужчина по обыкновению сидел с книгой.

— Когда вас последний раз бросало, Настоятель? — молодой человек вытирал очки о край рубашки.

— С чего такой интерес? — бархатный, но пугающий женский голос раздался над самым его ухом.

Зоя поставила чашку на низкий столик.

— Зосечка, — Настоятель настойчиво посмотрел на неё.

Женщина покорно вышла из комнаты.

— Когда вас последний раз бросало, — Игорь надел очки и посмотрел на мужчину с подозрением, — Настоятель?

— Сын мой, это случилось недавно, — улыбнулся тот.

Парню стало неуютно от этой улыбки. Он вздохнул. Мужчина смотрел пристально. В голове Игорь перебирал вопросы, которые так тщательно готовил перед встречей, но все они куда-то исчезали, стоило лишь мельком глянуть на Настоятеля.

— А что такое? — спросил последний.

— Я решил, что Вы странно ведёте себя для броского, — ответил парень с напускным спокойствием.

Если бы этот человек встретился на улице, то Игорь не обратил внимания. Может и в иных местах он выглядел просто милым старичком. Но здесь, в окружении эзотерических книг, горящих свечей и полного молчания он вызывал лишь ужас.

Дыхание учащалось само собой. За спиной почувствовал взгляд.

— Тебе пора, — чересчур умиротворённо произнесла Зоя.

Парень поднялся и направился к двери, но женщина его остановила.

Взглядом.

— Неприлично уходить, не попрощавшись со своим Отцом.

Он обошёл женщину. Внутри всё трепетало, но внешне держался спокойно.

Дверь закрылась.

— Настоятель? — Зося облокотилась на дверной косяк.

— Не сегодня, Зосечка, — он равнодушно прошёл мимо женщины.

Дверь в его комнату захлопнулась.

***

Паша лежал не в силах уснуть. То и дело образы в голове сменяли друг друга. Почему-то вспомнил первый бросок. Времени прошло совсем немного. Интересно, кто его заменял? Может быть, мудак, у которого в собственном мире день не сложился. А может и несколько людей. Паша не знал. Не мог знать.

Сквозь щели между досками приглядывался восход.

Свет уже слепил, мысли спутывались, но не хотелось спать. Здесь не было развитой техники, в хозяйствах пользовались ручными инструментами. Порой Асенефа или Иосиф уезжали на время. Иногда за них это делали другие люди, явно приближенные. Йонас даже пояснял ему как-то кто и кому приходится. Это, конечно, вылетело из головы. Важнее было найти способ вернуться.

«Совсем недавно моя жизнь была спокойной и серой, — думал Паша, прикрыв глаза, — лучше бы она такой и оставалась…»

Парень пытался поднять веки, но усталость взяла своё.

«У вас тут мало детей… — в сознании проносились отрывки из разговоров, — их приводят почти каждые лет десять, есть исключения… Обычно дети здесь не рождаются… — промелькнул образ девочки лет четырнадцати… — это Галатея, она единственная, рожденная здесь…» Паша зажмурился. Голова жутко болела.

«И что такого? — голоса вновь заговорили, — Ей не покинуть деревню… Когда ей найдут подходящего мальчика, она уже не сможет покинуть деревню, став её матерью… Как.? Как Асенефа и Иосиф…»

Глаза ослепило яркое солнце. Дремота отступила. Паша подскочил. Перед ним стоял Йонас.

***

Камилла редко засиживалась с уроками до глубокой ночи. Но сейчас она не могла о них думать. Впервые за долгое время девушка написала Паше. Давно не был в сети. Ответа не ждала. Как и во многом другом, девушке намного важнее понять, что она постаралась. Камиллу съедала совесть. Набрала Маришке.

Подруга ответила быстро:

«Ты чего, так поздно не спишь?»

«Не могу уснуть… — Камилла быстро стёрла ответ и напечатала, - Уроки никак доделать не могу»

«Паша? — девушка писала ещё что-то, - Кстати, что насчёт гостей?» Камилла поджала губы. Глупый предлог, чтобы поговорить с другом. Со временем она остыла, но Паша не подходил больше.

«Почему вы вообще подружились?»

«Родители дружили, а потом пошло-поехало…»

«Ладно, спать ложись, я тоже лягу, а то получу от брата»

«Доброй»

Камилла отложила телефон. Не задумываясь, она писала что-то в тетрадь. Мысли были о далëком прошлом. Детский сад, школа, буквально с самого рождения они были рядом. Родители девушки были давними друзьями Пашиной мамы. Часто они с ним бегали по магазину друг за дружкой, когда их родители случайно встречались и начинали долгие разговоры о разном.

— Мила, — папин голос раздался за спиной, — спатьки, уже второй час пошёл. — Но я не доделала уроки, — от неожиданности девушка черкнула рукой по странице тетради.

— Ничего, на уроке доделаешь, — отец взял ручку из рук дочери.

— Но… — Камилла потянулась за ней.

— Спать! — шутливо шикнул папа, — А то маме расскажу!

В дверном проёме появилась фигура мамы. На её руках, словно ребенок, лежал кот.

— Что за шум, а драки нет? — спросила она сонно, — Мешаете спать нам с Аркашей Валерьянычем.

— Уже не шумим, — Камилла взяла ручку, пока отец отвлёкся на маму, — Доброй ночи, мама, — девушка хитро глянула на мужчину, — папа, — а затем кота, — и, конечно, вам, Котомятный Аркадий Валерьяныч.

— Идём спать, солнце, — женщина потянула мужа за собой.

Камилла улыбалась смотря им вслед, но только их силуэты исчезли, улыбка сползала с лица. Девушка закрыла дверь. Часы шли один за другим, а она всё не могла уснуть. На секунду глаза закрылись. Появилась мутная мысль. Словно сон заволок её. Камилле снилось, что она где-то в другом месте, она кто-то другой, с ней кто-то другой.

— Эй! Тебе вопрос! — перед глазами встало лицо учителя.

— Какой вопрос? — девушка от неожиданности вздрогнула.

— Ты же слушала всё, — Маришка удивленно глянула.

— Хронические болезни, — шепотом подсказал Глеб.

Камилла отстраненно проговорила зазубренную информацию. На часах было уже десять часов. Ночь и первые часы уроков будто исчезли куда-то. ***

Паша остался в деревне один. Йонаса назначили помощником путешественника. Уже несколько дней назад он ушёл. В это время парень тренировался днями напролёт. Порой он терял сознание и видел что-то похожее на свой мир.

— Радаслава? — услышал Паша где-то вдалеке.

Он воткнул меч в землю. Парень увидел девочку возле своего дома. Она осматривалась.

— Это Галатея, — девочка заглянула в дом, — мама отправила меня к тебе.

— Здравствуй, — Паша вышел из дома.

— Йона оставил тебе письмо, — Галатея подала ему скомканную бумажку. Почему-то парень подумал, что она сама скомкала её. Взгляд девочки прошёлся по нему и остановился на глазах.

— Ты не Рада, — её голос звучал убеждённо.

— Да, — Паша опустился на лестницу, — это имеет значение сейчас?

— Почему ты хочешь уйти? — Гала исподлобья смотрела на него, а парень всё больше понимал, что её злость обращена к хозяйке тела, а не к нему самому, — Что Йона тебе сделал?

— Ваш мир — не мой, — лишь ответил Паша, — я здесь лишний, чужой.

— Это не повод уводить Йону из деревни, — девочка, казалось, хотела подавить гнев, но сорвалась. Даже не на крик, на слëзы, — не повод… Парень потупил взгляд.

— Он бы всё равно ушёл, — Паша поднялся, — прости. — Не прощу! — Галатея убегала со слезами на глазах.

***

Урок за уроком нарастала головная боль.

— Мила, — послышался чей-то голос.

— Да? — девушка повернулась на сидящего рядом Глеба.

— Что такое? — он глянул на Камиллу.

— Ты меня, — её тон был грубым, что удивило саму девушку, и она откашлялась. Скорее, чтобы незаметней сменить его и оправдаться перед приятелем, — спрашивал о чём-то?

— Нет, — парень пожал плечами.

Он отвернулся, а Камилла задумчиво осматривала всё вокруг. Учительница даже задержала её на перемене. Девушка чувствовала себя ужасно. Почти каждый учитель делал ей замечания. Сам классный руководитель удостоверился, в порядке ли она.

Всë чаще Камилле казалось, что кто-то обращается к ней. Вскоре кроме простых фраз, обращений и вопросов, голос из неоткуда стал приказывать. Если девушка не слушалась, то голова болела сильнее. Время текло то быстро, то медленно.

— Мила, — услышала она издалека.

— Да? — с опаской ответила та, боясь, что головная боль только усилиться. Перед глазами стояла пелена. Из всех чувств еë тела работал лишь слух, и то с трудом. О зрении говорить сложно. Будто какой-то фильтр на фото, добавляющий туман и размывающий всё вокруг.

— Как ты? — голос был знаком.

Пелена резко спала. Камилла обнаружила себя в машине. Её мама была обеспокоена. Голова кружилась.

— Мама? — девушка, слегка пошатываясь, наклонилась к переднему сидению водителя.

— Женщина-отец, — иронично поправила она, — А теперь рассказывай мне всё, девушка-сын.

— Голова болит, ещё я утро не помню, — резкая боль пронзила её.

— Придём, ляжешь спать — ответила мама.

***

Игорь первым делом написал Геле. Она лишь отправила адрес.

«У моего дома, пойдём до твоего.»

— Что ты сделал? — Ангелина пошла вперед, раздраженно выдыхая носом. От холода дыхание становилось белым паром. Девушка повернулась к Игорю, который пытался её догнать, и ткнула его пальцем в грудь, — ты серьёзно думаешь, что этот ублюдок скажет тебе о таком? Ну да, конечно, меня не бросает и вообще я вам всем пизжу, чтобы мой зад в тепле был!

— Да, знаю я! — библиотекарь наклонил голову, чтобы не видеть злобного взгляда Гели, — А что мне ещё было делать?

— Что угодно, кроме этого! — девушка чуть ли не кипела, — Сейчас ты домой отсыпаться, а я к Марте.

— Зачем отсыпаться? — удивлённо спросил Игорь.

— Чтобы голова работала нормально, — Ангелина потёрла виски.

Она порылась в сумке. Там не было ничего толкового.

— Чëрт! — выругалась девушка.

— Нет предлога, чтобы прийти? — уточнил молодой человек. Она кивнула, — Ты же говорила, что вы разошлись, мягко говоря, не совсем хорошо.

— Прийти под предлогом извинения? — догадалась Геля, — Неплохо для того, кто спрашивает у сволочей, сволочи ли они.

Игорь вздохнул. Для людей, сошедшихся на общем деле, они общались почти по-дружески. Ангелина то устало тянула слова, то кричала по поводу и без. Хотя она скорее была эмоциональной, чем рациональной. Обратное можно сказать о Радаславе. В целом девочка вела себя спокойно и рассудительно. Игорь даже считал, что в своём мире она могла бы стать предводительницей, хотя девушка едва ли проявляла интерес к лидерству. В это же Рада долго адаптировалась и не пыталась понять особенности этого мира. Даже телефон не трогала лишний раз.

— Итак, — Ангелина выпрямилась. Так она почти доставала до роста Игоря, — как лучше загладить вину перед малознакомой милой женщиной?

— Могу сказать лишь о малознакомых девочках и мальчиках, — ответил молодой человек.

Геля глянула на него с непониманием.

— Ничего криминального, просто ранний подростковый возраст, — со спокойной усмешкой произнёс он.

Девушка вздохнула. Она снова потянулась, и в спине что-то хрустнуло.

— Старуха, — сказал Игорь.

— Бревно, — ответила Ангелина.

— Откуда знаешь? — он с интересом посмотрел на неё.

— Ты только, что сказал, — девушка улыбнулась, — а теперь иди спать, а я пойду за винищем по акции.

— Да, — лишь кратко отозвался молодой человек.

Вскоре они разошлись. Вот только Игорь не собирался идти отсыпаться. ***

Камилла урывками помнила дорогу домой. Казалось, она уснула в машине и не проснулась вплоть до ночи. Но всё было иначе. Девушка заметила, что кот сторониться её. Сама она, словно читала книгу, сидя на диване. Родители уже спали. Какое-то иррациональное желание возникало в глубине сознания. Девушка не заметила, как уже была на улице. Тело само двигало её в неизвестном направлении. Мимо проскользнуло очертание школы. Ещё немного и Камилла оказалась у подвала дома. Сама не зная почему, она уверенно дёрнула ручку и оказалась в баре. Почему-то посетители удивлённо на неё глянули.

«Здесь определённо все знакомы, » — подумала девушка, оглядываясь.

— Хэй, — её окликнул парень за барной стойкой.

Камилла подошла. Она узнала в нём библиотекаря Игоря. — Как первый бросок? — спросил он.

— Что? — девушка посмотрела на него, как на сумашедшего.

— Аа, броска ещё не было, — парень отхлебнул из бокала, — дай угадаю: голова болела весь день?

— Да, — Камилла была напряжена, но не поверила ему.

Один факт угадать было легко. Тем более, что молодой человек мог узнать от Паши о серьёзной подготовки подруги к экзаменам. Но тот продолжил:

— Весь день помнишь урывками.

— Да, — голос девушки дрогнул, но скепсис ещё остался.

— Голос в голове, — в ответ она только кивнула, — и если его не слушаешься, то всё тело болит.

— Что это? — спросила она серьёзно.

— Болезнь такая, — ответил Игорь на странность спокойно, так подумала Камилла. Она села рядом.

— Болезнь? — после этого девушка надолго замолчала, — но ведь можно вылечиться?

— Можно, — молодой человек заказал ещё выпивку.

С каждым глотком он становился всё серьёзней. В голове Камиллы — каша.

Об этой болезни она ничего не слышала.

«Да и название странное, симптомы тоже, » — думала она, но вслух спросила:

— Как?

— Заразить кого-то намеренно.

— Как? — девушка впилась в него взглядом.

— Точно не знаю, — ответил Игорь, от части солгав. Камилла задумалась. Она долго смотрела в пол.

— Что если родители волнуются? — бубнила себе под нос девушка. — Тогда домой, — он достал кошелёк и, сунув куртку Камилле, отсчитал и положил несколько купюр на барную стойку, — Артур.

Бармен кивнул. Игорь молча пошёл рядом с девушкой. Он был в одном свитере.

— А если я дверь открытой оставила? — её голос становился всё громче и взволнованней, — И Аркадий Валерьяныч сбежал.

— У вас дома заложники есть? — спросил молодой человек.

— Кот, — ответила Камилла.

— Держать кота заложниках, как жестоко, — он глянул на дом, — твоё?

— Да, я тут живу, — ответила девушка.

Игорь ускорил шаг. Камилла пошла вслед за ним быстрее. В голове одна за другой проскакивали догадки.

— Паша тоже болеет? — спросила она.

— Да.

Они почти дошли до подъезда, но Камилла остановилась.

— И что с ним? — девушка взяла библиотекаря за рукав.

Игорь замолчал. Казалось, что внутри у него что-то дрогнуло.

— Его сейчас нет, — ответил молодой человек дрогнувшим голосом.

Камилла кивнула. Она набрала пароль от домофона, и дверь открылась.

— А кто есть? — девушка сняла куртку и протянула ему.

Игорь забрал её. Молча ушёл. Камилла на несколько мгновений замерла. Нечто шелохнулось в сознании. Девушка не могла понять, что именно. Она побежала домой. Пока девушка поднималась её голову заполонили мысли. Казалось, что прошло, так много времени с её лунатизма. Словно теперь всё было иначе.

Дверь в квартиру была открыта. Камилла аккуратно нажала на ручку. Она осторожно прошла в квартиру.

В её комнате горел свет. Поначалу девушка не заметила этого. Ещё надеялась остаться незамеченной. Мать ходила взад-вперёд с телефоном. Отец тоже сидел с телефоном. Они выглядели обеспокоенно. Девушка смотрела на них, едва ли не плача.

Кот спрыгнул с кровати и подошёл к ней. Родители Камиллы вздрогнули. Мать кинулась ей на шею. Это стало последней каплей. Девушка заплакала.

— Не сбежала… — с облегчением произнёс отец.

Он подошёл ближе. Дочь протянула руку. Мужчина погладил её ладонь, будто сдерживаясь. Но затем обнял жену и Камиллу. ***

Ближайшие поселения находились в трёх днях пути от деревни. Первый уже подходил к концу. Йонас с наставником шли по лесу, ища укрытие.

Дом покидали ради рынков в других поселениях. Обычно туда отправлялись либо Родители деревни, которыми сейчас были Иосиф и Асенефа, либо путешественники. Участью вторых были заработки и покупки необходимых вещей. Юноша удивлялся походу. Как препятствие побегу — глупость. Йонасу только выгода: разведка внешнего мира и пути отступления. Но пока были только леса и леса.

Солнце уже близилось к закату. Путешественник свернул с тропы. Юноша последовал за ним. Как он и подумал, мужчина нашёл скрытое место.

За весь путь они едва ли перебросились парой фраз, но Йонас понимал, что нужно делать. Его теперешний наставник занялся настилом. Он же собирал хворост и обустраивал ночлег. Юноша заметил некоторые затруднения у мужчины. Казалось, что-то не так было с опорой. Вместо слов он подал самые толстые ветви, которые только нашёл.

— Эти могут помочь, — произнёс Йонас, показывая на них.

Путешественник, казалось, неохотно принял помощь неопытного попутчика.

Скоро они достали припасы.

— Ты хорош для садовника, — неожиданно произнёс мужчина, — но решительно неясно, почему тебя определили на путь.

— Мне тоже, — ответил юноша.

— Как так? — удивился он, хмурясь, — но если ты здесь ни как садовник, ни как путевик, то…

Логика путешественника не была понятна Йонасу. Но вид наставника становился всё мрачнее. Молчание было всё нагнетенней.

— То много тебе ещё терпеть, мальчик, — наконец-то закончил тот.

Эти слова насторожили его.

— Куда мы? — спросил юноша, пытаясь перевести сложную и неясную тему.

— Здесь недалеко есть поселение, — больше путешественник ничего не сказал.

— А за чем мы туда? — вновь спросил юноша. На этот раз ответа не последовало, — Ваше имя?

— Оно не имеет значение, — мужчина сознанием явно был где-то далеко, — лишь Отец и Мать могут иметь имена.

— А дети в деревне? — Йонас давно замечал, что только приближенные Асенефы и Иосифа имели честь носить имена, а так же дети.

— Они ещё не знают, кто они, — тот замолчал на время, будто выйдя из транса, — затем принятие роли, и имя не нужно. Ребёнок становится кем-то конкретным, ему не нужно знать больше, чем кто он есть, и кто стоит выше. Юноша отвел взгляд от путешественника. Несколько секунд он смотрел на языки пламени, а затем сдавленно спросил:

— И всё же, как вас звали?

Мужчина молчал. Йонас всматривался в огонь. Шелест листьев и шумное дыхание наставника, потрескивание угля и крики животных вдалеке; всё это производило странное впечатление. Юноша чувствовал себя неуютно. Минуты шли одна за другой, но это ощущение не пропадало.

— Ложись спать, мальчик, — наконец произнёс путешественник.

Йонас лёг без покоя в душе. Сон его не предвещал ничего хорошего. ***

Геля была в расстроенных чувствах. Марта старалась быть вежливой, но девушке казалось, что её послали самыми грубыми словами. Она позвонила Семёну.

— Ответь же, шельма… — бубнила девушка, раз за разом звоня Семë.

Но ответа не было, ни в первый, ни в последующие разы. Геля всё же шла к его дому. На домофон тоже не ответил. Девушке повезло, что семейная пара открыла своим ключом. Они лишь попросили подержать дверь, чтобы занести вещи.

— Приехали недавно? — спросила Ангелина, повеселев.

— Да, нас в командировку отправляли, — отвечала девушка, она донесла чемоданы до лестницы. Её муж поехал на лифте со спящей девочкой лет пяти на руках, — Повезло хоть в мой родной город. Я всё волновалась, что дочку не с кем оставлять.

— Родители приглядывали? — Все чемоданы уже стояли у лестницы. — Помочь?

— Если хотите, — незнакомка благодарно улыбнулась.

Послышался топот. Кто-то быстро бежал по лестнице. Девушки обеспокоенно посмотрели наверх, обе ища среди пролётов лестницы бегущего.

— Лиза, — девушка вздрогнула. Лизой явно была она. Её муж кричал уже со второго этажа, — сосед, того, в крови весь.

— Какой сосед? — Ангелина побежала по лестнице.

— Из 49, — когда слова донеслись до её уха, девушка всё поняла.

«Сдохнуть решил, сволочь! — Геле казалось, что она добежала до квартиры

Семëна почти мгновенно, — Не позволю!»

Она осмотрелась. Мужчина был в своей комнате. Из его горла текла кровь, а в руке была бритва.

«Хоть сейчас спасибо, что ты мямля, » — Ангелина немного успокоилась, порез был явно не смертельным, самое страшное кровопотеря. — Я уже вызвал! — послышалось из подъезда. Голос мужа Лизы.

Геля села на корточки. Она взяла руку Семëна. Пульс ещё был. Девушка вышла на лестничную клетку.

— Как вы думаете, это нападение? — девушка стояла у двери своей квартиры. — Нет, Сёма пропитый алкаш, — сказала Ангелина, — недавно с сыном поссорился из-за долгов, вот и умереть решил.

— Если были долги, то может его коллекторы, — преположил мужчина, — того. — Сомневаюсь, — девушка задумчиво глянула в квартиру старого друга. Настоятель не расправлялся с неверными. Ему было не до этого. Зазвонил домофон 48 квартиры. Лиза взяла трубку и открыла дверь.

— Скорая, — сказала она.

Лифт скоро открылся. Медики прошли в квартиру в сопровождении Ангелины. Обе были с носилками.

— Его жена? — спрашивала докторка, обрабатывать рану?

— Нет.

— А кто тогда?

— Галь, — врач подал ей бинты.

Женщина перевязала рану.

— Дальняя родственница, — соврала девушка, иного выбора не было.

— Сонную артерию не задел, — проговорила она.

— Могу я поехать? — спросила Геля.

— Хорошо, — женщина кивнула

Семëна погрузили на носилки. Ангелина пошла следом.

***

Йонас мог назвать множество неприятных моментов в своей жизни. Долгое путешествие в город было одним из самых пугающих его. Его наставник вёл себя странно всë время. Вполне возможно, юноша мог бы привыкнуть к этому. Но мешали уж слишком странные речи мужчины. То он говорил о ценности жизни каждого, то чуть ли не молился на Родителей деревни. Городские стены успокоили, успокаивали. Там он мог легко затеряться. Йонас понимал, что без Рады никогда бы не подумал в таком ключе.

— Я слишком удобный, — одними губами иногда произносил он.

Работа нашлась легко. На местной ферме уже многие годы принимали путешественников деревни. Те не требовали много, работали упорно. Йонас понимал это. Его назначили пастухом. Ничего сложного. Иногда юноше казалось, что уже несколько недель они были в городе.

«Если не Рада с Пашей, то я бы и не думал об этом так часто, — в его голове это звучало не как факт, а как признание самому себе. — Но зачем меня отправлять?»

— Сегодня нам нужно выполнить последнее задание, — от голоса мужчины юноша вздрогнул. Его не было в комнате ещё несколько минут назад. «Быть внимательней, а то убьёт такой же безумец, как этот, — Йонас глубоко вдохнул, — живу и на том спасибо.»

— Что за задание? — спросил он.

— Мальчик.

— Какой?.. — юноша осёкся. Он понял, о чëм шла речь. — Нам нужно куда-то уйти?

— Нет, лишь найти подходящего.

— И?

— И? Ты ничего не понимаешь, что ли? Нужно отвезти его Галатее.

— Вы о, — Йонас запнулся. Его пугало спокойствие мужчины, — похищении? — Какое мерзкое слово! — путешественник закричал. — Думаешь, что Отца похитили?! Он просветился!

Этот факт встал в цепочку недостающим звеном. Поэтому Иосиф спокойно его отпускал. Его самого похитили. А вот насчёт Асенефы было неясно. Она отпустила его. Либо не думает, что он сбежит, либо даёт возможность для побега. Третьего варианта Йонас не видел. Зачем ещё было отпускать его.Казалось, что мужчина успокоился. Он уже направился к выходу. Юноша пошёл за ним. Никого похищать он не собирался. Хотел спасти возможную жертву.

На улице было много людей. Но все они шли в определенном направлении. Некоторые были в костюмах. То из одной части города, то из другой доносились крики и вой.

«Праздник, — понял Йонас, — сейчас легче украсть ребенка.»

Юноша внимательно следил за путешественником. Тот явно уже нашёл жертву. Ещё немного и мальчишка будет схвачен. Иного решения не было. Он схватил мужчину за руку. Дёрнул на себя.

— Что ты? — он опешил. Вместе с тем в его выражении лица читалось раздражение.

— Этот лучше! — Йонас указал куда-то в толпу.

Мужчина всмотрелся. Он, кажется, не увидел там никого. Его раздражение нарастало. Путешественника оттолкнул парнишка.

— Помогите! — крикнул он.

Кто-то повернулся на шум. Йонас побежал к ним.

— Этот человек напал на меня! — сказал он людям.

Пара самых крепких мужчин пытались схватить путешественника, но он не давался. В приступе ярости прыгнул в толпу. Схватился за волосы юноши и кинул на пол. Йонас изо всех сил впился руками в туловище напавшего. Не раз он терял равновесие в попытках сбросить с себя предателя. Одно неверное движение и, спрыгнув с мужчины, юноша толкнул его в стену. Путешественник совсем озверел. Его еле успели схватить местные жители. ***

— Ну что, сестрёнка? — в дорожной тряске заговорила докторка. — Ну что ж, — вздохнула Ангелина, — решила навестить дальнего родственника, а тут вот оно что.

— У меня, так муж пытался развестись.

— С вами? — удивилась девушка.

— Ага, развёлся, — женщина тяжело выдохнула, — уже третий год вдовствую.

— Печально, — отозвалась Геля.

— Есть у него кто из близких родственников? — спросила она.

— Бывшая девушка и сын.

— Я спрашивала больше про сестёр, братьев, тёток и тд.

— Братьев, сестёр нет, родители на Дальнем Востоке жили.

— Негусто, — докторка пробухтела что-то себе под нос, а затем спросила в голос, — С девушкой его они расписаны были?

— Нет.

— А сын на него записан?

— Точно не знаю.

— Ну весело, блин, — женщина нахмурилась.

— К нему никого не пустят? — Ангелина закатила глаза.

— Да.

«Попробуй только сдохнуть так, — подумала девушка, глядя на Семëна, так и не открывшего глаза, — Тебе ещё с сыном надо объясниться.» — Приехали, Галюш, — сказал водитель.

— Спасибо, Шурочка, — с улыбкой ответила женщина.

Ангелину отправили в коридор. Куда унесли Семëна ей не сказали. — Я попробую сделать что-нибудь, чтоб тебя к нему пустили, — напоследок сказала докторка.

— Спасибо, — ответила Геля, себе под нос добавив, — лишь бы не на опознание.

Девушка сидела долго. Как оказалось, даже задремала.

— Вы ждёте кого-то? — спросил молодой врач.

— Когда замуж позовут, — неосознанно ответила она.

— Замуж, может и не позову, — парень усмехнулся, — так кого ждёте?

— Алтыннов Семён Валерьевич, — ответила она.

— Так, вы его родственница, — ответил врач, — его Карп заштопал. Он строгий, но своих пациентов без помещений не оставляет.

— Может телефончик свой дадите? — Ангелина усмехнулась.

— Только, если у вас есть такой же симпатичный брат, — улыбнулся тот.

— Прошу простить, — сконфуженно ответила девушка.

— Ничего, маме спасибо надо сказать, — врач улыбнулся по-кошачьи, — что лицом смазливый вышел.

***

Казалось, что уже шли недели с ухода Йонаса. Возможно, так оно и было.

Паша тренировался. Иосиф часто молча наблюдал за ним.

— Можешь ты научить Галатею, так фехтовать? — спросил он один раз.

— Разве она не умеет? — удивился парень.

— Умеет, — спокойно ответил мужчина.

— К чему тогда обучение?

— Я желаю проверить, насколько ты силен.

— И как же?

— Галатея не намного уступает Радаславе. Сила еë тела подвластна тебе, но никак не её умения, — Иосиф достал меч из ножен и коснулся концом земли, — Можешь ли ты хотя бы задержать меня?

— Зачем мне это? — Паша сжал эфес.

— Чтобы он смог атаковать меня со спины.

Парень отступил на полшага.

— А для чего вам становиться к нему спиной?

— Лучше быть убитым ребёнком, которого ты растил, — Иосиф улыбнулся. — Тогда любой из деревенских детей подойдёт, — Паша прошёл концом по песку, очерчивая полукруг рядом с собой.

— Нет, — мужчина опустил взгляд на след от оружия, — я не демон, от меня линией не защититься.

— Это угроза? — парень нахмурился.

— Нет, — Иосиф серьёзно смотрел на него, — я удержать вас не смогу, но я должен сделать хоть что-то.

— Иначе, — Паша демонстративно усмехнулся, — со спины нападёт кто-то другой?

— Разумный вывод, — мужчина тоже очертил полукруг острием.

— Я похож на демона? — он поднял глаза с песка на Иосифа.

Мужчина улыбнулся. Он резко поднял меч.

— Скорее, на демоницу, — пошутил Иосиф.

Паша несколько опешил. Противник воспользовался этим. Он оказался совсем близко, почти выбив меч из рук. Парень сжал эфес сильнее, парируя атаку. Атаковать он не спешил. Иосиф наступал. Не запинался о камни и ветви.

Паше удавалось не делать этого лишь каким-то чудом. Он отступил на шаг.

Нечто коснулось его ноги. Парень почувствовал, как теряет равновесие. Рефлекторно он развернулся и выставил руки вперёд. Решив воспользоваться ситуацией, Паша взмахнул ногой. Иосиф отступил. Парень поднялся, резко пронзив воздух клинков, едва не коснувшись мужчины. Вся ярость, накопившаяся в нём за время в деревне, нахлынула с новой силой.

— Чем я это заслужил? — кричал Паша, нанося удары. Злость придавала сил. Но эмоции мешали атаковать с умом, — Почему я? Я самый обычный! Я даже конфеты из магазина не воровал. Что я сделал не так? — его голос дрогнул, — Я просто хотел знать, — последний удар едва ли можно было назвать ударом. Все его силы иссякли.

Иосиф опустил свой меч. Его рука легла на Пашину ладонь, и пальцы разжались. Клинок упал на песок. Рядом с ним опустился и парень. Его плечи дрожали. Но Иосиф видел лишь плачущую девушку. Саму Радаславу он лишь единожды видел такой. Только издалека, после её первого броска.

Мужчина ничего не говорил, лишь сел рядом. Воспоминания обуяли его. Так часто Иосиф пытался забыть о прошлом. Но не мог.

— Чем? — бубнил Паша себе под нос, — Я хотел… Просто хотел…

Его неразборчивая речь становилась всё тише, пока совсем не затихла. Дальше лишь всхлипы. Но и они скоро сменились молчанием. Ни звука. Даже дыхание было едва слышно.

***

Ангелина замечала на себе взгляды врачей. Сознание помрачилось.

Тревожная мысль о броске бороздила сознание. Девушка пыталась очнуться.

Она продиралась через тьму. Безуспешно. Нужна помощь. Всё тело напряглось.

Раздался крик у самого уха.

— Здравствуйте, — Геля судорожно огляделась.

Квартира. Уже утро. Сердце бешено билось.

— Здравствуйте, — выдавила из себя девушка.

— Вы Лавушкина Ангелина Сергеевна? — спросила дежурная медсестра. Перехватило дыхание. Неясные звуки показались женщине на другом конце провода ответом.

— Тогда я должна сообщить вам, что Алтыннов Семён Варельевич скончался сегодня ночью.

— Что случилось? — слëзы выступили на глазах.

— Извините, — голос медсестры дрогнул, — Вам следует подъехать для дальнейших обсуждений.

— К-конечно, — слова с трудом срывались с губ.

Девушка не могла пошевелиться. Слëзы катились по щекам. Дыхание сбивалось.

***

Уставшие глаза закрывались сами собой. Сердце билось в обессилевшем теле. Мутное блестящее пятно появилось в поле зрения. Знакомый ручей. Чистая свежая вода. Юноша прильнул губами к нему. Прохлада разлилась по телу. Прилив сил обрадовал Йонаса. Он двинулся вперёд. Деревня была уже близко.

Осталось найти маленькую весточку. Яркая лента висела на ветке, заметно истерзанная за дни похода.

Незнакомая тень проскользнула в дом. Единственную комнату сначала заполонил лунный свет. Затем темный силуэт замельтешил. Паша открыл глаза. Он присмотрелся. Движения в темноте напоминали дикого зверя. Загнанного и голодного.

— Быстрее! — прозвучало из мрака. Голос, едва узнаваемый, звал за собой, — идём!

— Йо…

— Да-да-да…

Паша взял его за плечи.

— Что случилось?

— Бери вещи, и бежим, уверенным тоном ответил Йонас.

Парень кивнул. Он достал кулёк с припасами из-под половиц.

На улице было подозрительно тихо. Юноша думал о засаде. Наверняка, люди Иосифа или Асенефы ждут их за каждым углом. Но нет. Никто не препятствовал их уходу. Шорох у самых ворот спугнул его. Йонас едва успел пригнуться. На него прыгнула Галатея. Паша вынул из ножен меч. Юноша перепугано оглянулся. Девочка яростно кинулась на его попутчика. В руках уже был нож. Она наносила удары, но едва ли задевала противника. Паша оттолкнул её ногами. Галатея с новой силой бросилась на Йонаса. Он пошатнулся под напором. Глухой стук. Парень увидел друга. Над ним плакала девочка. Он не мертв. Его грудь вздымалась. Это было сложно уловить. В приступе злобы Гала сбила Пашу с ног. Металл блеснул в свете луны. Окропился кровью. Паша почувствовал толчок. На мгновение. Лишь на одно. Вид из окна. Серые многоэтажки. Гаражи вдалеке. На фоне других блëклых построек, детский сад едва выделялся. Грязно-розовые стены, слишком яркие рисунки на них. Так много лет в этом розовом здании.

С облегчением парень посмотрел на свои руки. Большие, худые руки с тонкими длинными пальцами.

— Паша, — голос матери звучал отдаленно.

— Тварь! — донеслось из ниоткуда.

Перед глазами Галатея. Её лицо краснеет. Руки на её горле. Они не Пашины. Они меньше. Всё в рубцах и ранах. Только сейчас он видел кости и вены. Сейчас эти руки напряжены. Он не может управлять ими. Они забирают чужую жизнь.

Гала подняла глаза.

— Рада, сука! — хрипела она.

Паша замер.

«Беги!» — проскочило в сознании.

Парень выпал из равновесия. Перед ним мелькает то лицо матери, то Галатеи. Мама смотрела куда-то в пол. Девочка в лицо ему. Или правильней будет сказать Радаславе.

«Чëрт возьми, соберись!» — в ушах отдался низкий женский голос. «Что происходит?»

«Моë тело ранено.»

Пашу словно ударило током. Он почувствовал тяжесть. Обессилившие тело Йонаса лежало на нём. Ноги двигались сами по себе.

«Вещи…»

«Взяла.»

«Тебя…» — голос Рады затих.

Мама смотрела на сына. Её глаза были красными.

— Мама, — он потянулся к ней.

— Он, — мать не договорила.

«Что с ней?» — Паша старался сохранять спокойствие.

«Потом»

«Что с моей матерью?»

«Позже»

«Отвечай! — его разозлила надменность Радаславы, — Что с моей матерью?» «Сейчас не время!»

«Я что с моей матерью? — Паша сосредоточился на контроле. Тело Рады замедлило ход. — отвечай.»

«Помер твой отец!»— от крика заболела голова.

Парень замер. Крики матери, ругань Радаславы. По ногам дует. Дома открыто окно? Или он не обулся для побега? Паша не знал. Ничего не знал.

Искренность внутри

***

Так странно было осознавать… Что осознавать? Ведь мы каждый день осознаëм что-либо. Есть ли нечто большее, чем осознание?

Аделина и Платон вместе с Мартой сразу пошли на кухню. Дети ушли в комнату Паши. Сели на диван. Молчали. Камилла смотрела в лицо знакомого человека, но видела чужой взгляд.

— Как твои дела? — девушка села рядом, — Уже решил, куда поступать?

— Камилла, — голос звучал до боли знакомо, — чувствую себя таким уставшим.

Не хочу думать ни о чëм. Я просто хочу вырваться из этого ада.

Она посмотрела на друга. Взгляд помутнел. В голове загудело. Девушка не чувствовала тела. Хотелось кричать.

— Это нормально, — кожу обожгло прикосновение. Большие тёплые руки держали её. Только сейчас Камилла поняла, что дрожала, — в первый раз всегда больно. Дыши глубже.

— Что случилось? — крик матери доносился будто издалека.

— Мама…

Девушка чувствовала как проваливается. Тело словно погружалось в воду. Всё глубже и глубже. В лёгких кончался воздух.

Всë хорошо, лишь потерпи

— Что происходит? — Камилла хотела кричать, но до ушей доносился лишь хриплый шёпот. Потерпи

— Терпеть?

***

— Йона, бежим, — девушка трясла его, — кажется, тут чужаки.

— Паша? — Йонас поднялся.

Но Рада уже впереди. Но парень ещё не знал, что она вернулась.

Девушка всеми силами оттесняла сознание Паши. Она бежала вперёд, словно львица за своей добычей. Но добычи нигде не было. Весь мир теперь стал её добычей.

— Почему ты не сбежала сама? Прочь из моей головы! — Я был бы рад уйти… Я должна спасти его.

— Я должен помочь Камилле!

Радаслава закричала. Обернулась к Йонасу. Парень застыл. Свет очерчивал её фигуру. Знакомое выражение лица на несколько секунд показалось иллюзией.

— Рада! — он побежал. Так быстро, как только мог, — Радаслава!

Йонас обнял девушку. Прижал к себе со всей силой, что осталась в теле.

Рада желала раствориться в его объятиях.

— Не время, Йона, — обрывисто поцеловала парня в губы, — Но мы справимся. Он гладил волосы девушки, зарываясь в них пальцами. Его сбивчивое дыхание касалось лица Рады. Она еле сдерживалась. Их губы вновь соприкоснулись.

— Прости меня, — шептала девушка, — я боялась вернутся. Я не должна была тебя оставлять.

— У нас был уговор, — шёпотом отвечал Йонас, — Я выполнил свою часть, теперь твоя очередь, Рада. И Я помогу.

Его руки проскользнули между складками одежды. Сбивчивое дыхание вновь прервал поцелуй.

— У тебя есть нож? — спросила Рада.

— Конечно, — Йонас показал ножны на бедре.

Девушка схватила эфес. Ножик блеснул в лучах рассветного солнца.

Паша почувствовал боль в ноге.

Теперь мы одни, Йона…

Сознание будто подбросили. Он чувствовал себя мячом. Удар, — он летит куда-то, — опять удар. Боль. Такая привычная. Но всё ещё, так плохо. ***

— Что с ней произошло? — Паша услышал голос матери.

Он смотрел на Марту не в силах понять, действительно ли она совсем рядом.

— Мама, — голос дрожал, — Я сам не понял, что с Камиллой.

— Надеюсь, с ней всё будет хорошо, — её лицо не отображало ни единой эмоции, но глаза были полны печали.

«Откуда она знает о смерти отца? — промелькнула мысль, — Когда?» Единственный вопрос, мучивший его постоянно. Какой сейчас год? Какое число? Который час? Старые часы на кухне показывали одиннадцать вечера. Уже было темно.

— Лишь бы не бросило, — одними губами сказал Паша.

***

Телефон Ангелины словно бился в истерике от навязчивых звонков. Всю жизнь девушка из отражения казалась сильной. Теперь там стояла уставшая исхудавшая тётя с красными глазами и опухшими от слëз лицом. Уже давно она так не плакала.

Как потерялась, исчезла её подруга Зойка, так и затерялся Семён. Едва хватило сил приехать к могиле. Гадкое чувство на маленьком участке кладбища.

Горстка земли и плита: фамилия, имя и отчество, — Алтыннов Семён Валерьевич, — и годы жизни маленького человека, до которого никому не было дела.

Пьяница без стабильной работы, друзей и семьи.

Теперь и она, девушка из отражения, такая же.

***

Камилла уже несколько дней не посещала школу. Пашу это пугало. Если и лучшая подруга броская, то кто ещё может быть.

За время в том мире, родном для Радаславы, парень отвык от многого. Ручки и тетради, гнусавые голоса нескольких учителей и бесполезные контрольные по географии. Наконец чувство нормальности. Маришка порой странно смотрела на него. Глеб явно вёл себя враждебно.

— Знаешь, ты неплохой, конечно, — на одной из перемен в туалете заявил он, — но раз Камиллу, ты уже в больничку уложил, то хоть Марину не трогай.

— Больницу? — вопрос чуть не вырвался, но Паша понизил тон до едва слышного шёпота.

— Она лунатить начала.

— Снова?

— Снова-неснова, но начала, — Глеб шумно выдохнул, — она даже от ученического совета отделалась, лишь бы понять твои «тёмные тайны». Это капец, как на неё не похоже.

Паша молчал. Камилла следила за ним. Это был не он. Возможно, у неё такой же приступ. Но узнала ли подруга о существовании броскости?

Мысли бились о черепную коробку всё сильнее. Их танец вёл к другому.

Танцы, танцы. Библиотека имени Мамина-Сибиряка и странный молодой человек Игорь. Скорее всего, Рада была с ним заодно. А вот та женщина, Ангелина, не от неё ли мать узнала о смерти отца? Паша даже не знал, знакомы ли они. Но вот одна мысль остановила общий поток. Что с отцом? Как он умер? И когда?

Паша почувствовал головокружение. К горлу подступил ком. Тошнота. Всё поплыло перед глазами. Бросок! Парень едва чувствовал тело. То школьный туалет, то лес. Большая худая рука с тонкими пальцами крепко держалась за косяк. Паша сконцентрировался. Кисть разжалась. Рука согнулась в локте. И резко выпрямилась.

— Что ты? — голос Глеба стал чётче.

Боль пронзила тело, но парень снова ударил косяк.

— Сломай мне палец! — Паша вцепился в приятеля, — Сломай!

Глеб оттолкнул его. Ученики мелькали в коридоре, перед глазами плыло, но бросок не случился.

***

Броски Камиллы были короткими. Она едва ли что-то понимала. Родители давали лекарства. Игнорировали смену поведения. Отпускали гулять, несмотря на страх приступов.

Камилла же искала помощи. Почти каждый день посещала бар в подвале.

Игорь там уже не появлялся. В библиотеке тоже.

Девушка стала прислушиваться к посетителям. То и дело люди говорили о разных обрядах, своих знакомых броских и прочей мистике. Кто-то рассказывал о своих мирах, кто-то пересказывал сплетни, кто заражён, а кто заразил. Основные факты были на лицо: почти все посетители знали некоего Настоятеля и ещё одна некая по имени Зоя иногда захаживала в бар, чтобы принести или забрать что-то.

Все вокруг затихли. Камилла огляделась.

— Опять она, — бармен раздражённо цокнул.

«Зоя, — девушка сделала скучающий вид, — подручная Настоятеля. Интересно, что она сегодня делает: приносит или забирает?»

Камилла открыла приложение с электронными книгами. Взгляд невнимательно ловил отдельные слова. Дверь тяжело закрылась. По звуку шагов казалось, что человека было два.

Девушка отсчитала полминуты и направилась к выходу. Подручная ещё не пропала из поля видимости. Камилла шла за ней. Петляла по дворам, путала следы, но шла за Зоей. Один спальный район сменился другим. Становилось всё позднее. И перед девушкой предстал старый дом.

Она по крупицам собирала воспоминания о номере квартиры. Он крутился в голове.

— Точно, — наконец нужная цифра вспомнилась. Но никто не ответил.

Камилла вглядывалась в кнопки, пытаясь вычислить код от домофона. Получилось! Девушка поднялась на нужный этаж и позвонила в звонок. Он не работал. Стук. Звук шагов, и перед ней стояла худая женщина со странным огоньком в глазах.

— Я к, — позади Зои стоял мужчина. Его взгляд был обволакивающим, — Настоятелю.?

По спине пробежался холодок. Мужчина отодвинул женщину и коснулся предплечий гостьи.

— Тебя привело сюда просветление? — обычный голос обычного человека, но Камилле снова стало не по себе.

«Он действительно фанатик или только изображает такого?» — подумала она ***

.— Где ты так? — Маришка коснулась руки чуть выше синяка.

— Ударился, — Паша глянул в окно.

Девушка обернулась к Глебу. Он тоже смотрел в окно.

— Вы подрались? — она неловко опустила глаза, но голос звучал уверенно.

— Конечно, нет! — Глеб встал так резко, что стул упал.

Маришка внимательно посмотрела на него. Затем на Пашу. Он молчал.

— Здравствуйте, дети, — раздался голос классного руководителя.

***

Камилле было мерзко находится рядом с Настоятелем. Но информацию узнавать надо. Зоя пугала едва ли меньше.

«Интересно, Паша был здесь? — думала девушка, — Те двое точно были.» Она оглядела комнату. Цветные ниточки заменяли дверь. Маленькая кухонька дальше по коридору. И ещё пара комнатушек. Обычная квартира советского дома. Наверняка, в её лучшие времена тут жили две, а то и три семьи.

— Что мне делать, если я, — Камилла поймала на себе два взгляда: липкий взор Настоятеля и бурящий — Зои. Она вдохнула и продолжила уверенно, — хочу избавиться от этого? Броскости?

В квартире повисла тишина. За спиной послышались шаркающие шаги. ***

Паша шёл за Мариной. Глеб плëлся рядом с ней.

— Мы правда не дрались, — он коснулся плеча девушки.

Она повернулась и посмотрела прямо в глаза. Глеб замер.

— Проводите меня? — чуть напряжённо спросила она.

Паша кивнул. Глеб тоже. Он дотронулся до губ. Маришка медленно моргнула. Они взяли куртки и ушли. Почему-то именно это казалось странным. Не броски, не другие миры и народы, а тайные жесты двух людей, которых он знал с младших классов.

— Ты пойдёшь? — мрачно глянул на него Глеб.

— Да, — неясная радость ударила в голову.

Впервые за долгое время злились на него. Не на чужую девушку, не на когото другого. Наконец почувствовал себя собой.

Шли в полном молчании. Школы уже не было видно.

— Ты будешь? — Маришка протянула открытую пачку.

Паша помотал головой. Его пронзила то ли мысль, то ли воспоминание.

Ангелина. За ней и отец.

— Где у нас кладбище? — спросил он.

— Если ты хочешь сказать про «курение убивает», то не знаю, — огрызнулся Глеб.

— Вот, — Маришка показала точку на карте, — но твой дед не здесь похоронен.

— Отец, — кратко ответил Паша.

***

Паша впервые был на городском кладбище. Дед умер в своей родной деревне.

Парень не знал, где похоронен отец. Даже не знал фамилии-отчества.

Вглядывался в новые могильные плиты.

— Алтыннов Семён Валерьевич, — прошептал Паша. С маленькой фотографии на него смотрел отец.

Он молчал. Семён мёртв уже больше недели. Парень молчал, но мучал лишь один вопрос: почему? Неважно, как мать узнала, неважно, как он погиб. Почему опоздал? Человек, которого он хотел найти столько лет, гнил в земле. Но Паша не произнёс ни звука. И Семëн больше не произнесёт. В голове гудело. Парень схватился за голову. Перед ним стоял Йонас.

— Быстрее бежим, — произнёс он.

Паша побежал. Так скоро, как только мог. Но от мыслей нельзя было убежать. Юноша схватил его за руку и уволок в расщелину. На секунду его лицо изменилось.

— Ты не, — Йонас тряхнул головой и повёл Пашу дальше, по холмам, — Мы сейчас идём к храму незаменяемых.

— Зачем?

— Ритуал незаменяемости, — небрежно бросил он.

— Но Радаслава…

— Передумала, — юноша повернулся с радостной улыбкой.

Паша вдохнул полной грудью. И у него есть шанс. В голове крутились события последних дней здесь.

— Как далеко мы от деревни? — спросил он, оглядывая местность с холма. — В пяти днях ходу, — Йонас подал руку, — Даже после обряда мы не сможем туда вернутся…

Парень сжал его руку. Перед глазами предстало посиневшее лицо Галатеи, — и тут же Иосиф.

— Он не остановил нас…

— Поэтому у деревни больше нет будущего, — сдавленно произнёс юноша, — нам нужно торопиться.

Он потянул Пашу за собой. Они пробежали несколько холмов. Ночь медленно загущала тени, расплывающиеся по земле. Свободные поля не успокаивали. Дикий животный страх обуревал парнем. Кромка леса вдали не внушала хороших чувств.

— Там храм, — Йонас будто уловил его настроение, — самая большая проблема, которая настигает нас — это хищные птицы.

— Убьют? — парень представил себе огромных сов, как в фентези.

— Украдут припасы, — юноша глубоко вдохнул и прислушивался, — кажется, здесь есть кто-то ещё.

— Хищники? — Паша только сейчас осознал, что не видел этот мир за пределами деревни.

— Скорее всего, — Йонас вынудили меч из ножен, — достаёт факел.

Парень нащупал палку, торчащую из мешка на спине. Он резко выбросил её вперёд Йонас схватил. В его руках появился камень.

«Кремень» — пронеслось в голове у Паши, — и ткань вспыхнула.

Спина Йонаса соприкоснулась с его спиной. Они медленно продвигались вглубь

— Доберëмся только к утру, — произнëс юноша, — нужно найти ночлег.

— Я никогда не был в лесах.

— Чëрт, — Йонас схватил его за руку и побежал, как можно быстрее.

Они неслись между деревьями, уходя всё глубже. Страх, животный дикий страх охватывал сознание.

Казалось, что за ними гналась целая стая. Но опасности не было.

***

Игорь всё чаще ходил в бар. До него договорили странные слухи, но было уже плевать.

— Тебе бы завязать, приятель, — произнёс бармен.

— Сам завязывайся, Артур, — пробубнел Игорь.

— Не видел малую? — к барной стойке подошёл молодой человек. Его Игорь не знал, но видел здесь часто.

— Не, она что-то не появлялась в последние дни, — Артур устало протирал стаканы.

— Какая малая? — спросил Игорь прерывисто.

— Которая приходила к тебе. Зою искала, — ответил незнакомец, — странно, что сама. Обычно сюда затаскивают…

— Грёбанные фанатики, — парень резко поднялся, сгребая всё со стойки на пол. Артур выбежал из-за неё. Незнакомец отпрянул. Игорь бушевал, крича что-то невнятное. Некоторые люди бросились помочь, другие спешили уйти, и лишь немногие игнорировали ситуацию.

Парень вырывался, но скоро обмяк. Артур обнял его и тихо шептал что-то.

— Как тебя звать? — спросил он

— Я это, я, — ответил парень едва слышно, — я Игорь.

— Чшш, — бармен ослабил объятия, — давай я тебе валерьянки накапаю.

Он кивнул. Артур помог подняться.

«Паша, — Игорь вспомнил, как парень пришёл в истерике, — значит ли это, что меня должно…»

Эта мысль порадовала бы ещё месяц назад, но теперь вызывала лишь панику.

— Артур, извини, — он рванул прочь.

Бармен оставил бутылку с валерьянкой и бросился за ним вслед. Парень нёсся всё быстрее. Артура не было видно. Игорь задумался. Что теперь делать? ***

— Сходим к Ленке? — добрая подруга юности грустно улыбнулась.

— Да, только зайдëм в магазин, — Марта заглянула в кошелёк, несколько мелких купюр, — должно хватить.

— У тебя тоже немного есть, — она достала купюру в 200 рублей.

Женщины под ручку вышли из дома.

— Дель, как там Камилла? — обеспокоенно спросила Марта.

Аделина лишь пожала плечами:

— Как сказать, она какая-то мрачная, но ничего не говорит. Хоть ночами не ходит.

— Может быть, они попали в плохую компанию?

— Не смеши меня. Голова на плечах у них есть, в отличие от нас, по крайней мере, — она хитро улыбнулась, — Хотя, знаешь, в тихом омуте.

— Деля! — воскликнула Марта, но со вздохом согнулась, — Чертей мне хватает, знаешь ли.

— Матушка названивала? — с ехидной улыбкой произнесла Аделина, — Тут не черти, тут целый Сатана на балу.

Она от чего-то засуетилась, волоча подругу за собой.

— Возьмём печенье, — Деля ловко пробралась в магазин, столько же ловко обходя людей, крепко-накрепко держа Марту за руку. Женщина лавировала, огибала других покупателей, — Вот, Ленкины любимые.

Аделина показала пачку с верхней полки. Марта достала её.

— И вина, — сказала она.

— Дешёвого, как в старые-добрые.

Деля повела подругу к алкогольному отделу. Марте с ней становилась веселее. Жизнь на несколько мгновений обретала краски. Подруги с радостью шли по городу. Сапоги скользили по льду. Со смехом женщины пытались устоять на ногах. Они держались друг за друга. Всю жизнь держались.Городские многоэтажки сменялись деревянными домами и редким лесом. Скоро и дома исчезли. Если бы не проложенная тропинка, то сложно было представить, что черта города ещё далеко.

Тропика кончилась. Аделина вдохнула и прошла через арку. Помедлив немного, Марта пошла за ней. «Городское кладбище города R.»

— Надеюсь, не пересечëмся с Ленкиными родителями, — шепотом произнесла Деля.

— Будет крайне неприятно, — Марта высматривалась в окружение. Людей почти не было.

Лишь вдали несколько фигур сидели у одной из могил.

***

— Что это за место? — отдышавшись спросил Паша.

— Храм тёмной богини, — полуразрушенное здание сохранял свой величественный вид.

— А кому поклоняются в деревне?

— Тиору, богу перемен и равновесия, — Йонас крепко сжал руку Рады в своей руке, — достань меч и бутылëк воды. Хрона не любит гостей без угощений. Паша сглотнул. Он достал меч из ножен. Медленно они пробирались по пустынным, заваленным коридорам. Юноша взял меч из рук парня. С пугающим спокойствием полоснул по ноге.

— Рада, укажи место, — сквозь пелену слышал Паша. Не его голос вырывался из груди:

— Здесь, — чужая рука указывала куда-то вдаль.

Тело не слушалось. Ноги сами по себе шли за Йонасом. Это он куда-то шёл? Или Рада? Смутное чувство. Будто касание. Но Йонас точно далеко. Значит, ктото из дома.

«Ты управляешь и моим телом?» — подумал Паша.

«Оно почти пустое.»

«Значит, его нужно травмировать…»

Парень сосредоточился. Не было никаких чувств. Всё вокруг словно песок. Он между пальцев, в волосах, проникает в сознание. Паша почувствовал что-то. Глубоко вдохнул. Боль пронзила тело. Всё вертелось перед глазами. В голове трезвонило, а сердце будто било по рёбрам.

— Паша, Паша, — голос донесся откуда-то издалека. Чьи-то касания.

***

Во время обеденного перерыва Игорь побежал к бару. Хотел извиниться, но быстро передумал. Нужно больше времени, чтобы Артур подзабыл обо всём. Всё поведение его, Игоря, было похоже на психоз. Он постарался успокоиться. На глаза попался Паша. Или не он? Но импульс взял вверх. Библиотекарь рванул к парню:

— Паша! — он с радостью взял его руку, посмотрел в глаза; взгляд пустой, — Паша, идëм-идëм скорее.

Игорь с надеждой повёл почти тряпичного Пашу к библиотеке. Он видел состояние школьника. Но почему-то волнение ушло.

Молодой человек шёл впереди. На долю секунду он погрузился в мысли, но позади раздался грохот. Шкаф с книгами шатался, готовый вот-вот упасть. Игорь метнулся, удержал шкаф. Книги с нескольких полок лежали на полу. Паша тоже. Он тяжело дышал. Игорь уже решил, что это паническая атака. Бросился к нему, но парень спокойно поднял голову. Ничего в его лице не выдавало боли или волнения.

— Паша, Паша! — позвал Игорь, — Ты в порядке?

— Да, — сдавленно ответил он, — Какое число?

— Пятое.

— Ноября?

— Декабря.

Паша деликатно кашлянул.

— А, — он хотел спросить про время, но на часовая стрелка на больших часах указывала на 2 часа, — ясно.

У парня не было цензурных слов. Он лишь вздохнул.

— Походу, пересдача.

— Ты видел Камиллу? — спросил Игорь.

— Ты её знаешь?

— Она тоже, — он недоговорил, но Паша всё понял.

— Где она?! Сама или её тело? — парень постарался угомонить наступающую панику.

— Я не знаю.

— Я найду её, — Паша рванул на улицу.

— Ты даже не знаешь, где она может быть, — Игорь схватил его за руку.

— Я знаю её ещё с младенчества! Если с Милой что-то случится, я себе не прощу, — парень дёрнул руку, но Игорь не выпустил.

— Стой же, дурень, — он обнял Пашу, — Ты здесь окончательно?

— Да. Наверно, — парень устало выдознул, — Я не знаю. Я должен быть рядом с ней.

— На грани истерики ты Камилле не помощник, — Игорь перешёл на шепот, выпуская его из объятий.

— Тогда нужно зайти к тёте Деле, — в голове словно щелкнуло.

Он рванул с места. Библиотекарь было побежал за ним, но остановился. На полу лежал паспорт.

— И правда дурень, — он открыл первую страницу. Лицо Паши ещё не такое худое, с менее грубыми чертами лица. Игорь выдохнул, — мне бы быть таким дурнем в его возрасте.

***

Марта взяла подругу под руку.

— Нам стоит уйти, там, — она кивнула в сторону входа. Родители Лены пока их не заметили.

Аделина поднялась. Пытаясь скрыться от возможной встречи, женщины забрали в дальний угол кладбища. Марта заметила знакомую фигуру.

— Здравствуйте, — шепнула она блондинке за калиткой.

— Ох, Марта, это вы.

— А вы? — Аделина пролезла между подругой и незнакомкой.

— Ангелина.

— Почти тёзки, Аделина, — она протянула руку и замерла, — это же… — Сёма. Два дня назад…

— Да, — Ангелина кивнула.

— Вы были близки? — Марта понизила голос.

— Когда-то давно дружили, недавно снова встретились и, — женщина отвернулась, — я его нашла, — чуть успокоившись, она повернула голову в сторону Марты, — а кого вы навещаете?

— Подругу.

— Соболезную.

— Мне тоже очень жаль.

Аделина коснулась локтя подруги, указывая взглядом на освободившийся выход. Марта кивнула.

— До свидания, — сказала она напоследок. Ангелина ответила кивком.

***

— Тётя Деля, откройте, пожалуйста! — на нервах Паша бил в дверь кулаком.

— Деля ещё не дома, — открыл отец Камиллы.

— Дядя Платон, Мила дома?

— Конечно, уже как полчаса, — мужчина запустил его в квартиру, — в комнате у себя, только постучись.

Паша кивнул. Он хотел постучать, но Камилла сама открыла дверь. — Привет, — подруга выглядела уставшей.

— Привет.

Паша прошёл в комнату, и она закрыла её.

— Какого числа мой день рождения?

— 18 января, даже могу назвать год, — удивленно, даже чуть недовольно ответила девушка, — А мой?

— 14 ноября 1999 года.

Камилла бросилась ему на шею.

— Это ты! — шепнула она.

— А это ты, — парень обнял подругу.

Он понизил тон и обрывисто спросил:

— У тебя… Был?

— Бросок или как это называется?

— Я пропустил твой день рождения…

— Я твой не пропущу! — Камилла задумалась, — Ты был у настоятеля?

— Кого?

— Значит, не был. Библиотекарь о нём знает?

— Игорь?

— Да, этот «настоятель» мутный, он мне не нравится. Игорь и без него странный, если они связаны, то…

— Что? — удивлённо спросил Паша.

Камилла закрыла лицо руками, громко выдыхая:

— Я беспокоюсь за тебя. Всё это так навалилось. Я даже итоговое завалила.

— Пойдём на пересдачу вместе, — Паша с улыбкой обнял подругу.

— Конечно.

***

Марта сидела со своей подругой дома, когда сын вернулся домой. — Тётя Деля, вы тут! — радостно сказал он.

— Привет, Паша.

— Раз вы тут, — парень имел в виду гостиную, то есть свою комнату, — я на кухне посижу.

— Нет, сынок, — Марта поднялась, — Мы с Делей прогуляемся.

— Да? — женщина удивилась.

— Да.

Собрались они быстро и, на удивление Паши, молча. Обычно мать и её подруга болтали о всяком.

— Марта, напомни, почему мы ушли? — уже на улице спросила Аделина.

— Он радостный впервые за долгое время, — трепетно произнесла она. — Знаешь, я же говорила о Миле, её перепадах настроения и прочем? Вчера я почти рассказала ей о Лене. Мила вела себя, как она в последний день, — женщина цыкнула языком, — Ты говорила Паше о ней?

— Нет, и не думаю, что скажу, — Марта поëжилась,

— Он же спокойно отреагировал на смерть того черта, — Аделина кашлянула, — Вроде того.

— На смерть «того черта» он отреагировал полной апатией в течение нескольких дней, — непривычно эмоционально ответила она, — не то чтобы он шибко бурно на что-либо вообще, но, чëрт возьми, даже я сорвалась. Я!

— Постой, подруга, — женщина взяла её за руку, — мне стоит напоминать тебе, что после звонка матери о смерти твоего бати, ты несколько часов молчала и не двигалась, а потом начала орать, дескать, почему не эта карга.

Марта нахмурилась.

— Я боюсь, вот и всё. Мало того, что каждый раз, когда люди узнают, когда я его родила, начинается «а чë ноги раздвигала», «прицеп» и прочий шлак, так ещё и Паша странненький. Ему это явно не на пользу.

— Марта, куда тебя несёт? — Аделина схватила подругу за плечи и потрясла, — Пашка такой же обычный, как наша панелька. Проблемы в черепушке у тебя, не у него. Парнишка просто не начал биться в истерике, узнав о мёртвом бате, а ты его уже в шизики записываешь, — она обняла Марту, — Дура ты, Марта, заботливая, но дура.

— Он очень изменился за последнее время.

— Вспомни себя в 15-16. Ты тоже поменялась. Как мы играли на гитаре во дворе ночью, как бегали от матушки твоей, как в гараже у Тошиного бати нюхали всякое. И какая ты была хорошая и вежливая до этого. Помнишь? — успокаивающим тоном говорила Деля, — Это было кучу лет назад, мы с тобой стали старше, но давай не становиться нашими матушками, я этого не переживу.

Марта молча обняла подругу.

— Я лучше глотку себе перережу, чем буду, как моя мать, — сдавленно сказала женщина.

— Вот, это моя девочка, а теперь вместо истерик мы пойдём домой.

Подруги в молчании пошли обратно. Не было никакого желания болтать попусту. Аделина заметила, что из подъезда кто-то вышел.

— Марта, — она придержала её за рукав.

Некто был высоким. Мельтешил около скамейки, а затем рванул к женщинам. Деля разглядела его, но подруга первой сказала:

— Паша.

— Мам, поздно, но мне очень надо, — парень схватил её ладони, — я обещаю, всё будет хорошо, я буду в безопасности, буду звонить каждые полчаса, сразу домой, только…

— Куда ты? — спокойно спросила мать.

— К другу, это очень важно.

— Так, нечего ночью туда-сюда ходить, — она чуть сжала его руки, — если его родители не разрешат остаться, то позвони. Я приеду на такси.

— Я могу забрать его, Марта, — сказала Аделина.

— Но тебе на работу.

— Я на больничном третий день, женщина, — она засмеялась, а затем с серьёзным видом добавила, — мать береги, а то она к сорока день с ночью путать начнёт.

— Прекрати, Деля, — Марта вздохнула и повернулась к сыну, — звони, если что.

Паша кивнул и побежал куда-то.

— Ты знаешь его «друга»? — насмешливо спросила Аделина.

— В душе не ебу.

***

Игорь сидел в полудреме, когда на телефон пришло сообщение.

«Какой у тебя адрес?»

Парень сонно всматривался в него, пытаясь сфокусироваться. «Где ты?»

«Я у библиотеки, ты же тут недалеко живёшь? Ты дома?»

«Видимо, почему ты не дома, ты скажешь у меня на пороге.»

Игорь отправил адрес. Прошло не меньше десяти минут с сообщения, а в домофон уже позвонили.

— Привет, — Паша выглядел на удивление радостным.

— Здравствуй.

— Извини, — он неловко уставился в пол.

— Мама отпустила?

— Да.

— На всю ночь?

— Да.

— Тогда я постелю тебе.

Игорь достал из небольшого шкафчика свёрнутый улиткой матрас. Паша неловко мялся у входной двери.

— Я не хочу быть грубым, — сонно сказал он, — но я работаю, поэтому мне нужно спать.

— Извини, я так появился, что…

— Павлик, я понимаю, что ты хочешь скорее избавиться от броскости и всё такое, но если я не высплюсь, то не смогу объяснить всё. Паша кивнул. Игорь постелил ему, объясняя что и где лежит:

— Я сплю крепко, так что можешь есть, пить, ходить. Ещё у меня много разного чая. Еды немного, из сладкого печенье с шоколадом внутри. Зарядка под кухонным столом. Можешь пользоваться полотенцем, которое на стиральной машинке. По полу дует, так что лучше спи одетым. Есть же запасные вещи? — Паша неуверенно кивнул, — Тогда сейчас достану зимнее одеяло.

— Но сейчас зима.

— Зимнее, то есть шерстяное колючее тяжёлое одеяло, слишком зимнее для наших зим, — Игорь деликатно кашлянул, когда оно упало ему на ногу, — бабуля дала бы мне по лбу своим филологическим дипломом, — молодой человек закинул его на матрас, — А сейчас доброй ночи.

Паша не стал дожидаться, пока он уляжется. Быстро снял уличные вещи и лёг.

— Доброй ночи, — повторил Игорь.

— Доброй, — Паша чувствовал себя неловко.

Его ноги даже не торчали с матраса. Почти не торчали.

— Доброе утро, — произнёс Игорь, когда Паша поднялся.

— Доброе.

— Твой паспорт в тумбочке у кровати, — было похоже, что он готовит.

— Мой паспорт? — Паша поднялся с матраса.

— Ты торопился к своей подруге и обронил его.

— Боже, — парень, он заглянул в тумбочку. Документ лежал сверху, — спасибо. Игорь позвал его к столу жестом. Ели молча. Паше было неловко начинать разговор после его такого неожиданного появления на ночь глядя, после вежливости и гостеприимства Игоря. Но молодой человек заговорил первым, как только поел:

— Пока тебя не было, я был у знакомой, она избавилась от броскости сама. Но этот способ может быть опасен.

— Насколько?

— Достаточно, — ровным тоном произнёс Игорь.

Паша промолчал. Но нервное движение ноги выдало его тревогу.

— Тебе нужно сделать максимально несвойственное для себя.

— Не звучит, так опасно.

— Тем не менее, — Игорь выглядел мрачнее.

Паша опустил глаза.

— И как я должен это сделать?

***

— У бабушки сердечный приступ, — Игорь не сразу узнал голос, — скорая едет. — Мам?

— Приезжай скорее! — женщина перешла на крик.

Она скинула трубку. Пару лет Игорь не слышал голос матери. Отца он не слышал полтора года.

— Игорь, — однокурсница коснулась его плеча, — у нас пара.

Парень глянул в её сторону невидящим взглядом, будто его окликнула тень.

«Сердечный приступ» — пронеслось в голове.

Игорь рванул в аудиторию. Он не извинился за опоздание, не объяснил причину ухода, убежал из аудитории под крики преподавательницы. В голове крутились ситуации, слова. Так обрывочно и сумбурно, что парень не понимал, о чëм думает. Лишь на пороге подъезда он очнулся. Мать сидела на скамейке. Она держалась за голову.

— Мам?

— Игорь?

Они переглянулись словно незнакомцы, окликнувшие кого-то другого.

— Здравствуй, — Игорь поправил очки, приветливо улыбаясь, — бабулю увезли?

— Конечно, — его мать смотрела в одну точку, не отводя взгляд.

— Ты звонила папе?

— Да, — она резко поднялась и заходила взад-вперёд, — он приедет, и мы поедем в больницу.

— Хорошо, — парень кивнул.

Отец действительно скоро приехал. Он молчал. Мать молчала. Бабушка учила, что родителей нужно любить несмотря ни на что. А Игорь был хорошим учеником.

— Как твой муж, мама?

— Отлично.

— А твой, пап?

— Тоже отлично.

Он правда хотел их любить, но сложно любить незнакомых людей.

— Где моя мать? — крикнул отец, налетев на регистратуру.

— Простите, — Игорь обратился к женщине за компьютером, — можно ли посетить Докрову Алису Витальевну?

— Простите, — она с раздражением посмотрела на мужчину, а затем, смягчившись, на парня, — но на сегодня приёмные часы закончились.

— Благодарю.

— Возьмите, — она протянула визитку с номером больницы, — завтра приём с 10 до 14. Позвоните и уточните насчёт больной.

— Ещё раз спасибо, — Игорь взял отца за локоть и отвёл в сторону, — я позвоню завтра, а пока езжайте домой. Хорошо?

— Нет, я хочу к моей матери прямо сейчас, — мужчина повысил голос, чтобы его слышали даже в регистратуре.

— Пожалуйста, прояви терпение, бабуля сейчас под присмотром врачей, с ней всё будет хорошо.

— Ты не будешь учить меня, как себя вести.

— Я прошу тебя подождать до завтра, а не учу, — Игорь пытался скрыть раздражение. Но на родителей нельзя злиться: бабушка учила.

Парень заметил, что мать идёт к ним. Он ожидал поддержки, но женщина лишь нетерпеливо спросила:

— Нас примут или нет?

— Нет.

— Тогда поедем сейчас, мне тяжёло тут находиться.

Отец смахнул руку Игоря со своего локтя и пошёл к выходу. Мать то ли испуганно, то ли удивлённо глянула на него.

— Видимо, добираться до дома своим ходом, — произнесла она.

— Я вызову тебе такси, — парень достал телефон.

Оперторка на другом конце провода описала автомобиль, и звонок прервался. Игорь мельком глянул на мать. Она, казалось, успокоилась, но всё ещё выглядела немного взволнованно. Ни она, и он так и не заговорили, пока автомобиль не приехал.

Парень оплатил поездку и, попрощавшись, пошёл к магазину. Он достал паспорт.

Фотография в нём раздражала. И тёмные волосы, и второй подбородок, и синяки под глазами, Игорю и тогда не нравился свой внешний вид, но терпеть это фото осталось всего два года. Потом фотография явно будет лучше.

Продавщица без лишних расспросов пробила пачку сигарет и зажигалку. Она его не узнала, как женщины из магазинов у дома, значит, не знает и бабушку. Можно быть спокойным. Она не узнаёт, что её хороший мальчик Игорь не такой уж хороший. Ей и не нужно знать.

Парень вышел, открывая пачку. Он курил не впервые: пару раз в школе, ещё несколько в университете. Вряд ли ему это когда-нибудь нравилось, но было убеждение: курение расслабляет.

Денег в кошельке на автобус не хватало. Пришлось идти своим ходом, и это радовало. Только бы не встретить бабушкиных знакомых.

Непривычно было находится дома одному. Игорь непривычно сбросил обувь.

Бабушка поругала бы за это. Он почувствовал головную боль.

— От стресса, — выдал Игорь, успокаивая себя.

Но он и сам знал, что это не так. Родители, слова бабушки о том, как правильно, злосчастные сигареты. Парень и думать не хотел, что причина в них. Просто стресс и волнения за бабушку. Хорошие внуки ведь волнуются за бабушек с сердечным приступом. А Игорь хороший. Бабушка воспитывала его хорошим.

Голова разболелась ещё сильнее. Парень потëр висок. Показалось, что кто-то окликнул его. Игорь обернулся; наверно, кто из соседей хочет узнать о бабушке.

Голова закружилась, и парень споткнулся. Никого поблизости не было.

«Показалось, » — подумал Игорь, поднимаясь.

Парень выдохнул и пошёл в комнату. Не успел он дойти пары шагов. Опять головокружение, — Игорь вцепился в косяк. Схватился за голову и увидел комнату. Но не свою.

Стены были задрапированы тканями. На полу лежал ковёр с узорами, похожими скорее на трип наркомана, чем на продуманный узор. На большой кровати сидела обнаженная девушка. У неё на коленях сидела девочка. На вид ей едва ли было больше десяти. И девушка лишь с натяжкой выглядела совершеннолетней.

— Как вы просили, — произнесла девушка, — моя дочь.

Игорь вздохнул. Он почувствовал слабость назад.

— Уходите, — вырвалось из груди.

Девушка испуганно вскочила, крепко держа девочку.

Парень сжал зубы, и комната перед глазами снова стала прежней. Никаких голых девиц и детей, никаких странных ковров и драпировок. Обычная комната в старом доме. С мебелью прямиком из Советского Союза, которая пережила первых трёх хозяев и переживет ещё десятерых. С южными коврами, которые урвали на рынке курорта дешевле обычного и хвастались соседям, пока у всех такие не появились.

Игорь сел на диван и прикрыл глаза. Всё вокруг плыло. Смутные образы мелькали там и тут, и парень никак не мог их прогнать. Он почувствовал слабость.

Проснулся уже на кухне. Перед глазами плыло. Голова болела. Но сильнее болела нога. Кожу на ляжке рассекала длинная рана. Игорь держал в руке нож.

Обычно спокойный, в этой ситуации он запаниковал.

«Я же спал… Лунатизм? Наверное, лунатизм. И что теперь делать?» — от волнения парень напрочь забыл, как перевязывать такие раны. Бабушка же учила. А Игорь хороший ученик. Хороший же?

Следующий день дал ответ: не хороший. Сорвался на отца, который не смог поехать в больницу, разозлился, что мать не сказала, что навещала бабушку с утра.

— Игорёк, — её голос после криков и ругани показался очень тихим, — ты сам не свой.

— Волновался о тебе, — произнёс он нарочито спокойно.

— Так волновался, что на отца накричал?

Игорь стыдливо опустил взгляд. За стыдом скрывал злость: бабушка отругала бы. Неблагодарное дело злиться на родителей.

— Ладно Сашка, обалдуй, но мать за что обругал? Сам знаешь, её муж даже знать тебя не хочет. А Лизка-то мягкая.

«Ещё и с мужиком своим приехала, — раздражённо подумал парень, — значит, меня знать не хочет, но к матери бывшего в больничку возит.» — Игорёк, не молчи, я тоже беспокоюсь.

— А вот этого не надо, — он положил руку на ладонь бабушки, — я больше не буду. Постараюсь быть ласковее к ним.

— А вот это правильно, — она улыбнулась, — всё, теперь иди.

Игорь кивнул и вышел из палаты. Ему не хотелось стараться ради общения с родителями: они же не старались. Но раз сказал бабушке — нужно соблюдать. Парень набрал обоим родителям короткое СМС «прости за сегодня». На бóльшие любезности не хватало ни сил, ни желания.

Сколько бы Игорь не убеждал себя в правильности бабушкиных слов, злость не уходила. На парах, дома, на вечеринках: везде; в любом месте его преследовали назойливые мысли. Любая тема в его голове приводила к родителям. И вся обида, копившаяся больше десяти лет жизни с бабушкой, переполняла Игоря с каждым днём всё больше.

Странный лунатизм сменился галлюцинациями, которые не прекратились даже после похода к психологу, а затем и психиатру. Последний назначил таблетки. Они не помогали. Казалось, даже усиливали симптомы. Приезжая к бабушке, встречаясь с друзьями, случайно пересекаясь с родителями, Игорь сохранял лицо. Иначе они будут волноваться о нём. Все, кроме родителей. Им нет дела уже давно.

Лекции проходили одинаково уныло, так, что Игорь засыпал каждый раз. Как ни странно, его выматывали и постоянная злость, и навалившиеся проблемы со психическим здоровьем.

— Слушай, — одногруппница поймала его на перемене.

— Привет, — парень с сомнением глянул на свою руку, — я же не здоровался? Девушка улыбнулась. Игорь, кажется, впервые видел её улыбку. Она взяла его под локоть и повела в сторону нужной аудитории, но скоро свернула в другую сторону.

— Рожкина, — парень окликнул её.

— Тебя тоже бросает? — спросила одногруппница.

— Бросает? — Игорь задумался, — Кто бросает?

Рожкина замялась. Она явно не знала, как объясниться.

— Тебя тянуло куда-то? — после недолгих раздумий произнесла одногруппница с толикой сомнения.

— Я не хочу показаться грубым, — парень судорожно вспоминал уроки бабушки о разговорах с эмоциональными людьми, — но я решительно не понимаю суть тобою сказанного.

— Голоса в голове? Головные боли? — начала накидывать Рожкина, — Живёшь, как другой человек? После провалов в памяти люди говорят, что вёл себя как-то не так.

Игорь покраснел и отвёл взгляд. Очень неловкая ситуация произошла недавно.

После очередной галлюцинации он открыл глаза в объятиях другого парня. Они целовались в туалете какого-то клуба. Игорь не помнил, как приехал туда, как оказался с незнакомцем в кабинке.

— Может, — он оборвал парня, опустившегося к шеи, — мы можем прерваться?

— Ты сам предложил, — незнакомец глянул на него.

— Я немного, как бы это сказать, — Игорь смущённо уставился в пол, — немного ебнутый. Проблемы с головой и всё такое.

— Ну мы вроде не детей растить собираемся, — ответил парень, руками скользнув по спине.

— Тоже верно, — пожал плечами Игорь и потянулся, чтобы поцеловать парня, но осёкся, — мы представлялись друг другу?

— Ты Гертруда, я Геннадий, — он пожал плечами.

Парень хихикнул и представился своим именем.

В итоге всё сложилось хорошо, только вспоминать было, мягко говоря, неловко.

— Допустим, — наконец сказал Игорь.

— Есть люди, у которых такое же, — одногруппница нервно перебирала пальцами край свитера, подбирая нужное слово, — состояние духа.

— Люди с множественным расстройством идентичности, — вспоминая точный диагноз, который ему написала психиатриня, — с аудио-зрительными галлюцинациями?

— Броские, — девушка кивнула.

— У меня в рецепте на таблетки написано другое, — Игорь раздражённо выдохнул и сам удивился; отвык злиться не на мать с отцом. — У тебя нет проблем с головой, ты броский, — снова начала она. — Извини, но уже нужно идти на пару, — парень постарался изобразить спокойствие и пошёл в сторону аудитории. — Я такая же, — Рожкина схватила его за локоть.

— Слушай, я тебя выслушал, — Игорь осторожно освободился от хватки, — и если у нас одна проблема, то и тебе следует выписать рецепт, не в обиду, просто это не выглядит здоровым.

— Они не помогают, да? — девушка нервно усмехнулась, — Иначе бы ты и слушать не стал.

Игорь опустил взгляд и пошёл к аудитории.

***

Маришка скучающе смотрела на доску с примерами. Осталось всего пару решить, но что делать оставшийся урок химии? Она осторожно оглядела класс. Камилла заметно напряжена. Глеб подглядывал в телефон. А Паша, на удивление, ничего не делал. Может, тоже всё решил? Или беспокоиться о незнакомце, который искал его?

В конце урока он бросил тетрадь на стол учительницы. Камилла хмуро смотрела вслед другу. Пошла за ним, почти так же резко бросив тетрадь. Маришка подправила стопку. Ответы подруги были неверными, Глеб списал не то, а Паша написал нечто неясное: и круги, чёрточки, зигзаги. Он будто писал на другом языке вперемешку с русским.

— Поругались, — сказал Глеб, пожимая плечами.

Маришка пискнула от неожиданности.

— Странно, что он не решил тест, — произнесла она, смущённо отвернувшись.

— Разве это не химические формулы? — удивился друг.

— Конечно, нет.

На следующем уроке Паша заспорил с учителем истории. Нёс чушь про богов и духов. Все думали, что это одна большая шутка. Но Камилла всё больше злилась и пыталась угомонить друга, а Маришка — волновалась за неё.Сама она не была так уж близка с Пашей. Маришкина мягкость не действовала на холодность Паши. Но прошибла твёрдость Глеба. И слилась с гибкостью Камиллы.

Ещё со средней школа Марина дружила с Глебом. Сначала девочка прикрывала его, потом и сама поддалась на уговоры совершить что-нибудь эдакое; и закурила. Так и подвернулся способ узнать Пашу получше. Но и тут неудача. Тогда ещё мальчик из параллели лишь пожал плечами на просьбу: «Не говори брату о курении.»

— А зачем мне это? — спросил он и ушёл, не дождавшись ответа, — Пока. После Паша не заикался об этом. Даже общей подруге не рассказал; Маришке самой пришлось признаваться.

Десятый класс, и они в одном классе, но снова крепкой дружбы не завязалось. Так думала Маришка. Но Камилла была уверена в обратном. И Паша походу не настроен враждебно; то заговорит об ошибках на контрольной, то попросит домашнее задание списать, то сам поможет.

И девушка уже обрадовалась, что удалось стать хорошими друзьями. Но поведение Паши становилось всё страннее. Иногда он говорил на неясном языке, писал зигзагами и кружочками вместе с кириллицей. Маришке даже удалось уговорить обиженную Камиллу сводить его к Алевтине Михайловне. Но та лишь отмахнулась: «могу только температуру померить»

Всё, вроде бы, наладилось со временем. Паша вёл себя как обычно, но ничего не говорил про странности в поведении, будто их и не было. Глеб удивлялся, как он так мог.

— Сначала, значит, по нём психушка плачет, а щас ничего, будто и не плакала вовсе, — говорил Маришке друг с возмущением.

А она не понимала, почему так меняется Камилла. Чем страннее Паша, тем нервозней подруга. Чем больше в него закидонов, тем злее она. И ни слова, что что-то идёт не так. Ни слова, что ситуация с Пашей изменилась. Только он снова обычный, а Камилла всё такая же хмурая.

Их отношения Маришке всегда казались странными. Паша молчит, Камилла говорит. Маришка и Глеб говорят, имеют общие увлечения. Даже курят всегда вместе. Придумывают отмазки друг для друга. Кажется, что у Камиллы с Пашей вообще нет причин дружить; им не о чем поговорить, не сходить куда-то вместе.

Но подруга всегда говорит Маришке, что он — её друг.

— В чëм дружба-то? — один раз напрямую спросил Глеб.

— Мы с детства дружим, — ответила Камилла.

— Так разве это дружба? — цыкнул он.

— Думаешь? — девушка поджала губы, не зная, что сказать.

Маришка лишь грустно наблюдала за этим. Наблюдала, как Паша опять начал чудить, это можно объяснить стрессом из-за смерти отца. Но любимая подруга сначала попала в больницу, потом перестала ходить в школу по состоянию здоровья. С нетерпением Маришка ждала её возвращения, но снова не сложилось: всё внимание Камиллы приковано к Паше. Они говорили о чём-то непонятном: какая-то «броскость», Настоятель, проскользнуло даже имя библиотекаря, а самое страшное, случайно услышанная фраза:

— Если поранишься, то не бросишься.

— Ты слышал? — спросила Марина Глеба.

— А? — парень вытащил наушники.

Девушка закусила губу:

— Ты же говорил, что он вёл себя странно, ну когда ещё про кладбище спрашивал?

— Ты ж сама сказала, что это от стресса, — он удивился.

— Говорила, — нахмурилась подруга, — теперь спрашиваю; он же просил сломать ему руку?

— Палец, если не ошибаюсь, — Глеб пожал плечами, — а потом херак о дверь. Вроде.

— Может, они, — Маришка глянула на Пашу с Камиллой. Подруги встретились взглядами, и последняя улыбнулась, — а неважно.

— Кстати, мне батя консоль принёс, хочешь сыграем после уроков? — предложил друг.

— Мне после монополии от брата досталось, все морги обзвонил, — Маришка грустно хихикнула, — он всё думает, что я в дела мутные лезу.

Глеб рассмеялся. Учительница грозно зырнула, но он не стушевался. Подруга улыбнулась. Глянула на Камиллу. Они с Пашей всё ещё увлечённо болтали. Ближайшие дни поводов для волнения, казалось бы, не было, но урок физкультуры снова зародил зерно беспокойства.

Подруги весело говорили, обсуждая новую серию мультсериала. Но у уборной Камилла остановилась. Маришка тоже.

— Тебе нужно? — спросила она, — тогда давай подожду.

— Нет-нет, иди, не успеешь же переодеться, — отмахнулась подруга.

Маришка кивнула. Осталась последней в раздевалке. И Камилла пришла.

Уже переодевшись. Подругу это немало удивило.

— Я подумала, чтобы сильнее не опаздывать, — начала оправдываться она, поймав на себе удивлённый взгляд Маришки.

Девушка и правда была удивлена. Вместо обычной футболке кофта с длинным рукавом. Камилла такое просто не носила. Часто жаловалась на школьную жилетку, в которой жарко. На физкультуру первое время ходила в майках, пока не запретила учительница.

Уже на уроке сославшись на недомогание, ушла из зала, где занималась девочки класса. Проходя мимо второго зала, выцепила Пашу из игры в футбол.

— Эй! Шпалу вернула! — закричал одноклассник из его команды.

— Физручка его попросила, — придумала на ходу она.

— И без него переживём, — Глеб улыбнулся подруге и хлопнул парня по плечу, — ворота охраняй!

Маришка повела Пашу из зала.

— Зачем я ей? — спросил он, когда девушка пропустила дверь.

— Ей не зачем, — она опустила взгляд и глубоко вдохнула, — я знаю, что мы с тобой не друзья и всё такое, но Камилла наша общая подруга, ты знаешь её дольше и…

— Ты тоже заметила? — спокойно спросил Паша.

Маришка удивлённо посмотрела на него. Ни тени волнения во взгляде. Будто другой человек. Такой же по внешности, но голос и манеры совершенно иные:

нет привычной суетливости.

— Она в стрессе, — сказал он, — волнуюсь, как бы не сделала что-то такое. — На ней кофта с длинным рукавом, — обыденная фраза в их разговоре звучала тревожно.

— После физры скажешь, переоделась она со всеми или нет, — Паша искоса глянул в бок, — там завуч, иди к себе, а я типа в уборную пошёл.

Она кивнула и ушла, как можно быстрее.

— Что вы тут делаете?

— Простите, заплутал немного, — послышалось за спиной.

Не переоделась. Паша закусил щëку в раздумьях:

— Я не уверен, что смогу её разговорить, — поглядывая то на одноклассницу за партой, то на подругу, говорившую с парнем из ученического совета, признался он, — да и если правда, то, — нервно застучал пальцами, — вряд ли она станет говорить ещё кому-то.

— Он о чëм? — шепнул Глеб, тыкнув Маришку.

Она глянула на Пашу, он задумчиво закусил губу и перевёл взгляд на одноклассницу:

— Я поговорю и отпишусь.

Она кивнула. Глеб уже потерял интерес к их разговору, а Камилла отпрашивалась у учителя.

До самого конца учебного дня она больше не появлялась в классе. Маришка с другом пошли мимо Паши, стоящего у ворот. Он что-то смотрел в телефоне.

Глеб с подозрением прищурился:

— Что происходит? Шушукаетесь весь день и даже не попрощались. — Только не говори, что ревнуешь, — подруга рассмеялась, пытаясь замять тему.

И успешно; друг начал отрицать, объяснять, что нормальные не ревнуют, а он нормальный. Маришка всегда делала так, когда не знала, как перевести тему.

— Куда ты? — спросил Глеб, заметив, что подруга не идёт обычным маршрутом.

— В библиотеку, — ляпнула первое, что придумала она.

Друга устроил ответ. Они распрощались, и Маришка пошла дальше. По адресу Камиллы в надежде, что её родители дома.

— Да-да? — певучий женский голос ответил из домофонного динамика.

— Я… — не успела договорить девушка, как дверь открылась.

— Открыто, — в ответ на стук услышала она.

Маришка прошла внутрь. На кухне, пританцовывая, готовила мама Камиллы.

— Аделина Петровна, здравствуйте, — она неловко глянула на женщину. Насколько же схожесть лиц странно ощущалась на фоне разности характеров. Естественный для Аделины Петровны тон легко читался в интонациях Камиллы, но был нарочито напускным и чужеродным.

Непринуждённая манера отвечать припеваючи и двигаться пританцовывая смотрелась странно, когда дочь пыталась повторить её сконцентрированно, думая, что есть какая-то универсальная формула. Но вот, что хорошо получалось повторять — это активность. Председательница родительского комитета, активистка во всех чатах и на всех собраниях, Аделина Петровна стала причиной для Камиллы учавствовать в жизни школы.

— Мариш, ну зови ты меня Деля, ну или тётя Деля, — она хихикнула, — вроде, не настолько старая, чтобы по имени-отчеству.

— Да, тётя Деля, — волнение постепенно уходило, но пришло чувство вины.

Чужой человек знает о проблемах ребёнка лучше, чем мать.

— Милочки ещё дома нет, если хочешь подожди на кухне или у неё в комнате, — вытирая руки, весело рассказывала Аделина Петровна.

— Нет, я пришла поговорить с Вами, — немного сбивчиво призналась Маришка.

— О чëм? — удивилась женщина.

— Я думаю, что Камилла, — начала она, но мать подруги перебила:

— Стой, присядь, я заварю чай, — вся расслабленность исчезла мгновенно, её движения стали суетливыми; всё же у них с дочерью было больше общего, чем казалось.

Лишь садясь напротив, Аделина Петровна позволила продолжить. — Я заметила, что Камилла ведёт себя странно, — снова начала Маришка и глянула на женщину, ожидая вопросов. Но она молча кивнула, — нервничает, пропускает уроки. То есть, она и раньше по организационном вопросам уходила, но сейчас… Сейчас я волнуюсь, потому что она уходит на совсем. Сегодня с четвёртого урока, хотя другой одноклассник, который тоже в комитете, вернулся к седьмому. И физкультура была второй, и…

— Разве её не отменили? — удивилась Аделина Петровна.

— Нет, и Камилла была в кофте, и переодевалась в туалете, — спокойно продолжила её подруга.

— А мне она сказала, что проблемы с отоплением, — женщина закусила губу.

Посмотрела на Маришку, — хочешь сказать, что Мила занимается селфхармом? Девушка побоялась посмотреть в ответ, но кивнула:

— Мне так кажется.

— Спасибо, что поделилась опасениями, — мрачно ответила Аделина Петровна.

Даже не отреагировала на звонок. Маришке звонил брат.

— Я сейчас буду, — сказала она и мельком глянула на мать подруги, — мне нужно идти…

— Да-да, я закрою дверь, — не сразу ответила женщина.

Маришка попрощалась. Хлопок из коридора. Аделина написала короткое сообщение: «Я позвоню?»

Короткий ответ — «да», — пришел почти сразу.

— Я боюсь, что с Милой будет, как с Леной, — без лишних слов заговорила женщина.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросил голос из трубки.

Но Аделина уже рыдала.

***

Ангелина спивалась. Угрозы матери в юности сбывались одна за другой.

«Если ты будешь такой, то у тебя друзей не будет.» Зоя — культистка, живущая ради своего любимейшего Настоятеля. Семён мёртв. Друзья со школьной скамьи отвернулись, когда история Зои всплыла. В университете Геля никого к себе не подпускала. Были знакомые, были романы, но никто не мог терпеть её натуру; и без броскости Ангелина не производила впечатление постоянной девушки. Броски только ухудшали всё. А невозможность их контролировать нервировала, превращая немного ветряную студентку, пытающуюся пережить большую потерю, в стерву, о которой только и шептались.

«Такие знакомства к хорошему не приведут.»

И если бы бывшие одноклассники или однокурсники увидели Ангелину сейчас, не удивились бы. Одинокая безработная непросыхающая и множество других слов, которые и сама Геля о себе говорила.

«Ты не потянешь эту работу, если будешь так жить.»

Звонки с работы, от хозяйки квартиры. Нужно было думать о деньгах, но последние ушли на алкоголь и поездки к могиле. Сколько бы не звонила мать, снова и снова.

«Ты как отец, Ангелина.»

Как её отец, как Пашин отец, как отцы многих знакомых. Пропадающий из жизни и снова проявляющийся, словно прыщ на лбу. Сначала винишь себя; не то питание, не тот образ жизни, но стоит ему ещё десяток раз появится на том же месте, начинаешь думать, что ничего и не нужно делать. Пока снова не вылезет, и уже не сможешь терпеть. И Ангелину не вытерпели.

Чем больше она пила, тем больше впадала в ностальгию. Школа, дружба с Зоей с младших классов. Университетские года, снова волнения об оставленной в лапах страшного Настоятеля Зое. Скучная работа, походы к Настоятелю иногда. Такое предательство. Ангелина предала Зою, уходя без неё, и предала её, вернувшись.

— Настоятель ждёт, — когда-то подруга недобро смотрит, пропуская в квартиру.

Ангелина заходит внутрь. Но в квартире тишина. Мужчина лежит на полу. — Я в теле Зои, — говорит хозяйка, — я хочу остаться тут навсегда. Так лиши же меня плоти… Дочь.

***

Игорь устал на работе. Расставлять книги не так сложно, как всё остальное; регистрировать, заполнять документы. Подготавливать документацию перед праздниками, перебирать книги, которые отдали в библиотеку. Порой казалось, что проще было поступать на учителя. Но дети, которые посещали библиотеку, чтобы со скучающим видом попросить «вот ту книжку, которую в школе задали», разубеждали.

Игорю всё же нравилась его работа. Изредка можно завести хорошие знакомства или разовый увлекательный диалог. Часто он вёл себя навязчиво. Сам это понимал. Но что поделать, если такое поведение закрепилось со средней школы?

Первое осветление волос сделало забитого и молчаливого Игоря смелее. Так он больше был похож на мать. А ведь её считали красавицей.

Утро перед работой — рутина. Отросшие корни мозолили глаза. В голове было пусто. Проблемы с броскостью, казалось, стали важнее всего. Паша снова дома, ни Рада, ни кто бы то ни было ещё не занимал его тело. Но Ангелина не выходила на связь. Не говоря уже о Пашиной подруге.

Волнение утихало, когда удавалось пообщаться с кем-то из посетителей.

Даже писал Паше. Он разбирался с пересдачей и школьными обязанностями.

Лишь изредка приходил с рыжей одноклассницей или подругой.

Камилла первое время косилась на Игоря с подозрением. Приходилось, как взрослому, самому идти на контакт.

— Слышал, ты была у Отца? — спросил он у Пашиной подруги, когда парень был не рядом.

— Отца? — сначала не поняла Камилла, — Вашего мутного Настоятеля? Да, и?

— О тебе в баре ни слуху ни духу после этого, — Игорь деликатно кашлянул. Девушка нахмурилась, игнорируя его слова. Уткнулась в книгу. Библиотекарь огляделся. Никого. Сел напротив.

— Я понимаю, как это выглядит с твоей стороны, Камилла, — заговорил он вкрадчиво, стараясь повторить тон своей бабушки. — Да? — она подняла глаза, поджав губы, — И как же?

— Я, какой-то левый мужик, вьюсь вокруг твоего друга, — он снял очки, нервно закусив душку, — ещё и связан с мутной темой Настоятеля. Не говоря уже о Зое. Даже меня она пугает, — Игорь глухо хихикнул, потирая переносицу, — говоря об этом вслух, самому тошно от себя. Камилла удивлённо смотрела на него.

— К тому же эта броскость, — библиотекарь сгорбился над столом, — это тяжело. Не каждой хватит сил.

Он поднял глаза, заметив обеспокоенность девушки. Камилла нервно теребила рукав. Поймав взгляд Игоря, она вздрогнула.

— Я пойду к Паше, — скороговоркой выпалила, вставая.

Библиотекарь почувствовал дежавю. Но не был уверен.

— Игорь, — шёпот сбоку отвлёк от лекции.

— Отстань от меня! — шикнул Игорь однокурснице.

— Значит, не помогают, — Рожкина хмуро грызла ручку, смотря на лектора.

— А что может помочь вообще? — саркастично спросил парень.

Однокурсница повернулась в нему. Глубоко вздохнула, зажмурившись. Игорь не понял, что происходит. Но едва уловимая перемена в поведении напугала. Агния осматривала свои руки. Задумчиво, словно чужие. И вдруг её взгляд изменился. Она занесла ручку над ладонью. Игорь схватил за запястье. — Докров! Рожкина! — донёсся голос лектора, — не мешайте другим учиться. Парень сглотнул, отпуская однокурсницу. Агния покосилась на него с непониманием. Во вздохом Игорь глянул в её сторону. Она удивлённо осматривала свои руки. На глаза однокурснику попались многочисленные шрамы.

— Рожкина? — окликнул он.

Агния не поворачивалась, задумчиво глядя поверхность стола. Игорь отвёл взгляд. Не был уверен, что происходит. Не решался спросить. После лекции и однокурсница не подошла. Значит, всё хорошо? Игорь не знал точно. Хотелось сбежать из университе, к бабушке. Но волновать её парень не имел права. И так настрадалась в больнице. Не говоря уже о родителях.

Игорь пытался быть хорошим сыном. Напросился помочь отцу. Впервые увидел его мужа.

— Саш, кто это? — удивился мужчина, открывший дверь в квартиру.

— Помнишь, я говорил о Лизе? — лишь ответил отец.

Парень не показал обиды:

— Что нужно на дачу увезти? — спросил он, избегая смотреть на сожителя отца. — В гостинной шкаф, я его уже разобрал, ещё диван и стенка с антресолью, — мужчина кивнул в сторону, — Саш, тебе Катя позвонила, говорит, что трубы в офисе текут.

— Срочно нужно? — раздражённо потирая переносицу, спросил Александр.

— Ну, — его муж пожал плечами, — она очень громко кричала.

— Хорошо, — он покачал головой, — тогда перевезти мебель на дачу не выйдет. — Саш, может я отвезу тебя на работу, а потом мы с Игорем на дачу съездим? — мужчина глянул на парня, — ты же не против?

Игорь удивлённо посмотрел на него.

— Я? Хорошо.

Александр уже выносил из гостиной разобранную мебель. Его сын судорожно принялся помогать.

Водрузили всё на машину. Игорь хотел закрепить, но отец лишь цыкнул, не давая ему помочь. Его муж казалось, не замечал ничего.

Ехали в тишине, только попсовая песня по радио разряжала обстановку. Парень смотрел в окно, избегая смотреть на отца.

— Тут высадить? — спросил его муж, и Игорь глянул на них. Его рука на ладони Александра заставляла чувствовать себя лишним ещё больше.

— Да, Ром, — ответил он.

ИИгорь пытался припомнить, слышал ли это имя. Со стыдом поймал себя на мысли, что не знал, как зовут человека, с которым отец уже много лет сожительствовал.

— Ты забрал новый ключ? — уточнил Роман, подъезжая к офисному зданию. — Да, — отец Игоря повернулся к нему с улыбкой. Парень первый раз за долгое время видел его, — а ты хочешь заночевать на даче?

— Игорь, — мужчина повернулся к нему, и парень опустил взгляд в пол, — тебе завтра нужно куда-то?

— Мне нужно в универ, а на подработке выходной.

— С какой пары?

— Четвёртой, — Игорь быстро взглянул на Романа и тут же отвернулся, — ещё и бабушке нужно сказать.

— Ну тёте Лисе я и сам напишу, — добродушно отмахнулся мужчина.

— Я пойду, — Александр открыл двери, но его окликнул муж:

— Саш, — он тепло улыбнулся, — приготовишь гороховый суп к моему приезду?

— Хорошо, — с улыбкой отметил отец.

Роман уехал, стоило мужу скрыться из виду. Парень молчал, нервничая о поездке.

— А на кого ты учишься, Игорь? — спросил мужчина, глянув на него через зеркало.

— На истфаке, Роман, — Игорь замялся, осознав, что не знает его отчества.

— Давай без формальностей, хорошо?

Парень только опустил взгляд, не понимая, что ответить.

— Прости, что так сумбурно вышло наше знакомство, — Роман с улыбкой пожал плечами, — могу понять, что ты сейчас чувствуешь.

Игорь с опаской глянул.

— Какой-то посторонний тебе человек. Бьюсь об заклад, ты обо мне не знал до сегодняшнего дня, — мужчина смотрел на дорогу, — Признаться честно, Саша о тебе не говорил. Виноват, следовало поинтересоваться у него.

Парень задумался:

— Бабуля говорила о вас, — он кивнул, — мне тоже следовало бы расспросить её.

— Ну чего ты, с чего бы тебе интересоваться каким-то неизвестным мужиком, — весело отмахнулся Роман.

— Ну вы же папин муж, — Игорь пожал плечами, глянув в зеркало на мужчину.

— Это тётя Лиса меня так зовёт? — он неловко улыбнулся.

— Да, бабуля называет вас так, — парень ответил улыбкой, но не придумал, о чëм ещё можно говорить.

— Какую музыку любишь? — спросил Роман, включая радио, и они оба замолкли до самого въезда на дачу.

Небольшой участок был ограждён деревянным забором. Бревенчатый домик и большая терраса с узким рядами грядок. Роман ободрился, а Игорь засомневался в своём решении.

«Ну не закопает же он меня между петуньями и земляникой, — парень нервно усмехнулся своей мысли, — я же не помещусь… Целиком.»

Но волнение успокоилось, когда он глянул на мужа отца. Не похож на плохого человека. Да и есть ли у плохих людей особый вид? Голова закружилась, и вместо Романа на секунду предстал другой человек. Игорь махнул головой, отгоняя видение.

— Ты плохо себя чувствуешь? — спросил мужчина.

Он покачал головой:

— Нет, просто забыл о таблетках с утра, — Игорь порылся по карманам и достал пачку, — а тут же есть чайник?

— Конечно, — Роман улыбнулся, провожая парня в дом.

Не стал расспрашивать о таблетках, как сделали родители, когда в первый раз увидели. Не удалось и от бабушки скрыть. Отец и мать рассказали. Игорь запил лекарства. Стало полегче. Эффект плацебо; настоящий результат наступил через несколько десяткой минут.

— Тут не так много еды, — Роман заглянул в холодильник, — Саша не большой любитель скрываться сюда спонтанно.

— Поэтому не оставляете продукты, — догадался Игорь.

— Умный, весь в отца, — мужчина улыбнулся, но судя по лицу Сашиного сына, комплимент вышел неудачный. Роман проигнорировал неловкость, — есть немного мяса в морозилке. Хочешь пожарим шашлык?

— Хорошо, — Игорь пожал плечами.

Он некомфортно чувствовал себя, пока мужчина занимался домашними делами. Сидел на кресле, поджав ноги.

— Любишь поострее? — спросил Роман, удивлённо посмотрев на парня, — Что-то не так?

— Всё хорошо, — Игорь попытался расслабленно облокотиться на спинку, но обвалился, словно бревнышко.

— Ты волнуешься, — произнёс уверенно папин муж.

Парень промолчал. Роман закрыл мясо крышкой, обмыл руки и присел на стул в другом углу комнатки.

— Я волнуюсь, — ответил Игорь, чтобы других вопросов не возникло.

— Из-за болезни? — он было обрадовался, что мужчина подумал о лекартвах, но тут же испуганно поднял взгляд, — или из-за Саши и меня?

— Конечно, — сдавленно ответил парень, — трудновато, когда всё плывёт перед глазами и мерещится всякое.

— Но дело не только в этом? — Роман опëр локти о колени, поддавшись вперёд, — такие таблетки выписывают при галлюцинациях. Эффект со временем слабеет, и тебе придётся перейти на препараты потяжелее.

— Если вы поговорить о моей зависимости, то могу оставить номер мамы, — Игорь уткнулся лицом в колени.

— Мне незачем говорить с ней, — Роман вздохнул, — она не авторитет для тебя. Парень простонал, обняв себя. Не для душевных разговоров он приехал на дачу с мужем отца. Не для разговоров о нём уж точно.

— А вот тётя Лиса авторитет, — мужчина задумался, — но она не беспокоится о таблетках. Уверена, что ты не перейдёшь чёрту.

— Что вы хотите сказать этим? — Игорь хмуро бросил на него взгляд. — У неё есть представление о тебе, как о хорошем ребёнке и прекрасным воспитанием, — он подпëр голову ладонью, — ты хороший и прекрасно воспитан, только ты уже не ребёнок. И тётя Лиса понимает это, но главное, не даёт тебе понять, что понимает.

— Теперь тем более не понимаю, — Игорь отвернулся.

— Тебе необязательно быть хорошим мальчиком для неё, — Роман поднялся и заглянул в кастрюлю, — замариновалось. Пошли жарить. Только шампуры возьму.

И он скрылся за дверью кладовой. Игорь зажмурился. Отгонял тяжёлые мысли. Причём тут бабушка, если дело не в ней? Это же отец даже не представил сына нормально.

«Помнишь, я говорил о Лизе?» — будто речь не о ребёнке, а о неприятной истории.

Но для Александра так и было. И Игорь понимал это. И бабушка тоже. И папин муж видел, но не хотел говорить напрямую.

Ржавый мангал, старые покрышки и два человека, связанных третьим. Роман больше не пытался лезть в голову; банальные вопросы об учебе и друзьях, важные даты вроде дня рождения.

— Как давно вы с отцом познакомились? — спросил Игорь после долгой паузы. — Три года, — ответил мужчина, — два из них живём вместе. Встретились на работе.

— Вы с отцом — коллеги? — удивился он.

— Нет, он был моим пациентом, когда я работал в частной клинике, — Роман задумчиво посмотрел на угли, — Катя отправила его на лечение от алкогольной зависимости. Саше долго пришлось вправлять мозги. Потом я уволился из той клиники, пошёл в поликлинику работать, потом в городское ПНД. Там меня вызвонила Катя. Я подумал, что у Саши ухудшения, но оказалось, что этот дурень, — мужчина улыбнулся, — расспрашивал обо мне.

— Вот значит как, — Игорь тоже устремил взгляд в тлеющие угли.

— Напомни дать тебе мой номер, чтобы никакая «Катя» потом не звонила мне.

— Зачем? — удивился парень.

— Может помощь понадобиться, — Роман пожал плечами.

***

Зоя всегда была тихой девочкой. Религиозной, как мама и бабушка.

Пугливой, как отец, сбежавший в детстве. Верной, как дед, убивший себя после смерти любовницы.

Девочка видела тяготы жизни матери-одиночки. Пыталась быть полезной, но не выдерживала. Не могла вынести уставшего вида матери, которая каждый раз повторяла одни и те же слова, словно мантру: «Юность дана, чтобы жить, поработаешь позже.»

Зоя, как послушная дочь, выполняла это. Но ни радость встреч с друзьями, ни хитрая улыбка Ангелины, задумавшей что-нибудь эдакое не утоляли чувство стыда, что накатывало, стоило подойти к дому.

Оно съедало; Зоя раньше уходила с прогулок после школы. Бежала домой, чтобы снова испытать стыд и услышать знакомые слова про юность.

— Я пойду, — сказала подруге, резко оборвав её, — ой, прости.

— Хорошо? — удивлённо ответила девочка.

Зоя побежала прочь. Остановка. Слишком долгое ожидание автобуса. Наверняка мать уже дома. Злая на бестолковую дочь, неспособную даже домой вернуться вовремя.

Но дома была другая мать. С ласковой улыбкой и уставшии взглядом. С нежным голосом и вопросами о дне в школе. И стыд накатил с новой силой. Мать не вела себя, как представляля Зоя. Добрая и чуткая, она вовсе не злилась. Перед ней стояла другая мама, встречающая горячим ужином бестолковую дочь, неспособную даже домой вернуться вовремя.

— Ты сама сделаешь уроки? — спросила за ужином она.

— Д-да, — робко ответила Зоя.

Она боялась: быть обузой, быть назойливой, быть неприятной, быть громкой. Ангелину многие такой считали, и где она? По рассказам, одни ссоры с отцом и бабушкой, упрёки матери. Никому из учителей не нравилось с ней работать.

Мало кому из одноклассиков хватало сил с ней дружить.

Но Зое хватало. С одной стороны, повод для гордости. С другой, не станут ли и её не любить вслед за подругой? Но никто не переставал ее любить. И учителя называли покладистой ученицей, и мать так же ласково спрашивала о настроении, и одноклассники давали списать.

И всё было хорошо, если бы не семнадцатилетние Ангелины. Зоя вряд ли бы заметила изменения, если б подруга сама не рассказала; о странных снах, о книжке, на которую наткнулась случайно.

— «Непредсказуемость и броскость юности», — прочитала Зоя название — это про твои сны?

— Да, очень похоже, — Геля эмоционально жестикулировала.

Её подруга открыла книгу.

— Так это ж самиздат, — она показала девушке символ местной типографии.

Сверху было подписано, — авторства Настоятеля Броского.

— Тупой псевдоним, — раздражённо прыснула Ангелина. Затем задумчиво закусив губу, начала расхаживать по комнате подруги. Вдруг подпрыгнула, испугав зачитавшуюся Зою, — Может, если он местный, то сможем найти его и спросить, что делать?

— Хорошо, — безропотно согласилась она, — только я у мамы отпрошусь.

Девушка было поднялась, но Ангелина усадила её обратно:

— Не нужно, мы же днём пойдём.

— Да?

— Конечно! — Ангелина решительно стукнула кулаком себя в грудь, — я найду, где живёт этот Настойщик Бронский, и мы сходим туда.

Зоя кивнула, не решаясь отказать. Позже не сказала матери об идее подруги. Побоялась. У Гели терпения не хватит найти автора книги, не говоря уже о том, чтобы заставить его говорить. Но она удивила; почти неделю только и рассказывала о своих поисках.

Съездила в другой конец города, в типографию. Там отправили в главный офис, сказали, что в этом здании только печатают. «Главным офисом» оказалась двушка в обычном многоквартирном доме. Вытягивать информацию пришлось хитростью. По крайней мере, Ангелина сама, так считала. Зоя представляла её хитрость; выдуманный предлог, который быстро вскрыли, но подруга не растерялась и устроила истерику, отсылая к богатому отцу. Она часто добивалась своего именно таким путём. Понятное дело, богатого отца и в помине не было. Но подруге удалось узнать номер.

— Зой, — Ангелина окликнула подругу на выходе из школы.

Она обернулась, изумлённо глянув на радостную Гелю.

— Угадай, у кого есть номер этого Настойщика? — девушка с улыбкой показала тетрадный листок.

— Настоятеля, — шёпотом поправила Зоя.

— Давай телефон, звонить ему будем! — Ангелина открыла рюкзак подруги, и та от неожиданности отскочила:

— Ты ещё не звонила?

— Нет, я с тобой хотела, — хмыкнула девушка, — к тому же, батя сдал мой в ломбард.

— А в чем ты провинилась? — удивлённо спросила Зоя.

— Выгодно родилась от алкаша, — Геля цокнула языков, открыв телефон.

— Прости.

— Алло, — подруга заходила туда-сюда, — в общем, я нашла вашу книжку. Вы же из R?.. Хм, ага. Отлично! Записать? Да-да! — Ангелина шепнула подруге, — Зой, дай куда записать.

Девушка судорожно начала рыться в рюкзаке. Достала первую попавшуюся тетрадь и ручку.

— Да, ага, — Ангелина взяла только ручку написала адрес прямо на обложке. Зоя посмотрела. Тетрадь по химии. Самая красивая из всех. И теперь блестящие бабочки поцарапаны.

Ангелина захлопнула телефон.

— Мы идём сюда! — она ткнула пальцем в написанный адрес, — Сейчас!

— Хорошо, — Зоя грустно посмотрела на тетрадь.

— Ну не дуйся ты, — подруга приобняла, — не будет твоя мама волноваться, мы же быстро.

— Ага.

Добрались и правда быстро. Домофон открыла совсем юная девушка. Едва ли старше Ангелины и Зои.

— О вас говорил Отец? — при входе на порог спросила она.

— У него дети есть? — удивлённо спросила Геля.

— Духовные, — девушка задумалась.

Ангелина деловито оглядывалась, решая, куда повесить куртку. А духовная дочь Настоятеля заговорила с Зоей:

— Вы тоже броская?

— Нет, но меня очень заинтересовала книга.

— «Непредсказуемость и броскость юности», — девушка улыбнулась, — я тоже перечитывала её множество раз. К сожалению, Отец больше не открыл нам тайн броскости.

В соседней комнате затеяли шум. Зоя была уверена: это подруга скандалит.

— Что значит, от неё нельзя избавиться? — вопила Ангелина.

Взрослая женщина лет сорока устало вздохнула:

— Это великий дар, который даётся тем, кто достаточно оторван от мерзости материального.

— Мне нравится материальное, ок? — девушка схватилась за голову.

— Извините, — Зоя поклонилась, — она не хотела оскорбить ваши убеждения. Меня заинтересовал труд вашего Настоятеля, я хотела бы узнать о деталях броскости изнутри.

Ангелина замерла. Женщина с улыбкой хлопнула в ладоши:

— На следующей неделе будет встреча всех новых броских, будем рады видеть Вас обеих.

Зоя кивнула. Подруга хмуро уставилась ей в спину.

— Будет ли сегодня Настоятель? — спросила девушка.

— Нет, к сожалению, — ответила броская.

— Тогда мы пойдём, — Ангелина взяла подругу под локоть, уводя из квартиры.

Зоя попрощалась со всеми. Они вышли на улицу, и девушка спросила:

— На кой чëрт нам на это собрание? — спросила Геля.

— Может, ты узнаешь, как потерять броскость, — замялась подруга.

— Зойка, да, ты гений, — она толкнула Зою локтем, заливаясь смехом. — Ага, — девушку искала глазами нужное окно, — ага…

***

Паша пришёл домой чуть позже обычного. Но мать не беспокоилась; он предупредил.

— Садись, — в унисон ей в другой квартире того же подъезда произнесла подруга с самой юности.

— Что-то случилось? — Паша заглянул в комнату. Мать вязала.

— Деля сказала, что к ней пришла подруга Камиллы, — откровенно ответила она. В то время, как Аделина темнила:

— Не хочешь ничего рассказать? — она мрачно смотрела на дочь.

— Что-то случилось? — вторила Камилла другу, не подозревая об этом.

— Ко мне пришла твоя подруга.

— И что? — Паша, как и подруга, удивлённо взглянул на мать.

— Она подозревает, что Милочка режет руки, — Марта отложила вязание и закрыла лицо руками. Камилла нервно сглотнула, теребя рукав.

— Она говорит, что ты занимаешься селфхармом, — Аделина глубоко вдохнула, но её тон не стал спокойней, — я плохая мать, да?

— Нет, что ты, — дочка покачала головой.

— Почему тогда это я не знаю об этом? — Паша положил голову на плечо матери, — Я был недостаточно внимателен.

— Мне нужно рассказать кое о чëм, — Марта кашлянула, поправляя себя, — кое о ком.

— Если не я плохая, то что не так? — Аделина взвыла, — Почему ты поступаешь, как Лена, хотя у тебя всё хорошо?

— Лена? — удивилась Камилла.

— Её звали Лена, — Марта смотрела в пол, глядя сына по голове, — мы были хорошими подругами. Соседки по двору, учились в одной школе. Мы дружили втроём. Я, она и Деля. Они были старше, поэтому я одна осталась в школе, но каждый день, если позволяло расписание, мы шли домой вместе.

Она тоскливо улыбнулась.

— Она убила себя, когда мне было восемнадцать, — Аделина заплакала.

Дверь в квартиру открылась:

— Аркадий Валерьяныч, как рад видеть, — голос отца успокоил Камиллу на секунду, но страх вернулся, стоило ему зайти на кухню, — Маковка, что случилось?

— То есть за год до моего рождения? — спросил Паша задумчиво. — Да, мы с твоим отцом тогда уже были вместе, — Марта выдохнула, — я понимаю, как неожиданно это прозвучит, но я была слепа, не замечая, что Лена хочет сделать. Я не хочу, чтобы с Милочкой тоже самое.

— Мама говорит о какой-то Лене, — Камилла спряталась за спину отца. Он взял её за руку. Дочка отшатнулась.

— Значит, твоя подруга не соврала? — спросил Платон ласковым тоном, но дочка лишь качала головой, рыдая:

— Нет-нет-нет, — она шагала спиной вперёд, махая руками, — конечно нет, вы же хорошие родители! Как я могу?

— Давай успокоимся, — Платон поднял руки с вдохом и опустил с выдохом, — и поговорим.

— Я замечал, — глухо произнёс Паша, — мы с Мариной решили, что я поговорю с ней, но она сразу пошла к тёте Деле.

— Всё хорошо, я спокойна, — Камилла натужно улыбнулась, уперевшись спиной в дверной косяк, — не о чëм говорить, правда.

Боковым зрением увидела кота. Метнулась. Отец не закрыл дверь. Девушка понеслась по ступеням вниз. Квартира друга.

«Но Марта Владимировна точно знает, — стыдливо подумала она, глядя на затянувшиеся раны, — мама всегда ей всё говорит.»

Сверху послышались шаги, и Камилла метнулась к двери, стуча. Открыла Пашина мама.

— Он в комнате, — произнесла она спокойно.

Подруга поблагодарила и вошла. Паша складывал вязание матери в коробку.

Он лишь улыбнулся, глядя на Камиллу, и девушка разрыдалась с новой силой. Друг сел на диван и похлопал по месту рядом с собой. Подруга села. Паша открылся для объятия. Камилла обняла, так крепко, как только смогла.

— Я не могу больше. Эта броскость меня убивает, — обрывисто говорила она.

Он молчал, не зная, что сказать. Да и надо ли говорить?

***

С переездом в общежитие всё хуже удавалось быть хорошим: студентом, внуком и человеком в целом. Однокурсники одобряли, когда приносил алкоголь или делился сигаретами, но гнетущая вина перед бабулей не отступала. Таблетки не помогали. Порой один или два дня выпадали из памяти. И лишь Рожкина на парах говорила об этом. И то не всегда. Сама иногда выпадала из реальности.

— Значит, это называется «броскостью»? — скептично спросил Игорь, решив выслушать безумные идеи однокурсницы.

Вместо ответа она всучила небольшую книгу в твёрдом переплёте, загадочно улыбнувшись: — Тут всё узнаешь.

Но не узнал. Неясные бредни про эзотерику не прельщали Игоря, приученного бабушкой к хорошей литературе. Но вот состояние Рожкиной беспокоило. Всё больше шрамов на руках, ногах и животе волновали.

— Ром, — лёжа на полу с телефоном в руках, взвыл Игорь, — я не знаю, что мне делать. Я хочу помочь ей, но она видит проблемы.

— Игорёк, — мужчина зевнул, — давай я заберу тебя завтра после университета. Её тоже захвати под любым предлогом. Я постараюсь поговорить. И, пожалуйста, не звони позже одиннадцати вечера.

Они попрощались. Игорь остался лежать на полу своей комнату, всё ещё не зная, что делать. Так много обстоятельств, которые нельзя рассказать даже Роме и бабуле. Обрывочные воспоминания о снах заставляли снова и снова возращаться к эзотерической книжонке. Но она не давала ответа. Агния не могла дать. Называлась другим именем, рассказывала о своих галлюцинациях. — Это моё первое путешествие после долгих циклов вокруг звëзды, — говорила она монотонно, — путешественник — важная профессия у нас. Но многие теряют связь со вселенной, со временем.

В такие моменты Агния часто говорила по-разному; то голос звучал иначе, то интонации. Всегда разными словами описывалось одно и то же. То же, что и книга, данная одногруппницей.

— Куда мы? — Игорь не был уверен в себе ли Рожкина, но вёл её к Роману.

— К моему папе, — он точно знал, что делать.

Машина мужчины уже стояла напротив университета.

— Привет, пап, — Игорь пропустил однокурсницу вперёд, а сам сел назад, — это Агнес, о которой я говорил.

— Разве не Агния? — удивилась девушка, трогая своё лицо.

Роман вздохнул, не выказывая удивления.

— Куда вам нужно? — спросил он.

— Агния живёт на Боярской, но по пути нужно в библиотеку заехать, — Игорь довольно смотрел на мужчину через зеркало. — Хорошо, сына, — усмехнулся Роман в ответ.

У библиотеки парень выбежал из машины, оставив мужчину и девушку наедине.

— Я же Агния, разве нет? — спросила она, глядя на Романа.

— Да, Игорь называл вас так, — он улыбнулся.

— Вас? Я тут одна, — девушка осмотрела свои руки, — он зовёт меня так. Но обычно меня зовут иначе.

— Как вас обычно зовут? — спросил Роман, повернувшись полубоком.

— Рхахарх, — ответила она, рыча.

— Школьное прозвище? — мужчина наклонил голову, показывая интерес.

— Похоже на то, у нашего народа есть несколько инициаций с переменой имени, — девушка покрутила запятьем, переведя взгляд на Романа, — Имя от старших семейства, потом имя дают ровестники и затем чужие старшие снова дают имя.

— Хм, — задумчиво посмотрел он, — то есть фамилия, и два имени?

— Если брать ваши обозначения, то близко, — она закусила губы, — хотя нет.

Фамилия от предков, прозвище от ровестников и профессия от старших общины. — И каждое имя используется, пока не будет дано новое? — Роман припоминал фантастическую книгу с подобной историей, но не мог понять, состояние однокурсницы Игоря. Не знал её повадков, потому лишь вёл обыкновенную беседу.

— Да, но во время важных событий используют все. Например, — Агния цокнула языков, указывая на себя, — Кло Рхахарх Поаро.

— Поаро — это?

— У вас такого нет, — она развела руки, — вы пользуетесь знаниями через предметы, нам нужен тот, кто получит знания и поместит другим в мысли. Роман глубоко вдохнул. Поводы беспокоиться точно были. Но профессия не позволяла ставить диагнозы. А Игорю нужен ответ.

— Что вы имеете в виду под «пользоваться через предметы»? — спросил мужчина, взглянув на девушку.

Она достала книгу из сумки:

— Вы не узнаете, что в ней, только посмотрев на меня, но узнаете, посмотрев в неё, — Роман осторожно взял книгу.

— Что-то для подростков? — с интересом спросил он.

— Это про поаро, — Агния повернулась к библиотеке, — Игорь сказал, что я дала ему это.

Роман открыл, прочитал немного.

— Я возьму, если вы не против? — попросил он.

Однокурсница Игоря кивнула. И его самого долго ждать не пришлось. — Я взял два экземпляра, — парень протянул Агнии книгу, а вторую положил себе в рюкзак, — пап, подвезем Агнес, а потом домой?

Роман кивнул. Они ехали молча. Мужчина то и дело замечал заинтересованные взгляды молодых людей.

— Я её отведу и вернусь, — бросил Игорь, выходя из машины вслед за однокурсницей.

Роман в ожидании открыл данную Агнией книгу. Текст не был похож на художественный. Эзотерические идеи казались потенциально опасными. Рассуждения о душах и других мирах походили на складную теорию, составленную из выдумок больного бредовым расстройством.

— Ты читал это? — спросил Роман сразу, как Игорь вернулся.

— Да, — удивлённо скосил глаза на книгу, — Агния дала, дескать, это не у меня расстройство, а таких расстроенных много.

— И как?

— Я таблетки пить не забываю, — Игорь упёрся локтями в колени и положил голову на ладони, довольно улыбаясь, — волнуешься за меня, пап? — Конечно, — Роман ответил серьёзно, отъезжая от подъезда. Игорь выпрямился, отвернувшись, — в общежитие или к тёте Лисе?

— Нет, я сегодня у друга ночую.

— Хорошо, — сухо произнëс он, — завтра я работаю, не смогу забрать тебя, поэтому много не пей.

— Хорошо, — Игорь опустил взгляд, — прости, что досаждаю, Ром.

— Ты не досаждаешь, — Роман вздохнул.

— Мы уже скоро будем, — он глянул на дома за стеклом, — следующий поворот.

Мужчина остановился:

— Тут? — спросил, приглядываясь к табличке.

— Ром, — окликнул Игорь. Роман повернулся, и парень обнял его, — спасибо тебе.

Мужчина ничего не ответил. Лишь обнял в ответ.

— Хорошо тебе отдохнуть, — пожелал на прощание.

Игорь радостно помахал в ответ, но поник, стоило машине Романа исчезнуть из виду. Мир перед глазами дрогнул. Парень глубоко вдохнул. Сжал кулак. Нарастающая боль из-за ногтей, впивающихся в кожу. Стало легче. Но лишь на время.

— Игорь, — кричал одногруппник, осаждая, — ты что творишь?

— Что я творю? — затараторил он.

— В одно рыло полбутылки! — другой парень выхватил её и покрутил перед носом Игоря.

— Простите, — он попытался подняться, но ноги, будто ватные, не держали тело.

Его подхватила девушка, зашедшая в комнату. Раздалось одобрительное улюлюканье, и она повела парня в уборную:

— Умойся, может полегчает, — присела на край ванной, — ты знаменитый Игорь с истфака?

— Ну Игорь с истфака, так точно, — он смущённо улыбнулся.

— Видела тебя с нашей сумашедшей, — девушка наклонила голову, — вы встречаетесь или типа того?

Игорь повёл рукой, но в дверь вломился одногруппник. Он расстроенно посмотрел на молодых людей:

— Веселуха отменяется, они даже не зажимаются, — крикнул в зал, закрывая двери в ванную.

— Про эту известность ты говорила? — Игорь потëр переносицу, — тогда да.

Известный на весь поток типа ловелас.

— «Типа» ловелас, который перепортил почти всех девчонок из моей группы? — усмехнулась девушка.

Игорь покраснел от смущения:

— Никого я не портил, и вообще ничего такого не хотел, — он снял очки, нервно протирая стекла.

Собеседница рассмеялась:

— Шучу я, — она поднялась, выходя хлопнула Игоря по плечу, — типа ловелас.

Парень не знал, устраивает ли его такая слава. Глянул в зеркало. Симпатичный молодой человек в отражение никак не походил на образ из головы. Забитый прыщавый мальчик, не знавший, что делать с ментальными проблемами, едва ли мог быть ловеласом и кутилой.

Резкая боль. Будто удар по голове. Вокруг не ванная. Другое место. Стекло, стекло, всё из стекла. Игорь глубоко вдохнул, выдохнул, закрыв глаза.

Дыхательная гимнастика не помогала. Руки тряслись.

Снова боль. Снова будто удар. Игорь коснулся головы. На руках кровь. Вокруг люди из университета.

— Он пришёл в себя! — крикнул одногруппник в сторону. Девушка, что недавно отвела в ванную, вызывала скорую.

— Нет, не надо, — попросил Игорь, — всё хорошо, я просто ушибся.

— Из тебя кровь фонтаном, — парень удивлённо поднял брови.

— Я уже вызвала, — девушка со вздохом опустилась на корточки рядом с ними. — Моя бабуля будет волноваться, если я попаду в больницу, — Игорь присел, но голова снова закружилась.

— Твоя бабуля будет волноваться, если ты припрëшься домой с окровавленной башкой, — она хмуро глянула ему в лицо, — скоро приедет скорая. И мне нужен твой телефон.

— Зачем? — испугался студент.

— Чтобы тебя кто-нибудь увёз домой после травмпункта, конечно, — кто-то дал девушке телефон Игоря.

Он хотел забрать, но в глазах потемнело. Сознание работало, будто мигающая лампочка. Скорая, травмпункт, студенты вокруг и галлюцинации сливались в пресную кашу, от которой тянуло блевать.

— Твой папа скоро приедет, — произнесла девушка.

— Папа? — удивился Игорь.

Он почувствовал головокружение, и всё прояснилось, когда мужской голос спросил:

— С Игорем всё в порядке?

Они говорили с девушкой недолго, всё затихло после хлопка дверью. Звук мотора. Ни слова больше. Ни единого шороха. Игорь снова погрузился в беспамятство.

Очнулся на диване. Укрытый. На столе рядом лежала книга Агнии и записка.

Буквы плыли перед глазами:

«В холодильнике есть суп. Обезболивающее найдешь на кухонном столе. Если захочешь уйти раньше нашего прихода, то закроешь на ключ и отдашь соседке из квартиры напротив.

Мне раньше 20 не звони, буду занят.»

Игорь почувствовал стыд; напился, разбил голову, так ещё и заставил приезжать за собой посреди ночи. Голова кружилась. Парень не мог найти свои таблетки. И рюкзака нигде не было.

Головная боль затмила мысли. Игорь поспешил на кухню. Но ноги еле держали. Тошнота подступала. Каждый раз, так происходило перед галлюцинациями.

Он хотел набрать Романа, но не знал ни точного времени, ни сможет ли добраться до телефона. Дыхание перехватило, будто во время панической атаки.

— Игорь? — позвал кто-то.

— Да? — голос дрожал.

— Поднимайся, — Роман не стал бы говорить таким тоном, если не он, то это голос отца. Если Игорь вообще в их квартире, а не ушёл прочь в бреду. Но нет, перед глазами был Александр. Рыжий и хмурый, после встреч с которым хотелось сорвать с себя кожу. Но с ним было проще, чем с матерью. — Да, прости, — Игорь чувствовал, как земля уходит из-под ног, — собирался уходить.

Отец ничего не ответил. Но стало легче. Игорь был уверен, что заслужил такого отношения.

Лишь в лифте заметил, что забрал ключи от квартиры. Пришлось возвращаться. Дверь открыла милая женщина:

— Ты Сашин сын, да? Рома говорил о тебе, — она улыбнулась, — ключи, да? И правда на Сашу похож. Интересно, а Ромина дочка тоже на него так сильно похожа?

«Ромина дочь?» — удивился Игорь, но попытка произнести закончилась сухим кашлем

Терпел боль по пути до общежития, так и не решившись попросить обезболивающее. Стоило перешагнуть порог комнаты, бросило в жар. Стошнило прямо под ноги. Игорь судорожно искал таблетки. Принял сразу горсть. И сознание заморгало перегоревшей лампочкой.

— Игорь, какого чёрта, ты даже не убрался? — крик соседа осветил рассудок. — Да-да, сейчас, прости, — он глянул в окно. Дневное солнце, — я пропустил пары?

— Сегодня воскресенье, — хмуро ответил одногруппник. Он кинул рюкзак Игорю на кровать, — твоё.

— Спасибо, — ответил парень, замешкавшись.

Неделя прошла незаметно. Игорь погрузился в учёбу, навëрстывая программу. Каждый раз одëргивал себя, когда хотелось позвонить Роману. Таблетки помогали через раз. И он сдался перед уговорами Рожкиной. Собрание броских не произвело впечатление. Коренастый мужчина поговорил о бредовых теориях и всё.

Галлюцинации не прекращались. С подработки уволили. Новая банка таблеток стоила, как вся стипендия. Но и она не пришла.

— Стипендия? — удивилась женщина в деканате, — Докров, так у вас не та успеваемость, чтобы стипендию получать.

Игорь чувствовал себя раздавленным. Было стыдно и страшно говорить о проблемах бабушке. Ещё страшнее за её здоровье. Стыдно перед Романом. — Я не могу больше, — он уткнулся лицом в стол. Рожкина удивлённо хмыкнула, — если то, что говоришь ты, правда, то я хочу быть «грязным материалистом».

— Значит, тебе нужно перетерпеть, — ответила она запросто.

Но сил терпеть не было. Не было сил притворяться хорошим.

— Всё хорошо, бабуль, — изображая трезвость, отвечал на бабушки звонки Игорь. Неделя без таблеток далась тяжело. И он сорвался.

— Алло, Ром.

— Игорь? Давно ты не звонил, — ласковый тон заставил прослезиться.

— Да, прости, — ком подступил к горлу, — может завтра к бабушке заедешь, она меня пригласила.

— Прости, я сейчас не в городе.

— На даче? Я могу приехать, — руки дрожали от волнения.

— Нет, на съезде в областном медцентре.

— Прости, я отвлекаю, — Игорь сбросил.

Чувство вины только усугубило состояние. Теперь ему случалось и приходить на лекции с похмелья. Даже выдумки Агнии казались неплохим выходом из положения. Конец сессии Игорь встречал с однокурсниками. Утреннее небо и бутылка пива — идеальное сочетание. Телефон зазвонил, неприятно отдаваясь болью в голове.

— Алло?

— Игорь, ты где? — спросил знакомый голос.

— Я в парке, — ответил он, сделав глоток.

— Возле дома тёти Лисы?

— Нет.

— Хорошо, жди меня.

— Твой папик, — пьяно хихикнул однокурсник.

— Нет, батин мужик, — грубые слова воспринимались чужеродно.

Но Роман приехал скоро. Хмуро и грузно шёл на студентов с пакетом и пятилитровкой. Со вздохом сел на скамейку.

— Не в сухую пили? — спросил устало.

Одногруппница Игоря нервно хихикнула. Роман достал батон. Голодные пьяные студенты ели, будто звери. Мужчина взял из пакета набор стаканов.

Налил воды и окликнул Игоря:

— На, тётя Лиса ждёт нас.

Парень и выпил:

— Тогда поехали, — пожал плечами, поднявшись.

Роман оставил воду и пару пачек парацетамола однокурсникам Игоря.

— Ты обижен на меня? — уже в машине спросил мужчина. Ровный тон испугал.

— Нет, конечно, — студент не смотрел на Романа.

— Тогда в чëм дело?

— Знаешь, мне скоро двадцать, — Игорь усмехнулся, — я хотел бы изменить отчество.

— На какое?

— Докров Игорь Романович хорошо звучит.

— У тебя есть прекрасный отец, к чему новые отчества?

— У него нет сына, — поджал губы Игорь, — есть «случай с Лизой». — Это грубо, да, — согласился Роман, — но не повод таким образом отказываться от него.

— Думаешь, что ему не плевать на меня? — парень сорвался на крик и замолк. — Игорь, — Роман огляделся, проехал немного и потом свернул на парковку, — я прошу тебя успокойся.

Но слова были лишними, он и без этого понял, что сотворил нечто ужасное. — Я люблю твоего отца, — спокойный и ласковый тон не расслаблял, как раньше, — и тебя тоже люблю. Я вижу, что между вами трудности, но без вашего с ним желания вы не станете ближе.

— Почему? — Игорь почувствовал, как по щекам текут слëзы, — я же ужасный.

Пью, курю, сплю с кем попало. Даже не сын тебе. Почему я, а не твоя дочка? — Игорь, — Роман положил руку ему на плечо, — ты не плохой человек, потерянный. Даже если не сын, то какая разница? Я хочу сказать, что ваша сближение сделает лучше всем.

Но парень больше не слушал. Роман любит его, как сына. Но всё равно отвергает. Игорь дёрнул за ручку. Заблокирована.

— Ты принимаешь лекарства? — спросил мужчина неожиданно.

Студент почувствовал боль. Ослепило. Неизвестное место. Снова вспышка. — Я так рада видеть тебя, Игорюш, — бабушка радостно обняла его. Поцеловала в щëку, — Рома, Саша, идите на кухню, я уже всё накрыла.

— Надеюсь, ты не позвала Лизу, — голос отца вернул в реальность окончательно.

— Нет, сегодня только я и мои мальчишки, — бабушкина улыбка не успокоила Игоря.

Мало что могло. Но он не подавал вида.

Перед парой Агния взяла его за руку. И в момент стало спокойней. Она тоже больна.

— Хочешь на встречу сегодня?

Игорь кивнул. Не верил в проповеди, но хотел почувствовать спокойствие среди таких же. Один поход. Второй. Третий. Игорь жил, как и прежде. Даже стало лучше.

— Докров, вам пришла стипендия? — спросила женщина из деканата.

— А должна была? — удивился студент.

— Вот чëрт, ещё и с банком разбираться, — не ответив на вопрос, цыкнула она и ушла.

Игорь порадовался. Всё налаживалось, значит, можно показаться перед Романом и бабушкой.

— Абонент временно недоступен, перезвоните позже, — раз за разом доносилось с другой стороны.

— Он съехал две недели назад, — ответил отец. Игорь впервые звонил сам. Он бросил телефон. Его плеча коснулась Агния.

— Пойдём?

***

— Тош, она пока побудет у меня, хорошо?

— Хорошо, Марта.

Дверь закрылась. Женщина вошла в комнату. Камилла бросилась к ней в объятия.

— Спасибо, тётя Марта.

Она глянула на сына. Паша кивнул.

— Хочешь посмотрим что-нибудь? — предложил он.

— Марафон Гарри Поттера, как в детстве? — поддержала мать, — а я быстренько пожарю пельмешки?

Камилла обняла её крепче.

За уютным вечером следовала трудная неделя. Платон успокаивал жену, Паша — подругу.

— Хочешь не пойдём в школу сегодня? — с утра предложил друг.

Камилла согласилась. Марты уже не было дома.

— Что хочешь на завтрак? — спросил Паша.

— А ты знал? — после недолгого молчания произнесла подруга, теребя рукав. — Да, — спокойно ответил он, — хотел, чтобы ты рассказала о причинах. — Но я не рассказала, — Камилла уткнулась лицом в коленки, — мама теперь злится.

— Расскажи сейчас, — Паша присел рядом.

— Что рассказывать? — раздражённо спросила она.

— Почему ты сейчас злишься на меня, например? — друг надул губы, — можешь ещё рассказать о порезах на твоих руках, Милочка.

— Ты ведешь себя, как мама, — Камилла стукнула его по плечу и тут же уткнулась лицом, — я её расстроила, она меня не простит.

— За что ей тебя прощать? — Паша склонил голову на голову подруги.

— Я была плохой дочерью.

— Разве, что для себя самой, — он вздохнул, приобняв Камиллу за плечо, — в этом дело?

— Нет, — она отмахнулась, — не только.

Паша отстранился, заглянув подруге в лицо.

— Эта броскость, — девушка закрылась руками, — нет, ещё до этого. Когда появился тот… Твой папа. Ты стал странным. То есть, Паш, и до этого ты был чудиком, но тогда по-другому. Не говорил со мной, то злился, то будто болел. Я испугалась, что сделала что-то не так.

— То есть ты начала вредить себе раньше? — Паша взял её ладони в свои. — Нет-нет-нет, — затараторила Камилла, но замолкла, встретившись с другом взглядом. Глубоко вдохнула и выдохнула, — нет, я не начала вредить себе тогда. Но мне было страшно, — она крепче сжала его руки, — ты вдруг отдалился, я совершенно не знала твоего папу.

— В общем-то, как и я, — Паша улыбнулся, — твоё волнение было оправдано. Не без перебора, конечно.

— Конечно, у меня был повод волноваться, — подруга нахмурилась, — у тебя вообще есть привычка связываться с не пойми кем.

— О ком же ты? — он поднял голову, — помниться, из нас двоих, ты попëрлась в секту.

— Из нас двоих, я пыталась понять, что делать с этой броскостью, — она злобно надула губы, выпучив глаза.

— Из нас двоих я бóльший идиот, понял, — друг пожал плечами, — А что было потом?

Камилла отодвинулась, прикрывшись одеялом с головой:

— Я следила за тобой, потом преследовала этого твоего библиотекаря. И он мне не нравится, так и знай, — она ткнула друга пальцем.

— Мы говорим о тебе, вроде, — Паша вздохнул.

— А потом ты вернулся, и всё стало хорошо.

— Мила, упускаешь одну важную деталь, — друг взял её руку и одëрнул рукав, — почему ты начала резаться?

— Я знаю, что мне нужно лечиться, я буду. В конце концов, могу сама сходить в больницу, — Камилла дёрнула рукой, и друг ослабил хватку, — не маленькая уже.

— Ты сама не знаешь?

— Знаю…

— Я не хочу говорить, — Камилла мотала головой.

Паша не успел ничего спросить. Первый поход ко врачу не удался.

— Всё серьёзней?

— Меня направили к психиатру, — подруга осела на пол и взвыла.

Паша сел рядом. Развёл руки. Камилла бросилась в объятия.

— Хочешь, я пойду с тобой?

Она ничего не ответила. Только обняла крепче.

Камилла вышла быстро. Ещё более угрюмая, чем раньше.

— Это было направление в диспансер, — сказала она, нервно хихикнув.

Паша открыл карту в телефоне:

— Успеваем, — он цокнул языком, глянув на подругу, добавил, — думаю, всё пройдёт неплохо.

— А если меня положат на сохранение? — Камилла нервно царапала свой полис.

— А если ты будешь против? — хмыкнул друг, — тебе есть восемнадцать. — И что? Я же делала такое, — она отдëрнула рукав, демонстрируя порезы, но сразу закрыла, сгорбившись.

— Психиатрическая помощь оказывается при добровольном обращении лица и при наличии его информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Законом, — произнёс Паша, заглядывая в телефон.

— Ты читаешь мне Федеральный Закон о психиатрической помощи и, — подруга даже закашлялась от неожиданности.

— Лицо, обратившееся за оказанием психиатрической помощи, и прочие бла-бла имеют право отказаться от медицинского вмешательства или потребовать его прекращения, за исключением случаев, установленных настоящим Законом, — перебил он и поднял глаза, — почему из нас двоих я сейчас думаю об этом, госпожа будущий адвокат?

— Госпожа будущий адвокат даже не хочет быть адвокатом, — Камилла нахмурилась, поджимая губы, — и госпожа будущий не пойми кто не думает о законах сейчас.

— Госпожа будущий не пойми кто может сходить к психиатру сейчас и очумелые ручки не будут проблемой, — Паша наклонился, утыкаясь лбом подруге в макушку.

— Госпожа будущий не пойми кто сломает тебе коленку, если сделаешь так ещё раз, — морщинки на носу показывали, насколько Камилла зла.

— Ладно, — протянул друг, выпрямившись.

Девушка храбрилась всю дорогу, но на подходе к ПНД схватила друга за рукав, не сдвигаясь с места.

— Камилла, — серьёзным тоном произнёс Паша.

— Ты не моя мама, чтобы это подействовало, — пролепетала она.

Он кашлянул, открыл было рот, но подруга ударила в бок, повторив: — Ты не моя мама, чтобы это подействовало! — Паша достал телефон, но Камилла прервала, — Я пойду.

Коридоры диспансера не ободряли, но друг поддерживал её. Кивнул, когда подруга не решилась войти в кабинет. Она кивнула в ответ. Не хватало спокойствия, чтобы засесть в телефоне. На низком столике напротив лежали разные брошюры.

«Как токсичные отношения влияют на психику и почему из них так трудно выйти?», «Как бороться с зависимостью?», «Селфхарм: возможные причины и зов о помощи» и ещё несколько других.

Паша глазами пробежался по страницам. Одна и та же структура у каждой брошюры: определение термина, ряд признаков и советы на разные случаи. Но раз за разом одинаковое заключение:

«Своевременно замеченная проблема — шаг к излечению. Вы можете помочь себе и своим близким, просто увидев.»

Он со вздохом облокотился о спинку, прикрыв лицо брошюрой. Неприятный запах типографской краски ударил в нос.

«Ребят, все живы? — сообщение из беседы класса не удивило. Паша подозревал, что одноклассник попросит списать, но удивился, прочитав следующее, — у меня в соседнем доме мужика убили. Батя думает, как бы не маньяк объявился.» Парень хмыкнул. Сил на волнение о незнакомом человеке не было.

«Живы», — написал он в ответ и отложил телефон.

В коридоре проходили люди: врачи и пациенты. Но Паша почувствовал, что впервые остался наедине с собой. Казалось, откуда ему знать, куда себя деть, если даже Камилла не знает. Она никогда не говорила о таком. Быть может, только сейчас поняла, что не хочет быть адвокатом.

«Кем хочу быть я? — всё так же прячась за брошюрой, думал Паша, — Есть ещё время подумать, я полагаю. Крайний срок — февраль. У меня ещё месяц.» Парень глянул в телефон. Двадцать третье декабря. Ещё пересдавать итоговое сочинение. Но он даже матери не сказал. Вряд ли она не узнала от классного руководителя, но предстоит серьёзный разговор.

Камилле в разы сложнее. Беглянка, не сдавшая даже вступительные экзамены, к тому же вредящая себе. Наверняка, и она всё узнала. Паша резко выпрямился, когда дверь открылась. Подруга стояла перед ним. Руки тряслись.

Пальцы сжимали рецепт.

— Депрессия, — призналась она шёпотом.

— Антидепрессанты? — спросил друг. Камилла кивнула, пряча лицо, — А сохранение?

Она закачала головой, сильнее сжав рецепт:

— Нет-нет-нет.

— Мила, — Паша взял её за руку и повёл из диспансера.

Подруга молча шла следом. Лишь выйдя на улицу, Камилла посмотрела на друга.

— Паш, — слëзы катились по щекам, — я завалила итоговое, теперь мне прописали антидепрессанты и сказали, чтобы я легла на сохранение после нового года. Так я завалю пересдачу. И экзамены. И никуда не поступлю. И закончу жизнь в канаве.

— Давай так, — он взял лицо подруги в свои ладони, — сначала купим антидепрессанты, потом разберёмся со всем остальным. Хорошо, моя маковка?

— Хорошо, — Камилла зарыдала сильнее, — хватит вести себя, как моя мама. — Так ведёт себя дядя Тоша, но ладно, — Паша поцеловал подругу в обе щëки, — моя маленькая маковка хочет ещё поплакать?

— Да, маковка хочет, — она уткнулась лицом другу в руки.

— У тебя есть деньги с собой? — друг не знал, сгладить вопрос, не говоря, что мог оплатить лекарства. Камилла кивнула, невнятно провыв что-то, — отлично, маковка, тогда пошли искать.

К своему удивлению, Паша подобрал наилучшее слово из возможных; пришлось обойти не меньше пяти аптек. Дома долго читали инструкцию, чтобы понять, как принимать.

Камилла кивнула. Паша вздохнул, но всё же улыбнулся.

— Мама должна скоро прийти, я приготовлю поесть, — сказал он, выходя из комнаты, — отдохни пока.

— Паш, — окликнула подруга, — ты уже сказал тёте Марте?

— Нет, но думаю она знает, — Паша улыбнулся.

— А уроки? Мы не сделали уроки, — Камилла спрыгнула с дивана, — Мы же идём завтра в школу? Скоро конец полугодия. И флешмоб. Я и так пропустила много репетиций!

Она схватилась за голову и осела. Паша опустился на корточки.

— Так, маковка, ты принимаешь свои таблетки, я готовлю ужин. Как будешь готова, иди ко мне, будем делать уроки, — друг ободряюще улыбнулся, — если хочешь, то завтра пойдём в школу. О диагнозе говори по своему желанию. Если кто-то спросит, то я говорить не стану, хорошо?

Камилла кивнула. Она прокашлялась и спросила:

— А можно я скажу тёте, что не сдала?

— Это спросишь у мамы, — Паша поднялся, — готовлю куриные котлетки с пюрешкой, хорошо?

Подруга кивнула.

Готовка отвлекала. Вряд ли парень когда-то получал от неё удовольствие. Любил иногда порадовать мать оладьями по праздникам или наварить супа на неделю вперёд. Марта тоже не учила сына готовить.

В кухню зашла Камилла. Она положила телефон друга на кухонный гарнитур.

— Тебе этот твой написал, — капризно произнесла подруга.

— Этот мой? — Паша вздохнул, открывая смс, — мне стоит привыкать к тому, что ты зовёшь Игоря так?

— А мне стоит привыкать, что ты путаешься со старыми мутными мужиками? — язвительно прыснула Камилла.

— Я помниться упоминал, почему мы начали общаться, — друг кашлянул, глянув на котлеты, — Когда тебя последний раз бросало?

— Несколько дней назад было чувство, что вот-вот, но ничего не случилось, — она села за стол, — а тебя?

— Почти три недели.

Подруга удивлённо глянула на него. Будто чувствуя её взгляд спиной, Паша ответил:

— И до этого у меня были долгие перерывы между бросками, — слова больше походили на оправдания.

— Как? — Камилла вскочила, схватив его за локоть. Сковорода полетела с плиты. Паша успел поймать. Голыми пальцами за горячую стенку, — Ай, прости!

Она там же?

Друг кивнул, потрясая обиженной рукой. Девушка бросилась из кухни. Сунул под холодную воду. От волнения она выронила аптечку. Наскоро взяла бинт и мазь.

— Ты говорила, что не хочешь быть адвокатом, — заговорил Паша, пока подруга обрабатывала ожог, — тогда кем?

— Не знаю, — она пожала плечами, — как у тебя получается не бросаться? — Не знаю, — вторил друг, — я и не думал об этом. Всё так навалилось. Я только сейчас понял.

— Поэтому и спросил? — тон Камиллы мало был похож на вопросительный, но выражение лица говорило об обратном.

— Да, — он усмехнулся, откинувшись на спинку стула.

— А ты кем хочешь стать? — она поднялась и заглянула другу в лицо.

— Без малейшего понятия, — Паша улыбнулся, — плита включена?

Девушка глянула и суматошно кинулась к кухонному гарнитуру. Друг поймал её.

— Эй, — Камилла затопала ногами.

— Йэ, — передразнил друг, поднявшись. Он выключил плиту и отодвинул сковороду. На другой конфорке варился картофель, — молоко достань лучше.

Подруга заглянула в холодильник:

— Нет его, — открыла морозилку, — вы с тётей не выпиваете молоко, пока она не просрочится?

— В основном, да, — Паша задумчиво хмыкнул, — мама в основном оставляет немного, чтоб чай разбавлять.

Дальше готовка пошла молча. Камилла делала уроки. Порой спрашивала у друга, что он пропустил, когда бросался.

— А что планируешь на день рождения? — задала вопрос подруга тем же тоном, что говорила о предметах.

— Ты не собираешься ложиться? — теперь тон Паши не звучал вопросительно, но пластика тела и мимика говорили об обратном; он повернулся всем телом, но лишь краем глаза посмотрел на Камиллу, сгорбившись.

— Не хочу, — она поджала губы.

В коридоре загорелся, свет.

— Чем это пахнет? — Марта заглянула в кухню не разобувшись. Паша кивнул на кастрюли и сковороду, — Хорошо.

Скоро она вернулась, и от офисного образа не осталось и следа. Только высокая уставшая белокурая женщина в пижаме и синих тапочках с заячьими ушами.

— Милочка, — она устало села за стол, — заплети мне косички, маковка. Паша улыбнулся. Камилла удивлённо посмотрела на тётю. Осторожно зашла за спину. Из тонких волос получились такие же косички, странно подходящие острым чертам лица.

— Без бумажек, — Марта зевнула, махнув в сторону сына. Он кивнул:

— Звонил?

— Да, — мать положила ладонь на руку Камиллы, — ходили в больницу?

— В ПНД, — она кивнула.

— Что сказали?

Паша поймал на себе взгляд подруги. Медленно моргнул. Она прокашлялась и заговорила:

— Выписали лекарства и после Нового Года хотят положить, — Камилла положила голову тёте на плечо. Марта погладила её по волосам. — Купили? — голос звучал успокаивающе. Боковым зрением женщина посмотрела на сына. Он кивнул, — Спасибо, Милочка, садись.

— Я не сдал итоговое, — Паша поставил тарелку перед матерью.

— Пересдача в феврале, — Марта поднялась за вилкой, — подготовишься.

Камилла мялась, не решаясь спросить.

— Когда звонил? — друг подал ей ужин.

— Пару дней назад, — тётя протянула вилку, — у вас в классе ещё кто-то не сдал.

— Я, — Камилла опустила глаза.

— Значит, будете готовиться вместе, — Марта пожала плечами, глянув на сына, — обжёгся, пока готовил?

Паша кивнул. Во время ужина поглядывал на мать; пытался понять, станет ли ждать момента, чтобы заговорить с Камиллой о родителях. Ждала. Решила зайти издалека:

— Как хотите праздновать Новый Год?

Подруга посмотрела на Пашу. Он пожал плечами:

— У тебя планы, мам?

— Одноклассники предлагают встретиться, но пока не знаю, — Марта хмыкнула. — Глеб и Маришка по семьям будут праздновать? — друг глянул на Камиллу. — Маришин брат в командировку уехал недавно, а Глеб всегда празднует с семьёй, — она оживилась, — так что можно будет отпраздновать с Маришей, но они с Глебом могли договориться отмечать у него дома. Глебкина семья её любит. Можно, конечно, напроситься, но неловко будет, наверное. Тем более, Паша, не замечала, чтобы вы особенно дружили. Хотя Мариша обрадуется. Она думает, что ты не хочешь с ней дружить. Правда, надо будет узнать у Глеба. И ребят расспросить, может, кто-нибудь на Новый Год хочет устроить посиделки.

— Я бы посидел дома, но если хочешь, — Паша пожал плечами.

— Нет, лучше сходи, — мать улыбнулась.

— Тогда ты тоже, — он усмехнулся.

— Хорошо, — Марта поднялась к чайнику, — дети, чай, кофе?

— Цикорий, пожалуйста, — Камилла выглянула из-за Паши.

Но ему показалось. Он решил спросить, когда подруга ушла делать домашнее задание.

— Что тётя Деля? Маковка говорила, она сильно ругалась, — Паша долил кипяток в чай, пока мать мыла свою тарелку.

— Деля отреагировала, скажем так, в своём стиле, — Марта вздохнула, — Платон пытается её успокоить, но маковка от маковки, ты понимаешь.

Он кивнул, сделав глоток. Поймал на себе тяжёлый взгляд матери:

— Что?

— С тобой по поводу сочинения мы ещё поговорим, — сухо сказала она.

— А сейчас уроки, да? — Паша вздохнул.

Последняя неделя до праздников проходила затянуто; репетиции танца и уроки сменялись повторением материала и подготовкой к пересдаче.

— Ой, а ты правда хочешь с нами? — Маришка подняла взгляд на Пашу.

Вопросительно глянул на Камиллу. Глеб удивлённо скосился на него.

— Если разрешите, конечно, — парень пожал плечами, хмыкнув.

— Разве параллель не собирается снимать квартиру? — Глеб перевёл взгляд на Камиллу.

— Ты не хочешь, чтобы мы праздновали вместе? — девушка взяла его под локоть.

— Не о том я, родители отпускают меня после курантов, — друг отмахнулся, — просто мы могли встретиться у них, нас с Мариной пригласили уже. И вопросец: в чëм проблема отпраздновать дома?

Паша сжал зубы, испытывая почти физическую боль.

— Маковка? — он понизил тон, касаясь плеча подруги. Она кратко покачала головой.

— Ребят, — Маришка взволнованно хлопнула в ладони, — тогда мы все встретимся на вечеринке параллели, хорошо?

На физкультуре оба одиннадцатых класса репетировали общий танец.

— Почему маковка? — Глеб кинул рюкзак рядом с Пашиным.

— Дядя Платон с детства зовёт её так, — парень пожал плечами.

— Ты это, — одноклассник усмехнулся, — скажи, о чëм мне при ней не говорить.

Она, кажись, сильно расстроилась.

— Честно, — Паша со вздохом наклонил голову, — сам без понятия, о чëм не стоит говорить.

— Шутишь? — Глеб удивлённо вскинул брови.

— Не поверишь, неделю с ней круглосуточно, до сих пор не понял, — он хихикнул себе в кулак.

— Правда, что ли? Камилла не говорила, что у тебя поселилась, — одноклассник шутливо толкнул его локтëм.

— Ага, — Паша закатил глаза, — мне тоже не сказала, что займёт мою кровать. — Она так побоялась матери сказать, что завалила? — парень заговорил серьёзно.

— Вроде того.

— Эй, Шпала, Калинин, — цыкнула староста из параллели.

— У меня тоже есть фамилия, Синицына, — Паша поднял руку, выделяясь ещё больше на фоне невысоких ребят с первых рядов.

— Не знаю твоей фамилии, второй раз на репетиции, — девушка фыркнула.

— Ёперный кордебалет, — староста из Пашиного класса хлопнул себя по лбу, — Синицына, у тебя свой класс есть, во-первых. Во-вторых, Камилла, давай живее. Всех касается. Сейчас ещё раз показываю, потом с музыкой. Андестенд? Паша прислушался, когда парень упомянул подругу. Камилла сонно потирала глаза.

Оба класса повторяли, пока не прозвучал звонок. Паша глянул на спящую на ходу подругу, подходя к старостам:

— Можно нам с Милой прийти к вам на съёмную квартиру?

— Ок, добавлю в беседу, только скинуться надо будет, — ответил одноклассник.

— Хорошо, — он следил за девушкой глазами, — спасибо.

Маришка помахала ему, сидя на скамейке и приобнимая Камиллу.

— Почему никто из вас двоих не может сказать, что происходит? — вздохнула она, когда Паша подошёл. Подруга выглядела спящей.

— Это немного сложно, — он кашлянул, наклонившись к Камилле, — маковка, хочешь пойдём домой?

Она замычала, мотая головой. Маришка поднялась, придерживая подругу несмотря на её оживление.

— Извини, у нас ещё биология, — одноклассница сердито поджала губы. — Мы в одном классе вообще-то, — раздражённо цыкнул Паша, когда они отошли дальше.

«Может, перейти в химбио, » — подумал он, поддавшись потоку мыслей о самоопределении.

— Забота о потомстве не продлила жизни зебре Санди, — голос из зала оказался документальным фильмом о жизне животных дикой Африки, — так же, как и не спасла его от нападения львицы Зоуи.

— Мам, — Паша заглянул, — мы можем поговорить?

— Конечно, — Марта подняла глаза на сына, — где Милочка?

— В гостях у подруги, — он повесил куртку и зашёл в комнату.

Сел на пол и уткнулся в колена матери лбом. Женщину погладила его по волосам. Ничего не говорила. Ждала, пока сын соберётся с мыслями.

— Я не знаю, что делать, — наконец заговорил он, — сейчас Камилле намного хуже ей нужна моя помощь, а я без малейшего представления, что делать. Я думал, что у маковки всё прекрасно и организованно: знает, куда поступит и чем будет заниматься. Но если у неё нет понимания, что дальше, то у меня оно откуда?

— Давай на чистоту, — Марта повела плечом, — я была плоха в планировании всегда. Удивляюсь, как меня ещё не уволили из-за этого. Хотя уже увольняли несколько раз, но не об этом.

— Мам, это не помогает, — Паша посмотрел на неё.

— Давай так, — мать цыкнула, — я не знаю, что тебе делать с планом на жизнь.

Зато знаю, что всегда можно исправить любую оплошность.

— А делать-то мне что? — он закрыл лицо.

— Для начала подумай, что ты хочешь. Если не определишься до крайнего срока выбора экзаменов, то всегда есть возможность пересдать, — сын глянул на неё между пальцами, — не смотри так. Мои родители устраивали скандалы по поводу учёбы, — Марта отмахнулась, — но я поработала пару лет после школы, пересдала экзамены и вот я тут, бухгалтер и мать. — А если я не поступлю на бюджет? — Паша открыл лицо.

— Главное, чтобы ты поступил осознанно, — женщина вздохнула, — Маковка старшая вообще курсы в интернете прошла и теперь работает важной шишкой.

— Управляющей в секонд-хенде? — сын с улыбкой наклонил голову.

— Для неё самое то, — Марта запустила пальцы ему в волосы, — а что маленькая маковка? Совсем не знает, куда податься?

— Думаю, она хотела просто понравиться тёте Деле, — он вздохнул. — Что-то мне напоминает, — мать вздохнула, передразнивая манеру речи подруги, — давай не становится нашими матушками, у.

— Бабушка маковка тоже вела себя так?

— Там не маковка, а целый борщевик, — Марта покачала головой, — удивлена, что наши матери не дружили. Все наши матери.

Она рассмеялась. Паша заглянул в её лицо, пытаясь понять причину. — Буквально, — Марта развела руками, — нас в компании пять друзей. У всех какие-то проблемы с родителями. Свою бабушку ты прекрасно знаешь. У Дели мать была повёрнута на оценках: устроила скандал, когда она поступила в училище вместо ВУЗа, постоянно говорила, что все отвлекают её дорогую доченьку от достижения всего лучшего в жизни.

— А кто ещё?

— Ох, а Ленкины родители это просто кошмар, — женщина поникла, — отец пил часто, дрались с её матерью. Ленке попадало. Деля, да и я тоже, столько ругались с своими, когда её приводили домой битую. А когда Ленка того, так вообще нас обвиняли, мол, испортили их девочку, довели до греха.

— А папины? — он посмотрел на мать, и они оба замолчали. Решил, что Марта не заговорит, но она произнесла:

— Не знала их, — поджала колени, приобняв, — никогда не говорил о них, а я не спрашивала. Но наверное, если не говорил, то в отношениях точно была беда. Паша присел рядом на диване. Положил голову матери на плечо, глубоко вдохнув.

— А дядя Платон?

Марта усмехнулась, поджав губы:

— Не в обиду Элеоноре Степановне, но этому сукиному сыну очень повезло с родителями, — она села в позу лотоса, весело качнув головой, — думаешь, что бабуля маковка обрадовалась, что на маковом поле будет пополнение? Если б не Элеонора Степановна и Иван Васильевич, то Тоше с Делей пришлось бы очень туго.

— А бабушка с дедушкой были мне рады? — Паша так же наклонил голову, подогнув ноги к груди.

— Врать не буду, — мать помрачнела, — они не знали о твоём отце, пока я не узнала о беременности. Злились, но тебя точно полюбили.

Он улыбнулся.

— Мам, — сын отвёл взгляд, — я буду рад, если ты будешь счастлива с кемнибудь.

— Если я буду счастлива с кем-нибудь, то обязательно сообщу, — Марта толкнула его плечом, — но тогда ты тоже. — Договорились, — Паша протянул мизинчик.

Мать рассмеялась и, поднимаясь, поцеловала его в лоб. Паша остался наедине со своими мыслями. Но сейчас было намного спокойней.

— Я не на работе, — устало объяснял голос, — могу кинуть адрес, если очень срочно.

— Спасибо, — ответил парень.

Двадцать минут за окнами маршрутка сменялись однотипные многоэтажки нового района. Игорь ждал у подъезда в одном свитере.

— Что-то важное? — он пожался от холода, согревая руки дыханием. — Можешь купить сигарет и водку, пожалуйста, — Паша старался сохранить серьёзный тон, чем сильнее ошарашил собеседника.

— Если ты хочешь пить и курить, то заходи. Вряд ли ребята будут против, — Игорь усмехнулся.

— Нет, я съездить хочу, — он замялся.

— Хорошо, — молодой человек кивнул, — подожди, я сейчас.

Вернулся уже в пальто.

— Встреча выпускников, — заговорил он, будто Паша задал вопрос.

— Школы или ВУЗа?

— ВУЗ, — Игорь сцепил руки за головой, — мало с кем из школы общаюсь. Из ВУЗа тоже, но немного по другой причине.

Паша обдумал возможный вопрос и произнёс:

— Какой?

Собеседник неловко отвёл взгляд, опустил руки:

— Как бы сказать поприличней, — он пожал плечами, хихикая, — был своего рода экстравертом.

— Не стану спрашивать, как бы сказать неприлично, — спокойно ответил парень. — Теперь моя очередь, — Игорь похлопал себя по карманам и достал паспорт и кошелёк, — куда с водкой едешь?

— К отцу.

— Не спрашивать, почему покупаешь ты?

Паша покачал головой. Молчали. Молодой человек задумчиво смотрел себе в ноги.

— Мама знает?

— Про то, что еду к отцу — да, про водку и сигареты — нет.

— Пешком?

— Нет.

— Куда?

— Загород.

— Провожу до остановки.

Игорь вышел из магазина с пакетом. Достал пачку и, получив кивок в ответ, открыл. Затянулся, облегченно выдохнул. — Ты в линзах? — Паша взял одну.

— Да, — он поднёс зажигалку и раскурил.

— Тебе идёт, — парень сделал затяжку и раскашлялся, — почему не в очках? — Пить буду, — Игорь пожал плечами, — если линза выпадет, то всегда могу дойти домой с одной, а если очки провороню, то считай, ослеп.

Паша затушил сигарету после второй затяжки. Он не знал, что ещё спросить. Хотел привести мысли в порядок.

— Как твоя подруга? — Игорь глянул на него боковым зрением.

— Не спрашивай.

— Как давно тебя бросало?

— Достаточно давно, и это меня беспокоит, — Паша кашлянул. Несколько секунд в ожидании нового вопроса, и он взглянул на собеседника. Тот терпеливо ждал, пока парень продолжит, — я не знаю, что это значит. Один человек сказал мне, что заменяются лишь те, кто хотят, но я не хотел, но всё равно это происходило. — Меня впервые бросило, когда бабуля тяжело заболела, — откровенно ответил Игорь, — сирота при живых родителях, только поступил в университет, и тут такое. Думал, что с ума сойду.

Паша побоялся расспрашивать. В голове родился другой вопрос:

— Зачем нужен был номер Ангелины?

— Она не отвечала долго, подумал, что могла сменить, — Игорь пожал плечами, — ещё и проблемы в общине.

— Броских?

Собеседник кивнул, жестов попросив вторую сигарету. Паша кивнул. — Артур ходил к нему недавно, — Игорь затушил бычок, раскуривая новую, — не застал, скажем так.

— При чëм тут Ангелина? — парень поморщился от холода, выдыхая клубы пара.

— Она пропала вместе с его женой.

Паша промолчал. Да и что мог сказать, тот кто ни одну из пропавших хорошо не знал. Становилось совестно, что не загрустил. Но почему такого не было после новости от одноклассника.

— Ладно, чего тебя мучаю? К папе иди, — Игорь усмехнулся.

Парень забрал пакет. Не только водка и сигареты; купил зажигалку, одноразовые стаканчики и печенья. Паша хмыкнул. Их закуривать или запивать?

Уже в автобусе понял. Не отдал денег.

Декабрьский мороз не остановил. Как и ворота, что должны были уже закрыть. И снова лицом к лицу с камнем. Ещё холоднее, чем в прошлый раз. Но теперь Паша чётко видел его; маленькая фотография, уже поблекшая. Он смотрел с неё безучастно. Хотелось заговорить, разозлился и взывать от горя и обиды. Последний разговор ничего не дал. И забрал многое.

— Прости, я долго не приходил, — Паша сел на корточки, доставая стаканчик, — отпразднуем канун Нового Года вместе. Ни в первый, ни в последний раз.

Он налил, а сам хлебнул с горла. Горечь ударила в нос, обжигая горло.

— Всë-таки не моё, — Паша хмыкнул, поставив бутылку рядом со стаканом.

Сел на снег. Холодный воздух, калитка, снегопад. Парень поднял голову. — Алтыннов Павел Семёнович, — он покачал головой, — прости, не звучит. Глубокий вдох. И чувство потерянности накатило с новой силой. Паша сжал зубы, хватаясь за голову.

— Я даже не знаю, что с тобой случилось, — слëзы потекли по щекам. Мокрую кожу щипало от мороза. Он уткнулся лбом в колени, — и я не уверен, что хочу. За неопределённостью последовал страх. За ним — злость. Паша закрыл лицо, дëргая ногами, будто капризный ребёнок, которому не купили конфет. Навалившаяся ответсвенность раздражала. Но сильнее — тот факт, что неизвестность будущего теперь пугала.

В начале осени была одна цель: найти отца. Нашёл. Но он не ответит на вопросы сына. Не задаст свои. Паша поежился. Уже сильно опаздывал на празднование.

— Ладно, я пойду, — он поднялся вместе со снегом смахивая напряжение, — жди меня тут.

Парень зажёг сигарету и положил рядом с бутылкой.

«Наверно, пачку заберу, — думал, пока красный огонёк медленно тлел, соприкасаясь со снегом, — Марина с Глебом, вроде, курят.»

Телефон разрывали сообщения. Паша трясся на последнем автобусе до съёмной квартиры. Из домофона донесся шум. И стало много проще; он заглушит мысли. Поднялся по лестнице, проверяя, какой этаж нужный. Отзвуком долетел голос подруги. Паша напрягся на мгновение, но быстро собрался. С каждой секундой в лифте спокойствие исчезало.

Камилла стояла на лестничной клетке. Нервно ходила из стороны в сторону, разговаривая по телефону.

— Я имела в виду не это, послушай хоть раз, — она сгорбилась, понизив тон. Краем глаза увидела друга и раздражённо фыркнула кивая на приоткрытую дверь, — да, потому что ты меня не слушаешь! Я пытаюсь, но всякий раз тебе мало.

Маришка схватила опешившего Пашу за рукав. Шикнула, заталкивая в квартиру.

— О, Пашка, — порядком опьяневшая староста параллели перехватила парня, — какими судьбами такая красота?

— Лучше зови меня Шпалой, — он вздохнул, освобождаясь от хватки девушки.

— Стасик, он меня обидел, — Синицына расстроенно поплелась из прихожей.

— Как? — Паша наклонился к Маришке.

Она глубоко вдохнула, и злобный шёпот ударил по ухам, словно крик: — Ты же видел, что ей нужно поговорить с матерью, — одноклассница дёрнула его за локоть. Её лицо оказалось совсем близко, — почему. Они. Не. Поговорили. — Мне её заставлять надо было? — Паша выпрямился, потирая локоть, — маковка, вот старшая маковка, поругайтесь, а я в сторонке постою.

— Да, — Маришка засопела.

Из кухни выглянул Глеб с сигаретой в зубах.

— Оставьте её в покое, ребят, — он закатил глаза, — Марин, пошли курить. И ты тоже.

— О, кстати, — Паша встрепенулся, вспомнив о сигаретах, — хотите забрать? Я побоялся уставить на кладбище.

— Чел, ты пришёл отмечать Новый Год после кладбища? — Глеб потëр переносицу, — не мог найти день посвободнее, чтоб с батей поговорить?

Маришка цыкнула, выхватив у одноклассника пачку:

— Ну и гадость твой батя курил, — она поморщилась.

— Знал бы я ещё, курил ли он вообще, — Паша вздохнул.

Девушка прошла мимо, а её друг с улыбкой произнёс:

— Не обращай внимание, Марина не часто так.

— Насколько я облажался? — он бросил взгляд на двери, но не решился выглянуть на подъезд.

— Не знаю, — Глеб пожал плечами и рассмеялся, — не заставил Камиллу орать на её мать?

— Ну конечно, не я же делю с ней комнату, — Паша хмыкнул.

— И как?

— Представь её ссоры со старостой, но круглосуточно. Самой с собой, — он не сдержал смех.

— Пойдём скорее, пока кто-нибудь из них не разозлилась ещё сильнее, — Глеб указал на двери, потом на кухню.

Из открытого окна неприятно тянуло. Маришка стучала пальцами по подоконнику, краткими затяжками выкуривая уже вторую сигарету из Пашиной пачки.

— Что думаете делать завтра? — она цыкнула, обретая привычную мягкость в выражении лица.

— Домой, — Глеб пожал плечами, — можем ко мне, если хочешь увидеть моих старших с похмелья.

— На твой день рождения хватило, — со смешком девушка положила голову на сложенные руки и стряхнула пепел, — а ты?

— Начну готовиться к пересдаче, — Паша сел на стул и опëрся на стену.

— Камилла говорила, что ты не знаешь, куда поступать, — Глеб выдохнул дым в его сторону, и друг поморщился.

— Есть один вариантец, но готовиться придётся в двадцать раз усердней, — он усмехнулся, закрыв лицо руками.

— Добро пожаловать в клуб, приятель, — Маришка отсалютовала, — будущий травматолог или, возможно, хирург, Цветкова Марина Евгеньевна.

— Так ты тоже в медицину? — удивление Паши заставило подругу опешить. Глеб рассмеялся. Из коридора донёсся хлопок. Парень поднялся, чтобы обнять подругу, но Маришка схватила его за плечо. Камилла глубоко вдохнула и заговорила:

— Я сказала ей всё, что думаю, — она перевела взгляд с подруги на друга, — извини, что ничего не рассказала раньше. Не думала, что ты или Марина захотите общаться со мной после этого. Глеб приобнял её. В груди кольнуло. Но не стыд или злость.

— Паш, — Камилла подняла взгляд, — я решила не идти на твой день рождения.

Он повернулся к окну, пряча улыбку.

— Не бойся, я его притащу, — Глеб подмигнул.

— Тебя же отпустят на пересдачу? — Маришка обеспокоенно глянула на подругу.

— Или я пересдам позже, — она нервно хихикнула, — я пока не разобралась в бюрократии этой ситуации.

— Я спрошу у брата, — девушка радостно достала телефон, но поникла, — но попозже, у него завтра важный день.

Камилла кивнула в сторону зала:

— Пошлите к остальным, — предложила она, зевнув.

Паша поднялся, оглянув остальных; Маришка сунула пачку в карман, а Глеб с Камиллой уже выходили из кухни. Следом за его выходом раздались хлопки салютов.

— Быстрее! — Маришка подбежала к окну, пытаясь прорваться через одноклассников и ребят из параллели.

Паша огляделся. Синицына лежала на старосте его класса. Парень раздражённо сопел, но девушка не замечала недовольства. Он не мог сдвинуться с места.

— Синицына, — девушка подняла на него взгляд, — хочешь на руки?

— Вай, — она подпрыгнула, наступив на старосту, и бросилась к парню на шею. Стас поднялся, потирая ногу. А Маришка тут же встала на угол дивана, выглянув из окна. Цветные огни освещали небо. Паша еле стоял на ногах, держа Синицыну на руках.

За шумом фейрверков не услыхал хихиканье и щелчок телефона. Глеб и Камилла переглянулись и посмотрели на фото.

Глава-эпилог

Мелодия будильника. Паша проснулся. На кухне уже сидела мать. — С днём рождения, — она встала к холодильнику, — смотри, что я вчера нашла в нашей кондитерской!

— Прага! — сын восторженно хлопнул в ладоши.

— И фисташковые эклеры! — Марта тоже захлопала, — думала, на ночь поздравить, но ты уже спал.

— Я возьму в школу?

— Ну конечно, — она посмотрела на часы, — а я пойду заскочу к ребятам.

Женщина поцеловала сына в лоб на прощание.

— В днём рождения, Паш, — парень глянул на стол; мать оставила кружку, — и пусть он начнётся с мытья посуды.

В школу шёл один. Лишь за ближайшим домом его встретил Глеб.

— Разыграй удивление, — вместо приветствия приказал он. Но Паша удивился по-настоящему, — Молодец.

— Что-то случилось?

— Марина такая Марина, — друг рассмеялся.

— Марина? — он опешил ещё больше.

Подруга ждала в холле. Увидев парней, она сунула руку в сумку. Взглядом Паша искал намёки. Но в бок его толкнул Глеб, доставая из рюкзака тетрадь. — А я слышал, ты спрашивала про химбио на днях, — друг протянул Маришка тетрадь.

— Да, — она закивала, — мы ещё можем перейти, Паш, — из сумки достала учебники профильного класса, — я училась по ним вперёд программы, но подглянула за уроками: нам этого не хватит.

— Значит, сегодня тоже позанимаемся, — Паша ободряюще улыбнулся, открыв заглавие учебника биологии, — отстаём всего на пару тем.

— А праздновать не будем? — Маришка наклонила голову.

— Конечно будем, я что зря договорился с Камиллой? — Глеб гордо расправил плечи.

— Тогда оставлю тортик до похода к ней, — Паша похлопал по рюкзаку, — но зайдëм после школы за этим.

Он указал на список рекомендованной литературы. Затем сфотографировал. — Я попрошу маму написать заявление для перевода, — сказал он, глянув на Маришку, — твой брат уже написал?

— На днях обещал.

В классе друзья переглянулись, присев рядом. Паша смотрел на них, не понимая, что делать. Староста похлопал по стулу рядом.

— Дашь списать? — спросил он с надеждой. Паша протянул тетрадь, — а ещё с днём рождения. Он же сегодня?

— Ну да, — парень неловко улыбнулся, пожимая плечами, — спасибо.

— Эй, Шпала, — одноклассник помахал рукой, — с тебя пиво завтра!

— О, поздравляю, — с задней парты донёсся голос одноклассницы.

Паша открыл учебник, закрывая лицо.

— Ты тоже это видишь? — Глеб усмехнулся.

— А ты знаешь, что это значит? — нарочито повысив тон, произнесла Маришка, — надо сказать Игорю про день рождения!

Друг уже пожалел, что принёс им торт из дома. К удивлению Паши, много кто поздравил его. Даже те, кого он считал друзьями, нечасто так делали. По пути в библиотеку, он опередил Маришку и Глеба. Пытался избежать очередного поздравления.

Но Игорь застал в отделе научной литературы.

— С днём рождения, Павлик, — библиотекарь улыбнулся — даже в праздник пришёл заниматься?

— Почти, — он смущённо потëр ладони, — а откуда ты знаешь?

— Любопытная Варвара, — Игорь отмахнулся, и Паша достал телефон, — я, а не ты. Неверно выразился.

— Вы нашлись, — Глеб заглянул между стеллажей, за ним и подруга. — Вот, нам нужны эти книги, — он показал списки из учебников химии и биологии.

Игорь задумчиво хмыкнул и через мгновение кивнул. Не проронив ни слова, ушёл. Паша помедлил. Позвал друзей за собой.

Напротив стеллажа библиотекарь искал нужное. Маришка подошла ближе.

— А могу по знакомству попросить? — она улыбнулась.

— Подготовить тебя к экзаменам? — хмыкнул Игорь.

— Просто скинуть нам с ним сканы, — она подмигнула, указывая на Пашу.

Молодой человек цыкнул:

— Что-то раньше ты не просила их, — он скептически оглядел школьницу. — Это он захотел прийти, — Маришка надула губы, показывая на Пашу, — но сегодня его день рождения, и я хочу отпраздновать, а не сидеть тут. Игорь вздохнул, глянув на её друзей. Паша, который больше ни разу не говорил о броскости. И парень, пару раз замеченный с ним и Пашиной подругой. — Первый и последний раз, юная леди, — строго сказал он, и наклонившись, шепнул, — с тебя фото.

— Всё, что угодно, Игорь Александрович, — Маришка радостно затопала ногами.

Библиотекарь шикнул.

— Я всё отправлю, — он махнул на прощание, — и ещё раз с праздником.

— Спасибо, — Паша поджал губы, отводя взгляд.

Материалы пришли к вечеру. Уже после визита к Камилле. Она была спокойна. В комнате для встреч поели торт.

— Я подготовлю подарок позже, — сказала она, пролистав тетрадку, — и твои записи очень помогают.

Паша улыбнулся. Конспекты по литературе пригодились.

— Особенно, когда перевели в палату без буйных, — подруга ответила слабой улыбкой.

— Прописали таблетки посильнее? — забеспокоилась Маришка.

— Нет, просто на соседней кровати девочка с параноей, — Камилла поджала ноги под себя, — что не ночь, то шушуканье всю ночь и скрип-скрип.

— Хотя бы не крики, — Глеб хмыкнул, незаметно подъедая кусок Паши, — а то помню твой рассказ про тётку, которая покусать всех захотела в три утра.

— Не напоминай, — она хихикнула.

— Тебе ещё стало лучше? — Маришка хлопнула друга по руке.

— Относительно, — Камилла почесала шею, — иногда я чувствую, что вот-вот выпаду из реальности.

Она со вздохом наклонила голову. В задумчивости упёрлась взглядом в пол.

Паша заглянул ей в лицо.

— Прости, побочка, — подруга посмотрела ему в глаза, — иногда теряю концентрацию, зато не волю к жизни.

Друг сдержанно хихикнул. Хоть и такой, но позитив заставлял думать, что Камилле в скором времени станет легче.

— Не выпадаешь? — спросил он, намекая на броскость. Её вздох заставил всё внутри сжаться, но Камилла покачала головой.

— На самом деле, я тут очень много думаю, — она откинулась назад, и Маришка приобняла подругу, оберегая от падения, — папа ещё уговаривает маму тоже начать терапию, но я уже пару раз была.

Друзья выжидающе посмотрели на неё.

— Давай, — Глеб посмотрел на часы; двадцать минут до конца времени для визитов.

— Будет честно сказать, что я только и делаю, что рыдаю, — Камилла уткнулась лицом в ладони, — психотерапевт говорит, что честность в своих чувствах поможет мне стать смелее.

Паша выискивал за стеклянными дверьми кабинет с нужной табличкой. С надеждой, что о нём когда-нибудь скажут так же.

Прощаясь, он поддался; зевнул вслед за подругой. Щелчок. Маришка стояла с телефоном в руках, удивлённо глядя на экран. С интересом посмотрел и Глеб: сначала на фото, потом на друга. — Ты случайно не модель? — он хмыкнул.

Паша попытался взглянуть на фото, но Маришка заблокировала экран. Он тут же снова загорелся. Звонил брат.

— Пока-пока, — она помахала и побежала прочь.

— Домой, — Глеб хихикнул, — нам тоже пора.

Друг согласился. Они прошли немного прежде, чем он пригласил к себе.

— Сестра с мужем увезли родителей на недельку, — объяснил Глеб.

— Давай просто провожу, — предложил Паша, — я сегодня рано ложиться буду. — Тогда завтра, — друг щелкнул пальцами, — и только посмей сказать, что будешь заниматься.

— Не скажу, — он фыркнул с усмешкой.

Дома никого не было, когда парень вернулся. Он проверил холодильник.

Полная кастрюля супа.

Прилёг, листая электронную книгу. И не заметил, как телефон упал между матрасом и стеной.

— Уснул, — Марта улыбнулась.