Не тот вид

Глава 1

Последнее, что я сделал в своей жизни — не успел уклониться.

Переулок. Двое. Нож. Одного я положил — нормально, чисто, как учили. Второй зашел сбоку, пока я работал с первым. Классическая ошибка: следил за лезвием, а не за вторым телом. На полигоне за такое гоняют до седьмого пота. В жизни за такое платят другую цену.

Асфальт был ледяным. Запах луж и бензинового выхлопа. Я еще успел подумать, что стоило надеть куртку потеплее. Потом навалилась темнота.

Алексей Волков, двадцать семь лет, сержант запаса. Погиб, потому что не прошел мимо и забыл прикрыть свой фланг. Банально. И чертовски холодно.

Сама темнота не пугала. Обычный провал в сон. Глубокий, бездонный. Сопротивляться было уже некому.

А потом меня швырнуло.

Вдох вышел судорожным. С омерзительным хрипом, будто я едва не захлебнулся собственной слюной. В нос ударили чужие запахи: застоялая пыль, дешевое мыло, едкая кислятина. Где-то нудно капал кран.

Навалилась тяжесть. Тело было на месте, но ощущалось чужим. Руки не под тем углом, ноги слишком длинные. Голова шла кругом.

Я дёрнулся. Мышцы отозвались с задержкой, словно сигнал от мозга шел через спутник. Кое-как, со второй попытки, заставил себя сесть. Под ладонями скрипнул деревянный пол. Рядом валялась опрокинутая табуретка. На потолке расплылось желтое пятно от протечки.

Так.

Пальцы. Проверил их первым делом — десять, все на месте. Но длиннее моих, тоньше. Ногти обгрызены под корень — привычка дерганого хмыря. Запястье узкое. Ни мозолей от оружия, ни старого шрама от троса.

Окей. Разберемся.

Встал медленно, балансируя, как плохо смазанный механизм. По запаху сырости нашел ванную, уперся в край раковины. Посмотрел в заляпанное зеркало.

Парень. Лет двадцати шести. Волосы торчат неопрятными клочьями. Карие глаза с выражением человека, которого подняли посреди ночи и пинками отправили в наряд. Рост мой, но комплекция паршивая. Жил как придется, ел что попало, спортом не занимался. Не дистрофик, но плечи впалые, мышечного каркаса нет. Одно хорошо — челюсть прямая. Спасибо и на этом.

— Приехали, — сказал я отражению.

Голос чужой. Молодой, без привычной хрипотцы.

Подождал минуту. Дал мозгу принять новое лицо. Пошел изучать квартиру. Методично, как осматривают здание перед штурмом. Сначала выходы: хлипкая дверь, окно во двор, за ним — ржавая, но крепкая пожарная лестница. Периметр: одна комната, крошечная кухня, совмещенный санузел. Всё дешевое и запущенное.

Диван продавлен с одной стороны. Спал на нем постоянно. Кровать в углу застелена чисто для вида. На столе — старый ноутбук, вокруг выстроились три пустые банки энергетика. Чувак не спал сутками, глушил химию. Судя по пустому холодильнику, гнала его вперед не хорошая работа. На подоконнике чах одинокий кактус. Выжил вопреки всему.

На дверце холодильника висел листок. Официальное уведомление из налоговой. Адресат: Джейк Харлоу, улица Норт-Хэйвен, 14, квартира 6, Готэм-сити. Долг — двести сорок долларов. Рядом записка от руки: «Джейк, ты мне должен. Кевин». Сколько именно — Кевин не уточнил. Очевидно, прошлый хозяин был в курсе.

В столе нашелся местный паспорт, сто двенадцать долларов наличными и банка просроченной тушенки. Просрочку выкинул, деньги прибрал. Паспорт изучил: Джейк Харлоу, двадцать шесть лет, местный. Ни одной отметки о выездах. Родился здесь, жил здесь, здесь же умудрился сдохнуть.

В том, что он мертв, сомнений не было. Тело было пустым, когда я в него вселился.

Итого имеем: Алексей Волков, сержант запаса — официально труп. Вместо него теперь есть Джейк Харлоу, должник налоговой и мутного Кевина. Дислокация — Готэм-сити. В кармане сотка баксов против кучи долгов.

Хуже бывало. Но на гражданке — впервые.

Первые четыре дня полностью ушли на разведку.

Я перерыл квартиру. Вывернул ящики не ради любопытства — нужно было понять, с чем имею дело. Нашелся форменный жилет и пачка квитанций. Джейк работал барменом в гадюшнике «Якорь». В такие дыры ходят не праздновать, а заливать тоску. Харлоу туда вписывался идеально.

Потом я взялся за город. Ходил до темноты, запоминая маршруты. Готэм оказался мрачным, зажатым между высотками и насквозь пропитанным едким запахом залива. Будто кто-то построил мегаполис на болоте, а теперь все делают вид, что так и надо. Прохожие в упор друг друга не замечали, пялились в асфальт. Мне это на руку. Наносил на внутреннюю карту проходные дворы и слепые зоны. В незнакомом секторе первым делом учишь пути отхода.

На третий день засел в угловом кафе с вайфаем. Четыре часа курил прессу и сводки. Список локальных знаменитостей впечатлял. Бэтмен, Робин, десяток фриков в масках. И столько же психопатов, которых они ловят. Ловят по кругу: поймали, сел, сбежал, снова поймали. Я трижды перечитал статьи. Не трудности перевода. Здесь так устроено. Больная экосистема.

Я закрыл ноутбук. Куда меня, к черту, занесло?

Остаток времени тратил на тело. Проверял рефлексы, координацию. Мышечная память никуда не делась — навыки, вбитые на полигонах, сидели в подкорке. Руки помнили свое дело, пусть им и не хватало прежней жесткости. Главное — начинаю не с нуля.

К концу недели освоился. Если не считать того, что я мертвец с чужими проблемами.

На пятый день сидеть в четырех стенах стало тошно. Накинул куртку, пошел в сторону старого парка. Размять ноги.

Ночной Готэм пах гарью. Напоминало Екатеринбург в паршивый ноябрьский вечер. Только у нас над крышами не мелькали мужики в кевларе. Здесь я их тоже пока не встречал, но понимал — вопрос времени.

— Кх-!..

Короткий, придавленный звук. Так хрипят, когда зажимают рот. Свернул в проулок на автомате. Рефлексы не дохнут даже после смерти.

Расклад классический. Трое парней и девчонка. Один держит её у кирпичной стены, двое караулят. Оценил ближайшего: нож держит высоко, локоть перенапряжен, хват корявый. Уличная шваль.

— Эй, — позвал я.

Обернулись одновременно. Старший с ножом ухмыльнулся. Вечер перестал быть томным.

Трое на одного, у одного перо. Точно такой же расклад я проиграл пять дней назад.

Первый удар провел неплохо — шваль с ножом отлетела на асфальт. Но двое других сориентировались быстро. Тело Джейка откровенно подвело: не хватило резкости. Меня жестко приложили спиной о кирпич, перехватив за горло. Первый уже поднимался с земли, яростно матерясь.

Затылок чувствовал холод кирпича. Снова переулок. Снова нож. Снова сдохну из-за той же ошибки.

В груди поднялась бешеная злость. Не на них — на себя. Наступил на те же грабли.

И в этот момент внутри что-то сдвинулось.

Глубже мыслей. В самом основании позвоночника. Будто сорвало тугой рубильник. Вверх по спине ударила волна обжигающего жара. Она рванула в плечи, в предплечья. Тепло мгновенно сменилось давлением, а затем — чудовищным весом. Рукава и футболка Джейка с треском лопнули по швам.

Урод, державший меня за горло, отпрянул с воплем. Второй споткнулся и повалился назад. Третий просто развернулся и дал деру со скоростью спринтера.

Я стоял, тяжело дыша.

Одежда превратилась в лохмотья. Мои руки... Не руки Джейка. Толстые, покрытые жесткой серой чешуей, с массивными когтями. Каждая размером с хороший чемодан. Я тупо разглядывал их секунд десять. Поднял голову.

Девчонка вжалась в кирпичи, расширенными глазами пялясь на меня.

— Всё нормально, — выдавил я. Голос шел изнутри. Низкий, с утробным рокотом. — Беги домой.

Повторять не пришлось. Рванула к свету улицы, растворилась в темноте.

Я остался один в тупике. Без куртки, но с лапами, которыми можно ломать рельсы. Где-то далеко завыла сирена. А над головой, на уровне четвертого этажа, бесшумно скользнула черная тень. Я не увидел её толком, но почуял — рефлексы сработали как радар.

Я посмотрел на чешую. Затем на крыши. Тактическая обстановка ясна.

Нужно срочно убираться, пока эта серая шкура не втянула меня в новые неприятности.

Глава 2

Домой добежал за четыре минуты. Личный рекорд. Особенно если учесть, что руки вернулись в норму прямо на ходу, посреди второго квартала. Трансформация спала сама. Резко. Едва носом асфальт не вспахал от потери баланса. Повезло, что улицы пустые. Не повезло, что я до сих пор ни черта не понимал, как работает эта анатомия.

Влетел в квартиру. Запер дверь на все замки. Сполз по стене на пол, уставился в темноту. Сердце долбит в ребра.

Так. Отставить панику. Разложим факты.

Я умею превращаться во что-то серое, чешуйчатое, способное голыми руками ломать кирпич. Запуск — от концентрированной злости. Выключение — самопроизвольное. Контроля — ноль. Выбора — ноль. Инструкции по эксплуатации не завезли. Хреновая суперсила. Непредсказуемая.

В армии с незнакомым снаряжением порядок простой: сначала штудируешь наставление. Нет наставления — разбираешь механизм по винтику. Не помогает — идешь к инструктору. У меня инструктора не было. Чертежей тоже. Оставался старый добрый метод научного тыка.

Первую попытку предпринял утром. Сварил остатки суррогатного кофе, сел за стол, уставился на ладони.

Попробовал разозлиться. Глухо. Попробовал вспомнить вчерашний переулок. Нож у горла, холод кирпича. Пришло только глухое раздражение, кожа даже не потемнела. Значит, дело не в эмоции. Нужен триггер глубже.

Встал, прошелся. Зашел с другой стороны. Сосредоточился не на злости, а на физике. На том щелчке рубильника. Волна тепла от копчика по позвоночнику. Тяжесть в предплечьях. Попытался вызвать это искусственно. Как команду мышце.

В кончиках пальцев кольнуло статикой. Замер. Аккуратно потянул эту ментальную нитку. Жар пошел по запястью. Кожа начала стремительно темнеть, покрываясь серыми пластинами.

Нащупал.

От неожиданности дернулся. Концентрация слетела. Чешуя растаяла за секунду. На столе снова обычные узкие пальцы Джейка Харлоу. Главное уяснил — процесс управляем. Больше не дергаемся.

Следующий час провел за столом. Методично пытался удержать эту дрянь хотя бы полминуты. Раз за разом. Ловил импульс, тянул, срывался. Кожа то темнела, то светлела. Сосед снизу наверняка слышал мой мат сквозь перекрытия. Подниматься не рискнул. Умный. В Готэме это полезный навык.

К обеду научился держать левую руку в «сером» режиме секунд двадцать. Следом — жесткий откат. Пауза минут пять на восстановление внутреннего ресурса. Ощущение, будто перегрузил невидимую мышцу. Что ж, мышцы так и качают. Через боль.

Следующие пару дней провел на отшибе, в заброшенной промзоне за портами. Нашел пустой ангар. Достаточно глухой, чтобы не привлекать внимания, и просторный, чтобы не снести несущие балки. Форс-мажоры случались регулярно.

Анатомия оказалась капризной. Слушалась через раз, выматывала до седьмого пота. Первые попытки шли вразнобой: менялись руки, торс оставался прежним. На четвертый раз перегнул с усилием. Трансформировался целиком. Едва успел затормозить перед кирпичной перегородкой. Зацепил плечом. Стена пошла трещинами и осыпалась. Потрогал обломки. Серые когти крошили обожженную глину, как мел. Отличная пробиваемость.

На пятый раз поймал баланс. Зафиксировал форму. Просто стоял посреди цеха, привыкая к габаритам. Огромный. Серый. Бронированный. Тело весило, как БТР. Двигалось с той же тяжелой динамикой. Попробовал пробежаться — бетонный пол загудел.

На второй день начал работать на скорость. Вкл/выкл. И на очередной итерации внутренний тумблер сорвался не в тот паз. Жар резко сжался. Трансформация поплыла. Габариты ушли в минус, подвижность в плюс. Опустил взгляд на руки. Опешил. Рыжая жесткая шерсть. Бритвенные когти. Поджарые сухие мышцы.

— Это что еще за фокусы? Кот? — голос вышел рычащим.

Для кота габариты слишком внушительные. Что-то крупное, хищное. Клыки такие, что у ветеринара случился бы инфаркт. Попытался оценить ТТХ. Но новое тело жило инстинктами. Короткий толчок лапами. Махом перелетел цех. Прыжок метров на восемь. Приземление на четыре точки — бесшумное. Разум не отдавал приказ. Мышцы сработали сами.

«Алексей», — жестко приказал себе. Рыжая тварь уже принюхивалась к крысиным гнездам под досками. «Волков, стоять. Назад».

Подействовало не сразу. Переломил чужой инстинкт силой. Сбросил форму. Достал грошовый блокнот, записал выводы:

Режим «Серый»: Огромный вес, физическая сила, броня держит кирпич. Мышление замедленное. Маскировка — ноль.Режим «Рыжий»: Запредельная скорость, прыгучесть, когти. Мозг перестраивается на охотничьи алгоритмы. Тяжело удерживать контроль. Бьет на инстинктах.

Ниже приписал: «Общий лимит модификаций неясен». Копаем дальше.

На третий день эксперименты чуть не отправили меня в стропила. Гонял переключения на скорость. Пятый повтор — тело выдает сбой. Пол склада начал стремительно отдаляться. Глянул вниз: подошвы болтаются метрах в четырех от земли. Посмотрел на себя. За плечами шуршат перепончатые крылья размахом под три метра. Вес ушел в ноль. Кости полые. Самое дикое — глаза. Их стало четыре. Угол обзора расширился до абсурда. Вижу весь цех целиком, без слепых зон.

Так. Летающая модификация.

Бетонная крыша приближалась быстро. Инстинктивно подогнул плоскости. Ухнул вниз, поймал поток, рванул крыльями. Завис в полуметре от пола. Приземление на шесть точек. Шесть — потому что конечностей теперь именно столько. Взялся за блокнот:

Режим «Летун»: Крылья, четырехглазый обзор, шесть конечностей. Уточнить аэродинамику.

Четвертый вариант нашелся на следующие сутки. Озадачил сильнее прочих. Форма крошечная. Размером с кошку. Обнаружил себя сидящим на полу. Смотрю на мир с высоты двадцати сантиметров. Неуютное ощущение для взрослого мужика. Зато голова работает как процессор. Никакого давления инстинктов. Никакой агрессии. Чистый, кристальный анализ. Фоновый шум исчез. Осталась голая суть и бешеная скорость обработки данных.

Пробежался по складу. Проскользнул в щель между кирпичом и балкой. Взобрался по отвесному верстаку. Без когтей, на особом сцеплении лап. Для скрытной разведки — идеальный инструмент. Для открытого боя — мусор. Затопчут. В блокнот ушла запись:

Режим «Спец»: Малые габариты. Усиленные когнитивные функции. Боевой потенциал — ноль. Использовать для инфильтрации.

Ниже приписал: «Если срисуют — прикинусь местной крысой».

К концу недели переключение занимало секунды три-четыре. Без судорог. Рабочий армейский темп. Проблему с рвущейся одеждой решил прикладной логикой: не можешь устранить фактор — подстраивайся. Набрал в секонд-хенде дешевого шмотья на два размера больше. Разложил по трем точкам: ангар, тупик за кафе, дом под диваном. Раньше моим запасом был лишний рожок в разгрузке. Теперь — чистые штаны. Жизнь умеет шутить.

Вопрос «кто и зачем перекинул меня сюда» отодвинул на второй план. Я сержант. Мое дело — воевать с имеющимися вводными. Стратегия подождет. Сначала тактика.

На пятый день Готэм сам подкинул повод выйти из подполья.

Вечер. Вооруженный налет на аптеку в трех кварталах от дома. Трое нападавших, стволы. Бледный провизор за стойкой с поднятыми руками. Вечер у парня не задался.

Постоял на теневой стороне улицы. Секунд десять наблюдал за картиной сквозь витрину.

Что ж. Не зря штаны по нычкам прятал.

До ближайшего тайника со сменкой — два квартала. Зафиксировал этот нюанс в голове. А затем просто перешел дорогу, направляясь к дверям аптеки.

Глава 3

Тайник на Пятой я проверил заранее. Старая спортивная сумка за мусорным баком, прикрытая куском картона, оказалась на месте. Переодевание в темной подворотне заняло не больше минуты, и к аптеке я возвращался уже в безразмерном, купленном на вес шмотье.

Внутри диспозиция не изменилась. Трое нападавших, один провизор, стволы. Тот, что караулил у входа — невысокий, дерганый, оглядывался каждые десять секунд. Классический «шухер». Второй прессовал аптекаря за стойкой. Третий потрошил кассу — спокойно, без суеты, с ледяным хладнокровием человека, который занимается привычным ремеслом.

Я постоял у витрины еще полминуты. Не из трусости — собирал вводные. Единственная камера над входом висит под плохим углом и снимает только затылки. Дверь открывается внутрь. Служебный выход должен быть в конце зала, за стеллажами. Дерганый у дверей стоит паршиво: ноги скрещены, вес смещен. При резком шухере он потеряет равновесие раньше, чем успеет вскинуть ствол.

Значит, бьем по цепочке. Сначала этот, у дверей. Потом тот, что у кассы. Средний — по ситуации.

Я толкнул дверь и шагнул внутрь.

Дерганый обернулся на звон колокольчика, но я уже сократил дистанцию. Короткий рубящий удар в челюсть, без лишних разговоров. Парень без звука сполз по косяку — чисто, аккуратно, как в учебнике.

— Эй! — средний среагировал на шорох, разворачивая пистолет.

Я рванул под руку, перехватывая его запястье, и в этот момент внутри сработал триггер. Рыжая форма включилась сама. Без приказа, без подготовки — тело решило, что так будет быстрее, и, надо признать, тактически не ошиблось.

Нападавший тупо уставился на мою руку. Вместо пальцев Джейка Харлоу его запястье сжимала мощная лапа, покрытая жесткой рыжей шерстью, с длинными бритвенными когтями. О пистолете он мгновенно забыл. Оружие со стуком шлепнулось на пол, а следом осел и сам парень — у него просто подкосились ноги от первобытного ужаса.

А вот главный у кассы не побежал и не закричал. В Готэме я уже привык, что при виде местной чертовщины обыватели либо впадают в ступор, либо припускают к горизонту. Этот повернулся плавно, оценил обстановку — двое его людей на полу, перед ним непонятная рыжая тварь — и хладнокровно вскинул ствол. Так поднимают оружие те, у кого на счету не один десяток боевых выходов. Рука работала на автомате, мимо разума.

— Что ты такое, — произнес он. Без паники, без вопросов. Просто зафиксировал новую переменную в уравнении.

— Не твоя проблема, — хрип в рыжей форме мешал говорить, но слова вышли разборчивыми. — Ствол на пол.

Он не послушал. Выстрелил сразу, без предупреждения, целясь четко в центр масс. Профессионально.

Рыжее тело сработало на опережение — инстинкты зверя взорвались прыжком. Я оттолкнулся от пола, взлетел на верхнюю полку стеллажа и ушел перекатом за прилавок. Позади с грохотом повалились стойки с капсулами и тюбиками, пуля с визгом ушла в кирпич. Провизор под стойкой издал утробный звук, похожий на заупокойную молитву.

«Алексей, тормози», — жестко осадил я себя, потому что рыжая шкура уже требовала прыгнуть на стрелка и разорвать ему горло. Вариант заманчивый, но это превратит меня в обычного монстра, на которого Бэтмен объявит охоту до конца недели. «Волков, стоять. Думаем».

Я силой переломил инстинкт и переключился в серую форму. Медленно, с тяжелым хрустом в суставах, зато надежно. И поднялся за прилавком в полный рост.

Главный выстрелил еще раз. Свинцовая таблетка глухо звякнула о чешуйчатый наплечник — ощущение, будто ткнули пальцем. Не более. Нападавший это увидел. На его лице впервые промелькнула едва заметная тень замешательства. Профессионалы умеют держать маску, но пули, которые не причиняют вреда — это всегда паршивый сюрприз для любого оперативника.

— Это не работает, — глухо прогудел я и сделал шаг вперед.

Он выстрелил третий раз. Я шагнул. Четвертый — мимо брони, в молоко. Пятый. Когда между нами осталось метра три, мужик правильно оценил шансы. Развернулся и двинулся к выходу. Быстро, собранно, сохраняя осанку и контроль над периметром.

Я дал ему дойти до дверей.

— Стой.

Он замер. Обернулся медленно, без суеты.

— Деньги из кассы. Верни на место.

Секунд пять мы мерили друг друга взглядами. Затем он залез в карман куртки, достал плотную пачку купюр и аккуратно, ровной стопкой положил её на край прилавка. Не швырнул, не рассыпал. Именно выложил. Меня этот штрих зацепил отдельно — жест дисциплинированного человека. Интересный персонаж.

После этого он вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Я подобрал с пола пистолет второго грабителя, выщелкнул магазин, передернул затвор и положил пустую рамку рядом с деньгами. Посмотрел за стойку. Провизор — мужик лет пятидесяти в погнутых очках и белом халате с бэйджем «Рон» — смотрел на меня как на пришельца.

— Вызывайте полицию, — сказал я ему. — Эти двое на полу до приезда полежат.

Рон открыл было рот, закрыл, сглотнул и кивнул:

— Да... Да, сэр.

Я развернулся и ушел через служебный ход. На улице привычно моросило. Готэмский дождь — это как обязательный элемент местного пейзажа. Где-то на окраинах уже завывали сирены, но как-то лениво, с привычной усталостью мегаполиса, который за ночь слышит сотни таких выстрелов.

Добравшись до тайника, я переоделся. Серая броня спала сама, бесшумно и безболезненно. Через минуту я снова был просто Джейком Харлоу — промокшим парнем в чужой куртке.

Для первого боевого выхода — приемлемо.

Дома я сел на продавленный диван и устроил жесткий разбор полетов. По-армейски, без соплей.

Из положительного: гражданские целы, провизор жив, касса на месте. Сам вернулся без лишних дырок в обшивке.

Из косяков: рыжая форма опять включилась спонтанно. В условиях реального стресса контроль над модификациями плывет, и это системная ошибка. Развороченный стеллаж в аптеке — хрен бы с ним, но сработано неаккуратно. Меня видели свидетели. Двоих повяжет полиция, а главный наверняка доложит наверх. Местные аналитики начнут собирать картину.

Я достал блокнот и сделал запись под списком ТТХ: «Рыжий режим — риск спонтанной активации при высоком адреналине. Работать над блоком». Чуть ниже добавил: «Старший налета — не шваль. Слишком холодная голова, профессиональные навыки, жесткая дисциплина. Деньги выложил по струнке. Запомнить профиль. Если пересечемся — работать аккуратно».

Последнюю строчку я подчеркнул двумя жирными линиями.

Утром я скинул полтора доллара в киоске на углу за свежую газету. Мониторинг обстановки после операции — обязательное правило.

Криминальная хроника нашлась на третьей странице. Короткий текст в три абзаца: «Неизвестное существо сорвало ограбление аптеки на Норт-Хэйвен». Рядом — смазанное пятно с камеры наблюдения, где угадывался только массивный темный силуэт. Комментарий департамента полиции стандартный: «Ведется расследование».

То, что новость пустили по третьей полосе, меня даже задело. Потом я вспомнил, что первую полосу здесь плотно оккупировал Бэтмен, и успокоился. Специфика региона.

В самом конце заметки привели цитату свидетеля: «Оно было огромным, серым, пули отлетали от кожи. Оно велело вызвать полицию, а потом просто испарилось». Рон не подвел, выдал четкий рапорт. Хороший мужик.

Я свернул газету и посмотрел в окно. Серые струи воды по стеклу. Старый телефон Джейка в кармане глухо звякнул. На треснувшем экране высветилось старое сообщение от Кевина: «Джейк, ты пропал куда-то. Набери меня».

Кевин ждал ответа уже четвертые сутки. Он понятия не имел, что настоящего Джейка Харлоу больше нет на этом свете. Есть только его тело, в котором сидит бывший сержант Волков, глушит растворимый кофе и изучает полицейские сводки. Кевин думал, что пишет приятелю. Я понимал, что рано или поздно этот узел придется рубить — как минимум, дать понять чуваку, что его кореш уехал далеко и насовсем.

Но Кевин подождет. Есть задачи поважнее.

Я еще раз бросил взгляд на смазанный снимок в газете. Силуэт без лица. Но я был готов поставить годовой оклад на то, что прямо сейчас кто-то в этом городе рассматривает это же фото под микроскопом. Кто-то очень умный, опасный и умеющий складывать два плюс два.

Готэм начинал присматриваться к новому игроку. А играть здесь умели по-крупному.

Глава 4

Готэм — город маленький в том смысле, что здесь все всё знают. Не по-деревенски, не из праздного любопытства. Просто когда ты живешь в месте, где каждая ночь может стать для тебя последней, мониторинг слухов превращается в базовый инстинкт выживания.

Я окончательно убедился в этом на третий день после инцидента в аптеке.

Зайдя в неприметную забегаловку на углу — ту самую, со скрипучими стульями и паршивым, но открытым вайфаем, — я сел неподалеку от двух мужчин лет сорока. Один листал утренний таблоид, второй лениво цедил остывающий кофе.

— Видел сводку по Норт-Хэйвен? — спросил первый, не отрываясь от полосы.

— Слышал. Чушь, — отмахнулся второй. — Очередной укурок под кайфом разгромил витрину, а провизору со страху пригрезился монстр.

— Рон Мёрфи не из тех, у кого двоится в глазах, — веско возразил газетчик. — Я его двадцать лет знаю. Если Мёрфи говорит, что тварь была серой, трехметровой и в чешуе — значит, так оно и было.

— Киллер Крок опять голодает?

— Крок никогда не возвращал кассу обратно на прилавок. И стволы налетчиков он не разряжает. Крок бы просто сожрал всех троих вместе с провизором и ушел. А этот налет заблокировал.

Второй помолчал, обдумывая аргумент, и сделал глоток.

— Ну и кто это тогда?

— Вот и полиция не знает.

Я уткнулся в свой стакан, изображая глубокую задумчивость. Кофе был дрянным — пережженным и едва теплым, — но роль погруженного в свои мысли обывателя я отыграл безупречно.

Рон Мёрфи. Значит, фамилия аптекаря — Мёрфи. Двадцать лет на одном месте, авторитет среди местных, язык за зубами держать не обязан. Я ведь не просил его молчать, так что никаких претензий. Информационная волна пошла, и это следовало учесть.

В бар «Якорь» я явился на следующий день. Не из ностальгии по прежней жизни Джейка Харлоу — я его не знал и сочувствия к его судьбе не питал. Мотив был сугубо прагматичным: наличные таяли, запасы одежды в тайниках требовали обновления, а легальный статус бармена оставался моей единственной надежной маскировкой. Джейка здесь помнили, лишних вопросов не задавали. Идеальная позиция.

Заведение полностью оправдывало свое название. Низкие давящие потолки, потемневшие от времени деревянные панели, мутные окна с видом на серую улицу. В воздухе стоял стойкий перегарный дух — смесь дешевого пива, пережаренного фритюра и застарелой сырости, которая въелась в эти стены десятилетиями. Публика собиралась соответствующая: тертые жизнью работяги, которые приходили сюда не развлекаться, а глушить тяжелую усталость после смен.

Сменщик — плотный, широкоплечий мужик лет пятидесяти с лицом человека, которого Готэм отучил удивляться еще в прошлом веке, — окинул меня долгим взглядом. Энтузиазма в его глазах было примерно столько же, сколько у конвоира при виде опоздавшего арестанта.

— Харлоу. Тебя где черти носили две недели?

— Свалился с лихорадкой, — коротко бросил я, проходя за стойку.

— Лихорадка у него, — проворчал он, вытирая руки полотенцем. — А мне за тебя дыры в графике закрывать? Пришлось дергать Пита, а Пит в баре — как баран в высшей математике. Сам знаешь.

Я понятия не имел, кто такой Пит, но сочувственно кивнул.

— С завтрашнего дня готов в график?

— Готов.

Его звали Фрэнк Коллинз. Владелец, старший бармен и главный закупщик в одном лице. Двадцать два года на этой точке. Фрэнк знал изнанку района досконально: кто держит местный притон, кто задолжал букмекерам, кто затихает после четвертой порции, а у кого от виски срывает резьбу. Для меня он был не просто начальником, а первоклассным источником оперативной информации. Я зафиксировал: с Коллинзом нужно держать ровные, рабочие отношения, без панибратства, но с максимальным кредитом доверия.

Первая полноценная смена началась вечером.

Специфика работы за стойкой оказалась на удивление близка к моей прежней профессии. Ты просто стоишь, наливаешь, изредка бросаешь дежурные фразы, а люди сами выкладывают тебе все подноготную. В армии это называлось агентурной разведкой и сбором данных в серой зоне. Здесь — вечерней сменой с чаевыми. Суть одна.

Около девяти к стойке причалил угрюмый докер лет тридцати пяти. Руки в мозолях, куртка в мазуте, взгляд тяжелый. Взял пинту темного, молча отпил треть, а потом, глядя куда-то сквозь меня, глухо произнес:

— В южных доках опять шевеление.

Я молча поставил перед ним тарелку с солеными кренделями и замер. Старое правило: если источник готов к разгрузке информации — не перебивай его своей активностью.

— Зашли новые люди. Не местная шваль. Слишком дисциплинированные — работают без криков, мата и стрельбы. Тем, кто разгружает ящики и держит язык за зубами, отстегивают двойной тариф. — Он тяжело вздохнул и посмотрел на пену. — Я отказался. От таких денег мертвечиной за версту прет.

— Здоровый инстинкт, — одобрил я.

Докер мазнул по мне оценивающим взглядом — жесткие, точные слова явно совпали с его внутренним компасом.

— Ты новенький здесь? — спросил он.

— Подменяю Фрэнка после болезни.

— Понял, — он потерял ко мне интерес и вернулся к пиву.

Информацию по докам я отложил в активный сектор памяти. «Дисциплинированная группа без шума» — это не банда наркоманов. Это либо наемники, либо слаженная структура под серьезным патронажем. Профессиональный почерк.

Ближе к полуночи в углу зашумели трое завсегдатаев — из той категории полуночников, которые приходят в бары исключительно ради политинформации.

— Слыхали, что на Норт-Хэйвен стряслось? — подал голос тощий парень в засаленной кепке.

— Это где аптеку разнесли? — отозвался его приятель.

— Не разнесли, а прикрыли ограбление. Мёрфи клянется, что это был не человек. Разумная серая хреновина, пули от нее отскакивали, как горох от стены. Скомандовала вызвать копов и ушла через черный ход.

— Скажи еще, что Бэтмен набрал вес и сменил костюм, — хохотнул третий.

— Мышь не разговаривает с гражданскими и не раскладывает чужие баксы стопочками, — отрезал тощий. — Это было что-то другое. Вежливое, если так можно сказать про трехметровый танк.

Фрэнк, проходивший мимо с подносом пустых кружек, лишь хмуро качнул головой:

— Готэм, — бросил он, вкладывая в это слово всю тяжесть местной обреченности.

Я в это время методично полировал и без того чистый бокал, фиксируя реакцию масс.

В ту же ночь. Аналитический терминал бэткомпьютера работал в режиме максимальной фильтрации шумов.

На центральном мониторе горел стоп-кадр с камеры наружного наблюдения аптеки на Норт-Хэйвен. Размытые пиксели, зернистая структура, плохой свет. Крупный темный силуэт.

Бэтмен анализировал изображение больше получаса.

Не Киллер Крок — антропометрические данные не совпадали, отсутствовала характерная дуга позвоночника и хвост. Не Соломон Гранди — не та динамика движений. Биометрический анализ показывал аномальные пропорции: гипертрофированный плечевой пояс, укороченная шея, массивные верхние конечности. Но осанка оставалась строго вертикальной, человеческой. Субъект не демонстрировал признаков животной агрессии или хаотичного поведения.

Разряженное оружие на прилавке. Изъятая наличность возвращена с точностью до доллара. Персонал не пострадал. Это были не инстинкты мутанта — это были осознанные тактические решения. Команда, логика, контроль.

На вспомогательном экране открылся рапорт патрульных с показаниями Рональда Мёрфи.

«Голос низкий, модулированный, с выраженным акцентом. Не местный. Дал четкое указание связаться с департаментом полиции. Покинул объект через зону разгрузки».

Не американский акцент. Бэтмен выделил эту строку маркером. Существо со скрытой физиологией и иностранным произношением. География поиска сужалась. Не порождение готэмской канализации. Пришлый элемент. Оперативник.

Третий сектор мониторов прокручивал записи с городских камер в радиусе двух кварталов от места происшествия. Фильтр по тайм-коду выдал результат через двадцать минут: молодой мужчина в темной куртке, ровный шаг, затылок прикрыт капюшоном. Идет к аптеке за семь минут до налета. Взгляд фиксирует углы зданий и мертвые зоны камер — так ходят люди с боевым опытом, заходящие на незнакомую территорию.

Тот же сектор, двадцать минут спустя. Тот же человек, но уже без куртки, идет в обратном направлении. Пульс, судя по динамике шага, в норме. Спокоен.

Увеличение кадра не дало четкой картинки — оптика старая, угол обзора острый. Темные волосы, средний рост, крепкое сложение. Лицо размыто.

Бэтмен активировал новую директорию в архивной базе данных. Код файла: «Субъект — Норт-Хэйвен». Внутри — биометрия Мёрфи, стоп-кадры, баллистический анализ пули из стены. В поле тактических заметок легла лаконичная запись:

«Разумен. Дисциплинирован. Высокий уровень самоконтроля. Минимум две фазы трансформации. Иностранец. Действует по плану. Наблюдение первого приоритета».

Окно свернулось, уступая место оперативной сводке по южным докам. Там фиксировалась активность новой, нетипично тихой группы контрабандистов. Возможно, совпадение. Возможно — элементы одной цепи.

В Готэме редко что-то происходило само по себе. Главное — вовремя понять, где аномалия, а где прямая угроза.

Смена завершилась в полночь. Фрэнк провернул тяжелый засов изнутри и бросил мне вдогонку через щель:

— Завтра в шесть без опозданий.

— Буду в пять пятьдесят девять, — ответил я по привычке.

Коллинз что-то буркнул и запер замок.

Ночной город встречал привычным букетом запахов: мокрый гранит, химический шлейф со стороны залива, фоновый гул сирен на горизонте. Шагая к дому по пустым тротуарам, я прокручивал в голове отчет докера. Дисциплинированные люди в портах, хорошие деньги за молчание. Крупный трафик. И что хуже всего — это происходило в непосредственной близости от моей базы.

Я не собирался играть в спасителя Готэма. Но военное прошлое выработало жесткое правило: если под твоим носом разворачивается чужая активность, которую ты не контролируешь — ты в опасности.

На углу Пятой я резко сбавил шаг. Сработало то самое чувство, которое на передовой спасало мне жизнь — обострившееся восприятие, когда затылком чуешь чужой интерес. За мной наблюдали. Спокойно, без агрессии, профессионально.

Я плавно, без суеты огляделся, имитируя обычную проверку дороги перед перекрестком. Пусто. Крыши чистые, подворотни в темноте. Из активных элементов — только три купольные камеры на столбах муниципального освещения.

Камеры.

Я мазнул взглядом по ближайшему кожуху. Корпус облезлый, старый, но защитное стекло объектива — идеально чистое. В этом районе коммунальщики годами не мыли оптику. Значит, за системой кто-то ухаживает в частном порядке.

Информативно.

Прибавив ходу, но сохраняя ровный ритм, я дошел до своего переулка. Сумка в тайнике за баком лежала нетронутой. Еще через пять минут я запер за собой три замка в квартире Джейка.

Вместо бессмысленного кактуса комнату заполнял привычный, спартанский порядок. Обувь вычищена, одежда разложена по секциям, на столе — блокнот и снаряжение.

Я лег на продавленный диван, уставившись в знакомое желтое пятно на потолке. Время подводить промежуточные итоги.

За неделю: легальное прикрытие восстановлено, минимальный доход обеспечен. Город вовсю обсуждает «серого великана», но слухи пока размыты и противоречат друг другу. Тайники не скомпрометированы. Четыре биологические формы под относительным контролем. И кто-то плотно сидит на хвосте у уличных камер в моем секторе.

Для человека, который официально числился трупом две недели назад — динамика положительная.

Экран треснувшего мобильника Джейка на столе снова моргнул. Кевин: «Джейк, я серьезно. Набери. Дело дрянь, это важно».

Я долго смотрел на светящиеся буквы. Его настойчивость росла с каждым днем. Формулировка «дело дрянь» уже не тянула на банальное предложение выпить. Там явно назревал конкретный кризис.

Набрав короткое: «Занят. Позже», я отправил сообщение и отключил сеть.

Кевин подождет. Но лимит его терпения явно подходил к концу.

Глава 5

Про южные доки я думал трое суток.

Не из-за избытка свободного времени — просто профессиональная деформация не позволяла отмахнуться от вводных. Слаженная, нетипично тихая группа, зашедшая на объект без лишней суеты и переплачивающая за молчание — это не уличные банды, делящие углы для торговли дрянью. Это организованная структура с четким планированием. А появление такой структуры всего в трех кварталах от моей временной базы — фактор прямого риска. Нужно вскрыть их задачи раньше, чем они зафиксируют мое присутствие.

На третью ночь я свернул фазу планирования и перешел к действиям.

Готэмский порт на южном берегу представлял собой классическую промзону: полусгнившие деревянные причалы, ржавые остовы портальных кранов и бесконечные ряды бетонных ангаров, помнивших лучшие экономические времена. Днем здесь шла легальная рутина — разгрузка лесовозов, оформление таможенных деклараций, гудки тягачей. Ночью сектор вымирал, превращаясь в идеальную серую зону, куда патрульные департамента полиции заглядывали только в крайних случаях и исключительно с численным перевесом.

Я выдвинулся в два часа ночи — в мертвый промежуток между пересменками портовой охраны. Снаряжение стандартное: неброская темная штормовка, глухой капюшон, обувь с мягкой подошвой. Сорок минут пешего марша по глухим переулкам позволили изучить пути отхода и наметить точки возможного отрыва от гипотетического преследования.

Первый этап операции — глубокая разведка. Никаких боевых контактов, никакого шума. Только фиксация данных.

Остановившись в слепой зоне за внешним периметром, я активировал четвертую форму — миниатюрную, серую, размером чуть больше взрослого кота. Восприятие реальности тут же перестроилось: спектр запахов расширился до сотен новых маркеров, слух улавливал вибрацию шагов за полквартала, но изменившиеся пропорции создавали сильный психологический дискомфорт. Обычные контейнеры казались бетонными многоэтажками, стрелы кранов уходили в небо, как мачты кораблей, а портовая крыса, неторопливо перебежавшая дорогу впереди, размерами напоминала приличного терьера.

«Сержант Волков, держать фокус, — жестко приказал я себе. — Не отвлекаться на фауну».

В секторе склада номер семь работало двенадцать человек — я пересчитал их за тридцать минут наблюдения. Схема постов была выставлена грамотно: двое контролировали центральные ворота, по одному наблюдателю караулили фланговые проходы, остальные восемь распределились внутри ангара. Перемещения шли по четкому хронометражу с ротацией каждые двадцать минут. Никто не курил, не залипал в экраны телефонов, не трепался. Работали молча, профессионально. Не уличная шваль. Однозначно.

Используя габариты четвертой формы, я без труда преодолел зазор под секцией забора и тенью проскользнул к фундаменту склада. Вентиляционная решетка на уровне земли оказалась старой, один из крепежных болтов срезан коррозией. Протиснувшись сквозь стальные жалюзи, я оказался в полумраке, пропитанном тяжелым запахом машинного масла, сырости и специфическим химическим шлейфом, который моя память идентифицировала мгновенно.

Гексоген с пластификаторами. Промышленная взрывчатка высокой плотности. Я слишком часто сталкивался с этим запахом на прошлых точках, чтобы спутать его с чем-то бытовым.

Масштаб проблемы резко вырос.

Вскарабкавшись по угловой балке на верхний ярус под самую кровлю, я занял позицию для обзора. Склад имел длину около тридцати метров, два внутренних уровня. На нижнем ярусе рабочие молча потрошили деревянные клети, пересчитывали герметичные контейнеры и заносили данные в планшеты. На верхнем технологическом мостике, прямо надо мной, за развернутым терминалом сидел человек. Лицо оставалось в тени, но его осанку я считал сразу. Идеально прямая спина, собранные плечи, выверенные движения рук. Абсолютный самоконтроль.

Я перевел взгляд на маркировку вскрытых ящиков. Крупные латинские литеры: NZR, ниже — трафаретные серийные номера. Промышленный стандарт тары, маскировка под коммерческий груз, но содержимое предназначалось явно не для гражданского строительства.

Зафиксировано.

Я оставался на балке еще четверть часа, срисовывая лица команды, логику их перемещений и топографию объекта. В какой-то момент один из охранников внизу резко вскинул голову и посмотрел точно в мою точку. Я замер, слившись с тенью двутавровой балки. Мелкий серый силуэт на высоте десяти метров для невооруженного глаза остался невидим. Мужчина сплюнул и вернулся к ящикам.

Отход я провел по тому же маршруту. Выскользнул через вентиляцию, преодолел периметр, отошел на безопасные два квартала вглубь гаражного кооператива и сбросил трансформацию. Быстро оделся, восстановил дыхание, достал блокнот и при минимальной яркости экрана смартфона набросал рапорт.

«Объект: Склад №7. Гарнизон: 12 человек, спецподготовка. Груз: промышленное ВВ. Маркировка: NZR Logistics. Старший группы: профиль совпадает с командиром налета на аптеку Норт-Хэйвен».

Последний пункт я выделил двойным подчеркиванием. Ошибки быть не могло: такую жесткую, сдерживаемую пластику движений невозможно сымитировать или спутать. Мы встретились снова.

Той же ночью. Главный тактический терминал бэткомпьютера зафиксировал аномалию.

Оперативное досье «Субъект — Норт-Хэйвен» пополнилось новыми логами.

Камера наружного наблюдения на углу Пятой улицы выдала совпадение: субъект в гражданском секторе, хронометраж выхода — 02:00, направление — южные доки. Возврат по тому же вектору в 04:12. Одиночный маршрут. Темп шага стабильный. Синхронно по времени на периметре седьмого ангара зафиксирована кратковременная сработка датчика объема. Внутренний аудит охраны ангара результатов не дал, вызванный наряд полиции списал инцидент на бродячих животных.

Бэтмен провел осмотр точки через сорок минут после убытия опергруппы. На внешней жалюзийной решетке вентиляции — микроскопический след биологического происхождения. Четыре пальца, нетипичное распределение веса, габариты — меньше трети детской ладони.

Фотофиксация следа легла в общую базу.

Минимум две фазы морфинга. Первая — тяжелая штурмовая единица с высокой степенью защиты от баллистических угроз. Вторая — ультрамалая разведывательная форма с высоким коэффициентом скрытности. Это не хаотичная мутация и не метаморфозы под воздействием токсинов. Это тактический инструментарий, подобранный под конкретные фазы спецоперации. Разведка — анализ — действие. Субъект работал по классическим канонам военной доктрины. Бэтмен зафиксировал зеркальное сходство с собственными методами, и этот вывод требовал максимальной осторожности.

Информационный блок по объекту: «NZR Logistics». Срок регистрации — три года, юрисдикция — Делавэр. Структура владения скрыта за каскадом оффшорных номиналов, конечный бенефициар скрыт. Данные газового анализа у вентиляции ангара подтвердили присутствие летучих соединений промышленных нитропроизводных. Серьезный объем взрывчатых веществ.

Субъект вышел на эту точку самостоятельно, обогнав стандартные алгоритмы мониторинга бэткомпьютера. Провел рекогносцировку без прямого столкновения и отошел. Ждет. Логичное решение при дефиците данных о планах противника.

В тактическую карточку легла новая запись:

«Обладает навыками оперативной разведки. Избегает неоправданного насилия. Целенаправленно собирает информацию по NZR Logistics. Прямой контакт преждевременен. Наблюдение в пассивном режиме».

Экран свернулся, открывая массивы данных по зарубежным контрактам Делавэрской группы. Цепочка только начинала выстраиваться.

Весь следующий день за стойкой в «Якоре» я использовал рабочие паузы для веб-серфинга. Информации по тегу «NZR» оказалось критически мало. Мелкий логистический оператор, три года на рынке, специализация — нестандартные индустриальные грузы. В графе «управляющий директор» числился некто Харрис Нолан — ни фото, ни бэкграунда, пустая страница в реестре. Корпоративный сайт — три стандартных шаблона с общими фразами и мертвой формой обратной связи.

Контора, которая умудряется три года оперировать в портах Готэма и не оставлять цифровых следов, либо глубоко убыточна, либо филигранно зачищает инфополе.

Учитывая гексоген на складе — определенно второе.

Фрэнк перехватил мой взгляд, направленный в экран смартфона, и недовольно повел бровью:

— Харлоу, у тебя экран к ладоням прилип? Работай.

— В процессе, Фрэнк. Просчитываю одну логистическую задачу.

— Логистическая задача у бармена одна — чтобы пиво в кранах не кончалось, — отрезал Коллинз и ушел на склад. Я убрал мобильный в карман фартука.

Около девяти вечера за стойку сел Дэйв — штатный крановщик с седьмого причала, мужик с тяжелым взглядом и сбитыми суставами. Взял пинту светлого, молча отпил половину, после чего глухо произнес:

— Ночью на седьмом кипеш был.

— Какого рода? — отозвался Фрэнк, протирая кран.

— Датчики объема сработали внутри ангара. Охрана там тертая, со стволами наголо всю территорию перерыла — чисто. Даже копов дернули для протокола. Те приехали, позевали, свалили все на крыс.

— В Готэме крысы покрупнее некоторых собак будут, чему удивляться, — философски заметил Фрэнк.

Я продолжал методично натирать чистый бокал, думая о том, что Коллинз даже близко не догадывается, насколько точен в своих метафорах.

— Седьмой ангар — это же контора NZR арендует, верно? — как бы между прочим спросил я, не отрываясь от работы.

Дэйв удивленно приподнял бровь. Фрэнк тоже повернулся ко мне.

— Харлоу, ты с каких пор начал портами интересоваться?

— Да докеры вчера трепались у стойки, название примелькалось, — спокойно соврал я.

Дэйв потерял подозрительность и кивнул:

— Они самые. Три склада подмяли. Платят кэшем, вовремя, в портовые дела не лезут. Идеальные арендаторы, если бы не их паранойя с охраной.

— Идеальные арендаторы с гексогеновым шлейфом, — зафиксировал я про себя.

— Джейк, — с нажимом произнес Фрэнк, пресекая лишние разговоры. — Возьми тряпку и займись дальними столами.

Тема была закрыта.

Еще через двое суток я вернулся в доки с конкретной тактической целью. Мне нужен был четкий визуальный профиль человека с верхнего яруса склада.

Вентиляционный маршрут я отбросил как скомпрометированный. Вместо этого активировал третью форму — инсектоидную, специализированную для высотной разведки. Поднявшись по вертикали стены, я закрепился на коньке крыши ангара возле технического слухового окна. Стекло было мутным, покрытым слоем копоти, но четыре фасеточных глаза давали такой угол обзора и четкость картинки, с которой не сравнится ни один цифровой прибор. Я видел одновременно внутренний зал, периметр кровли и воздушное пространство над объектом. Идеальный инструмент для наблюдения.

Человек с терминалом был на месте. Он просматривал таблицы, отдавал короткие приказы двоим подчиненным. Никакой жестикуляции, никакого повышения тона. Спокойные, веские инструкции, которые выполнялись мгновенно. Командный голос человека, который не привык повторять дважды.

Минуты через три он развернулся к свету, отдавая распоряжение вниз. Освещение легло четко на его лицо.

Сомнений нет. Он.

Тот самый старший налета из аптеки Норт-Хэйвен, который выкладывал купюры по линейке. Те же жесткие, рубленые скулы. Та же безупречная армейская осанка. Взгляд холодный, сфокусированный, считывающий пространство вокруг.

«Привет, коллега, — подумал я. — Карта открыта».

Зафиксировав его текущие биометрические параметры, я оттолкнулся от рамы и бесшумно ушел в верхний эшелон, растворившись в ночном тумане над заливом.

В квартире я сразу открыл рабочий блокнот. Нашел ветку «Старший — Аптека» и внес изменения: «Связь подтверждена. Контролирует Склад №7. NZR Logistics. Промышленный гексоген. Стратегия: пассивное наблюдение. В бой не вступать до выявления вектора движения груза».

Армейский опыт подсказывал: взрывчатка сама по себе — лишь средство. Главное — время и точка подрыва. Если эшелон пойдет в движение — тогда включимся. Пока — сбор данных.

Я закрыл тетрадь и лег на диван, уставившись в тусклое пятно на обоях. Спартанская комната встретила привычной тишиной.

Экран мобильного на столе коротко мигнул. Новое уведомление от Кевина: «Джейк, это насчет денег. Серьезные подъемные. Набери меня, черт тебя дери, это срочно».

Я перечитал сообщение дважды. «Серьезные подъемные» для покойного Джейка Харлоу, у которого при жизни за душой были только долги по налогам и пустой холодильник. Здесь пахло либо жесткой подставой, либо финансовым кризисом, в который покойник успел влезть перед смертью. В условиях Готэма здоровая паранойя — это базовая гигиена.

«Завтра. В три дня. Парк Робинсон, у старого фонтана», — отстучал я ответ и полностью выключил аппарат.

За окном привычно накрапывал дождь. В трех кварталах отсюда профессионалы охраняли гексоген. Где-то в аналитических центрах города Бэтмен сверял мои следы на вентиляции.

Завтра — контакт с Кевином. Послезавтра — решение по порту. Готэм плотно взял меня в оборот.

Глава 6

Адрес от Кевина пришел через пятнадцать минут после моего лаконичного сообщения.

Кафе на Брод-стрит, одиннадцать утра. Локацию я знал — пробивал этот квадрат во второй день автономного марша, когда зачищал карту района. Точка угловая, с панорамным обзором перекрестка. Для огневой засады позиция дрянь — слишком открытая и людная, зато для контроля подходов и выявления наружного наблюдения подходит идеально.

Я прибыл на объект за двадцать минут до нулевого рубежа.

Занял позицию у окна, взял пустой черный кофе, провел беглую рекогносцировку зала. Восемь столиков, половина занята. У стойки — «пиджак» в деловом костюме, с уходом в глухую оборону уткнувшийся в смартфон: типичный маркер человека, который пытается судорожно занять мозг, лишь бы не думать о проблемах. В углу — две женщины средних лет, ведут тихий разговор, одна периодически выдает заторможенные кивки. За столиком у входной группы — парень примерно моего возраста, держит сектор обзора на улицу, к чашке не прикасается. Бариста — девчонка с серым лицом, мотает вторую смену подряд, работает на чистых рефлексах, ментально находясь где-то в глубоком тылу.

Классическое готэмское утро. Каждый заперт в собственном контуре проблем. Прямых маркеров угрозы или хвостов не зафиксировано.

В одиннадцать ровно сработал дверной зуммер. Вошел Кевин.

Фотографий Джейк не оставил, но опознать цель не составило труда. Парень сразу начал сканировать зал с характерной нервной пластикой человека, который ищет давний контакт и сильно мандражирует. На вид около тридцати, рост средний, плотная куртка явно не по сезону, пальцы слишком жестко фиксируют корпус телефона.

Наш взгляд пересекся. По его лицу пробежала судорога облегчения, но не полная. Так выглядит командир, который нашел потерянного в зеленке бойца, но еще не понял, цел тот или уже завербован.

Кевин подошел, молча опустился на стул напротив. Три секунды жесткого визуального контакта.

— Ты изменился, — глухо выдавил он.

— Болел, — срезал я, проверяя реакцию.

— Ты всегда так говоришь, когда уходишь от ответов.

Вводная принята. У Джейка Харлоу, оказывается, был стандартный паттерн защиты. Я молча кивнул, закрепляя легенду.

Кевин положил телефон на стол экраном вниз — жест, означающий переход к закрытой, серьезной теме.

— Джейк, дядя Пол умер.

Я остался в пассивном режиме. Никакой мимики, полный контроль дыхания. Нейтральная маска — лучший вариант, когда не имеешь ни малейшего представления о степени близости с объектом.

— Три недели назад. Я землю носом ройл, пока тебя искал — глухо, ни одного гудка. — Кевин устало потер лоб сухими пальцами. — Он оставил завещание. Тебе отписана ровно половина.

А вот это уже серьезное изменение оперативной обстановки. К такому распределению ресурсов я готов не был.

— Половина чего? — ровно спросил я.

— Дом в Нью-Джерси и банковский счет. — Кевин посмотрел мне прямо в переносицу. — Твоя доля чистоганом — около восьмидесяти тысяч долларов. Плюс недвижимость, ее еще нужно прогнать через оценщиков, но квадрат там недешевый.

Я сидел, катал в руке остывающий кофе и пересчитывал вводные. Значит, покойный Джейк Харлоу — персонаж с долгами перед налоговой, висящим хвостом перед кузеном и абсолютно пустым холодильником — имел в тылу обеспеченного родственника. И либо сознательно оборвал кабель связи, либо просто не успел воспользоваться ресурсом.

Бывший хозяин этого тела умел подбрасывать сюрпризы. Жаль, что посмертно.

Где-то в Джерси жил старик, который выделил Харлоу половину своего имущества. А Джейк даже не держал в своей конуре его фото или паршивой открытки. Чистый информационный вакуум. Чужое семейное кладбище, чужая драма, но тактический расчет быстро перекрыл сантименты.

— Ты молчишь, — прервал паузу Кевин.

— Просчитываю логистику.

— Понимаю. — Он сделал глоток. — Нотариус задолбал меня звонками, у них там сроки поджимают. Я дал слово, что вытащу тебя из подполья. Вытащил.

Восемьдесят тысяч зеленых. Отличный оперативный бюджет, Джейк. Просто отличный.

— Каков протокол действий?

— Нужно твое личное присутствие в офисе нотариуса. Подписи, сверка документов, стандартная канцелярщина. Скинешь координаты, я помогу сориентироваться. — Кевин прищурился, в глазах мелькнула тревога. — Джейк, ты вообще в порядке? Ты какой-то... замороженный. Стальной.

— Последствия затяжной инфекции. Прихожу в норму.

— Ты два года из этих «инфекций» не вылезаешь.

Еще один маркер в личное дело покойника. Два года деструктивного поведения или системных проблем, которые заметило окружение. Зафиксировано, разберусь в казарме.

— Скоро буду как новый, — отрезал я. — Скидывай адрес конторы.

Кевин помедлил, затем достал аппарат и отстучал сообщение. Мой телефон в кармане коротко вибрировал.

— Отправил. — Парень убрал смартфон, замялся. — Про долг наш... помнишь?

— Восемьсот долларов. Помню.

— Я не к тому, чтобы прямо сейчас из тебя душу трясти. Просто... чтобы баланс сходился.

— Вопрос закрою сразу по приезде, — спокойно пообещал я.

Кевин кивнул, уставился в окно, крутя в руках пустую кружку. По лицу было видно: заготовил еще одну тему, но не решается выдать в эфир.

— Слышал, что в городе творится? Про чертовщину в аптеке на Норт-Хэйвен?

Я медленно поднял глаза, удерживая лицо в режиме ленивого обывательского интереса.

— Докеры в баре трепались. А что?

— Рон Мерфи — мой двоюродный брат по материнской линии, — выдал Кевин, понизив голос. — Я с ним вчера сидел. У парня руки до сих пор ходят ходуном, он на транквилизаторах. Эта тварь — не выдумка репортеров, Джейк. Она реальна.

— Большая серая инсталляция? — уточнил я. «Огромная. С моими бывшими армейскими рефлексами».

— Настоящий монстр. Но самое жуткое — оно соображало. Скомандовало Рону вызывать полицию, зачистило нападавших и ушло в промзону. — Кевин передернул плечами. — Готэм всегда был сточной канавой, но теперь тут заводится какая-то совсем уж дикая фауна.

Я допил остатки горького суррогата, поставил чашку точно по центру блюдца.

— Мир меняется. Бывает.

— Ты сейчас один в один как дядя Пол выразился, — Кевин горько усмехнулся. — Тот тоже вечно: «Ситуация штатная, разберемся, отставить панику». — Он замолчал на секунду. — Крепкий был старик. Глыба.

Я молчал, позволяя парню выговориться. Кевин монотонно выдавал куски чужой семейной хроники: как Пол уехал в Джерси два десятка лет назад, как держал точку с хозтоварами, как тянул финансово всю родню, не имея собственной семьи. Помнил даты, привычки, привозил какие-то чертовы гостинцы.

Я впитывал информацию, как губка. Это были тактические данные о мире, в котором мне теперь держать оборону.

При этом в голове не укладывалось: у Харлоу был надежный тыловой якорь, человек, готовый поддержать, а он сознательно догнивал в трущобе с тремя банками дешевого пойла на подоконнике. Психология гражданских — темный лес. Рационально это не просчитать.

На выходе из кафе Кевин придержал тяжелую дверь, пропуская меня вперед, и обернулся.

— Джейк.

— На связи.

— Рад, что ты живой. Реально. Я уж думал, тебя в какой-нибудь канаве прикопали.

Я посмотрел на этого гражданского. Он три недели слал сигналы в пустоту. Искал, потому что дал слово покойному старику. Не требовал немедленного возврата долга.

— Взаимно, — ответил я.

Это была чистая правда. Сержант Алексей Волков был искренне рад, что не сдох в той воронке, пусть даже его новая оперативная база и выглядела как изношенный готэмский обыватель.

Мы разошлись на углу без лишних соплей. Мой маршрут лежал к «Якорю» — до заступления на смену оставалось два часа. Кевин ушел к метро, ни разу не обернувшись.

В квартире я сразу сел за стол и развернул рабочий блокнот.

Новая страница. Заголовок: «Объект: Дядя Пол. Наследство». Ниже — тезисный отчет. Дом в Нью-Джерси. Финансовый актив — 80 000 долларов. Связующий элемент: Кевин — двоюродный брат Рона Мерфи (свидетель №1, аптека Норт-Хэйвен).

Последнюю строчку я обвел жирным маркером.

Готэм — тесная прифронтовая зона. Парень, который сидел напротив меня и радовался моему «воскрешению», через один шаг связан с клерком, видевшим мою боевую форму. Круг замкнулся на мне самом. Потенциальная уязвимость, нужно держать под жестким контролем.

Я закрыл блокнот и перевел взгляд на чахлый кактус на подоконнике. Единственный живой объект в этой берлоге.

— У нас появились подъемные, — сообщил я растению.

Суккулент промолчал, но в тусклом свете из окна его колючки выглядели уже не так сиротливо. По крайней мере, теперь я мог позволить себе нормальный сухпаек и медикаменты.

На смене в баре мысли крутились вокруг марш-броска в Нью-Джерси. Юридически проблем быть не должно: аутентичный паспорт Харлоу в наличии, биометрия тела совпадает, подпись подделать — дело пары тренировок.

Восемьдесят тысяч — это тактическая свобода. Смена экипировки, организация резервных тайников, качественное автономное питание. Спецоперацию можно будет развернуть без оглядки на то, что у тебя заканчиваются центы на копеечную аренду. Но увольняться от Фрэнка я не планировал. Бар — идеальный пост радиоэлектронной разведки. Сюда стекаются слухи со всего побережья, а информация в Готэме стоит дороже золота.

— Харлоу! — рявкнул Фрэнк из-за стойки. — Ты этот бокал сейчас до дыр протрешь. Очнись.

Я зафиксировал, что натираю одну и ту же стекляшку уже минуты три.

— Анализирую данные, Фрэнк.

— Дома анализируй. Тут руками работай.

Я сменил позицию, взял следующий стакан.

Ближе к десяти вечера на угловой табурет сел плотный мужик в штормовке со следами мазута. Не местный, из пришлых работяг с дальних доков. Опрокинул один за другим два шота виски, шумно выдохнул и произнес в пространство:

— В порту опять ночное шевеление. Контейнеры таскают.

Фрэнк, пересчитывавший выручку, мазнул по нему взглядом:

— Обычная погрузка, чего разнылся?

— Ни хрена не обычная. Работают без люстр, на пониженных оборотах дизелей, тихо, как воры. И груза идет ненормально много для этого сектора. — Портовик сплюнул на пол. — Дурной знак. Не нравится мне эта тишина.

— А когда тебе в Готэме что-то нравилось? — философски отозвался старик.

— Раньше хоть понятно было: если суета — значит, мафия долю делит, копы в доле, всё по схеме. А эти... как призраки. Молчаливые. Молчаливые всегда хуже тех, кто орет.

Я продолжал методично работать ветошью. Мужик прав. Молчаливые профессионалы — это самый опасный тип противника. Особено когда у них на складах лежат тонны гексогена, а операциями рулит кадровщик с выправкой спецуры.

Объект пришел в движение. Значит, фаза пассивного ожидания подходит к концу.

За стеклом «Якоря» Готэм привычно выл сиренами, давил серой сыростью и гнал по асфальту толпы безликих прохожих. Где-то в недрах бэтпещеры шел глубокий анализ моих следов. Кевин оформлял бумаги на наследство. А я стоял за стойкой дешевого кабака, слушал дыхание порта и понимал: скоро придется отдавать приказ на выдвижение.

И на этот раз я буду полностью укомплектован.

Глава 7

Три дня ушло на пассивное наблюдение.

Не из-за нерешительности — просто брошенное пьяным рабочим в баре «они шевелятся» в армейской практике считается не разведданными, а фоновым шумом. Между фиксацией слуха и принятием решения всегда лежит этап верификации. Классическое правило: один источник — случайность, два независимых подтверждения — оперативная информация.

Вторым источником прогнозируемо стал Дэйв.

Он заступил к стойке на следующий вечер, занял штатное место и минут двадцать молча уничтожал пинту — маркер крайней степени озабоченности для обычно словоохотливого крановщика. Наконец, глядя строго в пену, выдал:

— Ночью на третьем причале отстаивались три длинномера. Без номеров, без бортовой логистики — просто глухие белые фуры.

— Что шло по накладным? — спросил я, удерживая тон в регистре ленивого барменского любопытства.

— Без понятия. Всю смену завернули досрочно. Объявили внеплановый санитарный день. — Дэйв криво усмехнулся. — Санитарный день в порту Готэма. За пятнадцать лет стажа такого цирка не припомню.

— Временной интервал?

— Около полуночи.

Я кивнул и сместился к флангу стойки. Внутри установилось холодное спокойствие — то специфическое состояние, которое приходит, когда фаза неопределенности сменяется конкретной боевой задачей.

Они начали отгрузку. Три необозначенных длинномера, зачистка персонала. Это не подготовка, это фаза реализации.

После закрытия смены я проигнорировал маршрут к дому.

Переоделся в запасном тайнике за кварталом, выдвинулся к докам через заброшенную промзону — крюк в три километра, зато стопроцентный контроль отсутствия хвостов. Время — 01:00. Город накрыло плотной прибрежной изморосью, идеально подходящей для скрытных операций.

Сблизившись с внешним ограждением седьмого ангара, я активировал третью, инсектоидную форму и бесшумно набрал высоту, заняв позицию над коньком кровли.

Внизу шла интенсивная работа. Плотность личного состава выросла — я насчитал минимум двадцать стволов. Три фуры стояли в погрузочном доке с распахнутыми аппарелями. Из недр склада рабочие методично перетаскивали ящики с литерой NZR. Темп высокий, но без паники. Жесткая организация.

На верхнем мостике по-прежнему фиксировался старший группы. Контролировал процесс через раскрытый терминал, изредка сверяя хронометраж по часам. Абсолютный штиль в поведении.

Я завис в слепой зоне, фиксируя параметры.

Считал контейнеры, фиксировал лица, засекал время цикла. Шестнадцать секунд на погрузку единицы тары. Идеальный норматив для слаженного подразделения.

Куда Готэмской ночью уходят три длинномера, под завязку забитые промышленным гексогеном — вопрос открытый. Но список потенциальных целей выглядел скверно.

Я сместился по скату крыши к вентиляционному пилону, откуда открывался обзор на тыловую парковку. Там обнаружился четвертый объект — гражданский седан темного цвета, без регистрационных знаков. Возле него дежурили двое в строгих костюмах — явный контраст на фоне комбинезонов рабочих.

Один из них коротко отчитался по рации и убрал прибор в карман.

Спустя минуту старший группы спустился с технологического яруса и подошел к седану. Короткий, не дольше минуты, диалог. После чего командир передал «костюму» компактный электронный планшет.

Дистанция не позволяла перехватить аудиопоток, но суть операции была ясна: передача оперативной информации. Причем пакет данных передавали физически из рук в руки — полный отказ от цифровых каналов из-за угрозы перехвата. Высший уровень конспирации.

Попытался считать номера седана через фасеточное зрение, но оптика пасовала перед густой тенью навеса. Нечитаемо. Минус в протокол.

Автомобиль сорвался с места через пять минут. Погрузка фур вышла на финальную стадию. В районе двух ночи колонна сформировала маршевый порядок и медленно двинулась через центральное КПП в южном направлении.

Я пошел на сопровождение по воздуху.

Вести трехтонные грузовики с высоты в инсектоидной форме оказалось энергозатратно. Не из-за их скорости — колонна шла осторожно, отсекая магистрали и петляя по второстепенным дорогам. Проблема заключалась в том, что ночное небо Готэма пустовало, и любой пост наблюдения или патрульная оптика могли засечь крупный силуэт в воздухе.

Приходилось держать максимальный потолок видимости, прыгая по высотным доминантам, крышам цехов и неосвещенным зонам параллельно курсу колонны.

Марш длился около двадцати минут. Колонна свернула в глубину мертвого индустриального узла — заброшенный заводской комплекс, периметр обнесен колючкой, но без внешних постов охраны.

Грузовики зашли на внутренний двор и остановились у приземистого бетонного бункера без оконных проемов. Ворота открылись изнутри без задержек — встреча была согласована.

Я закрепился на парапете соседней водонапорной башни, переведя зрение в режим максимального зума.

Из бункера выдвинулась группа усиления — шестеро в глухой черной форме без знаков различия, с автоматическим оружием в положении «к бою». Началась разгрузка фур, но по другой схеме: ящики тут же переупаковывали в гражданские транспортные контейнеры меньшего объема. Маркировку NZR срывали вручную, наклеивая новые логистические стикеры, бренд которых с моей дистанции разобрать не удалось.

Классическая схема легализации груза «на лету» в полевых условиях.

Я вспомнил свой домашний блокнот с записью «ждать или действовать» и стер этот вопрос из памяти. Время ожидания вышло. Но атаковать группу прямо сейчас — чистое безумие. Двадцать с лишним стволов, неизвестная топография объекта и тонны гексогена под боком. Даже моя серая броня четвертой формы не гарантирует выживание при детонации такого объема ВВ.

Решение: фиксация данных, отслеживание конечных точек распределения, оценка масштаба сети. Только потом — ликвидация.

Я сменил позицию, перелетев на вентиляционную трубу бункера, и успел записать серийные номера двух новых контейнеров до того, как внизу погасло дежурное освещение.

К четырем часам утра перевалка завершилась. Легализованный груз распределили по двум стандартным коммерческим грузовикам с гражданскими номерами. Машины выехали за ворота и разошлись по разным тактическим векторам.

Один из них я вел около десяти минут — до тех пор, пока он не зашел на территорию крупного логистического терминала в восточном секторе. Легальный объект, круглосуточная охрана, бренд известной почтовой службы.

Всё. Груз официально очищен. Как только ящики пересекли черту легального склада, они обрели законные документы. Теперь их можно отправить в любую точку страны, и ни один федеральный маршал не задаст вопросов.

Я развернулся на обратный курс. На востоке Готэма занимался серый рассвет.

В квартире я сразу занес данные в блокнот — сухо, тезисно, в формате боевого донесения. Хронометраж, нитка маршрута, точки перевалки, номера чистых контейнеров, описание седана и «костюмов».

В графе «Выводы» вывел:

«Мы имеем дело не с криминальной группировкой, а со сквозной логистической системой транзита ВВ. Нелегальный груз легализуется через подготовленные слепые зоны. Склад №7 в порту — лишь начальное звено цепи».

Долго смотрел на написанное.

В моем прежнем подразделении действовало незыблемое правило: если масштаб угрозы превышает твои огневые возможности — не пытайся закрыть амбразуру в одиночку, привлекай смежников, даже если нет полного доверия. Я находился в чужом городе, один на один с оперативной информацией стратегического уровня. И я знал, у кого есть ресурсы. Бэтмен со своей структурой больше месяца ведет мою разработку. Его технический потенциал кратно превосходит мои возможности.

Но слить данные — значит пойти на прямой контакт. Это неизбежный допрос, проверка, выяснение моей природы и целей. К этой беседе я не готов. Пока.

«Отставить, — решил я. — Сначала Нью-Джерси. Забираю наследство Пола, формирую финансовый резерв, готовлю базу. Доки подождут — груз уже растворился в легальной сети, перехватить его в моменте не удастся».

Я лег спать, когда солнце окончательно пробило готэмский смог. Кактус на подоконнике встречал новый день в привычном режиме радиомолчания.

Перед тем как провалиться в сон, я прокрутил в голове сцену у седана. Профессионалы. Ни одного лишнего движения. Физический носитель данных.

Кто стоит за этой схемой?

Ответа не было. Была только изморось, барабанившая по стеклу.

Бэтпещера. Утренний аналитический цикл.

На центральной панели бэткомпьютера — высокодетализированный спутниковый снимок южного индастриала. Три тепловых следа, зафиксированных пассивными датчиками ночного патрульного дрона — на грани разрешения, но для анализа достаточно.

Бэтмен прокрутил запись в реверсе, замедлил на фазе стыковки.

Три длинномера. Территория законсервированного завода. Фаза перевалки. Два чистых борта, разошедшихся веером.

И четвертый маркер — самый критический. Летающий объект, удерживающий позиции в зонах максимального затенения, сопровождавший колонну на безопасной дистанции. Термосигнатура нестандартная — масса превышает человеческую, конфигурация не имеет аналогов. Третья модификация субъекта за текущий месяц. Его биологический или технологический арсенал не ограничивается двумя фазами. Реальный лимит возможностей неизвестен.

Субъект Норт-Хэйвен.

Он вел наблюдение. Просчитывал маршрут. Не предпринял попыток штурма — даже в момент максимальной уязвимости группы, когда контейнеры были вскрыты, а личный состав сосредоточен на ограниченном пятачке. Идеальная фаза для ликвидации, если цель — уничтожение груза.

Но субъект не атаковал.

«Ведет сбор информации, — зафиксировал Бэтмен. — Работает по той же методологии, что и я».

Он открыл рабочий файл «NZR Logistics», импортируя свежие логи: координаты бункера, конечный адрес восточного терминала. Один из векторов четко лег на легальную транспортную компанию, ранее не попадавшую в поле зрения Департамента юстиции.

Это не банда. Это системный синдикат с отлаженными шлюзами легализации контрабанды.

Масштаб угрозы резко возрос. И неизвестный субъект вскрыл эту сеть в одиночку. За одну ночную смену.

Бэтмен вывел на экран текстовое поле заметок и вбил новую строку — короткую, лишенную прежней аналитической дистанции:

«Субъект провел автономную разведку всей цепочки. Демонстрирует стратегическое мышление кадрового аналитика. Исключить классификацию "стихийный мутант". Следующий этап — инициация личного контакта».

Глава 8 — Нью-Джерси

В Нью-Джерси я выдвинулся на следующее утро после закрытия смены.

Не из-за спешки — просто оперативный бюджет таял быстрее прогнозируемого, суккулент на подоконнике продолжал транслировать немое неодобрение, а затягивать этап распределения ресурсов не имело тактического смысла. Удостоверение личности Джейка Харлоу лежало в кармане штормовки. Адрес нотариальной конторы зафиксирован в навигаторе. Задача предельно прозрачная: прибыть на объект, верифицировать документы, принять активы, убыть на базу. Военные любят простые вводные.

Но простыми они остаются только на бумаге.

Межштанговый автобус до Нью-Джерси шел один час и двадцать минут. Я занял позицию у окна правого борта, отслеживая, как серый монолит Готэма постепенно размывается за стеклом: сначала ушли глухие жилые коробки трущоб, затем отступила закопченная промзона, сменившись чистым шоссе и массивами зеленки. Столько открытого зеленого пространства я не фиксировал с момента высадки — Готэм по дефолту оставался зоной угля и бетона, где редкие деревья казались случайным недоразумением.

Судя по архивным базам, оригинальный Джейк Харлоу за всю жизнь ни разу не пересекал границу штата. Задавал ли он себе те же вопросы, глядя на эти ландшафты во время редких визитов к дяде Полу, или вообще игнорировал существование родственника? Кевин утверждал, что старик замыкал все контакты на себя — приезжал лично, контролировал связь по воскресеньям. Возможно, Харлоу просто не искал поводов для сближения.

Или сознательно строил глухую стену. Это кардинально разные мотивы.

Юридический офис располагался в малоэтажном административном здании в тихом пригородном секторе. Идеальная зона комфорта: подстриженные газоны, выверенная логистика, фальшивые улыбки прохожих. Я зашел в вестибюль, доложил дежурному о прибытии и выждал стандартные десять минут в приемной.

Нотариус — Эдвард Коул, судя по выгравированной на стальном ламинате табличке — оказался крепким мужчиной около шестидесяти. Пиджак старого покроя, очки в тонкой оправе, механика движений профессионала, который тридцать лет монотонно закрывает однородные дела и знает протокол до запятой.

— Мистер Харлоу. — Коул мазнул по мне взглядом поверх линз. — Рад, что вы нашли окно в графике для визита.

— Возникли форс-мажорные обстоятельства, — ответил я в нейтральном тоне.

— Понимаю. — Он развернул плотную папку с тиснением. — Пол Харлоу скончался двадцать один день назад. Острая сердечная недостаточность, летальный исход наступил мгновенно. Документы были подготовлены им загодя — ваш дядя отличался феноменальной пунктуальностью в вопросах планирования.

Пунктуальность. Этот маркер уже всплывал в отчете Кевина. Человек, который держал на контроле дни рождения и вкусовые предпочтения родни, вел дела с армейской точностью. Логично.

— Согласно волеизъявлению, — продолжил Коул, листая страницы, — ваша доля распределяется как пятьдесят процентов от общего банковского депозита и совместное владение объектом недвижимости. Вторая половина переходит Кевину Мерфи, с регламентом вы ознакомлены.

Я выдал короткий кивок.

— В отношении жилого фонда — процедуру отчуждения или выкупа долей вы вольны согласовать с мистером Мерфи в частном порядке: продажа, консервация, разделение долей. Это вне моей юрисдикции. По финансовому активу — итоговый баланс перед вами.

Он развернул лист ко мне. Я зафиксировал финальную строку.

Восемьдесят четыре тысячи долларов ровно. Прогноз Кевина подтвердился с минимальной погрешностью.

— Для перевода средств требуется авторизация вашего расчетного счета либо предоставление актуальных реквизитов, — Коул приготовил ручку. — Информация доступна?

Я извлек пластик оригинального Харлоу, найденный в столе на базе в первые сутки автономного режима, и продиктовал буквенно-цифровой код. Нотариус внес данные, извлек массив документов и выдал краткий, емкий инструктаж по каждому пункту подписи. Я работал по протоколу: слушал вводные, расписывался в целевых зонах, задавал вопросы строго по существу формулировок.

В какой-то момент Коул приостановил движение руки и внимательно всмотрелся в мое лицо. Видимо, его внутренний шаблон для Джейка Харлоу — парня, который два года «болел» и шел на дно — дал системный сбой.

— Имеете опыт службы? — внезапно спросил он.

— В прошлом, — лаконично отрезал я.

— Логично. — Он зафиксировал последнюю печать. — Это многое объясняет.

Канцелярский этап занял сорок минут. На выходе Коул поднялся для рукопожатия и выдал дежурную форму соболезнования — спокойно, без автоматизма, но с профессиональной дистанцией. Пол Харлоу явно входил в категорию клиентов, оставляющих след.

— Он часто упоминал вас в беседах, — добавил нотариус, когда я уже взял куртку. — Без деталей. Но регулярно.

Я зафиксировал корпус на выходе.

— Содержание?

— Считал вас порядочным человеком, попавшим под жесткий прессинг внешних обстоятельств. — Коул снял очки и принялся методично протирать стекла ветошью. — Верил, что вы выровняете курс.

Рационального ответа на эту вводную у меня не нашлось. Старик Пол прописывал этот кредит доверия Джейку — парню, который навсегда остался в Готэмском грунте. Разгребать эти завалы и выравнивать курс теперь приходилось сержанту Волкову, который вообще не представлял, был ли у Харлоу шанс справиться самостоятельно.

— Принято. Спасибо, — ответил я.

Вышел на воздух. Остановился на периметре аккуратного газона, глядя на чистую улицу. Человек, которого я никогда не видел, оставил ресурс для парня, которого больше нет. Жесткая, абсурдная геометрия жизни.

Достал смартфон, набрал курьера:

«Нотариальный протокол закрыт. Все подписи на месте. По объекту недвижимости — выйду на связь, как разгребу текущие задачи».

Ответ от Кевина упал через сто двадцать секунд:

«Принял. Отличная новость. И... спасибо, что доехал, Джейк».

Я заблокировал экран. Газоны в Джерси действительно были слишком яркими. В Готэме такой спектр не приживался.

Обратный марш прошел по той же нитке маршрута, в том же окне автобуса. Ближе к вечеру на горизонте материализовался знакомый серый контур. Готэм заходил в сектора обзора постепенно: сначала пики небоскребов, затем индустриальное кольцо, затем — въевшийся в рецепторы запах влажного мазута, химии и старого камня.

База.

Мысль возникла автоматически, без согласования с логикой. Я не воспринимал конуру на Норт-Хэйвен как семейный очаг. Для меня это был опорный пункт, склад экипировки и архив разведданных. Но автобус пересекал черту города, и внутренний навигатор четко выдавал маркер «домой». Спорить с рефлексами тела было бессмысленно.

Значит, закрепился на позициях.

Пока шли километры, я анализировал фразу Коула. «Выровняете курс» — стандартная гражданская формула поддержки, когда масштаб катастрофы неизвестен. Нотариус не знал, что оригинальный Харлоу мертв. Не знал, что на его месте развернут оперативник из другой реальности, управляющий четырьмя боевыми мета-формами и зажатый в тиски между складами с гексогеном и Бэтменом.

Но если бы старик Пол знал всю диспозицию — возможно, его решение бы не изменилось. Есть категория людей, которые ставят на стержень, а не на текущие координаты. Джейк этот ресурс слил. Я — забираю в оборот. Мы просто поздно пересеклись.

В квартире я развернул блокнот и открыл чистый лист:

«Баланс счета: +84 000. Юридический статус: подтвержден. Финансовый резерв сформирован. Объект Джерси — в режиме ожидания».

Ниже, после паузы, вывел: «Пол верил, что я справлюсь».

Посмотрел на строчку. Резким движением перечеркнул ее одной линией. Подумал секунду — и прописал заново чуть ниже. Пусть остается в рапорте. Как напоминание о долге.

Кактус на подоконнике хранил штатный режим молчания.

— Восемьдесят четыре тысячи, — доложил я суккуленту. — Материальная база обеспечена.

Растение не выдало реакции, но в вечерних тенях его профиль казался уже не таким сиротливым. По крайней мере, теперь вопрос с качественным питанием и закупкой снаряжения был закрыт.

На следующую смену в «Якорь» я заступил с четким планом оптимизации тыла.

Первым делом — модернизация тайников. Нужна профессиональная экипировка, прочные материалы, которые выдержат динамические нагрузки при частичной трансформации и не расползутся по швам, как тряпки из секонд-хенда. Плюс закладка четвертой резервной точки прямо в промзоне у доков, поближе к эпицентру событий. С текущим бюджетом это решалось в два клика.

Главный тупик лежал в плоскости NZR. Серийные номера контейнеров, зафиксированные мной на заброшенном заводе, требовали пробивки по закрытым ведомственным базам. Через стандартный веб-серфинг такую информацию не вытащить — там глухое шифрование. Нужен терминал с глубоким уровнем допуска.

Пока руки автоматически натирали стекло (Фрэнк уже забил на мои зависания, приняв это как дефект характера), я взвешивал два доступных вектора.

Первый — Кевин. Через его связи в криминальном или портовом секторе можно попробовать выйти на теневых хакеров. Но это долго, ненадежно и создает лишние риски для самого парня. Слабое звено.

Второй вариант был очевидным, эффективным и максимально опасным.

Бэтмен вел параллельную разработку синдиката больше месяца. У его структуры были безграничные ресурсы: спутниковая группировка, прямой доступ к базам Интерпола, спецтехника аналитиков. Если он вычислил меня по смазанному кадру с камеры заштатной аптеки — его информационная машина работает на порядок мощнее моей.

Но контакт с ним — это прямой допрос. Встречные вопросы о моей природе, происхождении и целях. Врать Летучей Мыши — тактически проигрышный вариант, он вскроет ложь на первой минуте по биометрии. Говорить правду я не готов.

Однако таймер NZR тикал. Груз уходил.

Я отставил чистый бокал, взял следующий.

За стеклом бара привычно разворачивался Готэмский дождь. Дэйв на фланге стойки лениво пересказывал Фрэнку свежие сплетни о новых фурах у причалов. Старик монотонно кивал, симулируя интерес.

Я понимал: материальная база есть, маршруты ясны, данные собраны. Единственный дефицитный ресурс — время. И в одиночку этот узел уже не развязать.

Значит, придется работать в связке.

Я еще не прописал детальный протокол встречи, но принципиальное решение уже укоренилось внутри. Спокойно, без лишних эмоций. Как на приеме приказа.

Бэтпещера. Тот же временной интервал.

Оптика наружного наблюдения на терминале Норт-Хэйвен зафиксировала объект в 08:12: темный гражданский комплект одежды, компактная ручная кладь, посадка в рейс до Нью-Джерси. Фиксация возврата по аналогичной нитке маршрута в 19:40. Одиночное перемещение. Кладь отсутствует — сброс или передача документов.

Бэтмен прокрутил видеозапись в циклическом режиме, увеличив фазу шага. Затем вывел на левую панель карту пригорода Нью-Джерси: хронометраж пребывания субъекта, вектор движения, ключевая точка пересечения. Нотариальная контора Эдварда Коула. Тридцать лет ведения наследственных дел повышенной сложности.

Наследственное правопреемство.

Он развернул личное дело на имя «Джейк Харлоу» — имя, полученное при верификации договора аренды квартиры на Норт-Хэйвен. Двадцать шесть лет, местный, гражданская специальность — бармен, приводов в полицию нет. Последние двадцать четыре месяца — фаза полной социальной летаргии: нулевая активность по картам, отсутствие перемещений, глухое инфополе. Затем — взрывной рост активности в последние недели. Смена паттернов поведения, жесткий мониторинг портового сектора и теперь — поездка за наследством Пола Харлоу.

Это не субъект. Это его легенда.

Кто-то профессионально занял оболочку Джейка Харлоу либо ассимилировал его личность по неизвестным науке алгоритмам. Но это не рядовой гражданин США. Выправка, тактическое планирование, маскировка следов — почерк кадрового военного. Объект осваивал Готэм как оперативный театр военных действий: системно, хладнокровно, без лишней экспрессии.

И параллельно вскрывал трафик взрывчатки синдиката.

Бэтмен вбил новую строку в аналитическую записку: «Джейк Харлоу — глубокая оперативная маскировка. Реальная личность не установлена. Лингвистический маркер — жесткий акцент, характерный для Восточной Европы».

Файл закрылся. На его место легли свежие спутниковые данные по цепочке NZR. Ситуация ухудшалась. Один из грузовиков, зафиксированных при перевалке на заброшенном заводе, пересек границу штата и ушел по документам прикрытия в сторону Метрополиса.

Метрополис. Масштаб операции вышел на федеральный уровень.

На экране остались два открытых массива данных: транзит контрабанды и профиль «Харлоу». Два расследования, шедших параллельными курсами, пересеклись в одной точке. Неизвестный оперативник прошел по следу синдиката без его поддержки и продвинулся слишком глубоко.

Дальнейшее пассивное наблюдение теряло целесообразность. Субъект сам шел на сближение — это читалось в векторе его последних действий. Вопрос стоял лишь в том, кто выберет время и место для контакта.

Бэтмен свернул окна терминала и поднялся из-за кресла. На тактическом дисплее Готэма горели три точки — обнаруженные им конспиративные тайники с одеждой субъекта.

Сектор встречи был предрешен.

Глава 9

Он появился в среду ночью.

Я возвращался со смены. Обычный маршрут: три квартала от «Якоря» до съемной конуры, мимо проулка, где месяц назад я впервые примерил новую шкуру. Готэм в час ночи всегда одинаков — мокрый асфальт, гнилые редкие фонари и тяжелый, маслянистый запах залива. Серость, к которой быстро привыкаешь.

Тень на крыше я зацепил краем глаза.

Не потому, что она шевелилась — силуэт застыл монолитом. Просто сломалась геометрия. Линия карниза была слишком правильной для старой готэмской готики. Ткань. Плащ.

Резко дергаться не стал. Плавно замедлил шаг, словно вспомнил какую-то мелочь, и притерся спиной к стене, уходя в глубокую тень. Старая привычка: не показывай, что срисовал противника, пока не оценишь дистанцию и углы обстрела. Впрочем, оценивать тут было нечего.

— Долго шел, — донеслось сверху.

Низкий, глухой баритон. С намеренной, искусственной хрипотцой. Поставленный голос человека, который профессионально торгует страхом. На своем веку таких я слышал сотнями: легкое менторское понижение регистра, лишний вес в интонациях. На пацанву действует безотказно.

Я не был пацаном.

— Смена до полуночи, — ответил я, не задирая головы. — Фрэнк заставил отмывать пивные краны.

Наверху промолчали. Короткая заминка — секунды три.

— Ты знал, что я здесь.

— Догадывался. Ты чистишь записи с уличных камер в этом квартале уже месяц. Слишком чисто для местных коммунальщиков, на узлах связи ни одного следа. Прикладная паранойя. Я бы на твоем месте сделал так же.

Силуэт на карнизе остался неподвижен. Я тоже не шевелился. Мы тупо выжижали, давая друг другу время на оценку. Со стороны это, наверное, выглядело дико — два мужика играют в гляделки в глухом переулке под дождем.

— Спустишься? Или мне лезть? — нарушил я тишину.

Секундный провал в темноте — и черная фигура исчезла с крыши. Ни шороха, ни грохота приземления, свойственного тяжелой броне. Он просто материализовался в трех метрах от меня, соткавшись из сырого ночного тумана. Работа ног и распределение веса — на твердую пятерку. Я мысленно поставил галочку.

Вблизи Бэтмен казался огромным. Намного массивнее, чем с высоты третьего этажа. Сложная композитная броня, тяжелая кевларовая ткань, глухая маска. Вместо глаз — матовые белые линзы без зрачков. Смотреть в них было хреново. Примерно то же чувство испытываешь, когда глядишь в объектив оптического прицела, зная, что на том конце указательный палец лежит на спуске. Не страх, нет. Здоровая биологическая настороженность.

Я держал удар взглядом.

— Джейк Харлоу, — произнес он. Без вопросительной интонации. Сразу выложил карту.

— Алексей Волков, — так же спокойно ответил я. — Но это имя твоим поисковикам ничего не даст.

Плечи Бэтмена едва заметно дернулись — микроскопическое движение, которое выдало замешательство. Он явно рассчитывал на стандартную легенду мелкого готэмского жулика, а не на прямую явку с повинной.

Скрывать имя было глупо. Человек месяц собирал на меня досье, просвечивал подноготную Харлоу под микроскопом и наверняка заметил, что у парня резко изменились повадки, почерк и плотность удара. Зачем строить разговор на гнилом фундаменте лжи? Он все равно докопается до правды. Лучше отдать эту фигуру сразу и перехватить инициативу.

— Восточная Европа, — глухо констатировал он, переваривая фонетику.

— Россия. Екатеринбург.

— Как ты оказался в теле Джейка Харлоу?

Снова утверждение вместо вопроса. Он уже принял этот бред как факт, ему просто требовались детали.

— Умер в своем мире, в таком же грязном переулке. Очнулся здесь, в чужой шкуре. Как именно работает этот перенос — не знаю. Сам пытаюсь разобраться.

— Кто тебя вел? Кто отправил?

— Никто. Или кто-то, кто забыл выдать мне инструкции. У меня есть пара рабочих версий, но пока без доказательств.

Бэтмен замолчал. Секунд десять мы просто дышали сыростью. За его спиной чернел открытый зев переулка, за моей — глухая кирпичная кладка. Позиция нейтральная, но тактическое преимущество было на его стороне: гаджеты, знание местности, лучшая экипировка. На моей стороне — четыре боевые формы в запасе и полное отсутствие страха потерять эту вторую, суррогатную жизнь.

— NZR, — наконец произнес он.

— NZR, — подтвердил я.

— Ты вел наблюдение за их погрузкой в доках.

— А ты вел меня, пока я вел их. Классический хвост.

Бэтмен чуть изменил наклон головы, едва заметно перенес вес с одной ноги на другую. Тактический пас. Он молча признал, что я его срисовал еще в порту.

— Метрополис, — коротко бросил он.

— Я понимал, что контейнеры уходят из Готэма, но не знал конечный адрес. Теперь знаю. Спасибо за наводку.

— Это была не наводка. Проверка.

— Один черт. Все равно спасибо.

Он снова завис. Похоже, контингент в Готэме редко благодарит ночного мстителя за проверку на вшивость. Здешняя жизнь к вежливости не располагает.

— Что тебе нужно? — спросил Бэтмен, переходя к делу.

— Серийные номера с тех контейнеров. Мне нужно знать номенклатуру груза и конечного получателя. Моих мощностей не хватает, чтобы вскрыть их базы данных. И главное — реальный хозяин NZR. Харрис Нолан — обычная ширма, зицпредседатель. Мне нужен тот, кто держит поводок.

— Почему работаешь в одиночку?

— До сегодняшней ночи я не знал, к кому здесь можно идти без риска получить пулю в затылок. И я не люблю задавать вопросы, пока не соберу первичный материал.

— А сейчас?

— Сейчас карты легли так, что время пришло.

Бэтмен сканировал меня взглядом еще несколько секунд. Я кожей чувствовал, как этот парень просчитывает траектории моих движений, оценивает положение рук, хват пальцев, реакцию на стресс. Это был жесткий профессиональный допрос без единого лишнего слова. Ментальный спарринг. Меня это устраивало.

— Трансформации, — жестко произнес он. — Сколько модификаций тела?

— Четыре стабильные формы. Возможно, есть другие, но я пока не подобрал к ним ключи.

— Источник происхождения?

— Набор достался вместе с телом Харлоу. Это критично для нашего диалога?

— Да. Готэм не площадка для чужих экспериментов. Если ты станешь угрозой — я тебя запру.

— Справедливо, — я прищурился. — Тогда скажу как на духу: предел возможностей не знаю, природу сил не понимаю, создателя не видел. Знаю только, что суставы работают исправно, команды выполняются четко, и руль от этой туши пока у меня в руках. Для решения текущих задач этого достаточно.

Пауза затянулась. Дождь стал крупнее, капли с тихим стуком разбивались о его титановые наплечники.

— Ты ведь понимаешь, что я не могу тебе доверять? — спросил Бэтмен.

— Взаимно. Я тебе тоже не верю.

— И тем не менее, ты пошел на прямой контакт.

— Ты пришел первым, — резонно поправил я. — Я просто шел домой после смены.

Атмосфера в переулке изменилась. Воздух как будто стал плотнее. Лица под маской я не видел, но готов был поклясться, что его внутренний компьютер только что пересчитал алгоритмы.

— Серийные номера, — коротко бросил он. — Давай список.

Я полез в карман куртки — медленно, двумя пальцами, показывая, что не тянусь за оружием. Достал сложенный вчетверо листок, куда еще днем переписал данные из рабочего блокнота. Протянул. Бэтмен взял бумагу, развернул. По его маске скользнул еле заметный зеленоватый блик внутреннего сканера. Он не читал — он вшивал информацию в память.

— Завтра ночью, — сказал он, пряча листок в один из подсумков. — На этом же месте. Я выдам то, что удастся поднять по архивам. Но если ты влипнешь в криминал — соглашение аннулировано.

— Договорились. Еще кое-что. Старший на той погрузке в доках — месяц назад я видел его в аптеке на Норт-Хэйвен. Думаю, это сквозной персонаж.

Бэтмен замер, пристально вглядываясь в меня сквозь прорези маски.

— Виктор Марш, — наконец произнес он. — Профессиональный наемник, бывший оперативник спецслужб. За последние десять лет сменил трех крупных хозяев. Сейчас ведет проект для кого-то нового.

— Для кого?

— Это нам и предстоит выяснить.

Он уже начал сливаться с тенью стены, разворачивая плащ, когда я задал последний вопрос:

— Бэтмен.

Он остановился. Не повернулся лицом, но замер, превратившись в черное изваяние.

— Джейк Харлоу. Настоящий. Ты знаешь, как он погиб?

Дождь забарабанил сильнее.

— Он умер в ту же ночь, когда ты очнулся. В проулке на Норт-Хэйвен. Ножевое в печень, классический гоп-стоп ради кошелька. Местная шваль. Случайный грабеж. Джейк просто оказался не в то время не в том месте. К делам NZR он отношения не имел.

Я сглотнул сухой комок в горле и кивнул:

— Спасибо.

Бэтмен ушел мгновенно. Без пафосных прыжков и шума кошек. Просто шаг в сторону — и переулок опустел, оставив меня наедине с холодной готэмской сыростью.

Дома я стащил мокрые ботинки, швырнул куртку на стул и устало потер лицо руками.

Значит, Джейк Харлоу погиб из-за банальной нелепости. Оказался не в том месте. Случайный нож оборвал его унылую жизнь, и эта же точка стала началом моей новой реальности в его теле. По-человечески парня было жаль, но я был прагматиком. Раз уж занял чужую жилплощадь, надо платить по счетам. Я гасил долги Харлоу, вкалывал за его стойкой в баре, общался с его немногочисленными приятелями. А теперь вот влез в расследование, которое косвенно вывело на его смерть.

Я вспомнил Виктора Марша. Профессионал, тактик, железные нервы. Месяц назад, когда его перехватила моя трехметровая серая ипостась, он даже не дрогнул — просто аккуратно положил деньги на прилавок и отступил по всем правилам военной науки. Серьезный противник. И за ним стоит кто-то настолько крупный, что даже у Бэтмена нет готового досье.

Я достал из куртки рабочий блокнот, открыл чистую страницу и короткими емкими фразами записал:

«Бэтмен. Контакт установлен. Обмен инфой — завтра ночью».«Виктор Марш. Наемник. Аптека — не совпадение. Ведет дела NZR. Кто наниматель?»«Джейк Харлоу. Норт-Хэйвен. Бытовуха. С NZR не связано?»

Последнюю строчку я жирно подчеркнул. Бэтмен мог считать это случайностью. Но мой опыт говорил: у случайных совпадений всегда есть конкретные имя, фамилия и калибр. Будем проверять.

Я захлопнул блокнот, выключил свет и лег на кровать прямо в одежде. Завтра снова на смену к Фрэнку, а из оружия у меня пока только собственная шкура и четыре неизученные формы. Надо выспаться.

Глава 10

Четверг тянулся сонной, маслянистой каплей. Готэм после полудня выглядел так, словно его забыли помыть и просто присыпали сверху серой пылью. На смене у Фрэнка в «Якоре» было на удивление тихо. Пара глухих портовых работяг в углу цедила дешевый лагер, обсуждая задержку зарплаты, да у стойки дремал местный старик, пахнущий дешевым табаком и мокрой шерстью.

Я протирал бокалы. Механическое, тупое занятие, которое отлично освобождало голову для тактического планирования.

Мысли упорно крутились вокруг Марша и покойного Джейка Харлоу. Классический гоп-стоп в проулке на Норт-Хэйвен. Нож в печень, пустые карманы, дело закрыто за двадцать минут. Удобно. Готэмские копы списывают такую бытовуху сотнями. Но сержантский опыт внутри меня тихо, но настойчиво зудел: когда профессионал уровня Виктора Марша крутится в том же секторе, где «случайно» гибнет парень, чье тело затем становится сосудом для чужой души, — это не совпадение. В баллистике такие кучные попадания называют пристрелкой.

— Эй, Джейк, плесни еще, — хрипнул старик у стойки, толкая ко мне пустую кружку.

— Закончилось пиво, Нейт, — спокойно соврал я, убирая чистый бокал на полку. — Фрэнк сказал прикрыть кран. Тебе пора домой, пока дождь не начался.

Старик что-то прошамкал, натянул засаленную кепку и потащился к выходу. Я посмотрел ему вслед. Все зовут меня Джейком. Я отзываюсь, тело реагирует на автопилоте, но внутри, на подкорке, железным гвоздем сидит другое: Алексей Волков. Сержант запаса. Двадцать семь лет. Смешно. Иногда мне казалось, что если кто-то на улице резко крикнет «Алекс!», я развернусь быстрее, чем успею сообразить.

Сдав смену сменщику в шесть вечера, я направился на окраину, ближе к промзоне. Наследство дяди Пола — пара сотен баксов, заначенных покойным Харлоу в вентиляции, — пошли в дело. Мне нужно было снаряжение.

В полуподвальном военторге, где пахло гуталином и прелой мембраной, кислый продавец с ленивым интересом оглядел мою фигуру. Я выбрал плотный тактический комплект из кордуры: усиленные двойные швы, скрытые подсумки под разгрузку, эластичные вставки на суставах. Никакого камуфляжа — чистый матовый черный цвет, чтобы сливаться с местными стенами.

«Если придется экстренно прыгать во вторую или четвертую форму, эти шмотки хотя бы не разлетятся в клочья при первой же деформации», — подумал я, расплачиваясь. Продавец даже не спросил документы. В Готэме покупка бронежилета — это такая же обыденность, как покупка зонта.

В час ночи я уже стоял в условленном переулке.

Дождь, терзавший город последние три дня, наконец-то выдохся. Вместо него с залива приполз густой, тяжелый туман. Он висел между кирпичными многоэтажками плотным киселем, намертво глуша звуки шагов и сирены на соседних улицах. Идеальная погода для засады. Или для скрытной передачи пакетов данных.

Я стоял, привалившись плечом к шершавой стене, держа руки в карманах куртки. Пальцы расслаблены, но готовы в любую секунду рвануть вверх.

Бэтмен не заставил себя ждать. Он не спускался с крыши и не издавал пафосных звуков. Он просто отделился от кирпичной кладки в пяти метрах левее меня, словно туман сгустился и обрел физическую форму. Настоящий мастер маскировки. Я мысленно поставил ему еще одну галочку за работу с тенями.

Я зафиксировал его появление коротким кивком.

— Чисто? — спросил я, не меняя позы.

— Хвостов за тобой нет, — глухо отозвался Бэтмен. Голос из-под маски звучал все так же механически ровно. — Твои новые тайники в доках я тоже проверил. Замки на контейнерах — любительский уровень, Волков. Смени поставщика.

Я едва заметно усмехнулся.

— Учту. Финансы у покойного Харлоу были скудные, только вчера разжился нормальной экипировкой. Что по номерам?

Бэтмен сделал два тяжелых, но абсолютно бесшумных шага вперед. Его композитная броня тускло блеснула в свете далекого фонаря. Из подсумка на широком поясе он достал небольшой защищенный флеш-накопитель в титановом корпусе и протянул мне. Я принял его. Металл был холодным и непривычно тяжелым для такого мелкого гаджета. На корпусе — ни одной маркировки.

— Там полный расклад, который удалось поднять через архивные каналы, — произнес Бэтмен. — Твои серийники вывели на партию промышленных детонаторов и пластификаторов военного класса. Три месяца назад они были похищены со складов «Стар Лабс». По официальным отчетам груз числился уничтоженным при техногенной аварии на трассе. На бумаге его больше не существовало.

— Классика, — констатировал я, пряча флешку в нагрудный карман. — А неофициально его привезли в наш порт, перемаркировали под марку NZR и отправили транзитом в Метрополис. Кто конечный получатель?

— Оборонный подрядчик, работающий на правительственные субсидии. Завод в пригороде Метрополиса. По документам они закупали тяжелую строительную смесь повышенной плотности для модернизации подземных бункеров. На деле — принимали компоненты для создания кумулятивных зарядов направленного действия. Такую взрывчатку используют в инженерных войсках для вскрытия сверхпрочных подземных укреплений. Бункеры, шахты, командные пункты.

Я покрутил в голове полученные факты. Масштаб игры стремительно разрастался, выходя далеко за рамки готэмских разборок за территорию.

— Масштаб армейский, — сказал я вслух. — Кто платит Маршу? Кто этот новый хозяин?

Белые линзы маски Бэтмена сфокусировались на мне. Мне показалось, что я слышу едва заметный писк сканера, скрытого в его шлеме.

— Все финансовые цепочки ведут к структуре под названием «Корпорация Лекс». Но не к головному офису в Метрополисе. Заказы шли через глубоко законспирированное автономное подразделение, которое занимается специальными проектами. Напрямую Лекса Лютора не привязать — все промежуточные исполнители либо зачищены, либо используют фальшивые цифровые профили. Марш — их главный полевой инструмент в Готэме.

— Зачем Лютору взрывчатка такого класса в Метрополисе? Да еще и транзитом через наши гнилые доки?

— Готэм — слепая зона для федеральных служб, — Бэтмен сделал короткую паузу. — Здесь проще растворить и легализовать любые объемы запрещенных материалов. А вот зачем... Чертежи, которые Виктор Марш передал в седане, содержат спецификации по конкретному объекту в Метрополисе. Это не модернизация бункеров. Они готовят подкоп под охраняемый спецхран «Стар Лабс». Там удерживается объект внеземного происхождения.

Внеземного.

У меня внутри что-то коротко, холодно екнуло. В моем старом мире главным космосом была баллистическая траектория межконтинентальных ракет, запущенных из шахты где-нибудь под Нижним Тагилом. Но здесь, в этой безумной вселенной, правила игры были куда шире. И мои чертовы четыре формы, возможно, росли из того же самого инопланетного корня.

— Твои трансформации, Волков, — жестко сменил тему Бэтмен, пресекая мои размышления. — На флешке есть спектральные сигнатуры излучения, которые я снял с камер в аптеке на Норт-Хэйвен. Они полностью совпадают с остаточными следами на заброшенном складе. Ты использовал там летающий тип.

— Использовал, — скрывать очевидное было глупо. — Нужно было осмотреть периметр сверху. Быстро и без лишнего шума.

— Твоя энергоструктура нестабильна, — Бэтмен сделал шаг вплотную, и его огромный силуэт почти полностью перекрыл мне обзор. — Каждый переход выжигает ресурс тела Харлоу. Его физиология не рассчитана на такие нагрузки. Если продолжишь использовать формы в том же темпе — его сердце откажет максимум через полгода. Организму нужна адаптация или внешний стабилизатор.

Информационный хук справа. Жесткий, профессиональный, под дых.

Я замер, переваривая услышанное. Мой внутренний счетчик жизни, который я считал практически бесконечным после «второго шанса», только что сократился до критической отметки в шесть месяцев. Полсекунды ушло на то, чтобы подавить подступающую злость, еще полсекунды — чтобы вернуть лицу маску полного спокойствия. Сержант Волков панике не обучен.

— У тебя есть этот стабилизатор? — прямо спросил я, глядя в его матовые белые линзы.

— Есть рабочий прототип. Но я не отдам его человеку, чьих истинных намерений и мотивов я не знаю. Пока ты работаешь сам по себе, без контроля — ты остаешься под подозрением.

— Я решаю задачи по мере их поступления, — я похлопал по карману, где лежала флешка. — Марш ведет игру, которая может разнести половину этого побережья. Мне не улыбается сдохнуть во второй раз просто потому, что какой-то лысый миллиардер в Метрополисе решил поиграть с инопланетным хламом.

— Марш сворачивает базу в Готэме, — произнес Бэтмен, пропустив мою реплику мимо ушей. — Последний транспорт с архивами и оборудованием уйдет завтра в четыре утра из четвертого дока. После этого он уезжает координировать финальную фазу штурма в Метрополис.

Я прищурился, мгновенно выстраивая в голове тактическую схему доков. Четвертый док — самый изолированный, с хорошими подъездными путями и глубоким фарватером.

— Ты хочешь взять его на погрузке, — не спросил, а утвердил я.

— Я возьму его. Мне нужны коды доступа к его зашифрованному терминалу. Но его люди будут зачищать хвосты. На погрузке будут не местные портовые бандиты, Волков. Там профессиональные наемники. Спецура с боевым опытом.

Я поправил новую разгрузку на груди, проверяя, как сидит нож в ножнах. Металл привычно холодил ладонь через плотную ткань перчатки.

— Четвертый док, четыре утра, — повторил я тайминг. — Я буду на западном фланге. Займу высоту или прикрою отход. Мне все еще не дает покоя смерть Джейка Харлоу, и у меня накопилось пара вопросов к гражданину Маршу лично.

Бэтмен ничего не ответил. На секунду мне показалось, что он едва заметно кивнул — жест признания равного тактического партнера. Он просто сделал шаг назад, растворяясь в тумане так же бесшумно, как и появился. Пола его черного плаща тихо шуршала по сырой стене, а через мгновение переулок снова остался пустым. Только капли конденсата падали с ржавой пожарной лестницы на асфальт.

Я развернулся и быстрым шагом направился к дому. До четырех утра следующего дня оставалось чуть больше тридцати часов. Мне нужно было досконально изучить данные с флешки, проверить суставы и подготовить третью форму к серьезному, возможно, самому тяжелому боевому выходу в этой новой жизни.

Дома кактус на подоконнике встретил меня гробовым молчанием.

— У нас мало времени, приятель, — сказал я ему, включая старый, полумертвый ноутбук Джейка. — Похоже, придется повоевать на два фронта. И сделать так, чтобы наше сердце не остановилось посреди этого праздника жизни.

Экран мигнул, синий свет залил мою тесную конуру, запуская чтение защищенного сектора флеш-карты. Нам предстоял долгий разбор полетов.

Глава 11

Время — 03:47. Самый глухой, mертвый час для любого часового. Организм человека в этот момент отчаянно требует сна, даже если ты накачан стимуляторами по самые ноздри.

Я сидел на корточках на ржавой металлической галерее заброшенного погрузочного крана, примерно в пятнадцати метрах над землей. Новая кордура сидела как влитая, не сковывая движений, а плотные перчатки надежно защищали ладони от ледяного железа перил. Снизу, из темноты залива, тянуло густым мазутным перегаром и тухлой рыбой. Туман никуда не делся, он стал только гуще, превращая портовые фонари в блеклые желтые пятна.

Я прижал два пальца к сонной артерии. Шестьдесят два удара в минуту. Норма.

Слова Бэтмена про полгода жизни и сгорающее сердце сидели в голове незваным гостем. Страха не было — на фронте я видел, как люди сгорали и за секунды. Была досада. Получить второй шанс, нормальное здоровое тело, кучу денег в перспективе — и сдохнуть из-за того, что злоупотребил «магией»? Ну уж нет. Сегодняшний лимит на трансформации — ноль. Будем работать старыми, проверенными методами. Руки помнят, железо в кобуре проверено, нож заточен.

Я посмотрел на часы. Оставшиеся три минуты тянулись бесконечно.

Внизу, у четвертого пирса, послышался глухой рокот тяжелого дизеля. Из-за глухой стены склада выкатился неприметный закрытый фургон без номеров, а следом за ним — массивный погрузчик. Из кабины фургона вышли двое. Еще четверо высыпали из кузова.

Я прильнул к оптике старого армейского бинокля, купленного в том же подвале. Так и есть. Никаких кожанок, грязных джинсов и дешевых пушек, как у местных банд. Эти парни двигались иначе. Короткие, синхронные перебежки, оружие удерживается в положении «Low Ready», стволы смотрят строго в сектора. На каждом — легкие плитники низкого профиля, глухие шлемы с креплениями под ПНВ, укороченные карабины с глушителями. Наемники Марша. Профессионалы, которые знают, что такое круговая оборона при погрузке.

Двое сразу встали на углах контейнерной площадки, перекрывая подходы. Остальные начали споро перетаскивать из фургона в стоящий у пирса катер тяжелые пластиковые кейсы. Армейские кофры для перевозки электроники и документации. Зачистка хвостов шла полным ходом.

Ровно в 04:00 Готэм подтвердил свою репутацию ада для логистов.

Один из прожекторов на столбе у пирса коротко хлопнул и погас, брызнув искрами. В ту же секунду на площадку с глухим шипением упали три дымовые шашки. Но не с белым фосфорным дымом, а с тяжелым, черным аэрозолем, который намертво забивал тепловизоры и приборы ночного видения.

— Контакт! Запад! — глухо донеслось снизу сквозь туман. Самодельная рация в моем ухе, настроенная на их частоту, разразилась короткой серией щелчков.

Бэтмен сработал как по учебнику. Из темноты, прямо над головой одного из часовых, метнулась огромная черная тень. Короткий хруст ломаемого пластика шлема, глухой удар тела об асфальт — минус один. В ту же секунду с противоположной стороны площадки раздался металлический скрежет: Летучая Мышь уже пустила в ход свои бэтаранги, выбивая оружие из рук погрузчиков.

Но наемники Марша не были уличным мусором. Они не начали орать и палить во все стороны.

— Второе отделение — дымы, плотный огонь по периметру! Первый, уводи объект! — прохрипел командир в рации.

Три штурмовика на моем, западном фланге мгновенно перестроились треугольником. Они не пытались бежать к катеру. Наоборот — они грамотно двинулись в обход контейнеров, собираясь зажать Бэтмена в клещи со спины, пока тот свяжет боем основную группу у пирса. В руках у замыкающего штурмовика тускло блеснул тяжелый полуавтоматический дробовик. С такого расстояния в дыму он бы просто превратил Бэтмена в решето, какая бы броня на том ни стояла.

«Ладно, Мышь, считай это моим взносом в наше соглашение», — подумал я.

Я бесшумно соскользнул с галереи крана на крышу стоящего ниже морского контейнера. Железо под ногами едва заметно дрогнуло, но грохот работающего дизеля погрузчика скрыл этот звук. До тройки наемников оставалось метров семь. Они шли гуськом, контролируя углы.

Я выждал, пока замыкающий с дробовиком сравняется со мной, и шагнул вниз.

Вся инерция моих восьмидесяти килограммов тела Харлоу, помноженная на жесткие армейские ботинки, пришлась на шею и плечи наемника. Раздался отчетливый хруст. Мы покатились по сырому асфальту. Я рванулся к его дробовику, но тяжелое оружие при падении отлетело далеко в сторону, под днище фургона. Времени искать его не было. Выдернув из ножен на груди короткий тактический клинок, я в один прыжок настиг второго штурмовика, который уже начал разворачиваться на звук.

Короткий, резкий выпад под срез бронежилета, туда, где сходятся ребра. Металл вошел мягко, как в масло. Наемник булькнул, его карабин выпал из рук.

— Тридцать второй, что у вас?! — затрещала рация.

Третий, шедший впереди, оказался самым реактивным. Он не стал оборачиваться, а просто сделал кувырок вперед, уходя из зоны гипотетического обстрела, и из положения лежа открыл огонь назад, в мою сторону.

Пули калибра 5.56 с противным визгом начали щелкать по асфальту и рикошетить от контейнера. Меня наглухо прижало к колесу огромного портового прицепа. Высунуться с одним ножом против автомата было самоубийством.

— На западном фланге чужак! Чистильщик, работай! — рявкнул уцелевший наемник в рацию.

Сквозь грохот дизеля и стрекотание автомата я вдруг уловил новый звук. Тяжелый, размеренный гул мощных гидравлических приводов. Асфальт под моими ладонями ощутимо завибрировал. Из-за угла контейнера медленно выросла массивная, пугающая фигура.

Виктор Марш. На нем был тяжелый армейский экзоскелет поверх тактического комбинезона, титановые тяги на ногах хищно подвывали при каждом шаге. В руках он держал массивный шестиствольный пулемет с ленточным питанием из ранца за спиной. Лицо Марша, изуродованное старыми шрамами, оставалось абсолютно спокойным.

— Волков, — хрипло произнес он, поворачивая блоки стволов в мою сторону. — Я думал, ты умнее. Тебе стоило взять деньги дяди Пола и свалить из этого города.

— Деньги я взял, Марш, — крикнул я из-за колеса, лихорадочно оценивая шансы. — Но у меня к тебе пара вопросов по поводу Джейка.

— Ответишь перед ним лично.

Стволы пулемета бешено завертелись, и в следующую секунду воздух разорвал сплошной, оглушительный рев. Плотность огня была такой, что железное колесо прицепа, за которым я прятался, начало разлетаться на куски за доли секунды. Многослойная резина лопалась с пушечным хлопками, металл диска гнулся и рвался под градом свинца.

Меня засыпало осколками и каменной крошкой. Через три секунды Марш просто перерубит этот прицеп пополам вместе со мной. Бэтмен был занят на пирсе, помощи ждать некого.

«К черту эконономию», — зло подумал я.

Внутри, прямо под ребрами, заворочался знакомый, раскаленный ком энергии. Я потянулся к нему сознанием, выбирая третью форму — тяжелую, приземистую, бронированную тварь, созданную для прорыва укреплений.

Переход отозвался дикой, ослепляющей вспышкой боли в груди. Сердце словно сжали раскаленными пассатижами. Бэтмен не врал — сосуд Харлоу трещал по швам, кровеносные сосуды в глазах лопались, наливая зрение багровым цветом. Но вместе с болью пришла сырая, колоссальная мощь.

Мои плечи резко раздались вширь, разрывая тактическую куртку на куски. Кожа покрылась жесткими, костяными пластинами серого цвета, сросшимися в сплошной щит. Пальцы превратились в тяжелые, тупые когти, способные крошить бетон.

Я не стал ждать, пока Марш доберется до меня.

Издав низкий, утробный рык, я рванулся прямо сквозь остатки прицепа, проламывая железную раму своим новым весом. Пулеметная очередь Марша ударила мне прямо в грудь. Свинцовые плевки сминались о костяные щитки третьей формы, выбивая искры и заставляя меня глухо рычать от злости, но пробить эту природную броню они не могли.

За два мощных прыжка я преодолел разделявшее нас расстояние. Марш успел лишь расширить глаза от нахлынувшего мертвенного ужаса, когда моя тяжелая, обросшая костяными наростами ладонь врезалась в блок стволов его пулемета.

Раздался страшный скрежет сминаемого титана. Шестиствольный монстр в его руках согнулся дугой, а самого Марша вместе с его гидравлическим экзоскелетом отбросило назад метров на批 пять. Он тяжело рухнул на асфальт, сминая спинной ранец с боеприпасами. Экзоскелет жалобно заискрил, системы стабилизации вышли из строя.

Я тяжело дышал, чувствуя, как внутри физически выгорают остатки сил. Рот наполнился солоноватым вкусом крови. Лимит исчерпан.

С трудом удерживая сознание, я заставил тело откатиться назад, к человеческой форме. Костяные пластины со свистом втягивались под кожу, мышцы уменьшались, возвращая мне прежние габариты. Каждый сантиметр тела горел так, словно меня окунули в кислоту.

Кое-как поднявшись на ноги в разодранных остатках экипировки, я, шатаясь, пошел к Маршу. Тот лежал, зажатый поврежденными металлическими тягами экзоскелета, и хрипел, выплевывая кровь. Его пулемет представлял собой кучу бесполезного хлама.

Я подошел вплотную и наступил тяжелым ботинком на его поврежденный манипулятор.

— Ну что, Виктор, — тихо сказал я, вытирая кровь под носом тыльной стороной перчатки. — Теперь поговорим как цивилизованные люди?

Марш зло оскалился, но договорить не успел.

Из тумана бесшумно, словно соткавшись из самого воздуха, вырос огромный черный силуэт. Бэтмен. Но он не стоял расслабленно. Его правая рука мгновенно легла на пояс, пальцы зажали тяжелую капсулу с крио-гелем или газом, а белые линзы маски светились жестким, сканирующим светом. Он замер в боевой стойке, переводя взгляд с изуродованного пулемета на мою разорванную одежду и тяжело вздымающуюся грудь.

— Очередная форма, значит, — голос Бэтмена прозвучал опасно низко, и я кожей почувствовал, что один мой неверный жест — и он атакует на поражение. Очередной метачеловек с разрушительным потенциалом танка его явно не радовал. — Ты на пределе, Волков. Еще один такой прыжок, и стабилизатор тебе уже не понадобится.

Я поднял руки ладонями вперед, показывая, что бой окончен, хотя внутри всё дрожало от усталости.

— Пришлось импровизировать, Мышь. Зато Марш наш. Коды у него, забирай, пока он не отключился.

Глава 12

Бэтмен присел рядом с Маршем на одно колено — быстро, профессионально, не сводя с меня взгляда белых линз ни на секунду. Двумя пальцами в бронированной перчатке он оттянул воротник тактического комбинезона на шее наёмника, ища бейдж, чип, что угодно с кодами.

Марш смотрел на меня. Не на Бэтмена — на меня. Взгляд человека, который давно прожил больше жизней, чем положено, и знает цену последней.

— Слышал я про твою породу, — прохрипел он, выплёвывая кровь пополам со словами. — Гости. Залётные. Думаешь, ты первый, кого сюда занесло?

— Кто наниматель? — я присел напротив, стараясь не показывать, как трясутся колени после третьей формы. — Кто стоит за «Корпорацией Лекс» в этом деле?

Марш засмеялся — коротко, хрипло, с кровавым бульканьем в горле.

— Ты правда думаешь, что я тебе отвечу? Или что этот, — он мотнул подбородком в сторону Бэтмена, — меня напугает больше, чем то, что случится, если я отвечу?

— Коды доступа к терминалу, — ровно произнёс Бэтмен, продолжая обшаривать разгрузку. — Сейчас.

— Проверь левый нагрудный карман, Мышь. Там подарок.

Что-то в интонации мне не понравилось. Слишком спокойно. Слишком охотно.

— Стой, — сказал я, но Бэтмен уже расстегнул клапан.

Внутри лежала плоская металлическая капсула размером с батарейку-таблетку, вживлённая в тканевую подложку — не спрятанная, а именно вшитая, как штатный элемент экипировки. Бэтмен замер на долю секунды — и я впервые увидел, как он двигается на пределе скорости: рука рванулась прочь от капсулы одновременно с тем, как Марш дёрнул челюстью.

— Назад! — рявкнул Бэтмен, одновременно швыряя в мою сторону что-то тяжёлое — я на автомате поймал предмет и понял, что это его капсула с крио-гелем.

Марш выгнулся дугой. Из-под воротника комбинезона коротко пыхнуло сизым дымом — не взрыв, что-то тише и подлее. Химическая реакция, встроенная прямо в ткань у сонной артерии. Тело задёргалось в короткой судороге и обмякло.

Бэтмен метнулся к нему, вогнал в шею антидот-инъектор из подсумка на бедре — жест отработанный, явно не в первый раз. Секунд десять он держал два пальца на артерии Марша, считая пульс.

— Мёртв, — сказал он глухо. — Цианидный конденсат кустарной выделки, замаскированный под элемент амуниции. Стандартная страховка контракторов такого уровня — не дать себя разговорить.

Я сидел на асфальте, глядя на тело, и чувствовал, как злость поднимается откуда-то из живота, смешиваясь с усталостью и болью в перегруженных мышцах.

— Он знал, — выдавил я. — Знал, что попадётся, и был готов сдохнуть, лишь бы не сдать хозяина. Это не наёмник. Это фанатик.

— Или профессионал, которому хорошо объяснили, что случится с ним, если он проболтается, — Бэтмен поднялся, стряхивая с перчатки капли крови Марша. — Оба варианта означают одно: за этим стоит структура, которая не прощает утечек. Это не мелкий заказчик.

С пирса донёсся звук работающего двигателя — катер. Один из наёмников, которого Бэтмен не успел взять на пирсе, уходил в туман вместе с грузом.

— Он уйдёт, — я попытался встать, но ноги предательски подкосились.

— Пусть уходит, — Бэтмен, к моему удивлению, даже не повернул головы в сторону воды. — На корпусе катера — маячок. Я поставил его час назад, пока ты сидел на кране. Прослежу маршрут через спутник, без риска для нас обоих в текущем состоянии.

Разумно. Раздражающе разумно.

Я опустил взгляд на тело Марша. Экзоскелет всё ещё тихо потрескивал короткими замыканиями, титановые тяги подёргивались в агональных спазмах гидравлики, будто мертвец продолжал куда-то идти.

— Терминал, — напомнил я. — Ты говорил, коды доступа нужны были для терминала. Раз Марш мёртв...

— У него на запястье — биометрический браслет, — Бэтмен уже присел обратно, снимая устройство с холодеющей руки аккуратными, почти хирургическими движениями. — Отпечаток и пульс, привязанные к живому телу, работают ограниченное время после смерти носителя. У меня есть окно — минут пять, может, меньше.

— Тогда какого чёрта ты ещё здесь болтаешь со мной?

Он не ответил — просто исчез в сторону складского терминала у пирса, оставив меня одного посреди раскуроченной контейнерной площадки, тела наёмника с проломленной шеей, второго с ножевым под рёбрами и мёртвого Марша с крио-инъекцией в шее.

Я поднялся на ноги, пошатываясь, и медленно обошёл площадку, инвентаризируя ущерб. Три трупа, один разбитый прицеп, гора гильз и обугленных дымовых шашек. Готэмская полиция утром напишет что-то невразумительное про разборку банд и закроет дело за отсутствием свидетелей. Здесь так, похоже, было принято.

Через несколько минут Бэтмен вернулся — быстрым, чётким шагом, но что-то в его осанке изменилось. Плечи чуть напряжённее обычного.

— Успел? — спросил я.

— Частично. Терминал самоуничтожился на середине копирования — термитный заряд внутри корпуса. Но я успел вытащить фрагмент базы, — он показал небольшой защищённый диск. — Списки логистических маршрутов за последние полгода. Достаточно, чтобы понять географию, недостаточно, чтобы понять цель.

— Хоть что-то.

— Есть кое-что ещё, — Бэтмен помолчал, будто решая, стоит ли говорить. — В журнале доступа — последняя запись перед самоуничтожением. Автоматическое уведомление, отправленное на внешний адрес в момент, когда терминал распознал попытку взлома извне.

— То есть кто-то в Метрополисе уже знает, что мы влезли сюда сегодня ночью.

— Именно.

Я потёр лицо ладонью, размазывая по щеке чужую кровь — то ли свою, то ли Марша, разбираться не хотелось.

— Значит, времени у нас стало меньше, — сказал я. — Не «изучим не спеша», а «действуем, пока не подчистили следующий слой».

— Да, — Бэтмен коротко кивнул, убирая диск в подсумок. — И тебе нужно исчезнуть с этой площадки раньше меня. Готэмская полиция реагирует на выстрелы такого калибра в течение пятнадцати минут. Тебе — в отличие от меня — нельзя, чтобы тебя видели рядом с телами.

Он был прав. Абсолютно, до отвращения прав.

— Стабилизатор, — сказал я напоследок, разворачиваясь к выходу с площадки. — Ты видел, что случилось с моим телом сегодня. Насколько там всё плохо на самом деле?

Бэтмен посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом — тем самым, каким смотрел в первую нашу встречу.

— Плохо, — сказал он без обиняков. — Твоё сердце сейчас работает на грани разрыва тканей. Ещё один такой прыжок без подготовки — и вопрос твоей второй смерти станет чисто медицинским, а не метафизическим. Жди сообщения. Место для тренировок остаётся в силе.

— Три дня?

— Раньше, — отрезал он. — После сегодняшнего — завтра.

Он ушёл в туман, как уходил всегда — без театральности, просто перестав быть в поле зрения. А я, спотыкаясь на каждом третьем шаге, побрёл прочь от четвёртого дока, оставляя за спиной три трупа, раскуроченный прицеп и мёртвого человека, который предпочёл цианид разговору со мной.

Домой я добрался уже на светлеющем небе. Стянул то, что осталось от новой кордуры — лохмотья, годные разве что на ветошь, — и рухнул на кровать, не заботясь о душе и крови на лице.

Кактус на подоконнике всё так же безучастно молчал.

— Марш мёртв, — сказал я ему хрипло, глядя в потолок. — Хозяева знают, что мы копаем под них. А я, кажется, только что купил себе очень короткий срок годности.

Ответа, разумеется, не последовало. Сон навалился раньше, чем я успел додумать эту мысль до конца.

Пробуждение было похоже на фронтовую контузию.

Я открыл глаза и понял, что не могу сделать глубокий вдох. Грудную клетку стянуло невидимыми стальными обручами. Подушка под щекой была липкой — ночью носом снова пошла кровь. Я медленно, перекатом, спустил ноги на пол и упёрся локтями в колени, пережидая острый приступ тахикардии. Сердце Харлоу колотилось так, словно собиралось пробить рёбра.

Бэтмен не драматизировал. Третья, тяжелая форма бронированного монстра сожгла мой внутренний ресурс почти досуха.

Взгляд упал на треснувший экран мобильника. Одно новое сообщение, пришедшее час назад, с неизвестного скрытого номера. Никакого текста. Только координаты геопозиции и короткая приписка: «02:00. Вход через южный коллектор».

Я проверил время. Половина первого ночи. До старта полтора часа.

С трудом заставив себя подняться, я принял ледяной душ, смывая засохшую кровь и портовую гарь. Натянул чистые вещи из гражданского резерва, закинул в карман складной нож и вышел под привычный готэмский дождь.

Указанные координаты привели меня в заброшенный индустриальный парк на западной окраине. Старый сталелитейный завод, давно закрытый за неуплату налогов и нарушение экологических норм. Ржавые трубы уходили в чёрное небо, а внутри цехов гулял ветер, звеня оборванной проводкой.

Южный коллектор оказался сухим техническим туннелем. Я прошёл по нему метров двести, ориентируясь на тусклый свет химических фонарей, закрепленных на стенах кем-то до меня. Туннель вывел в просторное подземное помещение, которое когда-то служило насосной станцией.

Бэтмен уже был там.

Он стоял возле портативного металлического стола, на котором тускло светился терминал и лежал плоский кейс. В этом подземелье, среди ржавых труб и бетона, его фигура казалась монолитной.

— Опозданий не любишь, — произнёс я вместо приветствия, останавливаясь в трёх метрах от него. Дыхание всё ещё сбивалось после быстрой ходьбы.

— Садись, — он кивнул на металлический стул рядом со столом. Никаких формальностей. — Твои показатели хуже, чем я предполагал. Тремор рук, бледность кожных покровов, аритмия.

— Побочный эффект того, что я вчера спас твою мышиную задницу от пулемёта, — я сел, стянув куртку. — Давай к делу.

Бэтмен открыл кейс. Внутри, на противоударном поролоне, лежал матово-черный прибор. По форме он напоминал широкую пластину или плоского паука с несколькими короткими, металлическими щупальцами-контактами по краям.

— Это стабилизатор, — сказал он, аккуратно извлекая устройство. — Синтезирует микроимпульсы, которые блокируют перегрузку сердечной мышцы в момент резкого изменения массы и плотности твоего тела. Он возьмет на себя ударную волну при трансформации.

— Куда это ставится? — я с подозрением оглядел «паука».

— На спину. Между лопатками, вдоль верхнего отдела позвоночника. Он должен синхронизироваться с твоей центральной нервной системой. Сразу предупреждаю: FDA эту штуку не одобряло. Процедура интеграции будет... некомфортной.

— Я в армии лечил зубы без анестезии у полевого медика, — хмыкнул я, поворачиваясь к нему спиной. — Переживу. Работай.

Бэтмен шагнул ближе. Я почувствовал, как холодный металл устройства лёг мне между лопаток.

— Готов? — сухо спросил он.

— Дав...

Договорить я не успел. Раздался тихий пневматический щелчок, и в следующую долю секунды мне показалось, что в позвоночник влили кружку раскалённого свинца.

Я стиснул зубы так, что хрустнула челюсть. Тело рефлекторно рванулось вперёд, но тяжелая рука Бэтмена в кевларовой перчатке мёртвой хваткой легла мне на плечо, прижимая к стулу. Контакты стабилизатора впивались под кожу, подключаясь напрямую к нервным узлам. Перед глазами поплыли багровые круги. Боль была острой, режущей, но продлилась не больше десяти секунд.

Затем металл на спине заметно потеплел, и резкая агония сменилась тупой, пульсирующей пульсацией, которая начала расходиться по телу, словно вторая кровеносная система.

— Синхронизация завершена, — голос Бэтмена донесся словно из-под толщи воды. Он убрал руку с моего плеча.

Я тяжело выдохнул, ссутулившись на стуле и покрывшись испариной. Потрогал спину. Устройство сидело плотно, слившись с кожей, как влитое.

— Тестовый запуск, — скомандовал он, отступая на шаг и глядя на данные, бегущие по экрану его терминала. — Мне нужно зафиксировать телеметрию в момент пиковой нагрузки. Активируй первую форму.

Я закрыл глаза. Сосредоточился на том самом знакомом внутреннем узле в основании позвоночника. Обычно в этот момент сердце начинало биться с бешеной, болезненной скоростью, готовясь перекачивать литры крови для изменения массы.

Я потянул за этот мысленный рубильник.

Жар вспыхнул мгновенно. Мышцы с треском расширились, разрывая футболку. Кожа потемнела, стремительно покрываясь толстыми, серыми костяными пластинами. Пальцы вытянулись, превращаясь в массивные, способные крошить бетон когти. Я встал со стула — огромный, бронированный танк, возвышающийся над Бэтменом почти на метр.

Но главное было не снаружи. Главное было внутри.

Грудь больше не разрывало от боли. Стабилизатор на спине работал как идеальный теплоотвод и регулятор давления. Сердце билось тяжело, мощно, но ровно. Я не задыхался. Я чувствовал абсолютный контроль над этим массивным телом, без привычного ощущения, что оно сжигает меня заживо.

— Показатели в норме, — констатировал Бэтмен, глядя на экран своего наручного компьютера. — Аритмия подавлена. Кровяное давление в пределах допустимых для этой массы значений. Отключай.

Я сбросил форму. Броня втянулась под кожу, габариты вернулись к человеческим. Я снова стоял посреди подвала в одних джинсах. И впервые за долгое время во рту не было медного вкуса крови.

— Работает, — я с облегчением перевёл дух. — Признаю, Мышь, инженеры у тебя что надо. Что я тебе за это должен?

— Ничего, — Бэтмен захлопнул портативный терминал. — Ты нужен мне живым для следующей фазы.

Я сразу подобрался, забыв про холод.

— Катер Марша?

— Маячок привёл нас в восточный сектор залива. Катер зашёл в закрытый шлюз под старым рыбным заводом «Готэм Стэндарт». Я просканировал объект. Под заводом — трёхуровневый бункер. И он забит наёмниками. Они готовят груз из терминала Марша к отправке в Метрополис по подземным туннелям.

Бэтмен подошёл к выходу из насосной станции и обернулся. Его плащ слился с темнотой.

— Завтра ночью мы берём этот завод, Волков. Подготовь экипировку. На этот раз скрытности не будет.