Не тот бог, что человек.

Глава 1

— Вот ваш договор, госпожа Юна. Все нюансы учтены. Разрешение государства на работу в рамках проекта получено.

Девушка за столом улыбнулась. Искусственно, почти машинально. Аккуратный маникюр, идеально выглаженная белая блузка, тонкая серебристая оправа очков. Идеальный работник. Наверное.

Кабинет пах свежей бумагой, кофе и чем-то дорогим, едва уловимым. Неприятным. Чуждым. Свет из панорамных окон ложился ровными полосами на темное дерево стола, отражался в стеклянной перегородке и холодном металле светильников. Здесь всё выглядело безупречно. Слишком безупречно. До тошноты идеально.

Юна осторожно взяла бумаги. Пальцы дрогнули. Совсем немного. Первая серьезная работа. Первый проект такого масштаба. Еще вчера подобные переговоры казались чем-то недосягаемым — чужой жизнью, существующей где-то там. А теперь её имя стояло в договоре. Настоящее. Черными буквами.

Она заставила себя улыбнуться:

— Спасибо…

Голос прозвучал тише, чем хотелось. Сотрудница будто и не услышала совсем, молча перелистывала документы, ловко отделив одну страницу от остальных.

— И… вот здесь тоже распишитесь. — Она протянула отдельный лист.

Юна нахмурилась.

— Что это?

Девушка подняла взгляд. Улыбка никуда не исчезла, но стала какой-то… официальной.

— Стандартное дополнительное соглашение. О неразглашении информации, особенностях участия в проекте и использовании материалов, созданных в процессе работы. — Она сделала короткую паузу. — Формальность. Все участники подписывают этот документ.

Взяв со стола остальные листы, Юна пробежалась глазами по первой странице. Мелкий юридический шрифт сливался в сплошное серое полотно. Параграфы. Подпункты. Ссылки на какие-то приложения. Она невольно сглотнула.

— Можно… я сначала прочитаю?

На этот раз улыбка девушки стала чуть теплее:

— Конечно. Не торопитесь. Такие документы лучше подписывать, понимая, что именно вы подписываете.

В кабинете снова стало тихо.

Текст соглашения оказался куда прозаичнее, чем она ожидала.

Несколько страниц с перечнем правил поведения на съемочной площадке. Стандартные требования о конфиденциальности, соблюдении рабочего распорядка, запрете на фото- и видеосъемку. Но один пункт заставил её задержать взгляд:

«Категорически запрещалось приближаться к ведущим актерам, вступать с ними в разговор без производственной необходимости, просить автографы, совместные фотографии или любым иным образом нарушать их личное пространство.»

Юна едва заметно усмехнулась. Логичное правило. Хотя… какое ей, в сущности, дело? Она ехала сюда работать, поэтому кого именно ей предстоит гримировать — второстепенных актеров, каскадеров или массовку — было совершенно не важно. Главное — достойная оплата. И график.

После нескольких лет бесконечных подработок по двенадцать часов в день предложение выглядело почти подарком судьбы. Сомневаться не стоило.

Она поставила подпись.

Еще одну.

И последнюю.

— Благодарю, госпожа Юна. Добро пожаловать в команду.

— Спасибо.

Убрав свой экземпляр договора в сумку, Юна поднялась. Находиться здесь больше не хотелось. Кабинет казался слишком правильным. Безликим. Пропитанным бесконечным официозом. Даже воздух ощущался тяжелым, будто кондиционер перегонял не кислород, а сухую офисную пыль.

Юна с облегчением вышла в коридор, а затем и на улицу.

Дождь встретил её сразу.

Мелкий. Настойчивый. Такой, что не льет стеной, а медленно пропитывает одежду и настроение. Тело пронзила легкая дрожь. До чего же было неприятно.

Она раскрыла зонт и огляделась.

Шанхай в такую погоду словно терял краски: стеклянные небоскребы растворялись в низких облаках, неоновые вывески расплывались в мокром асфальте цветными пятнами, а люди двигались сплошным потоком темных зонтов.

Серый.

Почти чужой.

Иногда, в такие дождливые дни, город неожиданно напоминал ей Белград. Не внешне. Нет. Скорее ощущением. Тем же тяжелым небом. Тем же влажным воздухом перед вечером. Тем же необъяснимым чувством легкой тоски.

Сербию она оставила три года назад. После смерти бабушки переехала в Китай — к матери и её новому мужу. Хотя… Громко сказано — к матери. За всю жизнь они виделись от силы несколько раз. Юну растила бабушка. Именно она была семьей, домом, человеком, который всегда находился рядом. Мать же оставалась где-то далеко — редкие звонки, открытки по праздникам, редкие переводы денег. Почти незнакомка.

Поэтому, оказавшись в Шанхае, Юна не строила никаких иллюзий на счет воссоединения семьи. Она воспользовалась единственным, что связывало их по крови, — возможностью закрепиться в стране. Этого оказалось достаточно. Когда документы были оформлены, а жизнь понемногу вошла в привычную колею, их дороги снова разошлись.Без ссор. Без драм. Словно две случайно пересекшиеся линии. И, если честно, Юна совсем об этом не жалела.

А сейчас ей хотелось только одного — вернуться домой. Сбросить промокшую одежду, зарыться лицом в подушки и проспать до самого утра. Без мыслей. Без планов. Без тревоги.

В предвкушении этого Юна повернула ключ в замке. Дверь тихо щелкнула.

Небольшая квартира на окраине огромного Шанхая встретила привычной тишиной. Здесь не было ничего лишнего: узкая прихожая, маленькая кухня, совмещенная с гостиной, спальня, едва вмещавшая кровать и шкаф. Светлые стены, несколько растений на подоконнике, фотографии бабушки в простой деревянной рамке. Скромно. За три года это место стало её настоящим домом.

Поставив чайник, она переоделась в растянутую домашнюю футболку и расчесала влажные волосы. Пока закипала вода, машинально убрала сумку, сложила ключи в керамическую чашу у входа и только потом села за стол.

Документы.

Их тоже следовало разобрать. Договор. Правила съемочной площадки. Контактные номера. Расписание. Она медленно перелистывала страницы, пока из папки неожиданно не выскользнула тонкая глянцевая брошюра. Та, ударившись о пол, раскрылась сама собой.

Юна подняла её.

На обложке красовалось название будущего фильма, выведенное широкими мазками золотистой каллиграфии. Ниже — короткий синопсис. Очередная история: клинки, месть, любовь, которой суждено пройти через кровь, предательство и войну.

Она тихо усмехнулась, кажется, подобных сюжетов никогда не станет меньше.

Юна лениво перевернула страницу.

И замерла. Дыхание будто сбилось.

С разворота на неё смотрели главные герои фильма: яркие костюмы, дорогие декорации, уверенные взгляды.

И среди них…он.

Си Хао.

Даже фотограф не смог скрыть того спокойного высокомерия, с которым он обычно смотрел на окружающих. Темные волосы были собраны в неаккуратный пучок, тяжелые одежды древнего воина подчеркивали широкие плечи, а легкая полуулыбка выглядела настолько естественной, что наверняка сведет с ума не одну поклонницу. Юна невольно улыбнулась. Потом тихо покачала головой. Он точно не одобрит её решение. Слишком властный. Слишком привыкший держать всё под собственным контролем.

Особенно её.

Хотя какое это теперь имело значение? Их отношения сложно было назвать настоящими. Они существовали где-то между случайными встречами и бесконечными расставаниями. Между короткими сообщениями поздней ночью и редкими свободными днями, которые постоянно срывались из-за очередных съемок, интервью или перелетов.

Он всегда был занят. Всегда куда-то спешил. А еще — отчаянно боялся. Не её. Того, что кто-нибудь узнает.

Каждая встреча проходила почти тайком. Отели, закрытые рестораны. Ни прогулок за руку, ни совместных фотографий, ни обычного человеческого права быть рядом. Словно сама мысль об их существовании должна была оставаться секретом. Юна понимала почему. Слишком хорошо понимала.

Си Хао был звездой. Восходящей.

Его имя только начало приносить миллионы. За ним следили журналисты, поклонники, продюсеры. Один неосторожный снимок — и заголовки разлетятся по всей стране.

«Популярный актер встречается с иностранкой.»

«Избранница знаменитости старше его на несколько лет.»

Скандал вспыхнул бы мгновенно.

Его агентство пришло бы в ярость. Контракты оказались бы под угрозой.

Она никогда не хотела становиться причиной этого.Поэтому давно убедила себя, что так даже лучше. Спокойнее. Проще. Безопаснее. Только сердце каждый раз упрямо не соглашалось с доводами разума. Особенно, когда на экране он целовал другую. Она знала, что это всего лишь работа. Роль. Камеры. Десятки дублей. Но где-то там, глубоко внутри, всё равно рождался едва ощутимый укол.

Тихий.

Почти незаметный.

И оттого — особенно болезненный.

Глава 2

Она ещё никогда не видела столько людей, собранных в одном месте. В Сербии Юна не раз подрабатывала на съёмочных площадках. Но это… Это было совсем другое. Масштаб китайской киноиндустрии поражал. Казалось, здесь каждый квадратный метр жил своей жизнью. Люди сновали между декорациями, перекликались, несли реквизит, проверяли оборудование. И при всём этом хаосе не было ни одного лишнего движения. Каждый был занят. Каждый точно знал, что должен делать.

Стоило небольшой группе новоприбывших гримёров собраться вместе, как к ним тут же подошёл помощник. Короткий инструктаж. Почти слово в слово повторил всё, что уже было прописано в дополнительном договоре. Ничего нового. Закончив, он без промедления повёл их к рабочей зоне. Сегодня предстояло готовить массовку — десятки статистов, переодетых в древних воинов.

Молча кивнув, Юна последовала за остальными. Шла чуть позади, стараясь не отставать. Взгляд то и дело цеплялся за величественные декорации: каменные стены, массивные ворота, развевающиеся на ветру знамёна — всё выглядело настолько убедительно, что на мгновение стиралась грань между павильоном и настоящим городом из далёкого прошлого.

Краем глаза она заметила Си Хао.

Он уже был полностью готов к съёмкам. Не обращая внимания на окружающую суету, сосредоточенно отрабатывал движения с мечом. Взмах. Поворот. Ещё один выпад. Каждое движение — выверенное, точное.

Юна невольно улыбнулась, вспоминая их последний разговор. Он так и не смирился с её решением. Впрочем, другого она и не ожидала. Дай ему волю — запер бы её в золотой клетке, окружил заботой, осыпал дорогими подарками и навещал бы лишь тогда, когда позволял плотный график.

Но в конце концов он уступил.

А она, в свою очередь, твёрдо решила свести их встречи на съёмочной площадке к минимуму. Так было проще. Для них обоих.

***

— Вот бы его гримировать… — томно, почти неслышно, прозвучало у самого уха.

Не сразу поняв, о ком речь, Юна повернула голову к девушке, сидевшей рядом. Как её зовут, она не знала. За всё время работы на площадке случая познакомиться так и не представилось. Да и желания, если честно, ни у одной из них не возникало.

— Ты о чём? — спросила Юна, откусывая яблоко.

За все дни на съёмках ещё ни разу не выматывалась так, как сегодня. И едва выдалась свободная минута, как она рухнула на землю, мечтая хоть немного передохнуть. Потому и не заметила, как рядом кто-то устроился.

— О нём… — протянула девушка, едва заметно кивнув в сторону мужчины.

Юна проследила за её взглядом и сразу узнала его — второй исполнитель главной роли. До этого она видела его лишь мельком. Обычно актёра готовили к съёмкам в отдельной гримёрной, подальше от общей суеты. Теперь же он стоял совсем неподалёку. В полном костюме. Высокий, безупречно собранный, с той редкой осанкой, которая сама по себе приковывает взгляды. Было в нём что-то почти нереальное. Словно человек, случайно оказавшийся среди остальных, но принадлежащий совершенно другому миру.

Юна лишь едва улыбнулась. Комментировать она ничего не стала.

— Да-а… — мечтательно выдохнула девушка. — К нему допускают только избранных. Нам остаётся разве что смотреть издалека.

Юна тихо хмыкнула. В этих словах была своя правда. Несмотря на странные отношения с Си Хао — одной из самых ярких восходящих звёзд Китая, — она прекрасно понимала, как устроена эта индустрия. Между рядовым гримёром и актёром такого уровня лежала огромная дистанция.

Почти пропасть. И дело было не только в статусе.

— Перерыв окончен!

Чей-то громкий голос мгновенно разогнал редкие островки отдыха. Люди вокруг зашевелились. Кто-то на ходу допивал кофе, кто-то торопливо убирал коробки с косметикой, ассистенты уже подгоняли массовку к следующим сценам.

Юна поднялась с земли, машинально стряхнула с брюк пыль и, подхватив рабочий кейс, направилась вслед за остальными.

Дальше всё слилось в привычный ритм: подправить грим, освежить тон, замаскировать потёртости от шлема, добавить крови, смахнуть выступивший пот, припудрить лицо, поправить парик. Отойти. Через несколько минут снова вернуться — после очередного дубля всё приходилось делать заново.

Лица менялись одно за другим. Солдаты, стражники, придворные, крестьяне. Юна уже давно перестала запоминать их. Для неё они превратились в бесконечный поток людей, которым нужно было вернуть экранный образ прежде, чем помощник режиссёра снова крикнет: «По местам!»

Работа требовала сосредоточенности. Стоило отвлечься хотя бы на минуту — и можно было пропустить размазавшуюся краску, сбившийся узел волос или кровь, нанесённую не на ту сторону лица.

Время здесь текло странно. То тянулось бесконечно, пока вся группа ждала перестановки света или камеры. То вдруг срывалось в бешеный бег, когда десятки человек одновременно требовали внимания гримёров. К вечеру начинало казаться, что весь мир состоит из запаха косметики, лака для волос, пыли от декораций и бесконечных окриков ассистентов.

И всё же именно эта суета постепенно становилась привычной.

Следующие несколько дней пролетели почти незаметно. Съёмки шли своим чередом. Менялись площадки, костюмы, массовка. Одни лица исчезали, другие появлялись вновь. Юна постепенно втянулась в этот бесконечный круговорот. Руки уже сами выполняли привычную работу, а мысли всё чаще ускользали куда-то далеко.

На улице стоял невыносимый зной.

Даже плотные стены павильонов не спасали от жары. Воздух казался тяжёлым, густым, словно его можно было потрогать рукой.

В этот день снимали камерные сцены, поэтому людей на площадке было заметно меньше, чем обычно. Не было привычной суеты, бесконечных окриков ассистентов и толп статистов. Всё двигалось размеренно, почти лениво.

Закончив наклеивать шрам одному из актёров и закрепив грим, Юна неожиданно почувствовала, как к горлу подкатила тошнота.

Перед глазами слегка потемнело.

— Можно я выйду минут на двадцать? — тихо спросила она у руководителя.

Тот лишь коротко кивнул.

Получив разрешение, сразу же направилась искать хоть какое-нибудь прохладное место. Несколько дверей оказались заперты, ещё несколько помещений были полностью заняты мебелью, операторскими тележками, конской атрибутикой. Не пройти.

Лишь одна комната почти пустовала. Она сразу узнала её — по сюжету это были покои одного из главных героев.

Закрыв за собой дверь, Юна медленно опустилась прямо на пол и прислонилась спиной к деревянной перегородке.

Глубокий вдох.

Потом ещё один.

Сегодняшний день действительно оказался тяжелее обычного.

Стоило лишь ненадолго закрыть глаза…

Шорох.

Совсем тихий.

Юна нахмурилась.

Несколько секунд прислушивалась, убеждая себя, что ей показалось. Но звук повторился. Она поднялась и осторожно двинулась в глубь комнаты.

Поскольку съёмки здесь в ближайшее время не планировались, помещение, как и многие другие, превратили в склад. Повсюду громоздились ширмы, сундуки, свёрнутые ковры, деревянные панели и мебель, накрытая тканью.

Обойдя высокую стопку реквизита, Юна резко остановилась.

На полу, возле кровати главного героя, лежал мужчина.

Лю Линь.

Тот самый актёр, которого они обсуждали всего несколько дней назад.

Лицо было непривычно бледным, виски покрывала испарина. Взгляд — расфокусированный, будто он с трудом понимал, где находится. Пальцы мелко подрагивали, мышцы рук и ног время от времени сводило короткими судорогами.

Юна на мгновение застыла. А затем резко развернулась к двери. Нужно позвать кого-нибудь. Но не успела сделать и шага, как чужая рука неожиданно ухватилась за край её юбки.

Слабо.

Почти без сил.

Лю Линь едва заметно покачал головой, словно просил не уходить. Юна снова посмотрела на него. Эта картина показалась до боли знакомой — когда-то похожие приступы случались у бабушки.

Она быстро опустилась рядом на колени.

— Вы меня слышите?

Мужчина с трудом перевёл на неё взгляд. Юна осторожно коснулась его запястья.

Пульс.

Частый.

Слабый.

Дыхание было поверхностным и рваным. Он отчаянно пытался вдохнуть глубже, но каждый вдох словно становился короче предыдущего.

— Вам не хватает воздуха?

Едва заметный кивок.

Юна осторожно расстегнула верхнюю застёжку его костюма, чтобы ничего не сдавливало шею, и помогла ему немного приподняться, опираясь спиной на массивный сундук.

— Посмотрите на меня.

Он с трудом сфокусировал взгляд.

— Не пытайтесь дышать быстро. Медленно. Вместе со мной. — сделала глубокий вдох, показывая ритм. — Вот так…медленно вдох…и такой же медленный выдох.

Первые несколько попыток оказались безуспешными. Мужчина всё ещё судорожно хватал воздух. Юна не отводила от него глаз.

— Хорошо…всё хорошо. Не спешите.

Постепенно его дыхание начало выравниваться. Судороги становились слабее.

Юна осторожно поддержала его за плечи, позволяя перенести часть веса на себя. Одной рукой продолжала удерживать мужскую ладонь, большим пальцем мягко растирая кожу, другой медленно поглаживала по плечу.

— Тише… — почти шёпотом произнесла она. — Всё хорошо. Сейчас отпустит.

Глава 3

Когда дрожь наконец отпустила его тело, Юна облегчённо выдохнула. Достав из сумочки небольшой платок и бутылку воды, она намочила ткань и осторожно коснулась пересохших губ мужчины.

— Пить пока нельзя, — тихо сказала она. — Хотя бы пару часов. Иначе приступ может повториться.

Лю Линь ничего не ответил. Только смотрел на неё. Уже осмысленно. Лишь теперь Юна заметила тонкую ссадину на его лбу.

Она аккуратно промокнула платком выступившую кровь, затем бережно отвела упавшую на лицо прядь волос, скрывая покраснение.

Почти невесомое прикосновение.

— Не переживайте. — мягко произнесла она, поднимаясь на ноги. — Я никому ничего не скажу.

Только сейчас адреналин начал отпускать. И вместе с этим пришло странное осознание — ещё несколько дней назад она смотрела на этого человека издалека, как на кого-то недосягаемого. Почти мифического. Одного из тех людей, чьи лица ежедневно мелькают на рекламных баннерах и экранах телевизоров. А сейчас он сидел у её ног. Уставший. Измученный. Такой же человек, как и все остальные.

Юна едва заметно улыбнулась:

— Но вам всё-таки стоит показаться врачу. Такие приступы сами по себе не проходят.

Лю Линь открыл рот, собираясь что-то сказать, но в этот момент за дверью послышались шаги.

— Юна? Ты здесь?

Они одновременно подняли головы.

Си Хао.

Сердце Юны болезненно сжалось, во взгляде Лю Линя впервые мелькнуло удивление.

Она быстро приложила указательный палец к губам.

Тихо.

Ни слова.

Мужчина едва заметно кивнул. Девушка же глубоко вдохнув и, стараясь выглядеть как можно спокойнее, вышла из-за высокой декорации.

— Да, я здесь.

Си Хао сразу подошёл ближе.

— Что ты здесь делаешь?

Не дав ей договорить, он привычным движением обнял её за талию и притянул к себе.

Слишком близко.

— Искал тебя, — тихо сказал он. — А ты прячешься.

— Немного перегрелась. Поймала тепловой удар. Решила посидеть в прохладе.

Он внимательно посмотрел ей в лицо. Потом, словно убедившись, что с ней всё в порядке, наклонился и легко коснулся губами её шеи.

Юна тут же отстранилась.

— Ты что делаешь?

Он улыбнулся.

— Соскучился. — в его голосе прозвучала знакомая ревность. — Здесь слишком много мужчин. Боюсь, ты скоро совсем обо мне забудешь.

Юна тихо усмехнулась.

— Это работа, Хао.

— Мне не нравится твоя работа.

— Тогда тебе придётся не любить половину населения планеты. Мужчины будут окружать меня всегда.

Он прищурился.

— Я мог бы просто оставить тебя дома.

— Правда? — она вопросительно вскинула бровь.

— Попытался бы. — снова притянул её к себе.

Юна мягко, но настойчиво упёрлась ладонями ему в грудь.

— Хватит. — она бросила быстрый взгляд за его плечо, туда, где среди декораций всё ещё скрывался Лю Линь— Нас могут увидеть. И тогда проблемы будут уже не у меня.

Несколько секунд Си Хао молча смотрел ей в глаза. Потом все же нехотя отпустил её. Не удержавшись потрепал её за щеку и подмигнувши, направился к выходу.

Когда шаги Си Хао окончательно стихли в коридоре, Юна ещё несколько секунд стояла неподвижно. Только теперь до неё в полной мере дошло произошедшее.

Лю Линь.

Он слышал всё.

Каждое слово.

Каждое прикосновение.

От одной этой мысли стало неловко. Она было хотела заглянуть за декорации, убедиться, что с ним всё в порядке, но так и не решилась. Лишь тихо выдохнула, поправила выбившуюся прядь волос и как можно тише покинула помещение. Будто её здесь никогда и не было.

***

Перерыв закончился слишком быстро. Вновь палящее солнце. Грим. Пот. Бесконечные поправки между дублями. Весь остаток дня пролетел в привычной суете, не оставляя времени на лишние мысли.

Домой Юна вернулась уже затемно.

Ноги гудели от усталости, плечи ломило, а единственным желанием было принять душ и провалиться в сон.

Пока закипал чайник, она машинально открыла новостную ленту. Заголовок сразу привлёк внимание.

«Во время съёмок масштабной сцены сражения исполнитель главной роли Лю Линь получил небольшую травму. По словам съёмочной группы, актёр отказался прерывать работу и продолжил съёмки после оказания помощи.»

Юна задумчиво покачала головой.

— Так вот что стало причиной.

Теперь многое вставало на свои места: жара, изматывающие съёмки, травма. Организм просто не выдержал.

Она заблокировала экран телефона.

Впрочем…

Какая ей, собственно, разница?

Её взгляд непроизвольно остановился на собственной ладони. Юна медленно провела большим пальцем по кончикам остальных пальцев, словно пытаясь сохранить в памяти ощущение. Потом тихо усмехнулась и сжала руку в кулак.

Надо же…

Ещё утром она и представить не могла, что будет держать за руку человека, которого боготворят миллионы женщин по всей Азии.

Странное чувство.

Совсем немного…но приятно.

Она подошла к зеркалу. Из отражения на неё смотрела уставшая девушка. Кожа заметно потемнела от бесконечных дней под палящим солнцем. Рыжие волосы почти полностью выбились из тугой косы, обрамляя лицо непослушными прядями. Веснушки, ставшие ярче после загара, густо рассыпались по переносице и щекам. Юна невольно улыбнулась своему отражению, и снова, как уже не раз, задала себе один и тот же вопрос: что Си Хао вообще нашёл в ней?

Вокруг него всегда были красивые девушки. Молодые актрисы, модели, певицы. Утончённые китаянки с безупречной белой кожей и идеальными манерами.

А она…

Совсем другая. Да к тому же и старше него на целых пять лет.

Двадцать девять.

Для Сербии это был самый обычный возраст. Многие её подруги только начинали строить карьеру, путешествовали, жили для себя и вовсе не торопились создавать семью.

Но здесь в Китае, незамужняя, бездетная женщина почти тридцати лет вызывала у многих искреннее недоумение.

Она слишком отличалась.

Возможно, именно поэтому до сих пор не могла поверить, что рядом с ней оказался именно Си Хао.

Познакомились они совершенно случайно. Пару лет назад. Тогда он ещё не был той восходящей звездой, о которой говорили все. Исполнял роли вторых и третьих планов. Спокойно ходил по улицам, встречался с друзьями, мог позволить себе обычную жизнь. Их первая встреча не обещала ничего особенного.

Обычный разговор.

Потом ещё один.

Переписка.

Редкие встречи.

Незаметно для самих себя они стали частью жизни друг друга. А затем всё изменилось. Первая главная роль и сразу оглушительный успех. Новые рекламные контракты. Новое агентство. Новые правила.

В контракте Си Хао чёрным по белому значился запрет на любые романтические отношения. Любой намёк на девушку мог стоить ему репутации, миллионов юаней и карьеры, которую он только начал строить. С тех пор прошёл почти год. Их отношения не закончились. Они просто исчезли для всего мира.

Редкие встречи. Осторожные сообщения. Постоянные оглядки по сторонам. Иногда Юне казалось, что она встречается не с человеком, а с его тенью.

Глава 4

Он возник за её спиной почти бесшумно, словно тень. Резко обернувшись Юна тут же уткнулась лбом в чью-то грудь. От неожиданности она поспешно отступила на шаг.

Лю Линь.

Только сейчас она поняла, насколько он высокий. Ей невольно пришлось бы запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него, но взгляд так и не поднялся. Почему-то вдруг стало неловко. Совсем не так, как тогда, в декорациях, когда было не до смущения.

Повисла короткая пауза.

— Кхм… — негромко начал он. — Я так и не успел вас поблагодарить.

Юна смущённо улыбнулась.

— Всё в порядке. Правда. Мне было совсем не сложно.

Она ненадолго замолчала.

— У моей бабушки были похожие приступы. Наверное, поэтому я и не растерялась.

Лю Линь медленно кивнул.

Казалось, разговор на этом закончится, но вдруг глаза Юны округлились.

— Ой… Подождите!

Не объясняя ничего, она почти бегом направилась к своим вещам.

Через минуту вернулась, слегка запыхавшись, с небольшим бумажным пакетом в руках.

— Это вам.

— Мне? — в голосе мужчины впервые прозвучало неподдельное удивление.

Юна кивнула.

— Здесь травяной чай. Он помогает успокоить нервную систему. А ещё…

Она достала из пакета небольшое устройство.

— Это дыхательный тренажёр. Если почувствуете, что приступ начинается снова, он поможет выровнять дыхание. Он совсем маленький, легко помещается в карман.

Она снова убрала его внутрь.

— Но это лишь временная помощь. Всё-таки обязательно обратитесь в больницу.

Несколько секунд Лю Линь молча смотрел на пакет, после поднял глаза на девушку. В его обычно холодном взгляде появилось что-то удивительно тёплое.

— Спасибо.

Он уже хотел сказать что-то ещё, но не успел.

— Не отвлекаю?

Оба одновременно обернулись.

Си Хао стоял совсем рядом.Никто даже не заметил, когда он успел подойти. Его взгляд задержался на бумажном пакете в руках Лю Линя.

Затем медленно переместился на Юну.

И только после этого он посмотрел на самого Лю Линя.

Со стороны вопрос прозвучал спокойно.

Даже вежливо, но Юна слишком хорошо знала Си Хао — за этой нарочитой невозмутимостью скрывалось раздражение. Совсем лёгкое, почти незаметное. Но она его услышала.

— Простите, — поспешно произнесла Юна, коротко поклонившись Лю Линю. — Мне пора работать.

Не дожидаясь ответа, она быстро зашагала прочь, лишь через несколько метров всё-таки не удержалась и осторожно оглянулась — Си Хао и Лю Линь стояли друг напротив друга. О чём-то негромко говорили. Ни один из них не улыбался. Разговор длился совсем недолго, оба почти одновременно развернулись и пошли в одну сторону — к главным павильонам. Юна проводила их взглядом ещё несколько секунд, после чего глубоко вдохнула и поспешила обратно к своей работе.

***

Головная боль становилась почти невыносимой. Она пульсировала где-то за висками, отдаваясь при каждом шаге. Казалось, даже яркий солнечный свет бил по глазам сильнее обычного.

Столбик термометра давно перевалил за отметку в тридцать градусов. Для съёмочной группы это означало лишь одно — ещё один жаркий день. Для актёров же в многослойных костюмах эпохи Сун — настоящее испытание.

Тяжёлая ткань почти не пропускала воздух. Под несколькими слоями одежды тело моментально покрывалось испариной, а длинные волосы, собранные в сложную причёску, лишь усиливали ощущение духоты.

Лю Линь устало провёл рукой по затёкшей шее. Последнюю сцену удалось снять далеко не с первого дубля. Снова и снова.

Одни и те же движения.

Одни и те же реплики.

Одни и те же эмоции.

К концу съёмки он чувствовал себя совершенно опустошённым. До следующего выхода оставалось около получаса, этого времени едва хватало, чтобы немного прийти в себя.

По привычке он свернул к старому павильону. Тому самому.

После вчерашнего дня это место почему-то перестало казаться просто складом с реквизитом. Здесь было тихо. Прохладнее, чем снаружи. И главное — сюда почти никто не заходил.

Конечно, можно было дойти до собственного трейлера. Там работал кондиционер, стоял удобный диван, всегда ждали вода и ассистент, но сейчас даже эти несколько сотен метров казались слишком долгим путём, а гольф-кара по близости он не наблюдал.

Не было ни сил, ни желания, хотелось только одного — лечь. Хотя бы на несколько минут. В павильоне как раз все так же, за горой реквизита, стояла широкая деревянная кровать — часть декораций будущей сцены, а большего ему сейчас и не требовалось.

Через полчаса ему предстояло вновь выйти перед камерами, на этот раз — в роли главного антагониста, похитившего возлюбленную героя. По сценарию всё должно было закончиться красивым поединком. Несколько эффектных ударов. Клинок главного героя.

Ранение.

Падение.

А пока…

Пока у него были эти короткие тридцать минут тишины, единственные за весь бесконечный съёмочный день.

Прикрыв глаза, Лю Линь мысленно прокручивал диалоги предстоящей сцены. Он повторял их почти машинально, позволяя словам течь сами собой, так было легче отвлечься от головной боли, всё ещё пульсирующей в висках. Поэтому он не сразу понял, что в павильон кто-то вошёл.

Сначала послышались шаги, потом приглушённые голоса.

Они о чём-то спорили.

Не громко. Но с каждой новой фразой напряжение между ними становилось всё ощутимее.

Один голос он узнал сразу.

Си Хао.

Второй…

Девушка.

Та самая.

Лю Линь едва заметно поморщился. Меньше всего ему сейчас хотелось становиться свидетелем чужого разговора. Он уже собирался обозначить своё присутствие, но спор за деревянной ширмой неожиданно продолжился.

— Хватит. Пожалуйста. Сколько можно? — почти шёпотом произнесла Юна.

В её голосе слышалась усталость. Не раздражение. Именно усталость.

— Скажи, тебе не хватает денег? — резко спросил Си Хао. — Зачем всё это?

— Говори тише… — Она почти сразу оборвала его. — Нас могут услышать.

Ненадолго повисла тишина.

— И нет… дело не в деньгах.

Она тяжело вздохнула.

— Послушай…я бы без колебаний осталась дома ради тебя, если бы ты действительно был рядом.

Ещё одна пауза.

— Если бы мы засыпали вместе.

Если бы могли вместе завтракать.

Проводить выходные просто гуляя по парку. Как обычные люди. Но мы не можем.

Голос Си Хао стал заметно спокойнее:

— Ты прекрасно знаешь, почему. Я не могу сейчас иначе. Но как только твёрдо встану на ноги, я найду способ. Найду лазейку в контракте, и представлю тебя всем как свою невесту.

Наступила тишина.

Такая долгая, что Лю Линю показалось — разговор закончился. До уха мужчины донесся едва различимый шелест ткани. Он не видел их, только слышал. По звуку было понятно — они стояли совсем близко друг к другу.

— Я не хочу, чтобы к тебе прикасался кто-то, кроме меня, — тихо произнёс Си Хао. Его голос больше не звучал сердито. Скорее беспомощно. — Мне не нравится даже то, что на тебя смотрят другие мужчины.

Послышался ещё один короткий шорох. Наверное, он попытался её поцеловать.

— Хватит.

На этот раз Юна сказала это твёрдо. Без раздражения, но так, что спорить с ней не хотелось.

— Я устала, Хао. Устала от твоей ревности. От того, что ты пытаешься контролировать каждый мой шаг. Ты думаешь, мне было легко всё это время?

Она говорила негромко, но каждое слово звучало удивительно отчётливо.

— Думаешь, я не ревновала, когда видела фотографии, где ты обнимаешь других девушек? Когда смотрела сцены твоих поцелуев? Когда вся страна обсуждала, какая красивая у тебя партнёрша по новой работе? Думаешь, мне не было больно? Было. Очень. Но я ни разу не упрекнула тебя. Потому что понимала — это часть твоей работы.

Её голос дрогнул. Совсем немного.

— А сейчас… Как ты думаешь, мне легко? Даже если однажды ты действительно объявишь меня своей женщиной. Что тогда? Ты правда считаешь, что твои поклонники примут меня? Странную иностранку? Женщину старше тебя? Обычную девушку, которая никогда не будет похожа на тех актрис, что появляются рядом с тобой на экране?

Ответа не последовало, лишь тихий шелест одежды. Похоже, он снова обнял её. На этот раз она не отстранилась.

— Глупая… — почти шёпотом сказал Си Хао.

В его голосе уже не осталось ни ревности, ни раздражения.

Только нежность.

— Какая же ты невзрачная? Да, ты совсем не похожа на них. И именно поэтому я влюбился в тебя. Для меня это и есть самое главное.

Лю Линь медленно закрыл глаза. Странное чувство, будто случайно приоткрыл дверь в чужую жизнь, Увидя то, чего видеть был не должен. И теперь оставалось лишь сделать вид, что ничего не произошло.

Глава 5

Этим утром она злилась. На Си Хао. На себя. На их нелепые отношения, в которых приходилось постоянно что-то скрывать, о чём-то молчать и всё время оглядываться по сторонам. Но, как ни странно, не сомневалась в нём ни на секунду. В его чувствах. В его верности.

Да, характер у него был тяжёлый. Вспыльчивый. Порой невыносимо ревнивый. Но если уж Си Хао что-то обещал, то держал слово.

И всё же…

Сегодня утром он не написал ни привычного «доброе утро», ни короткого «как ты?».

Ничего.

Это было совсем не похоже на него.

Юна поставила турку на плиту, машинально сварила кофе и, забрав кружку, устало опустилась на старый диван. Пружины привычно жалобно скрипнули. Она подтянула ноги под себя, и сделав несколько глотков горячего кофе, открыла WeChat. Пальцы лениво листали новостную ленту.

Одно сообщение.

Второе.

Третье…

И вдруг взгляд зацепился за знакомое лицо.

Даже два.

Юна нахмурилась.

Нет…

Показалось.

Она быстро пролистнула ниже, но почти сразу вернулась обратно, на экране действительно были они.

Она.

И Си Хао.

Фотография была сделана издалека. Нечёткая, но достаточно удачная, чтобы узнать обоих. Почувствовала, как неприятно кольнуло под рёбрами, она невольно выпрямилась. Китайский язык всё ещё давался ей непросто, но прочитать небольшую статью труда не составило. Строка за строкой. Слово за словом.

Ладони начали медленно покрываться испариной.

В статье утверждалось, что популярный актёр Дон Ху, больше известный публике как Си Хао, уже некоторое время состоит в отношениях с девушкой из обслуживающего персонала съёмочной площадки.

И что эта девушка иностранка, старше него на пять лет.

Юна медленно опустила телефон на колени, несколько секунд просто смотря в одну точку. В голове было непривычно пусто, а сердце билось слишком быстро.

«Откуда?..»

Их почти никто никогда не видел вместе.Они были осторожны. Всегда.

И всё же кто-то не просто заметил их. Кто-то сумел собрать достаточно информации, чтобы написать статью.

Юна закрыла глаза.

Наверняка Си Хао уже знает. И агентство тоже. От этой мысли внутри всё неприятно сжалось. Она слишком хорошо понимала, чем подобные слухи могут закончиться для актёра, который только начинал подниматься к вершине.

Пальцы сами нашли его номер. Длинные гудки.

Один.

Второй.

Третий…

Ответа не было.

Сбросив вызов, тут же открыла переписку. Хотела написать хоть что-нибудь. Самое простое: «Ты видел статью?»

Но не успела.

Телефон завибрировал.

Потом ещё раз.

И ещё.

Уведомления сыпались одно за другим. Она растерянно открыла Weibo.

И замерла.

Под её фотографиями стремительно множились комментарии. Сотни. Нет… Уже тысячи.

Она пролистала несколько.

«Старая иностранка.»

«Что он вообще в ней нашёл?»

«Посмотрите на её лицо.»

«Она просто использует его.»

«Убирайся из Китая.»

Юна поспешно заблокировала экран. Сердце неприятно сжалось. Несколько секунд просто сидела, пытаясь выровнять дыхание, потом снова открыла приложение, будто надеялась, что всё исчезнет. Но стало только хуже. Каждую минуту появлялись новые сообщения.

Оскорбления.

Насмешки.

Издёвки.

Фанаты.

Юна давно знала, какими здесь они могут быть. Именно они возносили своих кумиров на вершину, но и они же первыми были готовы столкнуть их вниз, если те переступали через придуманные поклонниками правила. Для многих актёры переставали быть живыми людьми, превращаясь в красивую картинку. В собственность. В вещь, которая обязана соответствовать чужим ожиданиям.

И если картинка вдруг ломалась, её без сожаления уничтожали.

Юна всегда понимала это.

Но понимать — совсем не то же самое, что однажды оказаться в центре этой ненависти.

Она снова отложила телефон. Потёрла вспотевшие ладони. Сейчас ей больше всего хотелось услышать голос Си Хао. Всего несколько слов. Чтобы он сказал, что всё будет хорошо, что они справятся, что она не одна.

Но телефон молчал.

Минуты тянулись мучительно медленно. Лишь почти через час экран наконец загорелся.

Одно новое сообщение.

«Ничего не бойся. Агентство скоро всё уладит.»

Юна грустно улыбнулась.Всего одна строчка. Наверное, большего он сейчас просто не мог написать.

Она понимала это. Правда понимала. Но легче почему-то не становилось.

Телефон снова завибрировал. Ещё один комментарий. Потом ещё. Любопытство оказалось сильнее, и чуть помявшись, она открыла уведомления. Теперь среди оскорблений начали появляться угрозы:

«Лучше исчезни сама.»

«Мы найдём тебя.»

«Ты пожалеешь, что вообще приехала сюда.»

Юна медленно погасила экран. Пальцы слегка дрожали.

— И как… — почти беззвучно прошептала она. — Как тут не бояться?

Оставшуюся часть единственного выходного Юна почти не выходила из квартиры. Задёрнутые шторы. Остывший кофе. Телефон, который она то и дело брала в руки, хотя заранее знала, что ничего хорошего там не увидит.

Она закрыла комментарии на странице в Weibo для посторонних, но это уже ничего не меняло — новости множились быстрее, чем она успевала их читать. Её фотографии, её жизнь разбирали по пикселям.

Обсуждали возраст.

Внешность.

Происхождение.

Манеру одеваться.

Даже веснушки оказались поводом для насмешек.

Казалось, за один день совершенно незнакомые люди решили, что имеют право судить всю её жизнь.

***

Следующее утро не обещало ничего хорошего, но выбора не было — работа сама себя не сделает.

Вызвав такси, Юна долго стояла перед шкафом. В итоге надела самые тёмные вещи, какие только нашлись. Плотную чёрную толстовку. Джинсы. Кепку, кое как спрятав рыжую косу под неё.

Получилось нелепо. Впрочем, сейчас ей было всё равно. Главное — не привлекать внимание.

Тревога немного отпустила лишь тогда, когда машина въехала на территорию киностудии. Привычная суета.

Ассистенты.

Осветители.

Костюмеры.

Десятки людей, спешащих каждый по своим делам.

Этот хаос неожиданно показался почти родным. Правда, сегодня что-то изменилось. Она то и дело ловила на себе взгляды — кто-то быстро отводил глаза, кто-то, наоборот, провожал её долгим любопытным взглядом. Некоторые начинали перешёптываться, стоило ей пройти мимо.

Юна опустила голову и ускорила шаг. Дойдя до группы знакомых гримерш, она только успела открыть свой кейс, как услышала за спиной:

— Госпожа Юна.

Рядом остановился помощник режиссёра.

— Вас просят пройти со мной. — его голос звучал подчеркнуто официально. Без привычной доброжелательности.

Внутри неприятно похолодело.

Через несколько минут они уже ехали по территории студии на небольшом гольф-каре. Юна молча смотрела вперёд. Она и без объяснений понимала, что ничего хорошего её не ждёт.

Машина остановилась возле современного двухэтажного корпуса. Именно здесь готовили к съёмкам исполнителей главных ролей. Здесь же располагались кабинеты режиссёров, продюсеров, представителей агентств и руководителей съёмочного процесса. Едва переступив порог, Юна неожиданно столкнулась с Лю Линем. Он уже был полностью загримирован и одет в костюм своего персонажа. Похоже, собирался на площадку. Увидев её, мужчина на мгновение остановился. Во взгляде мелькнуло что-то похожее на удивление.

Или…

Тревогу.

Но сказать ничего не успел.

— Пойдёмте.

Помощник мягко, но настойчиво подтолкнул её вперёд. Поднявшись на второй этаж, они остановились возле одной из дверей.

Помощник открыл её.

— Проходите.

Юна вошла, дверь тихо закрылась за её спиной.

В кабинете находился только режиссёр — невысокий мужчина лет шестидесяти с усталым, но доброжелательным лицом. Он жестом предложил ей присесть.

— Проходите, госпожа Юна.

Ни слова больше не сказав, режиссёр протянул ей лист бумаги.

Юна опустила взгляд.

Договор о расторжении контракта. На английском языке. Всего несколько строк, но их оказалось достаточно. Она почувствовала, как внутри всё оборвалось.

— Но…почему?

Вопрос прозвучал почти шёпотом, хотя ответ она знала и без объяснений. Нарушение условий договора. Связь с актёром. Вернее подозрение на неё.

Режиссёр тяжело вздохнул и вместо ответа он молча протянул ей планшет. Юна ожидала снова увидеть вчерашнюю статью, но на экране было другое — официальное заявление агентства Си Хао.

Она быстро пробежала глазами первые строки:

«Актёр категорически отрицает любые слухи о романтических отношениях с сотрудницей съёмочной группы.»

Юна почувствовала, как немного отпустило. Но лишь на секунду, следующий абзац заставил кровь отхлынуть от лица.

Агентство утверждало, что Юна является навязчивой поклонницей актёра, неоднократно пытавшейся приблизиться к нему во время работы.

Дальше…

Хуже.

В документе говорилось, что представители актёра уже готовят судебное обращение с юридическим требованием запретить ей приближаться к Дон Ху ближе чем на пятьсот метров.

Юна перечитала эти строки ещё раз. Потом ещё.

Слова перестали складываться в смысл. Она медленно подняла взгляд на режиссёра.

— Это…

Голос сорвался.

— Это неправда…

Он ничего не ответил, лишь устало отвёл глаза.

Глава 6

— Знаете… — наконец заговорил мужчина, устало переплетая пальцы. — Я в этой индустрии уже сорок лет.

Он ненадолго замолчал.

Достал из пачки сигарету, медленно закурил и лишь после первой затяжки продолжил:

— За эти годы я видел многое. Скандалы. Ложь. Предательства. И людей, которых уничтожали слухи.

Его взгляд остановился на Юне. Спокойный. Без осуждения.

— Поэтому я не могу сказать, виноваты вы или стали жертвой чужого наговора.

Он тяжело выдохнул, и тонкая струйка дыма медленно растворилась под потолком.

— Но, к сожалению, меня печалит другое.

Мужчина слегка развёл руками.

— Именно мой проект оказался в центре этого скандала.

В кабинете снова повисла тишина.

— Мы не можем остановить съёмки. Не можем позволить, чтобы эта история продолжала отвлекать внимание от работы. Поэтому ваше дальнейшее участие в проекте стало невозможным.

Он говорил ровно. Без раздражения. Так, словно уже сотни раз произносил подобные слова.

— Сегодня в соответствующие государственные органы уже направлено уведомление о прекращении вашего трудового договора. Постарайтесь как можно скорее найти другое место работы. Это избавит вас от возможных проблем с документами.

Юна молча слушала. Сил спорить не осталось.

— Заработная плата и все причитающиеся вам выплаты поступят на счёт в течение недели.

Он на секунду замолчал.

— Я не стал лишать вас компенсации, хотя формально имел на это право. По условиям договора именно вы нарушили один из его пунктов.

Последние слова прозвучали почти виновато. Словно он пытался хоть немного смягчить неизбежное.

Потушив сигарету, он нажал кнопку селектора. Через несколько секунд в кабинет вошла молодая помощница, молча кивнув, она положила перед Юной документы.

Поставила подпись почти машинально. Будто это происходило не с ней.

Помощница аккуратно забрала бумаги, вручила ей экземпляр соглашения и, слегка поклонившись, негромко произнесла:

— Прошу, я провожу вас.

Из кабинета Юна вышла словно в тумане.

Помощница что-то говорила. Кажется, желала удачи. Кажется, извинялась.

Юна уже не слышала. Лист с расторгнутым контрактом дрожал в её руках. Она машинально сложила его пополам, потом ещё раз, даже не замечая этого.

В голове стоял гул.

Всё произошло слишком быстро. Ещё два дня назад она ехала сюда на работу. Планировала обычные дни. Жаловалась самой себе на недосып.

А теперь…

За каких-то два дня она превратилась из обычного гримёра в «одержимую фанатку», о которой теперь писали все развлекательные порталы страны.

Юна вышла на улицу. Жаркий воздух тут же ударил в лицо. Она судорожно вдохнула, пытаясь прогнать подступивший к горлу ком. Внезапно чья-то ладонь крепко сомкнулась у её рта.

— Юна.

Она вздрогнула. Не успела опомниться, как её уже быстро повели в сторону хозяйственных построек.

— Си Хао…

Он не ответил, лишь сильнее сжал её руку. Оглянувшись по сторонам, открыл неприметную дверь подсобного помещения и почти втянул её внутрь.

Дверь захлопнулась.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Оба тяжело дышали. Юна не знала, с чего начать. В голове крутились десятки вопросов, но все они неожиданно исчезли, оставив только один. Самый главный.

— Ты… — Её голос сорвался. Она глубоко вдохнула. — Вместо того чтобы защитить нас, ты защитил только себя.

Си Хао хотел что-то сказать. Она не дала.

— Нет. Не перебивай.

Впервые за всё время их знакомства она говорила с ним настолько жёстко.

— Ты хоть понимаешь, что сделал?

Она подняла перед собой сложенный лист с уведомлением об увольнении.

— Меня только что выгнали. Из-за тебя. Из-за этого заявления.

Её пальцы дрожали.

— Ты знаешь, что теперь пишут обо мне? Что я сумасшедшая фанатка. Что я преследовала тебя. Что агентство собирается через суд запретить мне приближаться к тебе.

Она нервно рассмеялась. Смех получился болезненным.

— Ты понимаешь, что этим одним заявлением уничтожил всю мою жизнь здесь?

Си Хао сделал шаг к ней.

— Юна, выслушай…

— Нет!

Она впервые повысила голос. В глазах защипало.

— Всё это время я молчала.Терпела. Пряталась. Подстраивалась под твою карьеру. Жила встречами по часу, потому что понимала — иначе нельзя.

Она тяжело сглотнула.

— Но сегодня… Сегодня ты даже не попытался защитить меня. Ты просто позволил сделать из меня ненормальную. Позволил всему Китаю поверить, что я бегала за тобой. Что я преследовала тебя. Что я опасна.

Она смотрела ему прямо в глаза.

— Скажи мне честно, это была идея агентства? Или ты тоже с этим согласился?

В помещении стало так тихо, что было слышно лишь их тяжёлое дыхание. Си Хао медленно опустил взгляд. И именно этого короткого движения оказалось достаточно, чтобы сердце Юны болезненно сжалось.

Она вдруг поняла…

Какой бы ответ он сейчас ни дал, прежними они уже не станут.

Больше не стала слушать. Да и был ли в этом смысл?

Юна медленно подошла к двери, нажала на ручку и вышла наружу. Яркий солнечный свет на мгновение ослепил. Вокруг по-прежнему кипела работа. Ещё вчера она бы испуганно огляделась. Убедилась бы, что рядом нет посторонних глаз. Дождалась бы, пока Си Хао выйдет позже.

Как всегда.

Чтобы никто даже не подумал связать их друг с другом. Но сейчас… Ей было всё равно.

Пусть смотрят.

Пусть фотографируют.

Пусть завтра выйдет ещё сотня статей.

Что ещё они могли у неё отнять?

Работу уже забрали.

Имя — тоже.

Она спокойно пошла по дорожке между павильонами, даже не пытаясь скрываться.

— Юна!

За спиной хлопнула дверь. Си Хао почти выбежал следом. Она слышала его быстрые шаги. Слышала, как он догоняет её. Но не обернулась.

Шаги вдруг оборвались.

Она всё-таки бросила короткий взгляд через плечо — он стоял посреди дорожки. Всего в нескольких метрах. Порывался сделать ещё один шаг…

И не мог.

Вокруг было слишком много людей.

Любое неосторожное движение.

Любое прикосновение.

Любая фотография.

И скандал, который агентство только начало тушить, вспыхнул бы с новой силой.

Си Хао застыл. Сжал кулаки. Она впервые увидела в его глазах страх.

Не за себя.

За неё ли?

Но теперь этот страх уже ничего не менял. Юна отвернулась и продолжила идти. Больше он её не окликал.

***

Дорога домой прошла как в тумане. Она даже не запомнила, что говорил водитель. Не замечала улиц. Не замечала людей.

Телефон продолжал вибрировать в сумке. Так и не достала его.

Заплатив, Юна поднялась на свой этаж. Едва она нашла в сумке ключи, как дверь соседней квартиры открылась. Из неё вышел хозяин дома — невысокий пожилой мужчина, который всегда приветливо улыбался ей при встрече.

Сегодня улыбки не было.

— Госпожа Юна… — он неловко поклонился, боясь смотреть ей в глаза — Простите. Мне очень жаль.

Она почувствовала, как внутри снова всё похолодело.

— Что случилось?

Мужчина тяжело вздохнул.

— Вам придётся освободить квартиру.

Юна не сразу поняла смысл сказанного.

— Что?

— Завтра. Если сможете до вечера.

Она растерянно смотрела на него.

— Но…наш договор ещё действует.

— Я знаю. — Его голос звучал виновато. — Но соседи уже приходили ко мне. Они показывали новости. Спрашивали, правда ли вы здесь живёте. Если всё это продолжится, у меня будут проблемы.

Он снова поклонился. Очень низко.

— Простите меня. Я верну вам залог. И деньги за оставшиеся дни. Но жить здесь дальше вы не сможете.

Юна молчала. Ей казалось, что она ослышалась. Сначала работа. Теперь дом. Неужели всё это происходит с ней?

Она медленно перевела взгляд на дверь своей квартиры. Совсем маленькой. Неуютной. Но за последние года ставшей единственным местом, которое она могла назвать домом. Теперь и его больше не было. Она вдруг вспомнила слова своей преподавательницы китайского языка:

«В Китае люди очень боятся потерять лицо. Иногда даже больше, чем потерять деньги.»

Тогда Юна не придала этим словам особого значения. Теперь поняла. Хозяин квартиры не ненавидел её. Не считал виноватой. Он просто боялся.

Боялся косых взглядов соседей.

Боялся пересудов.

Боялся, что одна чужая история испортит репутацию и ему самому. И от этого почему-то становилось ещё больнее — бороться с человеческим страхом было почти невозможно.

Глава 7

Си Хао звонил ей. Раз десять. А может, и больше.

Юна не ответила ни на один звонок.

Телефон то и дело вспыхивал экраном, вибрировал, затихал и снова начинал настойчиво дрожать на журнальном столике. Она просто смотрела на него. Без единой мысли, будто звонили вовсе не ей. Сил не осталось.

Ни плакать.

Ни злиться.

Ни выяснять отношения.

К вечеру она молча достала из аптечки пузырёк с успокоительным.

Обычно хватало одной таблетки. В этот раз она не считала. Запив их водой прямо из бутылки, легла поверх покрывала и закрыла глаза. Сон пришёл почти мгновенно. Тяжёлый. Без сновидений, мыслей, боли.

Проснулась она только следующим утром. Настойчивый звонок в дверь разрывал тишину квартиры.

Юна с трудом открыла глаза. Голова казалась свинцовой. Во рту пересохло.

Она с усилием поднялась с кровати и, придерживаясь рукой за стену, дошла до двери. На пороге стоял хозяин квартиры, который выглядел ещё более виноватым, чем накануне.

— Простите, госпожа Юна… Я лишь хотел напомнить, сегодня вам нужно освободить квартиру.

Она молча кивнула. Даже отвечать не хотелось.

Закрыв дверь, Юна медленно опустилась на диван. Телефон лежал там же, где она оставила его вечером. Экран загорелся. Одно непрочитанное сообщение.

От Си Хао.

«Юна, я договорился. Агентство не будет подавать на тебя в суд.»

Она перечитала его дважды. Никаких эмоций.

Ни облегчения.

Ни радости.

Лишь усталая мысль промелькнула где-то на краю сознания: «Ну…и на том спасибо.»

Она отбросила телефон рядом. Голова по-прежнему была тяжёлой, то ли от пережитого, то ли от слишком большой дозы успокоительного. Телефон снова коротко завибрировал, на этот раз сообщение пришло от бывшей коллеги, той самой девушки, что несколько дней назад мечтательно вздыхала, глядя на Лю Линя.

Юна невольно улыбнулась уголками губ увидев на экране огромное сообщение. Китайские девушки вообще были удивительно эмоциональными.

Сначала следовала целая тирада возмущения. Коллега искренне негодовала из-за увольнения Юны, называла случившееся несправедливостью и несколько раз писала, что руководство поступило трусливо. Потом, совершенно неожиданно, её посыл плавно перешёл к Лю Линю. Девушка не забыла в очередной раз восхититься его благородством, красотой, воспитанием, харизмой и ещё десятком качеств, каждому из которых посвятила по нескольку предложений. Юна тихо усмехнулась.

«Неисправима…»

Лишь в самом конце сообщения была прикреплена ссылка с подписью: «Обязательно посмотри.»

Юна нажала. Стало понятно, почему ее коллега посвятила половину сообщения восторгу Лю Линем.

Открылось свежее заявление агентства Лю Линя, а ниже — запись самого актёра. Она медленно начала читать. В отличие от сухих пресс-релизов, которые обычно публиковали агентства, этот текст оказался неожиданно жёстким. В нём открыто говорилось, что индустрия развлечений всё чаще становится заложником страха перед общественным мнением. Что работники съёмочных площадок заслуживают такого же уважения, как и актёры. Что обвинять человека без каких-либо доказательств и лишать его работы только ради сохранения репутации проекта — недопустимо. Отдельно подчёркивалось, что никто не должен становиться виновным лишь потому, что оказался рядом со знаменитостью.

Дальше следовало личное обращение Лю Линя.

Короткое.

Без громких слов.

Он говорил, что актёры — прежде всего люди. Со своими чувствами. Правом на личную жизнь. Правом самостоятельно выбирать, кого любить и с кем строить отношения.

Что поклонники могут поддерживать своих кумиров, но не имеют права распоряжаться их судьбой или превращать их жизнь в предмет общественного суда.

Последняя строчка заставила Юну замереть:

«Я надеюсь, что однажды мы научимся уважать не только известных людей, но и тех, кто каждый день остаётся за кадром, помогая создавать кино.»

Она долго смотрела на экран, и впервые за последние два дня почувствовала не облегчение. Нет. Но хотя бы то, что кто-то оказался готов сказать вслух то, о чём остальные предпочли промолчать.

***

Спустя почти час Юна наконец заставила себя подняться. Хватит. Сколько бы она ни сидела, уставившись в одну точку, квартира сама не соберётся. Глубоко вдохнув, закатала рукава и принялась за уборку — машинально вымыла кружку, оставленную на столе ещё со вчерашнего утра. Потом собрала разбросанные вещи. Следом открыла шкаф. Каждая сложенная футболка, каждая книга, аккуратно завернутые в полотенце кружки словно говорили об одном — она действительно уезжает. Эта маленькая квартира так и не успела стать домом.

Периодически она останавливалась, сжимая в руках очередную вещь, но почти сразу снова продолжала складывать всё в чемоданы. Работа помогала не думать.

В дверь постучали. Тихо. Будто человек снаружи сам не был уверен, стоит ли приходить.

Юна не отреагировала.

Через несколько секунд стук повторился. На этот раз настойчивее. Она устало подошла к двери и посмотрела в глазок — на лестничной площадке стоял мужчина в чёрной кепке и медицинской маске. Капюшон был натянут почти до самых глаз. Его было невозможно не узнать.

Си Хао.

Сердце болезненно дрогнуло. Она медленно открыла дверь. Он молча вошёл внутрь. Это был первый раз за всё время их отношений, когда он оказался у неё дома.

Иронично.

Столько месяцев они скрывались.

Столько месяцев он боялся даже ненадолго появиться возле её подъезда. А сейчас, когда скрывать уже было нечего, он стоял посреди её квартиры.

Юна закрыла дверь.

Только теперь она почувствовала резкий запах алкоголя. Он буквально исходил от него.

— Ты пил? — нахмурилась она.

Ответа не последовало.

— Си Хао… — Она устало покачала головой. — Ты только создаёшь себе новые проблемы. Если кто-нибудь увидит тебя здесь в таком состоянии…

Он будто не слышал. Сделал шаг. Потом ещё один. И вдруг крепко обнял её. Так сильно, словно боялся, что она исчезнет. Юна вздрогнула. Его лицо уткнулось ей в шею. Горячее дыхание обжигало кожу. Он торопливо, почти лихорадочно покрывал её шею короткими поцелуями, снова и снова повторяя едва различимым голосом:

— Прости… Прости меня… Пожалуйста…

Юна медленно закрыла глаза. На мгновение ей захотелось просто обнять его в ответ, но перед глазами снова всплыли документы об увольнении. Комментарии. Угрозы. Статья.

Она осторожно положила ладони ему на плечи.

— Если бы ты просто отказался признавать наши отношения… — тихо произнесла она. — Я бы поняла.

Он продолжал прижимать её к себе. Будто не слышал ни слова.

— Правда поняла бы. Так было нужно для твоей карьеры. Я бы пережила.

Она сглотнула.

— Но ты не просто отказался. Ты позволил сделать меня виноватой. Позволил назвать меня сумасшедшей фанаткой. Выставил себя жертвой. — Её голос дрогнул. — Подставив менчя под удар.

Си Хао тяжело дышал. Словно слова не доходили до него. Или алкоголь заглушал их. Он вдруг с силой притянул её ближе. Юна потеряла равновесие. Они оба опустились на край кровати, и он, не отпуская её, попытался снова обнять. Мужские движения были резкими, несобранными. Он словно цеплялся за неё, отчаянно пытаясь удержать то, что уже разрушил.

Юна почувствовала, как его пальцы судорожно сжали ткань её платья, оголяя плечи.

— Си Хао…остановись.

Но он словно не слышал, опуская свои поцелую все ниже по груди. Юна резко упёрлась ладонями ему в плечи и изо всех сил оттолкнула. Он отшатнулся на несколько шагов. В комнате повисла тяжёлая тишина.

Юна быстро поднялась на ноги, натягивая платье. Её сердце колотилось так громко, что заглушало собственные мысли.

— Уходи.

Он поднял на неё затуманенный взгляд.

— Юна…

— Уходи.

Теперь её голос звучал твёрдо. Без слёз. Без дрожи.

— Сейчас же.

Несколько секунд он просто стоял.

Потом медленно опустил голову. Лишь теперь до него, кажется, начало доходить, что произошло. Он выглядел сломленным. Растерянным. Человеком, который сам перестал понимать свои поступки. Но для Юны это уже ничего не меняло, она молча указала на дверь. И он, не сказав больше ни слова, медленно вышел из квартиры.

Глава 8

К вечеру небо окончательно затянуло тяжёлыми серыми тучами. Воздух стал густым. Давящим. Таким же, как мысли в её голове.

Юна застегнула чемодан и медленно обвела взглядом квартиру. На полу остались лишь несколько пакетов: старые вещи, изношенная обувь, потрёпанные книги, которые не поместились, несколько кухонных мелочей.

Когда-то всё это казалось нужным. Теперь оказалось слишком тяжёлым, чтобы везти с собой. Она молча вынесла пакеты к мусорным контейнерам.

На секунду задержалась.

Странное чувство.

Будто вместе с этими ненужными вещами она выбрасывала и года своей жизни.

Вернувшись, она подхватила чемодан. Дверь квартиры закрылась за её спиной. Без сожаления. Без надежды, что однажды она сюда вернётся. Так получилось.

Ещё утром Юна присмотрела небольшой отель неподалёку. Недорогой, с хорошими отзывами. Решила остановиться там на пару дней, пока не найдёт новую квартиру и не поймёт, что делать дальше. Подумать предстояло о многом, но не сейчас. Сейчас же такси высадило её у знакомого адреса. В груди неприятно кольнуло — что-то неладное. Впрочем, понятно стало быстро — входная дверь была заперта. На стекле висело объявление: «Временно закрыто.» Нахмурившись, Юна недоверчиво достала телефон и открыла сайт. Никакой информации. Ни слова. Несколько раз обновила страницу. Безрезультатно.

— Ну конечно… — устало выдохнула она.

Ей вдруг стало досадно на саму себя. Весь день она жалела себя, позволяя эмоциям взять верх. Глупая. Если бы занялась поисками жилья заранее, если бы обзвонила несколько гостиниц, а не остановилась на первой попавшейся, то сейчас не стояла бы посреди улицы с чемоданом.

Тем временем на город медленно опускалась ночь. А потом пошёл дождь. Сначала едва заметный, но уже через минуту он стучал по асфальту плотной стеной. Самое то, чего ей сейчас так не хватало.

Быстро натянув капюшон и, крепче сжав ручку чемодана, она побежала к ближайшей автобусной остановке, волоча по кочкам за собой тяжелый чемодан. К счастью, под навесом никого не было. Опустившись на холодную скамейку, сняла капюшон. Как бы она не бежала, одежда всё равно успела промокнуть. Пальцы дрожали от сырости и усталости. Телефон едва не выскользнул из рук.

Открыв карту, не теряя времени принялась искать ближайшие свободные гостиницы. Не получалось. Взгляд постоянно расплывался. То ли от дождя. То ли от подступавших слёз.

Внезапно рядом плавно остановился чёрный автомобиль. Почти бесшумно. Юна сначала даже не подняла головы, решив, что водитель просто высаживает пассажира.

Но стекло медленно опустилось.

— Госпожа Юна?

Она удивлённо подняла голову. За рулём сидел Лю Линь. Без сценического костюма. Без грима.

Лю Линь несколько секунд молча смотрел на неё, потом перевёл взгляд на чемодан.

— Вы куда-то уезжаете?

Юна неловко улыбнулась.

— Скорее ищу место, где сегодня переночевать.

Он слегка нахмурился.

— Что случилось?

Она не хотела рассказывать, но после всего произошедшего скрывать уже было нечего. Коротко объяснила.

Про увольнение.

Про квартиру.

Про закрытый отель.

Лю Линь молча выслушал, не перебивая. Затем спокойно произнёс:

— Садитесь.

Девушка удивлённо посмотрела на него.

— Я отвезу вас в гостиницу.

— Не стоит…

— Стоит. На улице слишком холодно, чтобы спорить. — едва заметно улыбнулся он.

Через минуту чемодан уже лежал в багажнике, а Юна осторожно уместилась на переднем сиденье.

В салоне пахло дорогим парфюмом и свежей кожей. Она украдкой посмотрела на своего спутника, и вдруг остро почувствовала разницу между ними.

Он.

Безукоризненный. Элегантный. Сдержанный.

И она.

В стареньком джинсовом комбинезоне, который давно потерял цвет. С промокшими рыжими волосами, выбившимися из наскоро собранной косы. Уставшая. Замёрзшая. С чемоданом, в котором теперь помещалась почти вся её жизнь.

На его фоне она казалась себе совсем невзрачной. Сжавшись словно котенок, он прикрыла глаза. Машина плавно тронулась.

Несколько минут они ехали молча, лишь дворники размеренно скользили по мокрому стеклу. Юну всё сильнее одолевала неловкость.Она не понимала, о чём говорить. Да и нужно ли вообще.

Неожиданно Лю Линь сам нарушил молчание.

— Не обижайтесь на Си Хао.

Девушка медленно повернула голову. Он же продолжал внимательно смотреть на дорогу.

— Он ещё очень молод.

После небольшой паузы Лю Линь тихо добавил:

— И у него большое будущее.

Пальцы мужчины чуть крепче сжали руль.

— Эта индустрия невероятно жестока к актёрам. Иногда она заставляет выбирать между совестью и карьерой.

Он грустно усмехнулся. Совсем без веселья.

— Поверьте…ему ещё не раз придётся испытать это на себе. И каждый такой выбор будет даваться всё тяжелее.

Юна безмолвно кивнула. Он был прав. Чертовски прав. Можно сколько угодно обижаться на Си Хао, но это его путь. Его жизнь. Киноиндустрия в Китае абсолютно не терпит слабости. Ей проще, она земная. Она может жить так как ей велит её сердце. Она может делать все, что захочет её душа. А актеры, если они хотят чего-то добиться, так жить не могут. И вероятнее всего, ограничения для Си Хао будут расти параллельно росту его карьеры. Впрочем, этот факт никак не помогал заживлению её ран.

— Приехали.

Тихий голос прозвучал совсем рядом. Юна вздрогнула и резко открыла глаза, даже не заметила, как задремала. Буквально на несколько минут. Усталость всё-таки взяла своё.

— Где мы? — сонно спросила она, вглядываясь сквозь мокрое стекло. Перед машиной возвышался вовсе не отель - высокие кованые ворота. Тихая улица. Современный двухэтажный особняк, утопающий в зелени. Во дворе мягко светились фонари.

— Это мой дом, — так же спокойно ответил Лю Линь, заглушая двигатель.

Юна застыла.

Она уже было открыла рот, чтобы возразить, но слова так и не появились. Кажется, вопрос слишком явно читался на её лице. Лю Линь едва заметно улыбнулся.

— Не переживайте. Это не спонтанный порыв доброты.

Он повернулся к ней.

— За мной должок.

Юна непонимающе нахмурилась.

— Вы спасли мне жизнь. И я этого не забыл. Вы же не думали, что я отплачу простым «спасибо»?

Несколько секунд они молчали. Дождь продолжал тихо барабанить по крыше автомобиля.

— Поэтому поживёте здесь. Как гость. До тех пор, пока не найдёте себе новое жильё.

— Нет. — почти сразу покачала головой Юна. — Это неудобно. Я не могу.

— Можете.

Он произнёс это так спокойно, что спорить оказалось неожиданно трудно.

— Более того… у меня есть к вам предложение.

Девушка удивлённо посмотрела на него. Он продолжил.

— Насколько я понял, ваше беспроблемное разрешение на пребывание в стране связано с работой.

Юна медленно кивнула.

— Именно.

— Если вы останетесь без официального трудоустройства, очень скоро возникнут вопросы со стороны миграционной службы.

Она тяжело вздохнула.

Об этом Юна старалась пока не думать. Но Лю Линь был прав. Без работодателя её пребывание в Китае действительно могло стать проблемой.

— Поэтому я хочу оформить вас к себе.

Юна растерянно моргнула.

— Простите?

— Официально. По трудовому договору.

Она смотрела на него так, словно ослышалась.

— Но…кем?

Впервые за весь вечер на лице Лю Линя появилось что-то похожее на смущение. Он даже тихо кашлянул.

— Если честно, сейчас мне действительно нужен человек, который присматривал бы за моими собаками.

Юна несколько секунд молча смотрела на него. Потом не выдержала.

— За…собаками?

— Их трое, — совершенно серьёзно ответил он. — Все большие. Все очень избалованные.

Она не знала, смеяться ей или плакать. Ещё вчера была гримёром на крупном кинопроекте. Сегодня ей предложили выгуливать собак одного из самых известных актёров Китая. Это было настолько неожиданно, что мозг попросту отказывался воспринимать происходящее. Что ж, жизнь иногда удивляет.

Наверное, её растерянность выглядела слишком очевидной.

— Не поймите меня неправильно, — спокойно продолжил Лю Линь. — Я не считаю, что это работа вашего уровня.

Он сделал небольшую паузу.

— Это лишь временная мера. Чтобы вы спокойно остались в стране. Чтобы у вас была официальная занятость. Чтобы никто не задавал лишних вопросов.

Он говорил всё тем же ровным, негромким голосом.

Без жалости.

Без снисхождения.

Словно предлагал самое обычное решение.

— А как только появится вакансия, соответствующая вашей профессии, я сразу отпущу вас. Если захотите.

Юна опустила взгляд на свои руки. Странное чувство. То ли неловкость, то ли недоверие. И вместе с тем — слабое, почти забытое ощущение, что после бесконечной череды ударов судьба вдруг решила протянуть ей руку.

Она тихо выдохнула.

— Никогда бы не подумала, что однажды сменю кисти для грима… на поводки.

Лю Линь пожал плечами.

— Поверьте…мои собаки тоже весьма требовательные артисты. Иногда даже капризнее некоторых актёров.

И впервые за последние несколько дней Юна неожиданно для самой себя улыбнулась. Если так подумать, то это не самое худшее, что с ней могло случиться.

— Хорошо, — наконец тихо произнесла она. — Но только временно.

Лю Линь едва заметно кивнул:

— Именно так я и рассчитывал.

— И…я буду платить вам за проживание.

Мужчина вопросительно поднял бровь.

— Не сразу. Когда найду новую работу. Но буду.

Несколько секунд он молчал, обдумывая сказанные слова.

— Договорились.

Хотя оба понимали, что никаких денег он брать не собирался.

***

Дом оказался неожиданно тихим. Без десятков слуг, которых Юна почему-то представляла себе заранее, лишь пожилая семейная пара, следившая за порядком, и три совершенно разных по характеру собаки, которые встретили нового человека куда теплее хозяина.

Сам Лю Линь исчез уже следующим утром. Еще до рассвета. Уехал на съемки. И только тогда Юна окончательно осознала, насколько безумным был его рабочий график — он возвращался далеко за полночь. Иногда после часа. Иногда ближе к трем. А бывало и вовсе не приезжал, оставаясь ночевать в павильоне перед ранними съемками.

Поэтому пересекались они редко. Очень редко. Чаще всего лишь за завтраком, да и то не каждый день. Он почти всегда молча пил черный кофе, просматривая сценарий, время от времени делая в нем короткие пометки. Юна же торопливо собиралась на прогулку с собаками.

— Доброе утро.

— Доброе.

Вот и весь их разговор. Иногда вечером он спрашивал:

— Не устали?

— Нет.

— Собаки вели себя хорошо?

— Сегодня лучше, чем вчера.

Он коротко кивал. Будто этого было достаточно.

Странно…

Но именно эта неловкость постепенно переставала казаться неловкой. Каждый словно уважал чужие границы.Юна постепенно запоминала привычки обитателей дома. Старший пес терпеть не мог дождь. Самый младший постоянно пытался стащить ее перчатки. Средний же считал своим долгом каждое утро ждать хозяина возле ворот, даже прекрасно понимая, что тот давно уехал.

В такие моменты она ловила себя на мысли, что животные удивительно похожи на людей.

Все скучают.

Только показывают это по-разному.

Сам Лю Линь тоже почти не менялся. Всегда спокойный. Всегда безупречно вежливый. И неизменно уставший. Иногда, возвращаясь поздней ночью, он даже не замечал, что Юна еще не спит, тихо проходил на кухню, наливал стакан воды и подолгу стоял у окна, оперевшись ладонями о столешницу. Словно оставлял за дверью дома весь шум съемочной площадки.

Однажды Юна случайно застала его таким.

Он не заметил ее.

Просто стоял в полной темноте. С закрытыми глазами. Не двигаясь. Так стоял человек, которому впервые за целый день позволили наконец перестать быть знаменитым актером.

Она тихо ушла обратно в комнату, так и не выдав своего присутствия. Почему-то ей показалось, что именно эти несколько минут одиночества были нужны ему больше всего.

Глава 9

притворства. Так, как давно уже не смеялась.

В этот самый момент телефон коротко завибрировал.

«Сегодня вернусь поздно.»

Она взглянула на сообщение. Улыбнулась, и быстро набрала ответ.

«Хорошо. Террорист снова победил льва.»

Ответ пришел почти сразу:

«Сочувствую льву.»

Юна удивленно посмотрела на экран. Потом тихо хмыкнула. Похоже, чувство юмора у господина Лю все-таки существовало. Просто пряталось так же тщательно, как и он сам.

Глава 10

Дом постепенно переставал быть для Юны чужим. Нет, она по-прежнему ходила по нему осторожно, словно боялась оставить после себя лишний след. Все еще автоматически выключала за собой свет, поправляла складки на пледе в гостиной, если случайно их сминала, и каждый вечер мысленно благодарила Лю Линя за возможность пожить здесь. Но напряжение, с которым она переступила порог этого дома почти месяц назад, незаметно растворялось. Просыпаться стало легче. Жизнь постепенно возвращалась в свое русло. Хоть и совсем не такое, каким она представляла его еще месяц назад.

Главным начальством в доме, без сомнения, оставались три собаки.

Каждая со своим характером.

Каждая со своими странностями.

Старший — истинный аристократ. Он чинно шел рядом во время прогулок, презрительно смотрел на шумных дворовых собак и позволял гладить себя исключительно тогда, когда сам этого хотел.

Средний оказался неисправимым философом. Он мог пять минут стоять перед деревом, внимательно рассматривая муравьев, словно пытался постичь смысл их существования.

А младший…

Младший был стихийным бедствием.

— Только не говори, что опять…

Юна застыла посреди сада. На клумбе лежал садовый шланг. Вернее то, что от него осталось. Младший с гордым видом сидел рядом, держа в зубах аккуратно откусанный металлический наконечник.

— Ты…разобрал шланг?

Пес радостно завилял хвостом.

— Нет, не надо сейчас вилять. Объясняй.

Он наклонил голову набок так, будто действительно пытался подобрать подходящие слова.

— Понятно. Аргументы закончились.

Вздохнув, Юна подняла остатки шланга.

— Знаешь, если однажды господин Лю выставит нас обоих из дома, виноват будешь исключительно ты.

Младший с готовностью ткнулся носом ей в ладонь.

— Нет. Не пытайся подкупить меня.

Он лизнул ее пальцы.

— Ладно. Но это в последний раз.

Из-за окна кухни за этой сценой наблюдала пожилая помощница. Покачав головой, она тихо рассмеялась.

— Госпожа Юна

— Да?

— Вы разговариваете с ними так, будто они вам отвечают.

— Иногда мне кажется, что отвечают.

Женщина улыбнулась еще шире.

— И мне кажется, они вас прекрасно понимают.

В тот вечер Лю Линь вернулся раньше обычного. Он устало снял пиджак в прихожей и уже собирался пройти к лестнице, когда услышал доносившиеся из сада голоса.

— Нет. Сидеть. Сидеть, я сказала.

Наступила тишина. Потом раздался торжествующий лай.

— Нет! Это не команда «прыгай»!

Лю Линь подошел к окну. Картина заставила его остановиться — Юна стояла посреди газона, а перед ней, выстроившись почти в ровную линию, сидели все трое. Вернее сидело двое. Младший же лежал вверх лапами и смотрел на нее с таким выражением морды, словно именно так и понял команду.

— Ну ты же специально это делаешь — простонала Юна.

Пес довольно завилял хвостом.

— Хорошо. Победил.

Она достала из кармана лакомство и вручила каждому по кусочку. Последним, разумеется, получил младший.

— Хотя ты его совершенно не заслужил.

Пожилая помощница неслышно подошла к Лю Линю.

— Они изменились.

— Кто?

— Все четверо.

Он вопросительно посмотрел на женщину.

— Раньше собаки весь день лежали у двери и ждали вас.Теперь они ждут госпожу Юну.

Она сделала небольшую паузу.

— А вы…стали чаще возвращаться домой.

Лю Линь ничего не ответил. Лишь отвел взгляд обратно к окну. Юна в этот момент заметив его, весело махнула рукой.

— Добрый вечер!

Мужчина едва заметно кивнул.

— Добрый.

Младший тут же сорвался с места и помчался к хозяину. На полном ходу. Не рассчитав собственную скорость, он врезался Лю Линю прямо в ноги. Тот машинально сделал шаг назад. И негромко рассмеялся. Коротко. Но совершенно искренне.

Юна замерла. Она никогда прежде не слышала его смеха. Пес же, уверенный, что именно этого от него и добивались, радостно гавкнул еще раз.

— Кажется, — улыбнулась Юна, — теперь он считает себя профессиональным комиком.

Лю Линь опустился на корточки и потрепал его за ушами.

— Скорее профессиональным хулиганом.

— Это у него в крови.

— Возможно.

Они замолчали. Неловкости не было. Каждый смотрел на счастливых собак, носившихся по саду друг за другом. И впервые за долгое время Лю Линь поймал себя на странной мысли. Дом стал шумнее. На полу теперь чаще появлялись клочки шерсти. Кто-то постоянно забывал кружку на террасе. Из сада то и дело доносился смех. Все это должно было раздражать.Но почему-то именно теперь ему впервые за много лет не хотелось задерживаться на работе.

Он пока не понимал причины. И не пытался понять. Иногда достаточно просто вернуться домой.

***

Прошло еще почти две недели. Каждое утро начиналось одинаково — три нетерпеливые морды уже ждали ее у двери, едва заслышав звук открывающегося замка.

Младший, как всегда, первым вылетал за калитку. Средний деловито проверял каждый куст, словно инспектировал территорию. Старший же сохранял достоинство, неспешно шагая рядом с Юной.

Она уже настолько привыкла к этим прогулкам, что почти перестала замечать, как улыбается. В тот день младший пес в очередной раз решил, что голуби существуют исключительно для того, чтобы их гоняли.

— Даже не думай…

Три поводка резко натянулись.

— Ах вы…

Стая птиц с шумом взмыла в небо.

Юна, смеясь, почти пробежала несколько метров вслед за собаками.

— Ну что за дети…

Наконец вся троица остановилась, чрезвычайно довольная своей победой.

— Герои…

Она только успела перевести дыхание, как рядом негромко произнесли:

— Кажется, они выиграли.

Юна резко обернулась.

Си Хао.

Кепка была низко надвинута на глаза, медицинская маска скрывала нижнюю часть лица. Со стороны он выглядел обычным прохожим, но она узнала бы его среди тысячи.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом он медленно снял маску.

— Привет.

— Здравствуй…

Она сказала это тихо. Без радости. Но и без прежней злости. Мужчина внимательно всматривался в ее лицо.

— Ты выглядишь лучше.

— Правда?

— Да.

Он едва заметно улыбнулся.

— Ты снова смеешься.

Юна опустила взгляд на собак.

— Они стараются.

Младший пес тем временем уже с любопытством обнюхивал его кроссовки. Си Хао машинально присел и потрепал его за ушами.

— Кажется, я ему понравился.

— Он ко всем так относится.

— Жаль.

Она невольно усмехнулась.

— Ревнуешь к собаке?

— К тому, что она видит тебя каждый день.

Улыбка медленно исчезла с ее лица. Наступило молчание. Его нарушил Си Хао.

— Я скучаю.

Она закрыла глаза всего на мгновение. Этих слов она боялась, потому что знала — они все еще способны причинить боль. Она еще не забыла.

— Не надо…

— Почему?

— Потому что ничего не изменится.

Он сделал осторожный шаг ближе.

— Для тебя — может быть. Для меня изменилось все.

Юна молчала. Он словно пытался ухватиться за каждое воспоминание, которое еще связывало их.

— Помнишь нашу поездку к морю? Ты тогда сгорела на солнце и потом два дня не давала к себе прикоснуться.

Она тихо усмехнулась.

— Ты сам был виноват. Сказал, что крем мне не нужен.

— Потому что думал, солнце пожалеет тебя.

— Оно не пожалело.

Он улыбнулся. И впервые за весь разговор в его глазах мелькнуло что-то живое.

— А помнишь, как мы заблудились в горах? Пришлось ночевать в машине. Ты потом полночи ворчала, что у меня ужасный музыкальный вкус.

— Потому что он ужасный.

— А потом…

Он замолчал. Его голос стал совсем тихим.

— Потом наша первая близость, а позже ты уснула у меня на груди. И сказала, что никогда не чувствовала себя настолько спокойно.

Юна отвела взгляд. Она действительно это говорила.

Когда-то.

Очень давно.

До всей этой безумной популярности.

До контрактов.

До охраны.

До бесконечных запретов.

До того момента, когда каждая их встреча стала напоминать преступление.

— Я помню все, Юна. Каждую нашу встречу. Каждый вечер, который удавалось украсть у всего мира. Каждую ночь, когда ты засыпала рядом. Каждое утро, когда мне приходилось уходить раньше рассвета.

Он глубоко вдохнул.

— Скажи, неужели ты можешь просто вычеркнуть все это?

Она долго молчала. Настолько долго, что он уже перестал ждать ответа.

— Нет. Не могу. И никогда не смогу.

Он сделал еще один шаг. В глазах мелькнула надежда. Но следующие слова прозвучали совсем иначе.

— Именно поэтому я не хочу жить прошлым. Если каждый день оглядываться назад, можно не заметить, что жизнь давно ушла вперед.

Си Хао болезненно усмехнулся.

— Значит…у тебя уже появилась новая жизнь?

Юна медленно покачала головой.

— Нет. Я только учусь жить заново.

Он внимательно посмотрел ей в глаза.

— А Лю Линь?

Она сразу поняла, что этот вопрос мучил его с самой первой минуты.

— Он здесь ни при чем.

— Правда?

— Правда. Он хороший человек. Он помог мне тогда, когда больше никто не помог. Вот и все.

Си Хао долго молчал. Потом тихо произнес:

— Я не смогу тебя отпустить. Не сейчас. Может быть, потом. Но не сейчас. Я слишком сильно тебя люблю.

Эти слова прозвучали без надрыва. Очень спокойно. От того они казались еще тяжелее. Юна почувствовала, как предательски защипало в глазах. Когда-то именно о такой любви она мечтала. Любви, которая не исчезает. Но почему-то сейчас этого оказалось недостаточно.

Она осторожно перехватила поводки.

— Мне пора.

Он не стал ее удерживать.Только негромко сказал вслед:

— Если однажды тебе станет одиноко…позвони мне. В любое время. Даже если пройдет десять лет. Я приеду.

Юна остановилась. На несколько секунд. Но так и не обернулась.

— Береги себя, Хао.

И медленно пошла дальше. Три собаки весело засеменили рядом. Си Хао смотрел ей вслед, пока рыжая коса окончательно не исчезла за поворотом.

Возвращаясь домой, Юна всю дорогу мысленно пытаясь себя отвлечь от неожиданной встречи, повторяла, что обязательно должна поговорить с Лю Линем. До ежегодной благотворительной ярмарки приюта, где он когда-то взял своих собак, оставалось меньше недели. Она уже успела созвониться с волонтерами. Те были счастливы узнать, что Лю Линь, возможно, снова сможет приехать. Просили лишь заранее подтвердить его участие. Когда занять себя этим, если не сейчас. Нужно было отвлечься, не думать. Только и всего.

«Только бы не забыть сказать…»

Поднявшись на второй этаж, она привычно постучала в дверь кабинета. Ответа не последовало.

— Господин Лю?

Тишина.

Она осторожно приоткрыла дверь. И замерла. Лю Линь сидел прямо на полу, прислонившись спиной к дивану. Одной рукой он судорожно сжимал ворот рубашки. В другой была небольшая пластиковая дыхательная трубка.

Та самая.

Подаренная ею.

Он медленно вдыхал через нее воздух, но дыхание все равно оставалось рваным, слишком частым. Лицо побледнело. По вискам стекал пот. Юна мгновенно опустилась рядом.

— Господин Лю…

Он поднял на нее затуманенный взгляд. Хотел что-то сказать. Не смог. Только отрицательно покачал головой.

— Хорошо…Тихо. Очень тихо.

Она осторожно забрала его свободную руку в свои ладони. Пальцы были ледяными.

— Все хорошо. Дышите. Не спешите. Я рядом.

Он снова сделал вдох через трубку. Но плечи продолжали мелко дрожать.

Юна придвинулась ближе. Не раздумывая, осторожно обняла его за плечи. Совсем легко. Так, чтобы он мог в любой момент отстраниться. Но он не отстранился. Наоборот. Будто совершенно бессознательно опустил голову ей на плечо. Она медленно гладила его по предплечью. По запястью. По ладони.

Движения были плавными. Убаюкивающими. Как когда-то она успокаивала бабушку после тяжелых приступов.

— Вот так…молодец…еще один вдох…не торопитесь…

Она почувствовала, как постепенно напряжение в его теле начинает ослабевать. Дыхание становилось глубже. Ровнее.

Чтобы окончательно отвлечь его от собственных мыслей, Юна совсем тихо запела. Старинную сербскую колыбельную. Ту самую, которую в детстве ей пела мать.

Слов Лю Линь не понимал.

Но голос…

Мягкий.

Теплый.

Спокойный.

Наполнял комнату каким-то странным ощущением безопасности.

Прошло несколько минут. Дрожь постепенно исчезла.

Он медленно убрал трубку. Сделал глубокий вдох. И впервые за все это время смог посмотреть на нее осознанно.

— Простите

Голос был едва слышен.

— За что?

— Вы постоянно спасаете меня.

Юна улыбнулась.

— Значит, будем считать, что вы очень ответственный работодатель.

Он тихо усмехнулся. Слабо, уголками губ.

— Получается.

Она поднялась на ноги.

— А теперь пойдемте.

Он непонимающе посмотрел на нее.

— Куда?

— В комнату. Отдыхать.

— Я сам.

Он попытался встать. Ноги предательски подкосились. Юна молча подставила плечо.

— Не спорьте. Сегодня можно немного побыть слабым.

Опираясь на нее, Лю Линь медленно дошел до спальни. Она усадила его на край кровати.

— Ждите здесь.

— Юна.

Но девушка уже вышла. Вернулась через несколько минут. В руках был небольшой таз с теплой водой, полотенце и мягкая хлопковая тряпка.

Лю Линь вопросительно нахмурился.

— Что вы собираетесь делать?

Она поставила таз у его ног.

— Помочь вам прийти в себя.

— Не нужно.

Юна словно не услышала. Опустившись перед ним на колени, осторожно взялась за шнурки его обуви.

Мужчина тут же попытался убрать ноги.

— Юна. Не надо.

Она спокойно посмотрела на него снизу вверх. Улыбка растянула её пухлые щеки.

— Вы всегда такой упрямый?

— Это уже слишком.

— Возможно. — Согласилась она. И, не обращая внимания на его смущение, аккуратно сняла сначала один ботинок. Потом второй. Закатала штанины и осторожно опустила его ступни в теплую воду.

Лю Линь вздрогнул.

Тепло медленно разлилось по уставшим ногам. Юна намочила тряпку и начала неторопливо обтирать его щиколотки. Движения были уверенными. Спокойными. Будто это было самым обычным делом на свете.

— После сильного приступа тело долго остается напряженным, — тихо объяснила она. — Теплая вода помогает мышцам расслабиться. Бабушка всегда говорила, что иногда забота лечит не хуже лекарств.

Лю Линь молчал. Он не мог отвести взгляд от девушки, которая сейчас сидела перед ним на полу. Не как служащая. Не как случайная знакомая. А так, будто всю жизнь знала, как помочь человеку, когда ему больно.

И именно в этот момент он вдруг с пугающей ясностью понял одну вещь.

За сорок пять лет жизни о нем никогда никто так не заботился. Вот так просто, ничего не ожидая и не прося.

Глава 11

Юна давно уже сбилась счету времени пребывания её в этом доме. Здесь было так обыденно и просто. Ей невероятно нравилось тут все: атмосфера, настроение дома, работа, собаки, помощники.

Каждое утро начиналось как обычно — Тетушка Чжан уже хлопотала на кухне, дядюшка Вэй возился в саду, а Юна, наскоро позавтракав, занималась собаками. Потом помогала по дому, ездила за покупками или выполняла небольшие поручения, которые короткими сообщениями присылал Лю Линь.

«Заехать в аптеку.»

«Забрать документы у курьера.»

«Не забудьте про корм.»

Ни одного лишнего слова. Поначалу ей казалось это немного обидным. Потом она вдруг поняла, что это и есть его манера общения. Когда однажды вечером в сообщении появилось неожиданное «Спасибо», она несколько секунд просто смотрела на экран телефона. Тетушка Чжан, заметив это, лишь тихонько усмехнулась.

— Господин очень немногословен.

— Это я уже заметила.

— Поверьте, это еще большой прогресс.

Юна недоверчиво посмотрела на женщину.

— Неужели раньше было хуже?

— Намного.

Тетушка Чжан поставила на стол чайник.

— Раньше он вообще мог неделями говорить только по работе. Впрочем, не важно.

Пожав плечами, девушка не стала выпытывать информацию, которая явно не касалась её.

После обеда они уже пили чай на веранде. Дядюшка Вэй аккуратно подрезал ветви карликового клена, время от времени присаживаясь рядом с ними.

— В Сербии тоже пьют такой чай? — неожиданно спросил он.

Юна улыбнулась.

— Нет. У нас скорее кофе — это маленький семейный ритуал.

— А праздники?

— Шумные. Очень шумные. — Она засмеялась. — Обязательно огромный стол. Половину гостей никто толком не знает, но все равно все родственники.

Тетушка Чжан одобрительно кивнула.

— Почти как у нас.

— А у господина Лю?

Вопрос вырвался сам собой. Женщина и старик переглянулись. Совсем ненадолго.

— Он редко празднует.

— Совсем?

— День рождения чаще всего проводит на съемках. Новый год, если не работает, просто остается дома.

Юна удивленно опустила чашку.

— Один?

— Мы рядом.

— Но семья…

Тетушка Чжан осторожно покачала головой.

— Госпожа Лю очень занятая женщина.

Больше она ничего не сказала. И Юна не стала спрашивать. По тому, как изменилось лицо старушки, было понятно — дальше начинается территория, куда чужим входить не стоит.

Ближе к вечеру дом снова погрузился в привычную тишину.

Лю Линь должен был вернуться только после съемок. Юна сидела на полу в гостиной. Перед ней лежала веревочная игрушка, которую она недавно купила собакам.

— Ну что? Кто быстрее?

Три огромные морды одновременно повернулись к ней.

— Раз… Два… Три!

Игрушка полетела через всю комнату. Собаки сорвались с места одновременно. Одна из них, пытаясь первой поймать добычу, неожиданно налетела прямо на Юну.

— Ай!

Она потеряла равновесие. Пытаясь удержаться, машинально схватилась рукой за ближайшую тумбу. Послышался тихий звон. После громкий удар. Фарфоровая ваза рухнула на пол, разлетевшись на десятки осколков. В этот самый момент открылась входная дверь.

Юна медленно подняла голову. Лю Линь стоял в прихожей. Уставший и очень хмурый.

Пиджак был перекинут через локоть. Видимо, день выдался тяжелым. Его взгляд медленно скользнул по полу.

По собаке.

По осколкам.

По вазе.

По Юне, все еще сидящей среди этого беспорядка.

Несколько долгих секунд никто не произносил ни слова.

— Простите…

Почти шепотом сказала она.

— Я…это случайно…

Он молчал.

Его лицо оставалось совершенно спокойным. Но Юна успела заметить, как едва заметно напряглись его скулы.

«Все…»

— Сейчас уберу.

Она поспешила подняться, и тут же ойкнула — острый осколок слегка царапнул ладонь. Совсем немного. Но этого оказалось достаточно.

Лю Линь тяжело выдохнул. Закрыл глаза на секунду, словно убеждая самого себя успокоиться. Потом молча подошел и протянул руку.

— Встаньте.

Она нерешительно вложила свою ладонь в его. Его пальцы были теплыми. Сильными. Он легко помог ей подняться. Но почему-то не отпустил сразу. Их взгляды встретились. Впервые так близко.

Без спешки.

Без приступов.

Без разговоров.

Без людей вокруг.

Только несколько секунд тишины.

И две пары глаз.

Он не смотрел. Он изучал сквозь прищур, будто бы запоминал её лицо.

Юна первой отвела взгляд. До мурашек стало неудобно.

— Простите…ваза.

Лю Линь словно только сейчас вспомнил о ней. Посмотрел на осколки. Потом снова на девушку.

— Это всего лишь вещь.

Девушка удивленно подняла голову. Он же спокойно забрал из ее ладони маленький осколок фарфора.

— Главное, что вы не поранились сильнее.

На его губах появилась усталая улыбка.

— Хотя…

Он перевел взгляд на трех виновников происшествия.

— Кажется, кому-то сегодня придется выслушать очень серьезный разговор.

Собаки дружно сделали вид, что происходящее их совершенно не касается. Юна не выдержала и тихо рассмеялась.

Совсем негромко.

И неожиданно увидела, как уголки губ Лю Линя дрогнули в ответ.

Всего на мгновение.

Но этого оказалось достаточно, чтобы тяжелый день наконец отпустил его.

***

Утро началось с неловкости. Проснувшись, Юна еще несколько минут лежала, бездумно разглядывая потолок. Перед глазами снова и снова всплывал вчерашний вечер.

Его ладонь.

Его теплые пальцы.

Тот странный долгий взгляд.

Она резко села на кровати.

— Да что с тобой такое?

Раздраженно потерев лицо ладонями, Юна тихо усмехнулась самой себе.

— Человек просто помог тебе подняться. Не выдумывай.

Сказала вслух. Но почему-то легче не стало.

Она быстро собралась, взяла поводки и вышла из комнаты. Дверь напротив почти одновременно открылась.

Лю Линь.

Юна так резко опустила глаза, что едва не наступила самой себе на ногу. Ей вдруг стало ужасно неловко. Будто он мог прочитать ее мысли.

Конечно, это было невозможно.

Но сердце предательски застучало быстрее.

— Доброе утро, — спокойно произнес он.

— Доброе.

Она даже не рискнула посмотреть на него. Несколько секунд стояла тишина.

— Рука.

Юна непонимающе подняла голову. Он смотрел на ее ладонь. Пластырь после вчерашней прогулки почти отклеился.

Лю Линь достал из кармана новый.

— Подождите.

Он без лишних слов аккуратно заменил пластырь.

— Собаки обязательно найдут любую лужу. Лучше заклейте заранее.

Он говорил так буднично, словно речь шла о погоде. Юна тихо кивнула.

— Спасибо…

— И возьмите воду. Сегодня жарко.

Он поставил возле двери небольшую бутылку и ушел. Юна еще долго смотрела ему вслед.

— Вот ведь…

И почему от такой простой заботы вдруг стало так тепло?

К вечеру дом снова затих. Все дела были закончены. Собаки мирно дремали. Тетушка Чжан возилась на кухне. Юна присела на диван в гостиной буквально на минуту, и сама не заметила, как уснула.

Шорох шин на подъездной дорожке никто не услышал. К особняку медленно подъехал черный представительский автомобиль. Водитель поспешно открыл дверь. Из машины вышла женщина. Безупречная прическа. Жемчужные серьги. Дорогой шелковый костюм.

Она вошла в дом так, будто это место принадлежало исключительно ей.

Впрочем…

Так оно и было.

Ее острый взгляд сразу остановился на девушке, спящей на диване. Рядом, положив голову ей на ноги, сопел один из псов.

Женщина нахмурилась.

— Чжан.

Экономка поспешила выйти из кухни.

— Госпожа…

— Это что такое?

Она едва заметно кивнула в сторону дивана.

— Разбудите ее.

Тетушка Чжан осторожно коснулась плеча Юны.

— Юна…

Та вздрогнула и сразу села.

— Простите…я случайно.

Она подняла глаза, и встретилась взглядом с незнакомой женщиной. Холодным. Оценивающим. Таким, каким смотрят не на человека, а на вещь.

Женщина выдержала небольшую паузу.

— Ты служанка?

Юна растерянно моргнула. Потом совершенно искренне ткнула себя указательным пальцем в грудь.

— Я?

Вопрос прозвучал с таким неподдельным удивлением, что даже тетушка Чжан едва заметно улыбнулась.

— Нет. Я здесь временно работаю.

— Временно?

— Да.

— И кем же?

— Если честно…

Юна на секунду задумалась.

— Сама пока не поняла. Выгуливаю собак. Иногда покупаю продукты. Иногда просто мешаюсь под ногами.

Последнюю фразу она сказала с легкой самоиронией. Тетушка Чжан тихонько кашлянула, пряча улыбку. А вот лицо женщины стало еще холоднее. Она явно не ожидала подобного ответа.

— Странная должность.

— Согласна. Но меня устраивает.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Никто не отвел взгляд первым. В этот момент на лестнице послышались шаги.

— Мама.

Лю Линь спокойно спустился вниз. Увидев мать, он коротко кивнул. Затем перевел взгляд на Юну.

— Все в порядке?

— Более чем.

Ответила за девушку его мать.

— Просто знакомлюсь с новыми жителями дома.

Она нарочито медленно произнесла последнее слово. Потом вновь посмотрела на Юну.

— Поднеси нам чай.

Лю Линь ответил раньше, чем успела открыть рот сама Юна.

— Нет.

Мать повернулась к нему.

— Почему?

— Это не входит в ее обязанности.

— Вот как… — Она выдержала паузу.— Тогда пусть идет.

Юна посмотрела на Лю Линя. Он едва заметно кивнул. Молча поклонившись, девушка поднялась наверх. Дверь своей комнаты прикрывать не стала. Внизу голоса звучали слишком отчетливо.

— Давно она здесь?

— Несколько месяцев.

— И сколько еще собирается оставаться?

— Пока не найдет работу.

— Почему именно здесь?

Лю Линь ответил не сразу.

— Она помогла мне в трудной ситуации.

— Этого достаточно, чтобы привести в дом молодую женщину, к тому же иностранку?

Наступило молчание.

Потом мать заговорила снова. Спокойно. Но каждое слово звучало как приказ.

— Через две недели сюда придет твоя невеста. Я не хочу, чтобы к тому моменту эта девушка все еще находилась в поместье. Она здесь лишняя.

Лю Линь ничего не ответил. Женщина продолжила:

— И еще…

Она сделала небольшую паузу.

— Не совершай глупостей. Я слишком хорошо знаю мужчин. Особенно одиноких. Не вздумай проникнуться чувствами к этой девке. Она тебе не ровня. И никогда ею не станет. Не дай бог забеременеет.

Внизу снова стало тихо, а наверху Юна медленно закрыла глаза. Она вовсе не собиралась подслушивать. Но почему-то именно последние слова больно кольнули. Не потому, что они были сказаны о ней. А потому, что впервые за долгое время она вдруг почувствовала себя в этом доме чужой.

После разговора, случайно услышанного внизу, Юна долго сидела на кровати, обняв колени.

Странно…

Но внутри не было той боли, которой она ожидала. Она закрыла глаза. Перед ней снова всплыл вчерашний вечер. Его рука. Его взгляд. То странное тепло, которое она так неосмотрительно позволила себе почувствовать.

И вдруг…

Все это будто растворилось.

Она тихо выдохнула.

— Вот и хорошо…

Эти слова сами сорвались с губ. Она ведь знала. Знала с самого начала, что между ними не может быть ничего общего. Он — один из самых известных актеров страны. Человек, живущий совершенно в другом мире. Она — иностранка, временный работник, которой просто повезло оказаться в его доме.

Наверное, просто устала. После всего, что произошло с Си Хао, душа отчаянно искала место, где можно спрятаться. А Лю Линь оказался рядом.

Спокойный.

Надежный.

Молчаливый.

Он не требовал.

Не ревновал.

Не обещал невозможного.

Рядом с ним было тихо.

И именно эту тишину она по ошибке приняла за зарождающееся чувство.

Теперь все встало на свои места.

Скоро у него появится жена, подходящая ему во всех смыслах.

И это правильно. Юна даже улыбнулась. Ей действительно стало легче. Не нужно больше одергивать себя. Не нужно бояться собственных мыслей. Не нужно снова наступать на те же грабли.

Она уже однажды слишком дорого заплатила за любовь. Второй раз не хотелось.

***

После этого дня что-то незаметно изменилось. Раньше, если Лю Линь возвращался домой до ужина, она обязательно рассказывала ему какую-нибудь смешную историю про собак.

Теперь лишь ограничивалась коротким сообщением:

«Собаки погуляли.»

«Лекарство дали.»

«Корм закончится через два дня.»

Не больше.

Если раньше они иногда случайно пили чай вместе, то теперь Юна будто угадывала его шаги заранее. Стоило ему появиться в гостиной — она вспоминала о срочном деле. Стоило ему выйти в сад — она уходила в дом. Все происходило настолько естественно, что придраться было не к чему. Но расстояние между ними становилось все больше.

Лю Линь заметил это далеко не сразу. Сначала ему показалось, что она просто устала. Потом решил, что ищет новую работу. Потом он поймал себя на мысли, что уже несколько дней не слышал ее смеха.

Вернее…

Не слышал его рядом с собой.

— Господин.

Он поднял голову. Тетушка Чжан поставила перед ним чашку чая.

— Вы что-то хотели?

— Нет.

— Тогда почему уже пять минут смотрите в окно?

Лю Линь перевел взгляд. Во дворе Юна что-то рассказывала садовнику. Дядюшка Вэй смеялся так громко, что даже собаки начали радостно бегать вокруг. Юна, смеясь, попыталась увернуться от Тирана, тот ткнулся носом ей в бок, и она едва не потеряла равновесие. Смеялись все.

Кроме него.

Странно…

Он уже несколько дней не видел ее такой рядом с собой.

— Молодость… — тихо сказала тетушка Чжан.

Лю Линь вопросительно посмотрел на нее.

— Она хорошая девочка.

Он молча кивнул.

***

На следующий день они столкнулись в коридоре, пожелав друг другу доброго утра.

Юна улыбнулась. Все так же тепло.

Все так же искренне.

Но…

Только улыбнулась. Без привычного: «А вы знаете, что сегодня учудили ваши собаки?»

Без смешной истории. Без лишних слов. Она просто прошла мимо.

Лю Линь невольно обернулся.

Еще неделю назад она бы обязательно остановилась. Но что-то изменилось. Это повторялось снова и снова: он возвращался домой, во дворе слышался смех, Юна спорила с помощниками. Что-то оживленно рассказывала. Даже дядюшка Вэй, обычно молчаливый, смеялся. Но стоило Лю Линю выйти на дорожку, она почти сразу находила повод уйти.

— Пойду проверю собак.

Или:

— Нужно закончить стирку.

Или:

— Вспомнила, что обещала тетушке Чжан помочь.

Каждый раз. Спокойно. Вежливо. Будто так и должно быть.

Однажды вечером он случайно увидел на кухонном столе распечатанные объявления.

«Аренда квартир.»

«Сдается студия.»

«Однокомнатная квартира.»

Он машинально взял один лист. В этот момент вошла Юна. Увидев бумагу в его руках, она ничуть не смутилась.

— Простите. Наверное, забыла убрать.

— Ищете жилье?

— Да.

Она ответила легко. Словно речь шла о покупке хлеба.

— Уже давно пора перестать стеснять вас своим присутствием.

Лю Линь медленно положил лист обратно.

— Вы здесь никого не стесняете.

Юна мягко улыбнулась.

— Это сейчас. Но скоро все изменится.

Юна пожала плечами и улыбнулась. Она не стала рассказывать ему, что все слышала. Да и какой в этом толк? Все было решено изначально. Птица с небом, крот в земле. Было бы ошибкой даже предположить, что он мог чувствовать к ней хоть что-то сильнее благодарности.

Глава 12

Вечер выдался непривычно тихим и дождливым.

Юна не любила такие дни.

Собаки — тоже.

— Ну что, разбойники… — улыбнулась она, пристегивая поводки — Сегодня гуляем подольше.

Средний нетерпеливо ткнулся носом ей в ладонь, а младший уже стоял у калитки, всем видом показывая, что ждать больше не намерена.

— Иду, иду…

За последние недели этот маршрут стал почти родным: небольшой парк, пруд, аллея. Ни одной живой души кроме них.

Все было привычно. Спокойно. Тихо.

— Простите…

Юна обернулась. Перед ней стояла совсем молодая девушка. На вид — не больше двадцати лет. Она смущенно улыбалась. Для Юны осталось загадкой, откуда она внезапно появилась.

— Какие красивые собаки… Можно погладить?

— Конечно.

Младший тут же радостно подставил голову.

— Как его зовут?

— Доу-Доу.

— А второй?

— Бай.

Девушка осторожно провела рукой по густой шерсти среднего. Тот насторожился, но не отступил.

— Они живут здесь, неподалеку?

Девушка кивнула.

— Ты ведь Юна, да?

Юна насторожилась. Но не ответила.

— Значит…

Незнакомка подняла на нее глаза, в которых читалось легкое безумие. Улыбка исчезла.

— Это ты… Та самая женщина.

Повисла тишина. Юна не сразу поняла смысл сказанного.

— Простите?

— Это ты пыталась разрушить жизнь Дон Ху…

Слова прозвучали удивительно спокойно. Без злости. Без крика. И именно это испугало сильнее всего. Юна сделала шаг назад.

— Вы ошиблись…

Договорить она не успела. В руке девушки блеснуло что-то металлическое.

Все произошло слишком быстро. Резкая боль обожгла левый бок. Юна машинально отшатнулась.

— Бай!

Средний сорвался с места первым. Глухое рычание разнеслось по аллее. Старший тоже бросился вперед. Испугавшись собак, девушка убрала нож и, пятясь назад, бросилась бежать.

Юна опустила взгляд. На светлой ткани пиджака медленно расползалось темно-красное пятно.

Странно…

Боль почти не чувствовалась.

Только слабость.

И жжение.

Невыносимое.

Она осторожно коснулась рукой живота. Ладонь мгновенно стала красной.

— Вот ведь…

Прошептала она.

— Не вовремя…

Бай тихо заскулил, будто понимал. Юна сжала поводки. Дом был совсем рядом. Совсем немного. Нужно только дойти.

Каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Перед глазами все чаще темнело. Собаки больше не тянули вперед. Наоборот. Шли медленно. Будто подстраиваясь под хозяйку.

— Молодцы…

Еле слышно прошептала Юна.

— Еще чуть-чуть…

Калитка. Дорожка. Ступени.

Она с трудом открыла дверь.

***

Лю Линь сидел в гостиной, листая сценарий. Он перечитывал реплики, но мысли вновь и вновь возвращались к утреннему разговору с матерью.

Стук.

Тихий.

Очень тихий.

Он поднял голову. В дверях стояла Юна. Бледная. Непривычно тихая. Ее волосы прилипли ко лбу.

Одежда…

Только сейчас он заметил кровь.

— Юна…

Она будто не слышала. Медленно подошла ближе. Протянула ему поводки.

— Возьмите… Собаки…

Она попыталась улыбнуться. Получилось плохо.

— Простите… Кажется… Я испачкала ваш пол…

Лю Линь уже был рядом. Подхватил ее прежде, чем она успела упасть.

— Юна!

Она еще пыталась открыть глаза.

— Простите… Я…

Голова бессильно склонилась ему на плечо.

— Юна!

Ответа не было. Внутри что-то оборвалось.

— Машину! — впервые за много лет он закричал так громко, что весь дом замер. — Немедленно машину!

Путь до больницы Лю Линь почти не запомнил. Лишь крепче прижимал к себе Юну, пока водитель, забыв о правилах, мчался сквозь вечерний поток машин.

Она была удивительно легкой. Слишком легкой. Кровь медленно пропитывала его рубашку, стекала по запястьям. Он машинально зажал ладонь на ее боку сильнее, словно одним усилием мог остановить кровь.

— Потерпи…

Слова прозвучали почти беззвучно.

Он и сам не понял, сказал ли их вслух.

Приемное отделение встретило запахом антисептика и ярким белым светом.

Врачи подбежали сразу.

— Освободите проход!

— Ножевое!

— Давление падает!

Юну быстро переложили на каталку. Ее рука на мгновение соскользнула с его рукава. Их пальцы разъединились. Лю Линь сделал шаг следом.

— Родственник?

Он остановился. Вопрос оказался неожиданно сложным.

Кто он ей?

Работодатель?

Друг?

Человек, которому она однажды спасла жизнь?

— Нет.

Голос прозвучал сухо.

— Тогда ожидайте здесь.

Перед его лицом закрылись двери. Загорелась красная лампа.

Реанимация.

Он остался один. Лишь теперь заметил кровь на своих руках. Ее кровь. Медленно потер ладони друг о друга.

Еще раз.

Сильнее.

Будто хотел стереть с себя ощущение собственной беспомощности.

Кровь уже давно высохла. Но он продолжал тереть руки.

Время исчезло. Сколько прошло Десять минут. Полчаса. Час.

Он не знал.

Когда дверь наконец открылась, Лю Линь поднялся прежде, чем врач успел что-либо сказать.

Хирург устало снял маску.

— Кровотечение удалось остановить.

Лю Линь молча ждал продолжения.

— Но ранение оказалось тяжелым.

Он сделал небольшую паузу.

— Следующие два часа будут решающими.Если организм справится — она будет жить. Если нет…

Врач опустил взгляд.

— Нам остается только ждать.

Он ушел. Лю Линь медленно сел обратно.

Два часа.

Он никогда не думал, что время может весить так много.

Коридор снова погрузился в тишину. Настолько густую, что было слышно, как за окном шумит дождь. Внезапно ее разрезали быстрые шаги.

— Где Юна?

Лю Линь поднял голову.

Си Хао.

Растрепанные волосы. Мокрая одежда. Похоже, приехал прямо со съемочной площадки.

— Где она?

— Реанимация.

Си Хао сразу направился к двери. Лю Линь молча сделал шаг вперед. Перегородил путь.

— Отойди.

Ответа не последовало.

— Мне нужно к ней.

— Нет.

Всего одно слово. Спокойное. Без единой эмоции.

— Линь. Отойди.

— Нет.

Они стояли друг напротив друга. Несколько долгих секунд. Никто не двигался.

— Я должен быть рядом.

Лю Линь впервые посмотрел ему прямо в глаза.

— Зачем?

Си Хао нахмурился.

— Что значит зачем?

Лю Линь продолжал смотреть на него.

— Когда ей было плохо… Где был ты?

Ответа не последовало.

— Когда она осталась без работы Когда ей пришлось искать, где жить?

Си Хао медленно опустил взгляд.

— Ты не знаешь всей ситуации.

— Возможно. Но я видел ее. Каждый день.

— Да, видел. В качестве твоей прислуги. Это ли лучше? — ядовито ответил Си Хао, сделав еще один шаг. Теперь между ними почти не осталось расстояния.

Удар последовал неожиданно. Короткий. Без замаха.

Кулак Лю Линя врезался ему в лицо с сухим глухим звуком. Си Хао отшатнулся, ударившись плечом о стену. Из разбитой губы тонкой струйкой потекла кровь. Он даже не попытался ответить. Лишь молча посмотрел на Лю Линя. Тот стоял неподвижно, опустив руку. Сам удивленный тому, что только что сделал.

За двадцать лет работы в киноиндустрии он ни разу не ударил человека по-настоящему.

Ни разу.

Сегодня это произошло. И он не чувствовал сожаления.

Спустя уже несколько минут возле приемного отделения уже собрались охранники, администраторы больницы и несколько сотрудников съемочной группы. Кто-то из посетителей успел снять произошедшее на телефон. Еще один человек узнал Лю Линя. Потом второй.

Телефоны один за другим поднимались вверх. Вспышки камер. Шепот.

— Это же Лю Линь…

— Он ударил Си Хао…

— Не может быть…

Впрочем, мужчин они сейчас волновали меньше всего.

— Журналисты не знают, кто лежит в палате. Если ты еще любишь её, то сделай сейчас все, что бы они не знали дальше. — сквозь зубы проговорил Лю Линь, проходя мимо коллеги.

***

Через полчаса интернет уже жил собственной жизнью.

«Два главных актера самой ожидаемой дорамы устроили драку в больнице».

«Лю Линь впервые оказался в центре громкого скандала».

«Что произошло между двумя звездами?»

Телефон Лю Линя начал разрываться от звонков.

Менеджер.

Агентство.

Режиссер.

Он отключил звук.

Экран продолжал вспыхивать.

Наконец пришло сообщение от менеджера.

«Ничего не комментируйте. Мы готовим официальное заявление. Нужно объяснить ситуацию.»

Лю Линь долго смотрел на экран. Потом коротко ответил: «Не нужно»

Телефон зазвонил снова. На этот раз менеджер дозвонился.

— Вы понимаете, что происходит?

— Да.

— Мы можем все исправить. Нужно лишь сказать, что это было недоразумение…

— Нет.

— Лю Линь! Вы двадцать лет строили эту репутацию! Вы действительно готовы все потерять?

Он медленно поднял взгляд на дверь реанимации. Красная лампа все еще горела.

— Если придется…

Небольшая пауза.

— Значит, так тому и быть.

— Вы не в себе сейчас. Поговорим потом.

Он отключил телефон. Минут через десять тот снова тихо завибрировал. На этот раз это было обычное напоминание.

«18:00. Благотворительная ярмарка приюта.»

Лю Линь замер.

Перед глазами всплыла улыбка Юны: «Только не забудьте. Они вас очень ждут.»

Она говорила об этом с таким искренним воодушевлением. Даже приготовила поводки пораньше, чтобы успеть вернуться домой.

Телефон медленно опустился ему на колени. Он закрыл глаза. Впервые за много лет ему было страшно. По-настоящему.

Не за себя.

Не за карьеру.

Не за завтрашние заголовки.

Страшно от мысли, что через два часа он может больше никогда не услышать ее тихий смех. Удивительно. Когда он так успел к ней привязаться, и почему?

***

— Господин Лю, — послышался мягкий густой голос за его плечом. Не сразу заметил, что уснул.

— Что-то случилось с ней?

— Нет-нет. Наоборот. Состояние стабилизировалось. Больше ее жизни ничего не угрожает.

Лю Линь выдохнул. Громко. Облегченно. Стало значительнее легче.

— Хорошо. Спасибо.

— Господин Лю, возвращаетесь домой, отдохните. — врач мягко опустил ему руку на плечо.

— Я побуду тут.

— Господин Лю, вы не поймите меня неправильно. Но ваше присутствия здесь привлекает лишнее внимание, а нам все-таки нужно сохранить пациентку в конфиденциальности. К тому же, она проспит до завтрашнего дня, минимум. Ступайте.

***

Дом встретил его непривычной тишиной. Даже собаки не выбежали навстречу. Наверное, помощница уже увела их в дальнее крыло особняка.

Лю Линь медленно снял пиджак и небрежно бросил его на спинку кресла. Впервые. Раньше он никогда не позволял себе подобной небрежности.

Ослабил ворот рубашки. Только сейчас почувствовал, насколько устал. Перед глазами снова возникло лицо Юны. Бледное и безжизненное.

Он резко зажмурился. Не помогло. В гостиной послышался стук каблуков.

Частый. Уверенный. Раздраженный.

Лю Линь даже не обернулся. Он и без того знал, кто пришел.

— Так и будешь молчать?

Голос матери эхом разнесся по комнате. Он продолжал смотреть в окно.

— Я задала вопрос.

Молчание.

Она подошла ближе. На журнальный столик с громким хлопком легла стопка распечатанных статей и фотографий.

На первой фотографии он держал Си Хао за воротник.

На второй — момент удара.

На третьей — заголовок огромными буквами.

«Самый воспитанный актер Китая устроил драку в больнице.»

— Ты хоть понимаешь, что натворил?

Ответа не последовало.

— Столько лет. Столько лет ты строил свое имя. Одним днем перечеркнул все.

Лю Линь медленно перевел взгляд на бумаги. Затем так же спокойно посмотрел на мать.

— Закончили?

Она не поверила услышанному.

— Закончили? Ты считаешь, на этом все?

Она резко шагнула вперед. Схватила его за воротник рубашки.

— Ответь мне. Ты уже успел в нее влюбиться?

Лю Линь медленно опустил взгляд на ее руку. Потом спокойно убрал ее от своего воротника. Без грубости. Без усилия.

Просто отвел в сторону.

— Нет.

Коротко. Без колебаний.

Мать внимательно всматривалась в его лицо, будто пыталась понять, говорит ли он правду.

— Тогда объясни мне, зачем ты уничтожаешь собственную жизнь из-за какой-то девчонки?

Он отвернулся. Ответа не было. Потому что он и сам не знал. Он лишь отчетливо понимал одно — когда врач сказал, что следующие два часа станут решающими мир вдруг перестал иметь значение. Все стало удивительно мелким.

Мать вновь заговорила. Теперь уже спокойно. Холодно. Как человек, который не просит, а ставит перед фактом.

— Благоприятная дата уже выбрана. Через три недели состоится помолвка. Еще через месяц свадьба. Семья господина Су уже начала подготовку.

Лю Линь медленно поднял голову.

— Нет.

Она даже усмехнулась.

— Не смеши меня. Это не обсуждается.

— Обсуждается.

— Нет.

— Да.

Они смотрели друг на друга.

Долго.

Молча.

Впервые за сорок пять лет никто из них не собирался уступать.

Мать первой нарушила тишину.

— Ты забываешься.

— Нет.

Он говорил так же спокойно. Но теперь в голосе появилась непривычная твердость.

— Просто ты забыла, мама, что твой сын не инструмент для повышения благосостояния семьи.

Она застыла. Этой фразы она явно не ожидала.

— Что ты сказал?

— Я не женюсь.

На этот раз медленно. Раздельно. Чтобы не осталось возможности сделать вид, будто она ослышалась.

Женщина побледнела.

— Ты понимаешь, что этим браком мы укрепим положение семьи?

— Понимаю.

— Понимаешь, сколько людей уже вовлечены?

— Да.

— Тогда почему?

Он молчал. Потому что не находил ответа. Потому что сам боялся его.

Наконец тихо произнес:

— Не хочу.

Она резко ударила ладонью по столу.

— Не хочешь? Это все, что ты можешь сказать? Из-за какой-то девки ты готов отказаться от семьи?

Он поднял на нее взгляд. Спокойный и усталый.

— Не приплетай сюда Юну.

— Значит, все-таки она.

— Нет.

— Тогда почему ты защищаешь ее?

Лю Линь долго молчал. Настолько долго, что женщина уже решила, будто он не ответит.

— Потому что…

Он сделал короткий вдох.

— Кроме меня, этого никто не сделал.

В комнате снова стало тихо. Мать смотрела на сына так, словно впервые увидела перед собой совершенно чужого человека. Он больше не спорил. Не оправдывался. Не пытался заслужить ее одобрение.

Впервые в жизни он перестал быть послушным сыном. И именно это пугало ее гораздо сильнее, чем все газетные заголовки.

***

Прошло пять дней. Врачи наконец разрешили Юне ненадолго вставать с постели. Нож не задел жизненно важных органов, но потеря крови оказалась серьезной. Любое резкое движение до сих пор отдавалось тупой болью в боку.

О произошедшем она уже знала. И о драке в больнице. И о том, что новостные порталы несколько дней подряд обсуждали двух известных актеров. И о том, что Лю Линь неожиданно оказался в центре громкого скандала.

Читать подробности она не стала. Закрыла телефон почти сразу. Все это вызывало в ней странное чувство. С одной стороны — искреннее удивление. Она никак не могла представить спокойного, сдержанного Лю Линя человеком, способным ударить другого. С другой — неприятную тяжесть внутри. Не чувство вины, а скорее ощущение, будто вместе со всеми этими событиями на ее плечи положили какой-то груз, которого она не просила и который совсем не хотела нести.

Тихий стук в дверь прервал размышления.

— Войдите.

Дверь открылась. На пороге стоял Лю Линь. В простой темной рубашке, без привычного грима и идеальной укладки он выглядел непривычно обычным. В руках — небольшой бумажный пакет.

— Доброе утро.

Юна слегка улыбнулась.

— Доброе.

Он поставил пакет на прикроватную тумбу.

— Вам принесли обед. Но я подумал, что больничная еда вряд ли вас порадует.

Она машинально заглянула внутрь: термос, фрукты, несколько небольших контейнеров. Домашняя еда.

— Спасибо.

На несколько секунд повисла тишина. Оба словно не знали, с чего начать.

— Как вы себя чувствуете?

— Уже лучше. — Она немного помолчала. — А вы?

Вопрос вырвался сам собой. Лю Линь едва заметно приподнял брови.

— Я?

— Да.

— Все хорошо.

Юна невольно улыбнулась.

— Вы сейчас очень неубедительно соврали.

На его лице впервые за эти дни промелькнуло что-то похожее на улыбку. Совсем слабую. Почти незаметную.

— Возможно.

Он опустил взгляд.

— Простите.

Юна удивленно посмотрела на него.

— За что?

— Если бы я тогда настоял, чтобы вы не выходили одна…

Она покачала головой.

— Не надо. Это не ваша вина.

Он хотел что-то ответить, но девушка мягко перебила его.

— И не моя.

Лю Линь поднял на нее взгляд.

— Иногда плохие вещи просто случаются. Не потому, что кто-то виноват. Просто…случаются.

Он долго молчал. Потом коротко кивнул.

— Пожалуй.

Снова наступила тишина. Но теперь она уже не казалась неловкой.

Юна посмотрела в окно. Потом вдруг тихо произнесла:

— Знаете…мне очень неловко из-за всего, что произошло.

Он вопросительно посмотрел на нее.

— Все обсуждают вас. Эти новости, статьи…Не люблю чувствовать себя человеком, после которого остается столько шума.

— Мне тоже не нравится шум.

Девушка искреннее улыбнулась.

— Тогда хоть в чем-то мы похожи.

Лю Линь закрыл глаза. Рассказывать ей какая была проделана работа агентством для того, что бы ото всех скрыть её личность, он не стал. Да и не нужно было это.

Нападавшую девушку нашли уже через час, она покончила с собой. В её доме обнаружили сотни рисунков с Си Хао, она буквально была им больна. От того её поступок уже не выглядел таки странным. Помешательство фанатов на звездах в Китае весьма обыденная вещь, такая себе обратная сторона популярности.

Глава 13

Возвращение в поместье далось Юне легче, чем она ожидала. Бок все еще отзывался болью при каждом неосторожном шаге, поэтому передвигалась она медленно, опираясь ладонью то о стену, то о перила лестницы. Врач настоятельно советовал не нагружать себя еще несколько недель.

Особняк окутал её тишиной. Будто ничего не произошло. Будто она не лежала несколько дней в больнице между жизнью и смертью.

Только люди стали другими. Пожилая помощница теперь неизменно подкладывала ей подушку под спину, если замечала, что Юна садится на жесткий стул. Дядюшка Чжан ворчал, если она пыталась поднять что-нибудь тяжелее чайника.

А Лю Линь…

Лю Линь изменился сильнее всех. Нет, внешне он был тем же.

Все такой же аккуратный.

Все такой же спокойный.

Все такой же немногословный.

Но теперь он почему-то появлялся рядом слишком часто.

— Ступенька.

— Осторожнее.

— Не торопись.

— Таблетки выпила?

Сначала Юна смущалась. Потом начала улыбаться. А затем мысленно махнула рукой: «Он просто чувствует ответственность.»

Иначе и быть не могло.

Она ведь получила ножевое ранение, гуляя с его собаками. Его забота была естественной благодарностью. Не более. Эта мысль успокаивала. Потому что любые другие объяснения были бы слишком странными.

Через несколько дней она случайно услышала разговор помощников.

— Значит, съемки все-таки остановили?

— На неопределенный срок.

— Агентства все замяли.

— Конечно. Иначе скандал разросся бы еще сильнее.

Юна замерла. Выходит фильм действительно остановили.

Она опустила взгляд. Сколько же людей пострадало из-за одной нелепой истории. Тяжело вздохнув, она решила больше об этом не думать. Прошлого уже не изменить.

— Если все будут такими кислыми, я отсюда сбегу! — объявила она на кухне.

— Куда же? — рассмеялся дядюшка Чжан. — Все равно далеко не убежишь.

— Тогда уползу.

— Еще хуже.

Через полчаса вся кухня уже напоминала поле боя, потому что ей срочно захотелось чем-то порадовать мужчину, который о ней заботится. Хоть немного. Выбор пал на торт и сытый сырный суп.

Юна сидела на высоком стуле, раздавая указания.

— Нет-нет, крем сначала сюда.

— Дядюшка Чжан! Это сахар, а не соль!

— Я знаю!

— Тогда почему высыпали его в суп?

Старик виновато посмотрел на кастрюлю. Пожилая помощница не выдержала и громко рассмеялась. Спустя несколько минут смеялись уже все.

Даже Юна держалась за живот, пытаясь контролировать свой смех.

— Хорошо, — вытирая слезы, сказала она. — Сегодня суп у нас праздничный.

— Сладкий.

— Авторский рецепт.

Когда торт наконец был готов, все с гордостью посмотрели на свое творение. Он получился немного кривоватым. Зато удивительно уютным. На плите уже доходил суп.

***

Сообщение пришло поздно вечером.

Короткое. Без привычных приветствий.

«Немедленно приезжай.»

Лю Линь несколько секунд смотрел на экран телефона. Мать никогда не писала подобных сообщений без причины. Он молча поднялся, взял ключи и вышел из офиса, где только закончилась встреча со спонсорами.

Особняк привычно был тих. Слуги, заметив хозяина, лишь почтительно поклонились и молча указали в сторону кабинета.

Она уже ждала.

Когда Лю Линь вошел, мать даже не предложила ему сесть. Она стояла у окна, держа в руках толстую папку. Не оборачиваясь, спросила:

— Давно ты собирался мне рассказать?

— О чем?

Она медленно повернулась. В ее глазах не было привычного спокойствия.

Лишь холод.

— Значит, не собирался.

Она подошла к столу. Папка с глухим стуком легла перед ним.

— Тогда читай.

Лю Линь открыл ее.

Первая статья. Фотография Юны.

«Одержимая поклонница Си Хао не оставляет его в покое.»

Фотографии. Заголовки. Комментарии.

Он молча перевернул последнюю страницу и поднял взгляд. Мать внимательно наблюдала за ним.

— Теперь ты понимаешь, о чем я хотела поговорить?

Она глубоко вздохнула.

— Из всех женщин…именно ее. Именно эту девушку ты привел в свой дом.

Лю Линь молчал.

— Ты хоть понимаешь, что будет, если журналисты узнают, кто скрывается в этом поместье? Из-за кого ты так опрометчиво устроил драку?

Она схватила одну из газет.

— Они не станут выяснять правду. Не будут читать документы. Не будут искать свидетелей.

Она бросила газету обратно.

— Они напишут одно:"Самый известный актер Китая прячет у себя дома девушку, из-за которой разбил лицо новой восходящей звезде.»

Эмоции больше не поддавались контролю.

— Ты всю жизнь был безупречен! Ни одного романа. Ни одного скандала. Ни одного необдуманного поступка! И теперь…

Она резко подняла фотографию Юны.

— Теперь ты готов уничтожить все ради девушки, которую однажды уже растоптала вся страна!

В кабинете воцарилась тишина. Лю Линь спокойно посмотрел на мать.

— Закончила?

Она даже не услышала вопрос.

— Ты выгонишь ее сегодня же.

Он ответил сразу.

— Нет.

— Тогда слушай меня внимательно.

Она впервые за долгие годы смотрела на сына не как мать. Как человек, который готов идти до конца.

— Завтра утром я сама сообщу прессе, кто живет в твоем доме.

Она выдержала паузу.

— И тогда журналисты сделают то, что умеют лучше всего. Они снова превратят ее жизнь в ад. За себя не переживай. Тебя не тронут.

Лю Линь медленно поднялся.

— Это угроза?

— Нет. Это выбор. Либо она исчезает из твоей жизни. Либо вся страна узнает о ней уже завтра.

Несколько секунд он молчал. Потом негромко спросил:

— Ты действительно готова сделать это?

— Если придется — да.

Она не отвела взгляд.

— Потому что сейчас я спасаю тебя.

Лю Линь медленно кивнул. Словно наконец принял какое-то решение.

— Хорошо.

Мать нахмурилась. Он продолжил спокойно:

— Тогда и ты меня выслушай. Если ты откроешь журналистам двери… Если назовешь ее имя… Если хотя бы один человек окажется здесь из-за тебя…

Он сделал короткую паузу.

— Я сам выйду к ним.

Мать усмехнулась.

— И что ты им скажешь?

Лю Линь смотрел ей прямо в глаза. Не моргая.

— Скажу, что именно я привел ее в этот дом.

— Это не спасет её.

— Знаю.

Он произнес следующую фразу так же спокойно, словно говорил о погоде.

— Тогда я возьму Юну за руку…

Ненадолго замолчал.

— …и представлю ее как женщину, на которой собираюсь жениться.

Тишина. Даже часы на стене будто перестали тикать.

Мать застыла.

Несколько секунд она просто смотрела на сына. Она знала его всю жизнь. Он никогда не бросался словами. Никогда не говорил того, чего не был готов сделать. И именно это испугало ее сильнее всего.

— Ты…понимаешь, что сейчас сказал?

Лю Линь не ответил. Он лишь спокойно смотрел на нее. Мать медленно опустила взгляд. Впервые за долгие годы она не нашла, что возразить.

Она резко развернулась и направилась к двери. У самого выхода остановилась.

— Надеюсь, ты еще успеешь одуматься.

Дверь закрылась. Кабинет погрузился в тишину. Лю Линь стоял неподвижно. Его взгляд был устремлен в одну точку. В голове снова и снова звучали собственные слова: «…представлю ее как женщину, на которой собираюсь жениться.»

Он произнес их, чтобы остановить мать. Как ответный удар. Как последний аргумент.

Но теперь, оставшись один, впервые позволил себе честно задуматься. Если бы этот день действительно настал… Если бы другого выхода не осталось… Смог бы он сделать то, что только что пообещал?

Он медленно закрыл глаза. В груди что-то болезненно сжалось. Слишком долго он убеждал себя, что все происходящее — лишь чувство ответственности. Благодарность. Желание защитить.

Слишком долго.

***

Вечером домой вернулся Лю Линь. Остановившись на пороге кухни, он молча посмотрел сначала на измазанные кремом лица, потом на торт.

— Это что? — спокойно спросил он.

— Доказательство того, что мы плохие кондитеры, — первой ответила Юна.

Пожилая помощница прыснула. Лю Линь несколько секунд молчал. Потом уголки его губ едва заметно дрогнули.

— Вижу.

Это было почти незаметно, но все облегченно рассмеялись. Он даже позволил дядюшке Чжану положить себе огромный кусок.

Попробовав, кивнул.

— Вкусно.

— Правда? — оживилась Юна.

— Нет.

Она возмущенно округлила глаза. Лю Линь улыбнулся. Совсем коротко. Но искренне.

Юна неожиданно поймала себя на том, что слишком долго смотрит на его лицо. На эту редкую улыбку. На неожиданно мягкий взгляд.

Слишком долго. Она резко отвела глаза.

«Да что со мной такое…»

Зажмурилась и легонько встряхнула головой.

«Прекрати.»

***

Ночь наступила быстро. Дом постепенно затих. Из-за обезболивающих сон не шел. Юна осторожно выбралась из кровати. Каждый шаг отдавался тупой болью, но терпимо. До ванной оставалось всего несколько метров, когда из глубины дома донесся резкий грохот.

Она замерла.

Еще один удар.

Будто что-то тяжелое упало на пол. Сердце тревожно сжалось.

«Приступ?»

Первой мыслью было разбудить помощников. Но они жили в отдельном флигеле. Пока она доковыляет туда… Юна развернулась и медленно пошла на звук.

Дверь кабинета оказалась приоткрыта. Внутри горел только настольный светильник.

Пол был усеян бумагами. Разбитой рамкой с фотографией, на которой маленький Лю Линь стоял с мамой. Книгами. Перевернутым креслом.

Лю Линь стоял спиной к двери. Пиджак был брошен куда-то в сторону. Рукава рубашки закатаны. Всегда идеально уложенные волосы растрепались. В руках он сжимал тяжелое пресс-папье.

— Господин Лю…

Он не ответил. Будто не услышал.

Юна осторожно подошла ближе.

— Лю Линь…

Еще шаг. Он резко замахнулся, но девушка успела перехватить его запястье.

— Не надо…

Он выдернул руку. Юна обеими ладонями попыталась забрать тяжелый предмет.

— Отдайте…

В следующую секунду резко оттолкнул ее. Юна потеряла равновесие. Боль прострелила бок. Она не удержалась и тяжело опустилась на пол.

Тишина.

Будто весь мир остановился.

Лю Линь медленно повернул голову. Его взгляд наконец сфокусировался.

На ней.

На ее побледневшем лице.

На руке, которой она машинально придерживала еще не заживший бок.

Пресс-папье глухо ударилось о пол.

—Юна…

Голос был едва слышен. Он словно очнулся. В одно мгновение опустился на колени. Потом, не обращая внимания на рассыпанные осколки стекла, почти пополз к ней.

— Прости…

Осторожно коснулся ее плеча, будто боялся причинить новую боль.

— Прости…

Еще тише. Почти шепотом.

— Прости меня…

Юна впервые видела его таким. Не сдержанным. Не безупречным.

Перед ней был просто очень уставший человек, который смотрел на нее с таким неподдельным ужасом, словно больше всего на свете боялся именно одного — причинить боль ей.

Юна молчала.

Она чувствовала, как дрожит его рука, все еще лежавшая рядом с ее ладонью. Дрожь была едва заметной, но она уже знала этот признак слишком хорошо.

Приступ был близко.

Снова.

Она растерялась. Обнять его? Отойти? Позвать дядюшку Чжана? Или просто оставить одного, пока он не придет в себя?

Ни один вариант не казался правильным.

— Прости… — снова тихо произнес Лю Линь.

Он медленно запрокинул голову, прислонившись затылком к стене, и уставился в потолок.

— Я не должен был…

Юна осторожно села рядом. Бок неприятно заныл, но она постаралась не подать вида.

— Ты так расстроился из-за фильма? — неловко спросила она.

В ответ раздался короткий смешок. Не веселый. Скорее усталый.

— У меня помолвка через три дня. — соврал он.

Юна удивленно моргнула. Затем невольно посмотрела на разгромленный кабинет.

— Я впервые вижу, чтобы так радовались предстоящей свадьбе.

Несколько секунд Лю Линь молчал. Потом тихо усмехнулся.

— И я.

Снова повисла тишина. Та самая, которая не давила, а позволяла словам родиться самим.

— Она красивая? — неожиданно спросила Юна. В её голосе впервые появились грустные нотки, которые она тщательно пыталась скрыть.

— Не знаю.

— Как это — не знаешь?

— Я видел ее дважды.

Юна повернула к нему голову.

— Дважды?

Он кивнул.

— Первый раз — когда ей было лет пятнадцать. Второй — месяц назад.

— И…вы почти не знакомы?

— Нет.

Она не нашлась что ответить. В ее голове никак не укладывалось услышанное.

— Тогда…почему?

Лю Линь долго молчал.

— Потому что так будет правильно.

Ответ прозвучал настолько спокойно, что Юне стало не по себе.

— Для кого?

Он перевел взгляд с потолка на нее.

— Хороший вопрос.

В уголках его губ мелькнула горькая улыбка.

— Для всех. Кроме меня.

Юна опустила глаза. Она вдруг вспомнила Си Хао. Вспомнила его контракт. Его страх. Свои собственные уступки.

Кажется, эта страна действительно умела убеждать людей жить чужими жизнями.

— А ты… — тихо начала она. — Ты ее не любишь.

Это был не вопрос.

Лю Линь покачал головой.

— Нет.

— Тогда не женись.

Он посмотрел на нее так, словно она предложила невозможное.

— Все так просто?

Юна пожала плечами.

— А разве нет?

Он неожиданно улыбнулся. На этот раз по-настоящему. Совсем чуть-чуть.

— Ты удивительная.

— Почему?

— Потому что для тебя это действительно просто.

Она тихо рассмеялась.

— Поверь, нет, я уже однажды позволила обстоятельствам решать за меня. Больше не хочу.

— Хорошо, не женюсь. — с его лица вмиг исчезла улыбка. Оно стало серьезным, сосредоточенным.

Смотрел на нее.

Долго.

Так долго, что Юне снова стало неловко. Она первой отвела взгляд.

— Все равно… — тихо произнесла она. — Мне кажется, ты справишься.

Он медленно покачал головой.

— Нет.

Это короткое слово прозвучало слишком честно. Без привычной выдержки. Без маски. Только думал он совсем не о помолвке, которая и так уже была разорвана.

— Не справлюсь.

Юна почувствовала, как дрожь в его руках усилилась. Дыхание снова стало неровным. Она больше не колебалась. Осторожно подвинулась ближе и, как тогда, в первый день их знакомства, просто накрыла его ледяную ладонь своими обеими руками. Ничего не говоря. Без советов. Без попыток найти правильные слова.

Он не убрал руку. Наоборот. Его пальцы неожиданно сжались вокруг ее ладони. Совсем несильно. Будто человек, стоящий на краю, инстинктивно ухватился за единственное, что оказалось рядом.

И именно в этот момент Юна впервые поймала себя на странной мысли. Это уже совсем не походило на благодарность. Но что это было на самом деле? Она пока боялась даже предположить.

***

Кабинет выглядел так, словно по нему прошелся ураган. Лю Линь все так же сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Дыхание постепенно выравнивалось. Приступ отступал. Но внутри было не легче.

Он снова сорвался.

Снова потерял контроль. И хуже всего было не это. Хуже всего было то, что свидетелем его слабости вновь стала Юна.

Она не ушла. Хотя должна была. Любой другой человек давно бы испугался. Она же молча сидела рядом. Так близко, что он слышал ее спокойное дыхание. Почему она всегда остается? Почему не боится?

— Прости…

Слова сорвались сами собой. Мужчина снова запрокинул голову, упершись затылком в стену.

— Я не должен был.

Он не уточнил, за что именно просит прощения.

За то, что накричал.

За то, что толкнул ее.

За то, что позволил увидеть себя таким.

Наверное, за все сразу.

Тишина неожиданно стала уютной. За окном шумел ветер. Где-то далеко лениво залаяла одна из собак. Юна вдруг осторожно поправила его рубашку, съехавшую с плеча.

Совсем естественно.

Будто это было самым обычным делом.

Лю Линь опустил взгляд на ее руку. Тонкие пальцы. Небольшая царапина на запястье. Следом он посмотрел на ее лицо. На выбившуюся прядь волос. На усталые глаза. На едва заметную ссадину у виска.

Эту ссадину оставил он.

Что-то болезненно сжалось внутри. Он слишком долго смотрел. Слишком внимательно. И вдруг поймал себя на мысли, которую испугался даже сформулировать.

Ему хотелось коснуться ее. Не потому, что она была красивой. Красивых женщин он видел тысячи. Не потому, что был одинок. Он давно привык к одиночеству. Ему хотелось убедиться, что она настоящая. Что она действительно сидит рядом. Что не исчезнет, если он закроет глаза. Его взгляд сам собой опустился ниже.

К ее губам.

Замер. Сердце ударило так сильно, что стало трудно дышать.

«Нет.»

Он резко отвернулся.

Закрыл глаза. Сжал пальцы.

Что с ним происходит?

Сорок пять лет. Он всегда умел владеть собой. Перед камерами, журналистами, матерью, целым миром.

А сейчас не мог справиться с одним-единственным желанием.

Он медленно вдохнул. Не помогло. Стоило ей пошевелиться рядом, как снова чувствовал ее присутствие.

Слишком остро.

— Юна…

Она сразу подняла голову.

— Иди к себе.

— Почему?

— Просто иди.

— Тебе снова станет плохо.

— Нет.

Девушка покачала головой.

— Я не оставлю тебя одного.

Он устало прикрыл глаза. Если бы она только знала…

— Именно поэтому я прошу тебя уйти.

Юна нахмурилась.

— Прогоняешь?

Он медленно посмотрел на нее.

И впервые за долгое время понял, что больше не способен спрятаться за привычной маской спокойствия. Она увидит правду. Рано или поздно.

— Я сейчас слишком слаб.

— И что? — не поняла она

Мужчина горько усмехнулся.

— Не заставляй меня забыть, кто я.

Но она продолжала смотреть на него так же спокойно. Без страха и осуждения.

— Я никуда не пойду.

Эти четыре слова разрушили последнюю преграду, которую он еще пытался удержать.

Лю Линь медленно поднял руку.

Замер.

До ее щеки оставалось всего несколько сантиметров.

Еще можно было остановиться.

Еще можно было опустить руку.

Еще можно было уйти.

Она не отстранилась.

Осторожно коснулся ее щеки кончиками пальцев. Теплая. Живая.

Юна слегка прикрыла глаза, но снова не увела лица.

В этот момент он окончательно понял, что проиграл.

Не матери.

Не обществу.

Не самому себе.

Проиграл женщине, которая ничего не просила и ничего не требовала.

Едва заметно наклонился. И осторожно коснулся ее губ своими.

Мир будто исчез.

Была только короткая тишина между двумя ударами сердца. Он уже хотел отстраниться. Испугался, что переступил черту. Но в следующее мгновение почувствовал, как Юна сама едва заметно сократила расстояние между ними, прикусывая его нижнюю губу.

Совсем немного.

Этого было достаточно, что бы с жадностью снова прильнуть к её поддатливым, но в то же время настойчивым губам. Ему показалось, будто время остановилось. Когда он наконец открыл глаза, она смотрела на него так же растерянно, как, наверное, сейчас выглядел он сам.

— Зачем? — тихо спросила она, слегка касаясь пальцами припухших губ.

Он искал ответ. И не находил.

Любое слово сейчас звучало бы либо оправданием, либо ложью. Поэтому он сказал единственное, что смог.

— Прости…

Ненавидел себя за это слово. Оно было слишком маленьким для того, что происходило внутри.

Юна неожиданно взяла его за руку. Легко. Почти невесомо.

— За что?

Он не смог ответить. Потому что сам не знал.

За поцелуй?

За то, что слишком долго скрывал свои чувства?

Или за то, что теперь уже никогда не сможет сделать вид, будто их нет?

Он медленно поднялся. Потом осторожно взял ее на руки. Она была удивительно легкой. Почувствовал, как она инстинктивно придержалась за его плечо.

Каждый шаг до ее комнаты казался бесконечно долгим. Ему хотелось, чтобы этот путь никогда не заканчивался. И одновременно хотелось как можно скорее уйти.

Осторожно посадил ее на кровать.

Поправил подушку. Накрыл одеялом.

Если задержится еще хотя бы на минуту он останется. А этого позволить себе не мог.

— Господин Лю…

Он остановился у двери. Но не обернулся.

— В следующий раз…

Он замер.

— …не извиняйтесь.

Лю Линь медленно закрыл глаза. Эти слова были страшнее любого признания. Потому что впервые за долгие годы он понял: его чувства больше не принадлежат только ему одному.

Именно поэтому он вышел не оглянувшись. Если бы он только встретился с ней взглядом еще раз, сил уйти у него уже не осталось бы.

Глава 14

После того вечера прошло несколько дней. Несколько странных, неловких дней. Никто из них не поднимал тему поцелуя. Будто между ними ничего не произошло. Будто не было той ночи в кабинете. Не было его рук, взгляда. Не было того короткого прикосновения губ, которое теперь всплывало в памяти Юны в самые неподходящие моменты.

Особенно по ночам.

Стоило закрыть глаза — и она снова вспоминала его лицо совсем близко. Тогда ей становилось жарко. И совершенно невозможно уснуть.

Поэтому Юна предпочитала злиться.

Злиться было проще.

В то утро она сидела в гостиной, когда услышала голос Лю Линя.

— Да, госпожа Ван.

Юна замерла.

— Конечно. Сегодня вечером обязательно заеду.

— Я тоже буду рад встрече.

Юна медленно подняла голову.

Лю Линь улыбался. Не широко. Но очень тепло. Настолько тепло, что внутри неприятно кольнуло.

Когда разговор закончился, она быстро отвернулась. Слишком поздно. Кажется, он успел заметить.

Через полчаса Юна уже изображала полное безразличие и совершенно случайно выглядывала из-за двери библиотеки.

Потом из-за лестницы.

Потом из-за угла коридора.

Потом из-за растения в кадке.

В какой-то момент Лю Линь даже начал подозревать, что за ним охотятся, но виду не подал. Он спокойно собирался: темно-серый костюм, белая рубашка, часы, парфюм.

Юна наблюдала за этим и чувствовала, как настроение становится все хуже.

— Конечно. К госпоже Ван. Еще бы не нарядиться. — проворчала себе под нос девушка.

Когда он уже выходил из дома, старший пес неспешно подошел к нему. Лю Линь присел на корточки, потрепав его по голове, и едва слышно сказал псу на ухо:

— Следи за своей хозяйкой. — Пес радостно вильнул хвостом. — Особенно сегодня.

***

Весь вечер она не находила себе места: ходила по комнате, придерживая ладонью бок. Ранение почти зажило, но иногда все еще тянуло.

— Госпожа Ван…

Она остановилась возле окна.

— Наверняка красивая.

Прошла еще несколько шагов.

— Наверняка стройная.

Еще несколько.

— Наверняка актриса. Идеальная кожа, огромные глаза, тонкая талия. Наверное, играли вместе в какой-нибудь дораме.

Она нахмурилась.

— Конечно играли. Он же Лю Линь. В него полстраны влюблены.

Юна резко остановилась. Перед глазами неожиданно всплыл их поцелуй. Тот самый.

Сердце предательски дрогнуло.

— Целовал меня…

Пробормотала она.

— А сам по госпожам Ван разъезжает. Подлец.

Взгляд упал на мини-бар. Через минуту бутылка виски уже стояла на столе. Первый глоток оказался ужасным. Она закашлялась. Скривилась. Но воспоминания предательски подкинули ей его улыбку во время телефонного разговора. Сжав губы налила еще.

***

Когда Лю Линь вернулся домой, было уже поздно. Он сразу почувствовал неладное.

Слишком тихо.

Подозрительно тихо.

— Юна?

Ответа не последовало. Он вошел в гостиную. И застыл — девушка лежала прямо на ковре. Вокруг нее расположились все три собаки. В руках она держала книгу.

— …и тогда принц-предатель покинул бедную принцессу ради какой-то госпожи…

Она перевернула страницу.

— Очень сомнительный персонаж.

Старший пес тяжело вздохнул.

— Вот и я так считаю.

Лю Линь потер переносицу.

— Юна.

Она медленно повернула голову. Посмотрела на него. Прищурилась.

— А вот и он.

— Кто?

— Принц-предатель.

Он заметил бутылку виски.

— Ты пьяна?

— Ну пьяна. И что? Какое тебе вообще дело до меня?

Подойдя ближе, он опустился перед ней на колено.

— Пол холодный.

— Не трогай меня.

— Юна.

— Нет.

Она ткнула в него пальцем.

— Целуешь меня…а потом ходишь по всяким госпожам Ван.

Несколько секунд Лю Линь просто смотрел на нее. Потом не выдержал и рассмеялся.

— Не смейся!

— Ты серьезно?

— Очень серьезно.

— Юна…ты ревнуешь меня?

— Больно надо.

Он покачал головой.

— Ты ревнуешь меня к женщине семидесяти шести лет.

Она моргнула.

— Что?

— Госпоже Ван семьдесят шесть.

Юна нахмурилась.

— Ну и что? Мало ли какие женщины тебе нравятся. Может постарше. Вы все тут какие-то странные.

Лю Линь окончательно потерял способность сохранять серьезность.

— Это моя тетя.

Наступила тишина. Юна смотрела на него несколько секунд. Потом медленно произнесла:

— А…Ой.

И вдруг громко расхохоталась. Так заразительно, что даже собаки оживились. Лю Линь покачал головой.

— Все. Пора спать.

Он поднял ее на руки. Юна на удивление не сопротивлялась. Только уткнулась носом ему в плечо.

— Все равно подлец.

— Почему?

— Потому что заставил меня переживать.

Он донес ее до комнаты, осторожно уложив на кровать. Поправил одеяло и собрался уходить.

— Лю Линь.

Он остановился.

— Что?

Юна смотрела на него необычайно серьезно, для человека, выпившего слишком много виски.

— А я тебе нравлюсь?

Он замер. Сердце неприятно дрогнуло. Наступила тишина.

— А я тебе?

Спросил негромко мужчина. Юна широко улыбнулась. Так искренне, что у него перехватило дыхание. Взгляд девушки мечтательно устремился в потолок.

— Если бы не нравился…я бы не ревновала какую-то тетю.

Она потянулась вперед. И поцеловала его. Сама. Первой.

Лю Линь ответил почти сразу. Сначала осторожно, проверяя свои и её границы. Но в какой то момент все же заставил себя отстраниться.

Тяжело выдохнул и закрыл глаза. Слишком близко. Слишком опасно.

Юна недовольно нахмурилась.

— Ну так что?

Он открыл глаза.

— Что?

— Я тебе нравлюсь?

На этот раз он даже не пытался уйти от ответа. Несколько секунд просто смотрел на нее. Будто удивляясь самому себе. А потом тихо сказал:

— Безумно.

Юна замерла. И этого мгновения ему оказалось достаточно. Лю Линь снова притянул ее к себе. И жадно прильнув к ее губам, впервые за долгое время переставая думать о последствиях. Каждое ее прикосновение к нему, каждый её громкий вздох наполняли комнату тягучим ароматом магии, заставляя темнеть в глазах. Нежность переплеталась с огненными вспышками страсти, вынуждая тела выгибаться и соединяться в тайном танце только двух сердец.

Глава 15

Солнечный свет осторожно пробрался сквозь неплотно задернутые шторы. Юна проснулась первой. Несколько секунд она просто лежала, не понимая, почему сегодня так спокойно.

Потом память медленно вернулась. Вчерашний вечер. Неловкий разговор. Его тихое:

— Безумно.

И поцелуй, после которого мир словно перестал существовать. Она осторожно повернула голову. Лю Линь спал рядом. Еще не видела его таким. Во сне он казался моложе. Гораздо моложе своих сорока пяти лет.

Она невольно улыбнулась.

— Красивый…

Едва слышно прошептала Юна и тут же испуганно зажала себе рот ладонью.

— Еще и вслух…

Она осторожно потянулась, чтобы убрать упавшую на его лоб прядь волос.

Не успела.

Лю Линь, так и не открывая глаз, поймал ее ладонь.

— Еще пять минут… — Сонно пробормотал он.

Юна замерла. Потом тихо рассмеялась.

— Господ…

Она осеклась. Мужчина лениво приоткрыл один глаз.

— Опять?

Юна смутилась.

— Привычка…

— Лю Линь.

— Я знаю…

— Попробуй. Вчера ты была смелее.

Она долго молчала. Потом, опустив взгляд, едва слышно произнесла:

— …Лю Линь.

Он улыбнулся так тепло, что у нее снова предательски застучало сердце. Маленькое мгновение настоящего счастья.

***

Следующие дни пролетели удивительно быстро, будто дом наконец перестал быть просто большим особняком. Он стал домом. Настоящим.

Они вместе завтракали. Вместе выгуливали собак, когда врач наконец разрешил Юне понемногу увеличивать нагрузку. Спорили о том, кто сильнее избаловал младшего. Смеялись. Много смеялись. Иногда Юна ловила себя на мысли, что совершенно не узнает человека, которого когда-то видела только по телевизору. Оказалось, Лю Линь умел дурачиться. Мог неожиданно скорчить настолько нелепую гримасу, что она, забыв обо всем, начинала смеяться до слез. Мог совершенно серьезным голосом рассказывать собакам, что сегодня они будут соблюдать строгую диету, после чего первым незаметно подсовывал им кусочек мяса. Мог тихо подкрасться сзади и неожиданно забрать у нее ложку прямо во время готовки.

— Проверка качества.

— Господ… Лю Линь!

— Прошел проверку.

Она вспыхнула. Он рассмеялся. По-настоящему. Без актерской улыбки. Без привычной осторожности.

Иногда Юне казалось, что рядом с ней живет совсем другой человек. Не тот знаменитый актер, которого знала вся страна. А мужчина, которому просто давно не разрешали быть собой. Именно поэтому тот вечер показался ей странным.

Обычно Лю Линь всегда писал. Даже если задерживался.

«Буду поздно.»

«Не ждите ужин.»

«Не ложитесь поздно.»

Сегодня телефон молчал. Юна отправила сообщение: «Все хорошо?»

Прочитано не было.

Через час она написала снова. Ответа не последовало. Полночь.

Час.

Два.

Она несколько раз подходила к окну, потом ругала себя за это.

— Господи, Юна… Он взрослый мужчина. Ему сорок пять. Не пятнадцать.

Она легла. Повернулась на один бок. На другой. Заснуть так и не смогла.

Лю Линь появился только утром. Будто ничего не произошло. Слегка растрепанные волосы. Помятая рубашка. Усталые глаза.

— Доброе утро.

— Доброе…

Юна внимательно посмотрела на него. Он наклонился, чтобы налить себе кофе. Девушка незаметно приблизилась. Совсем чуть-чуть. И… осторожно вдохнула.

Лю Линь удивленно поднял голову.

— Что?

— Ничего.

Она поспешно отвернулась. Через секунду мысленно отругала себя. Даже легонько хлопнула себя пальцами по губам.

«Совсем с ума сошла…»

«Парфюм она вынюхивает…»

Лю Линь сделал глоток кофе.

— В агентстве задержался. Работы накопилось. Потом даже не заметил, как уснул прямо в кабинете.

Юна кивнула.

— Понятно.

Она действительно хотела поверить. И почти поверила. Пока он не потянулся за кружкой. Рукав рубашки слегка задрался. На тыльной стороне ладони темнел маленький синяк. Совсем свежий. Круглый. Характерный.

След от капельницы.

Юна почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. Она слишком часто видела такие следы в больнице, чтобы ошибиться.

Лю Линь заметил ее взгляд. Почти сразу поправил рукав. Слишком быстро. Слишком спокойно.

Будто делал это уже не первый раз.

— Что-то случилось?

— Нет.

Она улыбнулась. Так же спокойно.

— Просто показалось.

Он коротко кивнул. Разговор закончился, но маленький синяк почему-то никак не выходил у нее из головы. Юна почувствовала, что за его спокойной улыбкой снова скрывается что-то, о чем он упорно не хочет ей рассказывать.

***

Девушка убирала чашки после завтрака, когда услышала, как открылась входная дверь. Она удивленно выглянула в холл. На пороге уже стояла госпожа Лю. Без сопровождения. Без секретаря. Без помощников.

Она сама закрыла за собой дверь и, сняв перчатки, спокойно посмотрела на Юну.

— Добрый день.

Юна машинально выпрямилась.

— Здравствуйте…

Женщина медленно оглядела гостиную.

— Линя нет дома?

— Он уехал в агентство.

Та едва заметно кивнула. И, к удивлению Юны, не стала проходить дальше. Несколько секунд она будто к чему-то прислушивалась.

Потом спокойно произнесла:

— Поговорим.

Юна напряглась.

— Здесь?

— Нет.

Госпожа Лю перевела взгляд в сторону коридора.

— В кабинете моего сына.

Юна невольно замешкалась. Она никогда не воспринимала кабинет как свое место. Это была единственная комната в доме, куда она почти не заходила без необходимости.

Женщина уже направилась туда сама. Юне ничего не оставалось, кроме как последовать за ней.

Кабинет встретил привычным запахом дерева, бумаги и кофе. Госпожа Лю медленно прошлась вдоль книжного шкафа. Провела пальцами по корешкам книг. Затем взгляд остановился на письменном столе.

Точнее…

На фотографии.

Она подошла ближе. Взяла рамку в руки. Стекло было треснуто. Тонкая паутина расходилась почти через весь снимок. На фотографии был маленький Лю Линь. Лет десяти. Стоял рядом с матерью. Оба улыбались.

Женщина долго смотрела на трещину. Ее лицо не изменилось. Только пальцы чуть крепче сжали рамку.

— Странно… — тихо произнесла она — Он всегда очень бережно относился к этой фотографии.

Юна почувствовала, как внутри неприятно кольнуло. Она сразу вспомнила тот вечер, вышедшего из себя Лю Линя и эту рамку на полу.

Госпожа Лю аккуратно вернула фотографию на место. Словно ничего не произошло. После этого подошла к окну. Некоторое время молча смотрела в сад. И только потом спросила:

— Ты знаешь, где вчера был мой сын?

— Он сказал, что задержался в агентстве.

— Он действительно был в агентстве. Некоторое время. Потом его отвезли в больницу.

Юна почувствовала, как сердце тревожно сжалось.

— В больницу?

— Да. Очередной приступ.

Женщина открыла сумку. Достала тонкую папку. Положила ее на стол.

— Что это?

— История болезни Лю Линя. - Юна растерянно посмотрела на нее. — Зачем вы показываете это мне?

— Потому что ты живешь в его доме.

Она сделала короткую паузу. А потом спокойно добавила:

— Потому что ты спишь в его доме. Потому что ты целуешь моего сына. Потому что, судя по всему, собираешься стать частью его жизни. Значит, имеешь право знать правду.

Юна вздрогнула. Ее щеки мгновенно вспыхнули, но сильнее смущения оказалось другое чувство. Холодное и колючее.

Она знает.

Не догадывается. Не предполагает. Знает. Откуда? Кто рассказал?

Неужели в этом доме за ними кто-то наблюдает?

Словно прочитав ее мысли, госпожа Лю едва заметно улыбнулась. Но ничего объяснять не стала, лишь слегка подтолкнула папку ближе.

— Если ты собираешься быть рядом с ним…ты должна знать, рядом с кем именно находишься.

Несколько секунд Юна смотрела на папку. Потом медленно открыла. Первые страницы.

Заключения врачей.

Результаты обследований.

Названия препаратов.

Даты госпитализаций.

Инъекции.

Капельницы.

Рекомендации.

Она листала все быстрее. Страницы дрожали в руках.

— Это…

— Длится уже много лет.

Тихо ответила женщина.

— Но…он ничего не говорил…

— Конечно. Он никогда никому ничего не говорит.

Юна опустила взгляд. Перед глазами вдруг всплыл вчерашний синяк на его ладони. След от капельницы.

Значит, он действительно не ночевал дома потому, что снова оказался в больнице.

Она крепче сжала папку.

— Почему?

— Потому что мой сын давно болен. Не телом. Он слишком долго жил так, будто отдыхать — преступление. Будто чувствовать — слабость. Будто просить помощи — стыдно.

Юна молчала.

Мать тоже не спешила продолжать. Она словно позволяла этим словам осесть, сознательно скрывая природу такого поведения её сына от девушки.

Потом произнесла:

— Ты сейчас, наверное, думаешь, что все это началось из-за тебя.

Юна резко подняла глаза.

— Нет. Это началось задолго до вашего знакомства.

Девушка облегченно выдохнула. Но облегчение длилось всего мгновение. Потому что женщина продолжила. Очень спокойно. Очень тихо.

— Но за последние месяцы ему стало значительно хуже.

Юна снова опустила взгляд.

— Он впервые отменил съемки. Впервые сорвался. Впервые начал ломать мебель. Впервые перестал скрывать свои приступы. Вчера снова оказался под капельницей.

Ни одного обвинения. Ни одного повышенного тона. Только факты. От этого становилось еще страшнее.

— Зачем вы мне это рассказываете?

Женщина долго молчала. Потом посмотрела Юне прямо в глаза.

— Я не прошу тебя уходить.

Юна удивленно нахмурилась.

— Потому что слишком хорошо знаю своего сына. Если ты останешься…он выберет тебя. Без колебаний. Откажется от всего, и никогда тебя за это не обвинит.

В комнате повисла тишина.

— Но однажды…

Женщина перевела взгляд на фотографии Лю Линя, стоявшие на полке.

— Когда ему станет совсем плохо, он все равно улыбнется тебе. Скажет, что счастлив. А ночью снова окажется под капельницей. И ты всю оставшуюся жизнь будешь спрашивать себя…Любил ли он тебя, или медленно разрушал себя рядом с тобой?

Юна почувствовала, как к горлу подступил ком. Она не могла произнести ни слова.

Женщина поднялась. Поправила рукав пальто. И уже у самой двери тихо сказала:

— Я не запрещаю вам быть вместе. Я просто хотела, чтобы ты знала цену этого счастья.

Дверь закрылась.

Несколько секунд Юна продолжала смотреть в ту сторону, где только что исчезла госпожа Лю. На столе больше ничего не лежало. Перед уходом женщина спокойно закрыла медицинскую карту, убрала ее обратно в сумку и лишь после этого покинула кабинет.

Будто этого разговора никогда не было. Будто она вообще сюда не приходила. Но в памяти Юны одна за другой всплывали страницы.

Даты.

Названия лекарств.

Заключения врачей.

Следы многочисленных госпитализаций.

Она медленно опустилась в кресло Лю Линя. Осторожно провела ладонью по столешнице. Перед глазами неожиданно возникло вчерашнее утро — он вошел в кухню, слегка растрепанный после бессонной ночи.

Улыбнулся. Налил себе кофе. Она тогда, словно ревнивая девчонка, незаметно приблизилась к нему, пытаясь уловить запах чужих духов. А потом сама мысленно обозвала себя дурой. Теперь ей хотелось провалиться сквозь землю, потому что никакой женщины не было. Была больница. Капельница. И маленький синяк на тыльной стороне его ладони.

— Дурак…

Едва слышно прошептала Юна.

— Почему ты мне ничего не сказал?

Она закрыла лицо ладонями. Не потому, что он солгал. А потому, что теперь понимала причину этой лжи. Он просто не хотел, чтобы она волновалась.

***

До самого вечера Юна почти не выходила из комнаты. Несколько раз брала книгу. Не смогла прочитать ни строчки. Включила телевизор. Не услышала ни одного слова. Даже собаки сегодня словно чувствовали ее настроение. Старший несколько раз подходил, клал голову ей на колени и молча смотрел снизу вверх. Она машинально гладила его. Не замечая этого.

Ближе к вечеру за окном послышался знакомый звук въезжающего автомобиля. Сердце почему-то забилось быстрее. Через несколько секунд открылась входная дверь.

— Юна?

Раздался его голос. Такой привычный, спокойный.

Она глубоко вдохнула. Постаралась улыбнуться. И только потом вышла в прихожую.

Лю Линь уже снимал пиджак. Увидев ее, он сразу улыбнулся так тепло и естественно. На мгновение ей захотелось забыть весь сегодняшний разговор.

— Заждалась?

— Немного.

Он виновато потер затылок.

— Прости. День оказался длиннее, чем я рассчитывал.

Она молча смотрела на него. Теперь ее взгляд сам цеплялся за вещи, которых раньше она не замечала. Бледность. Чуть осипший голос. Едва заметную усталость в глазах. И все ту же привычную улыбку. Улыбку человека, который, кажется, давно научился говорить окружающим, что у него все хорошо.

— Что-то случилось? — Неожиданно спросил Лю Линь.

Юна вздрогнула.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что ты смотришь на меня так… — Он ненадолго задумался. — Будто пытаешься что-то понять.

Она быстро отвела взгляд.

— Тебе показалось.

Он подошел ближе. Осторожно убрал с ее щеки выбившуюся прядь волос. Коснулся пальцами подбородка, заставляя посмотреть на себя.

— Юна. Все правда хорошо?

Она встретилась с ним взглядом. И едва не спросила:

«Когда ты в последний раз лежал под капельницей?»

«Сколько еще раз ты мне солгал?»

«Почему ты решил, что я не имею права разделить с тобой эту боль?»

Но вместо этого тихо сказала:

— Просто соскучилась.

Лю Линь облегченно улыбнулся. И, не подозревая, какой разговор произошел сегодня в его кабинете, легко коснулся губами ее лба.

— Я тоже.

Он обнял ее. Совсем ненадолго. Обычно. Естественно.

Юна осторожно прижалась к нему в ответ. Закрыла глаза. И вдруг отчетливо почувствовала, как сильно бьется его сердце. Раньше это успокаивало. Сегодня же вместе с теплом в груди поселилось новое чувство. Страх. Не за себя. За него.

И именно этот страх теперь стоял между ними, хотя сам Лю Линь об этом еще даже не догадывался.

Глава 16

Ночь медленно опустилась на поместье. В доме было непривычно тихо. Юна стояла у окна. Перед глазами снова и снова всплывали страницы медицинской карты, которую госпожа Лю показала ей утром.

Названия препаратов.

Даты госпитализаций.

Заключения врачей.

И одна короткая фраза, увиденная почти случайно:

«Следует избегать выраженных эмоциональных нагрузок.»

Теперь она понимала ее совсем иначе. Не только страх. Не только боль. Любая сильная эмоция. Даже счастье. Даже любовь.

Организм Лю Линя давно перестал различать их. Каждый всплеск чувств становился испытанием.

Она вспомнила последние недели. Их первый поцелуй. То, как он начал смеяться. Как впервые за долгое время дурачился с собаками. Как корчил ей смешные рожицы, пока никто не видел. Как однажды несколько минут убеждал младшего пса, что тот совершенно не умеет прятаться, когда его хвост торчал из-за кресла.

Она тогда смеялась до слез. А через несколько дней он пропал на всю ночь. Потом был след от капельницы на его руке. Еще одна ночь. Еще один приступ. И вдруг все сложилось в одну страшную картину — он впервые за много лет позволил себе жить. И именно после этого приступы стали происходить чаще.

— Нет…

Едва слышно прошептала Юна.

— Нет…

— Не спишь?

Она вздрогнула. Лю Линь стоял в дверях. Домашний свитер. Влажные после душа волосы. Уставшие глаза. И спокойная улыбка, та самая, которой он так старательно прятал собственную боль.

Он подошел ближе. Молча накинул ей на плечи плед.

— Замерзнешь.

Юна вдруг крепко схватила его за руку.

Он сразу понял. Что-то случилось.

— Юна…

Она долго смотрела ему в глаза. А потом тихо спросила:

— Почему ты мне не сказал?

Улыбка медленно исчезла с его лица.

— Мама…

Она кивнула. Он тяжело выдохнул.

— Прости.

— Почему?

— Потому что ты бы переживала.

Юна больше не могла сдерживаться. Слезы сами потекли по щекам.

— Конечно бы переживала…

Голос дрожал.

— Потому что я люблю тебя…

Она впервые сказала это вслух. Без подготовки. Без красивых слов.

Просто потому, что больше не могла молчать.

Лю Линь замер.

Несколько секунд он просто смотрел на нее. Будто боялся поверить.

— Юна…

Она покачала головой. Слез становилось все больше.

— Я поняла почему тебе стало хуже.

Он нахмурился.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты перестал жить один.

Она всхлипнула.

— Ты начал смеяться. Начал радоваться. Начал злиться. Начал чувствовать. По-настоящему.

Она с трудом переводила дыхание.

— И именно после этого начались новые приступы.

Лю Линь молчал. Она увидела в его глазах ответ еще до того, как он успел что-либо сказать.

— Значит…я права…

Юна закрыла лицо ладонями. Ее буквально разрывало изнутри. Любовь. Страх. Отчаяние. Бессилие. Все смешалось в один болезненный ком.

— Я не знаю, что делать… — Она почти задыхалась от слез. — Если останусь…мне будет страшно каждый день. Если уйду…я сама себе этого никогда не прощу.

Она медленно опустилась на край кровати. Совсем потерянная.

— Я не знаю…

Лю Линь спокойно подошел к ней. Не сразу прикоснулся. Дал ей выплакаться. Только потом осторожно опустился перед ней на корточки.

— Посмотри на меня.

Юна покачала головой. Он мягко взял ее за подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом.

— Сейчас ты не можешь мыслить спокойно.

Она всхлипнула.

— Потому что тебе страшно.

Девушка едва заметно кивнула. Он осторожно положил ладони ей на плечи.

— Тогда послушай меня. Очень внимательно.

Юна подняла заплаканные глаза.

— Если ты сейчас уйдешь…

Он говорил удивительно спокойно. Без надрыва и драматизма. Словно просто сообщал давно принятую истину.

— Ты разрушишь меня.

Она замерла. Он не отвел взгляда.

— Не болезнь. Не работа. Не моя мать. Именно ты. Потому что без тебя я больше не хочу представлять свою жизнь.

Слезы снова покатились по ее щекам.

— Но если ты останешься…

Он слегка сжал ее плечи.

— Мы вместе найдем способ с этим справиться. Я не знаю какой. Но я знаю одно. Я больше не хочу бороться один.

Она смотрела на него сквозь слезы. И верила каждому слову. Безоговорочно. Именно поэтому ей было так больно.

— Я…

Она пыталась что-то сказать. Но слова не складывались. Лю Линь осторожно обхватил ее лицо ладонями. Большими пальцами медленно стер дорожки слез с ее щек.

— Не принимай решение сегодня. Не принимай его в страхе. Хорошо?

Юна судорожно вдохнула. Потом вдруг сама наклонилась вперед, и крепко прижалась к нему. Так крепко, словно боялась, что стоит отпустить — и он исчезнет.

Лю Линь молча обнял ее в ответ. Прижал к себе еще сильнее. Она дрожала всем телом. И сквозь тихие всхлипы он вдруг услышал едва различимый шепот. Слова давались ей с трудом. Она почти заикалась от слез.

— Я…я не уйду…

Еще один судорожный вдох.

— Слышишь? Не…не уйду…даже… Даже если ты сам…будешь меня прогонять

Лю Линь медленно закрыл глаза. И обнял ее еще крепче. Будто пытался защитить не только от всего мира. Но и от судьбы. Не зная, что судьба уже сделала свой первый ход.

***

В ту ночь они впервые за долгое время вышли в сад. Теплый ветер лениво перебирал листву. Где-то вдалеке стрекотали цикады. Три собаки носились по газону, периодически устраивая совершенно бессмысленные гонки друг за другом.

На заднем дворе, под старым раскидистым деревом, висели большие плетеные качели-кокон. Лю Линь молча сел внутрь. Юна подошла следом. Несколько секунд нерешительно стояла рядом. Потом без единого слова устроилась рядом с ним и очень осторожно положила голову ему на колени.

Он улыбнулся. Ничего не сказал, лишь медленно запустил пальцы в ее волосы.

Так они просидели несколько минут. Не разговаривая. Им обоим казалось, что после всего сказанного сегодня слова вдруг стали не нужны. Качели едва заметно покачивались. Ветер приносил запах жасмина. Юна смотрела в ночное небо.

Собаки с громким лаем пронеслись мимо. Младший неожиданно решил, что старший слишком медленно бегает, и боднул его плечом. Через секунду уже все трое гонялись друг за другом по всему саду.

Юна тихо засмеялась. Потом вдруг снова стала серьезной.

— Лю Линь…

— М-м?

— А ты не боишься?

— Чего?

Она некоторое время молчала, будто собиралась с мыслями.

— Что журналисты однажды узнают обо мне.

Он сразу посмотрел вниз. На нее. Не потому, что удивился вопросу. А потому, что почти мгновенно понял, откуда он взялся.

«Мама опять успела оставить след.»

Он вздохнул. И продолжил гладить ее волосы.

— Ну узнают и узнают.

Юна нахмурилась.

— Это все?

— А должно быть что-то еще?

Она удивленно посмотрела на него.

— Ты же актер.

— Да.

— Один из самых известных актеров страны.

— Тоже верно.

— И тебя совершенно не волнует, что завтра могут написать?

— Нет.

Она не выдержала. Приподнялась на локте.

— Но…они же уничтожат тебя.

Лю Линь усмехнулся. Очень спокойно.

— Не уничтожат.

— Почему ты так уверен?

Он немного задумался. Потом перевел взгляд куда-то вперед. На темнеющее небо.

— Потому что последние двадцать лет они уничтожали меня каждый день.

Юна замолчала. Он говорил без обиды. Без злости. Словно рассказывал давно известный факт.

— Сегодня я слишком холодный. Завтра слишком высокомерный. Послезавтра слишком старый. Через неделю слишком молодой для своей роли. Еще через месяц обязательно найдется человек, который напишет, что я перестал хорошо играть.

Он тихо усмехнулся.

— Потом все повторится сначала.

Юна внимательно слушала.

— И ты привык?

— Нет.

Он покачал головой.

— К такому невозможно привыкнуть. Можно только перестать читать.

Она грустно улыбнулась.

— У нас в Сербии все иначе.

— Расскажи.

Она снова легла головой ему на колени. Немного подумала.

— Конечно, журналисты везде бывают навязчивыми. Но есть границы. Если человек публичный, это не значит, что ему перестает принадлежать собственная жизнь.

Она посмотрела на собак.

— Если актер идет по улице с любимой женщиной, никому не придет в голову неделю обсуждать, какого цвета у нее платье. Или сколько раз они держались за руки.

Лю Линь слушал молча.

— Если артист заболел, это его личное дело. Если влюбился…тоже.

Она тихо вздохнула.

— А здесь…Иногда мне кажется, что человек становится собственностью публики. Не актером. Не артистом. Именно собственностью.

Он долго молчал. Потом неожиданно спросил:

— И тебя это пугает?

— Нет.

Она честно покачала головой.

— Меня пугает другое.

— Что?

— Что ты так долго жил именно в таком мире, что начал считать его нормальным.

Лю Линь ничего не ответил, потому что не мог возразить. Она была права. Он действительно привык.

Привык не выходить без охраны.

Привык проверять окна.

Привык просить врачей хранить молчание.

Привык, что любое неосторожное движение завтра окажется на первой полосе.

Привык жить так, будто его жизнь никогда не принадлежала ему.

Юна осторожно взяв его руку, переплела свои пальцы с его.

— Знаешь…

Он посмотрел на нее. Она улыбнулась. Очень тепло.

— Мне бы хотелось однажды показать тебе Сербию. Такую…где можно выйти утром за хлебом. Без охраны. Без темных очков. Без страха.

Лю Линь тихо усмехнулся.

— Звучит почти как фантастика.

— Нет.

Она покачала головой.

— Просто как нормальная жизнь.

Он посмотрел на нее так долго, что ей стало неловко.

— Что?

— Ничего.

Он слегка сжал ее ладонь.

— Просто сейчас я вдруг понял, какая у меня появилась мечта.

— Какая?

Он улыбнулся. По-настоящему.

— Когда-нибудь купить маленький дом у моря. Где никто не знает моего имени. Где единственные, кто будет будить меня по утрам…

Он кивнул в сторону собак.

— Вот эти трое.

Юна рассмеялась.

— И я.

Он перевел на нее взгляд. И улыбнулся еще шире.

— И ты.

Глава 17

Дверь кабинета закрылась с негромким щелчком. Лю Линь медленно положил на стол папку с медицинскими документами, такую же как та, что вчера утром его мать показала Юне. Несколько секунд в кабинете стояла абсолютная тишина.

Госпожа Лю спокойно отпила чай. Будто ничего особенного не произошло.

— Ты хотел поговорить.

Лю Линь долго смотрел на мать. Потом тихо спросил:

— Почему?

Она даже не сделала вид, что не понимает.

— Потому что она должна была знать.

— Не должна.

— Должна. — Она поставила чашку на блюдце. — Если эта девушка собирается связать с тобой жизнь, она обязана понимать, что ее ждет.

— Решать это должен был я.

— Нет.

Она покачала головой.

— Ты никогда бы не сказал ей правду.

— Потому что это была моя правда.

— Это была ложь.

Лю Линь медленно выдохнул.

— Ты окончательно нарушила мое доверие.

— Я спасаю тебя.

— Нет.

Он повысил голос. Совсем немного. Но этого оказалось достаточно.

— Ты снова решила за меня.

Госпожа Лю поднялась.

— Потому что ты перестал принимать разумные решения.

— Разумные? — Он горько усмехнулся. — За последние сорок пять лет хоть одно решение в моей жизни было действительно моим?

Она ничего не ответила.

— Какую школу выбрать. Какой университет. Какое агентство. Какие роли. С кем дружить. С кем не общаться. Когда улыбаться журналистам. Когда молчать. Когда жениться. Когда не жениться.

Он говорил спокойно.

Но каждое слово звучало тяжелее предыдущего.

— Даже сейчас. Ты решила, что имеешь право рассказать моей женщине то, что я доверил только врачам. И тебе, мама.

— Моей женщине. - Тихо повторила госпожа Лю. — Вот до чего ты дошел.

— Нет, мама. — Он покачал головой — Вот до чего дошла ты.

Она впервые нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

Мужчина долго молчал. Потом произнес совсем тихо:

— Я всю жизнь хотел только одного.

Она вопросительно посмотрела на него.

— Быть твоим сыном. Не проектом. Не будущей звездой. Не фамилией. Просто сыном.

В кабинете стало так тихо, что было слышно, как за окном шумит ветер. Госпожа Лю отвела взгляд первой.

— Ты говоришь глупости.

Лю Линь грустно улыбнулся.

— Видишь? Даже сейчас. Ты не услышала ни одного моего слова.

Он сделал шаг к двери.

— Я купил дом.

Женщина резко подняла голову.

— Что?

— Через несколько недель перееду. Вместе с Юной.

Повисла долгая пауза.

— Не смеши меня.

— Я не шучу.

Он спокойно посмотрел ей в глаза.

— И еще. Мне кажется…нам лучше перестать общаться.

На несколько секунд лицо госпожи Лю словно окаменело.

— Ты…отказываешься от матери?

Лю Линь прикрыл глаза. Ответ дался ему тяжелее всего за сегодняшний день.

— Нет. — Он покачал головой. — Я отказываюсь жить так, как ты считаешь правильным. Если для этого мне придется потерять мать…значит…так тому и быть.

Он поклонился. Так же уважительно, как делал это всю жизнь.

— Спасибо тебе…за все.

И вышел.

Дверь кабинета закрылась.

Только тогда госпожа Лю позволила себе медленно опуститься в кресло. Ее руки едва заметно дрожали. Но признать даже самой себе, что только что она потеряла сына, она еще не могла.

***

Дом встретил Лю Линя привычной тишиной. Он снял обувь. Закрыл дверь. И только сейчас понял, насколько сильно дрожат его руки. Прислонился лбом к стене. Глубоко вдохнул. Не помогло. Перед глазами снова стояло лицо матери.

«Спасибо тебе…за все.»

Эти слова продолжали звучать в голове. Он действительно любил ее. Всегда любил. И именно поэтому сейчас казалось, будто внутри него что-то оборвалось. Так глухо, но так сильно.

— Линь?

Он поднял голову. Юна стояла посреди гостиной. В спортивной футболке и домашних брюках. Видимо, только что закончила зарядку. Волосы были собраны в небрежный хвост.

Она улыбнулась.

— Представляешь, сегодня младший опять украл…

Лю Линь попытался улыбнуться в ответ. Получилось плохо.

— Видимо…он решил, что физические упражнения вредят дисциплине.

Юна тихо засмеялась. Но почти сразу перестала. Что-то было не так. Он стоял слишком прямо. Слишком неподвижно. И почему-то… Очень тяжело дышал.

— Линь…Что случилось?

— Ничего.

Он сделал шаг к ней.

— Все…хорошо.

Еще один шаг.

— Правда.

Она уже сама шла ему навстречу.

— Ты меня пугаешь.

Он хотел обнять ее. Очень хотел. Хотел просто почувствовать, что хоть где-то в этом мире еще остался дом. Поднял руку. Но внезапно все вокруг качнулось. Пол ушел из-под ног.

— Линь!

Он инстинктивно схватился за Юну. Пальцы крепко сжали ткань ее футболки. Еще мгновение. И все исчезло. Тело безвольно осело на пол.

— Линь!

Юна опустилась рядом на колени.

— Линь! Слышишь меня?

Его глаза были закрыты. Он не отвечал. Только дыхание стало тяжелым и прерывистым. Юна дрожащими руками набрала номер скорой помощи.

***

Сирены.

Белый свет.

Каталка.

Врачи.

Все происходило слишком быстро. Юна почти бежала следом, пока двери реанимационного отделения не закрылись прямо перед ней.

Она осталась одна. Через несколько минут рядом послышались размеренные шаги.

Госпожа Лю.

Она остановилась возле окна палаты. Долго смотрела на неподвижную фигуру сына. Потом тихо сказала:

— Видишь. Я не врала.

Юна молчала.

— Каждый приступ становится тяжелее предыдущего.

Юна не отрывала взгляд от двери.

— Ты ведь уже поняла.

Она медленно повернулась.

— Что?

Госпожа Лю долго молчала. В ее глазах впервые мелькнула боль. Настоящая. Но уже через мгновение привычная холодность снова заняла свое место.

— Он никогда не умел останавливаться. Если любит — до конца. Если страдает — до конца. Если защищает — тоже до конца.

Она опустила взгляд.

— Сегодня он потерял мать. И почти сразу оказался здесь.

Юна почувствовала, как внутри все сжалось.

— Это…из-за меня?

Госпожа Лю не ответила сразу. Она и сама уже не была уверена. Где заканчивается вина Юны. И начинается ее собственная. Но признать это означало признать, что именно она подтолкнула сына к той черте, за которой он не выдержал. Ее гордость еще не давала сделать этот шаг. Поэтому она произнесла совсем другое.

— Если ты действительно его любишь…подумай, что будет с ним через год? Через пять? Сколько еще таких приступов выдержит его организм? Каждое твое счастье станет его испытанием. Каждая ваша ссора. Каждый страх. Каждая потеря.

Она впервые посмотрела Юне прямо в глаза.

— Иногда любить человека значит найти в себе силы уйти.

Юна ничего не ответила. Только медленно перевела взгляд на дверь палаты. За которой лежал человек, без которого она уже не представляла своей жизни. И снова ей стало страшно. Нестерпимо страшно. Госпожа Лю знала куда бить, и всегда этим пользовалась.

***

Палата встретила Юну приглушенным светом. Тихо пищали мониторы. Размеренно работал аппарат подачи кислорода. Возле кровати стоял врач, что-то записывая в историю болезни.

Услышав шаги, он поднял голову.

— Вы…

Юна кивнула.

— Можно узнать как он?

Врач закрыл папку. Вздохнул.

— Сейчас состояние стабильное.

Она облегченно выдохнула. Но врач продолжил:

— Мы ввели господина Лю в медикаментозный сон.

— Почему?

— Его организм слишком истощен.

Он говорил спокойно. Без лишних эмоций. Как человек, который уже много раз объяснял подобные вещи родственникам пациентов.

— Сейчас ему необходим полный покой. Мы должны дать организму возможность восстановиться.

Юна посмотрела на Лю Линя. Он лежал неподвижно. Слишком спокойно. Слишком тихо. Будто спал после тяжелого дня. Но огромное количество проводов и датчиков не давали забыть, что это вовсе не сон.

— Он будет в порядке?

Врач ненадолго замолчал.

— Если господин Лю наконец займется своим здоровьем — да. Если нет…

Он посмотрел на мониторы.

— Каждый подобный приступ проходит тяжелее предыдущего. Организм постепенно истощается. Длительное кислородное голодание, постоянное перенапряжение нервной системы… Все это со временем может привести к необратимым изменениям в головном мозге.

Юна почувствовала, как внутри все похолодело.

Врач говорил дальше уже мягче.

— Пока еще не поздно. Но ему необходимо полностью изменить свою жизнь. Иначе…

Он не договорил. Да это было уже и не нужно.

Юна медленно кивнула.

— Можно побыть с ним одной?

Врач посмотрел на нее. Потом молча указал на стул возле кровати.

— Конечно.

И тихо вышел. Дверь закрылась. Палата снова погрузилась в тишину.

Юна осторожно пододвинула стул. Села рядом. Несколько секунд просто смотрела на него. Потом очень бережно взяла его ладонь в свои руки. Она все еще была теплой.

Юна невольно улыбнулась. Совсем чуть-чуть.

— Здравствуй…

Она тихо выдохнула.

— Ты опять решил меня напугать.

Ответа, конечно, не последовало. Она провела большим пальцем по его ладони.

— Знаешь…когда умерла бабушка, мне казалось, что вместе с ней исчез мой дом. Я тогда долго не могла понять…почему мне так холодно. Потом поняла. Потому что дома больше нет.

Она ненадолго замолчала. В глазах появились слезы.

— А потом, совершенно неожиданно…я нашла его снова.

Юна улыбнулась сквозь слезы.

— В тебе.

Она покачала головой, будто сама не могла поверить собственным словам.

— Странно, правда? Самый известный актер страны оказался для меня домом.

Она тихо рассмеялась.

— Помнишь, как я боялась тебя?Мне казалось, что на людей вроде тебя нельзя долго смотреть. Я все время думала:"Только бы ничего не испортить.», «Только бы случайно не сказать какую-нибудь глупость.»

Она подняла взгляд на его лицо.

— А потом я вдруг увидела, что ты вовсе не тот человек, которого показывает телевизор. Ты просто очень уставший мужчина, который так долго склеивал себя по кусочкам, что научился выглядеть совершенно целым.

Она осторожно переплела свои пальцы с его.

— И знаешь, наверное…именно это я и полюбила. Не знаменитого Лю Линя. Не актера. Не человека с обложек журналов. А того…кто каждый день улыбался другим…даже когда самому было больно.

Слезы медленно покатились по щекам.

— Прости меня. Я не умею смотреть, как тебе больно. Правда не умею.

Она наклонилась чуть ближе.

— И поэтому, очень надеюсь, что однажды ты поймешь меня. И простишь.

Юна осторожно коснулась губами его лба. Задержалась всего на мгновение. Потом медленно отпустила его руку. И вышла из палаты. Не оборачиваясь.

***

Особняк встретил ее уже привычной тишиной. Даже помощники разговаривали почти шепотом. Юна поднялась к себе. Медленно сложила вещи в чемодан. Каждая рубашка, каждая книга, каждая мелочь будто спрашивала: «Ты действительно уходишь?»

Она молча закрыла молнию.

Когда спустилась вниз, три собаки уже ждали у двери. Старший спокойно подошел первым. Юна опустилась перед ним на колени. Обняла за шею.

— Береги его. Хорошо?

Пес тихо ткнулся носом ей в плечо. Средний, будто почувствовав настроение, больше не пытался играть. Просто сел рядом. Младший жалобно поскуливал. Юна крепко обняла и его.

— Простите…

Она по очереди посмотрела на помощников. Низко поклонилась.

— Спасибо за все.

Никто не смог подобрать слов.

Стоило девушке открыть ворота, как её ослепили десятки вспышек.

— Госпожа Юна!

— Это она!

— Скажите, зачем вы снова появились возле известного актера?

— Вас видели в больнице!

— После истории с Си Хао вы решили преследовать Лю Линя?

— Вы вообще когда-нибудь пробовали лечиться?

— Или преследование знаменитостей стало вашим образом жизни?

— Вы психически больны?

— Ответьте!

Юна замерла. Вопросы сыпались один за другим. Слишком громко. Слишком быстро.

Она снова почувствовала себя той самой девушкой, которую однажды уже растоптала толпа.

— Посмотрите сюда!

— Почему молчите?

— Вам нечего сказать?

И вдруг перед ней выросла знакомая фигура.

Госпожа Лю.

Она встала между Юной и журналистами. Даже не взглянув на девушку. Весь ее взгляд был обращен к толпе.

— Закончили?

Никто не ответил. Ее голос стал холоднее.

— Территория принадлежит моей семье. Я даю вам ровно тридцать секунд, чтобы покинуть ее. Иначе каждый из вас получит иск за незаконное преследование и вмешательство в частную жизнь.

Повисла тяжелая тишина. Кто-то еще попытался сделать снимок.

— Двадцать пять секунд.

Этого оказалось достаточно. Толпа начала медленно расходиться. Через минуту у ворот стало почти пусто. Госпожа Лю только тогда повернулась к Юне. На ее лице вновь появилась привычная холодная сдержанность.

— Такси уже ждет.

Юна посмотрела на нее долгим взглядом.Потом молча кивнула, и

подхватила чемодан. Не сказав больше ни слова, направилась к ожидавшей у ворот машине.

Позади, у самых дверей особняка, три собаки еще долго смотрели ей вслед. Будто не верили, что на этот раз она действительно не вернется.

Глава 18

Первое, что он услышал, был размеренный писк кардиомонитора. Потом — приглушенные голоса. Запах антисептика. И только после этого Лю Линь медленно открыл глаза.

Белый потолок. Мягкий свет. Незнакомая палата.

Он моргнул несколько раз, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Господин Лю?

Над ним тут же появился врач.

— Слышите меня?

Лю Линь едва заметно кивнул. Губы пересохли.

— Сколько…

Голос прозвучал хрипло.

Врач понял вопрос без продолжения.

— Двое суток.

Лю Линь снова прикрыл глаза. Двое суток. Организм будто принадлежал не ему. Каждое движение давалось с трудом.

Врач быстро проверил показатели.

— Как себя чувствуете?

Он немного подумал.

— Живым.

Врач невольно улыбнулся.

— Уже неплохое начало.

Несколько минут прошли в молчании. Потом Лю Линь медленно повернул голову. На прикроватной тумбочке стоял знакомый термос. Темно-синий. С небольшой царапиной возле крышки. Он узнал его сразу. Юна всегда заваривала в нем чай. Он долго смотрел на термос. Потом едва заметно улыбнулся. Значит…она была здесь.

Этой мысли оказалось достаточно. Он не спросил о ней. Почему-то был уверен: если сейчас ее нет рядом…

значит, так было нужно.

Следующие часы прошли спокойно. Врач несколько раз заходил в палату. Менял капельницы. Проверял показатели. Лю Линь почти все время молчал. Иногда ненадолго засыпал или просто смотрел в окно. Только к вечеру ему разрешили пить воду самостоятельно.

Когда врач уже собирался уходить, Лю Линь неожиданно спросил:

— Можно телефон?

— Завтра. Пока отдыхайте.

Он лишь кивнул. Не спорил.

На следующий день его перевели в обычную палату. Капельниц стало меньше. Он уже мог самостоятельно садиться.

Врач осмотрел результаты анализов.

— Организм постепенно восстанавливается. Но помните наш разговор.

Лю Линь спокойно посмотрел на него.

— Помню.

— Если снова продолжите жить в таком режиме, следующего раза может уже не быть.

Он молча кивнул. Будто давно принял эту мысль.

После обеда в палату вошла мать. Она выглядела непривычно уставшей. Под глазами залегли темные тени. Лю Линь посмотрел на нее.

Несколько секунд оба молчали. Потом он тихо спросил:

— Ты спала?

Она удивленно подняла глаза.

— Нет.

Он едва заметно улыбнулся.

— Зря.

Снова наступила тишина. Он повернул голову к окну.

— Юна. Наверное, домой поехала?

Госпожа Лю почувствовала, как внутри все болезненно сжалось. Она была готова к этому вопросу. Но сейчас вдруг поняла, что совершенно не знает, как на него ответить.

— Она…ненадолго уехала.

Лю Линь спокойно кивнул.

— Хорошо. Пусть отдохнет. Ей тоже было тяжело.

На этом разговор закончился.

Лишь вечером врач разрешил вернуть ему телефон. Лю Линь долго держал его в руках. Будто успел забыть его вес. Потом открыл переписку. Последнее сообщение было отправлено Юной несколько дней назад: «Не задерживайся. Ужин остынет.» Уголки его губ дрогнули. Он быстро набрал:

«Добрый вечер.»

Сообщение не отправилось.

«Абонент недоступен.»

Он нахмурился. Подождал. Попробовал снова. То же самое.

Лю Линь набрал номер. Холодный голос оператора повторил:

— Абонент временно недоступен.

Он медленно опустил телефон. Никакой тревоги.

Пока еще нет.

Наверное…

Разрядился.

Или забыла включить.

Такое ведь бывает.

На следующее утро пришел его старший помощник. Принес свежую одежду. Документы. И ноутбук.

— Как дома?

Спросил Лю Линь.

— Все спокойно. — Помощник улыбнулся. — Собаки скучают. Особенно младший. Опять стащил чей-то тапок.

Лю Линь тихо усмехнулся.

— Верю.

Он немного помолчал. Потом как бы между прочим спросил:

— А Юна?

Дядюшка Чжан застыл. Совсем ненадолго. Но этого оказалось достаточно. Лю Линь заметил. Всегда замечал подобные паузы.

Он медленно поднял взгляд. И вдруг совершенно спокойно произнес:

— Она уехала.

Не вопрос. Утверждение. Помощник опустил глаза. Тихо кивнул.

В палате стало необычайно тихо. Лю Линь долго смотрел в окно. Потом спросил:

— Она оставила письмо?

— Нет.

Еще одна долгая пауза. Он едва слышно выдохнул.

— Значит…не хотела, чтобы я ее искал.

Дядюшка Чжан ничего не ответил. Не смог. Лю Линь прикрыл глаза. На его лице не появилось ни злости. Ни отчаяния. Ни слез. Будто вместе с этим коротким ответом внутри него вдруг погасло что-то очень важное.

Через несколько минут в палату снова вошел врач. Бросил короткий взгляд на пациента. Потом перевел его на помощника. И, уже выходя за дверь, тихо произнес:

— Мне не нравится это спокойствие.

Помощник непонимающе посмотрел на него. Врач тяжело вздохнул.

— Иногда…после очень сильной боли человек перестает чувствовать ее вовсе. И это пугает гораздо сильнее.

***

Особняк встретил его непривычной тишиной. Не той уютной. Не той домашней.

Пустой.

Такой, которая появляется лишь тогда, когда из дома уходит человек, бывший его душой.

Лю Линь медленно переступил порог. Старший пес поднялся первым. Не бросился навстречу. Не завилял хвостом. Просто подошел и осторожно ткнулся носом в его ладонь. Будто спрашивал: «Где она?»

Лю Линь присел. Погладил его между ушами.

— Я не знаю…

Тихо ответил он.

— Правда не знаю.

Будто разговаривал вовсе не с собакой.

Он долго ходил по дому. Медленно. Без цели.

Кухня. На холодильнике все еще висел маленький магнитик, который Юна однажды купила, потому что, по ее словам, «он похож на младшего террориста». На подоконнике стоял горшок с цветком. Она каждый день поворачивала его к солнцу. Теперь одна сторона листьев заметно потемнела. Гостиная. На спинке дивана лежал плед. Юна постоянно забывала складывать его. Он машинально поправил ткань. И тут же убрал руку. Пусть лежит как лежал. Словно она сейчас вернется. Поднимется по лестнице. Скажет: «Лю Линь, ты опять не поел.» И будет ворчать.

Он поймал себя на этой мысли. И тихо усмехнулся. Совсем ненадолго.

Последним он вошел в кабинет. Тот самый, где он впервые поцеловал её. Лю Линь медленно подошел к столу. Открыл верхний ящик. Очень осторожно. Будто боялся спугнуть воспоминания. Внутри лежал аккуратно сложенный белый носовой платок. Он взял его в руки. Тот, который она почти силой сунула ему в первый день их знакомства. Он тогда еще подумал, какая странная девушка. Уголки его губ дрогнули.

Под платком лежала маленькая фигурка собаки. Немного неуклюжая. Из свалянной шерсти. Юна долго смущалась, когда вручала ее.

Лю Линь бережно поставил фигурку на ладонь. Долго смотрел. Потом неожиданно опустился в кресло. Закрыл глаза. В кабинете стало очень тихо. Настолько тихо, что было слышно, как за окном качаются ветви деревьев.

В дверь осторожно постучали. Он не ответил. Дверь все равно открылась.

В кабинет вошла госпожа Лю. Она остановилась в нескольких шагах.

Несколько секунд молча смотрела на сына. Он заметно похудел. Лицо осунулось. Под глазами залегли глубокие тени. Но сильнее всего ее испугали глаза. В них больше не было жизни.

Он медленно поднял взгляд.

— Ты довольна?

Голос прозвучал спокойно. Настолько спокойно, что госпоже Лю стало не по себе.

— Линь…

— Ответь. Ты довольна?

Она опустила глаза.

— Я хотела защитить тебя.

— Нет.

Он покачал головой.

— Я спросил не это. — Он поднял маленькую шерстяную собаку. — Ты довольна? Я больше не знаю где она.

Госпожа Лю впервые не нашлась с ответом.

— Я…Я не думала…

— Именно. — Он тихо перебил ее. — Ты никогда не думала, что мне может быть больно.

Она вздрогнула.

— Не говори так.

— Почему? — Он посмотрел на нее удивительно спокойно. — Разве это неправда?

Она сделала шаг вперед.

— Я всегда хотела, чтобы ты был счастлив.

Лю Линь медленно улыбнулся. Эта улыбка оказалась страшнее любого крика.

— Нет, мама. Ты всегда хотела, чтобы я был идеальным. Это разные вещи.

Она почувствовала, как внутри что-то болезненно дрогнуло.

— Я делала все ради тебя.

— Я знаю. — Он кивнул. — Именно поэтому мне так больно. Потому что я никогда не сомневался…что ты меня любишь.

Он осторожно положил фигурку обратно в ящик.

— Но знаешь…есть любовь…после которой человеку хочется жить. А есть любовь…после которой больше нет сил жить.

Он медленно закрыл ящик. Щелчок замка прозвучал неожиданно громко.

— Я очень устал.

Эти три слова прозвучали почти шепотом. Но именно они окончательно сломали госпожу Лю. А еще его глаза. Пустые. Абсолютно пустые. Из них ушла жизнь. Она вдруг увидела перед собой не всемирно известного актера. Не мужчину сорока пяти лет. Не человека, которым восхищалась вся страна. Она увидела маленького мальчика. Который когда-то после первой неудачной репетиции прибежал к ней домой. И спросил: «Мама… я хорошо сыграл?». А она вместо того, чтобы обнять его начала объяснять, что можно было сыграть лучше. Перед глазами одно за другим вспыхивали воспоминания.

Первый конкурс.

Первая главная роль.

Первая премия.

Первый контракт.

Каждый раз она говорила: «Хорошо, но можно лучше» Она вдруг с ужасом поняла, что действительно ни разу не спросила: «Ты счастлив?»

Госпожа Лю медленно опустилась на стул. Закрыла лицо ладонями. И впервые за долгие годы тихо заплакала.

Не сдержанно.

Не красиво.

По-настоящему.

Осознание, что ее любовь губит его приходило к ней долго. Слишком долго. Слишком непонятно для её укорененного эгоизма.

Лю Линь долго смотрел на нее. Потом так же тихо отвернулся к окну. Он больше не испытывал ни злости, ни обиды. Лишь бесконечную усталость.

Глава 19

Белград радовал Юну дождем. Теплым. Совсем не похожим на китайские ливни. Здесь дождь словно не торопился, он просто тихо падал на старые мостовые, на красные крыши домов, на редких прохожих, неторопливо спешащих по своим делам. Она так сильно любила такую погоду.

Прошло почти четыре месяца. За это время Юна успела снять небольшую квартиру недалеко от центра города. Она была совсем крошечной: старый деревянный пол, небольшая кухня, узкий балкон, с которого открывался вид на крыши соседних домов и большое окно. Именно из-за него Юна и выбрала эту квартиру. Ей нравилось просыпаться вместе с солнцем. Пусть даже рядом больше никто не ворчал, что она опять забыла закрыть шторы.

Работу она нашла довольно быстро — небольшая ветеринарная клиника с радостью взяла ее ассистентом. Здесь никто не знал, кем она была. Никто не видел старых новостей и не узнавал ее на улице. Она снова стала просто Юной. Иногда ей казалось, что именно этого она всегда и хотела.

Простую жизнь.

Без камер.

Без журналистов.

Без громких заголовков.

Но почему-то счастья это не приносило…

— Юна.

Она подняла голову. У двери стоял Милош, высокий, темноволосый, с открытой улыбкой молодой хирург клиники. Настолько красивый, что пациентки нередко специально приходили повторно только ради того, чтобы снова увидеть его.

— Мы сегодня идем всей сменой в кафе. Пойдешь с нами?

Юна виновато улыбнулась.

— Прости. Сегодня не получится.

— Тогда завтра?

Она снова покачала головой.

— Извини.

Он лишь тепло улыбнулся.

— Я однажды все-таки добьюсь твоего согласия.

Когда дверь закрылась, Юна тихо выдохнула. Милош действительно был замечательным. Умным, искренним, заботливым. Любая девушка рядом с ним чувствовала бы себя счастливой. Любая. Кроме нее. Потому что каждый раз, когда он улыбался, она невольно вспоминала другую улыбку. Ту самую. Едва заметную. Редкую. Которую нужно было сначала заслужить.

Вернувшись домой, Юна поставила чайник. Сняв куртку, остановилась посреди комнаты. На противоположной стене висели фотографии. Десятки фотографий. Она сама распечатала эти фотографии. И развесила их по своей новой квартире. Иногда ей казалось, что это смешно. Иногда — глупо. Но снять их она так и не смогла. На ярких кадрах были они. Их прошлая жизнь. Собаки. Дядюшка и тетушка Чжан. Лю Линь.

Она подошла ближе. Коснулась пальцами одного из снимков.

— Знаешь…я ведь думала, что расстояние лечит.

Тихо прошептала она.

— А оно, оказывается…только делает людей еще ближе внутри.

Вечерами ее жизнь превращалась в странный ритуал.

Чай.

Плед.

Ноутбук.

И бесконечные страницы китайских фан-клубов Лю Линя.

Она знала, что не должна этого делать, но не могла остановиться. Каждый вечер обещала себе: «Сегодня — последний.» И каждую ночь снова открывала браузер. Она искала любые новости. Любую фотографию. Любое интервью. Лишь бы увидеть, что он жив. Что улыбается. Что все еще существует где-то в этом огромном мире.

Когда появились первые новости о его выписке из больницы, Юна плакала почти час. Не от горя. От облегчения. Потом появились фотографии с фан-встреч. Он стоял на сцене. Улыбался. Шутил. Раздавал автографы. Вокруг него смеялись девушки. Под фотографиями появлялись сотни комментариев:

«Он такой красивый.»

«Самый лучший мужчина на свете.»

«Я люблю его.»

Юна закатила глаза.

— Ну конечно…любите.

Еще одна восторженная запись.

Еще одна.

И еще.

Она поймала себя на совершенно детской мысли. Ей вдруг ужасно захотелось зарегистрироваться под чужим именем. И написать:

«Да замолчите вы все.»

«Он мой.»

Юна замерла. Потом невесело рассмеялась.

— Какой же бред. Он не был ее. Никогда. Она сама отказалась от него. Сама ушла. Сама сожгла все мосты. И теперь не имела никакого права ревновать его даже к собственным поклонницам.

Через несколько недель появились новые статьи:

«Лю Линь объявил творческий отпуск.»

Юна открыла новость. В статье говорилось, что актер принял решение на неопределенное время отказаться от новых проектов. Однако работу над фильмом, съемки которого были приостановлены несколько месяцев назад, он все же завершил. Контракт требовал этого. Студия официально объявила об окончании производства. Юна удивленно нахмурилась.

— Так быстро?

Она перечитала статью еще раз. Потом закрыла ноутбук. На часах было почти два часа ночи.

— Опять…

Тихо пробормотала она.

— Бабушка бы меня сейчас точно отругала.

Улыбнулась сама себе и выключила свет. Уже собиралась лечь спать, как телефон неожиданно завибрировал. На экране высветился незнакомый международный номер. Она удивленно нахмурилась. В такой поздний час ей почти никто никогда не звонил. Несколько секунд Юна просто смотрела на экран. Потом медленно провела пальцем по кнопке ответа.

— Алло?

***

Закат медленно растворялся в море. Вода была удивительно спокойной, лишь легкие волны лениво касались деревянного пирса. Лю Линь сидел на самом его краю, свесив ноги вниз. В руках покачивалась старая удочка. Он так и не научился ловить рыбу особенно хорошо. Местные старики до сих пор посмеивались над ним.

— Рыбак из тебя никудышный.

Он неизменно соглашался. И смеялся вместе с ними. Здесь никто не знал имени Лю Линя. Для жителей маленького острова он был просто Линь. Тот самый сосед, который слишком поздно научился вязать сети. Который каждое утро вставал вместе со всеми в пять часов. Который приносил свежую рыбу заболевшим соседям.

Телевидение сюда так и не добралось. Интернет работал через раз. О дорамах здесь почти никто никогда не слышал.

Иногда Линь думал, что когда-то его состояния хватило бы, чтобы купить весь этот остров. Или подарить его жителям такую жизнь, в которой им больше никогда не пришлось вставать затемно и уходить в море. Но после того, как он распрощался со своей прошлой жизнью, денег осталось не так уж много. Их хватило лишь на небольшой сельский домик на берегу: с деревянной верандой, старым садом, и видом на море.

Все остальное он раздал: фондам, больницам, приютам.

Тем, кому эти деньги действительно могли изменить жизнь. Ему самому они были больше ни к чему.

Он смотрел на уходящее солнце. И думал о том, что наверное, так выглядит покой. Настоящий.

Настолько погрузился в свои мысли, что не услышал тихих шагов позади. И только когда чьи-то теплые руки осторожно обняли его со спины, он вздрогнул.

Резко обернулся.

Перед ним стояла Юна. Она улыбалась.

Он долго смотрел на нее. Будто боялся моргнуть.

— Юна?

Она склонила голову набок.

— Вообще-то…я рассчитывала на что-нибудь более романтичное. Например «Я скучал.»

Он все еще не мог поверить.

— Что…ты здесь делаешь?

Юна совершенно серьезно посмотрела на него.

— Рычу.

Он растерянно моргнул.

— Что?

Она звонко рассмеялась.

— Ну ты же спросил: «Что ты делаешь?» Вот я и ответила. Рычу.

Линь тихо покачал головой. Даже спустя столько времени она ни капли не изменилась.

Юна сделала еще шаг. И ткнула его пальцем в грудь.

— Вообще-то…я приехала тебя ругать.

Он вопросительно посмотрел на нее.

— Потому что ты ужасный эгоист. — Она театрально вздохнула. — Как ты мог уехать сюда, забыв кое-кого.

Лю Линь нахмурился. Юна приложила два пальца к губам. И громко свистнула. Через несколько секунд со стороны пристани раздался радостный лай. Первым, как всегда, несся младший. За ним, сохраняя достоинство, шел старший. Средний же по дороге зачем-то тащил выброшенную кем-то перчатку. Следом появились помощники. А немного позади…медленно шла госпожа Лю.

Лю Линь застыл. Он долго смотрел на мать. Потом спокойно произнес:

— Мама…ты ведь понимаешь, что я больше не вернусь в профессию.

Госпожа Лю встретилась с ним взглядом. В ее глазах больше не было прежней жесткости. Она лишь едва заметно кивнула.

Повисла тишина.

Ее нарушила Юна.

— Если честно, если бы не ее звонок, я бы тебя никогда не нашла.

Линь удивленно посмотрел сначала на мать. Потом на Юну.

— Она позвонила мне ночью. Я уже решила, что произошло что-то ужасное.

Юна едва сдержала улыбку.

— А знаешь, что она сказала?

Линь вопросительно поднял бровь.

— «Юна, мой сын окончательно сбрендил.»

Помощники тихо прыснули. Даже на лице госпожи Лю мелькнула едва заметная улыбка.

— А потом она сказала…

Юна уже откровенно смеялась.

— «Если ты срочно не приедешь, этот упрямец закрутит роман с какой-нибудь русалкой.»

Лю Линь наконец рассмеялся. Легко и искренне. Так, как не смеялся уже очень давно.

— А ты вообще знаешь… — продолжила Юна, снова становясь серьезной. — Какой медленный у вас здесь паром? Мне кажется, пока мы плыли, я успела три раза заснуть и проснуться.

Она шутливо ударила его кулачком в плечо.

— Мог бы выбрать остров хоть чуточку поближе.

Линь покачал головой. Смотрел на нее так, словно все еще не верил, что она настоящая. Потом неожиданно смутился. Оглянулся на маленький дом. На старый причал. На рыбацкие сети.

— Юна…я ведь… — Он запнулся. — Я больше не актер. У меня почти ничего нет.

Она внимательно посмотрела на него. Потом совершенно спокойно ответила:

— Неправда. У тебя есть море. Есть дом. Есть удочка.

Она подошла совсем близко. Взяла его за руку.

— А мне…можешь дать статус своей супруги. И эту удочку. — Она кивнула в сторону собак. — Этим троим хватит немного мяса.

Младший радостно гавкнул. Будто полностью соглашался.

Лю Линь долго смотрел на нее. Потом осторожно коснулся ее щеки.

— Значит, ты все-таки вернулась.

Она тепло улыбнулась.

— Я же обещала. Даже если будешь прогонять, все равно не уйду.

Он больше ничего не сказал. Просто крепко притянул ее к себе.

За их спинами шумело море. Собаки уже носились по берегу. Помощники спорили, кому сегодня чистить рыбу. Попутно оглядывая свои новые владения и будущий фронт работ.

Госпожа Лю молча смотрела на сына. И впервые за долгие годы думала не о репутации.

Не о карьере.

Не о славе.

А лишь о том, что иногда счастье ребенка выглядит совсем не так, как представляешь себе в молодости.

Маленький остров, затерянный среди моря, стал местом, где закончилась история великого актера.

И началась жизнь человека, который наконец перестал играть чужую роль.