Не твоя кровь

Глава 1. Магия чисел

Первый раз будильник звонил в 5.05. Второй — в 6.06. И самый беспощадный, неумолимый сигнал раздавался в 7.07. И эти семёрки совсем не казались счастливыми. Мира часто спрашивала себя, симптомом какой болезни это является? Вот эта одержимость числами? Просто попытка добавить красоты и точности в пронизанную хаосом жизнь. Как-то так. Как и всё, что она, Мира, делает. Стоит ли говорить, что спать она ложилась ровно в 22.22? А вот реально засыпала… Тут все числа и планы были бессильны.

Но если вернуться к утру, то 7.07 тоже бывали разными. Летние звали светлым, шумным и зелёным. А вот с осени начиналась истинная мука. Серое небо очень быстро сменялось чернильно-чёрным в их маленьком сибирском городке. Потом приходила зима. Приходила и воцарялась на долгие пять месяцев. И Мира начинала отсчёт. Ждала весну, призывала её ворваться тёплым западным ветром. Но в этом году выходило совсем плохо. По календарю уже март, а за окном — грязный, но не желающий сдавать свои позиции снег, серый лёд и обжигающий, как злые пощёчины, восточный ветер.

После настойчивого сигнала будильника Мира какое-то время просто лежала, вглядываясь во тьму. Тьма жадно улыбалась в ответ, игриво скалилась, накрывала плотным удушливым покрывалом, утягивала в свои пугающие глубины. Мира обычно считала до четырёх и щёлкала выключателем бра. Тьма нехотя уходила в угол, чтобы дождаться возвращения хозяйки комнаты и продолжить свою игру в прятки.

Это утро, тринадцатого марта, ничем не выделялось на фоне серых будней. Разве что была пятница. Что уже не предвещало ничего хорошего.

Мира поднялась и отдёрнула штору. Светлее не стало. Тяжёлые, почти чёрные, тучи. Дождь со снегом. Просто прекрасно.

— Сейчас весна! — упрямо проговорила Мира и пошлёпала — левая тапка дышала на ладан — на кухню, по пути кутаясь в тёплый домашний кардиган. Это тоже было своеобразным ритуалом. Как и налить кофе, что дожидался её в маленькой дешёвой кофеварке всю ночь. С завтраком были проблемы. Его всегда не хотелось. И Мира никогда не настаивала.

В квартире было сумрачно и тихо. Мира маленькими глотками цедила горький напиток и смотрела в расцвеченный огнями роутера коридор. А куда ещё было тут смотреть? Кухня была крошечной, но при выборе места жительства, её наличие было принципиальным. И нет, не потому, что Мира любила покулинарить. Это было то, что впитывается ещё в детстве. Этому учили бабушка, прабабушка, и Мира усвоила чётко: в жилище у ведьмы должна быть кухня.

Ведьма. Мира громко хмыкнула, разгоняя сонную тишину дома. Стоит ли говорить, что на кухне работала только кофеварка, да изредка микроволновка. Фамильная ступка была задвинута в самый дальний уголок шкафа.

Пора вернуться к реальной, пустой и бессмысленной, но зато такой безопасной человеческой жизни. А что делают каждый день обычные люди? Не ведьмы которые?

Идут на работу, конечно.

Мира натянула джинсы и тонкий полосатый свитер, на ноги — кроссовки. Они кожаные, должны выдержать и скользь, и слякоть. Серое пальто, серый шарф — к растворению и слиянию с серым промозглым пространством готова. Наушники в уши. Вместо нормальной сумки — детский рюкзак в виде енота. Надо бы всё-таки смотаться в выходные в торговый центр за новой сумкой, а эту отдать дочке соседки.

Уже закрывая дверь, Мира вспомнила, что забыла телефон. Чертыхнулась, снова чертыхнулась, когда поняла, что чертыхнулась (не лучшая идея для пятницы тринадцатого). Потом вернулась, нашла дурацкий гаджет на столе возле грязной чашки. Ещё раз ругнулась, но уже вполне безвредно, замочила чашку, сунула телефон в карман и двинулась на выход. Опять же, по въевшейся в подкорку привычке, глянула в зеркало. Оно состояло из мелких квадратов и тут же услужливо отразило все фрагменты из которых состояла она, Мира Григорьева. Получив недружелюбный взгляд карих глаз, Мира показала самой себе язык и вышла.

Три привычных поворота в замке. Но стоило только вынуть длинный и тяжёлый ключ, как вся связка выпала из руки и со звоном ударила о грязную ступеньку подъезда.

Не к добру. Так сказала бы прабабушка Агриппина. Но Мира снова хмыкнула, подняла ключи и поспешила на улицу.

Благо, идти было недалеко. А любимые Árstíðir в наушниках скрасили путь равный двум остановкам. Их баллады на древнем северном языке как никогда подходили этой внезапно вернувшейся на порог зиме. Снег был мелким, лёгким, едва покрывал асфальт и пожухлые газоны и обещал к вечеру превратиться в месиво. Но сейчас он кружился в свете фонарей, словно пытался убедить Миру, что и в этом есть что-то прекрасное. «Весна» — подумала она упрямо и, привычно считая шаги, свернула за угол.

Место, где она работала… Нет, это звучит сухо и формально. Место, где она проводила большую часть жизни, её приют, её детище, пусть и совместное, и терпящее временные убытки. Маленький магазинчик авторских украшений с мастерской внутри. На вывеске гордо значилось — «Григ». Всего одно слово, витиеватой вязью. Но сколько было за ним всего разного: сомнения и страхи — не получится, никому не нужно, бессонные ночи, литры горького кофе и адреналиновая дрожь, когда всё-таки магазин открылся.

Мира остановилась у зелёной деревянной двери с колокольчиком справа. В ряду обычных бесстыже-прозрачных дверей, их вход смотрелся необычно, на то и был расчёт. Пусть не нора хоббита, но, может, пристанище эльфов?

Она отключила сигнализацию, пока не примчались «драконы» из охраны, зажгла свет. И мгновение просто осматривалась. Торговый — не зал, а зальчик, с несколькими витринами и плюшевым диваном, как из той самой Центральной кофейни. Перед ним стоял столик с каталогами. Кирпичные стены украшали смешные картины без рам. На них были изображены и гном-рокер, и дракон в диадеме, и эльф в берете. Вклад немного странной, но очаровательной художницы Саши в магазин. Да и не её одной. Сколько же людей поучаствовали в этом безумном предприятии! «Вот и не смей думать, что ты одна» — грозно сказала себе Мира и принялась готовиться к открытию.

Скоро придёт Янка, и можно будет скрыться в мастерской, предоставив кузине (а Янка настаивала именно на этой вычурной форме их родства), заниматься клиентами. Она это и умела, и любила. Большинство клиентов вообще считали, что Янка и есть та самая Григ, а та и не отрицала — только игриво подмигивала. И это Миру вполне устраивало. Меньше всего ей хотелось лишний раз с кем-то общаться.

В который раз преисполнившись благодарности к сестре и партнёру по бизнесу, Мира даже сделала то, что обычно не делала — полила все цветы в зале. А их там было немало. Будто у них ещё и отдел флористики. Растения были единственной искренней страстью Янки, помимо денег. Но не то чтобы эти увлечения сильно противоречили друг другу. Ведь Янка не просто так…

Смартфон издал звучный бульк, выбранный когда-то, как сигнал о сообщении. Янка. Аудиосообщение. Целых четыре. Магия чисел. Ну хоть не тринадцать! Мира вздохнула. Нет, она не была ненавистницей голосовых, но всё-таки они имели пренеприятное свойство — до последнего держать интригу. А в случае с Янкой, это действительно была самая настоящая интрига. Сообщение могло содержать от невинного «я зашла в магазин, чтобы купить кофе» до безумного «я была на вечеринке и проснулась в Питере». Или вообще самое страшное — «тебя ищет бабушка».

Мира нажала на проигрыш, и деловитую тишину утра нарушил хриплый и сонный голос Янки:

— Мурашка моя, загибаюсь… Как вернулась вчера уже сразу… Это вирус, точно вирус. Сил совсем нет, ты уж там продержись как-нибудь. Я отосплю… отлежусь сегодня!

Мира подозрительно глянула на смартфон, а он уже запустил следующее послание:

— И не надо так укоризненно смотреть. Я не ты, у меня слабый организм. Мне иногда нужен отдых.

Мира вздохнула ещё раз, но уже смиренно. В конце концов кузина не виновата, что у Миры проблемы с общением. Чуть только выправятся дела, можно будет нанять кого-нибудь. Но чтобы дела улучшились — необходимо продолжать работу.

— Да! — заговорила снова Янка. Голос был уже совсем бодрым и деловым. — Там сегодня после обеда клиентка зайдёт за заказом. За особым заказом, поняла? Я положила его в верхний ящик под кассой. И если терминал будет виснуть — перезагрузи.

И сразу четвёртое:

— И полей цветочки!

— Уже, — кивнула кому-то невидимому Мира.

И занялась рутиной, ровно в десять открыв замок зелёной двери. Никто не рванулся тут же внутрь, и Мира немного успокоилась. Поругав себя, впрочем. Покупателя должны ждать, должны чувствовать радость… Но и с собственной привычкой избегать людей, ничего поделать не могла. Для этого нужно было слишком много всего забыть. И проще просто обнулить себя полностью. Перезагрузить, как терминал.

День шёл неторопливо и размеренно. Колокольчик над дверью звякнул пока только два раза — уже давно знакомая Мире клиентка зашла за пополнением коллекции браслетов. Они поболтали немного — ура, Мире это удалось — и сошлись на наборе из тонких браслетов-цепочек с камешками и кожаными вставками. Вторым посетителем был Глеб из барбер-шопа по соседству. Он в последнее время часто заходил, но ничего не брал. Обычно с ним общалась Янка, и верно поэтому, не застав её, он поспешил уйти.

Оставшееся время Мира обновляла каталог на сайте, уточняла сроки некоторых заказов, смотрела мастер-класс по гальванике. В мастерской делать нечего, когда в любой момент кто-то может зайти и отвлечь. Но и обычные дела должны когда-то делаться. В час дня проснулся аппетит, и Мира сообразила нехитрый перекус — протеиновый батончик, банан, молоко. Отдельно заварила кофе. Нет, это не было диетой, это было полнейшей безалаберностью. Пообещав себе сделать на ужин что-то серьёзное, Мира уже было устроилась за маленьким столом, когда в зале снова зазвенел колокольчик.

Сразу за звуком закрывающейся двери — она как-то тяжело щёлкнула — раздался перестук решительных каблуков.

Раз. Два. Три. Четыре. Успела насчитать Мира и вышла в зал. Клиенткой оказалась молодая женщина, возраст которой более точно не позволяли определить «фильтры» на её лице. Это когда и скулы прочерчены, и кончик носа блестит как надо, и брови зачёсаны в крутой разлёт. А неестественно пухлые губы накрашены матовым, чтобы выглядело очень естественно. Почему только эта естественность так походила на сотни таких же лиц? Клиентка тоже окинула оценивающим взглядом витрины, мебель и такое спорное дизайнерское решение как Мира. Когда никто более конвенциональный обслужить не вышел, выжидающе повернулась к ней.

Мира усмехнулась про себя, заметив плохо скрытое неодобрение на всё-таки довольно красивом лице незнакомки. Отличное начало.

— Здравствуйте. — Машинально одёрнув рукава, Мира максимально вежливо улыбнулась.

— Добрый день. — Клиентка поправила светлые пряди, раскладывая их по плечам. — Я за заказом.

— На чьё имя заказ? — спросила Мира и двинулась к стойке. Спрашивала она так, для формальности, своих заказчиков она отлично знала, значит это та, что от Янки.

— Карина.

Надо же, Мира ожидала какой-нибудь Анжелины. Хотя ей ли цепляться к именам?

— Одну секунду. — Мира выдвинула нижний ящик, взяла упаковку и замерла. Свёрток был довольно тяжёлым. Мира нахмурилась и осторожно развернула пергамент. Ну конечно! Внутри был обычный целлофановый мешочек, и он уже не мешал разглядеть свёрнутое змеёй украшение. Это было одно из её давних изделий — на кожаный шнур были нанизаны серебряные цилиндрики с различным дизайном, вместе складывающиеся в замысловатое ожерелье. Зачем эта этника такой модной девушке в искусственной шубе цвета пыльной розы? Ответ прост — дело вовсе не в дизайне. Просто Янка взяла то, что подходило для её целей больше всего. Мира залезла в мешочек, потрогала своё изделие и поднесла пальцы к носу. Знакомый аромат.

— Какие-то проблемы?

Мира резко подняла глаза и перехватила острый и настороженный взгляд из-под наращённых ресниц.

— Нет, но…

— Я могу забрать заказ?

Мира замялась:

— Да, можете, но Карина…

— Что?

— Вы уверены, что вам это нужно? — Мира мысленно хлопнула себя по лбу. Прекрасно сформулировано. Нужно ли вам то, что вы думаете, что нужно. Карина выразительно вздёрнула идеальную бровь и переспросила:

— Нужно?

— Да, просто вы должны знать… — Мира меньше всего хотела продолжать этот разговор. Но и не предупредить не могла. — Вы… Вы знаете, как работает эта вещь?

— Мне всё уже объяснили. Я знаю, как это должно работать. И надеюсь, нет даже жду, что сработает. — Теперь Карина совсем отставила свою наигранную простоту. — Меня уверили, что эта … вещь сделает меня привлекательной, — тут она фыркнула, явно считая, что и так неимоверно привлекательна, — для вполне конкретного человека.

— Что? — Мира перевела хмурый взгляд на ожерелье и отдёрнула руку. Ох, Янка-Янка! Ведь обещала же не связываться с этим! Одно дело — заговорённые на привлекательность травы, но если для кого-то конкретного…

— Так я могу забрать? — Пальцы с длинными, но очень естественными бежевыми ногтями потянулись к Мире. И она сделала последнюю попытку:

— Как только я возьму с вас деньги, всё что будет дальше… Вы должны понять. Отвечать за это придётся вам… И это…

— Ах вот оно что! — Карина закусила губу, на миг задумалась и чуть ли не рассмеялась. — Я бы всё равно выкупила, но раз всё так серьезно у вас!

Она достала какую-то очередную модель «надкушенного яблока» и заворковала:

— Зайдёшь? Я немножко не рассчитала, ты же поможешь? Жду!

Отключив сигнал, Карина перевела торжествующий взгляд на Миру.

— А если оплатит другой? Что на это скажет ваша магия?

Миру аж передёрнуло. Она старалась не осуждать заказчиков необычных заказов. Все они ищут счастья так или иначе. Но такая откровенная издёвка, циничность… А ведь, судя по всему, оплатит этот счёт тот самый «конкретный» человек!

Мира уже не стала уточнять, что последствий Карине всё равно не избежать, а просто попыталась заглушить вопящую внутри совесть. Не здесь, так в другом месте эта чудная девушка найдёт те средства, что оправдывает её цель.

«Забудь, забей на это, закрой глаза», — повторяла про себя Мира как заклинание, упаковывая ожерелье обратно в пергамент.

Зазвенел колокольчик, и зашёл посетитель. Четвёртый на сегодня, пятницу тринадцатого. Мира подняла взгляд и замерла. Проклятая магия чисел!

Глава 2. Нарушать свои обеты – отвратительная идея

Она узнала его сразу. И тут же подумала, что «узнала» так мало подходит для этой ситуации. Как можно узнать того, кого не переставала знать? Хоть и не виделась с этим человеком… Сколько?

Перед глазами мелькнуло что-то с последней встречи. Нет, предпоследней. Серый снег, как и сейчас, но другой — осенний, пахнущий необратимостью распада. Она ещё не знала тогда, что им придётся расстаться. Она ещё просто смотрела снизу вверх, нарочито хмурясь — опоздал — но внутри улыбаясь, испытывая непреодолимое притяжение, желание согреться им, напитаться им, и если и напиться, то им и с ним. И он тогда…

— Заплати ей. — Слова Карины были жёсткими, но тон мягким, а улыбка очаровательно беспомощной.

— Добрый день, — машинально проговорила Мира.

— Добрый. — Его голос был немного хриплым, взгляд внимательным — он с интересом оглядывал витрины, картины на стенах, даже стеклянную банку с надписью — «ювелиру на виниры». Всё, кроме девушки за прилавком.

Мира узнала его сразу, хотя от прежнего остались только рост и тёмные кудри. И любовь к украшениям — пальцы в браслетах и кольцах. На правом безымянном нет — отметила Мира и тут же поругала себя за это. Но всё остальное казалось чужим, непривычным, а потому смущало и волновало. А он был так спокоен. Неужели, не узнал? Она-то совсем не изменилась.

— Так сколько с нас? — Карина видимо что-то уловила, а потому слово «нас» произнесла чуть громче.

— Сейчас… — Мира взяла себя в руки и повертела свёрток. — Янка всегда прикрепляла ценник в форме листика к своим заказам — и тут же снова ощутила тяжёлый, въедливый запах. И опомнилась. Заказ! Приворот на конкретного человека. Но это не просто конкретный человек. Это её… друг? С друзьями общаются. Знакомый? Это просто смешно! Это её…

— Тё-ём, — протянула Карина.

Мира вздрогнула. Он никогда не позволял себя так называть. Ей.

Артём, успевший отойти к прилавку с кольцами, обернулся на зов и вопросительно поднял брови.

— Иди же сюда!

Мира лихорадочно думала. Что делать? Продать и забыть, как и собиралась? Кого она обманывает? Этого не будет. Сослаться на брак? Сломать и уничтожить эту проклятую штуку! Вот только… как сделать это незаметно?

— Сколько? — наконец-то обратился к ней напрямую Артём, и, не считая совсем недоброго «доброго», это было первое его слово.

Сколько. Сколько не виделись. Сколько всего было. И осталось ли хоть сколько-нибудь?

Но это было совсем другое «сколько» — равнодушное, снисходительное какое-то. Не узнал. Или ещё хуже — узнал и не хочет знать.

— С вас, — резче, чем хотелось, начала она, и взгляд упал на айфон в руках Карины. Мира не то чтобы разбиралась в моделях и ценах на них, но сколько стоит такой примерно представляла. И озвучила что-то сопоставимое.

Теперь уже идеальные брови Карины взлетели на середину лба.

— Сколько? Но мне сказали совсем другую цифру!

— Вам сказали стоимость за материалы, а вот работу и тот эффект, на который вы так рассчитываете…

— Да я поняла! — быстро перебила Карина, кусая свои очень естественные пухлые губы.

— Эффект? — Артём подошёл к ним, и пальцы с ноготками тут же ухватили его за рукав.

— Оно должно эффектно смотреться! — И снова эта невинность на лице. — Это же не проблема?

— Я могу взглянуть? — спокойно спросил Артём у Миры. Она кивнула и, в который раз, развернула упаковку. Достала ожерелье и осторожно выложила на прилавок. Сломать уже не получится, но ход с ценой ещё может сработать. Просто возмутись, скажи, что это того не стоит!

— Красиво. — Он склонился, и Мира невольно ощутила ароматы парфюма и табака. — Чья это работа?

— Моя, — выдохнула, стараясь не вдыхать, Мира.

— Мира Григ — это вы? — удивилась Карина, пожалуй, это была её самая искренняя реакция. — Никогда бы не подумала!

Артём поднял непроницаемый взгляд на Миру, кивнул и достал карту.

— Хорошо.

— Подождите! — Мира колебалась ровно секунду. — За эту цену вам полагается подарок.

— О! — оживилась Карина и так резко нагнулась, что почти клюнула витрину с серьгами и кулонами.

— Не для вас. — Мире было плевать, что звучало довольно странно и невежливо. — Для… вашего спутника. Перстень. Перстень в подарок.

— Ну не такой уж это и подарок, учитывая ваши цены, — усмехнулся Артём, но сделал шаг к облюбованному ранее прилавку.

— Не из этих! — снова довольно безапелляционно заявила Мира, ловя на себе подозрительный взгляд Карины. — Сейчас.

Сдерживая ускоряющийся шаг, она скрылась в мастерской. За дальним стеллажом стоял самый настоящий сейф, стоивший дороже чем всё оборудование, да и само помещение магазина. Но Мира никогда не жалела об этой покупке. Кроме налички, дорогих материалов и изделий, она хранила в глубине этого монстра ещё кое-что. Не только Янка умела делать особые заказы. Вот только Мира, в отличие от сестры, зареклась пользоваться своей магией. И на то были причины.

И если она сделает это сейчас, то всё ради чего она последние два года… «А ради чего она это делала?» — тут же горько спросила себя Мира. Вернее, ради кого? Если она и лелеяла внутри надежду, что сможет всё исправить и вернуться, то вот беспощадное и отрезвляющее — возвращаться не к кому. Он уже давно не её. Он пошёл дальше, пусть и выбрав для этого не лучшую компанию. И будь это просто встречей с бывшим и его новой пассией, Мира приняла бы это. Не порадовалась, но смирилась и пожелала счастья. Но когда кого-то дорогого тебе в прошлом называют «конкретным» человеком. Ну уж нет!

Пусть она не сдержит обет, но сдержит чужое злое намерение.

Мира достала небольшую шкатулку, где лежали перстни, сделанные по её эскизам когда-то. Убрала те, что не подошли бы для её замысла. Осталось четыре. Как зло и иронично.

Мира вышла в зал, сосредоточившись и уже не обращая внимание ни на какие взгляды и цепкие руки на рукаве.

Она поставила шкатулку перед Артёмом и открыла.

— Выбирайте.

Он снова склонился, пальцы скользнули по бархатистым внутренностям коробки. А Мира тем временем быстро оценила кольца на этих пальцах. Дорогой материал, сносная работа. Хороший эклектичный вкус…

О чём она только думает?

— Вот это.

— С крестом? — разочарованно протянула Карина, пряча свою покупку в сумочку.

— Это не крест. Это руна. — Мира ввела баснословную сумму в программу и терминал приглашающе пискнул. — Вам упаковать?

Не услышав ответа, подняла глаза. Артём смотрел с недоверчивым прищуром. Потом спросил:

— Что означает эта руна?

— Много чего. Дар. Союз противоположностей. Что-то неизменное, неподвластное времени. — Её голос дрогнул. Совсем чуть-чуть.

— Всё подвластно времени и не остаётся прежним, — твердо произнёс он и добавил: — Не надо упаковки, я надену сразу.

И надел. Село на безымянный.

Как зло, иронично и символично.

Терминал радостно застрекотал, выдавая чек.

Мира оторвала его и протянула. Артём даже внимания не обратил и направился к выходу. А вот Карина схватила, но тут же бросила.

— Что это? Кровь?

Мира мысленно чертыхнулась и выдала максимально клиентоориентированную улыбку.

— Извините, видимо порезалась об упаковку. Вам распечатать другой?

— Не надо. — Карина развернулась к выходу, Артём придержал ей дверь и бросил последний взгляд на Миру.

— Хорошего дня, — попрощалась она.

Он не ответил. Просто кивнул и вышел.

Колокольчик жалобно звякнул и затих. И больше не звонил до самого закрытия.

Глава 3. Кошмары, что приходят днём

— Мирош, ты слушаешь?

Мира торопливо обернулась. Бабушка выжидающе смотрела, неодобрительно поджав губы. Не стоило её сердить. Но кухонное окно непреодолимо притягивало взгляд. Между двух стёкол жужжала и билась ленивая золотистая пчела, солнечный свет заставлял сиять каждую пылинку, делал из тонкой паутинки в углу что-то и вовсе волшебное. А за самим окном шумели и звали зелёные волны крон в океане голубого неба. Больше всего хотелось оказаться там — пойти с Янкой за ягодой, или к озеру. Но бабушка Рая почему-то не отпустила.

— Слушаю. — Мира кивнула, а глаза снова потянулись к оконному проёму.

— Мира! Повтори, что я сказала!

— Что-то про силу. — Мира издала тяжёлый вздох и стала ковырять облупившуюся краску старого деревянного стола. — Что она приходит, тебя выбирает и ничего уже сделать нельзя.

— Правильно. Это очень важно помнить.

— Но ведь это неправда! — не удержалась Мира.

— Почему это? — удивилась бабушка. — Что неправда?

— Что сделать ничего нельзя. Вот мама…

— Закрой-ка роток да на замок! — Слова были шутливыми, но тон нет, и Мира тут же сжалась и замолчала. Бабушка Рая никогда не обижала её, не наказывала, ругала только. Но Мира почему-то её немного побаивалась, не так, конечно, как прабабушку Граню, но… — Про мать свою забудь. Так лучше будет.

Мира отвернулась к окну. Но в этот раз почему-то ничего различить в нём не смогла. Мутные тени да унылый стук пчелы.

— Ну, ну. — Бабушка потянулась над столом и погладила её по голове своей тяжёлой, привыкшей к труду рукой. — Не плачь, ты наша, ты — Григорьева. А что это значит?

— Не знаю. — Мире больше всего хотелось потянуться за рукой, за этой редкой лаской, но она чувствовала, что бабушке это не понравится. А потому спросила: — Что это значит, быть Григорьевой?

И села прямее, расправ плечи и вздёрнув подбородок.

— Это значит, у тебя тоже есть сила, — спокойно ответила бабушка.

Мира сразу забыла про свою гордую осанку и жадно подалась вперёд. Значит, и у неё есть сила! Не всё Янке хвастаться! Вот только…

— Но я… Не умею ничего. — Слова дались с трудом. И тут же охватил страх. Если нет в ней силы, то значит и в этом доме ей делать нечего?

— Понятно, не умеешь! Всему учиться надо! — Бабушка только улыбнулась, и Мира успокоилась и улыбнулась в ответ. — Хочешь её почувствовать?

— Да!

— Закрой глаза.

Мира зажмурилась изо всех сил — перед глазами тут же поплыли цветные круги.

— А теперь огляди комнату.

Мира завертела головой, но круги сменились пеленой — не сплошной, а чуть розоватой, мерцающей.

— Ничего не вижу!

— Не спеши. Позволь картинкам прийти.

Мира осторожно повернулась к столь любимому окну. И перед глазами проступили его контуры, а вслед за этим заметалось маленькое цветное пятнышко — пчела! И это пятнышко было живым, оно пульсировало, переливалось цветом. Её «ж-ж-ж» было золотым. Мира заметила ещё одно мерцание там за окном, что-то похожее на сказочное веретено, от которого отходила тонкая нить. Тётя — вдруг поняла Мира, повернулась, чтобы сказать об этом бабушке и замерла — на том месте, где сидела бабушка Рая было что-то огненное. Жар-птица — решила Мира. И улыбнулась.

— Я вижу тебя! И тётю!

— Ты видишь силу, Мирош. — Голос бабушки звучал гордо и очень довольно. Так он не звучал, ни когда Мира приносила хорошие оценки, ни когда помогала по дому. — Кого-то ещё различаешь?

— Янка в огороде… Зелёная такая! А это… — Мира вздрогнула и поёжилась — Прабабушка Граня!

— Не бойся. Она просто очень древняя, — объяснила «жар-птица».

Мира кивнула. Древняя. Хорошо. Но немного пугающе было увидеть что-то похожее на старое, узловатое, покрытое землёй дерево. Интересно, а как выглядит сама Мира? Она уже хотела спросить об этом бабушку и открыть глаза, но вдруг заметила ещё что-то.

— А это кто? — спросила она.

— Где? У печки? Домовой это.

— Нет! — Мира махнула в сторону окна. — У башенки с часами. В плаще. Машет.

— Открой глаза! — Голос бабушки вдруг стал резким и отрывистым.

Мира поспешно открыла глаза, и свет тут же ослепил её, заставил вновь зажмуриться, выступили слезы.

— Сиди здесь, — велела бабушка. И направилась к выходу с кухни.

Мира осталась одна. Захотелось есть и непременно чего-то сладкого. Она приподняла полотенце, под которым лежали творожные ватрушки. Обычно она такое не ела, бабушкина стряпня не очень ей нравилась. Потому что мать испортила вредностями всякими — так говорила бабушка. Но сейчас захотелось до головокружения. Мира откусила, стала жевать, снова посмотрела в окно.

Сад был садом, небо — небом, никакой башни с часами там не было. Вот бабушка подошла к кустам малины — оттуда вынырнула тётя Тая, переспросила что-то, тревожно заозиралась, и они обе пошли вдоль забора в сторону заднего двора, где были грядки и несколько минут назад Мира разглядела светящуюся зелёным сестру. Как забавно, что все такие разные!

Притихшая было на солнце пчела снова загудела. Надо выпустить — решила Мира, но перед этим так захотелось ещё раз глянуть на этот «драгоценный камешек». Мира закрыла глаза. Вышло даже быстрее. И видела она чётче. Чудесный золотой огонёк мерцал перед глазами. И Мира отчётливо ощутила, как пчеле хочется на волю. Вдруг огонёк забился очень сильно, ударил несколько раз в стекло, замер и… с легким стуком упал вниз.

Открыть, скорее, пока не погас! Не открывая глаз, Мира потянулась к ручке и застыла. Её ладонь тоже светилась, но серебристым. А сквозь мерцание явственно проступали пульсирующие красные нити. Вдруг она уловила какое-то движение и подняла свой по-прежнему незрячий взгляд.

Там сквозь контуры окна проступал страшный звериный оскал, над которым сверкали дикие, безумные алые глаза. И больше ничего — только глаза, глядящие из скалящейся тьмы!

Но в это мгновенье что-то тяжёлое и земляное легло ей на плечо. Мира ойкнула, но тут же успокоилась, услышав голос прабабушки Грани, Агриппины Яковлевны Григорьевой:

— Тихо-тихо. Открой глаза.

Она поспешно открыла глаза и… закричала.

Мира открыла глаза. Тьма была знакомой. Как и потолок, стены, дрожащий контур совсем другого — пластикового и современного — окна. К чему было это воспоминание? Полусон, полуявь. Это было так давно.

Кого она пытается обмануть? Она прекрасно знает, почему старые кошмары зашевелись на дне сознания. Из-за того, что случилось вчера. После почти четырёх лет жизни без магии — но и без чувств, как сказала бы ей сейчас Янка — она снова сделала это. Но какой у неё был выбор? Позволить приворожить невинного человека? А если бы им оказался кто-то другой? Стала бы она рисковать всем? Ответа у неё не было. Но было с кого спросить. С каких это пор Янка промышляет чернухой? Да, приворот не так опасен, как порча, но это преступный вид магии! Мира резко поднялась и села на постели. Достала смартфон с зарядки. Пять утра. 05.05 точнее. Как же рано! Не разбудит ли? А пускай так!

В трубке пошли гудки и, ожидая ответа, Мира нервно дёргала себя за выбившуюся прядь. Отросли. Волосы она не стригла с детства, только самые кончики на растущую луну. А четыре года назад обкорнала по плечи. Зачем ей эта тяжеленная коса в жизни, лишённой магии? Когда есть каре, обещающее помочь с любой депрессией? А вот Янка скоро пробоваться на роль в отечественной адаптации «Рапунцель» сможет.

— Да… — хрипло раздалось из динамика. На этот раз хрипотца была не наигранной. — Кто… — Заминка, видимо, Янка глянула на экран. — Мир, ты чего в такую рань? Случилось что-то?

— Нет, в викторине участвую и звоню, чтобы ты на вопрос мне ответила! — съязвила Мира.

— Какой вопрос? — растерялась Янка, а для неё это было непривычно.

— Как называют того, кто симулирует, чтобы не работать, занимается чёрной магией и подставляет свою родню? Литературное слово из четырёх букв!

— Ничего не поняла. А за обзывательство трубку брошу! Ну прогуляла немного, с кем не бывает, а при чем тут…

— Ещё и весь вечер была недоступна! И что за заказ был вчера? Что ты сделала с моим ожерельем, да ещё и не спросив?! Приворот, Янка! Не ожидала от тебя! Неужели так нужны деньги?

— Так, — резко перебила её сестра. — Если ты о вчерашнем заказе, то никакого приворота там нет! Просто состав на повышение привлекательности для противоположного пола. Да сейчас даже духи такие продают! Чем я хуже?

— Но Карина сказала…

— Кто?

— Заказчица твоя! Сказала, что это на конкретного человека, а я прекрасно знаю, что это значит!

— Чушь какая. Я просто ничего не отрицала, а уж какие выводы она там себе сделала…

Мира вздохнула. Вот это больше похоже на её двоюродную сестру. Вводить в заблуждение она мастер.

— Это тоже как-то не очень профессионально.

— Ой… Ладно тебе. Лучше я, чем какой-то нечистоплотный колдун. А деваха там прям одержимая. Не в прямом смысле, я проверила, но идеей захомутать своего эмче — очень даже. Хотелось бы взглянуть на это сокровище…

— Значит, — перебила ее Мира, — ожерелье было безвредно? Оно бесполезно?

— Обижаешь! Я умею делать своё дело, но оно лишь может усилить симпатию, а не взять из ниоткуда. А про деньги — как ты можешь меня упрекать? Сейчас, когда бизнес в полной как у Кардашьян жо…

Но Мира уже не слушала. Осознание того, что она нарушила свой обет просто так, ошеломило её. Рискнула своей безопасностью, позволила выглядеть какой-то сумасбродкой, падкой на деньги в глазах… Человека, с которым у неё давно ничего нет. Может, она зря волнуется? Может, это просто эпизод, случайность, глупое совпадение?

— Мир? Всё нормально? — Тревога Янки просочилась даже сквозь мобильную связь.

Невыносимо хотелось ответить. Но что? Да. Нет. Я сглупила. Я заработала гораздо больше, чем планировалось.

— Всё хорошо.

— Тогда… пока?

— Пока. Увидимся на работе! — последнее слово Мира особенно выделила тоном, но в ответ уже донеслись гудки.

Она глянула в окно — перед глазами вдруг возник тот страшный образ из детского воспоминания. Мира вздрогнула. Нет. Просто отсвет бра. А за окном уже начинался новый день. И, как и каждый день, тьма потихоньку отступала.

— Всё хорошо, — сказала уже самой себе Мира. — Весна!

Но прозвучало как-то не очень уверенно.

Душ. Кофе. Пальто, но без шапки, ведь снега не было. Привычные повороты ключа. Ровно три. Музыка в уши, и знакомый путь длиною в несколько песен. Где-то на песне Мельницы, Мира споткнулась на особо скользком участке и с трудом удержала равновесие. И не сдержала ругательства. А когда подняла взгляд, столкнулась с крайне высокомерным и немного осуждающим взглядом. Огромного чёрного кота. Он замер у края тропинки, пересекавшей дворы, то ли желая пропустить, то ли передумав перебегать ей дорогу. Кот был ей незнаком. Не то чтобы Мира знала каждого в ли… морду или вела какой-то учёт, но часто подкармливала котов в этих дворах. И такого большого и драного ещё не видела.

— Прошу вас, — со смешком сказала Мира и поклонилась. Если кто-нибудь сейчас смотрел из окна, то точно принял её за сумасшедшую.

Кот недоверчиво зыркнул своими неожиданно ярко-жёлтыми глазами, и Мира, сдерживая смех повторила:

— Прошу вас, проходите. Я настаиваю.

Кот с нарочитой медлительностью пересёк тропинку, протяжно мявкнул напоследок и скрылся за углом.

Так, ну два дурных знака уже есть, где там баба с пустыми вёдрами?

Со стороны мусорных баков показалась старушка с настоящим эмалированным раритетом, и Мира, рассмеявшись в голос, продолжила свой путь. В такие суеверия она не верила. А вот то, что споткнулась она на левую ногу — не очень хорошо.

И снова зелёная дверь. Звон колокольчиков. Утренний визит барбера Глеба. Но в этот раз все атаки принимала на себя Янка.

Кузина опоздала всего на полчаса, но искренне считала, что её внешний вид того стоил. И Мира с улыбкой согласилась. Янка не стала подстраивать свою внешность под модные стандарты, с такой косой до колен это было бы проблематично. Поэтому никакого модного оверсайза, никаких унисексовых вещей — классический макияж, приталенное платье и каблуки. И Янке всё это очень шло. Но если кто-то начинал судить по внешности, принимал её за милую дурочку и пытался этим воспользоваться, то тут же обламывался о практичный и холодный ум. Не зря любимой героиней Янки была Скарлетт О’Хара.

И их магазинчик держался на плаву во многом благодаря обаянию и расчётливости Ульяны Григорьевы. Такие уж времена — просто делать что-то хорошо уже не достаточно, нужно уметь это продвигать. Для Миры это была больная тема, и если обслуживание клиентов она ещё принимала как безысходное зло, то ведение социальных сетей с радостью передала Янке, взяв на себя бухгалтерию, ну и, конечно, изготовление украшений.

Пока Янка общалась с клиентами и ворковала над своими зелёными питомцами, с которыми была гораздо нежнее, чем с людьми, Мира укрылась в мастерской.

И пропала для всего. Это и было её настоящей страстью, её сутью, тем, что закрыв глаза могла бы разглядеть другая ведьма. Мира не была ювелиром. Скорее мастером, как называла её бабушка. Или дизайнером — как представляла её Янка клиентам. Её страстью было соединять материалы, видеть конечное целое. Она любила и понимала металлы, их твёрдость и податливость. Драгоценные и полудрагоценные камни с их стремлением к совершенной форме. Добавляла в работы кожу и дерево, но, пожалуй, большего удовольствия, чем от соприкосновения с серебром не чувствовала ни от чего. Именно его голос Мира различала яснее всего. Была бы её воля — ушла бы в кузню, но как справедливо заметила в своё время Янка, много денег там не накуёшь. А магией, как Янке или тёте Тае, ей зарабатывать было нельзя. Это было опасно. И потому вчерашнее повториться не должно. И Мира дала себе обещание — новый обет — больше не вспоминать и… Свою кровь не проливать. Потому и с Янкой обсуждать ничего не стала, на ахи по поводу неожиданной прибыли просто пожала плечами.

— Мир. Муравей ты мой рабочий. Я уже кассу закрыла, ты домой собираешься? — осторожно спросила Янка, приоткрыв дверь. У них была договоренность — во время работы не тревожить.

— Да, немного осталось. Пчёлка ты моя… Неугомонная. — Мира с удовлетворением смотрела на сплетённый из кожи браслет. — Как сегодня?

— Глухо. Но после твоего вчерашнего триумфа, можно дня три не волноваться. Так я пойду?

— Да, иди. Я закрою.

Янка пошуршала, постучала и позвенела ещё немного чем-то в зале, и всё стихло. Мира достала коробочку с заготовленными шармами и вытащила один наугад. Странный. Больше всего он напоминал мордочку какого-то зверя. С двумя клыками. Но такое нравится клиенткам. Одного мало. Пальцы снова погрузились в серебряный курган и вытащили другую фигурку. Летучая мышь?

Послышался привычный мелодичный перезвон ловца ветров. Или как там эта штука назвалась?

— Уже закрыто! — крикнула она. Никто не отозвался. Но и колокольчик снова не прозвенел. Мира отложила шармы в сторону, чтобы не потерять, и поспешно вышла в зал. Как была — в рабочей рубахе поверх футболки, с волосами, убранными под платок и в специальных увеличительных очках.

В зале было пусто. Мира пожала плечами и хотела было вернуться в мастерскую, но за спиной снова послышался звон. Она медленно повернулась — никого. Или… Сейчас ей уже не восемь лет, зажмуриваться для того, чтобы видеть Тонкое уже не надо. Достаточно войти в нужное состояние. Мира снова оглядела зал. Никого. Вдох. Выдох. И ощущение тяжёлой ладони на левом плече.

— Нет! — Мира развернулась и отпрянула, сбивая стойку с цветами, краем глаза успевая разглядеть скользнувшую тень. Нога наступила на что-то многоногое и живое, заскользила, и она со всего маху села на пол, продолжая, как в плохом ужастике, отползать от незримой опасности. Она почти достигла выхода, когда колокольчик за спиной снова зазвенел, вырывая у неё лёгкий вскрик. Мира медленно посмотрела назад через плечо — дверь на этот раз была реально приоткрыта. И в проёме кто-то стоял. Вполне осязаемый. И говорящий:

— Тематическая вечеринка? Я не помешал?

Глава 4. Особенный заказ от последнего клиента

— Нет, — растерянно ответила Мира.

Представила, как это должно выглядеть со стороны — она в рабочей одежде, с очками на лбу, больше похожими на стимпанковский аксессуар, на полу среди земли и растений. Хорошо ещё, что витрины не зацепило. Что бы это ни было.

— Зомби-апокалипсис? — в голосе незнакомца явно слышалась насмешка.

— Скорее зловещие мертвецы, — пробормотала она, поднимаясь и отряхиваясь. И только потом окинула позднего посетителя внимательным взглядом.

Он стоял вполоборота. И больше всего напоминал одного из героев анимэ. Высокий, худощавый, бледный. С пепельно-русыми, почти платиновыми волосами до плеч. Ещё и в чёрном. Не в костюме с бабочкой, конечно (хотя Мира бы не удивилась, почему-то ожидалось что-то такое). Чёрные пиджак, джинсы и футболка. Этакий пятничный кэжуал. То есть субботний. Одет не по погоде – значит, на машине. Это Мира отметила автоматически, наученная сестрой. Та с лёту оценивала покупательскую способность. Вот только… что он здесь делает после закрытия?

«Не стоит расслабляться», — решила Мира, придвигаясь к прилавку, где была спрятана тревожная кнопка.

— Не стоит волноваться! — Посетитель поднял руки вверх. Длинная светлая прядь почти скрывала одну сторону лица, но со второй косился вполне дружелюбный тёмный глаз, а на губах была лёгкая улыбка. — Я только спросить.

— Просто мы уже закрыты, — объяснила Мира.

— Да, я как раз смотрел на вывеску, когда услышал шум. И решил заглянуть. Полюбопытствовать, так сказать, всё ли в порядке.

— Всё хорошо. Небольшая…

— Перестановка? — И снова эта насмешка в голосе.

Посетитель ей не нравился. Мира сама не могла понять почему. Она совсем его не знает, но какой-то он слишком… И говорит так вычурно! Хотя на вид ему лет двадцать… пять?

— Цвето-очки жаль, – протянул он, а потом ловко и как-то текуче переместился к поваленной стойке. — Почти всё цело. Надо бы поднять.

Никаких попыток помочь, правда, не совершил. Даже наоборот — немного демонстративно сложил руки на груди.

— Ой! Точно! — Мира поспешила к стойке, забыв на миг все свои подозрения. Потом с трудом, но всё же подняла. Нижний горшок так и остался в своём креплении, средний было достаточно просто водрузить обратно. А вот третий, самый верхний…

— Какое милое растение!

Мира сама не заметила, как он оказался совсем близко — склонился над разбитым горшком. Цветок с забавными пушистыми розовыми хвостами и комом земли на месте корней распластался рядом. И Мира поняла, что именно на него она наступила, когда шарахнулась в сторону.

— Что же делать?! — воскликнула она вполне искренне. Сама она к растениям была равнодушна, но Янка будет расстроена. Мира потянула руку к поврежденному стеблю.

— Осторожно! — Длинные пальцы остановили её руку, но тут же отпустили. — Это же акалифа.

— И что? — Мира недоумённо посмотрела в глаза странному гостю. Точнее, в не скрытый волосами глаз. Удивительно красивый миндалевидный карий глаз.

— Она ядовита. Так бывает с милыми с виду существами.

— Я не разбираюсь, но что-то же можно сделать? — Мира растерянно захлопала себя по джинсам, припоминая, что телефон остался на рабочем столе.

— Конечно можно. Поколдовать.

Мира застыла как была — на корточках, с одной рукой на заднем кармане, с глупо приоткрытым ртом. Этого ещё не хватало! Она медленно и осторожно встала, готовая… Ну хотя бы убежать. Но нарушитель спокойствия, не обращая никакого внимания на её реакцию и качая головой над несчастным растением, продолжил:

— Ну или обойтись обычным целлофановым пакетом.

— Что?

— Пакет. Соберите туда землю, добавьте воду. До утра продержится, а там уже пересадите.

Он тоже встал, отряхнул руки и сдул волосы с лица.

— Спа… — Мира не договорила. И с трудом подавила крик. Стоило ему откинуть серебристые пряди от лица, как стал заметен извилистый шрам, пересекающий всю правую сторону. И то, что другой глаз был немного другого цвета. Тоже тёмно-карий, но с светлым пятном возле зрачка. И Мира даже не знала, что напугало её больше. Не напугало, но тревога и так не оставлявшая её возросла ещё больше.

— Что-то не так? — спросил он и улыбнулся. Сверкнули очень белые зубы.

— Ничего, кроме того, что уже поздно, а мы закрыты. За чем бы вы не пришли, приходите завтра! — довольно резко сказала Мира, но получила в ответ всё ту же лёгкую улыбку.

— Я же говорил, я только спросить. Вдруг мне и смысла нет приходить? Тратить время, бензин…

— Вы не выглядите как тот, для кого такие траты критичны, – не удержалась Мира. Не всё же ей быть вежливой, да и тревожиться надоело.

— О! А вы не выглядите, как та, кто способен это оценить. — Он махнул рукой, нарочито обнажая запястье с явно дорогими часами. — Но всё же, хотелось бы получить ответ сегодня, раз уж всё так получилось. Я не задержу вас.

— Хорошо. Что вы хотите узнать?

— Абсолютнейшую пустяковину! — Теперь его рука нырнула куда-то под пиджак. А Мира снова обратила внимание на его странный подбор слов, который и забавлял, и раздражал одновременно. — Сможет ли ваш мастер сделать что-то для этого?

К удивлению Миры, он протянул не фото, не буклет, даже не телефон с картинкой, а самый настоящий… кинжал! Заострённый, сбалансированный на вид атаме с рисунком на лезвии. Наверное, нормальный человек бы тут и кинулся к тревожной кнопке. Или с воплями рванул на выход. Ключевое слово — нормальный.

— Что это за металл? Серебро? — уточнила Мира, всматриваясь в незнакомые узоры. Они что-то ей напоминали, но вот что?

— Конечно нет! Какой-то сплав.

— Похоже, он довольно древний. — Мира прищурилась, пытаясь разглядеть рукоять.

— Умоляю! — Незнакомец взмахнул рукой. К счастью не той, в которой держал кинжал. — Просто очень хорошая подделка.

— А что тогда вам нужно?

— Мне нужен… Оригинал. Оригинал, а не очередная жалкая копия.

— Что? — Мира оторвала наконец взгляд от кинжала и нахмурилась. — Нет, вы не поняли. Что вам нужно именно от меня? То есть, от нашего мастера?

— От вас… — Он сделал многозначительную паузу, а потом продолжил: — Ножны.

— Не совсем наш профиль, — неуверенно сказала Мира и снова посмотрела на кинжал. Оружие манило её, звало. Она чувствовала суть вещей, а потому не верила, что это подделка.

— Возьмите. — Незнакомец медленно поднял руку, перехватывая рукоять так, чтобы она могла взять. Мира словно со стороны увидела свои тянущиеся пальцы. Ещё чуть-чуть и…

— Ай! — Мира отдёрнула руку, не понимая, что произошло. На указательном пальце выступила кровь. И как она умудрилась, так глупо пораниться? Мира машинально сунула палец в рот, когда услышала шумный и немного хрипящий вдох.

Она резко подняла голову, но незнакомец невозмутимо убирал кинжал себе на пояс. Видимо, в уже имеющиеся ножны. Потом повернулся к ней. Волосы так же скрывали половину лица, на губах, как и в видимом тёмном глазу была привычная уже усмешка. Вот только… Мира чувствовала прожигающий взгляд того странного второго глаза. Или ей это только казалось?

— Что же вы так неаккуратно? До крови? — мягко спросил он, а потом добавил: — Второй день подряд.

Нет, не показалось. Ей ничего сегодня не показалось! Мира, уже не стесняясь, отпрянула к прилавку, пряча руку под столешницу.

— Уходи. Кто бы ты ни был! И что бы тебе ни было нужно!

— Не стоит так волноваться, дорогуша! — его тон снова поменялся, став ещё более развязным. Он продолжал стоять, не предпринимая попыток приблизиться. — Я пришёл к тебе с миром, Мира. И с уверенностью, что меня правильно поймут. Ведь вы же здесь не просто делаете украшения, я прав? Что там… про особые заказы?

— Я не понимаю, о чём вы! – упрямо проговорила Мира. Но и на кнопку нажимать не спешила.

— Мы же уже на ты. — Он укоризненно цокнул языком. — И мне странно слышать такой ответ от девушки из такой семьи.

Мира обречённо опустила руку. Этот человек явно знал про род Григорьевых. Вот и догнало прошлое. Догнало и стукнуло по затылку, если не хуже. Продолжать отрицать? Или хватит?

— Хватит. Чтобы вы ни слышали, я ничем таким не занимаюсь. Уже нет. Давно нет. Сожалею. Можете прийти завтра и выбрать что-нибудь из обычного ассортимента.

— Давно нет? Как странно… — протянул он, делая такой же протяжный шаг вперёд. — А я вчера ужинал… с одним приятелем. И заметил у него презабавнейшее украшение. Обновку. Да какую! Кольцо. Серебряное. Простовато на мой вкус…

— Даже слушать смешно! — фыркнула Мира, пытаясь не показать, как метко и сильно он сейчас попал в неё. Только одно кольцо могло привести к ней. Но, может, всё-таки, это совпадение? И речь о каком-либо из старых? — Если вам такую магию, прошу, — она махнула на витрину с кольцами, — на любой вкус. С гравировкой, камнями. Знаете, рубин к власти, оникс для защиты. Берите, не пожалеете.

— Смешно. — И он снова улыбнулся, правда тут же откинул с лица волосы, и шрам, достигавший уголка губ, сделал улыбку издевательски кривой. – А что-нибудь для гладкости кожи?

— Иди к дьяволу!

— Был у него. Не понравилось.

Они застыли друг напротив друга, будто ожидая следующего хода.

— Я не знаю, — прервала Мира воцарившуюся тишину, — что и у кого вы видели, даже рада, что моя работа вам… приглянулась. Но это просто кольцо. Не более.

— Одна маленькая деталь… — Незнакомец нахмурился, становясь очень серьёзным, а Мира на автомате отметила, что брови в отличие от волос были тёмными, что делало его лицо контрастным и оттого — опасным. — Кольцо пахло твоей кровью.

Мира молчала. А что говорить? Она попалась. Красная Шапочка выбрала неверный путь и встретила волка. Вот только, кто он? Колдун? Охотник на ведьм? Одержимый? Не просто человек, это понятно. Опасен, наверняка опасен, но чем? Чего от него ждать? И что это было совсем недавно? Чьё присутствие она ощутила? Но в любом случае, ни о каком «заказе» и речи быть не может. Она решила завязать со всем этим. И он не старый товарищ, приехавший за ней в горы, как в старом боевике.

— Что бы то ни было… Я говорю нет.

— Ты скажешь мне «да». Мне все говорят «да». Я привык.

— Какая вредная привычка!

— Как и большинство моих привычек. — Тут он подмигнул.

— И если вы хоть что-то знаете о моей семье, то просто уйдёте! — Она напряжённо вглядывалась в это экзотично-красивое, несмотря на шрам, лицо. Чего теперь ожидать? Магии? Физического нападения? Угроз?

Он рассмеялся. Искренне. Звонко. Откинув голову и обнажив белые и немного хищные зубы. Потом посмотрел на неё тёмными, с искрой в правом, глазами и сказал:

— Ты мне начинаешь нравится. Подумал сначала, что тут кролик дрожащий, но, кажется, ошибся. Есть только одна проблема… Мирела. — Он чуть склонил голову, и волосы снова скрыли изъян лица и пятнистый глаз. — Это ты ничего не знаешь о своей семье.

— Глупости! Вам лучше… — Мира замолчала, только тут осознав, как он её только что назвал. Никто так её никогда не называл. Да почти никто и не знал её полного имени! — Откуда?

Вопрос прозвучал невнятно, но незнакомец всё понял. Словно читал её, Миры, мечущиеся в голове мысли.

— Откуда я знаю твоё имя? Элементарно — банальный слив паспортных данных. Жаль, что разочаровал и не нашёл его в древних свитках. Это было бы довольно трудно сделать, учитывая… все обстоятельства. Большая удача, что я смог тебя найти… Первым.

— Кто? — снова с трудом произнесла Мира, в горле разом пересохло. Неужели… Неужели, случилось то, чего так боялись её родные? Знать бы ещё, чего именно…

— Кто я? Скажем так, друг семьи. Понимаю, начало у нас не задалось, — и снова эта хищная улыбка! — но если ты позволишь… Я отвезу тебя туда, где ответят на все твои вопросы гораздо лучше, чем я.

Мира вдруг поймала себя на том, что не может отвести от незнакомца глаз. А его голос… Он так успокаивал. Хотелось выйти из-за прилавка, шагнуть ближе к этому стройному, но сильному телу, поднять голову и…

— Нет! — громко и твёрдо сказала она, тряся головой так, что очки сорвались с головы и упали на стекло витрины.

— Жаль… — Он развёл руками, а потом развернулся и пошёл к выходу. Мира облегчённо выдохнула, и тогда он договорил: — Жаль, цветочки всё-таки погибнут.

Ничего больше — спросить, возразить, сделать — она уже не успела. Размытая тень, которой вдруг стал незнакомец, мелькнула перед глазами. В ту же секунду Мира ощутила, как её ноги отрываются от пола, а тело слабеет и тяжелеет одновременно. Её куда-то несли. Или несло? Она не могла понять — свет вдруг померк, хотя сознание продолжало упрямо биться. Как та пчела в стекло… А чем тогда всё закончилось? Выжила ли пчела? Или?

Мира услышала очень далёкий перезвон колокольчиков. Воздух вдруг посвежел, хлестнуло холодным ветром. Она открыла глаза и вдруг очень отчётливо увидела… Скорую? Белую газель с красным крестом и змеёй было трудно с чем-то перепутать. Возле неё даже кто-то стоял в белых халатах. Это её шанс! Она дёрнулась, пытаясь вырваться из жёстких рук.

— Быстрее, пока никто не заметил! — властно сказал уже знакомый голос. Двери скорой послушно распахнулись, и Мира отчётливо поняла четыре вещи.

Это были не врачи.

Раз.

Это была не скорая.

Два.

Цветок точно погибнет.

Три.

А она очень сильно влипла.

Четыре…

Глава 5. Институт Высших

Пробуждение давалось с трудом. Будто тяжёлое одеяло сверху накинули, а может и два. И на глаза надели тугую повязку. Мира пошевелила сначала ногами, вышло не очень. Потом руками – они вдруг обнаружились совсем близко. Одну она как-то умудрилась закинуть за голову, вторая как раз и лежала на лице, закрывая его. Мира резко убрала её и тут же застонала: яркий свет ударил прямо в глаза. Мира зажмурилась, но не успела даже отвернуться, как услышала:

— Сейчас.

И комната, или где она находилась, погрузилась во тьму. Миру это совсем не порадовало, захотелось вернуть хоть какое-то освещение, даже то, беспощадно-яркое. И вообще, хотелось ясности: где она, что с ней. Мысли путались и никак не собирались в целое. Словно в ответ на её невысказанное желание, раздался шелест ткани и стало светлее. А голос – теперь Мира осознала, что он был женским – произнёс:

— Вот так будет лучше, дорогая.

Дорогая?

«Дорогуша» — прозвучало вкрадчивое откуда-то из недр памяти. Мира вздрогнула и открыла глаза, подавляя малодушное желание, как в детстве, спрятаться под одеялом. Которое, кстати, действительно было. Сначала Мира увидела именно его – красное и атласное. Серьёзно? Потом, наконец, оглядела комнату. Просторная, хотя бы потому, что в неё вмещалось сразу два ряда кроватей, подобных той, на которой лежала сейчас Мира. Обычные такие полутороспалки, вот только… С балдахинами? Что это, хостел уровня люкс? Или лазарет времён первой мировой? И снова испуганным зверьком зашевелилась память. Перед глазами всплыл белый корпус скорой. Белые халаты.

С нею, наверное, что-то случилось! Авария, несчастный случай? Это не очень утешало, но хотя бы объясняло… Ну вот это всё.

Мира попробовала сесть, но смогла только повыше подтянуть непослушное тело.

— Силы скоро вернутся.

Подавив вскрик – как она могла забыть, что в комнате кто-то был? – Мира повернула голову на звук голоса. И снова едва сдержала крик. Возле огромного окна, за которым было серое сумеречное небо, стоял… стояла… стояло… Что-то напоминающее восковую фигуру в музее. Или скелет в кабинете биологии. Белое, худое, длинное.

Фигура двинулась к ней, совсем неслышно, так, колебание воздуха, и Мира поняла, что всё же ошиблась. При приближении стало ясно, что это женщина. Женщина, возраст которой трудно определить по внешности. Волосы, собранные в косу, что короной лежала на голове, были абсолютно седыми. Лицо, при этом, было лишено морщин, даже мимических, но и молодым совсем не казалось. Может, потому что было слишком худым? Таким скулам позавидовала бы даже Малефисента! И, вспомнив колдунью из сказки, Мира поняла, что смущало её с самого начала, как только она увидела незнакомку. Наряд. Чёрное кружевное платье в пол с камеей на воротничке-стойке.

— Я что… Пролежала в коме до самого Хэллоуина? — не подумав, ляпнула Мира.

— Нет, – очень серьёзно ответила незнакомка. – Ты даже Равноденствие не пропустила. И, если я сочту твоё состояние приемлемым, позволю пойти на бал.

— Бал? – Мира вдруг успокоилась. Балдахины, кружева, балы. Это просто сон. Дурацкий и лишённый логики. А раз это сон… – С удовольствием бы посетила ваш бал. А принц на нём будет?

Этот шутливый вопрос произвёл очень странный эффект – женщина отпрянула, а её тёмные глаза, под почти невидимыми бровями, широко распахнулись. Помолчав и явно взяв себя в руки, она ответила:

— Лучше для вас, дорогая, чтобы не был.

— Прям как в реальной жизни, – вздохнула Мира. – Все принцы мимо меня. Как говорит Янка…

И тут её словно водой окатило. Растерянное, какое-то детское восприятие происходящего, сменилось осознанием. Она – Мира Григорьева, ведьма в седьмом поколении, пусть не практикующая, но всё же. И это не сон. Но куда её занесло, а главное, как? Янка! Мира ухватилась за родное имя и потянула за нить. Магазин, Артём, кольцо, разбитый горшок, странный мужчина…

— Где я? – настороженно и жёстко спросила Мира, максимально отодвигаясь к изголовью. Женщина только улыбнулась на это движение и спокойно ответила:

— В больничном крыле Института Высших Наук.

— Что-то я не помню, чтобы подавала сюда документы! – Мира откинула одеяло и с облегчением убедилась в том, что одета. Правда не в свою одежду, а какие-то чёрные штаны и кофту на пуговичках, которые напоминали пижамный комплект. Только без мопсов и котиков.

— Не пытайтесь встать! – Тонкая костлявая рука в кружевном рукаве властно упёрлась Мире прямо в грудь. Дохнуло чем-то тёмным и ледяным. Мира отпрянула и попыталась посмотреть на странную женщину своим особенным, проникающим за видимость, взглядом. Но ничего не вышло.

— Я же сказала, силы вернутся со временем, – снова проявив удивительную проницательность, произнесла незнакомка.

— Кто вы? – спросила Мира, устав от количества ноунеймов в своей жизни за последние… сколько? Два дня?

— Меня зовут Нона. И ты можешь называть так же. Я возглавляю местный отдел медицинской службы.

— Так вы врач?

— Скорее, санитар леса. — Тут Нона улыбнулась, тонкие губы обнажили ряд мелких как жемчуг зубов, превращая и так необычное лицо в скалящуюся маску. Но уже через мгновение оно стало обычным, можно было бы даже решить, что всё это только игры помутнённого сознания. Но Мира решила совсем другое: надо выбираться отсюда.

Не рискуя больше вставать, она, наоборот, с тихим стоном снова упала на кровать и попросила:

— Можно мне попить?

— Что именно попить? – крайне учтиво спросила Нона, наклоняясь и поправляя подушку.

— А что, так много вариантов? – удивилась Мира, стараясь не выдать желание отодвинуться как можно дальше от этой «санитарки».

— Вы даже не представляете, насколько много. – Нона явно не шутила.

— Просто воды.

Пить действительно хотелось. А ещё, пока Нона отходила куда-то вглубь комнаты и звенела посудой, Мира смогла хотя бы перевести дух. Всё, что она пока поняла – её точно похитили. Но почему тогда она не связана? Почему не в каком-нибудь подвале на цепи? Скелетообразная женщина сказала что-то про институт. Каких-то там наук. Но стоит ли ей верить?

— Вот и вода. – Нона подошла так бесшумно, как тень, что перемещается по полу в солнечный день. Только гораздо, гораздо быстрее. И это пугало.

Мира продолжила изображать смертельно больную (хотя и притворяться особо не приходилось) и позволила себя напоить. Проследила, куда убрали стеклянный стакан – на столик справа от кровати, которого до этого не было видно из-за пресловутого балдахина.

— Благодарю вас, Нона, – чуть слышно проговорила она и даже чуть прикрыла глаза. – А теперь вы могли бы рассказать мне, что это за Институт? И зачем я здесь?

— Институт Высших Наук. Это центр исследований и разработки. Но, конечно, здесь осуществляется и учебный процесс. Попасть сюда большая честь…

— Исследований чего? – перебила Мира, чувствуя, что сейчас отключится, если этот журчащий голос продолжит говорить.

— Магии крови. – Это прозвучало так, словно само собой разумелось. А с Миры вся дремота тут же слетела.

— Крови? – Трудно было не вскочить и не начать улепётывать как герои «Скуби-Ду». Мира заставила себя лежать неподвижно.

— Да, – в голосе Ноны впервые появились нотки озабоченности. – Но пусть обо всём расскажет директор. А пока лучше будет как следует отдохнуть.

— А вы будете рядом?

На лице Ноны появилось такое умилённое выражение, что Мире стало даже неловко. Но она напомнила себе, что эта женщина, если и не одна из похитителей, то точно с ними связана.

— Мне придётся отлучиться ненадолго. Меня просили сразу известить, как только вы… ты придёшь в себя. Но если я срочно понадоблюсь, на столике есть колокольчик. Надо просто позвонить.

— Х… хорошо. — Мира громко зевнула и позволила векам сомкнуться.

Какое-то время пришлось лежать трупом и выжидать. На слух Мира особо не надеялась, передвигалась Нона всё так же бесшумно. Но вот звук закрывающейся двери было уже трудно с чем-то перепутать. Досчитав до восьми, Мира открыла глаза и рывком села. Переждала секундное головокружение и спустила ноги на пол. Тапочек, к несчастью, к пижаме не прилагалось. Ни чёрных, ни белых. Наступив на ледяной каменный пол, Мира зашипела. Да что это за больничное крыло такое, где так холодно?! Или тут ещё и морг по совместительству? В эту сторону думать совсем не хотелось.

Первым делом Мира на цыпочках добежала до двери и подёргала литую бронзовую ручку. Дверь оказалась заперта. Чертыхнувшись несколько раз — слышала бы бабушка, отвесила бы подзатыльник — Мира бросилась к окну.

Высокое, под самый потолок, с низким широким подоконником, оно имело две створки, разделённые в свою очередь на шесть прямоугольников каждая. Не особо рассчитывая на удачу, Мира дёрнула за такую же бронзовую ручку, только поменьше и… Створка стала поддаваться! Со скрипом, медленно, но всё же! Главное, чтобы этаж был не самым высоким. Серая муть за стеклом не давала определить особенности пейзажа или время суток.

— Не советую, — раздалось вдруг откуда-то из-за спины. Мира замерла, а потом медленно повернулась. Как раз для того, чтобы лицезреть, как балдахин кровати в дальнем углу медленно распахивается, как занавес в театре, являя на свет…

— Ты! — яростно выдохнула Мира.

— Во плоти. — Незнакомец из магазина, тот самый, который и притащил её сюда, вполне себе уютненько лежал на боку, листая какой-то журнал. Ну просто джентльмен на отдыхе! Хорошо хоть не в атласном халате, а, как и прежде, в джинсах. Только пиджак с футболкой сменил тонкий свитер. Чёрный, конечно же.

— Не подходи ко мне! — прозвучало не так грозно, как хотелось бы. Обороняться Мире было особо нечем.

— Я и не собирался, дорогуша. — Он действительно не шевелился и даже не смотрел в её сторону. — У меня тут самое интересное началось, — он кивнул на журнал.

Мира какое-то время медлила, ожидая подвоха, а потом снова потянула за ручку. Но проклятая створка вдруг перестала поддаваться. Щель была слишком узка, но зато позволила разглядеть что-то похожее на лес вдалеке и озеро внизу. Пойдёт.

Мира стала дёргать сильнее, повисая на ручке всем телом.

— Ну просто психологический тест. Вот только не знаю, на степень врождённого упрямства или на уровень интеллекта… — прозвучало насмешливое.

Упрямо закусив губу, Мира упёрлась ногами в подоконник и потянула изо всех сил. Но снова безрезультатно.

— Какая прыть! Не ты ли только что напоминала умирающую лебедь? И не стыдно обманывать старушку Нону? Она ведь может и перестать быть милой.

— Слушай! — Мира отчаянно смотрела в щель на такую близкую свободу. Она так расстроилась от невозможности открыть окно, что даже перестала воспринимать этого «лежачего полицейского» всерьёз. — Я сюда не просилась. И не собираюсь играть по вашим правилам. А так как это ты меня сюда приволок, то я бы на твоём месте…

— Что ты на моём месте? — Это прозвучало прямо над ней, так что волосы на макушке приподнялись от чужого дыхания. Мира резко обернулась и застыла. Он был так близко — нависал над ней чёрной тенью, платиновые волосы скрывали второй глаз и шрам, но вид его всё равно пугал до дрожи. Особенно кривая улыбка.

— Я… — начала она, но он её перебил:

— И что же ты, дорогуша?

— Не называй меня так. — Мира впечаталась телом в подоконник, чтобы избежать прикосновений. — Меня зовут Мира, и тебе это прекрасно известно.

— О! Понимаю. — Он вдруг подмигнул. — Мы не с того начали и проскочили стадию знакомства! Это необходимо исправить. Позволь, наконец, представиться — Коста Дмитров. Не Костя — за такое я бывало убивал — а именно Коста.

— Очень приятно! — Мира постаралась вложить в свой голос весь сарказм, на который была способна в данных обстоятельствах.

— Нет, это мне приятно, Мирела, — почти промурлыкал он, а потом откинул голову, открывая вторую половину лица.

— Почему…

— Тш-ш. — Он вдруг поднял руку и коснулся длинным пальцем её губ.

Мира удивлённо распахнула глаза и встретилась с ним взглядом. Янтарно-коричневые, как авантюрин «золотой песок», глаза мерцали и поражали своей красотой. Такие глаза не могли лгать. Не могли принадлежать тому, кто хочет зла.

— Ты очень устала, Мира. Тебе нужно отдохнуть, ведь так?

Мира медленно кивнула. Голова приятно опустела, тело стало расслабляться, позволяя взять себя под локоть и куда-то повести. Она уже не чувствовала холода, когда шла обратно к кровати, только покой и уверенность в происходящем.

— Сейчас ты ляжешь и, как послушная девочка, закроешь глаза. И всё будет хорошо. — чарующе продолжало вибрировать где-то у её правого уха.

«Не будет ничего хорошо. Тебе надо очнуться» — внезапно услышала Мира где-то глубоко внутри себя. Этот голос был совсем другой. Строгий, но тёплый. Знакомый с детства. Голос её бабушки, Раисы Григорьевой.

— Ну вот и всё… — довольно протянул Коста Дмитров, подведя её вплотную к кровати. И маленькому столику.

— Всё! — Мира сама не ожидала того, что произошло дальше. Её рука, словно не по своей воле, схватила бокал и со всей силы ударила его в голову. Раздался треск стекла, ладонь резануло болью. Но сожалеть и жалеть было некогда. Не позволяя себе задуматься, она снова бросилась к окну и с отчаяньем камикадзе дёрнула за ручку второй створки. И та распахнулась, да так легко, что Мира чуть не упала.

— Ну вот… Свитер чуть не испортила. А это, между прочим, кашемир.

Мира оглянулась лишь на миг, и увиденное заставило её вздрогнуть в который раз за последний час. Коста Дмитров спокойно стряхнул осколки с волос и одежды. Потом посмотрел на неё, улыбнулся и медленно двинулся к окну.

— Игры закончились, Мирела.

— Стой! — В отчаянном жесте она выставила раненную руку вперёд. И он действительно остановился. А потом… Глаза потемнели, становясь почти чёрными, под кожей проступили тонкие ниточки вен, губы разомкнулись, обнажая… Острые нечеловеческие клыки!

— Да кто ты такой? — вскрикнула Мира отчаянно. И практически взлетела на подоконник. — Не подходи, или я прыгну!

— Не будь идиоткой, ты разобьёшься. — Он снова стал прежним, снова смотрел своими невозможными глазами, но её уже было не обмануть. Мира невольно дёрнулась, боясь встретиться с ним взглядом, но видимо сделала это слишком резко. Ноги заскользили по каменному подоконнику, комната с кроватями и стоящим по центру… вампиром, внезапно взметнулась куда-то.

И, дико вскрикнув, Мира полетела вниз.

Глава 6. Вампиры всё-таки существуют

Должно ли падение спиной считаться более милосердным? Вместо стремительно приближающегося асфальта — небо, или шанс кинуть последний взгляд на родное окно… Вот только это окно, как и всё здание в целом, родным Мире никак не приходилось. Наоборот, это было местом пленения, местом, где водятся страшные существа с клыками и нездоровой реакцией на кровь. А значит смерть от удара — не такой уж и плохой выход. Ведь так?

Тут Мире пришло в голову, что слишком долго она размышляет о всякой ерунде. Даже для пресловутого эффекта — всё как в замедленной съёмке. Или уже должна жизнь перед глазами мелькать? Но мелькали только этажи здания из серого камня. Один раз Мире даже привиделась горгулья. Есть ли надежда, что всё это окажется мучительным кошмаром, от которого она не может проснуться? Тогда точно надо упасть. И посильнее.

Снова мелькнуло что-то тёмное. Но эта горгулья сидеть на месте, как и положено архитектурному излишеству, отказалась. А метнулась вслед за Мирой.

— Ай! — вскрикнула она и зажмурилась. Словно это было последней каплей. Словно вот до горгульи было ещё куда ни шло, а теперь… Ну падала она себе в бездну бы и падала спокойненько, а не вот это всё.

— Ты где-то потеряла метлу.

Мира открыла глаза и убедилась, что всё ещё падает. Глюк? Раздалось вежливое покашливание, и она недоверчиво скосила глаза влево.

Это был Коста Дмитров. Мира даже не удивилась. А вот то, что он спокойно падал рядом с ней, раскинув руки и ноги, как парашютист, выполняющий звёздочку, впечатляло.

— Что? — переспросила она, неуверенная, как вести себя дальше. Падать уже стало надоедать. Спастись таким образом точно не получится. Но и общаться с тем, кто только что смотрел на неё как на стэйк… Или что там он предпочитает? Маффин с сахарной пудрой?

— Без метлы, говорю, совсем не то! — Он улыбнулся, но клыков видно не было. Выдвижные, наверное.

— Ха-ха, — не скрывая сарказма, ответила Мира и даже умудрилась сложить руки на груди. Раз тут явно какая-то магия, то можно хотя бы попытаться выглядеть менее беспомощно.

— Не налеталась? — Коста изящно, и как только сумел, перекатился на бок и подпёр рукой щёку. Ту что со шрамом. И снова казался вполне милым и безобидным. Ключевое слово — казался.

— Сделай так, чтобы это прекратилось! — твёрдо сказала Мира и упрямо уставилась вверх.

— Даже если бы мог, не стал, — неожиданно серьёзно ответил он.

— Почему это?

— Потому что тогда ты упадёшь в озеро. Воды которого отравлены.

Мира не удержалась и глянула вниз, но сделать это удалось только перевернувшись полностью. И теперь она по всем правилам летела в нечто серое с чёрными разводами. И оно неминуемо приближалось! Миру охватила паника.

— Нет! — Она забилась как подстреленная птица, не ощущая никакой опоры, только силу притяжения. — Нет!

— Тихо. — Талию внезапно обхватили сильные руки. Тело дёрнулось вверх, и теперь уже Мира сама себе напоминала парашютиста. Без парашюта, но с инструктором за спиной.

— Просто расслабься, — вкрадчиво шепнул «инструктор» ей в ухо, почти задевая его губами.

— И получай удо… — договорить Мира не успела. Они взмыли так резко, что захватило дух. Уже через одну секунду перед глазами замаячило знакомое окно с распахнутой створкой. А через вторую — босые и заледеневшие ноги коснулись пола лазарета.

— Отпусти меня! — потребовала она. Коста послушно убрал руки, а когда она, охнув, плюхнулась на пол, довольно злорадно рассмеялся.

— Заткнись! — Мира опёрлась ладонями о пол и тут же пожалела об этом. Теперь и рукам было холодно. Она упрямо стиснула зубы и заставила себя встать. Потом сделала шаг к расправленной кровати.

— Стой! — Её совсем неделикатно схватили за шиворот и отдёрнули. — Осколки.

— Мог бы просто сказать, — прошипела Мира, оглядываясь. Тело требовало занять горизонтальное положение и срочно.

— Ты не особо послушна. — И снова смешок. Которой, впрочем, резко оборвался.

— Развлекаешься? — раздавшийся от двери голос был подобен крику банши.

Мира посмотрела в ту сторону и, испуганно ойкнув, упала на ближайшую кровать. Пока они препирались, в комнату вернулась Нона, но вот только меньше всего она напоминала ту спокойную медсестру. И гораздо больше соответствовала своей странной внешности. Седые волоски чуть вздыбились, как под воздействием электричества, скулы ещё больше заострились, а глаза светились бледно-голубым светом. Хотя до этого, Мира могла поклясться, были тёмными! У них тут у всех эта… люминесценция?

— Нона! — Коста поднял обе руки, будто сдавался. — Не злись. Я вообще-то предотвратил попытку побега. Хотя уже и не должен был за ней следить.

— Вот и шёл бы отсюда, раз ничего уже не должен. — Нона упёрла костлявые руки в костлявые, почти отсутствующие бока. Наверное, прямо в тазовые косточки. Мира громко сглотнула. — Смотри, как ты напугал милую девочку!

— Ещё большой вопрос, кто напугал… — чуть слышно фыркнул Коста.

— Что?!

— Я говорю, она совсем не милая и уж точно не девочка. Она наполовину ведьма!

— Но это не значит, что надо забывать о манерах, Коста Дмитров. Знал бы твой отец… — Нона резко замолчала, глаза её потухли, волосы вернулись в причёску. Выглядела она почему-то виновато.

— Пойду-ка я действительно займусь делами, — усмехнулся Коста. В воздухе на секунду мелькнула размытая тень, а потом дверь громко хлопнула. Нона грустно вздохнула.

— Как вам удалось заставить его уйти? Я думала, что это в принципе невозможно, — мрачно пошутила Мира, давя внезапную неловкость. Почему ей должно быть дело до тонкой душевной организации тех, кто держит её взаперти?

— Скорее всего, мы его не скоро увидим. Он редко задерживается в Институте. — ответила Нона то ли не различая сарказма, то ли предпочитая не замечать.

— Ура. Хотя постойте… Увидим? Мы с вами? Вы это серьёзно? Я не собираюсь здесь оставаться! — Мира напряглась всем измученным телом, собираясь снова… Бежать, прыгать, спасаться.

— Успокойся, дорогая. — Нона поправила одну из своих кружевных манжет. — Никто не собирается ни к чему тебя принуждать. Как только вы поговорите с директором…

— Окей. Хорошо. Тре бьен! — Мира вскочила с кровати, наплевав на холод. — Где этот директор? Отведите меня к вашему Дамблдору!

— К кому-кому? — удивлённо захлопала Нона веками без ресниц.

— Не важно! Я хочу встретиться с директором!

— Да, конечно. — Тут Нона заговорила, как обычно говорят с умалишёнными или детьми. — Конечно, вы встретитесь. Но для этого, нужно кое-что сперва сделать.

— Что? — мрачно спросила Мира, готовая услышать что-нибудь про кровавую жертву.

— Умыться, переодеться и перекусить.

Как оказалось, даже в этом странном месте, эти три вещи обозначали что-то вполне обыденное. За другой, скрытой ширмой дверью, оказалась вполне себе современная ванная. С горячей — аллилуйя — водой! Кафель и эмаль были чёрными, но такое и у людей сплошь и рядом. Мира даже зубы почистила одноразовой щёткой, обнаружившейся в шкафчике над раковиной. Шкафчик, правда, был без зеркала. Что не только расстроило — хотелось глянуть, в какое чучело она тут успела превратиться — но и вернуло к прежним озарениям. Неужели, она действительно видела то, видела? И этот Коста не только пренеприятнейший козёл, но и… вампир? Но разве они не выдумка из книг и фильмов? Бабушка никогда ей не рассказывала ни о чём таком. Оставалось надеяться, что директор всё объяснит.

Причесав влажные волосы пальцами, Мира заодно и осмотрела многострадальные руки. К её облегчению, порез от стекла был маленьким и почти затянулся. А вот след от того кинжала она даже найти не смогла. Не мог же он просто исчезнуть? Сколько она здесь провела?

На крючке нашлось что-то похожее на халат, точнее это и был халат, но, как и давешние покрывала, он был красным и шёлковым. И очень длинным. За неимением альтернативы, Мира закуталась в него и открыла дверь. За порогом её ждали тапочки. Самые настоящие, даже не чёрные, а бордовые. Мира шагнула в них и, придерживая полы халата, прошествовала вперёд.

Нона ждала её, сидя за тем самым столом, у дальнего окна, на котором до этого звякал графин. Теперь там стоял поднос с самой обычной на вид едой. Если ты привык к бизнес-ланчам в дорогих ресторанах.

— Запечённая форель со спаржей в сливочном соусе, молодой картофель, салат со свёклой, руколой и сыром. И виноград. — Перечислила Нона, явно наслаждаясь всем происходящим. — Но из напитков только вода.

— Здорово. — Мира присела на стул напротив, конечно старомодный с кованной спинкой, и насторожено принюхалась. Хотя какой смысл травить её сейчас?

— Ешь, не бойся, — успокоила проницательная Нона. — Наш повар старался для тебя.

Мира не стала тратить время на выяснение, с каких это пор для повара честь кормить пленниц. Она была зверски голодна. Схватив вилку (одну из трёх, абсолютно непонятно — зачем их столько), принялась за знакомую картошку. Потом попробовала салат. Потом рыбу. На спарже поняла, что наелась, а ещё то, что все это время просто жадно и молча жевала. И почувствовала досаду. Не потому что это было невежливо — к черту вежливость! — а потому, что глупо было не воспользоваться возможностью вызнать что-то у любезной Ноны. Поэтому Мира откинулась на спинку стула, поджала одну ногу под себя, как делала дома, и, оторвав ягодку винограда, спросила:

— А вы почему не едите?

Да, не самый гениальный вопрос, но с чего-то же надо начать? Тем более, что поглядывала на поднос Нона с какой-то плохо скрываемой жадностью.

— О! — Она явно смутилась. — Я уже ела. Просто я так давно на диете…

Это конечно объясняло пугающую худобу, но Мира зацепилась за слово «диета». Это был отличный повод спросить про слона в комнате.

— Вы вампир?

Нона рассмеялась — было похоже на шелест осенних листьев — и покачала головой.

— Нет. Я — нет.

— Вы хотите сказать, что тут они есть… вампиры? — не могла не обратить внимание на последнее уточнение Мира.

— Есть? Да кроме них тут, считай, никого и нет. — Нона опустила острый подбородок на сомкнутые кисти, так бабушка наблюдает за кушающим внуком.

— И Коста? — Не то чтобы Мира сомневалась, но…

— И он. — Тут Нона почему-то помрачнела. А потом резко, но всё так же не производя никакого шума, поднялась. — Пора тебе одеваться.

— А директор? — голос Миры дрогнул. — Тоже?

— Да! А потому лучше не заставлять такую влиятельную особу ждать. — Нона подмигнула, что выглядело жутковато. Но зато успокаивало, придавая сказанному характер шутки. — Твоя одежда там.

Мира подскочила и двинулась к указанному месту. На очередной кровати с балдахином — да сколько их здесь? — лежала одежда. Вот только совсем не та, что была. Но Мира не стала, как гордая и непримиримая героиня, настаивать на возвращении родных толстовки и джинсов. Не стоило сейчас тратить на это время и силы. Тем более, предложенный вариант был вполне приемлемым. Она ожидала худшего, чего-то с кружевами, брошами, оборками. Джинсов, конечно, не предложили, но зато были: комплект спортивного белья, брюки в чёрно-белую шотландку и обычный чёрный лонгслив. На замену тапочкам — чёрные оксфорды с парой носков. Конечно, чёрных.

Мира скрылась за ширмой. Она не была особо стеснительной, но этот наглый вампир мог снова появиться в самый неподходящий момент. Не хотелось бы, чтобы он её застал в одном белье.

— Всё подошло, — не смогла скрыть удивления Мира, переодевшись.

— Тебе так хорошо! — Нона всплеснула руками, будто действительно на бал её собирала. Или на собеседование. — Нравится?

Мира кивнула. Без зеркала было трудно оценить полностью, но сидело всё идеально.

— Скажешь спасибо Косте. Это он всё принёс.

Мира снова кивнула, чувствуя, как щёки опаляет жаром. Проклятый вампир! И тут он! Фанат кашемира.

— Ну пойдём. — Нона заскользила к двери, будто танцовщица из русского хоровода.

Мира двинулась следом. По дороге она решила всё очень тщательно осмотреть, на предмет лазеек для побега. Мало ли, как там с директором сложится. А вдруг этот Дамблдор радостно объявит, что ей тут учиться семь лет? Хотя, если он вампир, то, наверное, на вид не старый. Может, удастся поразить его своим обаянием, как в тех романах, что иногда читала ей вслух Янка? Янка… Она с ума должно быть сходит от волнения!

Мира шагнула за дверь лазарета, или как там его называла Нона — отдела первой помощи? И замерла. Меньше всего она ожидала увидеть вполне современный коридор с флуоресцентной подсветкой вдоль пола. А стоило им повернуть и пойти вправо, как стали зажигаться узкие светильники на потолке. И это была никакая не магия! Может, это всё-таки затянувшийся розыгрыш? Косплей нового уровня? Кажется, один из Янкиных бывших был ролевиком. На одну комнату балдахинов хватило, а дальше…

А дальше коридор упёрся в самый настоящий лифт. Цилиндрический и стеклянный, как в торговых центрах. Нона нажала кнопку вызова и покачала головой.

— Не доверяю я этим штукам, но иначе на подземный этаж не попасть.

— А нам туда?

Раздалось мелодичное звяканье, и стекло отодвинулось пропуская на металлическую платформу. Нона вошла первая и ответила:

— Конечно. Куда же ещё?

Конечно. Глупый вопрос. Где ещё быть кабинету директора, как ни в мрачном подземелье? Мира усмехнулась и зашла следом.

Лифт опускался плавно, но довольно быстро. Но всё же, прильнувшая у стеклу Мира смогла насчитать как минимум ещё три коридора. Один был пустым и полутёмным, но с множеством дверей, другой с каменными стенами, как и фасад и, кажется, настоящими факелами в креплениях, а последний промелькнул так быстро, что Мира смогла разглядеть что-то типа мозаики во всю стену. А потом лифт достиг минус одного этажа и замер. Стекло отодвинулось. Они прошли по тёмному и мрачному от этого коридору и зашли в очередную дверь.

Больше всего открывшееся помещение напоминало холл очень дорогого SPA. Картины на кофейного оттенка стенах, сухоцветы в огромных напольных вазах, диван и кресла из белой кожи, на полу — ковровое покрытие тёмно-синего цвета. Ничего чёрного и красного. Неужели, поработал дизайнер? Мира искренне понадеялась, что его потом не съели.

В глубине, под абстрактным пейзажем с горами, разных оттенков синего, находилось что-то вроде стойки администратора. Или секретаря. Мира услышала странное щёлканье, будто за стойкой кто-то стучал на печатной машинке. И когда они подошли ближе, то Мира поняла, что не ошиблась. За стойкой сидела обычная деваха, на вид лет восемнадцати, если не меньше. Волосы были окрашены в градиент рыжего, на голых руках — девица была в топе на лямках — змеились татуировки. Буквально. Змея или верёвка на запястье, на плече точно роза, а ниже… Девица прекратила яростно колотить по самой настоящей печатной машинке цвета бронзы, посмотрела искоса и махнула рукой, той, что с розой, под которой обнаружился череп в сомбреро.

— Вас ждут.

— Ну естественно нас ждут. — Нона снова неодобрительно покачала головой, огибая стойку, за которой снова яростно застучало. Видимо, местная секретарша была так же из того, чему Нона не доверяла, но без чего до директора было не добраться.

Пройдя чуть дальше, они нырнули в арку, сразу за которой обнаружилась очередная — массивная и деревянная — дверь. Таблички на ней не было, но Мира сразу поняла: то самое. Именно там обитает загадочный директор, по чьей воле она тут оказалась.

— Удачи, — шепнула Нона, а потом, без стука распахнула перед ней дверь.

Мира кивнула и вошла. И сразу увидела директора. Вот только… это был совсем не дед с бородой, не импозантный мужчина с подкрученными усами, да даже не длинноволосый и томный красавчик.

— Входи же, Мирела. Не стой на пороге. Это плохая примета, — сказала самая красивая женщина на свете.

Глава 7. Если надо объяснять, то не надо объяснять

А потом женщина улыбнулась, и под верхней идеально изогнутой алой губой мелькнули кончики клыков. Нет, менее красивой она от этого не стала. Даже наоборот. Мира шагнула вперёд, машинально отмечая где-то на заднем фоне щелчок закрывающейся двери.

Чертами лица женщина напоминала Чудо-Женщину, как звали актрису, которая её играла, Мира не помнила. Янка тогда буквально силком затащила её на этот супергеройский фильм в кинотеатр. Местная супервуман была, правда, более консервативна во вкусах: вместо красно-синего боди, на ней был элегантный светлый брючный костюм и крупные опалы в ушах и на указательном пальце. Женщина вышла из-за стола, за котором сидела и стала неумолимо приближаться.

— А где директор? — выпалила Мира, помня о клыках статной красавицы.

— Я за него! — весело отозвалась та. — То есть, я и есть директор.

— Но… Я думала…

— Я знаю, что ты думала! Так думает большинство, к сожалению. Можно было бы использовать титул директрисы, но от него попахивает исправительной школой. А от директорки, уж прости, с души воротит. Ты не против, если я закурю?

— А? — Мира поняла, что снова теряет ощущение реальности. Особенно, когда директор, которая не директриса и не директорка, практически взлетела на край стола, закинула ногу на высокой шпильке на ногу и достала что-то похожее на мундштук. То, что это именно мундштук, а не модная электронка, Мира догадалась сразу. Он был вырезан из чёрного дерева или кости и больше всего напоминал стебель с шипами. Что в тонких пальцах с длинными алыми ногтями смотрелось очень даже опасно.

— Так ты не против? Может, присоединишься?

— Нет! То есть… я не против. Но сама не курю.

— И правильно! Если речь о табаке и его заменителях. — На кончике «стебля» вдруг буквально расцвела пепельно-сиреневая роза. — Но эта штучка совсем безвредна. Наша разработка. Могли бы распространить и среди людей, но… Уж слишком они хотят умирать в муках.

— Скорее, продавать эту возможность другим, — пробормотала Мира, соображая, зачем бессмертным существам вообще париться о вреде курения.

— Точно. А ты не так проста. — Директор откинула голову и выпустила из губ сиреневое облачко. — Да ты присаживайся. Хорошая беседа не терпит усталых ног.

Мира села в одно из двух кресел напротив письменного стола. И в очередной раз спросила себя, что происходит. Она обсуждает вредные привычки с… Кем? Главой местного вампирского синдиката? В институт пока верилось с трудом. В любом случае, она же сюда пришла не светские разговоры вести! Так что, пора взять себя в руки и делать ноги.

— Госпожа директор…

— Юстина. Просто Юстина. Ну или просто Госпожа, если угодно. — Просто Юстина выпустила ещё одну струйку цветного дыма и подмигнула. Тут Мира заметила, что глаза у неё тёмно-синие. Очень красивые. Под стать всему остальному.

— Как вы это делаете? — Мира отвернулась и уставилась на гладкую поверхность стола. На котором обнаружился самый обычный канцелярский набор солидного чиновника. Только не из малахита, а из… ну точно! Лазурита.

— Что именно? — насмешливо спросила Юстина.

— Ну, вы же как-то зачаровываете меня, да?

— Я? — Тут Юстина уже откровенно расхохоталась, сверкая ровными белыми зубами с самыми обычными человеческими клыками. — Умоляю! Тебе бы пожить с моё и пережить стольких мужей и любовников… Это обычный женский магнетизм, Мирела.

— Мира, — резко поправила Мира.

— Как скажешь, — не стала настаивать Юстина, пряча свой мундштук в карман пиджака.

— Но этот ваш… Мой похититель, — на последнем слове Мира сделала особое ударение. — Он явно как-то на меня воздействовал!

— Коста? Да, это его дар, кроме прочего. Или проклятье, как посмотреть. Но как я пониманию, на тебя это не так уж и подействовало?

— Успел доложить? — презрительно спросила Мира, почему-то платинововолосый вампир вызывал постоянное глухое раздражение.

— Ого, да там что-то интересненькое. Между вами. — Юстина закатила глаза, что тоже получилось у неё безупречно привлекательно. — Но тут ты ошиблась. Отчёта я ещё не получила. Но я предполагала что-то этакое. Из-за того, кто ты.

— А вы конечно знаете, кто я? — недоверчиво усмехнулась Мира.

— Да уж побольше некоторых. И пришло время и тебе, Мирел… Мира, узнать о себе правду.

— Замечательно! Я в восторге. А нельзя было написать? Голосовое там наговорить? — дала Мира волю своему возмущению, которое, как оказалось, никуда не делось. — Зачем было врываться и утаскивать?

— Да, мальчик сработал грубо. Я ещё выскажу ему за это. Просто не ожидал, что это действительно будешь ты. Мы так долго искали…

— Всё. Хватит. — Мира перевела дух и уже спокойнее продолжила: — Я готова слушать. Но по пунктам. Кто это мы? Зачем искали?

— Это долгая история. Особенно по пунктам. — Юстина совершенно бесшумно спрыгнула со стола и приземлилась на свои безумные шпильки с ловкостью и грацией эквилибристки.

Мира ожидала, что сейчас директор займёт своё директорское кресло из кремовой кожи, но Юстина снова её удивила, расположившись в соседнем кресле для посетителей.

— Начнём с того, — две длинные ноги с идеальными щиколотками легли на край стола, манеры у этой красотки были довольно своеобразными, — что ты знаешь о своём отце?

— Ничего. — Мира пожала плечами. Она и о матери почти ничего не помнила. Только смутную картинку, как какая-то очень грустная женщина оставляет её в доме бабушки.

— Ну что же… Твои родственники, — поджала губы Юстина, впервые открыто показывая негативную эмоцию, — видимо не удосужились просветить тебя. Так вот, Мира. Твой отец был вампиром.

— Ага. И летал. И молнии метал. — Мира рассмеялась.

— Я не шучу.

— О, я верю. — Мира сдержала очередной нервный смешок. — Чего-то такого я и ожидала. После всех этих намёков про мою семью.

— Ты довольно хорошо всё это воспринимаешь. — Юстина приподняла брови. Конечно же безупречной формы.

— Знаете, когда в восемь лет узнаёшь, что ты ведьма, это… закаляет.

— Ха! Ты нравишься мне, Мира.

«А вы мне — нет» — очень захотелось сказать в ответ. Но, во-первых, это было бы грубостью. А во-вторых, это было не совсем правдой. Если бы директор была драгоценным камнем, то несомненно бриллиантом. Крупным, редкой огранки, дорогим. Блистательным.

— О чём задумалась?

— О том, какой вы камень… То есть…

— Не смущайся. — Юстина наклонилась вперёд и заговорщески шепнула: — Это мой дар. Мне нельзя солгать.

Но, видимо, только на прямой вопрос. Мира решила запомнить это. Несмотря на всё очарование собеседницы, где-то глубоко внутри что-то настойчиво призывало не расслабляться.

— Вы начали говорить про моего отца.

— Да, точно. Так вот, твой отец был одним из нас и…

— Постойте. Я скорее в молнии из глаз поверю. Конечно, я читала когда-то «Сумерки», но последняя часть похожа на бред. Разве у вампиров могут быть дети? Они же…

— Мёртвые? — снова развеселилась Юстина. — Не стесняйся. Мы не боимся этого слова. Хотя в современном мире было бы правильнее называть нас не очень живыми.

— Но всё-таки? Если я что-то и знаю о магии, так это то, что из неживого живое не сделать никак.

— Именно поэтому нужны особые условия. И это очень редкое явление. Так что учти, ты довольно уникальный случай. Чтобы не вогнать тебя в сон многочасовой лекцией, скажу просто. Вампиры не питаются кровью. Это миф.

— Да? А мне показалось, что вашего Косту моя кровь вовсе не оставила равнодушным.

— Ах это… Он скорее исключение. Скажу иначе. Для высших вампиров — кровь не вопрос пропитания. Кровь — лишь энергия, её сконцентрированная, но не единственная форма.

— И чем же тогда вампиры питаются? — Мира вспомнила недавний роскошный ужин. Или обед? Времени в этом месте будто не существовало.

— Силой. Энергией. Что, в общем-то, не сильно отличает нас от людей. Как и способность редко, но всё же воспроизводить потомство.

— И у вас реально могут быть дети? — Мира всё ещё не верила. Что было забавно, в вампиров, ведьм, магию — верила. А вот в возможность появления маленьких Ренэсме — нет.

— Лично у меня? Нет. — Юстина вдруг замолчала, задумчиво глядя перед собой.

— Но зачем дети, если… Разве вампиры не обращают людей? — нарушила неловкую тишину Мира.

— Инициируют, да. — Юстина сверкнула улыбкой и продолжила как ни в чём ни бывало. — Но тоже далеко не всех. Здесь, в этих стенах ты встретишь тех, кого мы смогли отыскать. И кто согласился стать одним из нас. Всё добровольно.

— Я такая же как они? — спросила Мира, проглотив так и рвущееся «ну кроме добровольности».

— Нет. Ты другая. О том я и пытаюсь тебе сказать! Ребёнок может появиться только у очень сильного вампира, из древних кровных линий. У вампира, который забыл вкус крови и стал способен не только брать энергию, но и отдавать!

— И где же этот Эдвард Каллен? — Мира демонстративно покрутила головой. — Где мой отец?

Внутри всё так и сдвинулось, так и сжалось напряжённой пружиной протеста. Меньше всего ей сейчас, посреди этого трэша и безумия, хотелось какого-то семейного воссоединения. Да, в детстве она часто представляла, как родители приходят за ней, забирают её. Особенно отец. Словно он был той самой недостающей деталью бракованного конструктора под названием «Мира». Но это было давно. А теперь… У неё есть семья. И на эту дешёвую замануху «кто ты на самом деле» её не поймать. Спасибо, но обошлись имеющимися деталями, что собрали, то собрали.

— Мы не знаем, — сказала, возвращая Миру в действительность, Юстина и резко встала. Одно мгновение, и она уже на другом конце комнаты у стеклянного шкафа. — И, опережая твой следующий вопрос, кто он, нам тоже не известно.

— Как же вы меня тогда искали?

— Мы искали таких как ты. Но когда Коста почуял твою кровь…

Мира чуть не застонала вслух. Ну зачем, зачем она совершила ту глупость? И какие последствия её ещё ждут из-за опрометчивого поступка? Ведь зачем-то она нужна этим вампирам? Не беседы же беседовать?

— Зачем я вам? Если вы хотите меня как это… инициировать, то я согласие не даю!

— Напротив, Мира. — Юстина вдруг став очень серьёзной, подошла к окну и отодвинула штору. Кажется, или сумерки стали гуще? — Мы хотим не допустить никакого вмешательства в твою кровь. Никакого воздействия в этом вопросе на тебя быть не должно.

— Ну… Хорошо. — Ожидавшая угроз или уговоров Мира вдруг растерялась. — Тогда я домой? Спасибо за информацию и всё такое.

— Ох, Мира! Ты разве ещё не поняла? — Юстина отвела, наконец, взгляд от окна. — Мы этого не хотим. Но есть те, кто попытается это сделать. Ведь из бывших ведьм получаются очень могущественные вампиры, а от ведьмы, рождённой от вампира… Такого мир ещё не знал. Потому мы так и спешили, потому и пришлось тебя похитить. Ты не просто пролила кровь, ты сотворила на ней магию, этого не скроешь!

Это прозвучало как приговор. Если… Если безоговорочно в это поверить. Или, если ты обычный человек. Но Мира не собиралась сбрасывать со счетов своих родных. Пусть из неё ведьма получилась не очень, но тётя и бабушка должны знать, как противостоять всей этой нежити. Делиться такими соображениями она не стала, а просто уточнила:

— Кто может захотеть мне повредить?

— А вот этого, — усмехнулась Юстина, — я тебе не скажу. Пока. Намекну лишь, что они очень могущественны и сильны. Но, к счастью, мы успели забрать тебя. За этими стенами ты в безопасности. Защитная магия…

— Это та, из-за которой я не разбилась, выпав из окна?

— Ты выпала из окна? — Юстина резко развернулась всем телом, но сразу замерла, словно сдержавшись. — Как? Когда?

— Да это случайно вышло. — Мира невольно начала оправдываться, встревоженная бурной реакцией директора. — И упасть мне так и не дали. Эта магия ваша и…

— Вопрос в том, как ты вообще смогла выпасть, если только… — Юстина прикусила губу, но не как героини романов, а сильно и хищно. Так, что на ней выступила капля крови. — Да! Это единственное объяснение.

— Что?

— Не важно. Больше этого не повторится. — На красивом лице снова расцвела обворожительная улыбка. Только пятнышко крови портило картину. — Тебе выделят комнату, выдадут одежду и всё необходимое. Так что располагайся и ни о чём не волнуйся.

— Но сколько мне так располагаться и не волноваться? Не могу же я здесь находиться всю жизнь? — воскликнула Мира, вскакивая с кресла. — А мой бизнес? Квартира? Мои родные? Они же с ума, наверное, сходят!

— Их предупредят. А про срок… Когда твоё совершеннолетие?

— Было четыре года назад. А если по западному, то почти год.

— Я имею в виду магическое совершеннолетие. Первый цикл закончен. Дурак завершает путь и становится Магом. Когда тебе исполняется двадцать три?

— Тридцатого марта, — пробормотала Мира, пытаясь одновременно размять отсиженные во время этой бесконечной беседы ноги и не завопить отчаянно от этого всего.

— Отлично. Больше двух недель. — Юстина снова повернулась к темнеющему окну и нахмурилась. — Время ещё есть. Время…

— Время на что? — спросила Мира, но ответа так и не получила.

— Нет, не может этого быть! — внезапно прошипела директор.

А потом страшным воем завыла сирена.

Глава 8. Когда выход совсем не там же, где вход

И словно кто-то резко поменял жанр, переключив с дешёвой разговорной драмы про потерянного отца на безумный мистический экшен. Ещё более дешёвый.

Юстина, ни на секунду не теряя своей элегантности, вдруг стала передвигаться со скоростью света. Точнее размытой тени.

— Оставайся здесь! — бросила она закрывающей уши Мире и исчезла. Только распахнутая и чуть покачивающаяся дверь намекала на то, что кто-то тут только что-то… пролетел?

Оставаться здесь? Ну уж нет! Мира отняла руки — звук сирены уже не казался таким оглушающим — и решительно направилась к выходу. Пусть во время разговора она и не выказывала своих сомнений, но это не значит, что их нет! А отсиживание в кабинете ясности ситуации точно не добавит.

За дверью была та же приёмная, только рыжая секретарша уже не пряталась за столом-стойкой, а, взгромоздившись на треногую белую табуретку, пыталась достать до какого-то выключателя на стене.

— Вам помочь? — затормозила Мира, внутренне ругая себя за глупую вежливость. Секретарша посмотрела на неё изучающе, раздражённо фыркнула, а потом поднялась сантиметров на десять над табуреткой и хлопнула по кнопке.

Истязающий перепонки звук тут же стих. Зато стало слышно нечто другое. Но что именно, Мира разобрать не могла. Гудение? Гул?

— А где директор? — спросила она, особо не рассчитывая на любезный ответ.

— Понятно где, у входа, — проворчала рыжая, спускаясь на пол так осторожно, словно не она сейчас кастовала левитацию. — Разбираться пошли. Самолично. Не могут они, без ручного управления.

— А вход… это где? — больше всего Мира боялась, что насчёт неё были даны какие-то особые указания. Типа — живой не выпускать. Но секретарша махнула в сторону, откуда Миру и привели, и процедила:

— Лифт. Кнопка один. Так это работает.

— Спасибо! — Мира двинулась в указанном направлении и уже переступала порог приёмной, когда услышала:

— Коста Дмитров принадлежит мне!

— Ну и… — Мира проглотила просящиеся наружу грубые слова. — Ладно. Мне он не нужен.

— Если что, я предупредила!

Этот крик догнал её уже в коридоре, и Мира решила его просто проигнорировать. Меньше всего она хотела влезать в местные любовно-вампирские разборки.

Пока добиралась к лифту по подозрительно тёмному — разве он был таким? -коридору, Мира никого не встретила. И это её удивило. Да, тут было пустынно и когда они шли здесь с Ноной, но… Но как-то после сигнала тревоги ожидаешь топота, голосов и всеобщей паники.

Но может это от того, что тут подземный этаж и… Стоп.

Мира замерла у самого лифта, занеся палец над кнопкой вызова и глупо раскрыв рот. Если кабинет директора под землёй, то откуда там взялось окно? Его там быть просто не должно! Хотя… Люди не должны вечно падать, не должны иметь клыков и не должны зависать над табуретками. Мира отмерла и вызвала наконец лифт. Стеклянная дверь сразу отъехала в сторону. Ещё одна странность. А как же выбиралась отсюда директор?

Мира пожала плечами, вошла внутрь и нажала кнопку с цифрой один, почти ожидая, что механический голос скажет: «Отдел Тайн». Лифт упруго дёрнулся вверх и уже через секунду доставил её на тот самый этаж с мозаикой.

Выйдя из лифта, Мира прошла немного вперёд и оказалась в огромном холле. Или зале? Больше всего это напоминало какую-то станцию Московского метро. Роскошная хрустальная люстра под высоким потолком, полукруглые своды с барельефами и пресловутая мозаика на стенах. Только вместо шедевров эпохи соцреализма изображалось там другое. Какие-то странные пейзажи и сюжеты. Замок на холме, что-то похожее на бой двух армий под холмом, а вот воин в чёрных доспехах протягивает воину в красных ключ и… ветку чертополоха? И они опять стоят на холме. Тут институт магии крови или геологии?

Всё это Мира подмечала мельком, пересекая пустое пространство гулкими шагами, а с момента, как взгляд её упёрся в высокие створки, и вовсе перестала обращать внимания на все эти архитектурные прелести.

Дверь. Огромная, величественная, а главное — открытая дверь!

Мира ускорила шаг и чуть не влетела прямо в чью-то мрачную фигуру в чёрном пальто, выросшую будто из-под земли. Это был принадлежащий рыжей секретарше Коста Дмитров. Ну а кто же ещё? Тут вообще есть кто-нибудь кроме него?

Ответом на её невысказанный вопрос стала возникшая сзади тень. Мира обернулась и совсем неподобающе для ведьмы тихонько взвизгнула. Над ней нависал скалоподобный потомок того дворецкого из «Семейки Адамс». У него было вытянутое бледное, почти землистое лицо, глубоко запавшие глаза неопределённого цвета, длинные руки при почти полном отсутствии шеи. Незнакомец приоткрыл рот, демонстрируя клыки, и Мира сделала два вывода. Во-первых, это всё-таки тоже вампир. Во-вторых, они не все красавцы. А ещё, стоило этому Ларчу заговорить низким замогильным голосом, как Мира инстинктивно отшагнула назад. К всё ещё неприятному, но хотя бы более знакомому Косте.

К счастью, новый вампир её совершенно проигнорировал.

— Нам стоит волноваться? — крайне почтительно обратился он к Дмитрову, хотя выглядел раза в два старше него.

— Нет, не думаю, — Коста пожал плечами, пряча руки в карманы пальто. Ему бы ещё шарф на шею, и вид беззаботного джентльмена на прогулке был бы завершён. — Должно быть сбой в системе.

Тут они оба посмотрели на потолок, и Мира машинально задрала голову. Там оказался цветной витраж, на котором был изображён не холм — вот уж неожиданность — а самое обычное небо с облаками и солнцем как в мультике. Что они там пытались разглядеть, так и осталось загадкой, но здание института снова издало тот странный гул, и, казалось бы, вечная усмешка вдруг исчезла с лица Косты.

— Проследи, чтобы неофиты оставались в своих комнатах и не покидали этаж, -приказал он великанскому вампиру, и тот послушно кивнул. Это впечатляло. Но только не Миру, и не сейчас.

— Что здесь происходит? — резко и требовательно спросила она. Первоначальный план привлекать как можно меньше внимание сменился на «хорош игнорировать».

— Тебя это не касается, дорогуша! — не скрывая раздражения, сказал Дмитров. Значит, происходило действительно что-то серьёзное, раз маска очаровательного насмешника не спешила к нему возвращаться.

— Это я сама решу, что там меня касается. — Мира сложила руки на груди, решив, что не сдвинется с места пока он ей всё не объяснит.

— Уведи её, Омор, — безапелляционным тоном велел он местному Альфреду, который не спешил пока уходить, с любопытством наблюдая за происходящим. А потом просто развернулся, так резко, что взметнулись и волосы, и полы пальто, и направился в сторону двери.

Омор выжидательно уставился своими воронками на неё. Мира вздрогнула, но позы не изменила.

— Я никуда не пойду!

Великан просто стоял и молча ждал. Мира вздохнула и попробовала иначе:

— Я тут погуляю, хорошо? На стены полюбуюсь… А вы пока идите, там неофиты ваши заждались уже.

Снова никакой реакции. Тревожный гул повторился. И на этот раз Мира была уверена, что он исходит извне, откуда-то из бьющих сумеречным светом заманчиво распахнутых створок двери. Тогда Мира, по какому-то наитию, громко произнесла, копируя интонацию Косты:

— Вернись на своё место, Омор! Никто не должен покинуть этаж!

И это почему-то сработало!

— Госпожа. — Новый кивок. И могучая тень бесшумно заскользила в сторону, нет не лифта, в противоположную. Наверное, тут и лестница где-то должна быть. Но Мира не собиралась задерживаться в этом месте для того, чтобы это выяснить. И возможно, шанс на побег уже совсем близко.

Она потихоньку подошла к одной из высоких резных створок, гадая, насколько у местных, не книжных, вампиров острый слух. А потом выглянула.

Выход вёл на каменную террасу с колоннами, как в каком-то классическом особняке. У начала каменных ступеней, ведущих вниз, стояла Юстина со странно поднятыми и разведёнными руками. Ну и Дмитров. Мире не было видно его лица, но поза показалась довольно презрительной и высокомерной. Он что-то сказал, но что именно расслышать не удалось — гул снова повторился. И Мира поняла: гудели сами сумеречные небеса.

— Это лишь вопрос времени! — крикнула Юстина, повернувшись на миг к Дмитрову. — Странно, что ещё никого не видно.

— Ну, может, система ошиблась, — пожал плечами Коста.

— Система никогда не… — фраза оборвалась вместе с новым гулом.

— Может, нам стоит позвать…

— Нет! — Юстина взметнула руки ещё выше, словно собираясь, как в старой песне развести тучи руками. — Моей силы должно хватить.

О какой силе идёт речь, Мира даже предположить не могла. Молнии из рук не били, золотой свет тоже не исходил. Но спустя какое-то время ситуация стала исправляться. Солнце, конечно, не появилось, но серая мгла снова стала того светло-серебристого оттенка, что и была, когда Мира здесь появилась.

Юстина опустила руки и напряжённо замерла, словно вглядываясь и вслушиваясь во что-то ведомое ей одной. Мира тоже напряглась. Но всё было тихо и спокойно.

— Я же говорила. — Директор совсем не по-директорски фыркнула и поправила и без того идеальную причёску. — Как там дети?

— Дети? — теперь уже фыркнул Дмитров. — Не путаешь ли ты институт с приютом? Или домом?

«Дети?» — ужаснулась Мира, до боли впиваясь в тёмное дерево двери. Рука тут же заныла.

— Институт должен быть безопаснее любого дома, — отрезала Юстина, оглядываясь на здание. Мира поспешно спряталась, уже не видя, происходящего, но отлично слыша:

— Тогда не надо было мне приводить сюда эту девчонку! Трофей. Принц захочет её себе. И придёт, не сегодня так завтра. Это вопрос времени.

— Я тоже думаю, что принц её захочет. Или уже?..

Мира снова выглянула, крайне возмущённая таким поворотом разговора. Юстина и Коста развернулись и сверлили друг друга взглядами, потеряв, казалось, всякий интерес к серой мгле. А вот Миру внезапно что-то насторожило. Она окинула пространство вокруг института внимательным взглядом. Особым взглядом! И удовлетворённо отметила, что сила начала возвращаться. Она видела не просто туманную пелену, прищурившись она ясно различила сеть, сплетённую из разных энергий. И одна из них была ей очень даже знакома. Серебро? Вокруг института с вампирами? Опасно оно для них или нет — это не имеет смысла в любом случае. Тогда зачем? И кажется, сейчас она получит ответ на свой вопрос.

Сеть вдруг заколыхалась, задрожала, завибрировала, порождая тот самый тревожный гул. За спиной, в недрах здания, заставляя вздрогнуть, снова заорала сирена. Госпожа директор и её… заместитель? синхронно повернули головы в сторону невидимой пока опасности. Но Мира, не отрывавшая напряжённый взгляд, разглядела это первая. Червоточина. Сначала маленькая, она становилась всё больше и больше. Юстина тоже заметила, что-то крикнула на незнакомом языке, опять вскинула руки и…

Словно порыв ураганного ветра отбросил её назад! Любой другой — любой человек — непременно упал бы. Юстина же перекувыркнулась в воздухе, подобно Тринити, эффектно приземлилась и застыла, уже не предпринимая попыток что-то сделать.

А из чёрной дыры в нескольких метрах над террасой вдруг посыпался… Дождь из мужиков! Явно нечеловеческого происхождения. «Аллилуйя» никто не воскликнул, но и паники не выказал. Дмитров небрежно распахнул своё чёрное пальто, ставя руки на пояс и принимая ещё более «плевать я на всех хотел» позу. А Юстина почему-то сняла туфли с ног. Мира даже удивиться не успела, всё её внимание было приковано к новоприбывшим.

Мира стала считать, хотя в этот раз привычка успокоения не принесла. Раз. Два. Три… Шестеро. Их было шестеро.

Эти вампиры — а это несомненно были именно они — ничем не походили на обитателей института. Зато были похожи на тех самых стереотипных вампиров из фильмов и сериалов. Ну или на участников фестиваля косплейщиков. Чёрные кожаные костюмы, слепящая даже не белизной, а лёгкой синевой кожа, длинные, бесстыдно торчащие клыки и ярко-красные, как у лабораторных мышей, глаза. В клан Вольтури их бы без собеседования взяли.

Но несмотря на защитную иронию, Мира не могла не признать — внушали эти ребята гораздо больше, чем Чудо-Женщина с туфлями в руках и метросексуал из анимэ. Один из прибывших, чем-то похожий на молодого Бандераса, стоило его тяжёлым ботинкам легко коснуться земли, бросил сканирующий взгляд на здание института. Мира отпрянула. Но уйти не смогла. Было ещё кое-что, кроме упрямства и желания понять, что происходит, что заставляло оставаться на месте. Надежда выбраться.

— Как вы посмели осквернить эту землю своим низким присутствием? — воскликнула Юстина, как заправская матушка-настоятельница.

— Забавно слышать это от той, кто стоит так близко к такому же низшему. — Главарь косплейщиков сделал ещё один шаг вперёд, склонил свою кудрявую на бок и почти мило улыбнулся: — Приветствую, Дмитров!

— И я тебя… Виолетта.

Мира готова была поспорить, что Дмитров ещё и подмигнул. Кудрявого сразу перекосило, и он уже с открытой злобой выплюнул:

— Виорел!

— О! Виорел? — протянул Коста. — Как же ты изменился! Жизнь у трона плохо влияет на внешний вид. Но рад, что кое в чём ты остался верен себе.

— Правда? И в чём же? — не удержался от вопроса Виорел. Мира даже глаза закатила. Так легко попасться на обычную провокацию! Ничто человеческое вампирам не чуждо.

— Ну… — В руке Дмитрова вдруг появился уже знакомый Мире кинжал. Он легко подкинул его, словно проверяя баланс. Свита косплейщиков слегка дрогнула. — Всё такой же беспросветный идиот. Хотя… Раду других и не держит.

Виорел зарычал. Команда клыкастых «десантников» его поддержала.

— Когда-то и тебя держ… — начал было кудрявый, но Юстина его перебила:

— Хватит! Не знаю, зачем вы сюда пришли. Но лучше вам вернуться к вашему господину.

— К нашему общему господину, не так ли? Или тебе ближе слово господарь, курва?

— А теперь подойди и повтори это мне в лицо, — ласково ответила Юстина, подбрасывая и ловя туфли за шпильки с той же ловкостью, что и Коста кинжал. Мира думала, что тот так и поступит, но Виорел почему-то напротив отступил.

— Так зачем вы здесь? — насмешливо поинтересовался Дмитров, казалось больше заинтересованный блеском своего оружия, чем результатом беседы.

— Прошёл слух, что у вас может оказаться то, что принадлежит…

— Слух? И этого тебе хватило? — Юстина издала громкий вздох. — Ты прав, Коста. Он идиот.

— Хочешь сказать, это не так? — И снова этот острый взгляд на институт. Прямо на прячущуюся в тени Миру.

— Не так! Ещё минута вашего тут присутствия, и я сочту это нарушением третьего договора.

— Кого ты хочешь обмануть… Юстина? Так ты теперь себя называешь? Может, для таких как ты, забывших саму суть нашей природы, это будет неожиданностью… Но я чую её. Чую кровь человека, которого вы пытаетесь скрыть!

Мира быстро опустила взгляд на саднящую руку. Недавний порез, разбережённый острым краем двери, кровоточил. Чёрт-чёрт-чё… Мира заставила себя поднять глаза. И заледенела.

Уже все шестеро смотрели на институт. Жадными горящими взглядами. Теперь они совсем не напоминали ей забавных ролевиков. Это была стая. Стая диких и очень голодных зверей.

И Мира ощутила это. Первый раз за время пребывания в институте. Не страх, не панику, не тревогу и недоверие. А волну тёмного животного ужаса.

И тут Дмитров рассмеялся. Холодным и серебристым, как его волосы, как защитная сеть вокруг института, как лезвие кинжала, смехом.

— Тебе нужна девчонка? — весело спросил он у растерявшегося Виорела. А потом махнул рукой на обомлевшую Миру. — Так иди и возьми!

Глава 9. Защитники и нападающие

Мира даже не успела окончательно разочароваться в белобрысом вампире, а Виорел сделать хотя бы какое-то движение по направлению института, как Коста продолжил:

— Или…

Виорел повернул голову, явно ожидая продолжения, и Мире почему-то подумалось, что где-то глубоко у него сидит привычка слушаться Косту. Это было странно. Хотя… Судя по всему, они были знакомы и раньше.

— Или? — не выдержал театральной паузы один из жадно скалящихся вампиров.

— Или… — Дмитров был явно доволен произведённым эффектом и всеобщим вниманием. Не смотрела на него сейчас только Юстина, которая обернулась через плечо, нашла Миру взглядом и многозначительно нахмурилась. Явно намекая, не дурить и скрыться с глаз. Вот только Мире тоже было интересно, что же там «или».

— Говори, что хотел, Дмитров или… — последнее слово Виорел произнёс с особым ударением, — отойди с дороги.

— Ты не сможешь зайти в институт. Никто из вас, — вмешалась Юстина с видом человека, крайне утомлённого происходящим. — В чём смысл всего этого?

— Зайти не смогу, но возможно ваша гостья сама покинет институт, услышав моё предложение. — Виорел снова обратил внимание на прячущуюся в тени Миру и почти любезно крикнул: — Я обещаю тебе защиту, человек. И даже больше! Свободу! Тебе нужно просто пересечь порог.

Мира инстинктивно отпрянула. Слова — которым она и так не особо верила — это одно, а вот жадный блеск, который можно было разглядеть даже отсюда — совсем другое.

— Ты себя явно переоцениваешь, Ви! — фыркнул Коста. — И силу своего обаяния.

— И умственные способности, — добавила Юстина. — Человек тоже не сможет пересечь границу. Так что придётся вам вернуться к вашему господину ни с чем.

— Мы не уйдём. Мы будем ждать, мы…

— Или… — снова перебил злобное шипение Виорела Дмитров.

— Что? — рявкнул тот, теряя терпение.

— Ты вспомнишь главный закон среди низших. Право охотника на свою добычу. И просто предложишь мне за девчонку что-то стоящее.

Мира вздрогнула и схватилась за деревянную створку, снова тревожа кровоточащий порез. Добыча? Право охотника? Пожалуй, до этого момента на вопрос, ненавидит ли она кого-нибудь, у Миры не нашлось бы ответа. А вот сейчас одна кандидатура появилась.

— Назови цену, Дмитров. — Виорел сразу расслабился и вполне искренне улыбнулся, будто к нему на родном диалекте обратились. Этакое наречие подлости и наживы.

— Хочу, чтобы ты разделся, на коленях подполз ко мне и поцеловал левый каблук. — И тут Коста посмотрел в сторону института и вполне явственно подмигнул Мире.

Да он же просто дразнит их, сообразила она. И вполне успешно!

— Что?! — полузадушенно произнёс Виорел.

— Шучу-шучу. Что я, извращенец какой? Можешь не раздеваться.

Этого хватило. Один из вампиров, самый юный на вид, вдруг взревел и кинулся в сторону террасы. То ли он хотел отомстить за оскорбление своего командира, то ли добраться до Миры. Спросить его об этом никто не успел.

Казалось, Коста даже не двинулся, но почему-то вдруг возник прямо за спиной нападавшего и одной рукой, играючи, отправил его прямиком в ближайшую из колонн. Вампирчик съехал вниз и замер. Это словно дало сигнал остальным. Они метнулись вперёд все, разом. Только Виорел остался на месте. Он достал откуда-то из-за спины скрученный кнут, и мгновение спустя тот змеёй затанцевал вокруг него.

Двое вампиров кинулись на Косту, двое на Юстину. Мира открыла было рот, но крик — предупреждающий? испуганный? — так и не сорвался с её губ. Она вообще чувствовала себя невольным болельщиком, который в гробу видал весь этот матч, но от безысходности всё-таки должен за кого-то болеть. Выбор «за кого» был очевиден. Команда противника пока только отвращала. Они и нападали как-то странно, без оружия. Бросались, как те самые звери — с клыками, рычанием, когтями. Их руки будто хотели обхватить, сжать, разорвать. Но при всём этом, их движения Мира различить была вполне способна, в отличие от движений Косты, который… Танцевал? Иначе это было не назвать. Он почти неуловимо скользил между двумя своими противниками, не давая себя схватить, но и не нанося удара, хотя кинжал то и дело мелькал. Но Дмитров, судя по сверкающей улыбке, явно наслаждался происходящим. А Юстина…

Ничего более впечатляющего, чем директор института в бою, Мира ещё никогда не видела. Сначала Юстина поднялась в воздух и со всей силы воткнула шпильки в грудь одного из нападающих, а потом, перелетев его, просто запрыгнула со спины на второго и вцепилась алым маникюром ему в голову. Такое было не развидеть.

Перевес в опыте был явно у обитателей замка, и Мира с облегчением подумала было, что «наши» победили. Но Виорел, так и стоявший в отдалении со своим кнутом, поднял вторую руку, в которой явно что-то блеснуло. А потом закричал:

— Te sun cu sânge!

Ну или что-то очень похожее. Мира не знала этого языка, но и обращался он явно не к ней. Из так и не закрывшейся червоточины хлынули новые вампиры. Их было так много, что небо — или скорее та серая муть, что его тут заменяла — задрожала и пошла волнами. Мира, до этого с ужасом пытавшаяся подсчитать прибывших, вдруг отчётливо различила… Очертания домов, далёкий свет окон и фонарей, движение машин. Не было больше тёмного леса на горизонте. Там, за пеленой, был реальный мир.

Её, Миры, мир!

И тогда она решилась. Это был её шанс. Пусть и мизерный. Вампиры заняты выяснением, кто тут настоящий «дракула», помочь им она ничем не могла. Да и не факт, что хотела. Победа защитников института была уже совсем не очевидна. Мира даже не могла различить их теперь в хаосе боя. Утешало то, что бой всё-таки продолжался. И вражеские вампиры так и разлетались по сторонам. Правда, почти тут же возвращались в строй.

Сейчас или никогда. Мира подошла к проёму вплотную, занесла ногу и замерла в этой глупой позе. В голове всплыли слова о том, что порог ей не пересечь. А если там какая-то магия, что испепелит её при попытке? Что же делать? Рискнуть и шагнуть или…

Сзади с новой силой заорала сирена, и Мира машинально дёрнулась вперёд. Перевела дыхание. Ничего. Никакой магической кары. Думать почему так, было некогда. Мира быстро метнулась к ближайшей из колонн. Основной бой происходил у лестницы, а вот путь вправо был вполне свободен. Ей нужно только отойти подальше, перемахнуть через каменную балюстраду, как можно удачнее приземлиться и побежать в ту сторону, где так заманчиво проступал её мир. Вполне себе рабочий план, если не вдаваться в детали. Первая такая «деталь» возникла сразу.

Стоило ей броситься вперёд, через каменные перила ей наперерез запрыгнул один из рычащей братии. Мира вскрикнула и отшатнулась, отчаянно надеясь, что этот вампир просто решил обойти противника с тыла и не обратит на её персону никакого внимания. Но куда там! Он замер напротив неё, буравя красными глазками. Нападать тоже не спешил, но стоило ей двинуться в бок, как он расставил руки в стороны. Будто хотел заключить в тёплые дружеские объятия. Или играл с ней в какие-то странные догонялки. Стоило ей сделать едва заметный шаг вправо, как он отзеркалил её действие. Влево — и он влево. Да ещё и безумная улыбка появилась на этом круглом и тоже довольно юном лице. Во сколько там их инициируют?

— Пропусти меня, — тихо попросила Мира, боясь привлечь внимание других вампиров.

— Нет, — пробормотал он, сморщив нос. — Ты зовёшь. Сильно. Хочу…

Мира не стала разбираться, чего он там хочет, тем более из его слов не поняла ничего кроме одного — нападение лишь вопрос времени. А потому терять было особо нечего. Резко шагнув вправо, она, не дожидаясь реакции, рванула в противоположную сторону. Раз-два-тр…

Удар пришёлся в спину. Мира потеряла равновесие и замахала руками, пытаясь остановить падение. Но упасть ей не дали. К несчастью. Вампир тряхнул её назад и вверх за волосы, а потом схватил за правую руку. Мира успела лишь подумать, что он её сейчас куда-то потащит, но ошиблась. Обжигающая боль пронзила запястье, она заорала, а потом… Вампир отпрянул и заорал ещё громче. Хрипло, страшно, будто это он сейчас испытал эту боль. Мира ещё пребывала в растерянности, но тело было умнее и быстрее её. И оно уже бежало к перилам. Сзади хрип перешёл в проклятия. Не дав себе времени на сомнения, Мира прыгнула.

Это было безумием. Земля оказалась слишком далеко, а приближалась слишком быстро. Мира зажмурилась, даже не пытаясь что-то сделать. А потом всё прекратилось. Она осторожно открыла глаза и сразу увидела бледно-зелёную траву в десяти сантиметрах от своего лица. И почувствовала руку, обхватившую талию.

— Ты снова забыла метлу.

Дмитров! И как только успел? Неужели бой закончен? А что с Юстиной? Но вместо всех этих логичных вопросов, Мира выдавила жалкое:

— Отпусти.

Что он и сделал. Мира просто плашмя плюхнулась на землю, но тут же откатилась и села. Коста спокойно поднимался, отряхивая руки. От земли? Или от неё, Миры? Мира помотала головой — были куда более важные проблемы, чем уязвлённое эго. Она кинула взгляд на террасу и убедилась, что схватка продолжается. Только теперь рядом с Юстиной мелькали ещё три фигуры. У одной из которых были рыжие волосы.

— Пора с этим цирком заканчивать, — поморщился Коста, а потом шагнул к ней и протянул ладонь. — Вставай.

Мира машинально потянулась… своей покрытой кровавыми разводами рукой. Она увидела это, а ещё потемневшие до черноты глаза Дмитрова, вспомнила жуткую боль укуса и отшатнулась. Он вздохнул и демонстративно повторил жест.

— Давай. Мне ты можешь верить. Я умею себя контролировать.

И Мира поверила. А что ей оставалось? Сбежать уже вряд ли получится.

Стоило их ладоням соединиться, как она в одно мгновение оказалась на ногах и очень близко к нему.

— Ты вызываешь во мне совсем другое желание, — шепнул он куда-то её в макушку, заключая в кольцо рук.

— К-какое? — выдохнула Мира, чувствуя, как скользят края пальто по её бёдрам.

— Запереть где-нибудь, пока не перестанешь быть проблемой.

Мира подняла голову, пытаясь придумать какой-то остроумный и ядовитый ответ, но кроме «козёл» ничего в голову не пришло. Коста лишь усмехнулся на её возмущённый вид, а потом резко взвился вверх и в сторону террасы. Мира уже видела очертания входа, который так и не стал для неё выходом, уже могла яснее разглядеть тех, кто пришёл на помощь — кроме рыжей секретарши мелькала светлая шевелюра и кто-то в обычной синей джинсе — а потом…

Дмитров вдруг резко затормозил, одновременно что-то неведомое потянуло их назад. Они упали с такой силой, словно сами были из камня, а потом их ещё и протащило по земле. Мира с трудом приподняла голову — она была сверху, не пострадала, но дух из неё выбило. Коста только теперь отпустил её и схватился за шею. И Мира с ужасом различила на ней что-то похожее на удавку.

— Не ушибся? — злорадно осведомился Виорел, о котором Мира уже успела позабыть. Он стоял неподалёку, широко расставив ноги и держа в обеих руках кнутовище. Стоило ему сделать движение кистью, как кнут послушно соскользнул с шеи и вернулся к хозяину. Коста сел, давясь кашлем, и одновременно пытаясь задвинуть Миру себе за спину. Она не сопротивлялась.

— Теперь не смеёшься, Дмитров? — Виорел снова щёлкнул своим оружием, и совсем рядом с ними взметнулась земля.

Коста ещё раз кашлянул, быстро посмотрел на Миру, а потом очень медленно обвёл взглядом себя. И, наконец, соизволил ответить:

— Пальто испортил. Дурак.

— Пальто? — Виорел буквально заскрежетал зубами. А у вампира это выглядело действительно пугающе. — И это всё, что тебя волнует?

— Нет, конечно. — Коста в одно слитное движение оказался на ногах. — Обувь тоже жаль.

— Всё играешься, жалкий фигляр. Ничего. Ты не будешь смеяться, когда я заберу девчонку.

Мира вздрогнула и сделала шаг назад. Но всё же осталась, где была — за спиной Дмитрова.

— Ну попробуй, — Коста демонстративно отряхнул один рукав, потом второй. — Даже интересно, как у тебя это получится.

— Так же, как получилось сбросить тебя с небес на землю. — Виорел улыбнулся и поднял руку. — Узнаёшь, Дмитров? Именно этот кнут оставил тебе шрам на память. И он же…

— Ну не знаю. Получится ли, когда я не скован? Или мне повернуться спиной? Ты же только так…

— Ticălosul!

Кнут взвился и обрушился на Дмитрова, который даже не шелохнулся. Мира успела вскрикнуть, но смолкла, изумлённо уставившись на его выставленную левую кисть. Которую обвил плетёный хвост кнута. Виорел зашипел и дёрнул кнутовищем, но Дмитров только засмеялся на это. А потом двинулся вперёд, наматывая кнут на себя.

— Не сказать, что я много думал о тебе, но встречу нашу представлял. Готовился. — В правой руке Косты сверкнул уже знакомый Мире кинжал. — А вот готовился ли ты?

Атам сверкнул в воздухе и вонзился… Виорелу прямо между лопаток. Он бросил свой кнут и развернулся явно, чтобы убежать. Стоило кинжалу его догнать, он взвыл, и Мира подумала, что в сплаве точно есть серебро. Виорела ей было совсем не жаль, она обрадовалась его поражению. И снова поспешила с выводами. Кудрявый недоиндиана вздёрнул руку и яростно прокричал уже знакомую Мире фразу:

— Te sun cu sâ… Он смолк, сбитый прыгнувшим на него Костой. Но было поздно. Чтобы это ни было за заклинание — оно сработало. Все вампиры, осаждавшие лестницу, как стая очень больших и чёрных грачей, резко развернулись и, покинув своих противников, двинулись к поверженному командиру.

— Ciudat! — рыкнул Коста, вытащил кинжал и подскочил к Мире. Собирался ли отбиваться от подступающей армии или просто схватить и унести — казалось, шансов на спасение всё равно нет. Мира выбрала привычную тактику — зажмурилась и… Тут же распахнула глаза.

То, что до этого было гулом защитного поля вокруг института, прозвучало снова — но громче, резче, как будто начались несколько гроз одновременно. Все застыли, пережидая волну сокрушающего вибрирующего звука. Но за громом пришла молния. И не одна. Одна за другой они били по противнику, вызывая крики и проклятия. Те, в кого молния попадала — исчезали. Оставшиеся, единой, плохо различимой кучей ног, рук и кожаных шмоток, толкаясь устремились к червоточине. Виорел, до этого успешно изображавший труп, рванул туда же, опережая своих «людей». А прореха в пелене стала закрываться и таяла прямо на глазах, неумолимо сжимаясь. Мира отвела взгляд от сюрреалистического зрелища, мельком скользнула по нескольким кучкам пепла и, наконец, посмотрела туда, откуда исходила эта грозная сила.

В распахнутых дверях института стоял мужчина с длинным мечом в руках. И в глазах, и вокруг него, Мира видела то же сверкающее сияние, что разрезало воздух и врагов.

— А вот и молнии из глаз, — пробормотала она, чувствуя, как силы покидают тело. Сознание она не потеряла, просто воспринимала то, что творилось вокруг через какую-то преграду. Так теряет ориентир птица, когда ей надевают специальный колпачок. Мира ощутила, что её подняли и куда-то несут — причём вполне себе по-человечески, без левитации. Услышала взволнованный голос Юстины, спрашивающий, как она. Обидно равнодушный ответ Косты: «просто отдохнуть решила». Резкий, девичий и абсолютно незнакомый голос спросил:

— И это вот она?

— Не впечатляет, правда? — А этот голос Мира узнала — рыжая секретарша.

— Вернись на своё рабочее место, Люся! — снова заговорила Юстина. А Мира вдруг пришла в себя — видимо от неожиданности — и вполне внятно переспросила:

— Люся?!

Секретарша фыркнула и скрылась из видимости — громко и сердито застучали каблуки. Мира огляделась и обнаружила себя в холле института, сидящей на широком мраморном выступе под одним из мозаичных полотен. Рядом с ней стояли уже знакомые Коста и Юстина, умудряющиеся выглядеть лишь чуть менее идеально. Директор даже шпильки умудрилась снова надеть. Мира вспомнила, где видела их в последний раз и сглотнула подступившую тошноту. И поспешно перевела взгляд на парочку новых действующих лиц. Это были парень и девушка, с виду её ровесники, но кто их, вампиров, разберёт. Хотя парень не был похож на вампира. В обычной синей джинсовой рубашке и джинсах на тон темнее, высокий, широкоплечий, темноволосый — в целом очень симпатичный. Только его глаза, такого же цвета, что и рубашка, смотрели почему-то осуждающе. Не менее враждебно выглядела и стоящая рядом с ним девушка с роскошной золотистой шевелюрой. Мира с ностальгической тоской вспомнила собственную отрезанную косу.

— Очнулась! — с явным облегчением, обратилась к ней Юстина. — Не могу поверить, что ты оказалась там, снаружи!

— Не могу поверить, что мы рисковали жизнями ради неё! — высокомерно протянула «златовласка». — Какая-то обычная…

— Эмилия! — Юстина повернулась к девушке, и лицо её на миг из красивого стало страшным. — Лучше вам сейчас помолчать и скрыться с моих глаз! Как вы могли нарушить правила и…

— Попытаться помочь? — возмутился парень. Голос его был под стать внешности — красивым, без интригующей хрипотцы Дмитрова, конечно, но… Стоп. Мира помотала тяжёлой, будто с похмелья, головой. О чём она только думает? Она в плену в странном месте, её чуть не похитили в какое-то наверняка ещё более странное место. И если бы…

— А где тот Зевс? — произнесла она, хотя и не собиралась говорить этого вслух.

Три головы синхронно повернулись к ней. Только Коста смотрел куда-то над её головой. Рассматривал мозаику?

— Кто? — осторожно спросила Юстина. — Какой ещё Зевс?

— Ну… — Мира смутилась. Неужели ей привиделось? — Тот мужчина с мечом и молниями.

— Что это значит? — Эмилия вскинула тонкие брови, и на миг Мире действительно стало страшно. Не хватало ещё спятить тут, в этом институте.

— Это значит, Лия, — невозмутимо ответил Коста, теперь уже разглядывая витраж на потолке, — что она не какая-то обычная… Уж не знаю, чем ты хотела закончить своё любезное высказывание. В ней есть магия. Как и в нас всех. А может даже больше, чем в некоторых. Раз она видела не только, как наш замечательный декан махал своим мечом.

— Так она о Цеславе? — спросил «джинсовый» парень, теряя свой непримиримый вид. — Но при чём тут молнии?

— Идите-ка к себе, — всё ещё строго сказала ему Юстина. — И успокойте остальных.

Как только шаги этой парочки стихли в той стороне, где был лифт — воинственная Эмилия уходить явно не хотела, и безымянный красавчик просто утащил её за руку — Дмитров внезапно перестал изображать посетителя музея.

— Я ухожу, — сказал он Юстине, скользнув по Мире нечитаемым взглядом. — Я выполнил то, что ты просила. И больше вам не нужен. Теперь, когда они нарушили договор…

— Чему немало поспособствовали твои провокации, — усмехнувшись, вставила директор.

— Вам будет проще потребовать, чтобы Матьяш призвал Раду к ответу, — продолжил Коста.

Мира ничего не поняла, кроме того, что теперь, как и говорила Нона, Дмитров собирается покинуть институт. И честно не знала, радует это её или оставляет равнодушной.

— Нет. Я не отпускаю тебя. — Юстина покачала головой, а Мира неожиданно для себя ощутила облегчение.

— У тебя есть новое задание? — Коста криво улыбнулся. — Надеюсь, на этот раз что-то по-настоящему увлекательное и опасное.

— Ты знаешь, о чём я попрошу.

— Знаю.

— И ты не можешь мне отказать.

— Не могу… Но… Ты знаешь, как мне это ненавистно?

— Знаю.

— Тогда поручи другому.

— Никто другой не справится.

— Омор.

— Занят.

— Лекс.

— Не готов.

— Цеслав.

— Не смеши меня! Ты знаешь, что это можешь сделать только ты.

Мира непонимающе переводила взгляд с одного участника этого странного диалога на другого. А потом Юстина сказала:

— Ей нужна защита. Прошу тебя, Коста.

И тогда Мира поняла, о чём просит директор. И что так ненавистно для Косты Дмитрова.

Глава 10. Всего лишь люди

Ещё несколько тягучих мгновений Юстина и Коста сверлили друг друга взглядами. Пока Мира не кашлянула. Хотелось сделать это тонким, точнее тихим намёком, но благодаря эху, вышло похоже на карканье старой вороны.

— Ты заболела? — всполошилась Юстина, стремительно разворачиваясь к ней.

— Нет, — ответила Мира, отказавшись от соблазна использовать этот ход. В конце концов, в лазарете она уже побывала, даже сбежать попробовала, правда безуспешно. — Но могу.

— По желанию? Редкий талант! — ехидно прокомментировал Дмитров, но когда Мира кинула на него быстрый взгляд, демонстративно отвернулся.

— Тут и без желания полно возможностей. Я летала, падала, меня укусили, а ещё и сижу на холодном.

— Тебя укусили??? — Если до этого Юстина напоминала лакшери-мамашу, то теперь превратилась в настоящую «яжемать». — Когда? Как? Кто?

На последнем вопросе она с яростью воззрилась на Косту. Тот поднял руки и покачал головой.

— Один из напавших, — поспешила вмешаться Мира. — Но он почти сразу отпустил меня. И мне почти не… — она подняла руку в поисках раны, — больно?

Никаких следов укуса! Как, собственно, и недавних царапин. Но этого просто не могло быть! Если бы она обладала такой регенерацией раньше, то уж наверняка заметила бы. Или…

— Что… Вы… — Она вскочила на ноги. — Я же не вампир?

— Пойду я, пожалуй, проверю Цеслава. — Коста закатил единственный видимый на лице глаз и медленно поплыл — иначе не назовёшь — прочь.

— Мы ещё не закончили наш разговор! — крикнула ему вслед Юстина, а потом обратилась к Мире. — Конечно, ты не вампир. Как я уже сказала, мы очень продвинулись во многих отраслях. Медицина — одна из них. Это просто остаточный эффект одного из препаратов. Если хочешь, мы можем посетить больничное отделение.

— Нет, не надо. Нона, конечно, очень милая, но…

— Она показалась тебе милой? — Идеальные брови взлетели и почти потерялись в идеальных волосах.

— И почему всех это удивляет? — удивилась в свою очередь Мира.

— Должно быть, ты ей понравилась. Что же… — Юстина вдруг оказалась совсем близко, рука с опалом на пальце медленно опустилась на плечо. — Я её понимаю.

— Э-э-э…

— Я понимаю, — продолжила директор, игнорируя отвисшую челюсть Миры, — трудно довериться незнакомцам. Особенно, если эти незнакомцы — вампиры. Но прошу, дай шанс защитить тебя. Сегодня ты была в шаге от смерти. Тот, кто укусил тебя… Это безумная удача, что он тебя отпустил.

— Вообще-то…

— Что?

Мира хотела сказать, что он вовсе не отпустил её, но потом передумала.

— Ничего. — Мира помотала головой. — Мне действительно нужен отдых. Восемь часов здорового сна минимум.

— Это я тебе обеспечить смогу, — усмехнулась Юстина, а потом убрала руку и махнула в сторону лифта. — Прошу.

— Вы ведь сами редко им пользуетесь? — Это Мира спросила, когда они оказались внутри уже знакомого стеклянного цилиндра.

— Почти никогда. Есть лестницы. Нам так быстрее.

— Но зачем тогда он здесь? — Мира отметила, что палец с алым ногтем нажал на цифру 3.

— Потому что когда-то его изобрёл один из нас.

— То есть вампир? Но зачем придумывать лифт, когда можешь летать?

— Что? — Лифт замер, стеклянная дверь плавно сдвинулась, а по пустынному коридору прокатился звонкий смех Юстины. — Мы не умеем летать. Просто очень высоко прыгаем.

— А как же…

— Нам сюда.

Они вышли из лифта и пошли по коридору. Это был тот самый — пустынный, с дверьми. Больше всего он напоминал обычный этаж в общежитии. И, как выяснилось, им по сути и являлся.

— Твоя комната. — Юстина остановилась у одной из абсолютно одинаковых дверей.

— Почему эта? — Мира кинула красноречивый взгляд на точно такую же дверь по соседству.

— Вот поэтому. — Юстина провела пальцем по двери, и на той внезапно загорелось число. — Четырнадцать. Ты попала к нам в день Умеренности. Мне показалось, будет уместно это отметить.

— Вы и в нумерологию верите? А… — Мира с трудом подавила зевок. Отдых ей действительно требовался. Ощущение, что она не спала вечность. А ведь очнулась всего несколько часов назад. — А сколько сейчас времени?

— Уже почти полночь. И думаю, на сегодня хватит вопросов. Завтра тебе на них ответит твой куратор.

— У меня… — Мира с усилием удержала глаза открытыми. — Будет куратор?

— Ну мы ведь всё-таки Институт. — Юстина подмигнула и развернулась, чтобы уйти. — Если захочешь есть, не терпи, позвони в колокольчик.

— Хорошо. — Мира взялась за ручку, а потом всё же решилась. — Юстина!

— Да?

— А что за день был сегодня?

Юстина медленно обернулась, красивая, бледная, смертельно-опасная, а потом ответила:

— День Башни.

Мира только открыла рот, чтобы спросить, что это значит, но коридор уже был абсолютно пуст.

Внутри оказалась небольшая, но довольно уютная комната, освещаемая тусклым светом маленького настенного ночника в форме бабочки. Ну хоть не летучей мыши! В отличие от лазарета и холла, никаких примет готического дизайна тут не наблюдалось. Скорее всё походило на комнату из каталога небезызвестного шведского магазина. Кровать, гардероб, тумбочка, стол — всё из светлого дерева. На столе было пусто, зато обнаружилась розетка. Электричество в этом заколдованном замке имеется, а вот связь? Но обо всём этом, как и о потерянном телефоне, думать уже не было сил.

Мира подошла к единственному окну, выглянула, уткнулась взглядом в серое небо и поспешно задёрнула тёмно-зелёную штору. Потом отбросила покрывало с уже застеленной кровати, несколько секунд поколебалась, не вернуться ли в коридор, чтобы найти ванную. Но усталость перевесила всё. Сбросив с ног оксфорды, Мира упала плашмя на постель лавандового цвета, дала себе слово, что прикроет глаза всего на несколько минут и…

Мира стояла у ворот, робко заглядывая в щель между связанными цепью створами. Забор был обычным, деревянным, но высоким и плотно сбитым, и ей было не дотянуться даже на цыпочках, а к воротам никто не спешил. Мира почувствовала движение и повернулась на него. Не испуганно. Совсем нет. Она ничего не боялась, даже резких движений. Она с любопытством посмотрела на женщину рядом. Кажется, они знакомы? Женщина нервничала и снова и снова вдавливала кнопку на странном пластиковом устройстве. Оно было похоже на кодовый замок, но здесь, на этих красивых резных воротах выглядело странно. И не должно было работать вовсе. Женщина, видимо, решила так же и дёрнула за тяжёлое металлическое кольцо, несколько раз стукнув изо всех сил. Потом глянула на Миру, почему-то сверху вниз, странным, каким-то отчаянным взглядом и ударила ещё раз.

Женщина была красивой. Тёмные волосы, тёмные глаза, чуть изогнутые к вискам. Приталенное красное пальто. Мира оглядела себя и заметила, что на её ногах красные сапожки в тон. Ей было приятно походить на эту женщину. Хотя бы сапожками. Ведь иначе: «Ты вся в отца. Ты совсем на меня не похожа».

Мира вздрогнула, картинка внезапно закружилась, и земля ушла из-под ног, из-под маленьких блестящих алых сапожек. Глухой забор, промёрзлая земля, пожухлая трава, серое небо, подёрнутое жёлтым закатом и… снова ворота. Но выглядят иначе. Будто она, Мира, оказалась вдруг за ними. По волшебству? Под ногами начинается дорожка, посыпанная щебнем, а ведёт она — Мира оглянулась — в дом! Дом, что едва был виден поверх забора, теперь возвышался над нею, грозно сверкая окнами. А на высоком крыльце… стояла страшная старуха и манила её крючковатым пальцем!

Мира испуганно отпрянула и бросилась к воротам. Где же та красивая женщина в красном? Куда ушла? Почему не взяла её, Миру, с собой?

Она подбежала к самым воротам, к заветной щели между створ, стянутых цепью, и увидела женщину: она уходила по той самой дороге, что привела их сюда. Было видно, что торопится. И воротник пальто подняла, чтобы укрыться от ветра. Вот только никакого ветра не было. Мира сунула тонкую руку в щель, цепь показалась холодной и склизкой как змея, и закричала, что было сил:

— Мама! Вернись!

Женщина вжала голову в плечи, но не остановилась, а через миг исчезла навсегда.

— Вернись! — Мира оторвала лицо от подушки и всхлипнула. Не сразу, всё ещё находясь во власти очередного сна из прошлого, но всё-таки вспомнила, где она находится. А потом ощутила это. Чей-то взгляд.

И сразу несколько вещей стали очевидными. Во-первых, она не одна. Во-вторых, кто-то стоит над ней сейчас и смотрит. В-третьих, серый свет заливает комнату, а значит этот кто-то уже успел отодвинуть штору. А в-четвёртых… на подушке отчётливо видны следы слюны.

Уязвимой себя чувствовать она не любила, а потому резко села, путаясь в покрывале, и хмуро посмотрела на непрошеного гостя. И совсем не удивилась, обнаружив Косту Дмитрова в скучающей позе у шкафа. Одет он был в очередной ультра-чёрный кэжуал, но без пальто. Мира не очень разбиралась в моде, но этому вампиру всё шло. И это раздражало. Особенно, когда сама в мятой вчерашней одежде, нечёсаная и со струйкой слюны на подбородке.

— Что ты здесь делаешь? — грубо спросила она, спуская ноги с кровати в поисках обуви.

— Разве это не очевидно?

— Мне нет. — Один оксфорд нашёлся сразу, а вот за левым пришлось лезть, теряя всякое достоинство.

— Наблюдаю за тем, как ты спишь.

— Что? — Мира от неожиданности ударилась головой, а когда выползла, сжимая в руке трофейный ботинок, переспросила громче и возмущённее: — Что-о-о?

— Разве не так должен поступать любой порядочный вампир с юной девой? — Коста насмешливо вздёрнул бровь. Волосы снова закрывали половину лица. Мира вдруг ощутила странное желание подойти и убрать их. Неужели у неё всё-таки ОКР?

— Не знала, что ты такое читал. — Мира встала и максимально грациозно обулась. — Стефани Майер входит в программу внеклассного чтения в вампирской школе?

— Не поверишь, но я читал всё о вампирах. Всё, что написано людьми и самими вампирами.

— Только не говори, что Энн Райс из ваших!

— Не скажу.

Мира улыбнулась, но получив соблазнительную улыбку в ответ, сразу опомнилась. Итак, Дмитров снова улыбается, шутит и расточает очарование. Но что было вчера, после отражённой атаки? Ведь тогда он был настоящим. И этому, настоящему Дмитрову, было совершенно невыносимо иметь с ней дело.

— Не думал, что это тебя так огорчит, — удивлённо заметил Коста, явно по-своему трактуя помрачневшее лицо.

— Я… — Мире очень хотелось высказать всё ему прямо, но она подавила и это желание. И просто спросила: — Она всё-таки уговорила тебя?

— Энн Райс?

— Юстина! — строго уточнила Мира. — Охранять меня.

— Уговорила? Скорее я сделал ей большое одолжение. — Он ни на йоту не изменил своей насмешливой и легкомысленной манере. — Это временно, до твоего совершеннолетия. А после я сразу исчезну.

— Приму это как подарок! — Мира решила общаться с ним в таком же тоне. Будто они в дурацком ситкоме. — А в твои обязанности охранника точно входит вторгаться, пока я сплю?

— Я думал, что буду полезен.

— Нет ничего, чем ты мог бы быть…

— Даже, если я знаю, где здесь туалет?

Дьявольский вампир! Мира тут же, словно какой-то кран внутри открыли, ощутила все спецэффекты человеческого тела.

— Ладно, где он?

Внутри она уже приготовилась бежать по коридору, а потом переживать позор в общественной душевой. Но, к счастью, не пришлось. Коста нажал на что-то напоминающее обычный выключатель на стене слева от шкафа, и часть стены отъехала в сторону. Потом хлопнул в ладоши, и внутри небольшого помещения вспыхнул яркий свет.

— Ни в чём себе не отказывай.

Мира заглянула в открывшийся проём, увидела все сантехнические блага и возблагодарила архитекторов этого здания. Непонятно правда, зачем вампирам туалет, но… Она же практически ничего о них не знает! Может, они захватили это место и перебили тех самых архитекторов?

— Я подожду снаружи, — вернул её к реальности голос Косты. Раздался щелчок двери.

— Какой джентльмен, — пробормотала Мира, заходя в ванную.

На практике всё оказалось несложно, Мира даже догадалась, как закрыться изнутри. Краны, как и всё остальное, были обычными, а то она уже ожидала сенсорных, как в торговом центре. Принимать душ она не стала, не зная, какой лимит времени ей отпущен. И насколько у Дмитрова хватит хороших манер. Умылась до пояса, почистила зубы. Волосы были, конечно не первой свежести, но и ничего критичного. В шкафчике нашлась и расчёска, и резинка. Вернувшись в комнату, Мира по наитию открыла шкаф — и не ошиблась. Он был полон одежды. Ну просто мечта любой девушки! Не зря это так любят описывать в книгах и показывать в кино. Мира представила на миг, как примеряет наряды под закадровую музыку под восхищённым взглядом Косты, и захихикала. Но почему-то казалось, что если в жизни такое и может случиться, то с точностью до наоборот.

Сменив бельё, Мира наугад вытащила верх и низ с разных полок. Низом оказались серые скини, верхом — белая футболка. Порыскав, Мира добавила к этому неповторимому образу белые кроссовки и обычную рыжую толстовку на молнии — в коридорах точно было прохладно.

— Я готова! — объявила она, распахнув дверь, подпирающему стену Дмитрову. Он окинул её скептичным взглядом и вздохнул.

— Ты меня убиваешь…

У Миры так и зачесался язык спросить, а как на самом деле можно убить вампира. Но такой вопрос от пленницы — а забывать о своём статусе никак нельзя — был бы подозрительным.

— Вполне нормальный наряд для… завтрака? — последнее она произнесла с плохо скрытой надеждой.

— У нас это называется трапезой.

— Потому что последняя? — мрачно пошутила Мира.

Они как раз дошли до двери, которая в отличие от остальных была двойной, и Мира уже представила себе трапезную с длинным столом, покрытым бархатной скатертью. Но, как всегда, ошиблась. Пора бы к этому и привыкнуть.

Внутри была вообще не столовая, хотя длинный стол имелся, но половина его была завалена… Настольными играми? А еще был ковёр на полу, подушки, а на стене между больших окон висело что-то подозрительно похожее на плазму, внизу на столике стояла приставка и валялись джойстики. Напротив, спинкой ко входу, стоял длинный диван, как из той самой сериальной кофейни, а по бокам два больших разномастных кресла. В одном из них сидел, вертя в руках пульт, вчерашний мрачный парень, сменивший джинсовую рубашку на белую футболку. А над спинкой дивана золотилась уже знакомая голова. Как там её звали? Эмилия?

Раздался сдавленный визг, Мира повернулась и обнаружила двух совсем молоденьких девчонок-близняшек с азиатскими чертами. В руках они держали подносы с чем-то явно вкусным. Откуда только здесь, в этой гостиной Грифиндора, еда? Девчонки тем временем яростно зашептали что-то друг другу, толкаясь локтями и рискуя что-то разлить или рассыпать. Мрачный парень поднял задумчивый взгляд и, встретившись им с Мирой, стал ещё мрачнее. Златоволосая Эмилия тоже ожила и обернулась, чтобы выяснить, кто вызвал этот ажиотаж.

Мира инстинктивно шагнула назад и упёрлась в Дмитрова. Который громогласно заявил:

— Я тут вам новенькую привёл. Большая просьба — кровь не пить. Во всяком случае пока.

Мира внутренне вздрогнула, переводя взгляд с одного бледного лица на другое. Мрачный парень медленно стал подниматься с кресла, Эмилия хищно улыбнулась невинно-розовыми губами, близняшки продолжили жадно пялиться, а на диване зашевелился кто-то ещё. Всё это выглядело совсем не невинно, а вполне угрожающе!

И именно потому, когда справа выскочило что-то тёмное и с криком прыгнуло на неё, Мира закричала и изо всех сил оттолкнула неведомую тварь.

«Тварь» на удивление легко отлетела в сторону и упала бы, если бы её не успел подхватить Коста. Его движений Мира не уловила — раз, и он уже перед ней, смотрит осуждающе и держит в руках… Обычного мальчика лет двенадцати в явно бутафорском чёрном плаще и со световым мечом в руках.

— Ну зачем ты так? — непривычно серьёзно произнёс Коста. — Они всего лишь люди.

Глава 11. Сквозь тернии к..?

— Л-люди? — вышло неуверенно, а главное недоверчиво. Мира обвела взглядом присутствующих, которые будто прямиком из какого-то фантастического сериала вышли. Типа «Волчонок» или «Дневники вампира», или что там ещё смотрела неугомонная Янка? Миру всегда удивляло, как там соединяются спорт, группы поддержки, балы выпускников и… смерть, кровь и тому подобное. Ей казалось, что в жизни такое вряд ли возможно. Но вот, пожалуйста.

— Люди, — подтвердил Коста, ставя свою ношу на ноги.

— Пока люди, — вставил мрачный парень, подходя ближе.

— И немного джедаи? — с надеждой спросил его мальчик. — Да, Лекс?

Парень, оказавшийся Лексом, потрепал того по голове, сразу теряя свою мрачность.

— Но как это возможно? — спросила Мира, обращаясь в основном к Дмитрову, старательно игнорируя остальных. — Я видела, как… Лекс и Эмил…

— Лия! — раздалось гневное от дивана.

— Как Лекс и Лия…

— А лучше Люк и Лея, — громко шепнул мальчик с мечом, а Мира, стиснув зубы, договорила:

— Короче, вот эти двое, — неопределённый взмах рукой, — сражались с теми вампирами. И остались вполне живыми и здоровыми.

— Серьёзно? — фыркнула Эмилия. Потом в одно — явно нечеловеческое — движение перемахнула через спинку дивана и тоже встала напротив Миры. — Твоя невинность и неосведомлённость просто бесят. Неужели кто-то находит это привлекательным? Вот эти удивлённые глаза оленёнка?

Мира немного оторопела, не зная, как реагировать на плохо завуалированное хамство. Ей вообще было не очень уютно в таком широком кругу общения. Надежды на Дмитрова не было никакой: он просто стоял и весело смотрел на происходящее. Ладно. Мира вдохнула побольше воздуха, подпитывая гнев внутри, но ничего ответить не успела.

— А я вот прекрасно помню твои глаза, Эмилия. Когда тебя сюда привели. Оленьими они не были, скорее, как у глупой рыбки.

Мира повернулась на голос и увидела ещё одну «местную». Выглядела она как полный антипод моделеподобной Лии: невысокая, миниатюрная, черноволосая, очень худая, что ещё и подчёркивалось черной одеждой в облипку. Можно было бы принять её за подростка, если бы не строгий, явно взрослый голос и тяжёлый серьёзный взгляд. И авторитет тут у этой девушки явно был — Лия ни слова в ответ не сказала, только фыркнула.

— Ве-е-ера, — протянул Коста. — Ты всё ещё здесь?

Мира не поняла сути вопроса, но по тому, как Вера обожгла его ненавидящим взглядом, догадалась, что подразумевалось что-то обидное. И сразу испытала невольную симпатию к этой «Вэнсдэй».

— А впрочем… хорошо, что ты здесь, — вдруг изменил тон Дмитров. — Я привёл к вам новенькую. Она не совсем одна из вас, но, как и вы поначалу, ничего не знает о нашем Институте. Зато кое-что смыслит в магии. Мне надо отлучиться, поэтому прошу вас быть милыми маленькими вампирами. Почти вампирами. Миру не обижать, всё, что знаете — рассказать, а потом проводить к куратору.

Близняшки ахнули и захлопали в ладоши, мальчишка-джедай радостно улыбнулся, а вот все остальные отнеслись к сказанному более сдержано. Лекс и Лия переглянулись. Вера просто кивнула. А вот Мира пришла в настоящее отчаяние. Как ни раздражал её Дмитров, но к нему она уже приноровилась, а вот все эти — как их там, неофиты? — реально напрягали. Да и не было у Косты никаких дел, в этом она могла поклясться. Просто из вредности оставляет её! Мира внезапно почувствовала себя преданной.

— Ничего же, если я тебя ненадолго оставлю? — вкрадчиво спросил Дмитров, будто прочитав её мысли. — Но если ты боишься или чувствуешь, что не справишься…

— Я справлюсь, — ответила Мира, стараясь не выдать свою неуверенность.

— Великолепно. — Дмитров переместился к двери. Хотя мог просто сделать эти два шага, позёр! — Так, что ещё? Не забудьте её покормить и… она предпочитает, чтобы её звали Мирела.

С этими словами он буквально испарился. А на слове «покормить» на диване возобновилась недавняя активность. И Мира с ужасом воззрилась на показавшуюся, тёмную как оникс, голову с дикими глазами, в обрамлении красноватых белков.

— Это Дан, — кажется, Вера решила взять на себя роль экскурсовода. — Освоение языка даётся ему пока не слишком успешно, но все слова про питание он отлично понимает.

— Языка? Он не местный? — машинально спросила Мира, даже не пытаясь запомнить очередное имя, хоть и такого экзотичного персонажа. Но ответа не получила из-за вмешательства Эмилии.

— Желаю удачи, Вера. — Она пренебрежительно повела подбородком в сторону Миры. — А я пойду потренируюсь! Лекс?

Лекс кивнул и двинулся за ней, задумчиво посмотрев на Миру, перед тем как выйти.

— А я Гор! — торжественно представился мальчик, видимо, самый юный обитатель института.

— Егор, — строго поправила Вера. — И тебе тоже не мешает потренироваться. Иди, догоняй.

Егор, который немного расстроился, что не Гор, явно не хотел уходить и всё кидал восхищённые взгляды на Миру. От чего ей было крайне неуютно. Наконец, он убежал, уведя с собой в качестве компромисса молчаливого двухметрового Дана. Когда дверь за ними закрылась, а в комнате из местных остались только близняшки с подносами и Вера, Мира прям выдохнула. Слишком много людей!

— Понимаю тебя, — Вера изобразила ободряющую кривую усмешку. — Они все кажутся довольно надоедливыми. Особенно Егор. Слишком инфантильный. Не люблю детей. А ты?

— Да не то чтобы… — Мира замялась. — Он просто странно на меня среагировал.

— Ты новенькая. Как игрушка. — Вера пожала плечами, напоминая в своей чёрной водолазке причудливую костлявую птицу. — К тому же, вы кажется с ним из одного города. Из Сибири?

— Сибирь не город, — поправила Мира и тут же спросила. — А вы все откуда?

— Из разных мест. — Вера приглашающе махнула рукой. — Завтрак?

— Конечно. — Объявлять голодовку Мира не собиралась. Силы ей скоро понадобятся. — И, может, покажешь мне тут всё?

Вера, которая двинулась куда-то влево, вглубь комнаты, застыла и неверяще посмотрела через плечо:

— Я?

— Ну да… Ты.

— Предположу, что ты совсем не разбираешься в людях.

С этой загадочной фразой Вера возобновила свой маршрут и привела Миру к странному окошку с дверцами прямо в стене. Нажала на кнопку рядом с окошком, а потом спустя минуту вибрации и гудения, деловито распахнула дверцу. За ней обнаружился поднос, заставленный едой.

— Портальная магия?

— Обычный кухонный лифт. Пойдём.

Мира достала поднос и снова пошла за Верой, на этот раз к длинному столу, за которым сидели близняшки. Они явно уже доели свои порции, но медлили, поглядывая на Миру и явно надеясь на какую-то реакции с её стороны. Как в цирке каком-то!

— Брысь! — шикнула на них Вера. И подействовало — они унеслись в коридор двумя размытыми тенями. — А убрать за собой?!

— Ты тут что-то типа старосты? — с любопытством спросила Мира, прикончив половину омлета. Еда была вполне человеческой и вкусной. Омлет, салат, тосты с маслом. Только вместо ожидаемого клише в виде апельсинового сока — стакан гранатового.

— Я-то… — Вера подпёрла острыми кулаками отсутствующие щёки. — Как ты думаешь, сколько мне лет?

— Ну… — Вопрос был явно с подвохом. До определённого возраста девочки хотят казаться старше, а потом вдруг резко начинают обижаться. Мира была к такому нечувствительна и часто попадала впросак, но Янка недаром проводила свои мастер-классы по общению. — Семнадцать?

Вера хрипло хохотнула, но если смех обычно делает лицо симпатичнее, то её напротив — напомнило треснувшую маску.

— Ещё спроси, как долго мне семнадцать. Мне было двадцать девять. В год, когда меня привели сюда.

— Ого. — Мира не знала, как реагировать, поэтому предпочла глотнуть густого терпко-сладкого сока.

— Не выгляжу, да? — Вера снова неприятно улыбнулась. — Вечное и некрасивое дитя. В моё время меня из-за этого не брали замуж.

— В твоё время?

— И вправду начинает раздражать. Слушай и запоминай. Неофиты набираются не часто. Их ищут, следят за ними, приводят сюда с их согласия. Ну или, как в твоём случае, действуют на опережение, спасая им жизнь. И да, мы все из разных мест. А некоторые — времён. И у каждого своя «печальная» история. — Это Вера произнесла с особым сарказмом, а потом уже спокойнее продолжила: — Языка здесь два, румынский и славянский, то есть русский. Хотя другие не возбраняются. Любят тут некоторые почитать Шекспира или Данте в оригинале. Тебе повезло, что один из официальных языков ты понимаешь. Второй тоже скоро начнёшь.

— Может, ещё начну так же, как эти полубоги, скакать и бегать? — Мира допила сок и со стуком поставила стакан. Получилось чуть громче, чем хотелось.

— Начнёшь. — И Вера выразительно уставилась на пустой стакан.

— Что… — Мира тоже посмотрела на него, а через секунду её осенило. — Нет!

— Дошло?

— Я что… только что… — Мира вскочила, чувствуя, как завтрак резко встал комом внутри. — Пила кровь?

— Ну не кровь, конечно. — Вера вздохнула, как если бы говорила с полной идиоткой. Хотя именно ею Мира себя сейчас и чувствовала. — Не спеши искать туалетную комнату. Это всего лишь препарат, субстрат которого усиливает наши физические и некоторые психические данные.

— А… — Мира шумно сглотнула, пытаясь успокоиться. — А из чего добыт этот субстрат?

— А это пусть тебе куратор расскажет. Ты, кстати, знаешь, кого тебе назначили?

— Нет. — Мира до этого хотела ещё немного побыть в этой столовой-гостиной-игровой, поспрашивать Веру, а может и выпросить у волшебного кухонного лифта чашечку кофе. Но теперь резко передумала. На одном титаническом усилии воли отнесла поднос к лифту и поставила внутрь — оказалось, что нажатием другой кнопки он отправляется вниз — и чуть ли не бегом направилась к выходу. Вера тенью двигалась за ней.

За дверью их ждали. Завидев в полутёмном коридоре высокую тень, Мира сначала обрадовалась. Но это оказался не Дмитров, а тот самый Лекс.

— Зачем ты здесь? — строго спросила Вера. Как теперь Мира знала — на правах старшей. Не понятно только, что вообще эта вампирша, или кто там она, делала среди молодняка. Может, она тоже куратор?

— Коста послал. Поручил мне проводить Миру к куратору.

— Я и сама справлюсь! — прозвучало довольно враждебно. Вере явно не хотелось отпускать Миру от себя. Но надо отдать Лексу должное — он не отступил, а пожал плечами и повторил:

— Коста поручил мне.

Видимо для Веры это было аргументом, больше она не настаивала, а уточнила совсем другое:

— К кому ты её ведёшь?

— К Цеславу.

Вера, хотя такое казалось невозможным, побелела ещё больше. А потом просто вытолкнула Миру за порог и захлопнула дверь.

— Чего это она? — Мира потёрла плечо — хватка у маленькой с виду Веры была каменная.

— Цеслав был когда-то её куратором. Но потом отказался от неё. Кажется.

— А разве она сама не… — Тут Мира повернулась к собеседнику и буквально упёрлась взглядом в довольно мускулистую грудь, обтянутую футболкой. Поспешно перевела взгляд выше. На очень привлекательное лицо. Может, этого Лекса в Голливуде нашли?

— Она сама не что? — терпеливо переспросил он.

— А? Ах, да. Вера разве не куратор тут?

— Она такой же неофит, как и мы. Вот и бесится. — Лекс пожал плечами, что тоже выглядело впечатляюще. — Пойдём?

— Пойдём, — Мира решила отложить на потом дальнейшие расспросы. Хотя мир этот удивлял. Если конечная остановка для каждого неофита — инициация, то как можно её не пройти? Это что-то вроде экзамена? И Вера не справилась? Значит, она не вампирша ещё? И сколько так можно жить, в промежуточном состоянии? На соке из загадочного субстрата? Слишком много вопросов!

— А кто твой куратор? — спросила она, когда они почти дошли до лифта. Не кухонного, а того, стеклянного.

— Коста. — Лекс произнёс это с самой настоящей гордостью. — Он взял только меня. Остальными пока занимается Юстина.

— Директор? Разве у неё есть на это время? А всякие там административные дела?

— О! Там всем рулит Люся.

— Разве она не секретарша? — не могла скрыть удивления Мира.

— Кто? Люся? — Лекс с улыбкой повернулся и даже замедлил шаг. — Да она же тут дольше нас всех. Думаю, даже дольше Косты.

— А когда… — Мира хотела поинтересоваться биографией Дмитрова, но к её удивлению, Лекс прошёл мимо лифта и пошёл дальше. — А мы куда?

— Цеслав обитает в обсерватории, а туда только по лестнице.

— А этот Цеслав, он чей ещё куратор?

— Да в том-то и дело, что ничей. Он уже давно не брал учеников. Последняя была Вера. А это было больше ста лет назад.

— Сколько? — выдохнула Мира. Но в этот момент они как раз вышли на каменную площадку с винтовой лестницей, и эхо радостно подхватило её вопрос, множа и усиливая.

«Сколько? Сколько? Сколько?»

— Если что, это всё Лия мне рассказала. А ей — Люся. Поэтому за достоверность не ручаюсь. — Лекс остановился у начала лестницы и показал, чтобы она шла первая. Но Мира помедлила.

— Лия… Она твоя сестра?

— Нет. Мы просто попали сюда почти одновременно.

— Девушка? — Мира посмотрела в тёмно-синие глаза и улыбнулась. Хотелось думать, что получилось в меру кокетливо.

— Н-нет. — Лекс явно смутился.

— А у тебя есть?.. — вышло коряво, но Мира надеялась, что этот внезапно сменивший гнев на милость парень достаточно молод и недостаточно опытен.

— Кто? — всё так же растеряно переспросил Лекс.

— Девушка! — чуть раздражённо пояснила Мира. — Возлюбленная, ну или как тут вы…

— Была.

От этого бесхитростного ответа ей сразу стало сильно неловко. Могли они с девушкой и расстаться, но что-то в его взгляде позволяло предположить худшее. Как там сказала Вера? У каждого своя печальная история?

«Какое тебе до них дело?» — спросила у Миры её жёсткая и практичная часть. Да, она у неё была. Говорила только почему-то Янкиным голосом. И именно она подумывала использовать парня для дальнейшего побега. Но другая её часть оказалась сильнее:

— Извини. Не хотела лезть не в своё дело. И напоминать.

— Это было давно. — Лекс снова улыбнулся. — Она была моей пациенткой.

— Стой… Что? — Мира покачала головой, ну когда же остановится этот парад удивительных открытий? — Сколько тебе лет?

— Двадцать три. Было. Когда-то. — Лекс снова махнул в сторону лестницы. — Тебе пора. Лестница приведёт прямо туда, куда нужно.

— Ты не пойдёшь со мной?

— Цеслав не любит незваных гостей.

Мира кивнула — а что ей оставалось? — и, подойдя к лестнице, взялась за кованые перила.

— И Мира…

Она остановилась на первой ступеньке и обернулась на снова внезапно смутившегося Лекса.

— Да?

— Извини меня за… Участие в твоём похищении.

— Так ты был там? — Перед мысленным взором Миры пронеслись образы странной скорой и неясных фигур.

— Был.

— Ладно. Чего уж теперь, — ответила Мира вполне искренне. Собственное похищение стало уже ей самой казаться если не сном, то чем-то далёким. А ещё она прекрасно знала, что винить в произошедшем надо вовсе не Лекса. — Ты дождёшься меня?

— Да. Постою пока здесь. Если задержишься, возможно тебя заберёт Коста.

— Я что, чемодан? Заберёт он меня! А зачем нужно было вообще тебя дёргать? Дмитров настолько не хочет меня видеть?

— Скорее просто не хотел, чтобы ты ходила одна. Или, чтобы тебя провожала Вера.

Мира пожала плечами и стала подниматься. Мотивы Дмитрова оставались загадкой. И опять же, какое ей до этого дело?

Подниматься по тускло-освещённой настенными светильниками лестнице пришлось долго. Видимо, обсерватория находилась в какой-то самой высокой башне этого здания. Ну хоть не на колокольне. Вообще, встреча с Цеславом Миру даже интриговала. Его эпичное вмешательство в сражение произвело впечатление. Местный декан? Как же. Он больше походил на древнего воина со старых портретов. Такой же величественный и грозный. Может, он как раз и есть та самая решающая здесь всё сила, к которой ей стоит обратиться в поиске справедливости?

Впереди стало светлеть. Мира достигла верхней площадки и, помедлив несколько мгновений, отодвинула оказавшуюся на удивление лёгкой, несмотря на массивный вид, дверь и шагнула в залитый светом проём. А потом застыла на пороге, испытывая самый настоящий шок.

Помещение действительно было похоже на древнюю обсерваторию, в центре которой пульсировала и дрожала, освещая всё вокруг, самая настоящая… звезда.

Глава 12. Гордость и предупреждение

Звезда? Почему-то ей в голову пришла именно такая ассоциация. Не каждый день Мира видела так близко от себя шар света размером с гимнастический мяч. То есть — вообще никогда раньше не видела. Но откуда здесь взяться звезде? Даже при всех чудесах этого места? Шаровая молния была гораздо вероятнее. А значит… Стоит ей сделать хоть шаг, и этот сгусток живой энергии ударит прямо в неё? Мира замерла, стараясь даже не дышать. Шар будто прочитал её мысли и, резко метнувшись в её сторону, остановился на расстоянии метра. Будто встретил сопротивление невидимой стены.

Мира невольно подалась вперёд. Голова думала ясно: подходить опасно. Но тело не слушалось, что-то внутри тянуло к этому загадочному шару света. Мира готова была забыть, кто она, что здесь делает, лишь бы познать эту силу. Или она её уже знает? Мира сделала шаг, потом ещё. Голова уже не думала, а просто вопила «дура!» Рука потянулась будто по своей воле. До шара, вибрирующего и гудящего в жадном нетерпении, оставалось каких-то две ладони, когда Мира услышала:

— Не стоит эт-того делать, Альжбета!

Странная фраза, да ещё и сказанная глухим и вязким тоном, словно вырвала её из морока. Мира отдёрнула руку и обернулась. Прислонившись к арочному проёму — не тому, через который она зашла, а противоположному — стояла высокая фигура в мятом костюме и сапогах. Причём вельветовый пиджак был каким-то очень длинным, штаны местами протёрты, а бывшая когда-то белой рубашка имела пышный кружевной воротник. Волосы висели спутанными прядями, пропадая где-то за спиной, мутные глаза смотрели мрачно, изо рта, скрытого отчасти тёмными усами, явственно несло перегаром. Перед ней был тот самый вчерашний герой битвы за институт, в этом не было сомнений. Вот только выглядел он, как пародия на самого себя.

— Я не Альжбета, — сказала Мира, не придумав ничего другого.

— Хмм, действительно. Не она. — С этими словами Цеслав, а больше и быть было некому, махнул рукой, и шар света покорно двинулся к нему.

Стоило шару опасно приблизиться, декан, больше напоминавший обычного бомжа, удивительно грациозно отклонился, пропуская его. В открывшемся просвете Мира различила знакомую серую муть, в которую и устремился световой шар. Цеслав проводил его взглядом, смачно икнул (во всяком случае Мира решила трактовать это как икоту) и, пошатываясь, направился куда-то в центр обсерватории. Теперь, когда яркий свет не мешал, Мира различила что-то вроде каменного стола или алтаря по центру. Или это и был алтарь, который использовали как стол. Судя по нескольким бутылкам, стопке книг, подсвечнику и куче какого-то бумажного мусора.

Мира подождала немного, давая декану возможность вспомнить о её присутствии. Но когда он просто стал поднимать одну бутылку за другой и встряхивать, терпению её пришёл конец.

— Господин Цеслав?

Молчание.

— Декан Цеслав?

Полный игнор, только какое-то невнятное бормотание.

— Куратор Цеслав?

— Parastasu mati!

Последняя бутылка с гулким звоном упала на пол и покатилась, чудом не разбившись. А Цеслав наконец повернулся к Мире.

— Мне сказали, что вы будете меня ждать, — ровным тоном произнесла она, надеясь, что успеет в случае чего уклониться от летящего сосуда.

— Кто? — после паузы спросил Цеслав, глядя куда-то мимо неё.

— Коста Дмитров, — неуверенно ответила Мира. Только теперь ей пришло в голову, что это не совсем так. Привёл её сюда Лекс, который поначалу был явно не в восторге от её персоны. А потом вдруг внезапно переменился. Так может, это просто какая-то подстава? И её отправили к явно неадекватному вампиру, уповая на то, что он её тут случайно пришибёт?

Но Цеслав только отмахнулся от имени своего бывшего ученика и снова повторил, сверля каменную стену где-то над её плечом:

— Кто? — А потом всё же соизволил уточнить. — Ты.

— Мира. Мира Григорьева. Человек. Двадцать два года, по зодиаку — овен, владею половиной магазина авторских украшений, не замужем, детей нет, кредитов тоже, не курю и… — Мира остановилась, чтобы набрать воздуху, — не пью.

— Вот это зря, — глубокомысленно заметил Цеслав, а потом перевёл на неё абсолютно трезвый и острый взгляд. — Только как это всё объясняет твою суть, Мира Григорьева?

— Да, видимо, никак. — Мира уже который раз за этот день пожала плечами. Это уже не жест, а почти часть образа.

— Правильно. Никак. — Цеслав кивнул и, больше ничего не объясняя, стал шарить в мусоре на столе.

— Ну спасибо за консультацию. И за краткость. — Мира подождала, но ответа не последовало. — Ладно. Я, пожалуй, пойду.

Она повернулась к тому месту, где должен был находиться выход, но ничего не обнаружила. Но паниковать не стала — да и надоело уже — а оглядела стену и нашла всё-таки дверь. Но теперь она почему-то была где-то сбоку. Арка, в которую вылетел шар света, тоже сместилась по кругу.

— Башня движется, — вдруг совершенно обычным тоном пояснил Цеслав. — Меняет своё расположение в зависимости от времени суток. Энергия планет и звёзд, их положение на небе так или иначе влияют на нас. Во всяком случае, в это верили, когда создавали это место. И у меня с тех пор не было оснований, чтобы усомниться.

— Но здесь же не видно неба, — с любопытством заметила Мира, позабыв даже о своём намерении гордо, но поспешно удалиться.

— Но это не значит, что его нет. — Цеслав вдруг вытянул какой-то свиток и протянул Мире. — Это тебе.

Мира подошла и взяла тяжёлый свёрток, отметив про себя, что пальцы у декана длинные, узловатые, а ногти — жёлтые и острые.

— Какая плотная бумага! — Она попробовала найти край, чтобы развернуть.

— Это кожа. — Один из жёлтых ногтей хищно подцепил какую-то застёжку. Свиток стал медленно раскручиваться, пока не растянулся на добрых полметра, обнажив металлический стержень, к которому крепился. Мира смотрела какое-то время на незнакомые символы, явно написанные от руки, а потом, вздохнув, стала сворачивать.

— Я не знаю этого языка.

— Пока не знаешь.

— Это я уже слышала. — Мира сунула свиток под мышку. — Мне стоит подождать, пока ваш субстрат начнёт действовать?

— Неплохо. — Цеслав снова бросил на неё острый взгляд, а потом, словно спохватившись, икнул и полез куда-то под стол.

А Мира поняла, на кого похож этот персонаж. На очень возрастного Джека Воробья. Только нос орлиный и кожа смуглая. А так… Было невозможно поверить, что именно он с мечом и молниями разгонял вампиров. Может, у него есть близнец?

Декан вынырнул с новой, полной на этот раз, бутылкой и, проведя манипуляции с пробкой, в которых были задействованы всё те же ногти, шумно отхлебнул прямо из горла.

— Ну что, надумала?

— Пить? Нет, спасибо.

— Надумала, кто ты?

Мира задумалась. Не о том, кто она, а о том, стоит ли вообще продолжать этот разговор. Возможность развернуться и уйти теоретически, конечно, была, но что-то заставляло не сильно в неё верить. Например, острый взгляд из-под густых бровей. Этот Цеслав явно надумал что-то ей сказать, но просто так делать это явно не привык. Педагогический метод такой. Или сучность личности. Если он так и Дмитрова курировал, то это многое объясняет.

— Мира. Григорьева. Человек.

— Человек? — Это он выдохнул в бутылку, а потому прозвучало приглушённо. Мира решила, что он не расслышал.

— Человек.

— Или ведьма?

Ах вот оно что! Мира стиснула зубы и упрямо повторила:

— Человек.

— Ну если человек… Иди тогда. — И новый глубокий глоток.

Мира развернулась, нашла взглядом дверь и решительно пошла в её сторону. Но дойти ей не дали.

— Человек?! — Это был не крик, а рычание. Раздался звон стекла, Мири застыла, инстинктивно вжимая голову в плечи. А потом огромная тень выросла прямо перед ней. Цеслав будто стал выше и больше, глаза смотрели яростно, хоть и не чернели, и не отдавали алым. Наоборот, в них сверкало иное. Серебристое. Грозовое. Мира снова ощутила эту вибрирующую силу.

— Смотри на меня. Что ты видишь… человек?

«Посмотри, что ты видишь, Мирош?» — как наяву услышала Мира голос бабушки. На секунду закрыла глаза, а потом открыла. И увидела — поток сверкающей энергии, бьющий в потолок, окутанный чернотой проклятия.

— Смерть, — выдохнула она.

— Как предсказуемо, — прорычал тот, кто совсем недавно казался совсем не опасным. Он и был опасным. Но не для неё. Не для Миры.

— Ты не понял. Я вижу… твою смерть.

Всё исчезло так же быстро, как появилось. Напротив неё стоял всё тот же Цеслав, только совершенно трезвый на вид.

— И ты видишь это, потому…

— Потому, — Мира сглотнула, произнося заветное и когда-то отринутое. — Потому что я ведьма.

— Так помни об этом. — Цеслав спокойно прошёл к месту, куда упала бутылка, а потом… присел и стал собирать осколки!

— И это всё? — недоверчиво спросила Мира, отходя от случившегося.

— А тебе не хватило? — насмешливо спросил он. — Хотя люди любят всё усложнять. Даже, если они ведьмы. Но всё очень просто, Мирела. Нужно просто знать, кто ты. И это всё определит.

— Звучит так просто. Вампирская мудрость?

— Бессмертие оно… многое упрощает.

— Но я видела… — Мира замолчала, не уверенная, что эту тему можно обсуждать.

— Видела. Но хватает ли тебе знаний, чтобы правильно понять? — Цеслав распрямился и пошёл к столу, держа обеими руками завёрнутый край рубахи, где были осколки. — В Институте есть библиотека и даже архив электронный имеется, пользуйся. Ну и свиток почитай на досуге.

— И я сейчас могу идти? — Мира не собиралась расслабляться.

— Ну если с ногами проблем нет. — Цеслав кинул осколки куда-то на стол. Вот и стоило собирать?

Мира сделала было шаг к двери, но потом остановилась. Громко вздохнула и заявила, для убедительности сложив руки на груди:

— Я бы всё-таки хотела получить ответы на свои вопросы. А то я тут хожу от одного к другому, будто мозаику собираю для вашего холла. Хотя я вообще здесь против воли. И вам придётся либо меня отпустить, либо нормально всё объяснить.

Цеслав просто молчал и смотрел на неё исподлобья.

— Меня устроит и вариант, где вы меня отпускаете, — уже не так уверенно договорила Мира. — Но если пока не отпускаете…

— Не приводил я тебя сюда, чтобы отпускать. А по поводу вопросов… — Цеслав усмехнулся, обнажая крепкие жёлтые зубы. — Не люблю я их. Особенно глупые.

— Но… Вы же мой куратор! Чтобы это тут не означало.

— Некогда мне. Занят я. — И словно доказывая обратное, Цеслав подошёл к стене и дёрнул за верёвочный шнур, такого серо-замызганного цвета, что неудивительно, что она не обратила на него внимание. Мира ожидала звона колокола или прихода слуг, но вместо этого откуда-то сверху с шорохом опустилось что-то похожее на рулон парусины. Цеслав потянул за него, распрямляя и превращая в самый настоящий… гамак? Хотя, в ряду всего остального, это уже показалось даже обыденным. Ну гамак, подумаешь. Ну пытается в него залезть местный декан…

— Вы что, собираетесь спать?!

— А ты собираешься и дальше мучить меня вопросами?

— Вы же вампир!

— Это вовсе не означает, что меня можно мучить.

Мира рассмеялась, совершенно неожиданно для самой себя. Цеслав тоже глянул недоумённо.

— Знаете, сейчас вы очень похожи. С Костой. — объяснила она и так и встрепенулась от догадки, — Вы случайно не родственники?

— В каком-то смысле все мы друг другу родственники… Кровные. И он долгое время был моим учеником. Но если тебя интересует, не мой ли он сын. Не мой. У меня нет…

— А чей? — перебила Мира, но тут же пожалела об этом.

— …сыновей, — договорил Цеслав и нахмурился. — Продолжаешь выспрашивать? Сказал же, не собираюсь тратить на тебя время.

— Вы же бессмертный, — возразила Мира, сама фигея от своей дерзости. И снова, как в случае с шаром, разумнее было бы уйти. Но что-то внутри неё, что-то новое, чуждое её до этого такой осторожной натуре, словно толкало вперёд и подзуживало.

— Не буди во мне зверя, — Цеслав выразительно щёлкнул зубами, а потом просто отмахнулся. — Если ты сама не сделала до сих пор никаких выводов, то никакая новая информация уже не поможет.

— Выводов о чём? — Она с вызовом смотрела на него, и только пальцы так впились в свиток, что будь он из бумаги, непременно порвали бы. — О том, что вы поите ваших неофитов своей кровью? Или кровью директора? Кто там из вас больший знаток румынского? Или может, поговорим о том, что вампиры, как и в мифах, боятся серебра? И поэтому вы используете его для защиты? Не знаю только, как это возможно. А Институт? Вы его так называете, чтобы заманивать сюда этих детей? Ведь всё, как в подростковой фантастике! Древний замок, разговоры о магии, инициация… Странно только, что не вы директор, а Юстина. Не по канону как-то!

Мира замолчала. Цеслав на её пламенную речь только хмыкнул, а потом подцепил что-то пальцами за воротом и вытянул на свет. Это была толстая цепь с каким-то круглым амулетом. И даже на расстоянии было понятно, что сделаны они из серебра. Причём очень давно.

— В целом неплохо. Гнев явно тебе к лицу, Мирела.

— Мира.

— Про серебро ты отчасти права. Оно вредит вампирам. Но не таким, как я или моя бывшая жена. Мы — высшие. Не путай с древними. Можно быть очень старым вампиром, но оставаться обычным кровопийцей. Низшим.

— Дайте угадаю, а низшие — это те, кто приходили сюда вчера?

— И снова неплохо. Так и есть. Низшие известны людям давно, остались в страшных байках и легендах. Хотя продолжают кормиться, но уже гораздо осторожнее.

— Думаю, что в новостях бы упомянули о больших кровопотерях, — вставила Мира.

— Человеческий род проливал кровь и будет проливать. Надо только знать, куда подойти с тарой. Ты должна усвоить — вставить в свою мозаику, если так угодно — что для питания вампиру подходит не только кровь. Мы питаемся силой, эмоциями, магией. Просто кровь — самый быстрый способ получить желаемое. И часто самый жестокий. Мы все начинаем с этого. Но низшие такими и остаются, выбирают путь крови. Иногда просто потому, что не в силах игнорировать Зов.

— Он так сказал. — Вспомнила вдруг Мира. — Тот вампир, что напал на меня. Что я зову его.

— Какой романтик! Не перевелись ещё. Но да, так и есть. Нужно иметь большую волю, чтобы противостоять своей природе. У нас с женой на это ушли столетия.

— А ваша жена, она… жива?

— Жива настолько, что вот уже полвека, как отобрала у меня пост главы института.

— О.

— А про институт даже обидно. Его мне помогали создавать лучшие умы своего времени — Галилей, Гримальди, Паскаль, Гюйгенс. Даже Ремор! И не только с Пизанской башни Галилео бросал шары!

Мира не поняла, что за шары и почему неизвестный ей Ремор был даже. Но имена Галилея и Паскаля произвели впечатление. Она с открытым ртом смотрела на Цеслава и, как совсем недавно представляла его в доспехах, теперь видела его в… А в чём тогда ходили? И тогда — это когда? Но вместо этого она спросила:

— Они тоже были вампирами?

— Нет, — охотно продолжил Цеслав, забыв про свой гамак. Вопросы он не любил, а вот лекции читать, видимо, очень. — Люди охотно меняют свои таланты на шанс прожить чуть дольше. Помню наши эксперименты с Николой! А сколько умов бились над лекарством! Тот же субстрат был создан почти случайно, в ходе поиска средства от…

Тут он резко замолчал, и к нему стала медленно возвращаться прежнее мрачное безразличие. О каком-то загадочном лекарстве он рассказывать явно не собирался.

— Но почему тогда все эти умы не здесь? — поспешно спросила Мира, решив, что на этот вопрос больше шансов получить ответ. — Почему было не обратить их? Или вы так и сделали?

— Нет! — отрезал Цеслав.

— Но почему?

— Сама-то как думаешь? — уточнил он вяло, словно стараясь до конца исполнить долг. Кураторско-педагогический?

— Наверное, обратить можно не всех.

— Блестящее завершение дискуссии. — Он снова повернулся к гамаку, красноречиво намекая, что ей пора. И это была не поза. Его кожа побелела, речь снова стала вязкой, движения рваными.

Мира с подозрением покосилась на пустые бутылки, может кроме вина там было что-то ещё?

— Ладно… Я пошла. — Мира помедлила. Ей было чуть любопытно, как вампир окажется в гамаке. Но ожидания не оправдались. Цеслав явно ждал её ухода. И она пошла. А уже у самого выхода услышала почти неразличимое:

— И лучше здесь не задерживайся.

— Да ухожу-ухожу! — пробормотала она, но стоило тяжёлой двери за спиной захлопнуться, как мелькнула мысль, что Цеслав мог говорить вовсе не про обсерваторию.

Ещё час назад, она бы ухватилась за эту мысль, что упала бы на почву её вечной тревожности и желания убежать. Но сейчас, спускаясь по винтовой лестнице, Мира впервые подумала: может, в её пребывании в институте, есть какой-то смысл? Здесь она может быть собой, даже больше — быть той, кем должна была стать — ведьмой. Говорить о магии, узнавать о других магических существах. А главное, она впервые начинала чувствовать себя в некоем подобии… безопасности.

Да, это звучало как бред, особенно когда вокруг все так и норовят напугать её своим оскалом. Но всю жизнь, а особенно последние несколько лет… Она жила, ощущая угрозу — неведомую, скрытую за неясными предостережениями родни, не позволившую в своё время пройти ведьмовскую инициацию. А здесь, ей ясно дали понять — опасность за стенами. И обещали защиту. Так может, ей оставить идею побега и попытаться поверить им? Как там сказала Юстина — дурак становится магом? А кем станет она, Мира?

И тут это случилось. Что-то тёмное пронеслось мимо неё, едва коснувшись лица. Словно стая бесшумных летучих мышей пролетела куда-то вверх. Мира инстинктивно ускорила шаг: до площадки, где её должен был ждать Лекс, оставалось всего с десяток ступеней.

Послышался шёпот. Сначала неясный, потом всё более отчётливый. С ней говорили. И повторяли одно и то же:

«Убирайся, убирайся, убирайся, убирайся…»

А потом в спину ударили.

Глава 13. Сцена на балконе

Ударили не сильно, не больно, но резко. И этого хватило, чтобы Мира пропустила следующую ступеньку и всем телом устремилась вниз. Спасли перила. Она не отпустила их, а потому просто медленно соскользнула на каменный пол площадки. Кажется, именно здесь её должны были ждать. Но думать, где обещанный сопровождающий, было некогда. Мира подтянулась, вставая на ноги, хотя запястье ломило неимоверно, а второй рукой перехватила свиток. Какое-никакое, а оружие. Мира огляделась, готовая в случае чего как минимум зарядить древним артефактом по голове. Но нападать никто не спешил.

Никто и ничто. Светильник на стене тревожно мигал, но он вполне мог делать так и до этого. Мира прислушалась, пытаясь снова уловить враждебный шёпот. Какое-то время — ударов пять сердца по рёбрам — было абсолютно тихо. А потом из-за двери, что вела на этаж жилых комнат раздался неприятный скребущий звук. Мира в один прыжок оказалась у двери и резко дёрнула за кованую длинную ручку, чтобы застать злоумышленника врасплох. Но дверь не поддалась! Будто кто-то держал её с той стороны. Да почему же будто? Мира готова была поклясться, что слышит за толстой дверью зловещий смех. Но именно это внезапно её и успокоило. Убрать налёт сверхъестественного: и вот тебе типичная средняя общеобразовательная школа. Которую Мира не очень-то и любила в своё время. Хотя бы за то, что там обожали спрашивать, где её родители. А ещё не прощали любое отличие от большинства. И Мира, не умевшая никогда в общение, просто терпела какое-то время нападки, а потом бросалась на обидчика. Вот и сейчас она, ругаясь сквозь зубы, упрямо дёргала дверь, била по ней свитком, пинала ногами. Но враждебная сила на прямое противостояние выходить не спешила. Сначала всё стихло, а потом явственно послышался лязг задвигаемой щеколды.

— Te voi ucide! — вдруг сорвалось с губ, и Мира с удивлением осознала, что только что пообещала кого-то убить. Видимо, сказывалось действие «гранатового» сока. Дёрнув ещё раз для профилактики дверь, она призадумалась. Выбор был невелик: вернуться к мирно покачивающемуся в гамаке декану или…

Мира вздохнула, сунула свиток обратно под мышку и вернулась к лестнице. Вот только пошла не вверх, а вниз. Куда-то же эта лестница ведёт. А вдруг на волю? Эта мысль вызвала слабую усмешку. В такое было труднее поверить, чем в институт, который помогал создавать Галилей.

Чем ниже она спускалась, тем светлее становилось. Мира подумала, что окажется в каком-то месте типа холла с люстрами, но ошиблась. Это была очередная площадка, но вместо светильников на стенах горели настоящие факелы. А дверь, явно ведущая в очередной коридор, была покрыта сплавом металлов, сплетающимся в причудливые узоры. Мира хотела коснуться и попытаться определить состав, но её внимание отвлекла дверь напротив — простая, деревянная, распахнутая. И это из неё бил свет.

Мира зашла туда, ожидая очередной шаровой молнии, но это был всего лишь балкон. Очень большой балкон. На таком разместилось бы два её магазина, если не три. Небо было светло-серым, как и раньше, но здесь оно было так близко, что почти касалось каменных перил. Мира пересекла балкон — а это заняло некоторое время — и подошла вплотную к краю. Посмотрела вниз и увидела чёрные воды озера. Вода — если это она, конечно — не была однородной. Скорее напоминала червлёное серебро. И здесь серебро. Мира снова подняла взгляд и уставилась на мглу перед собой. Хотелось бы сказать, что та уставилась в ответ, но больше это походило на полное равнодушие. Мира прищурилась, пытаясь разглядеть хоть что-то похожее на людской мир. Тщетно. Тогда она попробовала свой особый способ. Мгла поколебалась, но всё же зашевелилась, не торопясь показать самую суть. Там было что-то, что-то похожее на ответ. Но на какой вопрос? Может…

— Что ты здесь делаешь?

На такой, например. Мира обернулась, растерянно моргая. Сзади стояла директор института. С очень недовольным выражением лица. А чуть позади неё — Коста Дмитров. С обычным для него насмешливым удивлением.

— Спрошу иначе, — Юстина почти мужским жестом одёрнула пиджак очередного костюма и повернулась к своему спутнику. — Что Мирела здесь делает совсем одна?

Спросила она это так грозно, что Мира даже не стала протестовать против «Мирелы». И посмотрела на Дмитрова, ожидая ответа.

— Мне вот тоже интересно. Я оставил её со своим неофитом, она должна была посетить Цеслава, а потом вернуться в свою комнату.

— Я не ребёнок, чтобы сидеть в комнате, — сердито перебила его Мира. Её просто выбесила эта манера говорить о ней в третьем лице, будто её здесь нет.

— Где Лекс? Почему он не с тобой? И почему ты такая растрёпанная? С тобой всё хорошо? — Юстина обратила на неё всё свое внимание, чуть не сбивая потоком энергии. И снова Миру поразила сила её обаяния. Вчерашний белый костюм сменило смелое сочетание лилового и лимонного, золото на руках и веках. Но не это делало Юстину привлекательной, то есть, не только это. Она спрашивала так, будто ей было не всё равно, а действительно важно. Вот и сейчас:

— С тобой всё в порядке, Мира? — повторила Юстина. — Тебя кто-то обидел? Цеслав? Лекс?

— Нет, — выдавила Мира, изо всех сил сопротивляясь мысли, что как-то так могла выглядеть её мать. Если бы была вампиршей — раз. Относительно живой — два. Была совсем другим человеком. Три. Если отца она не знала совсем, лицо матери было будто выжжено на внутренней стороне век. Не она. В очередной раз не она.

— Нет, не в порядке?

— Нет, не обидел. Никто, — посомневавшись, добавила Мира. А потом сказала невозмутимо молчащему Дмитрову: — Я отправила Лекса за тобой, вы, наверное, просто разминулись. Он ушёл буквально несколько минут назад.

Она сама не знала, зачем покрывает Лекса, но поверить, что он пугал её и толкал в спину было трудно. Дмитрову она точно всё выскажет позже, но привлекать директора пока не хотелось.

— Ну что же… Он здесь. — Юстина перевела взгляд на Косту, лицо её вдруг смягчилось, на губах дрогнула улыбка. — Сейчас скажет мне, что-то, чего я хочу возможно, и будет весь твой.

Мира вдруг увидела это очень ясно, ей даже не пришлось смотреть особым взглядом. Связь. Нить сильного чувства. Любовь? Да. Но не романтическая. А ещё искренняя забота и… Горькая нежность?

— Я повторю тебе то, что говорил, пока мы шли сюда. — Коста усмехнулся, глядя на Юстину сверху вниз. — Бал не лучшая идея. Особенно сейчас.

— Это не просто прихоть! Равноденствие. Малый саббат. Когда день равняется с ночью, а колесо совершает…

— Поворот на светлую половину года, — закончила Мира, цитируя бабушку, а потом удивлённо распахнула глаза: — Вы были ведьмой?

— Нет, — рассмеялась Юстина, а Коста закатил глаза. — В мои времена не обязательно было быть ведьмой, чтобы знать такие вещи.

— А ваши времена, это когда? — спросила Мира бывшую жену декана, машинально касаясь древнего свитка.

Но ответить ей не успели. Дверь, ведущая на балкон распахнулась и бахнула о стену с такой силой, словно за ней был великан. Мире даже пришлось опустить взгляд, который ожидал увидеть кого-то вроде вчерашнего Омора. И упереться в знакомую фигуру. К ним, грозно цокая высоченными каблуками и воинственно потряхивая рыжими кудрями, шла Люся. Они молча ждали, когда она приблизится. И снова Мира задалась вопросом, почему рыжая вампирша не пользуется своим преимуществом в скорости. Ей словно нравилось играть в смертную. Носить это странное здесь имя. И остальные, судя по всему, ей в этом только подыгрывали.

— Госпожа директор, срочное послание.

— Видимо действительно срочное, раз ты не поленилась принести его сама, Люс! — насмешливо произнёс Дмитров. — Или так не терпелось меня увидеть?

Люся обожгла его взглядом из-под густо-накрашенных ресниц — Мира такие, чтоб в несколько слоёв и с комочками, в последний раз лет десять назад видела — и процедила:

— От короля.

Видимо, это было действительно что-то серьёзное. Юстина и Коста переглянулись, а потом директор протянула руку к своей секретарше. Та вместо свитка, конверта или телефона положила в раскрытую ладонь что-то странное и блестящее. Круг с крестом? Больше всего это напоминало часть какого-то украшения. Или мини сиди-диск с каким-то усложнением. Мира сделала было шаг, чтобы лучше рассмотреть, но напоролась на недовольный и подозрительный взгляд рыжеволосой вампирши.

— Прогуляемся? — спросил вдруг Дмитров, подавая скруглённый локоть, как на светской прогулке. «Коста Дмитров принадлежит мне» — припомнила Мира и со сладкой улыбкой повисла на его руке.

— С удовольствием! — выдохнула она, позволяя себя увести. Янка бы ею гордилась.

Пока они шли — Коста повёл её к так гостеприимно распахнутой двери — Мира ещё пару раз оглядывалась. Старалась, игнорируя гневный взгляд Люси, рассмотреть, что там делает Юстина.

— Шею не сверни, — посоветовал Дмитров, останавливаясь у выхода.

— Разве тебе не интересно, что там прислали? — Мира с удивлением наблюдала, как над ладонью директора появляется что-то похожее на маленькую фигурку. Проекция? Как в фантастике? Не удивительно, что тот мальчик путает вампиров с джедаями.

— Мимо меня не пройдёт. Лучше скажи, зачем ты солгала?

— Почему солгала? Я получаю огромное удовольствие от нашей прогулки. — Мира выразительно покосилась на дверь.

— Смешно. Рад, что ты не всегда похожа на брошенного котёнка.

— Я не котёнок! — фыркнула Мира и возмущённо подняла на него взгляд. На этот раз волосы не закрывали половину лица со шрамом, но она уже привыкла к нему. И, с удивлением признала Мира, к его обладателю.

— Ну да. Ты страшная и могущественная ведьма. — Он подмигнул ей. — Целых две попытки побега и два покушения.

— Покушения?

— На мою голову и на моё чувство стиля. — Коста выразительно окинул её взглядом.

Мира только пожала плечами, но внутри неприятно скребнуло. В этом институте почти все словно с подиума сошли. Она невольно оглянулась снова. Люся, конечно, не такая сногсшибательная красавица как Юстина, или эти юные богоподобные Лекс и Лия, но… Секси. На шпильках, в кожаных шортах, топе, с этими татуировками.

— А твоя девушка про дресс-код вообще слышала? — пробурчала Мира.

— Моя девушка? — Левая бровь живописно выгнулась.

— Разве Люся не твоя девушка? — Мира постаралась, чтобы это прозвучало, как можно более равнодушно.

— Что? Девушка? С чего ты взяла? Романов перечитала?

— Она сама мне так сказала.

— Сказала, что моя девушка? Люс? Это звучит слишком сопливо.

— Ну… — Мира, чувствовала, что тонет в болоте, в сторону которого даже шагать не собиралась. — Возможно я не правильно её поняла. Спрошу потом, что она имела в виду.

— Спроси сейчас. Она отлично тебя слышит.

Мира кинула взгляд на Люсю, та оскалилась в ответ.

— Здорово. Спасибо, что предупредил. Значит, ты тоже слышишь, что там за новости.

— Сэндер работает не так, — живо откликнулся на новую тему Коста, но Мира отметила, что на её вопрос прямого ответа он так и не дал. — Послание слышит только тот, кому оно адресовано. А адресат активирует его своей кровью.

— Фу.

— Да, у людей бы это не прижилось, но тут сети не ловят.

— Но я видела розетку!

— Тебе явно не хватает знаний физики. Одно с другим не обязательно связано. Источник электричества у нас есть. А вот позвонить отсюда не получится.

— А как же тогда эта фиговина работает? — Мира ткнула в сторону «спиритического сеанса».

— Побольше уважения к уникальному изобретению, соединяющему технологии и маги…

— Căca-m-aş pe mormântul tău, ca să aibă mă-ta în ce să înfigă lumânarea! — заорала вдруг Юстина. Уникальное изобретение с громким стуком упало на каменный пол. Мира вздрогнула, а потом ещё раз, когда рычащий лиловый силуэт мелькнул в опасной близости.

— Что случилось? — Коста в одно незаметное движение перехватил Юстину, заставив остановиться. Она больше не кричала и не рычала, но лицо было настоящей маской гнева, когда она процедила:

— Нас посетит представитель королевской семьи. И мы не можем отказать.

— И это после того, как они же напали на нас?

— Твой старый знакомый представил другую картину. Она показалась им вполне убедительной.

Это она про того вампира, Виорела, — догадалась Мира.

— Не сомневаюсь. И кто будет? Неужели сам?

— Матьяш не рискнёт покинуть свои владения. Будет принц.

— Который? — недавнее легкомыслие Дмитрова мгновенно исчезло, уступая место чему-то тёмному и опасному. Мира хотела бы на него «посмотреть», но боялась упустить хоть что-то из этого быстрого диалога.

— Раду.

— Понятно.

А вот Мире ничего не было понятно. Но Нона что-то про принца говорила. И там, во дворе, имя Раду уже звучало. Но что это значило для неё, Миры?

— Пойду, сообщу Цеславу. Ему пора перестать избегать наших проблем. И принять ответственность. — Юстина посмотрела на Миру, будто только про неё вспомнила. Ободряюще улыбнулась: вышло почти не фальшиво. Потом, уже на обычной скорости, двинулась к выходу.

— Ты сказала, мы не можем отказать, — спросил Коста. — Почему?

— Матьяш в своём праве, — обернувшись, ответила она. — Он сослался на договор.

— Понятно… — повторил обычно более находчивый в речи Коста. — Когда?

— Не поверишь, на Равноденствие.

— Ну почему же. Очень предсказуемо. Теперь ты откажешься от идеи бала?

— Нет, — Юстина усмехнулась, снова становясь собой, великолепной и холодной. — Это повод сделать его ещё роскошнее.

И она ушла.

— Что всё это… — начала было Мира, но замолчала, едва заслышав дробный стук каблуков. Точно! Она и думать забыла про девушку Дмитрова, которая не девушка. От рыжеволосой и довольно агрессивной с виду секретарши можно было ожидать чего угодно. Прожигающего взгляда, колкого замечания, ревности. Люся же выбрала иную тактику. Полностью игнорируя Миру, она продефилировала прямо к Дмитрову и протянула:

— Принёс?

Коста молча достал что-то из внутреннего кармана пальто — только теперь Мира сообразила, что он действительно куда-то уходил — и протянул Люсе. Та быстро выхватила, но не по-вампирски быстро, и этого хватило.

— Жвачка? Зачем она тебе? — удивлённо воскликнула Мира, узнав розовую упаковку с нарисованными губами, выдувающими пузырь.

Это Люся игнорировать не стала, а бросила злобный взгляд и, превратившись в размытое пятно, мгновенно исчезла.

— А ты не очень хороша в этом, — прокомментировал Коста. Скорее даже — констатировал.

— В чём?

— В общении с другими людьми.

— Она не человек, хоть и пытается им быть! — резко ответила Мира, защищаясь.

— Так и есть. — Дмитров развернулся к двери. — Идём.

Мира переложила норовящий выскользнуть свиток в другую руку и двинулась за ним. Она уже жалела о своих словах. Осуждение в её словах, оно ведь от собственной уязвимости.

— Ты прав, — громко сказала она Дмитрову в спину, едва они оказались на площадке с факелами.

Он остановился и посмотрел на неё, явно ожидая продолжения. И Мира продолжила:

— Я не очень хороша в общении. Когда мне было шесть, мать оставила меня бабушке и исчезла. После этого я молчала почти год. А потом… Потом общалась только с семьёй. В школе приходилось отвечать, хотя бы на вопросы учителей. Но с одноклассниками получилось не сразу. И если бы не Янка… Я, наверное, молчала бы и там. Так что…

— Люди и их любовь к детским травмам! — Коста закатил глаза и стряхнул невидимую пылинку с рукава. — Теперь я должен тебя пожалеть?

Мира склонила голову на бок, всматриваясь, пытаясь уловить. Там, за этим цинизмом, как и у неё за редкой грубостью, скрывалась своя боль. Как, возможно, и за играми вампирши-секретарши в обычную девушку.

— Нет, жалеть не надо. Ты ведь не любишь этого… жалеть.

«Потому что тебя не пожалели» — добавила Мира про себя.

— Сеанс терапии завершён? Или теперь мне нужно рассказать про свою мать?

— Я просто хотела сказать, — упрямо продолжила Мира, не давая сбить себя насмешкою, — я не должна была говорить так про Люсю. И готова сказать ей это, когда снова увижу.

— Не трать время, — отмахнулся Дмитров, — она и так всё прекрасно слышала. Ведь так, Люс?

Где-то со стороны лестницы раздался громкий звук лопающегося жвачного пузыря, а потом удаляющийся звук каблуков.

— Спасибо, что предупредил. Снова. — Мира хотела было рассердиться, но почувствовала, что сил на это уже нет.

— Куда хочешь дальше? — Коста указал на украшенную сплетением металлов дверь. — Там классы, тренировочный зал, библиотека, мастерская…

— Мастерская? — оживилась Мира.

— Да, Юстина настаивает на всестороннем развитии. Так что, можешь занять себя чем-то там.

— Занять себя? — Мира нахмурилась.

— Или иди на тренировку. Омор следит там за порядком. Посидишь на лавочке, посмотришь. Можешь ни с кем не общаться, если не хочешь.

Снова это. Дмитров хочет сбыть её с рук. И почему ему так непереносимо быть рядом с ней? И почему её это цепляет?

— Отведи меня в мою комнату, — сдержанно попросила Мира.

— Что-то не так?

— Всё так. Я просто устала. — И это было правдой. Почти.

Они поднялись по всё той же лестнице на этаж выше. К тому самому злополучному месту. Мира загадала, что если дверь не откроется, она всё расскажет. Ей придётся это сделать. Но стоило Дмитрову дёрнуть за длинную витую ручку — дверь легко распахнулась. Являя им запыхавшегося и взволнованного Лекса.

— Мира! — воскликнул он, а потом перевёл взгляд на Дмитрова. — Коста, я…

— Что ты, Алексей? — холодно и жёстко спросил Коста, а потом в одно движение оказался рядом, схватил за шею и впечатал в стену.

Мира вскрикнула. Такого Дмитрова она ещё не видела.

— Я велел тебе не отходить от неё! Я велел тебе быть рядом! — Его бледное лицо стало ещё бледнее, а глаза почернели. Тонкий шрам стал ярче и толще, вспарывая красивое лицо и превращая его в скалящуюся маску. Пальцы, казалось, касались шеи так легко. Но Лекс хрипел, а ноги его не касались пола.

— Не надо! — Мира подскочила и вцепилась в полу пальто. — Отпусти его! Сказала же, я отправила его за тобой!

— Он не должен был уходить, — процедил Коста. — А он оставил тебя.

— Нет, это ты оставил меня! — крикнула она прямо в злое искажённое лицо.

Мгновение, и Коста разжал руку. Лекс сполз по стене. Он хрипел и задыхался, но всё-таки выдавливал из себя:

— Прости… Коста… Прости…

Дмитров медленно повернулся к Мире. Он ещё не стал прежним, но уже больше походил на себя.

— Ты не должен был уходить, — уже тише сказала Мира, сама смущаясь своих слов.

— Пойдём, — сказал он и, не дожидаясь её реакции, двинулся по коридору.

Мира посмотрела на Лекса, пытаясь поймать его взгляд, но он смотрел в пол. А когда они прошли половину пути, и она снова оглянулась, его там уже не было. Что тут мастерски умели, так это бесшумно и быстро исчезать.

— Спасибо, — неловко поблагодарила Мира, когда они остановились у двери под номером «14». То ли за то, что проводил, то ли за то, что никого не убил.

— Скажи мне правду, — Коста придержал дверь, не позволив ей закрыться. — Что произошло на самом деле?

— Лекс проводил меня до Цеслава, а когда я вернулась, попросила позвать тебя.

— А на балконе как оказалась?

— Воздухом вышла подышать.

Какое-то время они просто сверлили друг друга глазами. Потом Коста вздохнул и потёр лоб.

— Ты врёшь мне, но не понимаю зачем.

— А я не понимаю, почему ты не веришь. В правду. Я была у Цеслава. Потом спустилась, отправила Лекса за тобой… — упрямо повторила Мира.

— И зачем я тебе понадобился?

— Соскучилась!

Многозначительную паузу нарушил звук урчания в животе. Мира буквально ощутила, как краснеют щёки.

— Я спрашиваю не просто так, — настаивал Коста, не обратив внимания на её смущение. — Если есть что-то, что тебе угрожает…

— Мне угрожает только смерть от голода, — решила свести всё к шутке Мира.

— Слышу. — Коста усмехнулся и отпустил дверь. — Принесу тебе что-нибудь. И мы вернёмся к этому разговору.

— Жду не дождусь.

Закрыв за ним, Мира подавила горячее желание залезть на кровать и спрятаться под одеяло до самого дня рождения. Вместо этого она положила свиток на стол, стянула кофту и сходила помыть руки. Субстрат субстратом, а правила гигиены никто не отменял. Освежив лицо пригоршней холодной воды, какое-то время вглядывалась в своё отражение. Что-то изменилось, хотя лицо было прежним. Но что?

Раздался лёгкий стук. Мира вернулась в комнату и, заготовив непринуждённую вежливую фразу, открыла. Но за дверью никого не оказалось. Только у порога стоял поднос с чайным набором и тарелкой с пирожными. Серьёзно? Он снова ушёл? Типичный Дмитров! И что это за еда такая? Ещё и чай вместо кофе. Но желудок протестующе заурчал — ему эти капризы были до лампочки. Фэгэдээсной.

Мира подняла поднос и вернулась в комнату. Села на кровать и откусила пирожное. Оно оказалось ожидаемо приторным, и Мира поспешно схватила чашку, осушая её в несколько глотков. А вот чай был напротив — горьким. Какой-то странный, до боли знакомый привкус… И запах…

Мира вдохнула ускользающий аромат, веки её вдруг потяжелели и закрылись сами собой, а последней отчётливой мыслью было: «Полынь!»

Глава 14. Полынные сны

Мира шла по винтовой лестнице. И было в этом что-то очень знакомое и понятное. Только лестница почему-то не спешила заканчиваться. Но куда-то же она должна привести? На самый верх?

Мира посмотрела под ноги и с трудом смогла их различить. Зато очень чётко увидела мелькающие ступени. Одна за одной. И вели они… Вниз?

Мира замерла и подняла взгляд. И сразу упёрлась в дверь. Дверь, покрытую сплавом металлов. Узоры на ней, клубок змей в цветущем саду, двигались, сияли, завораживали. И было в этом тоже что-то очень знакомое.

Мира коснулась двери рукой, точнее, хотела коснуться, но в последнюю секунду что-то схватило её за левое плечо и резко потянуло назад. Она ощутила, что падает, а может, летит куда-то спиной вперёд. Хотелось зажмуриться, но не получилось. Просто в какой-то момент тянущаяся лентой тьма просветлела. А движение остановилось.

Мира огляделась и ахнула. Перед ней снова была дверь, но совсем другая. Зелёная деревянная! С молоточком! С вывеской! Это же их с Янкой магазин! Мира дёрнула за ручку, но дверь не поддалась. Ключ! Она захлопала по одежде и вдруг обнаружила, что на ней длинное платье цвета вишни. Вот почему не было видно ног?

Мира шагнула влево, в сторону большого окна. И чуть не расплакалась от облегчения. За стеклом, в уютном свете огромной хрустальной люстры, стояла Янка. Кузина деловито поливала цветы на той самой стойке, которая… Которая что?

Из одного из горшков торчали фиолетово-зелёные листья. Из другого… Кошачьи хвосты? Янка наклонилась над ним. Её губы шевелились. Она что-то говорит? Или поёт? Она часто напевала какие-то нелепые песни.

— Янка! — крикнула Мира и стукнула в стекло. Кузина подняла голову и нахмурилась. Услышала? Почему тогда смотрит не в окно, а в сторону двери?

Вдруг тихо зазвенели колокольчики. Как тогда. Когда тогда? И ведь никто не входил — Мира была в этом уверена. Но там, в окне, Янка вдруг перекинула косу через плечо и шагнула вперёд, радостно улыбаясь. А перед самым стеклом выступила до боли знакомая фигура. Светлые, почти белые волосы до плеч, длинное чёрное пальто. Коста! Но что он там делает? Почему…

— Почему? Почему ты тогда сделала это? — услышала Мира глухой голос за спиной. И медленно обернулась.

Перед ней стоял Артём. Или кто-то очень на него похожий.

— Артём? — Мира смотрела и не узнавала. Лицо было Артёма. Волосы, русые и немного кудрявые — Артёма. И серые глаза, и нос с горбинкой. Вот только губы были… синие. Будто он замёрз. Мира огляделась и заметила, что снега нигде не было. А ведь должен был быть. Или нет?

— Что с тобой, Артём? — спросила Мира.

— То, что ты со мной сделала, — сказал он, двигая синими губами не в такт. Глаза его смотрели вроде на неё, но куда-то в район шеи. И не моргали. Почему они не моргают?

— Что я сделала?

— Что ты сделала? — словно издеваясь, переспросил он. Губы расступились, пропуская вперёд ровные белые зубы. И стало ещё страшнее.

— Артём?

— Что ты сделала, что ты сделала, что ты сделала…

— Артём! — крикнула Мира, и он замолчал. И как-то сразу поник. Хищный оскал пропал с лица. Глаза моргнули. Только губы были по-прежнему синими.

— Ты убила меня, — шепнули эти губы. — Вот, что ты сделала, Мира.

— Н-нет… — выдавила Мира и попыталась шагнуть, куда — к нему, от него? — она сама не знала. Но ноги не хотели слушаться. Их держало что-то белое, вязкое и холодное. Мира посмотрела вниз. Снег. Снег?

— А теперь он убьёт и её…

И как ударило: магазин, окно, Янка! Она повернулась и снова увидела сестру. Та стояла, закрыв глаза и доверчиво запрокинув голову. А позади неё страшной тенью нависал Дмитров. И был сам на себя не похож. Кровь на клыках, кровь на губах, кровь… в глазах?!

— Нет! Нет! Янка! — Мира ударила в стекло. Холодное и вязкое, оно не разбивалось, а липло к рукам. — Коста! Не делай этого!

Он внезапно поднял глаза и посмотрел на неё в упор, а потом облизнулся и снова прильнул к беззащитной тонкой шее.

— Нет! — Мира отшатнулась и, вспомнив, наконец, про дверь, бросилась к ней.

Дверь больше не была зелёной, её покрывал узор из металлов. Мире некогда было удивляться — она стала кричать и молотить по ней кулаками.

— Нужна кровь, — тихо произнёс Артём.

— Что?

— Кровь — это ключ.

Мира беспомощно посмотрела по сторонам, ища что-нибудь острое. И вдруг одна из металлических змей оторвала от поверхности голову и любезно открыла рот. Сверкнули клыки. Мира поняла, что нужно делать, и уколола об один из зубов палец. Кровь брызнула на дверь, она издала гулкий лязг. Мира дёрнула за длинную витую ручку и…

Это была башня. Башня из её детских кошмаров. С часами, похожими на луну, сверкающими золотом стрелками. Гладь циферблата вдруг дрогнула, по ней пошла трещина… Нет, не трещина. Это открывалась потайная дверь. Дверь в часах?

Часы исчезли, теперь это была самая настоящая луна, полная и сияющая. А открытый ход вёл куда-то вглубь, в чёрное пугающее нутро. Мира сделала шаг, ещё шаг, хотя идти совсем не хотелось. Особенно туда, где…

Из темноты что-то жадно смотрело. Что-то ждало её там.

Не ходи, не ходи туда, нет!

Но она шла.

Зияющий тьмой проём был всё ближе, ближе, бли…

— Ох не надо тебе туда, — произнёс кто-то громко и отчётливо. На плечо– на этот раз правое — снова опустилась рука. Мира остановилась, внезапно обретя волю к сопротивлению. Повернулась к так вовремя вмешавшейся руке и вскрикнула. Рука, состоящая только из белых костей, властно сжала голое плечо, а потом потянула за собой. Последнее, что увидела Мира, это как из лунной двери стаей чёрных птиц вылетает тьма.

Мира резко села на кровати, тяжело дыша сорванным горлом. Больше всего ей хотелось оказаться дома, в своей постели. Но и вид знакомой комнаты, полной кроватей с красными балдахинами, немного успокоил. На этот раз она всё сразу вспомнила. Институт. Вампиры. Неофиты. Чай. Странный чай. И незапланированный сон. Или это был не сон, раз уж она снова в гостеприимном лазарете?

Мира огляделась и почти сразу увидела мрачную тёмную фигуру у окна. Но на этот раз это была не Нона, а Коста Дмитров собственной персоной. Светлые волосы до плеч, длинное чёрное пальто… Перед глазами что-то мелькнуло. Что-то из сна? Но что? И почему вдруг стало жутко? Будто Дмитров сейчас повернётся и окажется кровожадным монстром?

— Коста! — позвала она хрипло. Никогда не умела долго терпеть. Лучше взглянуть страху в глаза сразу.

Он вздохнул — во всяком случае, плечи поднялись и опустились. А потом посмотрел на неё. Мира тоже вздохнула, испытывая облегчение. Обычный Дмитров: волосы, закрывающие половину лица, тёмно-карий глаз, издевательский излом губ и… очень сердитое выражение лица.

— Я проснулась. — Мира сама не поняла, почему решила объявить об этом. Чтобы успокоить?

— Вижу. — Он не выказал никакого энтузиазма по этому поводу, но всё же спросил: — И как самочувствие?

— Ну… Нормально.

И это было правдой. Несмотря на небольшой дискомфорт в горле, она чувствовала себя хорошо. Даже больше — отдохнувшей и выспавшейся. Вот только… разве это нормально после всего, что ей снилось? А что ей снилось? Мира на несколько секунд зажмурилась, воскрешая картинки из сна. Обычно всё стирается из памяти так быстро. Что же там было? Что-то страшное. Ей надо вспомнить. Нет, даже так — очень важно вспомнить. И эта уверенность была даже страннее самого сна, страннее её прекрасного самочувствия. И того что она… в лазарете?

Мира содрогнулась от внезапного приступа кашля, распахнула глаза и еле сдержала крик. Дмитров оказался совсем рядом и теперь нависал над ней, источая волны гнева. И протягивая стакан с водой. Мира не стала заморачиваться, схватилась за него и стала жадно пить. А напившись, смогла и сформулироваться:

— Почему я здесь?

— Потому что чуть не умерла, — процедил он, забирая стакан и возвращая его на прикроватный столик.

— Что? Но… — Мира вспомнила вкус чая. — Меня опоили? Я распознала полынь, но от неё нельзя умереть. Да и заснуть не получится.

— Полынь здесь ни при чём, а вот её сочетание с одним из препаратов погружает в кому. И он там тоже был. В этом чайке!

— Препарат? В этом готическом колледже есть аптека? — попробовала пошутить Мира.

— Ты смеёшься? — Коста так быстро повернулся, что обнажилась вторая половина лица. — Ты не приходила в себя почти сутки! Могла не проснуться. И ты смеёшься?

— А ты? — Мира и не думала отводить взгляда. — Я не могу понять, ты сердишься на меня? За то, что я чуть не умерла?

— Я сержусь на себя, — уже спокойнее ответил он. — Это было моей задачей, обеспечить твою защиту. Я не справился.

— Ну, ты же не… — Мира хотела было сказать «не хотел», но это прозвучало бы по-детски, а потому она выбрала другое: — Не мог знать, что кто-то здесь захочет причинить мне вред. Кстати, а кто это был?

— Кто-то из неофитов. Но никто не признаётся, допрос Юстины ничего не дал, а прибегать к пыткам она мне запретила.

— К пыткам? Не слишком ли жёстко? Они же вроде как дети.

— Дети? — отступивший было Коста, снова очутился рядом. Очень близко.

Мира вцепилась в край одеяла — настолько пугающим он вдруг стал. Как тогда, в этом же лазарете. Его бледное лицо с очень тёмными глазами оказалось в каких-то сантиметрах от её. Но зачаровать её — или как там этот вампирский гипноз называется — он, кажется, и не пытался.

— Я плохо донёс до тебя одну важную мысль, Мира. Когда ты попала сюда, ты боялась. И это было правильно. Пусть Юстина и Цеслав рассказывают тебе о высших и их высоких моральных качествах. Но помни, высшие, низшие — все они вампиры. И доверять им свою жизнь не разумно.

— Даже тебе?

— Особенно мне! — Коста щёлкнул зубами, и она отпрянула. — Вот так. Вполне здоровые инстинкты. А неофиты… Это не дети, уже нет. И лучше тебе здесь и сейчас рассказать мне, что ты скрываешь.

— Ничего такого, просто напугали на лестнице, — пробормотала, сдаваясь Мира. Мысль о возможной преждевременной кончине перевесила нежелание быть жалкой ябедой.

— Неужели, в тот краткий миг, когда ты послала за мной Лекса? — нарочито удивлённо спросил Коста, изгибая бровь. И, словно по щелчку, из страшного вампира превращаясь в… очень красивого мужчину. Как она раньше этого не замечала? Или замечала? Или…

— Ты опять за своё! — Мира упёрлась руками в его грудь и оттолкнула.

— Что? — вполне искренне удивился он.

— Очаровываешь меня своими глазами и голосом! — Мира откинула одеяло и с облегчением обнаружила, что на ней уже знакомая пижама.

— Даже не думал, вообще-то. Но рад, что ты находишь меня очаровательным.

— Это не так. — Мира опустила ноги и нащупала тапочки. Её накрывало странное дежавю. Всё это уже было. Одно лишь отличие. — А где Нона?

— Восстанавливается. Ей пришлось отправиться за тобой, чтобы вернуть.

— О!

И снова мелькнул образ из сна — рука похожая на руку скелета, сжимающая плечо. Голос. А что было до этого? В голову лезло только «как эта глупая луна» из далёкого школьного прошлого.

— Надо будет поблагодарить её.

— А меня? Я тут несколько часов дежурил, глаз не отводил, слюни с твоего подбородка сти…

— Спасибо! — поспешила перебить этот поток замечательных подробностей Мира. — И за то, что нашёл меня и принёс сюда — тоже.

— Я бы с удовольствием поручил это Лексу, но он потерял моё доверие, покрывая Лию. Это ведь она отвлекла его тогда, когда ты якобы сама его отправила прочь.

— Лия? — Можно было и самой догадаться. Блондинка не скрывала своей неприязни. — И это она меня чуть не отравила?

— Нет, — с сожалением протянул Коста. Оставалось только надеяться, что сожалел он не о том, что попытка не удалась. — Когда это случилось, она была рядом со мной. Я привёл её к тебе для очной ставки. А там…

Он махнул рукой, будто предлагая ей самой представить эту картину. Мира и представила. Как лежала на кровати, вся в крему, крошках и политая полынным чаем.

— Отравить… Как-то очень по-женски, — заметила она и осторожно добавила. — А если это Люся?

— Нет. — Коста нахмурился, но почти сразу покачал головой. — Нет.

— То есть, ты тут горячо убеждаешь меня никому не верить, но сам веришь ей?

Мира почувствовала, как её захлёстывает совершенно иррациональная обида. Может, сейчас он тоже скажет что-то вроде: «Люся… как там её фамилия… принадлежит мне»?

— Если Люс захочет избавиться от тебя, шанса на спасение не будет. Хотела бы только напугать — не переборщила бы с препаратом, — спокойно объяснил Дмитров.

— Ну да, — фыркнула Мира, помолчала, а потом всё же решилась: — Лекс сказал, что она здесь появилась раньше тебя. Она тоже была неофитом? А… ты?

— Лекс рассказал? — прищурился Коста. — Тебе не нужно этого знать.

— Я сама разберусь, что мне нужно знать! — Мира решительно встала, и это далось на удивление легко.

— Какой напор! Если тебе это так важно, Люс буквально привела меня в эти стены.

— Значит, вы были знакомы до?

— Можно сказать и так…

— А как вы…

— Я убил её.

«А теперь он убьёт и её» — отчётливо услышала Мира. И всё вспомнила. Дверь. И не одна. Целых три двери. Магазин. Артём. Янка. И действительно очень страшный Дмитров. Что это было? На обычный сон не похоже. Сновидение? Предупреждение? Тётя Тая легко бы раскинула на это карты. Но карт у Миры сейчас не было. А вот вампир из сна стоял прямо напротив и с тревогой на неё смотрел.

— Я конечно ожидал, что произведу впечатление своим ответом. Но чтобы так. Мира?

— Убил её? — тихо спросила она, сама не зная, кого имеет в виду.

— Шутка.

Мира выдохнула.

— На самом деле, она убила меня. Но мне не нравится, как это звучит.

— Она тебя убила?! — получилось громче, чем она хотела.

— Повторюсь, мы — вампиры. Это нам свойственно.

— А…

Вот и как теперь? Выяснять подробности этой давней истории? Спросить, не собирается ли он случайно убить её кузину? Рассказать про сон? Мира выбрала менее очевидное:

— Тогда, в магазине, ты сказал, что нашёл меня из-за кольца.

— Неожиданно. Почему ты об этом вдруг заговорила?

— Не важно. Просто ответь.

— Для этого тебе нужно задать вопрос, нет? — Он был всё так же насмешлив, не изменился в лице, не напрягся. Значит, скрывать ему было нечего? Великим специалистом по вампирской физиогномике Мира не была. Зато была…

— Скажи, ты сделал что-нибудь с Артёмом? Тем парнем, у кого было кольцо с моей кровью? — Она задержала дыхание, как будто нырнула. И действительно погрузилась. В поток, который представлял из себя Коста Дмитров. Переплетение энергий тоже напоминало сплав. Только в отличие от двери, кроме серебра и золота, там была рыжая медь, тёмная бронза, а ещё что-то тёмно-красное — гематит, красное золото? — и всё это оплетала тонкая леска черноты. Что-то похожее было у Цеслава. Но там была целая сеть, толстая и непробиваемая.

— Я боюсь, тебе это не понравится, — произнёс голос Дмитрова.

— Что ты сделал?

Энергии словно вибрировали, но в целом не меняли ни цвет, ни толщину. Только сверкнула вдруг рыжая медь.

— Ну… Ты только что назвала это очарованием, но мне как-то ближе слово «убедил». Согласись, убедил Артёма, звучит гораздо лучше, чем — очаровал.

— Так он жив?

— Понятия не имею. Но когда я его оставил в том клубе, выглядел он вполне бодро.

— Ладно… — Признаков лжи не видно, но могла ли она полностью полагаться на способности, которыми так давно не пользовалась? Мира моргнула, возвращаясь в обычное состояние.

— Допрос окончен? — Дмитров стоял там же, даже позы не изменил. — Откуда такой внезапный интерес к этому Артёму?

— Просто вдруг вспомнила, — уклончиво ответила Мира.

— Он и правда твой бывший? — К обычной насмешке добавился ещё и скепсис. Это было даже обидно.

— А что не похож на того, кто мог выбрать меня? — ощетинилась невидимой бронёй Мира. Такое она слышала не первый раз.

— Нет, он не похож на того, кого могла выбрать ведьма.

Мира поморщилась. И это она слышала не впервые. Но если в ней сомневались многочисленные друзья Артёма, то его кандидатура не устраивала уже её родню. Артём был практичным, приземлённым, с целями и планами, с амбициями. Максимально далёким от магии, проклятий и всего прочего. Он был обычным. И именно это считалось в её семье самым большим преступлением. А вот ей, Мире, очень нравилось быть с ним. Хотя бы немного поиграть в обычную жизнь. Тем более, ведьмой-то она так и не стала.

— Янке он тоже не нравился, — пробормотала она, чтобы хоть что-то сказать.

— Твоей кузине? — Дмитров вдруг улыбнулся. — Охотно верю.

— Ты… — Все отступившие страхи вскинули головы, как те змеи во сне. — Ты её видел?

— Пришлось. Юстина ведь обещала, что мы известим твою семью. И это довольно разумно, не хотелось бы отбиваться от атак озлобленного ковена. Вот… — Тут он залез в карман пальто и вытащил бумажный треугольник. — Давно хотел отдать. Но ты так не вовремя решила попить чаю…

Мира выхватила треугольник и развернула. Это точно от Янки! Так они писали друг другу в детстве, найдя в какой-то книге про войну такой способ складывать бумагу.

«Мирчик, вот это ты даёшь! Решила последовать моему совету? Давно пора. Он просто краш. Или как там сейчас таких называют? Когда вернёшься из поездки, расскажешь во всех подробностях. И не вздумай его упустить из-за своего характера. Больше улыбайся! За магазином пригляжу. Целую. (И тебе бы попрактиковаться в этом не мешало)»

— Что ты ей сказал? Что за… Поездка? — от возмущения все слова куда-то подевались.

— Романтическое путешествие в горы, где нет связи. С давним тайным поклонником. Почему-то твоя кузина сразу решила, что это я и есть.

— Ты мог убедить её в чём угодно! Что я на курсы по ковке поехала. Или гравировке.

— Но это было бы не так весело. — Коста подмигнул ей левым глазом, правый снова скрывали волосы. — Теперь, когда все формальности соблюдены, предлагаю покинуть это место.

— Хорошо бы. — Мира сложила записку и спрятала её в карман пижамной куртки. — И какие у нас планы? Расследование? Допрос? Или всё-таки пытки?

— Лучше. Подготовка к балу.

Глава 15. Вы поедете на бал?

— И что мы тут будем делать? Танцевать?

Это Мира спросила, когда они достигли белых дверей с позолотой, подобных тем, что она видела в Зимнем на экскурсии. Оказались они здесь только спустя час после многообещающей фразы про подготовку к балу. Пришлось потратить время на очередные душ-одевание-перекус. Причем последний состоялся под подозрительным прищуром Косты. Будто она сама себе отраву подсыпала. Одевание тоже было далеко от комфортного. Одежду-то Дмитров принёс. Снова. И это было, конечно, чёрное и облегающее комбо. Скини, футболка, кеды. Ну хоть не платье. Мира вообще не привыкла там много думать о своей одежде, но здесь почему-то приходилось. На бал — а что-то подсказывало, что ей не избежать этого мероприятия — тоже придётся наряжаться. Но во что, и что там за подготовка такая, Коста всю дорогу упрямо не отвечал. Вот и сейчас лишь усмехнулся и, взявшись за ручку в виде морды льва, уточнил:

— А ты умеешь?

— Нет.

— Так и думал. — Он рывком распахнул дверь, и только тогда Мира поняла, что показалось ей необычным при приближении. Абсолютная тишина. Будто там никого не было. А там были… Ну почти все.

В большой зале с паркетом, расчерченным на квадраты, и неизменными люстрами, похожем на те, где любил тусоваться Король-Солнце, рядком выстроились все неофиты, над ними мрачной скалой возвышался Омор, а на винтажном диване у окна сидела Люся. И пилочкой полировала ногти.

— Здесь проходят тренировки, но и кадриль станцевать при желании можно. — Спокойно объяснил Коста, так словно они были одни.

— Тренировки? — переспросила Мира, замечая справа стойку с разнообразным оружием, а у дальней стены напротив — мишени.

— Ты удивлена?

— Ну… Вы же вампиры.

— Как и наши главные враги. Видишь ли, сила и скорость это прекрасно, но когда твои противники обладают такими же, приходится придумывать что-то ещё. — Коста прошёл на центр залы, игнорируя присутствующих, Мира двинулась за ним. — В подвале есть уже современный тир с огнестрельным, но его неофитам я бы пока не доверял. Я бы вообще ничего им не доверял. И был бы прав, не так ли?

Тон заправского экскурсовода вдруг резко сменился на холодный и едкий.

— Кое-кто здесь хотел с тобой поговорить, Мира. — Он не глядя ткнул в сторону очень неоднородной шеренги. Мира окинула каждого быстрым взглядом. Её сильно порадовало то, что их было как прежде семеро. Очередное знакомство было бы излишним. И этих-то не совсем запомнила. Неофитов…

Мрачная Вера с пустым взглядом, Лия с руками, скрещенными на груди, Лекс с опущенной головой. Да уж, тут её просто заждались! Остальные смотрели на неё. Егор — с улыбкой, темнокожий Дан — с любопытством, близняшки — с тревогой. И, к её удивлению, голос подала именно одна из них:

— Нам очень жаль, Мира!

— Очень, — шепнула вторая.

— Мы просим у тебя…

— …прощения.

— За что? — спросила Мира, уже догадываясь, что услышит.

— За те… фокусы в башне. Мы не…

— Хотели, чтобы что-то…

— …случилось.

— А чего именно вы хотели? — вмешался Дмитров. — Или лучше пусть об этом расскажет главный режиссёр постановки? Эмилия?

— Меня зовут не так! — вскинулась Лия, и в тот же миг Коста оказался возле неё. Лицо его не обещало ничего хорошего, и Мира испугалась, что он поступит с ней так же, как с Лексом. Это пришло в голову не только ей, сам Лекс невольно дёрнулся, безмолвный Дан тоже. Даже Омор немного напрягся. Только Люся как ни в чем ни бывало продолжала раздражающе шаркать пилочкой.

— Мне отлично известно твоё имя. Ведь я нашёл тебя, а ты знаешь, что это значит. Может, ты хочешь покинуть институт?

«Вот бы меня об этом кто спросил» — подумала Мира. Но уже скорее как-то по-привычке. Не то чтобы она решила остаться тут навсегда. Осадок от недавнего чаепития и последующего сна этому никак не способствовали. Но и бежать уже не казалось разумным. Ощущение притаившейся за стенами беды не отпускало.

Но и неофиты, очевидно, возвращаться в мир не спешили.

— Нет! — воскликнула Лия, но гордой позы не поменяла, и Мира невольно почувствовала уважение.

— Зачем ты это сделала? Отвечай.

— Чтобы…

— Мы хотели посмотреть, какая у неё сила! — выпалила близняшка.

— Она ушла, — это договорила Лия.

Ну, хотя бы честно. Стоп, что? Сила? Этим детям точно запудрили мозги какими-то фантастическими фильмами!

— А когда не удалось, ты решила её отравить? — продолжал допрашивать Коста, не обращая внимания на умоляющие взгляды Лекса.

— Нет, — на этот раз Лие изменило её хладнокровие. Она побледнела, что с её природной бледностью ещё надо было суметь. — Я бы не смогла… Ты же знаешь! Не так!

Коста помедлил, но всё же кивнул. А Мира сделала себе пометку — не так. То есть, травить не её метод. А вот сбросить с лестницы — вполне.

— Силу значит? — Дмитров перевёл взгляд на близняшек. Они, как болванчики, закивали.

— Мы слышали, что её очень долго искали.

— Что она очень нужна директору для…

— Хватит. — Дмитров махнул рукой, обрывая их, а потом повернулся к Мире. — Разрешаю тебе самой выбрать им форму наказания. Если хочешь, можешь даже применить к ним свою силу. Раз они так хотели.

Мира сдержала невольный смешок, представив, как поливает тут всё вокруг своей кровью. Маленький нюанс её несостоявшегося ведьмовства. Кроме умения видеть и различать энергии, она ничего не могла без того, чтобы пролить кровь. Хотя бы несколько капель. Как тогда с кольцом.

— Я подумаю, — сдержанно ответила она, понадеявшись, что такой ответ Дмитрова устроит.

— Твоё наказание, — это он уже говорил Лие, — будет заключаться в том, что ты не пойдёшь на бал.

— Серьёзно? — Мира скептично вскинула брови.

— Серьёзно?! — крайне эмоционально среагировала Лия, негодующе встряхнув волосами. Видимо, в мире вампирских барби, это действительно считалось поводом для драмы.

— Заткнись, — поспешно оборвал её Лекс, несмотря на грубое слово, тон был скорее умоляющим.

— А ты не лезь! Ты мне никто! — с этими словами и всё таким же непокорным видом, Лия вылетела из залы. Роскошная дверь выразительно хлопнула.

— В этом она права, — Коста устало вздохнул и вполне миролюбиво взглянул на Лекса. — Ты не несёшь за неё ответственности. Не стоит привязываться к…

— К своей первой добыче? — подала вдруг голос Люся, убирая пилочку в… Ну, Мира могла лишь догадываться куда — карманов на мини-юбке не наблюдалось.

— Она не… — возмутился было Лекс, но Коста коснулся его плеча, успокаивая. А потом развернулся к дивану.

— Тебе есть что сказать, Люс?

— Нет, просто достала уже эта постановка. Хватит играть в доброго учителя, Коста. Тебе не идёт. И никого ты здесь не обманешь. Даже её. — Люся хищно улыбнулась Мире, словно приглашая её возразить.

— Кто-то заговорил про постановки? Мне напомнить тебе о том, что ты каждый месяц заказываешь противозачаточные?

Мира подумала, что это довольно жёстко и сейчас и эта её «горячая поклонница» гордо удалится, но не тут то было. Люся улыбнулась ещё сладостнее, а ноги в ботинках на шнуровке и вовсе закинула на витой деревянный подлокотник.

— Дождусь конца лекции. Ты же не просто на показательные разборки пришёл?

— Не просто. Ещё кое-что, — Коста невозмутимо обратился к переминающимся неофитам, — а потом вернётесь к тренировке. Бал в честь Равноденствия посетит принц.

Близняшки хором ахнули, Лекс нахмурился, Вера хмыкнула. Егор с Даном явно не понимая о чём речь, переглянулись. Мира была с ними солидарна. Принц явно был не самым приятным чело… вампиром. Но почему тогда просто не отменить этот бал, или не закрыть перед его сиятельством ворота?

— Вы будете присутствовать. Все.

Омор, о котором Мира не то чтобы забыла, но уже принимала за каменное изваяние, вдруг отчётливо кашлянул. Коста кивнул и договорил:

— Кроме Егора. — И продолжил, заглушая возмущённое «почему»: — Принц не тот, с кем стоит шутить. Он и его подданные не могут причинить вам вред, но если вы поддадитесь на провокацию, и вас сочтут угрозой для королевской крови — они будут в праве вас убить. А провоцировать они будут. Это я могу гарантировать. Как и то, что тот, кто отравил чай, намеренно или нет, будет найден и наказан.

Все молчали. То ли прикидывая, как будут выглядеть провокации от принца, то ли перебирая варианты наказания. Дмитрова такая реакция вполне устроила. Он махнул рукой на центр залы и уже в обычной своей манере пошутил:

— А теперь можете вернуться к попыткам убить друг друга.

Во всяком случае, Мира восприняла это как шутку. Но когда Лекс метнулся к стойке с оружием и вернулся с двумя заострёнными дисками в руках, она нервно сглотнула. С кем тут можно биться этим, не рискуя ранить? С близняшками, которые выглядели как вчерашние выпускницы школы? С худым и явно хрупким Егором? Но навстречу Лексу двинулся Омор. Оружия он никакого не взял, ещё и руки развёл, как статуя на горе в Рио.

— Лекс должен попробовать достать его, — прокомментировал Коста. — Хочешь посмотреть?

— А ты будешь в этом участвовать? — Мира попыталась произнести это равнодушно. Получилось не очень.

— Боюсь, что увидев меня в деле, ты уже не станешь прежней. — И не успела Мира возразить или хотя бы фыркнуть, как он продолжил: — Я не смогу в любом случае. Есть кое-какие дела.

— Вот как… — Она не стала говорить, что он уже оставлял её по важным делам и это плохо кончилось. Но он понял и так.

— Не волнуйся, с тобой побудет Люс.

— Я не… Что? Почему она? Нет!

И пока Мира пыталась найти весомый аргумент, Коста просто ехидно улыбнулся и, бросив насмешливое «развлекайтесь», буквально растворился в воздухе.

Мира оглянулась на диван, где, с невозмутимым выражением лица, сидела Люся. Которая точно слышала всё сказанное. И надо быть очень недалёкой, чтобы не считать горячее нежелание Миры иметь с ней дело. И не ответить чем-то обидным, но Люся сказала другое:

— Либо уходи, либо оставайся, но на расстоянии удара лучше не стоять.

Мира почувствовала, что вариант «уходи» был для вампирши более ожидаемым. А потому вскинула подбородок и подошла к дивану. Выразительно посмотрела на перегораживающие ей дальнейшие действия ноги. Люся хмыкнула и убрала их. Мира села.

Остальные неофиты расположились на соседней танкетке. Тоже с витыми ножками и обитой шёлком, но без спинки. Наверное, именно это Коста называл недавно «лавочкой». А Омор и Лекс наконец сошлись в центре залы и в схватке. Иначе не скажешь. Тренировкой назвать творящееся перед ней, Мира не смогла бы при всём желании. Хотя… Вампиры могли такое считать своим вариантом кардио.

Лекс был прекрасен. Напряжённые мускулистые руки, открытые безрукавкой мелькали в каком-то немыслимом танце. Сверкающие лезвия казались естественным продолжением этих рук. Он постоянно двигался, подпрыгивал, перелетал через противника. А Омор… Казалось, этот большой и внешне неповоротливый вампир почти не движется, но тем не менее достать его пока не получалось. Его контур чуть колебался в воздухе, и в какой-то момент Мира поняла, что он всё же движется, но на скорости недоступной её взгляду.

— Впечатляет, правда? — внезапно вполне дружелюбно спросила её Люся. Мира так удивилась, что даже отвлеклась от происходящего.

— Вампирская скорость?

— Нет, я про нашего Лекса.

— А что с ним? — Мира притворилась, что не понимает. Хотя почему притворилась? Она точно не понимала, зачем Люся ей это говорит. Поверить в простое желание «пошушукаться» было сложно.

— Ну… Он тут старше всех. Давно имеет все шансы успешно пройти инициацию. А ещё… — Тут Люся подмигнула. — Очень хорош собой. Горячий синеглазый пирожочек.

Раздался гулкий удар и недовольные крики со «скамейки запасных». Мира резко повернулась и увидела, как Лекс поднимается с пола у дальней стены, отряхиваясь от… Побелки? И смотрит в их сторону.

— Упс… — Люся издала вздох сожаления. — Забыла, что меня могут слышать. Хотя это значит только одно. Он прислушивался.

— Понятно. — Мира резко поднялась, стараясь не глядеть на запыхавшегося, взмокшего и крайне смущённого Лекса.

— Куда это ты?

— Пойду к себе. Чтобы никого больше не отвлекать.

Мира пересекла залу и нисколько не удивилась, когда Люся последовала за ней. Как бы она к ней, Мире, не относилась, нарушать просьбу Дмитрова явно не собиралась.

— Ну и правильно, — продолжила Люся, едва они оказались за дверью. — Надо успеть подготовиться к балу.

— Я думала, что он будет только двадцатого. То есть… завтра. — Со всеми этими снами и играми в коматозную Белоснежку, следить за временем было сложно.

— Можно сказать и так. В полночь. А сегодня это для тебя или завтра, решай сама.

— В полночь? — Мира, уже было двинувшаяся к лифту, потрясённо замерла. — Так скоро? А что именно я должна успеть?

— Ну, я говорила больше про себя. — Люся пожала плечами, и они возобновили свой путь. Наверное, со стороны их можно было принять за сверстниц-подруг. Вот только одна из них была не только старой вампиршей, но и пила кровь, и убивала. Миру так и подмывало спросить, что там была за история с убийством Дмитрова. Но выбрала она более безопасную и актуальную тему:

— А мне точно нужно быть на этом балу?

— Не ходи.

— Правда? — оживилась Мира, но тут же наткнулась на издевательский оскал.

— Конечно нет. Я эти вопросы не решаю.

— Ну хотя бы можешь… — Мира проглотила просящееся «не быть такой стервой», во всяком случае пока. — Подсказать, что мне надеть?

— Что-то длинное, скрывающее ноги, в твоём случае, это только плюс. Если ты про цвет, то Лекс любит голубое.

— Хватит! — Мира отбросила всякую вежливость и осторожность и развернулась к Люсе. Лифт был уже рядом, блестел стеклянной дверью в полумраке коридора. Но было бы совсем глупо выяснять отношения в узком замкнутом пространстве.

— Что случилось? Тебе не понравился мой ответ? — Люся явно насмехалась, чувствуя своё превосходство. — Я же просто хочу помочь.

— Нет, хочешь ты чего-то другого. Или кого-то? Я права? Всё дело в… Дмитрове?

— Ну ничего себе. Какая проницательная человечишка! — Люся склонила голову к плечу, словно изучая редкий экземпляр какого-то насекомого. — А ты мне снова повторишь, что совсем в нём не заинтересована?

— Я… — Мира отогнала малодушное желание согласиться. Да и не хотелось врать этой наглой вампирше. Как и самой себе. — Я не знаю.

Люся нахмурилась, явно не ожидая такого ответа. Потом пожала плечами.

— По крайней мере, честно. Но мой тебе совет…

— Дружеский? — ехидно уточнила Мира.

— Скажем так, не вражеский. Оставь эти мысли. Он вампир.

— Да-да, а я человек. Он волк, я овечка…

— Что ты овечка — это точно. — Люся улыбнулась и показала клыки. — А ещё раз меня перебьёшь, не посмотрю на закон и укушу.

— Какой… — Мира осеклась. Дослушать вампиршу всё-таки почему-то хотелось.

— Правильный выбор. Так вот. Он вампир и не совсем такой, как все здесь.

— Низший? — вырвалось у Миры, Люся, к счастью, угрозу свою не выполнила, а просто продолжила:

— Уже нет, но и полностью избавиться от этого ему не удаётся. На это есть причины. Находиться рядом с тобой ему гораздо труднее, чем всем нам. Твоя кровь… Она как… редкий коктейль. Искушение. А он как завязавший алкоголик.

«Его сорт героина» — мрачно процитировала про себя Мира. В отличие от юной Беллы Свон, она находила в этом мало романтики. Скорее наоборот, появилась устойчивая мысль, что не обладай её кровь такими спецэффектами, она, Мира, и не привлекла бы его внимания.

— И лучше бы ты была человеком. Он мог бы легко оставить тебя в мире людей жить свою глупую жизнь. Или, в конце концов, просто пережить тебя.

Последнее прозвучало странно, с какой-то личной болью, что ли. Мира подняла голову, но Люся, встретив её взгляд, лишь отмахнулась и продолжила:

— Человека можно попробовать инициировать. Есть шанс, мизерный, что даже не имея потенциала, он выдержит. Но ты ведьма. Тебя не обратить. Не отправить в твой мир. Проще было бы…

— Убить?

— Вот и не забывай об этом, — отрезала Люся. А потом шагнула прямо, заставляя инстинктивно попятиться, и нажала кнопку вызова лифта.

Они молча зашли внутрь. Молча доехали до этажа с комнатами. Молча дошли до комнаты с невидимой цифрой четырнадцать.

— Ну всё, пришли, ты свободна, — неловко произнесла Мира.

— Не глупи, я буду за дверью.

— О…

— С нетерпением ждать, когда меня сменят, — не дала ей Люся озвучить опрометчивое, продиктованное вежливостью «спасибо».

Мира кивнула и уже хотела закрыть дверь, когда Люся, неожиданно замявшись, сказала:

— А про Лекса… Это я так. Его лучше тоже не трогать.

— Потому что он будущий вампир, а я ведьма? — с сарказмом протянула Мира. Не всё же Люсе изгаляться.

— Потому что его не привлекают такие малорослые…

Мира шарахнула дверью.

— …посредственности как ты! — послышалось уже приглушённое.

Комната была прежней. Явно кем-то прибранной. Интересно, тут ещё кто-нибудь обитает? Повар есть точно. А эльфы-домовики? Зачарованные горничные-метёлки? Как-то от заведения с названием «институт» ожидается большей многолюдности. Ну или многовампирности.

Мира села на кровать и скинула обувь. Постельное бельё и покрывало были другими. Она представила, как Коста, матерясь на румынском, меняет пододеяльник, и хихикнула. Потом нахмурилась. Не то чтобы она уже спала и видела себя в объятиях белобрысого вампира, но и отрицать того, что он ей стал симпатичен она не собиралась. И когда только успел? На очередной шутке про метлу? Какой стереотип — ведьминская метла. Да в доме бабушки только веники! И ни одной остроконечной шляпы. А может это просто родня прячет от неё, неправильной ведьмы, эти магические атрибуты?

Мира откинулась на подушку и ощутила дискомфорт. Под покрывалом явно что-то было. Она сунула руку и вытащила из-под себя пожелтевший от времени свёрток. Тот свиток, что дал ей Цеслав! Разве она оставляла его не на столе? Или это чей-то намек, что кома не повод отлынивать от заданий куратора?

Почти ни на что не надеясь, Мира открыла свиток и отогнула первый слой. И не поверила своим глазам — незнакомые до этого знаки складывались в слова.

«И видел Дракон тогда свет солнца, но не ценил его. Наслаждался запахом крови над бранным полем, но не овладевало им безумие. И знал он о чудищах, скрытых во тьме. Но не ведал, что станет одним из них…»

Это было похоже на начало страшной сказки. А что может быть лучше для того, чтобы скоротать время?

Глава 16. Страшные сказки на ночь

«Услышав проклятье ведьмы, Дракон посмеялся. Ибо лишь женщина могла так проклясть. И будет ему отныне ведома только любовь, приносящая смерть.»

Мира вытянула ноги — в какой-то момент позу пришлось сменить на любимую «по-турецки» — и стала аккуратно сворачивать свиток.

Прочитанная история была похожа на пролог к какой-то истории побольше или задел для сериала. Из весьма витиеватого и метафоричного рассказа Мира поняла следующее. Было когда-то (когда именно было не указано, но явно какие-то стародавние времена) два друга — Дракон и Ворон. Сначала они почему-то воевали, но потом решили объединиться. И сестра Ворона даже вышла за Дракона замуж. А Дракон призвал какого-то покровителя их магического рода (кажется, тоже дракона, или демона, тут было совсем непонятно) и попросил силы для победы над врагами. И, судя по всему, тот и сделал его вампиром. А Дракон начал обращать всех направо и налево, начав с жены и своего союзника. Потом было какое-то долгое описание какой-то битвы. Потом ещё одной. По итогу получалось, что своего Дракон и Ворон добились. Стали править спокойно. И чтобы не было между ними страха предательства, связали себя клятвой на крови. «Да не поднимется рука, да не коснётся намерение злое…» Что-то типа непреложного обета из всё того же Гарри Поттера.

И всё бы хорошо, но оставаться в мире людей им стало невозможно. Пассаж про «злую силу светила небесного» Мира поняла, как описание ещё одной уязвимости вампиров. Не зря тут, в институте, восхода не дождёшься.

Объединив усилия, а ещё магию и науку, Ворон и Дракон создали что-то вроде параллельного мира, где могли жить. И всё было бы хорошо, если бы не… женщина.

На этом месте Мира закатила глаза. Вот он, движок всех историй.

Женщина оказалась ведьмой — наверное, поэтому Цеслав дал ей почитать эту легенду. Вот только, сюжет дальше превратился в подобие турецкого сериала. Ворон полюбил ведьму. Хотел обратить. А она отказалась. А он, в свою очередь, отказался уходить без неё. И тогда «добрый друг» Дракон просто обратил ведьму насильно. А она его прокляла. На этом запись обрывалась.

Было ощущение, что чего-то тут не хватает. Разборки в конце? Хука справа от Ворона?

А ещё не хватало понимания, ей-то это было читать зачем?

И только закрывая замысловатую застёжку, Мира различила на ней ещё одну надпись. Более мелкую и витиеватую. «Проклятие Альжбеты».

Именно это имя называл Цеслав. Неужели… Это всё реальная история? А Цеслав и есть этот Ворон, потерявший возлюбленную? Хотя почему потерявший? Её же обратили. А вдруг… Юстина и есть Альжбета? Поэтому и трясётся так над этим Равноденствием. Ведьминские корни не дают покоя.

Что-то в этом всём смущало, но Мира не могла сообразить что. Слишком много информации обрушилось на неё за последние дни.

Она отложила свиток и потянулась. По ощущениям прошло несколько часов, но за окном была прежняя серая муть. Есть почему-то совсем не хотелось, что не удивительно, если учесть съеденное в лазарете. Гранатового сока там не было, но никто не мешал добавить этот волшебный субстрат ей в еду. Мира в очередной раз понадеялась, что это всё-таки не кровь.

Она успела посетить туалет и даже принять полноценный душ, но приходить к ней всё так же никто не спешил. Может, про неё просто забыли? Или бал отменили? Было бы славно.

Но не успела она как следует обрадоваться, как в дверь постучали. Мира подтянула пояс банного халата и сказала:

— Входите.

Дверь открылась и впустила внутрь… Да вы издеваетесь!

— Привет, — криво улыбнулась Лия и переступила с ноги на ногу, как трепетная лань.

— Привет, — мрачно произнесла Мира. Ещё одного пассивно-агрессивного разговора она просто не выдержит.

— Я принесла тебе платье. — Лия подняла руку, и Мира только теперь заметила перекинутый через неё чехол. — Мне-то оно не понадобится.

Мира не стала говорить, что ей жаль. Потому что не было. В конце концов, блондинка не дала и шанса на хорошее к ней отношение. Если близняшки казались просто дурочками, то Эмилия явно была стервой. Как и Люся. Может, у них тут факультет такой есть?

— Я не стерва, — вдруг сказала Лия, а потом добавила, правильно интерпретировав Мирин открывшийся рот. — И мысли тоже не читаю, у тебя просто всё на лице написано.

— А там написано, спасибо за платье, можешь идти? — проворчала Мира.

— Да. — Лия снова улыбнулась, уже совсем не криво, а вполне очаровательно. — Но Коста велел помочь тебе собраться, и я не решусь вызвать его гнев ещё раз.

— А он… — Мира качнула головой в строну выхода.

— Там, — подтвердила Лия. — Охраняет. Неудивительно. После… всего.

Она немного покраснела, напоминая, что пока ещё всего лишь человек. Хоть и неофит. И если и стерва, то не полная.

— Ладно. — Мира не видела смысла вставать в позу. — Давай собирать Золушку на бал.

— Золушку? — Лия прошла к кровати и положила на неё чехол. И ещё какой-то небольшой свёрток.

— Ну да, карета из тыквы мне не пригодится, но всё остальное…

— О! Popelka! Я поняла, о чём ты. А разве карета была не в мультике Диснея?

Мира зависла на секунду, но потом вспомнила, что они все как-то общаются благодаря «курсам иностранного языка» от пресловутого субстрата. И некоторые накладки вполне ожидаемы.

— Я не знаю, в детстве не смотрела, потом как-то странно уже.

— Да нет, почему? Я смотрела уже здесь, и мне понравилось.

Мира представила, как все собираются в башне Цеслава, гамак превращается в натяжной экран, Юстина приносит попкорн, а Дмитров просит поставить «Дьявол носит Prada„. Это было почти так же фантастично, как и то, что Лия пыталась вести себя как обычная девушка. Хотя…

— Сколько тебе лет? — прямо спросила Мира, когда та повернулась.

— Девятнадцать.

— А сколько времени ты провела здесь?

— Давай причёску делать/ — Лия сложила руки на груди, но получилось как-то больше защитно, чем недовольно.

— Так волосы ещё не высохли.

— А фен на что?

— Но тут вроде нет…

Лия вздохнула, потом прошла в ванную и через секунду вернулась с чем-то похожим на очень тонкую плойку без зажима. И без провода.

— Садись к зеркалу.

Мира снова помедлила, и Лия с очередным вздохом коснулась шкафа, делая его гладкую поверхность зеркальной. Стул Мира подтащила уже сама.

Фен — скорее всего благодаря какой-то вампирской технологии — оказался почти бесшумным. Можно было и побеседовать. Но повторять свой вопрос Мира не стала. Зачем, если эта тема неприятна? Она просто откинулась на спинку стула, словив странный для данной ситуации покой. Но такая мелкая и знакомая процедура, как сушка волос, обладала поистине терапевтическим эффектом. А если прикрыть глаза, можно представить, что за спиной стоит не Лия, а Янка, как бывало не раз, пока они жили вместе. Да и потом.

— Волосы собрать можно, я принесла шпильки, невидимки, заколки. — Голос не-Янки вернул её в действительность.

— Шпильки? — Мира вспомнила, что такое было у бабушки, и как-то раз она пыталась сообразить что-то с их помощью, но безуспешно. — А ты умеешь?

— Какая девушка… Ну то есть, да, умею конечно.

— А шить?

— И шить.

— А…

— Я много чего умею, Мира. — Лия развернула свой свёрток, который оказался органайзером со множеством отделений и кармашков. — Но здесь это никому не нужно.

— Понятно.

Лия встретилась с ней взглядом в отражении и тонко улыбнулась. Потом запустила руки в волосы.

— Густые… Это хорошо. А если сделать валики?

— На твоё усмотрение, я тебе… доверяю. — Мира не знала, что такое валики, и хотела верить, что это не очередная попытка ей напакостить.

— Я просто хотела, чтобы ты ушла, — снова проявила проницательность Лия. — Не знала, что за тобой тоже охотятся. Тебя принесли в лазарет, Лекс ничего не объяснил. Только то, что ты точно не будешь неофитом. И чуть поживёшь тут. Но такого раньше не было. Пожалуй, лишь раз. И я ему не поверила. А потом на нас напали, кто-то мог пострадать. И я…

— Решила меня припугнуть? Чтобы я ушла?

— Чтобы захотела уйти. Я бы хотела.

— Что? Почему? — Мира подняла голову, но сильные руки тут же вернули её в прежнее положение. Осталось только поднять и скосить глаза. Но Лия на неё не смотрела, сосредоточившись на волосах. Мира упрямо запрокинула голову и повторила:

— Почему?

Об пол что-то звякнуло.

— Ты всё испортила!

Мира не знала, про причёску это, или что-то большее. И ждала ответа. Лия в одно быстрое движение подняла невидимку, а потом всё же заговорила:

— Я попала сюда не так давно как Вера, например, но достаточно. Чтобы не пугать годами, просто скажу, что в моё время все девушки умели шить и делать себе причёску.

Мира молчала, ощущая очередное дежавю. Где-то она уже видела такую сцену, где блонди-вампирша изливала душу. Оставалось только надеяться, что этот рассказ будет более позитивным.

— Я была больна.

Мда. Куда уж там, с позитивом.

— Долго болела, слабела. Врачи не могли понять, что со мной. Отказывались что-то делать. Один врач обещал помочь. Он был красивым и казался добрым. Мне он нравился. И я ему. Я не смела надеяться на большее из-за болезни, но… А потом он внезапно исчез. Я вернулась домой, к опекунам, мне стало ещё хуже. И я снова оказалась в той же больнице.

Руки Лии замерли, глаза смотрели куда-то в сторону. Влево. В прошлое.

— Он пришёл ночью, был совсем другим. Но я не могла понять, что изменилось. Он дал мне выпить какое-то лекарство. Сказал, что это поможет. И что не вернётся. Попрощался. Утром я решила, что это был сон. А потом мне действительно стало лучше. Я не просто поправилась, я стала сильнее, стала лучше видеть и… слышать.

— И что ты услышала? — Мира тоже это умела. Пусть не по лицу, но голос мог многое выдать и без всякой магии.

— Как мои опекуны у себя в спальне обсуждают неудавшуюся попытку меня убить. И думают, как сделать это по-другому. Всё из-за дома. Он был завещан мне, должен был достаться в двадцать. Травили меня несколько месяцев. Из-за дома…

В голосе Лии, ставшем вдруг тонким и немного детским, прозвучало искреннее недоумение. Мира же ощутила гнев.

— Вот сволочи, — не сдержалась она, но Лия, казалось, не услышала.

— Я внезапно снова заболела, но симптомы были другими. Голод, жажда, непереносимость пищи. Если и слабость, то только днём. И ещё… головные боли. Сначала я решила, что им снова это удалось. И сбежала. Но не помогло. Я думала, что умираю. Готова была спрыгнуть с моста. Там он и нашёл меня.

— Тот врач?

— Нет, Коста. Он же этим занимается. Ищет вероятных неофитов. Но в моём случае он пришёл исправить глупость своего подопечного. Который как раз и был самым настоящим неофитом с большим потенциалом. Увидев часть разработок института, вспомнил о своей несчастной пациентке. И решил помочь.

— Ну он хотел как лучше. И ведь спас, — осторожно заметила Мира, давно догадавшись, что речь идёт о Лексе.

— Спас. — Лия рассмеялась. — И погубил. Препарат содержал чистую кровь вампира, для полного обращения этого было недостаточно, но начались необратимые процессы.

— Постой! — Мира снова резко развернулась, рискуя причёской. — Но то, что дают здесь… Я пила тоже. Что-то в соке! Субстрат.

— Нет, в нём крови нет, — успокоила её Лия. — Во всяком случае, в чистом виде. Разве Вера тебе не объяснила? Это общее укрепляющее, плюс бонусы типа языков и регенерации. Если бы мне тогда дали его, ничего бы не случилось. Но мне досталось совсем другое средство. Коста тогда предложил мне выбор. Он мог прекратить мои мучения. А мог забрать в Институт. Догадываешься, что я выбрала?

— Ну здесь не так уж и плохо. Уж точно лучше смерти. — Ещё два дня назад она бы сама не поверила своим словам. — И я так поняла, обращать тут никого не торопятся.

— Это не совсем так. После необходимой подготовки, а в случае Егора — полного созревания, происходит инициация. Они тут меньше трёх лет — Дан, Саши, Нами.

— Кто? Саша?

— Саши — сокращение от Сашико, Нами — от Нанами, — пояснила Лия. — Они тоже почти готовы. Но мой случай другой. Во мне не было никакого магического потенциала. Обращение просто убьёт меня. Вернуться я тоже не могу. Поэтому я просто застряла здесь, сама не знаю в качестве кого. Меня даже неофитом нельзя считать.

Вот это Мира, как несостоявшаяся ведьма, понять вполне могла. Да и в целом, история вызывала сочувствие. Все они тут как на подбор. Стоп.

— А Вера? Она тоже тут вечный неофит, разве нет?

— Не знаю. Цеслав отказался её инициировать, не знаю почему, может достала? — Лия довольно зло усмехнулась, и бедная несчастная девушка исчезла как по мановению волшебной палочки. Её место заняла прежняя высокомерная и прекрасная Лия. Если вспомнить про Золушку, то тут и не разберёшь, фея это была или одна из сводных сестёр.

— А Лекс? — Идеальная маска на миг дрогнула, но Мира всё же продолжила: — Почему он до сих пор не инициирован?

— Не знаю и знать не хочу. По мне — быстрее бы уже убрался отсюда!

На этой фразе, злой и беспощадно громкой, дверь без стука распахнулась, и Мира увидела Косту, а за его спиной Лекса. И никакой магией не надо было обладать, чтобы понять — они всё слышали. Во всяком случае, последние фразы. Лекс просто развернулся и мгновенно исчез. Дмитров выразительно кашлянул.

— Мне пора, — заторопилась было Лия, потом, ни на кого не глядя, спросила: — Или нужна помощь с платьем?

— Справлюсь. — Мире было тоже максимально неловко. Особенно от осознания, что она до сих пор в халате на голое тело.

— Косметика в несессере! — раздалось уже из-за двери. Мда, если бы Лия до этого не рассказала, что ей много лет, то слово «несессер» могло бы вызвать подозрения. Интересно, она так заторопилась, чтобы догнать Лекса? Или избегает Дмитрова? Второе, к сожалению, было явно ближе к истине.

— Я думал, что ты уже готова полностью, а не только голова. — Коста окинул её изучающим взглядом, и халат захотелось запахнуть ещё сильнее.

— У меня и голова не совсем. Ещё не накрасилась.

— Не надо, — Коста поморщился. — Испортишь всю красоту.

Мира распахнула глаза и рот, как глупая рыба. Но это же явно был комплимент! Так ведь?

— Я про причёску.

Вот же ж…

— Мне надо переодеться, — сухо сказала она, добавляя мысленное «ваше козлинство».

— У тебя пять минут.

— А потом что? Ворвёшься сюда?

— Ты сама меня позовёшь, — с этой зловещей фразой он скрылся за дверью.

Очень хотелось все пять минут продолжать сидеть в халате, но всё же Мира решила не заниматься откровенным ребячеством. И не уподобляться некоторым вампирам.

Она быстро скинула халат и натянула свежее бельё. Следом открыла чехол, вынула свой будущий наряд на свет и невольно вздрогнула. Оно было вишнёвого цвета! Перед глазами снова мелькнули страшные образы из недавнего кошмара. Может, это был пророческий сон? Надевать платье сразу расхотелось. Но что оставалось? В шкафу ничего такого не было. А идти на бал в джинсах и вызывать осуждающие взгляды чисто по-женски не хотелось. Была небольшая надежда, что оно не подойдёт по размеру. Но и она не оправдалась.

Платье село как влитое и оказалось не совсем таким как во сне. Совпадал лишь цвет, и Мира мотнула головой, отгоняя тревожное предчувствие. Тем более, отражение в зеркале ей вдруг очень понравилось. Волосы, уложенные в стиле героинь какого-то старого фильма про вторую мировую, делали её непривычно женственной, цвет платья оттенял тёмные глаза и светлую кожу. Мира вздохнула, потом подмигнула себе, завела руки за спину, чтобы застегнуть ряд мелких, обтянутых тканью пуговичек и…

— Коста!!!

Дверь снова распахнулась, и он зашёл, не скрывая самодовольства.

— Пять минут, как я и говорил.

— Помоги мне, — процедила Мира.

— Да, госпожа. — Он подошёл и встал за спиной. Ближе, чем того требовало застёгивание платья. Или она снова видит то, чего нет?

— Откуда ты знаешь, какая у этого платья застёжка? — спросила она, стараясь отвлечься от лёгкого дыхания на шее и лопатках. А вампиры, оказывается, дышат!

— Я его покупал. Не выбирал, но забирал заказ.

— Это входит в обязанности ищейки?

Его пальцы замерли.

— В обязанности… кого? — голос стал ледяным.

— Просто Лия сказала, что ты ищешь таких как она… — поспешила объяснить Мира, желая вернуть в беседу прежнее тепло. — Ну… не таких как она. Таких как Лекс.

— Я смотрю, наша несостоявшаяся прыгунья с Карлова моста не выдержала и поделилась своей драмой. И ты, конечно, тут же прониклась сочувствием. И поверила?

— Так это неправда?

— Ну почему, правда. Вот только рассказала она тебе всё не из большой симпатии. А чтобы убедить в том, что не могла ничего тебе подлить или подсыпать.

Он отвёл волосы в сторону и застегнул последнюю пуговку, а потом быстро убрал руки и отступил. Мира сразу повернулась, желая высказать всё в лицо, а не отражению.

— Зачем ты так? Зачем продолжаешь быть таким? Я уже поняла, никому нельзя верить, нельзя очаровываться, нельзя забывать, что все вокруг меня либо вампиры, либо полувампиры. Вот только ты не учёл одного.

— Чего же? — скучающим тоном спросил он, отходя к окну.

— Что тогда я не обязана верить и твоим предупреждениям.

— Конечно, не верь. — Он сказал это как само собой разумеющееся. И Мира, ожидавшая возражений, немного растерялась.

— Но зачем тебе меня обманывать?

— Дай подумать… Потому что могу? Потому что это легко?

— Я не верю. — Мира приподняла подол и сделала шаг по направлению к нему.

— И правильно.

— Нет, не верю в то, что ты сейчас говоришь. — Она подошла почти вплотную, вынуждая встретиться с ней взглядом. Ей хотелось проникнуть за эту непроницаемую маску, в которое вдруг превратилось его лицо.

— Зря. Я опасен.

— Но ты же защищаешь меня!

— Только потому, что мне приказали.

Мира чуть не сдалась, вспомнив разговор Дмитрова с Юстиной, слова «мне ненавистно». Но всё же сделала ещё шажок и упрямо вскинула голову.

— Разве ты забыла, кто я? — Коста смотрел очень серьёзно, тон тоже посуровел: — Ищейка, который нашёл тебя и похитил.

— Я помню. — Мира сама не знала, чего добивалась. Но и отступать не хотела.

— Вампир. Чудовище. Убийца. Я убивал. — С каждой фразой он склонялся всё ниже, заставляя Миру замереть и затаить дыхание.

— Л-ладно, — выдавила она, не зная как реагировать на эти признания.

— Серьёзно? — Коста откинул голову и вздохнул.

— Что?

— Реверсивная психология в деле. Я всегда смеялся над подобными сценами. А это реально работает. Забыл сказать ещё — держись от меня подальше.

Мира не сразу поняла, о чём он говорит, так резко произошла перемена. А как только поняла, вспыхнула и отпрянула.

— Урод! — Она развернулась и кинулась к двери, совершенно забыв про длину платья. Ноги зацепились за ткань и Мира, нелепо выставив руки вперёд, полетела вниз.

Упасть ей не дали. Коста, как делал уж не раз, поймал её, обхватив за талию. Мира почувствовала странное сочетание приятной беспомощности и гнева.

— Отпусти меня. И ни одной шутки про метлу!

— Я хотел спросить, о какую ногу ты запнулась, но думаю это терпит, — возмутительно спокойно и предсказуемо насмешливо сказал Дмитров. И вместо того, чтобы отпустить её, наоборот, развернул к себе.

Его лицо оказалось так близко, что светлые пряди коснулись её лба. Она видела его шрам, но будто не замечала его, видела его глаза, но не понимала, что они выражали. Взгляд упал на хищный, изогнутый усмешкой рот.

— Тебе смешно? — Мира вот прямо здесь и сейчас поклялась самой себе, больше не поддаваться ни на одну его провокацию. Это же Коста Дмитров. И как ей только могло прийти в голову, что между ними что-то есть? Какая чу…

И в этот миг Коста Дмитров наклонился и поцеловал её.

Глава 17. Не хрустальные туфельки

За её не очень длинную жизнь Миру целовало всего три человека. Не считая родни. Как раз родня вообще не жаловала ничего теплее коротких объятий. Первым был мальчик на вечеринке, куда её затащила Янка. И сложилось: первый бокал вина, первый неловкий танец, первый слюнявый поцелуй. Вторым был Артём. И честно говоря, кроме первого поцелуя в машине, который обозначил его желание быть вместе, другие как-то особо не запомнились. Третьим был симпатичный бармен, имени которого она не знала и знать не хотела. Обиднее всего, что целовался он гораздо лучше, чем бывший парень, расставание с которым она в том баре и оплакивала.

А четвёртым стал вампир.

Вся эта мысленная чехарда проскакала в голове, пока его губы медленно и осторожно коснулись её губ. А потом мыслей не осталось вообще. Только сладкая терпкость, влажная шероховатость и переливающийся звёздный омут тьмы перед зажмуренными глазами. Её куда-то затягивало и неудержимо несло, но при этом же и держало, не давая упасть.

Поцелуй может сказать многое. Этот поцелуй говорил — Я, Коста Дмитров, желаю тебя. И был жадным, требовательным, ненасытным… Будто последним.

Мира напряглась всем телом, одновременно стараясь вынырнуть на поверхность своего сознания. Её руки упёрлись в грудь, ощутили грубость ткани пальто, это дало ощущение реальности. Коста тоже будто чуть опомнился, хватка стала разжиматься, губы уже касались совсем слегка и были нежными. А потом…

Острая боль пронзила нижнюю губу. Мира вскрикнула, и Коста тут же отпрянул.

— Прости, увлёкся, — протянул он.

Но хоть тон и был небрежным, действия ему противоречили — Миру подняли над полом и осторожно усадили на кровать. Она коснулась губы, смахивая маленькую каплю крови. Коста издал какой-то шипящий звук и через миг был у двери.

— Нам пора. Жду тебя в коридоре. — Коста глянул через плечо, и она заметила, как почернели его глаза. — И Мира…

— Да?

— Надень каблуки.

Дверь тихо затворилась. А Мира тихо охреневала. И что это было? Очень хотелось верить, что не очередной урок на тему, как опасно целовать вампира. Она машинально облизнула губы и поморщилась. Кровь остановилась, но синяк вполне мог остаться. Синяк!

Мира вскочила, дёрнулась к зеркалу, снова чуть не свалилась, чертыхнулась два раза и подобрала подол. Посмотрела на своё отражение. И чертыхнулась третий раз.

В целом, если учитывать недавние кульбиты, дела обстояли неплохо. Причёска каким-то чудом (или вампирским лаком-фиксатором) устояла. Платье чуть съехало, обнажая больше груди, чем следовало, но это было результатом не страстных объятий, а её же заплетающихся ног и поправимо. Хуже было с лицом: губы распухли, на нижней справа было потемнение. Зато глаза сияли без всяких теней с блёстками. Янка бы заценила.

Мира покопалась в несессере Лии, нашла корректор, вишнёвый блеск для губ, и светлую пудру. На что-то другое не было ни времени, ни особого опыта. Добившись вполне сносного результата, она распахнула нижнее отделение шкафа, где стояла обувь.

Каблуки, ну-ну.

Классические остроносые шпильки она отвергла сразу, что-то витиеватое и блестящее, с надписью на коробке «Джимми Чу» тоже, какой-то «бальман» даже открывать не стала. Потому что заметила в глубине что-то более-менее знакомое. Это были остроносые ботильоны на устойчивом каблуке на тон темнее платья. Не самый очевидный выбор на бал, но и беспомощно пошатываться там на каждом шагу, Мира не собиралась. Пришлось ещё озаботиться и носками. И натягивая гольфы в полоску, она не могла перестать улыбаться.

Подол платья отлично скрыл ботильоны, и их высоты хватало, чтобы оно больше не волочилось. И в коридор Мира вышла, чувствуя себя вполне уверенно. Коста, к счастью, не стал требовать демонстрации обуви или язвить. А просто кивнул в сторону лифта. Он казался задумчивым, хранил молчание, пока они шли к лифту. Жалел, что не сдержался? И если да, то о чём больше? Поцелуе или укусе?

— Разве мы идём не на тот балкон? — решилась спросить Мира, когда он нажал на цифру «4». Это был этаж, где был лазарет.

— Нет, я убедил Юстину, что будет неразумным снимать защиту в том месте. С учётом всех обстоятельств.

— Ты про визит принца?

— Именно.

— И где же всё будет? Мы покинем институт?

— Только учебный корпус. — Дверь лифта отъехала, и он махнул рукой, пропуская её вперёд. — Ты же не думала, что институт — это вот эти четыре этажа?

— Откуда я знаю, чего ожидать от вампирского института? — проворчала Мира, пока они шли куда-то в конец тёмного коридора, а лампочки на уровне пола зажигались, реагируя на их движение. — У вас и для учебного корпуса маловато лю… обитателей. Оптимизация? Кризис?

— А ты бы хотела, чтобы мы вагонами грузили людей, довольно молодых, позволь заметить, привозили сюда и обращали? Гуманно.

— Да нет же, — Мира смутилась, но всё равно решила прояснить этот момент. — Но раз вы всё равно ищете будущих неофитов, то почему их так мало? Высокие требования? Или ты один нагрузку не выполняешь?

Звучало ужасно. Но она действительно не понимала.

— Не выполняю, расслабился совсем, — ехидно ответил Коста. — Раньше лучше справлялся. Был заслуженной ищейкой королевства.

— Я ничего такого не имела в виду. Прости.

— Прощаю.

— Так может, всё же объяснишь?

— Все ведьмы такие назойливые? — вздохнул он.

— Только те, кому метла не досталась.

Они достигли конца коридора и очередной двери. Они в институте всегда были разными. Деревянными, резными, металлическими, а эти и вовсе напоминали вход в какую-нибудь навороченную лабораторию.

Коста не спешил открывать. Он повернулся к Мире и, как-то устало откинув волосы от лица, заговорил:

— Разве это не очевидно? Ни Юстина, ни Цеслав не хотят делать новых вампиров. Институт был создан, в том числе, и чтобы найти лекарство. Прошли века, прежде чем стало очевидно, что его создать нельзя. И всё что остаётся, это продолжать существование. И попытки.

— Но зачем тогда вообще кого-то искать?

— Ты уже забыла Виорела и его весёлую компанию? — невесело хмыкнул Коста. — Видела этих вампиров? Диких кровожадных низших? Это все те, кого я не успел найти первым. Не выполнил… нагрузку.

— Это ужасно! — Мира действительно помнила, как поразил её юный вид некоторых нападавших. А если учитывать, в каком возрасте здесь оказался Егор, то выходило, что никаких принципов и ограничений у шайки Виорела не было. — Но разве нельзя их остановить? У вас есть вампирская полиция?

— Думаю, они себя ею и считают. А их хозяин их в этом всячески убеждает.

— Их хозяин?

— Принц Раду. Наш сегодняшний гость.

Мира медленно кивнула и обхватила себя руками. Всё собралось в единую логичную картину. Те вампиры приходили за ней. И принц тоже придёт за ней. Редкостный гад за редкого сорта ведьмой.

— Мне… стоит бояться?

Коста посмотрел на неё, а потом, совершенно неожиданно, поднял руку и коснулся губ. Её губ. Мира замерла, ожидая… Ответа, ещё одного поцелуя, даже укуса. Но он сразу убрал руку. В его глазах вдруг что-то мелькнуло. Удовлетворение? Но от чего? От её реакции? От состояния её нижней губы?

— Бояться — это нормально. Главное, не делай глупостей. — Он ободряюще подмигнул.

Показалось. Мира стало даже неловко за свою постоянную подозрительность.

— И что же будет считаться глупостью? — спросила она, стараясь звучать также непринуждённо.

— Разговаривать с принцем дольше положенного, оставаться с ним наедине, покидать территорию Института.

— Ну ты же проследишь, чтобы я этого не делала?

Дмитров продолжал смотреть на неё и не отвечал.

— Коста?

Он повернулся и коснулся какой-то панели сбоку. Дверь зашумела и медленно стала отъезжать в сторону.

— Коста? — Мира только сейчас сообразила, что он был в пальто, а рубашка и брюки, хоть и выглядели очень дорого, но явно не подходили для бала. Разве упустил бы Дмитров возможность приодеться? Только если…

— Я не пойду с тобой.

— Что?

— Поверь, так будет лучше. Ты же хотела мне поверить? Не упусти свой шанс.

С языка рвались одновременно и злые упрёки, и просьба не бросать, но за открывшейся дверью обнаружился Лекс в смокинге, и она сдержалась. И только бросила, переступая порог:

— Спасибо, что проводил.

Ответом был шум задвигающейся двери за спиной. Вот сейчас очень захотелось вспомнить пару румынских ругательств. Но на ум ничего не приходило. Поэтому она просто шепнула:

— Ну и чёрт с тобой, Дмитров.

Потом посмотрела на Лекса, и по его лицу сразу стало понятно, что он её слышал. И неодобрительно нахмурился.

— Что? — с вызовом спросила Мира.

— Коста ничего не делает просто так.

— О! Это-то я уже поняла. — Мира сдержала нахлынувшее раздражение, происходившее прежде всего от растерянности, и улыбнулась Лексу. Получилось криво. — Значит, ты сегодня мой сопровождающий?

— Почту за честь. — Он повёл рукой в сторону каменной арки впереди. — Осталось пересечь галерею, и мы на месте.

— Ура. — Мира двинулась туда, не дожидаясь своего компаньона. Что-то ей подсказывало, что и Лекс видел себя на балу совсем с другой особой.

За аркой был переход, как в старых замках в фильмах — узкий каменный коридор с навесом сверху и открытый по бокам. Больше мост, чем часть здания. Вместо украшений то тут то там встречались каменные горгульи, Вместо холмов условной Шотландии или Румынии — в широких проёмах серела всё та же мгла. Любоваться было нечем, да не очень и хотелось. Мира не боялась высоты, но всё-таки пожалела, что пошла вперёд одна. Лекс, словно почувствовав это, тут же её догнал.

— Не надоедает? — Мира махнула на «пейзаж».

— Ещё как, — хмыкнул Лекс. — Но я уже почти не замечаю.

— Это же не совсем настоящий мир. Разве нельзя было создать хотя бы имитацию солнца?

— Это реальное место, просто скрытое. Магией от людей, защитным полем от чужаков.

— И это место где-то в моём городе? — скептично спросила Мира.

— Нет конечно. С чего ты взяла?

— Ну… Я видела сквозь туман знакомые улицы. Тогда, когда было нападение.

— Потому что хотела их увидеть. Инферии тоже пришли через туман. А они точно не живут в твоём городке.

— Кто? Инферии? Очередной термин, который я должна запомнить? Бедная моя голова. — Мира шутила, но лишь отчасти. Какой-нибудь терминологический словарик не помешал бы.

— Нет, запоминать необязательно. Так зовут себя сами низшие. Ну иногда и мы.

— У них есть для себя отдельное наименование?

— Да, слово «низшие» их не очень устроило. Даже не знаю, с чего бы, — сдержанно ответил Лекс, взгляд синих глаз оставался серьёзным, но губы его чуть дрогнули в улыбке. И ему это очень шло. Лекс не был таким сложным и притягательным для неё, как Дмитров, но такая красота всегда приковывает взгляд. Лекс был похож на молодого Кэвилла, по которому фанатела когда-то Янка, а Коста если и напоминал чем-то Ведьмака, то только цветом волос.

Мира, вдруг поймала себя на том, что залипла, отвела взгляд и вернулась к разговору:

— Но почему инферии?

— Так назывались жертвы, которые живые приносили в честь умерших. Жатва подземного бога, — вдруг совершенно отчётливо произнесла одна из горгулий.

Мира ахнула от неожиданности и отпрыгнула влево, чуть не врезавшись в Лекса. Который не только не удивился, но ещё и вполне искренне улыбнулся.

— Цеслав, что ты здесь делаешь?

— Прячусь.

«Горгулья» резко распрямилась, слегка качнулась, рискуя свалиться с парапета, но потом довольно ловко спрыгнула на каменный пол галереи. Это действительно был декан, но какая-то сильно улучшенная его версия. Сменив бомжеватый прикид на что-то бархатное и тёмное и явно воспользовавшись услугами какого-то вампирского барбера, Цеслав теперь напоминал не старого пирата, а самого что ни на есть классического вампира. С явным вайбом другого времени. Остальным как-то удавалось казаться современными, но не ему. Выходил он когда-нибудь в человеческий мир? В этом столетии? Или хотя бы в прошлом?

— Юстина? — понимающе уточнил Лекс.

— Это не женщина, а стихийное бедствие! — Цеслав вскинул руку, где рукав с выглядывающей кружевной манжетой соседствовал с хищными пальцами. — Не удивлюсь, если люди повадились называть ураганы женскими именами с её подачи. Если хочешь своевременного совета, Алексий, то вот он. Женщин лучше обходить стороной. Встречаясь ненадолго и на нейтральной территории.

Лекс, надо отдать ему должное, не спешил поддержать эту старо-вампирскую мезогинию. Мира выразительно кашлянула, и декан наконец перевёл взгляд на неё. Но ничего не сказал, а только вопросительно изогнул бровь.

— Я здесь, вообще-то.

— Соболезную, — с этим многозначительным ответом, Цеслав просто отвернулся и подойдя вплотную к парапету неожиданно резко перегнулся через него. Мира, позабыв, что перед нею древний вампир, машинально дёрнулась вперёд, чтобы успеть схватить хотя бы за штанину. То, что она при всём желании не смогла бы удержать его, ей в эту секунду даже в голову не пришло. Но не успела она ничего предпринять, как декан уже вынырнул обратно с невнятным ликующим возгласом. В руке он сжимал бутылку.

— Лучше любого погреба! — Цеслав одним щелчком избавился от пробки, просто проткнув её своим длинным ногтем. — И вид чудесный. Пожалуй, здесь и проведу остаток ночи.

— Вы это серьёзно?! — Мира выдернула руку у Лекса, который попытался её остановить и решительно подошла к декану. Ей стало всё равно, кто он там и сколько ему столетий, никакое проклятие и старческая деменция не оправдывали в её глазах такого поведения. Недостойного учителя, старшего, мужчины. В любой другой день она бы прошла мимо, да и осуждать никого обычно не спешила. Но не в этот раз.

— А в чём дело, драгоценная моя… гостья? — Цеслав невозмутимо глотнул, а потом соизволил глянуть на неё.

— Вы снова пьёте? — Мира, замялась, не уверенная, что вампиры в принципе могут напиваться как люди.

— Пью, — подтвердил декан с любопытством глядя на неё. — Равноденствие. Грех не выпить. А я в последние годы стараюсь не грешить. Но какое до этого дело тебе?

— Никакого. Но отсиживаться здесь, как школьник с украденной бутылкой? Мне просто кажется, что это как-то… недостойно вас, Цеслав.

Мира чуть дрогнула, назвав его впервые по имени, странно, но он, кажется, вздрогнул тоже. Она ожидала язвительного ответа, что-то про то, что вампиру плевать на мнение какой-то человечишки и несостоявшейся ведьмы. Но Цеслав молчал. И она продолжила:

— Тем более, Юстина, кажется, приложила много сил к этому балу.

— Не стоит тебе переживать о Юстине, она делает только то, что хочет сама. Как и всегда.

— Тут вы похожи, да? — с вызовом уточнила Мира. Цеслав улыбнулся в ответ и нарочито громко и медленно отхлебнул. Ладно. В конце концов, какое ей действительно дело? Но перед глазами мелькнул Коста, отрезаемый дверью, и вместо того, чтобы развернуться и продолжить путь, она сказала:

— На бал придёт этот ваш ужасный принц. И не один. Разумно ли прятаться здесь, пока там может случиться что-то плохое? Или вы снова появитесь в самый последний момент с мечом наперевес?

— Ce draguţa eşti! — хрипло хохотнул Цеслав. — Если тебе нужны герои, то не стоит их искать среди вампиров.

— Да, мне уже объяснили. Благодарю за науку, куратор. — Мира кивнула и повернулась к ожидающему её неподалёку Лексу. Ему было явно не по себе от того, какой оборот приняла эта встреча.

— Ты прочитала трактат, Мирела? — донеслось хриплое вслед.

Мира на миг замерла, но ничего не ответила, просто кивнула и продолжила идти.

— Тогда ты знаешь, что на что мы способны. И что на кону.

Ничего такого она из трактата не узнала, захотелось вернуться и переспросить, но тут Цеслав вдруг затянул что-то на невнятном румынском, и она подавила это глупое желание.

Лекс предложил ей согнутую в локте руку, и Мира не стала отказываться. Они шли какое-то время молча. Пока не стихло пение за спиной, а впереди не замаячил очередной вход. Тёмная арка, как во сне, ну а разве могло быть иначе?

— Если что, я рядом, Мира.

Это было сказано тихо, но твёрдо. Мира кивнула, не находя слов.

— Идём? — Лекс кивнул на каменную арку впереди.

— Идём! — Мира сжала твёрдое предплечье, и тревога немного отпустила. Пусть принц — это какой-то монстр, а рядом герой совсем не из её сказки, но ведь и она не Золушка. И туфельки у неё совсем не хрустальные.

Глава 18. Кто хочет жить вечно

Мира думала, что вампирскому институту её уже ничем не удивить, но переступив порог арки и пройдя сквозь чуть дрожащее марево магической защиты, поняла, что ошибалась. Прямо перед ней переливающимся огнями полотном развернулся… Сад? Парк? С высокими кустами, выполняющими роль стен, причудливой формы деревьями, фонарями, дорожками. Где-то в центре бил самый настоящий фонтан. А над всем этим великолепием синей бархатной мантией лежало самое настоящее ночное небо. Мира и представить до этого не могла, что можно так соскучиться по тёмному, даже не солнечному, небу. Пожалуй, оно поразило её даже больше всего остального. Но и парк был прекрасен. Как хотелось оказаться в таком без всяких условий в виде похищения, покушения и вампиров в постоянной близости.

— Сам приём чуть дальше, за фонтаном, — сказал Лекс. И они стали спускаться к одной из каменных дорожек.

— Фонтан на весеннее равноденствие? Почему не большой костёр?

— Признаться, Юстина думала об этом, была даже идея сделать огненный фонтан, но Люсие удалось убедить её, что это уже не актуально, и предложить компромисс.

— Напомнив, что вампиры не очень любят огонь?

— И это тоже, — ответил Лекс с очередной микроулыбкой и повёл её по зелёному лабиринту. Чем дальше они заходили, тем громче становилась музыка и голоса. Когда пересекали очередной зелёный перекрёсток, Мира увидела, что одна из дорожек упирается не в высокие прямоугольные кусты, а просвет между ними. Просветом это можно было назвать с натяжкой, скорее просто выход в никуда. Вероятнее всего вниз –ведь они явно были на очень большой крыше.

— А… — начала было Мира, замедляя шаг. Но спросить ничего не успела: тёмная арка дрогнула, подёрнулась серебристым светом и из неё, прямо на дорожку, шагнула очень нарядная и весёлая парочка. Мужчина в костюме и шляпе, как в фильмах про гангстеров, и женщина в чём-то блестящем, с кокетливым пером в причёске. Они быстро обогнали Миру и Лекса, мужчина приветственно махнул, а потом утянул свою спутницу куда-то в плюшево-плющевую тьму.

— Это тоже вампиры? — спросила Мира очевидное.

— Конечно. — Лекс повёл её дальше. Впереди послышался женский смех и шёпот, потом отчётливый звук поцелуя.

— Мне всегда было интересно, как можно прожить сотни лет и не потерять интерес хоть к чему либо? — задумчиво спросила Мира. — Или к кому-либо?

— Просто чаше бросай и начинай заново! — прозвучало отчётливое и недовольное за поворотом.

Мира вздохнула и закатила глаза: трудно всё время держать в голове вампирский слух. Они повернули и практически столкнулись с крайне раздражённой Люсей. Выглядела рыжая секретарша сногсшибательно и впервые не как рок-дива. Высокая причёска с гребнем, лавандовое платье с воротником-стойкой и длинными кружевными рукавами. Мира даже подумала, что это не Люся, а её двойник, но та шагнула навстречу и платье разошлось, обнажая в двух разрезах высокие кожаные сапоги на шнуровке.

— Ты её через Будапешт вёл? — сердито спросила Люся у Лекса.

— Цеслав, — объяснил он. И этого, видимо, было достаточно, потому что никаких уточняющих вопросов не последовало.

— Идём, — это Люся сказала уже Мире, которую до этого усиленно игнорировала. — Юстина будет говорить приветственную речь. Мы должны быть там.

Мира подавила очередной вопрос и позволила теперь уже двум вампирам вести себя за собой. Они вышли на большую площадку, где был фонтан. По тому, как сверкала золотым и рыжим вода, Мира догадалась, какой именно компромисс был предложен. Захотелось остановиться и изучить это неожиданное сочетание энергий получше, но Лекс и Люся не то что не замедлили шаг, а напротив убыстрили. Приходилось едва ли не бежать, чтобы поспевать за ними. И Мира в который раз похвалила себя за выбор обуви.

К тому же, они были уже не одни. То тут то там раздавалось знакомое гудение, а спустя несколько мгновений на дорожках появлялся очередной вампир. Кто-то с ними здоровался, иногда Мира даже понимала на каком языке, кто-то просто бросал полный любопытства взгляд. И все, как мотыльки продолжали слетаться к яркому свету впереди. Мира и сама в какой-то момент поддалась общему нетерпению. Странно было, что никто не использовал преимущество в скорости, но видно высшим вампирам нравилось иногда играть по правилам обычных людей. В том, что это были высшие, сомнений не было — никаких красных глаз и клыков. Не знай она об их природе, никогда бы не заподозрила в коровопийстве. Ну преимущественно молодые и красивые, ну вычурно и старомодно одеты, пока набиралось лишь на тематическую вечеринку.

Они миновали небольшую площадку с фуршетными столами, и Мира очень понадеялась, что в горке бокалов не кровь.

Поднявшись по ступеням и пройдя между двумя колоннами, которые обвивали каменные змеи, Мира наконец увидела, что директор института вкладывала в слово «бал». Новое пространство напоминало шахматную доску — тёмные квадраты каменного пола чередовались со светлыми. На каменной баллюстраде, обрамлявшей ночь, стояли святящиеся сферы, похожие на шаровые молнии, загнанные в стекло. Слева, на небольшом возвышении, находился самый настоящий музыкальный квартет в камзолах и париках. И играли что-то известное из классики. Немного смущал пятый участник, то ли певец, то ли дирижёр — вместо камзола на нём был военный китель, под ним белая майка и неожиданно обтягивающие черные лосины. Он перехватил изумлённый взгляд Мира и широко улыбнулся крупными выступающими зубами.

— А это не…

— Да пошли же! — Люся схватила её за руку и потащила за собой, ловко маневрируя в шумной толпе.

Мира видела, куда они идут. Там, в самом конце, было что-то похожее на древний алтарь, к которому вели очередные ступени. Сердце невольно дрогнуло. А если она, Мира, всего лишь ингредиент для древнего ритуала? Она оглянулась и нашла глазами Лекса, он ободряюще улыбнулся. Или сочувственно? Или… Мира запнулась о ступеньку и чуть не упала, но её удержала жёсткая рука Люси.

— Смотри, куда идёшь!

И Мира посмотрела. Алтарь при приближении оказался всего лишь очередной статуей. На этот раз — спящего дракона. Точнее он выглядел, как спящий, но один его глаз был открыт. А на спине древнего чудища бесстрашно сидел такой же каменный ворон. В короне на голове. Рядом со статуей, прекрасным изваянием, стояла Юстина.

Директор института, пожалуй, единственная, кто выглядел, как гостья красной дорожки, а не героиня исторического романа. Стильная, ещё более красивая в чёрном платье-футляре, расходящимся волнами от колен. Колье из сапфиров заставляло глаза сиять ещё ярче. Мира невольно моргнула, сгоняя морок. Чтобы ни говорила сама Юстина, но её обаянию было трудно противостоять.

— Встань рядом и не отходи от меня! — Люся отпустила её и застыла у первой ступени. Мира, чувствуя себя максимально неловко, заняла предложенную позицию. Невольно оглянулась: игнорировать сотни любопытных глаз смотрящих на неё, стало уже невозможным. Оставалось лишь надеяться, что её не заставят открывать бал и весь оставшийся вечер подставлять колено для поцелуя.

Юстина выступила чуть вперёд и развела руки, как совсем недавно — а Мире казалось, что уже вечность назад — во дворе института. И сразу же стало тихо. Смолкла даже музыка.

— Bine aţi venit! — провозгласила директор, обращаясь к гостям.

— Bine v-am găsit! — хором ответили ей.

«Хорошо вы прибыли», «хорошо вас нашли» — или что-то в этом роде, перевела про себя Мира. И предположила, что это местное «добро пожаловать». Дальше Юстина либо перешла на русский, либо перевод полностью синхронизировался:

— Приветствую каждого из вас. Эти стены сильны и нерушимы, благодаря всем вам. Вы все здесь, потому что поверили когда-то Цеславу. Как и я. Потому что присягнули ему. Как и я. Стали его учителями и учениками, воинами и соратниками. Кто-то и сейчас работает в Институте, а кто-то покинул его стены, оставаясь желанным гостем. Но и для тех, и для других наш Институт, я надеюсь, стал домом.

По толпе прошла волна одобрительного шума. Вдруг кто-то выкрикнул имя декана.

— Вы спрашиваете, где сам Цеслав? — Взгляд Юстины лазером прошёлся по первому ряду, задержавшись на миг на Мире. — Вопрос, который я периодически задаю уже несколько десятков лет. Отвечу так. Не пристало дракону являться раньше ворона!

Если после первого комментария раздалось несколько смешков, то второй был поддержан дружным смехом.

— О чём она? — не выдержав, шепнула Мира в сторону Люси, не сомневаясь, что та всё прекрасно услышит даже в этом шуме.

— О том, что представитель семьи ещё не явился, — прошипела рыжая вампирша в ответ.

— Да разве можно точно знать? В такой-то толпе.

— О, мы бы точно знали…

— Ну а сейчас, — снова возвысила голос Юстина, и все послушно смолкли, — позвольте мне просто сказать это. Да начнётся бал!

И это было словно командой невидимым силам. С хрустальным звоном лопнули сферы по краям площадки и на их месте заискрились фонтаны белого огня, снова послышалась музыка, а сильный и хриплый голос запел:

«She keeps Moet et Chandon, In her pretty cabinet…»

Мира только брови вскинула, меньше всего она ожидала такого репертуара на вампирском балу. Ну может Blackmore’s Night там какой-нибудь, или Nightwish. Она пересеклась взглядом с Люсей, и та понимающе хмыкнула:

— Неожиданный выбор, да? В прошлый раз был Боуи. Юстина, видно, не слушала ничего со времён…

— Только не говори, выдашь мой возраст. — Директор спустилась к ним и, остановившись на последней ступени, окинула Миру внимательным взглядом. Мира ожидала дежурного комплимента или порции критики, но услышала нечто совсем непонятное:

— Ты больше судьбы тебе отведённой.

— И что это значит?

— Старое выражение, не бери в голову. Тебе, кстати, очень хорошо в этом платье, — сказала Юстина. — Ведь так, Люс?

Рыжая вампирша буркнула что-то неразборчивое. Мимо лихо провальсировала уже знакомая весёлая парочка, и Мира шагнула на ступень, чтобы не мешать. И взгляд её снова упёрся в статую. Оказалось, что когтистая лапа дракона сжимала ключ, а сам он возлежал на небольшом постаменте, на котором была высечена витиеватая надпись. С небольшой задержкой, но Мира смогла прочитать:

«Кровь — это и сила, и ключ к силе большей»

— Кровь — это ключ, — произнесла она тихо фразу из недавнего сновидения, но Юстина услышала. Она повернулась к статуе, и вытянула к ней левую руку, в правой уже был зажат знакомый мундштук.

— Наше историческое наследие. Легенда о Вороне и Драконе. Ворон алкал власти, дракон — силы. И оба получили, что хотели. Но и заплатили за это.

— История Альджбеты. Я читала, — Мира бросила на Юстину внимательный взгляд, ожидая, что она себя выдаст. И она выдала. Но совсем другое:

— Я ненавидела эту высокомерную дрянь. За всеми этими разговорами о спасении души, были лишь амбиции жадной до внимания женщины. Ведьма во всех смыслах этого слова. Без обид, Мирела.

— Без обид.

— Тебе рассказал Цеслав? — Юстина затянулась и выпустила струю дыма в сторону каменного дракона.

— Дал почитать трактат.

— О, это вполне в его духе. Избегать объяснений до последнего.

— Зачем он дал мне его? — спросила Мира, Юстина ответила не сразу, а какое-то время с отсутствующим лицом наблюдала за гостями. Было что-то странное в том, что никто из них не нарушал интимности этого общения. Словно их отделяла невидимая черта. Или этот эффект производили застывшие не хуже ворона с драконом Лекс и Люся?

— Это часть целого, ключ к одной из дверей твоего прошлого, — наконец произнесла Юстина.

— Моего?

— Ты тоже ведьма, пусть и не пользуешься своей силой. С твоим племенем у нас всегда были сложные отношения. Так уж сложилось. Во многом благодаря этой старой истории. И тому, чем она закончилась.

— И чем же? — Мира не была уверена, что хочет знать. Всё это нарядное и сверкающее движение перед глазами напомнило вдруг тех свивающихся змей из сна.

— А в трактате про это не было?

— Там было только, что Альджбету обратили. И она прокляла того, кто это сделал. Я подумала, что она просто стала вампиром. — Говорить о своих других неверных предположениях Мира не стала.

— О… она стала! — Юстина резко вдохнула свой абсолютно безвредный для человека сиреневый дым и закашлялась. — Стала. Да таким, что люди до сих пор помнят. Бесчисленные жертвы, жестокие убийства, ванны из крови. Она поставила под угрозу существование тех из нас, кто ещё оставался в мире людей. Приговор ей вынесли мы сами. А для людей состряпали подходящую версию событий.

— Но почему она это всё делала? Почему не ушла за… другими?

— До конца мы не знаем. Я уверена, что это был её личный выбор и обычное помешательство новообращённого, усиленное магией. Но Цеслав считает, что причина в крови ведьмы. Её несовместимости с вампирской сутью. Химической реакции, разрушающей носителя.

— Но… — Мира вдруг нахмурилась, память подкинула недавний разговор с Люсей, и ту фразу. Тебя нельзя обратить. Вот, что её тогда смутило! — Но вы тогда сказали, что меня можно обратить, что этого могут захотеть, что… Но кому нужна вторая сумасшедшая Альджбета?

— Она была очень сильна. — Юстина пожала плечами. — Если ты всё ещё сомневаешься, то могу поклясться тебе, что мы не собираемся тебя обращать. И никому не позволим.

— Даже принцу? — скепсис в голосе был слышен, наверное, Цеславу в галерее, настолько явно он прозвучал.

— Посмотри перед собой. — Юстина кивнула на пёструю толпу. — Любой из этих вампиров сделает всё ради Цеслава. И то, что ты рядом со мной, значит для них то, что ты важна нам. Ему. И они придут. Când dragonul cheamă.

«Когда дракон позовёт» — перевела Мира. И увидела, как на последних словах все вампиры, как один, повернулись к ним и кивнули. Не останавливаясь и не прекращая своих действий. Выглядело это жутко.

— Поэтому вы настояли на моём присутствии? — Мира обхватила себя руками за плечи, но тут же обругала себя за этот малодушный жест. — Чтобы показать, что важная вам ведьма у вас?

— И что ты в целости и сохранности. — Юстина щёлкнула пальцами, мундштука в них уже не было.

— Мне тут постоять? Ну… пока этот ваш принц не пожалует? Это же тоже входит в ваши планы?

— Не драматизируй, — вздохнула Юстина, вдруг теряя весь пафос. — Хотя… Ты так молода. Это естественно. Просто побудь ещё немного. Тебя видели. Свидетелей достаточно. А принц… Может и вовсе не явиться. Будем надеяться.

— Не понимаю я вас. — Мира покачала головой, медленно отступая. — Не понимаю, зачем это всё. Зачем я здесь, и чего вы добиваетесь.

«Who wants to live forever?» — запел вдруг всё тот же голос.

— Моя любимая песня. — Юстина мягко и печально улыбнулась, и Мира снова почувствовала себя наивной дурой, требующей объяснений у богини. — Иди, Мира. И не торопись узнать то, что может изменить твою жизнь в худшую сторону.

И директор медленно спустилась по лестнице, а через миг пёстрое море проглотило её.

Мира обернулась. Лекс ждал её у края лестницы, и глядел сочувственно. Но это только разозлило. Она прошла мимо него и, не обращая внимание на повышенное внимание, стала пробиваться к выходу. Взгляды, шёпот, белозубые улыбки… Кажется, чуть в отдалении промелькнули близняшки в одинаковых платьях. Но ни с кем общаться Мире не хотелось. Полный теней и дорожек парк показался сейчас более подходящим местом.

За пределами танцевальной площадки она немного выдохнула, но шага не замедлила. Миновав фуршетные столы, где гости были, но уже не в таком количестве, она оказалась там, где и хотела.

Здесь, возле фонтана, никого не было, музыка звучала не так громко, яркий свет сменил полумрак, разбавляемый только золотистым сиянием воды. Мира подошла к краю фонтана и, подобрав подол, присела на каменный бордюр.

— Всё хорошо? — Лекс выступил верной тенью, но приближаться не спешил.

— Замечательно. — Мира не собиралась делиться с ним своими тревогами. Достаточно и того, что он прекрасно всё слышал. Как и все присутствующие. Все они в сговоре, все они знают больше, чем она. Какими бы невинными не выглядели.

— Не похоже. — Лекс сделал ещё шаг, но Мира подняла руку, и он послушно остановился. А вот Коста бы так не сделал. Но где он, Коста? Оставил её. Может, отказался участвовать в этом спектакле?

— Мира…

— Ох, Алексей… На это жалко смотреть! — Из противоположной арки выступила маленькая чёрная фигура. На мгновение Мире показалось, что сама тьма обрела плоть, но фигура сделала ещё шаг и превратилась в Веру. В длинном бархатном платье с низким вырезом, она напоминала ребёнка, нарядившегося в одежду матери. И, судя по кривой усмешке, прекрасно знала об этом.

— Вера? — Лекс нахмурился. — Ты же не собиралась приходить.

— Передумала. С женщинами такое бывает… Даже с такими как я. — Вера рассмеялась, громко и вызывающе, словно приглашая Миру и Лекса присоединиться. И так же резко перестала. — Отгадай, кто ещё здесь. Нарушая запрет.

— Эмилия? — Лекс напрягся всем телом. — Зачем же… Где она?

— Пока ещё у входа, близняшки занимают её разговором. Но это не надолго. И стоит хоть кому-то её увидеть…

— Я… — Лекс дёрнулся, но сразу застыл, в нерешительности глядя на Миру.

— Иди. — Теперь настала её очередь ободряюще улыбнуться. — Я подожду здесь.

— Я побуду с ней, — пообещала Вера. — Глаз не спущу.

— Я быстро.

И Лекс исчез во тьме.

— Ну и чем займёмся? Потанцуем? — Вера, подобно огромной вороне, взлетела на борт фонтана и сделала пародию на танцевальное па.

— Разве у тебя не было какого-то плана? — спокойно спросила Мира, опуская руку в неожиданно тёплую воду.

— Плана? — Вера хихикнула и медленно двинулась к ней.

— Зачем-то же ты отвлекла Лекса? Соврала про близнецов. — Мира медленно встала и развернулась, готовая к действиям. Только ещё не выбрала к каким. Осознание пришло не сразу, не до ухода Лекса. Но ведь стоит ей позвать…

— Догадалась? Ты умная… ведьма. — Вера остановилась и вытянула из своего нелепого декольте за шнурок маленький чёрный крестик. — Нас не услышат. Я тоже многое умею. Нет, даже не так… Я умею и могу гораздо больше тебя! Я была ведьмой ещё задолго до рождения твоей бабушки.

— Что? — Мира растерялась. Она ожидала нападок, даже нападения, а если и признания то в другом. А именно… — Полынный чай?

— Да-а-а… — Вера снова улыбнулась и вдруг прыгнула, оказавшись вплотную к ней.

— И зачем? Зачем ты хотела убить меня?

— Ты бы не умерла! — фыркнула Вера. Она почему-то не спешила нападать. Просто стояла и испытующе смотрела. Словно искала и не находила ответ.

— Что тебе нужно?

— Понять… Почему он выбрал тебя!

— Кто? Коста? — Мире чуть не расхохоталась. Что за вампирская мыльная опера? Но от вечной неофитки вдруг повеяло такой болью и отчаянием, что смеяться сразу расхотелось.

— Нет, Цеслав! Он выбрал и меня когда-то. А я выбрала быть таким как он! Он хотел, чтобы я развивала свои способности, и я делала это. Я стала лучшей! — Вера совсем по-детски топнула ногой, вот только глаза её принадлежали скорее старухе. — А он… он отказался обращать меня. Сказал, что слишком поздно, что я переступила грань! Что ведьму обратить нельзя — опасно! Я поверила. Осталась. Смотрела, как обращаются другие. Куда мне было деваться? Здесь же мой дом! Я почти смирилась. И тут…

— И тут появилась я? — понимающе кивнула Мира.

— Да!

— Но я это не выбирала, как и ты.

— Знаю, — Вера издала полусмех-полувсхлип. — Но не могу перестать ненавидеть.

— И что теперь? — Мира пожалела, что не успела снять ботильоны. Отличное бы вышло оружие.

— Теперь…

Раздалось вежливое и насмешливое покашливание. Мира с ощутимым облегчением посмотрела на вампира, плавно шагнувшего из одной из арок. Дмитров? Вампир вышел на свет. Нет, не Дмитров. Но ощущение сходства не пропало. Тот же рост, чёрная одежда, острый разлёт тёмных бровей, только волосы не белые, а русые, волнами спускающиеся на плечи. И шрама нет. А глаза…

— Вам нужна помощь? — спросил Миру прекрасный незнакомец. Прекрасный незнакомец с алыми как кровь глазами.

Глава 19. Не прекрасный принц

Мира сразу догадалась, кто это. Непонятно только, как принц, которого без особого энтузиазма, но всё-таки ждали, прошёл незамеченный никем. А главное, чего от него ждать теперь? Убегать с криками? Сделать реверанс и представиться? И, может, хотя бы раз не спешить с выводами?

— Так вам нужна моя помощь? — Принц склонил голову набок и очаровательно улыбнулся. Мира молчала, не зная, что выбрать. Неизвестного и только вероятно опасного вампира или уже знакомую и наверняка агрессивно-настроенную недовампиршу. Которая неожиданно развернулась к Мире спиной и встала прямо перед нею.

— У нас всё хорошо, — сухо ответила Вера. И после очень многозначительной паузы добавила. — Господин.

— А мне так не показалось. Эти упрёки, угрозы… У-уужас. — Принц поднял руку, в которой оказалась чёрная трость, и небрежно качнул её перед собой. Стало ясно, почему его походка казалась необычной. — Я хотел вмешаться чуть раньше, но как было не воспользоваться твоей любезной помощью? Что ты там использовала? Полог тишины?

Вера резко выдохнула, а потом кивнула.

— Талантливая крошка. Мне нужны такие, имей в виду. Точнее… — Принц мелодично рассмеялся. — Я буду иметь тебя. В виду. А теперь… Просто оставь свой амулет и возвращайся на праздник.

Мира подумала, что несмотря на красоту и элегантность, разговаривает он как типичный мажор из стереотипных сериалов. А ещё, Мира совсем не понимала себя. Почему ничего не делает? Почему ничего не чувствует? Даже страха? Лишь где-то на дне плескалась слабая надежда, что Вера не оставит её одну.

Но та колебалась недолго. Посмотрела на Миру через плечо — не взгляд, а ожог — и, стянув с шеи амулет, бросила его к фонтану. А потом в миг растворилась во тьме одной из арок.

Принц и Мира остались наедине. Он какое-то время не смотрел на неё, бездумно следя за раскачивающейся тростью. Мира невольно тоже посмотрела на неё. Но стоило ей отвести взгляд, как принц, на миг превратившись в размытое пятно, оказался рядом.

— Дай разглядеть тебя, сокровище.

Прозвучало это даже ласково. Но почему-то ни двигаться, ни отвечать не хотелось.

Принц поднял трость к её лицу, почти к самым глазам. Так близко, что Мира отчётливо увидела набалдашник в форме ворона. Но вместо того, чтобы отшатнуться, продолжала стоять и смотреть прямо перед собой.

— Забавно. Представлял тебя совсем другой.

Мира задумалась было, чего ради он её как-то представлял, и пропустила очередное движение. Клюв ворона зацепил выбившуюся прядь волос и осторожно отвёл от лица. Принц какое-то время просто смотрел на неё, видимо ожидая какой-то реакции.

Но Мира продолжала упрямо молчать, словно это на неё накинули этот самый полог тишины.

— Ты немая? — Принц покачал головой. — Не-е-ет. Я слышал, как ты говорила. Ты была очень даже убедительна. Отвечай мне, почему молчишь?

— Потому что не знаю, — честно ответила Мира, разлепив наконец сухие губы и вовремя подавив инстинктивное желание их облизать. Не в этой позиции, не когда его лицо так близко.

— Чего не знаешь? — Принц склонился к ней, и она разглядела его глаза. Они не были полностью красными, как показалось в начале. А серыми, со множеством алых прожилок и тёмно-бордовым краем радужки.

— Не знаю, чего от вас ожидать… Ваше высочество.

— Можно просто Раду. — Он чуть отстранился, взмахивая тростью. — Представляю, что про меня могли наговорить. И кто именно. Запомни, дорогуша, чем выше ты стоишь, тем крупнее комья грязи лепят твои недруги, чтобы докинуть. Дай предположу… Жестокий убийца, коварный враг, и да, чуть не забыл — ужасно опасный для тебя.

— А это неправда? — Мира старалась не выдать, как зацепило её это «дорогуша». Протяжное, манерное и… такое знакомое!

— Да конечно же правда! — Принц снова рассмеялся, но тут же так резко перестал, словно его переключили в другой режим. Дальше он говорил совершенно серьёзно. — У нас мало времени. Прежде чем наше уединение нарушат. И я хочу воспользоваться им. Ты же не против?

— Пожалуй, против. — Мира наконец ощутила силы, чтобы сопротивляться. Сжала подол и сделала острожный шаг назад. Так, будто перед ней стояла бешеная собака. Или раскачивалась голова ядовитой змеи.

— Стой, — спокойно велел принц, усмехаясь. Но Мира сделала ещё один шаг, и усмешка немедленно исчезла. — Я сказал… Сто-о-й.

Она чувствовала, что он пытался сделать. Похожее влияние было у Косты. Чужой голос вибрировал в голове, отдавался по всему телу, вынуждая подчиниться. И если бы она столкнулась с этим в первый раз, если бы не обрела к этому времени некоторую часть своих сил…

— Нет. — Мира снова шагнула, спиной ощущая дуновение. А потом и чьё-то присутствие. Но принц лишь снова улыбнулся, и она даже не оборачиваясь поняла, что это не помощь.

— Надо уходить, мой принц. — В круг света вышел тот самый предводитель нападавших на замок. Виорел.

— Уйдём, когда сделаю то, зачем пришёл. — Принц снова обратил на Миру своё внимание. И лёгкое раздражение. — Надеялся, что с тобой будет проще.

— Ну уж простите, — ответила она, соображая, что делать дальше. Что-то сказать? О чём-то спросить? Но принц не дал ей перехватить инициативу.

— С каким наслаждением я сжал бы сейчас твоё горло, ведьма… — На этот раз он улыбнулся, обнажая клыки. Глаза сверкнули красным.

— Но мы в Институте. И вы не можете ничего мне сделать! — Мира говорила уверенно, хоть и не ощущала этого внутри. Но принц согласно кивнул, а потом вдруг подмигнул.

— Пока мы здесь.

Мира сглотнула, ощущая наконец, как догоняет её подзадержавшийся где-то страх. Потом метнулась наудачу к такому близкому выходу, но путь ей тут же перегородил Виорел. Отчаянно озираясь, она отступила к фонтану. Виорел с улыбкой шагнул следом.

— Хватит!

Виорел послушно замер, а принц громко вздохнул и закатил глаза.

— Не обращай на него внимания. И на мои слова. Просто пугать тебя так весело! Я не собираюсь тебя убивать. Наоборот!

— А что вам тогда нужно? — Мира не верила ни одному слову, но помнила, что время нужно тянуть.

— Я хочу, чтобы ты ушла со мной.

— Что? — Мира неверяще рассмеялась. — Уйти с вами?

— Да. — Принц был вполне серьёзен. — И я гарантирую тебе безопасность.

Мира снова рассмеялась, так нелепо это прозвучало. Как уговоры маньяка в тёмном безлюдном парке. Хотя они и так в тёмном парке. Но уже не безлюдном.

— Мира!

Она едва не всхлипнула от облегчения — на площадку влетел Лекс и, не замедляясь, чтобы разобраться в ситуации, бросился к ней.

— Как не вовремя! Хотя… — Принц вскинул трость. — Виорел.

Тот стеной вырос перед Мирой, заставляя Лекса остановиться. И выхватить кинжал. Он что, с ним пришёл на праздник? Мира была рада этому факту, как и его появлению. Но сможет ли неофит противостоять двум низшим? Лекс, кажется, в себе не сомневался. Он перекрутил кинжал в пальцах, как несомненно научил его куратор. Куратор. Коста. Какое-то неясное воспоминание мелькнуло. Он что-то говорил про поведение на балу, про… про…

— Лучше уходи, поджав хвост, мальчик. Ты ничего не сможешь сделать, — голос принца вдруг стал жёстким и угрожающим. — Беги к своему хозяину. Или не мешай, пока мы вырываем этой девчонке сердце у тебя на глазах.

Провокация!

— Нет! Не слушай его! — крикнула Мира, пытаясь предупредить. Но не успела. Лекс развернулся и метнул кинжал в сторону принца, а потом со всей силой влетел в Виорела, оттаскивая того от Миры. А она с ужасом смотрела на принца. Он даже не попытался уклониться от удара, и рукоять теперь торчала из его груди.

— Вот оно, — восторженно выдохнул принц, перехватывая взгляд Миры. — То, что нужно!

Раздался удар, сотрясший всю небольшую площадку. Лекс врезался в борт фонтана, перекатился, подскочил к Мире, но вдруг упал как подкошенный, хватаясь за шею. Это Виорел достал кнут. Он потащил дёргающегося Лекса к себе. Принц, всё так же не вынимая кинжала, подошёл к застывшей Мире.

— Продолжим? Нас так грубо прервали. И почему им тут не преподают хороших манер?

— Отпустите его, — попросила Мира, глядя на то, как Виорел ещё сильнее затягивает петлю.

— О, тебе бы этого хотелось? Почему-то не удивлён. — Принц остановился совсем близко, а потом повернул её за подбородок к себе. Тростью. Мира нашла в себе силы криво усмехнуться. Ну и клише!

— Отпустите его, — повторила она, делая шаг назад. Каблук зацепился за что-то, и бросив взгляд вниз, она узнала амулет Веры.

— Непременно, — принц, кажется, откровенно развлекался. И, вопреки своим же словам, совсем не торопился. — Но только после того, как ты поклянёшься уйти со мной.

— Я… — Мира перехватила умоляющий взгляд Лекса. Он с трудом дёрнул головой из стороны в сторону, и она поняла, что умолял он не спасти его. А не соглашаться.

— Или ты надеешься, что кто-то придёт тебя спасать?

— Не надеюсь. — Настало время Миры чуть улыбнуться. — Знаю.

И она изо всех сил наступила на амулет. Раздался тихий треск. И тогда она крикнула. Вот так — в темноту, пустоту, в никуда.

— Коста!

— Как интересно, — пробормотал принц. — Я даже не надеялся. Теперь твоя цена возросла. Во всяком случае, для меня.

— Что? — Мира напряжённо вслушивалась в ночь. Где-то вдалеке певец просил найти ему кого-нибудь, чтобы любить. Неожиданно принц схватил её за руку и притянул к себе.

— Он не придёт., — зашептал он, почти касаясь губами уха. — Не придёт потому, что здесь я. Он спрятался. Оставил тебя мне, хотя знает, на что я способен. А может, это подарок?

Он развернул её и, не обращая внимание на сопротивление, сжал голову, дёргая за волосы и запрокидывая лицо. Рукоять кинжала больно упёрлась ей между ключиц. Палец с острым и твёрдым ногтем коснулся рта и больно оттянул губу. А потом принц резко разжал руки и отступил.

Мира застыла, смаргивая выступившие слёзы. И только теперь подумала, что вполне вероятно никто действительно не придёт. И не спасёт.

— Что здесь происходит?

Не Коста. Снова не он. На освещённую огненными всполохами фонтана площадку, словно новое действующее лицо на сцену, вошла Юстина. Не одна. За её спиной Мира разглядела Омора, Люсю и других вампиров, имён, которых она не знала. Их было больше. Значит, можно выдохнуть? Мира перехватила напряжённый взгляд директора, и расслабляться пока передумала.

— Здравствуй, дорогая тётушка. — Принц кивнул так непринуждённо, будто был на светском рауте, а не стоял с кинжалом в груди. — Или лучше… Илона?

— Лучше ответь на мой вопрос, — холодно произнесла Юстина. Или Илона? Тётушка? Что? Что за отношения связывают этих двоих?

— О, сразу к делу? Как это в твоём духе. Отец любит вспоминать о тебе. Не всегда лестно, но… Мне даже жаль, что я не имел возможности посидеть у тебя на коленях… — И снова принц забавлялся, ничуть не обеспокоенный появившимися свидетелями. — А касаемо того, что здесь происходит… Совершеннейший беспредел. Мы мило беседовали с твоей прекрасной гостьей, когда один из ваших, как их там, неофитов, прервал нас. И напал на меня.

— Это неправда! — громко и чётко произнесла Мира, которая только и ждала, когда же витиеватая речь закончится. Но должного эффекта её слова почему-то не произвели. Юстина покачала головой, а принц демонстративно ткнул себя в грудь и поднял брови. А потом продолжил:

— Жизнь вашего щеночка принадлежит теперь мне. И я предложил уже вашей ведьме…

— Меня зовут Мира, — не выдержала она очередного эвфемизма.

— Спасибо, дорогуша. Если Мила уйдёт со мной, все останутся здоровы и относительно живы.

— Это исключено, — отрезала Юстина, бросив взгляд на неподвижного Лекса. Мире не надо было включать своё видение, чтобы распознать настоящую муку в этом взгляде. И неожиданно даже для себя она крикнула:

— Я пойду!

Все взгляды обратились к ней. Принц театрально хлопнул в ладоши. Но эффектно не получилось — из-за трости звук вышел приглушённым. Мира даже ощутила лёгкое злорадство.

— Слишком просто. Но не менее приятно.

— Она никуда не пойдёт!

— Хватит! — прервала Мира эту монархическо-родственную разборку. — Это моё решение.

Юстина открыла было рот, но только снова покачала головой.

— О, дорогуша… Так ты не знаешь? — сочувственно протянул принц.

Мира только подбородок повыше вздёрнула, ожидая продолжения. Чего ещё она не знает? Список этот, кажется, не имеет конца.

— В нашем мире никто не может быть сам по себе. У каждого есть покровитель. И как только ты попала сюда, у тебя он тоже появился.

Цеслав! Так вот, что означала вся эта тема с кураторством! Не поспоришь — куратор звучит чуть лучше, чем покровитель. И куда лучше слова «хозяин».

— Только твой покровитель может вмешаться, только его слово имеет сейчас значение. И оно выше твоей воли и выбора. — Тут принц снова расплылся в довольной, как у сытого кота, улыбке. — Так где же он? Спросим, не против ли он, чтобы его человек покинул эти стены.

— Что?! Как смеешь… — Юстине наконец изменила её выдержка, руки сжались в кулаки, глаза засверкали. — Вы сами выдвинули требование, чтобы он не присутствовал на балу. И мы его выполнили. С каких пор имя Ворона стало означать двуличие?

— С тех пор, как Драконы ослепли от своей глупой самонадеянности. — С отвратительным хлюпом, Принц вытащил кинжал из груди и отбросил его в сторону, на каменные плиты брызнула тёмная кровь. — Ты устроила этот спектакль, чтобы лишний раз доказать ваше могущество, не удержалась, чтобы не продемонстрировать эту ведьму. На что ты рассчитывала, зная, что я должен прийти?

— На выполнение договора. На слово короля. Оно ещё что-то значит? Или мне не стоит спрашивать это у того, кто только и делает, что позорит свой род?

— Târfã nenorocitã! — прошипел принц. Теперь и он изменился в лице, его явно задели за живое. — Ты не учла главного, мне плевать на слово моего отца. А своего я не давал.

Юстина подняла руку, и вампиров за ней стало ещё больше, на лицах их была видна явная готовность.

— Давай. Начни это. — Принц поднял трость и фигурка ворона вдруг ожила и распахнула крылья. — Мне достаточно подать сигнал, и здесь разразится бойня. И если вы боитесь нарушить договор и потерять свой жалкий мир, то я уже давно хочу встряхнуть всё до основания!

Все замерли. Несколько мгновений Мира слышала только своё неровное дыхание да стук невидимых барабанов в висках. Потом принц опустил трость и протянул ей руку:

— Нам пора, дорогуша.

— Отпустите Лекса. — Мира знала, что помощи ей ждать не от кого, но и сдаваться совсем легко не собиралась.

— Виорел!

Виорел стянул кнут с шеи Лекса, и тот зашевелился, делая попытку сесть.

— Что-то ещё?

— Дайте слово, что не станете обращать меня! — потребовала Мира первое, что пришло в голову.

— Обращать? — Принц хохотнул и кинул нечитаемый взгляд на Юстину. — Забавно. Я даю слово, что не обращу тебя.

— И никто из ваших людей. Вампиров. — Мира понимала, что снова что-то упускает, но что?

— Никто из наших вампиров не обратит тебя, — подозрительно покладисто кивнул принц.

— И не тронете моих близких!

— И в мыслях не было, дорогуша. Клянусь. Что-то ещё?

— И не зовите меня дорогушей.

— Ты нечто! — Принц прищёлкнул языком. — Мне даже немного жаль, что не я первый… Ну да ладно. Нам пора.

Он снова повторил свой жест, протягивая правую руку. В левой, чуть отведя в сторону, принц держал поднятую трость.

Мира медленно, как во сне, вложила свои дрожащие пальцы в его. Её охватило чувство неправильности происходящего, интуиция кричала, что надо бежать. Но был ли у неё выбор? Когда-нибудь?

Она позволила сжать свою ладонь, позволила потянуть себя в сторону выхода. Кажется, именно оттуда появился принц, и наверняка этот путь ведёт к какому-то порталу. Она видела, как пытается подняться Лекс, как дёргается вперёд Люся, как Юстина останавливает её и снова, уже обречённо качает головой. Но всё это происходило на периферии, а может этого и не было вовсе. Мира видела перед собой только фигуру в чёрном, ведущую её во тьму. Она настолько погрузилась в это состояние, что поняла, что принц остановился, только когда чуть не врезалась ему в спину.

— Кажется, твой покровитель всё же решил вмешаться, Мина.

— Мира, — машинально поправила она и подняла глаза, ожидая увидеть там Цеслава.

Но перед ними стоял Коста Дмитров.

Глава 20. Не её кровь

— Коста! — Мире будто добавили сил, влили чудодейственного субстрата. Она вырвала руку у принца, и хотела уже кинуться к Дмитрову, но что-то её остановило. Нет, не что-то. А его взгляд. Скучающий, почти равнодушный, он коснулся каждого, кроме разве что Миры, пока не замер на принце. А потом, к ужасу Миры, Коста улыбнулся и произнёс:

— Ну, здравствуй, брат.

Она оглянулась на остальных обитателей института, но ни Юстина, ни Люся, никто другой никакого изумления не выказал. Брат? Коста и принц братья? Или это очередная вампирская фигура речи? И почему Коста так не похож на себя? Точнее похож, но на того, кого она видела в самом начале.

— Бра-а-ат? — протянул принц — нет Раду, теперь, когда их было двое, Мира решила называть его так. — Я слышал, ты взял себе другую фамилию. Отец был опечален.

— То есть, в бешенстве? — Вскинул брови Коста.

— В абсолютнейшем. Ты же его знаешь.

— Знаю. И тебя. — Коста снова, явно нарочито медленно, огляделся. — Я вижу, что ты знатно повеселился. Но почему так спешишь уйти? Да ещё и не один?

И он наконец посмотрел на неё. Но так, что Мире сразу захотелось, чтобы он этого не делал. Коста смотрел… пусто. Словно она, Мира, была даже не досадной помехой, а чем-то лишним.

— Она делает это по своей воле, — произнёс Раду будто нечто очень смешное.

И Коста усмехнулся. Одной, видимой половиной лица. И Мира вдруг подумала, что снова спешит. Насколько она уже знает Дмитрова – он никогда не выражает всего, что думает или чувствует. Как и часть израненного лица, часть его всегда скрыта. Так почему сейчас она готова принимать всё сказанное и увиденное за чистую монету? Если кому и верить, то только ему. И пользуясь моментом, Мира улыбнулась, говоря этим – я понимаю, я верю.

Дмитров склонил голову, надевая на миг маску из тени, но сразу снова откинул голову, обращаясь к Раду:

— Отличная шутка, брат. Допустим, мой человек решил проявить своеволие и покинуть институт. Но причём здесь ты?

— Спроси у него. — Трость с вороном ткнула в сторону Лекса. Но стоило Дмитрову двинуться, как Раду снова схватил Миру за руку и притянул к себе.

Коста хмыкнул и спокойно прошёл мимо них, прямо к едва держащемуся на ногах Лексу. Мира была настолько поглощена происходящим, что даже не пробовала сопротивляться.

— Коста! — вскинулся Лекс, глядя виновато и умоляюще одновременно. — Я пытался…

Коста махнул рукой, но Раду уже подался вперёд, жадно, как гончая, почуявшая добычу. Чуть было не упущенную.

— Твой щеночек? — спросил он у Косты, а Виорел, подчиняясь короткому подёргиванию белого острого подбородка, шагнул обратно к Лексу, раскручивая кнут.

— Больше нет. — Губы Косты исказила очередная усмешка, а потом он рывком схватил Лекса за ворот и одним взмахом руки кинул его в сторону Юстины и других высших. Мира невольно вскрикнула, но Лекс тут же поднялся. Он кинул полный боли взгляд на своего наставника, явно не желая сдаваться.

— Коста!

Но тут перед ним буквально материализовалась Люся и хлёстким ударом заставила замолчать.

— Уберите его, — презрительно бросил Коста. И никто не стал ему возражать. Люся коротко кивнула. Юстина продолжала стоять с каменным выражением лица. Несколько рук втянули потерянного неофита куда-то назад. Мире было его так жалко, он ведь защищал её! И как трудно продолжать оправдывать Дмитрова, видя на какую жестокость он способен.

— А теперь… — Коста повернулся к Раду. — Отпусти мою собственность.

Мира вздрогнула: никакие аффирмации не могут подготовить к тому, что о тебе будут говорить как о вещи.

— Ей не нравятся твои слова, — злорадно прокомментировал Раду, ощутив её дрожь.

— Думаю, ей не нравится, что ты касаешься её. Мне вот не нравится. — Коста вопреки сказанному, снова казался скучающим и равнодушным.

Раду рассмеялся.

— Ты всегда не любил делиться игрушками, брат. Я знал, что несмотря на запрет, ты придёшь. Понял, когда увидел на ней твоё клеймо.

— Что? Какое ещё клеймо?

Дмитров не смотрел на неё, и Мира вопросительно уставилась на Раду. Он с особым удовольствием объяснил:

— Укус на твоих милых губках. Надеюсь, ты не приняла это за нечто большее? Как тонко, братец. — Это он уже говорил Косте. — Раньше ты не был так осторожен со своей добычей. Так ведь, Люс? Не ты ли покрывала его… кхм… проделки?

Рыжая вампирша не ответила, только сложила руки на груди. А Мира перестала что-либо понимать. Но усилием воли отодвинула все эти новые факты из общего вампирского прошлого на задний план. Главное то, что происходит здесь и сейчас. А здесь и сейчас её делят два вампира. Одного она знает, или думает, что знает. Второй же… Гадёныш редкостный. И этот гадёныш крепко держал её за обнажённое предплечье. Продолжая как ни в чем не бывало беседовать со своим братом. Как в финале индийского фильма, которые обожала смотреть бабушка. А без всего этого они не могли связаться? Коста, похоже, пришел к такому же выводу:

— Отпусти девчонку, и продолжим вечер воспоминаний. Возможно я даже угощу тебя редким вином.

— Отравленным серебром? Нет уж, спасибо. — Раду притянул Миру ещё ближе к себе, словно пытаясь спровоцировать этим Косту. Пока безрезультатно.

— Отравление больше по твоей части, братец. Как и подлые нападения. И тупые соратники.

Виорел зарычал, а Люся закатила глаза. Похоже, она знала братьев давно и привыкла к чему-то такому.

— Никто не совершенен, — Раду пожал плечами, — кроме меня. Раньше таким был и ты. Пока не встретился с кнутом моего такого тупого соратника. Может, твой человек потому и выбрал уйти со мной? Более совершенной альтернативой?

Мира громко и непочтительно фыркнула. Ни о какой альтернативе и речи идти не могло! И потому, стоило Дмитрову протянуть руку, подзывая её, она рванулась к нему всем телом. К несчастью, безуспешно. Раду легко удержал её и крикнул брату:

— Скажи своему человеку не шевелиться.

— Не думаю, что она послушается. — Коста снова посмотрел прямо на неё, тёмный глаз сверкнул серебристой искрой, будто подавая ей какой-то сигнал. — Она всё-таки наполовину ведьма. А они много чего умеют, но не подчиняться.

— Точно! — Раду расхохотался. А Мира напряглась.

«Много чего умеют». Это намёк? Наверняка. Но она-то, Мира, ничего особо не умеет. Если только…

Она закрыла глаза, на миг отрешаясь от происходящего. А потом открыла их и наконец увидела всё отчётливо. Ни лица, ни тела… лишь потоки силы, состоящие из переплетения разных энергий, эмоций, нитей прошлого. Синий, полный горечи и скрученной, сдержанной ярости, поток – Юстина. Фиолетовый с рыжим, как и её волосы, странное сочетание цинизма и невинности – Люся. Потоки других вампиров сливались в цветную череду, все они по большей части были однотонными. Но не Дмитров. Откуда в нём столько сил? Серебро, золото, медь, бронза, красное золото, нить черноты… Ведущая к ней? Нет, не к ней. К принцу! Мира вгляделась в энергию Раду. И судорожно вздохнула. Больше всего это напоминало больное дерево. Обожжённое, покрытое обгоревшей корой, обнажавшей красную пульсирующую мякоть, с едва пробивающимся зеленью и багрянцем «листвы». Когда-то оно было совсем другим. Но Мира откинула робкие щупальца жалости прочь. Вот уж нет!

— Что с тобой, дорогуша? — Раду склонился к ней, лицо его разбило видение, как если бы он выглянул из водопада. Но Мира уже знала, что делать. И не медля резко вонзилась в зубами в затянувшуюся ранку на губе, одновременно нанося удар своей энергией по одной из прорех в потоке принца. Она не знала, сработает ли, не знала даже получится ли добыть таким способом хоть каплю крови, но не могла не попытаться.

Результат превзошёл все ожидания. Раду откинуло назад, как это самое дерево под порывом урагана. Миру повело в другую сторону, но она удержалась на ногах и бросилась в протянутые к ней руки Косты.

— Виорел!

Свистнул кнут, Мира ощутила как что-то толкнуло её в спину и вскрикнула. Но боли не было. Обернувшись она увидела Люсю со скривившимся лицом и поняла, кто принял на себя удар. А дальше всё происходило очень быстро. Вот Коста был перед ней, а вот он уже размытой тенью оказался возле Виорела. Тот снова размахнулся, но ударить не успел — Коста перехватил кнут и сломал его пальцами как тонкую ветку. А потом так же легко свернул шею Виорелу.

Мира закрыла рот обеими руками, сдерживая крик. Она уже видела вампиров в деле, но… Ещё не привыкла. Ещё? Она замотала головой – нет, она не хочет к такому привыкать.

— Давно хотел. — Коста какое-то время смотрел на неподвижного Виорела, будто борясь с желанием пнуть или плюнуть. Но сделал ничего из этого, а обратился к уже поднявшемуся на ноги Раду. — Претензии?

— Да какое там… — Раду поправил волосы, отряхнул рукав камзола и поднял трость. — Как ты сказал, тупые соратники? Вот оно настоящее проклятье.

— Может, добить тогда? — хмыкнул Коста. Мира заметила, как затрепыхался Виорел, и опустила руки. Неужели, он жив? Невероятно!

— Тогда будешь должен, а ты вряд ли этого захочешь.

Коста покачал головой, а потом подошёл к Мире и Люсе.

Мира ждала, что он поинтересуется, как у них дела, но Дмитров снова повернулся к принцу.

— У тебя два пути, братец. Ты можешь забрать своего servitorul и уйти, или можешь бросить мне вызов, как велит наш самый древний обычай, убить меня и забрать себе моего человека.

— Я не хочу убивать тебя, — ответил Раду, как показалось Мире довольно искренне. — Но ты упускаешь ещё одну вероятность. Тётушка?

Коста повернулся к Юстине, и она наконец нарушила свой обет молчания:

— Он готов нарушить договор. Пойти против короля.

— Не ожидал? — Раду взмахнул тростью, и снова ворон на ней встрепенулся как живой. — После твоего ухода я не терял времени зря. И собирал свою армию. Представь, что мы сможем сделать с тобой вместе. Отзовём, так сказать, псов войны. Отец, с его устаревшими законами, институт с правилами и ограничениями. Треклятый договор… Мы можем изменить всё это. Начать с начала. Слышите? Я говорю это вам всем! Хватит играть по чужим правилам. Высшие, низшие – все мы хотим одного!

Раду смолк, глядя на Юстину и других высших вампиров, ожидая ответа. Воцарилась тишина, а потом её нарушила вспышка молнии где-то вдалеке. Потом ещё одна, уже ближе. Но грома почему-то не было.

— Ладно. Понял. Вам нужно время. Слишком глубоко запустил в вас Дракон свои когти. Но ты-то, брат? Ты же не такой. Вот он, четвёртый вариант. Пойдём со мной. И прихватим твою маленькую ведьму. С помощью её крови мы подчиним себе не только наш мир, но и мир людей.

— Что? — Мира не сразу поняла смысл последней фразы. С помощью её крови? При чём здесь?

— Сюрпри-и-из, — протянул Раду, подмигивая ей. — Они скрыли от тебя кое-что важное. Как ты думаешь, зачем столько возни вокруг какой-то ведьмы? Никто не собирается обращать тебя, дорогуша. Как и отпускать в твой мир. Всё дело в твоей крови. Наполовину ведьма, наполовину вампир – такого никогда не было, понимаешь? Ты уникальна, Мира. И это тебя и погубит. Всем нам нужна твоя кровь. И королю, и мне, и всем этим благородным заботливым вампирам из института. И твоему покровителю, который служит своим новым хозяевам, а значит – Институту. Наверное, он хотел сообщить тебе это в более романтичной обстановке. Я прав, брат? Я всё-таки сделал это?

— Что? — холодно спросил Коста, бросая на Миру быстрый взгляд. — Исчерпал моё терпение?

— Нет, разбил её. И её наивное представление об институте. И тебе.

— Да, ты сделал это. — Коста вдруг притянул к себе оглушённую Миру, так же, как совсем недавно делал это сам Раду. — И притворяться мне уже незачем.

Он обхватил её одной рукой за талию, другой склонил голову в сторону, как в том кошмаре. Мира не видела его лица, но ощущала дыхание на шее, когда Коста снова заговорил:

— В одном ты ошибся, мне плевать на планы Юстины и Цеслава. Я не хотел искать её, не хотел знать. Не хотел владеть, но раз она моя… — Он щёлкнул зубами, стискивая Миру ещё сильнее. — Я возьму своё. Её кровь, такая ценная для вас, моя по праву. И я не остановлюсь. Ты знаешь, просто не смогу.

И он склонился к ней, Мира почувствовала как его клыки впиваются в шею, как она натягивается на их острие, готовая лопнуть…

— Коста! — это Юстина.

— Стой! — это Раду.

И ослепляющий удар молнии прямо в центр фонтана.

Дмитров медленно отстранился, так и не укусив.

Мира смотрела, как из огненных вод фонтана поднимается Цеслав, как перешагивает через резной бордюр, как ступает на каменную мозаику, и не ощущала ничего. Поздно. Было слишком поздно для всего.

Куратор, декан, высший, древний… Дракон. Кто бы он ни был, Цеслав опоздал. Для неё, для Миры. Раду был прав, она была разбита, но не он сделал это. Не он.

Коста — нет, Дмитров – разжал руки и отступил. Но принц и не подумал воспользоваться этим.

— Я ухожу, — крикнул он, теряя весь свой гонор. Одним размытым движением оказался у Виорела, вторым – подхватил его и перекинул через плечо.

«Надо же, не бросил» – отстранёно подумала Мира.

Она смотрела прямо перед собой, поэтому видела, как лицо отступающего Раду стало очень серьёзным, почти мрачным.

— Ты ещё пожалеешь. Что не ушла со мной. – С этими словами он исчез.

Уже. Она уже жалела. Не о том, что не ушла с принцем-психопатом, а о том, что так долго не видела очевидного.

— Это правда? — тихо спросила она, поворачиваясь к Юстине. — Вам нужна моя кровь?

Директор Института Высших Наук по изучению магии крови молчала.

— Цеслав? — Мира перевела взгляд. Он ничего не ответил, но, помедлив, всё же кивнул. Она усмехнулась. Грозное лицо «куратора» вдруг стало расплываться, но она упрямо сморгнула выступившие слёзы. Не к чему теперь плакать, дура несчастная! Ведь знала, что мудрые наставники и отважные защитники бывают лишь в сказках.

— И все знали? — задала она риторический вопрос, просто желая уже забить и этот гвоздь в крышку своего гроба.

— Я не знал. — Вперёд вышел Лекс. Мира кивнула ему. Ну хоть кто-то.

— И зачем это всё? Все ваши, — Она снова смотрела на Юстину, к которой успела особо проникнуться. — Разговоры. Легенды. Недомолвки. Вся эта ложь? Просто убили бы…

— Никто тебя не убьёт, — раздалось твёрдое за спиной. О, как не хотелось ей, слышать этот голос, видеть это лицо! Мира сжала руки в кулаки и повернулась. Дмитров спокойно смотрел на неё свои располовиненым лицом. Ни вины, ни раскаяния. А она ждала их? Наивная идиотка!

— Пока ты не позволишь… покровитель? Или как там правильнее? Хозяин?

Гнев давал силы, и Мира позволила ему наполнить себя до краёв.

— Прекрати, — Дмитров поморщился. — Ты в шоке, тебе надо…

— Мне надо уйти отсюда! Сейчас же! — крикнула она, сдерживаясь из последних сил. — Я ухожу!

— Нет, — всё так же спокойно произнёс он. И Мира сорвалась. Подскочив к нему, она ударила раз, два, три – по груди, по плечу, по насмешливому лживому лицу, наполовину скрытому волосами. Голова его дёрнулась, показался шрам. И только тогда он перехватил её руку. Тут же отпустил.

— Успокойся.

Мог и не говорить. Силы покинули её, гнев стих так же внезапно, как появился. Мира опустила ноющие кисти, её пробила дрожь, словно только теперь тело осознало, сколько всего пережила находящаяся в нём душа. Мира пошатнулась.

— Люс!

«Не хочет касаться лишний раз» – подумала Мира. Самым большим соблазном было отключиться. Но она запретила себе это. Пусть эти вампиры держат её в плену, пусть её кровь не её, но что-то она ещё может.

— Нет, — остановила она шагнувшую было к ней Люсю. Потом распрямилась, расправила плечи и позвала: — Лекс!

Он тут же подскочил к ней, подставляя крепкую руку. Мира вспомнила, как они шли на этот бал, слабо усмехнулась и попросила:

— Проводи меня. Снова.

Лекс кивнул, и они двинулись к арке, что вела вглубь парка. Мира шла медленно, но ей это было нужно, чтобы вот так, самой. И Лекс, понимая без слов, просто шёл рядом. Но как только они скрылись из виду, он подхватил её на руки и молча понёс вперёд. В спасительную темноту.

И только тогда Мира закрыла глаза.

Глава 21. Мира на краю

— И ты правда ничего не знал? — спросила Мира, когда они оказались у двери комнаты номер четырнадцать. Её уютная камера в тюрьме под названием «Институт». Дверь была закрыта, и Лекс опустил её на ноги. Мира так устала, что даже не испытала неловкости от того, что её так долго несли на руках.

— Нам сказали, что ты очень нужна Цеславу. — Лекс распахнул перед нею дверь, пропуская вперёд, зажёг свет. — Я имею доступ в лаборатории, поэтому знал, что твой случай интересен с точки зрения своей уникальности. Это всё. Ни о каком использовании твоей крови речи не шло. Коста заверил, что мы забираем тебя, чтобы уберечь.

— Коста… — Мира опустилась на кровать, посмотрела в окно на знакомую серую мглу. Увидит ли она когда-нибудь настоящее небо? — Не прощу себе, что поверила ему. Лжец! Предатель!

Она стукнула по одеялу и поморщилась – руки всё ещё страдали от столкновения с твёрдой вампирской плотью. Или это просто обычное мужское тело? Она никогда никого не била, сравнить было не с чем. Лекс тем временем метнулся в ванную и вернулся со стаканом воды, который она с благодарностью приняла.

— Ты не права. Насчёт Косты, — сказал он, когда она допила. Это было мудро, она бы точно подавилась, услышав такое.

— В чём это? Я лишь назвала вещи своими именами. Он врал мне, он угрожал мне, он…

— Не спорю, но… Возможно, у него на всё это были причины.

— Как ты можешь оправдывать его, когда он так поступил с тобой? — Мира махнула рукой со стаканом, и Лекс поспешил забрать его и поставить на стол.

— Разве ты не поняла?

— Что я должна была понять? Я видела, как он швырнул тебя, как отказался…

— Он сделал это, чтобы защитить меня. Принц известен своим нравом, и ревностью к брату. У них давняя вражда. Стоило ему понять, что я не просто подвернувшийся под руку неофит, а подопечный Косты… Он бы так этого так не оставил.

Мира нахмурилась, вспоминая последовательность событий, пересматривая, как фильм, от начала до конца. Ей ведь тоже какое-то время казалось, что Дмитров действует, исходя из лучших побуждений. Но последующие открытия перечеркнули те мысли.

— И кстати, — Лекс опустился перед ней на корточки, заглядывая в лицо. — Спасибо, что спасла меня, Мира.

Растрёпанный, со следами каменной пыли на лице, проникновенно красивый. Только в отличие от прекрасных и опасных, как дикие звери, принцев, Юстины, Люси, даже Леи, его красота не носила ни роковой, ни зловещей печати. Не щеночек, конечно, а верный, добрый, но грозный к врагам, пёс. Как легко было бы его полюбить. Жаль, что…

— Пожалуйста, — она тепло улыбнулась. — И тебе спасибо, что пытался мне помочь.

— Да уж… — Он смущённо улыбнулся. — Как там говорят? Ключевое слово — «пытался».

— Спасибо, — твёрдо повторила Мира.

— Не помешаю? — В комнату без стука заглянула Люся. Мира даже не повернула головы, не готовая ни с кем общаться. — Лекс, тебя зовут.

— Я сейчас.

Раздался звук закрывающейся двери, и Мира тихо выдохнула.

Лекс поднялся, отступил к двери и неуверенно произнёс:

— Я пойду. Ты будешь в порядке?

— Да. А ты?

Они разом рассмеялись, и стало легче.

Он уже взялся за ручку, когда вдруг обернулся и спросил:

— А что от тебя хотела Вера? Я не нашёл ни Лию, ни близнецов. Понял, что что-то не так и рванул обратно. Только сейчас вспомнил, что вообще не видел её больше. Она же ничего тебе не сделала?

Мира помедлила несколько мгновений. Она и сама успела забыть о том, с чего началась вся эта разборка у фонтана. Вера бросила её на расправу принцу, хоть и не могла знать, о его намерении нарушить договор, не позвала на помощь. А ещё, Вера ненавидела если не саму Миру, то факт её пребывания в институте.

— Нет, — ответила она и для убедительности покачала головой. — Ничего такого, посплетничали, обменялись украшениями… Ты, если её увидишь, передай, что я потеряла её кулон, и мне жаль.

— Хорошо. Отдыхай. — Лекс ещё раз улыбнулся и вышел.

А Мира поднялась и огляделась. Отдыхай. Как он себе это представляет?

Снова открылась дверь.

— Помощь нужна? — спросила Люся. — Снять платье там, набрать ванну?

— Справлюсь, — буркнула Мира.

— Как знаешь.

Дверь с многозначительным стуком захлопнулась.

По-хорошему, Люсю тоже надо поблагодарить, за то, что заслонила её от кнута Виорела. Но рыжая была связана узами с Костой. Как там? В этом мире никто не бывает сам по себе? Если даже Лекс продолжает хранить верность своему куратору, чего ждать от той, кто когда-то инициировал Дмитрова? «Коста Дмитров принадлежит мне». Теперь Мира поняла, что это значит. Хотя стоило понять это гораздо раньше, ещё там, на крыльце, где прозвучало что-то про право на добычу. Как бы то ни было, услышать от Дмитрова: «Мира Григорьева принадлежит мне» она не хотела. Никогда.

Платье удалось снять, правда ценою нескольких пуговиц. Ну и чёрт с ними! Мира вынула невидимки и встала под душ. У воды была своя магия. Смывать негатив, смягчать боль, заглушать слёзы. А ещё… Вода была отличным проводником.

Прежде чем выйти, она несколько секунд разглядывала себя в зеркало. Не из тщеславия, а какого-то вечного удивления, что даже после того, как внутри несколько раз что-то лопнуло и разрушилось, лицо оставалось прежним. Только глаза да кончик носа предательски покраснели.

Она повернулась к выходу из ванной, когда услышала приглушённый стук. А потом в комнату кто-то зашёл.

— Я же сказала, мне ничего… — начала Мира, распахивая дверь. — Не надо.

У стола стояла Юстина, в руках её был кубок из синего цветного стела. С красным содержимым.

— Принесли мне ещё порцию гранатового сока? — Мира прошла несколько шагов и остановилась напротив. Мокрая, босая, в халате. Но сейчас ей было плевать на великолепие Юстины. Наоборот, оно даже делало обиду сильнее. Выгляди директор менее идеально, как ни странно, было бы легче.

— Да, — ответила Юстина ровным тоном. — Думаю, немного субстрата после всего тебе не повредит. Но я унесу, если ты против.

— Нет! Я… выпью. — Мира кивнула на стол. — Позже.

Юстина поставила бокал, и он предательски стукнул о поверхность, выдавая, что не так уж она и спокойна.

— Мне жаль, что так всё получилось. Поверь. — Прозвучало искренне. Как и многое до этого.

Мира вздохнула, сил и так было немного, но ей надо было знать наверняка. Она вгляделась в поток. Вблизи эта энергия напоминала клубы синего густого загадочного дыма со всполохами красного и лилового. Сожаление, как много сожаления.

— Я верю вам.

— И никто здесь не хочет тебе зла.

На это у Миры было чем возразить, но она не стала. Это не имело смысла.

— Допустим. Зачем вам моя кровь?

— Для благих целей.

Что же, директор верила своим словам, но что для неё является «благим»?

Мира вернула себе обычный взгляд, и сразу упёрлась им в бледное и на этот раз откровенно встревоженное лицо Юстины.

— Это правда, Мира. Я не готова сейчас рассказать тебе всё…

— Ха! — Мира не знала, чего ей хочется больше — истерично расхохотаться, или забиться в рыданиях. — Вы издеваетесь? Требуете от меня доверия, опять! И ничего не хотите рассказывать?

— Завтра. Обещаю. Мы с Цеславом раскроем тебе все тайны. Он согласен, что тянуть больше нельзя.

— Хорошо, — Мира сделала вид, будто поверила. — Тогда спасибо, что проведали.

Юстина почему-то медлила с уходом, оглядывая комнату, но думая явно о своём.

— Что-то ещё? — не очень вежливо спросила Мира. Очень хотелось остаться одной.

— Коста…

— И вы? Не надо. — Мира плюнула на приличия и с ногами залезла на кровать, давая понять, что разговор закончен.

— Он не хотел.

— Чего именно? Похищать меня? Присваивать по каким-то примитивным вампирским законам? Кусать меня, точнее… ставить клеймо? Пугать меня?

— Ничего из этого. — Юстина молчала, пока Мира не посмотрела на неё. — Ничего из этого. С тех пор, как Люс притащила его в институт практически мёртвого, а мы с Цеславом приняли его и вылечили, Коста считает себя нашим должником.

— Разве он не ваш племянник?

— У короля нет прямых наследников, ты ведь уже поняла, что вампиры почти не размножаются. Ты действительно исключение. Матьяш…

— Матьяш?

— Да, Матиаш. Король вампиров. И мой двоюродный брат.

— Ворон! — озарило Миру.

— Именно. Король давно укрепляет свои позиции, и принцы — одна из его гениальных… — тут Юстина неодобрительно поджала губы, — идей. Он продолжал следить за нашей кровной линией, и стоило появиться ребёнку с даром… Забирал его. А потом обращал. Несмотря на возраст и изначальный потенциал. И после проводил своеобразные… эксперименты. Лишь нескольким удалось выжить. Раду считается главным да, пожалуй, и единственным наследником. А Коста… Нет, это лишь он сам может рассказать. Знай одно, с тех пор как он здесь, он следует высшему пути. Ищет тех, на кого нацелились инферии, спасает их. Инферии, это…

— Я знаю. — Мира сложила руки на груди, стараясь не показывать, как зацепило её услышанное. Дети без выбора. Без будущего. Сразу вспомнился Егор.

— Я просто хочу, чтобы ты поняла, ход с твоей принадлежностью… Крайность. И всё, что случилось — моя ошибка. Цена моей самонадеянности.

Мира кивнула. Директор хотела не понимания, а отпущения. Пусть будет так.

— Тогда до завтра. — Юстина улыбнулась и повернулась наконец к двери. — Спокойной ночи.

— И вам, — сказала Мира, чтобы хоть что-то сказать.

— О, это вряд ли. — Юстина обернулась и посмотрела через обнажённое плечо, как актриса из старых голливудских фильмов. — Я возвращаюсь на бал.

— Разве он не окончен?

— Это было бы слабостью, после случившегося. Мы не можем себе этого позволить.

— Шоу должно продолжаться? — не сдержала Мира горечи и сарказма.

— Моя вторая любимая песня.

И Юстина вышла.

Мира выждала немного, а потом подошла к столу и осушила бокал. Сила ей понадобится. Двигаясь неспешно и максимально осторожно – за дверью точно сторожили — она стала собираться. Нет же ничего подозрительно в том, чтобы высушить волосы и переодеться перед сном? Пусть и не в пижаму, а джинсы и толстовку. Выполнив это, она щёлкнула выключателем, подвигала шторами, так и оставив открытыми, максимально громко пружиня матрасом, легла. Ждать пришлось недолго.

В стекло легко стукнули, а когда Мира выглянула, то увидела мрачное лицо Веры. Она махнула рукой с очередным амулетом тишины, и только тогда Мира распахнула окно. К счастью, открывалось оно не так проблемно, как в лазарете. Вера перемахнула через подоконник и окинула Миру недоверчивым взглядом.

— Ты реально сделала это?

— Что именно? Позвала тебя? Или скрыла тот факт, что ты служишь принцу? — Мира с вызовом уставилась в ответ. — Ты должна мне.

— Я не служу ему… Я… — Вера вдруг вполне по-человечески вспыхнула. — Я ничем не могла тебе помочь.

— Ты и не пыталась. Но теперь у тебя есть шанс.

— Что тебе нужно?

— Я хочу сбежать.

— Это невозможно. — Вера покачала головой. Но Мира не собиралась сдаваться.

— Твоя задача вывести меня к этой вашей защитной мгле…

— Туману.

— Всё равно. Выведи. А дальше я сама.

— Даже если допустить, что мы доберёмся до него незамеченными… — Вера задумчиво закусила губу, но потом опять упрямо покачала головой. — Проход открывает кровь Цеслава, именно поэтому никто не ожидал тогда нападения. Раду смог где-то раздобыть её. Скорее всего, убив кого-то из давних друзей, имевших ключ. Но у меня его нет! Как ты собралась…

— Это не твоя забота. Проведи меня туда.

— Звучит уже как бред, но даже с ключом пройти туман не так просто. Там можно остаться навеки. Я, конечно, не разрыдаюсь, случись это с тобой, но…

— Справлюсь, — сказала Мира уверенно, а про себя добавила — «лучше плутать в тумане, чем во всей этой лжи».

— Это самоубийство. И я не собираюсь в этом участвовать.

— У тебя нет выбора, если не хочешь лишиться и этого дома.

Да, это было жёстко, но… Вера вдруг улыбнулась.

— А ты ничего так. А сначала показалась такой тряпкой.

Мира промолчала. Иногда это лучший выход.

Вера, тем временем, пришла наконец к какому-то решению и сказала:

— Пойдём через окно. В коридоре Дан, он идиот, но я не хочу рисковать… И лишаться дома.

— Но как мы это сделаем? — Мира вспомнила бесконечное падение из окна лазарета.

— Молча.

И Мира молчала, сдерживая нервный смех, пока висела в десятке метров над землёй, обхватив руками и ногами костлявое тело Веры. Что-то из рубрики: лучше не представлять и никому не рассказывать. К счастью, путь этот оказался недолгим — до такого же открытого окна другой комнаты. Аскетичной и тёмной. Как и её обитательница.

— Окна заговорены от падения и спуска, но вот вбок можно, — пояснила Вера, стряхивая Миру на пол.

— Теперь куда?

— Самое близкое — балкон на втором этаже.

Мира вспомнила то место, озеро, стену тумана, до которого казалось можно дотронуться.

— А он не заговорён от падения?

— Нет, там выход, которым часто пользуется Коста.

— А как он проходит? Какой у него ключ? — Мира попыталась представить, где он мог хранить кровь декана.

— Не знаю. Давай позовём и уточним, — огрызнулась Вера и потянула её в коридор.

— Уже и спросить нельзя, — тихо проворчала Мира.

Подобно теням они пробрались к лестнице и, не повстречав ни души, стали спускаться. У дверей с узором из сплавов Вера остановилась.

— Дальше я не пойду. Можешь хоть чем угрожать.

— Ладно. — Угрожать Мира больше не собиралась. — Но как…

— Просто шагни. Как-то так.

Как-то так. Мира дёрнула на себя кованую ручку и створка двери послушно и почти бесшумно раскрылась. Хорошо хоть не пришлось открывать её кровью. Как в кошмаре.

— Удачи, — шепнула ей в спину Вера.

— Спаси…

— И не возвращайся!

-…бо.

Дверь затворилась. Отрезая её от Веры и тихого института. Где-то ещё, наверное, шёл бал, играла музыка, но здесь было тихо.

Мира двинулась к перилам. Она успела забыть, какой этот балкон огромный. Туман, серый и густой, терпеливо ждал её. Почему-то верилось, что всё получится. Особенно после того, как ей удалось дать отпор своей силой принцу. Чем ближе она подходила, тем яснее видела из каких энергий сделана эта защита. Защита вампиров от вампиров. И от другого мира. И от солнца.

Дойдя до края, Мира, поколебавшись лишь миг, подтянулась и залезла на перила. Медленно, периодически пошатываясь и разведя руки для баланса, всё же смогла распрямиться и встать во весь рост.

Раз.

Туман касался её лица, был почти осязаемым, немного смущало только озеро внизу. Значит, упасть всё-таки можно? А плавать она не умела. Но не отступать же теперь? Когда осталось лишь… Как там? Просто шагнуть? Нет, не просто. Ещё нужен был ключ. И всё сейчас зависело от того, насколько верна окажется её догадка.

Мира залезла в карман джинсов и вытащила прихваченную невидимку.

Два.

Не нож, к сожалению, но сойдёт. После субстрата, рана на губе затянулась почти полностью, а кусать себя снова не хотелось. Она чиркнула острым краем по пальцу раз, другой. Не так это и просто, оказывается! Давай, давай Мира! Невидимка вонзилась так, что кровь не просто выступила, а брызнула.

Три!

А теперь…

— Ты забыла метлу.

Где-то глубоко внутри она знала, что так будет. А потому получилось вполне спокойно обернуться и спросить:

— Ты пришёл помешать мне?

— Я бы уже сделал это. — Дмитров стоял в нескольких метрах от неё, не делая пока попыток приблизиться. — Если бы не опасался повторения инцидента в лазарете.

— На этот раз у меня нет стакана, — слабо пошутила Мира.

— А у этого места нет страховки, если ты сорвёшься. Озеро под тобой — смертельная воронка, полная серебра.

— Мне оно не навредит.

— Но помешает мне спасти тебя.

— Не нужно меня спасать, Дмитров. — Мира подняла вверх кровоточащий палец, с болезненным удовлетворением наблюдая, как проступает тьма на его открытом лице, линиями на коже, провалами в глазах. — Если только от себя самого.

— Мира! — Он начал двигаться. Всё ещё осторожно, боясь спугнуть. И это было его ошибкой.

Кровь – это ключ. И её кровь уже открывала проходы этого института. А значит…

Мира представила свой мир, куда хотела попасть и просто шагнула.

Четыре.

Конец первой части.

Дорогие читатели! История не завершена, продолжение пишется. Новые главы уже на подходе. Очень рады будем вашим комментариям: впечатления от текста, ожидания, любимый персонаж. Это очень мотивирует писать дальше. Спасибо, что читаете!