Не твои сны

Глава 1

Протокол эксперимента № 47-Б

Учреждение: Сонный департамент, лаборатория прикладной нейромодуляции. Цель: Исследовать возможность экстернализации сгенерированного образа за пределы коры сновидца.

Методика: Испытуемый (К., 28 л., 3-я степень осознанных сновидений) помещён в экранированную камеру. PGO-волны стимулируются выше базового уровня (+37% от нормы). Контрольные датчики выведены на пять внешних объектов: стеклянный стакан с водой, почвенный субстрат, металлическую пластину, биологический образец (мышь) и пьезодатчик.

Ожидаемый результат: Фиксация любых изменений во внешней среде, синхронизированных по времени с REM-фазой.

Результат: Изменений не зафиксировано. Испытуемый спал 4 часа 20 минут. Сообщил после пробуждения, что видел сон о дожде.

Примечание лаборанта (карандашом, неровным почерком): Стакан с водой треснул на третьем часу. Не по шву, а поперёк. Датчики молчали. Заменён на новый.

Примечание старшего лаборанта (синие чернила, поверх карандаша): Повторить. Мышь убрать. Заменить на что-то более… чувствительное.

***

Дождь шёл уже третьи сутки. Сергей открыл один глаз, потом второй, понял, что лицо мокрое, а форточка — настежь. Хотя он её закрывал. Точно закрывал. Потому что последнее время было очень сложно угадывать направление дождя – он мог лить отовсюду.

— Кис-кис, — сказал Сергей в пустоту и зевнул.

Кот Дрим не отозвался. Он сидел на подоконнике и задумчиво смотрел на воду, которая текла по стеклу… снизу вверх.

— Это ведь ненормально? — спросил Сергей у кота.

Кот мотнул хвостом. Коты всегда знают, что ненормально, но не считают нужным объяснять.

Сергей встал, натянул джинсы, пошёл на кухню. Кружка, со вчерашним чаем, стояла на подоконнике, хотя он оставил её на столе. Или нет?

Звякнул телефон. Уведомление от приложения «Сонный департамент».

Ваш сон прошлой ночью (REM-фаза, 3 цикла) признан соответствующим базовому тарифу. Дополнительные услуги: нет. Спорные эпизоды: зафиксирован кратковременный гамма-всплеск (1.2 сек). Штраф: не начислен, но эпизод внесён в реестр.

— Опять, — закатил глаза Сергей. — Из-за этого чёртового гамма-всплеска.

Мужчина заварил себе чай и подошёл к окну. Внизу у соседнего дома, асфальт просел. Ровно на метр. Будто кто-то огромный наступил сверху. Соседка в халате тыкала в яму палкой и что-то кричала в телефон.

— Это не может быть моё, — Сергей нахмурился. — У меня квартира на девятом этаж. До асфальта я не достаю.

Гамма-всплеск случился в два ночи. Яма появилась утром. Совпадение? Конечно. Потому что если не совпадение, то в лучшем случае оштрафуют за неконтролируемое воздействие.

Сергей решил сделать вид, что ничего не видел, в противном случае с этим придётся разбираться прямо сейчас.

В дверь позвонили.

— Сергей Романович? — спросили из подъезда.

— Нет, — буркнул себе под нос Сергей.

— Я из Сонного департамента. У меня к вам вопросы.

Сергей посмотрел на кота. Кот посмотрел на Сергея.

— У меня нет выбора, — вздохнул мужчина.

На пороге стояла женщина. Одна. Без понятых. Без планшета. В руке — зонтик, совершенно сухой, хотя дождь лил как из ведра.

— У вас зонтик сухой, — заметил Сергей.

— У вас дождь идёт не туда, — ответила женщина. — Можно войти?

Сергей отступил на шаг. Женщина вошла и положила (сухой, чёрт возьми) зонтик на тумбочку.

— Капитан Нестерова, — она достала из сумочки удостоверение. — Отдел контроля за неконтролируемыми сновидениями. Ваша вчерашняя ночь, Сергей Романович. Расскажите.

— Я спал.

— Это мы знаем. Расскажите, как вы спали.

Сергей понял, что разговор будет долгим, вздохнул и проводил капитана Нестерову на кухню. Дрим свернулся калачиком на подоконнике и делал вид, что спит.

— У вас кот, — заметила капитан. — Он спит?

— Он у меня живёт. Может спать, может не спать. Котам на это пока лицензии не нужны.

Нестерова села на табурет, достала маленький прибор — похожий на тестер напряжения с большим экраном.

— Он измеряет PGO-волны, — объяснила капитан. — Остаточные. После пробуждения.

— Вы хотите меня проверить?

— Я хочу понять, почему в радиусе пятисот метров от вашего дома за три дня просел асфальт, перегорели все уличные фонари и дождь идёт не туда.

— Это не я, — замотал головой Сергей.

— Я знаю, — ответила Нестерова. — У вас нет уровня, а в радиусе вашего квартала - есть. Но я должна убедиться, что он не отсюда и подготовить отчёт.

Она включила прибор. Сергей почувствовал, как внутри — в затылке, в позвоночнике, и в том месте, про которое обычно говорят «там ничего нет», — что-то щёлкнуло.

— Выключите, — потребовал он.

— Не могу, — ответила Нестерова. — Это стандартная процедура.

— Я сказал — выключите, – Сергей почти рычал.

Прибор резко перестал пищать, экран погас. Нестерова подняла на Сергея удивлённые глаза.

— Так, — сказала она тихо. — это уже не шутки.

Сергей нахмурился, утро явно началось не так, как хотелось бы. Капитан разглядывала Сергея, изучала. А он изучал ее: лет 30, скорее всего не замужем, аккуратистка, делает всё по регламентам, вон как сосредоточенно буравит взглядом своих карих глаз. Симпатичная, правильные черты лица, а тёмные длинные волосы стянуты в тугую косу. Одета строго, но допускает вольности – шейный платок явно не по дресс-коду департамента.

Она первая нарушила молчание:

— Гражданин Марков, вы же не будете отрицать, что вокруг вашего дома происходят нештатные ситуации, — аккуратно начала Нестерова.

— Конечно не буду, я ж не слепой.

— Тогда вы должны были заметить, что это возникает с определённой периодичностью.

— Нуууу, я в календарь не записываю, - Сергей посмотрел в окно

— Меня сюда направили, чтобы я все изучила и зафиксировала.

- Но почему вы решили, что источник — это я? У меня действующая лицензия на сновидения второго уровня, до сих пор нет нарушений и штрафов.

— Вы чаще других из этого района попадаете в списки по особому контролю. Вы на грани. И если вам есть что рассказать – лучше это сделать прямо сейчас. Тем более аппарат очень странно себя повёл.

— Мне нечего рассказывать. Я знаю правила. Я соблюдаю правила. И мне пора на работу, — поднялся с табуретки Сергей.

— Очень жаль. Вы же понимаете, что мне и об этом разговоре нужно будет подготовить отчёт? — Нестерова также встала, так, чтобы они оказались на одном уровне.

— Готовьте, —кивнул Сергей, глядя капитану в глаза, — Добавить мне нечего.

— До свидания, Сергей. Есть вероятность, что этот разговор не последний.

— До новых встреч, капитан Нестерова, — шуточно отсалютовал ей Сергей.

Как только за женщиной закрылась дверь, Дрим открыл оба глаза и не мигая уставился на Сергея.

- Знаю. Надо быть аккуратнее.

Глава 2

Методическое пособие для начальной школы

Урок 3: Как мы спим и почему это безопасно

Дорогой друг!

Ты когда-нибудь задумывался, почему твой сон похож на мультик? На самом деле его рисуют добрые люди из Сонного департамента.

Если ты проснулся и ничего не помнишь — это хорошо. Значит, ты спишь безопасно.

А если ты помнишь свой сон слишком ярко, то тебе стоит поговорить с родителями или с учителем. Он объяснит, как правильно спать.

***

Кабинет № 317 располагался в глубине третьего корпуса, там, где коридоры сужались, потолки опускались, а интернет ловился только у одного окна, который выходил во двор-колодец. Сергей знал стену напротив как свои пять пальцев. За девять лет работы в «МежТоргПриборСервисе» он изучил каждый выцветший квадратик обоев и все трещинки на подоконнике.

— Серёга, ты опять в облаках, — голос Егора ворвался в уши вместе с шумом вентиляции. — Я тебе третий раз говорю, что Лев Ильич просил чертёж К-23 к обеду.

— Сделаю, — Сергей повернул голову к другу. — Я поменял диаметр корпуса, оставил допуски, сейчас подпишу.

— Ты поменял диаметр? — Егор отодвинулся от своего монитора. — А зачем? Они ж в прошлый раз просили стандартный.

— В техзадании написано увеличенный. Значит, увеличенный.

— В техзадании написано много чего. Там даже есть пункт про «влияние магнитных полей на функцию съёма показаний». Кто это вообще читает?

— Я читаю. — Сергей ткнул пальцем в монитор. — Потому что если я не прочитаю, а кто-то другой тем более не прочитает, то на объекте рванёт.

— Рванёт, — согласился Егор. — Но не сразу. Сначала будет тикать неделю. А потом рванёт. У нас же надёжность — три сигмы.

— Четыре с половиной.

— Вот видишь. Я бы на твоём месте вообще не парился.

Егор был хорош в этом деле — не париться. Высокий, вечно в расстёгнутой рубашке, с волосами, которые он отращивал назло всем корпоративным стандартам. Он работал наладчиком, но последние три месяца «сидел на бумагах» — перебирал акты с объектов, заполнял журналы, иногда помогал Сергею с чертежами, когда тот зависал. Помогал громко, с шутками и советами, которые никто не просил.

— Кстати, — Егор понизил голос, хотя в кабинете никого, кроме них, не было. — Ты вчера чего такой был? На планёрке молчал как рыба.

— Устал.

— От чего? От жизни? От датчиков давления?

— От всего.

— Ну да, ну да. — Егор откинулся на спинку стула. — То-то я смотрю — у тебя кружка утром на подоконнике оказалась. Ты ж её на столе оставляешь всегда.

Сергей почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Заметил?

— Я неглупый, между прочим. — Егор наклонился ближе, зашептал: — Ты это… того… с гамма-всплесками поосторожнее. У меня знакомый из отдела сертификации рассказывал: засекают теперь на раз-два.

— Ты про что? — Сергей изобразил удивление, но получилось плохо.

— Про то, что ты не должен делать. Или не ты, а… ну, ты понял. — Егор откинулся обратно, взял кружку с остывшим чаем. — Я не лезу, не думай. Я просто… если что — ты скажи. У меня есть знакомый ветеринар, он может что-то выписать.

— Ветеринар? — хмыкнул Сергей.

— Ну, он и людям помогает. По знакомству.

Лев Ильич заглянул в кабинет. Поправил очки, посмотрел на часы, потом на чертёж К-23, который так и лежал незавершённым.

— Марков, Волков, — сказал он голосом человека, который уже сто раз говорил это в этой жизни. — Вы чертёж сдали?

— Почти, — ответил Сергей.

— Сдадим, — добавил Егор.

Лев Ильич вздохнул и закрыл дверь.

Сергей провёл курсором по экрану, перемещая размерную линию на два миллиметра влево. Обычно это занимало секунду. Сегодня курсор дёрнулся, прочертил линию через весь чертёж и замер посередине.

— Рем тебя побери, — тихо выругался Сергей.

— Что там? — спросил Егор не поворачиваясь.

— Ничего. Показалось.

Сергей убрал линию, нарисовал заново. Всё встало на свои места, но осадок остался. И холодок в спине — тоже.

В обед они спустились в столовую — пластиковые столы, запах гречки и котлет, очередь из инженеров в серых рубашках. Егор взял компот, Сергей — чай без сахара.

— Ты сегодня на себя непохож, — сказал Егор, жуя котлету. — Что происходит?

— Ничего.

— Серёга.

— Отстань.

— Я серьёзно. — Егор отложил вилку. — Ты с утра не улыбнулся ни разу. А когда ты не улыбаешься, мне становится страшно.

Сергей отхлебнул чай. Горячо. Обожгло губы, но он не почувствовал.

— Ко мне утром приходили из Сонного департамента.

Егор замер. Компот застыл на полпути ко рту.

— Шутишь?

— Капитан Нестерова. Отдел контроля за неконтролируемыми сновидениями.

— И что она хотела?

— Проверить мои PGO-волны. Остаточные.

— И как? — голос Егора стал тише.

— Прибор сдох.

— Сдох?

— Я сказал «выключите», и он выключился.

Егор медленно поставил стакан с компотом на стол.

— Слушай, — сказал он задумчиво. — Ты это… того. Ты аккуратнее. Ладно? Департамент — это не шутки.

— Я знаю.

— Они могут лицензию отобрать. И не только.

— Я знаю.

— И тогда ты будешь спать без снов. Вообще. Понимаешь? Без снов — это как без… ну, как без мечты, без надежды, — Егор взъерошил волосы. — Чёрт, Серёга. Может, тебе правда к ветеринару?

Сергей улыбнулся.

— К ветеринару?

— Ну или к терапевту. Я знаю одного адекватного. Он анекдоты травит на приёме. Поднимает настроение.

— Мне не нужен терапевт. Мне нужен покой.

— Покой — это когда сны базовые, по тарифу. — Егор допил компот, вытер губы салфеткой. — Ладно. Давай доделывай свой чертёж. А после работы в бар. Я угощаю.

Сергей посмотрел на дурацкую улыбку Егора.

— В бар — хорошая идея.

— Одна из многих, — согласился Егор. — Идём.

Они вышли из столовой, прошли коридором мимо таблички «Отдел технического контроля», которая висела здесь ещё с прошлого века, и направились к лестнице на третий этаж.

Сергей шёл и думал: какого чёрта курсор дёрнулся сам по себе? И почему он чувствует этот холодок в спине каждый раз, когда думает о Нестеровой?

Дрим — вот кто знает. Но кот не разговаривает.

Глава 3

Статья 14.7. О неконтролируемых сновидениях

Сновидением, подлежащим налогообложению, признаётся любой эпизод REM- или NREM-сна продолжительностью более 3 секунд, зафиксированный аппаратурой Сонного департамента.

Неконтролируемым признаётся сновидение, в котором спящий:

а) осознаёт факт сна;

б) изменяет сценарий без предварительной сертификации;

в) демонстрирует признаки гамма-активности в префронтальной коре.

Граждане, уличённые в неконтролируемых сновидениях, направляются на принудительную коррекцию PGO-волн.

***

Сергею снилась работа.

Не просто работа, а бесконечный чертёж, который полз по экрану монитора, сворачивался в трубу, разворачивался обратно. Размерные линии множились, пересекались, превращались в клетчатую сетку. Сергей водил курсором, но тот не слушался — рывками, скачками, каждый раз замирая в новом, неправильном месте.

— Да что ж такое, — пробормотал он во сне. — Рем тебя раздери.

Голос прозвучал глухо, будто из аквариума. Экран моргнул. На секунду вместо чертежа появилось окно Сонного департамента — то самое, с уведомлением о реестре. А потом снова чертёж. Только теперь надпись в углу: «Проект К-23. Исполнитель: Марков С.Р.». И ниже красным: «Проверка PGO-активности».

Сергей остановился. Что-то было не так.

Он поднял голову. Вокруг — никакого кабинета. Только экран, стол, и бесконечная серая пустота вместо стен. И тишина.

— Я сплю, — сказал он вслух. И почувствовал, как внутри, в затылке, что-то щёлкнуло. — Я сплю.

Экран дёрнулся. Курсор исчез. Чертёж поплыл, распадаясь на цветные пятна. Сергей понял: ещё секунда — и он может сделать здесь что угодно. Нарисовать не чертёж, а море. Или выключить этот дурацкий экран. Или даже сделать какой-то пусть и не существующий, но интересный заказ. Эх, жаль мы не забрали проект для «Транс.Гео», там хотя бы есть место для идей…

— ... мне надо закрыться, — резко застучала в голове совсем другая мысль. — Попробовать закрыться от департамента.

Он представил, как PGO-волны — те самые, о которых говорила Нестерова, — замедляются. Тормозят. Застывают. А снаружи купол, как будто Сергей внутри гигантской стеклянной банки. Волны доходят до стенки и возвращаются. Представил не как учёный, а как человек, который чувствует своё тело изнутри: вот эта штука генерирует картинку на большой монитор. Надо всё выключить, прервать трансляцию. Сергей представил, как нажимает на невидимый рычаг. И экран погас.

В тишине кто-то сказал его голосом:

— Не спать. Не менять. Не светиться.

Сергей проснулся в холодном поту. Дрим сидел на его груди и задумчиво смотрел в лицо.

— Слезь, — прохрипел Сергей. — Тяжело.

Кот не слез. Пошевелил ушами, чихнул и только потом, не торопясь, перебрался на подушку.

— Ты что, меня будил?

Дрим моргнул. Это могло означать всё что угодно.

Сергей сел, потряс головой. Телефон на тумбочке мигал уведомлением.

Ваш сон прошлой ночью (REM-фаза, 4 цикла) признан соответствующим базовому тарифу.

Дополнительные услуги: нет.

Спорные эпизоды: PGO-активность в пределах нормы. Гамма-всплески не зафиксированы.

Штраф: не начислен.

— В пределах нормы, — прочитал Сергей вслух. — Ага. Сейчас.

Он вспомнил погасший экран, свои мысли, рубильник и то, как внутри что-то щёлкнуло.

— Дрим, я, кажется, закрылся от них. Во сне. Сам.

На работе всё было странно с самого утра.

Сначала Сергей не мог найти свою кружку — она стояла на столе Егора. Потом Лев Ильич, который обычно здоровался бурчанием, вдруг улыбнулся и спросил:

— Как дела?

— Не жалуюсь, — ответил Сергей, подозрительно косясь на начальника.

— И правильно, — Лев Ильич развернулся и бодро зашагал к своему кабинету.

А потом пришёл Егор. С порога, не снимая куртки, выпалил:

— Ты видел заказ?

— Какой?

— Тот, для «ТрансГео». Они ж его вчера отдали «Спецпроекту.про». А сегодня утром они отказались. Без объяснений.

Сергей почувствовал, как в животе холодеет.

— И кому его отдали?

— Тебе. — Егор скинул куртку на стул. — Лев Ильич сказал: «Марков сделает, он опытный». Ты ж вчера чертёж К-23 крутил. А это почти то же самое, только масштаб другой.

— Егор, — Сергей провёл рукой по подбородку, — как думаешь, почему они отказались?

— Понятия не имею. Может, у них там аврал. А может, кто-то сверху шевельнулся. — Егор сел, подвинул к себе клавиатуру. — Тебе-то что? Хороший заказ. Три месяца работы. И премию обещали.

Сергей посмотрел на свой монитор. На курсор, который сейчас вёл себя идеально — плавно, точно, предсказуемо. Вспомнил утренний сон, погасший экран, и рычаг, который он нажал внутри себя.

Не может быть. Это же не кружка. Это заказ. Тендер. Другая компания.

А внутри уже шептал другой голос: А что, если может? Что, если ты выключил не только свой экран во сне, но и сделал гораздо больше?

— Серёга, — позвал Егор. — Ты чего завис? Радуйся давай.

— Радуюсь, — сказал Сергей и улыбнулся. Получилось криво.

Весь день он ворочал эту мысль. Кружка переехала — ладно. Дождь идёт не туда — ну, погода последнее время и правда чудит. Асфальт просел — мало ли. Но заказ, который вчера был у конкурентов, а сегодня у него

Сергей попытался вспомнить сон. Чертёж. Экран. Окно департамента. Мысли о проекте. Закрылся. А потом — ничего. Чёрный экран. Тишина.

К концу дня Сергей уже готов был списать всё на совпадение. Но когда собирался уходить, экран компьютера моргнул. Один раз. Без причины. Показалось, что за спиной стоит женщина в тёмном костюме. Он обернулся — никого.

— Вот же пго! — сказал Сергей, выключил компьютер и вышел.

Глава 4

Управление по контролю за сновидениями, отдел К

Досье № 08/47-Б

Фамилия: Ивлева

Имя: Алиса

Отчество: [не указано]

Дата рождения: 14.03.2010

Место рождения: [данные не подтверждены]

Лицензия на сновидения: действующая, уровень 1 (базовый)

Статус: задержана 04.05.2036, помещена в изолятор временного содержания

Нарушения (на момент задержания):

- гамма-активность в NREM-фазе: зафиксировано 9 эпизодов за последние 30 суток

- использование TMR-метода без лицензии: да

- неконтролируемые сновидения 2-й степени (осознание + частичное управление сценарием): 3 подтверждённых случая

Мера пресечения: принудительная коррекция PGO-волн, срок [не указан]

***

В приёмной отдела К было холодно. Пахло дезинфекцией и старыми бумагами, а стены были такими зелёными, что Сергей заподозрил: краску не меняли со времён, когда сны ещё не облагали налогом.

Он сидел на жёстком пластиковом стуле, сжимая в руках паспорт и талон на приём. Зачем его вызвали — не объяснили. Уведомление пришло утром: «Явка обязательна. Кабинет 4-12. Капитан Нестерова».

До этого он думал, что Нестерова — разовая проверка. Но вот она снова.

— Гражданин Марков, проходите.

Нестерова сидела за столом, заваленным бумагами. Шейный платок сегодня был серым, под цвет форменной рубашки. Волосы — в той же туго затянутой косе. Под глазами — тени.

— Спасибо, что пришли.

— У меня не было выбора.

— Выбор есть всегда, — она подвинула к нему лист бумаги. — Это протокол согласия. Я хочу показать вам материалы дела. Вы не обвиняемый, просто свидетель. Подпишете — покажу. Не подпишете — беседа будет общей.

Сергей прочитал. Скучные юридические фразы. Подписал.

Нестерова открыла папку, достала несколько листов и положила на край стола.

Это оказалось досье. Имя: Ивлева Алиса Дмитриевна. Двадцать шесть лет. Гамма-активность. Неконтролируемые сновидения. Коррекция PGO-волн — тридцать суток.

— Кто это? — спросил Сергей, подняв глаза от бумаг.

— Ваша соседка, на несколько этажей ниже.

Сергей почувствовал, как внутри похолодело.

— Я её не знаю.

— А она вас знает. Вы виделись в подъезде несколько раз. Она запомнила, потому что вы не пользуетесь лифтом — ходите пешком. Это странно, знаете ли. Подниматься пешком на девятый этаж.

— Я экономлю электричество.

— Она тоже экономит. Только не электричество, а лицензию.

Нестерова достала из папки ещё один лист — распечатку интернет-запросов. Список ссылок, названия видео: «Как контролировать сон», «REM-практика за три дня», «Гамма-волны для начинающих». Всё это было выделено красным маркером, почти каждый пункт.

— Она училась сама. В интернете. Находила схемы, методики, слушала аудиотреки. Говорит, что думала — это просто тренировка. Что её никто не предупреждал о последствиях.

— И какие последствия?

— У неё теперь ночные гамма-всплески длятся до десяти секунд. Вы представляете, что это значит? Десять секунд неконтролируемой генерации образов, которые могут... — Нестерова запнулась, подбирая слово. — ...материализоваться.

— Они могут материализоваться?

— Например, во сне трескается стакан с водой, одновременно это происходит и в реальности. Но вода — это не страшно. А что если она увидит во сне, как в доме лопнули все трубы, или захочет навредить вредной соседке. Что тогда, Сергей?

Он промолчал.

— Я хочу её увидеть, — Сергей сам не понял зачем.

— Не выйдет. Она в изоляторе.

— Тогда зачем вы меня позвали?

Нестерова помолчала. Собрала листы, сложила в папку и убрала в ящик стола.

— Вы тоже на грани, Сергей. У вас гамма-всплески короче, но они есть. Вы умнее и может быть даже опытнее. Но если не поймёте, чем это кончается... — она кивнула на папку, — ...то кончится так же.

— Я соблюдаю правила.

— Она тоже их соблюдала. Пока не начала экспериментировать. А когда начала — делала вид, что всё в порядке. Как вы.

— Что с ней будет после тридцати суток?

— Вернётся домой. С пониженной PGO-активностью. Она сможет жить, работать, спать. Но её снов больше не будет.

Сергей сжал край стола. Пальцы побелели.

— Вы же врач? Или кто?

— Я капитан.

— Всё равно вы не можете не понимать, чем это закончится.

— Я должна защищать. — Нестерова посмотрела ему прямо в глаза. — И тех, кто не умеет контролировать, и тех, кто попадёт под раздачу, если они что-то разрушают во сне. Вы не видели, как выглядит дом, где спит сновидец третьей степени без тормозов. Стены в трещинах. Мебель — щепки. А одна женщина проснулась в огне. Она устроила пожар и могла убить не только себя, но и соседей.

Сергей молчал.

— Я не хочу вас пугать, — сказала Нестерова. — Но вы должны понять. Это делается для безопасности самих же людей. Я всё ещё надеюсь вам помочь, чтобы не доводить до радикальных мер.

Она встала, протянула руку. Сергей пожал — сухая, тёплая ладонь, твёрдое пожатие.

— Если передумаете — звоните. И будьте осторожнее со снами.

На улице дождь наконец-то кончился. Но небо было серым, тяжёлым, и Сергей всё равно смотрел под ноги — вдруг и здесь асфальт просел.

Он шёл и думал об Алисе. Двадцать шесть лет. Соседка. Они могли столкнуться у подъезда. Она, наверное, улыбалась. Или нет.

Она училась сама. В интернете. Нашла схемы, методики, решила, что это просто тренировка.

А теперь у неё отберут сны. Насовсем. Не потому, что она злая. А потому, что законы так работают. И Нестерова — не враг. Она просто делает свою работу.

Сергей оглянулся. Никого. Чёрная кошка перебежала дорогу.

Кажется, и правда нужна помощь, но не капитана Нестеровой, а того, кто знает, что делать, того кто остается незаметным, того кто всё ещё видит те сны, которые были раньше доступны для всех

Иначе однажды Нестерова вызовет его. Только на досье будет уже фамилия Сергея.

Глава 5

Рекламный буклет Сонного департамента, издание 2035 года

Сон — ваша личная территория. Мы просто следим, чтобы там было безопасно.

Что вы получаете с базовым тарифом:

- Гарантию отсутствия кошмаров (искусственное подавление PGO-волн в REM-фазе).

- Контролируемую продолжительность сновидений (не более 20 минут за ночь).

- Регулярные отчёты на вашу электронную почту.

Дополнительные услуги:

- Пакет «Яркие сны» (увеличение PGO-активности на 30%, сцены по вашему запросу).

- Пакет «Сны без границ» (полное раскрытие REM-фазы, спорт, путешествия, романтика).

- Пакет «Эксперт» (доступ к сценариям, созданным профессиональными сомнологами).

Закажите услугу сегодня — и спите спокойно. Ваши сны в надёжных руках.

Мелким шрифтом внизу, почти нечитаемо: Подавление гамма-активности может привести к снижению креативности, долговременной памяти и способности к спонтанным решениям. Сонный департамент не несёт ответственности за последствия, возникающие в результате самовольной модификации сновидений.

***

Субботнее утро пахло свежей выпечкой и дождём. Дрим, который наглым образом занял вторую подушку и не думал просыпаться. Сергей лежал, смотрел в потолок и пытался вспомнить, что ему снилось.

Обрывки. Какой-то зал. Много народу. Сцена. Он думал, что это концерт — громкая музыка, гитары, толпа. Потом музыка стихла, и на сцену вышли люди в странных костюмах. Они открыли рты, и… Дальше картинка поплыла. Сергей помнил только ощущение: что-то пошло не так. Он попытался изменить сон — представить, что это рок-концерт: гитары, драйв. Но картинка не слушалась. Костюмы не исчезали.

Он проснулся. Телефон на тумбочке молчал. Ни штрафов, ни уведомлений. Департамент либо ничего не заметил, либо делал вид.

— Нам точно сюда? Какой-то странный концерт, — Сергей стоял перед афишей и чувствовал себя идиотом.

— А это и есть концерт, — Егор ткнул пальцем в строчку «Академический театр». — Вокально-инструментальный. Ты что, Серёга, сам же билеты купил.

— Я думал, будет рок.

— А я думал, ты взрослый человек. Читать умеешь? Там же написано: «Золотая оперетта».

Сергей перечитал. Точно. Вчера, покупая билеты по акции «два по цене одного», он почему-то был уверен, что это рок-фестиваль. Откуда взялась эта уверенность?

— Ладно, — вздохнул он. — Раз купили, надо идти. Не пропадать же.

Внутри театра пахло пылью, дорогими духами и чем-то старым. Сергей не был на оперетте никогда. И вообще, в театре — лет десять, наверное.

Они сели в бельэтаже, откуда хорошо было видно сцену и люстру. Егор вертел в руках программку, хихикал:

— Слушай, а они по-русски поют?

— Не знаю. Я вообще не понял, как мы сюда попали.

— Странный ты, Серёга. Вчера сам предложил. Сказал: «Есть билеты, пойдём, концерт топовый». Я подумал, может, ошибаешься, но решил не спорить. А ну как и правда что-то шедевральное.

Сергей промолчал. Вчера он был уверен, что билеты на рок-фестиваль. Откуда взялась эта уверенность?

Погас свет. Заиграла музыка — не громкая, не гитарная, но какая-то… знакомая? И на сцену вышли люди в костюмах, которые Сергей уже видел сегодня во сне. Те же. Те самые.

— Вот пго, — шёпотом выругался он.

— Что? — переспросил Егор.

— Ничего.

Голоса у артистов были красивые, сильные, но Сергей словно оглох и ослеп. Он смотрел на сцену, а видел другое: себя вчера вечером, который открывает сайт рок-фестиваля и покупает билеты. И где же рок? Куда делись те билеты и откуда эти?

— Серёга, ты чего? — Егор толкнул его в бок. — Концерт не нравится?

— Нравится, — соврал Сергей. — Очень. Но давай выйдем, воздухом подышим.

В фойе пахло кофе и булочками. Они сели на диванчик, Егор умял два эклера, Сергей пил кофе и думал.

— Я, кажется, меняю реальность, — сказал он наконец.

— В смысле?

— В прямом. Помнишь, кружка переехала на подоконник?

— Ну.

— А тендер, который мы выиграли? Он был у конкурентов, но теперь у нас. Я не просто закрылся во сне, я что-то сделал. И билеты на оперетту. Я же видел во сне этот зал, этих певцов. А покупал на рок, я уверен!

— То есть ты… — Егор присвистнул, — во сне поменял билеты? Или ты поменял концерт?

— Я не знаю, как это работает. Я просто хотел изменить сон, но картинка не слушалась. А реальность — слушается, но как-то… искажается.

— Интересно, — Егор хихикнул. — А можно ты внушишь себе, что выиграл в лотерею?

— Не смешно.

— А я и не смеюсь. Просто если ты реальность меняешь, то надо это делать с выгодой . А не в пользу оперетты. Пго, я бы лучше на рок сходил. Реально.

Они вышли на улицу. Дождь кончился, в лужах отражалось серое небо. Сергей смотрел на облака и думал: а что, если он может менять не только мелочи, но и всё вокруг?

— Егор, ты помнишь, как было раньше? — спросил он. — Ну, до налогов на сны?

— Я маленький был. Лет пять, наверное. Помню, мама рассказывала, как ей снятся яркие и цветные сны. Она просыпалась и с восторгом описывала, как летала на драконах или искала сокровища в пещерах. А теперь спит по базовому тарифу. Говорит, «так спокойнее». — Егор помолчал. — А ты?

— Я помню. Мне лет десять было. Снилось, что я лечу над городом. И никто не контролировал, не ограничивал. Просто летел. А потом… потом пришёл департамент. Сказали, что безопасность важнее свободы.

— Ты можешь летать во сне сейчас? — спросил Егор, глядя на небо.

— Нет. У меня базовый тариф.

— А если повысить? До «Ярких снов»?

— Дорого. И потом… — Сергей тоже посмотрел на небо. — Я боюсь, что не смогу ограничится только полётами.

Дома Дрим сидел на подоконнике и смотрел вниз не шевелясь

— И что ты там такое видишь? — спросил Сергей и погладил кота по рыжей спинке.

Кот моргнул, а потом чихнул. Раз. Ещё раз. Снова моргнул и снова чихнул.

— Ты намекаешь на ветеринара? — усмехнулся Сергей. — Ладно, сходим посмотреть, насколько нам будет полезен друг Егора.

Глава 6

Сонный департамент, лаборатория прикладной нейромодуляции

Заключение по объекту: Ивлева А.Д. (досье № 08/47-Б)

Дата: 06.05.2036

Диагноз: неконтролируемые сновидения 2-й степени, гамма-активность в NREM-фазе (до 10 сек), самовольная модификация PGO-волн без лицензии.

Прогноз после принудительной коррекции (30 суток, щадящий режим, 15% подавления): PGO-активность (базовая)

Дополнительные последствия (вероятностные):

- Снижение креативности (корреляция с PGO-активностью, подтверждена в 82% случаев).

- Ухудшение долговременной памяти (особенно на эмоционально окрашенные события).

- Снижение спонтанных решений (повышенная зависимость от шаблонов).

Прогноз качества жизни: удовлетворительный. Объект сможет работать, выполнять рутинные задачи, поддерживать социальные связи. Однако способность к генерации новых идей, эмпатии и нестандартному мышлению будет снижена на 60–70% по сравнению с исходным уровнем.

***

Сергей долго бродил в лабиринтах серых одинаковых коридоров. Сложно понять: проходил ты здесь или нет, когда ничего не меняется. Ощущение времени тоже теряется, час, три, восемь – сколько он уже бродит по этим коридорам. Сергей искал дверь, где обязательно будет ответ. Хотя сам вопрос он ещё не сформулировал, но знал, что его ждут и обязательно помогут.

Поворот, ещё поворот. Да сколько можно! Сергей устал, опёрся о стену и сфокусировал взгляд на руке.

Шесть пальцев. Шесть? Сергей пересчитал, да шесть! Значит, весь этот бесконечный коридор – мой сон. Сергей попробовал взять всё под контроль и представить, что за углом нужная дверь. Но, увы, не получилось. Он побежал в надежде, что коридоры всё-таки закончатся. Споткнулся и упал. Проснулся.

Дрим сидел на груди и не мигая смотрел в глаза. Потом вдруг сказал укоризненно:

— Что же ты такой несообразительный! Я тебе намекаю, намекаю, а ты тупишь.

Сергей замер.

— Ерунда какая-то. Коты не разговаривают! Я что с ума схожу?

— Может и так, но это не меняет того, что не замечаешь очевидного.

— Я опять сплю! Мне снится сон про то, что снился сон.

— Вот, уже лучше, - кивнул кот, - продолжай.

— Мне нужно найти человека, и я… Я могу себе помочь!

— Можешь ведь, когда хочешь, - Дрим спрыгнул с груди.

Сергей сел, в висках стучало. Найти сновидца можно прямо сейчас, но торопиться нельзя, они заметят.

Мужчина потёр виски и мысленно накинул на себя купол, как пузырь, в который плохо проникал шум, но и от него звуки вовне тоже не шли. Мир за стенами купола стал размытым и приобретал очертания только когда оказывался внутри пузыря.

Сергей двигался медленно, покинул квартиру, которая почему-то оказалась совершенно в другом доме, на незнакомой улице. Начался дождь снова снизу вверх и намочил ботинки. На встречу шли люди – размытые пятна. Сергей свернул и увидел впереди фонтан, в котором вместо воды была пена, во все стороны летели мыльные пузыри, а слева от фонтана стоял человек. Чёткая яркая фигура мужчины. Высокий, худощавый, с тёмными волосами и чёрными глазами.

Сергей двинулся к нему…

— Вот ПГО! — выругался Сергей. Пробуждение ещё никогда не было столь нежеланным.

В груди ворочалась странное ощущение, когда ты так близок к решению, но ответ опять ускользнул от тебя.

На кухне сидел Дрим рядом с пустой миской, укоризненный взгляд был направлен на Сергея, как будто кота не кормили как минимум неделю.

— Дрим, не делай вид обездоленной сиротки, вечером я тебе насыпал полную миску!

— Мяяяяу, — жалобно протянул кот.

— Хорошо, сейчас плотно едим и идём к ветеринару.

Сергей ещё вечером попросил контакты ветеринара и записался на приём. Что будет говорить ещё не придумал, планировал действовать по ситуации.

Серые коридоры ветеринарной клиники смутно напоминали сон во сне, только они не были настолько бесконечными, а вели вполне к конкретной двери. Рядом стояла скамья, где сидели другие пациенты: бабулечка с маленькой тощей болонкой и мужчина с гигантским пушистым котом. Дрим вел себя спокойно, казалось, что он чуть ли не ежедневно совершает такой вояж и ничем его уже не удивить.

Небольшая очередь двигалась очень медленно. Сергей успел изучить все трещинки на потолке, пересчитать все лампы и почти задремал, когда подошла их очередь.

Кабинет встретил Сергея стандартным медицинским запахом. Маленькое помещение, в котором сидел такой же маленький пожилой мужчина в очках. Пётр Сергеевич – значилось на его бейдже.

— Что у вас? — доктор поправил очки.

— У нас кот, последнее время часто чихает, и ведёт себя странно. Я немного волнуюсь, — Сергей выпустил Дрима из переноски на стол.

Рыжий кот лениво прошёлся и сел посередине стола, внимательно изучая доктора. Пётр Сергеевич провёл стандартные процедуры осмотра и удовлетворённо кивнул.

— Все в порядке с котом, здоров как бык, — улыбнулся ветеринар. — Нет поводов для волнения о состоянии. Может быть, ваши переживания связаны с чем-то другим?

— Возможно, последнее время неважно сплю, — Сергей попытался перевести разговор к интересующей его теме, не просто так его направил сюда Егор.

— Понимаю, скорее всего, у вас напряжённая работа, стрессы, накопившаяся усталость. Могу порекомендовать своего знакомого сомнолога, он поможет подобрать лекарства. Вы станете лучше спать и меньше волноваться за Дрима.

Пётр Сергеевич протянул визитную карточку. Сергей поблагодарил доктора, посадил кота обратно в переноску и вышел из кабинета.

Только в коридоре он разглядел белый прямоугольник, сжимающий в руке.

«Ивлев Александр. Сомнолог»

И всё. Ни телефона, ни адреса. Сергей хотел вернуться в кабинет, но туда уже зашла женщина с целой корзинкой мяукающих котят.

Глава 7

Из дневника Александра Ивлева. Запись без даты (за несколько дней до задержания Алисы)

Сегодня мне приснился дождь. Настоящий, как раньше. Я стоял под ним, и вода была тёплой. Я знал, что это сон, и мог бы изменить его за секунду. Сделать солнце, поле, небо лазурного цвета. Сделать так, чтобы в этом поле стояла Алиса и смеялась. Я умею. Я всегда умел. Ещё до того, как департамент придумал свои тарифы, я мог сворачивать сны в трубочку и разворачивать заново. Мог через них менять реальность или подглядывать в будущее.

Но я больше не делаю этого.

Алиса, моя младшая сестрёнка, не чувствует страха.

Я пытался научить. Объяснял: ты можешь всё, но если не поставишь себе рамки, это сделают за тебя. Департамент. Их купола уже не снять.

Она смеялась. «Ты же мастер, Саша. Ты же можешь всё, так чего же ты боишься?»

Она не понимает. Для неё управление снами — игра. А жёсткий контроль себя и постоянное внимание к мелочам — это работа. Которая утомляет, съедает, не оставляет сил на жизнь.

Я закрылся. Наглухо. На работе — белый халат, рецепты, сомнология. Дома — тишина, книги, Алиса, которая смотрит на меня с жалостью.

«Ты был мастером, — говорит она. — А теперь ты — никто».

Я не спорю. Может, она права. Но я лучше буду ничем, чем буду делать то, что делал раньше. Я уже и так слишком много показал Алисе, чего не стоило бы.

Через два дня её заберут. Я знаю. Не во сне — наяву. Её реестр горит красным. Она не строит купол — даже самого слабого. Она летит, а внизу — пропасть.

Если я её спрячу, она возненавидит меня ещё сильнее. Скажет, что я лишил её свободы. Как департамент.

Я ничего не делаю. Я трус. Не потому, что боюсь департамента. А потому что боюсь её ненависти.

Алиса. Прости.

***

Сергей вышел от ветеринара и остановился на крыльце. Накрапывал обычный дождь, но он не замечал. Фамилия на визитке всё ещё крутилась в голове. Ивлев. Где-то он её уже слышал. Или читал. Или видел.

«Сомнолог, — подумал он. — Врач. Таких много. Все проходили через них».

Он помнил свою базовую сертификацию в год совершеннолетия — ночь в холодной палате, датчики на голове, на груди, на запястьях. Медсестра сказала не двигаться, потому что можно испортить результат. Он не спал до трёх, слушал, как гудит аппаратура, и думал: «Если я не усну, что тогда?»

Уснул. Отчёт пришёл через три дня. «PGO-активность в пределах нормы. Рекомендуется базовый тариф».

Потом было отделение лицензирования — серое здание на улице, которую даже таксисты не знали. Он подписал соглашение, выбрал тариф, получил лицензию второго уровня. В районе затылка закрепили микрочип, который передавал данные в приложение на смартфон. И с тех пор каждое утро — отчёт. Фазы, всплески, иногда штрафы.

Он знал: три предупреждения — комиссия. Пять — коррекция.

Сергей снова посмотрел на визитку. Ни телефона. Ни адреса.

«И как тебя искать?»

***

Сергей попробовал найти Ивлева через интернет. Одноимённых сомнологов в городе было трое, но ни один не подходил по возрасту и описанию из сна. Он позвонил в регистратуру местной клиники — сказали, что доктор Ивлев не ведёт приём. Числится в штате, но «по личным обстоятельствам» сейчас не работает. Егор развёл руками: «Я дал тебе контакт знакомого ветеринара, больше ничего не знаю». Капитан Нестерова, скорее всего, могла бы подсказать, но это вызвало бы подозрения.

К вечеру Сергей устал и разозлился. Он сидел на кухне, смотрел на визитку с единственным именем и чувствовал себя дураком. Зачем он вообще пошёл к этому ветеринару? Понадеялся на неизвестно что.

— Что ты на меня смотришь? — спросил он Дрима.

Кот моргнул.

— Ничего у меня не получается. Во сне я могу всё. А наяву — даже человека найти проблема.

Он лёг на диван, закрыл глаза. Не спать — просто полежать, перестать искать, дать себе минуту тишины.

***

Сергей двигался медленно, каждый шаг давался с трудом. Воздух был настолько плотным и вязким, будто он оказался на дне океана. Мир вокруг выглядел странно: искажённые по форме и объёму предметы, одни были больше обычного, другие — наоборот, уменьшились. Сергей покинул свою квартиру и сразу очутился на незнакомой улице. Вместо дождя от земли поднимались пузыри и маленькие пузырьки. Навстречу шли люди — размытые пятна. Сергей свернул и заметил впереди фонтан, который уже видел когда-то, но не мог вспомнить.

У фонтана стоял человек. Чёткий, яркий, настоящий. Высокий, худощавый, в тёмном пальто.

— Здравствуй, — кивнул он. — Долго же ты добирался.

— Вы кто?

Мужчина взглядом указал на визитку, зажатую в руке Сергея.

— Я искал вас везде. Но вас нет.

— Я есть, — человек усмехнулся. — Просто я не в списках. Ты нашёл меня, потому что во снах ты можешь больше.

***

Сергей проснулся от того, что Дрим наступил ему на лицо. В комнате было темно, за окном — серый рассвет. Визитка лежала на столе. Фамилия всё та же. Ни телефона, ни адреса.

Сергей встал, оделся, вышел на улицу сам не зная зачем. Внутри будто все пульсировало в такт шагам. Странное чувство. Куда? Зачем? Почему? Но он просто шёл. Чувство не отпускало. Ещё немного. Ещё чуть-чуть. Мимо своего дома, соседнего, мимо парка, в котором он никогда не гулял. И вдруг — фонтан. Наполненный обычной водой, а не пузырями, как во сне. Но это точно был тот самый.

У фонтана стоял человек в тёмном пальто. Он смотрел на Сергея, как будто ждал.

— Здравствуй, — как и во сне мужчина кивнул. — Я знал, что ты придёшь. Точнее, я видел это. Наш сон был один на двоих. Давай пройдёмся по парку и поговорим.

Александр развернулся и пошёл по аллее из клёнов. Сергей чуть помедлил, не совсем веря в реальность происходящего, и украдкой посмотрел на свою руку. Пальцев пять, линии чёткие, это точно не сон.

— Один сон на двоих? — уточнил Сергей догоняя мужчину.

— Согласен, непривычное явление для обычных людей. Но ты же можешь больше, чем просто смотреть сны.

— Я пока не понимаю, что именно я могу, а что нет, — Сергей ещё не определился, насколько можно доверять новому знакомому.

— Понимаю, — Александр улыбнулся. — Я и сам таким был. Что-то получалось само, что-то приходилось намеренно тренировать. И конечно же, в этом вопросе важна безопасность.

— Был? Что изменилось?

— Возникли сложности с сестрой. Я не смог ей объяснить, — Александр нахмурился. — Она посчитала, что я излишне её опекаю и преувеличиваю риски. А теперь она лишится всего.

— Постойте! — Сергей замер. — Алиса! Ивлева Алиса! Она ваша сестра?

— Да, — Александр удивлённо вскинул брови. — Ты с ней знаком?

— Не то чтобы знаком… Мы соседи, пару раз виделись. И капитан Нестерова… она… В общем, я в курсе немного.

— Понятно. Забавные совпадения, — Александр произнёс это спокойно, но Сергей заметил, как на секунду сжались его челюсти. Ему было не до смеха. — С Алисой уже всё решено. Теперь я не могу ей помочь. Но ты меня искал. Зачем?

— Я хочу понять, научиться.

— Не уверен, что тебе стоит во всё это лезть. С каждым разом ограничений всё больше и контроль пристальней. Но и оставить тебя не могу, как оставил Алису. Ты же не успокоишься и продолжишь искать ответы?

— Конечно, я уже их ищу. Мой мир изменился. Я не хочу жить в страхе, что однажды проснусь и не пойму, что было сном, а что — реальностью.

Александр остановился, пристально смотря на Сергея.

— Тогда нам предстоит долгая работа, — вздохнул он. — И я не обещаю, что она закончится хорошо. Запиши мой номер. Встретимся на следующих выходных.

Глава 8

Короткая запись в рабочем блокноте Нестеровой:

Ивлев А. — снова активен? Проверить.

Марков С. — встречался? Если да, то он уже не просто сосед. Держать дистанцию. Но не топить

***

Утро понедельника пахло офисной пылью и котлетами из столовой. Сергей сидел за своим столом, смотрел в монитор и делал вид, что работает. На самом деле он уже двадцать минут перечитывал одну и ту же строчку в чертеже, не понимая, что там написано.

— О, живой! — голос Егора ворвался в кабинет раньше, чем он сам. — А я уж думал, тебя департамент сожрал.

Егор влетел с пластиковым стаканчиком компота и кульком, из которого торчал край пирожка. Скинул куртку на спинку стула, сел, откусил пирожок и уставился на Сергея.

— Ты чего такой? На себя непохож.

— Нормально всё. Не выспался.

— Не выспался? — Егор откусил пирожок. — Слушай, я понимаю, что у тебя там... ну, дела. Но ты вчера тоже выглядел как зомби.

— Работаю.

— Работаешь? — Егор хмыкнул. — Ты чертёж К-23 уже третий день доделываешь. А я думал, что ты его сдал.

— Почти сдал.

— Почти — это не сдал. — Егор дожевал пирожок, вытер руки салфеткой. — Ладно, не хочешь — не говори. Но смотри, чтобы Лев Ильич тебя не спалил. Он сегодня с утра злой, опять перепутал документы.

Лев Ильич, их начальник, действительно был не в духе. Он прошёл мимо открытой двери с бумагами под мышкой, что-то буркнул про «молодёжь» и скрылся в своём кабинете.

— Видел? — шепнул Егор. — Опять не то и не там подписал. Придётся к нему идти снова.

— Ты же не чертёжник.

— А я универсальный, — Егор гордо выпрямился.

Сергей улыбнулся. Егор был единственным человеком на работе, который мог его рассмешить без причины. Его бесконечная способность не париться по пустякам иногда раздражала, но сегодня это было как глоток свежего воздуха.

— Слушай, — сказал Егор, жуя второй пирожок. — Ты вчера к ветеринару ходил?

— Ходил.

— И как?

— Сказал, что Дрим здоров. А мне дал визитку сомнолога.

— Ну и правильно. Ты вообще странно выглядишь. Может, тебе сходить к сомнологу?

— Может, — уклончиво ответил Сергей.

— Если что — я рядом. Даже если ты там сны меняешь или ещё что. Не пропадай только.

Сергей почувствовал, как внутри что-то сжалось. Егор сказал это так обыденно, будто речь шла о смене тарифа на телефоне. А ведь он знал. Не всё, но достаточно. И не лез.

— Спасибо, — сказал Сергей.

— За что?

— За то, что не лезешь.

Егор хмыкнул, поднял стаканчик с компотом, будто произнося тост:

— За то, чтобы у нас были нормальные сны. И чтобы завтра было лучше, чем сегодня.

Сергей кивнул. В его положении это звучало почти как магия.

***

Вечером Сергей вернулся домой. Дрим сидел на подоконнике и смотрел в глухую стену соседнего дома. Смотрел так пристально, будто там было что-то важное. Сергей погладил его по голове и Дрим прикрыл глаза.

— Скоро мне идти к Александру. Работа предстоит долгая.

Кот чихнул. Со значением.

— Я не знаю, можно ли ему доверять. Но другого пути нет.

Сергей смотрел на кота и думал, что это, наверное, и есть самая нормальная вещь в его жизни. Покормить кота. Выпить чай. Посидеть в тишине.

Перед сном он проверил телефон. Новое сообщение. Отправитель — «Сонный департамент». Сергей сжал челюсти, но открыл.

Уведомление: отчёт за последние сутки.

REM-фаза: 4 цикла. PGO-активность: в пределах нормы. Гамма-всплески: не зафиксированы.

Штрафы: не начислены.

Всё как обычно. Спокойно. Департамент молчал.

Но там же, чуть ниже, было второе сообщение. От другого отправителя. Неизвестный номер.

«Марков. Я знаю, что вы ходили к ветеринару. И знаю, про сомнолога. Если вы решите с ним встретиться — будьте аккуратны. Не доверяйте. Е. Нестерова».

Сергей перечитал дважды. Потом ещё раз. Потом стёр сообщение и положил телефон на стол.

— И всё-то она знает, — хмыкнул Сергей. — Страшная женщина.

Кот сидел рядом с пустой тарелкой и смотрел на Сергея.

— Не притворяйся, я помню, что покормил тебя.

Сергей лёг на диван, прикрыл глаза.

Он раньше очень любил спать. Яркие сны переносили его в другой мир с невероятными приключениями. Ещё когда был маленьким, он пытался загадывать сновидения, как желание: старательно думал о чём-нибудь хорошем, читал на ночь фантастику и представлял, что он герой книги. Иногда получалось. Он путешествовал по мирам, становился участником прочитанных событий. Иногда снились кошмары, и он отчаянно старался проснуться.

Именно с этого всё и началось. Путь, с которого уже нет дороги назад.

Сергей научился понимать, что спит. Пытался себя будить известным способом — «ущипнуть себя». Но это далеко не всегда работало. Во сне он и щипал себя и бил по щекам, и пытался заставить мозг проснуться — без толку.

Зато сработало другое: представить, что сон меняется. В очередной раз, когда Сергей во сне убегал от монстра по тёмным коридорам, представил, что за дверью его ждёт пляж. Океан. Зелёные пальмы и закат. Тихо, тепло, спокойно.

Ровно так всё и получилось.

На долгие годы это стало спасением от кошмаров. А потом он вырос. Появилось «а что, если…» и бесконечные эксперименты. Сны становились всё ярче, реальность — всё зыбче.

А теперь эксперименты стали опасны. И Сергей разлюбил спать.

Он закрыл глаза и постарался не думать о завтрашнем дне. О встрече с Александром. О том, что Нестерова следит. О том, что Алиса лишилась снов.

Дрим прыгнул на диван, свернулся калачиком у него на груди и замурлыкал. Тяжело. Но уютно.

Сергей провалился в сон без сновидений. Впервые за долгое время.

Глава 9

Тарифы на сновидения. Актуальная версия 2036 года.

Сонный департамент заботится о вас. Выберите свой уровень комфорта.

Базовый тариф (обязательный)

Сновидения продолжительностью до 20 минут за ночь. PGO-активность ограничена. Яркость, детализация и эмоциональная насыщенность сведены к минимуму.

Вы будете спать. Вы будете отдыхать. Вы не будете помнить, что вам снилось.

Базовый +

Сновидения до 40 минут. Повышенная детализация. Доступ к трём предустановленным сценариям: «Прогулка в парке», «Море в хорошую погоду», «Уютный вечер с книгой».

Безопасные сны. Без неожиданностей. Без риска.

Премиум (требуется медицинское заключение)

Сновидения до 60 минут. Полная цветопередача. Индивидуальный подбор сценариев (до 5 вариантов). Возможность сохранять сны в цифровом виде (при условии оплаты архивации).

Вы контролируете свои сны. Мы контролируем, чтобы вы не нарушали границы.

Дополнительные пакеты:

«Кошмары под контролем» — мягкое подавление ночных страхов.

«Яркость +» — усиление эмоциональной насыщенности снов.

«Память сна» — сохранение деталей сновидения до 30 дней.

«Сны для двоих» — синхронизация REM-фаз (требуется согласие обоих участников).

Сонный департамент предупреждает: любое вмешательство в настройки сновидений без лицензии является нарушением и карается по статье 14.7 Кодекса о сновидениях. Приятных снов. Безопасных снов. Наших снов.

***

Пятница выдалась серой и сырой. Дождь закончился, но небо висело низко, как мокрое одеяло, и Сергей всю неделю чувствовал себя так, будто оно давит ему на плечи.

Работа тянулась. Егор шутил не так часто, как обычно, потому, что и сам чувствовал, что у Сергея что-то не так. Лев Ильич ворчал, Егор переделывал его документы молча, без обычных прибауток.

Сергей почти не думал о встрече. Почти.

Каждый вечер он смотрел на телефон, где было стёртое сообщение Нестеровой, и думал: «Почему она предупредила? И зачем?»

В пятницу уснул поздно. Долго ворочался, слушал, как Дрим сопит на подоконнике, и наконец, провалился в сон.

Сергею снилась Нестерова.

Она стояла у того самого фонтана в пустом парке, в сером пальто, без зонтика, хотя дождь шёл снова. Не сверху вниз, как обычно, а как в самом начале — снизу вверх.

— Зачем ты пришла?

— Не знаю, — капитан теребила пуговицу на рукаве. — Тебя предупредить. Или проверить. Или просто увидеть.

— Увидеть?

Она грустно улыбнулась, оставив в покое пуговицу.

— Ты думаешь, я враг. Но я просто делаю свою работу. И не хочу, чтобы ты повторил судьбу Алисы.

— Может это и моя судьба.

— Просыпайся, Сергей. Завтра тебе нужен будет ясный ум.

***

В субботу он проснулся в четыре утра. Дрим лежал у мужчины в ногах, сонный, тёплый. Сергей долго глядел в потолок и думал о Нестеровой.

«Какая же ты странная, капитан, — подумал он. — Следишь, предупреждаешь, снишься».

Встреча с Александром была назначена в десять. Не у фонтана — на этот раз он прислал адрес. Старое здание в центре, над аптекой, с маленькой выцветшей табличкой «Сомнология. Приём по записи».

— Ты пришёл, — сказал Александр, открывая дверь, будто знал, что Сергей уже поднимается по лестнице.

— Я обещал.

— Не обещай ничего, — сказал Александр и пропустил его в кабинет.

Внутри было тесно, уютно и пахло книгами, как в кабинете старого профессора: кожаные кресла, низкий столик, кушетка, на бежевых стенах висели схемы мозга в рамках.

— Садись. Чай будешь? — спросил Александр.

— Буду.

Александр заварил чай в двух одинаковых кружках, сел напротив, и несколько минут они просто пили молча. Сергей чувствовал, что это часть его метода: не торопить, дать привыкнуть, дать страху осесть и стать тише.

— Хорошо, — Александр поставил кружку, давая понять что пора переходить к делу. — Расскажи, что ты уже умеешь.

— Я умею осознавать, что я сплю. И иногда могу менять. Когда мне снится кошмар, я могу представить что-то другое. Например, пляж вместо коридора. Я могу скрывать свои сны от департамента. Но они иногда засекают кратковременные гамма-всплески.

— Всё?

— Нет. Последнее время меняется не только сон. Меняется реальность. Без моего осознанного желания. Билеты на концерт. Покупал на рок, а оказался на оперетте.

— Это проблема, — сказал Александр. — Ты не можешь себя полностью контролировать. А раз нет контроля — растёт опасность.

Он подвинул к Сергею лист бумаги.

— Нарисуй свой сон.

— Какой?

— Любой. Последний. Тот, который запомнил.

Сергей взял ручку, задумался и нарисовал фонтан. Без людей, без деревьев. Просто круг воды, из которого поднимались пузыри. Затем нарисовал себя рядом в большом пузыре.

— Это место, где мы встретились, — Александр развернул рисунок к себе. — Ты позвал меня, а я услышал. Но главное, что не услышали они. Ты боишься?

— Я не боюсь.

— Боишься. И это не стыдно. Но если ты научишься заходить в свои сны безопасно, то сможешь больше. Ты же уже ставишь защиту, иначе департамент забрал бы тебя, как и Алису. Но ставишь не совсем так, как нужно, — сомнолог указал ручкой на пузырь вокруг Сергея. — Купол, который ты ставишь, должен быть не на тебе, а на сне. Понял?

Александр рассказал еще несколько несколько способов заглушать гамма-всплески. Сергей обещал практиковаться ежедневно, а результатами поделиться на следующей встрече.

***

Сергей шёл домой, думал о тарифах, о куполе, о фонтане и о Нестеровой, которая снилась ему сегодня. И о том, что не знает, что будет дальше.

Когда он подошёл к своему подъезду, увидел капитана. Нестерова стояла у двери, под синим зонтиком. Просто стояла и ждала будто старого знакомого.

— Здравствуйте, Сергей, — сказала она тихо. — Я знаю, где вы были. Не буду спрашивать зачем. Но если вы будете продолжать — мне придется доложить руководству.

Сергей смотрел на неё, и в голове крутилась фраза из сна: «Ты думаешь, я враг. Но я просто делаю свою работу».

— Вы приехали зафиксировать мои действия, чтобы потом составить отчет?

— Я приехала, потому что хочу предупредить: Александр может научить. Но он не сможет вас защитить. Вы это понимаете?

— Понимаю.

— Тогда зачем он вам?

Сергей посмотрел на небо, на дождь, который шёл сверху вниз, на зонтик капитана. Потом перевёл взгляд на женщину и совершенно неожиданно для себя сказал:

— А давайте сходим в кафе завтра?

Она моргнула, рука сильнее сжала зонт. Потом, словно на что-то решившись, капитан кивнула:

— Хорошо.

Сергей удивился сначала себе, а теперь уже её ответу. Улыбнулся:

— Тогда до завтра. Я пришлю адрес.

— До завтра, — эхом отозвалась Нестерова, развернулась и быстро зашагала в сторону остановки.

Сергей поднимаясь в квартиру думал: «Деловая встреча. Или… Или свидание?».

Глава 10

Внутренняя служебная записка

Управление по контролю за сновидениями, отдел К

В связи с участившимися случаями неконтролируемой PGO-активности в жилых зонах города, с 01.07.2036 вводится временное усиление мониторинга REM-фаз. Гражданам, чьи показатели превышают базовый уровень более чем на 10% три ночи подряд, будет направлено уведомление о необходимости пройти внеплановую консультацию в Сонном департаменте. При повторном превышении — принудительная коррекция без права обжалования.

Отделу К поручено выборочное наблюдение за гражданами из «группы риска». Список прилагается.

***

В воскресенье Сергей проснулся с чувством, что сегодня что-то изменится. Дрим сидел на подоконнике и смотрел на него немигающим взглядом. Сергей потянулся, дождь кончился, но небо всё ещё было серым.

Встреча с Нестеровой была назначена на шесть вечера. Он выбрал кафе в центре, недалеко от её работы, с деревянными столами и запахом корицы. Не слишком пафосное, не слишком дешёвое. Просто место, где можно поговорить.

Он пришёл на десять минут раньше. Заказал чай, сел у окна, наблюдал за редкими прохожими. Когда она вошла, он едва узнал её. Без формы, с распущенными волосами, в платье и тёмной ветровке она выглядела иначе — не как капитан Нестерова, а как обычная женщина, которая тоже пьёт чай вечером.

— Здравствуйте, Сергей, — она села напротив, сняла ветровку и положила на соседний стул. — Вы рано.

— Я люблю быть первым.

— Или просто хотите контролировать ситуацию.

— И это тоже.

Она улыбнулась. Не официально, не сдержанно, а по-настоящему.

— Зачем вы пригласили меня? — спросила капитан.

— Хотел понять, что именно вы делаете в этой истории.

— А что я делаю? — она подняла бровь.

— Предупреждаете. Прикрываете. Приходите к моему подъезду. Я не знаю, кто вы: враг или союзник. Участник или наблюдатель.

Она долго молчала. Потом сделала глоток чая с имбирём и сказала:

— Я работаю в системе. Я видела, что она делает с людьми. С Алисой. С теми, кто пытался учиться сам. Вы не играете. Вы ищете. Но система не прощает нарушений. Только подчинение.

— Вы хотите, чтобы я подчинился?

— Я хочу, чтобы вы не погибли. — Она посмотрела на него в упор. — Если вы продолжите — не доживёте до сорока. Запрет на сны — это не единственное, чем всё может закончиться. Особенно для тех, кто опасен системе.

Сергей отхлебнул чай. Горьковатый, с привкусом кардамона.

— Вы поэтому пришли?

— Да, — она опустила взгляд. — И ещё… я хочу, чтобы вы знали: я не враг и не союзник. Но мне не всё равно.

— Почему?

Они молча смотрели друг на друга. Сергей чувствовал, что между ними повисло что-то, что не умещалось в рамки «капитан и подозреваемый». Он не знал, как это назвать.

— Спасибо за чай, — сказала она вставая. — Будьте аккуратны. И, Сергей…

— Что?

— Екатерина, Катя, когда я не на работе. Берегите себя.

Она надела ветровку, кивнула и вышла. Сергей смотрел, как Катя идёт по улице, как ветер чуть шевелит её волосы. Он поймал себя на мысли, что запоминает эту картинку. Не как свидетель в деле. А как человек, который хотел бы увидеть её снова.

Дрим встретил Сергея у двери, потёрся о ноги и отошёл к своей миске, всем видом показывая, что ужин задерживается.

— Извини, — сказал Сергей, насыпая корм. — Я был занят.

Кот фыркнул. Сергей сел на диван, посмотрел в потолок. Мысли путались. Нестерова, её карие глаза, её голос. Она сказала «я не враг». Но она не сказала «я друг». В этом была суть — и она пугала сильнее, чем любой приказ департамента.

***

Сообщение от департамента было неожиданным. Последние дни Сергей мало экспериментировал, скорее плыл по волнам снов. А тут сразу два страшных слова «незамедлительно» и «явка обязательна».

Серые стены, холодный пластик стульев, запах дезинфекции. Мужчина сидел, сжимая в руке телефон, который не отображал ничего.

— Марков Сергей Романович.

Он встал, зашёл в кабинет. За столом сидел человек в форме — не Нестерова, а кто-то другой, старше, с лицом, которое не выражало ничего.

— Садитесь.

Сергей сел.

— У нас есть основания полагать, что вы вступали в контакт с лицом, подозреваемым в неконтролируемой модификации сновидений. Ивлев Александр. Мы знаем, что вы были у него.

— Я был у него как пациент. У меня проблемы со сном.

— Ваши проблемы со сном зафиксированы в семи отчётах за последний месяц. Гамма-всплески, нестандартная PGO-активность. Вы думаете, мы не видим?

Сергей молчал. Сердце билось где-то в горле.

— Мы даём вам предписание, — сказал человек. — Добровольная коррекция PGO-волн. Щадящий режим, 15% подавления. Через три дня вы явитесь в клинику, подпишете документы, и ваши сны будут приведены в норму.

— Я не согласен.

— Вашего согласия не требуется в соответствии с последними поправками к статье 15 пункт 3.

Человек подвинул к нему бумагу. Сергей взял, посмотрел на неё. Слова расплывались перед глазами, но он чётко уловил: «Коррекция. Подавление. Пожизненное наблюдение».

— Я не подпишу.

— Тогда у вас нет выбора.

Сергей хотел ответить, но не смог. Комната начала расплываться. Он понял, что это сон, но не мог проснуться. Попытался вспомнить, как менял сны раньше: пляж, океан, спокойствие. Не работало. Человек за столом усмехнулся.

— Ты думал, что умеешь всё? Это не твой сон. Это наш. Спи и наслаждайся пока тем, что можешь видеть.

***

Он проснулся с криком.

Дрим сидел рядом на подушке и смотрел прямо в глаза. Сергей тяжело дышал, сердце колотилось. Сел, потёр лицо. Всё было как обычно: утро, серый свет за окном, Дрим на коленях.

Сергей встал, налил чай. Всё нормально. Сон. Просто сон?

Он проверил телефон. Сообщение от Сонного департамента — отчёт за ночь. Ничего необычного. Сергей выдохнул и подумал: «Это был просто кошмар».

Он уже почти успокоился, когда заметил, что на столе лежит брошюра по снам. Её точно раньше не было. Откуда?

Сергей замер.

— Это не сон, — сказал он тихо. — Я проснулся. Я точно проснулся.

Он посмотрел на Дрима.

— Я проснулся, — повторил Сергей, но в голосе не было уверенности.

Он подошёл к зеркалу. Он подошёл к зеркалу и посмотрел на отражение, а затем на руку. Пять пальцев. Чёткие линии. Всё как надо. Снова посмотрел в зеркало: дверь в прихожую была приоткрыта. Хотя он её закрывал. Точно закрывал.

— Рем тебя раздери, — сказал он.

Дрим чихнул. Сон был не просто сном. Это что-то новое или нет? Сергей уже не знал, что думать. Он закрыл дверь. Вернулся на кухню, снова посмотрел на чайник и на брошюру. Взял в руки, открыл. Красным маркером было обведено:

«с 01.07.2036 вводится временное усиление мониторинга REM-фаз»

Усиление мониторинга?

Сергей взял телефон и написал Александру:

«Мне нужна встреча. Как можно скорее. Не доверяю даже своему отражению».

Ответ пришёл через минуту:

«В 19:00. У фонтана. Не опаздывай».

Сергей смотрел на экран, не чувствуя ни страха, ни облегчения. Только странное спокойствие. Он должен быть уверен. Он должен научиться понимать, где сон, а где явь. Потому что грань почти стёрлась.

Глава 11

Сонный департамент, лаборатория прикладной нейромодуляции

Выдержка из отчёта № 112-А/36 (гриф «Особой важности»)

Разработка метода дистанционного внедрения сценария в REM-фазу без согласия спящего показала обнадёживающие результаты на биологических образцах. В ходе эксперимента (опыт 47-В) испытуемый не проявлял признаков осознания внешнего вмешательства. PGO-активность оставалась в пределах нормы. Метод позволяет не только фиксировать, но и модифицировать сценарий без нарушения естественного течения сна.

Прогнозируемый срок массового внедрения — 2038 год. В настоящее время метод требует дополнительной калибровки. Рекомендовано: ограничить круг лиц, имеющих доступ к отчёту.

***

Утро началось с того, что Егор влетел в кабинет и швырнул на стол Сергея бумажный пакет:

— Держи. Пирожок с вишней. Я его у Лев Ильича спёр, пока он не видел.

Сергей посмотрел на пакет, потом на Егора. У того было лицо человека, который чувствует, что друг в беде, но не знает, как помочь, и поэтому просто делает что-то, чтобы не дать уйти в себя.

— Спасибо, — сказал Сергей. — Я не голоден.

— А ты и не ешь, — ответил Егор, плюхаясь на стул. — Просто возьми. На всякий случай. Ты сам не свой, а пирожки — это, знаешь, базовая терапия.

Сергей улыбнулся. Слабо, но улыбнулся.

— Лучше скажи, где ты видишь тенденции?

— В смысле?

— Ну, вчера мы смотрели твой чертёж. Ты нарисовал кольцевую сеть вместо линейной. Это же гениально! Что, если мы тоже так сделаем?

— Я не думал об этом, — сказал Сергей. — Я вообще думал о другом… невнимательно задание прочитал.

— А теперь подумай, — Егор пододвинул к нему чистый лист. — Прямо сейчас. Пока я пирожки ем. Посмотрим, что у тебя в голове.

Сергей взял ручку, нарисовал кольцевую сеть. Егор смотрел, кивал, и Сергей даже увлёкся, погрузившись в расчёты. Мысли о департаменте ушли на второй план.

— Ну вот, — сказал Егор, когда чертёж был готов. — Ты справился. А теперь — пообедаем. Я угощаю.

Сергей хотел отказаться, спасаясь в работе от тяжёлых мыслей, но Егор уже тянул его из кабинета.

***

Встреча была назначена на семь вечера у фонтана. Мужчины поздоровались и молча направились к Александру. Старое здание над аптекой, кабинет с книгами. Сергей вошёл, сел в кресло и сразу начал с волнующей темы:

— В мой сон кто-то проник.

— Ты уверен? — спросил Александр, поднимая бровь.

— Проснувшись, я понял, что чайник был на столе, хотя я ставил его на плиту. Дверь была приоткрыта. А ещё лежала брошюра департамента. Я проснулся в поту и не сразу понял, где был — во сне или наяву. Я пробовал, я не мог ничего изменить. Мне кажется, они научились вторгаться в сны.

Александр поставил чайник, налил кипяток, подвинул Сергею чашку.

— Что ещё было во сне?

— Кабинет. Человек в форме. Предписание. Он сказал: «Это не твой сон. Это наш». И в конце — спи и наслаждайся пока тем, что можешь видеть.

Сергей замолчал и Александр тоже молчал. Каждый думал о том, что страшно произнести вслух.

— Я думал, они ещё не дошли до этого.

— До чего?

— До внедрения. Ходят слухи о технологии, которая позволяет не только читать сны, но и массово управлять ими. Но я не думал, что так быстро. Если они начали применять на людях...

— От этого можно защититься?

— Купол не поможет, если сон кем-то создан. Он защищает от внешнего вторжения, но если они уже внутри сна, то могут изменить его до того, как ты заметишь. Поэтому надо учиться распознавать подмену.

— Как?

Александр взял лист бумаги и нарисовал две окружности: одна в другой.

— Внешний сон, — он показал на первую. — Ты в нём, как в кино. Ты смотришь, но не можешь управлять. Но если ты чувствуешь, что что-то не так — ты можешь выйти из него, пройдя сквозь этот слой.

— А как?

— Остановись. Не пытайся изменить сюжет — не ты им управляешь. Просто сделай шаг вперёд. Поддайся сну. Усыпи бдительность, а сам наблюдай. Они не могут полностью контролировать твой мозг. Должны оставаться лазейки между разными слоями. Между твоим сном и тем, что они тебе показывают. Ищи эту границу.

Сергей посмотрел на рисунок.

— А вы пробовали?

— Да, однажды, — Александр убрал руку. — Было сложно. И это было не с департаментом. Внутренние исследования в лаборатории сомнологии. Будь аккуратнее, если что-то пойдёт не так, ты проснёшься, но не сможешь отличить сон от реальности.

— Если они уже научились внедряться в сны, придётся рисковать. Тем более не известно, как дальше департамент будет этим пользоваться.

Александр помолчал. Потом подвинул к Сергею чашку с чаем:

— Это правда, Сергей. Мы не знаем, как далеко зашли эксперименты. Но если они научились изменять сны, могут начать изменять… людей.

Мужчины сидели в тишине, каждый думал о своём. Александр — о прошлом, об Алисе, что не смог её уберечь. Сергей — о будущем, что теперь он не знает, к чему готовиться.

— Ты должен научиться чувствовать разницу, — сказал Александр. — И не только во сне. Наяву. Запоминай детали: как падает свет, как звучат шаги, как пахнет воздух. И если что-то изменится — ты заметишь.

Сергей возвращался домой поздно вечером. Дождь снова начинался, мелкий, противный. Он думал об Александре, о его словах, о куполе, который он строил, чтобы защитить Алису. Думал о том, что в последнее время с погодой происходит что-то ненормальное. Может это тоже последствия экспериментов учёных. И ещё он думал о Нестеровой. О её глазах. О том, что ей не всё равно. И о том, что он не знает, что с этим делать

Глава 12

Из личного дневника Александра Ивлева. Запись без даты (после возвращения Алисы).

Она помнит меня. Она знает, что я её брат. Она сказала: «Привет, Саша. Давно не виделись». И улыбнулась. Как полагается.

Но в её глазах не было ничего.

Она помнит наше детство. Как мы вместе придумывали миры. Как я учил её чувствовать грань. Но она говорит об этом так, будто пересказывает содержание фильма, который смотрела давно.

Я спросил: «Ты помнишь, как мы летали над городом?»

Она ответила: «Да, помню. Это было приятно».

Приятно.

Приятно?

Приятно!

Приятно.

Она помнит. Но она больше не чувствует.

***

Сергей возвращался домой после работы. День был серый, тягучий, как старый кисель. Егор шёл рядом, рассказывал что-то про Льва Ильича, но Сергей слушал вполуха.

— Ты вообще меня слышишь? — спросил Егор.

— Слышу, — соврал Сергей.

— А что я сказал?

— Что Лев Ильич опять подписал не тот документ.

— Нет, — Егор вздохнул. — Я сказал, что он предложил мне повышение. Хочет сделать меня старшим инженером.

— Поздравляю, — голос Сергея был пустым.

Егор остановился, посмотрел на него:

— Ты сам не свой. Это из-за той, из капитанши?

— Нет. Не из-за неё. Я тебе всё расскажу. Только дойдём до дома.

Они подошли к подъезду и Сергей увидел её.

Алиса стояла у двери. Рядом с ней был Александр. Он помогал ей вытащить сумку из багажника. Она улыбалась, говорила что-то, и на вид всё было нормально. Алиса выглядела как обычная девушка, вернувшаяся из поездки.

— Спасибо, что подвёз, Саша, — сказала она.

— Пожалуйста, — голос у Александра был ровный, но Сергей заметил, как он сжал руку в кулак.

Алиса повернулась и увидела Сергея.

— Привет, сосед, — она улыбнулась.

— Привет, — кивнул Сергей. — Ты вернулась?

— Вернулась. Лечение прошло успешно.

— Как ты? — Сергей, вглядываясь в её лицо, пытаясь разглядеть эмоции.

— Всё хорошо. Они мне помогли, — кивнула Алиса. — Теперь я сплю спокойно. Без снов. Это удобно. Никаких кошмаров, никаких странных сценариев. Отдых, как и должно быть.

Она говорила это так, будто описывала новую модель стиральной машины. Без радости. Без сожаления. Без горечи.

— Ты скучаешь по снам?

Алиса задумалась, как будто вопрос требовал анализа, а не чувства.

— Скучаю? — переспросила она. — Нет, наверное. Это ведь просто сны. Они были, и их нет. Как старые фотографии.

Сергей почувствовал, как у него сжалось сердце. Она помнила всё. Но она больше не чувствовала.

— Я пойду, — сказала Алиса. — Хорошего вечера.

Она взяла сумку и пошла к подъезду. У двери обернулась:

— Саша, ты идёшь?

Александр покачал головой:

— Я на работу. Позвони, если что.

Она кивнула и скрылась в подъезде. Сергей посмотрел на Александра. Тот стоял, глядя на дверь, и в его лице было столько боли, что Сергей не выдержал.

— Это уже не она?

Александр молчал. Потом сказал не оборачиваясь:

— Она помнит, как я учил её. Как мы летали. Как она боялась и смеялась. Но она рассказывает об этом, как будто пересказывает домашнее задание в школе. Она больше не чувствует. Это хуже, чем если бы она совсем забыла.

Он сел в машину и уехал.

— Видел? — спросил Сергей.

— Полное пго, — выругался Егор.

Вечером на кухне у Сергея Егор пил чай, Дрим сидел на подоконнике. Сергей рассказал всё: про Александра, про Алису, про Нестерову. Про сны и вторжение департамента.

Егор слушал не перебивая.

— Они не просто забрали у неё сны, убрали чувства. Она знает, что Александр её брат. Но она не чувствует к нему ничего.

— Это страшно.

— Это страшно, — согласился Сергей. — И это может случиться со мной, с тобой, с любым.

— С тобой точно не случится, — сказал Егор. — Ты же умеешь…

— Я ещё сам не понимаю, что умею, а что нет, — перебил его Сергей. — Я позвал Александра во сне, и он пришёл. Департамент создал мой сон – это другое. Я так не смогу.

— А если… — начал Егор, удивляясь своим же словам. — А если и ты так сможешь?

Ночью Сергей долго не мог уснуть ворочаясь. Думал про слова Егора и не заметил, как провалился в сон.

Он лежал на кровати и чувствовал, что становится всё легче и легче. Как будто воздух это — вода, которая пытается вытолкнуть тело на поверхность. Вот уже ноги немного приподнялись, затем руки. Голова казалась тяжелее всего, но вот и она усилием мысли оторвалась от подушки. Выше и выше, сквозь этажи и крыши. Перевернуться со спины на живот, чтобы видеть город под собой. Медленно и плавно управлять телом, почти как в реке.

Он летел. Ветер в лицо. Облака под ногами. Свобода, как в детстве. Но он знал, что это не просто сон.

Сергея охватили смешанные чувства: страх, что можно всего этого лишиться, и в то же время — невероятное ощущение, что открывается нечто новое. Что способности выходят за пределы снов. Что он может то, чего, возможно, не умел никто.

Сергей проснулся от того, что упал на кровать. С глухим ударом, сбив дыхание.

Дрим, спавший рядом на одеяле, подскочил и зашипел.

Сергей лежал, тяжело дыша. Пульс стучал в висках. Он чувствовал, что это было реально. Что он и правда был в воздухе. Конечно, не над облаками, но примерно на метр от кровати точно поднялся. Сергей сел и потёр лицо.

— Вот пго

Дрим чихнул.

Сергей подошёл к окну. За ним — серый город, обычный, не подозревающий, что его обитатель только что летал над кроватью. Он чувствовал странное спокойствие. Не страх. Удивление.

Глава 13

Сонный департамент, отдел кадров

Выписка из личного дела

Фамилия, имя, отчество: Широков Андрей Николаевич

Дата рождения: 12.11.1989

Должность: заместитель начальника отдела прикладной нейромодуляции

Стаж в департаменте: 19 лет

Доступ к материалам: особой важности

Класс допуска: 5 (максимальный)

***

Сергей долго размышлял, как попросить помощи у Нестеровой. Позвонить? Написать? Он выбрал короткое сообщение:

«Мне нужно поговорить. Не по телефону. Завтра в 20:00, возле моего дома».

Ответ пришёл через час:

«Что случилось?»

«Не могу сказать по телефону. Пожалуйста».

Она не ответила, но на следующий день в 20:00 ждала у подъезда.

— Ты понимаешь, что это рискованно?

— Понимаю, но мне нужно имя, — Сергей посмотрел Нестеровой в глаза. — Того, кто знает всё о последних разработках и планах.

— Я не могу... — она отвела взгляд. — Это нарушение. Если узнают…

— Я не прошу тебя выбирать сторону.

— Думаешь, я не вижу, что ты делаешь? — Нестерова повысила голос. — В твоих глазах всё читается. Не надо в это лезть.

— Я хочу знать врага в лицо, — усмехнулся Сергей. — Хочу знать, что меня ждёт. Хочу понимать грани доступного. Я не буду делать ничего запретного, просто изучу.

— Врага? Я тоже твой враг, Сергей? — в голос капитана слышалась горечь. — Не делай то, что под запретом и не будет у тебя врагов. Спи по правилам, и жить будешь спокойно.

Сергей продолжал и уже чуть мягче добавил:

— Катя, пожалуйста… Это не просто любопытство. За мной всё равно уже следят и даже приходили во сне. Я хочу знать, кто источник всего. Тогда, может, и буду спать спокойно, как рекомендует департамент. Ты же прекрасно понимаешь, если все оставить как есть, то меня ждёт тоже самое, что и Алису.

Она долго молчала и разглядывала небо. Густые облака, окрашенные закатными лучами в розово-оранжевый, медленно плыли в сторону заката и скрывались за крышами высоток на горизонте.

— Широков Андрей Николаевич. Он не из тех, кто выступает на публике, но из тех, кто решает. Всё делает по графику: спит, ест, гуляет с собакой. И он очень осторожен. Ты не сможешь до него добраться.

— Для начала я просто посмотрю, что это за человек. Катя, спасибо! Обещаю, всё будет хорошо.

— Я не хочу знать, что ты делаешь, — Нестерова повернула голову и посмотрела в глаза Сергею. — Будь осторожен.

Она резко развернулась и ушла, не попрощавшись.

***

Три дня ушло на подготовку.

Два дня Сергей посвятил сбору информации. Он нашёл Широкова в соцсетях. Профиль был почти пустым: несколько фотографий, подписанных сухо: «На работе», «С коллегами», «На форуме». Ни одного семейного фото или личного поста. Нашёлся обрывок видео с закрытой конференции, где Широков выступал с докладом «Перспективы нейромодуляции в гражданском секторе». Сергей смотрел видео несколько раз, запоминая голос, жесты, то, как профессор поправлял очки.

На третий день Сергей вышел на «охоту». Он узнал, что Широков обедает в одном и том же кафе на Профсоюзной улице. Каждый день, в 13:00, ровно на сорок минут. Сергей заказал чай и сел за столик в углу. Егор был рядом.

— Ты уверен? — спросил Егор, после того как отошёл официант.

— Я должен увидеть его вживую, — кивнул Сергей. — Заметить его привычки, жесты. Как он дышит.

Широков вошёл ровно в 13:00. Он был выше, чем казался на видео. Сел, заказал что-то, достал планшет. Сергей обратил внимание, как профессор периодически поправляет манжеты и довольно часто смотрит на часы.

— Он не заметил нас и, кажется, кого-то ждёт, — тихо сказал Егор.

— Просто не обращает внимания. Я бы сказал, что он нервничает. Если бы ждал кого-то, то смотрел бы по сторонам.

Через сорок минут обед был закончен, и Широков, также, не обращая внимание на окружающих, встал и вышел из кафе. Егор облегчённо вздохнул, хоть ничего страшного и запрещённого не происходило, состояние было напряжённым.

Поздно вечером Сергей пришёл к Александру. Тёплый свет от настольной лампы погружал в состояние уюта и покоя, тишину нарушало лишь мерное тиканье настенных часов.

— Ты готов? — спросил Александр.

— Да.

— Войти в сон профессора — это не то же самое, что войти в сон друга или простого человека. Он погружен в тему сновидений и быстро поймёт, что что-то не так. Его мозг не ждёт тебя. Ему не знаком твой ритм, голос, энергия. Ты будешь для него чужеродным телом.

— Как мне остаться незамеченным?

— Поскольку у тебя нет задачи менять сон, а только наблюдать — просто будь рядом. Дыши в такт с ним. Следуй за ним по пятам, но не касайся его. Чувствуй себя дымкой, паром, тенью, но не человеком.

— Почему?

— Если он увидит тебя или почувствует физически – сразу всё поймёт.

Сергей кивнул. Он знал, что это рискованно, но должен был попробовать. Неизвестность хуже страха.

— Давай проверим на мне, — сказал Александр. — Ты войдёшь в мой сон. Если я тебя замечу — значит, ещё не готов.

Проваливаясь в сон, Сергей думал об Александре, его повадках и манерах, пытался почувствовать ритм его сердцебиения. В свой сон он позвал сомнолога случайно, а теперь нужно было приложить все усилия, чтобы найти чужой.

Сергей шёл по городу, но не видел ни домов, ни улиц и с каждым шагом пытался стать воздушнее, прозрачнее. Казалось, он уже не идёт, а стелется, как туман. Следующим этапом было почувствовать Александра. Сергей вошёл в огромное серое здание с бесконечными коридорами и дверями. Он прислушивался к звукам, пытался уловить знакомые запахи. Наконец, остановился перед одной из дверей. Показалось, что она отзывается какой-то особой пульсацией. Сергей открыл, шагнул в проход, пространство вокруг сгустилось, стало плотным, почти упругим. В этот момент он понял, что перешёл из своего сна в чужой.

Александр стоял у фонтана, но смотрел не на Сергея, а на воду.

— Иди сюда, — сказал он не оборачиваясь. — Я тебя чувствую.

— Я же только вошёл.

— Ты думаешь, что тебя неслышно, но твой страх звучит громче твоих шагов. Я чувствую твоё присутствие, дыхание, стук сердца.

— Как быстро ты меня заметил?

— Почти сразу. Ты слишком грубый, Сергей, входишь в сон, топая, как слон. А должен быть как тень, растворить себя в пространстве.

Сергей проснулся.

— Ты не готов, — жёстко сказал Александр.

— Я же смог найти твой сон...

— Ты не готов, — перебил Александр, качая головой. — Найти это ещё не всё. Ты слишком быстрый, агрессивный. Если пойдёшь к Широкову, как ко мне — не удивлюсь, что на следующий день за тобой придут из департамента.

Сергей смотрел на сомнолога. В груди клокотала смесь страха и решимости. Он знал, что Александр прав. Но постоянно растущее напряжение не давало покоя.

***

Ночью Сергей сидел на кухне, смотрел на чай, который остыл.

— Ты тоже думаешь, что я готов? — спросил он у кота, сидящего на подоконнике.

Дрим не ответил, продолжая гипнотизировать холодильник.

— Но я не могу ждать, понимаешь? Не могу оставить эти мысли. Я уже и спать не могу как раньше. Мозг должен отдыхать, но он продолжает искать ответы. Завидую людям, которые просто спят.

Сергей лёг, но долго ворочался пытаясь расслабиться, и отключился, когда Дрим лёг на грудь и убаюкал мурлыканьем.

Глава 14

Выдержка из служебной записки (неофициальной, получена от источника в департаменте)

«Широков А.Н. — замечено незначительное отклонение PGO-волн в ночь с 14 на 15.07.2036. Вероятная причина: естественная флуктуация. Рекомендовано наблюдение».

***

Утро началось с того, что Сергей пришёл на работу раньше обычного. Он не спал почти всю ночь — ворочался, прокручивал в голове план, снова вставал, пил воду, ложился. К утру он чувствовал себя выжатым, но внутри горел холодный огонь.

Егор уже сидел за своим столом, пил компот и листал что-то в телефоне.

— Ты чего так рано? — не поднимая головы спросил Егор. — И вид у тебя… как у человека, который явно не выспался.

— Я и не выспался, всю ночь думал, — Сергей сел на свое рабочее место.

Егор отложил телефон.

— Сегодня?

— Сегодня.

— Ты уверен? — Егор отхлебнул компот. — Ты же говорил, что Александр сказал, что ты не готов.

— Я знаю, — кивнул Сергей. — Но я не могу ждать. Они тоже не ждут. Я должен знать, что они планируют.

— Тебя заметят.

— Возможно, но я очень сильно постараюсь.

— А не получится?

Сергей помолчал.

— Тогда завтра я не приду на работу, и ты будешь знать, что я пытался.

Егор посмотрел на него. В его глазах была тревога, но он не стал спорить.

— Если что — я здесь. Если не вернёшься, я сам тебя найду.

— Спасибо.

— Не за что. Но ты лучше возвращайся. А то я не знаю, что делать с твоим котом. У меня с животными недопонимание.

***

Вечером Сергей стоял у кабинета Александра. Тот открыл дверь, как будто ждал его.

— Ты всё-таки решился, — Александр был не удивлен.

— Да.

— Я не могу тебя остановить. Но я могу быть рядом. Ты должен понимать: если ты потеряешь грань между сном и реальностью.

— Я справлюсь.

— Не сомневаюсь, — в голосе Александра была сталь. — Но, если ты ошибёшься, я не смогу тебя защитить. Ты должен быть готов к тому, что это может быть твой последний сон.

Сергей кивнул лёг на диван, закрыл глаза.

— Я готов, -сказал он скорее сам себе, чем Александру.

Он провалился в сон. Сначала сон шел бессмысленными урывками, быстро менялся и никак не хотел подчиняться Сергею. Квартира, Дрим смотрит в окно, работа и Егор за столом, море, такое неестественно синее, что больно глаза, дождь и серые улицы, где в далеке заметна капитан Нестерова, она качает головой как будто в чем-то укоряет. Снова море, но уже в состоянии шторма. Дождь. Сергей уже начал беспокоится, пытаясь остановить этот калейдоскоп ведений, как вдруг картинка наконец замерла. Коридор темный и длинный, как будто бесконечный. Вот оно, Сергей нащупал сон Широкова — чувствовалось чужое присутствие, холодное и плотное, как бетон.

Он шёл по коридору, стараясь быть как можно тише. Вспоминал инструкции Александра: «дыши в такт», «будь тенью». Стать дымкой, паром, звуком.

Сергей дошел до двери в конце коридора и увидел кабинет. Широков стоял у окна и смотрел куда-то вдаль. Сергей вошёл, стараясь быть чем-то неосязаемым. На столе лежали документы, и Сергей заметил несколько строк, слова из которых привлекли его внимание: «добровольцы», «нейромодуляция».

Он подошёл ближе, стараясь стать самим воздухом. Но в процессе чтения становилось все сложнее себя контролировать. Сергей понял из документа, что проект предусматривает использование добровольцев, чьи сны будут полигоном для отработки технологии. Участники не осведомлены о характере эксперимента. Им предлагается «улучшенный сон» в рамках премиум-тарифа.

Сергей почувствовал, как по спине пробежал холод. Они не просто изучают сны. Они создают их.

Он попытался прочитать дальше, но вдруг почувствовал, что Широков обернулся. Его взгляд на мгновение остановился на месте, где стоял Сергей.

Сергей замер. Широков шагнул в его сторону. Ещё один шаг. Он был почти рядом. Его рука поднялась и прошла сквозь воздух в том месте, где стоял Сергей. Он словно пытался нащупать невидимое тело.

Сергей не дышал, запретил своему сердцу биться. Широков стоял, вглядываясь в пустоту, потом покачал головой и вернулся к столу.

Сергей закрыл глаза и представил, как он выходит из сна. Он сделал шаг назад и оказался в пустоте, тело стало легким и снова замелькал калейдоскоп бессвязных образов.

- Сергей. Сергей просыпайся. Сергей!

Сергей открыл глаза, дыхание сбилось, сердце колотилось.

— Ты тут, — Александр крепко сжал предплечье Сергея. — Ты в реальности.

— Он меня не заметил, — Сергей приподнялся с дивана. — Но он почувствовал. Сделал шаг в мою сторону, поднял руку, пытаясь понять, есть ли кто-то рядом.

— Но он тебя не увидел?

— Нет.

— Это хорошо, — задумчиво сказал Александр. — Или плохо. Он будет осторожнее. Что ты узнал?

— Они проводят эксперименты, — Сергей потер пальцами виски. — Участники не знают, что их сны используют для отработки технологии.

— Это серьёзно, они не просто изучают сны. Они создают их. И скорее всего это только начало. Единичные истории.

— Я должен узнать больше, — сказал Сергей. — Я должен понять, как далеко они зашли.

— Это рискованно, — покачал головой Александр. — Теперь он будет ждать.

— Я знаю. Но сейчас нельзя останавливаться.

Александр посмотрел на него долгим взглядом.

— Тогда мы будем готовиться, — сказал он. — И, Сергей… если ты почувствуешь, что теряешь грань, ты должен остановиться. Если почувствуешь, что тебя могут обнаружить. Если… Даже если ты не узнаешь всего. Иначе помощь нужна будет уже тебе.

Сергей молчал. Он знал, что Александр прав, но также чувствовал, что уже не остановится.

— Я постараюсь.

Глава 15

Выдержка из служебной записки Сонного департамента

«В связи с инцидентом от 14.07.2036 (несанкционированное присутствие в REM-фазе объекта Широков А.Н.) рекомендовано усилить контроль за личным сном сотрудников отдела прикладной нейромодуляции. Осведомлённость о характере инцидента ограничить. Вопрос о возможном источнике вторжения остаётся открытым. Рекомендовано: усилить мониторинг».

***

Следующие два дня прошли как в тумане. Сергей ходил на работу, делал вид, что занимается чертежами, но мысли были совсем о другом. Он смотрел на экран монитора и видел не линии и цифры, а тёмный коридор, руку Широкова, которая прошла сквозь воздух в том месте, где он стоял. До всей этой истории Сергей не задумывался об умениях других людей, о том, что кто-то может больше чем он, на что вообще способен человек в своих сновидениях, и какие есть возможности у департамента. Раньше весь контроль за снами казался чем-то неприятным, нарушающим приватность и свободу человека там, где было безопасное личное пространство, но не вызывал страха. Для большинства это было терпимо и практически неощутимо. Не все умеют контролировать и только единицы могут менять сны. Но после того как сон Сергея был создан кем-то другим, как была изменена реальность, пусть и всего лишь подкинутым буклетом — появилось постоянное ощущение тревоги. А теперь ещё и проект, суть которого пока неясна.

Егор видел, что с другом что-то происходит, но ждал, когда он будет готов и сам расскажет. И на третий день Сергей будто очнулся от раздумий:

— Мне надо снова к Широкову в сон.

Егор отложил телефон.

— Ты уверен?

— Нет. Но я и успокоиться не смогу, пока всё до конца не разузнаю.

— Серёга, — Егор наклонился вперёд. — Ты сам говорил, что тебя почти заметили. Что, если в следующий раз он не просто рукой махнёт, а поймает?

— Не исключено, — честно сказал Сергей. — Но они явно творят что-то опасное. И если я не узнаю, что именно — это будет на мне.

— На тебе? — Егор усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Ты давно в геройский клуб вступил? Слушай, я, конечно, не могу тебя заставить что-то делать или не делать. И, скорее всего, не осознаю весь масштаб возможного бедствия. Но если ты туда полезешь, а что-то пойдёт не так — это будет и на мне. Потому что я сидел и смотрел, и даже не попытался тебя переубедить.

Сергей посмотрел на друга. Чаще всего Егор отшучивался, отмахивался, но сейчас сидел ровно, смотрел прямо в глаза и говорил тихо, без намёка на шутку.

— Ты здесь ни при чём. Это мой выбор.

— А я считаю иначе, — Егор не отводил взгляда. — Если тебя заберут в департамент — я пойду к Александру. А если и он не сможет тебя вытащить, я буду искать того, кто сможет.

Сергей смотрел на него и думал, что друг был той самой нормальностью, которая держит на плаву. Без Егора, его шуток, пирожков — Сергей бы уже давно потерял связь с реальным миром.

— Спасибо.

Егор посмотрел на него, потом хмыкнул и покачал головой:

— Пока ты дел не натворил, давай посидим завтра вечерком в баре, как раньше.

***

Возвращаясь домой, Сергей думал о словах Егора. Тот был готов лезть за ним даже в департамент. Это пугало и одновременно согревало.

Он подошёл к подъезду и увидел знакомую фигуру. Нестерова стояла у двери, без зонтика, без значка, просто в тёмной куртке. Она смотрела на него так, будто ждала.

— Катя?

— Я знаю, что ты был во сне Широкова.

— Откуда…

— Я видела служебную записку. «Несанкционированное присутствие». Я поняла, что это был ты. Больше ведь нет дураков. Да и я тоже хороша. Могла бы догадаться, чем всё кончится.

— Я не собирался тебя впутывать.

— Ты уже впутал, — сказала резко. — Это я дала тебе его имя.

— Они не узнают.

— Ты не можешь быть в этом уверен. Исследования уже слишком далеко зашли. Ты многого не знаешь, да и я… Я тоже не всё знаю, но догадываюсь. Речь уже давно идёт не просто о контроле или создании снов.

Сергей смотрел на неё. Она выглядела уставшей, даже испуганной. Ещё эта куртка дурацкая почему-то привлекла внимание. Лето выдалось холодным, и Сергей поймал себя на мысли, что хотел бы увидеть Катю в ярком и лёгком сарафане. Но быстро вернулся в реальность под сердитым взглядом карих глаз.

— Что дальше делать будешь?

— Ты о чём?

— Допустим, ты узнал, какие исследования проводятся в департаменте, даже, возможно, узнал дальнейшие планы, что-то такое особенное…

— Особенное? Ты что-то знаешь? – перебил Сергей.

— Вот именно. Что-то знаю, – вздохнула Екатерина. – Моя должность не даёт доступа к исследовательской информации. В основном слухи и сплетни, которые надо делить в лучшем случае пополам. Я ни в чём не уверена.

Сергей кивнул.

— Но возможно, всё, что я слышала – это правда, — продолжила Нестерова. – Это очень серьёзно, Сергей. Потому я и спрашиваю: вот узнал, что дальше? Ты же не думаешь, что в одиночку получится что-то противопоставить департаменту?

— Нет, конечно, куда мне – усмехнулся Сергей.

— Но тогда зачем?

— Я уже не смогу жить иначе. Не смогу сделать вид, что ничего не было и это был просто сон. Забавно, да? Это был просто сон, – глаза Сергея горели как у безумца. – Сон.

Екатерина молчала и смотрела куда-то вдаль невидящим взглядом. Она бы хотела что-то сказать, но все слова вылетели из головы. Сон. Ей ведь тоже когда-то снились сны.

Катя вздрогнула, шагнула ближе и коснулась его руки. Сергей почувствовал, как по телу пробежал ток.

— Я ничего не говорила. Ты меня не видел сегодня.

Она развернулась и ушла, оставив Сергея в растерянности стоять у подъезда. Он смотрел ей вслед и чувствовал, что внутри смешались страх, надежда и что-то ещё, чему он пока не находил название.

***

Дома Сергея ждал Дрим. Кот сидел на подоконнике и, казалось, не только видел их с Катей в окно, но и слышал.

— Я знаю, — кивнул коту Сергей. — Знаю, что я делаю глупости.

Дрим чихнул.

— Но я должен узнать правду.

Он сел на кухне, пил чай и думал про то, что сказала Катя. Что делать дальше, когда информации станет достаточно. Идти против департамента и правда глупо. Один человек против целой системы. Непонятно, что именно знает Екатерина, раз она так боится. На мыслях о Нестеровой Сергей задержался. Было бы гораздо проще, если бы она оставалась просто капитаном, а не Катей.

Сергей взял телефон, открыл чат с Александром и написал:

«Я готов к следующему шагу».

Ответ пришёл через минуту:

«В субботу в 20:00. Не опаздывай».

Сергей смотрел на экран и чувствовал, что где-то уже зарождается буря, которую потом не остановить.

Глава 16

Сонный департамент, лаборатория прикладной нейромодуляции

Выдержка из закрытого отчёта № 117-В/36 (гриф «Совершенно секретно»)

Зафиксированы случаи летаргического сна у участников программы «Добровольный сон».

Объекты не проявляют признаков внешнего отклика. PGO-активность сохраняется на уровне, характерном для глубокой REM-фазы. Внешние стимулы не вызывают реакции. Длительность состояния варьируется от 72 часов до… (данные неполные).

Текущая гипотеза: технология внедрения сценариев вызывает блокировку естественного механизма пробуждения. Мозг «застревает» между слоями сна, теряя способность различать реальность и сновидение.

Рекомендация: ограничить участие добровольцев. Приостановить использование технологии до выяснения причин.

Статус рекомендации: отклонена. Эксперимент продолжить.

***

Сонный департамент, лаборатория прикладной нейромодуляции

Выдержка из закрытого отчёта № 117-В/36 (гриф «Совершенно секретно»)

Зафиксированы случаи летаргического сна у участников программы «Добровольный сон».

Объекты не проявляют признаков внешнего отклика. PGO-активность сохраняется на уровне, характерном для глубокой REM-фазы. Внешние стимулы не вызывают реакции. Длительность состояния варьируется от 72 часов до… (данные неполные).

Текущая гипотеза: технология внедрения сценариев вызывает блокировку естественного механизма пробуждения. Мозг «застревает» между слоями сна, теряя способность различать реальность и сновидение.

Рекомендация: ограничить участие добровольцев. Приостановить использование технологии до выяснения причин.

Статус рекомендации: отклонена. Эксперимент продолжить.

***

Суббота выдалась серой и тягучей. Сергей проснулся с чувством, что он должен сделать что-то важное, но не мог вспомнить, что именно. Он сидел на кухне, пил чай, смотрел в окно, ощущая, что внутри нарастает тревога.

— Сегодня вечером, — сказал Сергей коту, сидящему на подоконнике. — Я снова войду в его сон. Надо узнать больше.

К Александру Сергей пришел на пол часа раньше чем договорились. Сомнолог открыл дверь, ничуть не удивившись и пропустил в кабинет.

— Ты рано, — Александр сел за стол.

— Не сидится мне дома спокойно. Я хочу скорее узнать, — Сергей сел напротив. — Понять, что они задумали.

Александр помолчал. Потом достал из ящика стола папку и протянул ему.

— Это то, что я смог раздобыть через старые связи. Не знаю, насколько все это достоверно и актуально, но думаю, тебе стоит взглянуть.

Сергей открыл папку. Разные документы, среди которых лежал шаблон согласия и договор на участие в программе «Добровольный сон». Сергей быстро пролистал и посмотрел на Александра.

— Департамент снимает с себя ответственность практически за все. Получается случиться может все что угодно и никто за это не будет отвечать. Даже смерть.

— Это не будет считаться убийством. Что-то вроде «побочного эффекта». Но при этом добровольцы не знают, чем может закончится эксперимент. Ни одного пункта про последствия.

Сергей еще раз посмотрел на бумаги, руки стали практически ледяными.

— Это должно прекратиться, — сказал он.

— И как ты себе это представляешь? По сути это всего лишь люди которые добровольно согласились участвовать в программе. Некое исследование. У нас нет доказательств, что это опасно или наносит вред. Лишь теории и домыслы.

—Можно снова зайти в сон к Широкову, — Сергей был решителен. — Может получится найти зацепку.

— Он будет ждать тебя. Не годится, — Александр покачал головой.

— А какие еще варианты? Нестерова вряд ли имеет доступ к таким данным, либо побоится рассказать правду. Можно попробовать найти участников эксперимента. Хотя бы одного. Как думаешь, это возможно?

— Я уже пробовал по своим каналам. У меня есть одна фамилия - Заварзин, три недели назад он согласился на участие в эксперименте. Родственников у мужчины нет.

— Может быть тогда попробовать найти его сон? — загорелись глаза у Сергея.

— Мы же не знаем, что с ним сейчас. Это может быть еще опаснее, чем идти в сон к профессору.

— Я спрошу у Кати. Нет уверенности, что она что-то расскажет, но попробовать стоит.

Встреча закончилась рано, было принято решение отложить попытки войти в сон и собрать как можно больше информации по эксперименту и конкретно про Заварзина. Пока Сергей шел домой, постоянно прокручивая в голове то, что узнал сегодня. Люди, которые не знаю на что согласились. Подопытный, который 3 недели не выходит на связь. Это очень плохие сигналы. Департамент не остановится, даже если будут жертвы. Допустимая погрешность, вынужденные потери - именно так преподносилась информация при введении контроля сновидений. Сейчас уже почти никто не вспоминает этих случаев. Но были люди, которые не «вписались в тарифы» и им сновидения были заблокированы совсем.

Дома Сергей налил чай и сел у окна. Дождь опять шёл снизу вверх, а ведь погода стала вести себя странно ровно с того момента, как сны начали контролировать. Об этой связи тоже публично никто не заявлял. Как обычно синоптики что-то рассказывал об изменениях климата, смещении полюсов или что-то вроде того.

Раздумья Сергея прервал звонок в дверь. Дрим, дремавший на подоконнике удивленно поднял голову.

На пороге стояла Нестерова без зонтика. С мокрых волос вода капала на плечи.

— Катя? — Сергей отступил в сторону. — Проходи.

Она зашла в прихожую, остановилась, не снимая куртки.

— Я… я не могла оставаться дома.

— Что случилось?

— Меры ужесточаются. После твоего визита к Широкову они не просто усилили контроль за снами сотрудников. Они планируют ужесточить контроль за снами всех граждан. Новые технологии скоро внедрят. Это значит, что тебе не останется шансов. Даже просто «шалить» с управляемыми снами станет невозможно.

Она говорила быстро, а взгляд был устремлен куда-то в пространство.

— Почему ты мне это говоришь? — спросил Сергей.

— Потому что я не хочу, чтобы ты пострадал.

— Катя…

— Не надо, — она подняла руку. — Я не знаю, что сказать. Я просто… я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Я не могу смотреть, как ты лезешь в это, зная что тебя поймают.

— Тогда помоги мне, — сказал Сергей, делая шаг вперёд. — Помоги мне узнать правду. Ты можешь узнать про Заварзина. Где он, что с ним? Если я смогу найти его, я смогу понять, что они делают.

Нестерова подняла глаза.

— Заварзина?

— Да, этот человек участвует в эксперименте и давно не выходит на связь.

— Не уверена, что у меня получится, — Нестерова опять смотрела куда-то сквозь Сергея. – Не уверена, что тебе нужно это знать. И точно знаю что ничем хорошим это не закончится.

— Катя…

Сергей шагнул к ней ещё ближе и почувствовал её запах: дождь, кофе, что-то тёплое, личное. Он не мог никак разобрать что читалось в глазах Кати, что чувствовала, но не могла сказать вслух. Жалость? Тепло? Забота?

— Я пойду, — сказала она, отступая к двери. — Я напишу, если что-то узнаю.

Нестерова вышла, оставив за собой мокрый след на полу и странное чувство, которое Сергей давно уже не испытывал. Он стоял у окна и смотрел, как капитан быстрым шагом идет вдоль улицы. Дрим подошёл, потёрся о ногу и тихо мяукнул.

— Я верю, — сказал Сергей коту. — Она все узнает.

Глава 17

Выдержка из ветеринарного журнала «ЗооМедицина», выпуск 4, 2035 год

Колонка «Сны наших питомцев»

«Многочисленные исследования подтверждают: животные видят сны. REM-фаза, характерная для сновидений, зафиксирована у всех млекопитающих, а также у птиц и даже рептилий. У кошек эта фаза занимает около 20% времени сна. Что именно им снится? Учёные полагают, что сны животных — это отражение их дневного опыта. Кошкам снятся охота, погони, исследование территории. При этом инерция сна у кошек слабее, чем у человека: они быстрее просыпаются и легче переключаются между сном и реальностью.

***

Утро понедельника Сергей встретил с тяжёлой головой и пустой кружкой кофе. Он сидел на кухне, смотрел на Дрима, который спал на подоконнике, и думал о Заварзине. Кот дёргал лапами во сне — явно кого-то ловил.

— Тебе что-то снится?

Кот не ответил и даже ухом не повел.

Все утро Сергей молча сидел за своим столом в офисе, смотрел в монитор, но руки не касались клавиатуры.

— Ты чего такой? — спросил Егор, когда они спустились на обед. — Опять не спал?

— Спал. Но мне снился департамент, — соврал Сергей.

— Ну, — Егор откусил пирожок. — В следующий раз прикажи, чтобы тебе снились пляжи с красотками. Ты же умеешь. А еще знакомый говорил, что скоро все смогут программировать себе любые сны. Он в каком-то исследовании участвовал.

— Что-что? – Сергей чуть не подавился чаем.

— Знакомый говорил, что скоро все будут выбирать свои сны самостоятельно. Не как ты путешествовать, а заранее «заказывать». Типа захотелось тебе попутешествовать, а денег нет, так во сне посмотришь райские места. Как-то так, но я плохо помню. А что?

— Это очень важно. Я тоже слышал про новое исследование, возможно это именно то, про которое говорил твой знакомый. У меня есть имя одного участника, но выходов на него нет. Если мы узнаем, кто ещё участвует, может быть узнаем подробности. Есть подозрение, что там не все так просто, как кажется.

— Я попробую подробнее расспросить, — кивнул Егор, разглядывая пирожок. — Я же тогда в пол уха слышал. Думал, что он как всегда выпендривается. Мол, участник исследования и всякое такое. Интересно, как они отбирали людей для исследований, где их искали? Вот бы пригласили меня и тебе было бы проще узнать, что это за опыты такие.

— Ну уж нет. Не очень хорошая идея становиться подопытной крыской, — Сергей усмехнулся, представляя Егора большой крысой со вздыбленной шерстью.

— Я как лучше хочу, помочь, а ты… Еще и обзываешься. Может я не крыса, а хомячок, — Егор сделал притворно обиженное лицо

— Хорошо, будешь хомячком, — улыбнулся Сергей. — Спасибо.

— Не за что. Хомячок в деле, — Егор допил компот. — Поспрашиваю у знакомого, чем там дело кончилось.

***

Вечером Сергей вернулся домой и застал Дрима в странной позе. Кот спал на диване, но не как обычно — он лежал на боку, лапы дёргались, усы подрагивали. Он явно гнался за кем-то во сне.

Сергей сел рядом, посмотрел на него.

— Интересно, что тебе снится? — спросил он. — Мыши? Или бесконечный коридор, как у меня?

Кот не ответил. Но Сергей вдруг почувствовал странное желание — заглянуть в его сон. Не как учёный, а как человек, которому просто любопытно.

Он закрыл глаза и попытался настроиться на Дрима. Сначала ничего не происходило. Потом он почувствовал лёгкое головокружение и оказался в странном мире.

Всё было расплывчатым, но узнаваемым - он стоял на кухне. Только кухня была огромной. Стол размером с футбольное поле, холодильник как небоскрёб, а на полу сидел Дрим. Не сонный, а настороженный, смотрел на что-то в углу.

Сергей проследил за взглядом кота. Между батареей и плитой сидела мышь, размером почти с кота. Она совсем не была испугана, можно даже сказать, что смотрела с вызовом.

— Ну, давай. Ты думаешь, что ты самый быстрый?

Дрим резко припал к полу, зрачки расширились, заёрзал из стороны в сторону попой, примеряясь к прыжку.

— Да ты у меня охотник, — усмехнулся Сергей и уже хотел выйти из сна, но что-то заставило задержаться.

Дрим прыгнул. Мышка увернулась. Картинка резко переменилась. Вместо погони кот и мышь сидели друг напротив друга и ели сметану из огромной миски.

Сергей проснулся с улыбкой и погладил кота. Дрим все еще спал, дёргая лапой, и, казалось, даже причмокивал. Видимо доедал сметану.

В мире, где всё контролируется, есть существо, которое не платит налоги, не боится департамента и видит сны о сметане.

Глава 18

Записи Заварзина И.С. (не систематизированы, предположительно — попытка вести дневник)

День 1.

Я лёг спать. Мне сказали, что сон будет «улучшенным». Ярче, реалистичнее, я смогу управлять им. Я заснул и увидел лес. Тёмный, густой, как в детстве. Огромные деревья с пушистыми кронами, диковинные птицы на ветках. Я шёл по тропинке и как будто наяву вдыхал чудесный аромат, слышал звуки, но чувствовал, что это сон. Раньше я не понимал, что я сплю, а тут почувствовал.

День 3.

Я снова видел тот же лес. Я уже точно знал, что сплю. Открыл глаза, но лес не исчез. Испугался, попытался проснуться — и вдруг понял, что не знаю, как это сделать. Раньше я просто просыпался. А теперь должен был приложить усилие. Как будто я заблудился и ищу выход. Нашёл.

День 7.

Мне страшно засыпать. Но лес был прекрасным, в нём можно было ходить бесконечно, я нашёл ручеёк с чистой водой. Долго разглядывал играющих в ветвях белочек, потом обнаружил поляну с яркими цветами, и на ней решил, что сну пора заканчиваться. Я смотрел на верхушки деревьев и ждал. Снова ощущение нарастающей паники. Я пытался себя успокоить, мне же сказали, что это нормально. Что они помогут, найдут меня. Я слышал голос врача: «Пациент стабилен». И я пытался крикнуть: «Я здесь!» — но не мог. Странное ощущение. Как будто я разделился на две части: одна в реальности, другая во сне. Я снова и снова пытался проснуться, но не мог. Но они меня вытащили. Исследование будет длиться месяц. Мне страшно засыпать...

***

В тот вечер Сергей ждал Нестерову у подъезда. Дождь кончился, но воздух был влажным и тяжёлым. Сергей смотрел на пустую улицу и пытался унять дрожь в пальцах. Катя появилась через десять минут.

— Ты пришла, — он шагнул навстречу. — Я боялся, что передумаешь.

— Я хотела, — Катя остановилась перед ним, крепко сжав лямку сумки. — Но сделала это не для тебя.

Сергей хотел сказать что-то, но она продолжила:

— Я больше не могу сидеть и смотреть, как они уничтожают людей. Заварзин — не первый. И не последний. Я видела, как они подписывают бумаги, как скрывают результаты и не собираются останавливаться.

— Что ты узнала?

— Давай поднимемся, — Нестерова нервно оглянулась. — Не здесь.

На кухне горел свет, Дрим сидел на подоконнике, настороженно принюхиваясь к гостье. Нестерова села за стол, поставила сумку на колени, достала папку.

— Я не имею права тебе это показывать. Если кто-то узнает, я потеряю всё. Работу. Лицензию. Возможно, даже больше. Из департамента так просто не уходят.

— Никто не узнает.

— Ты же скажешь Александру.

— Это необходимо.

Она помолчала. Потом открыла папку.

— Заварзин Игорь Сергеевич, 34 года. Программист, не женат, живёт один. Три недели назад подписал согласие на участие в программе «Добровольный сон». Ему пообещали, что он сможет управлять своими снами. Заварзин думал, что это будет интересно.

— Катя…

— Он не знал, на что подписывался. — Нестерова перевернула страницу. — Через неделю после начала программы Заварзин перестал выходить на связь. Родственников мало, только старенькая тётя. Ей сказали, что племянник «в клинике». Его мозг активен, видит сны, но не может проснуться.

— Летаргический сон?

— Да.

Катя достала из папки фотографию. Невысокий мужчина, в нелепом свитере, с кудрявыми волосами счастливо улыбался. В руках старый фотоаппарат.

— Это он.

Сергей долго вглядывался в фотографию. Где-то там, в одной из клиник, этот человек спал. И не просыпался.

— Их двадцать, — сказала Катя. — Таких, как он, без семьи и близких родственников. Все подписали согласие. Они не знают, что делают с ними.

— Они знают, что стали частью эксперимента. Подписали бумаги. Мелким шрифтом было и про риски.

— Сергей, ты часто читаешь мелкий шрифт? — хмыкнула Нестерова.

— Нет. Но это не отменяет того, что они согласились. Приняли все риски. По документам всё чисто.

— Они согласились на «улучшенный сон», — покачала головой Катя. — Но не соглашались быть овощами.

— А для департамента это побочные эффекты. Любое развитие событий можно объяснить. Главное — подобрать правильные слова. И быть в них уверенными. Сколько из двадцати не проснулись?

— Пока четверо, но эксперимент продолжается.

Сергей взял фотографию Заварзина.

— Мы узнаем, кто ещё участвует, и найдём способ остановить это.

— Серёжа, это же департамент, ну что ты можешь против них?

— Пока не знаю. Но должен попытаться. Не получится у меня уже жить спокойно и делать вид, что ничего не было.

В глазах Нестеровой появились слёзы.

— Ты не должен был быть в этом замешан... — голос девушки сорвался. — А я не должна была тебя впутывать, приходить.

— Ты просто делала работу.

— Я хотела защитить, а не впутывать.

— Я и без тебя не остался бы в стороне, — Сергей повернулся и посмотрел в окно. — Мои сны… Ты не виновата. Хотела как лучше.

— Мне пора...

Сергей проводил Катю до двери. Она остановилась, обернулась.

— Я могу ещё чем-то помочь.

— Ты уже помогла.

— У меня есть приборы. Помнишь? Я могу быть рядом, пока ты спишь и следить за изменением PGO-волн, — Катя подошла ближе к Сергею. — Я хочу быть рядом.

— Ты уже помогла, — повторил Сергей. — Сделала правильный выбор.

Катя смотрела на него, дыхание стало глубже. Сергей притянул её к себе и поцеловал.

— Ты не одна.

— Ты не один, — эхом отозвалась Катя.

Сергей запер дверь, прислонился к косяку и закрыл глаза. Дрим сидел на подоконнике и смотрел на него не мигая.