Не тот мир

Возвращение неизвестного

Стоял ясный солнечный день. Руины — то ли замка, то ли храма — озарялись тёплыми лучами. В воздухе, над местом, где камней почти не осталось, парило светящееся нечто. Круглое, небольшое, оно медленно вращалось на месте. На него смотрели три существа.

Одно из них, самое низкое, не выдержало. Оно осторожно начало спускаться по обломкам, протягивая руку — словно надеясь, что это нечто можно взять. Шаг за шагом, всё медленнее, всё ближе. Когда существо подошло максимально близко, его рука прошла сквозь светящийся шар.

Оно замерло.

Затем сжало ладонь.

К его удивлению, получилось.

Существо потянуло руку на себя. Из нечто показалась очень чистая рука. Сам шар засветился ярче, начал пульсировать. Чем сильнее тянули, тем интенсивнее становился свет. Он словно разрастался, ослепляя. Разглядеть что-либо стало невозможно, и все трое зажмурились.

Произошёл всплеск энергии.

Того, кто тянул, отбросило назад — он с силой влетел в руины, ударившись телом. Двух других тоже отшвырнуло, и они слетели с горы обломков.

Из самого светящегося нечто выпало существо.

Это флэшка ? — мелькнула мысль. Его убили?

Лицом вниз на камнях лежал человек. На нём был грязный, но элегантный костюм. Кроссовки.

Почему мне так больно… и почему я ничего не вижу? Надо собраться. Встать. Потереть глаза…

Он начал двигать руками, пытаясь упереться и подняться, но каждое движение отдавалось адской болью. В этот момент застонало существо, которое вытаскивало его из разлома, — оно тоже пыталось подняться.

— Кто это кричит?.. Кто вы… стража?.. — прохрипел человек.

Он снова попытался опереться руками, и в это время существо, вытащившее его, уже сидело ровно и смотрело на него.

— Ты ещё что за красавчик такой? — грубо произнёс тот.

— Стасян, ты совсем крышей поехал? — донёсся голос из-за руин. — Чуть нас не убил, а теперь сам с собой разговариваешь!

— Да вы посмотрите, какого красавчика я вытащил из разлома, — сказал Стасян. — Продадим его за большие деньги.

Человек наконец смог подняться на колени. Он потянул руки к глазам и начал их тереть.

— Три-три, нести мы тебя не собираемся, идти далеко, — добавил Стасян.

Из-за горы обломков появились ещё двое. Увидев человека, они замерли.

— Ну нифига себе ты красавчика выловил, Стасян, — сказал один, повыше. — Ему не меньше восьмисот лет, наверное.

Когда зрение вернулось, человек увидел три силуэта: низкого и пухлого, сидящего на руинах, и двоих повыше — один из них был почти под два с половиной метра ростом. Проморгавшись, он разглядел броню, собранную будто из кусков древнего автомобиля. Кожа у сидевшего была синеватой.

— Что, красавчик, удивлён? — ухмыльнулся Стасян. — Знаем, в твоё время таких, как мы, не было. Вы все одного цвета были.

— В моё время?.. — переспросил человек. — Восемьсот лет?

— Ну да. Плюс-минус лет триста, — спокойно ответил Стасян.

Осмотревшись, человек увидел заросшие руины. Из камней торчали синеватые кристаллы, поблёскивающие на солнце. Он заметил остальных: один был похож на обычного человека, но с зелёными глазами; самый высокий — худощавый, с синей кожей, перекошенной челюстью и торчащими зубами.

Человек попытался встать. Получилось с трудом. Он вытянулся, вскрикнул от боли, согнулся, затем выпрямился снова.

Перед ними стоял мужчина статного вида: ровная спина, прямые плечи, голубые глаза, русые волосы. Темно-синий смокинг и кроссовки выделяли его на фоне руин.

Существо среднего роста достало оружие — нечто вроде револьвера, но вместо барабана в нём был красный кристалл.

— Не дёргайся, красавчик. Кто ты такой? — крикнул он.

— А какое тебе дело, если ты меня продать собрался? — ответил человек.

— Должен знать, кого продаю. Вдруг ты мне полезен, — усмехнулся тот. — Оружие есть?

— Зови меня Димой. И разве я похож на вооружённого? — ответил он.

— Дима, значит. Меня зови Леной, — сказал тот. — Этот высокий — Борька. А Стасяна ты уже знаешь.

Дима расхохотался, согнувшись.

— Это тебе мама имя придумала, Леночка?

Ответом был выстрел. Красный сгусток энергии пролетел рядом с рукой Димы и врезался в руины.

— Да как ты смеешь, щенок! — заорал Лена. — Будешь так продолжать — к утру без языка останешься!

Дима продолжал смеяться, почти теряя равновесие.

Второй выстрел прошёл так близко, что по руке пробежал разряд. Смех стих, но вместо него вырвалось хихиканье.

— Ладно, ладно… но важнее другое! ВОСЕМЬ СОТ ЛЕТ!

— Что смешного в моём имени?! — рявкнул Лена.

— Это женское имя, — сказал Дима, с трудом сдерживая смех. — Лучше скажи, где я? Секунду назад я вообще стрим по контре смотрел.

— Это мужицкое имя! — огрызнулся Лена. — А ты сам как баба в своём костюмчике!

— Этот кост…

— Моё имя — символ силы и власти! — перебил Лена, ускоряясь. — Продадим тебя — закупим оружие, построим лагерь и будем таких как ты наказывать!

— Ого, Леночка, царём себя возомнил? — усмехнулся Дима.

— АХ ТЫ СКОТИНА!

Лена рванулся вперёд, замахиваясь пистолетом.

Он попытался ударить Диму по голове. Дима дёрнулся раньше, чем успел подумать — тело сработало само. Он испугался, но всё же увернулся. В следующий миг оказался за спиной Лены, ударил кулаком в плечо, выбив пистолет, и почти вслепую ткнул по шее.

Лена рухнул на землю, застонал, пытаясь пошевелиться, но тело его не слушалось.

Дима не успел перевести дыхание, как заметил: на него с криками несутся Стасян и Боря. Стасян размахивал металлической дубинкой, Боря бежал с чем-то, напоминающим древнее ружьё, но не стрелял.

Стасян был ближе.

Он метнул дубинку. Та угодила Диме в ногу.

От боли и неожиданности Дима рухнул, но почти сразу нырнул вперёд, сбив Стасяна с ног. Боря был уже рядом. Перевернув Стасяна на спину, Дима нанёс несколько быстрых, неуклюжих ударов по лицу. Затем, опираясь на здоровую ногу, он вскочил, почти подпрыгнул и со всей силы пнул Стасяна больной ногой в подбородок.

Стасян потерял сознание.

— Ахь ты зладеееей! — завопил Боря и бросился вперёд.

Дима машинально схватил дубинку. Она оказалась неожиданно лёгкой, но хорошо легла в руку. Он даже не успел подумать, что делает, — просто замахнулся.

Боря подпрыгнул, занося ружьё над головой, и попытался ударить им в падении — мимо. Приземлившись, он едва удержал равновесие.

Дуга дубинки описала полукруг.

Удар пришёлся прямо в лицо.

Зубы вылетели, челюсть хрустнула. Боря рухнул без сознания.

Дима, всё ещё не понимая и не контролируя себя, медленно повернулся.

Лена, шатаясь, тянулся к своему пистолету.

Дима среагировал на автомате — адреналин толкнул тело вперёд раньше, чем успела появиться мысль. Он рванулся, вырвал оружие из рук Лены и навёл его на него.

Лена смотрел с ненавистью, но поражение признавать не собирался.

— Ну что, Леночка, — мягко, почти ласково сказал Дима, криво улыбаясь. По лицу было видно, как боль отдаётся в ногу. — Вижу, ты многое знаешь. Расскажи-ка мне, где я и как тут оказался. А то пока всё это похоже на какой-то цветной Фоллаут.

— Ты раб, которого я продам, — прохрипел Лена.

— Ответ неверный, — спокойно сказал Дима. — Слушай, я не люблю грубости. Мне их и во время каток хватает. Либо мы расходимся, либо ты мне помогаешь. Может, я даже помогу тебе. Как тебе такой вариант?

— Ты… там же, где и был, — выдавил Лена. — Мы вытащили тебя из разлома. Судя по всему, он был временным. Таких, как ты, мы обычно продаём. Платят за вас хорошо.

— То есть… — Дима прищурился. — Я сейчас у себя дома?

— Не знаю, как это место называлось раньше. Город вроде… Питонград… или как-то так…

Лена вдруг взорвался:

— И ВООБЩЕ ТЫ МЕНЯ БЕСИШЬ!

Он резко выхватил нож и рванулся вперёд.

Прогремел тихий выстрел.

Лена рухнул на землю. На лице расплывалось тёмное пятно. Он не дышал.

Дима опустил пистолет.

— Вот оно, значит, как… убить кого-то, — прошептал он. — Могли бы и подружиться… а теперь кто я такой?

Стасян и Боря не шевелились — оба были без сознания.

Дима медленно присел на заросший камень. Боль всё ещё пульсировала в ноге, но мысли были тяжелее.

Мама. Отец. Друзья…

Что вообще произошло? Неужели меня сослали?.. Или случилось что-то настолько хреновое, что я просто каким-то чудом выжил?

Он сидел долго.

Стасян зашевелился.

Дима поднял взгляд.

Стасян открыл глаза, увидел Диму и резко дёрнулся.

— От ты монстр… — пробормотал он. — Как ты это вообще…

Дима молча смотрел, криво улыбаясь.

Стасян огляделся, заметил тела и побледнел.

— Леночка… — начал он.

— Умер, — спокойно сказал Дима. — Пытался меня убить. Я пытался договориться. Но ты же знаешь — женщины слушать не любят.

— Какие женщины?.. А Боря?.. — почти плача спросил Стасян. — Он же маленький… ему сорок восемь всего…

— Зубы повылетали, но дышал, — ответил Дима.

Стасян подполз к Боре.

Боря не дышал.

Череп был расколот.

Стасян сгорбился, с трудом сдерживая слёзы.

— Ты теперь и меня убьёшь… — прошептал он.

— Я не собирался никого убивать, — твёрдо сказал Дима. — Вы напали первыми. Мне жаль.

— Значит, я твой раб… — пробормотал Стасян. — Надеюсь, продашь по справедливой цене.

Дима устало вздохнул.

— Он был тебе кем?

— Сыном соседки… — тихо ответил Стасян. — После того как нашу деревню сожгли, мы вместе выживали…

— Соболезную, — сказал Дима. В его глазах было слишком много вопросов, но задавать их он решил позже.

Он оглядел руины.

— В этой одежде я, наверное, сильно выделяюсь? — наконец спросил он. — Если возьму одежду Лены — ты не против?

— Твоё право. Он тебе уже ничего не скажет.

Дима снял свою одежду, похожую на смокинг, и накинул плащ, скрыв костюм. Солнце клонилось к закату.

— Уже темнеет? — спросил он. — А тут есть где заночевать?

— Под деревом можно, — пожал плечами Стасян. — Костёр разведём да поспим… если сможем.

Дима кивнул. Ему всё ещё было тяжело понять, что вообще происходит.

— Тогда веди. Поспим. Нужно осмыслить всё это… а то не хотелось бы по убежищам живых искать.

— Убежища? — переспросил Стасян. — Впервые слышу.

Они поднялись на руины.

С вершины Дима увидел разрушенный город — ни одного целого здания, только заросшие каменные поля.

— Боже… — прошептал он. — Что же произошло…

Стасян молча повёл его в сторону леса.

Утро после

Рассветало. Дима лежал на каких-то ветках под деревом. Рядом тлел костёр, от которого тянуло слабым дымком. Луч солнца ударил прямо в глаза, и он поморщился, резко проснувшись.

Он приподнялся, огляделся.

— Так… значит, это не сон, — пробормотал он.

Руины, лес, костёр — всё было на месте.

— Как мне вас называть-то? Хозяином? — раздался голос сбоку.

Дима вздрогнул и обернулся. Стасян сидел у костра, ковыряясь палкой в углях.

— Что? Зачем? — нахмурился Дима. — Зови меня Димой. Рабство и крепостное право вроде как давно отменили.

— Ну… в ваше время, может, и да, — пробормотал Стасян, не поднимая взгляда. — А сейчас всё по-другому.

Диме стало неприятно это слышать. Он никогда не считал себя злым человеком — по крайней мере, очень хотел в это верить.

— А кто ты вообще такой, Дима? — спросил Стасян после паузы. — Как такой… — он замялся, — красавчик смог нас перебить?

— Да я и сам, если честно, не понимаю, — вздохнул Дима. — Всё как-то… на автомате вышло.

Он помолчал и добавил:

— Наверное, катки помогли. Реакция, тайминги.

— Какие ещё катки?.. — насторожился Стасян.

— Ну… игры, — пояснил Дима. — Типа тренировок, только для головы и реакции. Было такое… бит сейбер.

— Биб… сийба? — медленно повторил Стасян.

— Ну примерно, да. Игра такая.

Стасян нахмурился.

— Игра?

— Ты не знаешь, что такое игры? — удивился Дима. — Ну, в детстве… прятки, догонялки, что-нибудь такое?

Стасян промолчал. Поднялся, стряхнул с одежды золу.

Дима тоже встал — не потому, что хотел, а потому что инстинктивно напрягся.

— Ты… ты же не собираешься на меня напасть? — спросил он.

Стасян посмотрел на него устало.

— Одному мне точно не выжить, — ответил он. — Поймают — съедят. Или хуже.

Он подошёл к костру, вытащил из углей деревянный шампур и протянул его Диме.

— Держи.

— Это что? — насторожился Дима.

— Морковка. Картошка, — пожал плечами Стасян.

Дима посмотрел на подгоревшие овощи, потом на шампур.

— Завтрак чемпиона, — тихо сказал он и криво усмехнулся.

После еды Дима достал пистолет из ремня и начал его осматривать, проверяя вес, форму, странный кристалл внутри.

— Давно вы с Борей по дорогам ходите? — неожиданно спросил он. — Ну… грабите народ.

Стасян пожал плечами.

— Лет двадцать уже. С Леной — лет восемь. Выбора особо не было: либо так, либо сдохнуть.

— А почему Лену так зовут? — не удержался Дима. — Это же женское имя.

Стасян посмотрел на него с недоумением.

— Нормальное мужское имя. Не понимаю, что тебя так веселит.

— В моё время это было женским, — пояснил Дима. — Поэтому для меня звучит… забавно.

Стасян хмыкнул, но спорить не стал.

Они сидели у костра, грелись и понемногу разговаривали. Без спешки, без угроз — просто потому, что больше делать было нечего.

Дима узнал, что Лена всегда был неспокойным. Он вырос среди людей, которые выживали, грабя других. Однажды во время очередного налёта их почти всех перебили — после этого Лена и остался один.

Со Стасяном всё было иначе.

Он жил с Борей в небольшом городке, пока на них не напали такие же разбойники, как банда Лены. Боря говорил плохо и часто путался в словах, но именно он первым сказал, что если они сейчас не сбегут, то погибнут.

Они пытались прибиться к другим деревням, которые встречались по дороге, но их везде прогоняли. Боялись. Слишком уж легко было принять их за бандитов.

В конце концов они встретили Лену — на рынке, где торговали всем подряд. И решили пойти за ним.

— Другого способа выжить мы тогда уже не видели, — тихо закончил Стасян.

Дима ещё долго извинялся за Борю. Стасян слушал молча. Он вообще казался на удивление спокойным для разбойника — говорил просто, без лжи в голосе, будто всё, что рассказывал, было правдой. И всё же Дима не расслаблялся до конца: где-то внутри оставался страх, что тот может напасть.

Они шли через лес.

— Ну хоть леса такие же, как и были, — с лёгкой усмешкой заметил Дима, оглядываясь. — Хотя… будто плотнее стали. В моё время тут был огромный бетонный мегаполис. Чтобы нормально подышать, приходилось уезжать из него.

— И чем же вы питались в этих… мегалополах? — спросил Стасян.

— Морковкой, картошкой, — отшутился Дима.

Он покрутил в руках пистолет, разглядывая кристалл.

— А что за камень в нём такой? Из него, например, меч сделать можно?

— Да без понятия, — пожал плечами Стасян. — Мы эту пушку у кого-то стянули.

— Весело… — хмыкнул Дима. — А почему Боря ружьём махал, а не стрелял? Патроны закончились?

— Пуль там давно нет, — спокойно ответил Стасян.

Он немного помолчал, потом добавил:

— Пистоль твой, кстати, вроде как колдуну принадлежал. Лена его первым вырубил.

— КАКИЕ ЕЩЁ КОЛДУНЫ?! — Дима остановился и резко повернулся. — Магии не существует.

Стасян посмотрел на него внимательно.

— Ну как видишь… существует. Пистоль у тебя, мягко говоря, не обычный.

— Не верю, — упрямо сказал Дима. — Магии нет. Я точно знаю.

Они ещё долго спорили о существовании магии, каждый стоял на своём. В итоге разговор сам собой сошёл на нет, и они просто продолжили путь.

Стасян повёл его в ближайшую деревню.

Они шли молча. Дима то и дело засматривался на кристаллы, торчащие из земли. Большие, разного цвета: одни почти прозрачные, другие отражали его самого и Стасяна, искажая силуэты. Между деревьями и кристаллами попадались груды камня и бетона — остатки чего-то большого, когда-то цельного. Всё это поросло мхом и травой, местами было засыпано землёй.

Лес явно вырос не сам по себе — он просто занял место города.

— Слушай… — наконец нарушил тишину Дима. — А почему всё разрушено? Что вообще случилось в прошлом?

Стасян пожал плечами, не останавливаясь.

— Мне всегда говорили, что была какая-то большая война. Вот всё и разнесли.

Дима помрачнел. Он вспомнил, как ещё недавно сидел за компьютером, играл, смеялся, ругался на тиммейтов — и даже не думал о том, что где-то может начинаться настоящая война. Не подозревал. Не готовился. Просто жил.

— А кто воевал-то? — спросил он после паузы. — Против кого мы воевали?

Стасян остановился и посмотрел на него.

— А мы — это кто?

Дима не ответил.

Он вдруг понял, что если прошло столько времени, то о его стране здесь уже просто некому помнить.

— А вот эти кристаллы… — Дима кивнул в сторону торчащих из земли камней. — Ты их тоже волшебными считаешь?

Он остановился возле фиолетового кристалла. Тот был выше человеческого роста и слегка мерцал изнутри.

— Да, — ответил Стасян. — Мне рассказывали, что колдуны умеют использовать их силу.

— И какую же?

— По-разному. Где-то с ними урожай лучше растёт, картошка не гниёт. Где-то — раны лечат. А злые… — Стасян поморщился. — Злые могут всю еду за ночь в труху превратить.

Дима слушал внимательно, но внутри всё это казалось бредом. Слишком похоже на сказки.

И всё же что-то было не так.

Из глубины кристалла донёсся странный звук — глухое эхо, будто отражённый шёпот. Диме на мгновение показалось, что это голос.

Он протянул руку и коснулся холодной поверхности.

— Ты вроде не колдун, — настороженно сказал Стасян. — Зачем трогаешь?

В тот же миг из кристалла вырвался пучок энергии. Он рванул вверх, завис в воздухе на долю секунды, а затем пронёсся над их головами, прожигая дыры в деревьях. Ветки вспыхнули и осыпались, а сам луч исчез так же внезапно, как появился.

Несколько секунд они молчали.

— Я ничего не понял, — наконец сказал Дима, медленно поворачивая голову. — Но он явно куда-то указал.

Он кивнул в сторону, куда ушёл всплеск.

— По моему опыту… — он нервно усмехнулся, — в той стороне обычно что-то есть.

Стасян отступил на шаг.

— Да ты колдун какой-то… — выдавил он, испуганно переводя взгляд с кристалла на Диму.

— Ну… — Дима пожал плечами, всё ещё не до конца веря в произошедшее. — Похоже, да. Я сам ничего не понимаю, но давай пока считать, что я ученик этого камня.

Он попытался пошутить. Получилось не очень.

Мерцание внутри кристалла погасло. Камень потускнел, будто разрядился и стал обычным куском стекла.

— Ты знаешь, что там? — спросил Дима, глядя в ту сторону.

Стасян задумался, оглянулся, словно пытаясь вытащить воспоминание из глубины памяти.

— Вроде бы там когда-то стояла небольшая деревушка, — медленно сказал он. — Но точно не скажу. Давно туда не ходил.

— Пойдём? — предложил Дима.

Стасян помедлил.

— Не знаю… — честно ответил он. — Интересно. И страшно.

Дима заметил, что вместе с исчезновением всплеска пропало и эхо. Лес снова стал обычным — только обгоревшие ветки тихо тлели на земле.

Они ещё раз оглядели следы прожога и молча двинулись в сторону, куда ушёл пучок энергии.

Не оглядываться

Вдалеке, даже сквозь деревья, уже виднелись тонкие полоски дыма — будто поднимались из труб. Дима этого не замечал.

По мере пути его мысли всё сильнее затягивало осознание: больше нет ничего из того, что он знал. Ни комфорта. Ни колы. Ни компьютера.

И ещё — он убил людей.

Эта мысль вдруг накрыла резко, как удар. Его затрясло, шаг сбился, и он остановился.

— Что такое? — настороженно спросил Стасян.

Дима не ответил. Его взгляд метался — от деревьев к земле и обратно, будто не мог за что-то зацепиться. Руки дрожали, дыхание сбивалось. Он сделал шаг, другой… и резко сел, привалившись спиной к стволу дерева.

Закрыл лицо руками.

— Господи… — вырвалось у него. Голос сорвался. — Где же я?..

Он сглотнул, пытаясь вдохнуть глубже.

— Пусть это будет сон… — почти прошептал он. — Пожалуйста… хоть бы это был сон, а не реальность. Я так хочу домой…

— Эй, красава, — рявкнул Стасян. — Мы почти дошли. Вон, дым из домов уже видно, а ты решил в панику уйти?

Дима его не слышал.

Он видел, как Стасян ходит перед ним, что-то говорит, размахивает руками, но слова не доходили. Осознание того, что произошло, навалилось сразу всем разом, без предупреждения.

Он попробовал подняться, но мысль о том, что больше никогда не будет всего, к чему он привык, снова сломила его. Ноги подкосились, и он опустился обратно, сжавшись у дерева.

Больше нет тёплого дома с мягкой кроватью. Нет удобного стула. Нет друзей. Нет родных.

Есть только этот мир — дикий, чужой, с рабством, страхом и людьми, которым нельзя доверять.

Стасян замолчал. Некоторое время просто смотрел на него, потом стянул фляжку с пояса и молча протянул.

Дима не сразу понял, что ему что-то дают. Лишь через пару секунд взял фляжку и сделал несколько глотков.

Вода была тёплой и странной, но помогла дышать.

— Спасибо… — пробормотал он. — Прости. Я… мне тяжело.

Он выдохнул, не поднимая взгляда.

— Я просто слишком резко понял, что всё. Что больше нет того мира, который я знал. Он на секунду усмехнулся, криво и безрадостно. — Да и ты сам… ну, не самый обычный человек.

— В каком смысле — не обычный? — поинтересовался Стасян.

— У тебя кожа какая-то синяя, — ответил Дима. — И сам ты… низкий. В моё время невысокие люди были не редкостью, но вот цвет кожи — такое я вижу впервые.

Стасян присел рядом. Дима протянул ему фляжку, и тот сделал пару глотков, не торопясь.

— Ну, если в твоё время такого не было, — сказал он спокойно, — то ты ещё многому тут удивишься.

Они посидели ещё немного. Дима постепенно пришёл в себя, дрожь отступила, дыхание выровнялось.

Потом они поднялись и двинулись в сторону дыма.

Стасян шёл быстрее, будто хотел поскорее добраться до людей.

— Лучше не тянуть, — сказал он на ходу. — Надо пополнить хотя бы воду и еду. Источников рядом нет, а в деревне колодец точно есть. Да и с хавкой проще — иначе скоро придётся корешки жевать да жуков собирать.

— Я столько фильмов видел и в игры переиграл, что уверен — жуки вкусные и хрустящие, — попытался пошутить Дима.

— Фу, — скривился Стасян. — Они мерзкие. Не знаю, что ты там видел…

Он резко оборвался.

— БЕРЕГИСЬ!

Стасян с силой налетел на Диму. Мир перевернулся — они вместе рухнули на землю. В тот же миг над головой Стасяна что-то просвистело, острое и быстрое, рассекло воздух там, где секунду назад была шея.

Они покатились по земле. Дима больно ударился локтем, воздух выбило из лёгких, а сверху его прижал вес Стасяна.

— Тихо… — прошипел тот, не поднимаясь.

Из-за дерева раздался голос — хриплый, довольный.

— Опа… — протянул кто-то. — Парочка вкусных мясочек. Сегодня не голодаем, Клык.

Из-за ствола дерева показалась тень.

Вышел мужчина среднего роста. На нём были наброшены грязные меха, в руке — короткий ржавый нож. Чуть позади него стоял другой, пониже, с таким же ножом, сжатым в кулаке.

Стасян резко вскочил, выхватил дубинку из-за спины и встал в боевую стойку. Дима, превозмогая боль, медленно поднимался следом.

— Может, тихо-мирно разойдёмся? — сказал Стасян, не опуская оружия.

— Ого… — оскалился мужчина. — Еда ещё и разговаривает. Ну-ка, тихо, а то протухнешь.

Он рванулся вперёд.

Дима только успел поднять взгляд — на него уже нёсся человек с ножом, а за ним второй. Ноги будто вросли в землю, дыхание сбилось, тело не слушалось.

И вдруг нож вылетел вверх.

Стасян ударил дубинкой по руке нападавшего. В воздухе мелькнули капли крови. Почти одновременно второй нож задел Стасяна по плечу, оставив рваную полосу.

Дима всё ещё стоял, не в силах пошевелиться.

Стасян замахнулся — промахнулся — и тут же получил порез по лицу от того, кого назвали Клыком. Первый, безымянный, корчился на земле, сжимая руку — она была явно сломана после удара дубинкой.

— ДТИМА! СТРЕЛЯЙ! — заорал Стасян.

До Димы дошло не сразу. Потом — резко.

Он дёрнулся, дрожащей рукой полез за пистолетом, выхватил, нажал на спуск.

Выстрел.

Пуля прошила карман и ушла в сторону.

Стасян услышал хлопок, заметил, как Клык на мгновение дёрнулся от страха, и тут же врезал дубинкой ему в лицо. Зубы брызнули в стороны, тело полетело на землю.

Не останавливаясь, он налетел на второго и ударил по голове. Тот обмяк и рухнул без сознания.

Дима наконец поднял пистолет, попытался навести дрожащими руками — и только тогда понял, что всё кончено.

— Помощи от тебя, конечно, до хрена, — хрипло сказал Стасян, опускаясь на землю. — Как ты вообще моих пацанов тогда убил, а?

— Я… я… прости, — выдавил Дима.

Стасян сидел, тяжело дыша, прижимая руку к плечу.

— У тебя кровь. Надо чем-то остановить, — сказал Дима, убирая пистолет.

— Ты лучше на себя посмотри, — отмахнулся Стасян. — Ты ж в себя стрелял. У меня такие царапины не раз были.

Дима опустил взгляд, нащупал себя — ран не было. Пуля ушла в сторону. Зато на месте кармана зияла аккуратная дыра.

Стасян оторвал кусок меха с одежды безымянного и туго перетянул порез на плече. На лице осталась лишь неглубокая царапина — почти не кровоточила.

Царапина, мелькнула мысль. Пройдёт.

— Их надо добить, — сказал он спокойно. — Иначе очнутся и пойдут нас искать. За местью.

Дима сглотнул.

— Я… я не могу.

Стасян резко повернулся к нему.

— Моих пацанов смог, а этих — нет? — наехал он. — Ты какая-то гнида, я не знаю.

— Я никогда не убивал, — выдавил Дима. — А то, что случилось с твоими друзьями… я сам не понимаю, как это вышло.

Стасян посмотрел на лежащих.

— Их надо убить хотя бы затем, чтобы они не полезли в деревню, — сказал он уже тише. — Они людей жрут. Даже мы до такого не опускались.

Он наклонился, поднял нож одного из нападавших и, не раздумывая, по очереди вонзил каждому в грудь. Коротко. Без слов.

Потом быстро осмотрел их вещи: забрал второй нож, пару фляжек с водой, содрал шкуры с тел.

— Всё, — бросил он. — Надо идти. Скоро стемнеет. Хочу под крышей поспать, а не в лесу.

Дима неуверенно поднялся. Молча взял всё, что Стасян на него навалил, и они медленно двинулись в сторону деревни.

Когда лучше уйти

Дима и Стасян вышли из леса. Он обрывался странно — резко, будто деревья здесь просто вырубили и выкорчевали, не оставив даже нормальной границы. Впереди, на почти чистом пространстве, если не считать разбросанные груды камней, стояло не то чтобы село.

Скорее — кучка домов.

— Странная деревня, — хмыкнул Дима. — Я думал, тут как в старину: деревянная стена, колья, дозоры…

— Так это не деревня, — ответил Стасян. — Люди просто сбились вместе и живут тут, как могут. Друг друга защищают — насколько умеют.

Дима прищурился, оглядывая дома.

— Получается, ночью на них любой может напасть, а они и сделать ничего не смогут?

— Примерно так, — кивнул Стасян. — Народ тут не самый гостеприимный. Следить за нами будут — это точно. Но поторговать не против.

Он на ходу поправил мешок с добычей.

— Продадим меха, возьмём еды, воды — и дальше пойдём. Не думаю, что тот свет намекал именно на это место. Скорее, что-то есть за ним. Но я бы всё-таки двинул в нормальную деревню.

Они подошли к деревне. У самой окраины какой-то старик смотрел на них злобно, не скрывая взгляда — явно давая понять, что им здесь не рады.

На входе навстречу вышел высокий мужчина.

— Зачем вы пришли? — недобрым голосом спросил он.

— Молчи, — тихо прошептал Стасян Диме. — Говорить буду я.

Он шагнул вперёд.

— Пополнить припасы, отоспаться и дальше двинуться. Ничего злого делать не собираемся.

Мужчина молча осматривал их. Его взгляд задерживался то на одежде, то на оружии, но чаще всего — на Диме. Особенно долго — на его глазах. Они явно казались ему чужими.

— Ты какой-то не такой, — наконец сказал он, не отрывая взгляда. — Таких я ещё не видел.

Он кивнул на себя.

— Звать меня Дожор. Не ломайте нашу жизнь — и мы не сломаем вас.

После этих слов он отступил в сторону.

Дима и Стасян прошли внутрь.

Изнутри деревня напоминала маленький, криво собранный райончик. Вдалеке виднелись торговая лавка и колодец — единственные места, где жизнь, казалось, хоть как-то шевелилась.

Подойдя к торговой лавке, Стасян снял с Димы всё, что накинул на него после битвы, и выложил трофеи на прилавок.

— Ну и на что меняем? — злобно спросила очень толстая женщина-продавец, не скрывая раздражения.

— На еду. Показывай, что есть, — ответил Стасян.

Женщина цокнула языком и убрала доску, закрывавшую витрину. Под ней лежали овощи, ягоды и что-то мясное — на вид сомнительное.

Стасян быстро прикинул, указал, что брать, набил одну сумку полностью едой, отдал её Диме, а остатки непроданных трофеев забрал себе.

Они наполнили фляжки и пошли в сторону одного из домов.

Всю дорогу за ними следили местные. Люди были разного роста, с разным цветом кожи — непривычные, грубые, похожие на типичную деревенщину из старых рассказов. Они фыркали, переглядывались и демонстративно плевали себе под ноги, не отводя взглядов.

— Так вот какие они, эти кривозубые крестьяне, — хмыкнул Дима, скорее нервно, чем насмешливо. — Впервые вижу, чтобы на меня так презрительно смотрели. Куда мы теперь?

— Вон туда, — кивнул Стасян. — Там можно поспать. За плату, конечно.

Они проходили мимо кристалла. Он был прозрачным, почти незаметным, но стоило им приблизиться, как тот начал медленно менять цвет — налился фиолетовым и заиграл переливами, словно внутри плавала густая лава.

Оба это заметили и остановились.

— Нам бы не привлекать внимание, — прошептал Стасян. — Лучше дальше пойти.

— Согласен, — кивнул Дима. — Утром коснёмся его.

В тот же миг в голове у него зазвучало эхо.

Тихое, тянущее, будто кто-то звал изнутри камня. Оно тянуло его к кристаллу, обещало что-то — непонятное, но важное. Дима стиснул зубы. Ему хотелось к камню… и одновременно — просто под крышу, в тишину.

Стасян потянул его за руку, уводя в сторону ночлега.

Это было небольшое здание. У входа стоял тот самый старик, что встретил их на окраине деревни.

— Два на ночь, — сказал Стасян и протянул одну из шкур.

— Отдыхайте, — ответил старик, принимая плату. Потом прищурился и добавил: — И вам бы не высовываться с такими глазками.

— А что не так с моими глазами? — не удержался Дима.

— Про такой цвет мы только в книгах читали, — сухо ответил старик.

Дима машинально отметил, что у Стасяна глаза были карие. У старика — тоже. Да и у всех, кого он успел заметить в деревне, оттенки были похожие — коричневые, рыжеватые, тёплые. У него самого — голубые.

Стасян дёрнул его за рукав, и они вошли внутрь.

— Я в этой комнате, — сказал он. — Ты в той. Утром зайду за тобой. Из комнаты не выходи.

Дима кивнул и зашёл в отведённую ему комнату.

Внутри стояли деревянный стол, стул и низкий короб, набитый листьями и накрытый шкурой. Кровать. Окон не было.

— А где туалет? — спросил он, ещё не закрыв дверь.

— Что такое туалет? — не понял Стасян.

— Ну… где посрать можно?

— А-а-а, — протянул Стасян. — Сральня вон там.

Справив нужду, Дима вернулся в комнату и лёг спать. Усталость навалилась сразу — тело словно выключали по частям.

Сквозь сон он услышал стук в дверь. Сначала решил, что это просто часть сна, но стук повторился — настойчиво, глухо. Дима вздрогнул и проснулся.

Он открыл дверь.

На пороге стоял тот самый старик.

— Кто ты такой? — спросил он тихо, но жёстко. — Скажи правду.

Дима растерянно моргнул.

— Кристалл в деревне… — продолжил старик, не дожидаясь ответа. — Когда вы пришли, он изменился. Такого раньше не было.

В этот момент распахнулась дверь напротив — вышел Стасян.

— Ты зачем людям спать мешаешь? — раздражённо бросил он. — Мы ночлег сняли, а не говорильню.

Старик нахмурился, перевёл взгляд со Стасяна на Диму.

— Он не такой, — сказал он медленно. — Кристалл проснулся. Это плохой знак.

— Не знаем мы ничего, — отрезал Стасян. — Спроси своих магов, если они у вас есть. Мы дальше идём. Слышали, что на юго-востоке есть место, где можно поживиться древним — туда и держим путь.

Старик ещё секунду смотрел на них, потом молча развернулся и ушёл в темноту коридора.

Стасян повернулся к Диме.

— Никому больше не открывай. Спи. — Хорошо, — тихо ответил Дима и лёг.

Утром он собрался в путь и стал ждать Стасяна.

Тот вышел из своей комнаты, и вместе они вышли на улицу.

Вокруг кристалла уже стояла толпа крестьян.

— Это он разбудил его, — указал на Диму старик.

Люди разом повернулись. Десятки взглядов уставились на Диму — настороженных, испуганных, жадных.

— Ну же, — продолжал старик. — Коснись его. Он тебя просит.

Стасян наклонился к Диме.

— Ну раз всё равно собирались… — прошептал он. — Давай.

Дима медленно пошёл к кристаллу. Его давили взгляды — слишком много глаз, слишком близко. Он машинально отметил, что если собралась вся деревня, то людей здесь не так уж и много. Человек тридцать, не больше.

Подойдя ближе, он увидел, как свечение внутри кристалла сдвинулось и потянулось к нему. Дима поднял руку — свет последовал за движением.

Он коснулся кристалла.

Волна ударила сразу.

Людей вокруг отбросило, будто куклы. Кого-то швырнуло в дома — стены не выдерживали, ломались. Других просто унесло по земле, далеко, без крика.

Стасян стоял дальше всех — его не задело ни ударной волной, ни летящими телами.

Как и в прошлый раз, из кристалла в небо рвануло свечение. Оно вытянулось в линию и указало в ту же сторону, что и тогда, в лесу.

И тут Стасян схватил Диму за руку.

— БЕЖИМ! — крикнул он.

Они рванули из деревни, не оглядываясь.

Позади слышались стоны и крики. Люди пытались подняться, прийти в себя. Никто из них так и не понял, куда указывал свет.

А кристалл снова стал прозрачным — будто ничего и не было.

Когда нет куда возвращаться

Дима и Стасян бежали со всех ног из деревни. Оба боялись, что после выброса жители опомнятся и пойдут за ними. Стасян особенно опасался, что их сочтут злыми колдунами — а с такими, как он знал, разговоры короткие.

Они вломились в лес, продираясь между деревьями. Дима уже едва держался на ногах — так он не бегал с детства.

— Сто… стой… — прохрипел он и споткнулся, рухнув на землю и перевернувшись на спину.

— Стою, стою… — отозвался Стасян и тоже опустился на землю. — Сам уже еле живой.

Оба лежали, тяжело дыша, слушая, как кровь стучит в ушах.

— Ну всё, — наконец сказал Стасян. — В ту деревню нам дорога закрыта. Если назад сунемся — точно корешки жрать придётся. И то, если повезёт.

— Да ладно… — Дима с трудом приподнялся на локтях. — А мы вообще куда идём? Есть хоть что-то впереди, помнишь?

— Не знаю, — честно ответил Стасян. — Дальше я никогда не ходил.

Дима хмыкнул, уставленно глядя в небо сквозь кроны.

— Ну, надеюсь, не помрём. Может, в Москву придём, хах.

— Не слыхал о таком, — спокойно ответил Стасян.

Дима поднялся и присел у дерева, всё ещё пытаясь отдышаться. Лёгкие горели, сердце колотилось в горле.

— Кристаллы так на людей прошлого реагируют? — выдохнул он.

— Ты первый такой человек, которого я вижу, — хмуро ответил Стасян. — Как ты думаешь, знаю ли я?

Дима усмехнулся, но без веселья.

— Ладно, пошли дальше, — сказал Стасян. — А то вдруг очнутся и решат за нами погоняться.

Они медленно двинулись в ту сторону, куда указывало свечение. После бега каждый шаг давался с трудом. Сумки с припасами тянули плечи вниз, ремни резали кожу. Дима к такому не привык — спина ныла, мышцы дрожали, но он молчал и шёл.

Лес тянулся однообразный. Любые кусты с ягодами они обирали на ходу, съедая всё сразу, чтобы не тратить запасы. Под ногами всё чаще попадались груды камней, из которых торчали маленькие кристаллы и отколотые осколки — будто кто-то когда-то пытался их добывать.

Вдруг раздался треск веток.

Оба резко остановились и обернулись.

Из-за спины на Стасяна налетел крупный человек в плаще. Всё произошло за секунду. В этот раз Дима не застыл — он сразу потянулся за пистолетом. Теперь оружие висело у него на поясе.

— Замри! Или стреляю! — громко сказал он, наведя ствол.

— Стой! Не стреляй! — быстро ответил нападавший. — Я хотел обездвижить, чтобы вы сами на меня не напали.

Он отпустил Стасяна и сделал шаг назад.

Это был тот самый человек, что встретил их у входа в деревню.

— Тебя, кажется, Дожор зовут? — спросил Дима, не опуская руки. — Чего ты хочешь?

Стасян поднялся, аккуратно отступил к Диме и принял боевую стойку.

— То, что произошло в деревне, вы всех взбудоражили, — сказал Дожор. — Теперь они вокруг кристалла хороводы водят. Он перевёл взгляд на Диму. — Я хочу понять, что это было… и кто ты такой. Там я оставаться не могу. Не понимаю, что всё это значит.

Несколько секунд висела тишина.

Потом Дима медленно опустил пистолет обратно в пояс.

— Мы и сами не понимаем, — сказал он. — Но я могу рассказать всё, что знаю. Если ты не будешь на нас нападать.

Дожор кивнул.

— Мы весь день на ногах, — вмешался Стасян. — Солнце уже клонится. Давайте здесь лагерь поставим, отдохнём, поспим. Он посмотрел на Дожора жёстко. — Но я слежу за тобой.

Они разожгли костёр. Пока собирали дрова на ночь, солнце успело окончательно сесть, и лес вокруг потемнел, наполнившись треском веток и шорохами. Когда огонь разгорелся, все трое сели вокруг и принялись за еду.

У Дожора с собой ничего не было, так что его тоже накормили. Он ел молча, осторожно, будто боялся, что передумают.

Дима, грея руки у огня, начал рассказывать — сначала обрывками, потом чуть увереннее.

— Получается, вы тоже ничего не знаете, — сказал Дожор, выслушав его. — Я сколько книг у нас прочитал… ничего похожего там не встречал.

— Честно, — усмехнулся Дима, — я вообще удивлён, что вы в таких условиях читать умеете.

— Если для тебя всё это дикость, — хмыкнул Стасян, — то какие же времена были у тебя, с этими… каменными лесами?

— Да обычные для меня, — пожал плечами Дима. — Люди просто жили в больших деревнях. Мы называли их городами. И жило в них не тридцать человек и не тысяча, а куда больше.

— Ого… — протянул Дожор. — И всем хватало еды?

— Обычно да. Были огромные поля, фермы, пастбища. Даже штуки, которые ускоряли рост растений. Всякое такое.

Он говорил о домах, которые строили не вширь, а ввысь — чтобы поместилось больше людей. О том, что люди ездили на том, что теперь носил Стасян. О правилах, по которым пытались жить, чтобы не поубивать друг друга сразу.

О том, что мир никогда не был единым.

Он замолчал, глядя в огонь.

Пламя отражалось в его глазах, и на мгновение показалось, что он смотрит не на костёр, а куда-то гораздо дальше — туда, чего больше не существовало.

— Выглядит так, будто вы там магию всей толпой освоили, — сказал Дожор. — Я бы посмотрел на такое.

— А я бы сейчас ванну с радостью принял, — вздохнул Дима. — Полежал бы в тёплой воде, видосики в телефоне посмотрел… и завалился спать в мягкую кровать.

Он усмехнулся, но в голосе слышалась тоска.

Вскоре все легли. Усталость от событий дня навалилась сразу — мысли путались, глаза слипались, и лес постепенно утонул в ночной тишине.

Утром Дима проснулся от тихого шороха. Костёр почти догорел. Дожор сидел рядом и ковырял угли палкой. Стасян всё ещё спал, тяжело и ровно дыша.

— Рано ты, — сказал Дима, приподнимаясь. — Не спится?

Дожор не сразу ответил.

— Думаю, что теперь делать, — наконец сказал он. — В деревню возвращаться страшно. Не знаю, что они там сейчас решат… Он помолчал и добавил тише: — Остаётся только с вами идти. Но и это страшно.

— А можешь просто пойти своей дорогой, без нас, — пробормотал Стасян, просыпаясь и приподнимаясь на локтях.

— Ага, шутник, — хмыкнул Дожор, даже не повернув головы.

Все уселись завтракать. Ели молча. Дожор жевал медленно, задумчиво, будто каждый кусок был отдельным аргументом «за» или «против». Мысли у него крутились по кругу, но ни один путь, кроме как идти с ними, в голову так и не пришёл.

— Ладно, — наконец сказал Стасян, вытирая руки о штаны. — Надо двигать дальше. Может, город по дороге будет. Не ваши там мегаполисы, конечно, — усмехнулся он, — но человек сто, глядишь, и живёт.

Он посмотрел на Дожора.

— Ты решай быстрее. Мы уходим. Либо назад шуруй, либо с нами — а в городе сам решишь, что делать.

— А ты что, решил со мной дальше бродить? — спросил Дима, бросив взгляд на Стасяна.

— Ага, — спокойно ответил тот. — Мне интересно, к чему всё это приведёт. Да и вдруг поживлюсь чем-нибудь.

Дожор вздохнул.

— Ладно, — сказал он. — Иду с вами. Пока.

Они собрались и двинулись дальше. Лес вскоре расступился, и они вышли на небольшую поляну. Вся она была усыпана ягодой — красной, сочной, на первый взгляд похожей одновременно и на клубнику, и на землянику.

Стасян без раздумий сорвал несколько штук и закинул в рот.

«Значит, съедобная», — решил Дима и последовал его примеру.

На вкус ягода действительно напоминала клубнику, только чуть кислее и плотнее.

Через поляну протекал ручей. Вода была прозрачной, холодной, журчала тихо и ровно. Дима остановился, присел, потрогал рукой.

— Я искупаюсь, — сказал он.

Это был первый ручей с тех пор, как он сюда попал. Мысль о том, что он всё это время ходил грязный, неприятно царапнула. Он быстро разделся и прыгнул в воду.

Холод обжёг сразу — дыхание перехватило, тело сжалось, но уже через пару секунд стало легче. Вода бодрила, будто смывала не только грязь, но и часть накопившейся усталости.

Стасян и Дожор смотрели на него с удивлением.

— Вам бы тоже помыться, — усмехнулся Дима, плеснув в их сторону водой. — Меньше вонять будете.

— Вот ещё, — буркнул Стасян. — Простудишься — сам лечись.

Ополоснувшись, Дима выбрался на берег и сел обсыхать прямо на траве. Остальные тем временем собирали ягоду — её было столько, что можно было набить запасы без особого труда.

Через некоторое время они снова тронулись в путь.

Полянка быстро осталась позади. Лес снова сомкнулся вокруг — густой, тёмный. Ветки нависали низко, переплетались, почти полностью закрывая солнечный свет. Воздух стал прохладнее, тише, и каждый шаг глухо отдавался под ногами.

Дорога уходила вперёд — туда же, куда когда-то указывал свет кристалла.

Следы прошлого

Они шли долго.

Настолько долго, что в какой-то момент перестали считать дни. Утро, день, вечер — всё слилось в одну тянущуюся ленту. Сначала ещё пытались отмечать: «сегодня второй», «кажется, третий», но потом сбились окончательно. Сон приходил, когда падали от усталости, и уходили дальше сразу после короткого отдыха.

Запасы кончились быстро.

Сначала ушло мясо, потом овощи, потом ягоды из той самой поляны. Дальше ели всё, что попадалось: мелкие кислые плоды, корешки, незнакомые листья. Иногда попадалось что-то сладкое, иногда — откровенно мерзкое, но выбора не было.

Несколько раз по дороге они видели кроликов.

Белые, юркие, почти бесшумные. Они появлялись на опушках, замирали, смотрели на людей — и исчезали.

— Надо бы попробовать, — сказал как-то Стасян, сжимая дубинку.

Дима достал пистолет, посмотрел на него, потом на Стасяна — и убрал обратно.

— Нет, — сказал он. — Я стрелять толком не умею.

— Так я умею, — пожал плечами Стасян.

— А если ты промахнёшься и прострелишь мне ногу? — сухо ответил Дима. — Или себе?

В итоге стрелял он сам.

И стрелял — паршиво.

Выстрел ушёл выше, прожёг кору дерева, а кролик даже не дёрнулся — просто исчез в траве. Второй выстрел ушёл в землю. После третьего Дима опустил оружие и молча убрал его.

— Ну, — хмыкнул Дожор, — зато теперь мы точно знаем, что стрелок ты хреновый.

— Спасибо, — буркнул Дима. — Я в курсе.

Охоту оставили.

По пути им несколько раз попадались кристаллы. Такие же, как раньше: торчащие из земли, мутные, с едва заметным внутренним светом. Каждый раз происходило одно и то же — стоило подойти ближе, как свечение сдвигалось, вытягивалось и указывало дальше. В одном и том же направлении.

— Как дорожные знаки, — тихо сказал Дима однажды.

Стасян нахмурился.

— Чего?

— Забей, — отмахнулся Дима. — Как указатели. Только без надписей.

— А… — протянул Стасян. — Ну да. Как пальцы. Которые говорят: «Туда».

Лес постепенно менялся. Деревья становились реже, чаще попадались обломки камня, куски бетона, ржавые арматурины, торчащие из земли, словно кости. Иногда под ногами попадались ровные плиты, почти полностью ушедшие под мох.

И однажды лес просто закончился.

Не резко, не обрывом — он будто отступил. Впереди раскинулось огромное пространство, усеянное домами, навесами, кострами, дорогами из утоптанной земли. Людей было много. Очень много.

— Это… деревня? — выдохнул Дожор.

— Если это деревня, — медленно сказал Стасян, — то я тогда король.

Здесь не было стен. Не было ворот, дозоров, частоколов. Но при этом всё выглядело живым: люди ходили, разговаривали, тащили мешки, смеялись. Кто-то торговал прямо с рук, кто-то чинил крышу, кто-то сидел у костра и ел.

И — что особенно бросалось в глаза — никто не выглядел злым.

Настороженные — да. Уставшие — да. Грязные — местами. Но не озлобленные.

— Смотри, — сказал Дима тихо.

Он указал вперёд.

Между домами виднелись массивные каменные стены. Обвалившиеся, поросшие мхом, но всё ещё узнаваемые. Башни, лишённые верхушек. Куски кладки, слишком аккуратные, чтобы быть обычными.

Дима почувствовал, как внутри что-то сжалось.

— Это… — начал он и замолчал.

— Что? — спросил Стасян.

— Место, которое когда-то называли Кремлём, — тихо сказал Дима. — Или то, что от него осталось.

Он сделал несколько шагов вперёд, не отрывая взгляда.

— Мы в Москве, — добавил он глухо. — Вернее… на том, что ею было.

Стасян и Дожор переглянулись.

— Это название? — уточнил Дожор.

— Да, — кивнул Дима. — Очень большой город. Когда-то.

Он смотрел на людей, на дома, на дым костров — и пытался совместить это с тем, что знал. С проспектами, кольцами дорог, огнями, шумом. Ничего не сходилось.

— Странно, — сказал Стасян. — Тут живёт народу больше, чем я когда-либо видел. И никто никого не режет.

— Значит, умеют договариваться, — ответил Дима.

Они остановились на краю поселения.

Никто не бежал к ним с оружием. Никто не кричал. Несколько человек просто посмотрели — и вернулись к своим делам.

— Ну что, — сказал Дожор после паузы. — Похоже, мы дошли.

Дима кивнул.

Впервые за всё время у него возникло странное чувство. Не безопасности — нет. Но чего-то похожего на надежду.

— Неудивительно, что кристаллы вели нас сюда, — тихо сказал он. — Когда-то это место было столицей.

Передышка

Восторженность смутилась сжатием внутри Димы. Он помнил Москву другой.

Великий город с бесконечными потоками людей, многочасовыми пробками, шумом и светом. Толпы в метро, давка на переходах, магазины, кафешки, вывески, которые никогда не гасли. Даже ночью город не засыпал — он просто менял темп.

А сейчас перед ним был другой мир.

Он смотрел на поселение, выросшее на костях прошлого, и пытался сопоставить это с тем, что знал. Там, где когда-то тянулись широкие дороги, теперь шли утоптанные тропы. Там, где возвышались здания из стекла и бетона, стояли дома из дерева, ткани и камня. Люди жили прямо среди руин, будто те давно стали частью ландшафта, а не напоминанием о чём-то утраченном.

— Ты чего замер? — тихо спросил Стасян.

Дима не сразу ответил.

— Просто… странно, — наконец сказал он. — Я здесь жил. Когда-то.

— И как оно было? — спросил Дожор.

Дима выдохнул.

— Громко. Тесно. Быстро. Все куда-то бежали, постоянно опаздывали, злились. И при этом… — он усмехнулся, — никто не задумывался, что всё это может просто взять и исчезнуть.

Они шли глубже, почти не останавливаясь.

Город принимал их равнодушно. Поток людей огибал, расходился, снова сходился — и ни разу не застревал на них. Никто не проявлял враждебности, но и интереса почти не было. Здесь было слишком много жизни, чтобы задерживаться на каждом новом лице.

Дима отмечал детали машинально, как когда-то, когда просто гулял по улицам без цели. Широкие пространства между домами, самодельные настилы, старые каменные плиты, вросшие в землю. Руины использовали не как память, а как основу — к ним пристраивали, на них опирались, через них прокладывали тропы.

Чем дальше они заходили, тем яснее становилось: это место не выросло случайно. Город существовал давно, и люди здесь знали, как жить вместе. Не выживать — именно жить. Работать, торговать, отдыхать, спорить и мириться.

Иногда Дима ловил на себе взгляды — спокойные, усталые, равнодушные. Его внешний вид выделялся, но не настолько, чтобы становиться проблемой. Здесь хватало странных людей и странных историй.

Он чувствовал странную тяжесть в груди. Не страх и не радость — осознание масштаба. Москва больше не была городом, который он знал, но и не исчезла полностью. Она просто стала чем-то другим.

Они остановились на одной из широких площадей, где сходилось сразу несколько дорог. Отсюда город расходился в разные стороны, теряясь за дымом костров и крышами домов.

Дима понял, что это место — не конец пути.

Это было начало следующего слоя мира.

— Надо найти место, где отдохнуть и поесть нормально, — сказал Стасян. — Выменяем шкуры, что остались. Не зря тащили.

Дима кивнул и остановил первого попавшегося прохожего.

— Извините, — сказал он. — Где у вас можно поесть и поспать?

Тот обернулся, сделал шаг ближе — и вдруг замер, уставившись Диме прямо в глаза. Несколько секунд просто молчал, разглядывая, будто пытаясь что-то вспомнить.

— Ау? — неловко сказал Дима.

Прохожий моргнул, отмахнулся.

— А, это… — усмехнулся он. — Глаза у вас просто странные, вот и пялюсь. Он махнул рукой в сторону. — Вон там у нас и жрут, и спят. Не промахнётесь.

И, не добавив больше ни слова, пошёл дальше.

Группа подошла к указанному месту. Это было трёхэтажное здание, сложенное из дерева и камня. Крепкое, ухоженное, явно не на один год. Над входом висела вывеска с криво вырезанными буквами:

«Жраток»

Они вошли внутрь.

Дима сразу отметил сходство с каким-то салуном из вестернов. Просторный зал, тяжёлые деревянные столы, лавки вдоль стен. Люди сидели компаниями: ели, пили, негромко спорили, где-то играли во что-то настольное. Шум стоял ровный, живой, без напряжения.

Запах еды ударил в нос сразу — густой, тёплый, настоящий. От него неожиданно свело желудок.

Стасян подошёл к барной стойке.

— Нам бы еды и ночлег, — сказал он и, не задумываясь, закинул шкуры на стойку.

Бармен обернулся. Мужик средних лет, плотный, с короткой бородой и спокойным взглядом. Он молча посмотрел на шкуры, затем так же спокойно скинул их со стойки на пол ладонью.

— У нас чистое заведение, — сказал он без раздражения. — Не нужно сорить. Передай аккуратно.

Он смотрел не зло и не строго — просто так, будто это правило, которое здесь никто не обсуждает.

Бармен подождал, пока Стасян переложит шкуры как следует, затем снова заговорил:

— Вы люди не местные, скажу сразу. Шкуры ваши стоят дорого. Он прищурился, прикидывая. — Возьму за хорошую еду и одну ночь для троих… — он кивнул на Диму, — вот эти штаны.

Стасян заметно удивился. В других местах за такое он получил бы в лучшем случае пару мисок похлёбки и место у сральни.

— А у вас тут, я смотрю, другие порядки, — сказал он осторожно.

— Ну так, — пожал плечами бармен. — Многие приходящие удивляются. Там, вне города, бардак. Знаю. Он говорил спокойно, будто о погоде. — А тут мы порядок держим. У нас даже старшак есть.

Он снова мельком посмотрел на Диму. Чуть дольше, чем нужно.

— Без него такой город давно бы развалился.

— Что значит старшак? — поинтересовался Дожор.

— Главный в городе, — ответил раньше бармена Дима и невольно усмехнулся самому названию.

Бармен посмотрел на него внимательнее. Уже не вскользь.

— Меня звать Григорий, — сказал он спокойно. — А ты, вижу, знаешь больше, чем обычный пришлый. Человек не своего времени.

Все разом обернулись к нему.

— Не пяльтесь так, — добавил Григорий без спешки. — Мне рассказывали. Когда-то давно уже появлялись похожие, как он. Он кивнул на Диму. — Странные глаза. Светлая, аккуратная кожа. Но вживую — впервые вижу.

Он на секунду задумался, будто перебирая старые слова.

— Как вы там называли это место… — медленно сказал он. — Морвая? Или как-то похоже?

— Москва, — тихо поправил Дима.

Григорий кивнул, будто имя встало на место.

— Значит, не врали, — сказал он. — Вот ведь…

Он снова посмотрел на Диму — уже не как на клиента, а как на редкую находку.

— Вам стоит встретиться со старшаком, — сказал Григорий. — Он хотел бы поговорить. Узнать, как всё было раньше.

— Нам бы для начала отоспаться, — ответил Стасян. — А там уже решим.

Григорий кивнул, принимая ответ без давления.

— Хорошо. Сейчас подам вам еды, — сказал он. — А потом Шольга покажет комнаты.

Группа уселась за один из столов. Ждать долго не пришлось — еду принесли почти сразу. Перед ними поставили тяжёлые миски. На вид это было жаркое: картошка, густой соус и мясо светлое, волокнистое, чем-то похожее на курицу.

Запах был такой, что желудок свело мгновенно.

— Чёрт… как же это вкусно, — растаял Стасян, уже набивая рот.

— Да я такого вообще впервые пробую, — с набитым ртом поддержал Дожор. — Вот бы так всегда есть.

Дима ел молча.

Еда была лучшей с того момента, как он попал в этот мир. Тёплой, сытной, настоящей. Но всё равно — не той. Не той, к которой он привык раньше. Эта мысль мелькнула сама собой и тут же ушла, оставив после себя странное чувство — будто он поймал себя на чём-то лишнем.

Он доел, отставил миску и оглядел зал.

Это подобие салуна жило своей жизнью, и впервые за долгое время Диме позволили просто быть в нём — не драться, не бежать, не выбирать. Хотя бы на одну ночь.

Спустя немного времени к их столу подошла молодая девушка. Низкая, с красноватой кожей.

— Пройдёмте со мной, — сказала она спокойно. — Я покажу ваши комнаты.

Комнаты оказались небольшими, но куда лучше тех, что были в деревне. Просторнее, с окнами. И кровать действительно была кроватью, а не грудами листьев под шкурой.

— Утром подойдите к Григорию, — сказала девушка у двери. — Он хотел бы с вами ещё поговорить.

И ушла, не дожидаясь ответа.

— Вот бы Боря видел всё это… — тихо сказал Стасян. — Мы о таком даже мечтать не могли.

Он закрыл дверь в свою комнату.

Диму накрыло стыдом и сожалением. За Борю. За всё, что случилось раньше, и за то, что уже нельзя было исправить. Он ничего не сказал, просто закрыл дверь следом и сразу же рухнул на кровать.

После долгой дороги усталость взяла своё. Мысли рассыпались, тело отключилось почти мгновенно.

Засыпать долго не пришлось.

Город слушает

Утро пришло не резко.

Дима проснулся от звуков — приглушённых, ровных, живых. Где-то за окном стучали шаги, скрипело дерево, негромко переговаривались люди. Не тревожно. Просто город просыпался.

Он сел на кровати и на секунду замер, прислушиваясь. Потолок был настоящим, стены — плотными, окно — окном. Всё это казалось непривычным после дороги.

За дверью послышались шаги.

Когда он вышел в общий коридор, Стасян и Дожор уже были там. Оба выглядели лучше, чем накануне — выспавшиеся, хоть и всё ещё настороженные.

У лестницы их ждала девушка.

Шольга.

Она окинула их быстрым взглядом, задержавшись на Диме чуть дольше остальных.

— Хорошо спалось? — по-доброму спросила.

Никто не ответил сразу, но по лицам было понятно — да.

— Хорошо, — кивнула Шольга. — Тогда идём. Григорий ждёт.

Внизу салун выглядел иначе, чем вечером. Людей было меньше, шум тише, запахи проще. Кто-то уже ел, кто-то только расставлял посуду. Григорий стоял у стойки, без фартука, с кружкой в руке.

— Доброе утро, — сказал он, увидев их. — Пойдёмте. Не каждый день прошлое само приходит в город.

- А ты сегодня не работаешь? – спросил Дима.

- Не каждые же день работать – ответил Григорий.

Он поставил кружку, накинул какую-то дырявую накидку и жестом указал на выход.

Дима поймал себя на мысли, что это будет первый раз с момента попадания сюда, когда он идёт не потому, что нужно выжить, а потому, что его хотят услышать.

И это пугало куда сильнее, чем дорога.

— Нам бы поесть на дорожку, — протянул Стасян, почесав шею.

Григорий на секунду замер, будто только сейчас вспомнил о простых вещах, затем коротко кивнул.

— А, точно. Совсем из головы вылетело. Он повернулся к залу. — Ливал, наложи три тарелки каши.

Откуда-то сбоку откликнулся короткий кивок, и вскоре по залу потянуло тёплым запахом варёного зерна.

Все четверо сели за стол и молча ждали еды.

Шольга вернулась быстро, расставляя миски и кружки. В тарелках была каша — по виду пшено с тушёнкой. В кружках плескался мутноватый морковный сок.

В какой-то момент Григорий он заметил, что Дима морщится, делая очередную ложку.

— У вас там такие харчи не подавали? — спросил он без насмешки.

— Подавали, — ответил Дима, жуя. — Просто я обычно ел совсем другое. Пшено… не особо люблю.

Григорий кивнул, будто принял это к сведению, но не стал расспрашивать дальше.

Когда поели, они сразу двинулись за ним. Григорий вёл быстро, не оглядываясь, выбирая короткие пути. Узкие улочки, проходы между домами, подворотни, где старый камень соседствовал с новыми досками. Было видно — он хотел добраться побыстрее.

Дима шёл и оглядывался по сторонам. Его удивляло, что все вокруг чем-то заняты. Люди не сидели без дела, не лежали у стен, не тянули руки. Даже в его времени, при всём достатке, были бездомные, пустые взгляды, люди, выпавшие из жизни.

А здесь — каждый куда-то шёл, что-то нёс, с кем-то говорил.

Это место не выглядело богатым. Но оно выглядело собранным.

— Вам, наверное, стоит знать, — сказал Григорий, немного замедлив шаг. — Старшака зовут Пётр. Он человек… своеобразный. Высокомерный, да. Но не тиран, как тут бывали раньше.

— А чего мы тогда так спешим? — подметил Дима.

Григорий усмехнулся краем рта.

— Да просто интересно послушать, о чём вы будете говорить. Он-то историй знает побольше моего.

Впереди, за очередным изгибом улочек, начало проглядываться не то здание, не то башня. Она возвышалась над домами, будто выросла из них. Перед ней раскинулась площадь, а в самом центре стоял прозрачный кристалл, высокий, почти идеально ровный.

Стасян резко остановился и вскинул руку перед Димой.

— Нам бы обойти его, — прошептал он. — Прежде чем внимание привлекать.

— Вы чего встали? — обернулся Григорий.

— Да так… — неожиданно для всех сказал Дожор. — Боимся кристалла вон того.

Григорий посмотрел на них с недоверием, явно не сразу поверив услышанному.

— Вы что, маги какие-то? — хмыкнул он. — Перед которыми кристаллы взрываются?

— Просто был неприятный опыт, — ответил Дима спокойно. — С магом. С тех пор мы предпочитаем держаться от таких вещей подальше.

Григорий несколько секунд разглядывал их, будто взвешивая сказанное, затем пожал плечами.

— Ну ладно, — сказал он. — Обойдём. Ничего страшного.

Он свернул в сторону, уводя их по краю площади, подальше от кристалла.

Дима, проходя мимо, всё равно чувствовал его — даже не глядя. Холодное, пустое присутствие, будто что-то внутри камня следило, но пока молчало.

— СМОТРИТЕ! — крик раздался из толпы.

Все разом обернулись.

Какой-то мальчишка стоял у края площади и тыкал пальцем в центр, не отрывая взгляда. Прозрачный кристалл начал меняться. Внутри него что-то сдвинулось, потекло — и камень налился фиолетовым светом, глубоким и густым, будто цвет проступал изнутри.

Шёпот прокатился по площади.

Ну вот и всё, — подумал Дима. — Сейчас и отсюда придётся бежать.

Он инстинктивно сделал шаг назад.

— Вы явно не договорили кое-что, — сказал Григорий уже без усмешки. Он посмотрел на Диму внимательно, прищурившись, и коротко кивнул в сторону кристалла. — Это он из-за тебя так?

Толпа медленно смыкалась, не агрессивно — скорее из любопытства. Люди тянули шеи, переговаривались, показывали пальцами. Кто-то выглядел встревоженным, кто-то — заинтересованным.

Стасян напрягся рядом, готовый в любой момент рвануть.

Дима чувствовал, как внутри снова поднимается знакомое давление — не боль, не страх, а ощущение, будто его узнали.

И камень — тоже.

Толпа прибывала всё больше и больше, будто кристалл манил к себе весь город. Люди стекались со всех сторон, заполняя площадь, переговариваясь, указывая на переливающийся фиолетовым светом камень.

И вдруг на балконе недобашни появилась фигура.

— А ну разойдитесь! — раздался резкий голос сверху. — И не слушайте, что он вам там по ушам шепчет!

Толпа замерла. Люди обернулись, зашептались. Кто-то поднял голову, кто-то кивнул, и часть начала расходиться, нехотя, но без споров.

— А почему не слушать-то?! — крикнул кто-то снизу.

— А что я вам постоянно говорю про этот кристалл? — отозвался голос с балкона.

— Что он красивый! — крикнул в ответ Григорий, не удержавшись.

— Ты там ещё пошути, — огрызнулась фигура сверху. — А ну, разошлись!

Большая часть людей послушалась. Однако небольшая группа всё равно осталась у кристалла — стояли молча, разглядывая, как тот медленно переливается фиолетовым светом, будто завораживая.

Григорий больше не улыбался.

Он развернулся и повёл их к зданию. Вблизи оно выглядело обычным — каменные стены, крепкие двери. Лишь деревянная башня на крыше выбивалась из общего вида.

— Ну, в общем, старшака вы уже видели, — сказал он на ходу. — Сейчас представлю. Пойдёмте.

Внутри оказался небольшой зал. За столом сидел мужчина — высокий, сухой, с тяжёлым взглядом. Он недовольно посмотрел на вошедших.

— После того, что было, — сказал он холодно, глядя на Григория, — он бы не хотел встреч.

— Я думаю, смогу пролить свет на то, что случилось, — спокойно ответил Григорий.

Мужчина удивлённо посмотрел на него, задержался взглядом, затем коротко кивнул.

Григорий, не говоря больше ни слова, повёл их к лестнице.

На втором этаже не было дверей. Сразу начиналось помещение, и в нём стояла та же самая фигура, что и на балконе.

Это не походило на кабинет лидера города. Обшарпанные стены, простая кровать у стены, стол и один стул. На стенах висели картины — когда-то, вероятно, красивые, но теперь сильно пострадавшие от времени и сырости.

Сам старшак выглядел мужчиной уже преклонного возраста. Седые волосы, длинная борода, сутулая спина. Он стоял вполоборота, глядя в окно, и казался частью этого места — таким же старым и пережившим слишком многое.

— Ну и кого ты привёл? — не оборачиваясь, спросил он.

— А ты ещё будто не понял, — спокойно ответил Григорий.

Старшак повернулся.

Его взгляд медленно скользнул по всем, задерживаясь на каждом чуть дольше, чем нужно. Когда он дошёл до Димы, движение остановилось. Глаза старшака расширились — в них смешались удивление и осторожный, почти детский страх.

— Давно такие к нам не забредали, — сказал он тихо. — Только из рассказов слышал. Он перевёл взгляд в сторону окна, будто собираясь с мыслями. — Бардака вы мне, конечно, навели.

Дима сглотнул.

— Простите, — сказал он искренне. — Если бы мы знали, что здесь есть кристалл… мы бы не стали идти к вам.

Старшак хмыкнул, но без злости.

— Знание — редкая роскошь, — сказал он. — Особенно в это время.

Он снова посмотрел на Диму, уже внимательнее, без резкости.

— И всё же ты здесь.

— Это я предложил им прийти сюда, — вмешался Григорий. — Ты ведь знаешь больше, чем любой из нас.

Старшак ничего не ответил сразу. Он медленно подошёл к стулу у стола и сел, тяжело опершись на подлокотники. У стены стояло нечто похожее на старый диван — потёртый, с просевшими подушками. Старшак коротким жестом указал на него.

— Садитесь.

Они переглянулись и молча расселись.

Несколько секунд в комнате стояла тишина. Старшак смотрел перед собой, будто подбирая слова, которые давно не приходилось произносить.

— Ну что ж… — сказал он наконец. — Давайте попробуем поговорить. Он поднял взгляд на Диму. — Хотя, если честно, знаю я не так уж и много.

В его голосе не было ни угрозы, ни превосходства — только усталость и осторожный интерес человека, который понимает, что перед ним нечто редкое и опасное.

— Как вы могли заметить, город у нас живёт спокойно, — говорил старшак, попутно доставая что-то из стола. — Не убиваем друг друга, по мелочам не грызёмся.

Он вытащил большую папку — толстую, потёртую, явно старую. Медленно открыл её и начал листать, время от времени бросая взгляды на Диму, будто сверяя увиденное с записями.

— Это, наверное, самое безопасное место, где я когда-либо бывал, — сказал Стасян, оглядываясь.

— Стараемся, — кивнул старшак. — Вот надеюсь, мой сын, — он махнул рукой в сторону Григория, — когда-нибудь перестанет шутки шутить и будет нормально руководить после меня. Если, конечно, его изберут.

Все удивлённо повернулись к Григорию.

Тот лишь ехидно улыбнулся и слегка пожал плечами, будто разговор шёл вовсе не о нём.

— Извините, — подал голос Дима. — А что вы знаете про эти кристаллы?

Старшак хмыкнул, не отрываясь от папки.

— Кроме того, что маги умеют с ними… — он сделал неопределённый жест рукой, — обниматься? Почти ничего.

Он поднял взгляд.

— Я думаю, ты и сам ещё не до конца понял, что ты — колдун.

— Да не может быть никакой магии, — нахмурился Дима. — Я и так уже увидел тут слишком многое, но всё же… мир не мог настолько измениться.

— Мне рассказывали, — спокойно продолжил старшак, вновь уткнувшись в папку, — что почти на всех людях из прошлого кристаллы реагировали примерно так же.

Он перелистнул страницу.

— Был случай: один прикоснулся — и из кристалла ударил луч. Прямо в небо.

Он на секунду замолчал.

— В ту сторону снаряжали группу. Мои предшественники пошли вместе с тем человеком.

Старшак закрыл папку.

— Никто не вернулся.

В комнате повисла тишина. Слышно было лишь тихое шуршание страниц, когда он снова открыл папку.

— Я правильно понимаю, — медленно сказал старшак, — вы об этом знаете?

— По направлению луча мы, в общем-то, и вышли на город, — ответил Дима.

— Интересно… — пробормотал старшак.

И вдруг его глаза быстро забегали между папкой и Димой. На лице мелькнула радость — резкая, почти детская.

— Я тебя нашёл, — сказал он. — У меня тут есть… небольшие фотографии людей из прошлого.

Радость мгновенно сменилась сильным удивлением.

— Погоди. Ты…

Дима вскочил и быстро подошёл ближе.

В папке было его фото. Сделанное за несколько лет до перемещения — уже выцветшее, с потёртыми краями, но лицо узнавалось безошибочно. Рядом — короткое описание, написанное чужой рукой.

— Что вы там такое увидели? — спросил Григорий.

Старшак медленно поднял голову и посмотрел на сына.

— Гриша… — сказал он тихо. — Ты даже не представляешь, кого сюда привёл.

Тот, кто не хотел

— Что? Кто он такой? — быстрее всех спросил Стасян.

Дима промолчал. Он никогда не рассказывал им, кем был раньше, и сейчас это молчание стало почти осязаемым.

— Может, не будем озвучивать? — тихо сказал он наконец. — Время другое. Это ничего не изменит.

Старшак удивлённо взглянул на него.

— Я должен уступить тебе место без выборов, — медленно произнёс он, — а ты хочешь утаить от всех, кто ты?

Он откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на Диму — уже не как на редкость, а как на возможную проблему.

— Понимаешь, — продолжил он спокойно, — имена у нас не просто так забывают. Иногда это защита. Иногда — трусость. Он сделал паузу. — А иногда — роскошь, которую город себе позволить не может.

Григорий перестал улыбаться.

— О чём вообще речь? — спросил он. — О каком месте?

Старшак не ответил сразу. Он снова взглянул в папку, потом на Диму.

— О таком, — сказал он, — которое появляется, когда прошлое вдруг оказывается важнее настоящего.

Он закрыл папку и положил на неё ладонь.

— Так что решай, — добавил старшак. — Либо ты остаёшься тем, кем хочешь быть сейчас… Он поднял взгляд. — …либо говоришь, кем ты был. И тогда этот город начнёт задавать вопросы.

В комнате снова повисла тишина.

Дима понял: это был не допрос. И не угроза.

Это был выбор, от которого зависело больше, чем его собственная жизнь.

— Скажите лучше вы, — тихо сказал Дима. — Я и в прошлом-то не любил особо светиться.

Старшак удивлённо посмотрел на него, затем медленно кивнул — почти смиренно, будто принимал не просьбу, а решение.

— Хорошо, — сказал он.

Он выпрямился и обвёл взглядом всех присутствующих.

— Перед вами сын последнего императора страны, — произнёс старшак ровно, — на руинах которой стоит наш город. Он сделал паузу. — Тот, кто должен был стать следующим.

— Ну вообще-то нет, — перебил его Дима. — Императором должен был стать мой брат. Ваня. Он был старший.

В комнате повисло замешательство.

— Я даже не второй был в очереди, — продолжил Дима, уже спокойнее. — И никогда этого не хотел.

Стасян медленно выдохнул.

— Подожди… — сказал он. — То есть ты всё это время…

— Был обычным человеком, — ответил Дима. — С фамилией, от которой толку ноль, и проблем — выше крыши.

Старшак смотрел на него долго, внимательно, будто примеряя услышанное к собственным мыслям.

— Это многое объясняет, — сказал он наконец. — И одновременно — ничего.

— В каком смысле? — спросил Григорий.

— В таком, — старшак постучал пальцами по папке, — что городу всё равно, кем ты должен был быть. Он поднял взгляд на Диму. — Но ему не всё равно, кем ты являешься сейчас.

Он откинулся на спинку стула.

— Ты всё же наследник, — продолжил он. — Ты — человек из времени, где такие вещи имели значение. И сам факт, что ты здесь… Он замолчал. — …уже опасен.

Дима почувствовал, как внутри снова поднимается то самое давление.

Не от страха. От понимания.

Все замолчали, переваривая услышанное.

Тишина была плотной, почти давящей — каждый думал о своём, но вслух говорить никто не решался.

— И что теперь будет? — первым нарушил молчание Григорий. — Ты станешь новым старшаком?

Дима коротко хмыкнул.

— Да нафиг мне это надо, — сказал он без раздумий. — Я бы лучше просто остался жить в городе. Как обычный житель.

Старшак медленно покачал головой.

— Нет, — ответил он спокойно. — Просто жить я тебе не дам.

Дима напрягся.

— Не потому, что ты кто-то там, — продолжил старшак, — а потому, что ты знаешь слишком много. Он постучал пальцами по папке. — Будешь рассказывать, как у вас было в те времена. Как жили, как договаривались, как ломали и как строили.

Он поднял взгляд.

— Авось что-то из прошлого нам ещё пригодится. А если нет — хотя бы будем знать, как не надо.

Григорий усмехнулся:

— Ну вот. Даже в новом мире тебе работу нашли.

Дима вздохнул.

Работы он не искал. Но, похоже, прошлое снова решило догнать его — уже здесь.

Дима взглянул на Стасяна. Тот смотрел на него с лёгким удивлением, будто пытался сопоставить услышанное с тем человеком, которого знал по дороге.

— Может, сходим к кристаллу, коснёмся? — сказал Дима. — Поймём хотя бы, сюда он нас вёл или всё-таки дальше, туда, куда шли другие.

Стасян фыркнул.

— Ой, простите, ваше величество, — сказал он с насмешкой, вставая. — Я бы предпочёл сначала отдохнуть.

— Да само собой, — хмыкнул Дима. — Только работу надо найти, чтобы было чем за этот отдых платить.

Он повернулся к Дожору:

— А ты? Как и хотел, остаёшься тут?

— Я не говорил, что хочу остаться, — спокойно ответил тот. — Я говорил, что подумаю. Если вы пойдёте дальше — я с вами.

Дима удивлённо посмотрел на него. Он был уверен, что Дожор сойдёт с пути при первом же большом поселении.

Старшак кивнул, будто услышал нечто важное.

— Платить я тебе буду за уточнение деталей, — сказал он Диме. — За прошлое, которое ты помнишь лучше любых моих записей.

Он слегка нахмурился.

— А вот ваше движение дальше я не поддерживаю. Неизвестно, что стало с теми, кто пошёл за светом раньше вас.

— Мы же не сейчас пойдём, — ответил Дима. — Может, ещё и передумаем.

— Посмотрим, — сухо сказал старшак.

Он повернулся к Григорию:

— Ладно. Гриша, уведи ребят. Найди им дело, посели в гостевом доме. И еды выдай, чтобы не голодали.

Григорий кивнул и жестом позвал Стасяна с Дожором.

Они вышли, не оглядываясь.

Дима остался.

Старшак снова открыл папку и положил её перед собой.

— Ну что ж, — сказал он, — давай посмотрим, насколько мои записи совпадают с живым прошлым.

И на этот раз Дима понял:

разговор будет долгим.

Выбор

Дни шли. Дима узнавал всё больше об этом времени, а старшак Пётр — о прошлом. Их разговоры были неспешными и редкими: Пётр задавал вопросы тогда, когда считал нужным, Дима отвечал без лишних подробностей, рассказывая больше о повседневных вещах, чем о событиях.

Прошло не меньше двух недель.

Дожора со Стасяном пристроили на ферму — помогать с выращиванием продуктов. Работы там хватало, но к ним относились спокойно: кормили, давали место для сна, не торопили и не давили. Для них это было почти привычно.

Дима же оставался в городе. Когда старшак уставал, он просто уходил бродить. Изучал улицы, дворы, рынки, мастерские. Смотрел, как живут люди.

Часто он заходил на арену — открытую площадку, где тренировали молодёжь. Их учили не красиво драться, а держаться. Не замирать. Прикрывать друг друга. Подниматься после падений и продолжать.

Со временем к тренировкам начали привлекать и его.

В городе не было разделения на воинов и остальных. Здесь каждый понимал: в случае нападения оружие возьмут все.

И это чувствовалось — не в словах, а в движениях, в взглядах, в том, как люди держались.

Спустя месяц Дима уже уверенно уходил от атак. Простые приёмы перестали работать, и на тренировках решили сменить тактику. Раньше против него выходили с палками и тупым оружием, теперь же на арену вышел человек с ружьём.

Он спокойно поднял его и навёл на Диму.

Так… — пронеслось в голове. Стен нет. Ящиков тоже. Дыма не сделать, спрятаться негде.

Выстрел.

Тело среагировало раньше мысли. Диму дёрнуло в сторону, он почти инстинктивно прыгнул и, потеряв равновесие, рухнул на живот.

— Молодец, — сказал нападающий, опуская ружьё. — Но по тебе видно: ты сам не понял, что сделал. Хотя это всего лишь соль.

Ещё примерно через месяц Дима чувствовал себя увереннее при любых атаках. Учителя менялись, приёмы усложнялись, иногда на него шли сразу несколько человек. Он всё ещё ошибался, пропускал удары, падал — но больше не застывал от шока. Каждый раз пытался что-то сделать. Любое движение было лучше, чем ничего.

К тому времени установилась жара. По ощущениям Димы, наступило лето.

— Ну что, господа, — сказал Стасян, — я, если честно, не особо хочу куда-то идти.

Все трое сидели за столом в салуне, где работал Григорий. Внутри было прохладно, пахло едой и дымом.

— Мне тоже, — признался Дима. — В играх в такие моменты обычно идут дальше. А тут… жизнь, а не игра.

— А я бы с вами пошёл, — неожиданно сказал Григорий. — А то скучно тут.

Он действительно стал часто проводить с ними время — без формальностей, без должностей, просто как человек, которому было интересно.

— Ты не бывал за пределами, — сказал Стасян. — А побывал бы — не захотел возвращаться.

— Может быть, — пожал плечами Григорий. — А может и нет. Пока не знаешь — не узнаешь, — усмехнулся он.

— Я и сам не знаю, — признался Дима. — Меня тянет интерес. Но то, что я увидел там, откуда мы пришли… — он замолчал, подбирая слова. — Это совсем не то, что здесь.

Все на мгновение опустили головы, будто каждый задумался о своём.

— Меня тоже манит интерес, — неожиданно сказал Стасян. — Но я не знаю, вернёмся ли мы потом к такому спокойствию. Я раньше и мечтать не мог о жизни, как сейчас.

— Как я тебя понимаю, — тихо отозвался Дожор.

— Давайте так, — сказал Дима после паузы. — Подумаем дня три. Решим окончательно. Мне страшно и не хочется… но интересно же.

Никто не стал спорить.

Они молча доели, допили и разошлись спать.

Следующий день прошёл как обычно.

Пётр задавал вопросы о том, как в прошлом наказывали провинившихся. Дима рассказывал про тюрьмы, суды, сроки. Про то, что за тяжёлые преступления могли и казнить.

Пётр слушал с искренним удивлением.

В городе почти никто серьёзно не нарушал правил. Сейчас держали под охраной, разговаривали, объясняли, почему так поступать нельзя.

— Ну так что, — спросил Пётр. — Не надумал остаться?

— Если честно, колеблюсь, — ответил Дима. — Тут и правда хорошо. Не так, как в моё время… но хорошо.

Он задумался, потом добавил:

— А если луч ведёт туда, где есть люди из моего времени? Может, там и отец мой. А с ним… — он помолчал, — можно было бы и империю восстановить. Если, к примеру, вы не были бы против.

Пётр медленно начал теребить бороду.

— Знаешь, — сказал он, — я и не думал, что там могут быть люди из твоего времени. Но раз никто не вернулся… возможно, там и правда кто-то уже строит новое государство. По образу старого. И, может быть, живут они неплохо.

— Вы знали, что Григорий хочет пойти с нами? — спросил Дима.

— Знал, — кивнул Пётр. — Это его выбор. Я не против, если он решит уйти. Кроме него кандидаты мне на замену есть.

Прошло три дня.

Все четверо снова собрались в салуне. Некоторое время молчали — будто каждый ждал, что кто-то другой скажет первым.

— Я пойду дальше, — наконец сказал Дима. — Может, там уже и правда начали восстанавливать империю.

— Ура, — обрадовался Григорий. — Я рад, что всё-таки идём.

— Тут жить хорошо, — сказал Дожор, — но мне интересно, что дальше.

Все посмотрели на Стасяна. Тот сидел, заметно напряжённый.

— Я, если честно, так и не принял решение, — признался он. — Но, если вы идёте… мне, наверное, тоже стоит. Кто ж вас ещё прикрывать будет.

— Тебя никто не заставляет, — сказал Дима. — Можешь остаться.

— Ну бросать-то вас тоже не хочется, — хмыкнул Стасян. — Всё-таки.

Решили выступать через семь дней.

За это время собирали припасы, обмундирование, покупали палатки, одеяла — всё, что могло понадобиться в пути. А встретиться договорились на площади, перед кристаллом.

Их лучше обходить

Прошло семь дней.

Дима и Пётр сидели на каменных ступенях у здания городского центра. Перед ними раскинулась площадь с кристаллом в самом центре — тихим, неподвижным, будто он и не был причиной всех последних событий.

Пётр помог Диме собрать всё необходимое. Снаряжение получилось компактным, насколько это было возможно, хотя сумка всё равно выглядела тяжёлой и объёмной.

— Береги мне там Гришу, — сказал Пётр после паузы. — И если дойдёте… хоть весточку пришлите, что всё хорошо. Если я ещё жив буду.

— Обязательно, — кивнул Дима. — Надеюсь, там и правда что-то есть.

Остальные начали подтягиваться к площади. Все с похожими сумками: у кого-то больше, у кого-то меньше — по возможностям и привычке. Никто не торопился, но и не тянул время.

— Ну что, приступим? — спросил Дима.

Все невольно кивнули. Никто, кроме Григория, не выглядел по-настоящему воодушевлённым.

Дима подошёл к кристаллу.

Тот сразу отреагировал — внутри него заиграли фиолетовые переливы, свет стал плотнее, насыщеннее. В голове вновь зазвучал знакомый голос. Он тянул и манил — как и раньше.

Дима протянул руку и коснулся холодной поверхности.

Энергия ударила мгновенно.

Сознание будто вырвали из тела и швырнули куда-то вглубь. Он услышал слова — непонятные, чужие, но громкие и отчётливые. Перед глазами вспыхнули образы: странная машина, похожая на пульт управления; люди в светлых халатах; яркий свет. И силуэт — до боли знакомый. Похожий на брата.

Резкий толчок отбросил его назад.

Кристалл извивался, словно живой, переполненный энергией. Но луч не взмывал в небо.

— Что происходит?! — крикнул Григорий.

— Не знаю! — ответил Стасян. — В прошлые разы было не так! Ты цел?

Дима пришёл в себя, застонал и попытался подняться.

И в этот момент из кристалла наконец вырвался луч.

Он ударил в небо, сменив направление — туда же, куда указывали остальные кристаллы. Этот был толще, ярче и мощнее прежних, словно кто-то специально усилил сигнал.

— Вот это уже похоже на то, что мы видели раньше, — сказал Стасян.

Луч погас. Кристалл снова стал прозрачным и неподвижным.

— В этот раз всё было иначе, — сказал Дима, переводя дыхание. — Я… видел кое-что.

— Может, не пойдём? — осторожно спросил Стасян.

— Пойдём, — ответил Дима после короткой паузы. — Просто… правда странно всё было.

Они поблагодарили Петра за приём. Григорий простился с отцом — несмотря, на радость, от предстоящего пути, расставание далось тяжело. Оба не скрывали слёз.

Прощание длилось недолго.

Группа вышла за пределы города и двинулась в путь. Поначалу шли легко, даже с разговорами и редкими шутками.

Но примерно через неделю запасы начали подходить к концу.

Пришлось собирать ягоды, выкапывать корешки, срывать плоды с редких деревьев. Иногда они пытались охотиться — не всегда удачно, но пару раз всё же повезло.

Дорога снова напоминала, что лёгких путей здесь не бывает.

Впереди раскинулось поле из каменных груд и обломков. Это место явно когда-то было городом.

Подойдя ближе, они увидели не только разрушенные стены и заваленные улицы, но и кристаллы — их было огромное количество. Они торчали из земли, из камня, из трещин в бетоне. Разные по форме и размеру, по цвету и структуре. Одни медленно переливались изнутри, другие просто отражали солнечный свет, отливая холодными оттенками. Некоторые были почти полностью прозрачными, словно стекло.

Но были и другие.

Чёрные кристаллы.

Они выглядели чужеродно даже на фоне остального. Острые, искривлённые, будто выросшие в спешке или боли. Свет они не отражали — наоборот, казалось, что он в них исчезает. От одного взгляда на них становилось не по себе.

— Мне это не нравится, — тихо сказал кто-то.

Дима молча смотрел вперёд. Это место не просто пугало — оно ощущалось неправильным. Словно здесь произошло не разрушение, а что-то куда более глубокое.

— Побежали посмотрим, — вдруг сказал Григорий и сорвался с места.

— Стой! Лучше обойти! — крикнул Дима.

Но Григорий уже бежал.

Он остановился лишь у самых кристаллов. Остальные двинулись следом медленно, осторожно, надеясь увести его в обход, пока он не сделал глупость.

И тут Григорий начал двигаться снова.

Не как человек — будто его тянули. Шаги стали плавными, скользящими, словно он не шёл, а плыл по воздуху.

— Стойте, — резко сказал Стасян. — Что-то не так.

Григорий подошёл ближе и повернулся к одному из чёрных кристаллов. Тот едва заметно искрил, будто внутри него накапливалось напряжение. Григорий протянул руку и коснулся его.

Искры погасли.

Но сам кристалл резко дёрнулся, изломался ещё сильнее, будто его скрутило изнутри.

В следующий миг Григорий развернулся и бросился к ним.

— Твою мать, он нас атакует! — заорал Стасян, выдёргивая дубину. — Не стойте столбом!

Дима не успел даже осознать происходящее — Григорий уже летел на него. Дожор рванулся вперёд, оттолкнул Диму в сторону и сам едва увернулся.

— Походу отец его расстроится, — процедил Стасян.

Мыслей не было. Только действия.

Стасян пытался поймать момент для удара, Дожор уходил от резких, неестественных выпадов. Григорий двигался странно — слишком точно, слишком резко, будто боль и инерция для него ничего не значили.

— Нужно его поймать! — крикнул Дима. — Дожор, попробуй удержать! У меня есть идея!

Стасян опустил дубину и начал работать телом — толкал, сбивал траекторию, пытаясь уронить Григория. Но даже когда его удавалось сбить с шага, тот не падал — просто выравнивался и шёл дальше.

— Врежь ему в лицо, если сможешь! — крикнул Дима.

После нескольких неудачных попыток Стасян всё-таки попал — но по ноге. Движения Григория сбились, и Дожор сумел обхватить его, пытаясь удержать.

Дима подскочил и со всей силы ударил Григория ладонью по щеке.

Никакого эффекта.

— Отойди! — рявкнул Стасян.

Он шагнул вперёд и влепил пощёчину со всей силы.

Шлепок прозвучал оглушающе.

Григорий замер.

— Ай… — сказал он растерянно. — Что происходит? Почему так больно?.. И почему ухо заложило?

Со стороны кристаллов раздался звук.

Мерзкий, ломаный — словно механический плач ребёнка, пропущенный через ржавое железо. Он резал слух и будто шёл не снаружи, а прямо изнутри головы.

Чёрный кристалл, к которому прикоснулся Григорий, начал трястись.

Не просто вибрировать — его дёргало. Он извивался, резко изгибаясь из стороны в сторону, словно пытался вырваться из земли. Каждый рывок сопровождался сухим треском, а сам кристалл медленно, рывками, начал вытягиваться вверх, становясь выше и тоньше.

— Да что за херня?! — заорал Стасян, отступая назад.

Звук резко оборвался.

Кристалл замер.

На секунду повисла тишина — такая плотная, что в ушах зазвенело.

А затем он рассыпался.

Без взрыва, без вспышки — просто развалился на части. Чёрные осколки осыпались на землю, глухо стуча по камням. Они были такими же тёмными, как и сам кристалл, будто в них не осталось ни капли света.

— Это… это что сейчас было?.. — хрипло сказал Григорий, поднимаясь на ноги. — Эй… не молчите.

Никто не ответил сразу.

Все смотрели на россыпь чёрных осколков, не решаясь подойти ближе.

— Лучше ты нам объясни, — выдавил Дима.

— Что объяснить? — огрызнулся Григорий. — Вы меня избили, а теперь я ещё и объяснять должен?

— Ты на нас напал, — спокойно сказал Дожор.

Григорий с болью и искренним удивлением посмотрел на него, потом растерянно оглядел остальных.

— Да врёте вы.

— Нет, — ответил Дима. — Ты вёл себя как одержимый. Пытался нас убить.

Григорий замер.

— Что значит одержимый? Не может быть… — он покачал головой. — Я этого не помню. Последнее, что помню — как побежал туда, — он указал в сторону кристаллов.

Повисла тяжёлая пауза.

— Ну, — хмыкнул Стасян, — отца твоего, по крайней мере, огорчать не придётся.

Никто не рассмеялся.

— Может, теперь просто обойдём это место и запомним, что чёрные — плохие кристаллы, — сказал Стасян.

— Согласен… — поморщился Григорий. — Щека до сих пор горит. Это ты меня так?

Энтузиазма в его глазах меньше не стало — Дима это заметил сразу. Скорее наоборот: любопытство в нём всё ещё жило, несмотря на произошедшее.

Группа двинулась дальше, обходя поле кристаллов по широкой дуге. Их вокруг было слишком много — казалось, будто когда-то целый город состоял из них. Они торчали из земли плотной россыпью, уходя вдаль, пока взгляд не терялся.

В итоге они ушли глубже в лес и там сделали привал. Никто не хотел даже видеть кристаллы после случившегося.

Наступала ночь.

Они готовились ко сну молча. Каждый думал о своём — о дороге впереди, о выборе, который уже был сделан, и о том, что произошло сегодня.

И о том, что это могло быть лишь началом.

Не одни в темноте

Дима проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо.

Он открыл глаза и увидел Стасяна. Тот сидел рядом и показывал молчать.

— Что случилось? — тихо спросил Дима.

— Рядом кто-то ходит, — прошептал Стасян. — И не один.

Дима прислушался.

Сначала он слышал только потрескивание почти догоревшего костра. Потом справа хрустнула ветка. Через несколько секунд такой же звук раздался с другой стороны лагеря.

— Нас окружают? — спросил он.

— Похоже на то.

Они выбрались из палатки. Стасян разбудил Дожора, а Дима пнул ногой палатку Григория.

— Вставай, — сказал он. — Кажется, у нас гости.

— Какие ещё гости ночью?.. — сонно пробормотал Григорий.

Из темноты кто-то тихо засмеялся.

Григорий сразу проснулся окончательно.

Между деревьями появились люди. Дима насчитал восемь человек, но в темноте мог кого-то и не заметить. У двоих были луки. Остальные держали ножи, дубинки и копья.

Вперёд вышел высокий мужчина. На нём была одежда из меха и каких-то металлических пластин.

— Оружие бросайте, — сказал он. — Еду тоже. Тогда, может быть, никого не убьём.

— А если не бросим? — спросил Стасян.

— Тогда убьём и всё равно заберём.

— Убедительно, — хмыкнул Дима.

Он медленно потянулся к пистолету. Кристалл внутри светился слабо. После прошлых выстрелов оружие ещё ни разу нормально не проверяли.

Один из лучников заметил движение и поднял лук.

Дима выстрелил первым.

Сгусток энергии ударил в землю перед лучником. Тот от неожиданности отшатнулся, но не упал.

— Чёрт, — выругался Дима.

— Нападайте! — крикнул высокий.

Люди рванули к лагерю.

Стасян встретил первого дубинкой. Удар пришёлся по руке, копьё выпало, а следующим ударом он сбил человека с ног.

Дожор налетел на другого всем телом. Они вместе упали возле костра, рассыпав угли. Дожор оказался сверху и несколько раз ударил противника по лицу.

Григорий держался рядом с Димой. К нему подбежал человек с ножом. Григорий попытался отойти, споткнулся о сумку, но всё же успел выставить меч перед собой. Нападавший сам налетел на лезвие и замер.

Григорий несколько секунд смотрел на него, будто не понимал, что произошло.

— Вытаскивай меч! — крикнул Дима.

Тот опомнился и оттолкнул тело ногой.

В Диму полетела стрела. Он успел пригнуться. Стрела пробила палатку и застряла где-то внутри.

Пистолет снова вспыхнул. На этот раз выстрел попал в лучника. Его отбросило назад, и он больше не поднялся.

Высокий мужчина побежал прямо к Диме. В руке у него был длинный нож.

Дима навёл пистолет и нажал на спуск.

Ничего не произошло.

— Только не сейчас…

Мужчина уже был рядом.

Раздался обычный выстрел.

Высокий дёрнулся и упал лицом в землю.

Остальные остановились. Ещё один выстрел ударил в дерево рядом с ними.

— Уходите! — крикнул женский голос из темноты. — Следующий получит в голову!

Люди переглянулись. Без главного они быстро потеряли желание драться. Один попытался утащить раненого, остальные просто побежали в лес.

Стасян хотел броситься за ними, но Дима схватил его за плечо.

— Не надо. Ещё в засаду заведут.

— Да они вернутся.

— Может быть. Но сейчас мы хотя бы живы.

Из-за дерева вышла женщина с пистолетом. Она держала оружие двумя руками и не опускала его.

— Отойдите от тела, — сказала она.

— Мы вроде только что вместе дрались, — заметил Дима.

— Я не с вами дралась. Я за ним пришла.

Она кивнула на высокого мужчину.

Стасян поднял дубинку.

— А чего тебе от дохлого надо?

— То, что он у меня украл.

Женщина подошла ближе, продолжая держать всех под прицелом. Дима рассмотрел её. Светлые волосы были коротко обрезаны, одежда грязная и местами порванная. На лице виднелся старый шрам возле подбородка.

Она остановилась у тела и ногой перевернула его на спину.

— Оружие опусти, — сказал Дожор. — Мы тебя не трогаем.

— Пока не трогаете.

— Так и ты валыной не свети, — ответил Стасян.

Женщина не ответила. Она присела и начала проверять карманы мёртвого.

Стасян резко шагнул к ней.

Женщина повернула пистолет, но выстрелить не успела. Дима толкнул её руку в сторону. Раздался щелчок.

Пистолет оказался пустым.

Стасян сразу схватил женщину и прижал к земле.

— Я так и знал, — довольно сказал он. — Патронов нет.

— Тогда зачем полез? — спросил Дима.

— Хотел проверить.

— Очень умно.

Женщина попыталась вырваться.

— Отпустите! Я вам помогла!

— А потом пустым пистолетом угрожала, — сказал Стасян. — Невежливо.

— Я не знала, кто вы такие.

Дима поднял её пистолет и осмотрел. Обычное старое оружие. Магического кристалла внутри не было.

— Как тебя зовут? — спросил он.

Женщина замолчала.

Стасян сильнее прижал её к земле.

— Полина, — наконец сказала она. — Меня зовут Полина.

— А этих ты откуда знаешь?

— Они три дня за мной ходили. Вчера поймали и забрали вещи. Я ночью сбежала, а потом пошла следом.

— Зачем?

— У них была вещь моей матери.

Полина кивнула в сторону тела.

Дима посмотрел на Стасяна.

— Отпусти её. Только медленно.

— Она опять убежит.

— Пусть сначала найдёт, что искала.

Стасян нехотя поднялся. Полина села и потёрла плечо, после чего снова полезла в карманы мёртвого.

Через несколько секунд она достала небольшой металлический круг. На одной стороне был выдавлен двуглавый орёл. На другой находились тонкие линии и какие-то почти стёртые буквы.

Дима сразу забрал круг у неё из рук.

— Эй!

— Где ты это взяла?

— Я же сказала. Мать оставила.

— Я про неё спрашиваю. Откуда это было у твоей матери?

Полина посмотрела на него внимательнее. Её взгляд задержался на голубых глазах.

— Ты из красавчиков? — спросила она.

— Кто?

— Так называли людей вроде тебя.

Стасян нахмурился.

— Каких ещё вроде него?

— С обычной кожей. Светлыми волосами. Таких иногда находили в старых местах. Моя мать говорила, что раньше их было много.

— А ты сама тогда кто? — спросил Григорий. — У тебя тоже кожа обычная.

— Не знаю. В городе нас было несколько.

— В каком городе? — спросил Дима.

Полина забрала круг обратно.

— Его больше нет. На него напали люди в белых масках. Они искали такие вещи и людей, которые могли открывать старые двери.

— И ты можешь?

— Нет. Мать могла. Перед смертью она отдала это мне и сказала идти к Узлу.

— Что ещё за Узел? — спросил Стасян.

Полина вытащила из-за пояса сложенный кусок кожи. На нём была нарисована карта. Через лес шла почти прямая линия, а в конце стоял круг с четырьмя короткими лучами.

— Он где-то впереди, — сказала она. — Я искала дорогу к нему.

Дима взял карту и сравнил направление с тем, куда раньше указывали кристаллы.

Оно почти совпадало.

— Значит, нам в одну сторону, — сказал он.

— Вы тоже идёте к Узлу?

— Мы идём туда, куда показывал свет.

Полина посмотрела на всех по очереди.

— Тогда вы уже вошли в Глухую полосу.

— Почему она так называется? — спросил Дожор.

— Здесь нет кристаллов. Дальше не будет зверей и птиц. А потом начнутся голоса.

— Какие голоса? — спросил Григорий.

— Те, которым нельзя отвечать.

Несколько секунд все молчали.

— Отличное место, — сказал Стасян. — Может, назад пойдём?

— Назад могут вернуться те люди, — ответил Дима. — А впереди хотя бы есть дорога.

- Но нет еды – пробурчал Стасян.

Они быстро собрали лагерь. Пистолет Полине не вернули, но разрешили забрать карту и металлический круг.

— До Узла идёшь с нами, — сказал Дима. — Потом решим, что делать дальше.

— А если я не хочу?

— Можешь идти одна.

Полина оглянулась в сторону, куда убежали нападавшие.

— Ладно. Пока с вами.

Они шли ещё несколько часов по пути собирая запасы ягод и охотясь на встречающуюся дичь. Лес постепенно менялся. Кристаллы действительно исчезли. Не было даже маленьких осколков, которые раньше постоянно попадались под ногами.

Потом пропали следы животных.

Деревья росли слишком ровно, будто когда-то их посадили вдоль чего-то большого.

Полина раздвинула кусты.

Под мхом оказалась чёрная твёрдая поверхность.

Дима присел и очистил её рукой.

— Асфальт, — сказал он.

— Это что? — спросил Дожор.

— Дорога из моего времени.

Она уходила прямо между деревьями. Местами корни разорвали её, но направление всё ещё было видно.

Полина посмотрела на карту.

— Узел в конце этой дороги.

Где-то далеко впереди раздался низкий гул.

Он быстро стих, но все успели его услышать.

— Надеюсь, это не зверь, — сказал Григорий.

— Звери сюда не заходят, — ответила Полина.

— Спасибо. Теперь спокойнее.

Глухая полоса

Они шли по старой дороге почти весь день.

Асфальт местами полностью исчезал под травой и землёй, но потом снова появлялся. По краям попадались ржавые столбы. На некоторых ещё висели куски металла с непонятными для остальных знаками.

Дима узнавал дорожные знаки, хотя большинство было слишком испорчено.

— Здесь раньше машины ездили, — сказал он.

— Те, из которых у меня броня? — спросил Стасян.

— Примерно. Только целые.

Стасян постучал по металлической пластине на груди.

— Моя тоже целая.

— У тебя на животе кусок двери.

— Зато нож не проходит.

Полина шла впереди. Она часто останавливалась и прислушивалась, хотя вокруг было тихо.

— Ты уже была здесь? — спросил Дожор.

— До половины дороги доходила.

— А чего назад ушла?

Полина некоторое время не отвечала.

— Услышала мать.

— Она ж умерла, — сказал Стасян.

— Поэтому и ушла.

Дима посмотрел на неё.

— Голос был похож?

— Очень. Сначала я даже не поняла. Она звала меня по имени, просила свернуть с дороги. Я почти пошла. Потом услышала, как она повторила те же слова второй раз. Точно так же.

— И что там было?

— Не знаю. Я убежала.

Григорий заметно занервничал.

— Может, если услышим, просто заткнём уши?

— Я пробовала, — ответила Полина. — Голос всё равно слышно.

— Замечательно, — сказал Стасян. — Значит, если услышу Лену, сразу буду знать, что это не он. Настоящий бы меня сначала обматерил.

Дима невольно усмехнулся.

К вечеру дорога вывела их к высохшей бетонной трубе. Когда-то под ней проходил ручей. Внутри было достаточно места, чтобы спрятаться от ветра и переночевать.

Решили остановиться там.

Полина села отдельно от остальных. Стасян всё ещё не доверял ей и положил её пистолет рядом с собой.

— Патроны у тебя вообще были? — спросил он.

— Было два.

— И оба в пустоту?

— Один то попал.

— То есть если бы мы не поверили, ты бы ничего не сделала?

— У меня был нож.

Стасян проверил её сапоги.

— Уже нет.

Полина посмотрела на него недобро, но спорить не стала.

Дима развернул карту возле костра. Теперь, когда они находились на дороге, всё выглядело понятнее. Прямая линия действительно вела к кругу. Рядом были ещё несколько знаков, соединённых между собой.

— Это не просто карта, — сказал он. — Похоже на схему каких-то объектов.

— Каких? — спросил Григорий.

— Не знаю. Может, электростанций.

— Опять магия? — спросил Дожор.

— Электричество не магия.

— Оно свет делает без огня, — заметил Стасян. — Значит, магия.

— Тогда мой телефон тоже был магией.

— Был?

Дима замолчал.

Он редко вспоминал о телефоне отдельно от всего прошлого. Сейчас вдруг очень захотелось просто достать его из кармана, посмотреть время, открыть сообщения. Даже если бы никто не написал.

— Был, — тихо ответил он.

Полина посмотрела на него.

— Ты правда из прошлого?

— Похоже на то.

— Насколько далёкого?

— Мне сказали, что прошло примерно восемьсот лет.

— И ты помнишь старые города?

— Да.

— Тогда ты должен знать, что за Узел.

— Я даже не знаю, что это за кристаллы.

Полина явно ожидала другого ответа.

— Мать говорила, что красавчики всё знают.

— Видимо, твоя мать немного преувеличивала.

— Или ты врёшь.

— Тоже вариант.

После еды договорились дежурить по двое. Первыми остались Дима и Полина.

Остальные улеглись в трубе. Дима сидел у небольшого костра, а Полина смотрела на дорогу.

— Почему ты просто не осела в городе? — спросил он.

— Я в них выгляжу чужеродно поэтому бегу от взглядов. А иногда меня просто прогоняют.

— А людей в белых масках ты ещё встречала?

— Да, они иногда приходят за беглецами. Города не хотят проблем поэтому сразу указывают, где я нахожусь.

— Кто они вообще такие?

— Не знаю. У них много оружия. Они собирают старые вещи и людей, которые могут ими пользоваться. Моей матери предлагали пойти с ними добровольно.

— Она отказалась?

— Да. Через несколько дней они напали.

Полина говорила спокойно, но по голосу было понятно, что вспоминать ей тяжело.

— Ты одна выжила?

— Не знаю. Я убежала через старый тоннель. Может, кто-то ещё смог.

Из леса раздался тихий голос.

— Полина…

Она сразу замерла.

Дима тоже услышал.

Голос был женским, слабым и будто очень далёким.

— Полина, иди сюда…

Полина встала.

— Не отвечай, — сказал Дима.

Она кивнула, но продолжала смотреть в темноту.

— Я нашла выход, — сказал голос. — Здесь безопасно.

Полина сделала шаг к дороге.

Дима схватил её за руку.

— Ты сама сказала, что это не она.

— Я знаю.

— Тогда стой.

Голос повторил те же слова. С теми же паузами.

Полина сжала зубы и села обратно.

Через несколько секунд из другой стороны леса донёсся мужской голос.

— Димон!

У Димы по спине прошёл холод.

Так его звал Ваня.

Не всегда. Только когда хотел, чтобы Дима быстрее подошёл или перестал заниматься какой-то ерундой.

— Димон, я здесь. Иди сюда.

Дима поднялся.

Полина теперь схватила его за руку.

— Не ходи.

— Я и не собирался.

Он говорил уверенно, но сам продолжал смотреть между деревьями.

Там будто кто-то стоял.

— Я нашёл отца, — произнёс голос Вани. — Мы тебя ждём.

Дима сделал шаг.

Полина ударила его по лицу.

— Ты чего?!

— Ты пошёл.

— Я просто хотел лучше услышать.

— Конечно.

От шума проснулся Стасян. Он выскочил из трубы с дубинкой.

— Кто напал?

— Пока только она на меня, — сказал Дима, держась за щёку.

— Голоса начались, — объяснила Полина.

Стасян прислушался.

Из леса почти сразу донеслось:

— Стасян, боматусик, иди сюда.

Он несколько секунд молчал.

— Это точно не Лена, — сказал он. — Слишком ласково.

Проснулись Дожор и Григорий.

Голоса становились громче. Теперь каждый слышал кого-то своего. Григорий несколько раз слышал какой-то женский голос. Дожор молчал, но тоже смотрел в одну точку.

— Собираемся и идём, — сказала Полина. — Здесь нельзя оставаться.

— Ночью? — спросил Григорий.

— Ночью они сильнее. Если останемся, кто-нибудь всё равно уйдёт в лес.

Они быстро потушили костёр и собрали вещи.

Двигались по дороге, держась близко друг к другу. Полина заставила всех связать руки одной длинной верёвкой.

— Чтобы если кто-то пойдёт в лес, остальные почувствовали, — объяснила она.

— А если все одновременно пойдём? — спросил Стасян.

— Тогда нам уже всё равно.

Голоса шли рядом. Иногда они звучали совсем близко, будто кто-то говорил над ухом. Потом исчезали и появлялись с другой стороны.

Дима несколько раз слышал Ваню. Тот рассказывал вещи, которые мог знать только он. Про разбитое окно во дворце. Про старую игру, которую они прятали от отца. Про разговор за несколько дней до исчезновения.

Это пугало сильнее всего.

— Они откуда это знают? — спросил Дима.

— Не знаю, — ответила Полина. — Может, читают мысли.

— Или это действительно люди, — сказал Григорий.

— Твой отец остался в городе, — резко ответил Стасян. — Он не мог за ночь сюда прибежать.

Григорий больше не спорил.

Дорога начала подниматься вверх. Впереди показался большой заросший холм.

Голоса внезапно стихли.

Все остановились.

— Почему они замолчали? — спросил Дожор.

— Раньше я до этого места не доходила, — ответила Полина.

На склоне холма виднелась ровная металлическая стена. Она почти полностью заросла мхом. В центре находилась большая дверь без ручек.

Рядом была тёмная панель с круглым углублением.

Полина достала металлический круг.

Он идеально подошёл.

Внутри панели загорелся слабый свет.

На тёмном стекле появились слова.

Дима протёр поверхность рукой.

— Здесь написано: «Требуется подтверждение».

— Какое ещё подтверждение? — спросил Стасян.

— Не знаю.

Ниже появилось изображение ладони.

— Похоже, нужно приложить руку, — сказал Дима.

— А если убьёт? — спросил Дожор.

— Тогда не прикладывайте свои.

Он положил ладонь на стекло.

Панель вспыхнула.

Под землёй что-то загудело. По двери побежали тонкие линии света.

Женский голос произнёс на русском языке:

— Профиль подтверждён.

Дима замер.

— Добро пожаловать, Дмитрий. Убежище номер четыре ожидало вас восемьсот двенадцать лет.

Старое убежище

Некоторое время никто не говорил.

— Она тебя знает, — первым сказал Григорий.

— Я заметил.

— И восемьсот двенадцать лет, — добавил Стасян. — Теперь хотя бы точно знаем.

Внутри двери раздался тяжёлый металлический удар. Потом ещё один.

Дверь медленно разошлась в стороны.

Изнутри потянуло холодным воздухом и пылью. За дверью находилось помещение с дверью. На потолке загорелись лампочки.

— Чёртовая магия, я туда первым не пойду, — сказал Стасян.

— Ты обычно первым везде лезешь.

— После чёрного кристалла я стал умнее.

— Это ненадолго, — сказал Дожор.

Дима шагнул внутрь.

Остальные пошли следом. Полина попыталась вытащить круг из панели, но тот не двигался.

— Он останется здесь? — спросила она.

— Наверное, пока дверь открыта. На выходе заберём.

— Если выйдем.

— Не начинай.

На стенах сохранились надписи. Большинство Дима понимал, хотя некоторые слова ничего ему не говорили.

— Похоже, что это какой предбанник, — сказал он.

— А Узел — это что? — спросил Григорий.

— Пока не знаю.

Первая комната оказалась пустой. В ней стояли металлические шкафы и несколько сломанных столов. На полу лежала одежда, почти превратившаяся в пыль.

Стасян открыл один из шкафов.

Внутри были серые коробки.

— Еда, — прочитал Дима.

— Нормальная?

— Аварийная.

— Это значит плохая?

— Это значит, что её едят, когда другой нет.

Стасян достал коробку.

— У нас другой почти нет.

— Ей восемьсот лет.

— Она выглядит лучше наших корешков.

Коробка была запечатана. Внутри лежали несколько пакетов, таблетки, бутылка воды и маленькая ложка.

Дима открыл один пакет. Запаха почти не было.

— Гречка с мясом, — сказал он.

— Что такое гречка?

— Еда.

— Тогда пробуем.

— Подожди. Если отравишься, тащить тебя никто не будет.

Стасян всё равно попробовал немного.

Остальные смотрели на него.

— Нормально, — сказал он. — Только холодная.

— Пять минут прошло, — заметил Дима. — Хотя наша тушёнка, мне кажется, и 1000 лет будет съедобной.

Коробки решили взять с собой, но много не набирали. В соседнем шкафу нашлись бинты, лекарства и фонари.

Некоторые фонари даже работали.

— Вот это уже полезное место, — сказал Дожор. – Волшебные факелы пригодятся.

Они пошли дальше.

С каждым новым коридором загоралось больше света. Где-то начинали работать вентиляторы. Несколько дверей открылись сами, когда Дима подошёл ближе.

Полина всё время оглядывалась.

— Люди в масках могли здесь быть? — спросила она.

— Если у них был такой же круг, то могли.

— Они забрали несколько штук из нашего города.

— Тогда, скорее всего, искали входы в такие места.

В конце коридора находился большой зал. В центре стоял высокий тёмный кристалл, окружённый металлическими кольцами.

Он был похож на те чёрные кристаллы, которые они видели в разрушенном городе. Только этот находился внутри машины.

— Не трогать, — сразу сказал Стасян.

— Никто и не собирался, — ответил Григорий.

— В прошлый раз ты тоже не собирался.

Возле стены находился компьютер. Большая часть экранов не работала. Один загорелся, когда подошёл Дима.

На нём появились строки:

«Основное питание отсутствует».

«Контур подавления работает в аварийном режиме».

«Накопитель повреждён».

— Что это значит? — спросил Дожор.

— Убежище почти не работает. А этот кристалл, похоже, что-то вроде батареи.

— А что такое батарея? — спросил Григорий.

— То, от чего тут свет есть.

На экране появилась новая надпись:

«Для восстановления аварийного питания установите ключ доступа».

Рядом с пультом открылось отверстие, это был usb порт для флешки.

- А флешку тебе мама не оставляла случаем? – Спросил Дима у Полины.

— А что такое флешка? — Спросила она. – Она мне оставила некоторые вещи.

Полина начала вытаскивать из кармана разные предметы, это были фантики, рублёвые монетки, резинки. Наконец она достала флешку.

— А вот это и есть флешка – сказал Дима.

Он вставил флешку в порт

На экране ПК появилась надпись «Проверка» и полоса загрузки.

Металлические кольца вокруг кристалла медленно пришли в движение.

— Мне это не нравится, — сказал Стасян.

— Ты говорил так перед каждым кристаллом, — напомнил Дима.

— И каждый раз был прав.

Из чёрного кристалла донёсся шёпот.

Сначала тихий, почти неразборчивый. Потом голоса стали громче.

— Полина…

— Гриша…

— Димон…

Григорий отступил от кристалла.

— Они здесь.

— Не слушай, — сказал Дима.

На экране быстро менялись надписи.

«Рост резонансной активности».

«Недостаточная мощность подавления».

«Требуется ручной запуск второго контура».

Ниже появилась схема. Два рычага находились по разным сторонам зала.

— Нужно опустить их одновременно, — сказал Дима.

— Почему ты решил? — спросил Стасян.

— Тут написано.

— Тогда говори, куда идти.

Стасян побежал к левому рычагу. Дожор — к правому.

Голоса становились всё громче. На поверхности кристалла начали появляться лица.

Дима увидел мать.

Потом отца.

Потом Ваню.

Ваня смотрел прямо на него.

— Не запускай, — сказал он. — Дай ему всё сделать.

Дима замер.

— Дима! — крикнула Полина.

Он не ответил.

Ваня протянул руку из кристалла. Она выглядела почти настоящей.

— Я ждал тебя, не останавливай и мы встретимся.

Полина ударила Диму по затылку.

— Да что у тебя за привычка?! — крикнул он, приходя в себя.

— Работает же.

С другой стороны зала закричал Григорий. Он шёл к кристаллу, хотя Стасян пытался удержать его за одежду.

— Я ХОЧУ УЗНАТЬ, ЧТО ЭТО ЗА ЖЕНЩИНА!

— ЖЕЩИНЫ НЕ МУЖЧИНЫ! — заорал Стасян.

Григорий продолжал вырываться.

Дожор бросил рычаг и помог Стасяну повалить его на пол.

На экране загорелась красная надпись:

«Второй контур не запущен».

— Рычаг! — крикнул Дима.

Полина побежала к правой стороне зала. Она схватилась за ручку и потянула вниз.

— Тяжёлый!

Дожор отпрыгнул от Стасяна с Григорием помог ей.

— Стасян! Опускай свой!

Стасян одной рукой держал Григория, другой дотянулся до рычага.

Оба механизма щёлкнули почти одновременно.

Кольца вокруг кристалла ускорились.

Фиолетовый свет заполнил зал. Лица на поверхности дёрнулись и исчезли.

Голоса оборвались.

Григорий перестал вырываться.

— Что произошло? — спросил он, тяжело дыша.

— Ты опять пошёл на голос, — сказал Дожор.

— Я видел женщину, я думаю это мая мама.

— Мы все кого-то видели, — ответила Полина.

Стасян отпустил рычаг и сел на пол.

— Всё. Больше никаких кристаллов.

— До следующего, — сказал Дима.

— Нет. В следующий раз ты сам его бить будешь.

На экране показатели постепенно пришли в норму.

Потом появилась надпись:

«Добро пожаловать, Дмитрий».

Дима нажал на кнопку клавиатуру.

Экран мигнул. Появился экран входа с просьбой ввести пароль.

Дима ввёл свой обычный пароль. Подошло. Компьютер разблокировался.

- Прикольно, целый живой компьютер, а игр на нём нет – посмеялся Дима.

- С этим можно играть? – спросил Дожор.

- Вообще можно, но тут игр нет.

Все пожали плечами на Диму, никто не понимал, как можно играть с волшебным ящиком. Дима увидел на рабочем столе разные файлы со сложными названиями, при попытке их открыть выскакивали ошибки что они повреждены и часть информации выглядела набором символов.

- Из того, что я разобрал могу сказать одно, ничего не понимаю ничего не знаю – сказал Дима.

- О, так ты получается брат по несчастью – посмеялся Стасян.

Полезное место

Дима бросил изучение компьютера и начал осматривать с остальными убежище. В нём были большие запасы еды, это консервы, тушёнка, разные консервированные каши, аптечки, источники освещения, обычные батарейки, которые можно было подзарядить на станции. Так же в убежище была библиотека на которой даже были ещё не разложившиеся книги.

- Похоже, что книги тоже не дадут информации новой, я их все уже читал – сказал Дима.

- А о чём они? – поинтересовалась Полина.

- История, механика, физика, фантастика, в общем всё о чём и так в моё время всем было известно – рассказывал Дима. – А вот эта самая весёлая, тут автор высказался на тему о том, что бы было, если бы коммунисты всё же устроили успешную революцию.

- Знать бы о чём ты, конечно, говоришь ещё – ответила Полина.

— Коммунисты хотели свергнуть императора и полностью изменить устройство страны, — объяснил Дима. — Отобрать большую часть собственности у богатых, заводы передать государству, землю — народу.

— Звучит неплохо, — сказал Стасян.

— У тебя бы дубинку отобрали.

Стасян сразу прижал её к себе.

— Тогда плохо.

— Но революция у них не получилась? — спросил Григорий.

— Нет. Попытались захватить власть, но их быстро остановили. Главных посадили, часть сбежала из страны. После этого движение почти развалилось.

Дима открыл книгу.

Она называлась «Красная Россия: мир победившей революции».

На обложке был изображён красный флаг с какими-то жёлтыми символами. В центре находились серп и молот.

— Это их знак? — спросил Дожор.

— Да. Серп обозначал крестьян, молот — рабочих.

— А дубины почему нет? — спросил Стасян.

— Разбойников в свою символику они не добавляли.

Стасян недовольно хмыкнул и поставил книгу обратно.

Они продолжили осматривать убежище. В жилых комнатах сохранились кровати и несколько запечатанных комплектов одежды. На складе нашлись инструменты, фонари и батарейки, которые можно было заряжать от работающей станции. В медицинском блоке лежали бинты, аптечки и лекарства, но таблетки Дима брать не разрешил.

— Почему? — спросил Стасян. — Упаковки целые.

— Потому что им восемьсот лет.

— Консервам тоже.

— Консервы хотя бы выглядят нормально.

— Таблетки тоже выглядят нормально.

— Вот заболит у тебя что-нибудь — тогда и проверим.

— На тебе сначала проверим.

Большая часть документов и книг не рассказывала ничего о том, что произошло после исчезновения Димы. Всё полезное либо было ему уже известно, либо не сохранилось. Повреждённые файлы на компьютере так и не открылись, а среди бумажных записей не нашлось ничего про кристаллы, разломы или людей, которые жили здесь позже.

Изучив последние помещения, они вернулись в жилую часть убежища.

— М-да, ничего нового мы здесь так и не узнали, — сказал Дима.

— Ты, может, и не узнал, — ответил Дожор, рассматривая работающий фонарь. — А мне такое волшебство нравится.

— Это не волшебство.

Дожор нажал на кнопку. Фонарь погас, а после второго нажатия снова загорелся.

— Свет без огня.

— Электричество.

— Волшебное электричество.

Дима решил больше не спорить.

— Предлагаю переночевать здесь, а утром вернуться в город, — сказал Григорий. — Расскажем отцу, что нашли убежище и припасы, но никаких ответов здесь нет.

— Согласен, — неожиданно сказал Дима.

Остальные посмотрели на него.

— А как же дорога? — спросила Полина. — Кристаллы ведь показывали сюда.

— Похоже, свет вёл именно к этому кристаллу, — ответил Дима. — Мы его стабилизировали. Возможно, только это от нас и требовалось.

— А пропавшие люди? — спросил Дожор.

Дима немного помолчал.

— Думаю, они услышали голоса и ушли с дороги. Если это произошло давно, мы всё равно их уже не найдём.

— Значит, возвращаемся? — уточнил Стасян.

— Да. Хотя бы узнаем, что об этом месте думает Пётр. Может, в его книгах найдётся что-нибудь полезное.

Возражать никто не стал.

Они принесли в жилые комнаты одеяла, открыли несколько банок тушёнки и поставили заряжаться найденные фонари. После нескольких ночей в лесу даже старые кровати казались почти роскошными.

Стасян занял нижнее место и сложил рядом с собой найденные консервы.

— Ты зачем еду к кровати притащил? — спросил Дима.

— Чтобы ночью никто не украл.

— Здесь, кроме нас, никого нет.

— Вот поэтому утром всё и останется.

Григорий забрал книгу про победивших коммунистов и устроился на соседней кровати.

— Потом объяснишь, что там дальше произошло.

— Сам прочитай.

— Я половину слов не понимаю.

— Тогда зачем взял?

— Картинки посмотрю.

Дима лёг и посмотрел на тусклую лампу под потолком.

Убежище не объяснило, что случилось с миром. Не рассказало, откуда появились кристаллы и почему они реагировали на него. Зато здесь были еда, свет, крепкие стены и возможность впервые за долгое время нормально поспать.

Иногда и этого было достаточно.

Пора домой

Утром Дима проснулся от металлического грохота.

Он резко приподнялся и увидел Стасяна, который пытался поставить друг на друга сразу четыре коробки с консервами. Верхняя соскользнула, упала на пол и едва не задела его ногу.

— И как ты понесёшь это всё? — поинтересовался Дима.

— Не знаю, — ответил Стасян, поднимая коробку. — Но не бросать же это всё здесь.

— Можно взять столько, сколько ты способен донести.

— Я способен донести много.

Стасян попытался поднять две набитые сумки одновременно. Одна оторвалась от пола, вторая осталась на месте.

— Очень много, — заметил Дима.

— Ручка неудобная.

Дожор сидел на соседней кровати и доедал открытую вечером тушёнку. Рядом с ним уже лежал собранный мешок. В отличие от Стасяна, он взял в основном еду и один работающий фонарь.

Григорий всё ещё листал книгу про победивших коммунистов.

— Ты хоть что-нибудь понял? — спросил Дима.

— Они сначала всех победили, потом начали спорить между собой, а потом опять всех победили.

— Примерно так историю обычно и пишут.

— Я её заберу.

— Забирай. Отцу покажешь.

Дима посмотрел на Полину. Она сидела у стены и складывала свои немногочисленные вещи. Флешку она уже забрала из компьютера.

— А ты куда пойдёшь, Полин? — спросил Дима.

— Честно? Не знаю, — ответила она. — Если вы говорите, что есть город, который меня примет и не выгонит, то пойду с вами.

— Примут, — сказал Григорий. — У нас людей просто так не прогоняют.

Полина недоверчиво посмотрела на него.

— Все города сначала так говорят.

— Наш не говорит, — ответил Григорий. — Туда вообще можно просто прийти.

— А люди в белых масках?

— Их там не было, — сказал Дима. — По крайней мере, пока мы жили в городе.

— Они могут прийти потом.

— Могут, — признал Дима. — Но Пётр хотя бы не выдаст тебя сразу, чтобы избежать проблем.

— Ты уверен?

— Нас он не выдал. Хотя после нашего прихода проблем у него стало намного больше.

— Особенно после тебя, — добавил Стасян.

— Ты тоже там не просто стоял.

— Я работал на ферме. Очень мирный человек.

— Ты каждый вечер жаловался, что нельзя никого грабить.

— Я не жаловался. Я уточнял правила.

Группа продолжила собирать припасы.

Дима решил не брать слишком много еды. До города путь был долгим, но перегружаться тоже не стоило. Кроме консервов они нашли запечатанные сухие смеси, соль, несколько бутылок воды и небольшие металлические ёмкости, в которых можно было готовить пищу на огне.

Из медицинского блока забрали бинты, перевязочные материалы и несколько бутылок с жидкостями, на которых ещё можно было разобрать надписи. Таблетки Стасян всё же попытался спрятать в карман, но Дима заметил.

— Положи обратно.

— Может, пригодятся.

— Может, убьют.

— А если голова заболит?

— Потерпишь.

— А если сильно?

— Тогда Гриша даст тебе книгой по голове. Первая боль пройдёт.

Григорий поднял тяжёлую книгу.

— Могу сейчас попробовать.

— Всё, убрал, — буркнул Стасян.

Дима долго ходил между полками библиотеки и выбирал книги для Петра. Брать всё было бессмысленно: большинство изданий либо не представляли пользы, либо были слишком тяжёлыми.

Он выбрал несколько книг по устройству простых механизмов, сельскому хозяйству, строительству, очистке воды и первой помощи. Взял пару исторических книг и одну небольшую энциклопедию.

— Это всё старшаку? — спросил Дожор.

— Да. Возможно, он найдёт здесь что-нибудь полезное для города.

— А почему не взял ту большую красную?

— Потому что она весит больше тебя.

— Я могу понести.

— Ты уже несёшь еду.

Дожор задумался.

— Тогда большая красная не нужна.

В одном из складских помещений они нашли несколько небольших саней. Их использовали для перевозки грузов по коридорам убежища. Полозья были металлическими, а сверху находилась плоская площадка с ремнями.

Стасян сразу обрадовался.

— Вот. Я же говорил, что всё унесём.

— Эти сани по лесу не проедут, — сказал Дима.

— По дороге проедут.

— А когда дорога закончится?

— Тогда потащим.

— Мы и так будем их тащить.

— Зато не на спине.

Спорить с этим было сложно.

Они нагрузили двое саней консервами, батарейками, инструментами и несколькими комплектами одежды. Дима заставил остальных оставить часть припасов в убежище, чтобы сани хотя бы можно было сдвинуть с места.

Стасян ещё несколько раз возвращался на склад и приносил новые банки.

Каждый раз Дима заставлял его относить их обратно.

— Жалко, что не можем забрать всё, — проговорил Стасян, в последний раз оглядывая полки.

— Сюда можно будет вернуться, если городу станет тяжело, — ответил Дима. — Наберём людей, приведём повозки и вывезем намного больше.

— А дверь опять откроется?

Все посмотрели на Полину.

Она взяла металлический круг и повертела его в руках.

— Открылась же в первый раз.

— Потому что Дима приложил руку, — напомнил Григорий.

— Значит, придётся привести Диму, — сказал Стасян.

— Спасибо, что разрешил мне участвовать.

Перед уходом Дима ещё раз подошёл к компьютеру. Большинство файлов так и не открывалось. Некоторые названия он переписал на лист бумаги, хотя сам не понимал, зачем.

Возможно, Пётр видел похожие слова в старых книгах. Возможно, позже удастся восстановить компьютер. А может быть, всё это так и останется бесполезным набором символов.

На экране всё ещё горела надпись:

«АВАРИЙНОЕ ПИТАНИЕ ВОССТАНОВЛЕНО».

Ниже появилась ещё одна строка:

«КОНТУР ПОДАВЛЕНИЯ СТАБИЛЕН».

Дима посмотрел на тёмный кристалл. Теперь он выглядел совершенно неподвижным. Металлические кольца медленно вращались вокруг него, не издавая почти никаких звуков.

Голосов больше не было.

— Ну хоть что-то мы сделали правильно, — сказал он.

— Пока не сломалось, — ответил Стасян.

— Ладно уже, идёмте домой, — сказал Григорий. — Отец и так наверняка думает, что мы умерли.

— Прошло не так много времени.

— Он всё равно так думает.

Они потянули сани к выходу.

Коридоры освещались перед ними и снова темнели после того, как группа проходила дальше. В пустом убежище звуки шагов и скрежет полозьев разносились далеко по помещениям.

Они начали вытаскивать сани наружу.

Первые проехали легко, но вторые застряли на пороге. Стасян и Дожор несколько минут толкали их с двух сторон, пока полозья наконец не перескочили через металлический выступ.

— Легче было всё на себе нести, — сказал Дожор.

— Поздно уже это говорить, — ответил Стасян.

Дима вышел последним.

Снаружи всё выглядело так же, как и раньше. Заросший холм, старая дорога, ровные деревья. Было тихо. Слишком тихо даже для Глухой полосы.

Дима осмотрел землю возле входа.

В мху виднелись следы.

Много следов.

— Стойте, — сказал он.

Стасян сразу схватился за дубинку.

— Что?

Дима указал вниз.

Возле дороги трава была примята. Несколько веток оказались сломаны, а на влажной земле сохранились отпечатки обуви.

Не их обуви.

Полина побледнела.

— Они здесь.

— Кто? — спросил Григорий.

— Люди в белых масках.

Из леса раздался щелчок.

Дима узнал этот звук.

Кто-то снял оружие с предохранителя.

— Не двигайтесь, — произнёс мужской голос.

Между деревьями появились люди.

Они выходили медленно, не торопясь. На лицах были белые маски, обычные куски ткани с прорезями для глаз как у приведений. Одежда у всех была разной, но поверх неё находились одинаковые тёмные плащи и ремни со снаряжением.

Дима насчитал девять человек.

Возможно, в лесу оставались ещё.

Почти у каждого был автомат. Обычный, без кристаллов. Оружие выглядело старым, но ухоженным.

Несколько стволов были направлены прямо на них.

— Мать твою, — тихо сказал Стасян. — А Полина не врала.

— Я редко вру, — ответила она.

— Можно было сильнее предупредить.

— Я говорила, что у них много оружия.

— Я думал, много — это четыре.

Один из людей в масках вышел вперёд. Его маска отличалась от остальных тонкой красной полосой, проходившей через лоб.

Он посмотрел на открытый вход в убежище, затем на нагруженные сани.

— Что вы там нашли? — грубо спросил он.

Никто не ответил.

Дима медленно оглядел остальных. Стасян уже приготовился драться, но даже он понимал, что добежать до ближайшего человека не успеет. Дожор стоял неподвижно. Григорий держал руку возле меча, но не вытаскивал его.

Полина смотрела только на человека с красной полосой.

— Давно не виделись, — сказал тот.

— Жаль, что это изменилось, — ответила она.

— Мы несколько недель тебя искали.

— Плохо искали.

Человек в маске перевёл взгляд на Диму.

Он задержался на его лице, на глазах, потом посмотрел на панель возле двери.

— Значит, дверь открыла не она.

Дима ничего не сказал.

— Мы видели свет под землёй, — продолжил человек. — Потом заработала вентиляция. Вы провели там всю ночь и выходите с припасами. Поэтому я спрошу ещё раз. Что вы нашли?

— Еду, — ответил Дима. — Ты сам её видишь.

— Только еду?

— Ещё старые кровати. Можешь забрать одну.

Кто-то из людей в масках тихо рассмеялся.

Человек с красной полосой не отреагировал.

— Оружие бросайте, — приказал он. — Медленно. Потом отойдёте от вещей.

— А дальше? — спросил Стасян.

— Дальше мы решим, кто из вас нам нужен.

— Очень добрый план.

— Другого не будет.

Дима осторожно положил руку на пистолет.

Кристалл внутри почти не светился. Он мог выстрелить. Мог не выстрелить. Даже при удачном попадании остальных противников было слишком много.

Обычные автоматы с такого расстояния не промахнутся.

— Не надо, — тихо сказала Полина.

— Я ничего не делаю.

— Я вижу.

Человек в маске поднял руку.

Двое его людей начали приближаться к саням. Ещё несколько стали медленно обходить группу с боков.

— Я вас понял, — сказал главный. — Уводим их.

— Погодите, — произнёс Дима. — Вы же искали убежище. Оно открыто. Заходите и забирайте что хотите.

— Мы зайдём.

— Тогда зачем вам мы?

— Потому что дверь открылась для тебя.

Дима услышал шаги за спиной.

Он начал поворачиваться, но не успел.

В затылке вспыхнула резкая боль.

Ноги сразу перестали его держать. Земля рванулась навстречу, и Дима рухнул на колени, а затем лицом в траву.

Голоса вокруг смешались.

Кто-то кричал. Стасян ругался и пытался вырваться. Раздался удар, потом ещё один. Григорий выкрикнул имя Димы.

Перед глазами всё потемнело.

Последнее, что он увидел, — белая маска, склонившаяся над ним.

— Этого отдельно, — сказал чей-то голос.

После этого Дима перестал что-либо слышать.

Полосатик

Перед глазами Димы постепенно появился силуэт.

Кто-то стоял возле кровати и внимательно его осматривал. Яркий свет бил прямо в лицо. Голова раскалывалась, в ушах звенело, а фигура хотя бы немного закрывала лампу.

— Идеальный обра… — услышал Дима.

Человек заметил, что он пришёл в себя, и наклонился ближе.

Дима попытался рассмотреть его лицо, но увидел только белую маску с красной полосой.

Сознание снова отключилось.

Во второй раз он очнулся от всё той же боли. Затылок тяжело пульсировал, во рту пересохло, а звон в ушах мешал собрать мысли.

Свет уже выключили. Под потолком горела лишь тусклая лампа.

Дима несколько раз моргнул и осмотрелся.

Комната почти ничем не отличалась от жилых помещений убежища: металлические стены, кровать, небольшой шкаф и вентиляционная решётка.

Значит, мы всё ещё здесь.

Он попытался вспомнить последние секунды перед тем, как потерял сознание. Люди в белых масках. Автоматы. Удар в затылок.

Стасян кричал.

Григорий звал его.

А потом — ничего.

Живы ли они вообще? Или их расстреляли сразу, как только поняли, что дверь открывается только для него?

Поборов головокружение, Дима сел на край кровати. Комната слегка качнулась перед глазами, но через несколько секунд стало легче.

Пистолета не было. Ножа тоже. Сняли даже ремень.

Дверь оказалась закрыта, ручки с внутренней стороны не было. Вентиляция работала, но отверстие было слишком маленьким, чтобы через него можно было выбраться.

— В играх она была бы раза в три больше, — пробормотал Дима.

Дверь открылась.

В комнату вошёл человек в белой маске с красной полосой. Он остановился на пороге, оглядел Диму и неторопливо хлопнул в ладони.

— Ах, вы проснулись, мой принц.

— Где остальные?

— Даже не поздоровались.

— Где остальные?

— Всё ещё живы.

— Что значит «всё ещё»?

— Ровно то и значит.

Человек вошёл в комнату. Дверь за ним закрылась.

— Что тебе от нас нужно?

— От них — ничего, — спокойно ответил человек. — Пока они нужны только для того, чтобы вы вели себя разумно.

— А от меня?

— От вас мне нужно сотрудничество.

— В чём?

Полосатик развёл руками, будто ответ был очевиден.

— Вы откроете всё, что ещё закрыто в этом убежище. Потом поможете нам найти остальные подобные места и откроете их тоже.

— Я тут впервые. Я не знаю, что ещё здесь есть.

Полосатик несколько секунд молча смотрел на него.

— Плохое начало.

— Какое есть.

— Наружная дверь открылась после того, как вы приложили руку. Системы распознали вас по имени. Вы запустили питание, отключили голоса и добрались до компьютера. А теперь говорите, что ничего не знаете.

— Потому что я ничего не знаю.

Человек медленно снял маску.

Под ней оказалось совершенно обычное лицо. Карие глаза, короткие тёмные волосы, немного впалые щёки. Ни уродств, ни необычного цвета кожи. По росту и телосложению он тоже ничем не отличался от человека из времени Димы.

Полосатик отвернулся, аккуратно положил маску на шкаф, после чего резко развернулся и ударил Диму ладонью по лицу.

— ЛЖЕЦ!

Удар оказался настолько сильным, что Дима завалился обратно на кровать.

Полосатик несколько секунд тяжело дышал.

Потом совершенно спокойно поправил рукав.

— Простите. Терпеть не могу, когда меня принимают за идиота.

Дима потрогал горящую щёку.

— А я терпеть не могу, когда меня бьют.

— Значит, у нас уже есть что-то общее.

— Откуда ты вообще знаешь, что именно я открыл дверь?

— Мы наблюдали за вами.

— Из леса?

— И из убежища.

Дима нахмурился.

Полосатик улыбнулся.

— Неужели вы думали, что мы просто случайно появились у выхода в тот момент, когда вы решили вернуться домой?

— Полина привела вас сюда?

— Нет. Полина довольно хорошо научилась от нас убегать. Вы привели нас сюда.

— Мы вас даже не видели.

— Поэтому я и занимаю свой пост, а вы лежите на кровати с разбитой головой.

Он снова надел маску.

— Где мои друзья?

— Я уже ответил.

— Покажи их.

— Зачем?

— Чтобы я знал, что они живы.

— Вы и так это знаете.

— Нет.

Полосатик неожиданно подошёл к двери и несколько раз ударил по ней кулаком.

Через несколько секунд снаружи послышался глухой удар, а затем крик Григория.

— Дима! Не слушай его!

Раздался ещё один удар.

Крик оборвался.

Полосатик повернулся к Диме.

— Теперь знаете.

Дима поднялся с кровати.

— Ещё раз его тронете—

— И что?

Полосатик подошёл почти вплотную.

Дима смотрел в узкие прорези маски.

— Не открою вам ничего.

Несколько секунд они молчали.

Затем Полосатик рассмеялся.

— Вот это уже лучше. Наконец-то переговоры.

— Ты только что ударил моего друга.

— Это была демонстрация. Ваш друг, вероятно, почти не пострадал.

— Вероятно?

— Я же не сам его бил.

Он направился к выходу.

— Подумайте до вечера. Потом мы прогуляемся по убежищу. Вы покажете, какие двери можете открыть.

— А если не смогу?

— Попробуете ещё раз.

— А если не захочу?

Полосатик остановился у двери.

— Тогда сначала попробуем убедить вас.

Он загнул один палец.

— Едой.

Второй.

— Нормальной кроватью.

Третий.

— Безопасностью ваших друзей.

Четвёртый.

— Их болью.

Он посмотрел на последний палец.

— А дальше придётся проявить фантазию.

— Очень умно. Рассказал пленнику весь план.

— Нет, мой принц. Я рассказал вам только порядок.

Полосатик вышел.

Дверь закрылась.

Дима ещё несколько секунд смотрел на неё.

Человек был ненормальным — это чувствовалось сразу. Но не глупым.

Он не бил просто ради удовольствия. Даже когда срывался, почти сразу превращал произошедшее в инструмент давления. Он уже знал, что Дима способен открывать старые объекты. Знал о компьютере, о запуске систем и, возможно, о кристалле.

И, судя по всему, следил за ними намного дольше, чем хотелось бы думать.

Через некоторое время дверь снова открылась.

Полосатик вернулся с металлическим подносом.

На нём стояли тарелка с кашей и кружка воды.

— Так как мне тебя звать? — спросил Дима. — Полосатик?

Человек остановился.

— Я принёс вам еду, а вы меня оскорбляете.

— Ты меня ударил и избил Григория.

— Вас я ударил лично. Григория били другие люди. Не приписывайте мне чужие заслуги.

— Тогда всё-таки Полосатик.

Он поставил поднос на кровать.

— Неважно, как меня зовут. Важно, что рано или поздно вы откроете для нас всё, что ещё осталось от старого мира.

— А если там ничего нет?

— Тогда откроете следующее место.

— А если и там ничего?

— Значит, следующее.

— И сколько их?

Полосатик слегка наклонил голову.

— Нам известно о семнадцати.

Дима перестал улыбаться.

— Сколько вы уже открыли?

— Ни одного.

— Тогда откуда знаете, что внутри?

— Из тех же источников, благодаря которым мы знали, что этот вход существует.

— И что за источники?

Полосатик рассмеялся.

— Видите? Уже начали задавать правильные вопросы.

Он направился к двери.

— Ешьте. Через несколько часов начнём работать.

— Я не соглашался.

— Пока нет.

Полосатик вышел и закрыл дверь.

Не по плану

Голова болела настолько сильно, что Дима даже не притронулся к еде.

Он сидел на кровати, смотрел на поднос и пытался придумать хоть какой-нибудь способ выбраться. Дверь открывалась только снаружи. Вентиляция была слишком узкой. В комнате не нашлось ни оружия, ни инструментов — даже ложка оказалась мягкой и почти бесполезной.

Оставалось дождаться, пока кто-нибудь войдёт.

Проблема была только в том, что Полосатик наверняка придёт не один.

Дима снова осмотрел комнату.

Над дверью находился узкий металлический выступ. Стены рядом с ним сходились достаточно близко. Теоретически можно было упереться ногами в одну стену, спиной — в другую и забраться почти под самый потолок.

Он видел, как люди делали нечто подобное в коротких видео.

Правда, там никто не делал этого после удара по голове.

— Другого плана всё равно нет, — пробормотал Дима.

Он снял с кровати одеяло, скомкал его и частично затолкал под кровать, чтобы издалека оно напоминало спрятавшегося человека. Затем опрокинул поднос. Каша растеклась по полу, кружка покатилась к стене.

После этого Дима забрался на кровать и попытался подняться выше.

С первого раза нога соскользнула.

Он едва не рухнул, успев схватиться за вентиляционную решётку. Металл жалобно скрипнул, и Дима замер, ожидая, что снаружи кто-нибудь услышит.

Ничего не произошло.

Со второй попытки получилось лучше. Он упёрся одной ногой в стену, другой — в металлический выступ, прижал спину к противоположной стороне и медленно поднялся почти к потолку.

Руки сразу задрожали.

— Отличный план, — прошептал Дима. — Особенно если он придёт завтра.

Долго так продержаться он точно не мог. Мышцы уже начинало сводить, а боль в голове усиливалась с каждым движением.

Прошла минута.

Потом ещё одна.

Дима уже собирался спускаться, когда снаружи послышались шаги.

Щёлкнул замок.

Он задержал дыхание.

Дверь открылась.

— Ну что же, мой принц, пойдёмте на небольшую прогу—

Полосатик остановился.

Из коридора в комнату падала полоса света. Дима видел только верхнюю часть его маски и красную линию на ней.

— Как интересно, — произнёс Полосатик.

Он посмотрел на пустую кровать, затем на перевёрнутый поднос.

— Вы решили спрятаться под кроватью?

Снаружи кто-то тихо рассмеялся.

— Останься там, — приказал Полосатик охраннику. — Я сам достану нашего великого беглеца.

Он вошёл внутрь, не закрывая дверь.

Дима почувствовал, как начала скользить правая нога.

Полосатик подошёл к кровати и наклонился.

— Мой принц, это даже немного оскорбительно. Неужели вы считаете меня настолько—

Дима оттолкнулся обеими ногами.

Он рухнул сверху прямо на Полосатика.

Тот успел только поднять голову.

Они вместе повалились на пол. Дима ударился плечом, Полосатик же затылком врезался в железную балку кровати.

Раздался глухой металлический звук.

Тело под Димой обмякло.

Несколько секунд он лежал неподвижно, не понимая, получилось ли вообще. Потом осторожно приподнялся.

Полосатик не двигался.

— Неплохо для человека под кроватью, — выдохнул Дима.

Из коридора донёсся голос:

— Ты чё там?

Дима посмотрел на открытую дверь.

На полу рядом с Полосатиком лежал пистолет.

Стрелять было нельзя. Выстрел услышит половина убежища, и тогда побег закончится, даже не начавшись.

Дима схватил оружие и прижался к стене за дверью.

Шаги приблизились.

— Господин? — снова позвал охранник.

Он медленно вошёл в комнату, сначала просунув внутрь голову, а потом и всё тело.

Дима приставил пистолет к его виску.

— А ну тихо. Пройди внутрь и сядь на кровать.

Охранник замер, затем медленно повернул голову.

— Да ну. А может, я тебя просто—

Дима ударил его рукоятью пистолета по затылку.

Охранник рухнул на пол рядом с Полосатиком.

Дима некоторое время смотрел на обоих.

— А разговаривал бы меньше — сидел бы сейчас на кровати.

Он закрыл дверь и прислушался.

В коридоре было тихо.

Пока никто ничего не заметил.

Проблема заключалась в другом: оба пленителя могли очнуться в любой момент. Верёвки в комнате не было, наручников тоже. Дима снял с кровати простыню и попытался разорвать её, но ткань оказалась крепче, чем выглядела.

— Всё в этом будущем против нормальных побегов.

Он обыскал охранника. Нашёл нож, связку ключей и несколько патронов. У Полосатика кроме второго магазина обнаружились небольшое устройство с кнопками и тонкая металлическая пластина с изображённой на ней красной полосой.

Дима снял с обоих ремни. Одним связал руки охранника, другим — Полосатика. Ноги пришлось стянуть разорванными полосами одеяла.

Получилось не особенно надёжно, но хотя бы задержит их на несколько минут.

Дима поднял маску Полосатика.

Несколько секунд смотрел на неё, затем на открытую дверь.

— Нет. Даже для побега это слишком тупо.

Он всё же взял маску с собой. Если кто-то появится в конце коридора, белое лицо с красной полосой хотя бы заставит его остановиться и подумать.

Дима вышел из комнаты и осторожно закрыл дверь.

Коридор выглядел знакомо, но теперь в нём появились провода, ящики с оружием и несколько принесённых людьми в масках фонарей. Значит, они успели обосноваться в убежище и, вероятно, заняли большую его часть.

Где-то далеко раздавались голоса.

Дима проверил пистолет.

Обычное оружие. Тяжёлое, холодное и намного понятнее кристального.

— Теперь главное — никого не встретить.

За ближайшим поворотом послышались шаги.

— Ну конечно, — пробормотал Дима.

Он захлопнул дверь своей камеры и рванул в противоположную сторону.

Одна из дверей оказалась открыта. Дима заглянул внутрь и, не увидев людей, быстро спрятался там.

Помещение было небольшим. Вдоль стены стояли столы, над ними висело множество тёмных экранов. Часть оборудования разобрали, на полу валялись провода и снятые металлические панели. Люди в масках явно уже пытались понять, как всё это работает.

— Это что, комната охраны? — подумал Дима вслух.

На одном из столов стоял компьютер. Экран не горел, но на корпусе слабо светилась кнопка.

Дима нажал её.

Компьютер включился почти сразу. Появилось окно входа, требовавшее учётную запись и пароль.

— Даже здесь от паролей не спрятаться.

Он ввёл те же данные, которые использовал на другом компьютере.

Экран на несколько секунд погас.

«ПРОФИЛЬ ПОДТВЕРЖДЁН».

«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ДМИТРИЙ».

Перед Димой открылась схема убежища. Рядом появилось множество небольших изображений с камер.

Он замер.

На экранах были коридоры, комнаты, склады и зал с чёрным кристаллом. Камеры показывали помещение с разных сторон, хотя Дима не заметил ни одной, пока ходил по убежищу.

— А где вы вообще спрятаны?

Он приблизил одно из изображений. В углу коридора под потолком виднелась маленькая тёмная точка, почти слившаяся с металлической стеной.

На другой камере Дима увидел собственную комнату.

Полосатик и охранник всё ещё лежали на полу. Полосатик начал шевелиться, но связанные руки пока не позволяли ему подняться.

— Просыпаться тебе ещё рано.

Дима открыл управление дверью и нажал на значок замка.

«ПОМЕЩЕНИЕ ЗАБЛОКИРОВАНО».

Красный индикатор загорелся с внутренней стороны камеры.

Полосатик поднял голову, посмотрел на закрытую дверь, затем медленно перевёл взгляд прямо на камеру.

На его лице появилась улыбка.

— Чего ты улыбаешься? — пробормотал Дима.

Он начал переключать остальные изображения.

Григория обнаружил почти сразу. Тот сидел на кровати в одной из жилых комнат. Руки были связаны спереди, губа разбита. Возле двери стоял человек в белой маске с автоматом.

В соседней комнате находился Дожор. Он лежал на полу и, похоже, спал.

Стасян ходил из стороны в сторону и время от времени бил ногой по двери.

Полины рядом не было.

— Где же ты…

Дима открыл общую схему. Помещения, в которых находились люди, отмечались небольшими движущимися точками. Большинство собралось возле входа, складов и главного зала.

Три человека находились в медицинском блоке.

Дима включил камеру.

Полина сидела на металлическом стуле. Её руки были привязаны к подлокотникам. Перед ней стоял человек в маске, ещё один копался в найденных медицинских шкафах.

Первый что-то спрашивал, но камера не передавала звук.

— Все живы. Уже хорошо.

За дверью комнаты охраны послышались шаги.

Дима посмотрел на ближайшую камеру.

По коридору шли двое людей в масках. Один держал автомат, другой — длинное копьё с металлическим наконечником.

— Автомат ему, копьё тебе. Нормально распределили.

Они приближались к комнате.

Дима быстро посмотрел на схему и увидел управление ближайшими дверями. Нажал на первую попавшуюся.

В коридоре перед людьми с тяжёлым ударом закрылась металлическая перегородка.

Оба остановились.

Один указал назад.

Дима закрыл перегородку и с другой стороны.

Люди оказались заперты в небольшом участке коридора.

Человек с автоматом сразу начал стрелять по двери.

Грохот разнёсся по убежищу.

— Тихо уже не получилось.

На схеме замигали красные предупреждения:

«НЕСАНКЦИОНИРОВАННАЯ СТРЕЛЬБА».

«ПОВРЕЖДЕНИЕ ВНУТРЕННЕЙ ПЕРЕГОРОДКИ».

«РЕКОМЕНДУЕТСЯ ВКЛЮЧИТЬ РЕЖИМ ИЗОЛЯЦИИ».

— Очень рекомендуется.

Дима нажал кнопку.

По всему убежищу раздался спокойный женский голос:

— Внимание. Обнаружена угроза безопасности. Активирован режим внутренней изоляции.

Двери начали закрываться одна за другой.

На камерах люди в белых масках забегали по коридорам. Кто-то пытался удержать перегородку, но механизм оказался сильнее. Несколько человек успели пройти, остальные остались заперты в разных секторах.

Дима открыл дверь комнаты Стасяна.

Тот продолжал ходить кругами и заметил это не сразу. Потом остановился и осторожно выглянул наружу.

Дима нашёл значок внутренней связи.

— Стасян, — произнёс он в микрофон.

Из динамика в комнате раздался его голос.

Стасян резко поднял голову.

— Дима?

— Нет, убежище решило с тобой поговорить.

— Ты где?

— В комнате охраны. Иди направо, потом во вторую дверь слева.

Стасян выбежал в коридор.

— А руки мне кто развяжет?

— У охранника нож забери.

— Какого?

— Не знаю, найди.

По убежищу раздался резкий сигнал.

«НАРУШЕНИЕ ЦЕЛОСТНОСТИ ОБЪЕКТА».

Женский голос прозвучал одновременно из всех динамиков. Следом в голове Димы снова появился знакомый шёпот.

Сначала тихий.

Потом сразу десятки голосов заговорили одновременно.

— Димон…

— Открой…

— Мы здесь…

— Ты почти дошёл…

Дима зажал уши, хотя уже знал, что это не поможет.

— Только не сейчас.

Он начал быстро переключать камеры, пока не нашёл главный зал.

По поверхности чёрного кристалла шла тонкая трещина.

Она начиналась у основания и медленно ползла вверх, разделяясь на небольшие ответвления. Металлические кольца вокруг кристалла вращались рывками. Одно из них почти остановилось.

Возле установки находились трое людей в белых масках.

Один лежал на полу. Второй пытался поднять его, а третий стоял возле открытой панели с оборванными проводами. На полу рядом с ним валялся инструмент.

— Вы что там сделали, идиоты?

На экране появились новые предупреждения:

«ПОВРЕЖДЕНИЕ ПЕРВОГО КОНТУРА ПОДАВЛЕНИЯ».

«РЕЗОНАНСНАЯ АКТИВНОСТЬ РАСТЁТ».

«ВОЗМОЖНА ПОТЕРЯ СТАБИЛЬНОСТИ НАКОПИТЕЛЯ».

Ниже быстро заполнялась красная полоса.

Дима нашёл микрофон и нажал кнопку.

— Отойдите от кристалла!

Его голос грохнул по всему главному залу.

Люди в масках замерли и посмотрели по сторонам.

— Закройте панель и ничего больше не трогайте!

Человек возле проводов поднял голову и посмотрел прямо в скрытую камеру.

Затем взял инструмент и снова полез внутрь установки.

— Да ты издеваешься?

Дима нажал на управление дверями главного зала.

Обе двери закрылись.

Теперь трое людей оказались заперты внутри вместе с кристаллом.

— Хотя бы остальных туда не пустят.

Из внутренней связи раздался чужой голос:

— Кто получил доступ к управлению?

Дима узнал Полосатика.

Значит, тот уже пришёл в себя.

— Мой принц, — продолжил Полосатик. — Кажется, вы нашли для себя новую игрушку.

— Твои люди ломают кристалл!

— А я знаю.

Дима на мгновение замолчал.

— Ты помереть хочешь?

— Нет. И вам не советую.

Связь оборвалась.

— Что это вообще значило?..

Дима снова посмотрел на изображение главного зала.

Кристалл был на последнем издыхании. Трещины покрывали почти всю его поверхность, металлические кольца вращались рывками, одно из них окончательно остановилось. Свет внутри стал настолько ярким, что камера едва передавала изображение.

На экране вспыхнуло последнее предупреждение:

«КРИТИЧЕСКОЕ РАЗРУШЕНИЕ НАКОПИТЕЛЯ».

«НЕМЕДЛЕННО ПОКИНЬТЕ ОБЪЕКТ».

— Очень своевременно.

Кристалл лопнул.

Сначала Дима не услышал взрыва.

Всё просто исчезло.

Экраны, стены, стол, собственные руки — ничего не осталось. Вокруг была только бесконечная пустота, наполненная едва заметными тёмными и фиолетовыми линиями.

Они двигались во всех направлениях одновременно.

— Ты заколебал меня игнорировать, — раздался голос за спиной. — Научись уже управлять потоками.

Дима резко обернулся.

За ним стоял Ваня.

Обычный. Такой, каким Дима его помнил. Даже одежда была та же, в которой он видел брата за несколько дней до своего исчезновения.

— Что?

— Поток собирай, — раздражённо повторил Ваня. — Иначе он разорвёт всё убежище вместе с вами.

— Ты живой или не живой?

— Пока не знаю. Давай позже проверим.

Ваня указал куда-то вперёд.

— Сейчас спасай себя и друзей.

— Как?

— Собери всё в кулак и отправь подальше. В небо, в космос — мне без разницы. Только не оставляй здесь.

— Да как мне это сделать?

Вани уже не было.

В пустоте начали появляться люди.

Стасян застыл посреди коридора со связанными руками. Григорий сидел в своей комнате. Дожор лежал на полу. Полина всё ещё находилась на стуле в медицинском блоке.

Рядом с ними были люди в белых масках.

Все стояли неподвижно, словно время остановилось.

Через каждого проходили тонкие потоки энергии. Они тянулись от разрушенного кристалла, пронизывали стены и тела, разрастались и становились ярче.

— Очень понятно объяснил, спасибо.

Дима закрыл глаза и сжал кулаки.

Сначала ничего не произошло.

Затем через всё тело прошёл слабый разряд — как от пьезоэлемента в зажигалке, только в десятки раз сильнее. Пальцы свело, зубы сами сжались.

Он представил, как все линии собираются вместе.

Потоки дрогнули.

Некоторые действительно начали менять направление.

Они проходили через Диму, обжигали изнутри и собирались в правой руке. С каждой секундой боль становилась сильнее. Казалось, ещё немного — и кости просто разорвёт.

— Давай же…

Он стиснул зубы и потянул сильнее.

Последний поток вырвался из пространства вокруг людей и влился в его ладонь.

Пустота исчезла.

Звук вернулся сразу.

Убежище содрогнулось от взрыва. Экраны разлетелись, металлические панели выгнуло, осколки пробили стены и мебель насквозь. Свет погас. С потолка посыпалась пыль.

Но конструкция выдержала.

Дима стоял посреди разрушенной комнаты охраны, прижимая правую руку к груди.

Она дрожала.

Под кожей двигались тонкие тёмные линии, словно внутри руки всё ещё находилось что-то живое.

Дверь сорвало с замка.

В комнату ворвался Полосатик. Его белая маска треснула, красная полоса почти полностью облезла. В руке он держал нож.

— Ты чё наделал?!

— Я?!

Полосатик бросился к нему.

Дима инстинктивно выставил руку.

— Стой!

Тёмная энергия вырвалась из ладони.

Она прошла через Полосатика, будто его вообще не существовало.

Ни удара, ни крика.

В одно мгновение его фигура исчезла внутри потока. Луч пробил стену комнаты, следующий коридор и наружную обшивку убежища. Где-то далеко снаружи раздался грохот падающих деревьев и камня.

Всё продолжалось лишь несколько секунд.

Затем поток иссяк.

На месте стены остался идеально ровный чёрный тоннель, уходивший через холм наружу. Через него был виден небольшой кусок неба.

От Полосатика не осталось ничего.

Дима продолжал держать руку перед собой.

Несколько секунд он молча смотрел на пустое место.

— Я же сказал стоять.

Правая рука обмякла и безвольно упала вдоль тела.

Следом подкосились ноги.

Последнее, что Дима услышал перед падением, — далёкий голос Стасяна:

— Красавчик! Ты там всё убежище решил снести?!