Не убоюсь я зла

Пролог

Она лежала на старом продавленном топчане, укутанная в колючее шерстяное одеяло и задумчиво смотрела на пляшущие в очаге языки пламени. Ее время в этом мире подходило к концу, но она не боялась смерти, со смирением принимая неизбежное.

В старом теле едва теплилась жизнь, а худые руки с дряблой морщинистой кожей больше не могли удержать даже чашку с лечебным отваром.

Скрипнула, отворяясь, дверная створка, пропуская в хижину вместе с прохладным ночным воздухом и позднего посетителя. Юноша в простой серой рубахе тряхнул влажными, после недавнего купания, светлыми волосами, и подошел к постели умирающей.

— Как ты себя чувствуешь сегодня? — тихо спросил он, осторожно присаживаясь на край топчана и заключая в свои ладони безвольную старушечью кисть.

— Сердце опять пошаливает, — болезненно поморщившись, призналась пожилая женщина, глядя на юношу выцветшими от старости, подслеповатыми глазами. — Ну, ничего, совсем скоро мои мучения прекратятся, и я смогу, наконец, обрести покой.

— Я мог бы спасти тебя, — в который раз предложил поздний гость, прекрасно зная, каким будет ответ.

— Оставь, ты же знаешь, что я не пойду на это, — тонкие губы старухи дрогнули в слабой улыбке. — Да и тебе пора двигаться дальше — я чувствую грядущие перемены, которые затронут твою жизнь.

Юноша нахмурился и недовольно проворчал:

— Опять ты со своими предсказаниями! Можно подумать, у таких как я есть хоть малейший шанс на счастливое будущее.

— Как знать, — загадочно ответила старуха, заходясь надсадным кашлем. Переждав очередной приступ она, отдышавшись, продолжила: — Когда ты в последний раз поднимал взгляд на небо?

— Предпочитаю смотреть прямо перед собой, — не меняя ворчливого тона, произнес юноша и, передернув плечами, поинтересовался: — К чему ты ведешь?

Старуха вновь закашлялась и посмотрела на собеседника слезящимися глазами:

— Я чувствую приближение Заветной ночи и то, что она готова принести с собой.

Юноша удивленно склонил голову на бок, глядя на старуху с сомнением:

— Заветная ночь? Разве это не сказки?

Пожилая женщина на несколько мгновений прикрыла глаза, а затем заговорила, вспоминая все, что ей когда-либо доводилось слышать об этом явлении:

— Раз в тысячу лет, завеса между мирами истончается настолько, что в пространстве появляются бреши, через которые возможно попасть из одного мира в другой. Именно так, здесь когда-то появились такие как ты, и скорее всего, нечто подобное произойдет и в этот раз.

— Хочешь сказать, — недоверчиво переспросил юноша, — что подобные мне явились сюда из другого мира?

— Так говорят легенды, — голос старухи сделался совсем негромким — разговор отнимал у нее последние силы.

— То есть, это может случиться снова? — парень чуть было не сжал нервными пальцами руку своей собеседницы, но вовремя опомнился, боясь повредить и без того хрупкие кости старухи. — Возможно ли, что сюда снова придут такие же как я?

— Или другие, — ответила пожилая женщина. — Никто не знает заранее, какой мир притянется к нашему в Заветную ночь, и где именно откроется проход. Но одно можно сказать наверняка: без последствий это не останется, в том числе и для твоей собственной судьбы.

Старуха закрыла глаза и, закашлявшись в последний раз, перестала дышать.

Юноша поднялся с топчана и, бросив последний взгляд на ту, что когда-то спасла ему жизнь, вышел из хижины, чтобы остановившись на покосившемся крыльце, поднять взгляд на ночное небо.

Ему показалось, что звезды сегодня горели как-то по-особенному ярко, а на серебристом диске луны появилась зловещая алая каемка.

«Что-то готовится прийти в наш мир» — подумал он, ступая под густую сень деревьев, чтобы привычно раствориться в непроглядном мраке, — «Вопрос в том, что принесет с собой Заветная ночь: благо, или погибель?»

Часть первая. Глава 1

Машина затормозила у ворот шикарного трехэтажного особняка, обнесенного внушительного вида забором, по периметру которого мигали красные огоньки камер видеонаблюдения.

Да, на этот раз я похоже попала конкретно...

Задняя дверь открылась, и меня грубо вытащили наружу.

— Без глупостей! — посоветовали мне, и в качестве веского аргумента в бок довольно ощутимо ткнулось дуло пистолета.

Умом я понимала, что прямо сейчас убивать вряд ли будут, но рисковать все же не хотелось. Ребята, что притащили меня сюда, явно не привыкли церемониться с девушками, о чем красноречиво свидетельствовал довольно внушительный кровоподтек, украшающий челюсть. Хорошо что все зубы на месте остались, хотя, вполне возможно и ненадолго...

Меня толкнули вперед, так, что я едва устояла на ногах, мысленно представляя себе все те мерзкие и отвратительные вещи, которые я сделаю со стукачом Феликсом, когда мне удастся отсюда выбраться. Правда, вполне возможно, прежде чем это случится, мерзкие и отвратительные вещи сделают именно со мной.

— Шевелись! — приказал тот тип, который держал меня на «мушке» и мне ничего не оставалось делать, как под бдительным надзором сурового вида горцев пройти в ворота, которые закрылись за мной со зловещим щелчком, отрезая от единственного пути к спасению.

Один из охранников держал перед собой два натянутых поводка, с другого конца которых на меня с кровожадным интересом смотрела пара здоровенных доберманов. Ненавижу собак! Особенно таких — матерых и натасканных на то, чтобы рвать глотки.

Внутренне содрогаясь, прошла мимо них по выложенной декоративным камнем дорожке и поднялась на широкое крыльцо.

Прежде чем войти внутрь, один из громил доставивших меня сюда, сообщил по рации:

— Гамлет, мы привезли девчонку.

— Отлично, сейчас мы с ней побеседуем, — отозвалась рация мужским голосом с едва уловимым южным акцентом.

— Ну, чего встала? Вперед пошла! — поторопили меня очередным болезненным тычком в спину.

Пришлось повиноваться и продолжать движение, несмотря на то, что делать мне это хотелось меньше всего — слишком хорошо я догадывалась о том, что со мной будет дальше. Гамлет не прощает тех, кто осмеливается водить его за нос, и как только он узнает от меня все, что ему нужно — избавится без шума и пыли, навсегда вычеркнув из книги бытия никому не нужную сироту Еву Миронову. А значит, единственный шанс на спасение — тянуть время. Быть может, случится чудо и Сильверу удастся вытащить меня отсюда, хотя, что-то он как-то не слишком торопится вызволять свою принцессу из лап злобного дракона.

«Дракон», кстати, поджидал меня сидя в дорогом кожаном кресле в своем рабочем кабинете. Все в этой комнате буквально дышало роскошью, начиная от толстого персидского ковра и заканчивая супернавороченным плазменным телевизором, который занимал большую часть одной из стен. Гамлет при виде меня улыбнулся так радостно, словно любящий дедушка, встречающий свою внучку после долгой разлуки. Только вот у меня эта улыбка вызвала мороз по коже и слабость в коленях, но я старалась не подать вида: таким хищникам как этот Гамлет нельзя показывать свою слабость — набросится и сожрет раньше, чем пикнуть успеешь.

— Ну, здравствуй, Ева. — Голос мужчины так и сочился радушием, и как-то слишком уж диссонировал с общей напряженной атмосферой, установившейся в кабинете. Да и дуло пистолета, направленное мне одним из охранников куда-то под правую лопатку, не слишком располагало к тому, чтобы я могла чувствовать себя хоть сколько-нибудь комфортно.

Он побарабанил длинными пальцами по лакированной поверхности стола, и я невольно обратила свое внимание на золотой перстень-печатку, тускло сверкнувший в электрическом свете хрустальной люстры. Дорогая вещь, но на мой вкус слишком уж массивная и неудобная.

— Долго же тебе удавалось от нас бегать, и признаюсь, без помощи твоего дружка, нам бы вряд ли удалось тебя поймать. — Гамлет произнес это с мягким укором, и даже осуждающе покачал головой, словно предлагая мне усовеститься и осознать, как нехорошо я поступила, заставив гоняться за мной такое количество занятых людей.

— Он мне не дружок! — сухо произнесла я, вспоминая прыщавое лицо Феликса. Меня передернуло, и эта реакция не укрылась от внимания Гамлета.

Мужчина подался вперед и, положив подбородок на сцепленные в «замок» пальцы посмотрел на меня с деланным сочувствием:

— О, милая моя, боюсь, ты не до конца осознаешь всю иронию возникшей ситуации. Ты действительно считаешь, что нам тебя сдал тот милый юноша, Феликс, кажется?

Я подозрительно уставилась на Гамлета. К чему это он?

— А разве нет? — собственный голос прозвучал сипло и надтреснуто.

Мужчина тонко улыбнулся, глядя на меня блестящими черными глазами, похожими на две крупные маслины.

— Любовь бывает, коварна, не правда ли? — вкрадчивый голос Гамлета вливался в уши сладким ядом. — Мы привыкли доверять любимым людям, возлагать на них надежды, неосознанно подставляя спину для удара.

То, на что намекал сейчас Гамлет, не могло быть правдой, но где-то в глубине души я почувствовала — еще как могло. Разум, тем не менее, еще не до конца готов был принять неприглядную истину: меня сдал вовсе не Феликс — но тот, ради которого я собственно и пошла на эту опасную авантюру.

— Это ложь! — упрямо возразила я, стискивая руки в кулаки и чувствуя, как в душе все буквально переворачивается.

— Вместе с информацией о твоем местонахождении, твой друг передал нам это.

На стол легла до боли знакомая серебристая флэшка — первопричина всех моих последних злоключений.

— Сильвер оказался гораздо умнее тебя, и решил, что сотрудничать с нами для него гораздо более выгодно, чем существовать в постоянном страхе за свою жизнь. Я предоставил ему выбор и, как видишь, он его сделал, использовав тебя как разменную монету.

То, что для меня это совершенно точно конец, стало очевидно. Если бы Гамлет до сих пор думал, что флэшка с банковскими счетами находится у меня — это дало бы мне возможность если не торговаться, то, по крайней мере, потянуть время. Но теперь, когда весь компромат имеется у него на руках — я становлюсь совершенно бесполезной. Но ведь зачем-то же меня сюда притащили, верно? Может быть, еще не все потерянно?

— Что вам от меня нужно? — теперь собственный голос походил на отвратительный вороний клекот. Страх во мне боролся с дикой, всепоглощающей ненавистью, которую я испытывала сейчас по отношению к тому, которого еще совсем недавно любила.

Что же, Сильвер, тебе удалось преподать мне хороший урок. Жестокий, но действенный. Ты заставил меня на время забыть о том, что в этом чертовом мире стоит полагаться лишь на себя, но больше я ни за что не забуду эту науку.

— Ты, Ева, послужишь хорошим примером для тех, кто считает, что может попытаться кинуть меня, — теперь в голосе Гамлета чувствовалась сталь. Он весь словно преобразился, разом превратившись из доброго интеллигентного дядюшки в жестокого и опасного хищника. — Уведите ее!

— Нет! — воскликнула я, когда сильные руки схватили меня под локти и потащили к двери. — Нет! Нет! Нет!

Сердце колотилось в груди словно сумасшедшее, в висках стучало, а перед глазами все расплывалось от выступивших на них слез. В последний раз я плакала еще в сопливом детстве, и вот теперь снова реву, стоя на пороге смерти. В том, что эта ночь станет для меня последней, я теперь даже не сомневалась.

Меня вновь протащили через весь двор, вывели за ворота и погнали по направлению к лесному массиву, окружающему особняк с трех сторон. Там, у сломанной напополам пушистой ели, моему взору предстал черный зев вырытой могилы, которой видимо и суждено было стать моим последним пристанищем.

Двое сопровождающих меня мордоворотов остановились и, один из них направил на меня «пушку».

Возможно, в моем положении было бы проще сложить лапки и вознестись к небесам, (хотя в моем случае, скорее низвергнуться в ад) но слишком уж мне хотелось жить.

Резкий, отчаянный рывок вперед, удар под колено и я направляю руку с пистолетом в землю. Оглушительный хлопок выстрела, возмущенный вскрик второго мордоворота, но я, не оборачиваясь на него, ломлюсь в кусты.

Еще один выстрел, и древесная кора всего в нескольких сантиметрах от моего уха, взрывается щепками. Меняю направление, и стараюсь пригнуться как можно ниже, не потеряв при этом в скорости.

Бегать по кромешному ночному лесу занятие весьма травмоопасное. В этом я убедилась, когда земля под моими ногами резко пошла под уклон, и я кубарем скатилась в неглубокий овраг.

Где-то неподалеку слышались крики моих преследователей.

С трудом поднялась на четвереньки, морщась от боли в отбитом копчике. Нужно двигаться дальше и постараться оторваться от погони.

Прихрамывая, я снова кинулась бежать, пытаясь укрыться за широкими стволами и не подставиться под возможные пули.

Сейчас, все мои инстинкты обострились до предела, а разум, кажется, наоборот отключился, предоставив возможность телу спасаться самостоятельно. Видимо именно поэтому я плохо запомнила тот момент, когда прямо передо мной возникла ослепительная вспышка, а мир вокруг причудливо изогнувшись, стремительно завращался, чтобы тут же взорваться миллиардами сверхновых.

***

Лежа на холодной влажной земле, не в силах даже пошевелиться или открыть глаза, я размышляла над тем, как же я докатилась до жизни такой.

Наверное, все началось в тот момент, когда я появилась на свет уже никому не нужная и никем не любимая. Женщина, давшая мне жизнь, отказалась называться матерью сразу же после моего рождения, а первым моим домом стал «Дом малютки». Не знаю, кто из нянечек дал мне имя, кто услышал мое первое слово и наблюдал за моими первыми шагами, да и наплевать на это, если честно.

Я росла трудным ребенком, кочуя по приютам и детским комнатам милиции, куда я попадала за мелкое хулиганство и воровство. Наверное, воспитателям было со мной тяжело. Они не любили меня, я — их. У меня никогда не было настоящих друзей, только «кореша», с которыми было круто «затусить» или «пойти на дело». Не знаю, в какой канаве я бы закончила свою жизнь, если бы не Сильвер — молодой, красивый, наглый и безмерно обаятельный. Имея в столице богатого папашку, Сильвер привык жить на широкую ногу, так что в криминал он полез не от безвыходности и безденежья, а от скуки и безделья.

На тот момент я уже работала на Гамлета, исполняя мелкие курьерские поручения и зарабатывая тем самым небольшой, но вполне стабильный доход. Большую часть заработанных денег я просаживала в ночных клубах, в одном из которых и познакомилась с Сильвером. Казалось невероятным то, что, такой как он, обратил внимание на такую, как я. Мальчик-мажор и безродная сирота с мелкоуголовными наклонностями и паскудным характером. Мезальянс, однако! Но Сильверу постепенно удалось убедить меня в том, что чудеса случаются, и сказка про Золушку может воплотиться в реальности. Именно по этому, когда мой «прекрасный принц» предложил мне с помощью талантливого хакера Феликса взломать Гамлета и слить на флэшку его левые счета, я согласилась, практически не раздумывая.

«Все пройдет гладко!» — говорил он, — «Мы срубим бабки, и уедем куда-нибудь в Штаты, где старикан нас не достанет»

Я верила ему как последняя дура, и в мечтах своих уже нежилась где-то на пляже Майами, или спускала деньги в казино Лас-Вегаса. Короче говоря, я была полна оптимизма и решимости, да и первая часть нашей совместной авантюры прошла без сучка без задоринки. Мы успешно добыли счета, поменяли адреса и «симки», и послали через «левый» сервер послание Гамлету, в котором была указана часть слитых счетов и сумма, которую мы хотим за то, чтобы эта информация не попала «куда следует».

Только вот я и представить себе не могла, как быстро и четко работают люди Гамлета. На меня и Сильвера объявили настоящую охоту. Мне пришлось кардинально изменить внешность, превратившись из русоволосой «серой мышки» в платиновую блондинку и в прямом смысле «залечь на дно», сняв ужасающего вида комнатушку в коммуналке на самой окраине города.

Только вот, исходя из последних событий, это ни черта не помогло — Гамлет достал меня и решил казнить, в назидание остальным идиотам, коли таковые решат пойти против него.

А Сильвер — тварь! Понятно, почему Гамлет его не приговорил — это я безродная дворняжка, а у этого гаденыша папочка не последний человек в столице... Хотя, я об этом кажется уже упоминала. Только вот вряд ли Гамлет знал, что с недавнего времени Сильвер был отлучен от папашкиного кошелька за разгильдяйство, поэтому, наверное, и решился на этот план с шантажом.

Думать про предателя было тошно и противно.

Правда, тошно мне было не только от подобных мыслей.

Почувствовав болезненный спазм в пустом желудке, с огромным трудом перевернулась набок, и меня вырвало желчью. Отплевавшись и морщась от мерзкого привкуса во рту, я попыталась сесть, и это у меня даже получилось, хотя голова трещала так, словно мне врезали по ней кирпичом. На всякий случай ощупала гудящую черепушку — вроде бы никаких шишек или ссадин, но болит, зараза!

Мутным взглядом обвела окружающее пространство: все тот же лес, но уже не настолько темный и мрачный, а тронутый легкой утренней дымкой. Задрала голову вверх, чуть вновь не растянувшись на земле: звезды уже таяли на постепенно выцветающем небе, хотя мне показалось довольно странным то, что они отчетливо отдавали в алый цвет.

Тщательно прислушивалась к окружающим звукам, боясь услышать шум погони, правда умом понимала, что, скорее всего преследователи побежали искать меня в другую сторону, раз до сих пор не нашли. Только вот и я понятия не имею, где нахожусь и в какую сторону мне идти, чтобы выйти подальше от особняка Гамлета и поближе к людским жилищам.

Будет обидно, если по утреннему холодку я появлюсь из лесной чащи прямо перед воротами бандитов. Представляю, как они удивятся этому «чудесному» видению в моем исцарапанном и помятом лице.

Но и продолжать сидеть на холодной земле дальше тоже не вариант и надо двигаться дальше хотя бы для того, чтобы согреться.

Все еще чувствуя тошноту и слабость, несколько шагов проползла на коленях, безнадежно пачкая любимые джинсы, и только после этого мне удалось кое-как встать на дрожащие ноги.

Какое-то время шла по лесу словно пьяная — шатаясь и спотыкаясь буквально на каждом шагу.

Несколько раз тревожно замирала, когда мне казалось, что я слышала чьи-то голоса, но убедившись, что это всего лишь мои расшалившиеся нервы, упрямо тащилась дальше, проклиная тот самый день, когда я впервые встретила Сильвера.

А потом я действительно услышала голоса — мужские и явно чем-то весьма недовольные. Сразу представились те два мордоворота, которым Гамлет поручил меня убить и которые так бездарно меня упустили. Если это действительно они, то после ночного блуждания по лесу благодушия у них явно не прибавилось, а по сему, в случае моей поимки, смерть меня ждет отнюдь не быстрая и безболезненная.

Решив, что все-таки хочу пожить еще, я, стараясь издавать как можно меньше шума, медленно попятилась назад, и чуть не заорала, когда на мое плечо легла чья-то рука.

Глава 2

Я медленно и обреченно обернулась, уже готовясь увидеть одного из тех двух мордоворотов гоняющихся за мной по лесу, но моему взору предстал совершенно незнакомый мужик, правда, не менее здоровенный и широкоплечий.

Он заговорил и, судя по вопросительной интонации, о чем-то у меня поинтересовался, только вот из всего сказанного им я не поняла ни единого слова. Иностранец, что ли?

Размышляя над тем, откуда посреди подмосковного леса мог взяться гражданин чужой страны, я молча хлопала глазами, не в силах выдавить из себя хоть слово в ответ. Ситуация была странной и, в свете последних произошедших со мной событий, не слишком меня радовала.

Мужик, видимо устав ждать хоть какой-то адекватной реакции с моей стороны, легонько тряхнул меня за плечо, и снова повторил свой вопрос.

На этот раз, мне каким-то неожиданным образом удалось понять, чего он от меня хочет.

«Ты кто такая? Что ты здесь делаешь?» — смогла перевести я, дивясь собственным, не пойми откуда взявшимся, лингвистическим способностям.

Только вот ответить на том же языке я ему вряд ли смогу, посему лишь нервно передернула плечами, пытаясь стряхнуть с себя его огромную лапищу.

Незнакомец тем временем отступил от меня на шаг и внимательно «просканировал» тяжелым взглядом, начиная от высоких армейских ботинок и заканчивая «вороньим гнездом» на моей голове.

«Так ты тоже градер, что ли?» — мысленно перевела я очередной вопрос.

Понятия не имею о чем он, но на всякий случай утвердительно кивнула, повинуясь чутью, развившемуся у меня за не слишком долгую, но весьма насыщенную жизнь.

После моего кивка мужик немного расслабился, и уже более дружелюбным тоном поинтересовался: «Где же твое оружие? Жить надоело?»

Вспомнив, как перед тем как затолкать меня в машину, мордовороты, обыскав, отобрали перцовый баллончик, я тяжело вздохнула — мол, и не спрашивай.

— Градер, позволивший лишить себя оружия — плохой градер, — укоризненно сообщил мне чудаковатый незнакомец.

Я вновь благоразумно не стала спорить, еще раз тяжело вздохнув. Фиг знает, что здесь происходит, но для меня самое главное сейчас то, что этот здоровяк вряд ли как-то связан с Гамлетом и его людьми. А посему, у меня есть неплохие шансы выбраться из этого леса живой. Теперь нужно как-то отвязаться от этого, судя по всему, не слишком адекватного басурманина, найти хоть какую-нибудь тропинку, которая выведет меня к людям.

— Что-то ты не слишком разговорчивая. — Заметил мужик, все это время продолжающий сверлить меня внимательным взглядом. — Немая, что ли?

Я снова согласно кивнула. Да-да, я немая, только отцепись уже от меня!

— Вот оно как. — Теперь на меня смотрели не слишком приятно — как на убогую. — Ну, пойдем со мной. Мы как раз в Логвуд направляемся, и тебя заодно проведем. А то безоружную тебя тут в два счета сожрут.

«Чего? Куда?» — мысленно удивилась я, чувствуя, как на мое плечо снова ложиться его мозолистая ручища и настойчиво подталкивает меня вперед.

Я послушно зашагала, размышляя над тем, на кого мне так не повезло нарваться, и что, судя по услышанному «мы», этот псих бродит по лесу отнюдь не в гордом одиночестве.

Все происходящее со мной в данный момент времени казалось странным, сюрреалистическим сном, который почему-то никак не желал заканчиваться. Я даже за руку себя ущипнула, чтобы убедиться в том, что все на самом деле реально. Пока я отчаянно пыталась разобраться в собственных, скачущих как блохи мыслях, деревья расступились и мы вышли на небольшую поляну, залитую утренним солнечным светом.

Два мужика, сидящие у костерка и жующие огромных размеров бутерброды, при нашем появлении бросили свой завтрак и, вскочив на ноги, угрожающе положили руки на прикрепленные к поясу... ножны. Серьезно?

«Ролевики!» — догадалась я, обратив внимания на то, что они были облачены в черные кожаные доспехи.

«Долбанные маньяки!» — тут же исправилась, заметив стоящую неподалеку от них большую деревянную клетку, из-за толстых прутьев которой на меня смотрели перепуганные детские глаза.

— Это еще кто? — спросил у стоящего за моей спиной здоровяка один из мужчин, который выглядел примерно моим ровесником и носил клинообразную бородку.

Мысленно, я уже с дикими воплями ломилась сквозь лесную чащу, повергая в ужас живность и распугивая своими криками птиц. Но внешне я постаралась предать своему лицу как можно более нейтральное выражение, предоставив здоровяку самому объяснять своим дружкам, кто я такая и откуда взялась. Сейчас главное не паниковать и не спровоцировать этих отморозков на агрессию, иначе в лучшем случае, я окажусь в клетке вместе с ребенком, в худшем меня зарубят (настоящими, блин!) мечами.

— Успокойся, Ланс — девчонка одна из нас, — Здоровяк похлопал меня по плечу так, что у меня едва не подогнулись колени. Я же забыла, как дышать, полностью обратившись в слух. — Встретил ее в лесу. Судя по всему, схватилась с какой-то тварью и лишилась оружия. Я предложил ей добраться с нами до Логвуда.

— Только пусть не надеется, что мы поделимся с ней долей от добычи, — ворчливо заметил клинобородый, затем, убрав руку с ножен, присел обратно на свое место, поднял с земли недоеденный бутерброд, и невозмутимо отряхнув его, откусил.

— Почему она молчит? — подозрительно спросил второй мужчина, который выглядел самым старшим из троих психов, и он-то как раз не спешил следовать примеру Ланса и руку от оружия не убирал.

— Немая, — пояснил здоровяк, и подтолкнул меня вперед со словами: — Присаживайся к костру. Отдохнем немного и двинемся в путь. Только к твари близко не подходи — эта совсем дикая.

Ага, тварь, это должно быть ребенок в клетке. А я, значит, «одна из них». Что ж, это хоть немного, но успокаивает. Если буду из себя и дальше строить немую, поддакивая и подыгрывая этим невменяемым, глядишь, и появится шанс удрать от них куда подальше. Ребенка конечно жалко, но возможно мне удастся, добравшись до людей, не подставляясь самой, сообщить о случившемся в полицию.

Четко следуя образу пай-девочки уселась возле костра, подальше от седого, который все еще продолжал смотреть на меня весьма недружелюбно. Здоровяк, который видимо негласно взял надо мной шефство, примостился рядом и вручил мне тяжелую флягу, сделанную, как мне показалось, из серебра. Все трое с подозрительно жадным интересом посмотрели на то, как я беру ее в руки, и после этого кажется, расслабились. А мне вот, несмотря на дикий сушняк, пить резко расхотелось. Кто знает, какой наркоты они туда намешали. Судя по этим неадекватам, во фляге могло оказаться все что угодно, вплоть до крысиного яда.

— Пей! — подбодрил меня здоровяк, и с легким оттенком гордости сообщил: — Чистый самогон!

Я опасливо отвинтила крышечку и принюхалась. Действительно, пахло сивухой, да так, что слезу вышибало.

«А, пошло оно все!» — рассудила я и сделала глоток, чувствуя, как огнем обожгло пищевод. В пустом желудке тут же потеплело и он согревшись, жалобно заурчал. Мне всунули в руки большущий бутерброд, состоящий из толстого ломтя ржаного хлеба, соленого сыра и нескольких кусков жесткого холодного мяса. Я подозревала, что если попытаюсь укусить всю эту конструкцию целиком, то рискую вывихнуть себе челюсть, поэтому пришлось разбирать бутерброд на «запчасти» и есть их отдельно друг от друга. Возникла мысль попробовать поделиться едой с ребенком, но все то же чутье настойчиво подсказывало мне, что делать этого ни в коем случае не следует. Хотя испуганный взгляд маленького пленника, направленный прямо на меня, изрядно напрягал и нервировал.

— На кого охотилась-то? Видать сильная была тварь, раз так тебя потрепала, — решил заговорить со мной тот, который Ланс, и хвастливо продолжил: — Мы вот, целое логово вырезали. Повезло, что они все сонные были да ослабевшие с голодухе, иначе бы нам, хе-хе, туго пришлось. А эту, — он кивнул на клетку, — к магу в город решили отвести, небось, за детеныша он нам приплатит побольше.

— Не мели языком! — угрюмо осадил его седой, глядя на меня исподлобья.

«Тю! Да они тут все наглухо отбитые!» — заключила я, нервно дожевывая хлеб и делая вид, что меня все происходящее ни капельки не касается: сижу, молчу, никого не трогаю.

— Ну что же, пора двигаться в путь. Думаю, к следующему полудню уже доберемся до Логвуда, — здоровяк хлопнул себя по коленям и первым поднялся с земли.

Я, нервно покосившись на клетку, поднялась следом.

***

Примерно через час после того как мы покинули поляну, я осознала что ненавижу ходить по лесу. Особенно летом, когда вокруг летают тучи мошкары и прочих гнусов. Особенно в компании психов-киднепперов, разговаривающих между собой на странном, но по какой-то причине понятном мне языке.

В том, что я за неполные сутки умудрилась уже дважды крупно вляпаться в неприятности, чудился некий знак судьбы: мол, пора посыпать голову пеплом и срочно становиться на путь искупления. Когда на тебя смотрит дуло пистолета, волей-неволей задумаешься о высших материях и о жизни после смерти. Ну, или когда ты шагаешь следом за двинутым на всю голову здоровяком, а за тобой по пятам, натужно сопя, волокут огромную клетку с ребенком не менее двинутые типы. И ты между ними чувствуешь себя как котлета между булочками в гамбургере — не слишком приятное ощущение.

Кстати, как ни странно, ребенок вел себя очень тихо: ни слез, ни истерик, ни: «Отпустите меня к маме!». Наверное, накачали его чем-нибудь сильнодействующим, чтобы он воплями своими не нервировал...

Ну да ничего — выберусь отсюда сама, глядишь и мелкому помочь чем-то смогу. Геройствовать, разумеется, не собираюсь — это вообще не ко мне, но анонимку кинуть попробую.

На привал мы остановились лишь тогда, когда лес начал тонуть в вечерних сумерках, а я уже едва переставляла ноги, мечтая рухнуть прямо там где стою и отключиться от мира.

Для ночлега мужчины опять выбрали небольшую полянку, на которую натаскали еловый лапник и расчистили место под кострище.

Перед тем, как приступить к нехитрому ужину, состоящему из тех же огроменных бутербродов, седовласый прошелся вокруг нашего бивуака, держа в руках какую-то серебряную с виду блямбу, и бубня себе под нос несусветную тарабарщину, расшифровать которую у меня в этот раз не получилось.

— Все, защиту поставил, — сообщил он, присаживаясь рядом с жующим Лансом и принимая у него из рук бутерброд.

«Не забудь рассказать об этом дикому зверью, когда оно придет сюда полакомиться человечинкой» — злорадно подумала я, намереваясь дать деру сразу, как только мужчины уснут.

Только, не совсем уверенна насчет того, водятся ли в подмосковном лесу хищники крупнее ежа, и если да, то не пострадаю ля я от встречи с ними первой.

Когда через некоторое время мужики, отстегнув от пояса ножны, завалились спать, даже не удосужившись выставить караул, я мысленно покрутила пальцем у виска: «Точно, психи!» Но мне-то грех жаловаться: если они полагают что пятиминутное хождение по кругу и маловразумительный бубнеж — самая лучшая и надежная защита на свете, то флаг им в руки и веночек на могилу.

Дождавшись, того момента, когда почетные кандидаты на премию Дарвина захрапят, я осторожно поднялась со своего места и стараясь не шуметь, двинулась в сторону от догорающего костра.

Уже практически добравшись до ближайшего дерева, почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд и, холодея, обернулась. Ребенок смотрел на меня со страхом и молчаливой мольбой, а робкие отблески пламени порождали в его огромных печальных глазах алые блики. Мне стало жутко.

Мысленно ругая себя за тупость и излишнюю сострадательность, которая может выйти мне боком, на цыпочках вернулась обратно к клетке и склонилась над ней, изучая небольшой навесной замок. Тоже кстати серебряный: прямо фетиш у мужиков на этот вид металла. Хотя, если они искренне считают себя охотниками на монстров, то подобный выбор становиться вполне объяснимым, ведь любой современный ребенок у которого дома есть телевизор, наверняка прекрасно знает о том, что серебряная пуля от оборотня — первое дело.

На всякий случай, внимательнее присмотрелась к ребенку: личико худенькое, чумазое, с огромными влажными голубыми глазами и курносым носиком. Спутанные волосы настолько грязные, что невозможно определить их первозданный цвет, но их длинна, наводит на мысли о том, что передо мной все-таки девочка, причем по возрасту не старше пяти-шести лет. И никаких тебе инфернальных алых бликов, клыков и прочей дребедени, указывающей на нечеловеческое происхождение.

Я приложила палец к губам, призывая к молчанию, хотя ребенок и так за все время не произнес не единого звука, и еще ближе склонилась к замку. Порывшись во внутреннем кармане куртки, извлекла из нее почти пустую пачку мятной жвачки, помятый автобусный билет и «невидимку» для волос, украшенную у основания крошечной пластмассовой божьей коровкой.

Пару минут вполне привычной возни, и замок тихо щелкнул, без боя сдавшись такому матерому «медвежатнику» как я.

Кстати, именно на квартирной краже меня едва не «замели» в первый раз, но мне тогда повезло — удалось улизнуть от полиции, сиганув из окна второго этажа, да так удачно, что даже ничего себе не сломала.

Ребенок тем временем, испуганно поглядывая на храпящих мужчин, выбрался из клетки. Я, еще раз, на всякий случай, показав жестом, чтобы не шумела, взяла ее за руку и повела с поляны. Девочка послушно зашагала рядом со мной, но ровно до того момента как мы достигли невидимой черты, которую провел седовласый. Тут девчонка заупрямилась и уперлась ногами в землю, не желая делать ни шагу.

«Этого еще не хватало!» — раздраженно подумала я, сильнее дергая за собой упрямицу, да только не рассчитала силу, и мелкая едва не пропахала носом землю, — «Упс! Извиняюсь»

Шустро вскочив на ноги, малышка бросила на меня полный ужаса взгляд, и стремглав бросилась прочь, практически мгновенно растворившись в ночной мгле. Ни фига себе! Нет, если мелкая всерьез рассчитывает на то, что я буду гоняться за ней по лесу...

— Эй, ты! — вдруг раздался за спиной злой голос, который кажется, принадлежал седовласому. — Что ты наделала?! Зачем выпустила тварь, и как провела ее через круг?

«А вот теперь мне точно капец!» — подумала я и, не оборачиваясь, на спринтерской скорости кинулась в лесную чащу, слыша за спиной, как перекрикиваются между собой мужики.

Сдается мне, с такой быстротой я не улепетывала даже от мордоворотов Гамлета. Теперь я, пожалуй, поддерживаю мнение о том, что привычное зло все же предпочтительней зла незнакомого, еще и страдающего психическими отклонениями. Разыгравшееся воображение уже красочно рисовало мне сцены моей смерти от мечей, окончательно деморализуя и повергая в панику.

Чем дальше в лес я забиралась, тем плотнее к друг другу жались деревья и приходилось уклоняться от них чуть ли не в самый последний момент, чтобы на полной скорости не «поцеловаться» со стволом. Только вот, нужно было смотреть еще и под ноги, потому как одна запнулась о выступающий из земли корень и я распласталась на земле, отбив коленную чашечку и больно расцарапав ладони.

— Ну что, добегалась, тварь! — радостно воскликнул где-то над моей головой запыхавшийся голос Ланса, а потом чей-то сапог со всей силой пнул меня под ребра. — Ганс, Фергус, скорее сюда! Я поймал ее!

Чужая подошва, очутившись на моей спине, с силой придавила к земле, не давая возможности пошевелиться.

«Все, сейчас срубят мне голову одним махом, как в фильмах, и покатится она жутким пучеглазым колобком в кусты» — обреченно подумала я, зажмуриваясь и готовясь к худшему, — «Интересно, это очень больно? Успею ли я что-нибудь почувствовать?»

— Ганс! Фергус! Где вы там застряли? — продолжил вопить на весь лес клинобородый. — Га-а-а-а...

Крик захлебнувшись, оборвался, сменившись странным булькающим клекотом. Мне стало легче дышать, и я смогла приподняться на локтях, чтобы оценить обстановку.

Лучше бы я этого не делала...

Неподалеку от меня конвульсивно дергались ноги Ланса — остальное скрывалась в кустах. Не знаю уж, что за зверь на него напал, но нужно скорее убираться отсюда пока хищник не закончил ужин и не решил приступить к десерту, то есть ко мне.

К тому времени как мне удалось подняться с земли, ноги Ланса перестали дергаться, а я подумала о том, что сейчас самое время активнее шевелить своими.

Но сделать хотя бы шаг не успела: кусты затрещали и прямо на меня, сверкая горящими алыми глазами, вышло окровавленное чудовище.

Глава 3

Если бы у меня существовал рейтинг самых дебильных поступков, которые я когда-либо совершала, то отпущенная мной из клетки девочка заняла бы почетное первое место, хотя я с большим трудом признала ее в том страшном существе, которое выползло ко мне из кустов.

Красные, светящиеся во мраке глаза на перепачканном человеческой кровью лице, смотрели на меня с хищным голодным интересом. Верхняя губа приподнялась в зверином оскале, обнажая острые, чуть выступающие вперед клыки.

Я застыла на месте, боясь пошевелиться и спровоцировать тем самым чудовище. В голове не осталось ни одной мало-мальски дельной мысли, разве что: «Кого вызывать первым: мне санитаров или мелкой экзорциста?»

Монстр шумно дышал, неотрывно глядя на меня, но не спеша меж тем нападать.

Происходящее настолько не вписывалось в привычную картину мира, что никак не удавалось поверить в то, что собственные глаза меня не обманывают.

«Этого не может быть! Этого просто не может быть!»

Сердце часто-часто колотилось, кажется уже где-то в районе горла, в ушах шумела кровь, а дыхание катастрофически не хватало.

«Этого не может быть!»

В глазах потемнело и окружающий мир, завращавшись, схлопнулся, оставив взамен черноту.

***

Я с трудом пришла в себя силясь вспомнить, что же со мной произошло и почему так раскалывается голова.

Вспомнила и покрылась холодным потом: господи, пусть это будет всего лишь кошмарный сон! Ну, не схожу же я с ума, в самом деле!

Попыталась пошевелиться, чувствуя под пальцами правой руки холодную мокрую траву. Опять я валяюсь на земле: трындец моим почкам! Правда, левый бок что-то приятно грело и скосив туда взгляд, я заметила спутанные волосы и маленькие детские пальчики, вцепившиеся мне в рукав куртки.

Я похолодела от ужаса, сообразив, что мой «ночной кошмар» сейчас мирно сопит под моим же боком, свернувшись в компактный комочек.

«А может, вчерашний монстр мне просто привиделся на нервной почве?» — с надеждой подумала я, но затем увидела торчащие из куста ноги Ланса и окончательно пала духом.

«Почему она меня не убила?»

Нет, не то, чтобы я на это жаловалась, но ведь я прекрасно помню, с каким животным голодом это существо смотрело на меня вчера. В связи с этим казалось довольно странным, что тварь не решила мной закусить. Может, просто на потом отставила, и теперь лежит — охраняет? Интересно, она приняла прежний облик, или все еще находится в своей монструозной ипостаси?

Стараясь даже дышать через одну ноздрю, осторожно приподнялась и попыталась разглядеть ребенка-монстренка получше. Мелкая вроде бы выглядела нормально, хотя это определение вряд ли можно отнести к детскому личику, густо перепачканному засохшей кровью.

Неожиданно, светлые реснички дрогнули, и девчонка открыла глаза. Голубые, к некоторому моему облегчению. Заметив, что я на нее смотрю, она испуганно сжалась и постаралась отползти подальше.

Мне в этом почудился хороший знак: если она меня боится, значит, вряд ли будет пытаться сожрать.

Медленно поднялась на ноги, стараясь не делать резких движений и не смотреть в ту сторону, где лежал труп Ланса. Девочка села, продолжая неотрывно за мной следить. Смотрела на меня она пусть и настороженно, но, по крайней мере, без явной агрессии.

— Так, — стараясь, чтобы голос прозвучал уверенно, начала я, — я сейчас уйду, — показала пальцами шагающего человечка, — а ты оставайся здесь. Ну, или иди куда-нибудь в другую сторону, главное подальше от меня, поняла?

Судя по тому, что девочка все еще продолжала молча меня разглядывать, смысл моего месседжа до нее не слишком дошел. Ну ладно, тогда поступим проще.

Я попятилась и, заметив, что ребенок на это никак не среагировал, развернувшись, быстро зашагала.

Первое время я постоянно оборачивалась, опасаясь того, что малявка увяжется за мной, но, похоже, мне все-таки удалось от нее отвязаться.

Избавившись от прямой угрозы своей жизни, я начала рефлексировать по поводу всего произошедшего: какого черта это было?! Сначала странные мужики, заявляющие о том, что они в некотором роде охотники на монстров, потом и сам монстр, маскирующийся под обличием маленького ребенка. Разве, в реальном мире подобное возможно?

В реальном мире...

Мысль, пронзившая меня словно электрический разряд, заставила сердце на несколько секунд замереть, а потом пустило его в галоп. Что, если со мной случилась одна из тех невероятных вещей, о которой снимают фильмы и пишут в книгах? Параллельные вселенные, временные петли, бермудские треугольники и похищение инопланетянами. Ничего не забыла? Ах да, еще пресловутая загробная жизнь, о существовании которой я совсем недавно размышляла. Только вот, какая из моих догадок верна? Вряд ли это перемещение во времени: сомневаюсь, что даже в эпоху мечей на Земле водились подобные твари. На похищение инопланетянами тоже мало похоже — единственными, кто похищал меня в последнее время, это головорезы Гамлета, а в их внеземном происхождении я как-то сильно сомневаюсь. Параллельная реальность? Вот это больше похоже на правду. Тогда становилось понятным и наличие странно одетых мужиков, разговаривающих на непонятном языке и называющих себя градерами и держащих в клетке маленькую девочку, которая на поверку оказалась вовсе и не девочкой, а жутким монстром, который в итоге сожрал тех троих охотников... Фух! Это явно не мой родной мир, да.

Когда осознание этого факта, можно сказать, накрыло меня с головой, я без сил опустилась под ближайшее дерево и закрыла лицо руками, чувствуя, как меня бьет крупная дрожь. Разве такое возможно? Почему это случилось именно со мной? Господи, почему я? За что?! Нет, я конечно далеко не невинный агнец, и в жизни своей совершала больше плохих поступков, нежели хороших, но разве это повод наказывать меня... вот так? Разве это повод зашвырнуть меня в другой мир, в котором живут опасные человекоподобные твари? Сколько я тут протяну, не умея разговаривать на местном языке, не зная самых элементарных вещей и не понимая, что происходит вокруг?

Если я не выберусь из леса, рано или поздно меня сожрет какой-нибудь монстр, а если выберусь, вполне возможно, что прикончит кто-то из местных.

Слезы сдержать не удалось и я, плюнув на все, горько расплакалась, громко всхлипывая и шмыгая носом. Рыдала я долго, и с упоением, жалея себя и свою загубленную жизнь. Наконец, моя нервная система видимо решила, что с нее на сегодня достаточно стрессов, и я сама не заметила, как заснула, опершись спиной о древесный ствол и свесив голову на грудь.

Проснулась я примерно во второй половине дня — по крайней мере, вокруг стало несколько темнее, а лучи заходящего солнца уже едва проглядывали сквозь шелестящие от легкого ветерка, кроны.

Услышав тихое сопение, я напряглась и перевела взгляд на источник звука. Ребенок уютно устроился под моим боком, положив лохматую голову на мое плечо. Окровавленное лицо выглядело спокойным и умиротворенным и, это откровенно говоря, выглядело жутковато.

«Да вы что, мать вашу, издеваетесь!?»

Кстати, теперь я приблизительно знаю, что может чувствовать человек, проснувшись и обнаружив, что рядом с ним мирно спит тигр. Вроде бы он тебя не трогает, но кто знает, что у него на уме и не сожрет ли он тебя, когда проснется.

Стряхивать с себя монстрика я побоялась, поэтому продолжила, напряженно замерев, сидеть под деревом, вслушиваясь в звуки леса. Где-то неподалеку не слишком оптимистично прокуковала кукушка. Я насчитала всего три «ку-ку» и расстроилась. Мимо с жужжанием пролетел толстый черный жук, заложив вираж вокруг моей головы и умчавшись дальше. Трава тихо зашуршала, и я скосила взгляд в сторону звука.

— Мама! — сипло воскликнула я, глядя на глянцево-черную, с желтым брюшком змеюку, раскачивающуюся на хвосте и периодически выстреливающую тонким розовым языком.

Змей я боялась с самого детства, а в цирке, когда «добрая» тетенька, выступающая с этими пресмыкающимися, вознамерилась повестить на меня питона, я устроила настоящую истерику, переполошив весь зал и чуть не доведя до инфаркта нашу воспитательницу.

И вот теперь я, в буквальном смысле, смотрю в глаза своей давней фобии, в который уже раз за последнее время, мысленно прощаясь с жизнью.

Внезапно, у меня из-под бока метнулось размытое пятно, и в следующее мгновение я круглыми глазами смотрела на мелкую, сжимающую в кулачке змею. Та шипела и извивалась, но надежно перехваченная у основания головы, никак не могла освободиться.

— С-спасибо... — заикаясь от страха, хрипло прошептала я. — А теперь, брось ее куда-нибудь подальше, ладно?

Мелкая чуть склонила голову на бок, внимательно ко мне прислушиваясь, а затем... глаза ее полыхнули красным, хищная пасть разинулась, обнажая острые клыки, а через мгновение обезглавленная змеюка полетела в ближайшие кусты.

— Мо-молодец... — выдавила из себя я, с ужасом глядя на то, как монстрик сплевывает на землю змеиную башку. — Хо-хорошая девочка...

Мелкая облизнулась и приняла свой нормальный облик, глядя на меня вопросительно: мол, что дальше?

«Скажите мне, что я брежу» — подумала я, «отлипая» от дерева и поднимаясь на ноги. Отряхнув джинсы от налипших на них сухих хвойных иголок, молча направилась, куда глаза глядят, почему-то даже не сомневаясь в том, что ребенок последует за мной.

«С одной стороны, девчонка — ужас полный!» — размышляла я, пиная ботинком шишку, которая отскочив от древесного ствола, ударила меня под коленку, — «С другой же, она может послужить мне неплохой защитой: вон, как со змеей шустро справилась! А тут наверняка водятся куда более опасные хищники, хотя за все это время ни один мне к счастью так и не встретился»

Мелкая нагнав меня, вцепилась в рукав куртки, а я прямо восхитилась собственной выдержке.

Через какое-то время до моего слуха донеслось журчание воды. Я, сглотнув остатки слюны, мучимая жаждой поспешила на звук. В данный момент мне как-то мало думалось о микробах и кишечных инфекциях — пить хотелось так, что я готова была и из лужи лакать, если эта самая лужа найдется.

Деревья чуть расступились, и мы с Мелкой вышли к большущим, заросшим темно-зеленым и сероватым мхом, валунам, с которых мини-водопадиком стекала вода, образуя крошечное озерцо, вокруг которого густо росли осока и камыш.

Чуть не издав победный клич, бросилась в ту сторону и таща за собой мелкую. Мне пришлось сильно постараться, чтобы, не свалившись в озерцо, набрать в ладонь горсть воды. Да... ситом, наверное, и то проще черпать было бы... Но все же, с горем пополам мне удалось утолить жажду.

Мелкая тем временем разгребла осоку, которая достигала ее макушки, и теперь, стоя на четвереньках, по-звериному лакала мутноватую воду.

«Мда... детеныш, что же мне с тобой делать?» — мысленно вздохнула я, закатывая рукава куртки. — «Для начала, попробуем тебя отмыть!»

— Малышка, — позвала я, и когда девочка обернулась, сверкнув на мгновение алым огоньком в глазах, жестом показала ей на воду, — сейчас мы с тобой будем купаться. Ты любишь купаться? Только не царапайся и не кусайся, пожалуйста, хорошо?

Чувствуя себя заправским дрессировщиком, укрощающим диких зверей, медленно подошла к девочке, сломав при этом несколько камышей, и присев на корточки, зачерпнула воду.

— Надо-надо умываться по утрам и вечерам! — заявила я, пытаясь оттереть засохшую кровь с детской моськи. Мелкая недовольно фыркала и пыталась увернуться, но я была неумолима. — А нечистым трубочистам стыд и срам, стыд и срам!

Через некоторое время, критическим взглядом осмотрев результат своих трудов, пришла к неутешительному выводу, что обычным умыванием тут не обойдешься — ребенка нужно купать полностью, ибо грязь, вперемешку с кровью образовала корку.

— Давай-ка, вытряхивайся из своего рванья, — велела я, и заметив непонимание на детском лице, вздохнув, потянула вверх то ли ночную рубашку, то ли платьице — не знаю, чем это было раньше.

Мелкая тихонечко зарычала, заставив меня обмереть от страха.

— Ты это... не рычи! — стараясь придать голосу строгие нотки, обратилась к монстрику. — По тебе вон, скоро блохи скакать будут! Учти, замечу на тебе хоть какую-то живность — спать рядом с собой не разрешу! Так что, спрячь клыки и лезь в воду!

Пришлось снять ботинки, подкатать джинсы до коленей и войти в воду, чтобы лично проследить за водными процедурами. Мокрая с головы до тощих ножек мелкая, вид имела несчастный и жалкий.

«Дожили, купаю монстрика посреди темного и страшного леса!» — поражаясь самой себе, подумала я, пытаясь тщательно промыть на удивление мягкие волосы девочки.

— Ну, вот и все! — вздохнув с облегчением, констатировала я, выбираясь из воды. Следом за мной, встряхиваясь, словно мокрый щеночек, на сушу вылезла Мелкая.

Скептически повертев в руках грязную тряпку, некогда бывшую одеждой, вздохнула на этот раз тяжко и, сняв с себя сначала куртку, стянула черную футболку, на которой гордо красовался улыбающийся «Веселый Роджер».

— На, примерь-ка! — протянула девочке предмет своего гардероба. Нет, носить куртку прямо поверх бюстгальтера мне совершенно не хотелось, но не оставлять же ребенка совсем голым, она вон, к тому же еще и босая.

С одеванием мелкой пришлось помочь — такое ощущение, что она раньше никогда не одевалась самостоятельно, что, кстати, странно, исходя из ее отнюдь не младенческого возраста.

Наконец на монстрике красовалась моя футболка, доходящая почти до колен, и теперь она с интересом стояла, наклонив голову и пытаясь рассмотреть рисунок.

Так-с, с этим мы вроде бы разобрались, теперь пора бы задуматься о том, что делать дальше. Уходить от источника воды не хотелось, поэтому я решила, что эту ночь мы проведем здесь. Осталось только как-то решить вопрос с пропитанием: последний раз я ела вчера вечером, и желудок напоминал мне об этом громким урчанием.

Поискать что ли поблизости какие-нибудь ягоды или орехи? Из меня, конечно, тот еще «юный натуралист», так что боюсь — в конечном итоге схомячу что-нибудь ядовитое и поминай, как звали.

«Может, отправить малышку на охоту?» — прикинула я, поглаживая пустой живот.

Воображение тут же услужливо нарисовало мне миленькую маленькую девочку, волочащую за ногу здорового вооруженного до зубов мужика с перегрызенным горлом. Б-р-р! Жуть какая! Но другого выхода, увы, нет — придется как-то договариваться с монстриком об ужине, и желательно до того, как стемнеет окончательно.

Примерно с полчаса у меня ушло на то, чтобы попытаться втолковать Мелкой что же я все-таки от нее хочу.

Попыталась изобразить зайца, приставив раскрытые ладони к затылку и даже попрыгав на месте, но явно не добилась определенных успехов. Ребенок наблюдал за моей пантомимой с интересом, а я чувствовала себя львом Бонифацием, дающим представление маленьким аборигенам.

Вскоре я окончательно выдохлась и распрощалась с мечтами об ужине, плюхнувшись на прохладную траву и устало раскинув руки в стороны. Желудок жалобно заурчал и сжался в очередном голодном спазме.

«Делать нечего, — досадливо подумала я, разглядывая шелестящие на легком ветру древесные кроны, — придется самой искать хоть что-нибудь съедобное»

Привстав на локтях, я уже хотела было попросить мелкую подождать меня возле озерца, но той и след простыл.

— Эй! Ребенок? Ребенок, ты где? — осмотревшись по сторонам и никого не обнаружив, позвала я. Ответом мне послужило одинокое совиное уханье.

Оставалось надеяться на то, что малышка все-таки отправилась на охоту и вскоре вернется с добычей. Правда, я понятия не имею, как мы ее будем разделывать, но есть хотелось так сильно, что этот вопрос я решила отложить на потом. Главное, чтобы была еда.

Поднявшись с земли, я побрела к деревьям, намереваясь набрать сухих веток для того, чтобы развести костер. На это у меня ушло приблизительно четверть часа, за который я успела натаскать хвороста и желтоватой сухой травы, сложить крошечный шалашик и, скрестив ноги по-турецки, запустить руку в верхний кармашек куртки, из которого я извлекла на свет черную бензиновую зажигалку с изображенной на ней стилизованной буквой «Е».

По правде сказать, курить я бросила пару лет назад, поддавшись настойчивым уговорам Сильвера, которому, видите ли, было неприятно целоваться с «пепельницей», хотя сам, зараза, дымил как паровоз. А вот зажигалку, которая в свое время обошлась мне весьма не дешево, решила оставить при себе как талисман. Только вот, откровенно говоря, талисманчик из нее получился так себе, зато сейчас прямо-таки неоценимая польза!

Затаив дыхание, чиркнула колесиком и, дождавшись, когда фитилек вспыхнет пламенем, осторожно поднесла зажигалку к сухой траве, которая к моей несказанной радости, тут же занялась огнем.

«Ну, вот и славненько» — удовлетворенно подумала я, заворожено глядя в костер.

Когда неподалеку затрещали ветки, всю мою расслабленную задумчивость как рукой сняло. Резко обернувшись, выдохнула с облегчением: Мелкая! Да причем не одна, а с добычей.

Ребенок с довольным видом продемонстрировал мне чью-то покрытую короткой серой шерстью тушу, с подозрительно лысым и длинным хвостом. При мысли о том, что это может быть крыса, меня передернуло.

— Дай-ка посмотрю, что там у тебя! — сопровождая свою просьбу жестами, подозвала малышку к себе.

Ну что же, моя пантомима не прошла даром: упитанный зверек действительно имел длинные уши и довольно массивные задние лапы. Кроло-крыс выглядел несколько потрепанным — видимо, до последнего сражался за свою жизнь, и аппетита, если честно, не вызывал. Но и умирать от голода из-за собственной брезгливости я не собиралась — в конце концов, едят же некоторые всяких там кузнечиков и тараканов, и даже за деликатес это считают. А у меня вот в меню на сегодня кроло-крыс, только...

— Послушай, малышка, — вкрадчиво обратилась я к пристроившемуся рядом со мной ребенку, — ты можешь его... — я жестом показала, как сдираю со зверька шкурку, и с надеждой уставилась на Мелкую.

Та с готовностью закивала, и буквально выхватив у меня из рук тушку, быстрым резким движением свернула кроло-крысу шею, а затем, вспоров его от горла до брюха острым когтем, вывалила на землю серовато-розовые внутренности. Я скривилась, продолжая наблюдать за тем, как ребенок, ловко орудую когтями, освобождает несчастное животное от шкурки.

Когда тушка была освежевана, я не без труда нанизала ее на прутик средних размеров, и пристроила его над огнем, приготовившись к долгому ожиданию. Мелкая наблюдала за мной с интересом, то и дело, принюхиваясь и тихо фыркая.

Не знаю, как те путешественники, о которых пишут в книгах, умудряются не умереть с голоду, но вот лично мне, при взгляде на обугленное нечто хотелось плакать. Вынуждена признать: на кулинарном поприще в условиях дикого леса я потерпела полное фиаско. Однако голод все-таки взял верх над здравым смыслом, поэтому я, сковырнув корочку, кое-как отковыряла себе кусочек мяса и стараясь особенно не принюхиваться, положила в рот. Следующий кусок, предложила малышке, но та, брезгливо скривившись, отрицательно замотала головой, отказываясь от «угощения».

— Ну как хочешь, — пожав плечами, проворчала я, без особого аппетита продолжая ужин.

К моему немалому разочарованию, действительно съедобного мяса оказалось очень мало — ближе к костям кроло-крыс почти не прожарился, а в некоторых местах наоборот, превратился в угли. Тем не менее, худо-бедно, первый голод мне утолить удалось и, завернув в большой лопух скудные остатки ужина, я растянулась возле костра, с ужасом понимая, что на подобной еде я долго не протяну.

Мелкая, привычно устроившись у меня под боком, вскоре тихонько засопела, надежно обхватив меня руками и ногами. А я еще долго лежала без сна, пытаясь хоть как-то привести мысли в порядок и попытаться составить приблизительный план действий.

Открыто выбираться к людям нам пока нельзя — для нас с малышкой это, скорее всего, верная смерть. Но ведь и торчать в лесу вечность мы не можем: рано или поздно, в зажигалке кончится бензин, и что тогда? Разводить огонь с помощью трения точно не ко мне, да и перспектива все время спать на земле под открытым небом меня совсем не прельщает. Это сейчас довольно-таки тепло, а что будет, когда похолодает?

В общем, куда не кинь — всюду клин, и что делать в сложившейся ситуации я без малейшего понятия.

Тяжело вздохнув, закрыла глаза, прислушиваясь к тревожным и непривычным звукам ночного леса и мечтая о том, что каким-то чудом проснусь я уже в своем родном мире.

Глава 4

На этот раз, Мелкая проснулась первой: заворочалась, толкнула локтем мне под ребра и тихонечко откатилась в сторону. Боку, к которому она до этого прижималась, тут же стало прохладно.

Открыла глаза, сонно поморгала на серый кусочек неба, виднеющийся между древесных крон, и расстроено застонала: погода явно испортилась, так что вполне возможно вскоре зарядит дождь.

«Ну, замечательно!» — уже даже не в силах злиться на возникшую ситуацию, подумала я. — «Что нам не хватает для полного счастья? Конечно же, промокнуть до нитки и окончательно продрогнуть!»

Кажется, кто-то там свыше решил испытать на прочность не только мои нервы, но и тело. Могу поспорить: он неплохо развлекается, наблюдая за моими злоключениями, только вот, такими темпами — представлению скоро придет печальный конец.

Перекатилась набок, чувствуя неприятную, тянущую боль в пояснице и отыскала взглядом малышку. Та сидела неподалеку, задумчиво вертя в руках лопух с завернутыми в него остатками (ну, или останками) кроло-крыса. При мысли о еде, накатила тошнота: аппетита не было, да и общая разбитость организма явно говорила о том, что ночевки на холодной земле не прошли для меня даром.

— Эй, ребенок! — охрипшим голосом позвала я, и когда девочка обратила на меня взгляд, продолжила: — Нам пора идти дальше. И выброси, пожалуйста, эту гадость.

Лопух с моим вчерашним ужином полетел в кусты — значит, хоть что-то из того что я говорю, мелкая каким-то образом понимает. Что ж, это уже легче: сил на очередные пантомимы попросту не было.

На ноги я поднялась с таким оханьем и кряхтеньем, словно мне было не двадцать девять, а сто двадцать девять лет. Голова немного кружилась и пульсировала в районе висков, отдавая в затылок. Горло саднило, хотя пока еще и не так сильно, зато в носу зудело, обещая скорый насморк. А ведь у меня с собой даже антибиотиков нет! Интересно, как долго я протяну, шатаясь по лесу с высокой температурой?

«Так, без паники!» — мысленно приказала я себе, осторожно наклоняясь над водопадиком и зачерпывая горсти ледяной воды, чтобы напиться и умыться. Меня повело в сторону, и я едва не рухнула в озерцо, но вовремя оперлась ладонью о склизкий покрытый мхом камень. Сердце тяжело бухало в груди, а перед глазами заплясали темные пятна. Ох, елочки, не хватало мне еще в обморок грохнуться!

На дрожащих ногах отошла подальше от воды и прикрыла глаза, стараясь дышать глубоко и ровно. Почти сразу же почувствовала, как за мою руку ухватилась маленькая горячая ручка мелкой.

— Сейчас... пойдем, — с трудом ворочая языком, пробормотала я, вопреки собственным словам, вновь опускаясь на траву, — Сейчас...

В ушах зашумело, и я, ощутив какую-то странную невесомость, провалилась в темноту.

Очнулась от того, что меня хлопают по щеке. С трудом разлепив веки, разглядела перед собой размытое белое пятно, которое постепенно сформировалось в обеспокоенное лицо малышки. Увидев, что я очнулась, она попыталась запихнуть мне в рот какой-то толстый зеленый стебелек, а при моей попытке увернуться, нахмурившись, удвоила усилия. Так что, пришлось прожевать что-то терпко-кислое, волокнистое, отдаленно напоминающее по вкусу черешок ревеня. Проглотить получилось с трудом, да и то, после этого я закашлялась, чувствуя, как отдает в груди легкой болью. Кости неприятно крутило, как бывает при ознобе, хотя лоб и щеки, кажется, пылали нестерпимым жаром, да таким, что чудилось — еще немного, и у меня лопнут глаза.

Последнее, что я запомнила перед тем, как вновь забыться в тяжелом болезненным беспамятстве — этоМалышка, привычно прижимающаяся к моему боку.

«Заразится ведь» — успела промелькнуть вялая мысль.

Процедура с похлопываниями по щекам и попытками накормить меня кислым стеблем продолжалась еще несколько раз. Я покорно жевала жесткое растение, постепенно, с некоторым радостным удивлением отмечая, что мне понемногу становиться лучше. Не так, чтобы я прямо сейчас бодро вскочила на ноги готовая к любым свершениям, но судя по ощущениям: жар определенно спал.

Несмотря на то, что тело все еще чувствовало ужасную слабость, а приступы кашля и вовсе почти заставляли задыхаться, я ощутила, что уже вполне способна садиться и даже самостоятельно доползти до воды.

Мелкая все время сидела рядышком тихая как мышка, глядя на меня большими печальными глазами. Не знаю уж, что такое она мне давала, но это определенно помогло сбить температуру, так что я даже представить себе боюсь, что бы со мной случилось без ее своевременной помощи. Определенно, мне повезло в том, что я ее встретила и что она, по каким-то непонятным причинам ко мне привязалась. Даже в том, что малышка не человек я теперь находила свои преимущества: тут тебе и защитник, и добытчик, да и молчаливая моральная поддержка как-никак. А еще неплохая грелка, между прочим... в общем — одни плюсы.

Ближе к вечеру, ветер заметно усилился, и начал накрапывать мелкий противный дождик, так что мной было принято решение перебраться поближе к деревьям, чтобы хоть как-то укрыться от пока еще слабого дождя.

Перед тем, как мы покинули полянку с озерцом, я внезапно почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд.

Серьезно, всегда искренне полагала, что физически чей-то взгляд ощутить невозможно, но сейчас — я руку свою готова была отдать на съедение, — за нами явно кто-то наблюдал. К моему ознобу добавились противные мурашки, а сердце, екнув, участило свой темп.

Повертела головой, пытаясь разглядеть в стремительно сгущающихся сумерках того, кто за нами подглядывал, но к счастью или нет, никого не увидела.

— Малышка, — шепотом обратилась я к девочке, — ты ничего не чувствуешь?

Та посмотрела на меня непонимающе, а затем, как-то по-звериному принюхавшись, отрицательно покачала головой.

— Странно. — Передернув плечами, пробормотала я, покрепче сжимая ладонь Мелкой.

«Может, у меня на почве болезни паранойя разыгралась?» — попыталась найти хоть какое-то приемлемое объяснение собственным ощущениям, но это, увы, отнюдь не успокаивало.

Меж тем, лес стал гуще, и теперь до нас долетали лишь редкие крупные капли, которые впрочем, тоже доставляли немалый дискомфорт, будто прицельно срываясь именно за шиворот. Очень хотелось как можно быстрее найти более-менее сухое место и отдохнуть: несмотря на то, что прошли мы совсем немного, измученный болезнью организм невероятно быстро уставал.

Наконец, мы набрели на роскошную ель, чьи пушистые лапы образовывали что-то воде навеса. У ее корней мы и пристроились, тесно прижавшись, друг к другу в попытке хоть немного согреться. Точнее, согреться пыталась я, так как мелкая, подозреваю, вообще не чувствовала ни холода ни дискомфорта, запросто щеголяя в одной лишь моей футболке.

Голова была тяжелой, и очень хотелось спать, но едва я, закрыв глаза, проваливалась в вязкую полудрему, меня вновь начинал душить очередной приступ кашля. Ох, нелегко же мне дались эти несколько дней, проведенные в лесу!

Вообще-то, по правде говоря, никогда не считала себя неженкой. В детдоме вообще таких не любят, так что я очень рано привыкла к синякам и шишкам, которые мы с другими воспитанниками наставляли сначала друг другу, а потом и уличным задирам. Я, между прочим, не плакала, даже когда в девять лет руку в двух местах сломала, неудачно свалившись с гаража, по крыше которого лазила. А болела и вовсе на своей памяти пару раз и то, в основном, по собственной дурости. Зато сейчас я в полной мере прочувствовала, что такое ощущать себя слабой разбитой и беспомощной, без малейшей надежды на то, что вскоре все каким-то чудесным образом изменится к лучшему. И ощущения эти, мне мягко говоря, совсем не нравились.

«Что дальше?» — этот вопрос занимал меня больше всего. И ни одного ответа на него, у меня, увы, не было.

Возможно, стоит все-таки попытаться выбраться к людям, но для этого сначала нужно как-то отделаться от мелкой, так как сильно сомневаюсь, что в компании с монстриком меня примут с распростертыми объятиями.

Допустим, я действительно выберусь из леса к какой-нибудь деревеньке или поселку: грязная, больная и ничего не смыслящая в местных нравах и законах. Не стоит забывать, что я хоть и понимаю иномирную речь, но разговаривать-то не могу, так что мне вновь останется притвориться немой. Итак: грязная, больная, немая и ведущая себя весьма странно чужачка, приходит в деревню — погонят палками или сразу на костер поволокут? Сомневаюсь, что мне повезет выбрести на общину этаких «добрых самаритян», которые дружно пожалеют убогую, безвозмездно предоставив ей кров и пищу. Вера в людей у меня издохла давно, так толком и не проклюнувшись, так что сценарии дальнейшего развития событий мое воображение рисовало в самых мрачных тонах.

Вот где-то на этой пессимистичной ноте я и уснула, чтобы через какое-то время проснуться от очередного приступа кашля.

Мелкая, прижавшись ко мне всем своим тщедушным тельцем, уютно сопела, свернувшись клубочком и пристроив голову на моем согнутом локте. Судя по шелестящему звуку — дождь и не думал заканчиваться, зарядив, видимо, на всю ночь.

Неожиданно, мне показалось, что в густой темноте окружающей нас, мелькнули и исчезли две светящиеся точки, а затем я услышала хруст сломавшейся под чьим-то весом сухой ветки. По позвоночнику тут же пробежал холодок, и я очень некстати вспомнила то ощущение пристального взгляда, которое я испытала, когда мы покидали полянку с озерцом.

«Неужели, за нами действительно кто-то следит?» — с ужасом подумала я, пристально прислушиваясь к окружающим звукам, но больше ничего подозрительного так и не услышала.

— Эй, малышка, — я осторожно потормошила мелкую, и та, вздрогнув, вскинулась с тихим рыком, от которого у меня волосы на затылке зашевелились. — Малышка, кажется, здесь кто-то есть. Ты ничего не чувствуешь?

Ребенок настороженно подался вперед, шумно втягивая воздух. В темноте ее глаза засветились красным, а черты лица странно заострились, сделавшись по-звериному хищными.

— Ну что там? — шепотом спросила я, боясь, лишний раз пошевелиться.

Мелкая еще некоторое время просидела бездвижно, принюхиваясь и, видимо прислушиваясь, но затем расслабилась и посмотрела на меня вопросительно: мол, и чего ты меня разбудила?

— Показалось, наверное, — неуверенно пробормотала я, хотя поклясться могла, что те два огонька мне отнюдь не примерещились. Но раз даже малышка ничего не учуяла, то видать, это всего лишь мое разыгравшееся на нервной почве воображение. — Ладно, давай спать.

Мелкая тихо фыркнув, вновь прильнула к моему боку, а я еще долго лежала без сна, прислушиваясь к звукам ночного леса и до дрожи боясь услышать что-нибудь выбивающееся из общего фона.

Глава 5

Поутру я обнаружила, что чувствую себя гораздо лучше, чем накануне. Не знаю, что было тому причиной: тот кислый стебелек, который мне давала жевать Мелкая или же собственный хороший иммунитет, но жар спал окончательно и это меня несказанно порадовало.

Не открывая глаз, с удовольствием потянулась, чувствуя, как хрустят косточки, и попыталась нашарить рукой ребенка. Ребенок в радиусе досягаемости не обнаружился, и я тут же вскочила на ноги, едва не приложившись головой о низко растущую ветку.

— Малышка? Малышка, ты где? — позвала я, озираясь по сторонам в надежде увидеть знакомые светлые вихры, — Эй, мелкая, сейчас не самое подходящее время играть в прятки!

Честно говоря, не ожидала от себя, что так встревожусь исчезновением этого ребенка. И пусть этой ночью я старательно убеждала себя, что без малышки мне будет проще и лучше, но конкретно в этот момент я готова была немедленно сорваться с места и отправиться на ее поиски. Умом я понимала, что она вовсе не слабый беззащитный ребенок который не может за себя постоять, но вот непонятно откуда взявшийся во мне инстинкт наседки требовал немедленно вернуть пропажу под свое крылышко. Причем, в самом буквальном смысле — к мелкой, сопящей под моим боком, я уже как-то привыкла.

К счастью, бежать, никуда не понадобилось. Взъерошенная малышка появилась из-за разлапистого дерева, с довольной перепачканной кровью мордашкой. Увидев, что я уже проснулась, она радостно протянула мне чьи-то розоватые потроха. Меня передернуло.

— Надеюсь, это животное? — стараясь, чтобы голос звучал строго, внутренне холодея, поинтересовалась я, игнорируя щедрое «подношение».

Мелкая чуть склонила голову набок, словно к чему-то прислушиваясь, а затем неуверенно кивнула. Меня это немного успокоило, так как при мысли о том, что передо мной человеческие внутренности, мне становилось плохо.

Убедившись, что завтракать свежатинкой я не намерена, девочка выбросила ливер и, ухватив меня за руку, куда-то настойчиво потянула. Я сопротивляться не стала — по большому счету, плевать куда идти, все равно понятия не имею, где конкретно нахожусь. А определять стороны света по солнцу или древесному мху я как-то не научилась, да и не представляла, если честно, как это знание можно применить на практике: от того, что я буду знать в какой стороне север, положение мое никак не улучшится.

Пока я на «буксире» брела за малышкой, успела заметить, что в некоторых местах трава и земля были испачканы кровью. Этакая кровавая тропинка, по которой мы, кстати, и двигались. А вот и пятно побольше — Малышка замерла возле него на мгновение и обернулась ко мне, а затем указала рукой дальше, где темные капли возобновлялись.

С каждым последующим шагом мне становилось не по себе. Это ж, с какого зверя могло столько натечь?

Ответ предстал передо мной уже через десяток шагов: выпотрошенная туша какого-то зверя, отдаленно напоминающего покрытую серой с черными пятнами шерстью, свинью.

— Твоя работа? — обратилась я к малышке, которая заинтересованно принюхиваясь, склонилась над мертвым животным, над которым уже клубился рой жирных черных мух.

Не-а, есть я это точно не буду — не настолько уж и голодна.

Желудок раздосадовано заурчал, как бы намекая на обратное, но я была непоколебима: мясо наверняка успело испортиться на утреннем солнышке, которое пришло на смену вчерашнему дождю. И мухи, ползающие по рваной ране на шее животного, аппетита вовсе не добавляли.

Поэтому я обогнула тушу по большой дуге, и растерянно замерла: «кровавая тропинка» и не думала прекращаться, петляя между деревьями.

— Ты что, еще кого-то загрызла?

Мелкая, разумеется, не удостоила меня ответом. Прекратив, наконец, обнюхивать убитого зверя, она, как ни в чем не бывало, взяла меня за руку и повела дальше, следуя четко по виднеющимся на земле темно-бурым пятнам.

Меня эта «прогулка» начинала пугать. Куда она меня ведет? Откуда могло взяться столько крови? И если вдруг не малышка, то, что за Ариадна, черт ее дери, могла оставить нам эту «путеводную» нить?

— Ты знаешь, кто это сделал? — устав мучатся догадками, напрямую спросила у ребенка.

Мелкая в ответ отрицательно покачала головой, тем не менее, продолжая следовать по кровавым следам.

— Тогда, может быть, нам не надо идти в ту сторону? — осторожно поинтересовалась я, замедляя шаг и намереваясь повернуть если не обратно, то в любую другую сторону кроме той, куда вела тропинка.

Исполнить свое намерение я не успела: неожиданно, в деревьях образовался просвет, сквозь который моему взору предстал невысокий частокол и бревенчатая, почерневшая от времени стена дома.

Сердце сделало в груди немыслимый кульбит — неужели, люди?

Я, пригнувшись, чтобы меня, если что, не было заметно из окон, пробралась к густому кусту малины, на котором только начали появляться зеленые ягоды. Мелкая притаилась рядом со мной, сверкая любопытными глазенками.

Двор показался мне запущенным и запустелым: ни белья просушивающегося на веревках, ни дыма из узенькой печной трубы, да и разбитый рядом огородик успел зарасти сорной травой. Кажется, нам с мелкой повезло набрести на чей-то покинутый дом, и это приравнивалось мной к маленькому чуду.

Решив, что вечно прятаться в кустах глупо, я не спеша направилась к калитке, которая едва ли доставала мне до груди и не являлась сколь-нибудь серьезным препятствием. Малышка не отставая, следовала за мной, настороженно прислушиваясь и принюхиваясь под мое молчаливое одобрение: мало ли, что мне показалось — вдруг, в этом доме все-таки кто-то живет?

Калитка оказалась не заперта, поэтому я без труда прошла во двор и осмотрелась: домик был совсем не большим, и очень просевшим от времени. Темные стены и темные деревянные ставни, распахнутые настежь, выглядели весьма неприветливо, но возможность заиметь крышу над головой перекрыла подступающий страх.

У покосившегося крылечка меня ждал весьма неприятный сюрприз: еще одна туша лохматой свиньи с разодранным горлом, но на сей раз не выпотрошенная — удивительно только, как я ее сразу не заметила.

Мелкая радостно заурчала, видимо весьма довольная нашей находкой. Я если честно, тоже подумала о том, что эта свинка выглядит более съедобной, чем та, что попалась нам по дороге, и что вполне возможно, сегодня на ужин нас ждет свининка.

Но вопрос о том, кто притащил сюда эту тушу, оставляя за собой кровавый след, явно для того, чтобы мы могли выйти к этому домику, все еще стоял открытым. Не получится ли так, что нас сюда заманили? Те же градеры, например? Решили поймать малышку, приманив ее запахом крови? А вдруг, они там, в доме? Затаились и ждут, когда мы войдем внутрь и попадемся им прямо в руки.

— Малышка, ты чувствуешь что-нибудь? — шепотом спросила я у ребенка. Кажется, этот вопрос уже начал входить у меня в привычку.

Мелкая снова начала принюхиваться, на этот раз старательно, шумно вдыхая воздух трепещущими ноздрями. Зрачки ее при этом засветились двумя алыми точками, заставляя меня невольно содрогнуться — все-таки, к этому зрелищу довольно сложно привыкнуть.

Примерно через минуту, я получила ответ: ребенок отрицательно покачал головой, мол, ничего не чувствую, и я позволила себе облегченно выдохнуть.

Но расслабляться слишком рано я не спешила: как бы то ни было, таинственный охотник на диких хрюшек мной все еще выявлен не был.

— Подожди меня здесь, — не повышая голоса, обратилась я к Мелкой, и начала подниматься по предательски скрипящим ступеням.

Возможно, с моей стороны было бы разумней первой запустить внутрь именно малышку — уж она-то в случае чего, точно сможет за себя постоять, но мое сознание упорно воспринимало ее как маленького ребенка. По крайней мере, до тех пор, пока дитятко не отращивало себе когти и клыки.

Входная дверь отворилась с натужным, даже не скрипом — кряхтением, гостеприимно приглашая меня войти в темное нутро заброшенного дома. Я опасливо просунула внутрь сначала голову, а оглядевшись, втянулась в небольшое помещение полностью. Кажется, такие вот крохотные комнатки с деревянными ведрами, развешенными по стенам пучками сушеных трав и колченогой лавочкой, называются сени. В носу защекотало от душистого травяного духа, перемешанного с запахом смолы и старого дерева.

Поманив мелкую за собой, толкнула очередную дверь, оказавшись в довольно просторной, но очень темной и захламленной комнатке, которая вмещала в себя несколько массивных сундуков, почерневший от копоти очаг, длинный, заставленный глиняной утварью стол и топчан, располагающийся в самом дальнем и темном углу.

На топчане явно что-то лежало и, подойдя поближе, я вскрикнула от неожиданности — старуха! Точнее, мертвая старуха. И хоть смерть еще не успела нанести ей непоправимые изменения, открытые остекленевшие глаза ясно указывали на то, что пожилая женщина отнюдь не спит, а находится сейчас в лучшем из миров.

Покойников я не особенно боялась — всегда гораздо больше опасалась живых, поэтому смело приблизилась к телу и, преодолев внутреннюю дрожь, закрыла старушке глаза. Раз уж мы с малышкой решили жить в этом доме, не мешало бы проявить некоторое уважение к его бывшей хозяйке, и пусть ей, скорее всего, уже глубоко фиолетово на мои манипуляции, я все же в кои-то веке решила поступить правильно. Правда, мои действия возымели весьма неожиданный эффект: едва я отвела руку от лица старушки, как ее кожа стремительно начала темнеть и иссыхать, а через несколько мгновений, передо мной на топчане лежал лишь прах, смутно повторяющий контуры тела.

— Твою ж мать! — сдавленно воскликнула я, во все глаза, таращась на это действо. — Мелкая, ты это видела?! Что это сейчас было?

Малышка ответила мне утробным рычанием. Обернувшись на нее, увидела две светящиеся в полумраке комнаты алые точки, в которые превратились зрачки ребенка. Видимо, ее тоже напугало случившееся.

— Т-ш-ш-ш, спокойно, — не в силах скрыть дрожь в голосе, я притянула мелкую к себе и обняла за худые плечи, стараясь не думать о том, что вот сейчас она с перепуга в меня вцепится. — Сейчас мы что-нибудь придумаем.

Преодолевая брезгливость, я аккуратно скатала одеяло с прахом и потащила его к выходу, стараясь не просыпать старушку на пол.

Уже стоя на крыльце, задумалась о том, что делать дальше: свалить ее под ближайшим кустом или организовать покойнице более достойные похороны? Ну, не вытряхивать же ее прямо здесь, правда?

Решив, что разберусь с этим попозже, когда хоть немного отдохну и приду в себя, обошла дом с торца, наткнувшись на колодезный сруб.

«Надо же, как удачно!» — подумала я, складывая свернутое одеяло под стену дома, — «Не нужно будет думать, откуда брать воду»

Убедившись, что колодец функционирует и даже имеет довольно объемное ведро, к ручке которого была привязана цепь, я вернулась обратно к мелкой, которая все еще ощетинившись стояла на том же месте где я ее и оставила.

Тяжело вздохнув, присела перед малышкой на корточки, заглядывая в сияющие алым светом глаза:

— Ну что ты, испугалась, да? — вкрадчиво спросила я, успокаивающе поглаживая ее по худенькой руке. — Все уже позади, слышишь? Я унесла ее, так что больше бояться нечего.

Мелкая моргнула, возвращая глазам нормальный голубой цвет, и неожиданно шумно втянув воздух, буквально повисла у меня на шее, мелко дрожа всем телом. Вот тебе и страшный монстр, играючи расправившийся с тремя суровыми дядьками! Сейчас, в моих объятиях находился маленький перепуганный ребенок, который искал во мне защиты и утешения.

Я какое-то время, гладила девочку по спутанным волосам, шепча ей что-то успокаивающее, а сама думала о том, что за это время неожиданно для себя успела привязаться к этой малышке. Никогда не замечала за собой особой любви к детям, не понаслышке зная о том, какими на самом деле они могут быть жестокими — настоящими монстрами, злыми и эгоистичными.

Но вот, я обнимаю маленького монстра — самого взаправдашнего, с клыками и когтями, а вместо вполне логичного страха, я испытываю желание оберечь и защитить, спрятав от всех напастей. Мы с малышкой нуждались друг в друге: эта простая истина пришла ко мне внезапно, пустив корни в сознании и репьем, застряв в сердце. Совсем одни в этом враждебном мире, который встретил меня столь негостеприимно. Это был миг откровения, затронувший во мне те струны души, о наличии которых я даже не подозревала.

Но вот, наше молчаливое единение лопнуло в один миг, словно мыльный пузырь, не выдержав натиска суровой реальности.

Слишком поздно малышка почуяла неладное, уткнувшись носом не в шею, слишком поздно я подняла взгляд, краем глаза заметив какое-то движение.

Темный силуэт заслонил дверной проем, а я, кажется, перестала дышать, всматриваясь в две алые точки чужих, хищных глаз, обращенных на нас.

Глава 6

Малышка опомнилась первой: пригнув голову, низко зарычала, пытаясь заслонить меня своим тщедушным тельцем от неизвестной угрозы. Я не видела ее лица, но была уверенна, что оно преобразилось, совсем как тогда, когда я увидела ее в подобном облике в первый раз.

Силуэт, перегородивший дверной проем меж тем не проявлял никаких признаков активности и оставался бездвижен. Лишь два алых уголька продолжали зловеще мерцать в полумраке, наводя на меня ужас и желание бежать, куда подальше без оглядки.

Низкое угрожающее рычание малышки перешло в тихий скулеж, когда в ответ послышался утробный короткий рык, заставивший мою душу похолодеть и ухнуть куда-то в пятки. Девочка отступила на шаг, прижавшись ко мне спиной, и я, положив ладони на худенькие плечи, почувствовала, как ее буквально трясет от страха. Еще бы — перед нами был монстр явно старше и опытнее моей мелкой, а значит, никаких шансов тягаться с ним у нас нет.

— Не нужно меня бояться, я не причиню вреда, — неожиданно раздался мягкий голос, а затем его обладатель сделал шаг вперед, позволяя нам его хоть немного рассмотреть.

Наверное, меньше всего я ожидала увидеть перед собой невысокого юношу с ангельски красивой внешностью и удивительно лучезарной улыбкой играющей на красиво очерченных губах. Сходство с эдаким херувимом парню добавляла копна вьющихся светлых волос, совсем немного не достающих до плеч. Только вот одежда: простая серая рубаха с распущенной на груди шнуровкой и темные штаны, закатанные до колена, казалась неподобающей для такого юного красавца.

— Простите, если напугал вас, — вновь заговорил прекрасный незнакомец, и улыбка его приобрела смущенный оттенок, придав его лицу совершенно очаровательное выражение.

Малышка все еще тихо порыкивала, не сводя взгляда с юноши, который к этому времени уже погасил алый отблеск в глазах, взирая на нас спокойно и доброжелательно.

Я же, наконец, обрела дар речи, и решила все-таки выйти на контакт, тем более, что парень не проявлял никаких явных признаков агрессии:

— Кто ты такой?

— Раньше я часто приходил сюда, — ответил тот, и кивнул на опустевший топчан, — пока она была еще жива. Теперь, когда вы здесь, я снова смогу возвращаться в этот дом.

Я успокаивающе погладила тихо ворчащую малышку по голове, и продолжила свои расспросы. Нужно было убедиться, что этот обаятельный юноша действительно не представляет для нас никакой опасности. В конце концов, не стоит забывать, что передо мной вовсе не человеческое существо.

— Значит, это ты привел нас к этому дому? — скорее с утвердительной, нежели с вопросительной интонацией произнесла я, и когда парень ответил мне утвердительным кивком, недоуменно осведомилась: — Но зачем? Нет, ты не подумай — крыша над головой нам с малышкой действительно нужна, но зачем все это именно тебе?

Юноша снова улыбнулся, на этот раз немного печально:

— Увы, но после смерти моей наставницы, самостоятельно пройти в этот дом не представлялось для меня возможным. Защитные чары, наложенные на вход, не пропускали меня внутрь.

Я открыла и закрыла рот, пытаясь переварить только что полученную информацию. Чары? Серьезно? Старушка-то видать совсем непростая была, и теперь, по крайней мере, становилось логически объяснимо ее столь внезапное обращение в прах — магия, однако! А этот симпатичный вьюноша, стало быть, ее воспитанник или ученик — что лично для меня снижает шкалу опасности с красного на оранжевый.

— Стало быть, я каким-то образом разрушила эти чары? — задумчиво поинтересовалась я, поглаживая малышку по плечам. Девочка все еще была напряжена, и я чувствовала, что она готова броситься на незнакомца, стоит ему совершить хоть малейшее неосторожное движение.

— Когда ты вошла в дом, они спали. Людей, в отличие от нас, эти чары пропускают, — все тем же благожелательным тоном ответила парень, изящным движением руки заправляя за ухо выбившуюся волнистую прядь. — Я долго пытался разыскать тебя а, потом, не желая пугать, какое-то время просто наблюдал, направляя в нужную сторону.

— Значит, это ты следил за нами в лесу, — заключила я, и подозрительно прищурившись, поинтересовалась: — И зачем, позволь узнать, ты меня разыскивал?

Парень сделал еще один плавный шаг вперед, не обращая внимания на вновь усилившееся предупреждающее рычание малышки.

— Перед самой смертью, наставница предупредила меня о том, что ты придешь. Она не зря рассказала мне о Заветной ночи и о тех переменах, которые произойдут когда сюда явиться гость из другого мира. Мне показалось важным найти тебя и убедиться в том, что ты находишься в безопасности.

«О нет!» — мысленно простонала я, — «Только бы не какое-нибудь дурацкое пророчество! Если вдруг на меня начнут вешать ярлык избранности, буду отбрыкиваться изо всех сил!»

А потом меня посетила еще одна мысль:

— Постой, а почему ты меня понимаешь? Откуда ты знаешь мой язык?

Юноша тихо рассмеялся и покачал головой:

— Я слушаю не твои слова, но твои мысли. Мы можем общаться, даже если ты и вовсе не будешь размыкать губ, а просто откроешь мне свое сознание, но для этого нужна практика. Пока, так для тебя легче вести нашу беседу.

Стало страшно и неприятно. Он читает мысли? Только доморощенного экстрасенса мне для полного «счастья» и не хватает! Как-то, жутковато знать, что твое сознание для некоторых словно открытая книга.

— Прошу, не воспринимай мои слова так буквально, — парень теперь смотрел на меня осуждающе, словно я только что обвинила его в чем-то постыдном. — Я могу считывать лишь то, чем ты делишься со мной добровольно. Сейчас, ты разговаривала со мной — пыталась донести свою мысль, и поэтому я услышал ее, но все остальное для меня закрыто, можешь не волноваться.

После его слов мне действительно немного полегчало -все-таки не хотелось бы, чтобы кто-то нагло копался в моей голове — я и сама-то туда заглядывать порой боюсь, такой бардак в ней творится.

— Ладно, — вздохнула я, не отрывая взгляда от парня, — как тебя зовут-то хоть, таинственный доброжелатель?

Юноша на несколько мгновений нахмурился, словно не совсем понимая суть вопроса, а затем, просияв, немного неуверенно ответил:

— Наставница называла меня Ивэном.

***

Сказать о том, что мне легко далось решение довериться Ивэну — означало солгать. Его нечеловеческая, хищная природа пугала меня до дрожи, заставляя нервно вздрагивать всякий раз, когда он приближался ко мне слишком близко.

Но был ли у меня выбор? Он предлагал нам с малышкой кров и пищу, а еще мог стать для меня источником жизненно необходимых знаний об этом мире. Стило ли отказываться от этого из-за инстинктивного страха перед потенциально опасным существом? Тем более, что юноша, как мне показалось, по какой-то причине нуждался в нас не меньше, чем мы в нем. Наверное, потеряв наставницу — единственного человека, который не видел в нем монстра, Ивэн боялся остаться в одиночестве.

Именно об этом я думала, скрючившись в три погибели и елозя влажной тряпкой по деревянному полу. Раз уж мы решили задержаться в этом доме, следовало привести его в порядок, чем я и занималась вот уже третий день подряд.

Мелкая все еще шарахалась от Ивэна, явно побаиваясь более сильного и опытного собрата, а юноша в ответ на это лишь улыбался, немного грустно и виновато, стараясь не провоцировать малышку лишний раз. Он вообще, насколько я заметила, вел себя тихо и немного отчужденно, безропотно помогая мне с домашними делами и по возможности подробно отвечая на все мои многочисленные вопросы. Точнее на те, ответ на которые он знал сам — жизнь в лесу, в изоляции от внешнего мира, наложила на него свой отпечаток, и большинство социальных навыков, а так же аспектов культурной и политической жизни страны были ему незнакомы.

Тем не менее, кое-что о мире, куда меня угораздило попасть, я все-таки узнала.

Например, то, что этой страной правил Совет Девяти, состоявший из сильнейших магов этой части континента. Каждый член Совета был непревзойденным мастером в своей магической отрасли и имел неоспоримое влияние на ту или иную сферу деятельности. Например, Главный Маг Жизни, покровительствовал целителям, знахарям и травникам, а так же отвечал за систему здравоохранения в целом. Главный Маг Пути, в свою очередь, заведовал сетью порталов, связывающих между собой все более ли менее крупные населенные пункты. Наверное, наиболее близкой по меркам моего родного мира формой подобного государственного правления являлась директория, хотя и не удивлюсь, если местная система коллегиального управления заметно отличается от той, что известна мне.

Особое внимание Ивэн уделил Главному Магу Смерти, так как именно в его ведомстве находились градеры: специально обученные воины, призванные защищать мирное населения ото всех порождений темной магии и существ, имеющих происхождение отличное от человеческого. Именно на них мне и «посчастливилось» натолкнуться в первый же день моего пребывания в этом мире, и только сейчас я осознала, насколько мне повезло, что меня приняли за «свою».

На мой вопрос о том, к какому виду, или расе принадлежат Ивэн и Малышка, юноша, увы, не смог ответить ничего определенного. Наставница считала, что когда-то, его предки пришли в этот мир так же, как сюда попала и я. Вряд ли теперь кто-то сможет достоверно знать о том, что именно произошло в ту Заветную ночь, которая положила начало многовековой вражде между людьми и пришельцами, но вражда эта, продолжается и по сей день. Хуже всего, по словам Ивэна, было то, что по прошествии стольких лет, большая часть его сородичей одичала, практически превратившись в опасных хищных зверей, скрывающихся от охотников в лесах. «Дикие» — так называла их наставница, обновляя защитные заклинания на входной двери.

Но были и такие, которые каким-то образом сумели затеряться среди людей, скрывая свое происхождение и живя в вечном страхе перед разоблачением. Иногда, в том или ином городе на площади устраивались показательные казни выявленных градерами «горожан», и подобные зрелища, надо думать, были крайне кровавыми и жестокими.

Тем меньше, мне хотелось покидать маленький домик в лесу, который за эти несколько дней, стал для меня своеобразным оплотом и гарантом спокойствия.

— Малышка ведь тоже из «диких», да? — спросила я поздним вечером, заливая душистый травяной сбор, который тут пили вместо чая, крутым кипятком.

Ивэн, устроившийся на соседнем стуле, с интересом наблюдая за моими нехитрыми манипуляциями, согласно кивнул, и перевел взгляд на завернутую в стеганое одеяло Мелкую, мирно сопящую на топчане.

— Как ты думаешь, почему она не стала убивать меня? — задала давно интересующий вопрос, перед этим осторожно подув на парящую кружку.

Ивэн легко пожал плечами, и тихо ответил:

— Кто знает? Возможно, она инстинктивно почувствовало в тебе нечто такое, что заставило ее следовать за тобой, — юноша немного помолчал, а затем так же негромко продолжил: — Я не помню тот день, когда наставница нашла меня. Даже зная о том, кто я такой, она решилась забрать меня к себе, и все эти годы воспитывала во мне человека, пытаясь подавить мою истинную сущность, но я совсем не уверен в том, что смогу жить и скрываться среди обычных людей. Что уж говорить о малышке?

Я вздохнула: Ивэн прав, мелкую вряд ли можно назвать простым ребенком, особенно если учитывать ее хищные повадки, и полное отсутствие навыков общения. И, несмотря на то, что жить мы планируем в дремучем лесу, подальше от посторонних глаз, пожалуй, мне все-таки стоит вплотную заняться ее воспитанием. Кто знает, как в дальнейшем повернется наша судьба? Нужно быть готовыми ко всему — этот нехитрый урок я выучила твердо, и собираюсь ему следовать.

Я уже допивала свой травяной сбор, когда Ивэн поднялся со своего места и направился к двери:

— Час уже поздний. Мне пора.

Не знаю, куда он уходил каждую ночь, но положить его в доме все равно было негде: единственный топчан мы делили вдвоем с малышкой. Но признаюсь честно, в последнее время я все чаще задумывалась о том, чтобы организовать для парня какое-нибудь «койко-место», так как после его рассказов о «диких», с наступлением сумерек мне все больше становилось не по себе.

Когда дверь за Ивэном закрылась, я ополоснула кружку и, стянув через голову безразмерное шерстяное платье, которое я нашла в одном из сундуков с одеждой, переоделась в длинную, почти до пят, ночную рубашку. Пол холодил босые ноги, поэтому, я побыстрее забралась на топчан, осторожно отодвинув спящую малышку к стенке, и накрывшись вторым одеялом, устало смежила веки.

Уже сквозь подступивший сон почувствовала, как девочка привычно перекатилась ко мне под бок, выпростав ручку из-под своего одеяла и вцепившись пальчиками в ткань моей ночной рубашки, словно боялась, что я вдруг исчезну.

«Глупышка» — подумала я, — «Нам теперь друг от друга никуда не деется».

Глава 7

Я с умилением и законной гордостью наблюдала за тем, как малышка неуклюже ковыряется деревянной ложкой в тарелке с кашей. И пусть большая часть еды, как правило, оказывалась на столе, полу и сосредоточенной моське ребенка, все же я считала это огромным успехом! Стоит вспомнить хотя бы, сколько времени и нервов я потратила на то, чтобы приучить ее не только сидеть за столом, но и употреблять в пищу нормальную, термически обработанную еду. По началу, добавляла в готовую кашу сырые куски мяса с кровью, затем просто свежую кровь и вот, теперь, моя воспитанница с довольным видом уплетает, самую что ни на есть обычную кашу с грибами.

Помимо всего прочего, малышка перестала чураться Ивэна, что окончательно разрядило атмосферу в нашем доме, и теперь он часто брал ее с собой на охоту. Я, конечно, не сразу одобрила эту затею, но Ив объяснил мне, что для Мелкой, это своего рода необходимость. Все-таки она не человек, да и инстинкты хищника так просто никуда не денутся. Так что, лучше пусть она задерет какую-нибудь зверушку в лесу, чем однажды, меня.

Гораздо хуже дело обстояло с речью: несмотря на все мои усилия, девочка упорно молчала, правда с некоторых пор она научилась присылать мне что-то похожее на размытые, неясные образы, обозначающие ту или иную просьбу или эмоцию — и на том спасибо.

А еще, я, наконец, дала ей имя. С этим тоже пришлось помучиться: я перебрала, наверное, с сотню известных мне имен, но ребенок упорно не желал отзываться ни на одно из них, видимо привыкнув к тому, что я называю ее малышкой. Поэтому, через какое-то время, «малышка» медленно, но верно трансформировалась в Машку, так что все, в конечном счете, остались вполне довольны.

И вот, Машка моя сидит за столом, пытаясь не промахнуться ложкой мимо рта, а я сижу напротив, подперев щеки кулаками, и любуюсь на нее, прислушиваясь к мерному стуку топора за окном — это Ивэн занимается заготовкой дров на вечер. На душе умиротворение и покой, которые я не испытывала уже очень и очень давно. К тому же, впервые за последние несколько дней, наконец, закончились проливные дожди, небо прояснилось и можно прогуляться за грибами.

С наступлением осени, я превратилась прямо-таки в заядлого грибника, обнаружив, что занятие это оказывается крайне увлекательное, даже, несмотря на то, что почти половину моих находок Ивэн уверенно отбраковывал как несъедобные.

Как правило, по грибы я уходила одна, чтобы хоть какое-то время провести в одиночестве и вернуться к своим монстрикам отдохнувшей душой и мыслями. Мне нравилось ворошить палкой пестрые осенние листья, чтобы обнаружить маслянисто-блестящую грибную шляпку или даже целую грибницу опят, и нравилось не спеша бродить с лукошком, негромко напевая себе под нос песни из родного мира, вдыхая пряный и чуть влажный запах осеннего леса.

Тем не менее, далеко от дома я старалась не забредать, опасаясь нарваться на хищников или даже кого похуже. Хорошо, что Ивэн четко обозначил мне территорию, которую он пометил (даже думать не хочу как именно), и за черту которой не посмеет зайти ни один зверь.

Дождавшись, когда тарелка с кашей опустеет, я сполоснула ее заранее приготовленной теплой водой, и ласково потрепав Машку по вьющимся светлым волосам, натянула на ноги растоптанные чуни, доставшиеся мне вместе с прочими вещами, в «наследство» от прежней владелицы дома. Поверх толстой вязаной кофты, накинула свою кожаную куртку, мало заботясь о том, как нелепо выгляжу со стороны (да и перед кем тут выделываться?), затем, поправила широкий пояс на длинной юбке и подхватив лукошко, вышла из дома.

Ивэн, оторвавшись от своего занятия, обернулся:

— Опять за грибами?

Голос у него был довольный — он, оказывается, просто обожал кашу, томленную с грибами, и даже помогал мне их чистить.

— Ну, да, — отозвалась, направляясь к калитке. — Присмотри за Машкой.

— Не задерживайся надолго, — в тон мне ответил Ив, чисто человеческим жестом, подсмотренным у меня, утирая со лба несуществующий пот. Я вообще заметила, что парень незаметно перенимал мои жесты и манеру речи, словно для того, чтобы если и не стать человеком, то хотя бы убедительно сыграть в него.

Когда я отворила скрипнувшую калитку, в голове моей промелькнул какой-то теплый, приятный образ. Обернувшись, увидела усевшуюся на крыльцо малышку, одетую в детские вещи Ивэна, которые мы разыскали в одном из сундуков. Машка старательно, как я ее учила, помахала мне рукой: «возвращайся скорее». Улыбнувшись, я махнула в ответ и, поудобнее перехватив лукошко, отправилась на промысел.

Лукошко мое постепенно наполнялось грибами, вперемешку с прилипшими к ним опавшими листьями и еловыми иголками. Настроение было приподнятое, и душу грело непривычное осознание того, что дома ждут и кому-то я все-таки оказалась нужна. Странное это было чувство, но чего уж говорить, весьма приятное.

Негромко напевая себе под нос очень приставучую попсовую песенку, удалялась все дальше в лес, иногда останавливаясь для того, чтобы срезать очередной гриб. В процессе увлеклась настолько, что видимо, ушла от дома дальше обычного.

«Нужно возвращаться обратно» — решила я, взвешивая на руке приятно потяжелевшее лукошко, но не успела сделать и шага, как моего слуха коснулся мужской смех.

«Ну, твою ж мать» — внутренне холодея, подумала я, стараясь отступать как можно более бесшумно, — «Этого еще не хватало!»

Затем, послышались голоса, которые, как назло, приближались именно в мою сторону. Кем бы ни были эти незнакомцы, встречаться с ними по понятным причинам не хотелось, да и беспокоило то, что слишком уж близко они подошли к нашему дому. Что если это градеры? А у меня там Машка с Ивэном одни совсем.

Решительно выдохнув, спрятала лукошка в ближайшие кусты, и сама укрылась за толстым древесным стволом, желая удостовериться в том, что незнакомцы не представляют для нас опасности. Может быть, это просто охотники какие-нибудь?

«Ага, держи карман шире!» — промелькнула мрачная мысль, когда в поле моего зрения показалось четверо облаченных в кожаные доспехи, вооруженных мужчин. Они шли, оживленно переговариваясь и иногда взрываясь радостным смехом. Наконец, я все-таки смогла разобрать, о чем они говорили:

— ... хороший улов! За голову вожака маг золотом заплатит.

Только тут я заметила, что холщевая сумка, перекинутая через плечо одного из них, была пропитана кровью. Меня бросило в дрожь.

— В этот раз стая большая попалась, повозиться пришлось, — недовольно бросил один из них — лысеющий мужик с жиденькой рыжеватой бородкой. — Когда же эти твари переведутся?

— Без работы хочешь остаться, а, Герт? — хохотнув, подначил его еще один мужчина, несколько моложе и подтянутей, — Не-а, лично я себе другого занятия даже не мыслю: башки рубить этим тварям — милое дело! Да еще и платят за это неплохо!

Я, притаившись за деревом, лишь тихо скрипнула зубами, представив себе, как этот ублюдок обезглавливает Машку или Ивэна. Не позволю!

— Далеко нам еще? — поинтересовался тот, что тащил окровавленную сумку, — Башка смердит — жуть!

Мужики в ответ на это снова загоготали, уже практически поравнявшись с тем местом, где я пряталась. Выходить к ним я не собиралась, вплоть до того момента, как один из них, отсмеявшись, не ответил:

— Скоро придем уже. Старуха помниться, где-то неподалеку жила. Заночуем у нее, а завтра уж и в город.

«Черт!» — мысленно выругалась я, чувствуя, как бешено в груди колотится сердце, а кончики пальцев неприятно холодеют, — «Черт! Черт! Черт!»

Выбор был невелик, а если точнее, его не было вовсе. Ивэн и Машка не ожидают появления градеров и, скорее всего, почуют их, когда будет уже слишком поздно. Но как увести их подальше от дома?

Рвано выдохнув, зажмурилась и, посчитав про себя до десяти, на дрожащих ногах вышла из своего укрытия. Хотела их окликнуть, но поняла, что вряд ли они поймут мой русский, поэтому, совершила, наверное, один из своих самых глупых и безумных поступков в жизни: подобрала с земли шишку, и бросила ее в спину замыкающего небольшой отряд, мужчины.

Эффект это возымело действенный: градер резко обернулся, вместе с тем вытаскивая из ножен меч, и вперился в меня горящим взглядом. Остановились и остальные, но увидев перед собой не страшного монстра, а чудаковато одетую замухрышку, оружие доставать не спешили. Я мирно выставила перед собой руки, показывая тем самым, что безоружна и ничего дурного не замышляю, и это кажется, сработало.

— Ты еще кто такая? — не очень приветливо поинтересовался тот, что с бородкой.

«Итак, дамы и господа, представление начинается!»

Медленно, стараясь не делать резких движений, приложила ладонь к горлу и отрицательно покачала головой.

— Немая что ли? — догадался самый молодой градер, на что я утвердительно кивнула.

— И что это ты делаешь тут в лесу совсем одна? — подозрительно прищурился четвертый мужчина: рослый блондин с хищным «орлиным» профилем и неприятно светлыми глазами, а затем, обратился к своим спутникам: — Нужно проверить ее, вдруг она одна из этих.

Под пристальными, не сулящими мне ничего хорошего взглядами четырех вооруженных мужчин, я опасливо попятилась. Уж не знаю, каким именно образом они собирались проверить меня на причастность к роду человеческому, но я была заранее не согласна с любыми их методами.

— Ну, куда же ты? — насмешливо поинтересовался молодой градер, наблюдая за моим неуверенным отступлением, — Это будет почти не больно.

На лицах мужчин заиграли глумливые ухмылки, и тут я осознала, что если даже я пройду эту проверку, так просто меня не отпустят. Видимо, за время охоты в лесу, мужики успели истосковаться по женскому телу, пусть даже такому несуразно одетому, как мое.

Стоило ближайшему ко мне градеру сделать первый шаг, и я, развернувшись на пятках, бросилась бежать, очень надеясь, что сумею увести их как можно дальше от дома. За спиной послышались ругательства и топот ног — меня кинулись преследовать.

Бегать по лесу в не слишком удобных чунях, которые так и норовят слететь с ноги, это то еще «удовольствие», доложу я вам. Если прибавить к этому длинную юбку, сильно затрудняющую передвижение, то ничего удивительного в том, что меня быстро нагнали.

Почувствовав болезненный удар между лопатками, упала на землю, успев выставить перед собой руки в последний момент. Один из градеров навалился на меня сверху, не давая возможности пошевелиться. Остальные подоспели через считанные мгновения.

— Поймал! — довольным тоном сообщил один из мужчин, продолжая прижимать меня к земле. — Давай-ка свой клинок Берен, сейчас проверим, с кем имеем дело.

От этих слов меня обдало липкой волной ужаса. Вот сейчас меня прирежут, и им за это даже ничего не будет.

При падении, юбка задралась выше колен, и я почувствовала, как оголенного участка моей ноги касается что-то металлическое и холодное. Видимо, резать меня пока не собирались, а просто приложили лезвие к коже плашмя.

— Ничего... — с некоторым удивлением произнес удерживающий меня градер.

«Интересно, а на какой эффект они рассчитывали?» — со страхом и удивлением подумала я.

— Она человек, — констатировал очевидное, судя по голосу тот, что с бородкой. — Тогда почему она от нас убегала?

— Значит, ей есть что скрывать, — снова какие-то нехорошие нотки проскользнули в голосе все еще прижимающего меня мужчины. — Только вот, боюсь, рассказать она вряд ли сможет, верно, милашка?

Я почувствовала, как чужая рука медленно задирает подол юбки еще выше, почти оголяя бедра. Мужчины при этом как-то подозрительно шумно задышали.

— Какие ножки! — прицокнув языком, восхитился лапающий меня градер. — А какая попка!

Меня шлепнули по вышеозначенному месту, не больно — но унизительно. Я лежала, стиснув зубы, с тоской и ужасом понимая, что сладить с четырьмя вооруженными мужиками я не смогу ни при каких обстоятельствах. А эти четверо, судя по всему, убедившись в том, что я человек, решили хорошенько поразвлечься с немой, заблудившейся в лесу девушкой. И что мне оставалось делать? Лежать смирно, расставив ноги и ждать пока эти треклятые градеры удовлетворят свою похоть? А дальше что? Оставят ли они меня в живых после этого? Что-то я в этом сильно сомневаюсь.

Собрав все свои силы, я рванулась что есть мочи, пытаясь столкнуть с себя чужое, тяжелое тело. Увы, мой маневр не удался.

— Не дергайся, милашка, — посоветовали мне, еще теснее прижимая к земле. А потом я услышала почти над самым ухом издевательский голос: — Обещаю быть нежным.

— А вот я нет, — со смешком сказал кто-то из мужчин: наверное, тот белобрысый верзила. — Чур, я следующий после Ренса.

— Почему это ты, Берен? — возмутился тот, что с бородкой, и еще один голос ему поддакнул.

Я зажмурилась, пытаясь представить себе, что все это страшный сон. Вот сейчас я проснусь на топчане, а рядом сопит Машка, по обыкновению пригревшись у меня под боком. А утром вернется Ивэн, натаскает воды, и я начну готовить завтрак. Ив часто приносит на завтрак маленькие серые в пеструю крапинку яйца, а я разбиваю их на горячий чугунный круг и посыпаю зеленью. Даже малышка оценила это блюдо и теперь уплетает за обе щеки...

Чужая мозолистая рука уже шарила по моим ягодицам, то стискивая их, то поглаживая. Остальные градеры, как я полагаю, наблюдали за этим процессом, дожидаясь своей очереди. Было так унизительно и жутко, что из глаз сами собой покатились слезы. Я всхлипнула, и закусила зубами костяшки пальцев, чтобы позорно не разреветься в голос. Не то, чтобы я стыдилась реветь перед собственными потенциальными насильниками, но вот сама себе этого позорного срыва я бы не простила.

Неожиданно, раздался короткий вскрик, а затем голос блондина Берана:

— Тварь! К оружию!

Послышался лязг вынимаемых из ножен клинков. Тяжесть чужого тела исчезла с меня моментально, и я смогла перекатиться на спину, отметив, что удерживающий меня до этого градер — тот, что самый молодой в отряде, уже успел расстегнуть штаны и отстегнуть от них пояс с ножнами. Оружие валялось рядом, на травке, и я, сама не соображая, что делаю, схватила его и попыталась отползти в сторону. Где-то совсем рядом раздавались громкие ругательства других градеров:

— Шустрая, тварь!

— Вот он, держи его!

— Их тут двое! Ганс, сзади!

— Куда это ты, дрянь? — а это уже мне.

Цепкие пальцы моего несостоявшегося насильника с силой сомкнулись на моей лодыжке, и он подтянул меня обратно к себе. Я вцепилась в пояс с ножнами, как утопающий цепляется в спасательный круг, с ненавистью глядя в глаза молодого мужчины.

— Отдай меч, дура! — рявкнул он, пытаясь выхватить у меня свое оружие, но я извивалась и брыкалась так отчаянно, что попытка отобрать у меня меч бесславно провалилась. Кажется, я еще умудрилась попасть ему ногой в болевую точку под коленкой, так как нападающий приглушенно охнул и, не удержав равновесие, припал на одну ногу.

Тут же ему на спину прыгнуло маленькое чудовище со светящимися алыми глазами и, ощерив клыкастую пасть, с рычанием вцепилось в горло. Кровь брызнула с такой силой, что ею оросило даже меня, отчего содержимое желудка едва не попросилось наружу.

Когда мертвое тело градера тяжело рухнуло на землю, я, все еще зачем-то прижимая к груди ножны, подняла взгляд на окровавленного монстра, который оказался моей Машкой.

— Ма... Маш... — это все что мне удалось из себя выдавить, так как язык от страха плохо слушался, а тело била крупная дрожь.

Девочка кинулась ко мне, и я едва удержалась от того, чтобы не заорать и не отшатнуться, когда она, прижавшись ко мне всем телом, уткнулась носом в мою шею и шумно, судорожно задышала.

«Она напугана» — поняла я, обхватывая ребенка свободной рукой и успокаивающе поглаживая ее по спине, хотя сама находилась буквально на волосок от полноценной истерики.

Только сейчас я осознала, что больше не слышу выкриков и вообще посторонних звуков, кроме собственного дыхания и дыхания малышки. Подниматься и смотреть, что там произошло, было выше моих сил. Сейчас я вообще вряд ли смогла бы самостоятельно двигаться — тело казалось вялым и неспособным на какую-либо физическую нагрузку.

Внезапно, малышка зашипела и отшатнулась от меня, вновь возвращая себе демонический облик.

— Что случилось? — хрипло спросила я, и заметила как та с удивлением и обидой разглядывает взбухшую алую отметину, проступившую на коже руки чуть ниже локтя.

Мне понадобилось всего несколько секунд для того, чтобы догадаться, что девочка видимо случайно задела ножны с мечом, и соприкосновение с ними вызвало такую странную реакцию. Теперь, по крайней мере, становилось понятно, каким именно образом градеры собирались проверить меня на мою «человечность». Судя по всему, оружие зачаровано и действует на таких, как Машка, крайне пагубно.

Дрожащей рукой положила ножны на землю, и притянула к себе малышку, прошептав ей:

— Извини, я не знала. Очень больно?

Ребенок неопределенно фыркнул, обдав горячим дыханием щеку, но вырываться из моих объятий не стал.

— Вот и ладненько, — успокаивающе бормотала я, гладя девочку по спутанным волосам. — Вот и хорошо.

Тот факт, что прижимающаяся ко мне малышка только что, на моих глазах загрызла как минимум одного градера, сейчас меня, как ни странно волновал меньше всего. Наоборот, мне даже представить тошно, что было бы, если бы они с Ивэном не подоспели вовремя. Ивэн...

Я осторожно отстранила от себя Машку и все-таки нашла в себе силы подняться на трясущиеся ноги.

Градеры были мертвы. Все четверо. Но меня испугал вовсе не вид растерзанных тел, а распластавшийся на земле светловолосый юноша, рубашка которого почти полностью пропиталась кровью.

— Ив! — воскликнула я, и периодически спотыкаясь, направилась в его сторону. Машка схватила меня за руку, словно боялась, что я убегу и оставлю ее тут одну.

— Ив. — Повторила я, опускаясь перед парнем на колени и с облегчением отмечая, что грудь его, пусть не так заметно, но все же вздымается.

Осторожно задрала рубашку, пытаясь понять, куда именно ранили Ивэна, и тут же увидела глубокий порез в области ребер, из которого сочилась густая темная кровь.

— Ты знаешь, чем можно остановить кровотечение? — с надеждой обернулась я к Машке, памятуя, как та помогла мне справиться с жаром.

Девочка кивнула и, выпустив мою руку, скрылась за деревьями. Будем надеяться, что она, верно, меня поняла, и принесет то, что сможет хоть немного помочь Ивэну.

Когда холодные пальцы юноши неожиданно коснулись моей руки, я вздрогнула.

— Ив? — тихо позвала его я.

Веки парня дрогнули, и он открыл затуманенные от боли глаза.

— Ив, все будет хорошо, ты меня слышишь?

— Они... — голос его был едва слышен, поэтому мне пришлось склониться буквально к самым губам, — ... они странно пахли... плохо...

— Кто пах? — не поняла я.

«Бредит, наверное» — проскочила мысль, но юноша, прочитав ее, болезненно поморщился и снова попытался заговорить:

— Страх... злость... ненависть... — он откашлялся и продолжил, — ... гра... градеры всегда пахнут так... а эти... по-другому... странный запах... гадкий...

«Похоже, именно так пахнет похоть» — подумала с содроганием, жалея о том, что этих выродков нельзя прикончить второй раз.

— Тш-ш-ш... — я ласково погладила Ивэна по слипшимся от чужой крови волосам, — Береги силы, Ив, сейчас вернется Машка, и мы отправимся домой.

— Возьми... оружие... — еще тише, чем раньше, прошептал парень, который, кажется, сейчас находился на грани потери сознания.

Нужно бы ему рану перевязать, хоть бы и собственной юбкой, а то не дай Бог, истечет кровью, не дождавшись лекарства.

Что есть силы, рванула подол, отрывая солидный кусок ткани, и не обращая внимания на болезненное шипение юноши, туго перевязала ребра. Лучше бы конечно, сначала к ране средство кровоостанавливающее приложить, но за неимением такового, придется пока обойтись так.

К счастью, Машка вернулась достаточно быстро, и протянула мне пучок какой-то сизой травы, с маленькими синими шишечками.

— Э... это прямо так прикладывать? — растерянно спросила я у Мелкой, принюхиваясь к растению. Пахло кисловато.

Машка покачала головой и, запихнув в рот несколько травинок вместе с шишечками, старательно разжевала, затем выплюнув на ладонь получившуюся кашицу, продемонстрировала мне.

— Ясно, — кивнула, повторяя за ней и стараясь не обращать внимания на вязкую горечь, тут же заполнившую рот.

Пришлось снова снимать повязку и густо мазать рану пережеванным лекарством. Ивэн к этому моменту уже лишился чувств и выглядел так, что если бы не прощупывающийся пульс, то я решила бы что он уже умер.

Вдвоем, с Машкой кое-как соорудили волокушу из мохнатых еловых лап и бережно перетащили на них Ива.

Прежде, чем покинуть поляну, я решила последовать совету парня, и под неодобрительные взгляды малышки, неумело приладила поясные ножны, именно те, которые я так отчаянно пыталась отвоевать у градера. Черт его знает, зачем мне меч, если я не умею им пользоваться, но с оружием действительно будет как-то спокойнее.

Пока разбиралась с непривычной застежкой кожаного ремня, Машка уже успела самостоятельно оттащить волокушу с Ивэном шагов на двадцать. Остановившись, мелкая обернулась на меня, и я поспешила нагнать ее, чувствуя, как при быстром шаге ножны больно шлепают по бедру. Все-таки, похоже, неправильно я их закрепила.

Глава 8

Ивэн постепенно шел на поправку. И дело было вовсе не в моих весьма сомнительных талантах врачевателя, потому как максимум, на что я оказалась способна, это нанести на рану лекарство и туго перебинтовать «пациента». Видимо, регенерация у таких как Ив и Машка происходит гораздо быстрее, нежели чем у обычных людей. Так что, не прошло и трех дней с момента происшествия, а рана уже успела зарубцеваться, да и покраснение вокруг нее практически сошло на нет.

Гораздо больше физического состояния Ивэна, меня беспокоило его состояние душевное. Юноша словно замкнулся в себе: разговаривал мало и неохотно, и все чаще я стала замечать печаль нет-нет, да и проскальзывающую во взгляде его голубых глаз. Поначалу я еще пыталась деликатно выяснить причину подобной хандры, но после нескольких попыток не увенчавшихся успехом, решила на время оставить парня в покое. Быть может, раньше ему не приходилось никого убивать, и теперь он переживает глубокую эмоциональную травму. Хотя вот, Машка отошла от потрясения достаточно быстро, и теперь вела себя, как ни в чем не бывало. Но малышку-то воспитывали (если это вообще можно назвать воспитанием), Дикие, а Ив рос под присмотром старой колдуньи, и вряд ли до этого с ним случалось нечто подобное.

В любом случае, жизнь наша, последние несколько дней была тиха и размеренна, что не могло меня не радовать. Правда, тяжеловато приходилось без помощи Ивэна: я-то уже привыкла, что всю домашнюю работу, в которой требуется применить физическую силу, выполняет именно он, а тут самой приходилось таскать воду и колоть дрова. Ну да ничего — главное, что никто посторонний к нашему домику больше не приближался, а трофейный меч градера занял свое место в дальнем углу комнаты, и я знала — случись что, и я без раздумий, пусть и неумело, но пущу его в ход.

***

Дождь, зарядивший с самого утра, монотонно барабанил по крыше, поднявшийся сильный ветер заставлял натужно скрипеть старую яблоню, росшую возле крыльца. Настроение было подстать погоде — пасмурное. Ив до сих пор пребывал в состоянии меланхолии: лежал на топчане, отвернувшись к стенке, и практически не притрагивался к еде. Я же передвигалась по дому как старая страдающая радикулитом бабка, и причиной тому были несколько ночей проведенных на холодном полу. От сквозняка не спасли даже три теплых шерстяных одеяла, которые я подстелила под нас с Машкой. Вообще-то, изначально я планировала, что мелкая займет место на топчане рядом с Ивом, но в первую же ночь малышка перебралась ко мне под бок, привычно закинув на меня руку и ногу. Обратно на топчан я ее прогонять не стала: в конце концов, иммунитет у нее по всему видать хороший, а мне с ней как-то теплее.

— Ив, бульон почти готов, — обратилась я к парню, который лежал, безучастно разглядывая потолок.

— Я не голоден, — тихо ответил он, вновь отворачивая голову к стенке.

Поворошив тлеющие угли рядом с пузатым чугунком, я пригрозила:

— Если не съешь — вылью его тебе за шиворот. Прямо горячий.

Ивэн дернул плечом: все равно, мол. Малышка, перебирающая на полу разноцветные стеклянные бусины, посмотрела на него крайне неодобрительно.

Вздохнув, взялась за ухват и привычно уже вытащила чугунок, поставив его на стоящий возле очага плоский каменный круг. Помешала мутноватый, наваристый бульон большой деревянной ложкой, вдыхая аппетитный аромат и глотая слюнки. Эх, никогда особо не любила готовить, а тут прямо во мне талант кулинарный открылся. Этакая попаданческая суперспособность, наверное. Ну да: кому-то крутая магическая сила, кому-то прекрасная эльфийская внешность, а я вот кашевар продвинутого уровня, похоже.

— Маш, помоги на стол накрыть, — обернувшись через плечо, попросила мелкую, и та охотно оставив бусины, буквально вприпрыжку кинулась исполнять мою просьбу, шустро расставляя глубокие миски.

Я же присела на топчан, коснувшись ладонью плеча Ива. Тот посмотрел на меня безрадостно и снова отвернулся.

— Может, все-таки объяснишь, что с тобой происходит? — мягко поинтересовалась я, хотя больше всего, мне хотелось взять парня за грудки и хорошенько встряхнуть. Достал уже, в самом деле, драму разводить! Можно подумать, это его, а не меня четыре мужика собирались прямо в лесу разложить. — Ив, ты, конечно, можешь так хоть до весны проваляться — мне не жалко, — тут я признаюсь, слукавила, ибо еще одну ночь на полу моя спина просто не вынесет, — но мы с Машкой беспокоимся за тебя.

Со стороны стола раздалось громкое фырканье: Мелкая, похоже, была со мной в корне не согласна.

— Это ведь из-за того случая, верно? — предприняла еще одну попытку разговорить юношу.

— Мы все умрем, — снова посмотрев на меня, изрек Ивэн.

Я аж икнула от удивления. Фатально-то как прозвучало!

— Эм... с чего такая уверенность?

— Рано или поздно придут другие градеры, и убьют нас, — голос его звучал безразлично, но светлые брови при этом чуть нахмурились.

— Ив, прекращай жути нагонять, — строго сказала я, понимая, что в первый раз столкнувшись со смертью, парень видимо осознал что «ничто не вечно под луной» и, последние несколько дней, накручивает себя размышлениями о бренности бытия.

Я помню, подобное в детстве переживала, когда у одной из наших старших воспитательниц инфаркт случился. Всю ночь уснуть не могла — тоже помереть боялась. Но дети не способны переживать о чем-то подолгу: происшествие вскоре забылось, и жизнь пошла привычным чередом. А вот Ив, похоже, «загнался» конкретно. Экий он у нас трепетный, оказывается.

— Ивэн, послушай меня, — возвращая в голос мягкие нотки, обратилась к парню, — мы не можем точно знать о том, что с нами случится сегодня, завтра или через несколько лет. Я понимаю причину твоего беспокойства, правда, но обещаю тебе, что вместе мы со всем справимся. Ты мне веришь?

Судя по выражению глаз, мне не верили. Ну да: защитница из меня та еще — саму бы кто защитил, но тут главное лицо поуверенней сделать, словно у меня помимо меча коим я не умею владеть, есть еще как минимум ручной пулемет, из которого я расстреляю всякого кто приблизится к дому. Кажется, это все-таки подействовало: Ивэн слабо, неуверенно улыбнулся краешками губ, и спросил:

— Надеюсь, твой бу... булё...он еще не остыл?

— Сейчас принесу! — радостно подхватилась я, но Ив удержал меня за руку.

— Я сам попробую встать, — произнес парень. — Рана почти не болит, так что думаю, что смогу передвигаться самостоятельно.

— Вот и отлично! — с облегченным вздохом ответила я, радуясь еще и тому, что скоро наконец-то смогу вернуться на свой топчан, — Машка! Куда полезла? Нельзя совать пальцы в горячий суп!

***

Этой же ночью, лежа практически в кромешной темноте, я никак не могла заснуть. Вместе с наступлением ночи, в душе, похожие на противные, склизкие и холодные щупальца, пустил свои ростки страх.

Стараясь дышать медленно и глубоко, я безуспешно пыталась избавить голову от ненужных, пугающих мыслей, но они, кажется, заполняли черепную коробку подобно густому туману, заставляя леденеть хребет и кончики пальцев.

Это был совсем не тот страх, который я испытала осознав, что оказалась в другом мире, и совсем не тот животный ужас, что обуял меня вовремя стычки с градерами.

Сейчас, мне мерещилась некая неизбежность, то, чего боишься отчаянно — иступлено, но что, увы, не в конечном итоге окажешься бессильна предотвратить.

«Мы все умрем» — словно наяву прозвучал в моих ушах голос Ива. Только теперь это воспринималось не лепетом испуганного мальчишки, но едва ли не зловещим откровением пророка.

«Хватит!» — в который раз мысленно оборвала себя я, злясь и пугаясь одновременно. Складывалось впечатление, что все душевные терзания Ивэна, случившиеся с ним в эти последние несколько дней, каким-то непостижимым образом передались от него ко мне, едва солнце скрылась за горизонтом.

Еще какое-то время лежала, прислушиваясь к обычно успокаивающим меня, привычным звукам дома: сопению Машки под боком, тихому дыхание Ива, шороху скребущихся в стенах мышей, тихому потрескиванию качающейся на ветру старой березы...

Но в этот раз, покой никак не желал приходить. Наоборот, внутри буквально все цепенело, стоило только подумать о том, что однажды, я запросто могу всего этого лишиться. Ведь что бы я ни говорила Иву, желая того подбодрить и успокоить, но на самом деле я была далеко не так уверена в том, что нам не грозит никакая опасность. Вдруг, кто-нибудь хватится этих градеров? Вдруг, сюда придут другие? Вдруг на нас набредет целая стая диких? Вдруг, вдруг, вдруг...

Прекрасно понимая, что начинаю попросту рефлексировать, глубоко вздохнула, словно пыталась вытолкнуть из легких весь свой страх. Едва не заорала, почувствовав на своей лежащей поверх одеяла ладони чьи-то прохладные пальцы. Различив в темноте два алых светящихся уголька, ощутимо вздрогнула, но быстро сообразила, что это всего лишь Ив приподнялся с пола и навис над моей кроватью.

— Ты почему не спишь? — шепотом спросила я, чувствуя некоторое облегчение от того, что появилась возможность хоть ненадолго отвлечься от тревожных мыслей.

«А ты?» — вкрадчиво прозвучало у меня в голове, отчего кожа тут же покрылась крупными мурашками — очень уж странно и не привычно было получать вот такие мысленные посылы.

Сосредоточилась, пытаясь сообразить, как лучше объяснить ему собственные ощущения. Ведь еще не далее как сегодня днем я уверяла парня в том, что все обязательно будет хорошо, хотя как выяснилась, подобной уверенности я не испытывала от слова «совсем»...

Прохладная рука легла на мой лоб, и страх не то чтобы тут же отступил, но словно бы скукожился, медленно отползая в самый дальний уголок подсознания. Дышать стало легче, а веки, словно по волшебству налились приятной тяжестью. Я сладко зевнула, окончательно расслабляясь и чувствуя, как начинаю проваливаться в сон.

«Спи, я сберегу твой покой» — прошелестел в голове голос Ива, и я послушно уплыла в царство Морфея.

Ненавижу запах тушеной капусты! И Валентину — необъятных размеров бабу в вылинявшем от бесчисленного количества стирок цветастом халате и фиолетовых резиновых шлепанцах надетых на шерстяные носки, кажется, тоже ненавижу. Сдается мне, за тот месяц, что мы проживаем здесь, соседка по коммуналке задалась целью приготовить Топ-30 самых вонючих блюд мира, начиная с жареной селедки и заканчивая тушеной капустой.

Сидя на старом продавленном диване, который в разобранном состоянии служил еще и нашей с Сильвером кроватью, прислушиваюсь к шаркающим шагам, раздающимся с кухни.

— Это начинает напрягать, — говорю, чиркая колесикам зажигалки и прикуривая сигарету.

Сильвер, который сидит рядом на кресле, обивка которого отличается от обивки дивана, неодобрительно смотрит на меня поверх газеты (гаджеты в последнее время он, как и я, почти не использовал):

— Мы, кажется, говорили об этом, Ева. Ты же знаешь, что я не люблю запах дыма.

— А мне не нравится, как воняет то дерьмо с кухни, — говорю нарочито грубо и глубоко затягиваюсь, чувствуя, как царапает сигаретный дым гортань.

Когда я курила в последний раз? Два года назад? Полтора? И черт его знает, почему до сих пор не удосужилась вытряхнуть из потайного кармашка сумки полупустую пачку красного «Мore». Видимо, подсознательно не верила в то, что смогу бросить эту привычку окончательно и бесповоротно.

— Знаешь, — Сильвер чуть растягивает слова, словно произносит их с некой ленцой, делая одолжение собеседнику уже тем, что заговорил с ним, — для девчонки из детдома у тебя слишком завышенные требования. Вспомни, из какой дыры я тебя вытащил, заткнись и открой, наконец, окно, пока я не задохнулся.

Он редко позволяет себе такой тон, по крайней мере, в общении со мной, поэтому я молча сношу обиду и, открыв форточку, выбрасываю в нее дымящийся окурок. В нос ударил запах жареной картошки — на этот раз, готовил кто-то из соседей снизу. Наверняка, студенты с первого этажа или молодая многодетная мать-одиночка со второго.

Слышу, как на кухне свистит закипающий чайник, и Валентина начинает греметь посудой в поисках чашки. На душе погано, и я понимаю, что срочно нужно что-нибудь выпить.

Смотрю на Сильвера, который вновь углубился в чтение газеты. Подхожу к креслу, сажусь на подлокотник и заглядываю в газетный разворот.

«Депутат Бельвязов был убит во дворе собственного дома» — читаю выделенный крупным черным шрифтом заголовок статьи и вздыхаю. Про убийства, в свете последних событий не то, что читать — думать не хочется. Страшно. Кажется, теперь в любой неприятности (крупной или незначительной) которая произойдет в этом чертовом городе, я всегда буду видеть причастность Гамлета.

Стоило произнести это имя даже мысленно, как внутри все словно обдало холодом от страха.

«Нет, мне точно нужно выпить, или рехнусь в этих четырех стенах» — думаю я, отстраняясь от Сильвера и поднимаясь на ноги.

Долго роюсь в сумке, и наконец, нахожу свою небольшую заначку — мятую пятисотрублевую купюру.

— Схожу до магазина, куплю чего-нибудь выпить, — говорю, набрасывая на плечи любимую кожаную куртку.

Сильвер вновь отрывается от чтения и смотрит на меня долгим, странным взглядом, от которого у меня ёкает сердце.

— Хорошо, — наконец отвечает он, и я замечаю его быстрый взгляд в угол, как раз туда, где располагается комод, в нижнем ящике которого, под стопкой постельного белья лежали наши паспорта, выключенные смартфоны и флэшка. — Постарайся не задерживаться.

Киваю и выхожу в общий коридор, стараясь не вдыхать ненавистный запах тушеной капусты, но он все равно упрямо лезет в ноздри, и кажется, что задержись я здесь еще хоть на полминуты — вся пропахну этой дрянью.

Быстро спускаюсь по лестнице и выхожу из подъезда. Задираю голову, вглядываясь в порозовевшее вечернее небо и наконец, вдыхаю полной грудью, чувствуя, как в груди постепенно разжимается стальная пружина.

Оборачиваюсь на дом — уродливая серая панельная пятиэтажка, с балконов которой, словно разноцветные флаги реют чьи-то выстиранные и развешенные сушиться трусы и футболки.

«Корабль: „Самое Дно“ приглашает на борт» — с горечью думаю я, разворачиваясь и шагая по тротуару.

Внезапный визг тормозов заставляет меня замереть на месте и испуганно оглядеться: огромный черный внедорожник резко тормозит рядом со мной и из открывшихся дверей на меня буквально вылетают два здоровенных мордоворта.

— Заткнись, сука, если жить хочешь, — хрипло говорит один из них, заламывая мне руку и толкая к машине.

Я в панике обвожу взглядом улицу. Через дорогу женщина с двумя полными сумками из сетевого маркета. Она остановилась и смотрит испуганно, но не спешит вмешиваться и звать на помощь. Затем она разворачивается и почти бегом скрывается в ближайшем переулке. В одном из окон ближайшего дома мелькнуло чье-то лицо, но почти сразу же исчезло за занавеской.

Уже почти что, оказавшись в салоне машины, предпринимаю попытку вырваться и тут же получаю пусть и несколько смазанный, но все равно очень болезненный удар по челюсти.

— Считай, это последним предупреждением, сука, — буквально выплевывает мне лицо один из бандитов, и мне ничего не остается делать, как испуганно сжаться на кожаном сидении.

Глубокий, судорожный вздох вырвался из груди, и я, в ужасе распахнув глаза, буквально подскочила с кровати, кажется, взволновав этим Малышку.

Сердце в груди колотилось как сумасшедшее, и перед глазами до сих пор стояла перекошенная рожа мордоворота.

«Что это сейчас было?» — подумала я, пытаясь отдышаться, — «Разве бывают такие яркие сны?»

— Ты в порядке? — раздался рядом со мной встревоженный голос Ива.

Юноша выглядел не менее испуганным, чем я, а еще немного виноватым.

В душе зародились нехорошие подозрения.

— Скажи-ка, — обратилась к нему хриплым голосом, — ты имеешь какое-нибудь отношение к тому, что мне приснилось?

Ивэн отвел взгляд, что оказалось куда красноречивее всяких слов. Я поджала губы, наверное, для того, чтобы с них не сорвалось чего-нибудь, что могло обидеть парня.

— Зачем? — наконец сухо спросила я, и тот, обхватив себя руками за плечи, покаянно произнес:

— Я думал, что сон о доме поможет отогнать страхи.

«Что ж, благими намерениями...»

— Ив, — обратилась я к парню и, дождавшись, когда он вновь посмотрел на меня, твердо попросила: — Никогда больше так не делай.

Парень на это лишь кивнул, а я еще долго задавалась вопросом: довелось ли мне смотреть этот сон в одиночестве, или у завершения последнего дня в моем родном мире был еще одни свидетель?

Глава 9

Я вышла на крыльцо, кутаясь в пропахший травами тулуп и довольно щурясь на солнышко. Вдохнув полной грудью свежий морозный воздух, улыбнулась. Хорошо-то как!

Несмотря на то, что первый снег выпал только три дня назад, его уже успело навалить столько, что передвигаться по двору без снегоступов или хотя бы лыж, было для меня чревато - в сугробы проваливалась практически до самого колена. Это вон, Ив с Машкой каким-то образом умудрялись ходить так, что и следов-то за собой почти не оставляли, словно весели не больше котят. Наверное, еще одна их расовая особенность, чтобы градерам сложнее выслеживать было.

При воспоминании об охотниках, настроение тут же заметно упало. Несмотря на то, что со времени нашей с ними последней стычки прошло больше двух месяцев, страх так до конца и не отступил, заставляя тревожиться за своих подопечных всякий раз, как они отправлялись на охоту.

Вот и сейчас, я, стоя на крыльце, обеспокоенно всматривалась в лесную чащу, хотя умом понимала, что возвращаться Иву с Машкой еще рано - они вышли из дома всего-то около часа назад и по всем прикидкам, должны были заявиться только ближе к обеду.

Еще раз, глубоко вдохнув полной грудью, развернулась, намереваясь направиться обратно в дом, но тут меня накрыла тревога, а перед глазами встала картинка широкой утоптанной тропы и вызывающе алой крови на снегу. Видение это, явно принадлежало не мне, а значит...

- Машка! - ахнула я, срываясь с крыльца и тут же едва не растягиваясь в сугробе.

Ребенок: испуганный и густо измазанный кровью, игнорируя калитку, просто перемахнул через невысокий заборчик, приземлившись по тут сторону с какой-то хищной звериной грацией.

С трудом пробираясь по снегу, двинулась на встречу Малышке. Господи, хоть бы кровь была не ее! Хоть бы с ней и Ивом все было в порядке!

Оказавшись в моих крепких объятиях, дрожащая как осиновый листочек Машка, один за другим, стала посылать мне образы того, что произошло на охоте: вот, они с Ивом бегут по лесу - гонятся за кем-то напоминающим пятнистого секача, а вот они, поддавшись охватившему их азарту, выбегают на тропу, слишком поздно почувствовав неладное. Несколько выпотрошенных лошадей, изуродованные окровавленные люди с оторванными конечностями (от такого зрелища меня едва не стошнило), перевернутые на бок сани, застланные для удобства густым мехом... Тихий болезненный стон - мужчина, весь в крови, тянет к ним дрожащую руку, словно безмолвно умоляя о помощи, а затем видимо, теряет сознание. Машка бросается к нему с тихим рыком, одурманенная запахом свежей крови, поддавшись собственным животным инстинктам. Пачкается в крови, но сделать ничего не успевает - Ив вовремя перехватывает ее поперек туловища и оттаскивает от пострадавшего. Несколько мгновений они смотрят друг на друга, сверкая алыми глазами и скаля клыки, и вот, наконец, Малышка вынужденно отступает перед более старшим и сильным сородичем, признавая его главенство. А затем она, а вместе с ней и я, услышали в своей голове голос: «Беги домой, предупреди о том, что случилось!»

Я покрепче прижала к себе ребенка, успокаивающе гладя по волосам. Что же там произошло? Судя по всему, на сани запряженные лошадьми и двигающиеся по лесу, напали дикие звери... или же просто, Дикие? Как не страшно было себе признаваться, но второй вариант казался мне наиболее вероятным. Ну, не могла я себе представить то животное, которое запросто могло оторвать человеку руку или ногу.

Отправив Машку в дом, кое-как пробралась к калитке, и с трудом отворив ее, тревожно замерла, ожидая Ивэна и почти не чувствуя окоченевших, обутых в чуни ног.

Ив появился минут через десять нашего ожидания, без особого труда неся на руках бессознательно тело мужчины.

Этого еще не хватало! Зачем он его в наш дом приволок?! Совсем мозгов, что ли нет?

Злость во мне мешалась со страхом. Я понимала, что с этого дня, нашу тихую и спокойную жизнь в уединении можно считать законченной. Чем именно грозит нам появление в доме незнакомого раненого мужчины, я не предполагала, но что ничем хорошим, это точно. Если даже нам удастся его спасти и выходить, то кто даст гарантии того, что по выздоровлении он не вернется сюда с градерами? Понимаю, что так думать неправильно, и даже подло, но лучше бы уж Ивэн оставил умирающего в лесу, чем подвергать опасности всех нас.

Ив, видимо без особого труда прочитал мои мысли, нахмурился недовольно, и не слово ни говоря, прошел мимо, направляясь к дому. Я, тихо выматерившись сквозь зубы, последовала за ним.

Раненого уложили на топчане, после чего Ивэн, довольно ловко, но бережно принялся освобождать его от одежды. Я же, поджав губы, тем не менее, поставила кипятиться воду: Машке умыться, и незнакомцу раны промыть.

Мелкая забилась куда-то в уголок, и наблюдала за всем происходящим глазами перепуганного зверька. Запах постороннего человека, перемешанный с запахом крови, явно ее нервировал и будоражил.

Покопавшись в сундуке, достала оттуда обрезы ткани, и молча подала их Ивэну. Тот так же молча кивнул и, отойдя от кровати, стал собирать с полок какие-то баночки и скляночки с растертыми в порошок травами и корешками. Предоставив ему врачевать самостоятельно, умыла и кое-как успокоила Машку, то и дело, косясь в сторону топчана, где Ивэн обрабатывал раны незнакомцу.

На стол я накрывала все в таком же мрачном расположении духа, понимая, что злиться по сути уже бесполезно, но не в силах совладать с собственными эмоциями.

Закончив с раненым, Ив подсел к нам с Машкой за стол, и вперил в меня внимательный взгляд, даже не думая притрагиваться к еде.

- Я не мог оставить его там. - Наконец серьезно произнес он. - Это было бы не правильно, понимаешь?

- По-твоему, тащить его сюда было правильным? - сухо поинтересовалась я, подкладывая Машке еще одну печеную картофелину, - Ты подумал о том, что будет, когда этот человек очнется? Ты уверен в том, что он не догадается о том, кто вы такие? Ты представляешь, чем это нам грозит? Я не желаю зла этому человеку, но если выбирать между ним и нами, то я, не раздумывая выберу нас.

Ивэн продолжал смотреть упрямо, словно он был абсолютно уверен в собственной правоте. Видимо, жизнь с ведьмой-знахаркой сильно сказалась на его мировоззрении, и он поступил согласно собственным убеждениям, не слишком заботясь о последствиях своего поступка.

Доев, я мстительно скинула на Ивэна мытье посуды, а сама, осторожно подошла к топчану, с любопытством разглядывая по грудь укрытого одеялом, перебинтованного мужчину. На вид ему было лет пятдесят-шестдесят, но, несмотря на возраст, лицо его сохранило остатки былой привлекательности и черты имело благородные и правильные. Наверняка, по молодости был красавцем, каких поискать, хотя почему-то кажется, что по сию пору он женским вниманием отделен не был. Было понятно, что человек этот явно не рабоче-крестьянского происхождения - наверняка аристократ в энном поколении. Что ни говори, а породу всегда видно.

Внезапно, мужчина, тихо застонав, открыл мутные глаза, и с видимым трудом сфокусировав на мне плавающий взгляд, хрипло спросил:

- Кто вы…? Где я…?

Кто бы знал, чего мне только стоило в тот момент не ляпнуть что-нибудь нелицеприятное на родном "великом и могучем". Отпрянув от неожиданности, я круглыми глазами уставилась на внезапно пришедшего в сознание мужчину.

Положение спас Ивэн, который приобнял меня за плечи и мягко отвел в сторону, как бы намекая не вмешиваться, и предоставить ему самому разбираться во всей этой ситуации. Не то, чтобы я была против, но положа руку на сердце, предпочла бы, чтобы этот незнакомец очухался не так скоро.

- Вы в безопасности, - заверил раненого Ив, - мы нашли вас в лесу и принесли в свой дом.

- А... остальные? - с видимым трудом выталкивая из себя каждое слово, спросил мужчина.

Ивэн печально покачал головой:

-Никто не уцелел, увы.

Мужчина шумно выдохнул и прикрыл глаза. Я уж было понадеялась, что он снова "отключился" но незнакомец снова заговорил:

- Это... были... дикие... твари. Напали... внезапно...

Я покосилась на Ивэна, но тот смотрел на мужчину с искренним участием, которого я, если честно, совсем не понимала. Нет, по большому счету, ничего плохого лично мне этот незнакомец не сделал, но если думать о перспективах... Мне очень не нравилось впускать в свой устоявшийся и тщательно оберегаемый мирок кого-то постороннего. Кого-то, кто может доставить нам большие проблемы.

- Бернард. - Вновь подал голос мужчина, явно называя нам свое имя. При этом он неловко дернул рукой, словно по привычке намеревался приложить ее к сердцу, но ахнув от боли, поморщился и оставил эту затею. Да уж, с такими ранами не до манер.

- Ивэн, - любезно склонив голову, в свою очередь представился юноша, - а это моя старшая сестра Ева и ее дочь Маша.

Мелкая, которая в это время сидела за столом, перебирая разноцветные деревянные бусины, недовольно нахмурилась. Очевидно, ей тоже не нравилось присутствие в доме постороннего человека.

- Рад... знакомству... - стараясь, чтобы голос звучал убедительно, прохрипел мужчина. Ну да, я бы тоже не лучилась от счастья, если бы меня так порвали.

Кстати, тот факт, что Ив представил меня как свою сестру, не особенно удивил. Если подумать, то это - самый подходящий вариант. Внешне, мы немного похожи: оба светловолосые (пусть я и не натуральная блондинка, и волосы у меня не вьются так, как у него), голубоглазые (хотя, у меня глаза скорее серо-голубые), с правильными чертами лица, так что, в принципе нас вполне возможно принять за родственников. Да и Машку тоже смело можно записывать в нашу семью - белокурый ангелочек (с поистине демонической ипостасью) вполне мог бы быть моей родной дочерью, унаследовавшей красоту от своего дяди. М-да, надеюсь, Бернард этот не поинтересуется - где же в таком случае папа? Правда, похоже, Ивэн отвел для меня роль матери-одиночки. Учитывая, что со времени моего попадания в этот мир, еще ни один адекватный половозрелый мужчина мне так и не встретился, то считаю, это не самая худшая участь.

Позже, когда Бернард, выпив приготовленный Ивом травяной отвар, крепко уснул, я поманила названного братца за стол.

- Ну, и что дальше? - стараясь говорить как можно тише, поинтересовалась я.

- О чем ты? - прикинулся "валенком" Ив, изящно приподняв брови.

Картинно закатив глаза, пояснила:

- Предположим, выходишь ты его. А дальше что? Как думаешь, много ли ему понадобиться времени, чтобы раскусить вас? Ты-то, может еще, и сможешь себя контролировать, но Машка пока слишком мала, и не сдержана. Что, если она обратится при нем? Сомневаюсь, что этот Бернард преспокойненько отправиться туда, откуда пришел и забудет о том, что видел.

- Ты нагнетаешь. - Покачал головой Ивэн, и в ответ на мое недовольное сопение, продолжил: - Маша уже достаточно взрослая для того, чтобы контролировать себя. - Мелкая, в ответ на это тихо фыркнула, но на меня взглянула вполне серьезно и осмысленно. - Пойми, я научился верить в судьбу и следовать своим убеждениям. Я чувствую, что сегодняшний день принесет нам перемены.

- Я тоже это чувствую. - Недовольно проворчала, скрещивая руки на груди. - Только вот какими для нас будут эти перемены? Лично мне и до этого вполне неплохо жилось, да, Машка?

Мелкая важно кивнула, аккуратно расфасовывая бусины по цветам. Надо ей игрушку, что ли какую-нибудь сшить, если конечно, вспомню как это делается. В последний раз я чем-то подобным еще в детдоме занималась - у нас даже книжка была с подробным описанием того, как и из каких материалов шить набивных собачек, кошечек и совушек. Все равно, делать здесь особенно нечего, а так хоть сама немного отвлекусь и развлекусь.

Машка, видимо, что-то прочитав в моих мыслях, радостно заулыбалась, сверкая на меня счастливым взглядом. На душе тут же потеплело, и все тревоги этого дня как-то незаметно отступили, освобождая место для чего-то такого, что просто невозможно описать словами. Наверное, я впервые в жизни по-настоящему почувствовала, что такое иметь семью. Даже на Ивэна я больше не злилась - пусть, по моему мнению, он поступил неразумно, но я обязана его поддержать. Вместе, мы справимся со всем - главное верить в это, несмотря ни на что.

Взгляд со стороны, или размышления и наблюдения раненого Бернарда эр Вельского.

Пошла уже вторая неделя с тех самых пор, когда я очнулся в крохотном незнакомом доме, изнывая от ран и осознания того, что всех, кто был со мной в тот злополучных день, больше нет в этом мире. Слуги, охрана, секретарь - совсем еще мальчишка, который только-только начал бриться - их немилосердно растерзали, и лишь одному мне чудом посчастливилось выжить. Если бы не этот златокудрый храбрый юноша, который нашел в своем сердце милосердие к страждущему, и вовремя оказал первую помощь, лежать бы и мне сейчас на той тропе, окоченевшим и запорошенным снегом.

"Ах, как же там моя милая Лиззи? Наверняка волнуется обо мне и с надеждой ждет моего возвращения" - думаю я, наблюдая за тем, как хозяйка дома возиться у очага, помешивая ароматно пахнущее варево в чугунном котелке.

Мне почему-то кажется, что она не довольна моим присутствием здесь. И хотя, как пояснил Ивэн, его сестра от рождения не могла говорить, я нет-нет, да и читал неприязнь в ее взгляде, обращенном на меня.

Странная женщина. Совсем еще молодая - вряд ли намного старше моей дочери, но одевается, словно древняя старуха, пряча свою красоту под многочисленными слоями вылинявших от времени тряпок. Неужели, они настолько бедны, что даже не могут позволить себе нормальную одежду? Хотя, брат ее, к примеру, не так уж и плохо одет: светлая рубашка, штаны из мягкой коричневой кожи, добротные сапоги на толстой подошве, да и девочка с непонятным именем Ма-ша, пусть и наряжается как мальчишка-сорванец, но вещи на ней довольно качественные.

Все эти глупые мысли лезли мне в голову исключительно от безделья. Когда не можешь подняться с кровати даже для того, чтобы справить нужду, только и остается, что лежать и наблюдать за всем, что происходит в этом маленьком доме.

В один из дней, когда я уже смог самостоятельно приподниматься на подушках, мне удалось заметить в дальнем углу, небрежно прислоненный к стенке меч градера. Такое оружие ни с чем не спутаешь: у самого один из кузенов в этой братии числится, и мне не раз доводилось держать в руках его посеребренный клинок, вдоль лезвия которого, шел затейливый растительный орнамент.

Значит, в этой семье тоже был свой градер: муж или отец, а может статься, еще один брат, погибший в схватке с тварями.

Любопытство буквально снедало меня все эти дни, но я счел излишние вопросы нетактичными, и большую часть времени проводил в молчании, заговаривая только тогда, когда Ивэн обращался непосредственно ко мне, или если мне необходимо было попросить о чем-либо. Унизительно чувствовать себя таким уязвимым и беспомощным - я могу по пальцам пересчитать дни, которые я проводил в постели из-за какого-нибудь недуга. Эр Вельские вообще славятся своим отменным здоровьем, так что не думаю, что мне суждено задержаться здесь надолго. Раны, не без умелой помощи Ивэна (который, кстати говоря, оказался неплохим знахарем) заживали на мне удивительно быстро, хотя общая слабость до сих пор приковывала меня к кровати. Но в последние два дня я начал постепенно разрабатывать руки и ноги, стараясь, тем не менее, быть очень осторожным, чтобы ненароком не навредить самому себе.

Вот и сейчас, я старательно сгибаю и разгибаю ногу в колене, снова ловя на себе неодобрительный взгляд хозяйки дома. У меня давно складывается ощущение, что чтобы я не делал - я по ее мнению, все делаю совершенно не так. Интересно, догадывается ли она, представителя, какого древнего рода, спас и приютил ее младший брат?

Закончив упражнение, перевожу взгляд к столу, за которым, болтая ногами, сидит Ма-ша, играясь с забавными, сшитыми из разноцветных тряпок, и набитых соломой, куклами. Нужно будет Лиззи рассказать - она у меня обожает рукодельничать, а к появлению малыша сможет нашить ему много красивых игрушек. Ох, надеюсь, Грегор понимает, что сейчас Элизабет как никто нуждается в поддержке - ей вредно волноваться на таком сроке, а в том, что дочь беспокоиться за меня, я ни на мгновение не сомневаюсь, все-таки - родная кровь.

Наконец, хозяйка дома видимо решает, что варево уже вполне готово, и с помощью ухвата переставляет исходящий паром чугунок на круглый камень у очага.

Девочка тут же бросает свои игрушки и споро помогает накрыть матери на стол. Я замечаю, что ребенку явно нравится это занятие и это вызывает у меня удивление. Редко какому ребенку доставляет радость помогать по дому: Лиззи в ее возрасте невозможно было заставить даже убрать своих кукол, хотя моя покойная супруга старалась приучить нашу дочь к соблюдению порядка, несмотря на довольно обширный штат прислуги.

Женщина (Ева, так ее зовут) большой глубокой деревянной ложкой на длинной ручке, разливает варево по мискам, и одну из них несет мне. Сегодня Ивэн задерживается на охоте (как ни удивительно, но у этого юноши не бывает неудачных дней - он еще ни разу не возвращался без добычи) поэтому, вероятней всего, хозяйке дома придется кормить меня самолично. Я понимаю, что ей совсем не хочется этого делать, из-за непонятной враждебности, которую она испытывает по отношению ко мне, и поэтому я чувствую неловкость. Не знаю, так ли явно это отразилось на моем лице, но взгляд Евы несколько смягчается, когда она аккуратно присаживается на край топчана. Это еще один момент, из-за которого мне неловко: так как я занимаю единственное лежачее место, остальные домочадцы вынуждены спать на полу, расстелив на нем несколько слоев толстых стеганых одеял. Я вообще до этого слабо представлял себе, как можно жить в подобных условиях: без канализации, без водопровода, которые уже лет как пятьдесят повсеместно ввели во всех крупных городах и даже пригородах, без гольфтеновых светильников и новомодных кухонных плит с самонагревающейся поверхностью. Да и жизнь в лесу, населенной хищными опасными тварями - порождениями зловонной бездны, вряд ли можно назвать счастливой и беззаботной.

Варево (которое Ивэн называет непонятным словом буль-он) как всегда оказывается выше всяких похвал. Что ни говори, а руки у Евы золотые - каждый раз ем ее стряпню с таким удовольствием, будто для меня ее самолично готовил королевский повар.

Дуя на ложку, заботливо поднесенную к моему рту рукой хозяйки, я понял, как смогу отблагодарить эту семью за то, что спасли и приютили меня. Что может быть очевиднее, чем в благодарность спасти их?

Удовлетворенный собственным решением, я доел буль-он и, откинув голову на подушку, провалился в крепкий сон.

Глава 10

Бернард стремительно шел на поправку. С некоторых пор он самостоятельно поднимался с топчана и пусть неверной шаркающей походкой, но все же передвигался по дому. У меня даже появилось невольное уважение к этому мужчине — еще ни разу я не слышала от него ни единой жалобы или какого-либо проявления неудовольствия, хотя и догадывалась, что ему не привычно было находиться в таких стесненных условиях. Наш домик с одной единственной комнатой действительно оказался слишком тесен для четверых, но я предпочитала придерживаться мудрой поговорки из своего мира: «В тесноте, да не в обиде». Может быть, я просто успокаивала себя, таким образом, но быт наш действительно протекал в довольно мирном русле. Правда, было несколько моментов, которые изрядно портили мне нервы и настроение. Во-первых, я переживала за Машку, волнуясь о том, что она случайно выдаст себя перед посторонним. Во-вторых, немой я была только по легенде, но на деле же, невозможность произнести вслух хоть слово очень напрягала. Приходилось почти постоянно контролировать себя, чтобы ненароком не выдать при Бернарде что-нибудь на родном языке. Единственным, кто во всей этой ситуации, кажется, чувствовал себя вполне комфортно, был Ивэн. Раз в два-три дня он уходил на охоту, неизменно возвращаясь с добычей, все так же помогал мне по дому там, где требовалась грубая мужская сила, и по вечерам вел негромкие беседы с Бернардом. О чем они там разговаривали я, из-за стола, за которым мы с Машкой шили очередных набивных куколок, увы, не слышала, а подходить ближе, чтобы «погреть уши» считала неприличным. А еще я внезапно поняла, что мне очень не хватает именно наших с Ивом вечерних посиделок за кружкой дымящегося отвара, которые проходили под тихий треск поленьев в очаге и уютное сопение спящей Машки. Теперь же, все что нам оставалось, это мысленное общение, к которому я до сих пор не могла толком привыкнуть. На исходе третьей недели своего вынужденного пребывания в нашем доме, Бернард в первый раз за это время решил завести со мной разговор. Это было днем, как раз когда Ивэн отправился на охоту. Машка сидела в уголке на расстеленном одеяле, тихонько играясь с куклами, которых она просто обожала, и даже спала, обложившись ими со всех сторон, будто бы опасалась, что их у нее отнимут. Я расположилась за столом, размачивая сушеные грибы, которые собиралась добавить в кашу и старалась не обращать внимания на пристальный, словно бы изучающий взгляд мужчины. Чужое внимание нервировало и отвлекало, и я остро жалела об отсутствии ширмочки, которая позволила бы отгородить топчан от остальной части комнаты. Наконец, не выдержав, я недовольно посмотрела на мужчину. Тот сел, приподнявшись на локтях, а затем, с некоторым усилием свесил ноги с топчана. — Послушайте, Ева, — начал он, глядя на меня серьезным взглядом, — я понимаю, что по как-то непонятной для меня причине, вы питаете ко мне некоторую неприязнь. Поверьте, я благодарен вам и вашему брату за то, что вы в буквальном смысле спасли мне жизнь, и даже в мыслях не могу допустить того, чтобы причинить вам зло. «Ну-ну, — мысленно хмыкнула я, — посмотрим, как ты запел, если бы знал, с кем именно тебе пришлось делить кров и пищу» Видимо скепсис все-таки отразился на моем лице, потому как Бернард нахмурился: — Вы сомневаетесь в благородстве моих намерений? Я пожала плечами. Возможно, этот мужчина вовсе даже неплохой человек, но что-то я сильно сомневаюсь, что его хваленое благородство останется при нем, если он узнает о нечеловеческом происхождении Машки и Ивэна. Нет, уж — ими я рисковать не собираюсь. — Ева, это неразумно, — покачал головой Бернард. — Подумайте сами: что ждет вас здесь в лесу, совсем одних? Разве вы хотите, чтобы до конца своих дней ваш брат и ваша дочь прозябали в этой глуши, населенной ужасными тварями? «Я не хочу видеть, как однажды какой-нибудь градер лишит их головы» — мрачно подумала я, но, несмотря на это, слова мужчины что-то затронули в моей душе. — Я предлагаю вам отправиться со мной. В моем доме вы сможете получить хорошую работу, ваши брат и дочь — образование, и, соответственно, перспективы на будущее, вы сможете жить в более комфортных условиях, нежели сейчас и не думать о том, чем прокормиться следующей зимой и как защититься от тварей. Поверьте, не нужно быть сильным магом, чтобы понять — охранный контур, окружающий дом, постепенно истончается без подпитки, а это значит, что еще год или два, и вы останетесь беззащитны перед теми, кто обитают в этом лесу. От его слов у меня холодок пробежал вдоль спины. Неужели, все, что он сказал — правда? Сама-то я ничего такого не вижу и не чувствую, но что, если это действительно так? Нам втроем, выстоять против целой стаи Диких нереально, да и о градерах, которые могут набрести на наш домик, забывать не следует. Но идти к людям? Как по мне, так это чистое самоубийство, да и Ив... — Ваш брат полностью со мной согласен, — неожиданно добавил Бернард, словно каким-то чудесным образом сумел уловить мою последнюю мысль. «Что?!» — чуть было не ляпнула вслух, но вовремя осеклась. Ивэн хочет добровольно выйти к людям? Жить среди них? Неужели, он не понимает, как это опасно? — Ивэн очень талантливый и сообразительный юноша., — продолжал убеждать меня Бернард. — С его знаниями лечебных трав, из него бы мог получиться неплохой травник или аптекарь. Не лишайте его возможностей, которые перед ним открываются, Ева, прошу вас. Я не буду торопить с ответом, но прошу — подумайте над моим предложением и над тем, что я вам сказал. Я неуверенно кивнула и посмотрела на Машку, которая, прижав к груди куклу, смотрела на меня в ответ растерянно и испуганно. Она, так же как и я, не хотела покидать этот дом.

***

С Ивом мне удалось поговорить лишь поздним вечером, когда Бернард и Машка уже крепко спали. — Пойдем-ка, выйдем на свежий воздух. — Едва различимым шепотом произнесла я, обращаясь к парню и, кивком головы указывая на дверь. Ив возражать не стал, только глянул так странно, словно никак не мог на что-то решиться. Неужели, Бернард оказался прав, и Ивэн собирается нас покинуть? Только мне очень не хотелось верить в то, что он способен так поступить. Но имею ли я моральное право что-либо запрещать ему? Если Ив решит уйти, мне просто придется смириться с этим. Но для начала, неплохо было бы все обсудить. Едва я вышла на крыльцо, как холодный ветер, перемешанный с мелкой снежной крошкой, тут же пробрался мне под тулуп, заставив поежиться и плотнее запахнуть полы верхней одежды. Ив вышел следом за мной в чем был, то есть в легкой светлой рубашке и штанах. В отличие от меня, парень был практически не восприимчив к холоду, хотя, чтобы отвести от себя подозрения перед Бернардом, на охоту выходил, набросив на себя теплую куртку на меху. Почему-то, я даже не сомневалась в том, что выйдя за калитку, Ив снимал с себя неудобную верхнюю одежду и убегал в лес налегке — хищнику не нужны куртка и сапоги, чтобы настигнуть добычу. — Бернард уже говорил с тобой? — тихо спросил Ивэн, разглядывая затянутое темной пеленой небо. — Говорил, — не слишком довольным тоном отозвалась я, грея руки собственным дыханием. — И что ты думаешь по этому поводу? — теперь парень смотрел на меня, и в сумраке ночи его юное лицо казалось нечеловечески прекрасным. Эх, где мои семнадцать лет...? — Ты действительно считаешь, что у нас есть шанс на нормальную жизнь среди обычных людей? — в свою очередь спросила я, — Подумай сам — вы с Машкой те, кого любой человек попытается убить, не задумываясь, если только заподозрит о том, кто вы такие. Я же вообще принадлежу другому миру, и мне совсем не хочется, чтобы об этом узнал кто-либо посторонний. После того, как я видела градеров в действии, как-то не тянет вновь повстречаться с ними на узкой дорожке. Так ответь, Ив, разумно ли так рисковать? Ивэн покачал головой и, продолжая смотреть на меня серьезным взглядом, произнес: — Мы рискуем в любом случае. После смерти наставницы защита, окружающая дом начала постепенно слабеть. Не думаю, что потребуется много времени на то, чтобы она истончилась окончательно. После этого, она перестанет отпугивать Диких, и тогда нас уже ничто не сможет спасти. Я почувствовала предательский холодок, пробежавший между лопатками. Бернард предупреждал меня о том же. — Почему ты ничего не говорил об этом раньше? — обвиняющим тоном спросила я. — А что бы это изменило? — пожал плечами Ивэн, — Нам все равно некуда было деваться. — Ну, знаешь ли! — возмутилась я, всплеснув руками, — Как по мне, так лучше знать, к чему готовиться заранее! — Тише! — осадил меня Ив, выразительно покосившись на дверной проем, и я тут же заткнулась, осознав, что невольно повысила голос. Не хватало бы еще, чтобы Бернард услышал как я мало того что говорю, так еще и на непонятном языке. — Прости, — прошептала, потирая успевшими озябнуть пальцами, лоб. — Просто, я, наверное, боюсь. За тебя, за Машку, за всех нас... Знаю, что совсем недавно сама успокаивала Ивэна, убеждая в том, что у нас все обязательно будет хорошо, и тревожится не о чем... Но ведь парень совсем не дурак, и не хуже меня понимает, в какой ситуации мы оказались. Нужно было принимать решение, но какой выбор я бы не сделала, каждый вариант казался слишком опасным и рискованным. Пан или пропал! Почему бы, в самом деле, не использовать крохотный шанс на более ли менее нормальную жизнь. В конце концов, Машка давно уже не напоминала того дикого звереныша, которого я спасла от градеров, да и при чужаке вела себя вполне спокойно, хоть и посылала мне порой флюиды своего неудовольствия и раздражения. Да, конечно, она все еще сильно отличается от обычных детей, но явной агрессии не проявляет, ипостась не меняет и схарчить никого не норовит. Может, и вправду — прорвемся? — Можешь сказать своему Бернарду, что мы согласны принять его предложение, — нехотя сообщила я, чувствуя себя так, как будто только что приняла одно из самых важных решений в своей жизни. Ивэн кивнул, улыбнулся и, положив руку мне на плечо, серьезно произнес: — Мы справимся.

***

Сборы не заняли слишком много времени. Пару более-менее приличных, на мой взгляд, платьев, читая рубашка, юбка, сменный комплект одежды для Машки и Ива, вот и весь наш небогатый скарб. Всем остальным Бернард великодушно обещал обеспечить нас по прибытии. Ну и, разумеется, меч градера, хотя, как по мне — я бы лучше оставила эту тяжеленную штуку здесь же, но Ивэн в этом вопросе проявил непонятную настойчивость, и мне пришлось уступить. Наверное, Бернард был несколько удивлен тем, что оружие довелось нести именно мне. Ему и невдомек было, что мой «младший братец» просто-напросто не может прикоснуться к зачарованному мечу, не испытав при этом сильнейшую боль. Хорошо, что посмотрев на то, как я неумело пытаюсь приладить ножны к поясу, мужчина помог мне удобно и надежно закрепить их так, чтобы они не особо мешались при ходьбе. Ивэну же досталась сумка с нашими скромными пожитками, к которым прибавились почти все травяные сборы и баночки с целебными настойками, которые только нашлись в доме. А Машка не расставалась со своими набивными куклами и разноцветными бусинами, которые я уложила для нее в холщовую сумочку поменьше. В последний раз, оглянувшись на дом, который уже привыкла считать своим, я поспешила нагнать успевших отойти довольно далеко, спутников. Нам долго пришлось пробираться по снегу, почти по колено увязая в нанесенных сугробах, пока наконец, мы не вышли на более менее утрамбованную дорожную колею, по которой, по всей видимости, совсем недавно проехала телега, запряженная лошадью. Странно, что зная о диких тварях, обитающих в этом лесу, кто-то помимо градеров все же рискует сюда соваться. Быть может, местные настолько привыкли жить вблизи такого опасного места, что уже не испытывают положенного страха, да и дерево на дрова им нужно как ни крути, и дичь в этих лесах водится, и... в общем, хочешь — не хочешь, а деваться некуда. — Ну вот, — удовлетворенно произнес Бернард, выдыхая вместе со словами густое облачко пара, — если пойдем по этой дороге, к вечеру уже выберемся из леса. «Угу, интересно только, куда» — подумала я, отряхивая с Машкиного тулупчика налипший на него снег. Малышке, конечно, любой холод нипочём, но мне-то на этого маленького снеговичка даже смотреть было зябко, хотя сама, подозреваю, выглядела не лучше. Ивэн пристроился рядом со мной, с довольным видом щурясь на зимнее солнышко и загадочно улыбаясь. Я даже залюбовалась на его красивый профиль, и на то, как играют в его золотистых вьющихся волосах солнечные лучи. Наверняка, когда Машка подрастет, станет такой же красавицей. Она уже и сейчас необычайно хорошенькая — прямо маленький херувимчик, да и только, а превратившись в юную девушку, и вовсе сможет покорить даже самое черствое и искушенное мужское сердце. Бедняжка — толпы млеющих от восторга поклонников будут ей обеспечены, и мне придется разгонять их от девичьей опочивальни с помощью градерского меча. Представив себе эту картину, не смогла сдержать улыбки. Эх, знать бы, как сложится наша судьба на самом деле! Будет здорово, если все случится так, как сулит нам Бернард и о чем мечтает Ивэн, но сдается мне, что так просто подобное счастье нам не дастся. Счастье нужно заслужить, приложить усилия, доказать, что ты его достоин и тогда, удача, возможно, будет к тебе более благосклонна. И, черт возьми, я готова сделать для этого все! Когда небо потемнело, и лес утонул в густых сумерках, стало гораздо тревожней. Диких я боялась и при дневном свете, чего уж говорить о рано упавшей на землю ночи! Заметив, что Машкины глаза начинают светиться алыми отблесками, шикнула на нее, и мысленно велела не безобразничать. Не хватало еще, чтобы идущий впереди Бернард обернулся, и лицезрел ее инфернально горящий взгляд. Малышка послала мне в ответ волну сожаления: мол, случайно вышло, больше не буду. Ну, вот и славненько. Признаться, за несколько долгих часов нашего продвижения по зимнему лесу, я порядком замерзла, и буквально изнывала от желания погреться у теплого очага с кружкой горячего отвара в руках. Эх, мечты-мечты... Нам до ближайшего жилья еще топать и топать, и далеко не факт, что кто-нибудь из местных жителей согласиться пустить нас к себе на постой. Бернард, конечно, не простой человек — высокопоставленный, как я поняла, но на нем это не написано, да и выглядит он, после всех своих злоключений откровенно бомжевато: потрепанная, видавшая виды одежда, неопрятная клочковатая борода, отросшая у него за время пребывания в нашем доме, осунувшееся от болезни лицо. Да у нас даже денег с собой нет, чтобы заплатить за ночлег, а я что-то сильно сомневаюсь в бескорыстности и сострадательности местного населения. Бернард пока что самый вменяемый из всех людей, встреченных мной в этом негостеприимном мире. Когда я практически утвердилась в мыслях о том, что мои бедные ноги вот-вот почернеют от обморожения, скукожатся и отвалятся, деревья в лесу постепенно начали редеть, и вскоре мы вышли на заснеженные просторы. Вдалеке, там, куда уводила колея, виднелись сизые дымные струйки — жилье! У меня даже силы откуда-то появились, и я почти бегом рванула по направлению к вожделенному теплу, но едва позорно не растянулась, поскользнувшись. Хорошо, Ивэн успел подхватить меня под локоть, не позволив упасть. А я даже не вскрикнула — какая молодец! — Все в порядке? — заботливо поинтересовался «младший братец», продолжая бережно поддерживать меня под руку, словно я древняя старушка, которую он собрался перевести через дорогу. Пришлось кивнуть и даже растянуть губы в кислой, неубедительной улыбке. К тому моменту, как мы добрались до первых домов, в окнах которых я с сожалением не увидела ни одного огонька, ноги уже едва волочились по противно скрипящему снегу. Сейчас, я как никогда отчаянно завидовала морозоустойчивым Ивэну и Машке, и даже Бернарду, который перенес все тяготы долгого пути с поистине аристократическим терпением и достоинством. Мне бы так... Долго искать подходящий дом не пришлось — Бернард просто-напросто забарабанил кулаком в первый попавшийся. — Эй, хозяева! Открывайте! Ивэн с Машкой неосознанно прижались ко мне поближе. Встреча с незнакомыми людьми сильно волновала их, да и меня, если честно. Вот так, сгрудившись дружной испуганной кучкой, мы с замиранием сердца вслушивались в звуки, доносящиеся из погруженного в сонный полумрак дома. Сначала раздались шаги, потом чей-то недовольный бубнеж, и наконец, дверь открылась, выпуская наружу облако пара и плечистого рослого мужика с густыми бровями и лопатообразной темной бородой. Он здорово напомнил мне богатыря из русских сказок, и для полного соответствия этому образу, мужчине не хватало кольчуги, коня и меча-кладенца. Последний, кстати, я вполне могла бы ему одолжить, но боюсь, Иву эта идея не слишком понравится. — Ну, и кого это в такой час демоны принесли? — пробасил он, обводя нашу компанию суровым взглядом. «Никого, мы тебе просто снимся!» — испуганно подумала я, — «Закрывай дверь и ложись в кроватку» Но Бернард, кажется вовсе не впечатлился габаритами «богатыря» и держался вполне уверенно.

— Я граф эр Вельский! — с достоинством заявил он, заставив мужика удивленно моргнуть, — Волею определенных обстоятельств, мы с моими добрыми друзьями вынуждены просить у вас ночлега, чтобы завтра снова двинуться в путь. Видя, что хозяин дома сомневается, Бернард добавил: — Поверьте, я умею быть благодарным. Обещаю, что по прибытию домой, пошлю к вам нарочного с вознаграждением за ваше гостеприимство. Мужик почесал густую бороду, перевел взгляд на жмущуюся ко мне Машку, затем хмыкнул, и проворчал: — Ладно уж, заходите, устрою вас на лавках. Бернард вошел в дом первым, затем, в небольшие сени протиснулись мы. Следом за хозяином, наша компания оказалась в довольно уютной, хорошо протопленной горнице. Хозяин жилища одну за другой зажег несколько лучин, дав нам возможность осмотреться. Первым, что бросалось в глаза, была шикарная изразцовая печь с полатями, на которых, развалился, свесив хвост, жирный рыжий кот. Вдоль деревянных стен, украшенных круглыми расписными тарелками, тянулись широкие лавки, а у дальней сены, в углу, примостился застланный цветастой скатертью стол. Подобное убранство, никак не вязалось у меня с суровым обликом хозяина жилища, и я решила, что дизайном интерьера занималась, скорее всего, его супруга, ну, или старшая дочь. Да уж, по сравнению с той избушкой, в которой нам приходилось ютиться до этого, мы попали прямо-таки в царские хоромы! Видно, весьма зажиточная деревенька нам попалось, что по правде говоря, странно, учитывая ее близость к страшному лесу. — Ну что же, располагайтесь, гости дорогие, — несмотря на вполне приятные слова, тон у мужчины оставался по-прежнему ворчливым. Наверное, для него привычна подобная манера общения. Огромная ладонь указала в сторону стола, и я с радостью осознала, что сейчас нас, похоже, будут кормить. Это хорошо, потому как есть хотелось просто зверски! Особыми разносолами нас в этот вечер не потчевали, но и холодная отварная картошка, посыпанная крупно рубленой зеленью, и кусок мясного пирога показались для меня чуть ли не изысканными яствами. Остальные мои спутники тоже уплетали нехитрое угощение так, что за ушами трещало. Бернард, тот и вовсе совсем не по-графски облизал свою ложку, вызвав у меня мимолетную улыбку. Хозяин дома, оставив нас ужинать, удалился за шторку, за которой, как я поняла, находилась еще одна комната, которая видимо, служила спальней. Утолив голод, мы стали устраиваться на ночлег. Нам с Машкой досталось теплое место на полатях, а Бернарду и Иву пришлось довольствоваться лавками, подложив себе под головы скрученную верхнюю одежду. Мирно дремавший кот, стоило мне подсадить Машку наверх, зашипел, выгнул спину и, взвившись почти под потолок, сиганул на пол, но чуть не натолкнувшись на разувающегося Ивэна, шуганулся уже от него, дунув за спасительную шторку к хозяину. Хорошо, что Бернард не расслышал, как малышка хищно сузив глаза, рассерженно зашипела ему вслед. Да... не было печали! А что, если на них все животные будут реагировать подобным образом? Вряд ли, такое долго сможет оставаться незамеченным и не вызовет ненужных подозрений. Нужно будет при случае, обязательно поговорить с Ивом на эту тему, а пока — спать! Машка еще какое-то время возилась у меня под боком — видимо, ее нервировал кошачий запах, но вскоре уже привычно засопела, обхватив меня руками. Как заснула сама, уже не помню.

Глава 11

Взгляд со стороны, или тревоги и печали юной Элизабет эр Грантбартской.

Еще совсем недавно, собственная жизнь, представлялась юной Лиззи не иначе, чем чудесной сказкой: пышная свадьба с красивым и родовитым мужчиной, роскошное поместье, в котором она могла быть полноправной хозяйкой, и земли, которые приносили стабильный доход молодой семье.

Но все рухнуло в один единый миг: после смерти отца супруга, выяснилось, что в наследство пожилой граф оставил своему сыну огромные долги, так что пришлось продавать поместье и возвращаться с мужем в родовое гнездо эр Вельских.

Бернард эр Вельский единственную дочь любил горячо и беззаветно. Он с радостью принял молодых, и даже подал прошение в Совет Девяти, что бы разобраться с возникшей ситуацией, но каких-либо определенных сподвижек в этом вопросе, увы, пока не добился. Более того — пропал, возвращаясь из столицы, и вот уже почти целый месяц от него не было никаких вестей.

Лиззи, замершая у окна, за которым валил густой снег, вздрогнула, когда на ее плечи опустились теплые руки Грегора.

— Ты снова плохо спала этой ночью, душа моя. — Укоризненно заметил он, прижимая жену к своей груди. — Я прекрасно понимаю, твое беспокойство за отца, но ты так же должна думать о нашем малыше. Ему не пойдет на пользу твое нынешнее состояние.

— Ах, Грег, я это понимаю! — вздохнув, ответила она, — Но как можно приказать собственному сердцу не тревожиться? Что, если папеньки и вовсе уже нет в живых?

На глаза Лиззи помимо воли навернулись слезы, и она всхлипнула, закусив губу. Грегор поцеловал жену в висок и обнял еще крепче. Его широкие темные брови хмурились, а волевой подбородок чуть выдвинулся вперед, выдавая, что и он далеко не так спокоен, каким хотел бы казаться.

Элизабет достала из кармашка, нашитого на домашнее платье, носовой платок и промокнула глаза.

«Ну вот, у меня наверняка теперь нос некрасиво покраснел» — с сожалением подумала она, стараясь особо не поворачиваться к мужу лицом, чтобы он, не приведи свет, не увидел этого.

Красный нос — веская причина для того, чтобы не плакать при Грегоре. Лучше уж потом, когда останется наедине. А потом, старая нянюшка придет, обнимет ее — как всегда крепко, напоит ее душистым отваром с ягодами, и заверит в том, что все обязательно будет хорошо. И по голове погладит, прямо как в детстве.

Внезапно, за окном послышался какой-то шум: лаяли, надрываясь собаки, гомонили высыпавшие во двор слуги, нервно ржала лошадь.

— Это еще что такое? — удивился Грегор, отстраняя от себя жену и выглядывая в окно, которое так удачно выходило на подъездную дорогу.

Лиззи изловчилась и, вынырнув из-под руки мужа, тоже прильнула к мутноватому оконному стеклу.

Сначала она увидела телегу и мышастой масти кобылку, запряженную в нее. Рядом уже суетился, Калим — старший конюх, который служил при ее отце столько, сколько она себя помнила.

С самой же телеги, на которую была навалена целая копна сена, кто-то весьма неуклюже слезал. Отсюда Лиззи не могла разглядеть подробностей, но судя по видавшему виды тулупу и растрепанным светлым волосам — какая-то крестьянка. Ей помогал такой же светловолосый мальчишка, лица которого видна не было, а еще неподалеку от телеги, Элизабет заметила ребенка, но точно определить его пол она так и не смогла — не с такого расстояния.

И тут она перевела взгляд на четвертого человека, прибывшего на телеге и сейчас беседующего с их управляющим, при этом оживленно жестикулирующего. Его она узнала сразу же.

— Отец! — радостно воскликнула Лиззи, и отпрянула от окна, собираясь немедленно броситься во двор, но была вовремя перехвачена бдительным мужем.

— Постой душа моя, для начала тебе нужно одеться!

— Он жив! — не слушая его, рассмеялась Элизабет и, привстав на цыпочки, звонко поцеловала Грегора в гладко выбритую щеку. Глаза ее лучились счастьем. — Грег, милый, он все-таки жив!

— Ронна! — окликнул молодой граф эр Грантбартский, прислугу, и когда в малую гостиную вбежала невысокая полноватая девушка в форменном платье, приказал: — Принеси Ее Сиятельству теплое пальто и шерстяную шаль, да поторапливайся!

Когда служанка умчалась выполнять поручение, Грегор вновь развернулся к жене и, взяв за руку, нежно поцеловал тонкие пальчики:

— Теперь все наладится, душа моя. Все обязательно наладится.

***

На телеге ехать было неудобно и тряско, но это все равно, значительно быстрее и лучше, чем топать до поместья эр Вельских пешком, в такой-то мороз. Я клещом вцепилась в куртку Ивэна, чтобы не скатиться с ненадежной кучи сена в ближайший сугроб. Машка же, зарылась в сухую солому почти по самую шею, следя за дорогой любопытными глазенками и явно не испытывая такого же дискомфорта, какой испытывала я. Бернард, устроившись на облучке, правил телегой, и вид имел весьма довольный — наверное, предвкушал скорое возвращение домой и встречу с семьей. Хорошо еще, что мужчина, который приютил нас на ночь, поверил эр Вельскому на слово и выделил транспорт, чтобы мы могли скорее добраться до поместья. Не знаю, в доверчивости ли все дело, или просто человек нам попался душевной теплоты, несмотря на свой внешний вид, но я искренне надеялась, что Бернард не забудет о своем обещании отблагодарить «богатыря». Из деревеньки мы выехали еще засветло и по расчетам эр Вельского, прибыть на место назначения должны были аккурат после полудня. Честно говоря, я пока еще плохо представляла себе, чем мне предстоит заниматься в чужом доме. Разумеется, быть иждивенкой, которую приютили исключительно из чувства признательности, я не собиралась, да и Бернард что-то там говорил о работе, но я боялась, что по незнанию умудрюсь в чем-нибудь накосячить и тем самым, поставить наше пребывание в родовом гнезде эр Вельских под вопросом. Ай, ладно! Что сейчас голову ломать? Вот доберемся до места, осмотримся, а там уже и разберемся что к чему.

В поместье я влюбилась с первого взгляда: огромных размеров дом, сложенный из желтоватого камня, к которому вела широченная подъездная дорожка, огибающая неработающий в это время года фонтан. Складывалось такое ощущение, что я попала прямиком в Англию викторианской эпохи, и вот-вот на широкое крыльцо выйдет какая-нибудь знатная леди, под руку с элегантным джентльменом... Первыми нам на встречу выбежали поджарые собаки, которые, виляя длинными, похожими на хлысты хвостами, заливались истошным лаем и возбужденно прыгали вокруг телеги. Следом за ними, из длинного каменного строения, наверное — конюшни, вышел закутанный в овчинный тулуп мужичок, который при виде Бернарда радостно воскликнул и поспешил отогнать собак. Вскоре, перед домом собрались, кажется, все его обитатели. Они радостно гомонили, приветствуя своего хозяина — живого и невредимого. Пока мы выбирались из телеги, Бернарда уволок в сторонку какой-то хлыщеватого вида тип и эти двое тут же принялись что-то оживленно обсуждать. Прислуга посматривала на нас с интересом, но к счастью, пока не лезла. Мы с Ивом и Машкой привычно уже жались друг к другу, немного смущенные и напуганные царящим вокруг возбужденно-радостным оживлением. Мне, как никогда захотелось обратно в нашу маленькую, но такую тихую лесную избушку. Малышка едва слышно недовольно ворчала, так что пришлось успокаивающе погладить ее по голове и мысленно попросить ее успокоиться. Почувствовала, как Ивэн нашел и сжал мои пальцы. Его рука была горячая, словно парня лихорадило, и я с беспокойством заглянула в его лицо. Он был бледен, явно нервничал, но больным вовсе не выглядел, но я все же мысленно спросила: «Все хорошо?» «Столько запахов... это... сбивает с толку...» — раздался в моей голове его растерянный голос, — «Раньше я никогда не видел так много людей» Хотела бы я ему сказать, что изначально, покинуть нашу тихую обитель было именно его идеей, но зачем? Ему сейчас и так несладко, да и Машке тоже... и даже мне. Остается надеяться, что со временем мы здесь пообвыкнемся, и перестанем воспринимать окружающую обстановку так остро. Лично у меня раньше именно так и происходило, да. — Отец! Чей-то радостный оклик заставил меня бросить взгляд в сторону парадных дверей. К нам, придерживая полы длинноватого пальто, неслось чудное виденье. В том смысле, что девушка была чудо как хороша: темные вьющиеся волосы, светлая кожа с легким нежным румянцем, огромные блестящие глаза как у олененка из диснеевского мультика и вся она была такая изящная и хрупкая, что просто взгляда невозможно было оторвать. Наверное, именно поэтому я не сразу заметила молодого человека, спешащего вслед за ней. «Да вы издеваетесь!» — подумала я, таращась на самого настоящего принца из сказки. Принц был высок, хорошо сложен и мог похвастаться мужественным волевым подбородком, синющими (мне даже отсюда было видно) глазами и широкими темными бровями, которые придавали его облику какой-то особенный шарм. Как я заметила позднее, его густые волосы красивого шоколадного оттенка, сзади были перехвачены темно-синей атласной лентой. Красавец, что ни говори! Колоритная парочка, наконец, добралась до Бернарда, и начался натуральный слезоразлив: девушка счастливо рыдала на груди у отца, тот крепко прижимая ее к себе, переводил влажные глаза с затылка дочери на ее красавчика-мужа (ну, тут сложно было не догадаться, кем являются эти двое) и даже сам красавчик утирал скупую мужскую слезу. Идиллия, да и только. «Почему они плачут?» — прозвучал у меня в голове удивленный голос Ивэна, — «Я думал, они рады видеть Бернарда» «Ну, так они и ревут от радости» — мысленно отозвалась я и, заметив растерянность, отразившуюся на лице парня, добавила: — «Люди плачут не только когда им плохо, но и когда им очень хорошо. Вот как сейчас» «Люди странные» — заметил Ив. «И не говори» — согласилась я. Бурная родственная встреча меж тем, достигнув своего апогея, наконец, подошла к концу. — Лиззи, Грегор, — обратился к дочери и зятю Бернард, — позвольте представить вам моих спутников, которые, в буквальном смысле, спасли мне жизнь. Именно благодаря их своевременной помощи, я сейчас стою здесь, перед вами в добром здравии, и чтобы отплатить этим замечательным людям добром на их добро, я предложил им свой кров и свое покровительство. «Эк, загнул-то» — подумала я, между тем старательно улыбаясь в желании произвести самое приятное впечатление. Малышка наоборот, испугавшись чужого внимания, юркнула мне за спину, цепко ухватившись за тулуп, и теперь разглядывала непривычно пахнущих незнакомцев уже из укрытия. Ивэн, к моему удивлению, изящно изобразил что-то на вроде галантного поклона, и я подумала о том, что видимо знахарка, воспитавшая его, вложила в голову парня, помимо знаний о своем искусстве, еще и правила этикета. Правда, зачем бы они могли понадобиться Иву в глухом лесу, ума не приложу. С Дикими и градерами расшаркиваться при встрече, разве только... — Спасибо! — девушка по имени Лиззи, наконец, перестала виснуть на отце и сделала шаг в нашу сторону, при этом, приложив руки к груди, — Спасибо вам большое! — От всех нас! — приятным голосом добавил «принц», обнимая жену за плечи. Ух, как все сахарно-ванильно! Словно в какой-то сопливой романтической мелодраме очутилась, ну знаете, где счастливый финал, все вокруг аплодируют, и играет красивая музыка. Правда ни музыки, ни аплодисментов слышно не было — лишь слуги переговаривались между собой, да Машка сопела за спиной, но сама ситуация... разве так бывает в реальной жизни? — Мы поступили так, как того требовала совесть. — Взял слово Ивэн. — И бесконечно благодарны Его Светлости за те возможности, которые он так любезно и великодушно нам предоставил. «Во дает!» — восхитилась я, — «Даже не думала, что он может быть таким... куртуазным, вот! Может, он тайком от наставницы, вместо учебников какие-нибудь рыцарские романы почитывал?» Ив бросил на меня такой выразительный взгляд, что я поняла — подслушал, засранец. А вот нечего чужие мысли читать без разрешения. В общем, к тому моменту, как мы, наконец, направились в дом, у меня уже глаз нервно подергивался от всей этой сладкой патоки и непрерывного обмена любезностями. В первый раз я не жалела о том, что вынуждена изображать из себя немую — поддерживать заданный тон, я, в отличие от Ива, вряд ли сумела бы. Нет, язык у меня, конечно, довольно неплохо подвешен, да только челюсти сводить начинает от подобных велеречивых оборотов. Краем глаза заметила, что хлыщеватый типчик увязался за нами. Интересно, кто это такой? Ответ на свой вопрос я получила довольно скоро: типчик оказался ни кем иным, как управляющим поместьем, и именно ему Бернард (о, пардон, Его Сиятельство) поручил распорядиться насчет комнат для нашей небольшой, но дружной компании. Сам же эр Вельский, оставив нас на попечение слуги, ушел отдыхать с дороги, окруженный любящими родственниками, которые, не отходили от него ни на шаг. Управляющий, к счастью, оказался человеком весьма деятельным, и уже буквально через четверть часа я стояла в довольно просторной комнате, располагающейся на первом этаже. Именно в этом крыле, как я поняла, обитала прислуга, и именно здесь, мне предстояло жить. Комната мне понравилась: светлая, чистая, с большими окнами и широкой кроватью. На удивление, тут было тепло, хотя ни камина, ни очага я не обнаружила. Провела рукой по отделанной деревянными панелями стене — ага, очень даже теплые, да и пол, кстати, тоже. Видимо, тут какая-то своя, пока еще непонятная для меня система отопления, но мне уже нравится. Так же в комнате имелись шкаф, столик со стулом, зеркало в медной оправе и портрет какой-то хмурой тетки, которая взирала на меня с явным неодобрением. Нужно будет потом снять ее отсюда на фиг, а то аж мурашки по коже. — Ну, как тебе? — обратилась я к Машке. Та повертела головой, принюхалась, зачем-то ковырнула ногтем деревянную столешницу, и пожала плечами. Я понимала, что окружающая обстановка была для нее непривычной, и с большей радостью, девочка вернулась бы сейчас в нашу избушку, но теперь мы здесь, и нужно как-то приспосабливаться. Ужин нам принесли все в ту же комнату. Служанка вкатила тележку на колесиках, и была такова. На тележке обнаружились две тарелки с хорошо прожаренным, исходящим соком мясом, и вареными овощами в качестве гарнира, а так же пузатый чайничек с коротким носиком и две чашки. Ив, видимо, ужинал в своей комнате, выделенной по соседству с нашей, но немного компактнее в размерах. Я решила сегодня парня не тревожить, и дать ему возможность освоиться самостоятельно. В конце концов, он в отличие от Мелкой уже далеко не ребенок и по сему, гораздо меньше нуждается в моей опеке. По крайней мере, так мне на тот момент казалось. Уже глубокой ночью, лежа на удивительно удобной кровати, я сквозь подступающий сон услышала, как скрипнув, приоткрылась дверь. Судя по тому, что Машка так и не проснулась — в комнату вошел не чужак. — Ив, ты чего тут по ночам шаришься? — сонно поинтересовалась я, осторожно, чтобы не разбудить малышку, приподнимаясь на локте. Блеснули две алые точки — Ивэн перестроил зрение. — Не могу заснуть в одиночестве. — Признался он. — Здесь все незнакомое, чужое. — Ай, ладно, — вздохнув, решила я, — иди уже сюда, «младший братец». Парень не заставил себя просить дважды — рыбкой нырнул под одеяло и тут же затих, прижавшись ко мне теплым боком. Машка грела с другой стороны, так что ничего удивительного, что сомлела я почти моментально, успев подумать о том, что широкая кровать — это очень даже хорошо.

Глава 12

Проснулась я сегодня на удивление раньше всех. Обычно, моим персональным «будильником» был Ивэн, но сейчас он бессовестно дрых, выпростав руку из-под одеяла и закинув на меня. Машка тихо посапывала с другого боку, свернувшись компактным калачиком, так что мне пришлось потрудиться, чтобы выбраться из кровати не потревожив спящих. Прошлепала босиком к окну и, распахнув створки, с удовольствием вздохнула свежий, весенний воздух. Солнце еще едва подрумянило горизонт, так что можно было особенно никуда не торопиться. Достала из шкафа чистое полотенце, и мельком взглянув на себя в зеркало, побрела на мыльно-рыльные процедуры. И туалет и душ для прислуги, располагались в этом же крыле, и порой приходилось довольно долго ждать своей очереди. Хорошо еще, что мужчины и женщины мылись раздельно, а то, наверное, пришлось бы мне принимать душ исключительно по ночам, когда большая часть обитателей поместья крепко спит. Душевая представляла собой довольно просторное помещение с лавками для переодевания и равноудаленными друг от друга кругляшами на потолке. Пользоваться такой штуковиной оказалось совсем не сложно: провела по кругляшу рукой, по часовой стрелке — полилась теплая водичка, провела еще раз — полилась интенсивнее, а если нужно выключить — просто выполняешь это нехитрое действие в обратном порядке. Удобно. Что ни говори, а магия в этом мире, вполне успешно заменила технический прогресс. Осветительные приборы, интенсивность которых можно было настраивать самостоятельно; кухонные плиты, с самонагревающейся поверхностью — почти такие же удобные как наши, индукционные; маленькие шарики из непонятного губчатого материала, которые слуги раскладывали по углам комнаты, и те притягивали и впитывали в себя пыль. Примерно раз в неделю потемневшие шарики меняли на новые. Ой, да много чего еще придумали местные маги для того, чтобы облегчить себе жизнь и слугам работу. Я, например, помогая на кухне, очень высоко оценила не тупящиеся ножи, которыми к тому же, невозможно было порезаться, а Ивэн был в щенячьем восторге от чернил, меняющих свой цвет. Машка, та вообще, когда первый раз увидела шар иллюзий («детская безделушка», как выразился Его Сиятельство), в котором сменяли одна другую чудесные картинки с замками, принцессами и прекрасными принцами, то с места сдвинуться не могла, заворожено разглядывая это чудо. Ну, и я, признаться тоже... нет, ну, правда — диво-дивное же! С удовольствием постояв под теплыми струями, докрасна растерла себя полотенцем и, замотавшись в него же, пошлепала обратно в свою комнату. — Доброго утра! — поприветствовал меня Ив, который, устроившись на широком подоконнике, с удовольствием подставлял лицо первым солнечным лучам. Я ненадолго даже залюбовалась этим зрелищем: солнце, расплавленным золотом играло в светлых волосах, и глаза небесно-голубые, словно бы становились еще ярче обычного, а с моего ракурса, падающие на Ива лучи вообще казались этаким нимбом, еще больше усиливая его сходство с каким-нибудь херувимом. — Доброго. — Опомнившись и несколько раз моргнув, отозвалась я, проходя к шкафу, чтобы взять подготовленное еще с вечера платье. Переодеваться при парне я, разумеется, не собиралась, поэтому строго сказала: — Иди-ка ты в свою комнату, дружочек. Там тоже окно есть. Ив улыбнулся, светло и ласково, и, спрыгнув с подоконника, без лишних споров удалился. Я проводила его теплым взглядом, и принялась собираться на работу. Бернард недолго думал, куда меня определить. Видимо, ему пришлась по вкусу моя готовка, и он назначил меня помощницей своего повара. Поваром у эр Вельских служил низкорослый смуглый до черноты мужчина средних лет, удивительно похожий на цыгана, но с темпераментом настоящего итальянца. Серьезно, я не удивилась бы, если он однажды, отчитывая меня за какой-нибудь косяк, предварительно воскликнул: «Mamma mia!» Правда, имя у него было, на мой взгляд, совсем не итальянское — Патар. Ничего сложного Патар от меня не требовал: почистить и нашинковать овощи, специальной штукой похожей на спицу, проверять готовность запекающегося мяса, иногда, мне даже доверяли намазать маслом и джемом свежайшие булочки, которые подавались к завтраку Их Сиятельствам. Пахли они так обалденно, что не все из них в конечном итоге добирались до господского стола. Первая половина дня у меня проходила на кухне, затем, я вела Машку на занятие с учителем, которого, специально для нее, выписал из города Бернард. Я, признаться, не сразу одобрила эту затею, но Ивэну все-таки удалось меня убедить. Учитель — молодой мужчина с тонкой ниточкой усов, был неприятно поражен тем обстоятельством, что в свои годы ребенок до сих пор не умеет разговаривать. Мне ничего не оставалось, кроме, как пристыжено, краснеть, и посыпать голову пеплом. Так что, учитель первым делам взялся обучать Машку речи, а поскольку ребенок оставаться наедине с незнакомцем не желала категорически, мне тоже пришлось присутствовать на занятиях. И, надо сказать, училась вместе с Машкой, стараясь запомнить слова, чтобы после проговаривать их у себя в комнате. После занятий, я выводила малышку в сад, который располагался сразу за поместьем, а затем, возвращалась обратно на кухню, чтобы успеть помочь с ужином. Если к эр Вельским, с дружеским визитом приезжали гости, прогулку по саду приходилось отменять, так как Его Сиятельство, по всей видимости, отличался особым радушием, и гостей кормил как на убой. Серьезно, девять перемен блюд, по-моему, это перебор. А еще закуски и хрустальные вазы с фруктами, и вино — лучшее, что хранилось в графских подвалах. Сама я, к слову, гостей этих не видела, но мне о них рассказывал Ивэн, который работал теперь младшим помощником секретаря Его Сиятельства. Бернард, к счастью, опекал мальчишку, и часто беседовал с ним на разные темы в своем кабинете. Ив как-то признался, что впервые встретил человека, который бы отнесся к нему так по-доброму. Я обиженно надулась, на что парень, улыбнувшись, сказал: «Ева, ну ты — это совершенно другое!» Что он имел в виду, я так и не поняла, в конечном счете, махнув на его закидоны рукой. Пусть его: главное, что он вполне успешно сумел освоиться на новом месте, хотя спать до сих пор прибегал к нам с Машкой.

***

Я как раз заканчивала шинковать морковь, когда на кухню прибежала запыхавшаяся служанка. Она обвела взглядом кухню, и немногочисленный персонал на ней работающий и, остановившись на мне, позвала: — Ева, ступай скорее в малую гостиную, тебя Его Сиятельство привести велел. Посмотрела на Патара, словно бы безмолвно спрашивая у него разрешение на то, чтобы отлучиться. — Иди уже! — махнул рукой повар, и тут же забыл про меня, когда в оставленной без присмотра кастрюле что-то булькнуло и вспенилось. Пока мы со служанкой (Свэнн, кажется, ее зовут Свэнн) шли по коридору, вслед нам еще долго неслись заковыристые ругательства темпераментного Патара. Больше всего, меня подмывало спросить о том, зачем я могла вдруг понадобиться эр Вельскому. Неужели, Машка что-то натворила, или Ивэн? Хотя нет, вряд ли — если бы дело было в них, на предстоящую беседу меня привела бы не Свэнн а конвой градеров. Тогда что? В малой гостиной, помимо самого Бернарда, присутствовал так же очень высокий и худой мужчина, до того нескладно сложенный, что казалось, будто он состоял из одних сплошных углов. Седые волосы его были гладко зачесаны назад, а длинный нос украшали крошечные круглые очки в золотой оправе. — Ева, проходи, рад тебя видеть! — радушно поприветствовал меня Его Сиятельство, — Свэнн, ты можешь быть свободна. Когда служанка с поклоном удалилась, угловатый незнакомец, жутко напоминающий мне оживший циркуль, всего в пару размашистых шагов приблизился ко мне и потянулся тонкими пальцами к моему лицу. Я естественно отшатнулась, переводя непонимающий взгляд с эр Вельского на этого чокнутого типа, движения которого были резкими, дерганными и неуклюжими. Так и хотелось заорать: «Что, черт вас дери, здесь происходит?!» — Барис, кажется, ты пугаешь Еву. — С мягким укором произнес Бернард, подходя к высокому и дружески похлопывая его по плечу. А затем обратился уже ко мне: — Простите его, Ева, как и все истинные гении, мой друг немного... э... эксцентричен. — Ну что же, милое дитя, — Барис подался вперед, вновь протягивая ко мне руку, — если вы не против, я хотел бы начать осмотр прямо сейчас. Садитесь-ка вот сюда, на кушеточку. Я вытаращилась на эр Вельского: чего это они собрались мне осматривать? Признаться, всего пара шагов до Бариса отделяла меня от того, чтобы позорно не сорваться на крик. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее, а голова буквально шла кругом от непонимания той ситуации, в которой я сейчас оказалась. — Ева, не бойтесь так. — Успокаивающим тоном произнес Бернард. — Барис — лучший целитель Логвуда, я специально попросил его приехать и осмотреть тебя. Возможно, ему удастся вернуть тебе голос. Если эр Вельский выглядел необычайно довольным собой, то мне сейчас больше всего на свете хотелось его прибить. Ну, зачем? Чем блин, ему не угодила немая прислуга, тем более, что мы с ним почти и не видимся? Если этот Барис действительно хороший целитель, то много ли времени ему потребуется на то, чтобы понять, что никакая я на самом деле не немая, а значит, нагло врала все это время? И что будет со мной, Машкой и Ивом, если правда вскроется? Вряд ли, Бернарда не заинтересует, почему я решилась на это обман, и какие такие тайны я еще скрываю. Но, если заартачусь сейчас — не дам себя осмотреть, то вызову подозрения. В конечном итоге, постаралась дышать ровнее, и на негнущихся ногах прошла к кушетке, на которую указал целитель. Села, благочинно сложив руки на коленях, и приготовилась к... да, к чему угодно! Барис тем временем, обошел меня со спины, и вскоре, я почувствовала чужую ладонь на своем затылке. Ладонь эта, с каждой секундой словно бы нагревалась, вскоре, от нее по всему телу пошли волны теплых импульсов. Захотелось спать, но я мужественно переборола это желание, сосредоточившись на необычных ощущениях. — Хм... странно... весьма занятно... — услышала я тихое бормотание Бариса, который все так же не отнимал свою горячую ладонь от моего затылка, — ... голосовые связки не повреждены... но что-то же должно блокировать речь...? Интересно... да... Я напряглась: вот сейчас он поймает, что я злостный симулянт и выдаст меня Бернарду, тот в свою очередь начнет со всем этим разбираться и неизвестно еще, до чего докопается в конечном итоге. Но Барис меня приятно удивил. Убрав, наконец, руку от моей головы, он заключил: — Никаких физических причин для того, чтобы эта очаровательная девушка не могла разговаривать, я не нашел. Но! — целитель поднял палец, прежде, чем Бернард успел открыть рот, — Полагаю, что причина немоты кроется гораздо глубже, и искать ее нужно на ментальном плане. Быть может, это какая-то травма детства или другое сильнейшее эмоциональное потрясение, сказавшееся на бедняжке столь прискорбным образом. В любом случае, это довольно интересное явление, и я думаю, что смог бы поработать с этим и попытаться снять этот эмоциональный блок. — Чудесно, друг мой! — довольным тоном воскликнул эр Вельский, глядя на меня с видом человека, только что одержавшего победу в каком-то жутко важном споре, — Вот видите, Ева, я не забываю добра и умею быть благодарным: совсем скоро, только представьте себе, вы сможете говорить! Ох, я бы ему и прямо сейчас много чего сказала... Барис этот... принесла же его нелегкая с этими теориями: ментальный план, эмоциональная травма... и ведь, чего доброго, начнет у меня в голове копаться, с самыми благими намерениями. — Видимо, Ева никак не придет в себя от счастья. — Проговорил Бернард, так и не дождавшись, видимо, от меня хоть какой-то однозначной реакции. — Что же, можешь приступать обратно к работе, а завтра начнете с Барисом курс лечения. Я, изобразив что-то вроде книксена, поспешила покинуть малую гостиную. Правда, вместо крыла, в котором располагалась кухня, я уверенно свернула к лестнице, ведущей на второй этаж. Там, в секретарской, отловила Ивэна и жестом показала, что нам нужно поговорить наедине. Парень, по счастью, ни возражать, ни спорить не стал, и вскоре я уже торопливо, в полголоса, пересказывала ему свою встречу с целителем Барисом и курс лечения, который должна буду пройти со следующего дня. — Понимаешь, я ведь до сих пор толком не выучила ваш язык! — горячо шептала я, — Что, если, не добившись результатов от «лечения», Барис этот решит копнуть глубже, и докопается до чего-то такого... ну, понимаешь? Ивэн, слушая меня, озадаченно хмурился, но затем лицо его словно по волшебству прояснилось, и он с улыбкой произнес: — Кажется, я знаю, как тебе помочь! В данный момент, я была готова его расцеловать. Ровно до того момента, как взгляд его из радостного не превратился в виноватый: — Только... чтобы все получилось, тебе придется мне довериться. — Ну, с этим проблем нет. — Непонимающе развела руками. — Я вполне тебе доверяю. — Мне снова придется проникнуть глубоко в твое сознание. — Вздохнув, выдал Ив, смущенно отводя взгляд. Видимо, до сих пор хорошо помнил тот случай, когда он без спросу вызвал у меня воспоминания из прошлой жизни. — Ну-у-у, — нехотя протянула я, — если других вариантов у нас нет... — Тогда, начнем сегодня же ночью. — Вздохнув, кисло пообещал Ивэн.

***

— Ну? И чего от меня требуется? — шепотом поинтересовалась я в темноту. — Расслабься и постарайся уснуть. — Ответила темнота голосом Ивэна. Честно закрыв глаза, постаралась последовать совету, но беспокойство и внутреннее напряжение обрекли эти попытки на неудачу. Минут через пять я сдалась: — Не могу. — Вздохнув, пожаловалась тихо. — Как представлю, что ты у меня в голове копаться будешь... Мне на лоб легла горячая ладонь, от которой по телу разлилось приятное тепло. Ощущения были схожими с теми, что я совсем недавно испытала в гостиной, когда целитель проводил диагностику, только в этот раз, тепло растекалось по мне не импульсами, а словно бы обволакивало, заключая в мягкий кокон. Веки тут же потяжелели, и захотелось зевнуть. — Не бойся, — послышался совсем рядом тихий шепот Ива, — обещаю, я не буду трогать твои личные воспоминания, только те, что связаны с этим миром. — В смысле? — я усилием воли приоткрыла один глаз, — Объясни, в чем фокус? Парень немного помолчал, видимо, пытаясь сообразить, как бы понятней донести до меня то, что для него кажется вполне очевидным. Наконец, он смог сформулировать ответ: — Ты ведь с самого первого дня понимаешь нашу речь, так ведь? Ты слышишь незнакомые слова, и твое сознание переводит их на доступный тебе язык, поэтому, ты не можешь их толком усвоить, хотя где-то в закромах памяти они сохраняются. Мне нужно вытащить их наружу и попытаться, как бы это объяснить... приживить их к твоему подсознанию, чтобы ты воспринимала речь не только на слух, но и смогла на ней говорить. — А у тебя точно получится? — опасливо уточнила я. Слово «приживить» мне как-то совсем не понравилось. Черт его знает, может, я после его экспериментов останусь пускающим слюни овощем... — Я осторожно. — Пообещал Ивэн, так и не убирая ладонь с моего лба. Не убедил. Может, ну его, это «приживление»? С Барисом как-нибудь разберусь, зато при своих мозгах останусь... да и... Я и сама не заметила, как крепко заснула.

***

Утром я встала с гудящей головой и, соответственно, плохим настроением. Машка с Ивом еще спали, поэтому из кровати пришлось выбираться осторожно, чтобы не разбудить ненароком. Распахнув оконные створки, побрела к зеркалу, ожидая увидеть в его отражении свою бледную изможденную физиономию. По крайней мере, именно так паршиво я себя и чувствовала. Но нет, ничего подобного: никакой бледности и изнуренности, даже наоборот — румянец здоровый на щеках играет и глаза блестят. Может, Ивэн вчера так ничего и не сделал? Вырубился вместе со мной, так и не приступив к работе над моим подсознанием? Вот уж не знаю, радоваться ли мне в этом случае, или огорчаться. — Доброго утра! — раздался чуть хрипловатый голос Ивэна. Обернувшись к парню, я ахнула: вид у него — краше в гроб кладут! Хотела увидеть бледность и изнуренность? Получите — распишитесь. — Мать честная! — не удержалась от восклицания, — Ив, что с тобой? — Пустяки, к обеду все пройдет. — Ответил юноша, кисло улыбнувшись. — Лучше попробуй сказать что-нибудь на нашем языке. — Что? — глупо переспросила я, лихорадочно соображая, что бы такое выдать, и главное, как? Как назло, в голове было пусто. — Ну, например, пожелай мне доброго утра. — Предложил парень, и на этот раз улыбка у него вышла не такой вымученной. Разумеется, в моей голове эта фраза вертелась на русском. Неожиданно, что-то словно тренькнуло, будто тумблер кто-то переключил, и на язык сами собой попросились нужные слова на чужой речи. — Доброго утра, Ив. — Растерянно проблеяла я, сама себе не веря. Неужели, получилось? Действительно получилось? — Звучит немного странно, но для немой девушки, только что научившейся говорить, думаю, сойдет. — С довольным видом заключил Ив. — Главное, на первых порах тщательно контролируй то, на каком языке ты разговариваешь, чтобы не перепутать случайно. Я немного заторможено кивнула. Ощущения были весьма странными. Мысленно называла себе какое-нибудь слово на русском и тут же переводила его на местный язык. Забавно, и чуточку пугающе. Ивэн, словно прочитав мои мысли, взъерошил пятерней волосы, и произнес: — Не бойся, со временем ты к этому привыкнешь. Ох, хотелось бы в это верить...

Глава 13

- Ну-с, пожалуй, для первого раза достаточно. - Довольно бодрым тоном заключил Барис, убирая руку с моего затылка, - Как вы себя чувствуете дорогая? Просто кивните, если удовлетворительно.

Я послушно кивнула, едва сдержавшись от того, чтобы широко не зевнуть: все эти ментальные вмешательства неизменно вызывали жуткую сонливость, и остаток дня я ползала по особняку осенней мухой. Это был уже четвертый сеанс "реабилитационной терапии" с логвудским целителем, который с вызывающим невольное уважение упорством, пытался снять с меня речевой блок. Полагая, что моя немота связанна с каким-то шокирующим и болезненным воспоминанием из прошлого, Барис работал с теми центрами моего подсознания, которые, как он мне объяснил, имели для него тревожно-алый оттенок. В сами воспоминания, он к счастью тактично не лез, а может, и вовсе не мог, но я понимала, что вскоре мне придется начать хоть понемногу, но разговаривать, хотя бы даже из уважения к чужим стараниям. Каждый вечер я тренировалась говорить на новом для себя языке, и по заверениям Ивэна, с каждым разом мое произношение становилось все чище. У Машки, увы, успехи были не столь впечатляющими: говорила она пока только со мной, и то, если я обращалась к ней напрямую, и до того тихим, неуверенным голоском, что приходилось напрягаться, чтобы разобрать хоть что-то. Учителя это конечно бесило, но он как истинный профессионал своего дела проявлял не дюжее терпение, продолжая щедро сыпать ростки знаний на столь не благодатную почву, за что я, кстати, была искренне ему признательна, хотя бы потому, что сама получала от этих занятий неоспоримую пользу. День "икс", в который я торжественно готовилась произнести свое первое слово при целителе, назначила уже на следующий сеанс, но как всегда в планы вмешалось одно не то, чтобы неожиданное, но вполне весомое обстоятельство: у Элизабет эр Грантбартской начались роды. Особняк эр Вельских тут же превратился в настоящий сумасшедший дом: Его Сиятельство неприкаянно метался от запертых дверей спальни дочери, до собственного кабинета и обратно. Вскоре компанию ему составил бледный и трясущийся супруг Элизабет. Слуги старательно мимикрировали под окружающую обстановку, дабы не попасться под горячую руку хозяев, и даже Патар против обычного, сегодня был тих и немногословен, и готовил без особого энтузиазма, понимая, что в ближайшее время всем явно будет не до еды. Меня же он и вовсе прогнал с кухни, как только я дочистила овощи, и посему, у меня можно сказать, выдался незапланированный выходной. Я решила использовать появившееся свободное время для общения с Машкой и Ивом, который также оказался на ближайшее время не у дел. Втроем, мы вышли в сад и не спеша побрели по дорожке, лениво щурясь на весеннее солнышко и ведя непринужденную беседу. Точнее, разговаривали мы с Ивэном, пока Малышка весело носилась вокруг нас, азартно гоняясь за первыми лимонно-желтыми бабочками. - Это так волнительно! - сказал Ив, срывая цветок с яблоневого дерева и рассеянно вертя его в пальцах, - Появление новой жизни! - Больно и не эстетично. - Ворчливо отозвалась я, вспоминая, как однажды сдуру посмотрела в интернете запись родов. После этого, моя тяга к деторождению с нулевой отметки, скатилась к отрицательному значению. Да и розовощекие младенцы никогда не вызывали у меня особенного умиления, впрочем как и остальные "мимимишности", роликами с которыми со мной зачем-то делились знакомые в социальных сетях. Так что, романтик из меня, как из черепахи - спринтер, и не могу сказать, чтобы меня когда-то это особенно расстраивало. Ивэн, к счастью не стал ничего отвечать на мою реплику, а вместо этого, предпочел сменить тему: - Машку скоро придется вести на охоту: я чувствую, что с каждым днем ей все сложнее сдерживаться и контролировать себя. - Насколько все серьезно? - внутренне похолодев, спросила я. Ив взял меня за руку и, успокаивающе погладив пальцами, ответил: - На самом деле, она молодец. Для детеныша контролировать собственные инстинкты очень непросто, но Машка больше всего на свете боится тебя разочаровать, поэтому борется изо всех сил. От этих его слов в груди странно защемило. "...боится тебя разочаровать" - это прозвучало так... по-особенному, так непривычно. Захотелось срочно прижать девочку к груди, стиснуть в объятиях и вдохнуть цветочный запах ее волос, чтобы убедиться, что все это на самом деле: у меня есть самая настоящая семья. Семья, ради которой я, не задумываясь, пойду на что угодно. - А как мы преподнесем это Бернарду? - отогнав от себя сентиментальные мысли, вернулась к более важному и насущному. - Зачем бы тебе понадобилось тащить с собой в лес маленькую племянницу? Ивэн беспечно пожал плечами, и произнес: - Скажу ему, что иду собирать первые весенние травы для своих настоек, а Малышку беру с собой в качестве подмастерья. У нас ведь травничество, вроде как наследственное ремесло, забыла? Ив при этом шутливо подмигнул мне, отчего вновь стал выглядеть совсем еще мальчишкой, а я почувствовала что-то похожее на светлую грусть. За то время, что мы провели в особняке эр Вельских, Ивэн неуловимо изменился: стал увереннее, спокойней и... старше. Не раз мне приходилось замечать, какими горящими взглядами провожают его молоденькие служанки, и как томно вздыхают они ему вслед. Я понимала, что рано или поздно, Ив окончательно повзрослеет, окрепнет, освоится среди людей и... быть может, перестанет в нас нуждаться. Осознание этого пугало, и поэтому, я так старалась ценить каждую минуту, проведенную рядом с ним, но в то же время, твердо была уверенна в том, что когда придет время: я не стану его удерживать, а искренне пожелаю удачи на новом жизненном пути. Обратно в особняк мы вернулись за полдень. Судя по царящей в доме обстановке - Элизабет до сих пор так и не разродилась. Ну что же, насколько я знала: первые роды могут длиться довольно долго, так что особых причин тревожиться о молодой хозяйке не видела. Тем более, что Барис, показался мне, несмотря на всю свою дёрганность и некоторую эксцентричность, вполне хорошим профессионалом, пусть даже "по-настоящему" в работе мне его еще видеть не доводилось. Усадив Машку заниматься чистописанием под присмотром Ивэна, сбегала на кухню, выяснить, нужна ли Патару моя помощь. Меня тут же припрягли помешивать ягодный сироп и следить за тем, чтобы не подгорели в печи засахаренные крендельки. - Ох, помрет госпожа к вечеру, помяните мое слово, помрет! Донесся до моего слуха громкий шепот одной из посудомоек. Я чуть ложку не выронила, от такого заявления, и невольно прислушалась еще внимательнее, когда ей ответила вторая девушка: - И то верно. Ее Светлость, говорят, с детства были хворая да чахлая: куда уж тут ребенка выносить! Недаром, так долго разродиться не может. Очень захотелось зло сплюнуть, но побоялась угодить в сироп, поэтому просто глубоко вздохнула, призывая себя к спокойствию. Вот же - языки без костей! Не знаю, дело ли в моей невольной симпатии к хозяевам особняка, или просто от того, что меня всегда бесили такие вот сплетницы, но услышанное было мне глубоко неприятно. Там девчонка, молодая еще совсем - вряд ли намного старше Ива, мучается, рожает, а они тут обсуждают, доживет ли она до вечера или нет. Отставив закипевший соус с плиты и, вытащив из печи готовые румяные крендельки, решительно сбросила передник и направилась... а сама не знаю куда. Ноги будто сами понесли меня на верхние этажи, туда, где обитали хозяева особняка. "Блин, что я творю?!" - подумала, прежде чем толкнуть приоткрытую дверь кабинета господина эр Вельского.

Бернард сидел за своим рабочим столом, и вид имел неважный: всклокоченные волосы, осунувшееся лицо и слезящиеся покрасневшие глаза. Судя по ополовиненной бутылке чего-то явно алкогольного, Его Сиятельство успокаивало нервы довольно примитивным способом: топило их в градусах. Поначалу, он, кажется, даже не заметил, как я вошла, но потом поднял на меня больной взгляд, от которого комок подступил к горлу, и молча, жестом фокусника, выудил откуда-то из-под стола широкий стеклянный стакан, похожий на тот, из которого в моем мире пьют виски со льдом. Щедро плеснув в него золотисто-янтарной жидкости из бутылки, хозяин особняка пододвинул его на край стола, в моем направлении. Отказываться я и не подумала, залпом осушив стакан до дна и тут же вытаращив глаза: напиток оказался необычайно крепким. Кое-как отдышавшись, я сипло сказала, старательно проговаривая слова: - Все... будет... хорошо... Даже, подавшись внезапному порыву, потянувшись через стол, неуклюже похлопала его по руке, чувствуя себя при этом полной дурой. Эр Вельский воззрился на меня с легким удивлением, то ли от самого моего поступка, то ли от того, что впервые услышал, как я говорю. - Кхм... спасибо... - так же сипло ответил он, наполняя мой стакан повторно, - рад, что сеансы с Барисом возымели действие... Сказал это, и замолчал, бездумно глядя перед собой, словно моментально забыл о моем существовании, зависнув в какой-то прострации. Осознав, что наплевать на этикет еще гуще у меня уже все равно не получится, решительно пододвинула к столу один из стульев для посетителей, и уселась на него, лихорадочно соображая, чего бы такого утешительно-ободряющего из себя выдавить. В голове как назло царила звенящая пустота. По правде говоря, я никогда не была сильна в утешениях, да и с сострадательностью всегда имелись явные проблемы. Привыкнув всю свою жизнь заботиться только о себе, я стала стопроцентным махровым эгоистом, пекущемся лишь о своем собственном благе. Точнее, думала что стала, пока в моей судьбе не появились Машка и Ивэн. И то, подозреваю, что часть меня, просто-напросто жутко боится остаться один на один с незнакомым враждебным миром, отсюда и такая крепкая привязанность... "Так, куда-то меня совсем не в ту степь понесло" - подумала я, делая небольшой глоток крепкого напитка, в котором теперь даже смогла различить приятные карамельные нотки. - Не знаю, как я переживу, если с Лиззи... если она... - хриплый голос Бернарда сорвался, и он с каким-то остервенением потер повлажневшие глаза. - С ней все будет хорошо. - Уже более уверенным тоном повторила я. - Сейчас вам нужно в это верить и ни в коем случае даже не допускать мыслей о худшем. Знаете, есть такое мнение, что наши мысли материальны, вот и не гневите зазря судьбу - мыслите позитивно. Его Светлость удивленно икнул, и задумчиво покачав головой, изрек: - Знаете, я сейчас очень рад, что вы, наконец, смогли заговорить. Оказывается, вам есть что сказать. Мы еще какое-то время помолчали, думая каждый о своем, а потом я осторожно спросила: - Может быть, вам лучше подняться к ней? Да и Грегор сейчас, думаю, нуждается в поддержке. Эр Вельский шумно выдохнул и, прикрыв глаза, признался: - Не могу... слышать не могу, как она там кричит. Это мне душу рвет на части. Можете считать меня жалким трусом, но... это выше моих сил. - Я не считаю вас трусом, поверьте. - Негромко ответила, думая о том, что впервые в своей жизни встречаю столь любящего родителя. Наверное, именно о таком отце я мечтала когда-то в далеком детстве, когда еще умела мечтать и верить в чудеса. Бернард попытался улыбнуться, но гримаса получилась такая, будто у него разом заболели все зубы. Эх, надеюсь, он не припомнит мне потом, что я видела его в момент душевной слабости. Но сейчас я четко понимала, что не смогу уже просто так встать и уйти, оставив этого немолодого мужчину наедине с собственными страхами и тревогами. Не знаю, сколько времени мы сидели в этом тягостном молчании, но когда в секретарской послышались торопливые шаги, встрепенулись и подскочили практически синхронно. - Ваше Сиятельство! - голос старшего секретаря, будто ножом разрезал тишину кабинета, - Родила! Бернард выскочил из-за своего стола так резво, что я сама едва не слетела со стула. - Как она? Что с ней? Она в порядке? - вопросы из эр Вельского посыпались, словно зерно из прохудившегося мешка. Кажется, еще немного, и он примется трясти молодого человека за грудки. - Э... все хорошо... целитель говорит, что и мать и дитя полностью здоровы... - проблеял в ответ бледный как мел, секретарь, явно смущенный и ошарашенный столь бурной реакцией своего работодателя. Его Светлость вымелся из кабинета с такой скоростью, что можно было подумать, будто он телепортировался. Мы с секретарем переглянулись, и тоже поспешили ретироваться по своим делам. Точнее, у меня-то особых дел не было, поэтому я направила стопы в свою комнату. Голова немного кружилась от выпитого, да и глаза предательски слипались, так что в данный момент, моим заветным желанием было доползти до своей кровати и забыться крепким сном. Только вот, уроки сначала у Машки проверить не мешало бы, да и в душ... Как добрела до комнаты, помню смутно. Вроде бы слышала недовольное ворчание Ивэна, и фырканье Малышки, а потом мягкая постелька и блаженная нега. Интересно, что это такое забористое мы с Его Светлостью пили? ...

***

О, это страшное слово: "бодун"! Давненько я себя не чувствовала настолько гадко, а если вспомнить о том, что совсем скоро мне нужно будет приступать к своим непосредственным рабочим обязанностям, так и вовсе выть хочется. Это же надо было вчера так пошло наклюкаться!

- Доброго утра! - раздался где-то неподалеку голос Ива. - Издеваешься? - прокаркала я, натягивая на голову одеяло, чтобы не шокировать паренька так сразу, своим "светлым" похмельным ликом. Меня решили не оставлять в покое и подло пощекотали за пятку, заставив сдавленно хрюкнуть - всегда боялась щекотки. Трусливо поджав ноги, решила сдаться без боя: - Ладно-ладно, твоя взяла - садист малолетний, уже встаю! Стоило мне высунуться из своего "укрытия" как перед моим лицом тут же заманчиво замаячила кружка. Я бросила благодарный взгляд на Ивэна и, приняв ее дрожащими руками, жадно припала к вожделенной... - Тьфу, что это за гадость?! - Это должно помочь облегчить страдания после бурных возлияний. - Невозмутимо ответил Ив, правда, под моим красноречивым взглядом отсел подальше. - Такое ощущение, что тут носки грязные полоскали. - Скривившись, заметила я, и уставилась на парня самым своим подозрительным взглядом. - Признавайся, чего ты туда намешал? - Ничего, что было бы для тебя не полезно. - С видом оскорбленной добродетели, произнес Ивэн. - А вообще, в следующий раз хорошенько подумаешь, прежде чем так напиваться. Для молодой девушки это, между прочим, неприемлемо! - За девушку, конечно спасибо, а за молодую - особенно, - сказала, придирчиво разглядывая зеленовато-коричневую бурду, намешенную в чашке, - Но вообще-то, яйцо курицу не учит, чтоб ты знал. Глаза у Ивэна при этом сделались такие большие и круглые, что пришлось объяснять парню значение нашей расхожей земной поговорки. За всем этим, я не сразу осознала, что похмелье как-то незаметно отступило, и чудодейственная бурда действительна помогла. Всучив Иву кружку, бодренько вскочила с кровати, метнулась к шкафу, выбрала свежее платье, и только потом застыла, застигнутая неожиданной мыслью, будто обухом ударившей меня по голове. - Ив, - не послушными губами произнесла я, - Ивэн, а где Машка? Только сейчас, к стыду своему, до меня дошло, что ребенка в комнате не было. - Она на занятиях с учителем. - Беззаботно отозвался юноша, кажется так и не понявший причину моей паники. Кое-как усмирив бешено колотящееся сердце, я перевела дух и осторожно спросила: - Скажи-ка, а который сейчас час? - Почти полдень. - Все так же беспечно ответил Ив, и добавил: - Сегодня с утра я был у Его Сиятельства, и он сказал мне, что ты больше не будешь работать на кухне. В этот момент, я много о чем подумала, только вот мысли были сплошь нецензурные. Допрыгалась, коза сочувственная. Как знала, что ни чем хорошим мои посиделки со страдающим эр Вельским и алкоголем не закончатся. И вот на тебе: получай фашист гранату... Выгонит меня, или разжалует в поломойки? - Он просил передать тебе, чтобы ты зашла к нему в кабинет, как только проснешься. - Невозмутимо "добил" меня Ивэн. Мне же ничего не оставалось делать, как начать одеваться.

***

Стоит ли говорить о том, что получасом позже, я поднималась в кабинет Его Сиятельства словно на эшафот? Ноги отказывались слушаться и то и дело норовили повернуть в обратную сторону, но я упорно боролась с недостойной слабостью, убеждая себя в том, что, в крайнем случае, мы с Машкой всегда сможем вернуться обратно в свой домик в лесу. Домик, который совсем скоро останется без защиты против Диких. Пасмурно поприветствовав старшего секретаря, дождалась, пока он доложит обо мне эр Вельскому и, получив разрешение, обреченно переступила порог кабинета. Сегодня Бернард, несомненно, выглядел значительно лучше, чем накануне: опрятная прическа, элегантный наряд, спокойный уверенный взгляд, и лишь едва заметные темные круги под глазами говорили о том, что переживания вчерашнего дня не прошли для мужчины бесследно. Бросив на меня короткий взгляд, Его Светлость, как ни в чем не бывало, вернулся к бумагам, изучением которых занимался до моего прихода, а я так и осталась стоять перед его столом как неприкаянная душа, совершенно не представляя, что делать и к чему готовиться. - Присаживайтесь, Ева. - Легким кивком головы, указав мне на один из стульев, произнес, наконец, эр Вельский. - Сейчас я закончу с этим, и займусь вами. Я послушно заняла указанное место, гадая про себя, что означает это загадочное: "займусь вами". Ни о чем таком, с рейтингом 18+, я, разумеется, даже не думала, но предположения были весьма разнополярными, от горячей благодарности за оказанную моральную поддержку, до позорного изгнания из особняка. Поэтому, к тому моменту как эр Вельский снова обратил на меня свое высочайшее внимание, я уже сидела, словно на иголках. - Итак, Ева, - начал он, откладывая в сторону бумаги и устремляя на меня серьезный взгляд, - думаю, Ивэн уже передал тебе, что с нынешнего дня ты больше не будешь исполнять обязанности помощницы по кухне? Я нервно кивнула, поймав себя на мысли о том, что вот сейчас бы мне совсем не помешал глоточек-другой вчерашнего напитка. - С завтрашнего дня, - продолжил Бернард, - ты назначаешься личной компаньонкой Ее Светлости, графини эр Грантбартской, и смею надеяться, отнесешься к возложенным на тебя обязанностям с должным усердием. Разумеется, твое жалование увеличится соответственно твоему новому статусу, о чем будет отдельно указано в договоре. Эр Вельский замолчал, продолжая сверлить меня внимательным взглядом, а я же не знала - радоваться мне, или прямо сейчас начать методично биться головой о стол. Как-то все это... совсем уж неожиданно, если честно, но в моем ли положении артачится? В конце концов, худшие мои опасения не оправдались, так что можно выдохнуть... наверное. - Спасибо за оказанное доверие, Ваше Сиятельство. - Как можно более учтивей, произнесла я, поднимаясь со стула. - Обещаю, что постараюсь оправдать его. - Не сомневаюсь в этом, Ева. - Ответил Бернард, и тон его потеплел на несколько градусов. Уже у самого порога, я услышала его негромкое: - Спасибо.

Глава 14

Вечером того же дня, Ив принес мне упомянутый Бернардом договор, с которым мне надлежало детально ознакомиться.

Учитывая тот факт, что местная грамота пока для меня была не многим понятнее, чем шумерские письмена, зачитывал мне все пункты трудового соглашения, именно Ивэн. Если коротко, то в обязанности мне вменялось помогать Элизабет во всем, о чем она попросит, развлекать беседами и по мере необходимости сопровождать ее на прогулки и мероприятия. В общем, этакая лучшая подружка с функциями верной служанки: на первый взгляд, работа вроде бы не пыльная, да вот только, человек я была, мягко говоря, не компанейский. Удастся ли мне поладить с юной, романтически настроенной барышней аристократических кровей, которая к тому же только-только обзавелась грудным младенцем?

В конце концов, пришла к выводу, что заранее рефлексировать себе дороже, и решила, что пусть все идет своим чередом. Немало утешало меня то, что при первой нашей встрече графиня эр Грентбартская показалась мне, хоть и восторженно-наивной, но вполне милой молодой женщиной, что было гораздо лучше, чем если бы мне пришлось иметь дело со взбалмошной капризной особой.

В итоге, в первое утро на своей новой должности, я решила «зайти с козырей», и самолично принести юной хозяйке легкий и полезный завтрак.

Когда я привычно уже вошла на кухню и поздоровалась с Патаром, тот от неожиданности чуть поварешку не выронил, уставившись на меня во все глаза.

— Заговорила! — воскликнул он так пораженно, словно с ним вдруг поздоровалась кастрюля, — Излечил-таки чудодей-целитель! Ну, теперь-то нам с тобой работать посподручней будет!

Мне же пришлось собраться с духом, и рассказать повару о том, что эр Вельский своей высочайшей волей определил меня в компаньонке к своей дочери. Патар, к счастью, воспринял новости с философским смирением, и принялся собирать завтрак для молодой хозяйки.

Заметив, что именно он выставляет на поднос, я запротестовала: слишком много всего, к тому же не очень полезного для кормящей матери. Категорично убрав из меню ветчину, фрукты и кремовые пирожные, оставила только кашу на молоке и ржаные булочки с небольшим количеством сливочного масла.

Тепло попрощавшись с Патаром, и пообещав ему забегать по возможности, поудобнее перехватила поднос и, стараясь двигаться не спеша и аккуратно, направилась по направлению к покоям Элизабет. Только вот, едва я достигла лестницы, как чуть не налетела на стремительно спускающего по ней мужчину, который коротко выругавшись, все же успел отклониться в сторону.

— Извините! — покаялась, стараясь как можно плотнее прижаться к стене, чтобы уступить дорогу, и только потом сумела как следует разглядеть незнакомца.

Увиденное меня ох, как не обрадовало: пусть мужчина был облачен в элегантный двубортный сюртук, я как-то сразу и безоговорочно, на уровне интуиции поняла, что передо мной самый настоящий градер. И открытие это, заставила меня покрыться холодной испариной.

— Осторожнее! — отозвался он, едва ли удостоив меня взглядом, после чего, к моему невероятному облегчению, продолжил свой путь. Я тоже не стала задерживаться на лестнице и, стараясь не опрокинуть поднос с завтраком, поспешила к намеченной цели. Сердце до сих пор бухало в груди как сумасшедшее. Встретить градера тут, в особняке эр Вельских, было для меня с родни тому, как если бы я повстречалась с приведением. Даже еще хуже, наверное. Что он здесь забыл? Зачем приходил? А вдруг, его приход каким-то образом связан со мной, Ивэном и Машкой? Или это бред, и я себя просто накручиваю? У меня даже голова кругом пошла от такого количества всевозможных вопросов и предположений, но в одном я была уверена точно: повторно встретить этого градера на своем пути я бы очень не хотела. Остается надеяться, что этот господин не какой-нибудь давний друг семьи, и его утреннее посещение родового гнезда эр Вельских лишь разовое мероприятие. За этими тревожными мыслями, я сама не заметила, как дошла до покоев, в которых проживала чета эр Грантбартских. Остановившись перед дверьми, нерешительно замялась. «Так, а дальше что?» — поинтересовалась сама у себя, чувствуя, как от тяжести серебряного подноса начинают ныть руки, — «Долго я так не простою» Черт его знает, можно ли служанкам, или компаньонкам вот так вот запросто вваливаться с утра пораньше в господские покои. Мне почему-то кажется, что вряд ли. Но не ждать же мне тут, не пойми чего, верно? Вздохнув, осторожно постучала в дверь. Ногой, так как руки были заняты, и других вариантов у меня не было — разве что головой с дверью бодаться. Прислушалась: тишина. Постучала повторно, и на этот раз в ответ услышала чьи-то торопливые шаги. — Чего долбишься, блаженная? — сердитым полушепотом спросила у меня полная пожилая женщина, волосы которой были прикрыты симпатичным кружевным чепчиком. «Неужели, я дверью ошиблась?» — подумалось мне, — «Что это за злая тетка?» — Я завтрак Ее Светлости принесла. — Сказала вслух, стараясь сохранить самое невозмутимое выражение лица. — Давай сюда! — протянув ко мне пухлые, чуть покрасневшие руки, недовольно проворчала тетя в чепчике. Я сделала шаг назад. — Извините, но я, как новая компаньонка госпожи эр Грантбартской, должна лично приносить ей завтрак. — Дружелюбно, но непреклонно ответила я, хотя насколько мне помнится, в договоре подобного пункта вроде бы не было. Женщина примерно с минуту сверлила меня недоверчивым взглядом, затем поджала и без того тонкие губы, и только после этого все так же ворчливо произнесла: — Ладно уж, ступай за мной, да только тихо — хозяина не разбуди! Я послушно вошла в комнату, которая, по всей видимости, была для супругов общей. Симпатичный такой интерьерчик, выполненный в золотисто-бежевых тонах, разбавленных панелями из темного дерева. Из общей комнаты вели две двери, расположенные точно друг напротив друга, что ясно давало понять о том, что чета эр Грантбартских проводила ночи в раздельных спальнях. Мы свернули к той, что находилась слева от входа, и у которой стояло кресло с удобной высокой спинкой. Судя по брошенной на него шерстяной шали, до моего прихода в этом кресле дремала злая тетка в чепчике. Приоткрыв дверь, женщина кивком головы указала мне входить, и недовольно сопя, вернулась на «свой пост». В спальне Элизабет было темно из-за плотных, тяжелых штор, не пропускающих в помещение солнечные лучи. Остро пахло лекарствами, какими-то травами и еще чем-то не слишком приятным. Составив поднос на симпатичный круглый столик, поверхность которого была украшена изображением двух белоснежных голубков, я осторожно подошла к кровати, задрапированной светлым балдахином. Мне в этот момент, сделалось жутковато, если честно. Почему-то в голову полезли всяческие сценки из фильмов ужасов, где главный герой отдергивает полог, а там... Элизабет эр Грантбартская мирно спала и казалась еще миниатюрней и изящней, чем при нашей с ней первой встрече. Темные волосы молодой хозяйки разметались по белоснежной наволочке, выражение бледного лица сделалось каким-то по-детски трогательным и только темные круги под глазами портили всю картину, напоминая о том, через что совсем недавно пришлось пройти этому хрупкому созданию. — Ваше Сиятелство! — громким шепотом позвала я, не решаясь потрясти графиню за плечо, — Ваше Сиятельство, пора вставать! Густые темные ресницы Элизабет дрогнули, и она с тихим стоном открыла большие влажные глаза. Сфокусировав на мне мутный взгляд, в котором тут же отразились удивление и интерес, она слабым голосом спросила: — Кто вы? Ну, прямо картина: «Умирающий лебедь». Уже прямо предчувствую, как «весело» мне с ней будет... — Ваш батюшка назначил меня вашей новой компаньонкой. Я принесла вам завтрак. Какое-то время, графиня, молча меня разглядывала, видимо, переваривая полученную информацию, а затем, так же тихо произнесла: — Не желаю... У меня, кажется, даже глаз дернулся в нервном тике. Вот те нате... И что все это значит? — Я не голодна... — опять подала голос Элизабет, прикрывая глаза, — Оставьте меня одну... «Ага, сейчас!» — раздраженно подумала, направляясь к окнам, — «Поздно пить боржому, милая — я пошла на принцип!» Резко дернула занавески, впуская в комнату солнечный свет, а затем, повернув ручки, приоткрыла оконные створки, чтобы обеспечить приток свежего воздуха. К счастью, графиня не зашипела, подобно киношному вампиру, и не рассыпалась горсткой пепла, но издала такой жалобный стон, что будь на моем месте кто-нибудь более мягкосердечный, он бы тут же устыдился и раскаялся в содеянном. Я, к счастью для себя, и к облому для Элизабет, оказалась «крепким орешком». Что я там по контракту обязана делать? Заботится о хозяйке? Ну, вот вам моя забота — неотвратимая как тайфун: получите и распишитесь, как говорится. Знаю я такой тип «мармеладных девочек», у которых что не эмоция — то крайность. Если радость, то до щенячьего восторга, что не печалька — то вселенская скорбь и горе-горькое. Им конечно можно немного подыгрывать, но безоговорочно потакать нельзя — себе дороже. Посему: улыбаемся вежливо, но поступаем непреклонно. — Вам необходимо набраться сил, Ваша Светлость. — Как можно более мягко сказала я, забирая поднос со столика, — А для этого нужно хорошо кушать. Если вы сами не можете, могу с ложечки покормить. Если честно, то я надеялась, что графиня откажется от моего предложения, но она лишь устало прикрыла глаза и согласно кивнула. Посему, мне ничего не оставалось делать, как подавив тяжелый вздох, присесть рядом с ней и зачерпнуть первую ложку с молочной кашей. День обещал быть долгим...

***

К концу дня, я могла бы смело потребовать медаль «За безграничное терпение». Нет, серьезно, сегодня градус моего раздражения едва не достиг критической отметки! Молодая графиня, словно нарочно испытывала мои нервы на прочность, изображая из себя пресловутую принцессу на горшене с голоском Настеньки из «Морозко». Элизабет протяжно вздыхала, капризничала словно маленький ребенок, гоняла меня по поводу и без: закрой окно, открой окно, принеси воды — нет, лучше молока, нет, все-таки воды... Более ли менее в адекватное состояние она приходила лишь, когда кормилица приносила ей малютку Эрика. Тогда, она умильно ворковала с младенцем, без устали повторяя о том, как же он похож на папочку и какие у него чудесные: глазки, ножки, ручки, ну и далее по списку. «Правда, он самый чудесный-расчудесный, Ева?!» — щебетала Ее Светлость, баюкая на руках кулек с малышом. Я честно присматривалась к красной мордашке в пене кружевных рюшек, и вынужденно кивала, растягивая губы в (я надеялась) умиленной улыбке. Элизабет, моя реакция на малютку вроде бы вполне удовлетворила, так что никаких открытых конфронтаций между нами к счастью в тот день так и не возникло. Я даже возгордилась собственной выдержкой, правда, под вечер чувствовала себя эмоционально опустошенной. До комнаты я ползла с одним единственным желанием: упасть на кровать, закуклиться в одеяло, и притвориться, что меня ни для кого нет. Но все мои чаяния разбил Ивэн, передав мне приглашение на ужин от самого эр Вельского. Эта новость взбодрила меня моментально, и, откровенно говоря, выбила из колеи. Если честно, пока наряжалась поприличнее, сама себя накрутила так, что руки тряслись. Додумалась даже до абсурдной мысли: «а уж не романтический ли ужин ожидает меня часом?» и совсем пала духом. Любовные притязания Его Сиятельства на мою скромную персону, обернулись бы для нас крупными проблемами, чего я очень и очень не хотела. Хотя, если поразмыслить, никаких предпосылок к этому не было, так что, будем надеяться на лучшее. Окончательно все мои страхи и сомнения развеяло известие о том, что Ив тоже приглашен на ужин, а значит, это уже точно не тет-а-тет при свечах. Уложив Машку спать и пообещав, что скоро вернемся, мы чинно, под ручку, вышли из комнаты, то и дело, бросая друг на друга оценивающие взгляды. Не знаю как я, но Ивэн выглядел просто великолепно: белоснежная рубашка с высоким воротником, васильково-синий сюртук с вышивкой, темные брюки и щегольские ботиночки на невысоком каблуке. Волосы он перевязал атласной лентой, и стал похож на одного из тех книжных героев, про которых пишут в любовных исторических романах. Я же, на его фоне, смотрелась довольно блекло в приталенном темно-зеленом платье и домашних туфельках, но не сказать, чтобы сильно комплексовала по этому поводу. В конце концов, ничего более торжественного в моем гардеробе так и не нашлось, так что, претензии не принимаются. А теперь представьте степень моего облома, когда за столом, помимо Бернарда и Грегора, обнаружился давешний градер, с которым я едва не столкнулась сегодня утром! Ив так крепко стиснул мою руку, что мне стоило огромного руда, чтобы болезненно не поморщиться — все-таки силища у него отнюдь не человеческое. «Не бойся — прорвемся!» — мысленно пообещала ему, хотя сама на самом деле, была настроена отнюдь не так оптимистично. — О! Ева, Ивэн! Мы как раз вас ждем! — радушно воскликнул Бернард, салютуя бокалом и указывая на наши места за столом. Как раз напротив градера. Тот, кстати, галантно привстал, видимо приветствуя даму, и даже изобразил что-то вроде вежливой улыбки, хотя, лучше бы он этого не делал. Как только мы с Ивэном сели на стулья, Его Сиятельство решил представить нас своему гостю: — Вот, Кристоф, это те самые добродетельные люди, которые в буквальном смысле спасли мне жизнь! — и, обращаясь уже к нам, пояснил: — Господин Кристоф мой давний друг, и он любезно откликнулся на мое письмо, в котором я сообщил ему о постигнувшем меня несчастье. Он пообещал мне лично выследить и найти стаю Диких, которая напала на нас в тот злополучный день, а я, в свою очередь, пригласил его погостить у нас до тех пор, пока дело не будет сделано. " Ты думаешь о том же, о чем и я?« — мысленно обратилась я к Ивэну. «Думаю, что мы в полной...» — дальнейший поток своего сознания, парень благоразумно от меня заблокировал, хотя, в принципе, я была согласна с ним на все сто процентов. Уделив должное внимание салату с подкопченной рыбкой, старалась не подавиться под пристальным взглядом градера. Ив же, держался молодцом — по крайней мере, по его невозмутимой мордашке трудно было догадаться о том, какие чувства его обуревают на самом деле. Бернард тем временем, коротко пересказал Кристофу историю нашего появления в особняке эр Вельских, но тот, судя по отсутствующему выражению лица, слушал его вполуха. Ну да, ну да — пытаться просверлить во мне взглядом дырки гораздо интереснее. Наконец, не выдержав, плюнула на этикет, и посмотрела на градера с вызовом: мол, чего надо, болезный? Тот, удивительным образом распознал посыл, и вновь растянув губы в улыбочки, которую он, наверное, считал милой, протянул мне какую-то серебряную бляху, со словами: — Не соблаговолите ли подержать? Моего сознания коснулась волна панического страха, которая исходила от сидящего рядом Ивэна. К счастью, внешне, свое особенное отношение к серебру, он никак не выразил, изобразив на лице легкий интерес к происходящему. Я пожала плечами, и взяла в руки эту непонятную штуковину, оказавшуюся тяжелее, чем я предполагала. С любопытством рассмотрела затейливую чеканку, выполненную в виде изображения человека, пронзающего мечем какое-то чудище. — Ммм... симпатичненько... — возвращая бляху градеру, вынесла свой вердикт я, — А позвольте поинтересоваться, к чему была эта проверка? Кристоф, кажется, немного расслабился, и от ответа уходить не стал: — Сами понимаете, ваше прежнее место жительства невольно наводит на некоторые размышления. Я рад, что ошибся. «Ну, не то, чтобы прямо ошибся...» — подумалось мне, но я тут же дала сама себе мысленного пинка, и вновь переключила все свое внимание на еду. Остаток ужина прошел в более ли менее спокойной атмосфере, но по-настоящему расслабиться и облегченно выдохнуть, мы с Ивом смогли лишь, когда за нами закрылась дверь моей комнаты.

***

Я уже засыпала, когда услышала у себя над ухом негромкий голос лежащего рядом Ивэна: — Как думаешь, скоро он уедет отсюда? Спрашивать, кого имеет в виду Ив, не было нужды. Поежилась, вспомнив пристальный взгляд градера, который словно под кожу пытался просочиться и, вздохнув, ответила: — Не знаю, но надеюсь, надолго он здесь не задержится. Главное, чтобы все это время вы с Машкой держались от него подальше, да и мне как-то не хочется лишний раз с ним пересекаться. Мы некоторое время помолчали, обдумывая сложившуюся ситуацию, а затем, Ив послал мне неожиданную мысль: «Кажется, ты его заинтересовала». Пришлось даже голову повернуть, чтобы взглянуть на парня. Две алые точки, мерцающие в полумраке комнаты, меня уже давно не пугали, но вот какое-то непонятное напряжение, которое исходило от Ивэна, мне очень даже не понравилось. — С чего ты взял? — прошептала, так как мысленное общение все еще давалось мне не так просто, и пользоваться им без крайней необходимости не хотелось. «Почувствовал» — прозвучало в моей голове, и могу поклясться, что мысли эти имели явный негативный окрас, — «Это... чем-то похоже на азарт, но немного по-другому... Я не слишком разбираюсь в таких эмоциях и порой мне трудно объяснить их словами» Вот еще мне для полного «счастья» не хватало! Теперь я была твердо уверена в том, что сделаю все возможное для того, чтобы держаться от этого Кристофа как можно дальше. Конечно, в то, что он был наповал сражен моей неземной красотой, я не верила ни капли, но чисто мужской интерес градер проявить ко мне вполне мог — все-таки, я не страховидло распоследнее, да и фигура у меня вполне складная. Только вот, мне сейчас все эти амурные дела — что папуасу дубленка: вообще без надобности, тем более, если учитывать, кем именно является гость графа эр Вельского. Как-то, в этой ситуации, инстинкт самосохранения одерживает безусловную победу над инстинктом размножения, а посему, лучше мне какое-то время безвылазно торчать в покоях у Элизабет, чьи маленькие капризы теперь не виделись такой уж большой проблемой. — Спасибо, что предупредил, Ив. — Шепотом поблагодарила я, чувствуя, как постепенно исчезает странное напряжение, возникшее между нами. — Добрых снов. «И тебе добрых снов, Ева» — ласково коснулась моего сознания мысль Ивэна. Этой ночью, я впервые за долгое время засыпала с улыбкой на губах. Все-таки, как же хорошо, когда в твоей жизни появляется тот, кому на тебя не все равно, кто искренне переживает за тебя, и кому ты можешь довериться без опасения получить нож в спину. Наверное, для меня это и есть самое настоящее маленькое, тихое счастье.

Глава 15

- Ева, хочешь его подержать? - Эм... нет, знаете, пожалуй, не стоит... - Только посмотри, какой он миленький! Ну же, возьми его, смелее! Поддавшись уговорам, я с некоторой опаской приняла на руки сверток со спящим младенцем, и даже дыхание задержала, опасаясь ненароком его разбудить: итак почти час дурниной орал, прежде чем удалось его угомонить. Осторожно побаюкала малыша, надеясь, что все делаю правильно, и удивляясь тому, насколько же он легкий. - Ох, нужно позвать Матильду. Пусть отнесет его в детскую. Матильдой, к слову сказать, звали ту самую тетку в чепчике, которая как выяснилось, служила нянюшкой при Элизабет, а теперь вот, при ее сыне. Суровая мадам, которой во мне не нравилось абсолютно все, начиная от моих манер и заканчивая моей прической. Не совсем понятно, по какой причине она на меня так взъелась, да и без разницы, если честно - поделать с моим почти неотлучным присутствием подле Ее Светлости она все равно ничего не могла. А я действительно в последние дни практически все свободное время посвящала Элизабет, которая, к слову сказать, постепенно шла на поправку и уже могла передвигаться по своей спальне без моей непосредственной помощи. Главная заслуга в этом, несомненно, принадлежала Барису: талантливый целитель, точный как швейцарские часы, навещал свою подопечную четыре раза в день, давая ей какие-то терпко пахнущие лекарственные и укрепляющие настойки, и проводя общий осмотр пациентки. Меня он, к слову сказать, тоже вниманием не обделял, неизменно интересуясь самочувствием как физическим, так и психологическим. Наверняка, целитель не мог до конца поверить в то, что ему действительно удалось излечить меня от немоты, и боялся каких-нибудь осложнений: шутка ли, особенно если учесть, что работать ему пришлось с моим сознанием. И ведь невдомёк ему было, что своей возможностью разговаривать я полностью обязана Ивэну. Кстати, из-за большой загруженности с госпожой эр Грантсбартской, я почти не виделась с Ивом и Машкой, имея возможность немного побыть с ними лишь поздним вечером, когда возвращалась в свою комнату. И если Ив относился к этой ситуации с пониманием, то мелкая все чаще стала проявлять свое недовольство, считая, что я совсем про нее забыла. Плохо, что привлекать мое внимание она начала довольно оригинальными способами: поначалу, это были отказы от занятий с учителем. Бедный мужчина не мог добиться от ученицы ни капли старания и послушания - она просто игнорировала его, уйдя в "глухую оборону". После небольшой разъяснительной беседы, проведенной мною с маленькой бунтаркой, Машка вроде бы подутихла, и вновь вернулась к обучению, но расслабилась я, оказывается рано: однажды, вернувшись вечером в комнату, обнаружила, что вся постель перекурочена, и белье, лежащее на ней бесформенной кучей, изодранно практически в клочья так, словно его тонкими лезвиями взрезали. Кроме того, характерные полосы оставленные маленькими, но очень острыми когтями, красовались так же на стенах и мебели. Можно было подумать, что здесь несколько дней выводок диких обезумевших кошек держали. На этот раз, бразды воспитательской деятельности, пришлось взвалить на себя Ивэну: он не проронил ни слова - просто посмотрел на понурившуюся Машку взглядом опасно горящих алых глаз, и чуть приподнял верхнюю губу, демонстрируя удлинившиеся клыки. Подозреваю, что еще и мысленное внушение девочке сделал довольно убедительное, потому как вплоть до сегодняшнего дня, Маруська вела себя тише воды, ниже травы. Хуже всего было то, что теперь я жутко боялась, что в нашу комнату может зайти кто-то посторонний, потому как если с разодранным бельем мы справились довольно быстро, ликвидировав "следы преступления" по-тихому, то как быть с остальным, совершенно не представляли. Ну не капитальный же ремонт проводить, в самом деле: тем более, сделать это незаметно было нереально, да и не на что. Жалование мы с Ивом конечно получали, но вряд ли бы его хватило на то, чтобы привести комнату в первозданный вид. Единственным положительным моментом в этой ситуации, являлся тот факт, что Кристоф покинул поместье буквально на следующий же день после памятного ужина, и до сих пор так и не появился. Признаться, я несколько раз поймала себя на не слишком порядочной мысли о том, что лучше бы он и вовсе не возвращался, не сумев совладать с Дикими. Возможно, это подло и бесчеловечно с моей стороны, но когда дело касается благополучия Машки или Ивэна, тут уж не до морализаторства. Одним словом, отсутствие градера играло мне только на руку, давая возможность хоть ненадолго вздохнуть с облегчением. Сегодня, я решила отпроситься у Элизабет хотя бы на пару часов, чтобы немного побыть с Марусей и восполнить недостаток нашего общения. Все-таки, не стоило забывать о том, что Машка вовсе даже не обычный ребенок, и приглядывать за ней нужно в оба глаза. Посему, позвав Матильду и передав ей спящего Эрика, я обратилась к Ее Светлости: - Чем планируете заняться сейчас? - Пожалуй, отдохну немного. - Сонно зевнув, ответила молодая графиня, полностью оправдав мои ожидания. - Барис говорит, что отдых вместе с укрепляющими настойками поможет мне быстрее восстановить силы. - В таком случае, в ближайшее время я вам не понадоблюсь? - уточнила, очень надеясь на то, что Элизабет не придет в голову, оставить меня сидеть у своей постели и сторожить сон. - Можешь быть свободна до полдника, Ева. - Милостиво разрешила Элизабет, и с улыбкой добавила. - Я же понимаю, что у тебя маленькая дочь, которая наверняка очень скучает по маме. - Да, Мэри еще мала и нуждается в моем внимании. - Мягко ответила я, помогая графине расстегнуть домашнее платье. - Ты можешь иногда брать ее сюда с собой. - Неожиданно предложила Ее Светлость. - Ты знаешь, я очень люблю маленьких детишек: они таки милые и непосредственные! Эрик, увы, еще слишком мал, но думаю, когда он чуть подрастет, то Мэри сможет составить для него замечательную компанию по играм. У меня даже во рту пересохло от подобной перспективы - слишком хорошо знала реакцию Машки на посторонних людей. Повезет еще, если только в себе замкнется, и будет жаться ко мне испуганно, а ну как выйдет из-под контроля и натворит дел? Нет уж, пока общение Маруськи с внешним миром нужно по возможности максимально ограничивать. Пока что нам везло, но это отнюдь не значит, что так будет продолжаться до бесконечности. Попрощавшись с графиней, направилась к своей комнате, размышляя над тем, что стоит сделать первым делом: вывести ребенка на прогулку, или проверить уроки? Уже на подходе, повинуясь какому-то непонятно откуда взявшемуся наитию, сбавила шаг, стараясь ступать как можно более бесшумно. Смутная тревога железными коготками вцепилась в сердце, заставляя его сбиться с размеренного ритма. Остановившись у самой двери, на несколько мгновений задержала дыхание, и непослушной рукой толкнула дверную створку. Машка, стоявшая ко мне спиной, резко обернулась, сверкая алыми глазами, и быстро метнулась за кровать. Недостаточно быстро для того, чтобы я не смогла заметить перепачканное в крови лицо. Взгляд мой упал на ковер, точнее, на темно-бордовое пятно на нем. Колени стали слабыми, а внутренности словно похолодели и покрылись тонкой корочкой льда. Боже мой, пусть это будет не то, о чем я думаю! - Машка... - слабым голосом позвала я, - Машка, что же ты натворила... Девочка осторожно, готовая в любой момент юркнуть обратно, вышла из своего укрытия, глядя на меня испуганными глазами, уже сменившими свой цвет на нормальный, голубой. Симпатичное светло-зеленое платье - одно из тех, что по приказу эр Вельского привезли для нее из города, было безнадежно испачкано темными пятнами подсыхающей крови. Особенно жутко и неправильно все это смотрелось в сочетании с ангельски-невинным обликом маленького ребенка. - Маша, скажи... - я сглотнула ставшую вязкой, слюну, - ... скажи мне кто... кто это был? Малышка упрямо молчала, стиснув окровавленные ручки в кулаки. Я не выдержала - буквально в три широких шага преодолела разделяющее нас расстояние и, встряхнув ее за плечи, рявкнула: - Кто это был?! Отвечай, не молчи! Ну же! Голова девочки безвольно мотнулась, а из ее груди вырвался низкий предупреждающий рык, заставивший меня невольно отступить. Черт, где же Ивэн, когда он так нужен?! - Маша, посмотри на меня, - чувствуя, как бьет тело крупная дрожь, попросила я, присаживаясь перед ней на одно колено, чтобы наши глаза были на одном уровне друг с другом. - Маша, я не сержусь на тебя, честно. Просто, ответь мне, на кого ты охотилась? Девочка шумно вздохнула и, вернувшись к кровати, вытащила из-под нее тушку курицы, голова которой болталась, кажется лишь на сухожилии. "Курица!" - облегченно подумала я, ощущая, как понемногу начинает отпускать паника, - "Всего лишь курица!" - Машенька, скажи, а тебя кто-нибудь видел? - стараясь говорить ласковым, успокаивающим тоном, задала очередной вопрос. Машка отрицательно покачала головой. - Это точно? Ты в этом уверена? На этот раз, ответом мне послужил утвердительный кивок. Что ж, уже легче. Ничего непоправимого не случилось: никто из обитателей особняка не пострадал, да и Кристоф этот, будь он неладен, в отъезде, так что, есть шанс, что все удастся уладить "без шума и пыли". Но с Машкиными инстинктами хищника нужно срочно что-то решать. На трясущихся ногах дошла до кровати, и обессилено опустившись на нее, обхватила голову руками. А я ведь уже почти забыла о том, кем являются Ивэн и Машка на самом деле. Точнее, не забыла, но... никогда не принимала их нечеловеческую суть на свой счет, чувствуя себя в абсолютной безопасности. Да вот только, никуда их страшная ипостась не денется, сколько не закрывай на нее глаза, и может проявить себя в любой момент. И что тогда? Чем это обернется для меня и для них? Машка подошла ко мне несмело, положила горячую ладошку на коленку, пачкая ткань платья темно-бурыми разводами, и тихо произнесла: - Прости меня, мамочка. А у меня, словно какой-то стоп-кран внутри сорвало: всхлипнула раз, второй, и разрыдалась, закрыв лицо руками, выплескивая в слезах все свои страхи и переживания. Машка неуклюже гладила меня по руке, прижавшись лбом к плечу, а я все не могла успокоиться и окончательно поверить в то, что и на этот раз все обошлось.

***

Остаток дня я никак не могла избавиться от мыслей о произошедшем сегодня. Как бы то ни было, одной мне с возникшей ситуацией не справиться, да и Ивэн, как никто другой, должен лучше понимать, что нужно делать. Оставалось только дождаться вечера и завести серьезный разговор. Когда я вернулась в комнату, Машка сидела на кровати, поджав под себя ноги и прижав к груди тряпичную куклу. Не верилось, что этот невинный на первый взгляд ребенок, запросто может совладать со взрослым, хорошо тренированным мужчиной. Однако же, за этой кажущейся безобидностью кроется настоящий монстр: хищный, опасный, жаждущий крови. И монстра этого, нужно кормить, чтобы хоть как-то держать в узде. - Все хорошо? - спросила, подходя к шкафу и доставая из него домашнее платье. - Хорошо. - Отозвалась Машка, не слишком уверенным голосом. Посмотрела на нее внимательно, но особых причин для беспокойства не нашла: малышка выглядела как обычно. Скорее всего, Машка тоже переживает из-за случившегося, отсюда и эта неуверенность. Я как раз закончила переодеваться, когда в комнату зашел Ивэн. Вот уж у кого точно, никаких проблем нет: улыбается, как всегда светло и радостно, и смотрит так тепло, ласково, что аж за душу берет. Ох, не завидую я местным девушкам - передерутся же друг с другом за такое сокровище... Когда я вкратце рассказала Иву о произошедшем, улыбка его тут же поблекла, а в глазах появился тревожный огонек. Он тоже прекрасно понял, чем нам грозила сегодняшняя выходка Машки, и как близко мы были от разоблачения. - Завтра же я отпрошусь у Его Сиятельства и отведу Машку на охоту. - Пообещал Ивэн, нервно расхаживая по комнате. - Признаться, мне и самому не помешает немного развеяться, пока инстинкты не взяли верх над разумом. Я поперхнулась от неожиданности: глядя на всегда сдержанного и спокойного Ивэна, очень легко забыть о том, кем он является на самом деле. Наверняка, ему тоже непросто контролировать демона внутри, но он уже достаточно опытен для того, чтобы не показывать этого. - Ив, а ты... ну, как себя чувствуешь? В общем? - осторожно спросила я, чуть пристальнее приглядываясь к юноше. Парень бросил на меня рассеянный взгляд, словно пребывал сейчас где-то глубоко в собственных мыслях, и с некоторой задержкой ответил: - Странно. Мы с Машкой переглянулись, и я спросила: - Почему? Ивэн, наконец, перестал мельтешить, и пристроился на край кровати рядом с Маруськой. Запустил пальцы в свою золотистую шевелюру и, вздохнув, признался: - Слишком много новых эмоций, слишком много незнакомых чувств... это... сбивает с толку. Ну да, в принципе, я его понимала: всю свою жизнь прожить в глухом лесу, общаясь только с пожилой наставницей, а затем оказаться в окружении почти незнакомых людей, буквально фонтанирующих самыми разнообразными эмоциями - это для кого угодно станет настоящим испытанием. Но с другой стороны, Ив сам стремился жить в человеческом обществе, так что, подобная практика может оказаться для него весьма полезной. - У нас тут, кстати, еще одна проблемка нарисовалась. - Вспомнила я, доставая из-под кровати завернутую в тряпицу тушку курицы. - Надо как-то избавиться от тела. Чувствуя себя каким-то куриным маньяком, намеревающимся с подельником скрыть следы злодеяния, продемонстрировала Ивэну мертвую квочку с почти оторванной головой. - Что делать будем? - деловито поинтересовалась я, краем глаза отмечая, как пристыжено, вжала голову в плечи, Маруська. - Ковер и платье я уже почистила, а вот куда это девать, не представляю. Не на кухню же Патару подсовывать, да и заинтересуются он, почему это в тушке крови совсем нет. - Давай ее сюда. - Протянул руку Ивэн и, приняв у меня завернутую в тряпицу курицу, направился к двери. Обернувшись, улыбнулся ободряюще и пообещал: - Скоро вернусь! Устроившись рядом с Машкой, погладила ее по шелковистым вьющимся волосам и успокаивающе произнесла: - Не расстраивайся так, Мань, все у нас обязательно будет хорошо. Девочка вздохнула, совсем по-взрослому, и прижалась ко мне, обняв рукой за талию. Только в этот миг я по-настоящему почувствовала, как напряжение сегодняшнего дня, буквально разъедающее душу, начинает понемногу отпускать. Все у нас будет хорошо - а как иначе? Ивэн вернулся меньше чем через полчаса и, к моему немалому облегчению, без улики в виде мертвой курицы. - Закопал в саду под розовым кустом. - Ответил он на мой невысказанный вслух вопрос. - Глубоко, чтобы собаки не почуяли и не разрыли. - Вот и ладненько! А теперь, давайте-ка укладываться спать. Чуть позже, когда Ив переодевшись, вернулся в нашу с Машкой комнату и привычно устроился у меня под боком, между нами состоялся весьма занятный диалог: - Ева, можно спросить у тебя кое о чем? - Ну, рискни... - А как в твоем мире мужчины добиваются внимания женщин? Ох, ты ж, нечего себе вопросики на ночь глядя! Неужели, Ива заинтересовала какая-то девушка? Интересно, которая из служанок? Может быть, рыженькая и смешливая Надин? Они как раз по возрасту друг другу подходят... Сообразив, что задумавшись, затянула с ответом, решила выдать все, что знала о романтических ухаживаниях. Увы, знала я прискорбно мало: - Ну, во-первых, цветы. Женщины любят, когда им дарят цветы. Во-вторых, можно сводить ее куда-нибудь в ресторан, а вообще, в идеале, приготовить что-нибудь самому - мужчина у плиты, доложу я тебе, выглядит очень привлекательно. Ну и комплименты делать не забывай: про глаза там, волосы, улыбку. Вот вроде бы и вся премудрость... А тебе кто-то понравился, да? А кто? - Добрых снов, Ева. - Нагло проигнорировав мои вопросы, отозвался Ивэн, и добавил: - Спасибо за советы. Вот и все - созрел парень для первой влюбленности. Главное, чтобы не остался потом с разбитым сердцем, а то с его излишней чувствительностью, это может стать серьезной проблемой. Нужно будет, кстати, повнимательнее присмотреться к местным красавицам: абы кому, доверять Ива не хотелось. А если честно, то вообще, никому не хотелось - не готова я, оказалась, к такому повороту событий. Синдром свекрови какой-то, честное слово - кажется, что ни одна девушка не будет для него достаточно хороша. Да вот только, что тут можно поделать? Не могу же я запретить "младшему братцу" за кем-то ухаживать? Остается только взять на себя роль стороннего наблюдателя, готового в случае чего, оказать моральную поддержку. Прислушавшись к тихому дыханию Ивэна, улыбнулась. Ухажер, ну надо же...

Глава 16

Следующий же день, с самого утра преподнес мне неожиданные сюрпризы. Началось все с того, что по дороге на кухню, куда я отправилась за завтраком для Ее Светлости, меня перехватил личный секретарь графа эр Вельского, сообщив, что хозяин поместья ожидает меня в своем кабинете. Гадая о том, что же такого могло понадобиться Его Сиятельству от моей скромной персоны, я чувствовала неприятное волнение. Все-таки, пусть мы с Ивом и постарались как можно лучше скрыть следы вчерашнего происшествия, но абсолютной уверенности в успехе лично у меня не было. Что, если кто-то из обитателей дома увидел Машку? "Да нет, глупости!" - одернула себя, - "Если бы это было действительно так, то Бернард не стал бы дожидаться утра, и уж точно вряд ли начал с разговора" Войдя в кабинет, я постаралась выглядеть предельно спокойной: страх и паника не самые лучшие помощники в любом деле. Граф эр Вельский как обычно расположился за рабочим столом, который сегодня был буквально завален исписанными бумагами, свитками и толстыми кожаными папками с золотисто-алым теснением. При моем появлении, Бернард отвлекся от бумаг, и поднял на меня вполне доброжелательный взгляд, позволивший мне тайком перевести дух. Кажется, настроен мужчина вполне мирно, а значит и тема предстоящего разговора не стоит моего беспокойства. - Здравствуй, Ева, - поприветствовал он, - рад видеть тебя. Как справляешься со своими новыми обязанностями? - Думаю, что вполне успешно, Ваше Сиятельство. - В тон ему, любезно ответила я, подмечая меж тем явную усталость на лице эр Вельского, которая наводила на мысли о том, что граф, заработавшись, скорее всего, провел за бумагами всю ночь. Не бережет он себя совсем, однако. - Элизабет тоже тобой весьма довольна. - На губах Бернарда появилась приятная улыбка, какая возникала у него всегда, когда он говорил о своей дочери. - Но сегодня я решил отпросить тебя у нее на целый день. Я промолчала, ожидая, что же он скажет дальше. Выходной, конечно, это очень даже замечательно, но что-то я сомневалась в том, что мне вот так вот просто, ни с того ни с сего, решили дать возможность отдохнуть. Где-то тут наверняка кроется какой-то подвох. - Скажи, Ева, как ты смотришь на то, чтобы отправиться с Патаром в Логвуд и помочь ему закупить необходимые продукты? - поинтересовался Его Сиятельство, откидываясь на спинку стула и глядя на меня все тем же доброжелательным взглядом. Я не удержавшись, удивленно приподняла брови: в город, серьезно? Я и в поместье это, довольно уединенное, выбираться опасалась, а тут целый город: шумный и многолюдный. С другой стороны, это может оказаться для меня весьма полезным, ведь мало ли как дальше может повернуться наша судьба, и чем больше я буду знать о мире, в который меня угораздило попасть, тем больше шансов на то, что все разрешится благополучно. Так что, возможность посетить Логвут, да еще и в сопровождении Патара, можно смело назвать удачей. Только вот... - Спасибо за предложение, Ваше Сиятельство, - сохраняя учтивый тон, наконец, произнесла я, - но мне бы не хотелось оставлять дочь на целый день. Вы же знаете, что Мэри... не совсем обычный ребенок, и уделять внимание ей требуется гораздо больше. - Странно, - удивился Бернард, - не далее, как сегодня утром, твой брат обратился ко мне с просьбой дать ему день отгула, чтобы он мог отправиться собирать лекарственные травы, и я точно уверен в том, что Мэри он собирался взять с собой. Разве, тебе ничего не известно об этом, Ева? "Вот же, шустрый какой!" - поразилась я расторопности Ивэна, - "И когда только успел?" - Да, конечно, - заверила, - просто я не была уверена в том, что вы отпустите его. Граф тихо рассмеялся и развел руками: - Как видишь, отпустил. - Сказал он, и чуть посерьезнев, добавил: - Тем более, что я лично имел возможность убедиться в чудодейственной эффективности его лекарств, а Барис, увы, не задержится в моем поместье надолго, так что хороший травник никогда не будет лишним, ты согласна со мной? - Абсолютно. - Ответила, все больше увлекаясь мыслью о предстоящей поездке. - Когда нужно выезжать? - Как только Патар закончит все свои срочные дела, за тобой пришлют. - Сообщил Бернард и, пожелав мне приятной дороги, вернулся к своей документации. Я же, буквально летела в свою комнату, чуть ли не приплясывая от нетерпения. Страха перед неизвестностью больше не было - лишь предвкушение чего-то захватывающего и необычного. Шутка ли - впервые оказаться в иномирном городе! Это же настоящее приключение! К моему удивлению, Машки в комнате не оказалось. Я растерянно заозиралась, гадая, куда это мог запропасть ребенок. Неужели, опять охоту на куриц объявила? Тут мое внимание привлек поднос на столе, на котором красовалось блюдо с большим куском яблочного пирога и изящная вазочка с васильками. Там же, обнаружилось послание, написанное красивым ровным подчерком, и, к моему немалому удивлению, на родном русском языке: "Ева, прости, что не дождались тебя. Пришлось выйти пораньше, чтобы успеть вернуться с охоты до наступления темноты. Надеюсь, пирог тебе понравиться. Ивэн." Коротко, лаконично, и по делу. Складывалось такое ощущение, что он специально подгадал время таким образом, чтобы со мной не пересечься: сначала к эр Вельскому раньше меня сбегал, затем, пока я была у графа, убежал на охоту, прихватив с собой Машку. Покачала головой и, присев за стол, приступила к пирогу, который оказался удивительно вкусным и буквально таял во рту. Нужно сказать, в этот раз Патар превзошел самого себя! Рецептик у него, что ли, выпросить? Закончив с завтраком, принялась собираться в дорогу. Для поездки в город я выбрала удобное темно-синее платье из плотной шерсти и кожаные ботиночки на невысоком квадратном каблуке, завязывающиеся на шнуровку. Волосы собрала на затылке в аккуратный тугой пучок, в который раз, с удивлением отмечая тот факт, что хоть за время моего пребывания в этом мире они и отросли на весьма приличную длину, но цвет свой сохранили в низменном виде, хотя, мой натуральный оттенок давно уже должен бы был проявиться. Это было очень странно, в прочем, как и то, что переход в другой мир, полностью нарушил мой цикл, и я очень боялась того, что он так и не восстановиться. Оставалось надеяться на то, что со временем, мой организм полностью адаптируется к новым условиям и все вернется на круги своя. Я как раз закончила переодеваться, когда в комнату постучались. Открыв дверь ровно настолько, чтобы увидеть стоящую за ней служанку - ту самую, рыженькую Надин, которую я считала предметом тайной симпатии Ивэна, попросила: - Подожди минуточку, я почти готова. Накинув на плечи легкую шаль, покинула комнату, радуясь тому, что погода сегодня выдалась просто чудесная: на небе ни единого облачка, солнце заливает все вокруг золотистым светом, и воздух наполнен упоительным ароматом цветущих деревьев и розовых кустов. Патар дожидался меня сидя на облучке запряженной телеги, в компании молодого крепко сбитого парня примерно моего возраста. - Ну что, Ева, готова немного прокатиться? - весело поинтересовался он, поправляя соломенную шляпу, украшенную ярко-алой ленточкой. - А как же! - охотно отозвалась я, стараясь забраться в телегу так, чтобы не за что не зацепиться платьем. Мы готовы уже были тронуться с места, когда мое внимание привлек быстро приближающийся в нашу сторону, всадник. Еще не разглядев толком его лица, я уже поняла, кто именно пожаловал в особняк, и едва не застонала от досады: ну что ему стоило заявиться хотя бы на десять минут позже? Кристоф, спрыгнув с коня и отдав поводья к подоспевшему конюху, направился к дому. Поравнявшись с телегой, он приостановился, заметив меня, и растянув губы в какой-то неприятно зловещей улыбке, последовал дальше. За плечом его висела дорожная сумка: судя по раздувшимся бокам - полная. Темно-бурые пятна на ней, ясно давали понять о том, что охота на Диких прошла успешно, и градеру есть чем похвалиться перед эр Вельским. Меня передернуло при мысли о том, что именно за трофеи привез с собой Кристоф. Оставалось лишь возблагодарить судьбу за то, что Ивэн и Машка покинули поместье удивительно вовремя, и уповать, что к тому времени как они вернуться с охоты, градер уже отчитается перед графом и, получив свое вознаграждение, уберется восвояси. Крепыш, тем временем, тронул поводья, и телега двинулась с места так резко, что я от неожиданности чуть не завалилась набок. - Осторожней, Улеф, не камни перевозишь! - отчитал его Патар, который при столь резвом старте чуть не потерял свою соломенную шляпу, - Ева, ты там как, в порядке? - Все хорошо! - заверила я, устраиваясь в телеге поудобнее, и готовясь немного подремать то время, пока мы будем добираться до города.

***

Логвуд оказался точно таким, каким я его себе представляла: шумным, суетливым, впитавшим в себя сотни разнообразных красок и запахов. Он чем-то напомнил мне Прагу, фотографии которой я однажды видела в журнале-путеводителе. Как бы не хотелось мне все рассмотреть получше, но не стоило забывать о том, что прибыли мы сюда по делу. Однако пока мы на своей телеге добирались до местного рынка, я любовалась чистыми мощеными улицами, разноцветной черепицей двух и трехэтажных домов, балконы которых в большинстве своем украшали цветочные горшки и декоративные вьюнки, а так же с интересом наблюдала за горожанами. Логвудцы показались мне довольно дружелюбными людьми: по крайней мере, часто можно было увидеть улыбающихся мужчин и женщин, а то и весело смеющихся подростков, собравшихся у входа в какое-то заведение с яркой вывеской. У меня и самой настроение поднялось от этой непередаваемой атмосферы, которая царила вокруг. Город казался мне ожившей сказкой, и я ни мгновения не жалела о том, что смогла сюда попасть. До того момента, пока наша телега не выехала на большую площадь перед красивым зданием с острым шпилем - ратушей, как мне объяснил Патар. Железные клетки, подвешенные к массивным крюкам, крепящимся к деревянным столбам, сразу же привлекли мое внимание. Обнаженные, искалеченные люди, находящиеся в них не шевелились: либо были мертвы, либо умирали. Некоторые горожане проходили мимо них, почти не обращая внимания, некоторые останавливались, словно посетители зоопарка перед очередным вольером с каким-нибудь диким животным, и все это выглядело страшно и неправильно. - Кто это, Патар? - негромко спросила у главного повара эр Вельских, - За что с ними так жестоко? Вместо него мне ответил Улеф, обернувшись через плечо, чтобы лучше меня видеть: - У меня сестра старшая в городе работает. Рассказывала, что где-то с месяц назад в Логвуде люди пропадать начали, вот градеры и засуетились: шестерых тварей отловили, которые себя за обычных горожан выдавали. Вот, висят теперь, проклятые... Почувствовала, как по спине пробежал холодок, а когда представила в этих клетках Ивэна и Машку, то с трудом смогла побороть нервную дрожь. Не знаю, может быть, эти нелюди - действительно убийцы, и заслужили смерти, но смотреть на подобное было невыносимо и жутко. Снова нормально дышать я смогла лишь, когда телега пересекла площадь и выехала на широкую улицу, в конце которой начинались торговые ряды. От хорошего настроения и восторга, которые я испытывала совсем недавно, не осталось и следа. Перед глазами, словно наяву стояли эти ужасные клетки и умирающие нелюди, запертые в них. Мое и так не слишком положительное впечатление о градерах, после увиденного усугубилось в сотню раз. Жестокие убийцы, охотники - вот кто они такие, и в таком случае, так ли они отличаются от тех, за кем охотятся? Когда мы въехали на рынок, Патар тут же развил активную деятельность, очень целеустремленно передвигаясь по торговым рядам и не забывая периодически проверять, не отстала ли я от него в этой толчее и суматохе. Улеф же остался сторожить телегу, которую потом он должен будет загрузить. Повар приценивался, принюхивался, придирчиво выбирая только самые свежие и хорошие продукты, и торговался так яростно, что даже я отвлеклась, наконец, от своих невеселых размышлений, заслушавшись. Мужчина явно чувствовал себя здесь как рыба в воде, а его напор и темперамент в конечном итоге, заставляли уступить даже самых упертых торговцев.

Это случилось у мясного прилавка, пока Патар объяснял мяснику свой заказ. - Мамочка! - услышала я до боли знакомый голос и заозиралась по сторонам, пытаясь совладать с охватившим меня волнением. Машка! Что она здесь делает?! Почему не с Ивэном? - Мамочка! - снова позвала меня малышка, и тут я, наконец, ее увидела. Машка стояла у самых дальних прилавков, и вид имела испуганный и растерянный. В царящем вокруг гомоне и хаосе она выглядела особенно маленькой и хрупкой. Не знаю, почему я не позвала Патара, почему кинулась к ней, не задумавшись ни на мгновение, да и могла ли я связно мыслить в этот момент? Вряд ли. Как только расстояние между нами сократилось до нескольких шагов, малышка неожиданно развернулась, и помчалась прочь, словно ее что-то вспугнуло. - Машка! - крикнула я, устремляясь за ней, - Машка, стой! Прохожие, которых случайно задевала плечом, ругались мне вслед, но я уже не обращала внимания ни на что - главное, догнать! Догнать, пока с ней не случилось ничего непоправимого! Перед мысленным взором снова возникли эти проклятые клетки, и я стиснув зубы, ускорила бег, стараясь не терять из вида белокурую макушку девочки. Неожиданно, дорогу мне преградил какой-то мужчина, появившийся словно бы из бокового проулка. - Попалась! - ухмыльнувшись, сообщил он, и сдунул с ладони прямо мне в лицо какой-то вонючий порошок. Я закашлялась и отшатнулась назад, но тело внезапно стало непослушным - словно чужим, и всего через пару мгновений я поняла, что падаю на землю. В глазах потемнело, и последним, что я почувствовала перед тем, как провалиться в беспамятство, было ощущение хватки чьих-то крепких рук, не давших мне упасть.

Взгляд со стороны, или воспоминания и надежды Ивэна.

Запах свежей, еще теплой крови, ее сладковато-пряный вкус - то, что будоражит сознание, заставляя хищника внутри ликовать, делая его сильнее. Конечно, кровь животного, не идет ни в какое сравнение с человеческой, не позволяет насытиться до конца, но она помогает усмирить - хотя бы и на время, ту сторону его сущности, которую он учился держать под контролем долгие годы. Ивэн считал, что ему очень повезло однажды попасть к наставнице. Он был еще совсем несмышленым диким детенышем, так же как и Машка, потерявшим всю свою стаю. Наставница - тогда еще молодая, полная сил женщина научила его быть человеком, научила держать в узде инстинкты, привила ему любовь к книгам и травничеству. Он никогда не спрашивал ее о прошлом, а сама она никогда не затрагивала в разговорах личные темы, хотя обо всем другом рассказывала с большим удовольствием. Ивэну нравилось слушать ее мягкий голос, нравилось сидеть, прислонившись спиной к топчану и чувствовать, как ее теплая рука ласково перебирает непослушные золотистые пряди, нравилось, закрыв глаза, в красках представлять себе, те удивительные вещи, о которых она рассказывала. Увы, она была всего лишь человеком, и годы неумолимо брали свое. Ивэну непросто было видеть, как постепенно седеют ее волосы, как некогда гладкую кожу расчерчивают глубокие морщины, как все более неуверенными и медлительными становятся ее движения. Он мог помочь ей, обратившись к собственным силам, но она не позволила ему этого сделать, считая, что играть с судьбой и временем опасно и недопустимо. После ее смерти, Ивэн потерял единственное существо, которому он был небезразличен, и впервые в жизни познал, что такое горечь утраты. Его не пугало одиночество, но собственные инстинкты требовали от него найти новую стаю - новую семью, в которой он снова станет кому-то важен и нужен. Последнее пророчество наставницы вселило в него надежду, и он с тревогой и волнением ожидал наступления Заветной ночи, гадая о том, какие перемены она привнесет в его жизнь. Теперь же у него была семья. Семья, которую Ивэн готов был оберегать и защищать даже ценой собственной жизни, и ради которой он был способен на многое. Вчерашний поступок Машки, заставил его усомниться в том, что соглашаться на предложение эр Вельского было такой уж хорошей идеей. Да, Ивэн неосознанно тянулся к людям, желая стать частью того мира, о котором он читал в книгах, но гораздо важнее для него было благополучие семьи, которое едва не было поставлено под угрозу. Конечно, Машка для своих лет уже прекрасно умеет совладать с собственными хищными инстинктами, но кому как не ему знать, что постоянные ограничения в конечном итоге могут привести к страшным результатам. Он и сам помнил, как когда-то, поддавшись охотничьему азарту, едва не напал на селян, собирающих хворост на лесной опушке: тогда лишь неимоверным усилием воли он смог удержаться от того, чтобы не разорвать их на части. После того случая, Ивэн надолго замкнулся в себе, и наставнице с немалым трудом удалось убедить его в том, что никакое он не чудовище, и гораздо человечнее многих ее знакомых. Он до сих пор был благодарен ей за ту поддержку, которая предала ему сил продолжить самую тяжелую борьбу - борьбу самим с собой.

Они с Машкой как раз нагнали быстроногого оленя, коих во множестве водилось в охотничьих угодьях Его Сиятельства, когда его сознание, словно острым лезвием, полоснуло предчувствие опасности. От неожиданности, Ивэн оступился, но вовремя сумел восстановить равновесие, правда, погоню уже не продолжил, прислушавшись к собственным ощущениям. Все в нем буквально вопило: тревога! Машка тоже замерла, испуганно и растерянно. Им не нужна была мыслеречь для того, чтобы общаться друг с другом - их связь была установлена на более высоком уровне, позволяя практически мгновенно обмениваться информацией. Они одновременно почувствовали, как натянулась и завибрировала невидимая, но прочная нить, связывающая их с Евой. Это могло означать только одно - Ева находилась в опасности. Сдвоенный яростный рык спугнул какую-то лесную пичугу, тут же взвившуюся в небо. Ивэн и Машка, не теряя больше ни мгновения, двумя смазанными тенями ринулись туда, куда тянулась нить, навсегда связавшая их в одну стаю. Нет, не в стаю - в семью...

***

Я очнулась с полным ощущением того, что моей головой кто-то играл в футбол - настолько сильно она болела. Во рту все пересохло, а к горлу подкатывала тошнота, что еще больше усугубляло мое паршивое самочувствие. Восстановив в памяти последние события, резко села, но тут же застонала, когда затылок пронзила острая боль, а перед глазами заплясали разноцветные круги. Отдышавшись, и переждав приступ головокружения, осмотрелась, осознавая, что нахожусь в крохотном помещении, больше всего похожем на тюремную камеру: сырые каменные стены, прелая солома на полу, да массивная дверь с железными скобами. Единственным источником освещения, был тусклый свет, проникающий через единственное зарешеченное окошко, расположившееся почти под самым потолком. За какие такие заслуги я угодила в эти казематы, оставалось только догадываться, но выбраться отсюда хотелось неимоверно. С кряхтением и стонами поднявшись на дрожащие ноги, прошаркала к двери и что есть мочи, саданула в нее кулаком, крикнув: - Эй! Есть тут кто живой? Признаться, о том, что будет в том случае, если мне все-таки ответят, я в тот момент не особенно задумывалась. О чем разговаривать с собственным похитителем, сманившим и усыпившим меня прямо средь бела дня, я понятия не имела. Радовало одно - что та Машка, которую я видела на рынке, скорее всего, была лишь каким-то наваждением. Да и откуда бы ей там взяться? Эх, где же раньше были мои мозги... - Чертова магия... - пробурчала я, прислоняясь лбом к шершавой поверхности двери и прикрывая глаза. Внезапный скрип, разрушивший почти звенящую тишину моей камеры, заставил меня резко отшатнуться. Створка окошка, вырезанного в двери, отъехала в сторону, позволяя мне увидеть лицо незнакомого мне парня, с большим красным прыщем на носу. - Очнулась? - ломающимся голосом поинтересовался он, хотя ответ вроде бы и так был очевиден. - Кто ты такой, и по какому праву... - начала было я, но меня грубо перебили: - Замолчи! Тебя выбрали из многих сотен, и оказали огромную честь, позволив отдать жизненные силы нашему господину! Для тебя же будет лучше сидеть тихо, и смиренно дожидаться своего часа. Поняла? - Не поняла. Чего вам от меня надо? Какие жизненные силы? - Господин избрал тебя как сосуд, который он осушит, дабы увеличить свое могущество, тебе же остается принять свою участь и проникнуться важностью момента. - Ты рехнулся, что ли?! - со страхом и возмущением воскликнула я, но парень уже захлопнул оконную створку, оставив меня наедине с бушующими внутри эмоциями. Похоже, меня угораздило попасть в какую-то секту, промышляющую похищением людей и жертвоприношениями. Хуже и быть не может, чем угодить к фанатикам - с такими не договоришься, таких не разжалобишь и не переубедишь. "Чокнутый мир" - подумала я, отходя к дальней стене и присаживаясь на корточки, - "Похоже, на этот раз, живой мне из этой передряги не выбраться" Было страшно - ужас, словно острыми когтями вонзился в сердце, сжимая его и не давая нормально дышать. Умирать мне совсем не хотелось, тем более на каком-нибудь жертвенном алтаре в окружении сектантов-фанатиков. А еще, меня беспокоило то, что случиться с Ивом и Машкой, когда я не вернусь ни через день, ни через два дня... никогда. Надеюсь, Ивэн сумеет позаботиться о малышке и уберечь ее, в первую очередь, от себя самой. На глаза навернулись слезы, и я, шмыгнув носом, зло смахнула их рукой, чувствуя в горле давящий ком. "Нашла время раскисать! Не сдамся я просто так, и на алтарь покорной овечкой не пойду - не дождутся! Я пока жива, а значит, нельзя терять надежду" Правда, чем дольше я сидела в темной камере, тем призрачнее мне казались шансы на спасение.

Взгляд со стороны, или последний час из жизни молодого адепта культа Закары.

Кивар был еще довольно юн - всего два года назад он закончил Академию, вполне уверенно сдав выпускные экзамены, и получив черную мантию мага Смерти. Недостаток опыта и практики, Кивару вполне успешно замещали амбиции и целеустремленность, которые, помноженные на некоторую беспринципность, в конечном итоге свели его с Аароном Кюро - главным жрецом и служителем культа Богини Закары: древней сущности, поклонение которой, было официально запрещено Советом Девяти более трехсот лет назад, из-за жестоких религиозных обрядов, большинство из которых были основаны на жертвоприношениях. Где и при каких обстоятельствах Кюро - в прошлом, командиру отряда градеров, удалось раздобыть священную книгу Закары, с описанием уникальных ритуалов, способных наделить мага необычайным могуществом, доподлинно никому не было известно. Кивар пришел к служению одним из последних, но по праву считался самым ярым и преданным приверженцем страшного культа. Он не мог не видеть того, что обряды действительно работают, и с каждой новой жертвой силы Кюро значительно возрастают, и теперь смиренно ждал того счастливого дня, когда и ему будет позволено самому урвать хороший кусок от этого лакомого пирога. Забрать жизненную силу у человека, и преобразовать ее в магическую энергию, способную значительно увеличить потенциал собственного резерва - ритуал, который требует филигранной точности и полной сосредоточенности. Именно поэтому, Кивар так искренне восхищался, да что там - боготворил господина Кюро, который приоткрыл для него завесу этого древнего таинства, позволив припасть к источнику столь могущественных и опасных знаний. Сегодняшняя жертва должна была стать последней в Логвуде, а после, адепты Закары покинув город, двинуться дальше, чтобы продолжить собирать свою кровавую жатву. Разоблачения они не боялись: за годы работы в должности командира градеров, Аарон Кюро приобрел репутацию и связи, которые помогали ему и его последователям раз за разом уходить от карающей длани правосудия, ловко отметая от себя любые подозрения. В это раз им несказанно повезло - в исчезновении людей местные градеры недолго думая обвинили нелюдей, которых им удалось вычислить во время усиленных проверок, организованных всвязи с последними событиями. На это и был изначальный расчет Кюро, который ловко манипулируя ненавистью и предрассудками своих бывших коллег, сумел направить их по ложному следу. И вот теперь Кивар прохаживался по подвалу, где была оборудована специальная камера для жертвы, предвкушая грядущий ритуал, который неизменно завораживал и восхищал его. Он испытывал странные, будоражащие эмоции, глядя на то, как из человека, лежащего на алтаре, капля за каплей вытекает жизнь, переходя в проводящего обряд жреца и напитывая его силой. В своих грезах Кивар давно уже представлял, как он сам будет держать в руках острый ритуальный клинок, высекая на теле жертвы магические символы, и гадал, что он почувствует, когда чужая жизненная сила вольется в него, заставив кровь быстрее бежать по венам. Замечтавшись, Кивар не сразу сообразил, что до его слуха доносится какой-то странный шум. Заброшенное здание, служившее раньше складским помещением, в котором адепты Закары проводили свои собрания и ритуалы, располагалось на самой окраине города, затерявшись среди кожевенных и скорняжных мастерских, было выбрано ими за свою удаленность от центра и отсутствие праздно шатающихся зевак поблизости. В ремесленные кварталы, где вымачивали, дубили и подготавливали к продаже кожу, старались не соваться без лишней необходимости - слишком уж специфический запах витал в воздухе. Поэтому, неожиданный шум где-то наверху, сразу же насторожил и встревожил Кивара, а уж когда он услышал чьи-то крики, то и вовсе стремглав помчался к лестнице, стремясь скорее разобраться в том, что же там случилось. Уже поднявшись из подвала на первый этаж, молодой адепт понял, что, пожалуй, несколько погорячился: вид окровавленных, искалеченных тел товарищей, заставил его быстро попятиться и снова запереть за собой на засов дверь, ведущую в подвал. Тяжело дыша, Кивар прислонился ухом к створке, но смог услышать лишь все никак не утихающие крики. Предсмертные крики. Он не понимал, что происходит, не представлял себе, кто может сотворить подобное с достаточно сильными магами, и сейчас, надеялся лишь на помощь и защиту своего господина - Аарона Кюро. Уж он-то, напитавшийся жизненной силой своих жертв, запросто сумеет справиться с любой опасностью, правда ведь? Кивар не слышал чужих шагов, но какое-то внутреннее, почти звериное чутье, заставило его в какой-то момент, буквально отскочить от двери, как раз за несколько мгновений до того, как она с оглушительным треском слетела с петель. Неяркого света факелов, закрепленных на каменных стенах подвала, было вполне достаточно для того, чтобы увидеть то, чего увидеть он вовсе не ожидал. Маленькая девочка с заплетенными в две смешно торчащие косички волосами, в простой рубашке и штанах, на которых темнели пятна, о происхождении которых не сложно было догадаться, глядя на перепачканное кровью лицо. Девочка смотрела на него, и Кивар с ужасом увидел, как глаза ребенка превращаются в две светящиеся алые точки. Нелюдь! Нельюдь здесь - как такое возможно?! Когда по помещению пронесся угрожающий, утробный рык, адепт, наконец, опомнился и, развернувшись на пятках, кинулся бежать, еще не до конца осознавая то, что он обречен. "Мой господин, Аарон, спасет меня! Он обязательно спасет! Вот прямо сейчас он..." Додумать свою мысль Кивар не успел - что-то, толкнув в спину, сбило его с ног, и уже через мгновение, молодой адепт культа Закары почувствовал, как на его шее смыкаются острые как лезвия зубы.

***

К тому времени, как за дверью моей импровизированной камеры раздался какой-то подозрительный шум, я уже четко решила: что бы ни случилось дальше, так просто себя убить я не дам. Иллюзий о том, что мне все-таки удастся сбежать, у меня не возникало - слишком хорошо я понимала соотношение сил, которое, увы, складывалось вовсе не в мою пользу. И каково же было мое изумление, когда толстая, надежная дверь, натужно скрипнув, рухнула на пол, подняв целый столп пыли. Я закашлялась, прикрывая глаза и нос рукавом, и поэтому не сразу сообразила, кто именно осторожно, словно крадучись, вошел в мою камеру. - Машка? - хрипло выдохнула я, с нескрываемым изумлением в голосе. "А вдруг, это снова морок? Вдруг, эти сволочи, таким образом, хотят поиздеваться надо мной напоследок?" - мелькнула в голове тревожная мысль. Но все мои сомнения тут же развеялись, когда ребенок бросился мне на шею, обнимая так крепко, что у меня воздух из легких выбило и ребра затрещали. - Тише, со мной все в порядке. - Погладив ее по макушке, прошептала я, еще не до конца веря в реальность происходящего.- Откуда ты здесь? Где Ивэн? В ответ, Машка послала мне целый поток мыслеобразов, из которых становилось понятно, что они с Ивом, во время охоты почувствовали грозящую мне опасность, и немедленно устремились на выручку, ориентируясь на какие-то свои, внутренние инстинкты. Вычислив, где именно я нахожусь, "спасательный отряд" не мудрствуя лукаво, совершил полную зачистку здания, да так стремительно и ловко, что негодяи, которые желали принести меня в жертву, не успели толком опомниться, да и вряд ли вообще сумели сообразить, что происходит. Ив и Машка действовали хладнокровно и безжалостно, но как не странно, в тот момент я не испытывала ничего, кроме всепоглощающего облегчения - спасли меня, мои демоны-хранители, успели! - Спасибо! - я легонько поцеловала девочку в висок, не обращая внимания на тревожащий обонятельные рецепторы, запах крови, а потом всполошилась: - А где же все-таки Ивэн. Машка отстранилась, посмотрела на меня своими внимательными умными глазенками, и просто ответила: - Ищет вожака. - Немного подумав, добавила: - Никто не уйдет. Для меня ясно было одно - этот таинственный господин, о котором с таким восхищением разглагольствовал парень-фанатик, скорее всего, уже труп, ну, или станет им в ближайшее время. Словно в ответ на мои мысли, в дверном проеме появилась высокая стройная фигура Ивэна. И вот теперь он ни капли не походил на того херувима, каким он предстал передо мной в самом начале нашего знакомства. Хищный взгляд алых глаз, чужая кровь, стекающая по подбородку, острые длинные когти - сейчас он был похож на демона, спустившегося из преисподней за чужими душами и вырывающего их из груди голыми руками. Страшное зрелище, и в то же время, какое-то по-особенному завораживающее. - Ева, ты в порядке? - негромко спросил он, останавливаясь в нескольких шагах от меня, - Они ничего тебе не сделали? - Не успели. - С кряхтением поднимаясь на ноги, ответила я, и оглядев Машку и Ива с головы до ног, вздохнула: - остается теперь придумать, как мы такие красивые домой возвращаться будем.

Глава 17

До городского рынка я добралась, к счастью, без особых приключений, в зыбкой надежде на то, что Патар не бросит меня просто так посреди неизвестного города и попытается выяснить, куда это я вдруг подевалась. Из того мрачного, дурно пахнущего района, куда меня притащили сектанты, мы с Ивом и Машкой выходили вместе, а потом, мои демонята буквально растворились в одном из проулков, пообещав, что встретят меня уже дома. Спорить я, разумеется, не стала, потому как ходить по городу в компании двух перепачканных в чужой крови нелюдей, представлялось мне не самой удачной идеей. Особенно, если вспомнить те жуткие клетки на площади перед ратушей. Поначалу, в череде логвудских улиц я ориентировалась скорее интуитивно, стараясь держать направление к центру и опасаясь обращаться к прохожим, которых, несмотря на вечернее время, было на удивление много. Некоторые косились на меня странно, и я понимала почему: наверняка вид я имела потрепанный и не слишком презентабельный. Да и кто скажите на милость, после нескольких часов проведенных в мрачном сыром подвале, в импровизированной камере, будет выглядеть как королева красоты? Я конечно, как могла, попыталась привести себя в порядок, но не думаю, что мои жалкие потуги возымели существенный успех — все-таки, без зеркала сделать это весьма трудно. В общем, до рынка я, к своей гордости, добралась самостоятельно, так и не решившись попросить у кого-нибудь из горожан подсказать мне дорогу. Когда я увидела телегу Патара, загруженную почти полностью и мнущегося рядом с ней поникшего Улефа, то поначалу так обрадовалась, что даже не задумалась о том, где собственно сам повар. — Ева!? Где ты была?! Мы с ног сбились, тебя разыскивая! Господин Патар даже к страже обратился, чтобы помогли тебя отыскать! — завидев меня, вскричал парень, во взгляде которого возмущение удивительным образом смешалось с облегчением. Рассказывать о том, что со мной случилось на самом деле, я, разумеется, не собиралась, так как прекрасно понимала, что в подобном случае неизбежно возникнут неудобные вопросы, поэтому, пока добиралась до рынка, придумала более-менее удобоваримую историю. Правда, фигурировала я в ней полной дурой, но пусть уж лучше так, чем невольно подставить под удар Машку с Ивэном. Посему, я постаралась изобразить на лице смущение и растерянность, и открыла было рот, чтобы выложить Улефу заранее придуманные оправдания, как позади меня раздалось: — Ева! Вздрогнув, и резко обернувшись, увидела стремительно приближающегося Патара в компании двух хмурого вида мужчин, облаченных в одинаковые серые кителя с золотистыми нашивками на груди. «Наверное, это и есть представители местного правопорядка» — подумала я, стараясь морально подготовиться к грядущей взбучке. В том, что она состоится обязательно, сомнений у меня не было: слишком уж красноречивым было лицо повара. — Я так понимаю, это и есть ваша пропажа? — с усталой иронией поинтересовался один из стражников. Патар вздохнул так душераздирающе, что мне немедленно захотелось провалиться сквозь землю. Особенно, если учесть, какой непроходимой идиоткой я собиралась себя выставить. — Да, господин капитан, это она. — Смерив меня суровым взглядом, ответил повар, без слов обещая мне обрушить на мою голову все кары небесные. Стражники тоже не обделили меня вниманием и, по всей видимости, от них не укрылся мой потрепанный внешний вид. — Итак, милая девушка, позвольте узнать, что же с вами случилось? — после недолгого молчания, обратился ко мне тот, кого Патар назвал «капитаном»: — Почему вы отбились от своего сопровождающего? Я, мысленно застонав, начала «каяться»: — Сама не знаю, как так получилось. — Призналась смущенно. — Понимаете, я первый раз в таком большом и красивом городе, и мне все было так интересно... а уж на рынке... поначалу страшно было — столько народу вокруг, а потом любопытно, вот я и засмотрелась на лавки, а в какой-то момент поняла, что потеряла Патара. Попыталась его отыскать, и заблудилась окончательно, а потом и вовсе на какую-то совершенно незнакомую улицу вышла, потом на другую свернула... в общем, обратную дорогу только к вечеру найти и смогла... Речь моя вышла сбивчивой и довольно сумбурной, как бы от большого волнения. Капитан и его помощник, смотрели на меня со странными выражениями на лицах, словно бы никак не могли поверить в то, что в природе существуют такие непроходимые дуры как я. — Скажите, а почему вы не обратились за помощью к кому-нибудь из прохожих, или городскому патрулю? — спросил, наконец, капитан, на что я, потупив глаза, призналась: — Неловко было как-то к незнакомым людям приставать, да и патруля этого я нигде не заметила. «М-да, тут главное не перестараться, а то, вон, Патар и так уже с каким-то подозрением на меня смотрит. Он-то, в отличие от стражников неплохо меня знает, и вряд ли до конца поверит в этот бред. Главное, чтобы сейчас разбираться и допытываться не начал» — подумала я, бросив на повара жалостливый взгляд. — Вы уж простите ее, господин капитан. — Вздохнув, произнес Патар: — Девка деревенская — село дремучее, что с нее взять? Вы уж простите нас за беспокойство, и вот, примите, пожалуйста, в знак признательности и качестве компенсации за потраченное время. Патар достал из-за пазухи небольшой кошель, и передал его ничуть не смущенному этим обстоятельством, капитану. Те, пожелали нам приятной дороги, и удалились по своим делам, оставив меня наедине с Улефом и злым как черт, Патаром. — Ты хоть представляешь себе, что я успел надумать, пока тебя искал? — напустился на меня повар, гневно раздувая ноздри, — А ведь Его Сиятельство особо просил за тобой приглядывать! Да что бы я еще раз вызвался взять тебя с собой хоть куда-то! В общем, мозги Патар мне компостировал всю обратную дорогу до графского поместья, а я все удивлялась тому, что он никак не выдохнется. В конечном итоге, я постаралась мысленно дистанциорваться от ругающегося мужчины, воспринимая его крики как «белый шум» и пребывала в сладких грезах о горячем душе и уютной постельке. Я была уверена — страшные события сегодняшнего дня, еще дадут о себе знать, не сейчас — так позже, в ночных кошмарах и сковывающих ледяным страхом воспоминаниях, которые имеют свойство всплывать внезапно и в самое неподходящее время. Меня и сейчас бросало в дрожь, стоило только представить себе растерзанные мертвые тела сектантов, которые я видела, пока мы выбирались наружу. И даже не знаю, что пугало меня больше: само зрелище, или тот факт, что подобное сотворили с ними мои Ивэн и Машка. Причем, в этот раз, даже мягкий и отзывчивый Ивэн, кажется, не испытывал и намека на какие-либо угрызения совести, считая, что поступил абсолютно правильно. Сегодня, я впервые как следует, разглядела его во второй ипостаси, и полостью осознала, что за ангельской внешностью и добродушным нравом скрывается жестокий и опасный хищник, который разорвет любого, кто посмеет встать у него на пути. Все это так не вязалось с тем образом Ива, которого я знаю и по-своему люблю, что вызывало у меня что-то близкое к когнитивному диссонансу. Едва в сгустившихся вечерних сумерках показались освещенные окна, я нетерпеливо заерзала на своем месте гадая, успели ли Ив и Машка вернуться домой, и удалось ли им сделать это, оставшись незамеченными. Учитывая, что сегодня утром с охоты вернулся Кристоф, вопрос получался более чем животрепещущим. Если градер застанет их в таком виде, то ему не составит труда догадаться что к чему, и кого именно пригласил к себе жить Его Сиятельство. Нервное напряжение не покидало меня до тех пор, пока я, попрощавшись с все еще ворчащим Патаром и молчаливым Улефом, не добралась до своей комнаты, молясь про себя о том, чтобы по дороге меня никто не окликнул, и еще чего доброго, не потащил на разбирательство к эр Вельскому. К счастью, кроме двух служанок, проводивших меня любопытными взглядами, на моем пути больше никто так и не повстречался. Как оказалось, по поводу Ивэна и Машки я беспокоилась зря: ребенок уже сидел чистенький и переодетый в ночную сорочку, а Ив, раздевшись по пояс, обтирал себя куском влажной ткани, смывая успевшую засохнуть, кровь. Влажные волосы его были забраны в короткий хвост, а на бледном лице играл здоровый румянец, который, как я подозревала, появился от того, что сегодня Иву удалось сполна насытиться человеческой кровью. Перепачканной одежды я с первого взгляда нигде не обнаружила, и понадеялась на то, что Ивэну удалось, как следует спрятать «улики». Остаток вечера, мы почти не разговаривали, прекрасно чувствуя, и понимая друг друга без лишних слов. А ночью, как я и предполагала, мне снились кошмары, в которых облаченные в черные мантии сектанты приносили в жертву меня, Ивэна и Машку.

***

Если бы я только могла предположить, что мне готовит грядущий день, то предпочла бы остаться в собственном ночном кошмаре. Но, увы, даром предвиденья я не наделена, и утро прошло для меня в привычных уже хлопотах рядом с Элизабет эр Грантбартской. Я, наивная, даже успела порадоваться тому, что инцидент на рынке, по всей видимости, так и не дошел до Его Сиятельства, и «на ковер», меня до сих пор так никто и не вызвал. Беда грянула, когда я, направляясь на обед, спускалась по лестнице. Внезапное головокружение, подкатившая к горлу тошнота, и резкая темнота в глазах, сменившаяся чередой быстро замелькавших перед глазами картинок: вот я вижу лицо Машкиного учителя — бледное и испуганное. Он, выставив перед собой руки, словно пытаясь защититься, отступает к стенке и что-то беззвучно кричит, затем, стремительный рывок в его сторону, и я вижу брызнувшую во все стороны кровь. Я ощущаю во рту солоновато-пряный привкус, ощущаю непередаваемую гамму разнообразных эмоций: от пьянящего восторга, до чистой животной ярости, а затем — звериный страх, когда вижу, как распахивается дверь классного кабинета, и в нее врывается Кристоф. Спотыкаясь, я кинулась в нашу комнату, уже зная, что Машки там не обнаружу. Паника не давала мыслить здраво, и действовала я скорее на инстинктах. В голове билась лишь одна мысль: «Только бы успеть!» Добравшись до своей цели, спотыкаясь и пошатываясь, словно пьяная, метнулась к шкафу и трясущимися руками принялась выгребать из него вещи. Наконец, пальцы нащупали искомое: твердый металл, завернутый в тонкую льняную ткань. Сейчас у меня не было времени рассуждать и давать оценки собственным поступкам, и я буквально всем нутром ощущала стремительно ускользающее время. Хорошо, что классная комната находилась на том же этаже что и наша спальня. Мне было уже глубоко плевать на то, какое впечатление я произвожу на окружающих: бледная, с безумным взглядом, неуклюже тащащая двумя руками тускло поблескивающий серебром, градерский меч. Встречные служанки, шарахались от меня с визгом, а я сосредоточилась лишь на том, чтобы успеть до того, как случиться непоправимое. Машка не кричала — рычала, словно маленький дикий зверек, забившись в угол и ощерив острые клыки. Глаза ее яростно мерцали алым, а вся ее поза говорила о том, что лишь считанные мгновения отделяют ее от того, чтобы прыгнуть на занесшего свой клинок, Кристофа. Дальнейшее, воспринималось мной как жуткие кадры из фильма, которые я просматриваю в замедленной съемке: вот, я, держась двумя руками за рукоять, заношу меч и вижу, как ко мне начинает оборачиваться градер. Вот, меч тяжело опускается, и поначалу мне кажется, что я промахнулась, распоров лишь одежду мужчины. Но тут на пол падает первая капля крови, за ней вторая, а потом ее стало много. Очень много. Кристоф смотрит на меня широко открытыми глазами, в которых застыло удивление, он что-то хрипит и заваливается на пол, открывая моему взору перепуганную, все еще продолжающую хищно скалиться, Машку. Я перевожу взгляд на человека, лежащего у моих ног, и словно зависаю в какой-то прострации. Понимаю, что не могу сдвинуться с места, не могу разжать пальцы, которые уже начало сводить от напряжения, не могу сделать нормальный вдох. И мысли в голове, словно увязли в каком-то прохладном липком тумане, и не слышно ничего, кроме стука собственного сердца. Я не заметила, как в комнате появился бледный Ивэн — осознала, что он здесь, лишь когда парень начал трясти меня за плечи, что-то пытаясь мне втолковать. Почувствовала, как меч с силой вырывают у меня из рук, и он с громким стуком ударяется о пол. — Нам нужно уходить, слышишь меня, Ева! Нужно уходить немедленно! Не знаю, причастен ли к этому Ив, но в мир неожиданно вернулись краски и запахи, а ко мне — способность двигаться и соображать. Я обвела диким взглядом помещение, краем глаза отметив лежащее в нескольких шагах от нас тело учителя, и хрипло произнесла: — Уходим отсюда, быстро. Постарайтесь никого не сожрать по дороге. Как я и ожидала, серьезного сопротивления никто из местных оказать нам не мог — из всех находящихся в особняке, только Кристофу было под силу справиться с Ивом и Машкой. Слуги разбегались, стоило нам лишь появиться в их поле зрения, но я слышала, что вслед нам неслись угрозы и проклятия. Думаю, здесь еще не скоро смогут оправиться от произошедшего. Как только мы добрались до двора и быстро устремились к воротам, я услышала властный оклик эр Вельского: — Ева! Не знаю почему, но я все-таки обернулась. Он стоял на верхней ступени мраморной лестницы и прожигал нас таким взглядом, что у меня холодок пробежал по позвоночнику. Рука его покоилась на рукояти пристегнутого к поясу меча. — Простите. — Одними губами прошептала я, тем не менее, прекрасно осознавая, что любые оправдания бессильны в подобной ситуации. Краем глаза заметила столпившихся во дворе мужчин, которые с самыми суровыми выражениями на лицах, сжимали те подручные средства, которые хоть как-то могли сойти за оружие. — У вас есть полдня, пока сюда будут добираться градеры. Лучше вам к этому времени покинуть мои владения. — Произнес он, а мне почему-то показалось, что за жесткими нотками в его голосе, скрываются куда более яркие и сумбурные чувства. Я не сразу смогла поверить в услышанное: неужели, он дает нам отсрочку, чтобы мы успели укрыться? Кивнула, без слов говоря: «Спасибо!», и, крепко схватив Машку за руку, быстро зашагала по прерванному маршруту. Мрачный, как демон, Ивэн, пристроился рядом со мной. Никто из нас не знал, куда идти и что с нами будет дальше, но все мы понимали, что сейчас самое главное, это убраться как можно дальше от поместья эр Вельских, и попытаться найти себе хотя бы временное убежище. О том, чтобы вернуться обратно в покинутую избушку, не могло быть и речи — наверняка, это первое место, где нас будут искать. Как только поместье скрылось за деревьями, Ивэн приостановился, и, взяв меня за руку, заглянул в глаза, со словами: — Ева, чтобы уйти как можно дальше, нам придется передвигаться не так, как обычные люди. У меня после его слов, сердце пропустило удар: — Ты... ты хочешь бросить меня здесь? — слабым голосом спросила я, ощущая, что мир вот-вот должен уйти у меня из-под ног. Почувствовала, как крепче мои пальцы стиснула рука Машки. — Нет, но мне придется взять тебя на руки. — Все тем же предельно серьезным тоном произнес Ивэн, и добавил: — Ты должна мне довериться. Поскольку, альтернативного выбора у меня не было, я согласно кивнула, а когда Ив легко подхватил меня на руки, прижалась к нему как можно крепче, уткнувшись носом в прохладную шею. Было очень страшно, в основном от того, что я не представляла, что должно было произойти дальше. — Ева, слушай меня внимательно. Сейчас, ты должна закрыть глаза и ни в коем случае не открывать их, пока я тебе не скажу. Это очень важно, понимаешь? — Хорошо. — Пробубнила я, зажмуриваясь. Буквально через несколько мгновений, мне с трудом удалось удержать испуганный вскрик, когда я почувствовала, что мои внутренности словно проваливаются куда-то вниз. Наверное, подобное человек испытывает, если резко падает с большой высоты. Дышать стало тяжело: воздух словно загустел, и теперь с трудом пробирался в легкие. Захотелось открыть глаза, чтобы убедиться, что в данный момент я не лечу куда-нибудь в бездонную пропасть. Сердце в груди колотилось так бешено, что я всерьез стала опасаться того, что оно, не выдержав подобной нагрузки, просто-напросто лопнет. Сколько все это продлилось, сказать было сложно. Мне казалось, что до того момента, когда я услышала тихое, усталое: «Ева», прошла целая вечность. Глаза открывала с опаской, словно не была уверенна в том, что их действительно уже можно открыть. Ивэн бережно поставил меня на землю, и поддержал, когда тело начало вести в сторону. Было такое ощущение, как будто меня несколько раз пропустили через мясорубку. Кости ломило, а голова кружилась как после центрифуги. Тем не менее, я нашла в себе силы осмотреться, и понять, что мы находимся в глухой лесной чащи, где деревья стоят так плотно друг к другу, что из-за их переплетенных крон практически не видно небо. Остро пахло хвоей и влажной землей и еще, чем-то неуловимо горьковатым. Спрашивать о том, где именно мы сейчас находимся, я посчитала бессмысленным: все равно, лишь бы подальше от потенциальной опасности. Мягко отстранившись от Ивэна, села на землю прямо там, где стояла и, обхватив голову руками, прикрыла глаза. Почувствовала, как ко мне, крупно дрожа, прижимается Машка, но не нашла в себе силы для того, чтобы обнять ее. — Зачем ты это сделала? — глухо спросила я, изо всех сил стараясь отогнать от себя картинки недавно произошедших событий, чтобы не сорваться в банальную истерику. — Это вышло случайно. — Ответил за нее Ивэн. — Она показала мне, как все произошло: учитель коснулся ее рукой, на которой носил серебряный перстень, и Машка не смогла сдержать собственной реакции, а дальше, слишком перепугалась и перестала себя контролировать. Не сердись на нее, Ева. Моего сознания коснулась волна сожаления, посланная Маруськой, а я... мне кажется, во мне в этот день что-то перегорело. Даже страха больше не было — лишь какое-то обреченное безразличие. События сегодняшнего дня ясно показали, что как бы мы не старались — нам нет места среди нормальных людей. Жить в страхе, в любой момент, боясь разоблачения, или бесконечно скитаться по лесам, опасаясь встречи с градерами-охотниками — идеального и безопасного варианта для нас, увы, не существовало. Глаза защипало, и я с силой провела по ним ладонями, даже не думая о том, что наверняка оставляю на лице грязные разводы. Плевать! Хуже чем сейчас, все равно уже не будет! Словно в ответ на мои последние мысли, Ивэн и Машка неожиданно синхронно зарычали, а я не смогла сдержать злого, нервного смешка. «Что на этот раз? Пожар, потоп, Армагеддон?» — пронеслась в голове мысль с оттенком мрачного злорадства. Подняла голову, чтобы увидеть, как нас с Машкой заслоняет Ивэн, который, судя по отросшим когтям, принял боевую ипостась. Девочка тоже отстранилась от меня, поднимаясь на ноги, и встала рядом с Ивом, явно намереваясь защищать меня, во что бы то ни стало. Вздохнув, тоже приняла вертикальное положение, запоздало думая о том, что стоило, наверное, прихватить с собой градерский меч. Не то, чтобы я всерьез рассчитывала на свои нулевые навыки фехтования, но ведь с Кристофом же таким образом справиться удалось. — Ева, — не оборачиваясь, напряженным голосом обратился ко мне Ивэн, — если что, сразу же беги, а мы с Машкой постараемся его задержать? — Кого — его? — сипло спросила я, до боли в глазах, вглядываясь в лесную чащу. — Пока не знаю... не могу понять — очень странный запах. — Ответил Ив, и тут же издал низкий предупреждающий рык, когда из-за деревьев, к нам шагнул высокий черноволосый мужчина, который, судя по черным кожаным доспехам и мечу, притороченному к поясу, был градером. «Ну, кто бы сомневался» — устало подумала я, отступая на несколько шагов назад. Срываться и куда-то бежать я пока не собиралась — мужчина, кажется, был один, а это давало неплохие шансы на победу. Все-таки, у Ива и Машки уже есть неплохой опыт в уничтожении градеров. — Еще шаг, и ты покойник. — Предупредил Ив, лица которого я не видела, но даже не сомневалось в том, что ангельским сейчас его назвать весьма затруднительно. — Остынь, парень. — Усмехнулся мужчина, которого предупреждение Ивэна, кажется, нисколько не тронуло и не испугало. — Не слишком вежливо, начинать знакомство с угроз. Я растерялась, никак не ожидая того, что градер против обыкновения, решит вступить с нами в диалог. Обычно, они без лишней полемики начинают махать оружием, а тут, нате вам... — Кто ты такой? — обратился к незнакомцу Ивэн, а тот, подарив нам очередную, чуть хитроватую усмешку, сверкнул в ответ алыми глазами.

***

Я сидела у уютно потрескивающего костерка, без особого аппетита жуя пресную лепешку с куском соленого сыра, и прокручивала в голове события последних часов. Наш новый знакомый, который представился Бифором, оказался личностью занятной во всех отношениях. Как выяснилось, когда-то он действительно был градером, причем, одним из самых опытных и сильных, и метил даже на пост командира столичного отряда. Разумеется, не всем его коллегам подобный расклад пришелся по душе, и столь стремительный карьерный рост молодого градера у многих вызывал острую зависть. Сговорившись, те, кого Бифор искренне считал своими друзьями и братьями по оружию, на одной из вылазок, в буквальном смысле ударили его в спину, надеясь свалить гибель своего сослуживца на Диких. Бросив истекающего кровью мужчину в лесу, бывшие товарищи вернулись в столицу, и вскоре, зачинщик всей этой некрасивой истории получил тот самый пост, который стал для Бифора роковым. Уже практически теряя сознание, несчастный увидел, как над ним склоняется несколько размытых лиц, со светящимися алыми глазами. Обманываться на свой счет мужчина не стал, надеясь лишь на то, что смерть настигнет его раньше, чем твари начнут пожирать тело. Каково же было его удивление, когда очнувшись, он обнаружил себя лежащим в кровати, в небольшой, но чистой комнате, залитой солнечным светом. Еще больше он удивился, не обнаружив на своем теле ни следа от ранения, которое должно было стать для него смертельным. Единственное, что тревожило и не давало покоя, это острое чувство голода, подобного которому, он еще не испытывал ни разу в своей жизни. Лишь позже Бифор узнает о том, что голод этот отныне его постоянный спутник, и избавиться от него, пусть и на время, можно лишь отведав свежей крови. Вот так, Бифор стал тем, на кого некогда охотился сам. Нелюди, что по какой-то причине не добили, а решили принести умирающего в свое поселение, надежно сокрытое от посторонних глаз в лесной чаще, обратили его в себе подобного, воспользовавшись древней магией, присущей только этой расе. Бифор не раз потом пытался вызнать у старейшин стаи о том, почему они сохранили ему жизнь, на что получал размытый ответ про веление судьбы и предначертанный путь. Как бы то ни было, с тех самых пор, у бывшего градера началась новая жизнь, которую теперь, он бы не променял ни на какую другую. Больше всего, меня в этой истории насторожило его заявление о том, что и сюда он пришел по приказу старейшин, которые снова увидели какие-то судьбоносные знаки. Ивэн, кстати, тоже отнесся к этой новости весьма скептически, но вслух высказывать свои сомнения ни он, ни я благоразумно не стали. Если эта самая судьба так щедро предоставила нам шанс найти новое убежище, то с нашей стороны глупо было бы отказываться от столь щедрого подарка. Поэтому, мы решили заночевать в лесу, а на утро двинуться в путь, который, как я очень надеялась, в кои-то веки приведет нас к чему-то хорошему. Дожевав, наконец, свой ужин, я погладила по волосам Машку, которая тихо сопела, устроив голову у меня на коленях, и посмотрела на Ивэна, Парень, к моему удивлению, сидел насупившийся и явно чем-то недовольный. «Ив, все в порядке?» — мысленно спросила у него я, замечая, как он вздрогнул и перевел на меня взгляд. «Все хорошо, Ева» — ответил он мне, и хоть интонации, при таком способе общения различить было трудно, но я отчетливо ощутила, что мне сейчас нагло соврали. Что-то явно беспокоило парня, но делиться со мной причиной своего беспокойства, он почему-то не желал. Ну и фиг с ним — слишком я устала, чтобы допытываться о причинах его очередных моральных терзаний. В конце концов, у всех нас сегодня выдался, мягко говоря, сложный день. Ближе к ночи, начало ощутимо холодать, и я, зябко поёжившись, аккуратно переложила Машку, и подсела поближе к костру, надеясь на то, что Бифор, который пару часов назад отправился на охоту, догадается принести с собой еще и хвороста. Им-то, нелюдям, и так хорошо, а вот я к утру просто-напросто околею. Неожиданно, почувствовала на своих плечах тяжесть кожаной градерской куртки, от которой пахло дымом от костра и чем-то травяным. — Вот, держи. — Произнес Бифор, подсаживаясь ко мне с дружелюбной улыбкой. — А я уже почти забыл, каково это — испытывать холод. — Спасибо. — Поблагодарила я, улыбаясь в ответ. — Это весьма кстати. Внезапно, почувствовала на себе пристальный взгляд и, повернув голову, посмотрела на Ивэна, глаза которого наливались алым багрянцем, а губы сжались в одну тонкую линию. И тут до меня дошло то, чего я упорно старалась не замечать последние дни. «Трындец!» — пронеслось в моей голове, а Ив, резко встав со своего места, скрылся в лесной чаще, буквально растворившись в сгущающихся сумерках. Я хотела было подорваться за ним: догнать, объяснить (хотя нужные слова никак не желали приходить на ум) успокоить, но Бифор мягко придержал меня за плечо: — Не стоит, Ева. — Негромко сказал он. — Сейчас ему лучше побыть одному. «Да, сегодняшний день по праву займет лидирующую позицию в моем личном рейтинге неудачных дней» — подумала я, тяжело вздыхая. Ивэн так и не появился до самого рассвета.

Глава 18

Я задумчиво разглядывала освежеванную и выпотрошенную тушку довольно упитанного кролика, размышляя над тем, что же я сегодня буду из нее готовить: похлебку, или все-таки жаркое. Вспомнила, что сегодня на ужин обещались заглянуть Бифор со своей парой и детьми, и решила остановиться на втором варианте. Взяв в руки удобный кухонный топорик, привезенный мне на прошлой неделе с сельской ярмарки (примерно раз в два-три месяца, Биф и несколько мужчин из стаи, выбирались в ближайшие поселки для торговли или обмена товара на товар) примерилась к мясу и уже занесла руку для удара, как в дверь постучали. Гадая о том, кто бы это мог быть, поспешила открыть внезапному визитеру. На пороге, улыбаясь солнечной улыбкой, стояла Мелетка — совсем еще молодая девушка, что жила со своим избранником в соседнем доме. Мелетка вызывала у меня искреннюю симпатию: веселая, звонкоголосая, полная жизни, она одним своим появлением могла поднять настроение и заставить забыть о неурядицах. В отличие от большинства женщин в стае, моя молодая соседка стриглась довольно коротко, и ее золотистые вьющиеся вихры и озорные глаза, придавали ей какого-то хулиганского очарования, за что я мысленно окрестила ее «постреленком». — Доброго дня, Ева! — стоило мне открыть дверь, поздоровалась Мелетка, чуть вздернутый нос которой, был испачкан в муке, — У тебя не найдется немного яиц? А то те, что Руфа с утра принес, уже закончились. Она смущенно потерла кончик перепачканного носа, и посмотрела на меня выжидательно. — Проходи, сейчас наберу. — Посторонилась я, пропуская в дом свою соседку, и направилась в кладовую, гадая про себя, что на этот раз решила испечь Мелетка. Пожалуй, в стае не было никого, кто не знал бы об огромной любви Мелетки к всевозможной выпечке. Когда-то давно, ее отец привез с одной из ярмарок, куда он ездил под видом человека-торговца, старую потрепанную книгу с рецептами, и маленькая Мелетка, едва научившись читать, с упоением прочла ее от корки до корки. С тех самых пор, в ее доме всегда пахнет пирогами, булочками и всевозможной сдобой. Мне и самой не раз доводилось пробовать плоды ее кулинарных трудов, и могу с уверенностью сказать — у девушки к этому был настоящий талант. Поэтому, я часто выручала ее, то мукой, то яйцами, то еще чем-нибудь необходимым, но быстро закончившимся, для готовки. Пока Мелетка ожидала меня на кухне, я быстро набрала в маленькую плетеную корзинку несколько яиц и, не удержавшись, добавила к ним еще большое, желтое яблоко, памятуя о том, что местный аналог шарлотки у моей соседки выходит — пальчики оближешь! — Вот, держи! — протянула ей прикрытую салфеткой корзину, и девушка с благодарностью приняла ее. Пока мы шли к выходу, Мелетка поинтересовалась: — У детенышей сегодня важные занятия, да? Кивнув согласно, ответила: — Орху их с самого утра в лес увел, обещал, что уже к вечеру обратно вернет. Вроде бы сегодня учатся ловушки ставить. Уже оказавшись за дверью, Мелетка одарила меня еще одной ослепительной улыбкой, и пообещав, что обязательно принесет мне свежих пирожков с яблочной начинкой, поспешила к себе домой. Я же вернулась к приготовлению ужина, думая о том, как же нам с Машкой все-таки повезло оказаться здесь. Теперь у нас появился свой дом, друзья и что самое главное — возможность жить без страха и неуверенности в завтрашнем дне. Стая была в чем-то похожа на общину: здесь, конечно, у большинства были свои маленькие огородики, но курятник, хлев и амбары с зерном и мукой были общими. Старейшины же следили за тем, чтобы закупленные на ярмарках продукты — те, которые невозможно было найти в лесу, распределялись между членами стаи поровну. Разумеется, каждый член стаи в свою очередь, делал для нее что-нибудь полезное: мужчины охотились, женщины вели хозяйство, шили одежду, следили за детьми, когда у тех не было занятий. Мне лично, уже несколько раз довелось собирать из-под кур яйца, чистить хлев и даже доить корову, хотя до этого я весьма смутно представляла себе, как это вообще делается. Ощущения, признаться, были незабываемые, а после того, как «Буренка» едва не лягнула меня в грудь (благо, успела вовремя отскочить) старейшины смилостивились и разрешили мне больше не рисковать подобным образом. А еще, я обучала местных детишек шить набивные куклы, которые привели в восторг не только младшее поколение, но и взрослых нелюдей. Одним словом, здесь я, если можно так выразиться, нашла свое место под этим иномирным солнцем. Единственным, что огорчало меня, были воспоминания об Ивэне. Мне очень не хватало его, и в особо радостные и значимые моменты, я остро жалела о том, что Ива нет рядом, чтобы разделить их с ним. Раздраженно тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли, и принялась разделывать кролика, ловко орудуя топориком. Наконец, поставив мясо тушиться, устроилась на лавке с иглой, нитками и Машкиными штанами, которые после очередного занятия выглядели так, словно она с голодным тигром сцепилась. Откровенно говоря, я весьма смутно представляла себе, чему именно учит местных деток наставник Орх: почти каждый день он с самого утра забирал их с собой в лес, откуда они часто возвращались потрепанные, но вполне довольные. Маруська, правда, как-то обмолвилась, что он обучает их контролировать собственные силы и управлять инстинктами — по крайней мере, именно это я поняла из ее не слишком умелых объяснений. Она, хоть и стала гораздо разговорчивей (если сравнивать с тем, чтоб было раньше) но до сих пор, скорее по привычке, чаще общалась со мной мыслеобразами. Если говорить об общем образовании: чтении, письме, знании мира, который находится за пределами села — его порядках и законах, то это была вотчина Бифора. Кто как не он, бывший некогда не просто человеком, но и градером, мог поведать деткам о том, как не выдать себя, оказавшись среди людей, и успешно слиться с толпой. Я считала эти знания весьма полезными, причем, не только для местной молодежи, но и для себя лично, поэтому, старалась не пропускать ни одного занятия, впитывая в себя новую информацию словно губка. Жаль только, что с бумагой и писчими принадлежностями в стае был настоящий дефицит, и конспектировать на уроке было банально не на чем и нечем: детки обходились специальными гладкими дощечками и куском странного желтоватого камешка, отдаленно напоминающего мел. Еще, у молодняка имелся наставник по магии — один из старейшин стаи, по имени Раад. Это был, наверное, единственный нелюдь в стае, который вызывал у меня безотчетный страх. Не знаю, было ли все дело в ауре силы, которая ощущалась, стоило Рааду подойти слишком близко, или в прямом, твердом взгляде очень светлых — словно прозрачных, глаз, но при каждой нашей случайной встрече, у меня мурашки вдоль позвоночника пробегали и ладони потели. Кстати, именно благодаря Рааду и его магии, Бифор не погиб там, в лесу, а стал тем, кто он сейчас есть и, судя по уважительному тону, с которым бывший градер отзывался об этом мужчине, можно было смело судить о том, что в стае тот пользовался большим авторитетом. Несмотря на это, я все же старалась пересекаться с Раадом как можно реже, хотя открыто его, разумеется, не избегала, да и он к счастью, не стремился к общению со мной, что не могло не радовать. Вообще, старейшины словно забыли обо мне на следующий же день после нашего с Машкой появления в стае, предоставив Бифору и остальным местным жителям самим вводить нас в курс дела. Ни каких тебе животрепещущих разговоров о пророчествах и избранности — просто еще одни поселенцы, незаметно влившиеся в повседневную жизнь стаи. И это было еще одним обстоятельством, которое позволило мне наконец-то расслабиться и поверить в то, что у нас, наконец, все начинает налаживаться. Машка вернулась домой чумазая как поросенок, лохматая как домовенок Кузя и с царапиной на носу. Судя по довольной мордашке — занятия прошли хорошо, и даже продуктивно. Отправив ребенка умываться и переодеваться к ужину, выставила на стол пузатый чугунок с тушеным кроликом, грибами и овощами, с наслаждением вдыхая аппетитные ароматы. Удивительно, что в своем мире я готовить никогда особо не любила и делала это лишь по необходимости, а попав сюда, неожиданно обнаружила в себе кулинарные задатки.

Быть может, в той, прошлой жизни, мне просто не для кого было стараться, ведь даже Сильвер никогда не вызывал у меня желания порадовать его чем-то вкусненьким. Возможно, я уже тогда интуитивно ощущала в нем нечто не мое — не правильное, но любовь не давала мне возможности вовремя прислушаться к этому тревожному звоночку. И вот, в конечном итоге, все получилось так, как получилось — теперь мое место здесь, в другом мире, рядом с Маруськой, бок обок с теми, кого здесь искренне считают вселенским злом и стремятся уничтожить. Жалею ли я о чем-то? Раньше, еще в самом начале своего попадания я бы без колебаний ответила: да, жалею! Верните меня обратно домой! Теперь же, несмотря на все, что мне довелось пережить за почти истекший год, ко мне пришло понимание того, что, наконец, в моей жизни появился смысл. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, насколько сильно изменилась за это время, а точнее, насколько сильно изменили меня Ивэн и Машка. Они дали мне те ощущения, к которым я подспудно стремилась с самого своего детства — ощущения настоящей семьи, в которой заботятся друг о друге и стоят горой, смело выступая против любых невзгод. Да, обстоятельства сложились таким образом, что теперь рядом со мной осталась только Машка. Но зато я уверенна в том, что сделаю все, что в моих силах для того, чтобы она выросла счастливой и знала, что в этом мире у нее есть человек, который всегда о ней позаботиться и на которого она сможет полностью положиться.

Именно об этом я думала, заплетая светло-золотистые волосы Маруськи в две тугие косички, пока непоседливый ребенок, нетерпеливо ерзал на лавке. Я только диву давалась, откуда у нее к концу учебного дня остается так много энергии.

В дверь постучали, и я услышала приветливый голос Бифора:

— Хозяйка, открывай, гости пришли!

Машка тут же послала мне волну радости — Бифа и его семейство она любила, а особенно сдружилась с двумя его детьми: старшей — Веледой, и младшим — Кореном. Я же с удовольствием общалась с бывшим градером и его парой — тихой, улыбчивой Тарикой, от которой буквально шло тепло домашнего уюта и особой, материнской ласки.

Стоило мне открыть дверь, как в дом со счастливым визгом ворвались два непоседливых черноволосых вихря, которые повисли на мне переспелыми грушами.

— Тетя Ева! Тетя Ева!

Несмотря на юный возраст, силушки у маленьких нелюдей было предостаточно, и они еще не всегда умели держать ее под контролем, так что мне едва удалось удержаться на ногах и не завалиться на пол.

— Ох, вы же меня сейчас пополам сломаете! — смеясь, воскликнула я, пытаясь стряхнуть с себя непосильную ношу.

— Ну, будет вам, будет. — Ласково улыбаясь, пожурила их Тарика, входя в дом вслед за своими детьми.

Волосы ее были заплетены в толстую золотистую косу и короной уложены вокруг головы. Большие голубые глаза смотрели тепло и приветливо, а на щеках играл нежный румянец. Глядя на нее, не верилось, что это светлое создание способно за мгновение отрастить себе клыки и острые как бритва когти. По-счастью, мне еще ни разу не доводилось видеть, как Тарика охотится, поэтому для меня ее образ оставался все таким же чистым и ангельским.

— Здравствуй, Ева! — поприветствовала она меня, заключая в объятия сразу же после того, как Веледа и Корен умчались в общую комнату играть с Машкой.

— Рада видеть тебя, Тарика! — ответила я искренне, с радостью принимая объятия.

— Принимай гостей, хозяюшка! — провозгласил Бифор, последним заходя в дом и торжественно держа перед собой огромных размеров пирог с дикими ягодами и такой аппетитной золотистой корочкой, что у меня невольно повышенное слюноотделение началось.

— Привет, Биф! — помахала мужчине и жестом предложила проследовать за собой на кухню, которая по совместительству была и обеденной комнатой, — Ставь эту красоту сюда, на стол.

Ужин начался в домашней, почти семейной обстановке. Мы обменивались последними новостями, перешучивались, то и дело одергивая слишком расшумевшихся детей и в целом, отлично проводили время. Тарика поделилась со мной рецептом пирожков с малиной, я с ней — рецептом фаршированных куриных грудок и мы остались вполне довольны друг другом. Пока мы обсуждали кулинарию, Бифор шутливо делал вид что отчаянно скучает, и даже показательно зевал, чем веселил малышню, а малышня в свою очередь уплетала тушеного кролика и с жадностью косилась на пирог.

Я очень любила такие вот мгновения. Потому что на душе было необычайно легко и радостно, потому что весело улыбающаяся Машка, болтающая с Веледой и Кореном, сейчас напоминала самого обычного, счастливого ребенка. Потому что, именно в эти моменты я понимала, насколько же мне повезло однажды провалиться в тот портал, который открыла для меня Заветная ночь.

Уже поздним вечером, когда гости разошлись, я укладывала Маруську спать, и проводя рукой по ее шелковистым волосам, думала о прошедшем дне с легкой улыбкой. В последнее время, я поймала себя на том, что стала гораздо чаще улыбаться, да и характер у меня сделался более мягким и спокойным.

«Настоящая домохозяйка, прямо» — мысленно поддразнила себя, наклоняясь, и целуя ребенка в лоб.

— Мамочка! — окликнула меня Маруська, когда я уже собралась уходить из ее комнаты.

Услышав в голосе девочки тревогу, я удивленно обернулась:

— Что случилось, милая?

— Я... я не знаю... чувствую что-то плохое...

У меня сердце пропустило удар, и заледенели кончики пальцев. Предчувствием Машки я доверяла на сто процентов, и понимала, что если она говорит о чем-то, то к этому стоит прислушаться.

— Что ты чувствуешь, малышка? — настороженно спросила я, возвращаясь, и опускаясь рядом с ней на край кровати.

Машка протянула руку, и коснулась горячей ладонью моей щеки.

В голове словно взорвалась сверхновая, а перед глазами замелькали разрозненные картинки: ночной лес, по которому стремительно мчатся размытые тени, не заметные обычному человеческому глазу, злобное рычание, ощущение голода и звериной ярости, острой ненависти, зависти, желание убить, уничтожить, порвать на части. Стая — чужая, дикая, почти обезумевшая, но многочисленная. Они уже давно потеряли себя, отдавшись хищнику, живущему внутри и окончательно переступив ту грань, которая отличает разумное существо от дикого зверя. Смертоносные, сильные, выносливые — гибель, сейчас стремительно несущаяся прямо к погруженному в ночную тишину, поселку

Я жадно хватала ртом воздух, пытаясь осознать, поверить в то, что только что мне довелось увидеть и почувствовать. Пошатываясь, вскочила на непослушные ноги, и хрипло произнесла:

— Машка, одевайся, немедленно.

Глава 19

Мы выбежали из дома прямо в прохладный ночной сумрак и тут же оказались в окружении хищно горящих алых глаз. Паника захлестнула меня и немного отступила, когда до меня дошло, что это вовсе не дикие, а мои односельчане, тоже покинувшие свои дома и, по всей видимости, готовые встретить неприятеля лицом к лицу.

— Ева, сюда, скорее! — окликнул меня Бифор, сам торопясь мне навстречу.

Спрашивать у него о том, что происходит, не имело смысла. Я сама только что видела все через Машку, и знала, что любая секунда промедления может обойтись нам очень дорого.

— Мы почувствовали, что кто-то прорвал защиту. Их много — очень много. — Торопливо объяснил Биф, глаза которого, тоже хищно светились в почти кромешной темноте.

— Это Дикие. — Ответила я. — Они будут здесь совсем скоро, нужно найти укрытие для детей!

— Постой, — напряженно произнес Бифор, и я почувствовала его крепкую хватку на своем запястье, — откуда ты это знаешь?

— Машка показала мне... — несмотря на весь свой ужас перед ситуацией, я почувствовала еще и растерянность. Неужели, они сами не видели этого? Просто, ощутили, как были нарушены магические границы, но до сих пор не знали о том, кто именно их нарушил? Но почему тогда Маруська смогла...

— Ладно, с этим разберемся позже. — Возвращая себе хладнокровие, уверенно сказал Бифор, и попросил: — Ева, прошу тебя, присмотри за детьми. Их сейчас собирают в доме старосты Раада — на нем, самая надежная защита. И еще, в моем доме, в сундуке в подвале, храниться оружие — то, что было со мной в тот самый день, когда меня едва не убили. Возьми его — зачарованная сталь может помочь, если диким все-таки удастся прорваться внутрь.

— Хорошо, я поняла. — Нервно кивнула, прекрасно зная, что Бифор может увидеть меня даже в темноте.

— Ева! — ухватившись за мою вторую руку, с мольбой в голосе обратилась ко мне подоспевшая Тарика, — Прошу, позаботься о Веледе и Корене! Обещай, что не бросишь их!

— Конечно, обещаю. — Судорожно сглотнув, ответила я, чувствуя, как тело сотрясает нервная дрожь.

Вдалеке уже слышался шум борьбы и раскатистое рычание, от которого кровь стыла в жилах.

— Машка! — крикнула я, освободившись, наконец, от цепкой хватки Бифа и Тарики, — Все слышала? Беги в дом старосты Раада и носа оттуда не показывай! Я скоро буду!

Двигаться в почти непроглядной тьме было трудно. Еще труднее, было отыскать в ней дом Бифора, который при дневном свете я могла найти без особого труда.

Мимо меня то и дело пробегали односельчане, увидеть которых можно было только по горящим уголькам глаз. Все они готовились защищать свой дом и свою стаю до последнего.

Я не чувствовала себя трусихой, из-за того, что мне предстоит отсиживаться под защитой вместе с детьми, потому как прекрасно понимала, что в схватке с нечеловечески сильными и быстрыми существами я ничем помочь, увы, не смогу. Зато мне под силу успокоить малышей, внушить им, что все обязательно будет хорошо, проследить за тем, чтобы никто из них не покинул надежное убежище. Но для начала, мне не помешает раздобыть себе оружие, о котором говорил Бифор. Все-таки, один раз градерский меч помог мне защитить Машку, и возможно, в это раз ему удастся сделать то же самое.

Кое-как, мне удалось отыскать дом Бифа и Тарики, который я угадала по узнаваемым очертаниям яблоневого дерева с раздвоенным стволом.

Поднимаясь на крыльцо, оступилась и упала, оцарапав ладони и больно приложившись коленом о ступеньку. Выругалась, смаргивая выступившие на глазах слезы, и попыталась нащупать дверную ручку. Эх, мне бы сейчас сюда хоть свечной огарочек, а еще лучше, мощный фонарик! Я не представляла себе, как буду шариться в чужом доме, в кромешной темноте, а тем более, пытаться найти там что-то конкретное. Существовал огромный риск банально свернуть себе шею, но разве у меня был выбор? Градерское оружие давало мне в случае чего, хоть малейший шанс продержаться и потянуть время, чтобы дети успели убежать. И упускать этот шанс, я была не намерена.

Оказавшись в доме, на ощупь стала пробираться туда, где как я помнила, находилось вырубленное в полу прямоугольное отверстие, надежно прикрытое деревянной крышкой, ведущее в подвал. При мне, Тарика не раз спускалась туда за овощами, и я мысленно попыталась просчитать собственный путь до нужной мне точки.

По пути, ударилась локтем прямо об острый угол стола — попала в нерв и зашипела сквозь стиснутые зубы, баюкая пострадавшую руку. Потом, едва не кувыркнулась через лавку, но вовремя нащупала опору руками, и маленькими шаркающими шагами побрела дальше. Я чувствовала, как стремительно ускользает от меня время, но ничего не могла с этим поделать. Паника и страх подгоняли, нашептывали мне, то двигаться быстрее, то плюнуть на все, развернуться и побежать в дом старосты Раада ни с чем, но я понимала, что в данном случае они не лучшие советчики, и поэтому, упрямо продолжала продвигаться дальше.

Как же не повезло, что сегодняшняя ночь, из-за затянувших небо к вечеру туч, выдалась беззвездной и безлунной, а от того особенно темной. Мне бы хоть самую капельку света — но, увы, сегодня удача была явно не на моей стороне.

Наконец, я почувствовала, как скрипнули под ногами доски, прикрывающие спуск в подвал и, опустившись на колени, попыталась сдвинуть тяжелую деревянную крышку. Это получилось не с первой попытки, однако вскоре, я почувствовала, как в лицо мне пахнуло характерной прохладой и немного, сыростью.

Трясущимися руками нащупала приставленную к краю лестницу и, собравшись духом, принялась спускаться по ней, осторожно нащупывая каждую ступеньку-перекладину ногой. Хуже всего, что я не могла определить, сколько еще мне осталось до того, как я достигну пола. Мне мерещилось, что я спускаюсь уже целую вечность, хотя на деле, вряд ли прошло больше нескольких минут.

Сердце колотилось в груди так громко, что казалось, его биение можно было услышать даже за пределами дома. По крайней мере, в ушах бухало так, что почти заглушало прочие звуки.

Внезапно, правая нога соскользнула с перекладины, и я, вскрикнув, ухнула вниз, почти мгновенно приземлившись на ноги, но сильно ободрав о шершавое дерево руки и ноги. От обиды, раздражения и боли, в горле встал тугой ком, и захотелось заорать, срывая голос, чтобы только выплеснуть из себя все то, что сейчас разъедало меня изнутри. Но я, сделав глубокий, рваный вздох, неимоверным усилием воли заставила себя двигаться дальше.

Дрожащие пальцы нервно ощупывали холодные стены, дощатые ящики для хранения овощей и скоропортящихся продуктов, какие-то кувшины и прочие емкости, а затем, я в буквальном смысле наткнулась на искомый сундук, в очередной раз отбив многострадальную коленку. Откинула тяжеленную крышку, и уже хотело было засунуть туда руку, но вовремя одернула себя. Так смело пихать конечность туда, где храниться острое градерское оружие, это нужно быть совсем безголовой! Затаив дыхание я осторожно, буквально миллиметр за миллиметром потянулась внутрь кончиками пальцев, и вскоре, нащупала плотную ткань, под которой угадывалась твердость металла. Максимально бережно, отыскала рукоять, удивляясь тому, что оружие Бифора вовсе не походит на меч, а скорее представляет собой небольшой довольно легкий клинок. Это было очень хорошо, потому как я представить себе не могла, как бы выбиралась из подвала с полновесным градерским мечом — огорчало лишь, что подобная светлая мысль пришла в мою голову слишком поздно.

Обратный путь занял у меня чуть дольше времени, в основном оттого, что к риску споткнуться и свернуть себе шею, добавился риск споткнуться и напороться на клинок.

Оказавшись на свежем воздухе, проморгалась, понимая, что после кромешного мрака, царящего в доме Бифора, здесь я могу смутно, но хотя бы различать очертания домов и деревьев.

Поудобнее перехватив клинок, бегом бросилась туда, где как я знала, располагалось жилище старосты Раада. Где-то совсем близко слышались звуки, от которых сводило живот и тревожно сжималось сердце. Эти звуки сложно было описать, а еще сложнее и страшнее, было представить себе, что же там сейчас происходило и чем все это может для нас закончиться.

Мимо защиты, ограждающей дом, я пронеслась практически ее не почувствовав: волна неприятных ощущений почти полностью растворилась на фоне бушующих во мне эмоций.

Распахнув дверь, я столкнулась с десятками настороженно смотрящих на меня, горящих алым, глаз.

— Все здесь? — выдохнула я, обводя взглядом большую комнату с очагом, в которой и собрались дети.

Здесь, к счастью, не было кромешного мрака: свет давала свеча в тяжелом медном подсвечнике, водруженном посреди массивного стола. Быстро пересчитала молодняк по головам, с облегчением отмечая, что Машка и дети Бифора тоже здесь. Всего восемнадцать: младшему едва исполнилось два месяца, старшим не больше тринадцати лет — а те кто постарше, уже имели право сражаться на равнее со взрослыми.

Напуганные дети сидели тихо как мышки, тесно прижавшись друг к другу, и глядя на меня со страхом и надеждой. Я как могла, пыталась их успокоить, говорила о том, что все обязательно будет хорошо, гладила их по головам, а сама с ужасом прислушивалась к происходящему за пределами дома. Иногда мне чудилось, что звуки звериной борьбы раздаются совсем-совсем близко, иногда, что наоборот — отдаляются.

Время тянулось медленно, словно вязкая смола, и каждое мгновение было наполнено тревожным ожиданием. Неизвестность мучила, терзала сердце острыми когтями, и вся моя сила воли уходила на то, чтобы не поддастся панике. Я понимала, что эти дети чувствуют мой страх — не могут не чувствовать, но ничего не могла с собой поделать.

Клинок я пристроила рядом с собой, чтобы в случае чего, получить к нему мгновенный доступ. Понимала, как наивно надеяться на то, что даже с этим оружием мне удастся совладать с кем-то из Диких, но продолжала с обреченным отчаянием цепляться за этот крохотный шанс. Нет, выжить мне не светило, но вот дать детям небольшую отсрочку — вполне.

— Мамочка! — испуганно прошептала Машка, дотрагиваясь до моей руки и посылая очередное видение.

Я вновь смотрела чужими глазами, которые застилала кровавая пелена всепоглощающей ярости. Я стремительно приближалась к дому — единственному, в окнах которого едва уловимо теплился свет, и в котором, я чувствовала, можно поживиться горячей, молодой кровью. Раны, оставленные чужими когтями, не ослабляли — подзадоривали, заставляя чувствовать злость и охотничий азарт. Чужая сила, вставшая защитной стеной вокруг такой желанной добычи, не усмирила, не заставила отступить, а наоборот, породила где-то в самом нутре утробный звериный рев, вырвавшийся из глотки с яростным торжеством. Я знала — защита не выстоит долго против сокрушительной силы голодного хищника, и пока остальная стая сражается, я сумею оторвать солидный кусок от добычи.

— Боже... — прошептала одними губами, как только Машка отпустила мою руку.

Нервно потерла ладонями лицо, лихорадочно соображая, что же делать. Там, за дверью, к нам пытается прорваться разъяренный дикий, и почему-то я не сомневалась, что совсем скоро у него это получится. Успеет ли подойти помощь? По всему выходит, что пока идет сражение, этот матерый и хитрый хищник решил взять свое, не дожидаясь собратьев.

— Дети, слушайте меня внимательно. — Негромко заговорила я, зная, что меня и так прекрасно слышат. — Как только плохой дядя отвлечется на меня, хватайте малышей, выбирайтесь через дальнее окно и быстро-быстро бегите в лес, ясно?

Мне ответили согласными кивками, и лишь Машка вцепилась в меня мертвой хваткой, не желая отпускать от себя.

— Малышка, — я с каким-то отчаянием притянула к себе девочку, вдыхая запах ее волос, стараясь запомнить, — послушай меня, так нужно, понимаешь? Обещай мне, что уйдешь вместе со всеми, обещай прямо сейчас!

— Мамочка... — прозвучало это до того жалобно, что у меня болезненно сжалось сердце, — не надо, мамочка...

— Маша, послушай меня, — я взяла ее лицо в свои ладони и заставила посмотреть себе в глаза, — так надо, иначе нельзя. Присмотри за Веледой, Кореном и остальными. Вы должны хорошо спрятаться в лесу, чтобы вас не нашли, ладно?

Машка через силу кивнула, а я впервые в жизни увидела, как из ее глаз катятся крупные слезы. Последний раз, прижав ее к себе, поднялась на ноги, давая детям знак уходить в дальнюю комнату, затем взялась за рукоять клинка и на подгибающихся ногах медленно, неверными шагами направилась к двери. Толкнув створку, на которой даже не было засова, вышла на крыльцо, как раз в том момент, когда худощавое окровавленное существо, почти потерявшее всяческое сходство с человеком, прорвало окружающую дом защиту, и кинулось ко мне.

Краем глаза, отметила, что по улице в нашу сторону мчатся еще несколько темных силуэтов с яркими точками светящихся глаз, но думать над тем — свои это или чужие, у меня уже не было времени. Один единственный, неумелый взмах клинка и по ушам ударил исполненный боли звериный вой, а потом, непреодолимая сила, распоров кожу на моей руке, повалила на землю, придавив тяжестью. Острая боль пронзила тело, заставив задохнуться и заорать, но крик мой оборвался, едва на шее сомкнулись мощные челюсти.

Сердце отсчитывало последние удары, и где-то на краю сознания мне почудился голос Бифора, выкрикивающего мое имя, но ответить ему я уже не могла. Сердечная мышца сократилась в последний раз, и меня поглотил мрак.

Часть вторая. Глава 1

Взгляд со стороны, или важное задание.

Морру почувствовал приближение какого-то крупного животного еще на расстоянии больше полусотни шагов. Тонкий слух его уловил, как ломаются под массивным телом сухие ветки, как тяжело дышит загнанный зверь, ощутил запах его страха, который осел на языке пряными нотками. Инстинкт охотника пробудил в мужчине желание немедленно броситься наперерез, настигнуть добычу и вонзиться клыками в упругую шкуру, почувствовать во рту сладковатый вкус горячей крови.

Морру раздраженно тряхнул головой, заставляя себя сосредоточиться на тех, кто гнался сейчас за добычей, намеренно играя с ней, то сокращая, то вновь увеличивая дистанцию.

«Явно, молодняк развлекается» — с некоторой досадой подумал он, — «Беспечно с их стороны уходить так далеко от стаи, да еще никого из старших в сопровождении»

Когда всего в нескольких шагах от мужчины затрещали, ломаясь, кусты, и на поляну бешено вращая налитыми кровью глазами, выбежал огромный секач, Морру отошел в сторону, освобождая ему дорогу, но животное уже почувствовало его: взвизгнуло испуганно и резко изменило курс, скрываясь за толстыми покрытыми мхом стволами деревьев.

Морру тут же забыл о нем, прикрыл глаза, прислушиваясь к отдаленному отзвуку чужих эмоций: охотничий азарт молодых иных быстро сменился настороженностью — они тоже почувствовали чужака, но приближались к нему без страха, явно уверенные в собственных силах.

«Наивные детеныши, — беззлобно подумал мужчина, — им ли тягаться с опытным матерым хищником?»

Морру прислонился спиной к шершавому древесному стволу, скрестил руки на груди, принял нарочито расслабленную позу и приготовился ждать.

Ожидание его продлилось недолго: один за другим на поляну вышли пятеро молодых иных: трое юношей и две девушки, старший из которых едва ли достиг первого совершеннолетия. Внимательный взгляд мужчины, привыкший подмечать любые, даже самые незначительные детали, пристально прошелся по каждому подростку, отмечая, что двое из них непривычно темноволосы и явно состоят друг с другом в близком родстве. Остальные же трое не представляли собой ничего особенно интересного — дети как дети, убежавшие в лес на охоту.

— Кто ты такой, и что делаешь на наших землях? — неприветливо спросила миловидная золотоволосая, как и большинство иных, девушка, которая смело вышла вперед и встала перед своими товарищами, явно давая понять о том, кто в этой компании главный.

Если Морру и удивился такому раскладу, то успешно скрыл это удивление за выставленными ментальными щитами. Единственное, что он позволил почувствовать молодняку, это то, что он не несет для них никакой угрозы. Хотя, приветливей от этого, направленные на него взгляды не стали.

Отправляясь на это задание, Морру понимал, что заслужить доверие местной стаи будет непросто, но он и не предполагал, что проблемы начнутся еще до того, как он переступит границу защитного контура. Ему явно не были рады, и всем своим видом демонстрировали это.

Откровенно говоря, он рассчитывал на встречу со стражами границы, с которыми можно вести конструктивный диалог и объяснить цель своего визита, но появление агрессивно настроенного молодняка немного сбило его планы. Попробуй, втолкуй что-нибудь дельное, когда на тебя неприветливо смотрят пять пар горящих глаз.

Его предупреждали, что в этой стае чужаков не любят, и тому были свои причины, но Морру вполне заслуженно считал себя хорошим парламентером и не сомневался в успехе возложенной на него миссии.

Быстро выбрав тактику дальнейшего своего поведения, Морру усмехнулся, намеренно выставляя напоказ удлинившиеся клыки, и насмешливо поинтересовался:

— Разве вас, детки, не учили, что уходить так далеко от стаи, без сопровождения старших, может быть опасно?

Реакция на его слова была не совсем такой, какой он ожидал: ни единой нотки страха или сомнения — лишь ответная насмешка, которая отразилась в смотрящих на него глазах. Это немного сбило с толку, но мужчина вновь не подал вида, сохраняя абсолютное спокойствие.

— А может, опасаться стоит как раз тебе? — нагло поинтересовался высокий юноша, который выглядел среди подростков самым старшим.

На этот раз, Морру с трудом удалось подавить вспыхнувшее раздражение.

«А может, потрепать их немного, для острастки?» — мелькнула в голове мысль.

— Только попробуй. — Неожиданно произнесла девушка, та самая, что первая взяла слово. Тон ее звучал совершенно спокойно, но вот горящие алым глаза, опасно сузились.

Морру не сразу смог поверить в то, что девчонка каким-то образом сумела проникнуть сквозь ментальный щит и без особого труда прочитать его мысли — раньше, подобное удавалось только Вожаку его стаи, но других объяснений сказанным словам, у него не было.

— Надо же, как интересно. — Лениво протянул он, прищурившись в ответ. — Такой талант, и в такой глуши.

Девушка раздраженно фыркнула, и повторила свой вопрос:

— Что тебе нужно?

— Меня прислали переговорить с вашими старейшинами. — На этот раз, Морру не стал скрывать недовольные нотки в голосе. Наглость молодняка возмущала его, и вызывала желание преподать им хороший урок воспитания, как делали в его собственной стае, но он прекрасно понимал, что затевать этот конфликт сейчас вовсе не в его интересах. Ради общего дела, можно немного поступиться собственной гордостью, но это вовсе не означало, что он готов забыть и простить.

Подростки переглянулись, словно ведя между собой безмолвную беседу, хотя, может, так оно и было: иным не составляло большого труда обмениваться мыслями на близком расстоянии. Морру заметил, что все взгляды были устремлены на наглую девчонку, словно именно она принимала в этой компании главные решения. Та же, прикрыла глаза, словно прислушиваясь к чему-то далекому, затем кивнула, непонятно чему, и вновь устремив свой взор на мужчину, коротко бросила:

— Иди за нами.

Морру скрипнул зубами — лишь Вожаку он позволял разговаривать с собой в подобном тоне, но в очередной раз ему пришлось смирить свой гнев, и послушно двинуться следом за молодняком.

«Этим детенышам позволяют слишком многое» — мрачно думал он, сверля взглядом покачивающуюся на ходу, толстую косу наглой девчонки. — «Вот что бывает, когда у стаи нет сильного Вожака, способного держать все под полным контролем»

Прежде, чем отправиться в путь, Морру внимательно изучил те немногочисленные сведения, что удалось раздобыть об этой живущей обособленно, общине. Местные никогда не выходили на связь с другими иными, изредка выбираясь в человеческие города для торговли, и в разгорающийся конфликт, который обострился в последние несколько лет, не лезли. Подчинялась стая не Вожаку, а старейшинам, что само по себе было довольно странно и необычно. Увы, это была вся информация, доступная Морру на сегодняшний момент, и откровенно говоря, перспективы вербовки здешних иных, виделись ему весьма смутно. Какую пользу в намечающемся деле, могут принести местные отшельники? Но приказ — есть приказ, и исполнить его он был намерен, во что бы то ни стало.

Чем ближе они подходили к защитной границе, тем чаще Морру ощущал присутствие других, более взрослых членов стаи, чувствовал их внимание и интерес, но как ни странно, никто не спешил показываться на глаза и выяснять, кого это привели с собой подростки. Словно его тут ждали, и решили присматривать за ним на расстоянии.

Морру попытался уловить отголоски их мыслей но, увы, безрезультатно, так что если члены стаи и общались между собой с помощью мыслеречи, то делали это максимально скрытно от постороннего вмешательства. Мужчину настораживали все эти странности, но отнюдь не пугали, а наоборот, пробуждали любопытство. В конце концов, ему первому за долгие годы выпала возможность посетить закрытую от посторонних, общину и он решил воспользоваться предоставленным шансом сполна.

Размеры стаи его немного разочаровали: всего-то несколько десятков домов да хозяйственные постройки — довольно скромно, если сравнивать с тем местом, откуда он прибыл. Иные, которые встречались на его пути, не выказывали агрессии, но и особого дружелюбия в их пристальных взглядах он не почувствовал. Ему не были рады, но терпели, позволив находиться на своей территории.

Морру не сразу заметил, что количество его сопровождающих сократилось до наглой девчонки и двух темноволосых иных: девушки и юноши, который выглядел самым младшим в этой компании. Еще двое куда-то делись, видимо решив, что внутри защитного контура и урезанного конвоя вполне должно хватить на одного чужака.

— Сюда. — Не оборачиваясь, бросила девчонка, сворачивая с основной широкой дороги и двигаясь по направлению к самому большому зданию, которое стояло обособленно от остальных домов и, к удивлению Морру, имело очень крепкую магическую защиту по периметру.

— Что это за дом? — проявил сдержанное любопытство мужчина, не слишком надеясь на ответ несловоохотливых спутников.

— Здесь проводятся общие собрания. — К удивлению Морру, все же решила ответить девчонка. Темноволосые продолжали идти все так же молча, словно и не замечая чужака, шагающего за ними следом.

— Но почему на нем так много защиты? — решил задать очередной вопрос, Морру.

Ему показалось, что он уловил от подростков отголосок далекого, застарелого страха, который, впрочем, исчез так же быстро, как и появился.

На этот раз, девушка промедлила с ответом и, наконец, сказала:

— В случае опасности, это самое надежное место для детей: пробить этот защитный контур практически невозможно.

Морру хотел было спросить что-то еще, но осекся, увидев, как на широкое крыльцо выходят трое иных и замирают в ожидании, пока незваный гость и его сопровождение подойдут ближе. Сначала, его внимание привлек высокий коротко стриженый мужчина, от которого исходила мощная аура внутренней силы — подавляющая и заставляющая подчиниться. Затем, Морру перевел взгляд на темноволосого иного, с развитой фигурой закаленного в боях воина и пронзительным взглядом черных глаз. Сразу становилось понятно, что в бою он с легкостью может пользоваться как собственными когтями, так и человеческим оружием. И наконец, Морру обратил внимание на молодую женщину, волосы которой тоже были светлыми, как и у большинства иных, но не отливали золотистым блеском, а искрились ослепительной белизной, словно свежевыпавший снег. Все трое смотрели на него спокойно, со сдержанным интересом и без малейшего удивления, словно давно ожидали его прибытия. Морру это заставило чувствовать себя несколько неуютно, но он как всегда, не подал вида, сохраняя на лице нейтральное выражение.

— Мария, Веледа, Корен, вы можете идти. — Мягко обратился к подросткам тот мужчина, на которого он обратил внимание первым. Скорее всего, он и был в этой тройке самым главным.

Подростки, молча склонили головы и, развернувшись, зашагали обратно, даже не обернувшись на Морру и словно потеряв к нему всяческий интерес.

— Я тоже пойду, пожалуй. — Подала голос женщина, и начала было спускаться с крыльца, но главный остановил ее словами:

— Останься, Ева. Тебе стоит присутствовать при этом разговоре.

Они обменялись взглядами, значение которых было понятно только им одним, и женщина, вздохнув, произнесла:

— Если ты так считаешь, то ладно.

Наконец, все трое вновь обратили свое внимание на немного растерявшегося Морру, который уже слабо представлял себе, что происходит. Еще пару мгновений назад, ему казалось, что о нем и вовсе позабыли, и это ощущение было весьма неприятно. Во всех стаях, где ему приходилось бывать, его всегда встречали по-разному: кто-то со скрытой агрессией, кто-то наоборот, радушно, но еще ни разу к нему не относились с подобным пренебрежением, словно он был чем-то весьма незначительным, способным вызвать лишь кратковременный легкий интерес и не более того.

Чем дальше, тем больше Морру начинал сомневаться в успехе затеянного предприятия, но и возвращаться к Вожаку ни с чем он не хотел — профессиональная гордость не позволяла.

— Вы можете пройти внутрь, там нам будет удобнее вести беседу. — Обратился к нему главный, приглашающим жестом указывая на распахнутую дверь.

Морру прислушался к собственным инстинктам, пытаясь определить: не заманивают ли его в ловушку, но те молчали, не давая подсказки.

— Пока вы находитесь на нашей территории, никто не причинит вам вреда. — Легко угадав направление его мыслей, добавил главный, на что темноволосый иной едва заметно усмехнулся, заставив Морру сильнее стиснуть челюсти. Теперь его выставляют трусом!

Он уверенной походкой направился к дому, в любой момент готовый отразить внезапную атаку и, поднявшись на крыльцо, вошел вслед за троицей в гостеприимно распахнутые двери.

Оказавшись в просторной комнате, Морру осмотрелся, но не нашел ничего для себя интересного: большой не растопленный очаг, массивный стол с лавками по обе его стороны, выделанные шкуры на сенах да книжный шкаф, примостившийся в самом дальнем углу. Вот, собственно и вся немудреная обстановка, которой мог похвастаться дом для совещаний.

«Странно, — отметил про себя Морру, — снаружи задание казалось значительно больше»

Он не успел развить эту мысль, потому как главный, указав ему на лавку, любезно предложил:

— Давайте присядем. Подозреваю, разговор нам предстоит долгий.

Несмотря на любезность в голосе, взгляд его оставался спокойным и внимательным, словно он заранее знал, что намеревается сказать Морру, и давно уже подготовил для него необходимые ответы.

Когда все расселись за столом: гость по одну сторону, троица иных с другую, Морру решил, что, пожалуй, в этот раз, он не будет ходить вокруг да около и сразу перейдет к делу. Стыдно было сознаваться, но в этом месте ему было не по себе, и он желал как можно скорее завершить этот визит и вернуться домой.

— Итак, позвольте представиться, мое имя Морру, и я являюсь полномочным представителем Вождя Сопротивления, которое выступает против градеров, многие века охотящихся на нас, словно на диких зверей.

— И какой же помощи, ваш Вождь желает от нас получить? — иронично поинтересовался темноволосый иной, который занял место между главным и женщиной.

— Нашей стае нужна молодая кровь — иные, готовые примкнуть к Сопротивлению и сражаться вместе с нами против человеческих магов, которые с каждым годом наглеют все больше.

Морру только начал свой монолог, собираясь затем в красках расписать ту жестокость, с которой градеры выслеживают и истребляют их сородичей, но был перебит презрительным:

— Все ясно — вербовщик.

Морру осекся и с негодованием посмотрел на женщину, осмелившуюся его прервать. Она ответила ему не менее «теплым» взглядом, который мог сказать больше любых слов.

— Ева, прошу тебя, давай дадим нашему гостю закончить свою речь. — Мягко укорил ее главный, и женщина, раздраженно вздохнув, проворчала:

— Хорошо, как скажешь, Раад. Но ты знаешь мое мнение по этому поводу.

— Разумеется. — Ответил главный. — Обещаю, мы с Бифором обязательно к нему прислушаемся, но ты понимаешь, что за судьбу нам решать не дано.

— Понимаю. — Со злостью и нотками глубоко скрытого страха, произнесла та, которую главный назвал Евой.

Вот только Морру ничего не понимал. Что за странный диалог? Причем тут судьба? Но самое главное, мужчина для себя все-таки уяснил — его готовы выслушать.

Глава 2

Я смотрела на чужака и не могла скрыть своего раздражения. Зачем Раад позволил ему прийти сюда? Опять эти его видения и предчувствия — неясные, размытые, но, тем не менее, почему-то не подлежащие никакому сомнению.

Я и без всяких пророчеств могла с уверенностью сказать, что ничего хорошего от вербовщика, появившегося на наших землях, ждать не придется.

Вновь перевела взгляд на сидящего передо мной мужчину: напряжен, и это видно, но старается держаться уверенно, явно зная, что делать и о чем говорить. Черты лица у него резкие, но красивые, как и у большинства нелюдей, а глаза холодного голубого цвета, которые смотрят цепко и внимательно, наверняка подмечая малейшие детали. Золотистые волосы стянуты на затылке в тугой хвост, что придает его облику еще более хищный вид, открывая высокие скулы и подчеркивая острый подбородок. Опасный тип, не вызывающий никакого желания оставаться в его присутствии дольше необходимого.

И зачем только Раад попросил меня остаться на этом совещании? У меня там, между прочим, тесто на пирожки доходит, а я вместо того, чтобы заниматься привычными домашними хлопотами, вынуждена торчать здесь и изредка ловить на себе недовольные взгляды незваного гостя, который явно считает, что женщине присутствовать при столь серьезном разговоре вовсе не обязательно. Зашла, называется, на пять минут, насчет следующей вылазки до ближайшей деревни договориться...

Чужак, представившийся нам как Морру, говорил убежденно и со знанием дела, в красках живописуя все бесчинства градеров и прочих человеческих магов, направленные против «иных». Раад слушал его с вежливым вниманием, Бифор — с явным недовольством, а в моем взгляде наверняка читалось: «шел бы ты отсюда, приятель».

Несмотря на то, что наша стая жила обособленно, и не поддерживала прямой связи с другими общинами, мы всегда оставались в курсе того, что происходит во внешнем мире. Десять лет назад возникло Сопротивление, которое возглавил некто, именующий себя Вожаком, и развернувший настоящие партизанские действия против градеров, совершая диверсии и устраивая на охотников за головами, хорошо организованные засады. Именно тогда появился такой термин, как «иные» — объединяющий всех тех, кто не принадлежал к роду человеческому. Вскоре, в стаях, надежно скрытых в лесах королевства, начали появляться вербовщики, которые активно агитировали молодняк перестать прятаться и примкнуть к Сопротивлению, чтобы сполна поквитаться с людьми за долгие годы угнетения и истребления. Ходили слухи, что к ним присоединились даже некоторые дикие, еще не успевшие окончательно потерять разум и полностью отдаться на волю животным инстинктам.

До сегодняшнего дня, меня вся эта история не касалась никаким образом. Тихая спокойная жизнь в окружении тех, кто за прошедшие годы стал для меня настоящей семьей — вот к чему я стремилась, и что никому не позволю разрушить.

С тех пор, как одиннадцать лет назад я едва не погибла в стычке с Диким, многое во мне изменилось. К счастью, именно Бифор и Раад подоспели тогда самыми первыми, и старейшина с помощью своей удивительной древней магии вновь вернул меня к жизни. Не знаю, было ли дело в моем иномирном происхождении, или причина крылась в чем-то ином, но вопреки ожиданиям, я так и осталась человеком, хоть и не совсем обычным. Да, я не могла по желанию отрастить себе клыки и когти, мои глаза не светились алым, но за прошедшие одиннадцать лет, на моем лице не появилось не единой морщинки, да и физические возможности моего тела стали намного выше. Почему это произошло, и к каким последствием приведет, мне, увы, было неизвестно, но откровенно говоря, я была очень рада тому, что в конечном итоге осталась почти сама собой, не получив в качестве бонуса постоянный голод и хищнические инстинкты. Ко всем остальным изменениям я привыкла и приспособилась достаточно быстро, даже впоследствии найдя их весьма полезными.

После той страшной ночи, перечеркнувшей жизнь стаи на «до» и «после», я обратилась к Бифору с просьбой научить меня владеть градерским клинком, чтобы никогда не чувствовать больше той беспомощности, и того ужаса, которые охватили меня там, на крыльце, когда я смотрела в безумные алые глаза своей смерти. Разумеется, тренировки наши начались далеко не сразу — Биф долго переживал гибель совей Тарики, и только дети, о которых ему нужно было заботиться, позволили ему не погрузиться в пучину беспросветной тоски. Возможно, и обучать он меня взялся так рьяно, чтобы отвлечься от своего горя, и хоть как-то заполнить образовавшуюся в душе пустоту.

Постепенно, жизнь наша вошла в привычное, устоявшееся русло. Был построен дом советов, который Раад — единственный из старост, переживший страшную ночь, окружил такой защитой, которую не смог бы пробить даже очень сильный нелюдь. На это у него ушло много времени и сил, но результат того стоил — теперь не было убежища надежней, и в случае угрозы, детям было бы где спастись и укрыться.

Примерно через год после нападения Диких, я в первый раз отправилась вместе с другими членами стаи на сезонную ярмарку в небольшое человеческое поселение, находящееся как раз на границе с нашим лесом. Мы везли на продажу сушеные и свежие грибы, лесные ягоды, целебные травы и коренья, а так же шкуры и мясо, обменивая это на зерно, муку и все то, что невозможно было достать в условиях нашего обитания. Волосы мне пришлось прополоскать отваром, сделанным на основе выжимки из специально подобранных трав, благодаря которому, мои ставшие неестественно белыми, волосы, приобретали пепельно-русый оттенок. Прочие нелюди маскировались так же, опасаясь, что их золотистая шевелюра может привлечь к себе слишком много нежелательного внимания. Эти маленькие хитрости позволяли стае успешно вести торговлю, при этом сохраняя инкогнито. С тех самых пор, я регулярно сопровождала телеги с товаром на ярмарки, и неизменно возвращалась домой с каким-нибудь занятным гостинцем для Машки.

Одним словом, жизнь наша текла размеренно, даря нам маленькие радости и волнения, и вот теперь, передо мной сидит мужчина, который хочет пошатнуть устоявшийся уклад, смутив молодняк своими агитационными речами. Успокаивало лишь то, что сделать это, без позволения Раада он не может, а посему, сейчас активно убеждает старейшину в том — что примкнуть к Сопротивлению это именно та цель, к которой должен стремиться каждый уважающий себя «иной». Слов не хватало, чтобы выразить, как меня бесила подобная ситуация, особенно если учесть, что повлиять на заключительное решение Раада я все равно вряд ли бы смогла: у него там снова какие-то пророчества и откровения, которые и подтолкнули его принять вербовщика.

— Уверен, в вашей стае найдется немало достойных молодых иных, которым не безразлично то, что происходит за пределами их территории. — Соловьем заливался Морру, обращаясь именно к Рааду, как к самому главному и лояльно настроенному. Мы с Бифором едва ли удостаивались его внимания, возможно еще и потому, что вербовщику не хотелось лишний раз смотреть на наши хмурые физиономии. — Поймите, вы не сможете вечно отсиживаться, укрывшись в лесу. Рано или поздно, конфликт обостриться настолько, что Совет Девяти отправит сюда объединенные отряды зачистки, против которых, вам, увы, не выстоять. Единственная возможность — действовать на опережение. За прошедшие годы, Сопротивление уже успело добиться многого, и уверяю, мы не собираемся останавливаться на достигнутом. Наша цель — заставить людей считаться с нами, признать как равных себе, а не истреблять нас словно диких и опасных животных.

— Вы действительно считаете, что развязав войну и еще больше ополчив людей против себя, вы сможете достигнуть желаемого? — спокойно спросил Раад. — Не мне вам говорить о том, что нас слишком мало для того, чтобы всерьез противостоять человеческой расе, а тем более, их магам. За многие сотни лет, прошедшие с момента нашего появления в этом мире, мы потеряли себя, свою культуру и знания предков. Долгие годы травли превратили некоторых в иных, которые стали ближе к животным, нежели к разумным существам, а уцелевшие предпочитают прятаться глубоко в лесах, и стоит ли их винить за это?

Морру недовольно поджал губы, и во взгляде его всего на миг промелькнуло что-то похожее на презрение.

— Я не прошу лично вас немедленно бросить все и отправиться воевать с магами. — Холодно произнес вербовщик. — Но я уверен, что в стае найдутся те, кому не безразлична судьба нашей расы, кто готов рискнуть ради того, чтобы иметь возможность изменить устоявшийся порядок. Дайте мне возможность поговорить с молодыми, рассказать им о Сопротивлении, и быть может, кто-то найдет в себе смелость отправиться вместе со мной.

«Нет, Раад!» — мысленно обратилась я к старейшине, прекрасно зная, что ментальная защита не позволит чужаку перехватить мое послание, — «Не позволяй ему дурить детям головы! Гони его прочь!»

Раад в ответ на это даже бровью не повел, сохраняя абсолютно невозмутимое выражение лица. Бифор же все больше хмурился, и я прекрасно понимала, что только присутствие рядом старейшины удерживает его от того, чтобы не вытолкать вербовщика взашей, наподдав напоследок напутственного пинка.

— Я озвучу свое решение позже. — Наконец произнес Раад, первым поднимаясь из-за стола. — А пока, вы можете быть гостем в нашей стае, но предупреждаю: без моего дозволения вам запрещается вести разговоры о Сопротивлении с членами стаи.

— Что же, я готов подождать вашего ответа некоторое время. — Согласился Морру, тоже вставая со стула. — Где я могу остановиться на ночлег?

— Я попрошу принести вам сюда топчан и еду. — Сказал старейшина, не обратив никакого внимания на то, как неприязненно при этом сузились глаза вербовщика.

А что он ожидал, интересно? Что ему номер-люкс выделят, с видом на женскую баню? Приперся без приглашения, так изволь не перебирать харчами, а брать что дают. Тем более, что дом советов, благодаря сложнейшей защите, мог служить не только убежищем, но при необходимости и надежной ловушкой, так что если этот Морру начнет дурить, временное пристанище запросто превратиться для него в тюремную камеру.

— Располагайтесь. — Совершенно серьезным тоном произнес напоследок Раад, оставляя незваного гостя в практически пустой комнате. — Вскоре я пришлю к вам кого-нибудь.

Вербовщику осталось лишь в бессильной ярости скрипеть зубами, отчего я получила свою порцию мстительного удовлетворения.

Покинув дом советов, я, Бифор и старейшина остановились в нескольких шагах от крыльца.

— Что все это значит, Раад? — напустился на него Биф, впрочем, не переходя рамки дозволенного, — Зачем ты позволил ему остаться?

— Каждое звено в цепи происходящих событий неслучайно. — Размыто ответил старейшина, глядя куда-то мимо нас. — Я чувствую, что его появление принесет большие перемены.

— Но с чего ты взял, что они будут хорошими? — насупившись, поинтересовалась я.

— В любом случае, судьба уже наметила свой путь, и нам ничего не остается, как следовать по нему, уповая на то, что он приведет нас к лучшей жизни. — Философски изрек Раад и, не прощаясь, направился вдоль по тропе, ведущей к центральной дороге.

Оставшись наедине, мы с Бифором печально переглянулись: оба прекрасно понимали, что если наш старейшина узрел где-то знак судьбы, то переубедить его в обратном было практически невозможно. Всякий раз, когда я мягко намекала ему, что не стоит слепо верить всем приходящим свыше откровениям, он невозмутимо отвечал, что именно провидение послало меня в нужное время для того, чтобы я, пожертвовав собой, защитила детенышей от разъяренного дикого. Вопрос это был, конечно, весьма спорным, но и возразить на него я ничего не могла, так что в конечно итоге пришлось смириться со всеми этими «знаками судьбы». Благо, видел их Раад не слишком часто.

— Не нравится мне все это. — Угрюмо сказал Биф, пока мы с ним вдвоем не спеша шли в сторону своих домов. — Что, если этот гаденыш Веледе голову заморочит, или Корену? Сама знаешь, какие они у меня прыткие да непоседливые, боюсь, что не устоят перед соблазном погеройствовать.

Мне нечего было на это ответить.

За свою Машку я в этом плане не беспокоилась: девушкой она выросла умной, рассудительной, и очертя голову в сомнительную авантюру не бросится. Тем более, что связь, надежно установившаяся между нами, подсказала мне, что Морру этот, не понравился ей с первого же взгляда, а ее интуиции я верила даже больше чем своей. А вот Веледа и Корен тем да, уже тесно жить в рамках стаи, и они грезят о свободе и приключениях, но я надеюсь, что им все же хватит благоразумия прислушаться к собственному отцу, а не речам вербовщика.

Выйдя на центральную дорогу, мы с Бифором тепло распрощались, и я поспешила домой, надеясь, что успею слепить и испечь пирожки до вечера. Манька наверняка проводив до нас незваного гостя, умчалась обратно на охоту, а вернувшись, обязательно захочет горячего ягодного взвара и сладкой сдобы. Вечерние посиделки за столом давно и прочно вошли в нашу жизнь и стали неотъемлемой традицией, так же, как и долгие разговоры обо всем на свете перед сном.

К моему удивлению, Машка обнаружилась дома: пристроилась за столом перед открытой книгой, и, подперев голову руками, углубилась в чтение.

— Что решил Раад? — поинтересовалась она, как только я вошла внутрь, — Неужели разрешил ему остаться?

Я в ответ на это лишь раздраженно вздохнула, прекрасно зная, что Машка поймет меня и без лишних слов.

Девушка, наконец, отвлеклась от своего занятия и, захлопнув книгу, посмотрела на меня сочувственно, заметив:

— Ты злишься. Мне не нравится, когда ты в таком настроении.

— Можно подумать, у меня нет на это причины. — Проворчала я, доставая кадушку с приготовленным тестом и берестяной короб с мукой. — Поможешь лепить пирожки?

С самого детства Машка обожала помогать мне по хозяйству, и сейчас не стала изменять привычкам. Просияла радостно, отнесла недочитанную книгу в комнату и принялась вместе со мной раскатывать поделенное на две части тесто в тонкий пласт. Перетертые ягоды дожидались своего часа на подоконнике в прикрытой мисочке.

Поглядывая на нее искоса, в который уже раз отметила, что за последнюю пару лет Маша расцвела, превратившись из очаровательного ребенка в привлекательную юную девушку. Характер у нее, правда — палец в рот не клади, но мне в ней это даже нравилось. До сих пор помню, как она испуганно прижималась к моей ноге, боясь незнакомых мест и чужих людей. Теперь, по крайней мере, я была уверена в том, что даже если меня вдруг не окажется рядом, Машка сможет постоять за себя, и не пропадет даже в самой сложной ситуации. Жизнь в стае приучила ее к социальному взаимодействию со своими сверстниками, а мое воспитание позволило закалить характер и на многие вещи смотреть с точки зрения женщины из моего мира.

— Ма! — возмутилась Машка, в какой-то момент, — Ну чего ты так мало начинки кладешь? Давай побольше, не жалей, а то одно тесто получится.

— Куда уж больше? — удивилась я, — Края и так еле сходятся, к тому же тогда на другие пирожки не хватит.

Маруська у меня была сладкоежкой, и эти шутливые споры по поводу количества начинки в сдобе, возникали у нас всякий раз, когда мы намеревались что-нибудь испечь. А еще, она по-прежнему иногда любила мастерить набивных кукол, которые теперь получались у нее гораздо лучше, чем когда-то у меня. Поделки свои она отдавала местным детишкам, а у себя в комнате хранила только симпатичную куклу с белоснежными ниточками-волосами, которая подозрительно напоминала меня. Если бы не смутные ассоциации с Вуду, это выглядело бы даже мило.

Поставив пирожки печься, мы устроились за столом за кружками молока и решили, наконец, обсудить последние события.

— Как ты думаешь, почему Раад решил принять вербовщика? — спросила Машка, вытирая с губы «молочные усы».

Я пожала плечами, и немного помедлив, все же нехотя ответила:

— Он мне опять что-то про судьбу вещал, но как всегда никакой конкретики.

— Ты не слишком доверяешь его видениям, так? — хмыкнув, поинтересовалась девушка.

— Я не доверяю чужаку-вербовщику. — Жестко произнесла, чувствуя, как утихшее было раздражение, вновь поднимает голову. Мне не нужно было обладать даром предвидения, чтобы интуитивно чувствовать опасность. — Вот как только ты мне его мыслеобраз передала, так и не отпускает меня какая-то смутная тревога. Хорошо, что я, тогда как раз в доме собраний с Раадом была, успела его заранее предупредить.

Машкин дар, с помощью которого она могла видеть чужими глазами и передавать увиденное, как оказалось, был уникален. Другие нелюди могли обмениваться информацией мысленно, некоторые, насколько я знала, имели даже способности к внушению, но вот чтобы так — в буквальном смысле, влезать в чужую шкуру, этого кроме моей Маши не мог никто.

Раад, когда узнал об этом, разволновался не на шутку, и когда события страшной ночи немного улеглись, лично занялся обучением девочки. К его величайшему сожалению, передавать мыслеобразы кому-то, кроме меня, у Машки отчего-то не получалось. Быть может, сыграла свою роль сильная эмоциональная привязанность ребенка именно ко мне, но как бы то ни было, я стала тем посредником между Машей и другими членами стаи, который в экстренных случаях передавал полученные видения. Так однажды, во время охоты, Машка едва не наткнулась на отряд градеров, и вовремя послала мне мыслеобраз, который позволил старейшине быстро среагировать, усилить защиту и выслать нескольких мужчин запутать следы и увести опасность подальше от стаи. Даже вспоминать не хочу, как меня тогда трясло от страха за Машку, но к счастью, тогда все обошлось благополучно.

— Ма, скажи честно, чего ты боишься? — посмотрев на меня серьезным взглядом голубых глаз, спросила Маша, отставляя в сторону кружку с остатками молока.

Я устало потерла виски и, вздохнув, призналась:

— Наверное, того, что наша привычная жизнь может неожиданно закончится. Не знаю, помнишь ли ты, но до того как мы поселились здесь, нам пришлось пережить немало трудных ситуаций.

— Я помню. — Тихо произнесла девушка, и прикрыла глаза: — Не все, но отчетливо помню, что даже тогда мы были счастливы, поддерживая друг друга. Но потом, когда Он ушел, ты еще долго была грустной и меня это тоже расстраивало.

Я не стразу поняла, о ком говорит Машка, а потом до меня дошло.

— Ивэн. — С теплой улыбкой сказала я, воссоздавая в памяти почти поблекший образ. — Его звали Ивэн.

Маша нахмурилась и неприязненным тоном заметила:

— Не понимаю, почему ты до сих пор по нему грустишь. Он бросил нас, а ведь мы были его ста... семьей.

Покачав головой, ответила:

— Поверь, у него были на то причины. Я не держу на него обиды... больше не держу — Ивэн сделал свой выбор, а я приняла его. Да и к чему теперь вспоминать былое, сейчас меня больше волнует настоящее.

Машка протянула ко мне руку и накрыла мою ладонь своей.

— Ма, не переживай — я в это Сопротивление даже не собираюсь, а если вербовщик начнет проявлять излишнюю ретивость, Бифор быстро вправит ему мозги. Особенно, если дело будет касаться Корена и Веледы.

— Да уж, — хмыкнув, сказала я, — видела бы ты, каким взглядом он сверлил этого Морру. Я бы, на месте пришлого, уже была бы на полпути к дому, а этот и в ус не дует.

Мы с Машкой поболтали еще немного, перемывая косточки чужаку, затем полакомились пирожками с пылу с жару, и мое неугомонное чадушко умчалось на вечернюю прогулку с друзьями.

Я посмотрела в окно, за которым только начинал разгораться закат, и решила, что тоже не хочу сидеть дома в одиночестве. Возникла мысль, снова попробовать переговорить с Раадом. Вдруг, да удастся все-таки вызнать, на кой черт ему сдался этот треклятый вербовщик. Может, он при Бифоре не хотел откровенничать, а наедине, тет-а-тет, так сказать, он хоть немного посвятит меня в свои планы. Мысль о том, что возможно именно со мной старейшина не хочет обсуждать эту тему, я усилием воли загнала поглубже.

Прихватив с собой румяный пирожок, которым намеревалась полакомиться по дороге, выпорхнула в теплый летний вечер.

Не успела я пройти и половины намеченного пути, как краем глаза заметила небольшое оживление возле раскидистого платана, под которым по вечерам любила собираться молодежь. Казалось бы, ничего необычного в увиденном не было, но какое-то шестое чувство — не иначе, дернуло меня подойти поближе. Едва разглядев, вокруг кого собрался местный молодняк, я стиснула остатки несчастного пирожка так, что из него буквально выстрелила начинка.

«Ах, ты ж, зараза!» — подумалось мне.

Кипя от распирающей меня злости, я уверенно направилась туда, где залетный Морру что-то воодушевленно вещал заинтересованно слушающим его подросткам.

Глава 3

— Что здесь происходит? — чуть подрагивающим от негодования голосом поинтересовалась я, обращаясь к вербовщику. Молодняк тут же настороженно притих, явно не понимая причины моей неприкрытой агрессии, направленной на чужака. Многих из этих подростков я знала еще совсем крохами, да и сейчас вряд ли кого-то из них можно было бы в полной мере назвать взрослым. К своему облегчению — Машку с детишками Бифора я среди этой компании не обнаружила. Конечно, я давно привыкла доверять ей и ее обещаниям, но лишний раз убедиться в этом было приятно. Однако, сам факт того, что Морру в обход прямого приказа старейшины Раада начал действовать прежде, чем получил официальное разрешение, вызывал во мне холодную ярость. Морру медленно обернулся и жестом, не лишенным некой театральности откинул со лба выбившуюся из хвоста прядь волос. От него, разумеется, не укрылось то, в каком состоянии я сейчас нахожусь, да и нужно быть полным слепцом, чтобы не увидеть бешенство в моих глазах. Лицо его приобрело наигранно удивленное выражение, и он непонимающе разведя руками, переспросил: — И что же, по-вашему, здесь происходит? Я постаралась взять себя в руки, не желая подыгрывать этому типу, хотя больше всего на свете мне хотелось вцепиться ногтями в эту холеную самодовольную физиономию. Морру явно работала на публику, точнее, на неуверенно переминающихся с ноги на ногу подростков. Если я сейчас начну брызгать слюной и обвинять вербовщика во всех смертных грехах, не трудно догадаться, кто из нас двоих предстанет в не лучшем свете: рыцарь овеянный ореолом таинственности или сварливая тетка-скандалистка. — Вам напомнить об условиях, при которых вам разрешили остаться в поселении? — негромким, спокойным тоном, в котором впрочем, чувствовались холодные нотки, поинтересовалась я. Морру неприятно усмехнулся, безуспешно пытаясь выдать это за вежливую улыбку, и отрицательно покачал головой: — Не стоит, я хорошо их запомнил, Ева. «Ага, запомнил мое имя, поганец» — отметила я краешком сознания. — В таком случае, объясните, о чем вы только что столь увлеченно общались с этими детьми? Вербовщик опять «включил» лицедея и с показной растерянностью оглянулся по сторонам, словно кого-то разыскивая, затем изумленно спросил: — Детей? Простите, но я вижу перед собой только молодых «иных», полных сил и устремлений. Подростки тихо зашушукались, явно польщенные столь высокой оценкой со стороны чужака. Да уж, Морру умел дергать за нужные струны — все-таки это являлось неотъемлемой частью его работы. Молодняк сам по себе был весьма любопытен и активен, но если подогреть это любопытство до нужной степени, приправив его красивыми словами и флером увлекательных приключений, то не трудно догадаться о том, к какому результату это может привести. — Так, расходитесь-ка все по домам, живо! — строго обратилась я к подросткам, вызвав тем самым их недовольное ворчание. К счастью, в стае спорить со старшими было непринято, так что меня все же послушались, и вскоре, под сенью платана мы с Морру остались вдвоем. С вербовщика тут же слетела маска напускного добродушия, и в глазах зажегся опасный огонек. — Я не нарушал договора, что бы ты там себе не надумала, женщина. — Произнес он, с явным оттенком презрения в голосе, и добавил: — Мне запрещалось приглашать вступать молодых «иных» в Сопротивление, и я никак не нарушил запрет. Всего лишь рассказал им несколько занятных историй. — О да, и истории эти никаким образом не должны подтолкнуть детей к «правильным» мыслям. — Едко заметила я, убеждаясь в своем решении немедленно поговорить с Раадом. Наглость и самоуверенность вербовщика поражала и переходила всяческие границы. Действительно, зачем ждать официального разрешения, если можно начать «промывать» мозги уже сейчас, пусть и завуалировано, всего лишь рассказав несколько историй, в которых, я в этом даже не сомневаюсь, члены Сопротивления выглядят эдакими героями в сверкающих доспехах. Нет, уж, с этим нужно что-то делать, и срочно, пока нашу молодежь не потянуло на эти самые геройства. Морру тем временем сделал шаг по направлению ко мне, и я лишь усилием воли подавила инстинктивное желание испуганно отшатнуться. — Ты не более чем глупая женщина с инстинктом наседки, убежденная в том, что пока ее детки находятся под заботливым крылышком, им не грозит никакая опасность. — Злым, с нотками пренебрежения, голосом произнес Морру и, понизив голос, добавил: — Хотел бы я посмотреть на тебя, когда градеры придут в твой дом, и уничтожат все, что тебе дорого. Ты наверняка думаешь, что этого никогда не случиться, но поверь мне — это лишь вопрос времени, но ты, конечно, можешь и дальше продолжать убеждать себя в обратном. От слов вербовщика по моей спине пробежал неприятный холодок. Убежденность, с которой он говорил, откровенно пугала, но не больше, чем росток сомнения, который ему удалось посеять своим коротким монологом. — Зря ты пришел сюда, Морру. — Отворачиваясь от мужчины, произнесла я, стараясь говорить так, чтобы голос не дрожал. — Раад все равно не позволит тебе забрать кого-то с собой. Позади послышался тихий смешок, и презрительное: — Я же говорю — глупая женщина. Остаток пути до дома старейшины я преодолела за рекордно короткое время, иногда почти срываясь на бег. Этого Морру нужно выдворять из поселения срочно! Подумать только: ему даже меня почти удалось сбить с толку, заставив на мгновение поверить в то, что даже здесь нам с Машкой может грозить опасность. «Нет!» — мысленно успокаивала себя я, — «Стая находится под надежной защитой, преодолеть которую ни одному градеру не под силу!» Однако, какой-то тревожный голосок, пока еще совсем тихий, настойчиво вещал мне о том, что вербовщик все-таки может оказаться не так уж и не прав. «Хватит паниковать!» — раздраженно одернула себя, — «Для начала, нужно поговорить с Раадом. Может, хоть в этот раз, его пророчества окажутся в чем-то полезными?» По началу, эта мысль успокоила, но ровно до тех пор, пока я не вспомнила о том, что как раз таки нападение одиннадцатилетней давности, староста благополучно проворонил. Что, если и в этот раз это пресловутый дар предвидения не сработает? Кто его знает, по каким принципам к нему приходят эти откровения, и есть ли они на самом деле? Я уже поднялась было на крыльцо, чтобы постучать в дверь старейшины, но тут в моей голове прозвучал виноватый голос Машки: «Ма-а-ам... ты только не ругайся...» Не успела я толком испугаться или удивиться, как та самая дверь открылась и передо мной предстала моя Маша, собственной персоной. Не поняла, что это она забыла у Раада, тем более в такое время?! — Это еще как понимать? — возмущенно выдохнула я, чувствуя в себе непреодолимое желание, открутить старейшине голову... ну, или еще что-нибудь. — Проходи, мы как раз тебя ждем. — Машка посторонилась, пропуская меня внутрь, и я, окинув ее крайне подозрительным взглядом, последовала приглашению. Увидев за большим столом Бифора и его детей, заметно расслабилась, мигом отметая всяческие нехорошие мысли. Правда, причина этого стихийного собрания, на котором так же присутствовали Веледа и Корен, до сих пор оставалась неясной. В то, что это милые дружеские посиделки, мне как-то не особо верилось. — Что здесь происходит? Кажется, этот вопрос начинает входить у меня в привычку.

— Ева, прошу тебя, присядь, нам следует поговорить. — Произнес старейшина, неслышно возникая за моей спиной, отчего я непроизвольно вздрогнула. Несмотря на то, что слух мой теперь был гораздо острее, чем у обычного человека, нелюди все равно двигались для меня слишком бесшумно. Обернувшись, посмотрела на Раада сердитым взглядом, но спорить с ним не стала, да и зачем? Сама ведь хочу узнать, в чем тут дело, хотя смутные подозрения на этот счет у меня уже имелись. Устроившись за столом рядом с Машкой, дождалась, пока старейшина займет свое место и тяжело вздохнув, поинтересовалась: — Я так понимаю, что вербовщика в ближайшее время никто выгонять отсюда не собирается, верно? Бифор прокашлялся, как мне показалось, для того чтобы скрыть некоторую неловкость и начал: — Видишь ли, Ева, тут такое дело... я и сам был против, но ситуация... — У Марии было видение. — Перебил его Раад, и пристально посмотрел мне в глаза. — Настоящее, полноценное, и в этот раз, касающееся недалекого будущего. Возможного будущего, если мы не попытаемся исправить ситуацию. Девочка правильно сделала, что сразу же обратилась ко мне, и теперь мы должны вместе решить, как правильно поступить. — Видение? — дрогнувшим голосом переспросила я и, чувствуя, что ответ мне очень не понравится, все же спросила: — Какое видение? Машка повернулась ко мне, и попросила: — Дай мне свою руку, я покажу. Когда протягивала ей свою ладонь, пальцы заметно дрожали. Как только наши руки соприкоснулись, перед глазами все поплыло, а затем передо мной замелькали сначала неясные, размытые, но постепенно обретающие четкость обрывки грядущих событий. Я увидела дымящиеся остовы сожженных домов и мертвых нелюдей, с некоторым облегчением отметив, что это явно не наше поселение, затем городскую площадь, на которой под восторженные крики толпы придают массовой казни «иных». Их было много, очень много — плененных и закованных в цепи, изможденных и тяжело раненных, утративших все свое нечеловеческое великолепие. Увидела отряды градеров, среди которых мелькали люди в ярко-алых мантиях, которые уверенно продвигались по лесу, словно точно знали о конечной цели своего маршрута. Потом я увидела кровавое сражение, в котором сменившие ипостась нелюди пытаются выстоять против превосходящих сил противника, но даже мне было ясно, что исход боя был уже предрешен. Один раз мне показалось, что я мельком увидела смутно знакомое лицо, от которого что-то дрогнуло глубоко в душе, но видение это сменилось слишком быстро, для того, чтобы я смогла осознать — что же меня так зацепило в этом мелькнувшем образе. И под конец, когда дышать стало практически невозможно, а голову стянуло, словно тугим обручем, мне предстала картинка нашего с Машкой дома, охваченного огнем, и человека в красной мантии, с пальцев которого срывалось пламя. Жадно хватая ртом воздух, я тяжело навалилась на стол, чувствуя, как по лицу и спине стекают холодные капли пота. Машке удалось передать мне не только визуализацию своего видения, но и такой коктейль эмоций, что меня словно гранитной плитой накрыло. — Ма, ты как, все в порядке? — обеспокоенно спросила Маша, обнимая меня за трясущиеся плечи. — Когда... — непослушным, хриплым голосом выдавила из себя я, — Когда это случится? В комнате повисла угрюмая тишина. — Я не знаю. — Наконец, тихо ответила девушка. — Но старейшина говорит, что этого еще можно избежать. Подняла больные глаза на Раада, надеясь, что он подтвердит сказанное. Бифор и его дети все еще подавленно молчали, видимо тоже находясь под сильным впечатлением от грядущих перспектив. Старейшина потянулся через стол, успокаивающе касаясь моей руки, и произнес: — Я уверен, что Мария не зря получила это предупреждение. То, что тебе пришлось увидеть, произойдет лишь в том случае, если мы оставим все так, как есть и не попытаемся ничего предпринять. Судьба не зря привела к нам Морру именно сейчас, и возможно его появление указывает на тот путь, по которому следует пойти, чтобы не допустить непоправимого. Ты понимаешь меня, Ева? Медленно, все еще не придя в себя окончательно, кивнула, и глухо произнесла: — Вы разрешите Морру набрать в Сопротивление добровольцев, верно? То, как нахмурившись, отвел глаза Бифор, и как нервно сжались кулаки Машки, мне очень не понравилось. Кажется, плохие новости на сегодня еще не закончились... Раад вновь посмотрел на меня, и на этот раз, во взгляде его льдисто-голубых глаз я смогла прочесть усталость и легкую грусть. Он спросил: — Ева, ты действительно думаешь, что два десятка молодых, но неопытных иных смогут существенно помочь Сопротивлению? — Вздохнув, старейшина добавил: — Ты видела, с какой силой нам предстоит сразиться в скором времени, и боюсь, в этот раз нам не удастся переждать угрозу, ни во что не вмешиваясь. Как бы мне не хотелось этого признавать, у нас есть единственный выход: попытаться помочь Сопротивлению в этой борьбе. Мы можем предложить им провидца. До меня не сразу дошло, что именно имеет ввиду Раад, но когда осознала, то, не сдержавшись, вскочила из-за стола. — Нет! — рявкнула, не хуже любого нелюдя, — Я против! Я не позволю! Она никуда не поедет с этим Морру! — Ма, успокойся, прошу тебя. — Машка тоже поднялась на ноги и прижала меня к себе, да так, что у меня косточки хрустнули. А меня трясло и никак не могло отпустить. Бифор и остальные продолжали отводить взгляды, но почему-то не спорили с решением старейшины, словно... были с ним полностью согласны! Вот как?! А я их еще друзьями считала, почти семьей... — Маш, ты ведь это не серьезно? — голос мой получился жалобным, с какими-то обреченными нотками, от которых мне самой противно стало, — Ты решила отправиться туда? — Не я, а мы. — Ответила мне девушка, и отстранившись, заглянула мне в глаза, — Ты ведь не оставишь меня, правда? Ма, ты ведь знаешь, что большинство спонтанных ведений я неосознанно передаю в первую очередь тебе, и... — Не надо, я поняла. — Произнесла ровным голосом. — Пророку нужен передатчик... Вряд ли кто-то из присутствующих понял значение последнего слова, но скорее всего общий смысл уловили верно. Машка попыталась было сказать что-то еще, но я жестом остановила ее, давая понять о том, что пока не готова продолжать этот разговор. — Ева, — снова обратился ко мне Раад, — пойми, никто не станет принуждать тебя к чему-либо, но ты действительно сможешь помочь, если отправишься в Сопротивление вместе с Марией. — Время. — Сказала, направляясь к двери. — Мне нужно время. Я дам ответ позже. Больше не глядя ни на кого, направилась к двери, чувствуя непреодолимое желание глотнуть ночного свежего воздуха и попытаться привести мысли в порядок. Внезапно, многое встало на свои места, и даже то давнее пророчество, о котором мне когда-то говорил Бифор. Почему тогда я склонна была отнести его на свой счет? Из-за своего иномирного происхождения? Тоже мне, нашлась «избранная» — единственная и неповторимая. Не меня ждал Раад, не меня видел в своих откровениях — я оказалась всего лишь проводником, курьером, доставившим до места назначения ценную «посылку». Теперь мне чудилось, что и в этом мире я появилась лишь за тем, чтобы открыть эту несчастную клеть, пожалев маленького ребенка, и тем самым, дать отправную точку событиям, которые должны изменить будущее. Теперь же, мне уготована роль приемника-передатчика, настроенного на одну единственную волну, и, по сути, сейчас мне дали выбор без выбора. Я, конечно, могла заартачиться и остаться здесь в стае, скрепя сердце, отправив Машку одну в полный опасности путь вместе с неблагонадежным Морру. Уже от одной мысли об этом, у меня внутри поднималась волна протеста, ведь за все прошедшие годы, эта девочка стала моей настоящей семьей, и я давно считала ее своим ребенком. Но даже если предположить, что я, смалодушничав, позволю этому случиться, то кто даст гарантии, что здесь я останусь в безопасности? Что, если градеры рано или поздно отыщут сюда дорогу, и видение, которое передала мне Машка, воплотиться в реальности? Да, выбор без выбора... К тому моменту, как я вошла в свой дом, мне уже был известен ответ на то, как поступить. На душе от этого легче не стало, но, по крайней мере, сумбур в мыслях немного улегся. Я понимала, что Машка любит меня, и моя реакция на ее слова, скорее результат эмоционального стресса, нежели реальная обида, но вот честно, в данный момент, мне не хотелось видеть даже ее. Иногда, лучшее средство обрести душевное равновесие — это побыть в одиночестве. Прошла в свою комнату и, скинув сапоги, не переодеваясь, рухнула на кровать, прямо поверх стеганого покрывала. Очень хотелось плакать, но слез почему-то не было. Когда я плакала в последний раз? Сейчас даже вспомнить не могу, словно это было совсем в другой жизни. Хотя, возможно, в чем-то это и так: с тех пор, как я поселилась здесь, многое во мне изменилось, вопрос только, в лучшую ли сторону? Я лежала, закрыв глаза и пытаясь воссоздать в памяти наиболее яркие моменты из своего прошлого: первый день в этом мире, мою встречу с Машкой и Ивэном, нашу избушку в лесу и вечерние посиделки за чашечкой горячего травяного отвара. Была ли я тогда счастлива? Определенно да. Именно в те дни я впервые узнала, что такое домашний уют и ощущение, что у тебя есть настоящая семья. Это заставляло меня чувствовать почву под ногами, помогало не унывать и не отчаиваться, заглушало тоску по родному миру, которая с каждым прожитым днем становилась все бледнее и бледнее, пока не исчезла окончательно. Услышала, как скрипнула входная дверь, затем, дверь в мою комнату, а после, почувствовала, как проминается рядом со мной кровать. Машка, как когда-то, в далеком детстве, прижалась, обняв меня руками, и притихла, словно боялась, что я вдруг решу ее оттолкнуть. Чуть развернулась, погладив девушку по шелковистым волосам, и закрыла глаза, ощущая, как постепенно исчезают тревоги минувшего дня. Да, наша жизнь вот-вот вновь сделает крутой поворот, который может привести нас куда угодно, но разве это повод отчаиваться? Мы по-прежнему вместе, по-прежнему одна семья, а это значит, что со всем мы справимся и все преодолеем. В конце концов, в первый раз, что ли?

Глава 4

Взгляд со стороны, или неожиданное решение старейшины Раада.

Морру поднялся со своего топчана, как только почувствовал приближающихся к дому иных. Натянув сапоги, затем накинул рубашку и быстро застегнул ее на все пуговицы, чтобы встретить посетителей в подобающем виде. Первым, в просторную комнату вошел старейшина Раад, а следом за ним темноволосый Бифор и, к вящему неудовольствию вербовщика, женщина по имени Ева, с которой ему довелось иметь вчера неприятный разговор, оставивший после себя чувство глухого раздражения. Старейшина, был по обыкновению своему невозмутим и спокоен, Бифор выглядел хмуро и неприветливо, а женщина и вовсе смотрела на Морру как на заклятого врага. Реакция ее могла бы даже позабавить, но не сейчас и не при подобных обстоятельствах. Именно сейчас, и вербовщик это отчетливо понимал, решится судьба его миссии. Если старейшина откажет Морру в исполнении своих обязанностей, он не сможет ничего сделать и ему придется вернуться к Вожаку ни с чем, а подобный исход дела был бы для него крайне нежелательным. — Приветствую тебя Морру. — Произнес старейшина Раад, жестам предлагая присесть за стол, чтобы продолжить беседу. — И я приветствую вас, старейшина. — Безупречно вежливым, но отнюдь не подобострастным тоном, отозвался вербовщик, присаживаясь именно на то место, которое он занимал вчера. — Полагаю, вы уже готовы озвучить свое решение? Морру заметил, как Бифор и Ева мрачно переглянулись, и внутренне возликовал. Если эти двое изначально были против того, чтобы он забирал молодняк в Сопротивление, то судя по их недовольным лицам, старейшина Раад принял решение именно в его пользу. Что же, если это действительно так, то совсем скоро он сможет вернуться обратно в свою стаю и возможно, Вожак доверит ему какое-нибудь более важное задание, нежели вербовка молодых, необученных иных. — Да, я готов дать свой ответ. — Сказал старейшина, и неожиданно спросил: — Скажи, Морру, доводилось ли тебе когда-нибудь слышать о провидцах? Тех... иных, что способны приоткрыть завесу грядущего и видеть чужими глазами? Морру растерялся, не понимая, к чему был этот вопрос. Да, он слышал от Вожака о чем-то подобном, но никогда не придавал этой информации особенного значения. Ментальной магией: способностью чувствовать чужие эмоции и мысли на расстоянии, в той или иной степени владел каждый иной, которому удалось сохранить собственный разум и не поддаться инстинктам. Морру, впрочем, вполне допускал и то, что в редких исключениях способности эти могут простираться гораздо дальше, и вполне возможно, очень сильный иной, при должной сноровке, вполне способен на краткие мгновения перенести свое сознание в недалекое будущее или чужую голову. Однако лично ему еще ни разу не приходилось сталкиваться с чем-то подобным, поэтому Морру ответил: — Я действительно слышал о провидцах, но какое это имеет отношение к моей просьбе? Старейшина посмотрел на него пристально и произнес: — Я не отпущу с вами молодых, Морру. Им не место на войне. Вербовщик ожидал услышать совсем не это, и готов был уже возмутиться, настоять на своем, но старейшина жестом дал понять, что еще не закончил говорить: — Но взамен этого, с тобой готов отправиться провидец, который вполне способен оказать неоценимую помощь Сопротивлению. Морру почувствовал, как нарастает внутри глухое раздражение. И на это он потратил столько времени? Вместо десятка, а то и двух потенциальных бойцов получить предсказателя с его сомнительными видениями и откровениями? Складывалось такое ощущение, что старейшина просто-напросто решил откупиться от вербовщика, кинув ему подачку в виде прорицателя, чтобы тот поскорее убрался восвояси. — Это совсем не то, на что я рассчитывал, старейшина Раад. — Холодно произнес Морру, бросая злой взгляд на презрительно фыркнувшую при этих словах, женщину. Он вообще не понимал, за какой надобностью она должна присутствовать при этом разговоре. Уж не она ли, обладательница столь уникального дара? Морру очень надеялся, что нет. — Быть может, вы все же разрешите мне поговорить с молодняком, и найти добровольцев, готовых сражаться за Сопротивление? Поверьте, это в наших общих интересах. — Я принял решение и сказал свое слово. — Тон старейшины был непреклонен. — Можешь мне поверить, если бы не... некоторые обстоятельства, ты бы и шагу не ступил на территорию нашей стаи. Мы не хотели войны — лишь спокойной жизни, но именно Сопротивление обострило конфликт с людьми настолько, что теперь никто не сможет чувствовать себя в безопасности. Вам нужны воины, бойцы — способные сражаться с человеческими магами и градерами, но, сколько времени понадобиться на то, чтобы достойно обучить молодых иных? Ты так уверен в том, что у вас его достаточно? Морру молчал, собираясь с достойным ответом, и вдруг услышал негромкий голос женщины: — Она уже здесь. Старейшина успокаивающе коснулся ее плеча и произнес: — Скажи, пусть войдет. Вербовщик вскинул недоуменный взгляд на открывающуюся дверь, и удивился еще больше, увидев девушку, ту самую, что так непочтительно разговаривала с ним вчера. Золотистые волосы ее были заплетены в косу, а темно зеленый дорожный костюм подчеркивал гибкую и ладную фигуру. М-да, хороша, хоть и слишком молода для того, чтобы стать чьей-то парой. — Мария, проходи к нам. — Позвал старейшина Раад, голос которого удивительным образом смягчился. Он явно благоволил девчонке и относился к ней по-отечески тепло. — Старейшина Раад, Бифор, мама. — Поприветствовала она, склонив голову и полностью игнорируя Морру. А вербовщик и вовсе потерял дар речи, переводя взгляд с Марии на улыбнувшуюся ей Еву. «Так она ее мать?» — подумал он, — «Хотя стоило догадаться, учитывая, какой скверный характер у обеих» Мария издала тихий смешок, словно каким-то образом сумела прочесть его мысли, и посмотрела на Морру с насмешливым прищуром. — Может быть, мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — цедя слова, спросил он, чувствуя, как нарастает в нем злость. — Мария, — обратился к девушке старейшина, словно намеренно игнорируя вербовщика, — будь добра, покажи нашему гостю то, что ты видела. — Дай свою руку. — Просьба девчонки больше походила на приказ, что весьма не понравилось Морру, но легкий интерес все-таки заставил его протянуть ей свою ладонь. Едва их кожа соприкоснулась, перед глазами вербовщика все поплыло, а затем, он увидел быстро сменяющие друг друга картины. И то, что предстало перед ним, привело его в ужас.

***

Глядя на то, как побледнел и скривился вербовщик, я удивилась тому, что в этот момент не испытала злорадства. Да, он был мне крайне неприятен, но сейчас я ему даже сочувствовала: увидеть, как в кровавой бойне погибают твои сородичи — это действительно мучительно и страшно. Наконец, Машка отпустила его руку, и устало присела на ближайший свободный стул. В комнате повисло напряженное молчание. Мору дышал тяжело и хрипло, низко склонив голову и вцепившись побелевшими пальцами в край стола. Хорошо, хоть когти не выпустил и ипостась на нервной почве не сменил. — Когда? — сипло спросил он, поднимая на старейшину затравленный взгляд, а у меня прямо момент дежавю случился, ведь не далее как вчера вечером, я вот так же сидела здесь и пыталась осознать увиденное и даже вопрос задала тот же самый. — К сожалению, нам этого не известно. — Ответил старейшина Раад, и добавил: — То, что показала тебе Мария, это лишь один из вариантов возможного будущего. Надеюсь, теперь ты в полной мере осознаешь, для чего Сопротивлению необходим провидец? Только он может направить по верному пути и помочь избежать непоправимых ошибок. Вербовщик перевел свой взгляд на Машку, и задумчиво произнес: — Возможно... возможно, что это действительно то, что нам нужно. — Затем, вербовщик вновь обратился к старейшине: — Когда мы сможем уйти? Вместо Раада, ему ответила я: — Для начала, нам нужно завершить сборы. Думаю, в путь мы можем выступить уже после полудня. Морру тут же вскинулся и одарил меня крайне неприязненным взглядом. — Что значит, мы? — угрюмо поинтересовался он, — Уж не хочешь ли ты отправиться вместе с нами? — Не хочу. — Честно ответила я. — Но придется. Так уж получилось, что я единственная, кто может «принять» спонтанные видения Марии даже на расстоянии, хотя, конечно, с прикосновением они передаются четче, но иногда, счет может идти на считанные мгновения. По лицу вербовщика было видно, что он отнюдь не рад тому, что именно я иду к прорицательнице этаким балластом. Более того, уверена, Морру предпочел бы забыть наше с ним короткое знакомство как страшный сон, да вот только выбора у него особого не было: либо я в деле, либо фиг Сопротивлению, а не пророк. Даже не смотря на то, что я и сама не горела желанием срываться с насиженного места и переться в неизвестные дали, видеть, как корежит от меня вербовщика было по-своему приятно. — Хорошо, пусть будет так. — Наконец, нехотя выдавил из себя Морру, поднимаясь из-за стола. — Поторопитесь со сборами, все-таки я предпочел бы выйти еще до полудня. «Ишь ты, какой деловой!» — раздраженно подумала я, — «Ему тут, понимаешь, целого провидца „на блюдечке“, а он, мало того, что куксится недовольно, так еще и требует чего-то!» — И еще одно! — сказал старейшина Раад, отчего привставшему было со своего места Морру, пришлось принять исходное положение, — Есть одно важное обстоятельство, о котором тебе следует знать. Вербовщик недовольно нахмурился, явно подсознательно готовясь к очередным сюрпризам и в принципе, они не заставили себя долго ждать. Убедившись, что мору готов ему внимать, старейшина произнес: — Прежде, чем я сообщу тебе то, что собираюсь, хочу сразу предупредить: любое проявление агрессии с твоей стороны, и наш договор тут же разрывается, более того, ты будешь обязан немедленно покинуть территорию стаи. Морру усмехнулся, и во взгляде его мелькнул легкий интерес. Похоже, раду снова удалось его заинтриговать. — И, что же это за обстоятельство, позвольте полюбопытствовать? — поинтересовался он, лениво откидываясь на спинку стула. Старейшина кинул на меня быстрый предупреждающий взгляд, и я, уже зная то, о чем он хочет рассказать вербовщику, стиснула пальцы на серебряной рукоятке кинжала — подарке Бифора. — Ева — человек. — Совершенно обыденным тоном сообщил Раад, а в следующее же мгновение, мне пришлось проворно вскочить со стула и отбежать на несколько шагов, выставляя перед собой оружие. Морру переменился разительно, кинувшись на меня разъяренным зверем, но Бифор и Машка среагировали молниеносно, с такой силой отшвырнув вербовщика, что тот с треском врезался в стену. В принципе, примерно такой реакции от него мы и ожидали. А то, как же: ненавистный человечишка — враг, подлежащий немедленному уничтожению. То, с какой неприкрытой злостью вербовщик говорил о людях, не оставляло сомнений в том, что настроен он по отношению к ним более чем категорично. Увы, предположения наши подтвердились на сто процентов. Что-то мне окончательно расхотелось идти куда-то вместе с этим неадекватом: загрызет еще ночью и скажет потом, что так и было. Радд, единственный, кто спокойно остался сидеть за чудом не перевернувшимся столом, холодно произнес: — Кажется, я предупредил тебя, о последствиях необдуманных действий. Морру поднялся на ноги и, глядя на него горящими алыми глазами, почти прорычал: — Предатели! Вы приняли в стаю человека! Это гадкое отродье... Договорить он не успел, потому как Машка, метнувшись к нему смазанной тенью, вцепилась сильными пальцами вербовщику в горло и, прижав его к стене, низким, угрожающим голосом произнесла: — Не смей так говорить о моей матери! Бифор стоял неподалеку, готовый вмешаться в любой момент, но Морру, кажется уже пришел в себя достаточно для того, чтобы понимать — сейчас сила отнюдь не на его стороне. — Надо же, как интересно. — Растянув губы в кривой усмешке, сказал он, глядя на Машку уже нормальными, голубыми глазами. — Как так получилось, что матерью одаренной иной является обычная человеческая женщина? — Это не твое дело, вербовщик. — Грубо ответила Маша, отпуская его и отходя на шаг, причем руку, которой держала его, встряхнула с таким видом, словно ей пришлось дотрагиваться до чего-то гадкого. Девушка, не отрывая от него взгляда, тихо и зло произнесла: — Я хочу, чтобы ты знал: если даже подумаешь о том, чтобы причинить ей вред, обещаю — ты об этом очень пожалеешь. — Я конечно не прорицатель, — подал голос Бифор, — но могу заверить тебя, что именно так все и будет. Ева — часть нашей стаи, и тронуть ее — означает тронуть каждого из нас. Не думаю, что твой Вожак захочет иметь у себя за спиной обозленных иных, так что советую вести себя более разумно. Я тем временем, вернула кинжал обратно в ножны и, скрестив руки на груди, сообщила, не удержавшись от легкой насмешки в голосе: — Хочу заметить, я тоже от тебя не в восторге, вербовщик, но ради общего дела, смогла смириться с нашим вынужденным сотрудничеством. Если тебе по-прежнему нужен прорицатель, советую тебе поступить точно так же. Морру стиснул челюсти и посмотрел на меня чуть ли не с брезгливостью, но видимо, после недолгой внутренней борьбы, процедил: — Хорошо, я согласен, ты пойдешь с нами. «Ну, вот и славненько» — подумала я, и послала Машке мысль о том, что буду ждать ее на улице. Находиться в одном помещении с тем, кто буквально источает флюиды ненависти, направленные конкретно на твою персону, было удовольствием ниже среднего. Машка появилась почти сразу же, и выглядела очень злой и раздосадованной. Пока мы шли до дома, она громко сопела, сжимала и разжимала кулаки и наконец, не выдержала: — Как же мне хочется его убить! — Ты в этом не одинока. — Меланхолично заметила я, постепенно обретая душевное равновесие, чтобы своими психами еще больше не распалять прекрасно чувствующую мои эмоции, Машку. — А если в этом Сопротивлении все такие? — теперь, в голосе ее слышалось беспокойство. Она сжала мою руку, вынуждая остановиться, и заглянув в глаза, спросила: — Что, если там тебе будет грозить опасность, а меня вовремя не окажется рядом? Я провела свободной ладонью по щеке девушки и улыбнулась, как можно более естественно: — Не думаю, что там все поголовно такие буйные. Насколько я знаю, Сопротивление посылает в человеческие города разведчиков и диверсантов, а без хорошей выдержки их бы «раскусили» в два счета. Думаю, это нам просто «повезло» нарваться на такого вот, идейного человеконенавистника, и надеюсь, у его сподвижников здравого смысла гораздо больше. — Я все равно буду за тобой приглядывать. — Пообещала Машка, тоном, не терпящим возражений. — Уж сделай милость. — Усмехнувшись, ответила я и, покосившись на солнце, лениво подбирающееся к зениту, со вздохом сказала: — Ладно, пойдем собираться. Жаль, конечно, что старейшина Раад не выдворил агрессивного вербовщика, как и обещал, но мы все прекрасно понимали, что этого в любом случае не случится. Нравилось нам это или нет, но мы должны были отправиться с Морру в ставку Сопротивления, чтобы постараться не допустить того, что нам довелось увидеть в Машкиных видениях.

Глава 5

Провожали нас в путь всем поселением, что если честно, было безумно трогательно и приятно. Все-таки, за последние годы я успела врасти в это место, стать его частью, чувствовать себя здесь по-настоящему дома — своей. Веледа и Корен стояли насупившиеся и расстроенные — они рвались отправиться вместе с нами, не потому, что так мечтали вступить в Сопротивление, а из-за того, что не хотели расставаться с Машкой. Бифор, который оставался в стае, разумеется, был категорически против, отпускать своих детей туда, где они могут подвергнуться опасности, и пока они были слишком юны для того, чтобы самостоятельно принимать решения, вынуждены были подчиниться своему отцу. Этим детям я была искренне благодарна за то, что именно они научили в свое время Машку тому, что такое дружба. Все эти годы они играли, учились и охотились плечом к плечу, и постепенно, из маленького запуганного ребенка, Машка превратилась в уверенную в себе девушку и прекрасного лидера. Наконец, к нам подошел Раад с последним напутствием: — Мария, Ева, мне искренне жаль, что вы вынуждены покинуть нас, но я хочу, чтобы вы всегда помнили о том, что здесь ваш дом и ваша стая. Перед вами лежит тяжелая, но очень важная задача, но я уверен в том, что вместе вы с ней обязательно справитесь. — Мы постараемся. — Заверила я, хотя подобной уверенности вовсе не ощущала. — Если вы закончили, — влез в разговор раздраженный и недовольный Морру, — то я предпочел бы как можно скорее отправиться в путь. Если видения девочки правдивы, то нужно как можно скорее предупредить о них Вожака. Сказал он это тихо, так, чтобы слышали только мы и старейшина, а затем, развернувшись, первым направился прочь от провожающей нас толпы. Мы с Машкой переглянулись, и еще раз тепло попрощавшись со всеми, поспешили следом. Где именно находится ставка Сопротивления, и как долго нам предстоит до нее добираться, увы, было неизвестно. Лишний раз дергать вербовщика с расспросами лично мне совершенно не хотелось: он и так на меня волком смотрел, так, словно я на его глазах хладнокровно всю его семью порешила, и теперь он жаждет справедливого возмездия. Откровенно говоря, подобный настрой Морру пугал, и немного успокаивало меня во всей этой ситуации лишь то, что тронь он меня — и Сопротивление потеряет прорицателя, потому как Машка никогда не будет сотрудничать с теми, кто убил ее названную мать. Надеюсь, вербовщик тоже это понимает, и глупостей творить не будет. Покинув территорию стаи, мы остановились, чтобы обсудить дальнейшие действия. — Если будем двигаться обычным шагом, то до места доберемся только недели через три. — Недовольным голосом сообщил Морру, кидая на меня очередной презрительно-ненавидяший взгляд, под которым я невольно поежилась. — Но человек не может двигаться с нашей скоростью. — Я могу понести ее. — Сказала Маша, и с сомнением добавила: — Какое-то время. «Отлично» — подумалось мне, — «Замечательно, просто. Чувствую себя балластом, который и тащить трудно и бросить нельзя» Морру шумно вздохнул, и словно решившись на что-то, нехотя процедил: — Я сам понесу ее — так мы сможем делать меньше лишних остановок. Мы с Машкой синхронно выпалили: — Нет! Вербовщик тихо рыкнул и зло произнес: — Думаете, мне этого хочется? Если бы не твое видение, то я никогда не позволил бы себе привести в Сопротивление человеческую девку, и уж точно ни за что не потащил ее туда на своих руках! «Девку» я благополучно пропустила мимо ушей, сосредоточившись на том, что совершенно не хочу даже близко подходить к этому агрессивному неадеквату. Вдруг, он во время стремительного забега «случайно» меня уронит? На такой скорости я имею все шансы переломать себе кости! Но с другой стороны, было прекрасно понятно, что Машка одна меня не потянет, даже, несмотря на то, что сила ее гораздо превосходит силу обычного человека. Похоже, особого выбора у нас не было... — Маша, думаю, нам действительно лучше сделать так, как говорит Морру. — Положив руку девушке на плечо, нехотя произнесла я. — Не волнуйся, со мной все будет в порядке. И пусть, уверенности в собственных словах у меня не было никакой, но деваться все равно было некуда — разве что возвращаться обратно в поселок. — Если ты хотя бы попытаешься... — начала было Машка, угрожающе развернувшись к вербовщику, но тот раздраженно отмахнулся от нее: — Ничего я с ней не сделаю. Даю слово. На слово я этому типу особо не верила, но другого выхода у нас все равно не было. Так что пришлось мне поборов собственный страх и понадежней закрепив ножны с градерским клинком, подойти к вербовщику. Тот, легко подхватил меня на руки, и скомандовал: — Закрой глаза. Уже наученная горьким опытом подобного способа перемещения в пространстве, послушно зажмурилась, готовясь к не самым приятным ощущениям. Буквально через считанные мгновения, мои внутренности словно ухнули куда-то вниз, а из легких мгновенно вышибло весь воздух. Как не странно, через некоторое время я почувствовала себя значительно лучше — видимо, сказывались мои новоприобретенные свойства собственного организма, который стал значительно крепче и выносливей, благодаря магическому вмешательству Раада. Честно говоря, даже не знаю, сколько времени мне пришлось провести на руках у Морру — кажется, я в какой-то момент даже задремать умудрилась. И пусть, ощущения до сих пор были не самыми приятными, но терпеть их было вполне возможно. Лишь почувствовав, что мы, наконец, остановились, я осмелилась открыть глаза и осмотреться. Вокруг по прежнему был густой лес, но солнце уже склонилось к горизонту, и нас окутали стремительно сгущающиеся сумерки. Почувствовав под своими чуть подрагивающими ногами твердую почву, убедилась, что Машка находиться тут же, рядом, и стремительно ломанулась в ближайшие кусты, о которых я мечтала последние пару часов. Когда я вернулась, обнаружила, что Маша уже достала из нашей сумки собранные в дорогу съестные припасы, и теперь аккуратно раскладывала их на расстеленном отрезе плотной холщевой ткани. Морру в радиусе обзора не наблюдалось. — Куда он делся? — спросила, впрочем, без особого интереса. — Отправился на охоту. — Отозвалась Машка, протягивая мне румяный пирожок с малиной. Я приняла угощение и, усевшись по-турецки прямо на редкую травку, принялась за нехитрый ужин. Несмотря на то, что в коленях и в желудке все еще чувствовалась легкая слабость, в целом, свое состояние я могла охарактеризовать как умеренно положительное. В прошлый раз, помнится, подобный способ путешествия вместе с Ивэном дался мне гораздо тяжелее. «Интересно, где сейчас Ив?» — подумала я с легкой ностальгической грустью, — «Надеюсь, с ним все хорошо и он все-таки сумел найти свое место в этом мире» — Мам, — тихо позвала меня Машка, и когда я посмотрела на нее, спросила: — Как ты думаешь, мы когда-нибудь вернемся обратно? К Бифору, Рааду и остальным? Мне не хотелось ей врать, поэтому я ответила по возможности честно: — Мы сделаем все, для того, чтобы вернуться. По крайней мере, постараемся. Маша тряхнула головой и раздраженно произнесла: — Дурацкие способности! Если бы не они... — Если бы не они, мы были бы не готовы к тому, что должно случиться. — Перебила ее я. — Да, мне было бы гораздо спокойней, не будь у тебя подобного дара, но раз уж так вышло, нам не остается ничего иного кроме как принять все так, как есть. — Думаешь, я справлюсь? — голос Машки звучал неуверенно и подавленно, — Я же не умею контролировать эти видения, и тем более, вызывать их специально. Что будет, если я опоздаю? В этот раз, на ответ мне понадобилось чуть больше времени, в основном потому, что я и сама толком не знала, что на это сказать. Наконец, собравшись с мыслями, произнесла: — Тем не менее, ты — это шанс исправить, не допустить то, что мы видели в будущем. Как им воспользуется Вожак — другой вопрос, но Раад уверен в тебе, и я тоже. Маша вздохнула, убирая обратно в мешок остатки провизии. Я могла представить себе, что она сейчас чувствовала, какое давление испытывала, и мне было за нее очень тревожно. В конце концов, Машка всего лишь подросток, пусть и обладающий уникальным даром, но мне казался несправедливым тот факт, что именно на ее долю выпало (и уверенна, еще только предстоит выпасть) столько испытаний. Все что мне остается сейчас — это поддержать ее, быть рядом и по возможности оградить ее от проблем. Справлюсь ли? Я не знаю, но постараюсь приложить к этому все свои силы.

Спасть этой ночью я легла в обнимку с градерским клинком и Машкой, прижавшейся ко мне со спины. И пусть рассудок и логика подсказывали мне, что избавляться от меня Морру сейчас совсем не выгодно, но интуитивный страх перед этим матерым хищником в обличии молодого мужчины, не давал мне расслабиться и позволить себе плыть по течению. Даже тот факт, что Машка была рядом со мной, не слишком успокаивал: случись что, и девочка вряд ли сумеет совладать с гораздо более сильным и опытным вербовщиком, так что подсознательно мне постоянно приходилось быть настороже, что, кстати, весьма выматывало. Я не слышала, как и когда Морру вернулся с охоты. Проснулась ранним утром от назойливого жука, ползающего по моему лицу. Ножны с клинком так и прижимала к себе, словно заботливая мать единственное дитя. Машка, как выяснилось, уже проснулась и теперь возилась с завтраком, выкладывая на расстеленную ткань хлебные ломти и куски соленого сыра с копченым мясом. Морру, все такой же смурной, как и накануне, мрачно взирал на эти нехитрые манипуляции, прислонившись спиной к дереву. Потянувшись с хрустом и удовольствием, покопалась в сумке и нашла флягу со специальным отваром, который я, за неимением зубной пасты, давно приспособила как ополаскиватель для рта. Прихватив еще и флягу с обычной водой, отправилась за ближайшие кусты совершать утренние гигиенические процедуры. В голове немного шумело, но это, пожалуй, были единственные последствия проведенной на земле, ночи. Помнится, когда-то подобные ночевки обернулись для меня сильным жаром и едва не закончились весьма плачевно, но теперь мой организм и иммунитет стали гораздо крепче, чем у обычного человека. Если честно, то до сих пор не знаю: радуют меня подобные изменения, или же все-таки пугают, ведь вдруг окажется, что у магии Раада есть и побочные эффекты, о которых мне пока не известно. Именно этот вопрос тревожил меня на протяжении последних десяти лет, но, увы, даже старейшина так и не смог дать на него ответ. Вернувшись обратно, присела рядом с Машкой, которая уже приступила к еде, и соорудила себе скромный бутерброд из хлеба с сыром. Мяса не хотелось, а вот за чашечку ароматного кофе я бы сейчас душу дьяволу продала... но, увы и ах, в этом мире кофе не водилось, а я все никак не устану расстраиваться по этому поводу. Морру к счастью, был немногословен — а точнее, за все время с момента моего пробуждения, он вообще не издал ни звука, словно дал обет молчания до тех пор, пока мы не прибудем в ставку сопротивления. Правда, это ни сколько не мешало ему сверлить нас крайне неприязненным взглядом, от которого кусок в горло не лез. Вербовщик явно был весьма раздражен нашей утренней задержкой и желал как можно скорее двинуться в дальнейший путь, и подозреваю, основным негативным фактором в этой ситуации, он считал именно меня. Уже не в первый раз я чувствовала, как нечто чужеродное пытается коснуться моего сознания, но натолкнувшись на защиту, созданную когда-то Раадом, вынужденно отступает. То, что Морру пытается проникнуть в мои мысли, не было для меня неожиданной новостью. Впервые он попытался сделать это еще в поселении, там, у платана, во время нашей с ним стычки. После этого он еще не единожды предпринимал попытки преодолеть ментальный барьер, но куда ему тягаться с мастерством старейшины, который, как я полагала, был гораздо старше и сильнее вербовщика. Ответила на его очередную попытку хмурым взглядом, давая понять, что его манипуляция не осталась для меня незамеченной, на что он лишь пожал плечами и отвернулся, словно бы потеряв ко мне всяческий интерес. «Он и меня тоже прочитать пытался» — раздался в моей голове сердитый голос Машки, — «Не доверяет нам так же, как и мы, ему» «Не злись, Марусь» — мысленно ответила я, — «Нам осталось потерпеть его совсем немного. Надеюсь, что когда мы прибудем в Сопротивление, у него просто не останется времени на то, чтобы к нам цепляться» «Хорошо бы» Наконец, с завтраком было покончено, и мне пришлось снова лезть на руки к вербовщику, который, кстати, тоже был не в восторге от этой вынужденной близости. Не успела я, как следует морально подготовиться к предстоящему длительному забегу, как услышала над своим ухом команду: — Закрой глаза! Ну, всё, погнали...

Глава 6

Восемь дней минуло с тех пор, как мы покинули поселок. Восемь долгих, выматывающих дней слившихся для меня в один сплошной кошмар. Понимаю, что в моем случае жаловаться на ситуацию, мягко говоря, странно, ведь практически все время я проводила на руках у Морру, которого эта ноша явно тяготила если не физически, то уж морально точно. Но вот только, провести целый день в одной и той же позе, причем, стараясь не открывать глаза и до последнего терпеть нужду, это, скажу я вам, тоже задача не из простых. К вечеру, я буквально падала там, где мы останавливались, и мечтала лишь об одном — чтобы меня не трогали. Машка ухаживала за мной как за больной немощной старушкой, едва ли не кормя меня с ложечки. Морру, разумеется, смотрел на это презрительно, явно считая меня самым слабым звеном, от которого бы он с удовольствием избавился, будь у него такая возможность. Мне было уже откровенно плевать на все его злобные и недовольные гримасы: сил не оставалось даже на то, чтобы огрызаться на его редкие, но едкие подначки и замечания. Очень хотелось поскорее добраться до цели, чтобы, наконец, закончить это кажущийся бесконечным, марафон, тем более, что в последние три дня я стала замечать, что температура воздуха стала заметно падать, словно из жаркого лета мы вдруг перенеслись в начало осени. На исходе восьмого дня, во время очередного вечернего привала, я обнаружила, что мы выбрались на открытую местность, а на горизонте, за зеленой равниной, виднеются величественные горы с шапками заснеженных вершин. — Где это мы? — удивленно поинтересовалась я, пожалуй, впервые за все это время, обращаясь к Морру напрямую. К моему удивлению, вербовщик соизволил ответить на мой вопрос, хоть в голос его по-прежнему звучал не сухо и не слишком дружелюбно: — Мы на севере страны, практически у подножья Адорских гор, если точнее. Именно к ним мы и держим путь. — Ставка Сопротивления находится в горах? — кисло поинтересовалась я, уже красочно представляя себе, как шатаясь от усталости и дрожа от холода, буду карабкаться на эту каменную махину. — Увидишь. — Туманно пообещал вербовщик, скидывая с себя дорожную куртку прежде, чем отправится на охоту. Посмотрев на Машку, он снова удивил меня, спросив: — Ты со мной? Та отрицательно покачала головой и ответила: — Нет, я не оставлю маму одну. На секунду, мне стало совестно: все время пути, Маруська заботится обо мне, не отходя буквально ни на шаг, охраняет, переживает, и я даже как-то не подумала о том, что ей тоже хотелось бы поохотиться. Столько лет проведя бок обок с такими как она... ладно, пора уже привыкать называть их иными... я не могла не знать, как важно хоть иногда выпускать на волю своего внутреннего хищника. Да, Машка, безусловно, может питаться человеческой едой, но, к сожалению, для удовлетворения потребностей, этого совсем не достаточно. — Маш, я думаю, тебе стоит отправиться на охоту. — Мягко произнесла я, касаясь плеча девушки и посылая ей волну своего тепла. — Со мной все будет в порядке: думаю, пару часов твоего отсутствия я вполне способна пережить без приключений. — Нет. — Упрямо возразила Маша, не слишком бережно скидывая нашу дорожную сумку на землю. — Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. — Здесь на сотни и сотни шагов нет ни одного человеческого поселения. — Влез в наш разговор вербовщик. — Что с ней может случиться? — А дикие звери? А... просто Дикие?! — тут же вскинулась Маруська, но, как мне показалось, скорее из упрямства. — Поверь, в округе больше не осталось ни одного Дикого. — Ухмыльнувшись, сообщил вербовщик. — А со зверьем твоя... мать, думаю, и самостоятельно способна управиться. В конце концов, не просто же так она таскает с собой эту жуткую градерскую штуку. — Но... — кажется, Машка еще не исчерпала все свои аргументы и намеревалась спорить до последнего, так что пришлось ее перебить: — Ступай на охоту, Маш. Все со мной будет в порядке, а если что, обещаю, что тут же позову тебя. Черт, когда это интересно мы с ней успели поменяться ролями? Помнится, раньше я была этакой суматошной наседкой, вечно переживающей за то, чтобы с ребенком ничего не случилось, а теперь вот Машка носится со мной как курица с яйцом. Пока мы жили в поселке, я за ней как-то подобных порывов не замечала, а теперь вот, пожалуйста... Наконец, Машу все же удалось уговорить отправиться вместе с Морру, и я, оставшись в одиночестве, развалилась на прохладной траве, заложив руки за голову и бездумно разглядывая постепенно темнеющее небо. До моего слуха доносился стрекот сверчков, жужжание какого-то большого жука, летающего где-то неподалеку, тихий шелест травы и причудливый крик незнакомой птицы. На душе творилось что-то странное: радость от того, что мы почти дошли, беспокойство — поэтому же поводу, страх перед неизвестностью, надежда на что-то хорошее, непонятное предчувствие, рождающееся где-то в глубине сердца. Знаете, это как ожидание какого-то очень-очень важного события, и чем ближе время подходит к назначенному сроку, тем больший мандраж охватывает. За Машку не тревожилась — как бы я не относилась к Морру, понимала, что он не допустит того, чтобы с провидцем, который так необходим Сопротивлению, что-то случилось, да и сама девушка вполне может за себя постоять. А вот побыть наедине с собой и собственными мыслями, было для меня словно сделать глоток свежего воздуха — жизненно необходимо. Все-таки, хорошо лежать вот так, не чувствуя на себе чужого враждебно-презрительного взгляда, ощущая лишь легкое дыхание ветра на своей коже и сочную траву под своими пальцами. Хорошо бы еще постараться выкинуть из головы все ненужные мысли и переживания, хоть ненадолго перестать думать о том, что будет и просто расслабиться, отрешившись от всего обременяющего разум и душу. Кажется, я даже задремала, причем, впервые за долгое время мне приснился Ивэн. Во сне моем, мы с ним сидели за столом в нашей старой хижине, затерянной в лесу, и пили травяной отвар. Я рассказывала ему о том, как мы жили все эти годы, а он сидел, улыбался мне такой теплой, до боли знакомой улыбкой и смотрела на меня с щемящей нежностью, отчего на душе становилось невероятно светло и умиротворенно. Неожиданно, лицо его словно подернулось рябью, стало расплываться, менять свои черты и вот передо мной уже сидит Морру, а на губах его играет неприятная кривая усмешка. — Видишь, я же говорил, что ничего с ней не случится. — Слышу я его голос и просыпаюсь. Открыв глаза, резко села, осоловело глядя на вернувшихся Машку и Морру. Ощущения, которые вызвал у меня мой короткий, но очень яркий сон, еще не до конца улеглись, и было безумно обидно, что его прервали так внезапно. — Мама, что-то случилось? — присаживаясь рядом со мной, негромко спросила Машка, которая видимо, смогла уловить мои эмоции, — Почему тебе грустно? — Не бери в голову. — Ответила, улыбнувшись. — Это всего лишь воспоминания. — Плохие? — Отнюдь. Просто... мне жаль, что это всего лишь воспоминания...

***

Горы оказались несколько дальше, чем мне казалось вначале: на то, чтобы достигнуть их подножья, у нас ушло еще полтора дня, причем в последнюю ночь мы решили не делать долгих остановок на привал. Защиту я почувствовала почти сразу, едва мы подошли к невидимой черте, и она почти ничем не уступала той, которую установил вокруг поселения Раад. Задрав голову вверх, посмотрела на вздымающуюся вверх громаду горы и с сожалением отметила, что не вижу не единой возможности подняться наверх, разве что крылья себе каким-то чудесным образом отрастить. Какое-то время мы двигались вдоль горного подножья, по узкой каменистой тропе, которая то обрывалась из-за большого валуна, и нам приходилось его обходить, то вновь появлялась в поле зрения. За несколько последующих часов я два раза успела отбить себе большой палец на ноге, споткнувшись об особенно выпирающий камень, коих тут было в избытке, и один раз чуть не наступила на здоровущую ящерицу, практически сливающуюся цветом с окружающим пейзажем. Когда рептилия распахнула необычайно яркие желтые глаза и неожиданно вздула кожаный капюшон, я едва позорно не взвизгнула, как институтка, которую застали за переодеванием. Морру рывком оттащил меня в сторону как раз вовремя, потому как зловредная ящерица угрожающе застрекотав, выплюнула на то место где я только что стояла, какую-то тягучую гадость и была такова. — Спасибо... что ли... — ошарашено пробормотала я, круглыми глазами глядя на то, как слегка дымиться земля в том месте, куда попал плевок. Даже представлять себе не хочу, что было бы, не оттащи меня Морру вовремя. — Советую быть более внимательной. — Ровным голосом ответил вербовщик, пока я старалась восстановить сбившееся от испуга, дыхание. С этого момента Машка следовала рядом со мной шаг в шаг, бдительно следя, чтобы я не влезла в еще какую-нибудь гадость, а мне начинало казаться, что путешествию нашему конца и края не видно. Но вот, наконец, когда горизонт неба уже обагрился закатом, мы подошли к неширокой расщелине, в которую, предварительно оглянувшись на нас, и нырнул Морру. «Блин! Надеюсь, Сопротивление не уподобилось сказочным гномам и не обитает в подгорных лабиринтах!» При одной мысли о том, что придется какое-то время жить без солнечного света и свежего воздуха, мне стало дурно. В конце концов, я не летучая мышь чтобы чувствовать себя комфортно в пещерах. Мы с Машкой переглянулись, и синхронно вздохнув, последовали за вербовщиком. Едва только стоило вступить в расщелину, как меня со всех сторон окружила непроглядная темнота и если бы не теплая рука Машки, которая крепко сжимала мою похолодевшую ладошку, я бы, наверное, запаниковала. В таком мраке терялось чувство пространства и ориентации, и звуки искажались причудливо, пугая странным эхом. Сначала, двигаться приходилось друг за дружкой, но постепенно я ощутила, что теперь Маша может идти рядом со мной, и даже смогла увидеть две светящиеся алые точки ее глаз. И вновь время словно перестало для меня существовать. Полностью дезориентированная, я продвигалась вперед, старательно отгоняя от себя мысли об обвалах и прочих малоприятных вещах. Постепенно, до меня начал доноситься какой-то отдаленный гул, который я поначалу даже приняла за слуховую галлюцинацию. Но чем дальше мы шли, тем отчетливей и громче он становился. — Что это такое? — хриплым шепотом спросила я, чувствуя, как странно и неестественно звучит мой голос. «Падающая вода» — раздался в моей голове успокаивающий голос Машки, — «Мы почти пришли» Похоже, она сумела «подглядеть» мысли Морру, и кажется, теперь двигалась вперед более уверенно, крепко сжимая мою руку, чтобы я не отстала и не потерялась. Эта новость меня несколько взбодрила. Слов нет, как я мечтала поскорее выбраться из этой сырой и промозглой темноты, которая давила на сознание не хуже монолитной плиты. Наконец, впереди забрезжил слабый свет и вскоре, мы вышли на широкое плато от которого, вниз по довольно крутому склону, вела отчетливо виднеющаяся тропа. Вдохнув полной грудью прохладный ночной воздух, я осмотрелась, и первое, на что обратила свое внимание, это ревущий водопад, срывающийся метрах в тридцати левее нас, и впадающий в стремительно несущую свои бурные воды, реку. Внизу, насколько я могла видеть, раскинулась долина, заботливо окруженная вздымающимися ввысь, горами. Она походила на дно тарелки с высокими бортиками, освещенная призрачно-серебристым светом луны. К сожалению, ничего больше рассмотреть толком не удалось — все-таки, я не обладала столь же отменным зрением как иные. Морру обернулся к нам, и указав рукой на простирающуюся внизу долину, с некоторой гордостью произнес: — Добро пожаловать в Сопротивление, провидица! Меня он, разумеется, проигнорировал, но мне было на это плевать. В голове сейчас билась одна единственная мысль: «Неужели, дошли!»

Ждать рассвета мы не стали, и начали спуск в долину почти сразу же, как вышли на плато. Узкая каменистая тропа шла резко под уклон, и мне пришлось буквально вцепиться в Машку, чтобы кубарем не покатиться вниз. Неудивительно, что продвигались мы медленно: Морру впереди, мы с Машей следом за ним. — Вожак уже знает, что мы здесь? — спросила я, когда тропа чуть выровнялась, и идти стало легче. — Разумеется. — Явно нехотя отозвался Морру. — Он узнал об этом едва мы подошли к горам. — Тогда, почему нас никто не встречает? — на этот раз, вопрос прозвучал от Машки. Морру даже не обернувшись, ответил: — Это ни к чему. Вожак доверяет мне и знает, что я доставлю вас к нему в целости и сохранности. — Но разве вы не выставляете караулы на границе? — удивилась я, припоминая, что с тех самых пор, как мы пересекли защитный контур, нам не встретился ни один иной. Откровенно признаться, мне казалось, что Сопротивление охраняет свои территории более тщательно. На этот раз, вербовщик приостановился, и одарил меня мерцающим в темноте алым взглядом. Я же внезапно порадовалась, что не могу толком разглядеть выражения его лица, хотя и без того знала, что ничего хорошего все равно не увидела бы. — Граница защищена магией, и ни один человек не сможет обнаружить проход в долину. — Уверенно заявил Морру. — Кроме того, если ты никого не увидела, это вовсе не означает, что границу никто не охраняет. — Что ж, это меня успокаивает. — Не желая больше продолжать этот разговор, коротко ответила я, и мы продолжили путь. Разумеется, я не ожидала, что нас встретят торжественным салютом и фанфарами, но и погруженные в сонную ночную тишину улицы меня несколько удивили. Иногда, краем глаза я замечала неясные тени, мелькающие между домов, но не могла с уверенностью сказать о том, что это не обман зрения. Казалось, долина затаилась и внимательно наблюдает за нами сотнями невидимых глаз. Темнота, лишь слегка разбавленная лунным светом, не давала как следует осмотреться, и давила на нервы. «Они все здесь, смотрят на нас, но не показываются» — раздался в голове настороженный голос Машки, — «Тут много... иных, некоторые хорошо закрываются от меня» Все то время, что мы шли через поселок, который показался мне во много раз больше чем наше поселение, я чувствовала противный холодок, пробегающий между лопатками. Ощущения были схожи с теми, какие испытывает человек, находясь под прицелом пистолета: а мне есть с чем сравнивать. Умом я понимала, что бояться нам по сути нечего, но менее жутко мне от этого, увы, не становилось. Наконец, мы достигли самого высокого — этажа в три, здания, которое, насколько я могла судить, единственное здесь было полностью сложено из камня. И снова никакого караула у дверей, словно все местные обитатели внезапно решили поиграть с нами в прятки. — Вожак уже ожидает вас. — Остановившись, сообщил Морру. — Поговорите с ним, и сможете отдохнуть с дороги. Следом за вербовщиком мы прошли внутрь. Первый этаж не был освещен и мне вновь пришлось пробираться почти на ощупь, полагаясь на превосходное зрение Машки, которая по-прежнему крепко сжимала мою руку. Поднявшись по крутой лестнице, оказались на втором этаже, в просторной комнате освещенной трепещущим пламенем десятков свечей. Вожак стоял, повернувшись к нам спиной и, по всей видимости, любовался ночным небом, виднеющимся через распахнутое настежь окно. Складывалось такое впечатление, что мужчина старается произвести на нас впечатление, словно герой какого-нибудь избитого клише, фильма. Его длинные волосы были заплетены в толстую косу, которая темно-золотистой змеей вилась между лопаток, доставая практически до поясницы. Широкие плечи и узкие бедра наводили на мысли о том, что этот иной полагается не только на свою хищную силу, но так же как Бифор, умеет обращаться с человеческим оружием. — Я привел их, Вожак. — С непривычным почтением произнес Морру. — Провидицу и ее... мать. Предводитель Сопротивления, наконец, соизволил обернуться и почтить нас своим вниманием, а у меня буквально дар речи пропал, стоило мне только взглянуть в его лицо. Никогда прежде мне не доводилось видеть подобной красоты: высокие скулы, прямой нос, волевой подбородок и прямые темные брови, но самым приметным в нем, пожалуй, были глаза удивительно бирюзового оттенка, пронзительный взгляд которых кажется, заставлял биться сердце в сотню раз быстрее. Я не могла бы сказать точно, сколько ему лет — Вожак, как и все иные, выглядел достаточно молодо, но одно могла сказать с уверенностью: силы у него было не меньше, а то и больше, чем у старейшины Раада. Почувствовала, что Машка встала ближе ко мне, касаясь моего плеча своим. Наверняка ей тоже было не по себе в присутствии столь сильного иного. Морру, по сравнению с ним казался волчонком. — Не бойтесь меня, для вас я не опасен. — Произнес он невероятно глубоким голосом, от которого у меня мурашки по коже побежали. Вожак рассматривал нас задумчиво, но вполне доброжелательно, что несколько успокаивало. Наконец, он протянул руку Машке, раскрытой ладонью, и мягко попросил: — Покажи мне то, что ты видела. Маша бросила на меня неуверенный взгляд, и только дождавшись моего утвердительного кивка, сделала несколько шагов по направлению к мужчине. Стоило ей только коснуться Вожака, как по лицу его пробежала судорога, а из горла вырвался сдавленный возглас. Я даже испугалась, что Машка там чего-то не того намудрила, и мы сейчас случайно угробим предводителя Сопротивления, но к счастью, через пару минут Вожак открыл сверкающие алым глаза, и хрипло произнес: — Что же... Я еще расспрошу тебя о твоих ведениях подробнее, но не сегодня. Вам стоит отдохнуть. — Он провел пальцами по своим волосам, и посмотрел на вербовщика. — Морру, проводи наших гостей в их новый дом. — Идите за мной. — Позвал нас тот, разворачиваясь к двери, а потом вздрогнул, посмотрел на меня и тихо произнес: — Ева, останься, Вожак хочет с тобой поговорить. — Я останусь с матерью! — тут же вскинулась Машка, но стушевалась, под строгим взглядом Вожака. — Ступай, я догоню тебя. — Ответила ей, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Со мной все будет в порядке. Машка явно не хотела бросать меня здесь одну, наедине с малознакомым иным, да и сама я, мягко говоря, была не в восторге от подобной перспективы, но сейчас нам лучше вести себя примерно и не начинать знакомство с конфликта, которого вполне можно избежать. Как только Морру и Машка покинули комнату, Вожак произнес: — Я знаю, что ты человек. Прежде, чем я нашлась с ответом, он продолжил: — Но, полагаю, другим в Сопротивлении этого знать вовсе не обязательно. Многие из них потеряли из-за людей свои стаи, свои пары и, как ты понимаешь, не питают к представителям вашей расы особенно теплых чувств. На тебе хорошая защита — твои мысли невозможно прочитать, но все же, советую тебе быть осторожней — девочка привязана к тебе и считает своей матерью, и мне не хотелось бы потерять провидца из-за глупой случайности. Ты меня понимаешь? — Вполне. — Прежде, чем я отпущу тебя, мне хотелось бы знать, как ты относишься к иным? Почему помогаешь? Я немного помолчала, обдумывая ответ, но затем, сказала все так, как есть: — Вы давно стали мне гораздо ближе и понятнее, чем люди. Я люблю Машку, и сделаю все ради того, чтобы она была счастлива и в безопасности. Да, я не питаю ненависти ко всем людям без исключения, но с градерами у меня свои счеты, так что тут я целиком и полностью на вашей стороне. Вожак понимающе кивнул и сказал: — Что же, это меня вполне устраивает. — А затем, прежде чем снова отвернуться от меня к окну, добавил: — Можешь идти. Я пожала плечами, и направилась к выходу из комнаты, мечтая лишь о том, чтобы упасть на кровать и проспать часов десять к ряду. Не знаю, какой черт меня дернул за язык, но прежде чем закрыть за собой дверь, я произнесла: — Меня, кстати, Ева зовут. «Я запомню» — раздался в моей голове бархатистый тембр Вожака, заставив вздрогнуть и обругать себя, на чем свет стоит. С чего это я взяла, что он, с его силищей, не способен проникнуть в мои мысли? В расшатанных чувствах, спустилась по лестнице, и снова оказалась в кромешной темноте первого этажа. Морру и Машка, наверное, уже на улице, так что придется искать выход самостоятельно, двигаясь на ощупь. Внезапно, чьи-то сильные руки схватили меня за плечи, и прежде чем я успела испуганно вскрикнуть, притянули к себе так, что я почувствовала твердость чужого тела и мягкий шелк рубашки. Сердце вырывалось из груди, а в голове билась единственная мысль: «Все-таки, кто-то узнал, что я человек и решил свести со мной счеты!» Мысленно попыталась дозваться Машки, но в этот раз, у меня ничего не получилось, словно кто-то блокировал мои ментальные посылы. Страх затопил сознание, и я открыла было рот, чтобы заорать, но мой крик оборвали поцелуем — требовательным, даже немного грубым, отчего я испугалась еще больше. Этого еще не хватало! Маньяк, скрывающийся во мгле, и где! — под носом у Вожака! Если, конечно, это не он сам спустился следом за мной... Чужая хватка исчезла так же внезапно, как и появилась, и я на подрагивающих ногах, поспешила туда, где как я помнила, находился выход. Толкнув тяжелую дверь, оказалась на свежем ночном воздухе, и, наконец, смогла хоть немного перевести дыхание. Губы горели огнем, словно я поцеловалась с раскаленным угольком, а руки тряслись так, что пришлось сжать их в кулаки. — Мама? Что случилось? — бросилась ко мне Машка, которая ожидала меня у выхода вместе с Морру. — Все в порядке. — Натянув на лицо кривую улыбку, ответила я. — Просто усталость. Мне не хотелось пугать и расстраивать девочку, так что, об этом странном происшествии решила умолчать. Но мысленно сделала себе зарубку на память: ни в коем случае не оставаться одной в темных помещениях. Машка недоверчиво покачала головой, но выпытывать у меня, к счастью, ничего не стала. А Морру, которому, видимо, надоело нас ждать, нетерпеливо произнес: — Если вы готовы, то пойдемте, я покажу вам ваш новый дом. Мы с Машей переглянулись, взялись за руки, и направились вслед за вербовщиком, гадая, где же теперь нам предстоит жить.

Глава 7

Проснулась вполне отдохнувшей, хотя почти до рассвета проворочалась без сна, и мне все казалось, что я чувствую по близости чье-то чужое, постороннее присутствие. Но Машка, которая привычно спала у меня под боком, кажется, ничего такого не ощущала, так что я просто списала все на свою разыгравшуюся паранойю, вызванною этим внезапным поцелуем во тьме. Кто бы это мог быть и... какого демона он это сделал? Вопрос, который, увы, остается пока для меня без ответа. Вчера я так толком и не смогла рассмотреть наш новый дом: заметила только, что он гораздо меньше того, в котором мы жили в поселении, зато имел целых два этажа: нижний каменный и верхний деревянный. На первом этаже находилась общая комната с очагом и обеденным столом, на втором, широкая кровать и огромные плетеные короба, непонятного для меня назначения. Машка уже встала и сейчас возилась на кухне, накрывая к завтраку. Она вообще любила помогать мне по хозяйству, а в последнее время и вовсе взвалила все бытовые хлопоты на свои плечи, словно показывая таким образом, что взяла надо мной негласную опеку. Может, она чувствовала себя виноватой в том, что из-за ее дара нам пришлось покинуть место, ставшее нам домом и тех, кто был нам почти как семья, и теперь таким вот образом старалась компенсировать это, оградив меня от лишних забот. Нужно будет обязательно поговорить с ней на эту тему, и постараться убедить в том, что в сложившейся ситуации, ее вины совершенно нет, и мы вместе приняли это решение. - Доброе утро! - увидев, как я спускаюсь по скрипучей лестнице, с улыбкой поприветствовала меня Маша, и указав рукой на стол чуть извиняющимся тоном, сказала: - Здесь нет никакой посуды, так что придеться снова есть бутерброды. - Ну и ладно! - беззаботно махнув рукой, ответила я, хотя от хлеба с соленым сыром меня уже воротило, - Уверенна, скоро нас поставят на довольствие, и тогда я приготовлю нам что-нибудь действительно вкусненькое. - Рагу из кролика с грибами! - мечтательно протянула Машка, глядя на чуть заветрившийся по краям сыр, как на злейшего врага, - Надеюсь, у них тут есть кролики. Пожала плечами, без особого аппетита жуя скудный завтрак и размышляя над тем, что дом нам явно достался необжитый, так что работы в ближайшее время, нам предстоит много. К тому же, мы собрали с собой в дорогу только самое необходимое, да и то, сумка получилась достаточно объемной. Но у нас очень мало сменной одежды, обуви и того, только по одной паре сапог, так что возникал резонный вопрос: если Сопротивление не ведет торговлю с людьми, то откуда они получают все необходимое? Грабят человеческие склады, или что-то вроде того? Додумать мысль мне не дал требовательный стук в дверь, заставивший Машку настороженно замереть и прикрыть глаза. "Все в порядке" - передала она мне ментально, - "Это Морру" Черт, а я так надеялась что после того, как мы прибудем в ставку, наше общение с вербовщиком сведется к минимуму. Видимо, так просто отделаться от этого неприятного типа у нас не получится. Хотя, наверняка Морру и сам был не в восторге от того, что ему приходится с нами возиться. Когда Маша открыла дверь нежданному визитеру, то прошел внутрь и недовольным голосом произнес: - Собирайтесь, Вожак попросил показать вам тут все и познакомить с нашими правилами. Почему-то я даже не сомневалась, что экскурсовод из угрюмого вербовщика получится так себе, но осмотреться нам и в правду не помешает, так что спорить с ним мы не стали. При дневном свете ставка Сопротивления выглядела довольно впечатляюще, почти как небольшой городок, с ровными улочками и рядами однотипных домов, большинство из которых имели, так же как и наш, два этажа. На этот раз, иные не скрывались от нас в ночном сумраке, и провожали любопытными взглядами, принюхиваясь, словно бы стараясь запомнить наш запах. Это, если честно, немного нервировало. - Здесь в восточной части долины размещаются жилые дома и дом Вожака. - Негромко пояснял Морру по ходу продвижения. - Чуть дальше, находятся хозяйственные постройки, а так же сады и огороды - мы стараемся сами выращивать продукты для своих нужд, чтобы ни от кого не зависеть. Северная часть долины закрыта для посещения, так что соваться туда без разрешения Вожака и сопровождения я вам настоятельно не советую. - А что там? - хором спросили мы с Машкой, тут же заинтересовавшись. Морру приостановился, обернулся на нас, и немного помолчав, словно решая для себя, стоит ли нас посвящать в подробности, или пока не стоит, все же ответил: - Мы стараемся найти Диких, которые еще не утратили свой разум окончательно, и которых... можно вернуть. По приказу Вожака их размещают в Северной части долины, огороженной специальным заклинанием, не позволяющим Диким переступить границу, и с ними работает наш менталист, который пытается вернуть им сознание и помогает приспособиться к нормальной жизни. Увы, тех, кто действительно может вернуться, очень мало - чаще всего, Дикие не выдерживают, и просто-напросто сходят с ума. - И как с ними поступают тогда? - с нехорошими предчувствиями спросила я, почувствовав, как крепче сжались на моей руке горячие пальцы Маши. Морру посмотрел на меня тяжелым взглядом, от которого засосало под ложечкой, и произнес: - Иногда, легкая и быстрая смерть милосердней бесконечных мучений, для потерявшего разум существа. Я не нашлась, что на это ответить. Считала ли подобное решение проблемы правильным? Наверное, все-таки да, потому как до сих пор не могу забыть горящий хищным безумием взгляд Дикого, за несколько мгновений до того, как он прыгнул на меня, чтобы убить. Что остается от иных, когда умирают душа и рассудок? Вечно голодные, жаждущие крови монстры, не ведающие ни страха, ни жалости, подчиняющиеся лишь собственным инстинктам и не способные мыслить адекватно. Да, Сопротивление пытается спасти тех немногих, кого спасти еще можно, но если старания не принесли результатов... пожалуй, смерть в этом случае и вправду будет проявлением милосердия. Мы еще какое-то время ходили по поселку Сопротивления. Посмотрели на хозяйственную часть, где работали преимущественно женщины, прошли по саду, в котором встречались и яблони, грушевые, вишневые и абрикосовые деревья. После чего посмотрели на засеянные и уже давшие первый урожай небольшие поля, аккуратные грядки, огороженные деревянными дощечками - все такое ухоженное, уютное даже, я бы сказала, что сразу видно, как тщательно и кропотливо тут выполняют свою работу. Уже возвращаясь обратно к дому, мы услышали какой-то шум, точнее, его услышали сначала Морру и Машка, а потому уже и я. - Что происходит? - взволнованно спросила я, обращаясь, разумеется, к вербовщику. "Они поймали градера и ведут его к Вожаку" - вместо этого, мысленно ответила мне Машка, - "Его собираются допрашивать" - Возвращайтесь в дом. - Сухо произнес Морру, но неожиданно, вздрогнул, прикрыл глаза, как бывает всякий раз, когда иные передают друг другу ментальные послания, и нехотя произнес: - Вожак просит вас явиться к нему. - Нас? - насторожилась и удивилась я, - Зачем? - Я не обсуждаю его приказы, а выполняю их. - Резко ответил вербовщик. - Идите за мной. "Наверное, ему нужна я" - снова раздался в моей голове голос Машки, - "Морру думает, что вожак хочет использовать прорицателя для допроса" "Допроса?!" - мысленно возмутилась я, - "Облезет!" Еще чего не хватало, впутывать в эту грязь ребенка! Ну, хорошо, подростка, но это совершенно не меняет сути дела: Машка еще слишком юна, чтобы участвовать в подобных делах. "Не беспокойся, мам, все будет хорошо" Хотелось бы верить. Вожак встретил нас на пороге своего дома: серьезный и ослепительно красивый - настолько, что рядом с ним даже неуютно было находится. Вчера, при неверном свете свечей я не смогла хорошо рассмотреть его, а теперь, глядя на то, как играют в длинных золотистых волосах солнечные блики, чувствовала себя дурнушкой подле прекрасного принца. И чувства эти мне совсем не нравились. - Приветствую вас. - Вполне доброжелательным тоном произнес Вожак, хотя хмурая складочка, залегшая между бровей, говорила о том, что предводитель Сопротивления находится не в самом лучшем расположении духа. - Надеюсь, вы с удобством устроились на новом месте. Прошу вас следовать за мной, мне может понадобиться помощь прорицателя. Не дожидаясь от нас какой-либо реакции, он уверенно направился по улице, видимо, даже не сомневаясь в том, что мы исполним его приказ, завуалированный под просьбу. - Зачем вам нужен прорицатель? - нагнав Вожака, спросила требовательно. Он повернул ко мне голову, и одарил нечитаемым взглядом, от которого тут же пересохло во рту. - Несколько дней назад, наши разведчики натолкнулись на отряд градеров. - Наконец произнес он. - Одного удалось взять живым и доставить сюда для допроса. У нас есть чтец - иной, способный читать чужое сознание, словно открытую книгу и при желании изменять его, но мне интересно попробовать провести допрос так же с помощью прорицателя - вдруг, ей удастся заглянуть дальше, чем остальным и увидеть то, что только должно произойти. - Признаться, мы и сами не знаем, как работает ее дар. - Осторожно сказала я, намереваясь, во что бы то ни стало оградить Машку от неприятной процедуры дознания. - Не уверенна, что от этого будет какой-то толк. - Но ты не знаешь наверняка, Ева. - Ответил мне Вожак, заставив меня вздрогнуть при звуке собственного имени. Черт, почему он на меня так действует? Магия что ли какая-то особенная? - Все в порядке мам, я готова попробовать. - Вклинилась в наш разговор Машка, успокаивающе положив мне на плечо ладонь. - В конце концов, разве не для этого мы пришли сюда? - И все же, так сразу, начинать с допроса... - уже менее уверенно сказала я, стараясь подыскать какую-нибудь вескую причину для того, чтобы избежать этого. - У нас нет лишнего времени, и важной может оказаться любая, даже незначительная на первый взгляд, деталь. - В голосе Вожака послышались едва уловимые стальные нотки, но затем его тон опять смягчился: - Ты не сможешь оградить ее от всего, Ева. Грядет война, и чем раньше девочка будет готова к ней, тем больше шансов на то, что она сможет выжить. Она уже не ребенок, хоть ты, кажется, и считаешь иначе. Не хотелось признаваться даже самой себе, но тут Вожак был прав: Машка давно уже не маленький беззащитный ребенок, который нуждается в постоянной опеке. За прошедшие годы я настолько вжилась в роль матери, что не могу воспринимать Машу по-другому и, наверное, всегда буду видеть в ней маленькую испуганную девочку, цепляющуюся за мой подол. Возможно, все дело в том, что я сама никогда не знала материнской любви и заботы, и теперь подсознательно пыталась дать Машке то, чего сама была лишена в детстве и юности. Как бы то ни было, но мне оставалось только смириться с тем, что мой демоненок вырос и теперь может и имеет право принимать решения самостоятельно. Мне же остается лишь поддерживать ее решения и быть готовой подставить свое плечо в трудную минуту. Через некоторое время мы свернули с жилых улиц и остановились перед приземистым одноэтажным домом - продолговатым и больше похожим на какую-то хозяйственную постройку. Единственное, что смущало взгляд, это массивный засов на двери да толстые прутья решетки на единственном обозримом окне. - Ты можешь остаться здесь, если хочешь, Ева. - Обратился ко мне Вожак. - Морру присмотрит за тобой. Вербовщик тут же попытался что-то возразить, но предводитель Сопротивления заткнул его одним лишь красноречивым взглядом. Жаль, я так не умею... Наблюдать за допросом мне совершенно не хотелось, но и оставлять Машку одну не собиралась, поэтому уверенно ответила: - Не стоит, я пойду с вами. "Ты уверенна?" - мысленно спросила Машка и, получив от меня едва заметный утвердительный кивок, вздохнула, как мне показалось, с облегчением. Вслед за Вожаком мы вошли внутрь темного помещения, пропахшего чужим потом и испражнениями. Видимо, когда удавалось захватить кого-либо в плен, иные не слишком заботились об их комфортном существовании, явно считая лишним заморачиваться на тему уборки, или хотя бы проветривания помещенья. В центре единственной комнаты стоял грубо сколоченный стул с высокой спинкой и подлокотниками, к которым были крепко привязаны руки сидевшего на этом стуле градера. Мужчина выглядел плохо: спутанные сальные волосы, почти закрывающие окровавленное лицо, тяжелое дыхание, вырывающееся с хрипом, да и вся его поза говорила о том, что держался пленник из последних сил. Его охраняли двое иных, которые при появлении Вожака тут же синхронно склонили головы в знак уважения. - Докладывайте. - Велел предводитель сопротивления, мрачно рассматривая скорчившегося на стуле пленника. - Разведка натолкнулась на отряд градеров из восьми человек, которые следовали по направлению к поселению Дарана. - Заговорил один из охранников. - Судя по тому, как уверенно они шли - им было точно известно о местоположении поселка. Мы уничтожили отряд, оставив в живых только этого... что бы допросить и узнать, кто навел градеров на стаю Дарана. - Полагаю, своими силами этого пока сделать не удалось. - Вожак не спрашивал - утверждал. - Мы ждем чтеца. - Коротко пояснил второй охранник. - Пускай покопается в сознании градера. - Прежде, я бы хотел, чтобы с ним поработала девочка. - Произнес предводитель сопротивления, и испытующе посмотрел на Машку. - Ты готова? - Наверное... - неуверенно ответила Маша, делая робкий шаг вперед. Мне стоило огромных моральных усилий не вцепиться ей в рукав и не вытащить из импровизированной допросной. Но я все-таки сумела совладать с собой, и лишь сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Внезапно, Машка вздрогнула, резко обернулась на меня, и я услышала в голове ее взволнованный голос: "Мам, ты сейчас только не переживай, ладно? И постарайся сдержать себя в руках". "Что происходит?" - тут же насторожившись, мысленно спросила я. Но именно в этот самый момент, дверь в допросную открылась, и в помещение вошел тот, кого я меньше всего ожидала здесь увидеть. Почти одиннадцать лет, прошедшие с нашей последней встречи, практически не изменили его - хотя и выглядел он старше, чем я запомнила. Из юноши-подростка он превратился в молодого мужчину, с твердым уверенным взглядом, и все равно, передо мной стоял все тот же Ивэн из прошлого, а я застыла на месте, растерянная, ошеломленная и совершенно потерянная.

Наши взгляды встретились всего на одно мгновение, и он тут же отвернулся, проходя мимо меня, словно я была для него не стоящей особого внимания незнакомкой. Подобная реакция уязвила. Много раз прежде, я представляла себе, какой могла бы быть наша встреча после стольких лет разлуки, но и подумать не могла, что Ивэн - светлый юноша которого я когда-то знала и любила как младшего брата, отнесется ко мне столь холодно. Тешить себя надеждой на то, что спустя одиннадцать лет он меня попросту не узнал, было глупо: я почти не изменилась за прошедшие годы, да и у иных память гораздо лучше, чем у людей. Зато, у меня появилась странная догадка о том, кто мог вчера схватить меня в темноте в доме Вожака, но стопроцентной уверенности в этом не было, потому, как сейчас Ивэн вел себя так, словно видит меня впервые в жизни. Неужели наш последний разговор настолько разочаровал его, что он до сих пор хранит в своей душе эту обиду? Вожак тем временем попросил напряженную как струну Машу сосредоточиться и дотронуться до пленного градера. Девочка оглянулась на меня, послав мне ободряющую улыбку и, прикрыв глаза, коснулась грязной и окровавленной щеки мужчины. У меня тут же сдавило виски, и потемнело в глазах. Почти полностью потеряв ориентацию в пространстве, я согнулась пополам, опершись ладонями о колени, и жадно хватая ртом воздух, пока перед моим взором мелькали разрозненные картинки: вот юноша, совсем еще молодой, с восторгом и восхищением смотрит на градерский клинок, который ему показывает мужчина удивительно на него похожий. Вот юноша целуется с какой-то рыжеволосой кудрявой девицей в платье с фривольно спущенной бретелькой - щеки парня пылают румянцем смущения, а руки медленно, но вполне уверенно спускаются вдоль по девичьей талии. Вот он уже постарше, идет по лесу в компании других молодых градеров: они о чем-то весело переговариваются, смеются, а один из них тащит за спиной полный холщевый мешок с бурыми пятнами крови. Мелькнуло еще несколько картинок из детства, юности и уже более зрелого возраста, а затем я увидела помещение, похожее на амфитеатр со свободным пространством в центре. Его окружали постепенно восходящие вверх скамьи, на которых восседали люди в мантиях, а внизу, за трибуной стоял высокий худой мужчина с зачесанными назад темно-серыми волосами и хищным острым носом. На груди, поверх его черной мантии покоился большой круглый серебряный медальон с алым камням по центру. Градер, чьи воспоминания мы сейчас просматривали, расположился в третьем снизу ряду, так что мне было прекрасно видно некрасивое, но отчего-то странно-притягательное лицо оратора. "Мы пройдем огнем и мечом по нашим землям! Вытравим тварей из их нор и навсегда покончим с этими отродьями из иного мира! Они посмели бросить нам вызов - что же, мы принимаем его!" Мужчина поднял взгляд на центральные скамьи, которые в отличие от остальных были оббиты темным бархатом. На них восседали, иначе и не скажешь, восемь представительных мужей, каждый из которых был облачен в мантию определенного цвета. Они слушали речь своего коллеги с отстраненно-скучающим выражением на лицах, и казалось, с трудом удерживаются от того, чтобы подавить зевки. Взгляд оратора полыхнул холодной яростью, но, тем не менее, он продолжил: "Я - Тайрин эр Ноэрский, Главный маг Смерти, призываю Совет девяти объединить усилия хотя бы до тех пор, пока не будет закончена война с тварями. Только общими стараниями мы сможем, наконец, изжить эту заразу из нашего мира!" "Разве уничтожать тварей - не работа градеров?" - поднялся со своего места мужчина в белоснежной мантии, - "Вы требуете, чтобы маги Жизни присоединились к вам, но мы не обучены сражаться с монстрами!" - он обвел рукой ряды магов и добавил: - "Никто из нас не обучен. Так какой помощи ты желаешь от нас, Тайрин?"... На этом видение резко оборвалось, и ко мне, наконец, снова вернулось ощущение реальности происходящего. Голова раскалывалась на части, во рту пересохло, а сама я, практически висела на поддерживающем меня... Морру. Вот уж от кого не ожидала проявления подобной заботы. Отыскала взглядом Машку: бледная, дрожащая - она сидела на коленях перед пленником, который похоже потерял сознание, и тяжело дышала. Ивэн стоял всего в нескольких шагах от нее, и по его напряженной позе, по закушенной губе, я чувствовала, что он с трудом борется с желанием подойти и помочь Машке подняться с пола. Вместо него это сделал Вожак: он бережно обхватил ее за плечи и, прижав к себе, каким-то отеческим жестом успокаивающе погладил по голове. Морру, заметив, что я пришла в себя, отступил на шаг, с совершенно бесстрастным выражением лица. Наверное, он и сам не до конца понимал, что его дернуло вдруг прийти мне на помощь, но в любом случае я была ему благодарна - валяться на грязнющем полу мне совершенно не хотелось. - Покажи мне, что ты видела, девочка. - Попросил Вожак, отстраняясь от Машки и протягивая ей свою руку. - Я не видела будущего - его будущего. - Машка кивнула на пленника и тихо продолжила: - Но мне кажется, я смогла найти момент, который повлияет на события, связанные непосредственно с нами. - Покажи. - Более требовательно повторил Вожак, и девушка все-таки коснулась его ладони. Лицо мужчины тут же побледнело и стало напряженным: я догадывалась, что сейчас Машка показывает ему самое важное из всего увиденного - собрание магов в амфитеатре. Если вспомнить о том, что в ранних видениях я видела магов в алых мантиях, которые извергали из своих пальцев пламя, то, по крайней мере, один Главный маг из Совета Девяти прислушается к словам эр Ноэрского и присоединится к нему в войне против иных. Чем это закончится, я, увы, тоже видела... - Что ж, - тяжело произнес Вожак, как только Маша отняла от него свою руку, - теперь мне нужно задать человеку несколько вопросов. Ивэн, ты знаешь, что нужно делать. Машка подошла ко мне и прижалась, то ли успокаивая, то ли ища поддержки. - Ты молодец, я горжусь тобой. - Шепнула я ей на ухо, заслужив слабую улыбку. Ив меж тем, подошел к пленнику, который все еще находился в беспамятстве со спины и, приложив руки к его вискам, закрыл глаза. Буквально через несколько мгновений, градер застонал и очнулся, обведя помещение невидящим мутным взглядом. Вожак склонился над мужчиной и задал первый вопрос: - Ты меня слышишь? - Да. - Разбитыми губами прошептал пленник. - Что вы делали в лесу? Куда направлялись? - голос Вожака звучал размеренно, ровно, а градер отвечал скупо и безэмоционально, словно находясь под гипнозом. - В логово тварей. - Вы знали, где оно находится? - задал очередной вопрос Вожак. - Да... - Откуда? - Пленные твари... мы поймали в городе... троих... они указали на несколько поселений... Пленнику явно тяжело довались слова, и кажется, в этот момент он вообще не соображал что происходит, словно это именно воля Ивэна заставляла его говорить, вытаскивая из подсознания необходимую информацию и воплощая ее вербально. - Зачем его так мучить? - еле слышно обратилась к стоящему рядом Морру, который наблюдал за допросом совершенно спокойно, - Почему чтец просто не проникнет в его мысли и не добудет нужную информацию? Вербовщик покачал головой и так же тихо ответил: - Работа с чужим сознанием слишком кропотлива и занимает много времени, если действовать грубо, то человек сойдет с ума прежде, чем мы узнаем все, что нам нужно. Так что, проще заставить его говорить самостоятельно. Вожак между тем, уже успел выяснить у пленника, на какие именно поселения указали градерам и тут же отдал распоряжение одному из охранников выслать в указанные места вестников с предупреждением о грозящей опасности. После этого, он снова вернулся к допросу: - Как давно происходило собрание Совета Девяти? Какое решение они вынесли? На этот раз градер, явно борясь с собой, попытался промолчать: он стиснул зубы, задышал рвано и часто, сжал руки в кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Ивэн произнес, совершенно спокойным тоном, который очень диссонировал с общей напряженной атмосферой: - Он сопротивляется. Если продолжу сейчас, могу повредить его. - Не останавливайся, действуй. - Приказал Вожак, не отрывая внимательного взгляда от пленника, который в этот момент вскрикнул, дернулся, и я увидела, как закапала на пол темная кровь, заструившаяся из его носа. - Как давно происходило собрание Совета Девяти? Какое решение они вынесли? Отвечай! - Эр... эр Ноэрского никто не поддержал... пока... - странно скрежещущим голосом проговорил градер, - ... все они трУсы... хотят выиграть... - градер закашлялся и сплюнул на пол кровавый сгусток, после чего с кривой усмешкой, продолжил, - ... выиграть чужими руками... а сами, давно уже растеряли свое мастерство... Внезапно, тело пленника сотрясла крупная дрожь, а потом он и вовсе забился с такой силой, словно сидел не на обычном стуле, а на электрическом, к которому в этот момент пустили ток. Меня почти оглушил его хриплый вопль, и я с ужасом смотрела, как страшно выпучились его налитые кровью глаза, которые лопнули через несколько мгновений, навсегда отпечатав в моем сознании этот краткий миг. К горлу подкатила тошнота, хотя мне доводилось видеть вещи и пострашнее, но вот так, когда перед тобой сидит человек и ты вынужденно наблюдаешь его агонию... сейчас мне хотелось вычеркнуть из памяти увиденное. - Он не выдержал. - Произнес Ивэн, убирая руки от лица мертвого градера, причем я не заметила ни единой эмоции в голосе, ни тени переживания - он просто констатировал факт. Тот Ив, которого я знала, никогда не убивал с таким хладнокровием. "Что же с тобой стало?" - со щемящей тоской подумала я, - "Что заставило тебя так сильно измениться? Почему ты утратил свой свет?" Вожак обернулся к нам, и я заметила, что выглядит он не самым лучшим образом: все еще бледный, с хмурой складкой, пролегшей между бровей. - Вы можете идти. Думаю, сегодня мне больше не понадобится ваша помощь. - С легкой усталостью в голосе, произнес он, и мы с Машкой, не сговариваясь, поспешили на выход. Оказавшись, наконец, на свежем воздухе, я смогла вздохнуть полной грудью. - Доберетесь сами до дома, или мне проводить вас? От голоса Морру, раздавшегося за моей спиной, я непроизвольно вздрогнула. - Не стоит, мы дойдем сами. - Вместо меня, не слишком дружелюбным тоном ответила Машка, и подхватив меня под руку, буквально потащила в нужном направлении. - Маш, скажи, только честно, ты знала, что Ив здесь? Чувствовала? - Нет. - С легкой досадой ответила девушка. - Наверное, он закрылся от меня. - Он изменился. - Подавленно произнесла я, стараясь выбросить из головы кровавую развязку допроса. - Тебя это беспокоит? Огорчает? - спросила Машка, - Он бросил нас, а ты все равно хотела увидеть его снова. Теперь ты разочарована, потому что встретила совсем не того Ивэна, которого ты знала. - Он сделал вид, что не узнал меня. - Стараясь, чтобы это не звучало как жалоба, произнесла я. - Это единственное, что тебя беспокоит? - теперь в голосе девушки слышалось раздражение. - После того, что ты только что видела? - Не надо... - сдавленно сказала я, - Не напоминай, я наоборот пытаюсь хоть как-то отвлечься. До сих пор это... перед глазами стоит, и крик в ушах... - Вообще-то, я говорила про свое видение. Что ты думаешь по этому поводу? - Думаю, что пусть Вожак сам с этим разбирается. А с меня на сегодня достаточно.

Глава 8

Остаток дня прошел для меня во вполне привычных хлопотах, которые хоть как-то помогали отвлечься от неприятных мыслей. Нас с Машкой действительно поставили на довольствие и даже выделили довольно объемную корзину с нехитрым набором продуктов: десяток яиц, парочка выпотрошенных и освежеванных кроличьих тушек, пяток жестковатых пресных лепешек и полголовки опостылевшего мне уже соленого сыра. В принципе, прожить на это можно было, но меня очень огорчило отсутствие круп и муки - видимо, того, что иные смогли вырастить на своих территориях, было все-таки маловато на такой огромный поселок, растянувшийся на всю долину. Машка какое-то время вертелась рядом со мной: помогла натаскать воды из ближайшего колодца, прошлась влажной тряпкой по пыльным поверхностям, помогла разжечь очаг. Но я все чаще стала замечать, что девушке явно не сидится на месте, и она разрывается между желанием помочь мне и тем, чтобы самостоятельно разведать территорию, которую мы теперь должны называть своим новым домом. - Иди уже, - махнула на нее рукой, когда она в очередной раз замерла, с интересом прислушиваясь к звукам, раздающимся снаружи, - все равно вечно в четырех стенах не просидишь, а так, может, хоть подходящую компанию себе найдешь. - Ма, ты уверена? - спросила Машка, у которой тут же предвкушающе заблестели глаза. - Только к ужину возвращайся, хорошо? - не сдержав улыбки, ответила я, в очередной раз, выжимая тряпку в корыто. Дел на сегодня предстояло еще много. Когда Машка умчалась открывать для себя новые горизонты, я решила немного передохнуть, и уселась на лавку, устало облокотившись о стол и прикрыв глаза. "Сейчас посижу пять минут, и продолжу уборку" - пообещала себе, чувствуя, как тяжелеют веки. Я бы наверное так и задремала, если бы не почувствовала постороннее присутствие рядом с нашим домом. Нет, я не слышала чужих шагов, или звука хрустнувшей под стопой ветки - я просто знала что там, за дверью, кто-то стоит, и молча ожидает, пока я ему открою. По коже пробежал холодок - подобная уверенность означала, что кому-то все же удалось слегка коснуться моего сознания, и дать о себе знать таким вот образом. Тряхнув головой, словно пытаясь с себя сбросить, таким образом, ментальное прикосновение, поднялась из-за стола и уверенным шагом направилась к двери. Того, что этот таинственный "кто-то" пожаловал отнюдь не с самыми благими намерениями я конечно подумала, но мысль эту отмела как маловероятную: все-таки вряд ли в Сопротивлении найдется хоть один иной который так нагло пойдет против воли Вожака. - А постучать что, не судьба? - проворчала я, отворяя дверь и тут же изумленно осеклась, во все глаза, уставившись на Ивэна, - Ты?! - Я. - Просто ответил он и, кивнув куда-то за мою спину, поинтересовался: - Впустишь? Все еще толком не придя в себя от удивления, молча посторонилась, давая Ивэну возможность пройти в дом, которой он незамедлительно воспользовался. Честно говоря, после того отношения, которое он продемонстрировал ко мне после стольких лет разлуки, подобный визит казался несколько неожиданным. - Чем обязана? - сухо спросила я, стараясь ничем не выдать охватившего меня волнения. Очень уж не хотелось показывать ему, что, несмотря на все обиды, какая-то часть души безумно радуется его появлению. - Ты очень изменилась. - Вместо ответа, произнес он, разглядывая меня с легким задумчивым прищуром. - Ты тоже. - Усмехнувшись, заметила я. - И не могу сказать, что в лучшую сторону. - Обстоятельства заставили. - Пожав плечами, сказал Ивэн, без приглашения опускаясь на лавку и вытягивая ноги. - Я всегда стремился стать похожим на человека - думать, чувствовать, жить, отказываясь от своей природы, но однажды я осознал, что просто-напросто занимаюсь самообманом. Я не человек и никогда им не был, и стоило мне только принять это как данность - все сразу стало гораздо проще и понятнее. Столько лет я искал свое место в этом мире, ошибочно полагая, что оно среди людей, да и как иначе - ведь я был воспитан человеческой женщиной, которая изо дня в день до самой своей смерти старалась "слепить" из меня того кем я не являюсь. Вздохнула и покачала головой: - Ты всегда был для меня особенным, Ив. Меня восхищало то, что, несмотря на все трудности, ты умудрился сохранить чистую, открытую душу и свой внутренний свет, в котором отогревались мы с Машей. Но теперь... теперь ты утратил это, и я не уверена, что знаю тебя нынешнего. Губы Ивэна растянулись в кривой усмешки, а в голубых глазах мелькнул холод: - И все-таки, всего этого было не достаточно, чтобы полюбить меня, Ева. - Я... - Любила меня как брата, знаю. - Перебил он меня с обидной насмешкой. - Глупого наивного мальчишку, которого невозможно воспринимать как мужчину, хотя это именно я был все время рядом с тобой - оберегал и защищал тебя, убивал ради тебя! - Я не просила тебя об этом! - воскликнула, чувствуя, как начинаю злиться из-за того, что даже сейчас, после стольких лет, все еще чувствую какую-то смутную вину перед Ивом, - Нельзя требовать от кого-то любви, а не получив желаемого, просто исчезнуть, оставив на произвол судьбы! - Мне казалось, ты была вовсе не против, остаться в обществе того иного. - Ответил мне не менее разозленный Ив. - Дурак! - выдохнула я, остро жалея о том, что под рукой сейчас нет ничего подходящего для того, чтобы кинуть в бывшего друга, - Ты так легко снимаешь с себя ответственность, а ведь по факту ты бросил нас! Пропал на долгие годы, а сегодня, при встрече, сделал вид, что не узнал меня и Машку! - Так было нужно. - Сбавив тон, произнес Ивэн, правда, голос его по-прежнему звучал недовольно. - Не стоит никому знать, что мы были знакомы раньше, и тем более, при каких обстоятельствах состоялось наше знакомство. Если Вожак заинтересуется этим, то велика вероятность того, что он узнает о твоем происхождении, а тогда, я не берусь предсказать, какова будет его реакция. - О, то есть ты в очередной раз благородно меня спасал. - Как не старалась, не смогла скрыть иронию. - Может быть, мне еще стоит сказать тебе: "Спасибо"? Ивэн поднялся с лавки и направился к выходу, но перед тем, как выйти за дверь, он обернулся и с очередной усмешкой произнес: - Я не жду от тебя благодарности, Ева, впрочем, как и понимания. Мне жаль, что все случилось так, как случилось, но я не жалею о принятом однажды решении. Как только Ивэн покинул дом, я устало провела ладонью по лицу и прошептала: - Мне тоже жаль Ив, очень жаль...

Я никак не могла понять, что происходит: где я? Что со мной? Почему так темно и страшно? На глаза и затылок словно давила какая-то неведомая сила, заставляя зажмуриться, что есть мочи, а каждый вдох давался с огромным трудом, будто бы воздух вдруг стал таким плотным, что никак не мог протиснуться в легкие. Но хуже всего был страх - ужас даже, подобно тому, какой испытывает загнанный в ловушку зверь. Зверь, точно уверенный в том, что из этой ловушки ему уже не суждено вырваться. Сердце билось о грудную клетку словно птица, пойманная в сети, и мне казалось - еще немного, и оно разорвется, не выдержав подобной нагрузки. Хотелось закричать, срывая голос, чтобы хоть через крик выплеснуть часть бушующих во мне эмоций, но горло не исторгло не единого звука. "Да что же это такое?!" - трепыхалась в голове отчаянная мысль - наверное, единственная здравая, на которую я была сейчас способна. Пыталась восстановить в памяти последние события, но боль и страх отвлекали, мешая сосредоточиться на чем-либо. Постепенно, нос стал различать запахи и приглушенные звуки: словно чей-то голос, доносящийся через барахлящий динамик. Кровь, пот, испражнения, горячий запах раскаленного металла, приторно-сладкие благовония, сухие травы - каждый из этих запахов я чувствовала одновременно и по отдельности, и одновременно в неком невообразимом тошнотворном коктейле. Обоняние обострилось настолько, что я могла поклясться в том, что могу различить плесневело гнилостный аромат чужой ненависти, смердящий, словно гноящаяся рана. Хотелось отплеваться от этой мерзости, которая, кажется, способна была пропитать собой каждую клеточку моего тела. Но, увы, все, на что я сейчас оказалась способна, это мотать головой, пытаясь разлепить будто бы сросшиеся веки. В следующую секунду, по ушам ударил чей-то пронзительный, полный боли крик, а следом за этим голос - смутно знакомый, с каждым словом становящийся все четче: - ... только начало. Я могу долго продолжать это - у нас еще достаточно времени. В ответ, громкое хриплое дыхание, сквозь которое прорывались стоны, и тихое: - Да пошел ты... У меня перед глазами плясали красные пятна, которые словно чернильные разводы перетекали одно в другое, медленно формируясь в два неясных силуэта, один из которых возвышался над другим, скрюченным. А затем, новая вспышка - болезненно ослепительная, и новый крик боли, которая вибрацией отдавалась в каждом моем нерве. - Ну как, нравится? - снова тот неуловимо знакомый голос, звучащий с пугающим холодным спокойствием, - На тебе заживает все достаточно быстро, чтобы ты не подох, прежде, чем я узнаю необходимое. Но знаешь что? Кажется, у меня есть идея получше... как насчет того, чтобы в этот раз ты просто понаблюдал? Что это? Я вижу страх в твоих глазах? Прочел в моих мыслях о том, что я имею в виду? Ты прав - твоя девка у нас, и если ты не расскажешь нам, где находится ставка Сопротивления, то все отпущенное тебе время будешь наблюдать, как с твоей сучкой забавляются мои ребята, а после, то, что от нее останется, я отдам на съедение твоим более диким собратьям. - Нет! - отчаянный вскрик, который прозвучал сипло, из-за сорванных и не успевших восстановиться связок. - Тогда, ты знаешь, что я хочу услышать. - В голосе появились удовлетворенные нотки - знакомый незнакомец явно добился того, чего желал. - Я... скажу... все скажу...

- Мама! Мама! Очнись же, мам! Я резко села в постели, чувствуя, как липнет к телу насквозь мокрая рубашка. Сердце все еще заходилось в бешеном ритме, а в ушах стоял чужой, исполненный боли, крик. - Мама! - раздался над ухом перепуганный голос Машки, а после, меня сжали в крепких объятиях, - Что случилось? Ты кричала и металась во сне, и я никак не могла тебя разбудить! - Маш... - собственный голос слушался с трудом, и мне едва удавалось совладать с ним, - У тебя снова было видение? - Что? Нет, я спала. - Судя по удивленной интонации, девочку действительно разбудила именно я, а не очередное откровение, пришедшее среди ночи. - Тогда я ничего не понимаю... - пробормотала, отстраняясь от Машки и опуская на пол босые ступни, - Мне нужно поговорить с Вожаком, срочно. - Сейчас? - кажется, Машка растерялась окончательно и не знала, как ей реагировать, - Может быть, ты все-таки объяснишь мне, что с тобой произошло? Покажи мне! Она протянула руку, предлагая ее коснуться, но я отпрянула от нее, как от ядовитой змеи. - Нет! Я... я не хочу, чтобы ты это видела. - Я уже не ребенок! - теперь в голосе девушки звучали злость и возмущение, - Покажи мне! - Нет. - Отрезала я, не желая, чтобы Маша и на мгновение испытала то же, что довелось испытать мне в кошмаре, который вполне мог оказаться пугающей действительностью. Тогда, Машка сама ухватила меня за руку, да так быстро, что я не успела среагировать, но в тот же миг отдернулась, с болезненной гримасой на лице: - Ай! Колется! Я, все еще не пришедшая в себя после всего произошедшего, неожиданно даже для себя, залепила девочке звонкую пощечину: - Никогда, - произнесла я, едва сдерживаясь, - никогда больше не смей так делать! Тот факт, что Машка попыталась влезть в мое сознание без спросу - точно так же, как когда-то давно поступил Ивэн, разозлил и напугал меня. Что, если бы у нее получилось? Все-таки, в моей памяти есть те двери, отпирать которые не стоит, и попытка столь грубого взлома заставила меня задуматься о том, чтобы попытаться соорудить замки понадежнее. Но это потом, а сейчас... Я быстро натягивала на себя одежду, стараясь не смотреть на все еще сидящую на кровати Машку. Стыд и проснувшееся раскаяние мешались во мне с твердой уверенностью, что я поступила пусть и жестко, но все-таки правильно. Какой бы взрослой Маша себя не считала - для меня она все еще ребенок - мой ребенок, которого я была намерена защищать, пусть даже и от себя самой. Я уже собралась было покинуть комнату, когда меня настиг тихий, чуть подрагивающий голос: - Куда ты? - К Вожаку. Я не знаю, что и почему видела, но мне кажется, что это важно. - Ответила, взявшись за дверную ручку, и прежде, чем выйти, обернувшись, негромко сказала: - Ты прости меня, хорошо? По улицам я продвигалась быстро, не обращая внимания на то и дело появляющиеся в поле зрения мелькающие тени. Даже мысль о том, что заявляться в дом местного предводителя вот так, среди ночи не слишком хорошая идея, не останавливала - словно что-то исподволь подгоняло в спину и нашептывало о том, что нельзя терять ни минуты. Все это было до чёртиков странно и страшно, но времени размышлять над тем, почему видение в этот раз решило посетить именно меня, у меня не было - в ушах все еще звучал отголосок чужого крика. В душе еще брезжила надежда на то, что все увиденное мной все-таки было сном - до дрожи реалистичным, пугающим, но все же не имеющим никакого отношения к реальности, сном. И все же, если вдруг это все же окажется правдой, то я искренне желала, чтобы увиденное еще не случилось - это дало бы хоть какой-то шанс попытаться предотвратить страшное и спасти несчастного пленника. Вожак спустился ко мне в одних свободных штанах, но сейчас мне было совершенно не до того, чтобы любоваться рельефным соблазнительным торсом мужчины. Стражник-иной, который после недолгих, но весьма ожесточенных препирательств, все-таки впустил меня в дом, сейчас сердито сопел где-то за моей спиной, явно выражая тем самым все свое отношение к возникшей ситуации. Предполагаю, что и пропустил он меня лишь потому, что нашу с ним перепалку услышал хозяин дома и отдал своему подчиненному мысленный приказ. - Итак, Ева, что привело тебя ко мне в столь поздний час? - в голосе Вожака звучало любопытство и легкая ирония. Надеюсь, он не решил, что я к нему с какими-либо интимными целями так нахально вломилась? А если и так - плевать, не до того сейчас. - Нам нужно поговорить, срочно. - Произнесла я, глядя прямо в бирюзовые глаза собеседника. - И желательно, без посторонних ушей. Не знаю, прочел ли он что-то на моем лице, или почувствовал, наконец, мое настроение, но он поманил меня за собой наверх, в ту самую комнату, в которой произошло наше с ним первое знакомство. - Что случилось? - на этот раз серьезным тоном спросил Вожак, опершись ладонью о полированный деревянный стол, и не знаю почему, но в этот миг он мне смутно напомнил почти позабытый образ из прошлого. Словно я вновь стояла посреди кабинета Гамлета - испуганная и растерянная, только в этот раз за моей спиной не было двух громил-охранников с "пушками" наготове. От подобных не к месту возникших ассоциаций, по спине пробежал предательский холодок, но я усилием воли взяла себя в руки и как можно более обстоятельней, поведала мужчине обо всем, что я увидела в своем сне - не сне. Вожак слушал меня, не перебивая, чуть хмуря темные брови и задумчиво глядя куда-то мимо меня. Когда же я закончила говорить, он еще примерно с минуту молчал, словно нарочно нагнетая напряжение, прежде чем произнести: - Я хочу сам это увидеть. После чего протянул мне свою руку, и на этот раз я без раздумий вложила в его широкую ладонь, свою. По телу прошла болезненная судорога, а перед глазами заплясали красные пятна, заставившие меня слабо застонать и зажмуриться. Вожак дернулся и отшатнулся, дыша тяжело, в каком-то рваном ритме. - Никогда... - начал он, потом сделал еще несколько глубоких вдохов, и продолжил: - ... никогда не видел таких мощных защитных блоков. Чья это работа? - Раньше такого не случалось. - Все еще мелко подрагивая, словно от слабеньких электрических разрядов, неуверенно ответила я. - Тем более, что сейчас я сама готова была поделиться своими мыслями... Ничего не понимаю. Вожак на несколько мгновений прикрыл глаза, и я поняла, что в этот момент он с кем-то мысленно связывается. Мне же, стало еще больше неуютно, хотя, казалось бы, куда уж? Однако насыщенная у меня ночка выдалась, ничего не скажешь! - Я вызвал чтеца. - Все-таки решил сообщить мене Вожак, хотя лучше бы он этого не делал. При одной мысли о том, что вот прямо сейчас я снова увижу Ивэна, мое и без того нервное состояние усугубилось еще больше. Раньше, я бы наверняка обрадовалась бы его присутствию в столь сложный момент, и с благодарностью приняла бы его поддержку, но теперь он стал для меня незнакомцем с лицом того, кто когда-то был мне важен и дорог. Только по взгляду Вожака, устремившемуся куда-то за мою спину, я поняла, что ив пришел на зов. Оборачиваться не хотелось, поэтому я так и стояла посреди комнаты гордым памятником самой себе. - Вызывал? - по интонации Ивэна можно было с уверенностью сказать, что он совершенно не удивлен моему здесь присутствию, да и меня он похоже, снова предпочел игнорировать, делая вид, что знать меня не знает. Он прошел мимо меня, и встал чуть поодаль, так, чтобы видеть одновременно и меня и Вожака. - Я хочу, чтобы ты проник в сознание Евы и просмотрел ее память, точнее, определенный отрезок, который находится под мощным ментальным блоком. - Обратился к Ивэну предводитель Сопротивления. Всего лишь на долю мгновения, но мне показалось, что в глазах Ива мелькнул не то что страх - ужас, но это произошло так неуловимо быстро, что могло сойти за игру воображения. - Вы уверены? - тон чтеца звучал по-деловому сухо, - Это может быть опасно для женщины. Ну, о чем-то подобном я догадывалась, и теперь, уже дико жалела о том, что вот так, не обдумав все как следует, а поддавшись глупому наитию, я побежала к Вожаку. Что, если он прикажет Иву вскрыть мой разум как консервную банку ножом? Видела уже, что случилось с тем бедолагой-градером, когда с его сознанием поработал чтец и на себе испытывать подобное как-то совсем не хочу. Да вот только, кто меня будет спрашивать? Сама же пришла сюда - никто за собой силком не волок, так что и остается мне только уповать на какое-нибудь эфемерное чудо. - Постарайся все сделать аккуратно, без спешки. Я должен убедиться в том, что видение Евы действительно откровение, а не обыкновенный кошмар. - Видение? - на этот раз я точно услышала, как голос Ива едва уловимо дрогнул, - Но я думал, что провидец не она, а та, другая... - Действуй. - Явно не желая развивать эту тему, в которой, как я подозревала, он сейчас и сам основательно запутался, приказал Вожак. Меня усадили на стул, и я едва удержалась от того, чтобы не вздрогнуть, когда в моей голове раздался тихий-тихий голос Ивэна: "Постарайся расслабиться и довериться мне. Ева, я никогда не причиню тебе вреда, обещаю" Не столько от того, что Ив меня убедил, столько потому, что иного выбора у меня все равно не было, смежила веки, и попробовала отрешиться от всего второстепенного, полностью сосредоточившись на том, что я запомнила из своего сна-видения. В следующее мгновение, на ми виски легли горячие пальцы, и голову пронзила невероятная по силе, оглушающая вспышка боли, после чего, все поглотила кромешная темнота.

Глава 9

Сначала я услышала голоса, которые раздавались в голове гулким эхом, отчего виски пульсировали тупой болью. - Больше я не могу ничего сделать - если надавлю на сознание сильнее - вряд ли сломаю блок, но почти наверняка убью ее. Так, это кажется Ивэн. Не убил меня, и за то спасибо. - Но хоть что-то тебе удалось увидеть? Ага, это уже Вожак. Голос у него напряженный, требовательный. Он явно не доволен тем, что блок с моего разума - по крайней мере, с той его части, которое хранит воспоминание о видении, Иву снять так и не удалось. - Только отголоски - неясные силуэты... но мне кажется, что Еву, по какой-то причине посетило настоящее откровение. "Ну да, мимо Машки промахнулось и в меня угодило" - сардонически подумала я, злясь на весь мир за то, что уже второй раз за эту ночь чувствую себя невероятно скверно. - Ева, ты как? Можешь подняться? - меня легонько потрясли за плечо, и я осознала, что все это время лежала на полу. Ну, отлично! Хоть бы подстелили что-нибудь, джентльмены, чтоб их! Вопрос, кстати, прозвучал от Вожака, который и помог мне подняться на ноги, подав руку. Голова кружилась, а боль переместилась с висков на затылок, но, по крайней мере, это было не так ужасно, как в моем видении, и вполне терпимо. Так что я была готова вести осмысленный и, надеюсь, конструктивный диалог. Пусть Ивэну так и не удалось увидеть, а точнее, услышать и почувствовать то же что и я, но он, тем не менее, поверил мне. - Итак, - снова усадив меня на стул, задумчиво произнес Вожак, - у нас есть откровение, причем не от провидца, как ожидалось, и мы не можем быть до конца уверенны в том, что это не просто кошмарный сон. Все это довольно странно, и лично у меня нет никаких объяснений тому, по какой причине видение пришло именно к Еве. Ивэн, у тебя есть хоть какая-то версия? Я поймала на себе пристальный взгляд Ива - взгляд, который в этот миг сказал мне о многом. Кажется, у него был ответ на этот вопрос, но делиться им с вожаком он по какой-то причине не хотел, поэтому, просто отрицательно покачал головой. - Что же, - недовольным тоном сказал Вожак, - я почему-то так и подумал. И что же мне со всем этим делать? Как нам узнать, кого видела Ева? Как предугадать, когда это случится и случится ли вообще? Все слишком зыбко и ненадежно для того, чтобы предпринимать какие-то действия. - И что же? Забыть об этом? Просто закрыть на это глаза? - возмутилась я, едва удерживаясь от того, чтобы не вскочить со стула. - Ева, успокойся... - попытался было влезть Ив, но я раздраженно перебила его: - Ты ничего не понимаешь! Ты не слышал, как он кричал, не чувствовал его ужас... Если у меня есть хоть малейший шанс предотвратить то, что должно случиться, я хочу им воспользоваться. - Что ты имеешь в виду? - требовательно спросил у меня Вожак, а я увидела, как во взгляде Ивэна появилось неприкрытое беспокойство. - Я оттправлюсь в столицу, попытаюсь отыскать того иного и предупредить его. Я слышала его голос, чувствовала его, и думаю, что смогу узнать при личной встрече. По крайней мере, надеюсь на это. - Твердо произнесла я, стараясь, чтобы взгляд мой, обращенный на Вожака был полностью уверенным, хотя в глубине души я и понимала, что ввязываюсь в безумную и опасную авантюру. - И как ты собираешься искать в столице иных? Думаешь, мои шпионы так просто разгуливают по улице, и ты сможешь без труда их вычислить? - теперь Вожак обращался ко мне с иронией, явно сомневаясь в успехе моей затеи. - Именно поэтому я прошу связаться с кем-нибудь, кто мог бы ввести меня в курс дела там, в городе. - Это ненадежно и опасно. - Покачав головой, ответил Вожак, но вздохнув, признался: - Однако если предположить, что твое видение окажется правдой, то под угрозой окажемся все мы. Если градеры и человеческие маги объединят усилия и узнают о долине, нас наверняка ждет полное истребление. Достаточно небольшой группы огненных магов, чтобы выжечь здесь все дотла. - Я тоже не хочу, чтобы это произошло. - Произнесла я. - Поэтому готова пойти на риск. Ивэн отвернулся, но я могла поклясться в том, что лицо его побледнело, и в глазах промелькнул алый отблеск. Кажется, он совсем не в восторге от моей идеи, но снова влезать в этот разговор он не решался. - Хорошо. - Сказал, наконец, Вожак. - Я подумаю над тем, кого дать тебе в сопровождение и позже сообщу о своем решении. - Это все, что я хотела услышать. - Кивнула, поднимаясь со стула и направляясь к выходу. Уже на пороге меня нагнал голос Вожака: - Ева, почему ты это делаешь? Почему готова пойти на это? Я обернулась и негромко ответила: - Маша - единственное, что есть у меня в этом мире, и я готова сделать все, чтобы защитить ее. Я умолчала лишь о том, что существует еще одна причина, по которой мне необходимо было пойти на это: уверенность, наполняющая мою душу. Словно кто-то наметил мне путь, свернуть с которого невозможно и остается пройти его до самого конца, каким бы он для меня не оказался.

***

Машка бушевала уже почти час и, кажется, в ближайшее время успокаиваться не собиралась. Ее злило все, начиная от моего совершенно безумного плана и заканчивая тем, что я хотела отправиться в столицу без нее. - Ты обещала, что не оставишь меня! - с отчаянием и раздражением воскликнула Маша, безуспешно пытаясь до меня достучаться, - ты говорила, что мы всегда будем вместе! Я не ответила, продолжая складывать в дорожную сумку все, что может понадобиться в пути, включая сменную одежду и платье для города. Спорить с Машкой, по крайней мере, сейчас, было бесполезно - нужно дать ей время успокоиться и немного остыть. Я знала что права, знала, что поступаю правильно - но вот только легче на душе от этого, увы, не становилось. Вопреки голосу разума, мне никак не удавалось избавиться от чувства, будто предаю Машку, оставляя ее здесь одну. - Почему ты молчишь? - требовательно спросила девушка, стоя на пороге нашей спальной комнаты, - Скажи уже что-нибудь! Я вздохнула, и присев на кровать, устало произнесла: - Что ты хочешь от меня услышать? Какой ответ тебя устроит: "Маша, я разрешаю тебе отправиться вместе со мной"? Этого не случится. - Я уже достаточно взрослая, чтобы решать сама! - продолжала гнуть свою линию Машка, упрямо вздернув подбородок. - Не в этом случае. - Отрезала я, всем своим видом демонстрируя, что решение уже принято и обжалованию не подлежит. - Ты нужна здесь, в Сопротивлении. Мы добровольно приняли покровительство Вожака, и было бы разумно отплатить ему благодарностью, а не устраивать глупые бунты. А ему здесь нужен прорицатель, чтобы вовремя предупредить стаю, случись внезапно нападение градеров. Ты ведь и сама видела, чем все это может закончиться, Маша. Разве мы можем так рисковать? - Но ты ведь рискуешь! - вновь повысила голос девушка, - И ради чего? Ради какого-то сумбурного видения? Ты ведь даже не уверенна, что оно было реально! Мама, одумайся, пусть этим займется кто-то другой! - Я единственная, у кого есть шанс опознать того несчастного иного. - Ответила, покачав головой. - Можешь мне не верить, но я точно знаю, что должна отправиться в столицу и попытаться отыскать его. - Какое тебе дело до чужака? - в голос Машки вернулась злость, - Разве, наша семья не важнее? Я поднялась с кровати и подошла к Маше почти вплотную. Заглянула в небесно-голубые глаза, и тихо, но твердо произнесла: - Запомни, все, что я делаю - я делаю ради нашей семьи. Если мое видение окажется правдой - тот иной все-таки сдаст Сопротивление, и сюда придут градеры в компании огненных магов. - Тогда давай уйдем отсюда! - Маша взяла меня за руки, - Давай вернемся домой, мама. - Ты и сама знаешь, что это невозможно. Ты забыла, по какой причине мы прибыли сюда? Совсем скоро, если мы ничего не предпримем, у нас больше не будет места, которое мы сможем назвать своим домом и в котором мы будем в безопасности. Идет война, Маша, и нам от нее не скрыться. - Я не войны боюсь. - Едва слышно произнесла девушка. - Я боюсь остаться одна. Прижала Машку к себе, крепко-крепко и, поцеловав ее в висок, сказала: - Обещаю тебе: я сделаю все, что будет в моих силах, чтобы вернуться. Ты веришь мне, дорогая? - Да, мама, верю.

***

Ставку Сопротивления я покидала спустя два дня. В этот раз, провожающих было совсем немного: Машка и собственно, сам Вожак, который выделил мне довольно неожиданных проводников, заставивших меня мысленно чертыхаться. Провести несколько дней в пути с Морру и Ивэном - то еще "удовольствие". И если с вербовщиком у меня была обычная взаимная неприязнь, то Ив вообще сбивал меня с толку и заставлял нервничать. "Веселая" компания, ничего не скажешь. Однако отступать и отказываться от своих планов я была не намерена - слишком многое стояло на кону, для того, чтобы опираться на собственные эмоции. - Будь умницей. - Шепнула я Машке, когда мы прощались с ней у входа в пещеру. - Здесь на тебя рассчитывают, так что... - Я справлюсь, мам. - Ответила она. - Только ты не рискуй понапрасну, договорились? - Ты же знаешь - напрасный риск не по моей части. - Позволила себе улыбку, и добавила: - Не волнуйся за меня понапрасну. Лучше постарайся обжиться здесь и завести себе новых знакомых. Все-таки, теперь это наша стая. - Я понимаю. - Серьезно кивнула Маша. - Я постараюсь. Сказать друг другу что-либо еще мы не успели - к нам подошел Вожак и, кивнув на горизонт, заметил: - Вам пора отправляться, Ева. Чем раньше вы доберетесь до столицы, тем больше у вас будет шансов предотвратить то, что ты видела в своем откровении. - Могу я спросить кое о чем? - убедившись, что вербовщик и Ив находятся от нас достаточно далеко, обратилась я к мужчине и, получив в ответ утвердительный кивок, спросила прямо: - Почему именно они? Вожак хмыкнул - мой вопрос его явно чем-то позабавил. - Морру уже приходилось бывать в столице, и он сможет вывести тебя на наших иных в городе. - Сказал он. - А... чтец? - с некоторой запинкой задала следующий вопрос. - Думаю, его таланты не будут для вас лишними. - Ответил Вожак и, склонившись ко мне чуть ближе, добавил: - К тому же, Ивэн был весьма настойчив, когда просил отправить с тобой в столицу именно его и по размышлении, я не нашел причин для того, чтобы ему отказывать. Не сказать, чтобы это было для меня такой уж неожиданностью, но положа руку на сердце, совсем не представляла себе, как относиться к этой ситуации. Раньше я без сомнения обрадовалась бы тому, что рядом со мной будет тот, кому я могу доверять, да вот только проблема в том, что по прошествии стольких лет Ив уже далеко не тот, кого я знала прежде. Остается только надеяться на то, что в нем еще осталась частичка его прежнего.

***

Обратный путь через горную расщелину дался мне еще труднее, чем в первый раз. Теперь рядом со мной не было Машки, которая не отпускала мою руку и была моими глазами в кромешной тьме. Кто-то из моих сопровождающих, конечно, попытался ухватить меня за локоть, но я так шарахнулась с перепугу, что едва не свернула себе шею. Больше поползновений в мою сторону не случилось, и остаток пути я проделала в гордом одиночестве, ориентируясь на две пары горящих во мраке алых глаз. Когда же, наконец, мы выбрались из расщелины, солнце уже перевалило за середину, медленно склоняясь к горизонту. Поплотнее запахнув полы дорожной куртки, поежилась под порывом пронизывающего до костей ветра, и оглянулась на своих спутников, которые, как и ожидалось, не испытывали такого же дискомфорта что и я. Морру так вообще щеголял в рубашке, с короткими рукавами, перекинув куртку через сгиб локтя, и хоть бы что - ни одной мурашки! Поймав мой взгляд, обращенный на вербовщика, Ивэн нахмурился и поторопил: - Нам стоит спуститься по тропе, пока не стемнело. Спорить с ним, разумеется, никто не стал, и мы двинулись в дальнейший путь. Я внимательно смотрела под ноги и по сторонам, памятуя о той ядовитой ящерке, которая чуть не прожгла меня своим плевком и, стараясь не запнуться о выступающие из земли камни. В голове назрел насущный вопрос: на чьих руках мне предстоит добираться до столицы? Очень надеюсь, что они не решат передавать меня друг другу как эстафетную палочку прямо на бегу. Положа руку на сердце, даже не берусь сказать, какой именно вариант был бы для меня предпочтительнее. С одной стороны, хоть между мной и Морру сразу не заладились отношения, и мы скорее терпели друг друга, но за те дни, что он сопровождал меня и Машку в долину, у меня не было ни одной причины для жалобы. Если не брать в расчет его постную физиономию, конечно. С другой же стороны, Ивэн - "привет из прошлого", со своими тараканами в голове, которые за прошедшие годы могли мутировать вообще во что угодно. Я не слепая, и вижу, что под маской холодной отчужденности, он явно испытывает ко мне неоднозначные чувства, но кто даст гарантии, что это не обида и ненависть? Шанс на это совсем не большой, но рисковать лишний раз все равно не хотелось. "Ай, ладно, пусть сами разбираются, кому меня тащить" - решила я, и словно в подтверждение своей мысли, зацепилась носком сапога о булыжник и начала заваливаться вперед. Меня тут же подхватили с двух сторон и помогли удержаться на ногах, правда, мору не рассчитал силу и сжал мое предплечье так, что я невольно вскрикнула. - Осторожно! - предупреждающим тоном произнес Ив, отстраняя меня от вербовщика, - Ты ее покалечишь. Морру вопросительно выгнул бровь, но комментировать ситуацию, по всей видимости, счел излишним. Вместо этого, он одарил меня кривой усмешкой и зашагал дальше по тропе. - Эм... спасибо, Ив. - Немного растерянно поблагодарила я, потирая пострадавшую конечность. Ивэн улыбнулся, так знакомо и так тепло, что у меня сердце защемило: передо мной словно вновь предстал тот самый юноша, которого я знала раньше. - Я скучала по этой улыбке. - Тихо призналась я, надеясь, что Морру отошел достаточно далеко и не сможет меня услышать. - А я скучал по тебе, Ева. - Так же негромко ответил Ив, и совсем на грани слышимости добавил: - Каждый день. Я даже не знала, что на это ответить. Признание Ивэна тронуло до глубины души, но я пока не решила, как стоит реагировать. Меня спас Морру, окликнувший нас раздраженным голосом: - Эй, вы там в землю вросли, что ли? Пошевеливайтесь! Мы с Ивом переглянулись и поспешили нагнать вербовщика. Все-таки, мне не хотелось, чтобы темнота застала нас прежде, чем мы сойдем с этой каменистой тропы. Первый привал мы сделали на поросшей желтоватой сухой травой равнине, раскинувшейся у горного подножия. Как провести ночь, а тем более, спать на холодном ветру, для которого здесь не существовало никаких преград, я не представляла. Даже костер получилось развести далеко не с первой попытки, да и то, пламя постоянно трепыхалось и норовило погаснуть. Но, делать было нечего, поэтому, поужинав, я расстелила на земле тонкое шерстяное одеяло, которое извлекла из дорожной сумки, и свернулась на нем компактным дрожащим калачиком, безуспешно пытаясь натянуть на себя свободный край. - Я пойду на охоту. Буду на рассвете. Следующая ночь твоя, чтец. - Сообщил Морру и был таков. Пока мои зубы выбивали бодрую чечетку, а я предавалась мечтаниям о гигантской кружке горячего какао, Ив, потоптавшись рядом, предложил: - Если хочешь, я могу тебя согреть. Я открыла один глаз и подозрительно посмотрела на своего спутника, но судя по обеспокоенному выражению лица, он действительно хотел помочь, не лелея крамольных мыслей. "В конце концов, когда-то мы уже спали в одной кровати" - пронеслась в голове мысль. "И к чему это в итоге привело?" - догнала ее вторая. "Тьфу, на меня!" - разозлилась я, и решилась: - Ты можешь лечь рядом, если хочешь. Подвинулась, освобождая половину одеяла, и через несколько мгновений почувствовала спиной жар чужого тела. "Да он горячий как печка!" - блаженствуя, вяло удивилась я, даже не в силах возмутиться, когда почувствовала на своей талии руку Ива. Пригревшись, и прислушиваясь к тихому дыханию Ивэна, я даже не заметила, как меня сморил сон.

Глава 10

Утро мое началось с тихого угрожающего рыка, раздавшегося прямо над ухом. Вскинувшись от неожиданности, я ошалело уставилась на приподнявшегося, на локте, взлохмаченного Ивэна, который в свою очередь, сверлил злым взглядом кого-то вне поля моей видимости. Обернувшись, имела неудовольствие лицезреть противно ухмыляющегося Морру, который, по всей видимости, только что вернулся с охоты. — Очень интересно. — Потянул он таким довольным тоном, что мне захотелось его чем-нибудь огреть. — Кажется, наш чтец нашел себе пару. Хотелось как в дурацкой комедии положений, воскликнуть: «Дорогой, это не то, что ты думаешь!», но с какой стати я должна что-то объяснять и оправдываться перед этим глумливо скалящимся гаденышем? Облезет. — Заткнись, Морру. — Предупреждающе, с рычащими нотками, произнес Ивэн, поднимаясь на ноги, и только сейчас я, наконец, заметила, что он был без куртки и рубашки. — Ева мерзла, и я пытался ее согреть. — Да я так и понял. — Хохотнув, согласился вербовщик, подарив мне весьма красноречивый взгляд, от которого мое желание ему врезать, усилилось многократно. — Если вы уже закончили... греться, то предлагаю отправиться в путь. Посмотрев на Морру, как на клинического идиота, я повыше натянула воротник куртки и принялась скатывать одеяло. Пусть он там себе фантазирует что хочет, мне до этого вообще дела нет. Зато ночью не окоченела от холода, и выспалась прекрасно. Когда пришло время двигаться дальше, Ивэн, прежде чем я успела возмущенно пикнуть, схватил меня на руки и приказал закрыть глаза. Зная, что должно последовать дальше, я послушно зажмурилась и почувствовала знакомые ощущения в животе. Кажется, вопрос с тем, кто будет нести меня до столицы, отпал сам собой. Надеюсь, Ивэн не надорвется, все-таки комплекцией он обладал гораздо более изящной, чем вербовщик, и вряд ли сможет бежать со мной целый день. Однако когда мы, наконец, сделали привал, Ив казался совершенно бодрым и даже не запыхавшимся. — Я пойду на охоту. — Сообщил он, когда я уселась на расстеленное одеяло с огромным бутербродом и флягой с ягодным морсом. — Постараюсь вернуться скорее. — Не лучше ли будет дождаться ночи? — возразил Морру, который лениво растянулся прямо на траве, закинув ногу на ногу. — Нет, я уйду сейчас. — Непреклонным тоном ответил Ив, скидывая с себя куртку и собирая волосы в хвост на затылке. — А... понимаю, на ночь у тебя другие планы. — Вкрадчивым голосом сказал вербовщик и, повернув голову в мою сторону, одарил меня насмешливым взглядом. Ив стиснул руки в кулаки, но вступать в спор с Морру благоразумно не стал. Ну и правильно сделал: с ним тявкаться — только нервы зря портить. Когда Ивэн скрылся из виду, Морру перевернулся на бок и, подперев голову рукой, поинтересовался: — Вы ведь были знакомы с ним еще до Сопротивления, верно? — Тебе-то какая разница? — недружелюбно буркнула я, досадуя на прозорливость вербовщика. — Ты права — мне нет до этого никакого дела. — Согласился Морру и, прищурившись, добавил: — Но меня интересует, почему вы решили утаить этот факт от Вожака. Почему сделали вид, что видите друг друга в первый раз? — Я не собираюсь отчитываться. — Голос мой прозвучал довольно резко. — Во всяком случае, не перед тобой. Как ни странно, мужчину не обидел ни мой тон, ни слова. Он тихо рассмеялся и заметил: — Вижу, твоя неприязнь ко мне нисколько не ослабела со дня нашей первой встречи. — Ошибаешься. — Пожав плечами, ответила я, и когда Морру удивленно приподнял брови, пояснила: — Между прочим, я уже готова была зарыть топор войны, но ты своим зубоскальством и подначками все испортил. — Что зарыть? — с интересом переспросил вербовщик, заставив меня мысленно чертыхнуться. Вот же, ляпнула не подумав. — Не важно, — отмахнулась я и поспешила сменить тему, — лучше скажи, почему Вожак отправил с нами именно тебя? — Раньше, мне уже приходилось жить среди людей. — Ответил мужчина, причем последнее слово он произнес с такой неприязнью и презрением, будто выплюнул. — Как?! — деланно изумилась, — И ты даже никого не загрыз? Морру внезапно помрачнел и серьезно сказал: — Тогда, у меня еще не было повода для такой ненависти. Мы просто пытались выжить, устав прятаться по лесам и вести полудикое существование. — Мы? — переспросила негромко, словно боялось спугнуть разоткровенничавшегося вербовщика. — Я и моя стая. — Немного помолчав, все же произнес он. — Те, кто решился уйти и попытаться жить среди людей. Как можешь догадаться, у нас ничего не получилось. — Что произошло? — осторожно спросила я, не совсем уверенная в том, что вправе задавать подобный вопрос и в том, что хочу получить на него ответ. Взгляд Морру расфокусировался, словно он мысленно вернулся в прошлое. Он говорил ровно, безэмоционально, и от этого становилось не по себе: — В тот день, была моя очередь уходить на охоту, и я уже возвращался в город, когда поймал мысль Виары — моей пары. Она умоляла меня бежать, предупреждала об опасности и прощалась со мной. Их схватили градеры — вычислили всю стаю. Мужчин заперли отдельно и морили голодом, доводя их до безумства, а потом спустили на женщин. Все закончилось быстро — мы с Виарой были связаны, и я был в ее мыслях до самого последнего мига. Я помню ее крики, и смех градеров в тот момент, когда мой обезумевший собрат рвал ее на части. С тех пор, я ненавижу людей, и особенно, охотников. — Мне жаль. — Тихо произнесла я. — То, что случилось с твоей стаей, с твоей парой — просто ужасно. Морру глянул на меня исподлобья и отвернулся, видимо сочтя тему для беседы исчерпанной. А я вновь подумала о своем видении. О том бедолаге, которого допрашивали и пытали градеры. Успеем ли мы вовремя? Сумею ли я узнать его, когда даже не видела лица? Очень хотелось надеяться, что да, иначе нас всех ожидает незавидная участь.

***

Следующие дни мало чем отличались один от другого и слились для меня в один длительный забег с дневными привалами и ночевками. Мои спутники уходили на охоту по очереди, примерно раз в два три дня, а мне же приходилось довольствоваться сухомяткой. Разумеется, я могла попросить Ивэна раздобыть мне мясо, но свежевать и разделывать его в таких условиях у меня вряд ли бы получилось, а лишний раз напрягать мужчин как-то не хотелось — все-таки они и так по-своему заботились и оберегали меня весь путь до столицы. Когда, по словам Морру, до города осталось не больше двух дней пути, пришло время маскироваться под местных жителей: для этого я вскипятила в небольшом котелке специальный отвар, который предавал волосам более темный оттенок, что делало нас больше похожими на других людей. Правда, на мой субъективный взгляд, даже так иные все еще оставались невероятно красивыми, но теперь это, по крайней мере, не особо бросалось в глаза. Жаль, что у них не растут усы и бороды — под ними можно было бы лучше скрыть приметную внешность, но чего нет, того нет. За себя же я не слишком беспокоилась: единственное, что было во мне необычно это белоснежные волосы, которые благодаря отвару приобрели по-мышиному пепельный цвет, сразу прибавивший моей внешности несколько лет. Это было весьма кстати, так как, по заранее придуманной нами легенде, мы с Морру были четой средней руки ремесленников, решивших перебраться из захолустья и попытать счастья в столице, а Иву досталась роль моего деверя, которой он, кстати говоря, не очень-то и обрадовался. Последний наш привал перед тем, как мы должны были достигнуть ворот столицы, я провела с пользой: тщательно приводила себя в надлежащий вид. Скромное платье из темно-серой шерсти в сочетании с новым цветом моих волос сделали меня, по заверениям моих спутников, до того блеклой и невыразительной, что теперь они и сами боялись потерять меня где-нибудь в толпе. Морру даже язвительно заметил, что теперь он не уверен в том, что кто-то поверит в байку о том, что такой видный мужчина как он женился на такой «серой мыши» как я, за что получил от меня тычок локтем под ребра. Не сказать, что за время нашего путешествия, отношения между мной и вербовщиком кардинально изменились, но точно несколько потеплели, хотя от его подначек меня это все равно не спасло. А вот Ивэн, кажется, опять несколько от меня отдалился, по большей части предпочитая отмалчиваться и держаться чуть поодаль. Несколько раз, я пыталась выяснить причину подобного поведения, но не добившись результата, просто махнула рукой на его очередные закидоны, предоставив парню разбираться со своими тараканами самому. В конце концов, он далеко не маленький мальчик, а вполне сформировавшийся молодой мужчина и если он считает нужным вновь ограничить свое общение со мной, то так тому и быть. Ближе к полудню мы выбрались на широкую наезженную дорогу, по которой в сторону городских ворот двигались груженые телеги и крытые повозки. Такого оживленного движения я, признаться, не ожидала и была весьма озадачена: откуда их здесь так много? Рядом с нами поравнялся плюгавенький мужичок, в телегу которого была впряжена бурой масти кляча, до того худющая, что казалось удивительным, как ей удается тащить на себе доверху набитую объемными мешками подводу. Кляча вяло шевелила хвостом, гоняя с тощего крупа жирных мух и тоскливо смотрела на мир выразительными карими глазами, один из которых сильно слезился. — Пр-р-р, родимая! — осадил мужик кобылу и, приподняв в приветствии потрепанную соломенную шляпу, обратился к нам, бредущим по обочине: — Здорова, люди честные, до столицы путь держите? Мы с Морру и Ивэном переглянулись: вопрос был в высшей степени неуместным, так как дорога по которой мы шли, упиралась прямиком в городские ворота. Я с тревогой заметила, как гневно трепещут ноздри вербовщика, но к счастью, он сумел справиться с собой и своей ненавистью к человечеству, и ответил неожиданно миролюбиво: — Да, добрый человек, мы направляемся в столицу. Мужик обрадовался непонятно чему и вдруг предложил: — А давайте я вас подвезу! Всего-то десять медных монет и домчитесь до города с ветерком! Я с сомнением посмотрела на лошадь, не уверенная в том, что она и спокойным-то шагом сумеет достигнуть ворот, не то, что бегом и с лишним грузом, да и спутники мои явно не горели желанием продолжать путь, сидя на опасно шатающихся мешках. Поэтому, от предложения мужичка мы дружно и не сговариваясь, отказались. Правда, я не удержавшись, спросила: — А скажите, здесь всегда такая загруженная дорога? — Так, ярмарка же. — Уже не так воодушевленно ответил мужик, трогая поводья и направляя свою клячу вперед. — Ярмарка, это хорошо. — Негромко заметил Морру, провожая пристальным взглядом телегу. — Чем больше народу, тем легче затеряться. — И труднее подыскать себе жилье. — Добавил Ивэн, хмуро всматриваясь в виднеющиеся вдалеке городские стены. — А у нас с собой не слишком много человеческих денег. Внезапно, он резко замер и настороженно принюхался, явно что-то почувствовав. Морру тоже повел носом, но видимо, ничего подозрительного не учуял. — Ивэн, что-то случилось? — с опаской спросила я, трогая его за плечо, — Ты как будто призрака увидел... «Скорее, „привет“ из прошлого» — раздался голос Ива в моей голове, — «Надеюсь, ты помнишь графа эр Вельского? Я учуял его запах совсем рядом» — Нужно уходить с дороги. — Решительно произнесла я, обращаясь больше к ничего не понимающему вербовщику. — Потом объясню. — Поздно. — Совершенно спокойным голосом заметил Ивэн, а я, обернувшись, увидела показавшуюся позади нас карету, которую, верхом на гнедых жеребцах сопровождали никто иные, как Бернард эр Вельский и его зять Грегор.

Глава 11

Взгляд со стороны, или нелегкий выборБернарда Эр Вельского.

Граф ехал в столицу со смешанными чувствами: с одной стороны, их семье не помешает напомнить о себе и появиться при дворе, пусть даже спустя столько лет, с другой же, хрупкое здоровье внука, с трудом переносящего эту поездку, внушало некоторые опасения. Увы, в свои одиннадцать, Эрик был слаб и тщедушен, да к тому еще, не проявлял никакого желания к общению. Он мог подолгу смотреть в одну точку, не реагируя на звук своего имени, и вздрагивал всякий раз, когда кто-то касался его в такой момент. Разумеется, это не могло не сказаться на Лиззи — дочь совсем перестала улыбаться и, кажется, именно себя винила в недуге сына. Только Бернарду, нет-нет, да и закрадывалась мысль о том, что это именно он навлек беду на семью, много лет назад позволив сбежать тварям, маскирующимся под обличием людей. Тогда, решение это казалось ему правильным и благородным: он в полной мере искупил свой долг перед теми, кто спас ему жизнь, пусть и преступил при этом закон. Но, видимо, судьба не простила его за эту оплошность, в полной мере отыгравшись на его любимом внуке. Что ж, в этом случае, приглашение в столицу на ежегодный праздник Возношения, могло сыграть их семье на руку: вдруг, они смогут найти достаточно опытного менталиста, который сумеет если не полностью излечить, то, по крайней мере, облегчить недуг Эрика. Разумеется, с гораздо большей охотой, он доверил бы ребенка своему верному другу Барису, но, увы, годы взяли свое, и полностью лишили целителя его способностей, как бывает со всяким магом, достигшим преклонных лет. Так что, придется, видимо идти на поклон к самому Главному магу разума, чтобы просить его о помощи и надеется на то, что его, давно уже не пухлого кошелька, хватит на то, чтобы заплатить назначенную за лечение цену. Граф эр Вельский оглянулся на карету, в которой ехала Элизабет с внуком и служанкой, и обратился к зятю: — Я думаю, по приезду, Лиззи стоит немного отдохнуть и развеяться: прогуляться по лавкам или сходить на представление. Что скажешь? Грегор с сомнением покачал головой и ответил: — Вы же знаете, Ваша Светлость, что она ни за что не оставит мальчика одного, а Эрик слишком слаб, чтобы присоединиться к ней в увеселительной прогулке по городу. Пустая затея. — И все же, мне бы не хотелось, чтобы все праздничные дни, которые мы пробудем в столице, Лиззи просидела в стенах городского дома. — С нажимом проговорил Бернард, сверкнув на зятя недовольным взглядом. — Надеюсь, ты как любящий муж позаботишься об этом. — Разумеется, ваша Светлость. — Бесцветным голосом ответил Грегор, отворачиваясь от собеседника и всматриваясь в виднеющуюся вдалеке высокую каменную стену, опоясывающую столицу. Внезапно, граф эр Вельский почувствовал странное волнение, заставившее сердце биться чаще, а пальцы плотнее стиснуть поводья. Он неосознанно перевел взгляд на троих людей, стоящих у дороги, и едва удержался от вскрика, когда на него посмотрели пронзительно голубые, такие знакомые глаза. Смышленый улыбчивый мальчишка, однажды спасший ему жизнь — разве мог он не узнать его, даже, несмотря на прошедшие со дня их последней встречи годы? Да, у этого парня, на которого он сейчас смотрел, были темно-русые волосы, а не золотистые вьющиеся локоны, но черты лица его почти не изменились, оставшись все такими же прекрасными. Словно ища подтверждение собственной догадке, Бернард пристальнее всмотрелся в спутников юноши, и если хмурый широкоплечий мужчина был ему совершенно незнаком, то единственная в их компании женщина без сомнения была Евой. Именно такой, какой он ее и запомнил, разве что и у нее волосы стали на несколько оттенков темнее. Неужели, судьба по какой-то причине вновь свела их вместе? Но с какой целью? Исправить то, за что он подсознательно корил себя столько лет? План в его голове созрел моментально, и он, натянув поводья, остановил коня как раз возле троих путников. — Какая неожиданная встреча, мои давние знакомцы!

***

Когда эр Вельский, вместо того, чтобы проехать мимо поравнялся рядом с нами, мне, откровенно говоря, едва не поплохело: неужели узнал? — Какая неожиданная встреча, мои давние знакомцы! — приветливо произнес он, подтверждая тем самым, мои опасения. — Приветствую, Ваша Светлость. — Учтиво произнес Ивэн, ничем не выдавая своей растерянности и замешательства. А вот Морру, который стоял по правую руку от меня, заметно напрягся. — Рад видеть вас в добром здравии. — Держите путь в столицу? — не меняя любезного тона, поинтересовался граф, а я заметила, как теперь и во взгляде Грегора промелькнула узнавание, отразившись потрясением на лице. Приплыли... — Решили посетить ярмарку. — Поддерживая видимость светской беседы, которая для меня казалась полным абсурдом, ответил Ив, словно бы не замечая того, как нахмурился Морру. Вербовщика я понимала: так бездарно «спалиться» в самом начале миссии, даже не достигнув города, это еще постараться надо. Представляю себе, какими красочными эпитетами он наградит нас, когда будет докладывать Вожаку о провале операции. Если, конечно, мы вообще сумеем вернуться в ставку Сопротивления: что ожидать от эр Вельского, я, честно говоря, не представляла. Он прекрасно знает о том, кто такой Ивэн, но, несмотря на это, в прошлый раз позволил нам сбежать и дал неплохую фору, благодаря которой мы смогли не попасться градерам. Но что он предпримет теперь? — Боюсь, сейчас в столице вряд ли удастся подыскать хоть какое-то свободное жилье. На праздник Вознесения и ярмарку обычно съезжается много народа. — Заметил граф, и неожиданно предложил: — Но двери моего дома всегда открыты для старых друзей, — тут он перевел взгляд на мрачного, как грозовая туча, Морру, и вежливо добавил: — и друзей их друзей. Я все еще в долгу перед вами и рад, что судьба вновь свела нас вместе. Позвольте хотя бы отплатить вам своим гостеприимством, да и Лиззи, без сомнения будет рада видеть свою бывшую подругу и компаньонку. «Гладко стелет» — подумалось мне, и я внимательно присмотрелась к графу, пытаясь определить, в чем тут подвох. Годы взяли свое, испещрив лицо мужчины глубокими морщинами, а темные круги под глазами и желтоватый цвет кожи явно свидетельствовали о том, что и со здоровьем у него не все в порядке. Несмотря на это, граф все еще выглядел довольно представительно и властно, а взгляд его серых глаз был ясен и тверд. Как ни старалась, я так и не смогла обнаружить ни намека на то, что эр Вельский сейчас лукавит и пытается вести какую-то свою игру. Неужели, зная о том, кто мы такие, он действительно желает пригласить нас в свой дом? — Позвольте, мы обсудим ваше предложение. — Уклончиво ответил Ивэн, на что эр Вельский согласно кивнул и произнес: — Мы будем ехать не спеша, и я надеюсь, что свое решение вы примите прежде, чем мы достигнем городских ворот. С этими словами, двое всадников и карета, которую они сопровождали, двинулись дальше по дороге, оставив нас в растерянности стоять на обочине. — Что это сейчас было?! — напустился на нас Морру, как только эр Вельский и его зять отъехали от нас достаточно далеко, — С каких это пор вы двое водите дружбу с людьми? — Долго объяснять... — начала, было, я, но осеклась, увидев, как Ивэн, прикрыв глаза, касается кончиками пальцев виска вербовщика. Морру вздрогнул, пошатнулся, но через несколько мгновений проворчал: — Что ж, понятно, но я все равно не стал бы ему доверять. Люди вообще склонны к лицемерию и вероломству. — Попросила бы не обобщать! — возмутилась я, хотя, в чем-то была с этим согласна, ведь в прошлом мне на себе пришлось испытать, что такое предательство близкого человека. — Это наш шанс затеряться в городе. — Неожиданно сказал Ивэн. — Подумайте сами: вряд ли градеры догадаются искать иных в доме графа эр Вельского. Под его покровительством нам откроется больше возможностей, и мы сумеем выиграть время для того, чтобы найти иного из видения Евы. — Это небезопасно. — Покачав головой, возразил Морру. — Что, если он решит сдать нас градерам? — Я предлагаю рискнуть. — Упрямо произнес Ивэн. — Тем более, вы сами слышали, что сейчас в городе невозможно найти свободное жилье. Ну же, Ева, ты ведь знаешь Его Светлость — он благородный человек и не думаю, что за прошедшие годы он поступился своими принципами. Воспользоваться гостеприимством эр Вельского действительно было заманчиво, да и прав был Ивэн — это послужило бы для нас неплохим прикрытием, но все же, что-то не давало мне вот так легко согласиться на предложение графа: возможно, я, так же как и Морру, давно разучилась доверять кому-либо. Однако решение принимать стоило быстро: если эр Вельский проедет через ворота, вряд ли нам так легко удастся отыскать его в большом многолюдном городе. — Думаю, нам стоит принять предложение. — Нехотя сказала я, за что удостоилась благодарного взгляда от Ивэна. — Под вашу ответственность. — Недовольно бросил Морру и первым зашагал вдоль дороги. Мы с Ивом переглянулись, и поспешили за ним.

***

Столичный дом графа эр Вельского оказался двухэтажным особняком, расположившимся в зажиточной части города, где почти невозможно было встретить праздно шатающихся прохожих, приехавших на ярмарку, и это обстоятельство меня несказанно обрадовало. Пока мы продвигались вслед за каретой, едва ли не локтями прокладывая себе путь через шумную толпу, я в полной мере осознала, что давным-давно отвыкла от такого скопления народа. Здесь в преддверии праздника Вознесения (что бы это не значило) буквально яблоку негде было упасть, и теперь я понимала, почему граф выразил сомнение относительно того, что нам удастся найти свободное жилье. На Ива и Морру вообще было жалко смотреть: с их острым слухом и обонянием, полагаю, им пришлось совсем не сладко. Но вот, наконец, мы достигли своей цели, и карета, сопровождаемая двумя всадниками, остановилась на подъездной дорожке. Эр Вельский удивительно легко для своего возраста, соскочил с коня и, отдав какие-то распоряжения кучеру, подошел к нам: — Добро пожаловать в мой дом. — Произнес он, с вежливой улыбкой. — Можете гостить здесь, сколько вам потребуется, мы все равно планируем задержаться в столице на ближайший месяц. — Благодарим за гостеприимство. — За всех нас ответил Ивэн, улыбаясь графу в ответ. Сдается мне, что именно симпатия Ива к эр Вельскому, послужила основной причиной того, что он убедил нас согласиться на это предложение. Я же перевела взгляд на явно озадаченного и взволнованного Грегора, который помогал выйти из кареты болезненно худой женщине, в которой я не сразу смогла признать красавицу-Элизабет эр Грантбартскую. Вот кого время действительно изменило! Казалось, будто какая-то неведомая сила вытянула из нее все жизненные соки, оставив взамен иссохшую оболочку. Бледное осунувшееся лицо графини с выражением отрешенного смирения наводило на мысли об узниках концлагерей. Это что же такого должно было произойти в ее жизни, чтобы из ослепительной красавицы превратиться в... в вот это? Следом за Элизабет, из кареты выбралась дородная женщина в чепце и белоснежном переднике, держа на руках худенького темноволосого мальчишку, взгляд которого казался расфокусированным и безучастным. Он, кажется, не проявлял никакого интереса к происходящему, словно мыслями пребывал не в этом мире. По всей видимости, это Эрик, которого я запомнила еще совсем малышом, когда работала личной помощницей графини эр Грантбартской. Интересно, что с ним такое? Я конечно не доктор и не психиатр, но очень уж похоже на аутизм. Теперь, по крайней мере, становилось понятно, что именно так подкосило Элизабет. Лиззи, наконец, обратила на нас внимание, и на лице ее отразилось удивление, но, не узнавание. Видимо, она недоумевала, кто мы такие и откуда здесь взялись. — Грегор, проводи Элизабет и сына в дом. — Обратился к зятю эр Вельский и, обернувшись к нам, немного извиняющимся тоном произнес: — Как видите, нашу семью постигло несчастье: недуг моего внука сильно отразился на всех нас. — Давно это с ним? — провожая чету эр Грантбартских, негромко спросил Ивэн, чуть нахмурив брови, словно что-то для себя решая. «Ивэн, не глупи!» — мысленно предупредила его я, — «Лучше нам не лезть в это» — Увы, странности в его поведении стали заметны уже к первому году. Мы обращались к целителям, но все без результата: Эрик слаб рассудком, и надежды на излечение практически нет. — Разоткровенничался граф, но тут, словно спохватившись, вернул на свое лицо вежливую улыбку и жестом указал на свой дом: — Прошу, вы, вероятно, устали с дороги. Я распоряжусь, чтобы вам подготовили комнаты. Я недоверчиво прищурилась: слишком уж все хорошо и прекрасно. Граф — сама любезность, особняк в одном из самых престижных районов столицы: прямо сказка, воплотившаяся в жизнь. Только вот, каким будет финал у этой сказочки? Не окажется ли добрая бабушка злым серым волком? В доме графа эр Вельского приветствовал немногочисленный штат прислуги, выстроившийся в шеренгу возле входных дверей. Его Светлость, как и обещал, тут же отдал распоряжение насчет нас, и две молоденькие служанки, не забыв стрельнуть напоследок глазками в Ива и Морру, тут же умчались выполнять поручение. К нам подошел невысокий, плотного сложения мужчина с черной ниточкой усов над верхней губой, и, тоном классического английского дворецкого важно произнес: — Следуйте за мной. — Буду рад видеть вас к ужину. — Сказал напоследок граф, направляясь к широкой лестнице, ведущей на второй этаж. Я проводила его взглядом, и со смешанным чувством двинулась за дворецким, чувствуя себя мышью, добровольно сунувшейся в мышеловку.

***

Небольшие комнаты, которые нам выделили, располагались на первом этаже и скорее всего, предназначались для прислуги: застеленная шерстяным покрывалом узкая кровать, квадратный стол с медным однорожковым подсвечником на нем да платяной шкаф — вот, собственно, и все скромное убранство. Лично мне, положа руку на сердце, вполне достаточно было и этого, тем более, как сообщил дворецкий, показывая нам крыло, в котором располагались комнаты, в конце коридора имелась общая купальня, пользоваться которой разрешалось в любое время. Сама не ожидала, что новость эта меня так обрадует: оказывается, где-то в глубине души я ужасно скучала по таким вот простым благам цивилизации. Оставшись в комнате одна, я, не раздеваясь, блаженствуя, растянулась поверх покрывала, решив потеряться для этого мира хотя бы на ближайшие полчаса. Сейчас мне даже шевелиться было лень, не смотря на огромное желание скорее смыть с себя усталость и дорожную пыль. Мысли в голове текли вяло, и обращены они были к странной привязанности Ивэна к графу эр Вельскому. Почему он так легко принял его предложение, ведь то, что Его Сиятельство однажды отпустил нас и позволил сбежать, вовсе не означает того, что он лояльно относится к иным. Возможно, война градеров, человеческих магов и Сопротивления действительно никак его не затронула, и он по старой памяти решил принять нас у себя, тем более, что когда-то именно Ивэн спас ему жизнь. Но разве он не понимает, какую опасность навлекает на себя и семью, укрывая нашу компанию в своем столичном доме? Неужели, пресловутый долг чести для него оказался сильнее и значимее, чем благополучие и безопасность родных? Лично я, зная его трепетное отношение к Элизабет, сильно в этом сомневаюсь. Но раз уж мы здесь, нужно этим воспользоваться, однако оставаться настороже. Наверное, Ива я тоже могла понять: те месяцы, что мы прожили в поместье эр Вельских действительно были одни из самых счастливых. Ив работал помощником секретаря и, пожалуй, как никогда чувствовал себя почти настоящим человеком, я стала компаньонкой при молодой графине эр Грандбартской и тоже, в принципе, на жизнь не жаловалась. Единственной, кому было неуютно в новом доме, оставалась Машка: тогда еще ей сложно было контролировать свою хищную сторону, да и жизнь в четырех стенах для нее, скорее всего, была в тягость. Наверняка, сейчас она была бы категорически против того, чтобы так рисковать и останавливаться под крышей потенциального врага. «Удивительно, какие только сюрпризы иногда преподносит жизнь!» — размышляла я, — «Столько лет минуло, и вот на тебе: сначала Ивэн, затем Бернард эр Вельский. Словно химеры прошлого, которые бередят душу и лишают покоя» Тяжело вздохнув, нехотя поднялась с кровати, намереваясь все-таки освежиться с дороги, но для начала, неплохо было бы поговорить с тем, кто, так же как и я не доверяет гостеприимству графа. На мой стук в дверь, Морру отреагировал почти сразу же, словно только и делал, что сидел под ней и караулил. Посторонившись, пропустил меня внутрь и, плотно прикрыв створку, хмуро произнес: — Не нравится мне все это. У меня недоброе предчувствие. — Да, я тоже не в восторге от всего этого. — Призналась, и добавила: — Предлагаю как можно быстрее подыскать другое место. Пусть Ивэн по какой-то причине доверяет графу, но лично у меня к нему подобного доверия нет. Морру одобрительно кивнул, явно радуясь тому, что я нахожусь на его стороне, и сообщил: — Я сегодня же свяжусь с членами Сопротивления в городе. Чем скорее мы найдем иного из твоего видения, тем быстрее сможем убраться отсюда. — Может, я пойду вместе с тобой? — предложила я, но вербовщик отрицательно покачал головой и ответил: — Не стоит: вряд ли они обрадуются, если в их тайный штаб пожалует человек. Для начала, я должен сам подготовить их и объяснить ситуацию, и уже после представлю тебя им. — Что ж, разумно. — Согласилась я, думая о том, что мне, пожалуй, действительно не помешает небольшой отдых. Пусть Морру договаривается с местными шпионами, а я в это время буду бдить здесь. — Полагаю, к ужину ты не появишься? — уже зная ответ, все же поинтересовалась я. — Сидеть за одним столом с людьми? — передернув плечами, отозвался вербовщик, — Не думаю, что это хорошая идея. — Ну что же, тогда мы будем ждать твоего возвращения. — Произнесла, направляясь к двери. Тревожное чувство, что мы оказались в ловушке, все никак не желало отступать, и я дала себе слово, что как только появится такая возможность, мы немедленно покинем дом эр Вельского.

Глава 12

Я уже успела посетить купальню и переодеться в свежее платье — такое же темно-серое, как и то, в котором была до этого. Возможно, не самый лучший наряд для ужина с графом и его семьей, но собирая вещи в дорогу, я как-то и не рассчитывала на мероприятия подобного рода, отдавая предпочтение комфорту и практичности. Да и пусть с ним: вряд ли эр Вельский всерьез рассчитывает на то, что к столу мы выйдем, как говориться: «при полном параде». Когда дворецкий, предварительно постучавшись в дверь, сообщил, что де, дорогих гостей ожидают в обеденной комнате, я вздохнула, и, поправив волосы, собранные в тугой пучок, покинула комнату. Ивэн уже дожидался меня в коридоре. Даже, несмотря на то, что его темно-зеленая рубашка с высоким воротником, коричневая шерстяная жилетка и простого кроя темные штаны выглядели довольно скромно, он, тем не менее, умудрялся выглядеть невероятно привлекательно, и впечатление не портили даже волосы, сменившие дивный золотистый цвет на невнятный русый. Ив галантно подставил мне локоть и я, чувствуя себя героиней какого-нибудь куртуазного исторического романа, положила на него свою ладонь. Вот такой вот образцово-светской парочкой мы и прошествовали в обеденную комнату, в которой уже был накрыт застланный белоснежной скатертью стол. К моему немалому удивлению и что уж говорить, тревоге, главное место, которое должен был занимать граф, пустовало. На ужине присутствовала лишь чета эр Грантбартских, да слуги, занимающиеся раскладкой блюд по тарелкам. — Добрый вечер! — вежливо поздоровалась я с Грегором и Элизабет, — А разве Его Светлости не будет с нами сегодня? Эр Грантбартский галантно привстал со своего места, приветствуя даму, а графиня, казалось, вообще не заметила нашего присутствия, мазнув по нам совершенно пустым взглядом. Вблизи, некогда красивое лицо ее выглядело еще более удручающе, а темные круги под утратившими былой блеск глазами, явно свидетельствовали о бессонных ночах. — Добрый вечер, Ева. — Сдержанно произнес Грегор, присаживаясь обратно и неодобрительно косясь на так и не тронутую тарелку жены. Затем он вновь перевел взгляд на нас и ответил: — Увы, Его Светлость отбыл по срочным делам, поручив мне заботу о вас. Ох, как же мне все это не понравилось, да и Ивэн, кажется, не ожидал подобного поворота. — Разве, дела эти не могли подождать до завтрашнего дня? — стараясь, чтобы мой голос не звучал напряженно, поинтересовалась я, разрезая ножом политый ароматным медовым соусом кусок ветчины. Эр Грантбартский выдавил из себя любезную улыбку, но, когда он ответил, тон его оставался по-прежнему сух: — В последние годы, наши дела идут совсем не так хорошо, как хотелось бы и приезд в столицу, это в первую очередь неплохой шанс поправить их. Его Светлость решил безотлагательно нанести несколько визитов старым знакомым, которые могут помочь нам решить несколько важных вопросов. Надеюсь, я сполна утолил ваше любопытство, Ева? — Вполне. — Ответила ровным голосом, понимая, что, по крайней мере, эр Грантбартский нашему присутствию здесь совсем не рад. Может, нам все-таки не Бернарда эр Вельского опасаться стоит, а его зятя? Хотя, с другой стороны, Грегор сейчас вполне честно выражает свое отношение, не пытаясь скрывать его под маской фальшивой любезности. Заметила, что Ивэн все это время, пристально разглядывал Элизабет, и хмурил брови, явно размышляя о чем-то своем, не касающемся темы нашей с Грегором беседы. «Ив, ты сейчас своим взглядом в графине дырку протрешь» — мысленно обратилась к нему, внешне стараясь сохранить нейтральное выражение лица. «Ее разум затуманен, Ева» — раздался в моей голове голос Ивэна, и мне даже удалось уловить нотки жалости, звучащие в нем, — «Она до сих пор не может смириться с болезнью сына и страдает из-за этого» «Понять не могу, тебе-то что до этого?» — с некоторым раздражением поинтересовалась я, — «Мне, разумеется, тоже ее жаль, но что тут поделаешь? Лучше не влезать во все это» Ивэн в ответ тихо хмыкнул, и неожиданно обратился к Грегору: — Ваше Сиятельство, если позволите, я хотел бы после ужина взглянуть на вашего сына. Эр Грентбартского тут же словно подменили: взгляд его заледенел, лицо, словно закаменело, да и сам он весь так напрягся, словно готовился в любое мгновение броситься на молодого иного. — Не смей, слышишь? Не смей приближаться к моему сыну, исчадие тьмы! — в голосе его звучала неприкрытая угроза, которая, в прочем, не произвела на Ива особого впечатления. Он вновь пристально посмотрел на Элизабет, и та впервые за все время, кажется, заинтересовалась происходящим. По крайней мере, взгляд ее стал вполне осмысленным, а нервные пальцы смяли белоснежную салфетку. — Я думаю, что смогу помочь ему. Мне в этот момент очень захотелось разочаровано застонать и побиться головой о стол. Я думала, что прошедшие годы изменили Ивэна? Куда там! Этот голубоглазый альтруист снова намеревается влезть туда, куда его не просят. Грегор тем временем, приподнялся было над столом и, судя по его потемневшему взгляду, собирался послать непрошеного благодетеля куда подальше, но его остановила рука жены, которая накрыла его собственную руку. — Грег, прошу тебя... — голос Лиззи не чем больше не напоминал тот, что остался в моей памяти. Теперь он звучал едва слышно и бесцветно, словно сейчас говорил лишь отголосок ее прошлой. Она перевела взгляд на Ивэна, и столько в нем было отчаянной мольбы и надежды, что даже у меня дрогнуло сердце: — Вы действительно можете помочь Эрику? — Постараюсь. — Пообещал Ив и, вздохнув, добавил: — По крайней мере, я смогу указать ему нужный путь. Эр Грантбартскому же, по всей видимости, глубоко претила мысль о том, чтобы подпускать кого-либо из нас к своему ребенку, но и глядя в умоляющие глаза жены, он не нашел в себе силы отказать ей. — Хорошо. — Наконец тяжело произнес он. — Я позволю тебе осмотреть Эрика, но ели ты позволишь себе что-то лишнее... я не могу ручаться, что сохраню тебе жизнь. — Я не причиню ему вреда. — Спокойно ответил Ивэн, уверенно встречая взгляд графа. — Даю слово. — Много ли оно стоит. — С сомнением бросил Грегор, наконец, опускаясь обратно на свое место. — Прекрати, Грег. — Устало попросила Элизабет, поднимаясь из-за стола и оставляя на нем так и не тронутую тарелку с едой. — Если ему под силу исцелить нашего мальчика, то я готова довериться. Мне же оставалось только за голову хвататься. С одной стороны, я была бы рада, если бы Иву действительно удалось помочь Лиззи и Эрику, но с другой же... Мне все это казалось слишком рискованным. Стоила ли игра свеч? Наверное, если на кону стоит благополучие ребенка, то все-таки да, стоила. Да и эр Вельский, с его хваленым благородством, уже не сможет после этого предать нас или подставить, что тоже, несомненно, являлось огромным плюсом. Пусть Ивэн обследует мальчишку и попытается ему помочь, а я буду рядом на случай, если эр Грантбартскому придет в голову какая-нибудь глупость.

***

Когда ужин закончился, мы поднялись из-за стола, и в сопровождении угрюмого и напряженного как струна графа эр Грантбартского, проследовали на второй этаж, где располагалась детская. Мальчик уже спал, разметавшись по широкой кровати, на краешке которой присела Элизабет, с нежностью гладя сына по темным вьющимся волосам. При нашем появлении, графиня обратила на Ивэна взгляд, в котором смешались страх и надежда, и тихо спросила: — Я должна его разбудить? Ив отрицательно покачал головой, и так же негромко ответил: — Не нужно, так мне даже легче будет с ним работать. Граф эр Грантбартский застыл в дверях мрачным изваянием, скрестив руки на груди и всем видом, демонстрируя свое отношение к этой ситуации в целом и к нам с Ивом в частности. Он не доверял нам и, уверенна, готов был порвать голыми руками при малейшем подозрении на то, что кто-то из нас попытается причинить его сыну вред. — Позвольте мне подойти к нему. — Попросил Ивэн, и Элизабет беспрекословно поднялась с кровати, уступая место иному. Я же так и осталась стоять в стороне, чувствуя, как от волнения потеют ладони и тревожно сжимается сердце. Если Ив напортачит, то нам всем несдобровать. Разумеется, один единственный иной запросто сможет справиться с дюжиной, таких как Грегор, но чего нам это будет стоить и какая шумиха поднимется после этого! Тогда на нашей миссии, с которой мы прибыли в этот город, можно сме6ло ставить крест. Ивэн, тем временем, склонился над спящим мальчиком и, прикрыв глаза, коснулся кончиками пальцев его лба. Вздрогнув, словно от слабого удара током, Ив со свистом втянул воздух сквозь стиснутые зубы, явно испытывая сейчас не самые приятные ощущения. Графиня едва слышно охнула и, прикрыв рот ладонью, испуганно обернулась на мужа, который в свою очередь, не сводил напряженного взгляда с Эрика и Ивэна. Подумав о том, что неплохо было бы подстраховать Элизабет, чтобы она, чего доброго, не кинулась к сыну, я подошла к ней и, положив руки на худые плечи, как можно более уверенно произнесла: — Все будет хорошо, Ваша Светлость, он обязательно справится. Эр Вельская, не удостоила меня даже взглядом, и казалось полностью поглощенной тем, что происходит с ее сыном. Насколько мне было видно оттуда, где я стояла, Эрик по прежнему крепко спал, и лишь тонкие нахмуренные брови позволяли догадаться о том, что он тоже испытывал некоторый дискомфорт. Ивэн тоже выглядел не самым лучшим образом: лицо побледнело, при этом черты его словно заострились, да и медленное тяжелое дыхание указывали на то, что процесс лечения явно дается ему нелегко. В какой-то момент, мальчик заметался было по кровати, но Ив удержал его, положив вторую руку на грудь и зафиксировав тщедушное тело на одном месте. — Эрик! — одновременно воскликнули эр Грантбартские, и граф бросился к кровати, но я вовремя успела преградить ему дорогу, выставив перед собой руки: — Нет! Так вы сделаете только хуже! — глядя в полные гнева глаза Грегора, обратилась я к нему, — Не вмешивайтесь, или навредите своему сыну. — Но он причиняет ему боль! — сдавленно прошептала Элизабет, тем не менее, благоразумно не вмешиваясь в процесс лечения. Граф, к счастью, тоже поумерил свой пыл, и лишь его стиснутые кулаки и плотно сжатые губы говорили о том, как непросто ему дается эта видимость спокойствия. — Ивэн владеет магией разума лучше всех, кого я когда-либо знала, и поверьте, если он почувствует опасность для ребенка, то тут же разорвет контакт. — Стараясь говорить как можно более убедительно, произнесла я, хотя, откровенно говоря, абсолютной уверенности в своих словах не испытывала. Очень некстати вспомнился допрос пленного градера произошедший в ставке Сопротивления, и то, каким бесстрастным взглядом наблюдал Ивэн за мучениями мужчины. Тогда он убил его без жалости и сомнений, исполнив все, что от него требовалось. Теперь же, Ив сам, добровольно решился помочь, по сути, совершенно постороннему ребенку, и судя по всему, дается ему все это отнюдь не легко. Наконец, Ивэн отнял от Эрика руки и, пошатываясь, поднялся с кровати. Я поспешила подставить ему плечо, чувствуя мелкую дрожь, сотрясающую его тело. Эр Грантбарские бросились к сыну, как раз вовремя: мальчик слабо застонал и открыл глаза, мутный взгляд которого постепенно приобрел осмысленное выражение, с которым, он, все еще хмурясь, разглядывал лица склонившихся над ним родителей. — Мама...? Папа? — слабым голоском спросил он, и графиня, не выдержав, счастливо разрыдалась. — Давай-ка, оставим их. — Предложила я, буквально таща на себе Ива. — Пойдем, доведу до твоей комнаты, тебе нужно отдохнуть. Через некоторое время, медленно но верно мы преодолели лестницу, и спустившись на первый этаж, направились в крыло, в котором располагались отведенные нам комнаты. Ивэн все еще тяжело дышал, да и выглядел, признаться честно — краше в гроб кладут. Но именно сейчас, я испытывала по отношению к нему настоящую гордость и едва ли не благоговение. С ума сойти, у него получилось! Только сейчас я осознала, что все это время в глубине души сомневалась в том, что Иву удастся исцелить этого мальчика, но подумать только, он сумел это сделать! Практически дотащив Ивэна до комнаты, я помогла ему улечься на кровать и сама, пытаясь отдышаться, присела на краешке. — Знаешь, — наконец восстановив дыхание, обратилась к нему, — то, что ты сделал, это... действительно достойно восхищения. Ив ничего не ответил на это, внимательно разглядывая меня своими невероятными голубыми глазами. — Что? — удивленно приподняв брови, спросила я, стараясь скрыть внезапно охватившее меня волнение, которое дарил этот взгляд. — Теперь, ты не считаешь меня монстром? — тихо спросил Ив, касаясь пальцами тыльной стороны моей ладони, и это легкое прикосновение неожиданно заставило сердце сбиться с привычного ритма. — Я никогда так не думала. — Теперь собственный голос звучал хрипло, а я все никак не могла отвести взгляда от его лица. — Врешь, — криво улыбнувшись, уличил меня Ивэн, и неожиданно, приподнявшись на руке, приблизил свое лицо к моему, прошептав: — ты же видела, каким я могу быть, Ева. Ты знаешь меня, как никто другой, и вопрос только в том, готова ли ты теперь принять меня таким, каков я есть. — Ив, я... — что на это сказать, если честно, совершенно не знала, да и голос отчего-то меня подвел. С внезапной ясностью осознала, что сейчас, именно в этот момент, я не вижу перед собой того юношу, каким привыкла его считать. Рядом со мной находился молодой мужчина, который может быть милосердным и безжалостным, наивным и мудрым, невинным и... искушающим. Плохо помню, кто из нас первым склонился за поцелуем, да и неважно это, если уж на то пошло. Все, что осталось в памяти, это шелковистая мягкость его волос, в которые я запустила пальцы, гулкий стук собственного сердца и поцелуй — лучший, что мне доводилось испытывать в своей жизни. Сама толком не осознавая, что делаю, судорожно принялась расстегивать пуговицы сначала на его жилете, потом и на рубашке, и когда ладонь коснулась обнаженной груди, Ивэн тихо застонал, а меня словно электрическим разрядом пронзило: а в голове вспышкой мелькнуло мое недавнее видение. Вот почему голос того иного казался мне смутно знаком... и какая же я все-таки дура! — Ив, — сипло произнесла я, отстраняясь от ничего не понимающего и выглядящего растерянным, Ивэна, — нам нужно уходить отсюда, немедленно!

Глава 13

Ивэн нахмурился, и взгляд его постепенно принял более осмысленное и серьезное выражение. - Что случилось, Ева? - требовательно спросил он, - Ты снова увидела что-то, да? Я вскочила с кровати, чувствуя, как в душе нарастает паника и кляня себя последними словами. Времени на подробные объяснения не было - я буквально чувствовала, как оно ускользает от нас как песок сквозь пальцы. Ивэн с видимым трудом сел, свесив ноги с кровати, и собрался было встать, но пошатнувшись, тяжело осел обратно. Он явно еще не пришел в себя, и сколько ему потребуется на восстановление сил, лично мне было не известно. "Ох, как же все не вовремя!" - почти с отчаянием подумала я, подставляя плечо, чтобы Ив смог на него опереться и все-таки подняться, - "И винить за это я могу лишь себя" - Ева... - он перевел дыхание и продолжил, - ... может, объяснишься? - В моем видении, - отдуваясь, пропыхтела я, пинком ноги распахивая дверь и радуясь тому, что нас поселили на первом этаже, - тем пленным иным был ты. Я только сейчас поняла это, прости, что так вышло. Ивэн как мог, пытался облегчить мне задачу, стараясь не наваливаться на меня слишком сильно, но я все равно с ужасающей ясностью осознавала, что не смогу продержаться с такой нагрузкой долго. Хотя, раньше, до того ритуала, который провел со мной Раад, возвращая к жизни, я сомневаюсь что вообще смогла бы протащить на себе иного больше чем несколько метров. На душе, помимо страха, тяжким грузом лежало разъедающее чувство вины. Если бы я сразу смогла узнать в этом дурацком видении Ива, то все могло бы сложиться совсем иначе. Но тот голос, полный едва сдерживаемой боли, мало походил на привычный мне голос Ивэна, и именно по этому я не смогла определить его. И даже моя хваленая интуиция в этот раз подвела меня: она нашептывала мне, что жизнь этого иного важна, что я обязательно должна попытаться спасти его, и я как последняя дура, вняла голосу сердца и сломя голову помчалась в стан к врагу. "Только бы все обошлось!" - мысленно взывала я неизвестно к кому, - "Только бы мы успели!" Внезапно, я с ужасом осознала еще кое-что: Морру! Он же ни о чем не подозревает! "Ив, ты сможешь предупредить Морру? Передай ему, чтобы срочно уходил из города" - поскольку на полноценный разговор у меня не осталось ни дыхания, ни сил, пришлось обратиться к Ивэну невербально. "Уже" - коротко ответил он, и я позволила себе вздохнуть с некоторым облегчением. Только бы у вербовщика хватило благоразумия послушаться, и не лезть на рожон, а то с него станется. Мы преодолели просторный холл, и уже было достигли двери, как путь нам преградил тот самый дворецкий, который показывал нам расположение комнаты и сопровождал нас на ужин. - Гости решили пренебречь гостеприимством и покинуть дом Его Светлости, даже не попрощавшись? - Отойди с дороги! - угрожающе рявкнула я на, так некстати появившегося мужчину, но тот на мой выпад и бровью не повел, продолжая преграждать нам выход. - Прошу простить, но у меня имеются четкие указания на ваш счет: боюсь, вы не можете уйти до возвращения Его Светлости. - Невозмутимо произнес он, и внутренне холодея, я увидела, что по кончикам его пальцев пробегают искры. "Огненный маг!" - догадалась я, понимая, что наши шансы на побег резко сократились, практически приблизившись к нулевой отметке. "Слабый" - мысленно успокоил меня Ив, - "Вряд ли у него достанет сил на то, чтобы сотворить заклинание способное причинить нам вред. Он просто старается запугать нас" Что же, это немного успокаивало, но, тем не менее, даже после этого я понятия не имела, что могу противопоставить взрослому мужчине, когда на мне практически повис обессиленный Ивэн. - Что здесь происходит? - раздался за нашими спинами властный голос Грегора эр Грантбартского, и с трудом обернувшись, я увидела графа, стоящего на ступенях лестницы и взирающего на нас суровым взглядом из-под насупленных бровей. "Этого еще не хватало!" - мысленно простонала я, понимая, что даже, несмотря на то, что Ив излечил его сына, Грегор вряд ли кардинально поменял к нам отношение, особенно зная о происхождении Ивэна. - Они пытались уйти, Ваша Светлость. - Теперь в голос дворецкого вернулась прежняя учтивость, хотя его цепкий сверлящий взгляд ни на мгновение не отрывался от нас. - Значит, ты пропустишь их, Виго. - Неожиданно для всех, особенно для дворецкого, произнес эр Грантбартский, спускаясь еще на несколько ступенек. - У меня приказ от его Светлости графа эр Вельского! - упрямо возразил мужчина, даже и не думая двигаться с места. - Я подчиняюсь лишь ему. - Тебе стоить напомнить, что в его отсутствие именно я имею право отдавать здесь приказы, и ты обязан выполнять их беспрекословно? - теперь в голосе Грегора легко угадывались угрожающие нотки. - Дай им пройти, иначе, я могу счесть это за неподчинение условиям контракта, и в таком случае, ты не хуже меня знаешь, что тебя ожидает. Во взгляде Виго я заметила мелькнувший испуг, и мужчина явно нехотя, отошел в сторону, наконец, предоставляя нам возможность пройти. - Благодарю, Ваша Светлость. - Обернувшись через плечо, с некоторым трудом произнес Ивэн, который к этому моменту выглядел так, словно вот-вот был готов хлопнуться в обморок. Я же просто признательно кивнула, не способная сейчас на большее. - Я отдал вам долг за своего сына. - Сухо ответил на это эр Грантбартский. - Поверьте, если после этого вас все-таки схватят градеры, я не буду горевать по этому поводу. "Охотно верю" - подумалось мне, с оттенком горькой иронии. Как я и предполагала, ненавидеть нас граф не перестал, но его хваленое благородство не позволило ему попросту закрыть глаза на наше бедственное положение. Кстати, ставлю на что угодно, что свёкор будет весьма недоволен самоуправством зятя. По крайней мере, до тех пор, пока не узнает об Эрике. Мы вышли на широкое крыльцо и замерли, потрясенно глядя на несколько десятков вооруженных мужчин в градерских черных одеждах, которые стояли плотным полукругом, надежно перекрывая все пути к отступлению. Где-то на периферии моего зрения, мне показалось, мелькнул и исчез граф эр Вельский, укрывшийся за спинами воинов. "Ив! Что происходит?! Почему ты их не почувствовал?!" - ощущая, как подгибаются от ужаса колени, мысленно обратилась я к Ивэну. "Кажется, они привели с собой несколько сильных магов разума, которые позволили градерам подойти незаметно" - его голос в моей голове звучал как-то невыразительно и бесцветно, - "Ева, как только я дам сигнал - беги, а я постараюсь отвлечь их на себя" " С ума сошел?!" "Делай, как я сказал! Если я буду знать, что ты в безопасности, то я смогу... я не дамся им живым" Весь наш ментальный диалог занял всего лишь несколько мгновений, за которые от окружившего нас отряда отделился, выступив вперед, мужчина, отличающийся от остальных градеров тяжелым черным плащом, скрепленным массивной серебряной фибулой, выполненной в виде скрещенных друг с другом мечей, заключенных в круг. Мне не составило труда узнать его: именно он вещал с трибуны, призывая остальных Глав Совета сплотиться для того, чтобы раз и навсегда уничтожить иных. И пусть имя его я никак не могла вспомнить, но этот пронзительный пылающий взгляд и выдающийся хищный нос, отчего-то отчетливо врезались мне в память. В сгущающемся мраке мелькнула серебристая вспышка клинка - главный маг смерти обнажил свое оружие и, судя по едва заметной усмешке на тонких губах, явно наслаждался моментом. Все это происходило в какой-то неестественной, пугающей тишине, словно от всего остального мира нас отгородило неким звуконепроницаемым куполом. - Так-так, Бернард, кажется, ты говорил о трех тварях, а я же наблюдаю перед собой только двух. Плотное кольцо градеров немного расступилось, пропуская вперед эр Вельского, так что я смогла рассмотреть его во всей, так сказать, предательской красе. Граф избегал смотреть на нас, и выглядел не слишком довольным всем происходящим, хотя наверняка не сомневался в собственной правоте. - Их действительно было трое, господин. - Глухо произнес он, и добавил: - По крайней мере, на тот момент, когда я покидал дом. - Интересно... - холодно процедил главный маг Смерти, бросая на графа прожигающий взгляд, - И в котором часу вы отправились в управление, чтобы сообщить о тварях? И без того бледное лицо эр Вельского побледнело еще больше, и он невольно отступил на шаг, отчего едва не напоролся на выставленные вперед клинки градеров. - Я... я... простите господин, я непозволительно промедлил... Похоже, совестливый граф далеко не сразу побежал нас закладывать, а еще какое-то время прошлялся не пойми где, терзаясь сомнениями и выбирая между долгом и честью. Увы, в конечном итоге выбор его пал не в нашу пользу, но, по крайней мере, это позволило выиграть время для того, чтобы Морру успел уйти. "Ева, отпусти меня" - мысленно обратился ко мне Ивэн, - "И жди моего сигнала" Я нехотя отстранилась от него, опасаясь, что без поддержки Ив просто-напросто не устоит на ногах, но к счастью, этого не произошло. Он даже сумел распрямиться, хотя я и понимала, каких неимоверных усилий ему это стоило. Тем временем, внимание мага смерти снова переключилось на нас, правда, лучше бы он и дальше продолжил распекать графа, потому как следующим, что он произнес, был лаконичный приказ: - Взять их! "Ева, давай!" - ворвался в мое сознание голос Ивэна, и я метнулась в сторону - туда, где строй градеров казался неимение плотным. Лишь хорошая реакция, несколько превышающая человеческую, позволила мне не напороться на первый же направленный в мою сторону клинок. Страх, отдающийся пульсацией в висках и громком биении собственного сердца, мешал думать связно, в то время как тело двигалось, подчиняясь одному из самых древних инстинктов: инстинкту самосохранения. В какой-то момент, я почувствовала обжигающе резкую боль в левом предплечье, а затем, что-то тяжелое ударило мне в район виска, заставив приглушенно вскрикнуть и, потеряв ориентацию, упасть на землю, выставив перед собой руки. В ушах звенело, перед глазами расплывались безобразные темные пятна, а в голове, словно поочередно взрывались микробомбы, и какая-то неотвратимая сила влекла мое сознание куда-то в кромешную мглу. Меня грубо схватили под руки, отчего я не удержалась от болезненного вскрика, и куда-то поволокли. По левой руке струилось что-то теплое, а ноги, а которые меня старались поставить, никак не желали слушаться и то и дело норовили подогнуться. Горла коснулось что-то прохладное, и кажется, острое. - Попробуй только дернуться тварь, и мои ребята перережут ей глотку. Услышала я голос, который звучал как-то странно: словно расслаивался, то приближаясь, то отдаляясь, а то вообще почти теряясь на фоне общего звона. Наконец, где-то в виске, том самом, куда пришелся удар, взорвалась особенно болезненная "микробомба" и все вокруг заволокло темной пеленой.

Взгляд со стороны, или тревожные вести.

Они пришли на зов все до единого: почти три десятка иных, тайно проживающих в столице и собирающих информацию для Сопротивления. Морру понимал, что позвав их сюда, он подвергает опасности жизни своих сородичей, но поступить иначе, увы, не мог: если видение Евы касалось кого-то из них, то нужно сделать все возможное, чтобы не допустить самого страшного. Жалкая покосившаяся лачуга на окраине Квартала Бедняков послужила сегодня пристанищем для иных, где огни могли поговорить, не опасаясь, что их обнаружат, но Лорт - назначенный Вожаком глава столичных шпионов, все же распорядился выставить караульных. - Итак, зачем ты созвал нас, Морру? - обратился к вербовщику Лорт, облаченный в белоснежную хламиду целителя, поверх которой был наброшен простой темно-серый шерстяной плащ с глубоким капюшоном. - У меня есть основания предполагать, что жизнь одного из вас находиться под угрозой. - Ответил Морру, заметив, какое напряжение тут же повисло в небольшой комнатушке, в которой едва помещались тридцать взрослых мужчин. Вербовщик продолжил: - Не так давно, в ставке сопротивления появился пророк - совсем еще юная девчонка, а вместе с ней человеческая женщина... Он не успел договорить, потому, как его перебил возмущенный ропот иных: - Человек в ставке…? - Как ее пустили…? - Как Вожак допустил это…? - Тихо! - осадил иных Лорт и, кивнув Морру, попросил: - Продолжай. Несмотря на то, что вербовщик прекрасно понимал столь бурную реакцию своих сородичей, ему было необходимо убедить их не только в том, что словам Евы можно доверять, но и добиться того, чтобы они согласились встретиться с ней лично. Признаться, вербовщик сомневался, что женщине удастся отыскать среди этих иных именно того, кого она видела в своем видении, но у него был приказ Вожака, и он намерен был исполнить его безукоризненно. Морру рассказал Лорту и остальным обо всем, что знал сам, стараясь не упустить ни единой детали. Иные слушали его внимательно, и чем дальше говорил вербовщик, тем мрачнее становились их лица. В конечном итоге, иные, хоть и не охотно, но все же согласились встретиться с человеческой женщиной, и договорились с вербовщиком о том, что он приведет ее в Квартал Бедняков завтра после полудня. Один за другим, иные покидали лачугу и вскоре в ней остались лишь Морру и Лорт. Мужчины некоторое время напряженно смотрели друг на друга, и наконец, глава столичный шпионов спросил: - Скажи, можно ли доверять этой женщине? Я хочу услышать именно твое мнение: зная, как ты относишься к людям, думаю, что оно будет непредвзятым. Вербовщик ответил не сразу, тщательно обдумывая свои слова и, наконец, сказал: - Ева не похожа на тех людей, которых мне доводилось встречать. Она воспитала девочку-иную как родную дочь и готова пойти на все, ради ее блага. Я, конечно, могу усомниться в ее верности Сопротивлению, но никогда не поставлю под сомнение ее верность девочке и поэтому, Ева заинтересована в том, чтобы это видение не исполнилось. Лорт недоуменно приподнял брови и покачал головой: впервые на его памяти Морру столь благосклонно отзывался о человеческом существе. Ему даже стало любопытно взглянуть на эту женщину по имени Ева, которая добровольно решилась покинуть своих сородичей и взять на себя заботу о маленькой иной. Внезапно, вербовщик пошатнулся и, схватившись руками за голову, припал на одно колено. Лорт обеспокоенно склонился к нему, догадываясь, что вероятнее всего только что некто проникнул в сознание Морру, причем без особых церемоний взломав ментальную защиту. Это настораживало и пугало: если поблизости находится сильный маг разума, то им срочно нужно уходить из убежища. - Морру, ты меня слышишь? Вставай, нам не стоит здесь задерживаться. - Нет... - простонал вербовщик, - ... это чтец, он прибыл в столицу вместе с нами... помочь найти иного из видения... Евы... - Ивэн? - не на шутку удивился Лорт, зная о том, как аккуратно и умело обычно работает молодой иной. Если он позволил себе так нагло вторгнуться в разум Морру, значит, должно было произойти что-то действительно важное. Когда вербовщик, наконец, снова смог подняться на ноги, лицо его больше напоминало застывшую маску, на которой ярким алым пламенем горели глаза. Лорт с трудом подавил в себе инстинкт оскалиться и зарычать на явившего свою хищную ипостась сородича. - Глупый щенок! - рявкнул Морру, ударяя кулаком в ветхую стену с такой силой, что ходуном заходила вся лачуга, грозясь обвалиться двум иным прямо на головы, - Я же предупреждал его! Нельзя было доверять этому человечишке... - Морру, объясни, наконец, что случилось? Ивэну угрожает опасность? Вербовщик шумно выдохнул, и несколько раз моргнув, вернул глазам прежний голубой цвет. - Если они поторопятся, то надеюсь, что нет. - Угрюмо ответил он, распахивая хлипкую дверь лачуги и выходя на воняющую нечистотами узкую и грязную улицу. Он обернулся к застывшему на пороге Лорту, и пояснил: - То видение, о котором я говорил: оказывается, оно было про нашего чтеца. Сейчас Ивэн и Ева собираются покинуть город, и я направлюсь вслед за ними. Лорт едва успел подхватить вербовщика, когда тот, закатив глаза, начал заваливаться на землю. Насторожено оглядевшись по сторонам и убедившись в отсутствии случайных зевак, глава столичных шпионов быстро подхватил Морур на руки и понес обратно в лачугу. Не зачем привлекать к себе внимание. - Их схватили... - донесся до его слуха слабый шепот вербовщика, - ... их схватили градеры...

***

Я очнулась, не понимая что со мной происходит: вокруг царила такая непроглядная мгла, что и без того воспаленное сознание захлестнула паника - ослепла! Дышать сразу же стало трудно, и захотелось пошарить перед собой руками, потереть глаза, сделать хоть что-нибудь, что помогло бы определить: где я, и что происходит, но даже малейшая попытка движения отдавалась резкой жгучей болью в предплечье. Помимо всего прочего, меня колотило и в ослабленном теле чувствовалась ломота. Тошнота могла свидетельствовать о том, что, похоже, не обошлось без сотрясения мозга, и мне даже подумалось что и слепота - это тоже последствие удара пришедшегося куда-то в район виска. Паника постепенно нарастала: сердце колотилось, а легкие никак не желали протолкнуть в себя воздух, и мне казалось, что еще немного и я просто напросто задохнусь. Внезапно, мое внимание привлекла тоненькая, едва виднеющаяся полоска света, пробивающаяся слева от меня приблизительно на уровне пола. Дышать сразу же стало легче, а меня затопила волна облегчения: по крайней мере, я не потеряла зрение и могу видеть! Просто там, где я находилась, похоже, не было ни окон, ни единого источника освещения, и поэтому здесь царил такой кромешный мрак. Здоровой рукой, нащупала под собой какую-то ветошь, которая, видимо, должна была служить мне, то ли одеялом, то ли подстилкой, а дальше пальцы скользнули по холодному шероховатому полу, скорее всего, каменному. Слух различал, как где-то неподалеку монотонно капает вода, но в такой темноте источник звука я различить, разумеется, не смогла. Я попыталась сесть, чувствуя, как болит и пульсирует ставшая тяжелой голова, и как ноет и дергает предплечье, которое, мне, похоже, зацепило градерским клинком. Не знаю, сколько времени я провалялась в беспамятстве, но до сих пор никому так и не пришло в голову оказать мне хотя бы первую помощь - меня попросту бросили сюда, и похоже решили забыть до поры до времени. Нащупав здоровой рукой стену, я со сдержанным стоном подтянулась к ней, перебирая ногами, и осторожно, стараясь не задеть рану, прислонилась спиной, коснувшись затылком прохладного камня. Помнится, в прошлый раз, когда меня угораздило попасть в темницу, условия были несколько более комфортными - если это слово вообще можно отнести к казематам. По крайней мере, там был пусть и слабый, но все же источник света, а здесь же легко было потерять ощущение пространства и реальности. Да и звук срывающихся откуда-то капель, ударяющихся о каменный пол, начинал изрядно действовать на нервы. Даже не знаю, сколько я смогу выдержать всё это и не "сломаться". Положение казалось безнадежным, и что самое поганое, я прекрасно осознавала, что шансы выбраться отсюда живой приблизительно равны нулю. Морру наверняка уже покинул город (по крайней мере, я на это надеюсь) и к тому времени как он доберется до ставки и расскажет вожаку о том, что произошло, мы с Ивэном, скорее всего, уже будем мертвы. Ивэн! Я, насколько хватала сил, попыталась сосредоточиться и мысленно потянулась к Иву, но, увы, безрезультатно. То ли он намеренно отгородил от меня свое сознание, то ли он сейчас находился без него. Меня пронзила дрожь, когда в памяти всплыло видение, в котором некто пытал Ивэна, и захотелось кричать от осознания собственной беспомощности. Я ничего не могу сделать! Ничего! Я даже на ноги подняться не в состоянии, не то, чтобы устоять на них. Сейчас я слабее котенка, и кажется, откройся передо мной дверь, мне бы все равно не удалось до нее добраться. Голова стала совсем тяжелой, и я прикрыла слезящиеся глаза - все равно кроме тоненькой желтоватой полоски не видно ни зги. Сухо сглотнула, чувствуя, как царапает горло, Осторожно пошевелила пальцами раненой руки, отчего область предплечья тут же прострелила острая вспышка боли. Сдается мне, что если меня не убьют градеры, с этой задачей вполне справится сепсис или большая потеря крови. Меня уже знобит, и я чувствую, как немеют кажущиеся ледяными кончики пальцев. И винить во всей этой ситуации я могла только себя. Если бы не это проклятое видение, мне бы и в голову не пришло соваться в столицу, и была бы я сейчас рядом с Машкой. Как она там без меня? Узнает ли о том, что со мной произошло? Простит ли, что я так и не смогла с ней попрощаться? Надеюсь, Вожак сумеет позаботиться о ней, и проследит за тем, чтобы у нее все было в порядке. Медленно, сознание уплывало в дрёму, и я снова видела нашу старую затерянную в лесу хижину, видела совсем еще молодого Ива, который тянет из колодезного сруба полное ведро ледяной воды, видела мелкую Машку, которая приветливо махала мне с крыльца и радостно улыбалась. В душе всколыхнулась щемящая тоска, а в горле застрял горький ком: мне было одновременно и радостно и больно от того, что все это давным-давно затерялось во времени, и не было никакой возможности как на кинопленке отмотать все назад, и шагнуть прямо туда, на залитый солнечным светом уютный дворик. В неприглядную реальность меня привел какой-то посторонний звук. Я тут же вскинулась, инстинктивно вжавшись спиной в стену и не обращая внимания на прострелившую предплечье и руку, боль. Напряженный взгляд мой буквально приковался к полоске света, и вскоре я увидела, как она дрогнула и потемнела. К двери кто-то подошел.

Глава 14

Взгляд со стороны, или время решительных действий.

Нойр обладал уникальным для прочих иных даром — умением преломлять пространство и мгновенно перемещать себя на любое расстояние. Разумеется, на это уходили почти все силы, и после такого «прыжка», Нойр с трудом мог даже пошевелиться.

Нет ничего удивительного в том, что именно его Лорт назначил гонцом в ставку Сопротивления, который должен был сообщить о случившемся с Ивэном и Евой Вожаку.

— Передай ему, что я останусь здесь и буду ждать его указаний. — Прежде, чем Нойр обратился к своему дару и исчез, попросил его Морру. — Скажи, что любое промедление может стоить чтецу и женщине жизни.

Нойр кивнул, давая понять, что услышал и запомнил слова вербовщика, а в следующее мгновение воздух вокруг него уплотнился, и причудливо исказившись, словно бы втянул в себя молодого иного.

Морру остался стоять посреди лачуги, сжав кулаки и низко опустив голову. Он не был до конца уверен в том, что Вожак рискнет давно составленным планом ради спасения жизни Ивэна и Евы, но все что он мог сейчас сделать — это ждать.

— Он не пойдет на это.

Раздался за спиной вербовщика тихий голос Лорта. Когда Морру обернулся, Глава столичных шпионов продолжил:

— Вожак не начнет активных действий раньше положенного срока. Мы еще не готовы к полномасштабной войне с людьми.

— Предлагаешь оставить их там? Дать им умереть?

— Предлагаю не дожидаться возвращения Нойра, с распоряжением от Вожака и попытаться справится своими силами. — Неожиданно произнес Лорт и, подойдя к вербовщику, коснулся его плеча. — Если у нас не получится вызволить чтеца, то, по крайней мере, мы должны позаботиться о том, чтобы он ничего не рассказал на допросе.

***

Когда дверь открылась, я увидела высокий силуэт, четко обрисовавшийся на фоне тускло-желтоватого света. Вошедший протянул руку куда-то в сторону, и я болезненно сощурилась, когда мрак моей темницы резко сменился вспыхнувшим магическим светильником.

Проморгавшись, я, слезящимися глазами уставилась на Главу магов смерти, снизошедшего до меня собственнолично.

«Черт, как же его зовут? Ведь слышала его имя в воспоминаниях того пленного градера»

Память упрямо молчала, да и какая мне в принципе разница?

Мужчина так и продолжил стоять на пороге, разглядывая меня с каким-то брезгливым интересом. От взгляда этого мне стало откровенно не по себе, и я словно видела себя со стороны: жалкую, съежившуюся на холодном каменном полу, затравленно взирающую на него в ответ.

— Твой дружок-нелюдь проявляет завидное упрямство, доставляя немало хлопот палачу. — Наконец сухо произнес он, заставив меня вздрогнуть при упоминании Ивэна.

Проклятое воображение тут же в красках обрисовало то, как его пытают, а память услужливо подбросила воспоминание из моего видения.

Мне невыносимо хотелось вцепиться ногтями в холеную рожу Главного мага смерти, который пришел сюда то ли поиздеваться надо мной, то ли для того, чтобы собственноручно сопроводить в пыточную. Несмотря на то, что боли я очень боялась, несколько успокаивало то, что я слабо представляла себе, где находится ставка Сопротивления и на карте указать точное ее расположение не смогу. Даже если вынужденно расскажу про проход в горах, магам и градерам потребуется много времени для того, чтобы отыскать его.

— Уведите ее! — тем временем отдал приказ Главный маг, и в камеру вошли двое плечистых мужчин, которые без особых церемоний схватили меня под руки и резко дернули вверх.

Я не смогла удержаться от крика — раненую руку буквально обожгло болью, а в глазах на несколько мгновений потемнело. Слабые ноги слушались с трудом, и мне приходилось буквально висеть между двумя градерами, которые выволокли меня из камеры и потащили по узкому коридору с серыми каменными стенами из которых, словно кривые когти росли подфакельники.

Куда меня ведут, я не знала, но предположения были, и ни одно из них мне совершенно не нравилось.

— Ты, дорогая моя, поможешь мне развязать нелюдю язык. Если он был готов умереть, защищая тебя, то возможно ради тебя он перестанет упрямиться и будет более разговорчивым.

«...- Ну как, нравится? На тебе заживает все достаточно быстро, чтобы ты не подох, прежде, чем я узнаю необходимое. Но знаешь что? Кажется, у меня есть идея получше... как насчет того, чтобы в этот раз ты просто понаблюдал? Что это? Я вижу страх в твоих глазах? Прочел в моих мыслях о том, что я имею в виду? Ты прав — твоя девка у нас, и если ты не расскажешь нам, где находится ставка Сопротивления, то все отпущенное тебе время будешь наблюдать, как с твоей сучкой забавляются мои ребята, а после, то, что от нее останется, я отдам на съедение твоим более диким собратьям»

Я, наконец, вспомнила этот голос. В моем видении именно Главный маг смерти присутствовал при пытке Ивэна, и угрожал ему... мной.

Внезапно, мое внимание привлекла тень, мелькнувшая в конце коридора с такой скоростью, что я даже не усомнилась в том, что она не могла принадлежать человеку. Зато сомнению подверглось собственное зрение. Показалось? Или...

В душе всколыхнулась надежда, и даже боль терпеть стало легче. Неужели, кто-то из иных решился на то, чтобы проникнуть в логово градеров и спасти нас?

Мне почему-то сразу подумалось про Морру.

Да, у нас были разногласия, да и что греха таить, начала нашего знакомства вышло откровенно неудачным, но все же мне хотелось верить в то, что Морру не закрыл глаза на наше бедственное положение и не убежал, «поджав хвост». Сейчас его помощь нам с Ивом не помешала бы.

Коридор свернул вправо, и меня неожиданно выпустили, отчего я не устояв на непослушных ногах тяжело осела на пол. Градеры повыхватывали из ножен клинки, а я удивленно перевела взгляд на распростертое в центре коридора тело. Чуть дальше лежала еще одно, и еще одно...

— Обыскать все! Приготовится к бою! — скомандовал Главный маг смерти, отпихивая меня с дороги пинком ноги, который пришелся прямо по ребрам, — Никто из тварей не должен уйти отсюда!

Я, воспользовавшись моментом, попыталась отползти подальше, и у меня это, как не странно, получилось. Сейчас градеров волновала не слабая полудохлая девица, а иной, и возможно даже не один, который сумел пробраться на надежно охраняющуюся территорию и уже успел убить нескольких человек.

Только я решила, что про меня все забыли, как Главный маг смерти стремительно приблизился ко мне, и схватив руками за волосы, резко дернул вверх, вынуждая подняться на ноги. На мое слабое сопротивление он, казалось, даже внимания не обратил.

— Пошла вперед! — приказал он, ведя меня перед собой, словно своеобразный живой щит. — Вздумаешь дернуться — убью!

Лезвие меча, опасно застывшее у моего правого бока не позволяло усомниться в его словах.

Мы продвигались по коридору, а до меня то и дело долетали приглушенные крики и звуки сражения. Похоже, сюда проник далеко не один иной. Неужели, Вожак дал добро на спасательную операцию? И когда бы он мог успеть? А может, это инициатива Морру?

Как бы то ни было, моего положения сейчас это никак не спасало: в затылок по-прежнему злобно дышал Главный маг смерти, а градерский меч по-прежнему грозил пропороть мне бок. Надеюсь, что хотя бы Ивэна им удастся вытащить отсюда. Хотя, и самой умирать очень не хочется.

— Стоять! — рявкнул маг мне на ухо, когда перед нами словно из неоткуда возникла рослая фигура незнакомого мне иного с темно-русыми, явно подкрашенными отваром волосами и горящими алым огнем глазами.

— Тайрин эр Ноэрский, собственной персоной! — издевательски ухмыльнулся иной, обнажая клыки, — Наконец мне довелось встретиться с тобой лицом к лицу.

— Один шаг — и я убью ее! — пригрозил Главный маг смерти, плотнее прижимая меня к себе, а я уже почти ничего не соображала от боли и страха.

Иной негромко рассмеялся и предложил:

— Убивай. Жизнь этой женщины не имеет для меня никакого значения. Тем более, что она человек.

После этих слов мне стало плохо. Внезапная догадка едва не заставила мое сердце остановиться от ужаса: они пришли не спасать — их задача не допустить того, чтобы Ив или я рассказали градерам о Сопротивлении.

Это не спасательная миссия, а банальная зачистка.

Когда иной бросился вперед, маг попросту с силой оттолкнул меня в сторону и выставил перед собой оружие.

Из последних сил я умудрилась лягнуть его под коленку, отчего тот не удержав равновесие, и припал на одно колено, что позволило иному воспользоваться моментом и почти беспрепятственно атаковать его, вонзившись клыками в горло.

Я же, ощутив очередной, оглушающий по своей силе, болезненный прострел в раненой руке, почувствовала, как в ушах нарастает гул а глаза заволакивает темная пелена.

***

В себя я приходила несколько раз... кажется. Трудно сказать наверняка: сознание будто плавало в вязком омуте, то погружая меня в абсолютную темноту, то порождая какие-то сюрреалистические образы, состоящие из причудливо искаженных воспоминаний.

В краткие мгновения просветленья, я могла чувствовать, как меня куда-то несут, но сил на то, чтобы открыть глаза попросту не было. Иногда слышала чьи-то негромкие голоса, иногда ощущала, как меня пытаются напоить чем-то терпким и горьким. Собственное тело казалось мне попеременно — то невесомо-легким, то неподъемно тяжелым, а нестерпимый жар сменялся выворачивающим кости ознобом.

Не знаю, как долго я провела в таком состоянии, балансируя на границе зыбкой реальности и бреда, но придя в себя в очередной раз, я поняла, что вполне способна не только открыть глаза, но и слабо пошевелиться.

Первое, на что я обратила внимание — это звездное небо, раскинувшееся над моей головой и теплый желтоватый свет исходящий, как я поняла, от разведенного неподалеку огня.

Очень хотелось пить и в туалет, но я сомневалась в том, что у меня сейчас достанет сил на то, чтобы нормально осуществить хоть одну из этих потребностей.

С тихим стоном повернула голову на бок, и тут же столкнулась с мерцающим в темноте взглядом незнакомого мне иного. Хотя, почему же незнакомого? Кажется, это именно он напал на Главного мага смерти, предварительно заявив, что моя жизнь его ни капли не интересует. Получается, блефовал?

Какое-то время, мы молча разглядывали друг друга, и я не выдержала первой:

— Пить... — прошептала непослушными губами, чувствуя, как саднит пересохшее горло.

Иной, наконец, отвел от меня пристальный взгляд, кивнул кому-то, находящемуся не в поле моего зрения, и я тут же ощутила, как меня уверенно, но аккуратно приподнимают, помогая сесть. Обернувшись, увидела коротко стриженого мужчину, который ободряюще улыбнувшись, поднес к моим губам флягу. Я тут же жадно приникла к горлышку и тут же закашлялась, ощутив на языке горечь.

— Это поможет тебе быстрее восстановиться. — Мягко сказал незнакомец, убирая флягу. — Ты потеряла много крови, и рана успела воспалиться.

Только сейчас я сообразила, что больше не чувствую той жгучей боли в раненом предплечье, и скосив на его взгляд, осознала, что рукав моего платья полностью оторван, а сама рука туго замотана отрезом ткани, на которой проступали странного вида желтовато-бурые пятна.

Следующая мысль, пришедшая мне в голову, заставил дернуться в руках иного, но тот без особого труда удержал меня на месте.

— Ив... что с Ивэном? — дрожащим голосом спросила я, лихорадочно обводя взглядом довольно широкую лесную поляну, на которой была разбита наша стоянка. Но к своему ужасу, на ней, кроме нас троих, больше не было никого.

— Он жив. — Ответил мне тот, кто убил Главного мага смерти, и стоило мне облечено вздохнуть, добавил: — По крайней мере, был жив, когда Морру уходил с ним. Но молодому чтецу сильно досталось, и если твоя девчонка ошиблась — шанс на то, что он выживет, очень невелик.

Я окончательно перестала что-либо понимать. Кто ошибся? Какая девочка? И вообще, что я, собственно, здесь делаю в компании незнакомых иных?

Без труда догадавшись о ходе моих мыслей, мужчина произнес:

— Для начала, позволь представиться: мое имя Лорт, а это, — он кивнул мне за спину, — Рид. После того, как вас с чтецом схватил эр Ноэрский со своими градерами, мы не стали дожидаться ответа Вожака и решили попробовать вытащить вас своими силами. Не скажу, что все прошло гладко, но как видишь: ты жива и даже относительно здорова, однако смерть Тайрина эр Ноэрского может обернуться для нас крупными проблемами: градеры наверняка в ярости, и возможно, это поможет им склонить остальных магов на свою сторону.

Лорт продолжал говорить, а я слушала его, обессилено опустившись обратно на импровизированный лежак, сложенных из еловых лап, поверх которых был постелен чей-то плащ. Оказывается, находясь в беспамятстве, я пропустила и побег из города, и большую часть пути, и даже явление Машки народу. Точнее, ее вполне успешную попытку мысленно связаться с Морру. Именно она посоветовала как можно скорее доставить Ивэна к старейшине Рааду, в чьих способностях исцеления я однажды имела возможность убедиться на собственном опыте. Меня же, Лорт и Рид вызвались сопроводить в ставку Сопротивления — все равно им предстоит отчитаться перед Вожаком за самодеятельность, которая грозила не остаться для иных без серьезных последствий.

Я испытала огромный прилив благодарности к Лорту, Морру и тем иным, которые пошли против приказа и, рискуя собственными жизнями, осмелились забраться в главное управление градеров, вытащив нас с Ивэном из их лап. Вместе с тем, страшно было представить себе, как на подобное самоуправство отреагирует Вожак — вряд ли он просто пожурит их и попросит больше так не делать. Да и по отношению ко мне у него явно благодушия не прибавиться, ведь по сути, именно по моей вине заварилась вся эта каша. Хорошо еще, если просто изгонит из Сопротивления, а что, если решит избавиться от меня более кардинальным образом? В таком случае, мне даже Машка помочь не сможет и ее статус пророка на этот раз не сыграет для Вожака никакой роли.

У меня даже мысль появилась: попробовать сбежать от Лорта и Рида, но я буквально сразу же отмела ее как несостоятельную по всем параметрам. Во-первых, пытаться убежать от иных — прирожденных охотников, это верх наивности и даже идиотизма. Во-вторых, я не смогу бросить Машку (кто знает, не захочет ли Вожак отыграться на ней, если я внезапно исчезну), да и сомневаюсь что-то, что она захочет остаться в Сопротивлении без меня.

Значит, мне не остается ничего другого, как покориться обстоятельствам и положиться на судьбу и собственное, весьма сомнительное везение. Как бы то ни было, маховик событий запущен, и отступать назад уже поздно.

Единственное о чем я сейчас остро жалела, это о невозможности увидеть Ива, чтобы лично убедиться в том, что он жив. Свербело в груди какое-то неприятное предчувствие, а я могла лишь надеяться на то, что я просто-напросто себя накручиваю, и с Ивэном обязательно все будет в порядке. Он сильный — он справится, а как иначе?

Глава 15

Дальнейший наш путь ничем особенным мне не запомнился: я либо спала на руках у кого-нибудь из иных днем, во время перехода, либо рефлексировала и накручивала себя почем зря ночью, во время стоянки.

Передвигаться я все еще могла с трудом, да и то, до ближайших кустов, а жареная дичь, составляющая весь мой рацион, не слишком благотворно сказывалась на моем неокрепшем организме.

Единственное, что хоть как-то радовало меня, это то, что раненая рука почти не тревожила. За неимением чистых отрезов ткани, в ход пошел второй рукав от моего платья, а затем и вовсе, просто пришлось менять только лечебную кашицу, которую Рид наносил мне на рану. Главное, что лекарство действовало, и через пару дней я могла уже немного шевелить рукой, не опасаясь очередной вспышки боли.

Когда вдалеке показались горные вершины, волнение мое усилилось многократно. Как бы не старалась убедить себя в том, что все будет хорошо, страх все равно ледяной иглой засел в сердце, и чем ближе мы подходили к месту назначения, тем более нервной и дерганной я становилась.

Мои спутники, разумеется, не могли этого не заметить, но с утешениями ко мне не лезли. Мы вообще практически не общались друг с другом, ограничиваясь короткими односложными фразами и нас это, надо сказать, вполне устраивало.

Лично мне было стыдно за то, что во многом по моей вине Лорт и Рид рискнули вызвать на себя гнев Вожака, да и сейчас, пусть не слишком охотно, но все же возились со мной, отчего мне становилось еще более неловко.

На этот раз, путь по расщелине, ведущей в долину, я благополучно проспала, потому, как накануне никак не могла уснуть, слишком взбудораженная скорым прибытием в ставку Сопротивления. Радость от грядущей встречи с Машкой мешалась в душе со страхом перед Вожаком, да и беспокойство за Ивэна никак не хотело отпускать.

В общем, когда меня разбудил Рид, на чьих руках я сладко сопела последние несколько часов, в голове шумело от целого хоровода самых разнообразных мыслей.

Я бросила тоскливый взгляд вниз — туда, где раскинулась залитая утренним светом долина, но лишь покорно вздохнула, когда Рид зашагал вместе со мной вслед за идущим впереди Лортом.

— Мама! — раздался взволнованный крик Машки, прежде чем мы успели достигнуть первых домов.

Я дернулась от неожиданности — Маруська двигалась к нам на такой скорости, что я просто-напросто не смогла отследить ее внезапное появление.

Рид, который продолжал держать меня на руках, хмыкнул, как мне показалось, недоуменно.

— Поставь меня, пожалуйста. — Попросила я его, и когда тот исполнил просьбу, тут же оказалась в бережных объятиях Машки, которая не почти не обращая внимания на мужчин, повлекла меня в сторону домов.

Лорт и его товарищ последовали за нами.

Идти было тяжело — голова до сих пор кружилась и была тяжелой, а ноги то и дело норовили подогнуться в коленях, но я опиралась на Машку и продолжала идти вперед.

Иные, которые попадались нам по пути, провожали пристальными взглядами, некоторые приветливо здоровались с Лортом и Ридом, кто-то радостно окликнул Маруську, но она лишь отмахнулась: не сейчас, мол.

Когда мы все-таки добрались до нашего дома, Лорт сказал:

— Ступай, отдохни. Мы сами пойдем к Вожаку и все расскажем. Он наверняка захочет поговорить и с тобой, но думаю, даст время на то, чтобы ты могла прийти в себя.

— Спасибо. — Искренне поблагодарила я, и добавила: — За все спасибо.

Лорт и Рид кивнули в ответ, и направились дальше по улице туда, где располагался дом Вожака, и мы с Машкой остались вдвоем.

— Как ты себя чувствуешь? Очень плохо? — обеспокоенно спросила Машка, открывая передо мной дверь.

— Жить буду. — Ответила, пересекая общую комнату и устремляясь к нашей общей спаленке.

«Правда, возможно недолго» — мысленно добавила я, содрогнувшись, но Машка, к счастью, ничего не услышала.

С немыслимым облегчением опустилась на кровать, чувствуя себя так, словно меня от столицы не на руках несли, а как минимум пинками гнали.

— Я приготовлю тебе бульон. — Сказала Маруська, заботливо набрасывая на меня лоскутное покрывало. — Отдыхай.

Когда она вышла, прикрыв за собой дверь, я устало закрыла глаза.

«Вот сейчас полежу пять минуточек, и потихоньку, стараясь не напрягаться, переоденусь во что-нибудь чистое» — пообещала себе я и тут е провалилась в дрему.

Меня разбудила Машка с сообщением, что обед готов.

Она помогла мне снять то, что осталось от платья, обтереться теплой водой и ловко перевязала рану. Разглядев предплечье получше, поняла, что ранение на самом деле не такое уж глубокое и серьезное — основную роль сыграло то, что никто вовремя не обработал ее и не остановил кровь. К счастью, та целебная кашица, которую использовал Рид, оказала прямо-таки чудодейственный эффект: рана уже немного зарубцевалась, а края ее хоть и были розовыми, все же не выглядели воспаленными.

После того, как я переоделась в чистую просторную рубаху и штаны, вернулась обратно на кровать, исчерпав весь свой скудный запас сил, так что Машке пришлось нести мне кружку с горячим бульоном прямо в постель.

Пока я, осторожно дуя на парящую поверхность, отхлебывала по маленькому глоточку, Машка рассказывала мне о последних событиях.

Оказывается, она видела, как нас с Ивэном схватили у дома эр Вельского, правда, увы, ничего не могла с этим поделать. Тут же побежала к Вожаку но, не добившись от него ничего конкретного, решила задействовать собственные способности. Именно благодаря дару, Машка смогла увидеть, что Ивэн находится на краю гибели (точнее, она увидела его смерть) и поспешила связаться с Морру, так как со мной (по причине моего беспамятства) не получилось.

— Как тебе пришло в голову, попросить его обратиться за помощью к старейшине Рааду? — спросила я, отставляя опустевшую кружку.

Машка, которая все это время сидела на краю постели, пожала плечами:

— Я не совсем разобралась, как это работает, и не всегда могу контролировать собственные видения. Просто в тот момент, я четко видела два варианта развития событий: в одном из них Ивэн погибает от ран, во втором, его спасает старейшина.

— Ты случайно не видела, как меня убивает разозленный Вожак? — несмотря на то, что я пыталась спросить об этом с иронией, в голосе все равно послышалась предательская дрожь.

Машка вздрогнула и посмотрела на меня каким-то странным взглядом, от которого мне стало откровенно не по себе. Видимо, заметив мой испуг, она поспешила меня успокоить:

— Нет, мам, не волнуйся. Ничего подобного я не видела.

Несмотря на ее ответ, я так и не смогла до конца поверить в то, что Вожак просто так забудет о том, что я, пусть и невольно, подставила чтеца и косвенно спровоцировала столичных иных на активные и неправомочные действия.

Тяжело вздохнув, тем не менее, решила пока не накручивать себя понапрасну, и дождаться когда Вожак вызовет меня к себе «на ковер».

я несколько ошиблась в своих ожиданиях: предводитель Сопротивления пожаловал к нам сам, тем же вечером.

Я как раз дремала, восстанавливая силы, когда дверь отворилась, и в спальню вошел Вожак — величественный и суровый. Машка тут же оказалась рядом со мной, вставая так, чтобы немного отгородить меня от мужчины. Он, конечно, прекрасно понял этот маневр, но никакой реакции на это не дал, продолжая сверлить меня внимательным взглядом.

— Я верю в судьбу и предназначение. — Неожиданно произнес он, заставив меня изумленно моргнуть. — Я верю в то, что все что происходит — происходит не случайно. Скажу откровенно: поначалу мне с трудом удалось убедить себя поверить и довериться твоему видению, да и план твой вызывал у меня сильные сомнения. Но, тем не менее, я сделал это: поверил и доверился.

Я вжала голову в плечи, глядя на Вожака затравленным взглядом и отмечая алые всполохи в его глазах. Мужчине явно с трудом удавалось сдерживать обуревавшие его эмоции, а мне же захотелось как в детстве, спрятаться с головой под одеялом, словно бы не существовало защиты надежнее.

Вожак, тем временем, продолжил:

— То, что произошло в столице, нарушило многие мои планы, но, — он мастерски выдержал паузу, продолжая испытывать мои нервы на прочность, — как я уже говорил: я верю в судьбу. Цепочка произошедших событий явно подталкивает нас к более активным действиям, игнорировать такие знаки было бы глупо. Тебе не случайно пришло это видение, ведь именно благодаря ему ты решила отправиться в столицу, а значит и то, что произошло после этого, имеет какой-то смысл.

Вожак замолчал, а я нашла в себе силы робко поинтересоваться:

— Это значит, вы на меня не злитесь?

— Злюсь. — Обломал мои надежды предводитель Сопротивления, но покачав головой, добавил: — Хотя и могу понять поступки, которые тобой двигали. НЕ беспокойся, я не собираюсь тебя наказывать.

— А остальных? — не выдержав, встряла с новым вопросом: — Что будет с Морру, Лортом и остальными иными, которые помогли нам с Ивэном?

Между красиво очерченных бровей Вожака пролегла суровая складка.

— Они начали действовать, не дождавшись моего решения, тем самым поставив под угрозу мой авторитет.

Я побледнела и тяжело вздохнула, Машка тоже заметно напряглась. Вожак поморщился и произнес:

— У нас сейчас на счету каждый иной, так что они отделались разжалованием в обычные солдаты.

У меня после этих слов как-то от сердца отлегло: да, неприятно конечно так стремительно скатиться по карьерной лестнице, но ведь у них еще будет шанс доказать свою преданность и полезность.

— Значит, я могу остаться здесь, в Сопротивлении? — поинтересовалась, чувствуя еще и облегчение от того, что гроза, кажется, миновала.

Машка как-то подозрительно дернулась, и Вожак перевел на нее строгий взгляд, спросив:

— Ты ей еще ничего не сказала?

— Не сказала, что? — тут же подобралась я, чувствуя, как екает от недоброго предчувствия сердце.

Машка обернулась ко мне: непривычно хмурая и серьезная, и наконец, с явным трудом произнесло:

— Мам, я видела... если ты останешься здесь — то погибнешь.

— Значит, мы вернемся обратно в наше поселение. — Не слишком уверенно произнесла я, видя, как плотно сжались губы девушки.

— Я должна остаться здесь, мама. — Сказала она и присев на кровать, взяла меня за задрожавшую вдруг, руку. — Здесь мое место и здесь я смогу исполнить свое предназначение. Я уже говорила тебе, о нескольких возможных вариантах событий, и поверь, стараюсь выбрать самый верный путь. Это не твоя война, мама... больше не твоя.

Сказать на это мне было нечего, только тихо спросить:

— Мы еще увидимся?

Машка склонилась ко мне, и коснулась горячими губами щеки.

— Мы обязательно еще встретимся, мама, обещаю тебе.

***

Солнце уже клонилось к закату, когда мы с Ридом, которого Вожак дал мне в сопровождение, достигли границы поселения.

Я остановилась, ожидая, когда нам на встречу выйдут дозорные. Ждать пришлось недолго: из-за деревьев показалась Веледа и еще несколько молодых иных.

— Ева! — обрадовалась девушка, заключая меня в объятия, — Я так рада, что ты вернулась! А где Маша? Почему она не с тобой?

В ее голубых глазах мелькнуло беспокойство, и я поспешила его развеять:

— С ней все в порядке. Она осталась в Сопротивлении. Обещаю, что расскажу тебе все, но позже, договорились?

Веледа кивнула, и мы с Ридом и девушкой направились в сторону селения. Остальные дозорные вернулись на свои позиции.

— Как поживает отец? — поинтересовалась я, остерегаясь пока подбираться к той теме, которая интересовала меня больше всего.

— Тренирует молодняк. — Пожав плечами, нарочито-небрежным тоном ответила она, явно считая себя достаточно взрослой для того, чтобы не относить себя к этой категории. — Иногда ему помогал Морру, пока не ушел обратно в Сопротивление.

— Давно ушел? — спросил Рид, всего на мгновение, опередив меня с вопросом.

Веледа снова пожала плечами и ответила:

— Вы с ним на два дня разминулись. А того, второго, оставил долечиваться у старейшины.

Мне тут же стало труднее дышать и ладони предательски вспотели.

«Ивэн жив!» — пронеслась в голове радостная мысль и я даже зашагала быстрее.

Наконец, мы достигли поселения, и я, поручив Рида заботам Веледы, буквально на всех парах понеслась к дому старейшины Раада, по пути здороваясь со встречными знакомыми иными. Те провожали меня недоуменными взглядами, но останавливать не стали.

Совершено не удивилась тому, что старейшина уже дожидался меня стоя на своем крыльце.

— Ева, рад видеть тебя в добром здравии. — Произнес он, когда между нами оставалось не более пяти шагов.

доброе здравие это он, конечно, загнул, но, в общем и целом чувствовала я себя действительно довольно сносно. Плечо до сих пор иногда ныло и подергивало, но особого беспокойства, к счастью, не доставляло.

— Я тоже рада видеть тебя, Раад. — Улыбнувшись, ответила я и, кивнув на вход, спросила: — Я могу его увидеть?

Вместо ответа, старейшина посторонился, приглашая меня пройти в дом.

Я поднялась по ступеням, чувствуя, как от волнения сводит внутренности.

Он лежал на кровати, укрытый одеялом по грудь. Лицо бледное, осунувшееся, с заострившимися чертами и темными кругами под закрытыми глазами. Правую щеку пересекал глубокий, уже успевший зарубцеваться, порез, а на туго перемотанной руке, лежащей поверх одеяла, кажется, не хватало нескольких пальцев. Сейчас, этот иссохший скелет мало чем напоминал прежнего Ивэна, разве что волосы, с которых почти смылся отвар, тускло блестели золотом в пламени горящих в комнате свечей.

Старейшина Раад деликатно прикрыл за мной дверь, оставшись по другую ее сторону, а я несмело, на дрожащих ногах подошла к кровати и осторожно присела на ее край, стараясь не потревожить больного.

Хотелось провести пальцами по вьющимся волосам, коснуться губами его высокого лба, стирая залегшую между нахмуренными бровями складочку, посмотреть в эти небесно-голубые глаза.

Веки Ивэна внезапно дрогнули, и через мгновение я поймала его сперва мутный, а затем принимающий все более осмысленное и удивленное выражение, взгляд.

— Ева? — прошептал он, явно сомневаясь в том, что я ему не мерещусь, — Это... это действительно ты?

— Это я. — Ответила просто, и не смогла сдержать нервной улыбки.

Ив попытался взять меня за руку, но кинув взгляд на свою покалеченную конечность, бессильно опустил ее обратно на одеяло. Потрескавшиеся губы его искривились в горькой усмешке.

— Теперь у меня точно никаких шансов.

— Дурак ты у меня, все-таки. — Покачав головой, мягко сказала я, и исполнила недавнее желание, аккуратно проводя ладонью по его шелковистым волосам. Ивэн вздрогнул, и посмотрел на меня с растерянностью и надеждой. — Теперь ты никуда от меня не денешься.

Эпилог

Полноценная война между иными и человеческими магами так и не грянула.

Вожак решился действовать быстро и жестко: воспользовавшись тем, что маги смерти не успели опомниться после гибели Главы, он организовал несколько крупных диверсий в столице, нанеся внезапный удар по наиболее значимым точкам, таким как Резиденция Совета Девятерых, Городской портал, ведущий в крупные провинции и Центральное управление градеров.

За несколько дней Совет лишился так же Главного мага огня и еще нескольких сильных представителей этого магического направления, посеяв страх как среди простого населения, так и среди представителей Совета.

Иные больше не скрывались: они открыто заявили, что не остановятся на достигнутом, и намерены продолжать борьбу до тех пор, пока в живых не останется ни одного человеческого мага. Немного поредевший Совет какое-то время еще продолжал трепыхаться, но вскоре вынужден был уступить позиции, опасаясь жертв среди мирного населения.

Градеры, привыкшие охотиться на иных, словно на диких зверей и чувствующие свое превосходство, были категорически не согласны с решением Главных магов организовать первые в истории мирные политические переговоры между людьми и иными. Но в несогласии своем, остались в меньшинстве.

Совет хорошо понимал, что в какой-то момент была пройдена «точка невозврата» и привычный жизненный уклад уже невозможно повернуть в прежнее русло. Иные были настроены решительно, и дальнейшее противостояние грозило обернуться фатально для обеих сторон конфликта.

На исходе зимы между иными и людьми был заключен договор, в котором были детально и кропотливо учтены все пункты дельнейшего совместного существования.

Разумеется, обе стороны понимали, что это далеко не конец: слишком долгое время длилась их вражда, слишком укоренилась ненависть между двумя расами. Но начало было положено, и пусть впереди был долгий и трудный путь, главное — первый сделанный шаг.

***

Она стояла перед аккуратным домиком, утопающем в зелени цветущих фруктовых деревьев и не могла решиться сделать следующий шаг.

— Не волнуйся, свет мой. Уверен, она будет рада тебя видеть. — Молодой мужчина, который держал ее за руку, ободряюще сжал пальцы, выражая поддержку.

— И все равно я нервничаю...

Неожиданно, дверь отворилась, и на крыльцо выбежал белокурый кудрявый малыш с пронзительно-голубыми глазами. Следом за ним показалась пара: миловидная женщина с белоснежными волосами, собранными в перекинутую через плечо косу и мужчина, щеку которого пересекал побелевший от времени шрам.

Увидев нежданных гостей, хозяева дома изумленно замерли, а ребенок застенчиво спрятался родителям за спину, выглядывая из укрытия и сверкая любопытными глазенками.

— Машка! — ахнула женщина радостно, и перевела изумленно-недоверчивый взгляд на ее спутника: — Морру?!

— Здравствуй, мама! — улыбнулась гостья, — Я же обещала, что мы еще обязательно встретимся. Познакомишь с братом?